Цена Огня. Том 1. Рыцарь Огненной кавалерии

Часть 1. Пламенные сердца

Глава 1.1

Людвиг с детства мечтал служить в Огненной кавалерии и был счастлив, когда его приняли в отряд. В тот радостный день новоиспечённый рыцарь не думал, что сбежит из первого же боя.

Он гнал коня вперёд, пытаясь оторваться от преследователей. Они уже дышат в затылок. Шлем съехал в сторону, через узкую щель видны только тёмные силуэты деревьев. Короткая вспышка осветила дорогу и громыхнуло так сильно, что Людвиг от неожиданности прижался к шее скакуна.

Это гроза, не выстрел, выстрелы звучат иначе. Уголёк хрипит, он не продержится долго. Ещё немного и конь падёт. Людвиг разжал руку, стиснутую на поводьях так, что болели пальцы, и открыл забрало шлема. Темно, в лицо дует ветер и летят капли дождя. Разве можно так гнать ночью в лесу? Но выбора нет, преследователи рядом. Надо только понять, сколько человек. А потом… нет, драться слишком опасно, можно попасть в плен. Но нельзя убегать вечно, конь устал. Людвиг решился и обернулся. Никого нет. Значит, он их обогнал и…

От удара он вылетел из седла. Что-то двинуло в плечо так, что оно хрустнуло. Забрало с лязгом захлопнулось, перед глазами посыпались искры. Сквозь шум дождя слышно, как конь поскакал дальше.

Людвиг лежал на боку. Кто-то придавил сверху и громко дышал. Нет, это дышит он сам. Враг слишком большой и тяжёлый. Сейчас он достанет кинжал с четырёхгранным клинком и будет тыкать в щели шлема. Людвиг лежал с закрытыми глазами, но кинжал этот увидел слишком явно. Хоть сдавайся.

Он ударил левой рукой вслепую, и враг зашелестел листьями. Это ветка? Да, отломанная ветка чуть не взяла рыцаря в плен. Хоть бы никто не узнал. Людвиг перевернулся на спину и выдохнул. Ноющая боль в плече не давала сосредоточиться… но он вспомнил о преследователях.

Он попробовал убрать ветку, но правое плечо жгнуло огнём. Боль такая, будто кто-то начал вырывать руку, но бросил на полпути. Пришлось выползать, отталкиваясь ногами. Набедренники, пристёгнутые к кирасе, бренчали. Людвиг стянул шлем вместе с подшлемником, чтобы хоть что-то увидеть. Преследователи скоро прибудут. Надо дать бой, но ослабевшие ноги сами понесли к ближайшим кустам.

Он сел, придерживая правую руку. Можно только надеяться, что его не заметят, но если он будет так стучать зубами, его найдут. Людвиг вдохнул и медленно выдохнул, затем повторил. Страх не уходил, но отступала липкая паника, от которой слабели колени и крутило в животе. В голове прояснялось. Почему сейчас ночь? Бой начинался, когда было светло.

Преследователи не появлялись. Врагов должно быть не меньше десятка, с мушкетами, из которых они стреляют на скаку. Раздался очередной раскат грома. Наверное, принял грозу за выстрел, а звук копыт собственного коня за скачущих позади врагов. Раз Людвиг такой трус, как всегда говорили.

Ножны меча, висящего на правом боку, упёрлись в ногу. От страха забыл, что есть оружие. А ещё забыл про красную накидку, в которой прятался в кустах. Что ещё ожидать от такого, как он? Но если он выдумал преследователей, это не значит, что их не может быть. Надо скрыться, затем выяснить, где находится, и вернуться к своим. Пешком, ведь конь убежал.

Людвиг медленно поднялся. Сидеть и рыдать не выход, надо идти, а рыдать можно и по дороге. Только почему он остался один? Когда дали сигнал к атаке, он…

Прогремела гроза. Он вздрогнул и тихо выругался на себя. Но вспышка показала что-то большое, стоящее за деревьями. Похоже на дом. Может, хозяева скажут, куда идти. Или посмотрят, что с рукой.

Он побрёл в ту сторону. Тяжеленная кираса и промокшая куртка с привязанными к рукавам и воротнику кольчужными вставками давили на болевшее плечо. Чёрные деревья, огромные, кривые, безжалостные, нависали сверху. Людвиг сплюнул. Теперь он боится деревьев. Но злость на себя не делала чёрные силуэты менее страшными.

Очередная вспышка осветила хижину. Да, именно таким представлялся тот дом из старой байки, что рассказывали братья, пугая друг друга по ночам. Казалось, что из пустых окон, по которым хлопают разбитые ставни, кто-то смотрит, а в сорняках, размером с человеческий рост, спрятался тот слепой дед.

Людвиг встряхнул головой. Рыцарь Огненной кавалерии не должен бояться каких-то призраков. Тем более у них нет мушкетов. Да уж, рыцарь, который едва не обмочился со страха. Но нужно войти и хоть немного прийти в себя, пока не промок насквозь.

Дверь не заперта, но кому придёт в голову запирать такую развалюху? При входе он задел плечом дверной косяк и скрипнул зубами от боли. Снаружи полыхнула молния, осветив хижину через окна и дыры в крыше, но кроме разбитого стола и пола, заваленного мусором, ничего не видно. Здесь никого нет и быть не может. Но едва Людвиг выдохнул, как на него навалились сзади.

Он упал на колени. К шее прикоснулось что-то ледяное и очень острое. Вот и всё.

— Следили за мной, да? — раздался голос.

Чья-то рука скользнула вниз, вытащила меч из ножен и отбросила в сторону. Стальной клинок зазвенел при падении.

— Кто ты такой? — спросил тот же голос.

Лезвие отодвинулось, Людвиг вздохнул, очень громко. Он пощупал горло. Кажется, крови нет. Незнакомец встал впереди, но видно лишь чёрный силуэт на фоне окна.

— Эндлерейн, да?

Людвиг быстро закивал.

— Так и что ты тут делаешь?

— Был бой и я… — он откашлялся. — Был бой… Я сломал руку. Решил укрыться здесь. Я…

Голос дрожал. Едва не попросил о пощаде, но вовремя прикусил губу. Незнакомец вытянул руку. Что-то щёлкнуло и загорелся огонёк.

— Где сломал? Покажи.

Он ткнул правое плечо и Людвиг чуть не прокусил губу. Незнакомец недовольно вздохнул.

— Тебя преследуют?

— Да! Нет! Я думал, что да, но никого нет.

Ещё один тяжкий вздох.

— Сними-ка железо, я посмотрю.

— Железо?

— Броню!

Людвиг стянул с себя накидку с эмблемой отряда и принялся расстёгивать ремни кирасы. Одной рукой неудобно, незнакомец помогать не собирался. Наконец, тяжёлый доспех с грохотом упал на пол. Снимать мокрую куртку ещё сложнее.

Человек посветил на плечо. От вида выпирающей под кожей кости закружилась голова.

— Понятно. Сядь у стены.

— Что вы хотите сделать? — спросил Людвиг, но повиновался.

Незнакомец взял холодной рукой за локоть и начал поворачивать. Плечо заныло сильнее.

— Не дёргайся.

Человек продолжал пытку. Боль стала совсем невыносимой, раздался громкий хруст и Людвиг провалился в темноту, даже не успев вскрикнуть.

Кто-то дотронулся мокрой холодной рукой до щеки и Людвиг очнулся. Глаза понемногу привыкали к темноте. Незнакомец протягивал флягу.

— Спасибо, — Людвиг отпил воды и облился.

Плечо плотно перевязано, правая рука висит в перевязи. Сустав жгло изнутри, как от горячего угля, но не так сильно, как раньше.

— Был вывих, я вправил, — сказал незнакомец. Выговор немного необычный, точно не местный.

Людвиг вытер горячий лоб и поморщился. Крепко же приложился. Ещё и шлем потерял. Незнакомец поднялся. Вряд ли он живёт в такой развалюхе. Но кто он? Враг бы не стал помогать.

— Я благодарен за помощь… сэр… милорд, — произнёс Людвиг и откашлялся. Слишком тоненький голосок.

Называть человека сэр, а уж тем более милорд, немного опрометчиво, если не знаешь его положения. Но вряд ли кто-то в этой лесной хижине будет проверять манеры и знание этикета.

— Как ваше имя?

Незнакомец задумался.

— Эйнар Айварсон, — наконец произнёс он.

— Нордер? — Людвиг чуть не вздрогнул от неожиданности.

Вот на нордера этот человек никак не походил. Ведь нордеры — это же здоровяки в рогатых шлемах, заплетающие волосы и бороды в косички. Этот же постригается и гладко бреется. Такой же худой, как сам Людвиг, чуть ниже ростом, выглядит постарше лет на пять. С правой стороны лица виден здоровенный шрам от виска до челюсти.

Людвиг отвёл глаза, так пялиться невежливо. Он поднялся, опираясь на стену и протянул правую руку.

— Я благодарен вам за помощь, Эйнар Айварсон.

Нордер удивился, но руку пожал, очень осторожно. Подавать руку простолюдину, а уж тем более бродяге с севера, в высшей степени безответственно. Если учитель манер заглянул бы сейчас в окно, он бы умер от возмущения.

— Я сэр Людвиг Лидси из Ривердаста, рыцарь Огненной кавалерии Эндлерейна, заверяю вас…

— Красный плащ? — спросил Эйнар.

Так называют рыцарей Огня на материке. Нордер, наверное, удивлён, что это ничтожество перед ним — воин знаменитого отряда.

— И как ты оказался тут?

— Был бой и… — Людвиг задумался.

Он готовился к атаке, смотрел на укрепления армии Ангварена, а потом… туман. Какой-то шум, неясные образы и чувство тревоги, и чем больше вспоминает, тем сильнее становится беспричинный страх. А потом ничего…

— Был бой… тяжело вспомнить. Я оказался в лесу, в темноте. Там была ветка.

— Ветка?

— Да, она выбила меня из седла, — он закрыл горящее от стыда лицо. — Здоровенная. Но я с ней справился, иначе пришлось бы отдать ей свои доспехи.

Нордер фыркнул. Хоть кому-то смешно, потому что сам Людвиг сейчас бы предпочёл провалиться под землю прямо к Вечному.

— И сколько часов ты скакал? Армии сходились далеко отсюда.

Понять бы ещё, где именно. Он только открыл рот, чтобы спросить, но северянин продолжил:

— Раз ты сюда добрался, то и они могут.

— Кто?

— Те, от кого ты удирал.

Людвиг прислонился к стене. Вот теперь всё понятно: он испугался и сбежал из боя. Не только трус, но и дезертир. Отец тогда не зря сомневался. А что бы сказал дедушка? Чтобы всадник Огненной кавалерии сбежал от врагов, такого ещё не было. Рыцари Огня никого не боятся, а Огонь всегда побеждает.

— Я ухожу, — Эйнар перекинул небольшую сумку через плечо. — Тебе тоже лучше не задерживаться.

— Но куда мне идти?

— Куда хочешь, — нордер пожал плечами.

Нужно возвращаться и объяснить, что случилось. Но как объяснить побег? А если Людвиг не вернётся, его посчитают дезертиром. Позор.

— Мне нужно добраться к своим.

Нордер знает, где прошла битва и сможет провести туда.

— Удачи, — Эйнар усмехнулся.

— Если вы проводите меня, я вам заплачу!

Северянин вскинул бровь, ожидая продолжения. Людвиг прошагал к лежащей на полу куртке, чувствуя, как хлюпает вода в сапогах. В потайном кармашке должен быть кошелёк. Пусто. Неужели нордер… нет, мешочек в другом кармашке. Вот же кретин, забыл, что сам переложил. Людвиг зубами развязал узелок и достал монету.

Эйнар присмотрелся к золотому нобелю.

— Деньги вашего острова, — он помотал головой. — С такими меня повесят. Выбирайся-ка сам. И лучше поскорее. Рано или поздно здесь будут пепельники. Или аниссары.

— Аниссары?

Людвига бросило в пот. Только не они.

— Помогите выбраться, я заплачу столько, сколько скажете, — он пытался бороться с отчаянием в голосе, но не очень удачно. — Если не хватит, отец заплатит ещё! За спасение рыцаря положена серьёзная награда.

Нордер вышел наружу, хлопнув дверью. Людвиг ударил себя по бедру. Ещё бы расплакался, ничтожество.

В кошельке, кроме денег, лежало два кольца. Здоровенный перстень с гербом сейчас не нужен, нужно только тонкое колечко. Людвиг сжал его в кулаке и прижал к груди. Вдох и выдох, как учил мастер Рейм. Всегда должно быть время успокоиться и подумать. Главное — дышать. Паника затихала. Доспехи и оружие всё ещё рядом. Меч со сложным закрытым эфесом так и лежал на полу. Людвиг взял оружие левой рукой. Указательный палец привычно обхватил незаточенную часть клинка. Мастер Рейм говорил, что меч способен решить многие проблемы, может помочь и с этой.

Вода хлюпала в сапогах. Людвиг убрал оружие в ножны и присел, пытаясь стянуть узкую обувь. Зачем он вообще надел их, когда у него оставались старые и удобные? Привезённые контрабандой модные штаны из Ангварена от воды сжались и крепко держали голенище. Сапог никак не хотел слазить. Людвиг продолжал бороться, чувствуя, как уходит решимость. Он так и не сможет выбраться, никак. Всё бесполезно. Осталось только лечь и рыдать в голос. Всё равно не способен ни на что другое.

Но нужно искать путь к своим. Если не вернётся, будет хуже. Чем скорее возвратиться, тем легче будет оправдаться. Конечно, о том, чтобы остаться в Огненной, нечего и думать, трусы там не нужны. Но он вернётся, только снимет сначала сраный сапог.

Дверь заскрипела и Людвиг потянулся к мечу. В хижину вошёл Эйнар.

— А мне послышалось, что тебя убивают.

— Почти. Обувь не хочет сдаваться.

Эйнар хмыкнул. Что ему нужно? Людвиг наконец стянул сапог, чуть не порезавшись об шпору.

— Есть одно поле на востоке. Местные его боятся и туда не лезут, а пепельникам пока не до него. Можешь пересидеть там, а, на твоё счастье я иду мимо. И могу проводить. Не бесплатно.

Людвиг снял второй сапог и вылил воду. Это имеет смысл. По дороге сможет узнать, где находится и как добраться к своим. Это лучше, чем ждать неизвестно чего неизвестно где.

— Или оставайся.

Он решился.

— Я иду!

Эйнар потёр большим и указательным пальцем. Людвиг выудил один нобель, чуть не рассыпав содержимое кошелька. Затем подумал и достал второй, за выправленную руку.

— Если будешь ныть или отставать, я тебя брошу.

— Я понял.

— Если нас ловят, я говорю, кто ты такой. Рисковать своей жизнью ради тебя я не собираюсь.

Людвиг кивнул.

— Выходим, пока не рассвело. А вот это…

Эйнар поднял красную накидку и рассмотрел нарисованное на нём горящее сердце.

— Это останется тут.

Нордер бросил плащ в угол.

Глава 1.2

— Ты еле плетёшься, — сказал Эйнар и сплюнул.

Нордер шёл быстро, Людвиг едва поспевал. Из-за остатков влаги в сапогах стёрлись пятки, а мокрая куртка не высыхала, хотя под полуденным солнцем было жарко. Тяжёлая воронёная кираса давила на болевшее плечо, а перевязь, в которой висела правая рука, натирала мокрую шею. Но Людвиг не жаловался. Они вообще не говорили, Эйнар в ответ на каждый вопрос требовал тишины. Но северянин прав, шуметь на вражеской земле опасно. А молчащий спутник лучше, чем никакого.

Он вытер лоб и попробовал догнать нордера. Боль в пятках мешает идти, зато не даёт сосредоточиться на мрачных мыслях. Хорошо, что шлем потерялся, а то пришлось бы тащиться и с ним. Пятки жгло при каждом шаге, а хромота становилась всё заметнее. Эйнар вздохнул и остановился. Вид такой, будто он собрался бить Людвига.

— Привал, — буркнул нордер и открыл сумку. — Ноги перевяжи. Да и сними ты эти шпоры!

Он подал свёрток белой ткани. Упрашивать не нужно, Людвиг уже снимал обувь. Сапог слез без таких мук, как раньше. Со временем разносится. А вот окровавленная мозоль ещё помучает. Вот и первая пролитая кровь.

— Я так и не сказал вам спасибо.

— За что ещё?

— За то, что взяли меня с собой.

— Я уже пожалел, — нордер помрачнел ещё больше.

Людвиг натянул сапог и потопал ногой.

— Просто не каждый бы согласился…

Эйнар шумно выдохнул через нос.

— Извините, — сказал Людвиг и вспомнил, что перед простолюдинами не надо извиняться.

— Можешь без этой вычурной речи?

Всего-то спасибо и извините, ничего вычурного. Он надел второй сапог и посмотрел на доспех. Вот этой вмятины раньше не было. Неужели сюда попала пуля? Людвиг сглотнул. Он даже не помнил.

— Милорд изволит вздремнуть? — спросил Эйнар, но без злости в голосе и пошёл дальше.

Людвиг покрутил в руках шпоры, думая, куда их засунуть, и швырнул их в кусты. К пешему походу он не готов, почти все вещи остались в обозе. Нордер подготовлен лучше — небольшая, но вместительная сумка, удобная обувь, вышитая под старину, ангваренские плотные штаны, такие же, как у Людвига, только чуть попроще. Поверх тонкой куртки нордер носит потёртый кожаный жилет, на поясе висит топор с чёрной шершавой рукоятью. На левой руке надет несуразно толстый и широкий наруч, тоже чёрный. На шее повязан бледно-красный шарф.

— А что это за поле, куда мы идём? — Людвиг нагнал спутника.

— Увидишь.

— Местных точно там не будет?

— Слушай, парень, если так и будешь… — нордер замолчал и поднял руку.

Где-то неподалёку раздался протяжный скрип. Будто великан открывает огромную ржавую дверь, которую не смазывали со времён Первого Набега.

— Мы рядом, — сказал Эйнар и ускорил шаг.

Шум становился всё громче, будто великаны нашли много ржавых дверей и открывали их одновременно. Иногда что-то ухало, будто било по земле.

Нордер начал подниматься на заросший травой холм. Людвиг забирался следом. Давно он не делал такое упражнение, даже вспотел, но смог обогнать северянина.

— Да что может так, — Людвиг остановился и огляделся, только потом закончил фразу, шёпотом. — Шуметь?

Таких странных построек он никогда не видел. Огромные, сделанные из железных труб строения напоминали осадные требушеты. Некоторые раскачивались, верхняя часть железного механизма опускалась и поднималась, будто рукав требушета с противовесом готовился к выстрелу. При каждом движении постройки громко скрипели.

— Это… — прошептал Людвиг. — Это… это же Старый мир?

Эйнар не ответил. Он копался в сумке, будто не видел этого великолепия.

— Это точно Старый мир?

Людвиг попробовал пересчитать, но построек слишком много.

— У нас такого нет… Вернее, сейчас нет, раньше было. Подумать только, сколько тут всего. Местные и вправду всего этого боятся? У нас все такие поля давно растащены. Переплавили всё лет сто назад. Остались только Стеклянные города, всё остальное…

— Помолчи, — сказал нордер.

Да, Людвиг сильно тараторит. Это из-за волнения. Целое поле сохранилось с тех пор, как был жив Старый мир. Это потрясающе.

— Я не думал, что вышки будут работать, — пробормотал Эйнар.

Он держал в руке какую-то коробочку, но убрал её до того, как Людвиг успел рассмотреть.

— Это вышки? А для чего они нужны?

— Не знаю, — нордер пожал плечами. — Кому теперь до этого дело?

— Как кому? Мне! — Людвиг усмехнулся. — Для чего-то же это строили, и оно даже работает.

— Не должно, — возразил Эйнар, отряхивая колени. — Смотри туда. Если увидишь что-нибудь странное, то скажи.

— Странное? Да тут всё странное!

— Что-то более странное, чем остальное.

Людвиг уставился на поле. Работающих вышек осталось намного меньше, чем показалось сначала, их не больше десятка. Остальные стояли, как неподвижные памятники забытым строителям. Некоторые вышки уже разрушились, покорёженные обломки торчали посреди поля травы, песка и железа.

— Там что-то блестит, — Людвиг показал пальцем.

— Вижу, — Эйнар кивнул и поправил топор на поясе. — Пошли. Но предупреждаю, островитянин. Идёшь за мной след в след и молчишь. Если скажу бежать — беги, скажу стоять — стой. Понятно?

— Как скажешь, — Людвиг поправил меч, хотя вряд ли он здесь пригодится. — А тут водятся Призраки?

— Нет, — Эйнар хмыкнул. — Тут им делать нечего.

— А как эти вышки…

— Я же просил тебя помолчать!

Людвиг проглотил вопрос. Вблизи строения впечатляли размерами. Основания кажутся крепкими, но некоторые так разъедены ржавчиной, что не выдерживают свой вес и рушатся. Ржавый мир во всей красе.

— Раз тут Ангварен, то их переплавят. Хотя, мы бы тоже переплавили. Столько железа…

— Да ты можешь замолчать хоть ненадолго?

Северянина не заботили вышки, он смотрел под ноги. Людвиг опустил голову. Эти две идеально ровные борозды кажутся странными. Старые, на дне уже растёт свежая трава. Всё поле расчерчено такими бороздами на ровные квадраты, а каждая вышка обведена вокруг. Будто кто-то распахивал землю двойным плугом.

— Эйнар, а…

— Заткнись!

Людвиг закусил губу. Нордер слишком много себе позволяет. Ни один рыцарь не позволил бы так с собой говорить. Но ни один рыцарь не сбежал бы из боя. Да и северянина можно понять, не каждому на голову сваливается нытик, надоедающий вопросами. Хотя в таком месте трудно их сдерживать.

Одна вышка разломана, её верхняя часть лежит на земле. Странно, вышка наклонена в одну сторону, а обломок лежит с другой, будто кто-то очень сильный его перетащил.

— А что… — Людвиг хотел спросить, но передумал, пока нордер не разорался.

В самом центре этого ржавого поля находились две хижины. Одна, из стекла и стали, блестела на солнце. Трубы, на которых крепились заляпанные грязью листы стекла, давно перекосило, и некоторые окна рассыпались. Внутри темно, растёт какая-то трава. Наверное, ветер нанёс семена и землю через дыры. Вторая хижина чёрная, со ржавыми стенами и массивными воротами, борозды начинаются оттуда. Может, именно там хранится двойной плуг? На стене висит что-то, похожее на зеркало.

Эйнар заглянул в стеклянную хижину. Людвиг присмотрелся к оружию нордера. Вдоль изящного лезвия проделаны несколько одинаковых ровных отверстий, на рукояти есть выемки для пальцев, а на месте для большого пальца утопленная внутрь кнопка. Толстый наруч на левой руке, покрытый древними письменами, тоже сделано из чёрной стали.

— Это из Старого мира?

— Подделка, — буркнул нордер.

Он вошёл внутрь, Людвиг следом. Среди зарослей травы стоит ржавый шкаф, рядом с ним стол, на котором лежит череп. Остальные кости валяются на полу, на скелет их не хватает.

— Выгребли почти всё, — нордер покачал головой. — Боятся, но тащат.

— Интересно, а чей это скелет? Может, это хозяин поля? Или этот человек искал тут артефакты? Может, его похоронить?

Эйнар подобрал череп и стряхнул, вытряхивая каких-то жуков и тварь с множеством ног, длинную, извивающуюся и омерзительную.

— Кое-что не нашли, — сказал нордер и ухмыльнулся.

Он положил череп на стол и ударил топором. Раздался сухой треск ломаемой кости. Жучки разбежались по сторонам, отвратительная многоногая тварь заползла под стол. Среди обломков черепа лежал круглый прозрачный предмет с торчащими тонкими волосками.

— Что это?

— Глаз, — Эйнар покрутил штуковину в руке. — Ещё целый, повезло.

— Глаз из Старого мира? — воскликнул Людвиг.

— Угу, — нордер убрал находку в сумку.

— Так это не сказка? Предки могли менять себе глаза?

— Я не нанимался отвечать на твои вопросы.

Как бы разговорить северянина? Он должен много знать о прошлом. Людвиг отвернулся и посмотрел в шкаф. На самой верхней полке свито аккуратное птичье гнёздышко, в котором лежали скорлупки от яиц. Птенчики, должно быть, уже вылупились. Или кто-то их сожрал. Под веточками что-то блестело. Он вытащил металлическую табличку размером с ладонь. За грязью едва заметен какой-то рисунок и старинные буквы под ним.

— Эйнар, тут что-то написано.

— Не читай, — нордер усмехнулся. — Вдруг пробудишь древнее зло.

Лучше бы он шутил. Людвиг покрутил табличку.

— Можешь прочесть?

Нордер присмотрелся.

— Всего лишь старое наречие. Ты что, не умеешь читать?

— Я плохо вижу, — соврал Людвиг и почесал ухо.

Северянин фыркнул.

— Мне казалось, что все дворяне умеют читать и говорить на старом.

— Я просто… Я понимаю, когда на нём говорят, но вот читать… — Людвиг вытер горящее лицо.

Эйнар смотрел с усмешкой. С правой стороны лица усмешка казалась немного кривой. Может, это из-за раны, от которой остался большой шрам? Наконец, нордер сжалился и прочёл:

— Риттер Инкорпорейтед. Мы не приближаем будущее. Мы и есть будущее. Ниже чьё-то имя, не разобрать, почти стёрлось.

— А что это значит? Это из прошлого. Предки? Может, это Старцы?

— Может и Старцы, — Эйнар пожал плечами.

— А что тут нарисовано?

Нордер оттёр грязь.

— Вроде рыцарь.

— Правда? В Старом мире были рыцари?

Рисунок сделан небрежными линиями, но немного напоминает всадника, скачущего в атаку. Вчера Людвиг тоже скакал в бой… прямо на укрепления, по размытому дождём и кровью полю. Он чувствовал, как колотится сердце, чем ближе к врагу, тем сильнее. Из-за деревянных укреплений на них смотрят испуганные люди, но никто не убегает. Огненная кавалерия идёт в бой, а в неё целятся сотни мушкетов. И когда рыцари подошли ближе, враг дал залп. Всё потонуло в море грохота, огня и дыма.

— Тут магнит, — Эйнар прижал табличку к доспеху, и она приклеилась. — Ты в порядке?

Людвиг кивнул и вышел наружу. Залпы мушкетного огня не прекращались. Один, второй, третий. Рыцари падали из сёдел. Возле головы пролетело пушечное ядро, чёрное, круглое, размытое, снеся ехавшего позади всадника. Людвиг вспомнил, что случилось вчера. Он понимает, что находится не там, но все эти выстрелы будто происходят прямо сейчас. Он на поле с вышками, но слышит ржание коней, приглушённое шлемом. Чувствует запах порохового дыма и как пуля разбивается о кирасу. Он сел на горячий песок, но будто сидит в седле и разворачивает коня, чтобы сбежать. Куда угодно, лишь бы уйти. Они все погибли. И он тоже чуть не умер. Ледяной пот бежит по лицу и спине, руки судорожно сжимались. От ужаса засосало в животе, онемел пах, дрожали колени. Чего именно он боится, Людвиг не знал, но менее страшно от этого не становилось.

— Смотри-ка! — крикнул Эйнар. Он стоял у второй, чёрной хижины и трогал пальцем какую-то блестящую стекляшку, висящую на стене. — Теперь понятно, почему тут всё работает.

Людвиг не ответил. Он сидел, обхватив колени. Он сбежал из боя. Может и не первым, а вслед за другими, но это не оправдание. Он бежал, не разбирая дороги. Бежал очень долго, пока не наткнулся на ветку. Он ещё больший трус, чем думал сам.

— Тебе неинтересно? — нордер уже стоял рядом, ковыряясь в сумке. — Такое редко увидишь. Ну, как хочешь.

Он замолчал и пристально посмотрел в глаза.

— Что случилось? — спросил он, пряча кривую ухмылку.

— Они все мертвы, — пробормотал Людвиг и вгляделся в грязные руки. — Они все погибли.

Только бы не разрыдаться. Иначе возненавидит себя ещё сильнее.

— Они все погибли, — повторил он и зажмурился.

Но ведь бой же продолжился, даже без него.

— Зачем я ушёл? — Людвиг вскочил на ноги. — Надо было остаться! Они бы нашли меня, мы же своих не бросаем. Я возвращаюсь.

Он шагнул в сторону, но Эйнар поймал его за предплечье.

— Так ведь красные плащи выходят в бой только в самый критический момент, да?

Людвиг будто получил в лицо. Он же видел весь бой с самого начала. Полки Ангварена не уступали армии союзников и отбивали все атаки. И когда дело стало совсем плохо, в бой отправили Огненную, чтобы тяжёлая кавалерия переломила ход сражения. Ведь Огонь никогда не проигрывает… не проигрывал до вчерашнего вечера. Нордер прав. Никто не придёт на помощь, некому. Людвиг сбежал из проигранного боя, не дожидаясь окончания.

— Так что если уж красные плащи побежали, то исход боя ясен.

Слова Эйнара упали тяжёлым надгробием на могилу, где похоронены мечты. Теперь всё потеряно.

— Знаешь, куда идти?

Людвиг медленно помотал головой. Северянин вздохнул и взял в руки палочку.

— Давай-ка подумаем.

Он начал рисовать на песке, выводя довольно точную карту. Вот Беллит, на землях которого они воевали. К западу находится королевство Винвалия, союзник Эндлерейна. К северо-западу лежит запретный Лефланд, а на севере Стурмкурст, отделённый от этих земель узкой полоской Грензена. Ангварен не отмечен, но понятно, что королевство Пепла на востоке. А нордер хорошо понимает в картах.

— Мы тут, — Эйнар поставил крестик прямо под Грензеном. — А битва была тут, если не путаю.

Другой крестик, недалеко отсюда, рядом с Лефландом. Людвиг сел на землю, аккуратно, чтобы случайно не смахнуть рисунок.

— Куда могли отступить ваши? — Эйнар поднял голову и рассмеялся. — Да не смотри на меня, как на шпиона, мне-то плевать. Не хочешь помощи, не надо.

— Прости. В Винвалию, скорее всего. Не в Лефланд же.

— Я бы удивился.

— Значит, мне надо идти в Винвалию.

— Пожелаю удачи. Что может быть проще? Всего-то рыцарь с мечом и в дорогущем доспехе, ничего же подозрительного, да? Надо было захватить тот плащ, чтобы у них был шанс тебя найти.

Людвиг едва удержался, чтобы не всхлипнуть. Но ему нельзя рыдать при всех, он уже взрослый, ему исполнилось восемнадцать на прошлой неделе. Порыдает, когда останется один.

— Очень опасно, — продолжил Эйнар серьёзным голосом. — Тебя схватят. Отдохни тут денёк. Рано или поздно пепельники сюда придут, но пока им не до этого.

— Лучше пойду сейчас. Нечего оттягивать.

— Знаешь, что в таких местах делают с красными плащами? Я уже не говорю про аниссаров.

Людвиг слышал эти байки, когда война только началась. Но сейчас те жуткие истории не казались выдумкой.

— А что мне остаётся? Ждать чего?

— Да мне-то какое дело? — Эйнар повысил голос, потом вздохнул. — Решай сам. Но вот тут, у побережья Стурмкурста есть порт, Версендам. Дойдёшь туда, сядешь на корабль, — он отметил точку. — Поплывёшь в Винвалию, — северянин начертил линию через море вдоль берега Лефланда. — А оттуда доберёшься к своим. Или куда хочешь.

— Но ведь Стурмкурст союзник Ангварена.

— Да, но знаешь, сколько там наёмников и бродячих рыцарей? Тебе там проще, чем мне, — Эйнар фыркнул. — Выделяться не будешь. А если попадёшься, то за тебя запросят выкуп, а не будут проверять, горят ли всадники Огненной кавалерии в огне или нет.

Людвиг вздрогнул.

— Самый безопасный путь, — сказал северянин. — Хоть и долгий.

Он вытащил из сумки свёрток и достал из него пару сухарей.

— Приходи в себя и двигай на север. Или иди на запад, но постарайся не попадаться.

Нордер протянул сухарь. Раз он знает карты, наверняка знает и эти места.

— А ты сможешь провести меня к порту?

Эйнар помотал головой.

— Мне в другую сторону. Ешь.

В последний раз Людвиг ел незадолго до боя, с Айриком, ещё одним новеньким в отряде. Они выпили немного вина, и новый приятель начал хвастаться, что захватит вражеское знамя. Сам же Людвиг тайком мечтал, что сможет пленить самого Пепельного Короля, но не говорил это вслух, чтобы не засмеяли. Айрик скакал рядом и лишь дёрнулся, когда пуля ударила в доспех. Осталась только маленькая вмятина и рыцарь рассмеялся. Следующая пуля угодила в забрало и вмяла его так глубоко в лицо, что…

— Это ты не хочешь перед обедом аппетит портить? — спросил Эйнар.

Людвиг так и сидел, забыв о еде. Лучше не вспоминать, что случилось. Он доел сухарь одним укусом. Как же добраться в то место? Он никогда не был в Стурмкурсте. Он вообще впервые покинул остров. Идти слишком долго и далеко. Надо успокоиться и всё обдумать. Может, всё не так уж и плохо, раз первый встречный, тем более нордер, помог.

— Спасибо, Эйнар, — сказал Людвиг. — Если бы не ты, я бы так и остался сидеть в той хижине.

— Зато не смозолил бы ноги.

Он прыснул от смеха. Стыдно смеяться, но сдержаться он не смог. Может, всё получится?

— Уже уходишь?

— Нет, — Эйнар поднялся. — Хочу расковырять ту штуку. Вот же дерьмо!

Людвиг обернулся и потянулся за оружием. С холма спускался всадник. Сверху же всё видно, как на ладони. Он не один, с другой стороны появились ещё. Людвиг хотел побежать к вышкам, но и оттуда скакал конник с длинным пистолетом в руке. Их окружили.

— Аниссары, — сказал нордер и тяжело сглотнул. — Прости, парень, но я предупреждал.

Глава 1.3

Всадники на малорослых выносливых лошадях приближались. Кроме сабель в украшенных ножнах аниссары вооружены дорогими капсюльными пистолетами, совсем новыми. В своих ярких цветных одеждах конники выделяются на фоне песка и ржавчины. Нет панцирей и кольчуг, значит, они не на регулярной службе.

Людвиг оглядел каждого, а они рассматривали его. Их взгляд не предвещал ничего хорошего.

— А эти местные полудурки говорили, что нечего сюда ехать, — сказал толстый аниссар с седыми усами. — Запретное место, демоны, призраки.

Он засмеялся, тряся щеками. Остальные захохотали вслед за ним, кроме одного. Усатый мужчина в расстёгнутой расшитой куртке поднял руку и смех стих. Он смотрел на Людвига ясным взглядом, внимательно изучая. На загорелой, покрытой шрамами груди, висит кольцо на шнурке.

— А ещё они говорили, что людей тут быть не должно, — сказал аниссар, очень разборчиво, несмотря на сильный выговор. — Кто вы такие и что тут делаете?

Он облокотился на луку седла.

— И что молчим? — прикрикнул другой аниссар, потирая потную лысину рукавом.

Эйнар прокашлялся. Людвиг опустил голову. Сейчас его схватят.

— Господин, — нордер опять кашлянул. — Мы тут пришли на это поле, чтобы поискать что-нибудь ценное. Островитяне ушли, вот мы успеваем, пока пепельников ещё нету.

Людвиг чуть было не поперхнулся, но сдержался. Что он задумал?

— Вы антруберы? — усатый мужчина удивился.

— Да.

— Помойные крысы, — аниссар с аккуратной бородкой сплюнул на землю, прямо у ног Эйнара.

— Да вот чего-то непохожи они на крыс, гаптман, — светловолосый парень объехал вокруг. — Крысы обычно выглядят, как те кучи, в которых они роются. А воняют ещё хуже. Эти другие.

— Верное наблюдение, Талан, — аниссар, которого назвали гаптманом, выпрямился. — В обществе антруберов обычно не очень приятно дышать.

— Я никогда не видел, чтобы крысы разгуливали в рыцарской броне, — аниссар с бородкой опять сплюнул.

— Верно, Мирко. Кто ты, парень? И что молчишь?

— Это мой брат, господин гаптман, — сказал Эйнар и бесцеремонно обнял Людвига за плечи. — Туповатый немного. В погреб спускался, а он же смотрите какой долговязый, вот и стукнулся башкой. С тех времён и не говорит.

Аниссар с седыми усами захохотал, вместе с ним молодой. Остальные смотрели на Эйнара. Не похоже, что поверили.

— Я ему столько раз говорил, что нечего в железяках расхаживать, ты же не рыцарь. Но девки на рыцарей лучше заглядывают.

Седоусый и молодой опять засмеялись.

— А что у него с рукой? — лысый показал на перевязь.

— Да с лошади упал, господин аниссар, вот и плечо выбил.

— А где тогда ваши лошади?

Эйнар замялся. Гаптман покачал головой.

— Значит, ты говоришь, что этот парень в рыцарской броне и с дорогим мечом на поясе — идиот? А, по-моему, ты решил, что это я идиот, — гаптман говорил, не повышая голос. — Хватит, мне надоело. Это чужая для нас земля и нам приказано проявлять осторожность с местными. Приходится разбираться, чтобы не навредить новым подданным короля Отто. Но с вами всё ясно. Ярен, это они?

— Они, гаптман, они, — лысый аниссар показал на землю. — Сразу понял, что они. У высокого узкие кавалерийские сапоги, но шпор нету. Потому что вот они.

Он бросил шпоры на землю.

— И след глубокий, из-за брони. А у этого, с резьбой на морде, подошва с рисунком, как в старые времена.

— С резьбой на морде, — молодой аниссар хохотнул и достал из седельной сумки свёрнутую красную тряпку.

Красный плащ с эмблемой Огненной кавалерии, горящим сердцем. Лучшего доказательства не придумать. Молодой швырнул плащ на землю, а аниссар с бородкой плюнул сверху.

— Как там называлась та долина, где мы дрались? — спросил седой.

— Долина Пламенных Сердец, но после вчерашнего её точно назовут могилой Потухших, — лысый аниссар засмеялся, остальные захохотали следом. Тяжёлый жуткий смех.

— Ну и чьё это? — гаптман не смеялся, лишь буравил взглядом нордера. — Это же твоё, да? Лучше скажи сразу.

Эйнар замер.

— Этот, с порезанной мордой, больше похож на красного плаща, — сказал седой. — Отдал, наверное, броню этому сопляку, чтобы самому сбежать.

— Да что разбираться, швырнём их в костёр! — предложил аниссар с бородкой. — Как они поступили с Ежи. Говорят, что огненные всадники не горят, вот и проверим.

— Горят, — лысый ухмыльнулся. — Мы проверяли.

Эйнар пытался что-то сказать, но только открывал рот. А ведь нордер просто хотел помочь. Подлая мысль засела в голове. Ведь стоит сказать им, что это его они ищут… нет, так нельзя. Людвиг глубоко вдохнул, положил левую руку на эфес меча и сказал:

— Это я рыцарь Огненной кавалерии.

Надо было откашляться, голос прозвучал слишком тонко. Аниссары захохотали. Даже гаптман скривился в усмешке.

— Значит, говорить ты умеешь.

— Я думал, что в красные плащи набирают мужчин, а не сопливых дохляков, — аниссар с бородкой сплюнул.

Они продолжали смеяться. Но сейчас им будет невесело.

— Гори. Гори. Гори, — прошептал Людвиг, хотя боевой клич полагалось выкрикивать. — Вы слышали эти слова.

Смех тут же прекратился. Лысый сжал рукоять пистолета так, что побелели пальцы. Не надо было злить аниссаров, всем известно об их ненависти к Огненной. Знай своего врага, говорил мастер Рейм. А что Людвиг знает об аниссарах? Каких историй только не слышал, в основном издевательские, показывая кочевников на службе короля Ангварена глупыми дикарями. Но были и другие, рассказывавшие о храбрых и честолюбивых людях, которые всегда исполняют клятвы. Этих историй намного меньше. Где правда?

— С тобой понятно, — сказал гаптман. — А второй кто? Тоже из ваших?

— Нет, он даже не рыцарь! — выкрикнул Людвиг. — Я его только после боя встретил. Он не из наших, он нор…

— Тише, — бросил Эйнар, не разжимая зубы.

— Нордер? — гаптман поморщился. — Помойная крыса ещё и ублюдок с севера? Если бы сразу сказал, кто ты, я бы его отпустил. Почему он тебя выгораживал? Ладно, берём обоих, палачи разберутся.

— Ну нет! — Эйнар выхватил топор.

Аниссары тут же направили на него пистолеты. Так всё и закончится? Только бы не так. Людвиг вытянул меч и колени задрожали. Нет, он трус, он не сможет драться.

— И что это ты тут решил? — возмутился старый. — Бросай железяку или сломаю вторую руку.

— В плену будет хуже, — пробормотал Людвиг.

— Ты даже не знаешь, насколько прав, — лысый аниссар усмехнулся.

— Бросайте оружие! — приказал гаптман. — Или мы стреляем по ногам.

Он нацелил пистолет. Людвиг почувствовал, как сердце выпрыгивает наружу. Он никогда не думал так быстро. Сейчас они выстрелят. Если они с нордером сдадутся, их замучают до смерти. Если не сдадутся, то им прострелят ноги, а после захватят в плен, где их ждёт смерть от пыток. Есть ли третий вариант?

Он решился.

— Я вызываю одного из вас на поединок!

В этот раз голос ещё более писклявый. Аниссары захохотали. Эйнар посмотрел на Людвига, как на сумасшедшего. Но мастер Рейм говорил, что перед лицом грозящей смерти не стыдно попробовать какую-нибудь глупость. Вдруг поможет? Тогда окажется, что это не глупость.

— Поединок! Ну ты удумал! — седой аниссар вытер слезящиеся от смеха глаза.

— Сдавайся, тогда доедешь одним куском!

— Какой ещё поединок? — на лице гаптмана промелькнула улыбка.

Людвигу надо становиться шутом, раз он всех так веселит. На что он надеется?

— Я выйду на мечах против любого из вашего отряда. Если побеждаю я, то вы отпускаете нас, а если…

Аниссары опять захохотали, даже гаптман не выдержал. Мастер Рейм говорил, что иногда лучше казаться жалким и слабым. Для Людвига это значит быть самим собой.

— Зачем нам это? Мы вас уже взяли.

— Неужели аниссары испугались боя? — спросил Эйнар, чётким и уверенным голосом. Но правая рука, державшая топор, дрожала. — Вы боитесь драться с рыцарем? Или можете справиться с ним только впятером, с пистолетами?

— Вчера мы победили! — заявил молодой. — Победили так, что даже красные плащи драпали!

— Поздравляю, — северянин ухмыльнулся. — Не сомневаюсь, что это была великая победа, а главное, честная. Победить такого врага в открытом бою дорогого стоит.

Аниссары нахмурились и смотрели исподлобья. Они не считают, что победили честно, догадался Людвиг. Мало чести, чтобы стрелять по врагу из укрытий, особенно для воинов, любящих манёвренный бой и стремительные атаки.

— Ещё одно слово, нордер, и мы тебя сожжём прямо здесь, — медленно произнёс гаптман.

Эйнар замолчал. На висках заблестел пот. Но надо доделывать то, что начато. Другого шанса не будет.

— Честный бой, да, я сам видел, — сказал Людвиг. — Всю работу сделали королевские стрелки, а вы засели за своими заборами и телегами, боялись носа казать.

— Замолчи. — У гаптмана задёргалось веко.

Пять пистолетов, направленных в лицо. Сейчас кто-нибудь не выдержит и выстрелит. Может ещё не поздно попросить пощады? Ненависть в глазах аниссаров колет не хуже копий. Страх так сжал живот, что слова не шли. Но Эйнар пришёл в себя.

— И не удивительно. Красные плащи всегда гоняли аниссаров. Каждому известно, что при виде рыцаря Огня любой аниссар сразу удирает в свои пустоши.

— А что ещё ожидать от тех, кто обрёк на смерть старого короля Пепла, — добавил Людвиг.

— Молчать! — взревел гаптман.

Командир аниссаров оскалил зубы и смотрел с таким холодом, будто хотел прожечь льдом насквозь. Но вместо того, чтобы стрелять, гаптман вздохнул и вытер покрасневшее лицо.

— Замолчите оба, — тихим, чуть дрожащим голосом, сказал он. — Смерть старого короля — наш позор, но вчера мы искупили это. Война меняется. Тот, кто этого не понимает, станет кормом для червей. А мы понимаем и доказали это. Вчера мы одолели самого опасного нашего врага. Врага, который не проиграл ни одного боя за сотни лет. Даже Левиафан не смог вас победить, а мы смогли. Мы воспользовались нашими сильными сторонами и не дали воспользоваться слабыми. Это наша тактика и мы вынуждены изменяться, чтобы победить, пусть в этом и нет чести. Такова цена нашей клятвы и она нам дорого обходится. У нас нет ничего, кроме клятв.

Аниссары кивали, но бушующая в их глазах ярость не успокаивалась.

— Но это лишь одна победа. Когда противник вернётся, мы должны доказать, что она не была случайностью. Но нужно уважать врага, даже такого, как вы. И сегодня мы почтим память погибших. Мы принимаем твой вызов. Кто будет от нас?

Аниссары разом загалдели.

— Тихо! Кто-то один, или я выйду сам.

— Я! — выкрикнул аниссар с бородкой и гордо выпрямился. — Ежи был мне, как брат! Я отомщу за него. Ещё раз!

— Ты справишься, Мирко! — сказал лысый и похлопал бородатого по плечу. — Попробуй взять сопляка живым, чтобы не думал, что легко отделался.

— Будет несложно, — седой захохотал. — Он едва на ногах стоит, рука ещё сломана. Он что, будет драться левой?

— Значит выйдет Мирко, — заключил гаптман. — Когда он победит, мы забираем нордера и то, что останется от красного плаща. Если победит красный плащ, мы отпускаем вас двоих.

— Поклянитесь! — потребовал Эйнар. — Поклянитесь на своих кольцах!

Аниссары переглянулись. Гаптман сорвал кольцо со шнурка на шее и надел на левую руку. Остальные аниссары повторили за командиром.

— Как наши души подчинены бесконечному циклу жизни и смерти, как наши помыслы стремятся избежать ошибок прошлого, так и наши кольца свидетельствуют о наших клятвах. Мы не снимем кольца, пока не исполнится клятва. Если красный плащ победит, он и его товарищ уйдут с этого поля живыми. Если победим мы, — гаптман посмотрел Людвигу в глаза, потом перевёл взгляд на Эйнара. — Вы позавидуете мёртвым. Особенно ты, крыса. Если красный плащ умрёт, тебе достанется за двоих.

Глава 1.4

Аниссар по имени Мирко снял бархатную куртку и разминался, размахивая саблей. Каждый свист острого клинка заставлял сердце Людвига замирать. А они ещё даже не начали драться.

— Выглядит свирепым, — сказал Эйнар и вздохнул. — А ты здорово придумал. Аниссары помешаны на чести. Если победишь, от нас мух будут отгонять, пока не уйдём, вот увидишь.

Людвиг фыркнул и они рассмеялись вдвоём. Всё же это лучше, чем трястись от страха. Но северянин прав, Мирко выглядит свирепым.

— По правде, я думал, что они нас застрелят, — продолжил Эйнар.

— Значит, нам повезло?

— Это как посмотреть. Тебя-то он может и зарубит, а на мне они отыграются. Вот не хотел же в той хижине останавливаться.

Значит, теперь Людвиг отвечает не только за себя, но и за человека, который не выдавал спутника врагу. Почему? Из-за награды? Вряд ли.

Они стояли у чёрной хижины, на ровной, покрытой песком площадке. Идеальную ровность портят борозды, идущие к воротам. Эйнар прислонился к ним спиной и пытался показать, что не боится. Это бы сработало, если не смертельно бледное лицо и трясущаяся рука.

Рейм предупреждал Людвига о настоящих поединках, но сейчас в голове нет ничего, кроме любимой поговорки мастера: главное в фехтовании — работа ногами. Казалось бы, ещё один бой, сколько поединков он устраивал вместе со старым мастером. Вот только учитель не пытался убить ученика.

— Наверное, надо тебя подбодрить, — Эйнар побледнел ещё больше.

Кто кого должен подбадривать? Нордер о чём-то задумался, потом медленно улыбнулся.

— Придумал!

— Что?

— Если победишь, я проведу тебя до порта.

— До порта? — переспросил Людвиг, не веря своим ушам. — Правда?

— Правда.

— Я… я даже не знаю, что и сказать.

— Просто заруби ублюдка. А дальше пусть у меня голова болит, как от тебя избавиться.

— Спасибо, Эйнар, я не подведу. Думаю, ты хороший человек.

— То ещё дерьмо, — северянин ухмыльнулся.

Людвиг вытащил меч и осмотрел полированный острый клинок. Когда-то не мог дождаться, чтобы пустить его в ход. Рейм сам рисовал чертёж оружия. Учитель предпочитал колющие удары и меч предназначен для них, но рыцарю приходится и рубить, поэтому клинок достаточно широкий. Тяжёлое оружие для войны, а не для придворного костюма. Людвиг кивнул Эйнару и пошёл в центр площадки. Вряд ли получится победить, но нужно постараться.

— Нордер, ты что там задумал? — спросил гаптман. — Отойди оттуда!

Северянин вздохнул и отошёл от чёрной хижины, демонстративно держа руки на виду.

Людвиг прошёлся взад и вперёд. Стёртые пятки немного беспокоили, но терпеть можно. Он вытащил правую руку из перевязи, чтобы не мешала, и поглубже натянул перчатку на левой. Табличка с рыцарем осталась висеть на кирасе. Пусть остаётся, на счастье.

— Он что, будет драться в броне? — возмутился Мирко. — Снимай!

— Может, ему ещё глаза завязать? — вмешался Эйнар. — У него и так рука повреждена.

— Не дури, Мирко, ты его и так сделаешь!

Аниссар поплевал в ладонь и взмахнул саблей. По спине побежал ледяной пот. Людвиг глубоко вдохнул и выдохнул. Нужно дышать и смотреть, как учил Рейм. Что ты видишь, постоянно спрашивал мастер.

У врага сабля, значит, он будет рубить в места, не защищённые бронёй. Может попробовать ударить в кисть, но сложный закрытый эфес меча неплохо её защищает. У аниссара нет брони, значит, Людвиг устанет раньше. Самое главное — Мирко ниже почти на голову. Нужно держаться дистанции и беречь дыхание. Легче сказать, чем сделать.

Аниссар гадко ухмыльнулся. Людвиг повернулся к нему левым боком и вытянул меч вперёд. Мирко начал обходить по кругу. Людвиг стоял на месте, лишь поворачиваясь.

— Ну а теперь-то помалкиваешь? — захохотал аниссар. — Когда дошло до дела, сразу обоссался?

— Ну вы что, будете танцевать? — закричал лысый. — Деритесь!

Мирко сплюнул под ноги и кинулся в атаку. Людвиг отбил удар, клинки завизжали.

— Боишься? Красная тряпка.

Аниссар рубил с такой силой, что сабля свистела в воздухе, Людвиг едва успевал отбиваться. Один раз кончик клинка пролетел возле лица. В другой раз аниссар чуть не рассёк предплечье. Людвиг отходил, держа оружие перед собой. Куда он ввязался? Он же не справится. О Вечный, задержал дыхание, ожидая удар. Всегда надо дышать, как учил Рейм.

— А парень-то левша, — заметил гаптман.

— Они обманули нас!

— Мы и не спрашивали.

— Уже намочил штаны? — Мирко вытер пот с лица.

Людвиг едва не полез проверять. Сердце бьётся так сильно, что, кажется, его все слышат. Он уколол, не целясь. Мирко охнул. Кровь побежала из правого плеча тонкой струйкой. Укол лёгкий, неглубокий. Аниссар посмотрел на руку, его лицо скривилось от злости.

Он заорал и бросился вперёд, но не ударил. Людвиг отшатнулся, аниссары захохотали. Мирко оглядел товарищей и пошёл рубить. Взмахи настолько мощные, что сабля легко может отсечь голову. Людвиг отбивался, отходя на слабеющих ногах. Чуть не пропустил этот удар. Едва не пропустил другой. Свист сабли и звон клинков не затихал. Когда же это кончится?

— Талан, следи за нордером! Если опять подойдёт к той двери, отстрели ему ногу.

— Да я просто…

— Стой на месте!

Людвиг едва отбил последний удар. Всё, открылся, но аниссар почему-то не бьёт. Мирко стоял и дышал ртом, мокрая от пота рубашка прилипла к телу. Что задумал аниссар? Он притворяется, не мог же он устать всего за минуту. Мастер Рейм часто обманывал Людвига таким образом, а потом наносил удар. Смотри своими глазами, говорил учитель, они не обманут.

— Мирко! Что ты встал! Бей!

Аниссар замахнулся саблей, слишком сильно. Людвиг ударил первым. Теперь струйка крови побежала по левой руке. Если бы бил посильнее, клинок бы рассёк плоть до кости. Людвиг ударил ещё раз, аккуратно, чтобы экономить силы. Этот удар аниссар отбил мощным взмахом. Ещё укол, Мирко неловко отошёл назад и чуть не споткнулся. У него ноги деревянные, он совсем не умеет ими работать. Аниссар не притворялся, он действительно устал. Зря он начал с таких сильных и быстрых атак.

Людвиг рубанул, целясь в плечо. Мирко отбил меч, но не ожидал, что удар повторится. Аниссар вскрикнул, очередное кровавое пятнышко расплылось на рубахе. Людвиг ударил с другой стороны. И повторил. Мирко охнул и дёрнулся, когда клинок прошёлся по плечу. Людвиг повернулся к солнцу спиной, Мирко наступил на тень и сощурил глаза, прикрывая их левой рукой. Он даже не увидел удара и получил в предплечье. Глубоко, до кости. Мирко заорал.

Людвиг ушёл в оборону, немного перевести дух. Аниссар метнулся вперёд, но едва не напоролся на выставленный клинок. Мирко пробовал достать сверху, но длины рук не хватало. Аниссар пытался сбить меч в сторону мощными ударами, но Людвиг убирал оружие быстрым движением кисти и возвращал назад. Пока противник тратит силы, можно отдохнуть, но долго в такой позе не простоять.

— Мирко! Ты саблей машешь, а не гусей пасёшь! Не давай ему держать дистанцию!

Аниссар рубанул, Людвиг вновь отвёл меч, а затем легко ткнул в плечо. Мирко отшатнулся, но проскользнул под оружием и схватился левой рукой за перевязь. Кровь испачкала белую тряпицу. Людвиг удерживал саблю Мирко эфесом своего меча. Лицо соперника перекошено от ненависти, от него пахнет потом и чесноком. Мирко слабеет. Людвиг пересилил его и оттолкнул. Аниссар упал. Можно добить одним ударом.

— Дерись! — кричал лысый. — Встань и убей его!

Мирко поднялся и взял саблю двумя руками. Кровь из ран бежала по клинку. Людвиг отошёл на несколько шагов и перевёл дыхание. В мышцах плеча чуть кольнуло от усталости. Можно немного передохнуть, пока Мирко идёт и тратит последние силы. Аниссар занёс саблю над головой и побежал, качаясь из стороны в сторону.

Он бил из всех сил, что у него остались и его вело вслед за саблей. Пытался делать какие-то финты, которые не обманули бы и новичка. Аниссар бестолково кружил вокруг, а Людвиг лишь отходил и уклонялся.

— Да он играет с тобой!

Мирко ударил ещё раз и остановился, опуская оружие. Людвиг сделал обманный замах и выбил саблю. Она отлетела, Мирко шагнул назад и споткнулся, опять падая на спину. Всего один удар, но Людвиг его не нанёс.

— Мирко! Сынок! Держи!

Кто-то бросил другую саблю. Аниссар схватил оружие и неловко поднялся, опираясь на гнущийся клинок. На потной шее вздулись толстые вены. Один укол в это место и всё закончится.

Мирко нашёл силы замахнуться. Медленный удар, нацеленный вниз, непонятно против кого рассчитанный. Людвиг убрал ногу, как учили, а меч словно обрёл свою волю и полетел вперёд.

Аниссар посмотрел так, будто удивился. Из-под волос потекла кровь. Он выронил саблю и упал лицом в землю. Кто-то из аниссаров громко вздохнул. Людвиг замахнулся для последнего удара. Все замерли. У молодого изо рта выпала травинка, которую жевал. Все ждут, когда будет нанесён последний удар.

Людвиг не смог. Он отошёл, пытаясь убрать меч, но никак не мог попасть в ножны. Руки тряслись, пот заливал глаза.

Он победил.

Аниссары с опаской посмотрели на него, переглянулись и склонились над Мирко. Людвиг стоял в стороне, пытаясь справиться с мечом. Кто-то помог убрать оружие, а потом отцепил одеревеневшие пальцы от рукояти и вставил туда фляжку.

— А ты хорош, — сказал Эйнар. — Пей.

Зубы застучали по горлышку. Людвиг закашлялся и облился.

— Он мёртв?

— Жив, — объявил седой. — Не навзничь упал.

Аниссар наклонился и поднял саблю.

— Знали же, на что способны красные плащи, — он убрал оружие в ножны. — Но согласились.

— Он слишком хорошо притворялся трусом, — заявил молодой.

— Он не притворялся, — сказал гаптман, помогая перевязать голову раненому. — Боялся, но дрался. Хороший воин.

— Красный плащ был в броне! — крикнул лысый. — Он левша! И он…

— Замолчи, — командир аниссаров поднялся и посмотрел на Людвига. — Вы свободны, оба. Проваливайте, — он повернулся к молодому, — Сгоняй в лес, сруби пару деревьев потоньше, сделаем носилки.

Молодой побежал к коню.

— Ты не можешь их отпустить! — лысый вытащил пистолет. — Он отсюда не уйдёт.

Гаптман и седой достали своё оружие.

— Они уйдут, потому что мы надели кольца, — сказал гаптман. — Ты тоже. Мы не снимем их, пока они не уйдут отсюда живыми.

— Мы все клялись отомстить за Ежи!

— Клялись и отомстили, — сказал седой. — Ежи отомщён и будет покоиться в мире. Успокойся и ты, Ярен.

Мирко стонал, лёжа на попоне с перевязанной головой. Он уже ничем не напоминает человека, которого Людвиг так боялся. Выживет ли аниссар?

— Ну и что вы тут встали? — закричал седой. — Ноги в руки и уматывайте отсюда! Кольцо уже жжётся!

— Мы поклялись, что вы уйдёте с этого поля, — напомнил гаптман. — Но не более того. За его пределами мы не будем вас преследовать, мы не из тех, кто играет в слова, искажая суть клятв. Но если попадётесь нам ещё раз, пощады не ждите.

Они подтащили попону с Мирко в тень чёрной хижины.

— Раз уж за язык меня никто не тянул, — Эйнар тронул Людвига за локоть. — Пошли. А этот что так несётся?

Молодой возвращался, погоняя коня изо всех сил.

— Гаптман! — он спешился почти на полном скаку. — Там… едут!

Аниссары собрались в кучку и что-то начали обсуждать. Лысый стоял в стороне, скрестив руки и глядя на Людвига, не скрывая ненависти.

— Не нравится мне это, — прошептал Эйнар. — Давай-ка лучше пойдём.

— Постойте! — крикнул гаптман.

Аниссары прекратили спор и подошли ближе. Нордер положил руку на топор.

— На пару слов, — сказал гаптман.

— Ты же обещал, что мы можем уйти отсюда.

— И вы уйдёте. Но придётся подождать.

Молодой аниссар наставил пистолет на Эйнара. Людвиг потянулся за мечом, но старый схватил сзади и повалил на землю. Горячий песок прилип к вспотевшему лицу.

— Подай верёвку!

— Вы обещали! — Эйнар вытащил топор.

Правое плечо заныло, когда руки связывали за спиной. Кто-то забрал меч.

— Сделай ему кляп!

— Нордера тоже вяжем?

— Нет, — сказал гаптман. — Я хочу с ним поговорить.

— Ты обещал! — повторил Эйнар, оглядывая всех аниссаров. — Вы все обещали!

Молодой вставил вонючую тряпку в рот. Людвиг пытался сопротивляться, но сил после боя совсем не осталось. Они же обещали. Что случилось?

— Лишь бы всё прошло гладко, — сказал седой. — А я думал, что сегодняшний день хуже не станет. Вот же жопа Вечного.

— Я бы его прямо сейчас прирезал, — лысый подошёл к Людвигу.

— Стой от него подальше, Ярен! — приказал гаптман. — И держи язык за зубами. Все помалкивайте! Говорить буду я.

Он что-то объяснил нордеру, тот убрал топор. Седой подтащил Людвига к чёрной хижине.

— Мирко, приглядывай за ним, — он рассмеялся и положил рядом меч.

Раненый аниссар что-то пробурчал.

— Чуть не просмотрели! — молодой подобрал плащ Людвига, до сих пор лежавший на земле, и забросил в разбитое окно стеклянной хижины. Успел до того, как на поле въехал отряд всадников.

Глава 1.5

Десять всадников ехали среди вышек. У каждого на спине закреплён шест с флагом. Только панцирная кавалерия Ангварена могла носить знамя короля — чёрный цветок с пятью лепестками на белом фоне.

— Всем молчать! — приказал гаптман.

Аниссары связали Людвига как барана, чтобы отдать рыцарям Пепла? Тогда почему Эйнар не вмешался? Решил, что с него хватит благородства? И куда он ушёл?

Командир отряда выехал вперёд. Высокий мужчина носил полный латный доспех, у остальных броня проще, кольчуги и панцири. Командир снял шлем с чёрными перьями и Людвиг почувствовал одновременно брезгливость и жалость. Рыцарь заговорил и его обгорелые, покрытые рубцами губы кривились, как от сильной боли. Из-за рваных шрамов на щеках кажется, что он широко улыбается. Ни одно слово понять невозможно, настолько неразборчиво он говорит.

— Рыцарь-предвестник Эммерик приветствует наших доблестных союзников, — сказал другой всадник, подъезжая к обезображенному командиру. — И поздравляет вас со вчерашней победой.

— Передайте рыцарю Эммерику, что мы благодарны, — сказал гаптман. — И тоже поздравляем его.

Рыцарь-предвестник засмеялся, показывая обломки зубов. На правой стороне головы волос не осталось, а изуродованная ожогами кожа похожа на оплывшую маску. На покрытой шрамами левой части лица блестит единственный уцелевший глаз.

— Можете обращаться к нему напрямую, он отлично вас понимает, — сказал всадник. — Я лишь его глашатай, постороннему тяжело разобрать его речь.

Сам рыцарь-предвестник рассматривал Людвига и Мирко. Аниссары стояли рядом, мрачные и полные решимости. Только к чему?

— Что у вас случилось? — спросил предвестник голосом глашатая.

— Мы уже разобрались, — ответил гаптман. — Вот эти двое девку не поделили и наёмник чуть не зарубил моего бойца. Мы успели только к концу поединка.

— Дуэли запрещены! — рыцарь Эммерик нахмурился. — Не знаю, как у аниссаров, но Его Величество приказал наказывать дуэлянтов. Это бич нашего времени. Чужеземное бедствие, но столько молодёжи гибнет.

— Правильные слова, рыцарь-предвестник, мы согласны. Этот боец ещё получит, когда выздоровеет, будьте уверены. А вот наёмника мы увезём в круг. Ваш король разрешил нам разбираться с теми, кто проливает нашу кровь.

— Я знаю.

— Посмотрим, что скажут в круге.

— А кто он?

— Андальский латник, — соврал гаптман. — Может, его пощадят, хорошие бойцы ещё пригодятся.

— Будем надеяться. Война ещё не кончилась, — в невнятной речи Эммерика чувствовалась горечь. — Когда я прибуду в лагерь, отправлю к вам лекаря, чтобы осмотрел вашего бойца.

— Будем благодарны.

Предвестник сел в седле поудобнее, рыцари переговаривались между собой. Похоже, угроза миновала. Представление аниссаров напугало Людвига, но теперь понятно, к чему это затеяли. Они верны своему слову, хотя и своеобразно. А вот если бы не кляп, пришлось бы отвечать на вопросы самому, что могло закончиться катастрофой. Но могли бы и предупредить.

— А что вы и ваш отряд делаете в этих местах? — спросил гаптман. — Если это не тайна.

— О нет, не тайна, — рыцарь Эммерик добродушно засмеялся. — Мы преследуем беглецов, после вчерашнего боя эти леса кишат ими. Выродки почему-то думают, что в запретных местах их не будут искать. Но приходится за ними бегать, один раз даже пересекли границу. Знаете, кого мы нашли в Грензене? Красного плаща, самого настоящего.

Рыцари засмеялись.

— Укрывался в лесу, а когда мы его взяли, он обоссался, — из уцелевшего глаза предвестника вытекла слеза. — Да, от этих ублюдков осталась только тень. Я их помню совсем другими.

Рыцарь улыбнулся во весь расширенный рот. На языке блестит кровь из-за царапин об острые обломки зубов.

— Они молятся огню, но не любят, когда огонь поедает их самих. Когда закипает жир, им не до ритуала. Они боятся, когда сами выплачивают Цену Огня.

Эммерик вытер очередную слезу.

— Простите меня, любезные союзники. Иногда мне сложно сдерживаться. По правде, я думал, что и здесь мы найдём врага, но нашли друзей. Мы отправляемся. Много красных плащей разбежалось. Мне стало интересно, что чувствует при поражении те, кто никогда не проигрывал. Обязательно спрошу следующего.

Ужас и тошноту, ответил бы Людвиг. Рыцарь-предвестник улыбнулся с таким видом, будто терпит сильную боль, и поднял руку прощаясь.

— Он долго умирал? — раздался голос. Лысый аниссар вышел вперёд, крутя кольцо на своём пальце. — Тот красный плащ?

Эммерик внимательно его осмотрел.

— Он взошёл на костёр на рассвете, а отправился к Вечному, когда солнце достигло зенита. Для такого сопляка он оказался крепким, не каждый столько проживёт.

— Они заслужили это.

— Ярен, заткнись, — прошептал гаптман.

— Моему сыну было семнадцать, когда он отправился на войну, — продолжил лысый. — Его отряд наткнулся на красных плащей. Всех перебили, а его самого…

Он замолчал и всхлипнул.

— Я сочувствую твоему горю, — рыцарь Эммерик склонил голову. — Но вчера ублюдки ответили и за это.

— Тогда я и все мои и его друзья надели кольца, пока не отомстим. И вчера мы их сняли. Но палец всё ещё жжётся, будто кольцо ещё там. Мой сын взывает к отмщению.

Предвестник что-то сказал, но глашатай не успел растолковать.

— Сейчас на другом пальце кольцо в честь другой клятвы, вот только новая не стоит ничего. Ведь старая не выполнена.

— Ярен, что ты делаешь? — зашептал седой.

— Мы поклялись, что этот человек уйдёт отсюда живым, — лысый показал на Людвига. — Но я не могу это допустить. Этот человек — красный плащ. Тебе солгали, рыцарь-предвестник.

Ярен снял кольцо и бросил его на землю. Седой аниссар охнул.

— Он красный плащ? — удивился глашатай.

Предвестник молчал, глядя единственным глазом на Людвига. Заскрипела вышка, но на неё никто не обратил внимания. Аниссары потянулись за пистолетами.

— Что это значит? — спросил Эммерик через своего глашатая.

— Это наше дело, рыцарь-предвестник, — сказал гаптман. Он смотрел без всякого страха. — Между нами, им и этим клятвопреступником. Езжайте своей дорогой, рыцари Пепла.

— Теперь это моё дело, — Эммерик спешился.

Остальные пепельники подъехали ближе, доставая мечи и топоры.

— Красным плащам пощады нет, аниссар, — сказал предвестник. — Я приказываю…

— Мы идём за королём Отто, а не за его шавками, — возразил гаптман и нацелил пистолет. — Я не подчиняюсь твоим приказам.

— Выдай мне красного плаща!

Аниссары, кроме Ярена, встали перед Людвигом. Что смогут сделать три человека против десяти? Не будут же они драться из-за него?

— Мы поклялись, — сказал гаптман. — Нельзя стоять на пути у аниссара, который надел кольцо.

— Я знаю об этом, — Эммерик поглядел на работающую вышку. — Но нельзя проливать кровь союзников из-за врага. Даю вам шанс одуматься. Когда эта штука наклонится до конца, мы идём в бой.

Он поднял руку, рыцари приготовились. Аниссары наставили на Эммерика пистолеты, но предвестник не выказывал ни капли страха. Храбрецы спорят из-за труса.

Вышка скрипела, наклоняясь вниз. Гаптман переглянулся с остальными, вздохнул и сказал:

— Он твой.

Аниссары убрали пистолеты. Предвестник улыбнулся.

— Это правильный выбор.

— Не дело воевать с союзниками, — гаптман вытер лицо. — Я помню слова клятвы. Времена меняются, мы должны меняться вслед за ними. Но мы должны помнить, кто мы и что у нас есть.

— Времена не меняются. Мы лишь заперты в бесконечном кольце жизни и смерти, — сказал рыцарь, рисуя кольцо в воздухе. — Когда-то Старый мир умер и мы стоим на его развалинах. И наш мир погибнет, если мы повторим те же ошибки. Поэтому мы делаем всё, чтобы избежать их. И уничтожим тех, кто ведёт мир к гибели.

Теперь он не отрывал взгляда от Людвига. Лучше бы он погиб от рук Мирко. Или остался бы там, на поле, вместе со всеми. Может, он уже умер, а это Вечный, который хочет забрать падшую душу в свои владения.

Рыцарь-предвестник приблизился. Стало так тихо, будто уши закрыло подушкой. Болезненная тишина, которую пробивает невнятная речь Эммерика.

— Ты будешь кричать, пока не потеряешь голос, — шептал глашатай на ухо. — Рыдать, пока не выкипят слёзы. А потом сойдёшь с ума, когда поймёшь, что это только начало.

Предвестник схватил Людвига за волосы, вырвал кляп и ударил по лицу. Губы онемели, горячая кровь побежала по лицу.

— Красные плащи многому меня научили. Многое я узнал на своей шкуре. Как поддерживать пламя так, чтобы человек не умирал несколько часов. Ты не думал, что придётся это испытывать на себе, а не на других? Но не надейся на несколько часов. Будешь умирать до завтра. Ты проклянёшь каждую секунду своей агонии. Тащите его, ребята.

Эммерик дёрнул его за связанные руки и правое плечо хрустнуло, опять выходя из сустава. Людвиг едва сдержал стон, но, когда рыцарь пнул по руке ногой, вырвался крик. От боли заложило уши. Через пелену пробивается чей-то смех.

Людвига взяли за ноги и тащили лицом вниз. Если бы не связали… а что бы он сделал? Да хоть что-нибудь, всё лучше, чем умирать от пыток. Он дёргал ногами, хотя и получал болезненные пинки. Аниссары же обещали. Нордер обещал. Только бы не так. Лучше бы умер вчера.

— Сначала ты проглотишь горящий уголь, а потом…

Его отпустили. Пелена в ушах спала, но смеха и жуткого шёпота рыцаря Пепла не слышно. Что-то другое шумело совсем рядом. Откуда-то доносится скрипение и бренчание, вышки так не скрипят. Звук такой, будто кто-то в доспехах катится с горы и стучит по ним молотком.

— Это демон! — закричал кто-то из рыцарей.

— Демон пришёл за нами!

— Вечный послал своих слуг!

— Вот не надо этого суеверного дерьма! Это не демон!

Людвиг осторожно поднял голову, опасаясь пинка. Стальная дверь чёрной хижины открылась и оттуда выбиралось чудовище. Передние ноги медленно передвигались, таща за собой ржавое, покрытое отверстиями тело размером с туловище коня. Задние ноги не двигались, они оставляли в песке глубокие борозды. Массивная голова посмотрела по сторонам, и чудище двинулось к ближайшей вышке. При каждом шаге оно громыхало, передние ноги скрипели. Из отверстий на спине валил дым.

— Я видел таких! — пробормотал один из рыцарей. — Если его не трогать, он не нападёт.

— Это же Страж? Он убьёт любого, кого увидит или услышит.

Страж? Значит, Людвиг умер и попал к Вечному.

— Предвестник говорит, чтобы никто не делал глупостей, — ослабшим голосом сказал глашатай. — Мы не будем гневить Стража, просто уйдём. Тащите красного плаща!

— Я против, — гаптман уже сидел на коне и держал в руке пистолет.

— Уйди прочь, аниссар! — рявкнул Эммерик и Людвиг почти разобрал эти слова.

— Я помню нашу клятву, — произнёс гаптман спокойным голосом, будто чудовищной машины не было рядом. — Мы надеваем кольца не из-за прихоти и гордости. Мы надеваем кольца, чтобы любой ценой выполнить клятву. Смерть не оправдание провалу, ведь кроме клятв у нас нет ничего. И мы всегда их сдерживаем.

Он выстрелил в Стража. Людвиг дёрнулся от резкого звука. Пот залил покрытое песком лицо. Стало почти невозможно дышать. Страх непонятно чего, но от этого не менее сильный. Не страх, ужас, который становится только сильнее. Как на поле боя, когда он едва не умер.

— Он нападает!

— Нужно уходить!

— Нет! — взревел Эммерик, глашатай начал выкрикивать его приказы. — Стражи не бессмертные. Атакуем и убьём! Красный плащ не должен легко отделаться!

Людвиг едва смог вздохнуть. Гаптман поскакал куда-то в сторону, монстр повернулся за ним, но услышал кричащего рыцаря. Из отверстий на туловище вылезли гибкие отростки, похожие на змей или щупальца осьминога. Некоторые щупальца раскрывались, словно пасти. Самые толстые конечности упирались в землю, помогая чудовищу идти. Глаза монстра загорелись ярким красным светом и он заговорил громким и неестественно низким голосом с металлическим эхом, на языке Старого мира:

— ПРЕКРАЩАЮ ЗАПРОС НА НЕПЛАНОВЫЙ РЕМОНТ ОБОРУДОВАНИЯ! ВЫЯВЛЕНЫ ВРАЖДЕБНЫЕ ЛИЦА НА ТЕРРИТОРИИ КОМПЛЕКСА! ПЕРЕХОЖУ В БОЕВОЙ РЕЖИМ!

Глава 1.6

Людвиг разбирал слова, хотя не понимал, что некоторые из них значат. Страж ускорил шаг. Рыцари рассаживались на коней и готовились к бою, а аниссары, уже верхом, рассыпались вокруг.

— ВЫ НАХОДИТЕСЬ НА ЗАКРЫТОЙ ТЕРРИТОРИИ НЕФТЕДОБЫВАЮЩЕГО КОМПЛЕКСА КОМПАНИИ РИТТЕР ИНКОРПОРЕЙТЕД! НЕМЕДЛЕННО ПОДГОТОВЬТЕ ПРОПУСКА!

Рыцарь Эммерик выкрикивал приказы, глашатай, переводил, иногда срываясь на визг. Конструкт шёл прямо на Людвига.

— ЛИЦА, КОТОРЫЕ НЕ ИМЕЮТ ПРАВА НАХОДИТЬСЯ НА ТЕРРИТОРИИ КОМПЛЕКСА, БУДУТ УНИЧТОЖЕНЫ СОГЛАСНО ДИРЕКТИВЕ НОМЕР… СОЕДИНЕНИЕ С БАЗОЙ ДАННЫХ, — Страж остановился. — ВРЕМЯ ЗАПРОСА ИСТЕКЛО… ВКЛЮЧЕНИЕ ОТЛАДКИ. АВТОНОМНЫЙ РЕЖИМ БОЯ, ПРИСТУПАЮ К ВЫПОЛНЕНИЮ!

Монстр побежал, за ним поднималось облако из поднятого песка. Людвиг перевернулся на спину, чуть не взвыл от боли в плече и попробовал встать, но кто-то схватил его сзади и потащил.

— Не кричи, — прошептал Эйнар. — Он слышит громкие звуки.

Нордер взялся за вывихнутое плечо и Людвиг прикусил губы, чтобы не заорать. Страж пронёсся мимо, обдав запахом чего-то горелого.

— Ангварен! — выкрикнули рыцари и бросились в бой, наклоняя копья.

Нордер разрезал верёвку. Рукам стало свободнее, но правое плечо заболело ещё сильнее.

— Беги отсюда! — Эйнар крикнул прямо в ухо, брызнув слюной. — До конца поля! В лес!

Раздался треск сломанных копий, хруст разрываемых доспехов и пробирающий до костей рёв умирающих лошадей. Рыцари дрались со Стражем.

— Тебя может на руках нести? Да беги же! — Эйнар помчался к чёрной хижине.

Людвиг побежал, постоянно оборачиваясь. Страж стоял посреди уцелевших рыцарей, размахивая окровавленными щупальцами. Пепельники хлестали чудовище по отросткам и голове, но монстр убивал их одного за другим. Он прикончил последнего рыцаря и отбросил его тело далеко в сторону.

— Уводим его! — рядом с чудовищем показался гаптман и выстрелил.

Щупальца повернулись на звук, Страж запищал и помчался за гаптманом, быстро догоняя его. Из отверстий в туловище валил густой чёрный дым.

— Убегай! — кричал кто-то из аниссаров, перезаряжая пистолет на скаку. — Ярен! Ты что делаешь? Ты же клялся!

Людвиг бежал дальше. Уже видно деревья за этими вышками. Но кто-то его нагонял. Людвиг обернулся и лысый аниссар по имени Ярен выстрелил на полном скаку.

От сильного удара Людвиг упал. В ушах зазвенело. Почему-то не так больно. Он посмотрел вниз. Кираса выдержала, на ней появилась новая вмятина. Лысый аниссар целился из второго пистолета. Теперь всё. Ещё один выстрел, но издалека, стрелял другой аниссар. Ярен вскрикнул и схватился за шею.

Людвиг поднялся. Там, возле хижины, где стоит Эйнар и лежит раненый Мирко, остался меч. С ним можно отбиться, если успеет добежать.

Аниссар целился, зажимая левой рукой кровоточащую царапину. Людвиг бежал, стараясь вихлять. Пуля свистнула рядом с ухом. Колени подогнулись, он едва удержался.

Осталось немного. Ярен замахивался саблей, но Людвиг бросился в сторону, как учили, и сабля прошла мимо. Аниссар остановил коня и собрался напасть по новой, но не успел.

Страж врезался в Ярена. Конь коротко заржал и затих. Людвиг добежал до чёрной хижины и схватил меч. Бледный, как смерть, Мирко, смотрел на бой, а Эйнар, такой же бледный, нажимал дрожащей рукой на зеркало, приделанному к стене. На стекле светились какие-то символы.

Ярен закричал и закрылся руками. Страж ударил всеми щупальцами разом.

— ПРОДОЛЖАЮ ВЫПОЛНЯТЬ ПРОТОКОЛ ЗАЧИСТКИ! — рявкнул он.

— Зачем ты его привёл, кретин? — прошипел Эйнар. — Теперь тихо.

Страж вращал головой то на Людвига, то на Эйнара. И бросился на северянина.

Он сначала побежал, но остановился и выставил перед собой левую руку. Толстый наруч захрустел и начал раскладываться, в стороны, вверх и вниз. Это щит? Эйнар закрылся складным щитом и монстр врезался в него. Громыхнуло, как из пушки. Нордер упал, но поднялся, вновь закрываясь щитом. Страж начал молотить по древнему устройству всеми щупальцами разом. Каждый удар был громче выстрела.

Эйнар долго не продержится. А ведь он обещал провести в порт. И не выдал аниссарам.

Людвиг подобрал камень и швырнул в чудище. Страж развернулся. Красные глаза монстра и раскрытые щупальца смотрели на Людвига, а он понял, что остался один на один против древней машины. Сердце замерло.

Первый же тычок щупальца сбил с ног. Меч отлетел в сторону. Страж встал сверху и размахнулся. Безжизненные глаза смотрели куда-то перед собой. Ржавое тело погнуто, из него идёт дым и капает какая-то чёрная жижа. Но монстр не бьёт. Одно из щупалец приблизилось к лицу Людвига и лепестки раскрылись, как змеиная пасть. Изнутри горел красный свет. Другое щупальце сняло металлическую табличку с нарисованным рыцарем, которая до сих пор висела на кирасе.

— СКАНИРОВАНИЕ КОРПОРАТИВНОГО ПАСПОРТА! ПРОВЕРКА ПОДЛИННОСТИ — ПРОЙДЕНА! ПРОВЕРКА ЛИЧНОСТИ СОТРУДНИКА!

Красный свет из щупальца бил по глазам так ярко, что Людвиг зажмурился. Поблизости раздавались выстрелы, но Страж не реагировал на них.

— ПРОВЕРКА ЛИЦЕВОГО ПАТТЕРНА — БАЗА ДАННЫХ НЕДОСТУПНА! СКАНИРОВАНИЕ СЕТЧАТКИ ГЛАЗА — СКАНЕР НЕИСПРАВЕН! АНАЛИЗ ДНК — НЕ ПОДДЕРЖИВАЕТСЯ ДАННОЙ МОДЕЛЬЮ! ОШИБКА ИДЕНТИФИКАЦИИ! ТРЕБУЕТСЯ ПРОВЕРКА ПРОПУСКА В АВТОНОМНОМ РЕЖИМЕ!

От Стража воняло перегретым железом. На морде осталась чья-то кровь, один глаз разбит и не светится.

— ЛИЧНОСТЬ СОТРУДНИКА ОПРЕДЕЛЕНА! ИНЖЕНЕР ЛИЗА ШРАЙБЕР! ВЫ ОПОЗДАЛИ НА РАБОТУ НА… — машина замолчала.

Эйнар, так и лежащий на земле до сих пор, поднялся и убежал, бросив короткий взгляд на Людвига.

— ОШИБКА ФОРМАТА ДАННЫХ… ЧАСОВ. ПРОСИМ СОХРАНЯТЬ СПОКОЙСТВИЕ И ОСТАВАТЬСЯ НА МЕСТЕ ДО ОКОНЧАНИЯ ПРОЦЕССА ЗАЧИСТКИ.

Кто-то ещё выстрелил. Аниссары крутились поблизости и по очереди палили в чудовище. Страж выронил металлическую табличку, из его головы раздался свист. Щупальца поворачивались на звуки.

— Беги от него, сукин ты сын! — кричал седой анисар.

Чудовище осторожно сошло с Людвига и устремилось за седым. Выстрелил молодой и Страж развернулся. Пальнул гаптман и у монстра появилась новая цель. Аниссары уводили конструкта за собой. Чёрный дым из его спины становился всё гуще. А Людвиг так и сидел на земле, не в силах встать. От безумных пробежек горела грудь, а выбитое плечо нестерпимо болело. Он нащупал табличку на земле и сжал в руке. Страж почему-то не убивает её владельца.

Выстрелил гаптман и попал конструкту прямо в голову. Монстр запищал, из отверстий посыпались искры, и он остановился. Глаза погасли.

— Ему конец? — крикнул седой.

Глаза машины засветились ещё ярче. Страж вырвал одно из щупальцев и швырнул его в гаптмана. Конь взревел и понёс к хижинам, а Страж устремился следом, не обращая внимания на выстрелы.

Древний монстр нагнал командира аниссаров за пару прыжков, выбил его на землю и убил коня одним движением. Это было так рядом, что Людвиг увидел искажённое от страха лицо аниссара и взгляд умирающего скакуна. Остальные стреляли, но Стражу не было до них дела. Он подтягивал к себе гаптмана, который отбивался от щупальцев саблей.

Страж совсем рядом и сейчас убьёт аниссара. Людвиг кинул в них табличку. Она пролетела, крутясь, и воткнулась в песок перед машиной.

Конструкт замахнулся для последнего удара, но остановился.

— СКАНИРОВАНИЕ КОРПОРАТИВНОГО ПАСПОРТА! — щупальце подобрало табличку. — ПРОВЕРКА ПОДЛИННОСТИ — ПРОЙДЕНА! ПРОВЕРКА ЛИ…

Монстр замолчал. Щупальца закрылись и втянулись внутрь. Табличка упала.

— РУЧНАЯ ОТМЕНА ОПЕРАЦИИ ЗАЧИСТКИ! ВОЗВРАТ В РЕЖИМ РЕМОНТА! ОТ ЛИЦА РУКОВОДСТВА КОМПАНИИ РИТТЕР ИНКОРПОРЕЙТЕД БЛАГОДАРИМ ЗА СОТРУДНИЧЕСТВО! ПРОСИМ ВЕРНУТЬСЯ НА РАБОЧИЕ МЕСТА. СОГЛАСНО ПРАВИЛАМ ТРУДОВОГО РАСПОРЯДКА, ЧАСЫ ПРОСТОЯ НЕ ОПЛАЧИВАЮТСЯ.

Страж развернулся и попал задними ногами в свои старые борозды на земле. Внутри него стучало и скрипело ещё громче, чем раньше. Он побрёл к ближайшей вышке, медленно, будто смертельно устал.

Аниссары целились в чудовище из пистолетов.

— Только не стреляйте в него! — Эйнар ещё раз ткнул пальцем в стекло на стене хижины. — Я его едва остановил…

Аниссары подъехали ближе, не спуская со Стража глаз.

— В наших краях был такой же, — сказал гаптман, смотря на свои разорванные щупальцами штаны. — В молодости мы его дразнили и убегали. Кто успевал, конечно. Старею, раз попался.

Эйнар подошёл к Людвигу.

— Покажи плечо.

— Нет, — Людвиг начал пятиться, хотя оно жутко болело и он не мог пошевелить рукой. — Уже не болит, прошло, всё нормально.

— Стой на месте.

В этот раз он не потерял сознание, когда плечо с хрустом встало на место. Но всё равно было больно.

— Это ты вызвал Стража? — спросил Людвиг, как только боль успокоилась.

— Да, — Эйнар ответил не сразу. — Хотел раньше, но аниссары догадались, что внутри что-то есть. Когда появились рыцари, гаптман предложил его пробудить.

— У крыс всегда в запасе грязный трюк, — сказал командир аниссаров. — Ярен мёртв?

— Да, — молодой посмотрел на останки лысого и плюнул на землю. — А ты чего, расселся, Анжи?

— Старый я уже для этого, — седой едва встал и дрожащей рукой вытер лоб. — Мне бы с внуками сидеть, а не с машинами воевать.

— Первый раз вижу, чтобы так нарушали клятвы, — сказал гаптман. — Эх, Ярен, что же ты наделал.

Седой тяжело вздохнул.

— Все эти годы он жил только местью. Но я его не оправдываю.

— А что случилось с его сыном? — спросил Людвиг.

— Ты же слышал, — гаптман отмахнулся. — Попал в плен к вашим во время прошлой войны.

— И что случилось?

— А что вы обычное делаете с пленными? — со злостью выпалил седой. — Сожгли, конечно. А перед этим так мучали, что…

Он махнул рукой и замолчал. Людвиг хотел возразить, но не стал. Это выдумка, а что случилось на самом деле, они не знают. Про Огненную ходит много подобных слухов, но верить им нельзя. Рыцари никогда до такого не опустятся.

Аниссары занимались своими ранами, Эйнар сидел у хижины, тяжело дыша, а Страж что-то делал с вышкой, опутывая щупальцами древний механизм. Уже никто не знает, зачем эти постройки, но древний монстр до сих пор ухаживает за ними.

Кто-то стонал, совсем рядом. Один из пепельников ещё жив. Рыцарь в закрытом шлеме с чёрными перьями пытается отползти. Это Эммерик.

Опасного врага нельзя оставлять за спиной. Нужно быть мужчиной, как говорил отец. Если Людвиг убьёт предвестника и принесёт доказательства, например, этот флаг, то это поможет оправдаться. А ещё пепельник собирался мучить Людвига до смерти, издевался и бил. Такое нельзя прощать.

Он подошёл ближе. Погнутая кираса рыцаря вмялась в тело. Руки выгнуты под таким углом, что взять оружие он сможет нескоро, не говоря уже о том, чтобы преследовать. Вряд ли он сможет ещё воевать.

— Ты его добьёшь или как? — спросил молодой аниссар.

— Я не могу, — прошептал Людвиг. — Он же раненый. И безоружный. Я…

— Ну надо же, — молодой презрительно засмеялся. — Какой благородный.

Он сплюнул и ногой открыл забрало на шлеме рыцаря. Единственный глаз Эммерика смотрел с полным равнодушием. Молодой нацелился в лицо. От выстрела руку подбросило, а всё вокруг заволокло дымом. В ушах зазвенело, Людвиг покрылся мурашками. Неужели он всегда будет бояться выстрелов?

— Никогда не стой на пути аниссара с кольцом на пальце. А ты проваливай.

Людвиг кивнул и подошёл к командиру аниссаров.

— Я должен вас поблагодарить…

— Поблагодарить? — гаптман сплюнул и посмотрел исподлобья. — После того, что случилось? Засунь-ка свою благодарность себе в жопу и молись Спасителю, чтобы больше ты мне не встретился. Пощады не будет.

Людвиг отвернулся и потёр горящее лицо. Эти люди его спасли, но в следующий раз им придётся драться насмерть.

— Я одного не пойму, — сказал седой аниссар, глядя на машину. — Почему демон не убил тебя и красного плаща? Кто-нибудь понимал, что он говорит?

— Я ни слова не понял, — донёсся едва слышимый шёпот Мирко. — Но он увидел ту штуку.

— Какую?

Раненый показал на лежащую на земле табличку.

— А откуда она тут взялась? Она управляет Стражем?

— Это периапт, — сказал Эйнар и зевнул. — Страж знал владельца и принял тебя за него. У нас такая же была, поэтому рыцарь тоже выжил. Откуда она у вас?

Все посмотрели на Людвига и он почувствовал, что краснеет.

— Так это ты её отдал? — изумился седой. — Ну и дела.

— Сначала чуть не убил одного из наших, потом спас другого, — молодой хохотнул. — Теперь ты его должник, гаптман.

Аниссары переглянулись.

— Ты знаешь, куда идти? — спросил гаптман. — Знаешь, куда отступили ваши?

Людвиг помотал головой.

— Армия Винвалии отправилась домой, а островитяне ушли в земли Детей Левиафана.

— Лефланд? — воскликнул Людвиг.

— Невозможно, — сказал Эйнар.

— Я и сам так думал, но это правда. Наверняка договорились с Наследниками, а те и рады плести свои интриги. Я не знаю, что ваши будут там делать, может, перегруппируются и нападут, а может выйдут к морю и вернутся домой. Скорее второе, мы их сильно потрепали.

— Значит, мне нужно вернуться и перейти границу, — сказал Людвиг.

Надежда загоралась с новой силой. Не так далеко, солнце уже идёт к закату, но до утра он управится.

— Раз уж ты меня спас, то дам тебе совет, — гаптман покрутил кольцо. — Не пытайся пройти по этим землям. Теперь здесь Ангварен и тебя схватит первый же патруль. А морда у тебя подозрительная. Ищи другой путь. Через Стурмкурст, например.

— Стурмкурст?

— Да. Они союзники короля Отто, но в войну так и не вступили. Больше шансов. Но дело твоё. Всё, проваливайте! Кольцо уже жжётся. Спаситель видел, чего нам стоило сдержать эту клятву.

— Ну пошли, — шепнул Эйнар. — Я был в Лефланде. По суше туда не дойдёшь, пустыня. Но можно попасть морем, если договоришься с капитаном. Так что нам в тот порт, куда и собирались.

Он пошёл на север. Но ведь идти в обход слишком долго, займёт несколько недель. Но если его возьмут в плен другие… не драться же со всеми на дуэли. Людвиг двинулся следом, жалея об этом, но новый путь не такой страшный. Боль в мозолях, забытая во время безумного бега, напомнила о себе с новой силой, но лучше перетерпеть, чем задерживаться на поле хоть ненадолго.

Они прошли мимо чёрной хижины. Внутри было ещё два Стража, ещё более ржавые, чем тот, что оставался снаружи.

— Они тоже живы? — спросил Людвиг.

— Нет.

Он шёл дальше, но оборачивался. Страж отошёл от вышки, которая начала раскачиваться без малейшего скрипа. Монстр поковылял назад, в своё гнездо, мимо аниссаров. Он казался неимоверно древним, таким же старым, как это место. Когда-то он видел Старый мир. Страж вошёл в хижину и встал около одного из своих. Щупальце влезло мёртвой машине в голову и вытащило оттуда что-то блестящее. Эту вещь конструкт запихал внутрь себя, затем оторвал висящее щупальце и взял другое у той же машины.

— Побыстрее! — прикрикнул Эйнар.

Людвиг бросился за ним, но обернулся в последний раз. Страж улёгся на пол, прижимаясь к остальным. Красные глаза погасли и дверь хижины медленно закрылась.

Часть 2. Границы и преграды

Глава 2.1

Эйнар проснулся ещё более уставшим и разбитым, чем засыпал. Что может быть хуже, чем спать на голой земле? Особенно когда нельзя разжигать костёр. А что будет дальше? Зачем он ввязался в эту историю?

Он потянулся и убрал прилипшую к щеке травинку. Если бы не встретился с этим парнем, то уже бы добрался до Врат, а к полудню был в Стурмкурсте. Но так уж случилось, что из всех заброшенных хижин в этих краях островитянин выбрал именно ту, где остановился Эйнар.

Рыцарь смотрел глазами красными, как его выкинутый плащ. Всю ночь парень ворочался и стонал, мешая спать. Угораздило связаться с этим избалованным аристократом. Мальчишка едва перебирал ногами, гремел доспехами, как телега с вёдрами, а запах… рыцари носят толстые куртки под бронёй даже летом, а моются реже, чем следовало.

— Как думаешь, нас ещё будут преследовать? — спросил парень, отряхивая так толком и невысохшую одежду.

— Нет, конечно, теперь-то мы точно в безопасности. Сам-то как думаешь?

Людвиг, вроде он назвался так, начал распутывать повязку на пятке. Тряпка присохла к кровавой мозоли. Эйнар выругался про себя и полез в сумку. Заветный пузырёк с мазью лежал на дне, рядом с так и не пригодившимся кантаром. Лекарство очень дорогое, но если парень так и будет хромать, к порту они придут не раньше осени.

— Смажь, — Эйнар передал пузырёк. — Быстрее заживёт.

— Спасибо, — островитянин улыбнулся. Распухшие и посиневшие от удара губы выделялись на грязном смазливом личике. — Мы уже перешли границу?

Эйнар кивнул.

— А сколько идти до побережья?

— Пара недель.

— Пара недель? Слишком долго.

Парень погрустнел. Лишь бы не начал рыдать. Все дворяне такие чувствительные? Хотя Эйнар не мог похвастаться обширными знакомствами со знатью. Ему вообще нечасто удаётся поговорить с кем-нибудь, кто не показывает на него пальцем и не кричит «нордер» или «крыса».

— Я куплю лошадей, будет быстрее, — сказал Людвиг.

— Не надо.

— Не умеешь ездить верхом? — парень удивился.

— Умею, — соврал Эйнар.

Островитянин едва заметно хмыкнул. Не поверил. Почему-то вчера показалось, что Людвиг похож на Хенрика. Странно, хотя, может, дело в возрасте, Хенрику в тот день было столько же лет, сколько этому парню.

— А ты был в Грензене раньше?

— Да.

— Лорды Грензена — вассалы одного из фюрстов Стурмкурста, если я не путаю. Они не вступали в войну. Но после разгрома наших могут передумать.

Эйнар накинул жилет и повязал шарф. От разговоров о политике всегда хочется зевать. Парень заканчивал с лечебными процедурами и перевязывал пятку, очень неумело. Но слуг тут нет, пусть обходится своими силами.

— А что ты знаешь о Грензене? — допытывался он.

— Ничего особенного, — Эйнар пожал плечами. — Разве что та шутка про них — чистая правда.

— Какая?

— У лордов Грензена столько денег, что им хватит на всю жизнь. Только если они не будут их тратить.

Людвиг хихикнул.

— Встречался я как-то с одним лангинаром из Грензена. Да, богатым он не был. Приезжал к нам в Ривердаст год назад, чтобы…

— Надо поесть, — перебил его Эйнар и полез в сумку.

Вчера он так устал, что не осталось сил на ужин. Пропитание планировалось на одного человека: половина круга колбасы, кусок сухого сыра, чёрствый хлеб, сваренная на воде каша, пара луковиц, кислое яблоко, солонина и сухари. Холодная каша слежалась в склизкие комочки, а от залежалой колбасы несло перцем и чесноком. Молодой дворянчик, привыкший к более утончённой кухне, будет крутить носом. Значит, кому-то достанется больше.

Но Эйнар просчитался. Голодный рыцарь накинулся на еду, как стак ютландских водоходов на беззащитную рыбацкую деревню. Пришлось быстро присоединяться, пока осталось хоть что-то.

— Даже не думал, что так голоден, — сказал Людвиг, хрустя луковицей.

Не тронули только тугую солонину и залежалые сухари. Эйнар прислонился к дереву и поковырял в зубах. Может, всё не так плохо, как он думает? Потратит пару недель, но заработает денег, рыцарь наверняка даст ещё золотых монет.

— Я ведь так не сказал спасибо, — принялся за своё парень.

— За что опять?

— Хм… ну, как за что? Ты вызвался меня проводить, не сдал меня аниссарам, а потом развязал, когда появился тот Страж.

— Ерунда.

Эйнар собирался пробудить конструкта сразу после начала дуэли, но аниссар заподозрил неладное. А когда появились пепельники, гаптман спросил напрямую, что там хранится и предложил план. Нужно было включить Стража, если бы начался бой, затем аниссары отвели бы машину подальше, отвлекая выстрелами и давая возможность её отключить. Хотя Эйнар собирался смыться раньше, бросив всех. Только зачем-то остался.

— Не ерунда, — Людвиг опять улыбнулся. Чего он постоянно лыбится? — Так уж вышло, что ты единственный человек на всю округу, который не мечтает отправить меня на костёр.

— Это потому что я тебя ещё мало знаю.

Островитянин засмеялся.

— Пошли, — Эйнар поднялся.

— А куда идём? — парень потянулся к сапогам.

— На севере есть одно место, там переночуем.

— А что это за место?

— Увидишь.

Людвиг натянул сапоги и застегнул броню. Зачем он таскает столько железа на себе?

— Эйнар, а что ты делал в той лесной хижине?

Решил передохнуть в первой же попавшейся развалюхе, ведь не спал почти два дня после побега из Святилища. Но об этом лучше не говорить.

— Какое тебе дело?

Прозвучало грубо, парень сжал губы. Всё же стоит следить за языком, кто знает этих рыцарей? Вдруг решит, что это слишком оскорбительно, и проверит остроту меча на не очень осторожном спутнике. Но, к сожалению, островитянин обижался недолго.

— Я забыл то слово. Как тебя называли аниссары?

— Крыса? — Эйнар фыркнул. — Меня так все называют.

— Нет, другое слово. Человек, которые обыскивает древние руины.

— Антрубер, но так нас зовут редко. Не каждый выговорит.

— Точно! Всегда мечтал познакомиться с таким человеком! — воскликнул Людвиг.

— Что? С чего это вдруг?

— Ну я… — парень задумался.

— Ты собирайся уже!

— Да, конечно! — Людвиг перекинул ремень с мечом через плечо. — Просто… мне всегда было хотелось узнать о Старом мире побольше. О нём же так мало говорят. Что не услышишь, так только то, что мы не должны повторить его ошибки. А ты много знаешь?

Эйнар ожидал подвоха, благородные порой любят повыделываться. Но судя по блеску в глазах и вытянутой шее, рыцарю и правда интересно. Да и вчера парень забыл обо всём на свете, когда увидел груду ржавого хлама. А что он скажет о том месте, куда они сейчас идут? Там ему точно понравится. Местные не зря называют тот холм Вратами Вечного.

— И что ты хочешь узнать?

Парень затараторил:

— Твоё оружие! Нет, лучше Стражи! Нет, расскажи о стальных кораблях нордеров!

— Помедленнее! Не всё сразу. Вы, южане, всех нас зовёте нордерами. Но стальные корабли, дрэки, есть только у нас, у ютов. Я был навигатором на одном из них.

Парень затаил дыхание.

— Слушай, я собирался довести тебя до порта, а не отвечать на вопросы. Пошли уже.

— Так и будем молчать две недели? — Людвиг нацепил улыбку, пытаясь скрыть, как расстроился.

— Было бы неплохо, — сказал Эйнар и пошёл на север.

Парень побрёл следом, стальные железяки, приделанные к кирасе, хлопали по бёдрам. Он точно рыцарь? Обычно благородные смотрят на всех, кто ниже по положению, как на дерьмо. Может это туповатый крестьянин, который нашёл доспехи? Нет, он хорошо владеет мечом, да и при скудной крестьянской пище не вырос бы таким высоким.

— Обычно меня не просят что-то рассказывать, — сказал Эйнар, нарушая молчание. — Чаще плюются, а то закидывают камнями. Иногда грозят виселицей.

— Сочувствую. А мне вот всегда было интересно… просто… извини, я знаю, что бываю навязчив. Самих руин у нас мало осталось, в них никто не ходит. Дедушка всегда интересовался Старым Миром, нанимал людей, чтобы ему приносили старинные вещи в коллекцию, он её всю жизнь собирал. Когда он умер, я хотел расспросить учителя моих братьев, но он сказал, что так много вопросов могут задавать только умные или кретины, но поскольку тратить время он согласен только на умных…

— Погоди, не так быстро, — Эйнар поднял руку, останавливая этот словесный понос. — Мне-то об этом зачем знать?

Он собрался потребовать тишины, но задумался. Не так часто приходится говорить с людьми, которые не собираются вытирать об него ноги. Не молчать же всю дорогу, в самом деле. А ведь аниссары поначалу приняли за красного плаща самого Эйнара, Людвиг мог и не вмешиваться. А ещё Страж. Древний конструкт почти сбил щит, и если бы рыцарь не швырнул в машину камень… при мысли, что едва избежал смерти, затошнило. Пожалуй, парень заслужил награду.

— Расскажу, но только что-нибудь одно. Не всё сразу.

Людвиг почесал затылок.

— Расскажи о Стражах. Их много осталось?

— Нет, очень мало.

— А почему он до сих пор жив? Он же древний, почти рассыпался от ржавчины.

— Ну он и просыпается не каждый день, — Эйнар отогнал назойливого комара. — Раз в год судя по записям.

— Он что-то забрал у другого Стража?

— Да, когда умирает одна машина, то остальные разбирают её части и чинят себя с их помощью. Их строили, чтобы они могли работать без вмешательства людей как можно дольше. Только вряд ли кто-то думал, что они могут прожить так долго.

— Да, — протянул Людвиг. — А когда таких частей не будет, то что?

— Он умрёт. Но ему недолго осталось, раз на те земли пришёл Ангварен. Пепельники с такими вещами не церемонятся.

— Грустно. Но помнишь, как он уничтожил рыцарей Пепла? А ведь это королевская панцирная кавалерия, элита. А они живые, эти Стражи?

— В смысле живые?

— Ну, может, они думают, мечтают или боятся?

— Я не знаю, — признался Эйнар. — Кто говорит да, кто нет.

— Церковь говорит, что это демоны, — парень усмехнулся. — Армия Вечного.

— Вообще, этот Страж не для боя.

— Почему?

— Он построен для ремонта, не для войны. Ты сам видел, как он без толку скакал от выстрела к выстрелу. Если бы тот лысый не пальнул, аниссары увели бы Стража подальше, к краю поля, просто стреляя по очереди, а мы бы убежали. Такой был замысел. Я видел боевых. Он бы нас прикончил сразу.

— А где ты их видел?

— В… — Эйнар осёкся. — В одном месте. Такие ещё есть в Лефланде, в остатках армии Левиафана.

— Точно, ты же был в Лефланде, — парень обрадовался. — А вот что будет, когда я прибуду в ту страну?

— Это пусть у тебя голова болит, — Эйнар усмехнулся, но Людвиг шутку не оценил и погрустнел. — Там всего один порт, куда пускают варваров, как там нас называют. Смотри: или твои выйдут к этому порту, чтобы уплыть домой. Или будут воевать ещё, тогда подкрепления в этот порт и прибудут. Так что узнаешь на месте.

— Пожалуй, ты прав, — парень повеселел. — А кому из Наследников принадлежит этот порт?

— Близнецам.

— Я почти ничего не знаю о Детях Левиафана. Священники их постоянно проклинают. Зато слышал о древнем оружии. У Близнецов есть Великий Дракон Запада, у Маленького Левиафана — форт Шреклих, а у Бешеного Быка остался Пожиратель Скал. Дедушка рассказывал, что видел всё. А ты не видел Дракона?

— Нет, он спрятан. Вряд ли его починят.

— Да, говорят, ему досталось. Спасибо за рассказ. Хоть что-то узнал. Подожди, — Людвиг остановился, улыбка медленно ушла. — Ты чувствуешь? Жареное мясо.

— Скорее палёное, — Эйнар принюхался. — Стой здесь.

Он пошёл против ветра. Это браконьеры, а может дезертиры, бандиты или люди местного правителя. Последние хуже всего. В любом случае нужно узнать, чтобы не оставлять неизвестное позади. Запах палёного усиливался. Может, кто-то забыл снять мясо с костра. Или сжёг заживо целую деревню.

Людвиг шёл следом. Стоит ему высказать, что надо слушаться. Хоть догадался придержать железки руками. Вонь идёт с поляны, окружённой зарослями кустов. Эйнар протиснулся через них, кусты зашумели, но здесь нет никого, кто мог это услышал. Никого живого.

Палёным несло от полусгоревшей кучи дров. И от почерневшего столба, вокруг которого разложены дрова. И от человека, привязанного к столбу. Он мёртв. Никто не может выжить с такими ожогами. Эйнар отвернулся, сдерживая позыв к рвоте. А вот Людвиг не удержался. Не стоило его кормить.

— Сырые дрова, — проговорил Эйнар, обращаясь больше к самому себе. — Чтобы горел медленнее. Всё холодное. Костёр вчерашний, — он сплюнул и отвернулся. Желудок подбирался к горлу. — Про него говорил тот шепелявый.

Что-то, похожее на кусок обгоревшей ткани, торчало из кучи дров, прямо под изувеченными ногами. Обрывок красного плаща.

Эйнар не знал, насколько правдивы слухи про беспощадность всадников Огненной кавалерии, но слухи про ответную жестокость к рыцарям Огня со стороны пепельников и аниссаров оказались правдой. Он попробовал сглотнуть, но маленький острый комок в горле будто выпустил шипы. А ведь Эйнар сам едва не оказался на костре. И может оказаться в дальнейшем.

Островитянин стоит на коленях, сплёвывая слюну. Не надо было с ним связываться. Нужно идти в Приют, а парень пусть выбирается сам. Надо было оставить его там, в той хижине, а перед этим забрать золото. Старик бы так и поступил. Можно было выдать Людвига аниссарам. И тогда парня ждала бы такая же судьба, как у этого сгоревшего, но какое Эйнару дело?

Он только собрался уйти, но остановился, но остановился. Ему нет дела до собственного слова, какая может быть ценность у обещания изгоя? Надо было бросить парня ещё вчера. Но вчера, когда Людвиг сидел с замусоленным сухарём в руке и смотрел перед собой пустым взглядом, Эйнар вспомнил Хенрика так ясно, будто не прошло столько лет. Лицо брата почти стёрлось из памяти, может поэтому рыцарь так кажется на него похожим? Эйнар не оставил парня вчера. Не сможет оставить и сегодня.

Людвиг шмыгнул носом и внимательно посмотрел на казнённого. Будто в этом изуродованном лице с куском сгоревшего угля во рту можно кого-то узнать.

— Идём! — прохрипел Эйнар.

Это не поможет искупить то, что он украл чужую жизнь и потерял её. Но всё равно, попробовать стоит.

— Вставай и уходим.

— Его нужно похоронить, — прошептал Людвиг, без уверенности в голосе. Будто спрашивал.

— Если хочешь, оставайся, я пошёл.

Эйнар быстрым шагом ушёл с поляны. Островитянин пошёл следом, громыхая своей бронёй.

Глава 2.2

Обычно Эйнар ходил другой дорогой, напрямик. Но раз уж он идёт в компании красного плаща, лучше обойти любые опасные места. В округе могут находиться и другие люди, которые не против сжечь подвернувшегося под руку островитянина и его спутника.

— Сколько ещё? — вдруг спросил Людвиг, до этого молчавший почти целый день.

— Час, может два, — ответил Эйнар, чуть подумав. — До темноты успеем.

Парень что-то промычал.

— Что?

— Я молчу, — удивился рыцарь.

Звук шёл не от него. Раздался стон, совсем рядом.

— Кто это? — прошептал Людвиг.

— Я-то откуда знаю? — так же шёпотом спросил Эйнар. — Я гляну, а ты стой тут на этот раз!

Парень кивнул и присел у ближайшего дерева, положив руку на эфес меча. Эйнар пошёл на звук. Хоть бы не очередной сгоревший. Но этот человек ещё жив. Он сидит, прислонившись к дереву, и держит руки на животе. Зажимает рану? Паршиво. На незнакомце кольчуга, поверх которой окровавленная накидка с гербом — четыре чёрных ромба на красном фоне, образовывавшие один большой ромб. На поясе висят пустые ножны.

— Кто там? — спросил Людвиг, когда Эйнар вернулся.

— Раненый. Пошли дальше.

— Мы поможем?

— Нет, идём дальше.

— Но…

— Идём!

Рана в живот — почти всегда смерть, Эйнар не умел лечить такое. Да и как это лечить, это не повязку наложить и не плечо вправить. Мазь Берны тут не поможет, разве что облегчит боль. Нужно уходить. Но он остановился и выругался про себя за очередной дурацкий поступок.

— Вернёмся.

— Ты передумал?

— Может, он скажет, кто его ранил.

Да, стоит помочь. Если поблизости есть бандиты, лучше знать об этом заранее. Но когда Эйнар вернулся и присмотрелся к раненому, уверенность, что получится сделать хоть что-то, улетучилась. Парнишка умирал.

— Он из наших! — сказал Людвиг. — Посмотри на герб. Откуда ты?

Он тронул раненого за плечо. Тот простонал. Эйнар отпихнул островитянина и взглянул на рану поближе. Всё слишком плохо.

— Нет, — парнишка открыл глаза. — Нет, пожалуйста. Не убивайте.

— Ты сможешь помочь? — Людвиг смотрел с надеждой, будто не видит, во что превратилось брюхо несчастного.

Эйнар не ответил. Кто-то выстрелил в живот, в рану попали разорванные кольчужные кольца и обрывки ткани. Чудо, что мальчишка ещё жив. Но это ненадолго.

— Воды, — прошептал раненый.

— Дай ему воды.

— Нельзя, он… — Эйнар прокашлялся, чувствуя болезненный комок в горле. — С такой раной…

Такое даже Берна не смогла бы вылечить. Парнишка простонал и закрыл глаза. Эйнар пощупал пульс на шее.

— Умер.

Зря потратили время. Зачем он послушался этого нытика и вернулся? Но ведь покойник не сам себя ранил. Кто-то стрелял, но далеко, раз самого выстрела они не слышали. Рядом с телом видны следы копыт, значит, мальчишка уходил от преследователей на коне, пока не упал.

— Жаль, — Людвиг протянул руку, наверное, чтобы закрыть глаза покойного, но передумал. — Бедняга, не повезло.

— Надо уходить.

— Эйнар, берегись!

Рыцарь выхватил меч. Эйнар успел повернуться и увидел, как в лицо летит большой волосатый кулак. Свет померк, голова дёрнулась, в шее хрустнуло.

— Чуть меня не зарубил! Сука!

Он упал и увидел, как приближается грязный сапог. Боли не было, но лицо онемело. Здоровенный детина замахивался для нового удара, совсем в другое место. Эйнар успел сжаться, и получил в бедро. Не так ужасно, как если бы пинок достиг цели, но всё равно больно. Кто-то пнул в затылок, отчего загудело в ушах и побежали мурашки по всему телу. Если притвориться, что потерял сознание, то, может, перестанут бить. А то забьют насмерть.

— Вяжи их!

Сзади раздался стон, затем хруст и крик. Эйнар изображал из себя живой труп и не шевелился, когда сняли складной щит и связали локти между собой. Крепко и больно.

— Этот сдох!

— Хвен ф ним! Фнимай ф него фвё!

— Сам стрелял, сам и снимай! Тут всё заляпано дерьмом!

Эйнар приоткрыл глаза. Кто-то раздевает покойника, кто-то обшаривает Людвига. Парень лежал лицом вниз и не шевелился.

— Не дёргайся!

Кто-то пнул Эйнара в живот. Пришлось сделать вид, что это больно. Следующий удар опять прилетел туда. То, что находится в подкладке, сдержит и не такое, но нападающим лучше об этом не знать.

Если бы аниссары вчера начали знакомство с такого, сегодняшний день Эйнар бы не встретил. Напавших немного, всего четверо. Это разбойники, нет никаких сомнений. У двоих ржавые шлемы, у другой парочки новенькие, блестящие. Один в броне из связанных между собой железных пластин, остальные в грязных стёганных куртках. У одного в руках фитильный мушкет, готовый к стрельбе.

Зашумели ветки деревьев, зафыркала лошадь, но Эйнар не видел всадника. Бандиты не бросили своего дела, значит, прибыл один из них.

— Догнали? — раздался громкий голос.

— Тот фдох, но поймали двугих, — ответил стрелок. — У тово вон какая бвоня, выцавь, точно выцавь. А вон какой топов!

— Тащите их к остальным. Что ещё нашли?

— Ничего.

— Врёшь!

— Да клянусь Фпасителем, капитан, не вву!

Раздался звук пощёчины.

— Забыл фовсем, кошелёк вот нашёл у выцавя.

— Давай сюда.

Кто-то подобрал сумку. Сейчас заглянут внутрь. Это смерть.

— Какой-то хлам. И жратва.

— Еду забирай, остальное мне, чтобы не потерялось. Всё проверили?

Эйнара подняли на ноги. Он оглядел человека на коне. Тоже похож на бандита, в куртке из варёной кожи с пришитыми к ней чешуйками железа и наплечниками. Зато конь, как у рыцаря. Почему бандиты зовут всадника капитаном? Хотя это может быть прозвищем.

Кто-то обшарил Эйнара ещё раз, но потайной кармашек и секрет в подкладке не нашёл.

— Тащите их к хозяину, — распорядился капитан, подбрасывая в руке кошелёк Людвига.

Два человека подняли рыцаря. Выглядел красавчик ещё лучше, чем с утра. Лицо в ссадинах, волосы в земле, бровь разбита. Парень водил мутными глазами вокруг себя. Получает по морде второй день подряд.

То, что их не убили сразу, могло быть как хорошим знаком, так и плохим. За рыцаря запросят выкуп, а вот Эйнара продадут в рабство, в Лефланд. Надо бы поменяться с Людвигом местами, ему же нужно в те места. Но если бандиты присмотрятся к текам в сумке повнимательнее, их убьют. А если бы он не послушал островитянина и прошёл мимо, ничего бы не случилось.

— Я сейчас блевану, — пожаловался Людвиг, шатаясь так, что едва не падал. — Только нечем.

— Тем лучше, — сказал Эйнар.

Бандиты шли быстрым шагом и постоянно подгоняли, но путь занял не меньше получаса. Это обычный разбойничий лагерь, именно такими их и представлял себе Эйнар. Повсюду бандиты, но у некоторых здоровенные рыцарские кони. И зачем разбойникам кавалерийские пики? Кто-то облачён в чешуйчатые доспехи, кто-то в кольчуги и панцири, а у парочки самых здоровых гербовые накидки с какой-то ящерицей. Несколько разбойников вооружены мечами. Бандиты, одетые победнее, охраняли пленных: с десяток человек, сидевших возле дерева. У одного на одежде нарисованы ромбы.

Эйнара швырнули на землю перед пучеглазым толстым мужчиной в тусклом погнутом нагруднике поверх потасканной кольчуги. Возле толстяка лежит щит с не менее пучеглазой ящерицей. На поясе булава, покрытая настолько ржавыми шипами, что можно схватить заражение крови от одного только вида. Рядом с главарём сидит высокий подросток в новенькой, великоватой ему кольчуге, и держит в руках длинный меч. Один из бандитов передал ножны, снятые с мертвеца.

Что-то слишком хорошо здесь все одеты и вооружены. Это непростые разбойники. Это, должно быть, местный землевладелец со своими рыцарями. Такие бандиты намного злее и опаснее. Добро пожаловать в Грензен.

— А где тот мальчишка? — спросил пучеглазый.

— Умер, — ответил стоящий возле Людвига бандит.

— Я же вам говорил осторожнее! — толстяк осмотрел подчинённого свирепым взглядом. — Какого Вечного стреляли? За него дали бы хороший выкуп. А это кто?

— Взяли их рядом. Похожи на дезертиров.

— Мы не дезертиры, — сказал Людвиг.

Парень выпрямился как мог. Ну, если бы не разбитое лицо, то походил бы на благородного. Толстяк внимательно присмотрелся к нему, а его презрительная усмешка превратилась в отвратительную самодовольную ухмылку.

— О! Да это же милорд Людвиг Лидси! — пучеглазый всплеснул руками. — Я ваше прелестное личико на всю жизнь запомнил, а теперь оно ещё краше прежнего. Как здоровье вашего батюшки?

— Был здоров.

— Вы меня не узнали? Это я, лорд Губерт, лангинар этих земель, — толстяк посмотрел на своих людей. — Не видите, кого взяли, олухи? Освободить!

Бандиты развязали верёвку. Людвиг придержал вывихнутую руку и сморщился от боли.

— Приходится охранять свои земли, — продолжил пучеглазый лорд. Он очень похож на жабу. — После победы пепельников столько отребья перешло границу, — он показал рукой на связанных людей. — Бандиты, мародёры, дезертиры-островитяне…

Лорд нахмурился.

— Вон то пугало бородатое похоже на крестьянина. Он точно дезертир?

Бандит развёл руками.

— Значит, будет дезертиром, — буркнул Губерт и продолжил, обращаясь к Людвигу: — Вот мои бойцы приняли вас за одного из них. У вас такой побитый вид, милорд, вы, должно быть, споткнулись и упали?

Жаба обвёл всех взглядом. Бандиты заулыбались. Паренёк, сидевший рядом с толстяком, хихикнул.

— А что делать со вторым, господин? — спросил капитан.

Лорд скользнул по Эйнару равнодушным взглядом.

— Этот похож на разбойника ещё больше. Тащи к остальным.

— Милорд Губерт, пожалуйста! — Людвиг шагнул вперёд. — Он со мной, это мой друг.

— Странные у вас друзья. Он что, дворянин?

Сейчас парень ляпнет, что Эйнар нордер. Или что антрубер. Чего ещё ожидать от такого полудурка?

— Он, — Людвиг задумался. — Да, он дворянин. Он рыцарь.

Эйнар едва не фыркнул, но успел сдержаться. Что этот идиот несёт?

— Он рыцарь? — Жаба нахмурил брови. — Если он рыцарь, то я…

— Да, он рыцарь из… — Людвиг поднял глаза, будто наверху что-то написано. — Из Спайбурга!

— Альба! — Губерт засмеялся. — Так называемое королевство Альба. То-то же я спутал его с бандитом.

Он опять оглядел всех, требуя оценить шутку. Эйнару пришлось выдавить из себя улыбку.

— Освободите этого, — Жаба скривился. — Этого рыцаря.

Бандит, тихо посмеиваясь, разрезал верёвку. Эйнар потёр онемевшие запястья и потрогал лицо. Всё в крови.

— Добро пожаловать на мои земли, милорд Людвиг и сэр…

— Сэр Эйнар, — подсказал Людвиг.

— И вы, сэр Эйнар.

Лорд расслабился. Разбойники, хотя лучше называть их рыцарями, чтобы случайно не оговориться, снимали с пленников доспехи и одежду. Некоторые захваченные остались совсем голыми.

— Вы сильно морщитесь, милорд Людвиг. Вам неприятно наше общество?

— Напротив, милорд. Просто вывихнул руку.

— А я думал, что такие проблемы сынам Эндлерейна по плечу, — хмыкнул Жаба. — У меня есть человек, который так быстро вправляет суставы, что…

— Не стоит милорд, мы сами справимся.

Людвиг вздохнул, сглотнул слюну и повернулся к Эйнару.

— Пожалуйста, — парень закусил воротник куртки.

Эйнар взял локоть. Получилось лучше, чем вчера. Раздался громкий щелчок, Людвиг охнул, а бандиты, как по команде, содрогнулись.

— Рыцарь? — шепнул Эйнар.

— Потом, — ответил островитянин. В глазу набухала слезинка. — Лучше говорить буду я.

— Говорить будет он, — Эйнар бросил взгляд на лорда. — Он это любит.

— Надо же, впервые встречаю жителя Альбы, которые умеет не только пить, — развеселился лорд.

Эйнар не знал, где находится Альба, но за жителей этой страны стало немного обидно.

— У него было при себе это, — капитан держал в руке сумку.

Эйнар выхватил её, пока никто не увидел содержимое. Капитан выпучил глаза и потянулся за оружием.

— Тут лекарства, нам нужны

Это слишком рискованный поступок, но выбора нет. За старинные теки в Грензене могут убить на месте.

— Денег там нету? Нет? Пусть оставит, — Жаба кивнул.

Повезло. Эйнар проверил, всё ли на месте. Пузырёк с мазью, бинты, межер и маска здесь, даже кантар не исчез, а вот от еды остались только крошки.

— Надо смазать плечо, чтобы не опухало. И рожу, — шепнул он Людвигу. Придётся тратить драгоценную мазь на царапины, но зато вернул сумку.

Лорд Губерт осматривал остальные трофеи.

— Отличное оружие, — он передал меч островитянина парнишке возле себя. Паренёк дотронулся до полированного клинка голой рукой и тут же принялся оттирать жирный отпечаток рукавом. — А тут что?

Жаба высыпал содержимое кошелька на ладонь. Все обернулись, услышав сладкий звон. Кучка не очень внушительная, но состоит из золотых и серебряных монет. Парень совсем не беден. С такими деньгами можно добраться до побережья, ни в чём себе не отказывая.

— Вы же не против, если я возьму это на сохранение? — Губерт улыбнулся, ещё отвратнее, чем обычно.

— Конечно, милорд.

Лорд убрал монеты и присмотрелся к двум кольцам, массивному перстню с печаткой и тонкому колечку. Похоже, что золотые. Люди Жабы смотрели на них, не отрывая взгляда. Один облизнул губы.

— Милорд Губерт, я бы хотел, чтобы вы вернули мне кольца, — неожиданно твёрдым голосом сказал Людвиг.

Жаба пожал плечами и рассмотрел перстень.

— Герб вашего отца. Скоро пригодится, — лорд надел перстень и покрасовался.

— Хотя бы то колечко, милорд, — попросил островитянин. — Оно важно для меня. А остальное пусть хранится у вас.

— Вы же не думаете, что я это потеряю, или, храни нас Спаситель, украду? — Губерт убрал кольца. — Вы на моих землях и вам ничего не угрожает. А раз так, то я приглашаю вас в мой замок, где вас ждёт горячий ужин и тёплая постель. Прошу воспользоваться гостеприимством. А потом мы подумаем, как отправить вас домой. Уходим, поднимайте паразитов.

Капитан махнул рукой, и бандиты начали бить людей, заставляя встать, и привязывать друг к другу. Всё же пленным рыцарем быть лучше, чем просто пленным.

— У меня нет лишних лошадей, — сказал Губерт. — Не возражаете, если вам придётся пройтись пешком?

— Не возражаем, — ответил Эйнар.

— Замечательно. Впрочем, я бы удивился, увидев рыцаря Альбы верхом, — лорд Жаба ухмыльнулся. — Ещё одна вещь. Чтобы мне не переживать, что вы потеряетесь по дороге, то дайте мне слово рыцаря, что не попытаетесь… скажем так, покинуть меня. Здешние земли опасные, вдруг вы опять споткнётесь?

— Клянусь, — торжественным голосом сказал Эйнар.

— Клянусь, — повторил Людвиг и вздохнул, неодобрительно поглядев на свежепосвящённого рыцаря. Кажется, островитянину не понравилась эта шутка.

Глава 2.3

Эйнар не мог определиться, то ли ему сказочно повезло, то ли судьба решила над ним поиздеваться. Отряд лорда Жабы шёл по хорошо знакомой тропе, ведущей на север, мимо Врат. Но с такой охраной нет ни одного шанса сбежать. Трущийся возле них молчаливый здоровяк в пластинчатой броне уехал чуть вперёд.

— Рыцарь? — шепнул Эйнар.

— Если бы я сказал, кто ты на самом деле, было бы хуже, — сказал Людвиг. Один глаз парня заплыл, лицо покрыто ссадинами и царапинами. — Вот только есть загвоздка…

Он вздохнул.

— Говори уже.

— Раз он думает, что ты рыцарь, то за тебя запросят выкуп. Небольшой, но…

Эйнар сплюнул. Какой же этот парень тупица. И чем платить? Всё его состояние — полученные вчера пара золотых монет и немного мелочи. В Приюте оставались деньги, но вряд ли лорд возьмёт лефландские сха.

— Я хотел, как лучше. Я что-нибудь придумаю, обещаю.

— Только не испорти всё.

День грозил стать ещё хуже. Эйнар сплюнул и чуть ускорил шаг. Вот и Врата. Жаба вряд ли знает, что находится в пещерах внутри этого заросшего холма, это мало кто знал. Наверное, это удача. Но если Эйнар побежит, то получит пулю, как тот парнишка. То, что спрятано под жилетом, выдержит и не такое, но броня не спасёт от раны в ногу или голову. Надо придумать, как улизнуть. Если получится добраться до пещеры, то найти сами Врата даже в темноте несложно. Но что делать с островитянином? Говорить или нет? Пожалуй, не надо, а то всё испортит.

— А почему Альба? — Эйнар вспомнил про мучивший его вопрос. — Где это вообще?

— Это к северу от Эндлерейна, — Людвиг говорил так тихо, что его почти неслышно. — Королевство воюет за независимость от Энгаланда. Эндлерейн их поддерживает, поэтому многие рыцари Альбы сражаются в нашей армии.

— Да стой, я это не спрашивал. Почему именно Альба? Ты решил, что раз они живут на севере и я жил на севере, то между нами нет разницы?

— Главное, что Губерт её не видит. Рыцари Альбы, они… для них это всё в новинку, они не знают, как должны вести себя рыцари. Никто не ждёт от них придворных манер. Многие считают их пьяницами и дебоширами. Так что если ты сделаешь что-то не то, никто тебя не заподозрит.

— Пьяница и дебошир, — сказал Эйнар. — Мне нравится.

Людвиг хихикнул. Парень кажется глуповатым, но тут он хорошо придумал. Если бы ещё не выкуп.

Бандит впереди отъехал ещё дальше, но неподалёку оставался стрелок с мушкетом. В сумерках хорошо видно тлеющий фитиль, на который стрелок иногда дует, чтобы не потух. Ему недолго подготовиться к выстрелу. Похоже, лорд Губерт не очень доверяет рыцарскому слову, а заодно решил показать, что будет, если кто-то рискнёт сбежать.

— Значит, теперь я сэр Эйнар. А ведь у меня нет доспеха, как у тебя. Как они поверили?

— Мало кто из рыцарей носит кирасы, — на куртке Людвига видны вмятины от брони, которую Губерт отобрал. На сохранение, как же. Хоть не оторвал куски кольчуги с плеч. — Железа мало, почти всё уходит на оружие, вот доспехи и дорогие. Моя кираса раньше принадлежала дедушке, — он вздохнул. — У нас Стальная Гвардия ходит в броне, Огонь, Ветер и Лес, а остальные как придётся. Так что никто не удивится, увидев рыцаря без дорогой брони. Многие вообще в стёганках ходят.

Густой лес закончился, холм с Вратами совсем рядом. Всего минута бега и можно спрятаться внутри. А бандиты не смогут пробить ворота даже за год. Но бежать по открытому пространству… нет, есть другие способы умереть, менее глупые и менее болезненные. Нужно выжидать. Лишь бы не оцепенеть от страха при побеге.

— А откуда ты знаешь лорда Жабу?

— Жаба? — Людвиг тихо рассмеялся. — Это лангинар Грензена, он приезжал к нам на турнир в прошлом году. Мы с ним сражались в первом поединке. Я победил.

— Какой турнир? На коне и с копьями?

— Нет, я на такие не хожу. Мне больше нравятся фехтовальные. Никакого везения, только навык. Но там и людей меньше и…

Раздался выстрел, совсем рядом, Людвиг вздрогнул и оборвал фразу. Кто-то охотится. Или застрелили кого-то из пленников. Радостные голоса могут означать любой из этих вариантов. Островитянин всё ещё молчал, только водил помутневшими глазами по сторонам и тяжело дышал. Побитое лицо заблестело от пота.

— Ты живой?

Людвиг медленно вдохнул и выдохнул.

— Неужели так будет всегда? — прошептал он почти через минуту.

— Ты о чём?

— Неважно, — парень вытер лоб. — Просто стало страшно. Извини.

Эйнар внимательно на него посмотрел. Да, он не притворяется, он в ужасе. Надо бы его отвлечь, чтобы пришёл в себя.

— Ну, фехтовать-то ты умеешь, аниссары в этом убедился. Значит, и Губерта победил?

— Мирко слишком быстро выдохся, — сказал Людвиг, будто оправдываясь. — Лорд Губерт тоже рано устал. Это не значит, что он плохой фехтовальщик, вовсе нет, — он немного успокоился. — Просто он дрался, как будто на войне, а на турнире свои правила. Вот я и победил.

— Вот из-за этого Жаба тебя и не любит.

— Ты думаешь?

— Может быть, — Эйнар пожал плечами. — Победил в том турнире?

— Нет, — Людвиг фыркнул. — Вечером, после победы, пошёл отмечать. Хорошенько отметил, потом утром, в следующем бою, меня так отделали, что две недели в постели лежал.

Эйнар уже видел ровную, почти отвесную стену холма и пещеру рядом. Врата внутри. Бежать или нет? Лучшего момента не будет.

— Господин! — где-то впереди крикнул капитан. — Скоро совсем стемнеет. Остановимся на ночь?

— Нет, — ответил Жаба. — Надо сдать это отребье, пока Рамун не уехал. Старый кровопийца даст за каждого по десять крейценов, не меньше.

— Да я боюсь, что они разбегутся в темноте.

Губерт не отвечал. Наверняка прикидывал прибыли и убытки.

— Ладно, загоняй их в пещеру. Но выйдем до рассвета.

— А может не надо туда? — спросил какой-то бандит. — Там же…

— Господин приказал в пещеру! — рявкнул капитан. — Вы что, как суеверные бабки?

Всё-таки удача. Теперь не рисковать. Врата открываются не сразу, могут догнать. Значит, бежать нужно, когда все уснут. Теперь, когда цель рядом, нельзя торопиться.

— Голова болит, — пожаловался Людвиг.

Ещё бы, столько били. Говорить ему или нет? Эйнар не мог решить. Не хочется оставлять парня Жабе. Да и если дойдёт до драки, помощь будет кстати. Но как бы рыцарь всё не испортил.

Пленных загоняли в пещеру. Губерт их пересчитывал.

— Этот холм называют Врата Вечного. Отец рассказывал, что именно тут Спаситель заточил неумирающего врага под землю. Старики говорят, что если прислушаться, то можно услышать его шёпот.

Он захохотал, но его рыцари помрачнели.

Глава 2.4

Люди Губерта развели костёр внутри, недалеко от входа. Здесь начинается один из тоннелей к Вратам, пусть и не самый удобный. Вот только возле него сидит толстый разбойник, которого тяжело сдвинуть, да и обидно будет, если Эйнар застрянет и его вытащат за ноги. Надо ждать, есть ещё три прохода.

Бандиты разложили вокруг костра несколько брёвен и больших камней. Сидения укрыли попонами и одеялами, кроме одного бревна, самого сучковатого. Не иначе как для дорогих гостей.

— Милорд Людвиг, выглядите замечательно, — протянул Губерт. — Конечно, синяки не шрамы и не так красят мужчину, но ещё успеете обзавестись парочкой. Теперь, когда ваша знаменитая непобедимая конница проиграла, многие соседи захотят кусочек Эндлерейна.

Людвиг не ответил.

— Ну ничего, навоюете себе славу, а если что, то уже научились сбегать.

Жаба оглядел людей, ожидая подхалимских смешков.

— Позвольте представить, — он тронул за плечо стоявшего рядом подростка. — Мой сын, Джереон.

Паренёк пожал им руки. Высокий стройный юнец на толстого коротконогого отца походил мало.

— Джереон обучается фехтованию и очень успешно. Я буду признателен, если покажите ему пару приёмов. В Ривердасте говорили, что вы учились у мастера Рейма?

— Да, это так.

— Правда? — удивился сын Губерта. — У самого мастера Рейма? Я слышал…

— Хватит мямлить! — прикрикнул Губерт, хотя Джереон говорил отчётливо, только тихо. Паренёк тут же опустил глаза. — И на людей смотри, когда говоришь! Скажу одну вещь. На самом деле всё это фехтование ерунда. В бою эти трюки помогают мало. Вот что с того, что милорд Людвиг учился у великого мастера и побеждал на турнирах, а потом оказался среди дезертиров? Помогли ему эти приёмчики? На войне надо рубить быстро и насмерть, а не танцевать вокруг противника, как девка.

Жаба сделал пару солидных глотков из кубка. Похоже, скоро он станет ещё красноречивее.

— А это мои люди. Капитан Харберг.

Капитан, который носил на поясе топор Эйнара с таким видом, будто это его собственный, энергично потряс руку Людвига. Даже в слабом свете костра заметно, как парень сжал губы от боли в плече, а капитан довольно ухмыльнулся.

— Что такое, милорд Людвиг? — Губерт дёрнул горлом, будто собирался квакнуть. — Вам неприятно касаться человека, который ниже вас по происхождению?

— Что вы, мы негордые, — Эйнар вылез вперёд и так сжал кисть капитану, что у того хрустнули пальцы. А нечего было забирать топор. И издеваться над другими.

— А это Удо, мы зовём его сэр Говорун, — Жаба показал на здоровяка в пластинчатом доспехе.

Сэр Говорун намёк понял и руку Людвигу пожал намного аккуратнее. Эйнар присмотрелся к остальным так называемым рыцарям. По сравнению с ними он выглядит ещё прилично. По крайней мере, в его присутствии у людей редко возникало желание проверить кошелёк. Главное — сидеть к ним целой стороной лица.

Как и ожидалось, самое неудобное бревно досталось им. На лучшее место сели Губерт и его сын, затем расселились капитан и остальные бандиты, и только потом Эйнар и Людвиг. Должно быть, это очередное оскорбление, но островитянин не подал вида.

Рыцари налегали на вино из бурдюков. Кто-то жарил на углях мясо из подстреленной дичи, жир капал вниз и шипел. Перед глазами встала утренняя картина с казнённым человеком. Эйнара замутило, Людвиг тяжело сглотнул. Остальные разбойники, которые рыцарями не звались, караулили входы или охраняли пленников, загнанных в самый дальний тёмный зал. Лишь бы на ночь не отправится к ним, в том месте нет прохода.

Жаба получил самый большой ломоть мяса и тут же приступил к трапезе, пачкая жиром подбородок и щёки. Следующую порцию поднесли сыну Губерта, далее капитану и остальным бандитам, и только потом Эйнару подали кость, пережаренную почти до чёрной сажи. Есть расхотелось совсем.

— Вам не нравится наша еда? — спросил Губерт, вытирая заляпанные пальцы об волосы. — У нас только такая, простая. Наверное, не слишком привычная для вашего благородного живота.

— Нет, милорд, — ответил Людвиг. — Мне не здоровится.

— А что сэр Альба? Тоже брезгливый? Тогда выпейте вина. Я произнесу тост.

Разбойник подал Эйнару походный кубок с дешёвым вином, от которого пахнуло уксусом. Пробовать не хочется, но остальные пили такое же.

— За наших союзников! За короля Отто, правителя могущественного Ангварена, и за победу его оружия! — воскликнул Жаба и в два глотка осушил кубок.

— Не пей, — шепнул Людвиг и ткнул локтем. Эйнар чуть всё не разлил.

— Великая победа. Говорят, что красные плащи убегали, едва не выпрыгивая из штанов. А вы так и не выпили?

— Я не могу пить за победу врагов, — сказал островитянин.

— Как хотите, — Губерт выпучил глаза ещё больше. — Когда я был в Ривердасте, то выказал всё возможное уважение вашему отцу и всем остальным. Жаль только, что в ответ у вас не принято выказывать уважение к гостям. Раз уж вы наелись, то поговорим о делах. Хотел дотерпеть до замка, но лучше не терять время.

Он сделал пару глотков и звучно рыгнул. Звук отразился от стен пещеры и Губерт гордо приосанился. Лорд выжидал торжественную паузу, будто для кого-то тайна, что он сейчас проквакает.

— Сэры, с этого часа вы мои пленники. Вы будете находиться в моём замке, покуда ваши родственники не уплатят выкуп. Вам ясно?

— Да, милорд, — ответил Людвиг.

Жаба прижал кубок к груди, будто это самая дорогая вещь на свете. Он улыбнулся, показывая свои кривые зубы, а в глазах стоял такой жадный блеск, что можно освещать пещеру без костра. Лучшего образа для слова алчность не придумать.

— Сэр, как вас там? — взгляд лорда перевалил на Эйнара. — Да плевать. Дай-ка на минуту.

Капитан передал лорду старинный штурмовой топор. Чёрная рукоять и лезвие уже измазано в жиру. Придётся отмывать, если когда-нибудь удастся получить оружие назад.

— Не знаю, где вы это откопали, сэр Альба, но если этот топор не подделка, то он должен стоить уйму денег.

— Это подделка, — соврал Эйнар.

Губерт одной рукой взял за лезвие, другой нажал на кнопку активации. Топор задрожал. А если бы там была целая батарея, Жаба остался бы без пальцев.

— Врать нехорошо. Раз вы обладаете таким дорогим оружием, то для вас не станет проблемой заплатить сто золотых крейценов.

Сто золотых крейценов? Этого хватит на уютное поместье и безмятежную жизнь до самой старости. Эйнар рассчитывал не больше, чем на двадцать. Островитянин просто отложил смертный приговор.

— Я его должник и моя семья заплатит за него, — сказал Людвиг.

Эйнар выдохнул. Будто высвободился от огромного камня на душе. Парень не знал о плане, но выгадал немного времени. Главное, чтобы всё удалось. До спасения меньше пятидесяти шагов.

— Не буду спорить, — Губерт вернул топор капитану. — Если бы не милорд Людвиг, то пришлось бы продать половину Альбы, что наскрести эти деньги, да?

Жаба обвёл взглядом присутствующих, задержавшись на сэре Говоруне, который не хихикал. Пришлось здоровяку лыбиться.

— А что касается вас, милорд Людвиг. Я много думал и вспоминал вашего отца, да хранит его Спаситель. Несомненно, он очень беспокоится о сыне и заплатит пять сотен золотых крейценов. Потом я подумал, что раз его сын такой умелый фехтовальщик и такой повод для гордости, то отец заплатит и тысячу.

В пещере стало слишком жарко. Людвиг затаил дыхание, да и не только он. Тысяча крейценов, можно купить или построить небольшой замок. Или нанять людей, чтобы захватить уже готовый.

— Потом я стал беспокоиться, вдруг продешевлю, — Губерт пристально уставился на островитянина, прямо в глаза. — Твой отец заплатит столько золота, сколько ты весишь.

Сэр Говорун облился вином. Все замолчали, казалось, что даже завывающий в пещере ветер успокоился.

— Вы слишком тощий, милорд Людвиг, — сказал Жаба. — Вам надо кушать побольше.

Бандиты захохотали. Островитянин уставился в костёр, уходя в себя. Рыцари начали переговариваться, пытаясь сосчитать, сколько это денег. Эйнар тоже задумался. Парень худой, но высокий, без доспехов весит около трёх таллов, не больше. В одном талле три тысячи островных нобелей. Огромная сумма. А если считать доспехи, то будет ещё больше.

— Но ведь столько не заплатят. — Сынок Губерта тоже пришёл к такому выводу. — Это слишком много.

— Хватит мямлить! — прикрикнул Жаба и отвесил пареньку подзатыльник. — Хочешь что-то сказать, говори громко! И не смей со мной спорить! В прошлом году его отец заплатил десять тысяч золотых нобелей победителю турнира. Если бы милорд Людвиг победил, то выкупил бы себя сам. Хотя у избалованной молодёжи деньги не задерживаются, ведь они не знают, как тяжело их добывать.

— Отец не заплатит столько, — пробормотал Людвиг. Губерт это не услышал или не хотел слышать.

— Лучше помалкивай, — предупредил Эйнар парня.

— Какой же у тебя взгляд, будто выбили землю из-под ног, — лорд захохотал и разлил вино. — Думаешь, что я спятил от алчности? Или думаешь, что раз мы из Грензена, то мы тупые, бедные и жадные? Богатенькие вроде тебя любят так смотреть на тех, кто ниже, как на говно.

— Но я…

— Сидите на своём острове и считаете себя лучшими, чем остальные. Придумали себе предков аж от Войны Старцев, чтобы самим выглядеть выше.

Жаба вытянул руку с кубком и ему налили ещё.

— Ох, и насмотрелся я на вас, когда был в ваших краях. Ваше так называемое благородное общество, где менее знатные пытаются казаться важнее, чем они есть на самом деле. А уж для совсем благородных, вроде твоего папаши и тебя, все остальные лишь грязь под ногтями и повод для насмешек. Думаешь, я не помню твою наглую брезгливую ухмылку, когда ты своими уловками победил меня на турнире?

— Нет, это не так… — Людвиг пытался вставить хоть слово, но его не слушали.

— Если бы я победил, то все сказали бы, что я одолел никогда не бывшего в бою мальчишку. А я проиграл, и все подняли меня на смех! А я никогда не сбегал из боя! Посмотрел бы я на тебя на войне. Да что там смотреть, оно и видно, что из настоящего боя ты сбежал, насрав в штаны!

Губерт бросил кубок в темноту.

— Ты в моих руках, а твоему отцу придётся платить. Ему нужно поддерживать свой престиж, иначе весь благородный фарс развалится, как хижина из пересохшего говна.

Он хохотнул и даже не оглядывался, смеются ли остальные.

— Сидишь и думаешь, зачем мне столько денег? А самое смешное, что мне они и не нужны. Но у меня есть сын, — Жаба ударил паренька по плечу, достаточно сильно. — Мой наследник. Не бестолковый красавчик, которому приносят всё готовое, а человек, который достоин управлять своими землями. Он обучается наукам и военному делу. Он учится фехтовать, чтобы какой-нибудь благородный сосунок не заколол его в случайной дуэли. Вся эта учёба обходится мне слишком дорого и приходится заниматься многим. Даже отлавливать дезертиров на продажу. Или участвовать в турнирах, — Губерт сплюнул и отпил прямо из бурдюка. — Но когда твой отец заплатит, я построю самый крепкий замок в Грензене и найму людей для охраны! Да за эти деньги можно нанять хоть Боденских стрелков, тогда даже Дети Левиафана подумают, стоит ли с ним связываться. И Джереон будет достоин всем управлять, в отличие от ублюдков вроде тебя.

Жаба припал к бурдюку и наконец-то заткнулся. Людвиг потупил голову, рассматривая свои сапоги. Губерт допивал вино, его рыцари молчали, но судя по их отупевшим мордам они мечтают, что из такой несуразной суммы кое-что перепадёт и им. Только сын Губерта сейчас не витает в мечтах вместе со всеми. Паренёк потерялся в масштабных планах отца. А когда эти планы не сбываются, то виноватым может стать тот, на кого они были направлены. Эйнар немного пожалел мальчишку, зная о последствиях такого разочарования.

— А уж если твой отец не захочет платить, — Губерт вынырнул из пучины своих грёз. — Мы просто отрежем всё лишнее, пока не сойдёмся в цене.

Он поднялся и покачнулся.

— До рассвета выступаем. Пещеру перекрыть, чтобы и мышь не выпер…выпал… чтобы и мышь того, не просочилась. Сэр Говорун, вы следите, чтобы наши золотые гости, — он засмеялся, довольный шуткой. — Чтобы наши золотые гости не испутывали… не испытывали никакой нужды. А ты, милорд как тебя там, пиши письмо папаше, чтобы утром я его отправил. Не забудь вписать туда Альбу. А ещё запомни, что бывает, когда смеёшься над побеждённым человеком, а потом получаешь по справедливости. Кстати.

Он залез в кошелёк Людвига и начал копаться в монетах.

— Сразу и запечатай его, — сказал он и кинул в парня перстень.

Кольцо ударилось в Людвига и упало на землю. Эйнар наклонился и поднял перстень. На печатке виден герб — четыре ромба, которые образовывают один большой.

— Я не насмехался над ним, — прошептал островитянин, когда Губерт ушёл. — Я просто… я тогда обрадовался, что победил. А он подумал, что я над ним смеюсь.

И вот теперь приходится расплачиваться за это. Эйнар тягостно вздохнул и решился.

— Сегодня не спи, — сказал он.

— Надо же писать письмо, — Людвиг попробовал улыбнуться, но вышло не очень убедительно. — Ты мне поможешь?

— Помогу.

И не только с этим. Надо бежать ночью. Но если дойдёт до боя, то нужен человек, который умеет драться. И который не должен платить так много за свою свободу.

Глава 2.5

Жаба, сам того не подозревая, усложнил побег. Их увели в другую часть пещеры, которую Эйнар знал не очень хорошо. Чтобы попасть к ближайшему проходу, придётся пройти через несколько залов, набитых людьми. Почти невозможно. Надо было бежать раньше.

Он сидел у стены, обхватив себя руками. Слишком холодно. Слишком далеко до Врат. Хорошо, что жилет не забрали, без него он бы чувствовал себя неуютно. В едва видимом свете от почти затухших углей можно разглядеть нескольких рыцарей, которые передавали друг другу фляжку с чем-то крепким и что-то обсуждали между собой. Говорили о богатстве, свалившемся на голову, не иначе. Слишком возбуждены, чтобы сразу лечь спать.

Людвиг уселся рядом. Для него приготовили свечу, тут же погасшую на сквозняке, свиток бумаги и свинцовый стержень для письма.

— Поможешь написать?

Он действительно не умеет или до сих пор придуривается?

— Раз уж я единственный грамотный среди нас, — ответил Эйнар, притянул его к себе и зашептал: — Будь готов. Мы сбежим.

Парень открыл рот.

— Куда? Как?

— Тише. Жди моего сигнала.

— Но ведь мы дали слово.

Эйнар едва ему не врезал. Как же сложно с этими дворянчиками.

— Знаешь, что он с тобой сделает, если ты не заплатишь?

Людвиг кивнул.

— Так что будь готов. Или я оставляю тебя тут и сбегаю сам.

— Что надо делать?

Эйнар откашлялся и взял потухшую свечу. Остаётся надеяться, что рыцари распивают не первую фляжку.

— Давай-ка писать, — сказал он как можно громче. — Но ничего не видно.

— У тебя же есть свеча, — сказал кто-то из людей Губерта.

— Так зажги её!

Бандит с огромным, достойным короля, носом, достал из уже затухшего костра уголёк и зажёг свечу, но она тут же потухла.

— Да и так всё видно. Пиши на ощупь! — приказал носатый. Язык немного заплетался. — Устроили тут.

— Это же требование выкупа, официальный документ! — вскричал Эйнар. Получилось фальшиво. — Если напишем неряшливо, то его отец даже читать такое письмо не будет! Ты что, не знаешь, как принято у благородных? Он им жопу вытрет, а твой лорд не увидит тех денежек! И что он с тобой сделает потом?

Носатый икнул и поёжился.

— Разожжём костёр.

— Не стоит, — Эйнар улыбнулся. — Чего время терять? Тут сквозняк, напишем там, где его точно нет. В соседнем зале. Или там, где ужинали.

Бандит задумался и почесал макушку. Задачка для него трудноватая, а Эйнар не собирался её упрощать.

— Ладно. Говорун, сходи с ним в соседний зал, пусть пишет.

— Нет, надо вдвоём. Милорд плохо видит, писать буду я. А без его слов я всё напутаю.

— Вечно у вас, грамотеев, всякие сложности. Предки правильно делали, что читать и писать не умели. Жили и не тужили.

Только никто никогда не уточняет, насколько далёкие предки имеются в виду. Но Эйнар сдержал улыбку.

— Куда они денутся из пещеры? — сказал другой бандит и рыгнул.

— Лорд Губерт велел… это самое, — носатый икнул. — Чтобы всё путём было. Да. А ты! Спишь, что ли? Зажги фитиль, да с ними иди, свечу зажжёшь им.

— Фвечу? — стрелок, спящий в обнимку с мушкетом. — Какую фвечу?

— С ними иди, — приказал носатый.

А вот это всё усложняет. Главное, чтобы Людвиг подыграл. В следующем зале приходилось смотреть под ноги, чтобы не наступить на кого-нибудь из спящих, но пару раз Эйнар споткнулся и узнал о себе и своей матери много нового. К счастью, тут тоже дул лёгкий сквозняк и Говорун пошёл дальше.

А вот этот маленький закуток подходит лучше всего. В нём начинается один из проходов, хотя и самый неудобный.

— Тут тоже сквозняк, — сказал Людвиг. Эйнару захотелось его придушить.

Со стороны проход кажется обычной трещиной и мало кто рискнёт туда лезть, боясь застрять навсегда. Вот Эйнар и едва не застрял в прошлый раз, чему очень напугался. Но дальше проход расширяется, будет проще.

— Подойдёт. Зажигай.

Стрелок поджёг свечу об фитиль. Свет тусклый, но писать не придётся. Эйнар налил на камень немного воска и воткнул туда свечу.

— Говори, что черкать, — он сел и приложил листок к бедру

— А как пишутся такие письма? — Людвиг почесал подбородок.

— Папа, срочно пришли деньги, — предложил Эйнар.

Островитянин фыркнул и сел рядом.

— Надо бы посерьёзнее. Подожди, я подумаю. Как же они говорят? Его святейшеству… нет, точно не так…

Говорун наклонился и изучал проход. Толстозадый бандит туда точно не влезет. Стрелок зевнул. Эйнар зевнул в ответ как можно громче. Стрелок, будто соревнуясь, издал что-то похожее на рёв раненого быка, потёр лицо и вышел в другой зал.

— Не могу придумать, — сказал Людвиг.

Эйнар зажал ему рот.

— Говори что угодно, только не молчи, — шепнул он, отодвинулся, вытер ладонь о куртку парня и спросил в полный голос: — Что там дальше? Его Величеству?

— Его Высочеству.

Эйнар отложил свинец и бумагу, потом медленно поднялся и подобрал увесистый камень. А до парня, хвала Всеотцу, наконец дошло, что надо делать.

— Его Высочеству герцогу Уильяму Лидси…

Говорун встал и шуршал ремнём, будто собирался помочиться в дыру. Если ударить по затылку, то бандит потеряет сознание. Главное, не убить, пусть лучше он полежит неделю с больной головой. Тут тихо и Эйнар старался не шуметь при ходьбе. Неслышно ничего, кроме бубнежа Людвига. Главное, не ударить слишком сильно.

— Моему лорду отцу, герцогу… нет, его высоко… нет, не так…

Эйнар стукнул камнем. Говорун замычал, повернулся, и ударил кулаком в ответ. Лицо онемело. Бандит полез за мечом, но квакнул и медленно опустился на пол.

Людвиг отбросил камень и забрал оружие. Неразговорчивый рыцарь укоризненно на них посмотрел и закрыл глаза.

— Живо, в проход! — зашептал Эйнар и потёр отбитую скулу.

— Туда? Точно?

— Быстрее, ты тупой сын шлюхи.

Людвиг выпучил глаза, но возможный спор прервал стрелок, прибежавший на шум.

— Фтой! Фтвеляю! — крикнул он.

Тлеющий фитиль дёрнулся, порох на полке ружья зашипел.

— В проход!

От выстрела стало больно ушам. Что-то ударило в живот так сильно, что Эйнар упал на колени. Пуля не может пробить броню, повторял он сам себе, никак не может. Но всё равно больно. Только бы не оцепенеть.

Всё заволокло дымом. Эйнар подтянул островитянина и толкнул к проходу. Парень стукнулся лбом, но догадался ползти. Эйнар двинулся следом. Камешки впивались в локти и колени. Кто-то схватил ногу. Эйнар пнул назад изо всех сил, и преследователь разжал пальцы.

Он полз, прижимая сумку к телу, чтобы не потерять. Пару раз Людвиг задел его сапогом по голове. Живот крутило, в ушах всё ещё звенело. Кто-то ползёт следом, но, судя по истеричным ругательствам, он застрял.

Проход расширялся, островитянин помог вылезти. Дальше направо, потом до самого конца узкого, неестественно ровного коридора. Врата там.

— Куда нам? — паниковал Людвиг.

От стен отражались крики, приказы, ругательства, рёв застрявшего и звон железа.

— Сюда!

Коридор закончился. Тупик? Да тут негде заблудиться. Вход должен быть здесь. Эйнар начал тыкать по стене в поисках панели, но порезал палец об острый камешек.

— Факелы неси! Тут проход! Они где-то здесь!

Эйнар нащупал панель и приложил ключ. Стена задрожала, в лицо ударил затхлый воздух. Дверь открывается слишком долго. Кто-то громко топал совсем рядом, значит, они нашли другой проход.

Дверь не открылась, но Эйнар уже впихнул Людвига внутрь и забежал сам. Дверь продолжала открываться. В проходе стало светлее, уже видны отблески огня от идеально гладких стен. Топот становится громче, но, наконец, Врата закрылись.

Он прислонился к железной стене и медленно опустился на пол. Теперь они в безопасности, можно отдышаться. Никто не сможет открыть Врата. Никто, кроме него.

Глава 2.6

Тишину нарушает только тяжёлое истеричное дыхание Людвига, капающая вода и приглушённые стеной ругательства.

— Тебя же ранили! — островитянин пришёл в себя и начал тыкать в Эйнара, едва не попав в глаз пальцем. — Я же видел! Ты ранен?

— Успокойся. Не попали.

— Но я же видел!

Эйнар ощупал новую дыру на жилете. Но то, что в подкладке, выдержит любую пулю.

— Значит, я умер. Успокойся и сиди смирно. Оно не сразу появляется.

— Кто не появляется? Где мы вообще? Они смогут сюда попасть?

— Тише.

Сердце всё ещё колотилось после этой дикой гонки. Спаслись только чудом. Слышно, как их ищут, но снаружи Врата не отличаются от окружающего их камня. Да и без ключа ничего нельзя сделать. Можно многое отдать, чтобы взглянуть в лицо Лорда Жабы, когда он поймёт, что денег ему не видать. Но лучше бы с ним не встречаться до конца жизни. Почему-то ещё тихо. Может, система уже сломалась?

— Проверка личности посетителя, — наконец раздался скрипучий голос, немного похожий на женский. Над Внутренними Вратами загорелся красный фонарь и начал светить прямо в лицо. — Предъявлена лицензия пилота боевого катера класса Куджира. Доступ предоставлен согласно приказу номер триста двадцать три. Приветствуем участника программы «Бледный Огонь». Доступ во внутренние помещения предоставляется только после разрешения офицера службы безопасности. Ожидайте!

— Он никогда не приходит, — сказал Эйнар и наконец-то расслабился. Красный свет погас и они опять в полной темноте. — Добро пожаловать! — он фыркнул, достал лихтер и поджёг.

Раньше тут было уютнее. Огонёк осветил ржавые железные стены, старинный ржавый стол и дрова, оставшиеся с прошлого раза. Напротив Внешних Врат находятся Внутренние — стальная дверь, ведущая неизвестно куда.

Людвиг озирался по сторонам, сжимая меч Говоруна.

— Что это за место? Как мы сюда попали? Да что тут…

— Помолчи, — остановил его Эйнар. — Всё узнаешь. Нам тут сидеть, пока Жаба не уйдёт.

Рыцарь повернулся к Внешним Вратам. Изнутри они выглядели, как стальная панель. При открытии она сдвигается в сторону и закрывается за вошедшим. Людвиг поднял руку, чтобы пощупать кнопки.

— Не нажми ничего, — остановил его Эйнар. — Если она откроется, мы опять встретимся с нашим пучеглазым другом. И под ноги смотри, тут всё ржавое.

— Ты точно в порядке? — Людвиг протёр лицо и шумно выдохнул через нос. — Я испугался, что ты сейчас умрёшь, а я останусь один в этом склепе.

Он сел на пол и обхватил колени руками. Похоже, на парня свалилось больше потрясений, чем он может вынести. Эйнар сдержал язвительную шутку и прошёл к дровам.

— Так для чего это место? — спросил Людвиг в промежутках между глубокими вдохами.

— Я не знаю, — признался Эйнар. — Но кроме меня никто не попадёт внутрь.

— Почему?

— Ключ только у меня.

— Какой ключ?

Эйнар не ответил. Некоторые дрова уже совсем сгнили. Похоже, что потолок проржавел и вода затекает внутрь. На стенах появились новые потёки ржавчины. Слишком быстро здесь всё разрушается. Жаль, мечты обустроить здесь уютное убежище для себя так и останутся мечтами.

Людвиг смотрел на Внутренние Врата.

— А что там?

— Не знаю.

Эйнар сложил наиболее сухие поленца в кучку и попробовал поджечь. Дрова долго не хотели поддаваться, но, наконец, получилось. Дым пошёл под потолок, скрываясь в отверстиях. Древняя вентиляция ещё работала.

— До завтра не хватит, — Эйнар сложил хорошие дрова в отдельную кучку. — Придётся сидеть в темноте.

Людвиг подошёл к дальней стене, но пол затрещал.

— Лучше отойди.

Парень опасливо посмотрел вниз и приблизился к костру.

— Не самое удобное место, — сказал Эйнар. — Но зато в безопасности. Когда лорд уйдёт, уйдём и мы.

Он зевнул. Хотя вряд ли получится уснуть после сегодняшних потрясений.

— Я же дал ему слово, — проговорил Людвиг, вытягивая руки с грязными ногтями над огнём.

— Ты, похоже, единственный рыцарь, которого это заботит, — Эйнар фыркнул. — Тогда не надо было сбегать из боя. На этот счёт тоже есть клятвы, да?

Людвиг вздрогнул, будто его ткнули чем-то острым. Не стоило так говорить, ужасная шутка.

— Не бери в голову, — Эйнар бросил в костёр ещё одно полено. — Он запросил за тебя слишком много. А такие, как Губерт, способны на всё, когда хотят денег. Ты мог просидеть пару лет в бочке, не выпрямляясь, и ходил бы под себя. Или мог остаться без зубов.

— Может и так, — ответил Людвиг. — Но всё равно паршивое ощущение. Аниссары вчера рисковали собой, чтобы сдержать клятву. И ты, столько всего сделал, чтобы выполнить обещание.

Эйнар чуть не хмыкнул и случайно хватанул дым ртом. Он закашлялся, а островитянин постучал по спине.

— У тебя там кольчуга?

— Что-то вроде. Ты слишком высокого мнения обо мне, парень.

— Разве?

Людвиг огляделся.

— Хоть смогли сбежать, в этом деле лучше меня никого нет, — он невесело засмеялся. — Теперь без брони, без оружия и без денег. И кольцо осталось у него.

— Перстень же у тебя. И меч ты взял.

— Другое кольцо. Да и меч был лучше, — Людвиг положил оружие рядом. — Не обращай внимания, привык ныть по любому поводу. Всё могло сложиться намного хуже, а так, хотя бы, сможем продолжить путь. Спасибо.

— И не придётся выслушивать дурацкие шуточки, — сказал Эйнар и выпучил глаза. — Что вы так скривились, милорд Людвиг? Вам не нравятся ваши новые покои? Или вам не по душе компания рыцаря из Альбы? Так уж случилось, что вам придётся его терпеть ещё пару недель.

Парень засмеялся и повернулся к Вратам.

— Они точно не смогут ворваться? — спросил он.

— Нет.

— А внутренняя дверь? Вдруг найдут проход туда и войдут с той стороны?

— Нет, вряд ли, Берна тут всё облазила. Это единственный вход.

— Кто тут был?

— Неважно. А если и найдут, без ключа не откроют. Да и вряд ли кто-то сунется в такое место, для них же это всё связано с… как вы его называете? Бессмертный?

— Вечный.

— Да. Так что можно не бояться.

— Губерт может оставить людей снаружи, — сказал Людвиг. — Если он поймёт, что мы не вышли из пещеры, то устроит засаду. В пещеру же один вход?

Парень умеет портить настроение. Безопасная крепость превратилась в смертельную ловушку. Вода проникает внутрь, но еды здесь нет совсем.

— Давай обдумаем завтра, — предложил Эйнар. — Слишком много всего сегодня было.

— Хорошо, — Людвиг расслабил завязки на куртке. — А всё-таки, что это за место? Как ты его нашёл?

Эйнар застонал от досады, но больше для вида. Всё же хорошо, что он не один, а то тут было бы смертельно скучно.

— Спроси что-нибудь одно и спать, — он зевнул, больше для вида.

— Это как получится, — Людвиг усмехнулся. — Как ты нашёл это место?

— Это не я. Один человек обнаружил Врата давным-давно, но как попасть внутрь, она не знала. Потом она познакомилась со мной, узнала о ключе и привела сюда. Я попробовал открыть и получилось.

— Какой ключ?

Эйнар протянул левую руку ладонью вниз.

— На мизинце, смотри. Ноготь.

Людвиг дёрнулся от отвращения.

— Ты вставил это себе под ноготь? Ужас, зачем ты так сделал?

— Ничего я себе не вставлял, — Эйнар посмотрел на знакомую чёрную точку, отчётливо видную на ногте. — Я его получил, когда стал навигатором дрэка. Без этого кораблём нельзя управлять.

— Убери! Мне аж плохо стало! И как он тебе достался?

— Парень я обещал тебе ответить только на один вопрос, — Эйнар улёгся у костра. Спать на железном полу неудобно, но ничего не поделать.

— А ты пробовал открыть ту дверь? — не успокаивался Людвиг, глядя на Внутренние Врата.

— Конечно! Но не пускает. Машина говорит, что я не могу попасть дальше. Странно, что открываются Внешние, но эта тайна, наверное, так и останется тайной. Так что пока стены не сгниют, никто не узнает, что внутри.

Людвиг поднялся и подошёл к Вратам.

— Было бы что рассказать дедушке. А ведь за этой дверью место, где никого не было с тех пор, как умер Старый мир.

— Берна долго бредила этим местом. Хотела пробить стены, но сюда никакое оборудование не влезет. Спокойной ночи, — Эйнар попробовал улечься поудобнее.

— Спокойной, — сказал Людвиг. — А что написано на стене?

Он шагнул ближе, ржавый пол затрещал и надежда лорда Губерта на огромный замок для сына провалилась вниз.

Эйнар выругался и подполз к дыре, держа лихтер. Парень лежал на полу в окружении ржавых обломков.

— Ты жив?

— Не знаю, — простонал Людвиг.

— Попробуй встать.

— Ох, сука! Ох, нога болит. Стоять могу. Где я?

— В полной жопе. Надо подниматься. Если тут есть Страж, то ты его точно разбудил.

— Страж? — голос Людвига дрогнул.

— Оглядись. Может есть что-нибудь, на что получится забраться?

— Я будто в жопе Вечного, ничего не вижу.

— Будто ты там был, — Эйнар посветил лихтером, но огонёк не доставал до дальних стен. — Вытяни руку.

— Зачем?

— Сброшу тебе кое-что.

Эйнар закрыл крышку.

— Готов?

— Да!

— Лови!

Лихтер ударился об пол.

— Твою мать, парень!

— Прости. Она куда-то улетела.

— Ищи! Таких никто не делает лет пятьсот или шестьсот!

Рыцарь скрылся в темноте.

— Нашёл! — раздался торжествующий голос. — А что это? У дедушки…

— Это лихтер. Откинь верхнюю крышку. Да, услышал. Теперь большим пальцем нащупай ребристое колёсико.

— Есть!

— Крутани его вниз. Ещё раз! Резче!

Огонёк высветил довольное лицо парня.

— Работает! У дедушки не горела. А как она…

— Да потом! Посмотри, что тут есть.

— Есть столы, — парень подошёл к стене. — Стальные.

— Сможешь сдвинуть?

— Попробую.

Людвиг поставил лихтер на пол и потянул стол на себя.

— Тяжёлый.

Он начал дёргать на себя. Стол скрежетал, но понемногу сдвигался.

— А вдруг Страж услышит?

— Сначала бы сработала сигнализация.

— Чего?

— Ты не отвлекайся. Тяни!

После очередного рывка раздался хруст и парень вскрикнул.

— Траханная железяка! — взревел он и сел на пол, держась за руку.

— Что такое? Плечо?

— Да. Вот же сука.

Совсем не вовремя.

— Я попробую спуститься, — сказал Эйнар. — Но если подняться не сможем, это будет на твоей совести.

— Хорошо, — Людвиг куда-то сплюнул.

Придётся лечить на месте. Эйнар захватил сумку, вздохнул и аккуратно спрыгнул. Поднялось столько пыли, что он чихнул.

— Будь здоров, — пробурчал Людвиг.

Какой вежливый. Парень отвернулся, пытаясь спрятать блестящие от слёз глаза. Эйнар уже привычным движением взял за локоть. Щелчок эхом отразился от стен.

— Как же это достало, — сказал островитянин. — Теперь так всегда будет?

— Похоже на то.

Вообще, Берна умела лечить и такое, но не вести же к ней рыцаря? Будет глупо.

Он осмотрел комнату. Размером она чуть больше той, что наверху, но здесь почти ничего нет. Странно, он и не думал, что тут ещё целый этаж. Эйнар обошёл выдвинутый стол и навалился всем весом. Тяжеленная мебель поехала под дыру, громко скрипя.

— Не достанем, — сказал Эйнар и вытер пот со лба.

— Высоко, — подтвердил Людвиг. Он едва заметно хромал.

— Что с ногой?

Парень отмахнулся.

— Давай поставим ещё один сверху.

Поставить один стол на другой заняло не меньше часа, тут рыцарь мало мог помочь, хотя и старался. Интересно, слышен ли скрежет в пещере? Вот бы Жаба решил, что их сожрал Вечный. Эйнар толкнул конструкцию, чтобы убедиться, что стоит крепко.

— Тут только столы, но не одного стула, — заметил Людвиг, когда отдышался.

— Да тут вообще ничего, — Эйнар вытер грязные руки. — Обычно всегда видно, что в таких местах были люди. Мусор лежит, безделушки, инструменты, мониторы, вечно куча бумаги.

Людвиг только открыл рот для вопроса, но Эйнар продолжил:

— А тут ничего, кроме голых стены и столы. Нет следов, что здесь жили.

— А может всё уже утащили?

— Может быть. Но смотри, какой слой пыли. Ни одного следа, кроме наших.

— Может, утащили когда-нибудь давно, ещё до Войны Старцев? А что за той дверью? Посмотрим? — Людвиг показал пальцем.

— Ни за что!

— Почему?

— Там может быть что угодно. Стражи, ловушки, радиация, яд.

— Неужели тебе неинтересно? Может быть мы первые, кто попал сюда.

Людвиг пошёл к двери, едва прихрамывая.

— Стой! — крикнул Эйнар. — Если опять провалишься, я не полезу. Что с ногой?

— Болит, когда наступаю. Ну так что, посмотрим?

Эйнар не хотел врать самому себе. Он мечтал, что сможет открыть Внутренние Врата, найти сокровища, продать, разбогатеть и купить дом на берегу моря. Свой собственный уголок. Если это убежище и вправду запечатано с древних времён, то тут может храниться всё что угодно. Не тронутые теки ценятся очень дорого. Но это слишком рискованно. С другой стороны, он рискует постоянно, хотя и не рад этому.

— Может сможем найти другой выход? — предположил Людвиг. — Если найдём, то разминёмся с людьми Губерта. Или вдруг найдём… — его глаза загорелись. — Что-нибудь… ну что-нибудь такое, что…

Эйнар уже принял решение, но позволил себя поуговаривать.

— Ты же ходишь по руинам и потом продаёшь старые вещи. Вдруг тут есть что-нибудь ценное? А у меня все деньги… — Людвиг улыбнулся. — Взяли на сохранение. Нам пригодятся, а я потом я тебе верну, обещаю!

— Ладно, — Эйнар похрустел суставами пальцев. — Твоя взяла. Пошли… не делай такой счастливый вид! Это опасная работа. Будь ты хоть наследный принц, внизу главный я и ты слушаешься меня! Не споришь, ничего не трогаешь, идёшь за мной. И молчишь!

Хотя с последним ясно, что парень не сдержится, судя по его довольной улыбке.

— Не зря сегодня целый день получал по голове, — сказал он.

— Оно и видно, — шепнул Эйнар.

— Что?

— Я иду первым.

Эйнар подошёл к стальной двери и посветил на панель. Здесь ключ не нужен, но кнопки заело так, что они с трудом сработали. Дверь задрожала, со скрежетом уходя вбок. Длинный коридор тянулся далеко вперёд, постепенно опускаясь и теряясь в темноте.

Глава 2.7

Эйнар достал межер из сумки.

— Держи его в руках, но аккуратно, он хрупкий, — он сунул приборчик Людвигу. — Не урони! Если будет светить жёлтым или красным, сразу кричи мне.

— Сейчас зелёный, — рыцарь держал коробочку, как священную реликвию. Впрочем, эта штука ценнее любой реликвии. — Что это значит?

— Что не заразимся и не сдохнем.

В коридоре ещё холоднее, чем в той комнате. Стальные стены совсем голые, нет даже неизменных коробов с проводами. На потолке висят грязные лампы. Пол покрыт слоем пыли без единого следа. Комнаты, попадающиеся на пути, оказывались пустыми, даже двери стоят не везде.

— Наверное, это убежище достроили, но не успели обставить.

— Жаль, — Людвиг баюкал межер в руке. — А в таких убежищах люди жили до Войны Старцев?

— Не знаю, может быть. Я в тех никогда не был.

В очередной комнате пусто. Всё убежище — стальная коробка, спрятанная под землёй. И никто уже не ответит, для чего это построено.

— А ты, наверное, всю жизнь ходишь по руинам? — продолжал допытываться Людвиг. — Так уверенно себя ведёшь.

— Последние лет пять. Но довелось кое-что узнать о том мире и раньше, — разоткровенничался Эйнар. Ну да ладно, парень всё равно не отстанет. — У нас не боятся смотреть в прошлое, в отличие от вас, южан.

— Наверное, поэтому вас так ненавидят. Но я не понимаю, за что. Ты вроде нормальный.

Эйнар хмыкнул, но не ответил. Желудок стонал от голода. Не надо было отказываться от того куска мяса. Сейчас он не казался таким отвратительным. В сумке остались только крошки, перемешанные с мусором.

— Посмотрим ещё немного и возвращаемся. Нам здесь ещё долго торчать, успеем всё облазить.

— Ты прав, — парень хромал уже сильнее. Надо осмотреть ногу. — Только глянем, что за углом?

— Угу, — Эйнар зевнул и заметил, как задрожало пламя лихтера. Тут сквозняк. Ещё один проход?

— Смотри! — Людвиг показал рукой.

Следы в пыли. Не свежие, но отчётливые. Кто-то прошёл в сапогах с рифлёной подошвой, какие делали в Старом мире.

— Тут кто-то ещё? — прошептал Людвиг. — Как он смог попасть сюда?

Эйнар потянулся за топором. Но нет, теперь оружие будет радовать лорда Жабу.

— Тише. Если он ещё здесь…

Следы вели от закрытой двери и уходили за угол. Эйнар медленно выглянул. Лестница с металлическими ступеньками, ведущая наверх.

— Может, вернёмся? — шепнул Людвиг. — У меня от страха аж живот скрутило.

— Ты точно рыцарь, да? — Эйнар усмехнулся, хотя и сам испытывал похожее ощущение.

— Теперь уже вряд ли.

— Ты же сам предложил осмотреть.

— Да, — парень вздохнул. — Но тогда я был чуточку храбрее. Может сходить за мечом? Хм… Эйнар, посмотри, — он показал на пол. — Страж на том поле оставлял ровные-ровные следы, будто специально рисовал. Веками ходил одним и тем же путём. А эти следы… Ну они как у человека, шаг разной длины.

— Хм… вижу. А ты молодец, наблюдательный. Я вот не заметил.

Парень зарделся, будто его похвалили впервые в жизни.

— Значит, какой-то антрубер нашёл другой вход. Но надо убедиться, что никого здесь нет. Не очень хочется спать, зная, что тут кто-то ещё.

— Поднимемся по лестнице или посмотрим, откуда он пришёл?

— Глянем, что там, — Эйнар показал на дверь, откуда шли следы. — Обратно он не возвращался. Может быть, внизу вход, а наверху ловушка?

Это бы объяснило, почему следы идут только в одну сторону. Он открыл дверь. Изо рта вышел пар, в огромном зале ещё холоднее. Людвиг зашёл следом и приоткрыл рот.

— Вот же… что это?

Свет шёл отовсюду. От работающих ламп на потолке, от множества мониторов, висящих на стенах, и от вычислительных ящиков в человеческий рост, стоящих повсюду. Все они соединены друг с другом проводами. Машины гудели, лампочки на них моргали красными и зелёными цветами. Системы Приюта устроены похожим образом, но здешние теки не выглядят, как собранные из подвернувшегося под руку хлама. В этой комнате их больше, чем Эйнар видел за всю жизнь. У дальней стены находится главная панель с огромным экраном для управления всем этим богатством. Мейнфрейм, как его называет Берна.

Но если Эйнар понимал назначение вычислительных машин, то эти вытянутые округлые коконы он видел впервые. Их тут около сотни, каждый стоит на массивном постаменте. Коконы достаточно большие, внутри без проблем поместится пара человек. Верхняя прозрачная крышка подсвечена зелёным. Многие открыты. Загадочные теки располагались полукруглыми линиями, как сидения в театре, где когда-то был Эйнар. Конечно, если те развалины были театром, но так гласила выцветшая табличка у входа.

— Ты когда-нибудь видел такое? — спросил Людвиг.

— Никогда.

Здесь чисто, нет пыли, но на полу заметны отпечатки подошв, будто кто-то давно прошёлся в мокрой обуви. К каждому кокону ведут толстые трубы, уходящие в пол. Ниже ещё этажи? Эйнар поглядел в один из открытых коконов и его чуть не стошнило. Гнилая жижа на дне и на стальном сидении жутко воняла. Однажды Эйнар оказался в полузатопленном грунтовыми водами бункере, где какой-то антрубер застрял в ловушке и пролежал там несколько недель. Даже тогда запах был не настолько ужасным.

— Ну и дерьмо, — Людвиг скривился и заткнул нос. — Аж глаза заслезились.

Он всё ещё держал светившийся зелёным межер. Как бы эта жижа ни воняла, она точно не радиоактивная. Парень отошёл и посмотрел внутрь другого кокона, закрытого.

— Эйнар! Там человек!

— Покойник?

— Смотри!

В жиже находился какой-то юнец в чёрной блестящей одежде, покрытой светящимися полосками, необычного кроя, как у людей на старинных картинках. К костюму подключены провода, идущие от кресла, на котором парень сидел, а самый толстый кабель воткнут в голову. Глаза закрыты, а лицо такое, будто человек спит. Но он не может спать, он наверняка мёртв. Из-за ламп внутри кокона лицо кажется жутковатым.

— Он спит? Или умер?

— Мёртв, точно мёртв. Наверное, это кладбище, — предположил Эйнар. — Кто-то в Старом мире устроил тут склеп. А чтобы тела не гнили, их залили этой вонючей дрянью.

— Ты думаешь? — спросил Людвиг, подходя к следующему кокону.

— Может, они хотели дожить до наших времён. Не знаю, может и выдумка, но я как-то слышал, что в прошлом пытались замораживать себя, чтобы самим увидеть будущее. Правда, вряд ли бы они обрадовались, когда увидели такое будущее. Но увы, растаяли раньше.

Эйнар попробовал сглотнуть комок в горле. Ничего себе, испугался так, что тараторит быстрее парня.

— А как ты объяснишь вот это? — Людвиг показал на следующий кокон.

Человек внутри ничем не отличался от предыдущего. Такое же лицо, такая же одежда и причёска.

— И здесь он! Да что это, Вечный побери, значит? Будто мне кошмар снится.

По спине побежали мурашки, но не от холода, а от жуткой неправильности происходящего. Действительно, как дурной сон.

— Давай уйдём? — попросил Людвиг. — Вдруг они проснутся.

— Не может этого быть. Они мертвы. Пока остаёмся.

Рыцарь начал спорить, но внимание Эйнара вновь привлекла главная панель. Всё ещё работает. Какие же тайны она скрывает?

— Вон та штука может дать ответы.

— А что это?

— Это главная панель мейнфрейма, — Эйнар посмотрел на Людвига и вздохнул. — Сердце этого убежища, короче.

С такими теками работать ещё не доводилось, системы управления намного сложнее дреков. Но чтобы забрать тайны убежища, не нужно много уметь. Эйнар пошёл к мейнфрейму, а рыцарь, робко возразив, пошёл следом. Похоже, что и у него любопытство пересилило страх.

Система зашумела, стоило к ней подойти. Из пола выдвинулся стол с переключателями и экраном поменьше, и удобный стул. Эйнар усмехнулся и сел. Руки немного дрожали от волнения. Настолько ценного сокровища ещё не попадалось. Подумать только, работающий мейнфрейм из Старого мира. Причём дело не в заоблачной ценности древнего тека, стоящего намного дороже того замка, о котором мечтал Жаба, а в самой возможности поработать с машиной. Вот ради этого приятного ощущения азарта Эйнар и лезет в руины. Жаль только, что это редкое ощущение. Куда чаще приходится замирать от страха.

На мониторе появились быстро бегущие надписи, а затем возник силуэт мужчины в странной круглой шляпе. По вытянутым рукам вились молнии. Хорошо знакомый символ.

— Не может быть, — сказал он и провёл мизинцем левой руки по горящей на столе панели.

Панель моргнула красным. Ну, попробовать стоило.

— На наших дрэках такой же знак, — объяснил Эйнар. — Наверное, что дрэки, что эту машину строили одни и те же люди.

— А что это?

— Монитор.

— А что тут написано? — Людвиг провёл пальцем по надписи, оставляя размазанный отпечаток.

— Райдзин Технолоджи. И не спрашивай, я не знаю, что это означает. Никто не знает.

— Старцы?

— Может быть.

А теперь пора раскрыть здешние тайны. Их должно быть много. Берна настойчиво требовала, чтобы Эйнар разобрался с кантаром и выучил порядок действий наизусть. Именно это нужно было сделать в Святилище, никто же не знал, что оно обитаемо. Он достал увесистую капсулу из сумки. Хорошо, что бандиты Губерта не поняли, что это такое.

— А что это? — тут же спросил Людвиг.

— Увидишь.

Эйнар нажал на кнопку и тек послушно раскрылся. Головка щупа чуть вылезла с одной стороны. Теперь нужно вставить его в специальное отверстие, на столе как раз есть такое. Гибкий щуп вошёл и щёлкнул, капсула засветилась красным. Кантар работает! Сколько же всего здесь может храниться!

— Я уже думал, что придётся возвращаться с пустыми руками, — Эйнар почувствовал, как кончики губ расползаются. От улыбки правая сторона лица немного немела, как всегда.

Людвиг даже ничего не спросил, но, когда на капсуле засветились огни и над ней, прямо в воздухе, появились надписи и рисунки, он вздрогнул.

— Да что это?

— Всё расскажу!

Рыцарь полез своими лапами к висящему в воздухе экрану. Эйнар шлёпнул парня по руке и ткнул пальцем в нужное поле. Капсула засветилась жёлтым и потухла, а следом за ней перестал светиться сам мейнфрейм, все его экраны и даже ящики вдоль стен. В зале стало темно, только зелёные огни светят из коконов, но скоро всё включилось. Кантар пикнул и начал моргать синим.

— Слушай! Оно работает!

Хоть что-то идёт без проблем. Весь месяц дела шли всё хуже и хуже, только сейчас впереди замаячила удача. Людвиг уже ничего не спрашивал, потирая отбитую руку. Даже страшно подумать, какая каша творится в его голове. Но обрадовать парня несложно.

— Ну теперь давай-ка, спрашивай.

Людвиг застыл. Эйнар чуть не рассмеялся, видя такой интерес в заблестевших глазах парня.

Капсула писала, что она сейчас делает, прямо в воздухе над собой. Прозрачное поле постепенно заполняется, значит, всё переносится, как и должно.

— Так что это всё вообще такое?

— С чего бы начать? — Эйнар задумался. — В Беллите я был в подобном убежище, Святилище, как называла его Берна, давно заброшенная крепость храмовников.

— Храмовники? — Людвиг нахмурил лоб. — Имеешь в виду конгрегаторов?

— Нет, не этих суеверных идиотов. Я должен был перетащить всё из мейнфрейма того убежища на кантар, — Эйнар показал на капсулу. — Берна думала, что в Святилище будет что-то, что она ищет всю свою жизнь. Или хотя бы упоминание об этом. С этой штукой разберётся любой, даже ты. Но оказалось, что Святилище не заброшено и там были храмовники.

— И что случилось?

— Едва сбежал, — Эйнар выдохнул. Но это всё позади. — Два дня бежал, боялся даже дух перевести. А потом… — он усмехнулся и замолчал.

— Что потом? — не выдержал Людвиг.

— А потом я решил переночевать в заброшенной хижине. А посреди ночи туда ворвался рыцарь и я чуть не обосрался от страха.

Людвиг прыснул, Эйнар тоже не выдержал и засмеялся.

Во Вратах должно быть много тайн и скоро они их узнают. Может, уговорить парня отправиться на день в Приют? Эйнар отдаст капсулу, потом проводит Людвига в порт и быстро вернётся. К тому времени Берна расшифрует записи, и станет понятно, что это за место и что тут вообще происходит. Рыцарь будет отказываться, но вряд ли потребуется много усилий, чтобы его уговорить. Вот только Губерт… мысль о Жабе тут же испортила хорошее настроение.

— Ну а что делает эта штука? — Людвиг показал на мейнфрейм. — Я всё равно ничего не понял.

— Эта штука управляет убежищем, — Эйнар обвёл зал рукой. — Все записи хранятся тут. Без нужного ключа я не смогу их прочитать, но вот эта капсула может их украсть. Это тек из Старого мира, а там разбирались в воровстве всего, чего угодно.

— Но ведь эта капсула меньше самого… мейн, как его там. Как это всё влезет?

— Поверь на слово.

Мейнфрейм светился красным цветом и писал предупреждения, древний тек понял, что у него отбирают его тайны. Поле над капсулой почти заполнилось. Понимать бы ещё, что делает кантар, а не просто давить кнопки, как учили. Но ещё научится. Всё равно вернётся в Приют. Ведь больше некуда.

Один из ящиков на стене заскрипел и замигал красным.

— А так и должно быть?

— Не знаю. Мы закончили.

Эйнар отключил капсулу и убрал в сумку. Экран моргнул, на нём высветилась новая надпись.

— Инициация входящего подключения, старт процедуры миграции, — прочитал Эйнар. — Ничего не понял. В Старом мире любили непонятные слова. Пошли! — он поднялся, кресло и стол тут же скрылись в полу. — Надо поспать, потом решить, как выбираться отсюда. Я хочу предложить зайти в одно место, будет небольшой крюк, но…

— Погоди! — Людвиг поднял руку. — Какой крюк? Зачем? Да и мы ещё не узнали, что это за следы и…

Свет щёлкнул и погас. Только коконы освещали зал.

— Хотя лучше давай уйдём, — сказал островитянин.

— Да, давай-ка быстрее.

Эйнар пошёл к двери быстрым шагом. Казалось, что коконы засветились ярче. Что-то скрипнуло за спиной, но прозрачные теки с телами стояли неподвижно.

— Убежище древнее, вот и ломается. Пошли.

Людвиг выдохнул с заметным облегчением и тут же вздрогнул, когда позади раздалось шипение. Один из коконов открывался, медленно и со скрипом, из него шёл густой пар. Они затаили дыхание.

— ПРОЦЕДУРА МИГРАЦИИ ЗАВЕРШЕНА! — загрохотало со всех сторон. — С ВОЗВРАЩЕНИЕМ, ХОЗЯИН!

Эйнар посмотрел на кокон и почувствовал, как вздыбились волосы на затылке. Что-то бултыхнулось. Пар слишком густой, но через него видно поднявшуюся из кокона руку. Лежащий внутри человек привстал и медленно осмотрел зал, пока взгляд не остановился на Эйнаре. Человек рывком выдернул провод из своей головы. Глаза вспыхнули ярким зелёным светом.

Глава 2.8

Людвиг выбежал в коридор, но Эйнар стоял, будто прирос к полу. Только не снова, нет. Ноги не слушаются, как в кошмарном сне. Человек или некто, очень похожий на него, выдёргивал остальные провода. Отвратительный запах гнили шёл из открытого кокона, но вонь помогла прийти в чувство.

Он выскочил наружу. Островитянин бежал впереди, хромая всё сильнее. Поднятая им пыль переливалась красным из-за загоревшихся ламп. Эйнар помчался следом. В боку закололо, но мысль о том, что Некто уже дышит в спину, придавала сил.

Людвиг добежал до двери и остановился. Эйнар не рассчитал и врезался в парня, впечатав его в стену.

— Открывай!

Он не сразу сообразил, что рыцарь не умеет этого делать. Эйнар нажал на кнопку так сильно, что заболели пальцы, но её заело. Он постоянно оглядывался назад, но коридор был пуст. Им показалось? Может, никого и не было?

Кнопка сработала и дверь открылась. Людвиг вбежал внутрь, Эйнар оглянулся. Коридор ярко освещён красным, но в нём никого. Можно выдохнуть, но лучше закрыться и никогда сюда не спускаться.

Преследователь выбежал из зала и помчался к двери. Горящие зелёные глаза приближались. Очень быстро, обычный человек так бежать не может. Эйнар нажимал кнопки, но их опять заело. Он ударил по панели кулаком. Некто уже совсем рядом, слышно, как скрипит мокрая обувь.

Дверь захлопнулась, и Эйнар зажал кнопку блокировки. Выиграть хоть немного времени. В комнате темно, видно лишь дыру в потолке, сквозь которую пробивается свет от догорающего костра. Людвиг карабкался наверх.

Раздался мощный удар в дверь, настолько сильный, что едва не пробил её насквозь. Красный знак блокировки заморгал, скоро дверь откроется. Эйнар забрался на столы, и они начали опрокидываться. Он почувствовал, как соскальзывает.

— Держу! — Людвиг схватил за руки.

Второй стол съехал вниз, но рыцарь держал крепко и затащил наружу.

— Надо уходить! — прохрипел Эйнар. Сейчас эта тварь заберётся и убьёт их.

Он подбежал к Внутренним Вратам и нащупал панель. Дверь открывается не сразу, слишком медленно. Может оставить парня тут? Тем более он сидит на полу, кривясь от боли и держась за правое плечо. Пусть Некто убьёт его. Ведь если бы не этот островитянин, всё было бы иначе. Это же он провалился вниз, он же предложил изучить тут всё.

Преследователь схватился за края дыры и без труда подтянулся. Лица почти не видно, яркие зелёные глаза освещают висящую в воздухе пыль. Врата всё ещё не открылись. Некто уставился на Эйнара. Почему только на него? Он же тут не один.

Преследователь шёл медленно, будто наслаждался моментом. Внешние врата открылись, Эйнар попытался выбежать, но получил в спину. Броня под жилетом затвердела, но от боли это не спасло.

Эйнар упал на четвереньки и начал выползать, но Преследователь схватил за ногу и подтянул на себя. От запаха сгнившего в воде мяса хотелось блевать.

Человек пнул ещё раз, в бок, выбив весь воздух из груди. Слизкая, мокрая обувь прижалась к затылку и начала давить. Лицо упёрлось в ржавый пол. Некто приподнял ногу, но не ударил.

— Получи!

Раздался короткий свист и чавкающий звук. Преследователь пошатнулся. Эйнар перевернулся на спину. В почти на треть перерубленной шее существа торчал меч. Людвиг пытался вырвать оружие, но оно застряло. Преследователь развернулся и взмахнул рукой, будто отгонял муху. Людвиг схватился за грудь, замычал и упал с перекошенным от боли лицом возле дыры. Некто вынул меч, будто это занозка, а не кусок заточенной стали, торчащей из глотки.

Людвиг отползал, Преследователь шёл за ним, замахиваясь трофейным мечом, медленно, будто издеваясь. Островитянин опёрся на правую руку и вскрикнул. Некто усмехнулся, но пол заскрипел и провалился, забирая тварь с собой. Дыра стала ещё больше.

Людвиг лёг на левый бок и свернулся клубком. Эйнар подполз ближе.

— Уходим!

— Не могу, — простонал парень, неприятно закашлялся и скрючился от боли ещё сильнее. Рёбра сломаны.

— Надо идти.

Нужно его бросить. Нет, так нельзя. Эйнар помог встать и повёл наружу. Парень весом около трёх таллов и стоимостью около девяти тысяч нобелей висел на шее и хрипло дышал в ухо.

В пещере совсем темно. Преследователь может прятаться где угодно. Отовсюду могут загореться зелёные глаза. Эйнар шёл к большому проходу, раненый Людвиг не сможет пройти через старый. Лишь бы успеть.

В шею упёрлось острое лезвие.

— Нашёл! — раздался торжествующий голос. — Вот Лорд Губерт обрадуется. Ну, пошли наружу.

Губерт и его люди ждали у входа, под отвесной, почти гладкой, стеной холма. Пленники сидели на корточках, привязанные друг к другу. Рыцари зевали, готовя лошадей. Флажки с ящерицей на их кавалерийских пиках, которые бандиты носили в походном порядке, трепыхались на ветру. Перед Губертом лежали взятые якобы на сохранение вещи Людвига и наруч-щит Эйнара. Наверняка считали, за сколько это можно продать.

— Я же говорил, что они не могли проскользнуть! — сказал капитан. — Спрятались в какой-то дыре.

— Если бы охраняли лучше, не пришлось бы тратить всё утро на поиски, — Губерт потёр лицо, красное от похмелья и злости. — Рамун уже уедет, когда мы вернёмся. Что теперь, кормить всех этих нахлебников целый месяц?

— Простите, господин, — капитан неумело поклонился.

— Ладно, — Жаба подошёл к Людвигу. — Паршивый у вас видок, милорд. Не иначе как мучает совесть оттого, что нарушили слово. Вы опять споткнулись?

Он ударил без замаха. Голова парня откинулась назад, из носа побежала кровь, Губерт потёр отбитую руку.

— Я уже думал, что не увижу вас. Даже помолился Спасителю, а он вас вернул, представляете? — он засмеялся и обвёл взглядом своих людей, дожидаясь смешков. — Придётся пожертвовать пару монеток. Но, куда деться, сам виноват. Хотя… сэр Говорун, раз уж вы их потеряли, вот вы и платите.

Молчаливый рыцарь с перевязанной головой кивнул. Жаба засмеялся и ударил Людвига другой рукой.

— Нужно уходить отсюда! — простонал островитянин, сплёвывая кровь.

— Тут ты прав. Но я же говорил, что ты мой пленник, щенок! Думаешь, со мной можно шутить? — Губерт отстегнул булаву от пояса. — Связать его, как свинью, чтобы даже пальцем шевельнуть не мог. А вот Альба…

Пучеглазый лорд направился к Эйнару, поигрывая булавой, будто хвастаясь.

— А Альбе мы сломаем ногу в назидание милорду Людвигу. Чтобы они оба поняли, чем заканчиваются шутки со мной.

Он паршиво улыбнулся, водя булавой туда и сюда. Запугивает, чтобы Эйнар показал страх и молил о пощаде. Но молить бесполезно. Это будет очень больно. Сначала он услышит хруст, потом боль. Или наоборот? От такого можно умереть. Зачем он послушал островитянина? Всего-то надо было переночевать и Жаба бы ушёл. Говорун повалил Эйнара на землю.

— Кто-нибудь, приготовьте бинты, — приказал Губерт. — А то ещё сдохнет раньше времени. Джереон, какую ногу ломать?

Паренёк приоткрыл рот и замер.

— Я спрашиваю, какую ногу ломать? — лорд опустил булаву на землю.

— Может, не стоит? Никуда он денется. Ты же за него выкуп хотел получить. Вдруг он умрёт?

Мальчишка умён не по годам, но Жаба не проникся разумными доводами. Губерт сжал губы, его толстые щёки раскраснелись ещё сильнее.

— Я тут ради тебя стараюсь, чтобы ты стал человеком, которого уважают. А не мямлей, над которым все ржут. Мямлишь и мямлишь! Тебя так никто не будет слушать, когда станешь лордом. Бери-ка эту булаву и разбей ему коленки. Обе! Покажи, что с твоими словами нужно считаться.

Он всучил оружие в руки сына.

— Бей изо всех сил!

Джереон встал над Эйнаром. Губы мальчишки задрожали.

— В глаза смотри и бей, — сказал Жаба и отхлебнул из фляжки. — Это несложно.

— Со временем принимаешь человека за кусок мяса с костями, — дополнил капитан. — Главное — привыкнуть.

Говорун кивнул.

— Верно, — согласился с ними Жаба. — Ну чего ты встал? Бей!

Джереон размахнулся. Эйнар зажмурился.

— Не слушай его! — хриплым голосом крикнул Людвиг. — Надо уходить. Оно скоро выйдет наружу!

Раздался звук удара и островитянин застонал. Эйнар открыл глаза. Лицо сына Губерта покраснело. Это же мальчишка, доспехи слишком большие, а тяжёлую булаву держит с трудом. Сын, которого отец ломает и перестраивает под себя. Если Джереон сломается, то станет любимым сыном. Если нет…

Парнишка опустил булаву.

— Я не могу, — прошептал Джереон. В уголке глаза блеснула слеза. — Папа, я…

Лорд нахмурился и ударил сына по щеке. От громкого шлепка Эйнар вздрогнул. Ничтожество, вспомнилось любимое слово Старика.

— Ничтожество, — сказал Губерт. — Или ты бьёшь или…

Заскрипело так сильно, что хотелось зажать уши. Звук шёл из холма, казалось, что он трясётся. Почти отвесная стена начала трескаться. Земля осыпалась, проросший наверху куст свалился вниз. Под потоком осыпающегося песка показались стальные ворота.

Гигантские створки ушли вниз. Солнце уже поднялось, но свет не попадал внутрь. Казалось, что появившийся чёрный проход ведёт в бездну. Бандиты начали паниковать.

— Это Врата Вечного!

— Он заберёт нас к себе!

— Спаситель, храни нас!

— Успокоились! — приказал капитан.

Эйнар начал отползать, но Говорун наступил ему на грудь и погрозил пальцем.

— Он внутри, — сказал Эйнар. — Он убьёт вас.

Молчуна это не убедило.

— И что это значит? — спросил Губерт.

Ещё немного земли осыпалось сверху. Кто-то из рыцарей громко дышал, кто-то шмыгнул носом. Стрелок с мушкетом поправил тлеющий фитиль. Лошади зафыркали.

— Проверьте, что внутри! — приказал Жаба. — А это что за…

В проходе загорелись два зелёных огонька. Один из рыцарей закричал. Преследователь вышел на свет. Чёрная одежда испачкана в тёмно-красной жиже, на шее свежий шрам вместо смертельной раны.

— Вечный!

— Он пришёл за нами!

Пленные побежали, насколько могли бежать связанные вместе люди. Они постоянно падали и пытались разойтись в разные стороны, но никто их не ловил. Бандиты сами убегали, некоторые забыли про лошадей.

— К оружию! — крикнул капитан. — Вернитесь, трусы!

Преследователь поднял руку и из запястья вылез чёрный узкий клинок. Капитан замахнулся топором Эйнара и побежал в атаку, но ответный удар существа срубил верхнюю часть черепа. Топор отлетел в сторону. На Преследователя кинулся Говорун, но Некто легко уклонился и задел бандита лёгким движением, разрезая грудь вместе с доспехом.

— Джереон, уходи! — кричал Губерт.

Преследователь подбирался к Эйнару и не заметил, как со спины напал сын лорда. От удара булавы голова существа согнулась под невозможным углом, из трещины в затылке полилась густая жижа. Преследователь выправил голову руками и взмахнул рукой. Покрытое ржавыми шипами навершие булавы упало на землю, Джереон выронил древко и схватился за горло, но кровь хлестала сквозь пальцы. Губерт подхватил тело сына, но Некто уже не смотрел в ту сторону.

Ворота начали закрываться. Надо бежать, но Эйнар не мог шевельнуться, опять. Ноги ослабели, почти не слушались. Правая рука обрела свою жизнь и била по земле, царапаясь об камни.

Некто приближался. Эйнар изо всех сил пытался отползти к топору, хотя и знал, что не сможет драться. Он всегда был трусом, как и говорил Старик.

Едва пальцы сомкнулись над шершавой рукоятью топора, Преследователь на них наступил. Пока не сильно, но он в любой момент может раздавить руку. Губы существа расползлись в стороны. Он улыбался, но так, будто пытался изобразить давно увиденную улыбку. Лицо выглядело слишком идеальным, настолько, что не походило на лицо человека. Слишком ровное, слишком безжизненное. Некто смотрел Эйнару в глаза. Зелёные зрачки моргали.

— Ты остался один, — произнёс Преследователь на старом наречии.

В голосе ни единой эмоции, как у машины, только без металлического эха. Некто посмотрел в сторону и Эйнар против воли повернулся. Людвиг с трудом забирается на одну из рыцарских лошадей, опираясь копьём на землю, чтобы не свалиться. Надо было последовать примеру островитянина.

— Тебя бросили, — продолжил Некто. — Это обидно, уж я об этом знаю.

Надо было бежать. Надо что-то делать сейчас. Но он не может. Он оцепенел. Правая рука дрожала, как у выпивохи.

— Верни то, что украл, — вкрадчивый шёпот будто звучал внутри головы.

Преследователь протянул руку и ледяные скользкие пальцы взяли Эйнара за шею. Из разбитой головы преследователя сочится тёмно-красная жижа. Всё ещё воняет гнилью. Эйнар попытался сглотнуть, но комок в горле будто пустил во все стороны иглы.

— У этого тела осталось мало времени, но я успею обыскать то, что останется от твоего трупа. Лучше отдай это сам.

Эйнар полез в сумку. Гладкий стальной бок кантара тут же попал в руку. Но как только Некто получит желаемое, ничто не помешает убить Эйнара.

— Вот это правильный выбор, — Преследователь смотрел на капсулу, будто не видел ничего, кроме неё.

Эйнар схватил топор, но пальцы существа, твёрдые, будто стальные, сомкнулись на запястье. Преследователь начал выкручивать руку. Эйнар не выдержал боли и заорал. Сейчас хрустнет кость. Но Некто разжал хватку.

Он вскочил так быстро, будто взлетел, и попытался уклониться, но всадник, управляя конём одними ногами, перенаправил копьё. Раздался громкий треск, в Эйнара отлетела щепка, а Преследователь рухнул на землю. Из груди, там, где у людей сердце, торчал обломок древка. Некто повернул голову и зелёные глаза потухли.

Эйнар лежал, боясь пошевелиться. Правая рука трясётся так, что он чувствует её остальным телом. Кожа возле шрама на лице онемела. Оно лежит и смотрит, изо рта существа бежит тёмно-красная жижа. Оно мертво? Неизвестно.

Людвиг скрючился в седле, уткнувшись головой в гриву лошади. Он вернулся. Глаза зажмурены, зубы стиснуты, он хрипло дышит. Он вернулся, хотя мог уйти. Сначала надо помочь спешиться, а потом вправить плечо. Наложить повязку на рёбра. Осмотреть ногу. Эти мысли помогали прийти в себя. Эйнар медленно встал. Он старался не смотреть на лежащее существо. Если Оно поднимется, сердце точно лопнет.

— Людвиг, надо слазить. Я помогу.

Язык едва шевелился. Руки слушаются с трудом, как и ноги. Людвиг слез, опираясь на Эйнара, и лёг на землю. Он отворачивается, пытаясь спрятать слёзы боли. Он вернулся. Эйнар бы сбежал.

— Пока отдыхай, — проговорил он. — Но надо уходить. Чем скорее, тем лучше. Лучше скорее.

Людвиг выпучил глаза и начал отползать.

— Это ты его привёл! — раздался голос за спиной.

Эйнар рванул в сторону прежде, чем успел подумать хоть что-то. Но Оно лежало на земле. А на них шёл Губерт, весь перепачканный кровью, с мечом в руке.

— Это он убил моего сына! — крикнул лорд. — Из-за тебя Джереон умер!

Островитянин отползал, но слишком медленно. Губерт размахнулся мечом. Он ударил, но Людвиг успел откатиться, прямо через больное плечо.

— Эйнар! Помоги!

Эйнар встряхнул головой и подобрал топор. Он не умел метать топоры, но с этим оружием это не проблема. Древнее лезвие, созданное, чтобы пробивать броню боевых машин, рассекло кольчугу на спине, как гнилую корзину. Лорд рухнул без звука. Ноги начали скрести по земле. Всё как в тот день, после казни. Эйнар опустился на колени и смотрел, как кровь лорда растекается по земле. Всё точно так же. Невозможно не смотреть на это ещё раз. Нет, он не мог знать, чьё лицо скрыто за чёрным мешком. Поэтому ударил. Нож, грубый, но очень острый, будто до сих пор в руке и впивается в ладонь.

— Он жив, — простонал Людвиг. — О нет…

— Это агония, — пробормотал Эйнар. — Когда умирают, то…

— Нет! Оно живо!

От неожиданности он упал на спину. Кони, забытые своими хозяевами, громко заржали. Преследователь поднимался. Руки махали в разные стороны, а голова запрокидывалась то вперёд, то назад. Ноги вели существо к холму, как марионетку в кукольном представлении. Проход давно закрылся, и Преследователь бился в стену головой.

Наконец Оно поняло, что пройти нельзя и повернулось к пещере. Обломок древка так и торчал из груди. Некто скрылся в чёрном проходе, а закрытые стальные ворота изменили цвет, на такой же, что и окружающий их камень. Теперь тут холм со слишком ровной стеной, как и раньше.

Эйнар посмотрел на Губерта. Лорд умер. Надо забраться оружие, но подходить к телу страшно. Будто он тоже может восстать. Но Людвиг подобрался к Жабе и что-то взял с пояса. Свой кошелёк. Так беспокоится о деньгах? Но нет, парень достал из мешочка тонкое колечко и уронил остальное.

— Если глубоко дышать, то успокаиваешься, — сказал он, прижимая кольцо к груди. — Но сейчас это жутко больно. Ты мне поможешь?

Эйнар кивнул. Это меньшее, чем он мог отплатить.

Часть 3. «Покажись!»

Глава 3.1

Людвиг опасался, что в Стурмкурсте они будут привлекать внимание и найдут новые неприятности. Они и привлекают внимание, но никаких неприятностей пока ещё не встретилось — никто не хочет связываться со странствующими рыцарями, за которых их принимают. Но для этого приходится надевать броню, а со сломанными рёбрами это больно.

— Опять всех девок попрятали, — шепнул Эйнар, наклоняясь поближе.

Он дёрнулся и едва не выпал из седла, но удержался. Людвиг отвернулся, чтобы нордер не увидел усмешки. Идущие навстречу крестьяне уступали дорогу и снимали шапки, глядя настороженными глазами. И да, опять ни одной молодой женщины, будто их в Стурмкурсте вообще нет.

— А почему их прячут? — спросил Людвиг.

— Местные говорят, что бродячему рыцарю нельзя давать повод зацепиться за что-то взглядом. Большинство из этих бродяг ничем не лучше разбойников, с которыми они якобы борются. Да и здешние бандиты в основном — те же самые бродячие рыцари. Будто они жребий тянут, кто будет бандитом, а кто рыцарем, а потом меняются.

Людвиг засмеялся, но рёбра тут же заболели. Он слышал, что странствующие рыцари побережья, которых местные тайком называют бродячими, отличались от рыцарей в остальном мире, но раньше не знал, чем именно.

— Фюрсты же постоянно воюют друг с другом, — продолжал Эйнар. — Кто погибает, у того рыцари становятся странствующими, пока не найдут нового хозяина. Ну или так и остаются бродягами, только с оружием и привилегиями. Вот крестьяне их и боятся, ну и тебя заодно. Кто знает, что у тебя на уме? Может, проедешь мимо, а может решишь разграбить эту деревеньку и попортить всех девок. Но я бы на твоём месте подождал с последним, пока не выздоровеешь.

Они засмеялись. Северянин стал намного разговорчивее, чем раньше. Тем лучше, не пришлось скучать в дороге за эти дни. Да и без помощи нордера Людвиг даже с коня не может спуститься сам.

Эйнар зажал поводья и обхватил своего мерина ногами.

— Слишком крепко держишься, — сказал Людвиг. — И ноги напряжены. Расслабься, ты так устаёшь ещё сильнее.

— Я себе всю жопу стёр, — повторил нордер неведомо какой раз. — Больше никогда в жизни на коня не сяду. Надо было их оставить возле пещеры. Хотя нет, пришлось бы тащить тебя на себе.

— Вот именно. На лошадях быстрее, но… ты говорил, что крюк небольшой, а мы потратили весь день, — Людвиг вернулся к утреннему разговору. — Зря я согласился. Это точно необходимо?

— Скажу тебе честно, — Эйнар держал поводья так сильно, что побелели пальцы. — Лодыжку я могу вылечить, перестанет болеть уже через пару недель. Рёбра заживут за месяц или два, а вот плечо так и будет вылетать до старости.

— Ты же умеешь вправлять.

— Сегодня оно вылетело, когда ты повернулся во сне. Я от хруста проснулся. Если сейчас ничего не сделать, дальше будет хуже.

Впереди возвышалась церковь. Белое каменное здание с витражами смотрелось на фоне небольших деревянных домиков слишком чужеродным. К церкви тянулись крестьяне.

— Во-вторых, — продолжил Эйнар. — Эти бродячие рыцари убивают друг друга чаще, чем кого бы то ни было. Если нам встретится один и ему приглянутся наши вещички… я вот с рыцарем не справлюсь, а на тебя в твоём состоянии не поставлю ни монетки. А в-третьих… Там, что толпа собирается?

Людвиг немного привстал на стременах.

— Служба, наверное, будет.

— Понятно. А в-третьих, тебе там понравится.

— Ты уже говорил, но не сказал почему.

— Увидишь. Вообще, я не должен тебя туда вести, но раз уж… — северянин выдохнул. — Раз уж ты меня спас от того… нечто, да и раньше тоже, — кажется, что Эйнар смутился. — Надо возвращать долги.

— Ты меня тоже спас, — Людвиг вспомнил перекошенное от ярости лицо Губерта.

— Знаешь, — Эйнар убрал руку от поводьев и почесал лоб. — Раз уж ты один из немногих людей, кто помог мне просто потому, что мог… я думаю, такими людьми нельзя разбрасываться.

— Ты обо мне слишком высокого мнения, — сказал Людвиг. — Я тот ещё трус. Я собирался сесть на коня, чтобы сбежать, а не атаковать.

— Ну и что? — Эйнар фыркнул. — Я собирался включить Стража, пока ты дрался с аниссаром, чтобы машина всех прикончила, а я бы слинял. А ещё я собирался бросить тебя тому зеленоглазому типу. Но ты бегаешь быстрее меня.

— Значит, мы квиты, — Людвиг хохотнул и сдержал кашель. — А тут, похоже, не служба, — он оглядел внушительную толпу, мимо которой проезжали. — Что-то другое.

— Казнь, — Эйнар мгновенно посерьёзнел.

Крестьяне обступили деревянный помост с виселицей. Наверху стояли двое, оба в чёрных плащах и шляпах, с длинными мечами на поясе. Один сидел на краю помоста и болтал ногами, второй крутил кольца на пальцах.

— Конгрегаторы, — шепнул Эйнар.

Крестьяне зашумели, когда из церкви вышла процессия. Во главе шёл священник, держа в руках посох с кольцом на верхушке. Человек в чёрном капюшоне, должно быть палач, вёл связанного с мешком на голове.

— Каво поймали? — спрашивали в толпе.

— Помойную крысу! Аниссара!

— Антрубера, ты кретин!

— Сам идиот!

— Да тише вы! Ничё не слышно!

Священник произносил речь, но доносились лишь обрывки фраз. Осуждённого подвели к краю и сняли мешок. В толпе кто-то вскрикнул. Красная кожа лица человека покрыта гниющими язвами, нет волос, только редкие чёрные колючки торчат из облезлого подбородка. Ужас в блестящих глазах виден даже с такого расстояния.

— Бедняга, — произнёс Эйнар. — Может, так будет лучше?

— Ты о чём?

Нордер не ответил.

— Этот человек нарушил волю Спасителя и принёс проклятый артефакт из Мёртвых Земель! — один из конгрегаторов показал толстый жезл с иглой, покрытый грязными наростами. — Старый мир не будет прощён, как не будет прощения тем, кто повторяет его ошибки.

— На месте этого идиота я бы не держал это в руках, — сказал Эйнар. — Хорошо, что ветер в другую сторону.

— А что это?

— Потом расскажу. Но если хочешь когда-нибудь иметь детей, держись от таких штук подальше.

— Чего-чего?

— Как Спаситель избавил нас от Вечного, так и мы должны бороться против зла и оставаться на Пути Света, — продолжил священник и поднял увешанную кольцами руку. — Тёмные времена проклятых технологий не повторятся, а те, кто хочет вернуть их, заслуживают смерти.

Эйнар не отрывал глаз от антрубера.

— Знаешь его?

— Может и знал, — ответил северянин. — Когда он ещё не был таким симпатягой.

Палач затянул петлю на шее антрубера.

— А что он принёс оттуда? Для чего та штука?

Людвиг прикусил губу. Любопытство сейчас не очень уместно.

— Лучше момента для вопросов и не придумать, — сказал Эйнар и фыркнул.

— Тебе смешно?

— Нет. Но ты посмотри на него. Ещё несколько месяцев и он предпочтёт костёр, чем жить дальше. В огне умирать быстрее.

Священник продолжал изобличать антрубера и требовал каяться. Тот соглашался со всем.

— В Стурмкурсте почти везде такой балаган, кроме Глазторна и ещё пары мест, — Эйнар отвернулся. — В Беллите за старинные теки вешают без лишних слов. В Грензене тоже вешают, но могут просто ткнуть ножом. В Робенланде или Винвалии отправят на костёр. А в Ангварене и у вас можно остаться живым. Иногда даже без штрафа.

Антрубер покаялся, и священник отпустил грехи. Но от казни это не спасло. Похоже, приговорённый ожидал чего-то другого и начал сопротивляться. Конгрегаторы держали его вчетвером, а палач накинул мешок и затянул петлю потуже.

Людвиг однажды видел, как вешают. Пьяница, устроивший пожар, в котором погибли люди. Тот человек долго умирал и страшно изгибался в петле, а потом ещё приснился ночью. Сейчас иначе. Палач дёрнул рычаг, и антрубер провалился в люк. Шея хрустнула. В толпе выдохнули, кто-то охнул. Тело медленно раскачивалось. Хорошо, что надели мешок, не видно безумных от ужаса глаз.

— Поехали, — Эйнар выдохнул. — Там есть конюшня, лошадей оставим.

— Зачем?

— Мы рядом, а в том месте их негде держать. Заберём на обратном пути.

Крестьяне расходились, переговариваясь между собой. Некоторые смеялись и шутили, кто-то помрачнел. Один мужчина смерил Людвига подозрительным взглядом и закрыл голову идущей рядом девушки платком.

— Хвала Спасителю, сэр рыцарь, — мужчина в чёрном плаще вынырнул из толпы и встал перед конём.

Мужчина почесал бородку с проседью и пристально посмотрел на Эйнара. Незнакомец одет в такие же плащ и шляпу, что и у конгрегаторов, но на поясе висело другое оружие — слегка изогнутый меч с длинной рукоятью и маленькой круглой гардой.

— Слава Спасителю, — ответил Людвиг.

Незнакомец посмотрел в глаза. От этого взгляда засосало под ложечкой.

— Долгий путь держите? И куда, если не секрет?

— Не могу сказать, — Людвиг поднял правую руку и показал колечко, которое по совету Эйнара стал носить на пальце. Врать нехорошо, но кольцо избавляет от лишних вопросов. — У меня обет.

— А этот человек с вами? — допытался мужчина. — Какой у него топор, необычный. Где ты его взял?

— Купил, — ответил Эйнар. — Подделка под старину. А что вам за дело до моего оружия?

— Да ни в чём, что вы, — мужчина засмеялся. — Просто такие топоры обычно…

— Что ты там застрял? — раздался голос с эшафота. — Иди сюда! Отправляемся!

Мужчина с бородкой нарисовал круг в воздухе.

— Благослови вас Спаситель. Не сбейтесь с Пути.

— Что ему от нас нужно? — спросил Людвиг, когда мужчина ушёл. — Это конгрегатор?

— Лишь бы не храмовник, — Эйнар посмотрел незнакомцу вслед.

Людвиг перехватил у него поводья, чтобы нордер ненароком никого не сшиб.

Глава 3.2

— Мы здесь были, — Людвиг увидел уже знакомый пенёк. — Думаешь, за нами следят?

— Может быть, — Эйнар долго всматривался в лес. — Но лучше перебдеть, чтобы не болтаться на виселице.

Людвиг хотел пожаловаться на болевшую лодыжку, из-за которой ему приходилось опираться на палку, но промолчал, да и горевшая грудь болела сильнее. Они то поднимались на холм, продираясь через заросли, то спускались, а потом опять поднимались. Ни следа преследователей. Хорошо хоть нордер понёс броню на себе.

— А в чём разница между конгрегатором и храмовником? — спросил Людвиг, убирая со лба мокрые волосы.

Эйнар задумался.

— Ну это как ополченец и рыцарь. Воюют оба, но кто опаснее, сам понимаешь. Конгрегатор может схватить какого-нибудь деревенского мужика, который нашёл старинный хлам, а храмовники следят за более опасными вещами.

— За какими?

— За оружием. Запрещено всё, что сложнее капсюльного мушкета, хотя запреты часто обходят. Но главное, чтобы тот бородатый тип не был храмовником, а то будут проблемы. Местные считают, что тут живёт могущественная ведьма, а конгрегаторы обычно тоже суеверные. А вот храмовники…

— А она не ведьма? — на всякий случай спросил Людвиг.

— Может быть, — Эйнар ухмыльнулся своей кривой ухмылкой и подобрал кирасу. — Пошли. Как ты эти железяки носишь?

— На плечах тащить удобнее.

Когда братья рассказывали байки о проклятых лесах, Людвиг представлял именно то, что видел сейчас перед собой. Лес настолько густой, что даже солнце не проникает вниз. От прелой листвы под ногами несёт гнильцой. Поблизости каркает ворона, а ветки деревьев угрожающе шелестят. А вот стоящий на пути забор из ржавых столбов, перемотанными проволокой с колючками, казался неуместным. Перед ограждением висят две таблички, совсем новенькие. Людвиг невольно шагнул назад.

— Нам надо уходить, — с трудом выдавил он из себя. — Это место проклято. Проклятие Старого мира!

На одной табличке нарисован череп с костями на красном фоне, на другой, жёлтой, изображены три чёрных лепестка, расположенных кругом.

Эйнар фыркнул и достал коробочку из стекла и металла. Межер, так она называется.

— Зелёный, видишь? Всё в порядке, это чтобы чужие не шастали. Но ты молодец, раз знаешь. Кто не знает, рано или поздно будет похож на того парня, что мы видели.

— А что случилось с тем антрубером?

— Его повесили, — произнёс Эйнар со скорбным видом, потом опять фыркнул.

— Нет, я про другое. — Людвиг едва сдержал неуместный смешок, — Он выглядел ужасно. Как…

— Как куча гнилого мусора? Вот потому антруберов и называют помойными крысами. Если много шастать по запретным местам, то будешь выглядеть тем ещё красавчиком, а вонять ещё хуже. Или бывает иначе, когда с виду в порядке, а в теле растёт что-то такое, что сжигает изнутри.

Эйнар пролез под проволокой и помог Людвигу.

— Об этом я знаю. Ещё я слышал байки, что иногда в деревнях близ Стеклянных Городов рождаются коровы с лишними ногами и головами, или без кожи… разные уроды. Иногда появляются такие дети, но совсем редко. Церковь говорит, что это гнев Спасителя за то, что Старцы продали мир. А что такое ракеты?

Эйнар задумался.

— Что-то вроде бомб, которые летали сами. А где ты это услышал?

— Да кто-то из проповедников рассказывал. Что бомбы и ракеты несли проклятие повсюду.

— Кое-что правдивое в этих россказнях есть. Внутри ракет было что-то ядовитое, оно и травит всё вокруг. Это называется радиация. Со временем она исчезает, но далеко не вся и не везде. А вообще, многие запретные места уже безопасны, времени прошло немало. Почти безопасны, как наше с тобой поле со Стражем, помнишь?

— Такое не забудешь.

— Местные по старой памяти ещё боятся, а антруберы проверяют, где уже можно. А некоторые проверяют там, где ещё нельзя. В тех местах есть по-настоящему дорогие вещи, но это опасно. Принесёшь какую-нибудь штуку, которая в темноте светится, сам умрёшь, так ещё и те, кто купят тоже.

Эйнар хмыкнул и перехватил кирасу поудобнее.

— Как кольцо короля Ларса?

— Что за кольцо? — спросил нордер.

— Ты не слышал? Король Ларс был самым могущественным королём Энгаланда, даже герцоги Эндлерейна ему подчинялись. Однажды он встретил колдуна и увидел у того кольцо, которое светилось в темноте. Король потребовал кольцо себе, но колдун отказался. Тогда Ларс приказал отрубить старику голову. Но когда палач сделал своё дело, голова сказала… что ты ржёшь?

— Голова сказала, — Эйнар засмеялся. — Что за чушь.

— Так рассказывают. Голова сказала, что кольцо проклято, а король и весь его род умрут, — Людвиг покосился на нордера. — Ларс не поверил и начал носить кольцо.

— Кажется, это была плохая идея, да?

— Ты прав. Через несколько месяцев у него выпали волосы, потом слезла кожа, а сам он блевал собственной кровью. Ну, в общем, король умер, а править стал его сын, который в проклятие не поверил. Он продержался целый год, а перед смертью приказал избавиться от кольца.

— И как?

— Бросили в колодец.

— Зря, — Эйнар засмеялся.

— Да. Умер не только новый король, но и все, кто жил в замке: семья, двор, гвардия, слуги, даже лошади. Проклятие свершилось, а королевство так ослабло, что до сих пор не оправилось. Может, передохнём? — Людвиг опёрся об дерево. — Я больше не выдержу.

— Да уже пришли, — Эйнар показал на густые заросли, за которыми видно вход в пещеру. — От меня ни на шаг, островитянин.

Внутри пещера казалась похожей на ту, что была в Грензене. Людвиг невольно вспомнил о той жуткой твари с зелёными глазами. Не хотелось бы встретиться ещё раз.

Нордер уверенно шёл через извилистые проходы, освещая путь огоньком из лихтера. Чем дальше они шли, тем меньше это походило на пещеру. Залы начинали напоминать комнаты, а запутанные проходы превращались в ровные коридоры. Огонь отражался в этих гладких, почти полированных стенах.

— Это кто-то прорыл? Будто высверлили.

— Может и так.

Коридор заканчивался входом в маленькую комнату, покрытую изнутри стальными листами. Эйнар нажал на какой-то рычаг, дверь закрылась. Пол дрогнул и в коленях появилось странное чувство, будто тело поднимается.

— Спускаемся, — сказал нордер.

— Куда? И как? Это подъёмная клеть?

Эйнар не ответил. Над головой что-то шелестело и поскрипывало. От несильного удара кабина покачнулась, а Людвиг от неожиданности чуть не потерял равновесие. Дверь открылась. Следующий зал настолько огромный, что свет лихтера не достаёт до потолка и дальней стены. Нордер погасил огонь.

— Ждём.

— А чего…

Наверху громко щёлкнуло и с потолка полился свет, почти такой же яркий, как дневной. Стены огромного зала покрыты сталью, потолок тоже стальной. Напротив входа располагались врата, размером чуть больше замковых. На их поверхности видна утопленная внутрь шестерня, а над ними написаны письмена старого наречия.

— Вот значит, куда в Старом мире уходило всё железо, — Людвиг вертел головой. — А что там написано?

— Парень, тебе пора учиться читать, — сказал Эйнар. — Сирайя Электроникс. Стой рядом.

Шестерня на воротах начала крутится. Внутри что-то стучало. Створки врат раздвигались, за ними свет ещё ярче. И в этом свете показался силуэт. Там стоит кто-то очень большой.

— Стой на месте, — напомнил нордер. — И не отходи от меня.

Незнакомец вышел вперёд, громко стуча при каждом шаге коротких толстых ног. Это рыцарь? Нет, это даже не человек. Существо приближалось. Мощное бронированное туловище венчала квадратная голова с массивной челюстью. В правой руке чудовище держало что-то, похожее на полевое орудие, из левой торчали толстые когти. Существо выше любого, даже самого высокого человека, и шире раза в два. Оно остановилось перед ними и Людвиг увидел отражение в сверкающей красной полосе на том месте, где у монстра должны быть глаза.

— Не шевелись, — сказал Эйнар.

— Это Страж?

— Да. Боевой. Стой на месте.

Раз нордер не пугается, значит, конструкт не нападёт. Но сердце всё равно готовилось разломить уцелевшие рёбра. Страж поднял оружие. Только это не полевая пушка, а что-то другое, будто десяток стволов калибром поменьше связаны вместе. Доспехи не тронуты ржавчиной, но и новыми они не смотрелись.

— ВЫ НАРУШАЕТЕ ГРАНИЦЫ ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТИ! — взревел Страж очень громким голосом с металлическим эхом. — НАЗОВИТЕ ЦЕЛЬ ВИЗИТА!

— Проверь лицо, — сказал Эйнар, совсем не пугаясь гиганта. — Каждый раз одно и то же. Это гость, запомни его. Код три пятнадцать.

— КОД ПРИНЯТ! ЗАМЕРЫ УРОВНЯ ЗАРАЖЕНИЯ ПРОИЗВЕДЕНЫ! В НОРМЕ! ПРОВОЖУ ПРОЦЕДУРУ АУТЕНТИФИКАЦИИ ПОСЕТИТЕЛЕЙ!

Страж опустил оружие. Красная полоса на голове засветилась ярче, из неё вырвался луч, разделяясь на множество других. Эйнар чуть приподнял лицо и лучи скользнули по нему.

— С каждым разом всё дольше и дольше, — пожаловался нордер.

— СОЕДИНЕНИЕ С БАЗОЙ ДАННЫХ!

— Только не снова.

— НА ТЕРРИТОРИИ КОМПЛЕКСА ОБНАРУЖЕНЫ НАРУШИТЕЛИ! — Страж поднял пушку, стволы начали крутиться. — ПОКИНЬТЕ ОХРАНЯЕМУЮ ЗОНУ В ТЕЧЕНИЕ ДЕСЯТИ СЕКУНД ИЛИ БУДЕТЕ УНИЧТОЖЕНЫ!

— Проверь ещё раз, — сказал Эйнар с усталостью в голосе.

— ДЕСЯТЬ! ДЕВЯТЬ! ВОСЕМЬ! СЕМЬ!

— Так и должно быть? — спросил Людвиг.

Ему стало дурно, но северянин не выказывал ни капли страха.

— Стой на месте.

— ШЕСТЬ! ПЯТЬ! ЧЕТЫРЕ!

— Что он сделает? — Людвиг шагнул в сторону, но Эйнар поймал его за локоть.

— Я же сказал, стой.

— ТРИ! ДВА! ОДИН!

Страж замолчал и опустил пушку.

— УСПЕШНОЕ СОЕДИНЕНИЕ С ЛОКАЛЬНОЙ БАЗОЙ ДАННЫХ! ОБНАРУЖЕН ПОДХОДЯЩИЙ ЛИЦЕВОЙ ПАТЕРН! ЭЙНАР АЙВАРСОН, ВЫ ИМЕЕТЕ ПРАВО ДОСТУПА НА ТЕРРИТОРИЮ. ВЫ ИМЕЕТЕ ПРАВО РАЗРЕШАТЬ ДОСТУП ДРУГИМ ПОСЕТИТЕЛЯМ! НОВЫЙ ПОСЕТИТЕЛЬ ЗАНЕСЁН В БАЗУ ГОСТЕЙ! ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

— И так почти каждый раз, — нордер усмехнулся. — Он должен сначала подключиться к базе, проверить, кто мы, а потом принимать меры, а он иногда путает порядок.

Людвиг ничего не понял, но кивнул. Страж развернулся и зашагал к воротам, припадая на правую ногу.

— А если бы он выстрелил?

— Тогда бы мы умерли.

— А почему ты сказал стоять на месте? Если бы я побежал, он бы кинулся за мной?

— Нет, но вредная баба будет припоминать это до самой смерти. Такого удовольствия мы ей не доставим.

Эйнар пошёл вслед за Стражем, но остановился, о чём-то задумавшись.

— Хочу тебя кое о чём попросить, Людвиг.

— Что угодно.

— Оставь свои рыцарские замашки снаружи.

— Не понял.

— Я вижу, что ты хороший парень и не выделываешься. Но Берна очень резкая на язык и может сказануть что-нибудь такое, отчего капризный дворянчик вроде тебя вспылит.

— Эй! Я не капризный дворянчик! — возмутился Людвиг.

— Вот и докажи. За этими вратами совсем другой мир, не тот, к которому ты привык. Договорились, да?

— Угу.

— Тогда добро пожаловать, — Эйнар знаком пригласил внутрь.

— Так это твой дом?

— Нет. Но больше возвращаться некуда.

Глава 3.3

— Когда ты уже починишь эту штуку, Берна? — Эйнар прошёл в зал, на ходу развязывая шарф. — Каждый раз одно и то же.

Нордер бросил кирасу Людвига на подвернувшийся стол и с размаху сел в круглое кресло, которое закрутилось.

— А если бы он вправду решил тебя пристрелить?

В центре большого зала стоял огромный полукруглый стол, за которым сидела пожилая женщина в чёрной мантии, как у судей, и курила трубку. Густой белый дым отражался в зеркальных линзах, надетых поверх глаз. Эйнар подкатил кресло, она подняла руку, и они хлопнули в ладони друг другу.

— Будто Страж это умеет. Просто пугало для любопытных.

— Как знать, как знать, — сказала женщина хриплым голосом и пошевелила плечами, на которых надеты массивные блестящие наплечники. — В прошлый раз ты так от него улепётывал, что… а это кто? И чего он так вырядился? — В её линзах, которые немного выдвинулись, видно отражение зала. — Или он не из наших?

Людвиг не знал, что отвечать. Настоящих глаз этой женщины не видно, но кажется, что она видит его насквозь.

— Не из ваших, — Эйнар выделил последнее слово. — У него несколько раз выбито плечо, треснуты пара рёбер и растянута лодыжка. И должно быть сотрясение, потому что по башке его били слишком часто.

— Оно и заметно.

Людвиг закашлялся. На столе стоят чёрные прямоугольные штуки, которые были в убежище в Грензене. Вроде Эйнар называл их мониторами. На них высвечиваются письмена и картинки, но женщина туда не смотрит.

— Неужели ты нашёл человека, согласного терпеть твоё общество больше десяти минут? А зачем вы пришли ко мне? Ты и сам умеешь лечить. Хотя я бы не доверила тебе даже вытащить занозку.

— Нужна та чудо-машина, — северянин полез в сумку.

— Лучше скажи, что в Святилище?

— Потом. Сначала помоги его залатать. Вот, кстати, подарок.

Эйнар достал круглый прозрачный предмет, который вытащил из черепа на том поле с вышками.

— Глаз, вроде целый.

Он швырнул стеклянную штуковину в женщину, но та даже не шелохнулся. Из правого наплечника вылез гибкий металлический отросток, похожий на щупальце Стража, разделился на несколько других и легко поймал брошенное. Из левого появился отросток поменьше и щупальце насадило глаз на него.

— Ух ты, цветная картинка, — сказала она. — Я уже отвыкла. Спасибо.

Глаз засветился и щупальце медленно вращало его вокруг. Женщина теперь смотрит через него? Выглядит немного пугающе, Людвиг отвернулся. Повсюду стоят такие же ящики, что и в том склепе. Как и там, все эти старинные вещи сверкали разными огоньками и гудели, а на мониторах над ними ползли бесконечные потоки древних букв. Но эти ящики не такие аккуратные, как в том месте, они будто собраны из разных предметов, не всегда сочетаемых друг с другом внешне и по размеру.

— Где ты нашёл имплантат? — спросила женщина. — В Святилище?

— Нет, — Эйнар опять зарылся в сумку. — Помнишь, ты говорила про то старинное поле с железными вышками. Там, кстати, до сих пор живой Страж и…

— Да хватит про это засранное поле! Что, мать твою, было в Святилище? Эйнар!

— Не даёшь рассказать, — нордер даже ухом не повёл из-за крика. — Святилище набито церковниками.

— И как эти идиоты конгрегаторы его нашли? Они…

— Это были храмовники, Берна, я их различаю. И в деревне, которая рядом, я тоже их видел, хотя лучше бы ошибся. Они взяли кого-то из ваших и повесили.

— Вот дерьмо, — она откинулась в кресле. Щупальце из наплечника подхватило трубку. — Ко мне приходил один антрубер, но от него так фонило, что я побоялась впустить. А его казнили. М-да… жаль. Надо было…

— Может, так и лучше, — произнёс Эйнар. — Ты же видела, что от него осталось.

— Да, — женщина выдохнула дым и развернулся к Людвигу. — И значит, раз в округе снуют храмовники, ты притаскиваешь сюда какого-то хлюпика с рыцарским мечом? Ты рехнулся? Если он расскажет…

— Не расскажет. Он не такой тупой, как выглядит.

Людвиг покашлял. Говорят так, будто его нет.

— А зачем ты его привёл? Из-за денег?

— Нет, — нордер сжал губы, собираясь с мыслями. — Он спас мне жизнь.

— Ну надо же, — Берна фыркнула и затянулась из трубки, которую всё ещё держало щупальце. — Он уже наверняка об этом пожалел. Чтобы какой-то человек помог тебе по собственной воле? Невозможно.

— Ты же меня спасла.

— Если бы не твой ключ, я бы тебя оставила, — они засмеялись. — Да и не каждый день на берег выбрасывает живого навигатора дрэка, особенно таких молодых красавчиков. Но ты достал, — женщина медленно поднялась из кресла и, опираясь на посох, подошла к Людвигу. — Надоело тянуть из него слова. Кто ты такой?

Стеклянный глаз на щупальце приблизился к лицу.

— Людвиг, — фамилию говорить не стал, на всякий случай. — Из Ривердаста. Рыцарь Огненной кава…

Берна отшатнулась.

— Ты притащил сюда красного плаща? Ты в своём уме? Эйнар Айварсон, я знала, что ты не самый умный человек в мире, но что ты настолько тупой… — женщина вернулась в кресло и злобно выдохнула через нос. — Из всех, кого сюда можно привести, ты привёл чокнутого пироманьяка.

Людвиг почесал шею, чувствуя, как горит лицо. Другой рыцарь за такие слова поставил бы старуху на место. Но другой рыцарь не сбежал бы из боя и не дал бы Губерту над собой издеваться. Кроме этого, Эйнар просил сдерживаться. Здесь другой мир, но неужели тут никто не слышал о вежливости?

— И что тебя так смутило? — спросил северянин. — Я не первый, кто приводит посторонних для лечения.

— Да ничего, Эйнар, всё в порядке, — издевательским тоном сказала Берна. — Ничего страшного. Всего-то вооружённый и помешанный на сожжениях фанатик, что может пойти не так?

— Ну раз ты так говоришь, — он фыркнул.

Старуха отмахнулась.

— Ты меня прекрасного понял. Он был в Святилище? А за ним не придут орды его сотоварищей? Я слышала, недавно как раз была битва…

— Нет, не в Святилище. Встретился с ним на пути оттуда, когда бежал от храмовников. Встал на ночлег, а неподалёку началась какая-то заварушка между пепельниками и островитянами.

— Заварушка? — Берна хохотнула. — Война за Беллитское наследство, а не заварушка. Впрочем, догадываюсь, чем всё кончилось. Новый герцог, конечно, не Одноглазый Демон…

О ком она говорит? Неужели о…

— …но с такой армией…

— Островитяне проиграли, а красные плащи, — Эйнар посмотрел Людвига. — Разбиты.

Может и уничтожены, кто знает. Он же сбежал и не видел.

— Ой, да не врите! — заявила Берна. — Красные плащи не проигрывают! Хм, неужели это правда? Паренёк выглядит расстроенным, — она улыбнулась, но прикрыла рот рукой. — Неужели, я дожила до этого момента? Значит, король Отто нашёл на них управу. Ну и что дальше?

— В общем, Людвиг наткнулся на то место, где я ночевал, а потом… потом вышло так, что я пообещал ему добраться до Лефланда.

— Зачем?

— Туда отступили островитяне.

— Хм, — Берна задумалась. — Странно. Ни Близнецы, ни Маленький Левиафан так явно не вмешиваются в дела других стран, а Бешеный Бык слишком далеко. Опять их бесконечные интриги. Но что-то вы оба заблудились.

— Я решил, что лучше пойти в обход, через Стурмкурст, будет безопаснее.

— Безопаснее? — старуха расхохоталась хриплым лающим смехом. — Красному плащу в Стурмкурсте?

Она так громко смеялась, что Людвиг подумал, что ей сейчас станет плохо. Они с Эйнаром переглянулись.

— Безопаснее? — Берна продолжала смеяться, его щупальца раскачивались вместе с ней. — Это всё равно, что ты пойдёшь в ближайшую церковь со всем своим барахлом и попросишься переночевать.

Она кашлянула и вытерла уголок рта.

— Ох, Эйнар, Эйнар. Я смеюсь не над ситуацией, а над тупостью. Ситуация-то не хрена несмешная. Ладно, вас двоих тут точно не было в прошлую войну, вы ещё слишком молодые. Раз ты просишь, — Берна задумалась. — Проводи его в операционную, я скоро. Но это твой друг, не мой. У тебя есть деньги? — Глаз уставился на Людвига.

— Деньги не понадобятся, — Эйнар достал из сумки металлическую капсулу. — Это покроет всё, что можно.

— Зачем мне пустой кантар?

— Он не пустой, — нордер протянул артефакт. — Я не смог скопировать карты, но… догадайся, где я был?

Эйнар попытался отдёрнуть капсулу назад, но длинное щупальце выхватило предмет.

— Некогда мне с тобой играть. Я бы сказала, где ты побывал, но коли уж тут дети, это будет неприлично.

— Мы были во Вратах!

Она замерла.

— Мы смогли попасть внутрь, Берна!

— Как ты их открыл?

— Он нашёл ход, — Эйнар показал на Людвига. — Но этот секрет он оставит при себе, чтобы ты поломала голову.

Всего-то провалился под пол. Людвиг — великий охотник за сокровищами.

— И что там было?

— Убежище, но пустое, не достроенное. Кроме одной комнаты, где был мейнфрейм помощнее твоего, — нордер кивнул на огромный ящик с мониторами.

— Ты всё забрал с него?

Берна что-то нажала на капсуле и оттуда выдвинулся длинный стержень.

— Подожди-ка, бабушка, ещё успеешь, — сказал Эйнар. — Сначала поможем Людвигу, да? А то я тебя знаю.

— Бабушка? Да мне всего сорок пять!

— Не ври, тебе было сорок пять, когда Левиафан пробудился, — нордер засмеялся. — Давай-ка, запускай свою машину.

— Ладно, — старуха положила капсулу на стол. — Но если кантар пустой…

— Там были люди, в каких-то круглых штуковинах, — сказал Людвиг. — У всех одинаковые лица. А когда мы уходили, один из них…

— Проснулся и напал, — продолжил северянин. — Едва нас не прикончил. У него глаза светились зелёным.

Старуха сложила руки перед собой, о чём-то раздумывая.

— Вы же не верите в эту муть с Вечным? — пробормотала она. — Это странно, но если это есть на капсуле, то мы узнаем. Веди парня в операционную! Подумать только, согласилась помочь красному плащу.

Глава 3.4

— Эйнар, если ему оторвёт руку, позови, я сделаю протез, — сказала Берна, хлопоча у очередной странной машины.

— Оторвёт руку? — спросил Людвиг. Продолжать как-то расхотелось. — Что значит…

— Она так шутит, — сказал Эйнар.

Стальное кресло неприятно холодило голую спину. Кроме кресла, обвешанного трубками и мониторами, и стоящего рядом стула в маленькой комнате нет ничего. Одна штуковина засветилась и прямо в воздухе появился силуэт Людвига, только прозрачный. Кожа и мышцы исчезли, остался один скелет. Голова, плечо, рёбра и лодыжка выделялись красным. Спинка кресла начала опускаться.

— Это же нам не понадобится, как ты думаешь? — Берна показала острый зазубренный диск. — Не хочешь увеличить уровень аугментации?

— Хватит придуриваться, — Эйнар зевнул. — Раньше начнём, раньше закончим. Я уже спать хочу.

— И долго так лежать? — Людвиг поёжился, он начал мёрзнуть.

— Так, ещё немного… — одно из щупалец на плече Берны полезло в изголовье, второе что-то тыкало на доске с кнопками. — И всё!

— Можно идти?

Ледяные оковы сомкнулись на запястьях. Прежде чем он успел возмутиться, другие гибкие металлические полосы зажали шею и ноги.

— Эй!

— Теперь ты в моих руках! — старуха издала неприятный смех, будто кто-то тряс длинную пилу.

— Берна, — укоризненно произнёс Эйнар. — Я знаю, что тебе скучно сидеть одной целыми днями, но не надо отыгрываться на парне.

— Зачем вы меня приковали? — Людвиг попробовал высвободить руку, но безуспешно.

— Чтобы не дёргался. Ведь анестезии нет.

— А что такое анестезия?

— Вот и испортил шутку, — старуха махнула рукой. — Дальше сами.

Она вышла быстрыми шагами.

— Торопится посмотреть, что на кантаре, — Эйнар опять зевнул и сел на стул.

— А что делает эта машина?

Кресло загудело и Людвиг начал согреваться.

— Восстанавливает кости, хрящи, много чего ещё. Я сам лежал в нём когда-то. Ноги были сильно изломаны. Думал, что не смогу ходить. Но повезло.

— А что тогда случилось?

— Неважно, — нордер отмахнулся.

— А это больно?

— Не-а.

Из ящика у изголовья выдвинулась длинная гибкая рука с иглами на кончиках пальцев и остановилась у плеча. Из неё светил красный луч, очень тёплый.

— Оно лечит светом?

Иглы с хрустом вонзились в тело, но острая боль уже через мгновение рассосалась. Осталось только ощущение тепла и желание почесать.

— Не скучай, — Эйнар потянулся. — Пойду, гляну, что она там делает.

— Может, останешься? Не хочу сидеть тут один.

Нордер о чём-то задумался.

— Опять будешь засыпать меня вопросами, да?

— Да нет, что ты. Мне же ни капли неинтересно. Что может быть интересного во всех этих непонятных штуках?

Эйнар засмеялся. Из кресла вылезали ещё руки. Одна обхватила лодыжку. Другая легла на грудь и, похоже, тоже воткнулась, но совсем без боли. А третья нажала на нос, до щелчка и сразу же стало легче дышать. Что-то массировало голову, довольно приятно.

— У меня всё онемело, — сказал Людвиг.

— Это нормально.

— Берна, кто она?

— Храмовница, только бывшая. Можешь спросить её сам.

— Думаешь? Она так орала, что…

— Она всегда такая. Но быстро отходит.

Воняло кисло-сладким запахом перегретого металла. Механизмы продолжали крутиться, делая что-то прямо на живом теле. Сколько же им лет?

— Я хотел спросить… даже не знаю, о чём, — Людвиг фыркнул. — Тут всё непонятно. А что значит…

— Давай-ка лучше я спрошу? — перебил северянин.

Людвиг попробовал повернуть голову, но оковы мешали.

— Хочешь спросить? Ну ладно. О чём?

— Ты и вправду не умеешь читать? Или придуриваешься?

— Ну вообще… я… если говорить об этом, — Людвиг откашлялся, что тут же отразилось лёгкой болью в рёбрах. — Я не очень долго учился. На слух понимаю Старое наречие, но наш язык же не сильно отличается от него. А вот чтобы читать, нет. Буквы запомнил, но никак не мог научиться складывать их в слова. Вот отец решил, что раз я не стараюсь, то учить меня дальше смысла нет.

— Сурово, — Эйнар хмыкнул.

— Он сказал, что я тупой и ленивый. Да и правда, я всегда был не очень сообразительным, сам видишь. Но я попросил отца, чтобы он разрешил мне готовиться к Огненной кавалерии. Я же мечтал об этом с самого детства. Он удивился, но позволил, вот я и начал изучать то, что должен уметь рыцарь. В первую очередь ездить на коне и рубить мечом, конечно же. Езда верхом мне хорошо давалась, а вот что касается фехтования… знаешь кто был моим учителем? Сам мастер Рейм!

— А кто это?

— Ты не знаешь, кто такой мастер Рейм? — если бы не оковы, Людвиг бы приподнялся от удивления. — Ты где вообще живёшь? Это же… он очень известный учитель фехтования. Обучал меня несколько лет, не знаю правда, как он это вытерпел.

— Ну не зря, ты же научился, — Эйнар опять хмыкнул.

— Ну как сказать. Отец приходил раз в месяц, смотрел, как я участвую в поединке с Реймом и постоянно проигрываю. И после каждого такого боя выговаривал мне, что я не стараюсь и так ничему и не научусь.

— Знакомая история, — нордер вздохнул. — Но у меня было немного… ладно. Ну и что дальше?

— Мне нравилось фехтование, очень нравилось, но отец гневался, говорил, что нечего тратить столько денег, раз мне не дано научиться. Но Рейм настоял на своём и продолжал уроки. Наверное, он хотел доказать, что способен обучить чему-то даже такого, как я. Если честно, Рейм был большим чудаком, но мне нравился. Много чего рассказывал, не только о фехтовании. Он в молодости был наёмником, хорошо разбирался в тактике, логистике, как готовить рекрутов, и учил всему этому, говорил, что пригодится. С ним было интересно. Помню, фехтуем мы с ним во дворе, а братья сидят над своими книгами и смотрят на меня из окна с такой завистью, ты бы видел.

Людвиг засмеялся и рёбра немного кольнуло.

— И долго учился?

— Пять лет. Два года назад он сказал, что настало время последнего урока. Провели с ним финальный поединок, даже задел его пару раз, но это он поддался, чтобы я не расстроился. А вечером его ударили ножом в спину. Глупая смерть для мастера фехтования, но редкий фехтовальщик доживает до такого возраста.

— А почему именно Огненная?

— Потому что это лучшая кавалерия мира! — воскликнул Людвиг. — Мы не как обычные рыцари, которые прорвут строй, а потом наперегонки бегут грабить обоз, насиловать маркитанток и хватать пленников побогаче. Эти войска устарели и не так сильны, как раньше. Сила Огня в дисциплине. Мы пробиваем фронт, перегруппировываемся и нападаем опять, пока враг не падёт. Ну и, само собой, у нас нет ничего важнее приказа командира, что он прикажет, то и будет выполнено, любой ценой. Мы лучше.

— Какая восторженная речь, — Эйнар засмеялся. — Так, когда ты успел туда попасть? Ты же ещё сопливый совсем.

Вообще, такое можно считать оскорблением, но Людвиг усмехнулся. Он понемногу привыкал к колким шуточкам нордера.

— Эй, мне восемнадцать! Для огненной да, молодой, но обычные рыцари могут воевать и раньше, с шестнадцати-семнадцати.

— Так когда?

— Два месяца назад. Вообще, я ещё не являюсь полноценным всадником Огня. После первой победы нужно выполнить обряд, чтобы закончить посвящение.

Обезображенный ранами и ожогами предвестник панцирной кавалерии пепельников знал об этом ритуале. Что же значили те слова?

— Какой?

— Цена Огня. Каждый рыцарь должен выплатить её после победы над врагом. Но я так и не узнал, что это значит.

Руки машины нагрелись и почти обжигали кожу на груди и ноге. Голова кружилась, в ней шумело так, будто он выпил кувшин пива.

— Но в Огненную тяжело попасть даже с моим происхождением, — продолжил Людвиг. — Лучшие рыцари Эндлерейна, берут только тех, кто отличился в бою. Я и не надеялся, что меня возьмут в ближайшие лет десять. Но тут началась война, король Беллита… как же его звали? Короче, он умер, не оставив наследника, Винвалия и Ангварен сцепились за его земли, а мы поддержали Винвалию. Я тоже должен был отправиться на войну, но обычным рыцарем, в хоругви старшего брата.

— Но ты носил красный плащ, — заметил Эйнар.

— Да, сейчас расскажу. После объявления войны устроили турнир, совсем небольшой. Я записался в пешие бои и знаешь, против кого выпал жребий? Против самого барона де ла Тристе!

— А это ещё кто?

— Да ты издеваешься! — Людвиг хохотнул. Рёбра уже почти не болели. — Это же лорд-командор Стальной Гвардии и командующий Огненной кавалерии. Да просто выйти с ним на поединок — большая честь. Я думал, что обоссусь от счастья.

Он замолчал, вспоминая момент недолгого триумфа.

— Ну и что? — не выдержал Эйнар.

— Я его победил. До сих в это не верю. Я его разоружил, повалил на землю и приставил меч к груди. А барон сказал, что сдаётся, представляешь? И зрители весь бой шумели, а потом, когда командор отдал мне меч, такая тишина… и сразу громкий рёв!

Людвиг улыбнулся. Сам поединок вымывался из памяти, осталось только ощущение радости. В отличие от поражения в бою, которое запомнилось во всех деталях.

— А после он подошёл и спросил, не согласен ли я вступить в Огненную? Будто о таком стоило спрашивать!

— Значит, ты победил командира гвардии, — Эйнар усмехнулся.

— Чистая удача. Он руководит целым войском, ему некогда регулярно практиковаться в фехтовании. В настоящем бою он бы меня сразу прикончил.

— А ты говорил, что в пеших поединках решает не удача, а навыки.

— Может быть. Де ла Тристе сам возглавил атаку. Был в первом ряду. А им досталось больше всех. Наверняка он погиб.

Сам барон и все остальные. Людвиг почти никого не знал, кроме Айрика, другого новичка, улыбчивого парня чуть старше. Он успел проявить себя в первых боях и его приняли в Огненную. Вряд ли бы они подружились, парень был слишком хвастливым и наглым. Но он погиб у Людвига на глазах.

— Всё же не зря ты учился, — сказал Эйнар, нарушая тишину. — Аниссара того чуть не оскальпировал. И тварь глазастую прикончил. Знать бы ещё, что это было. Может, Берна… эй, это не мусор! Тупая железяка!

Нордер соскочил со стула. Что-то небольшое и квадратное, на колёсиках, с двумя гибкими металлическими руками схватило куртку, валяющуюся на полу. Эйнар начал вырывать одежду назад, но существо сопротивлялось.

— Что это такое? — Людвиг невольно улыбнулся, глядя, как маленький конструкт злобно пищит на нордера.

— Машина для уборки, тоже своего рода Страж, — Эйнар держал куртку на вытянутой руке. — Тут полно таких, многие ещё целые, я тебе покажу. Моют полы, выкидывают мусор, чистят вентиляцию. Просто от твоего шмотья так несёт, вот он и ошибся.

Маленький Страж выдал длинную трель звуков и скрылся в отверстии в стене.

— Тут есть машина, которое может постирать твои вещи. Да и тебе самому пора помыться, — нордер притворно поморщился. — Или спать будешь в пещере.

— Я недавно мылся… что значит, спать в пещере? Разве мы не уходим сегодня?

— Когда это? В прошлом месяце?

— Не сходи с темы. Почему мы не уходим?

— Тебе надо отдохнуть, пока всё не заживёт.

Металлическая рука выдернула иглы из тела и медленно убралась назад. Плечо, всё ещё онемевшее, немного жгло. Оковы разжались.

— И сколько нужно ждать?

— Пару дней.

— Пару дней? — Людвиг опустил ноги на пол. — У меня нет этой пары дней! Мне нужно…

Он встал и тут же упал на колени. Невыносимо яркий свет выжигал глаза, а в голове шумело, будто он пил всё это время. Эйнар помог подняться.

— Ты в таком состоянии собрался идти, да? Отоспишься, отожрёшься и будешь ещё лучше, чем был. Тогда и пойдём.

— Если бы я знал раньше…

— Знаешь теперь. А кроме этого, — нордер снял со стены что-то, похожее на халат, и подал Людвигу. — Разве тебе не хочется тут всё осмотреть?

А вот это совсем не честно. Разумеется, нужно облазить здесь каждый уголок.

Глава 3.5

Берна стояла на коленях у огромного ящика с мониторами, но не похоже, что она молится. В зеркальных линзах на её глазах отражались внутренности устройства. Щупальца из наплечников что-то подкручивали.

— Что нашла? — спросил Эйнар.

Нордер сел за её стол и положил топор рядом.

— С ногами не лезь! — крикнула Берна, даже не оборачиваясь.

Эйнар поморщился, спустил ноги и катнул соседнее кресло к Людвигу. Странное, на колёсиках, но сидение удобное. Он с наслаждением откинулся на спинку и покрутился. Плечо совсем не болит, а рёбра только чешутся. Наконец можно вдохнуть полной грудью. Нос больше не хрустит, когда до него дотрагиваешься.

— У нас висела совсем другая, — сказал он, показывая на огромную карту, висящую на стене.

Карта очень подробная, есть даже Забытые Земли на западе и Великие Пустоши на востоке. Но вот очертания родного острова и материка непохожи на привычные.

— Наверняка у вас была наша. Только юты рисуют новые, — отозвался Эйнар. — На этой старая береговая линия, она давно изменилась. Да и государств таких больше нет.

— Это всё Старый мир, — Берна закряхтела и поднялась на ноги. — Названий тех стран никто и не помнит. А когда-то люди погибали, чтобы передвинуть те границы хоть на чуть-чуть.

— Ну и что по Вратам? — Эйнар зевнул.

— Очень много всего, — глаз на щупальце повернулся в сторону Людвига. — Операция, я вижу, прошла успешно?

— Да, спасибо. Я чувствую себя намного…

— Когда ты его выпроводишь? — глаз метнулся к Эйнару.

— Пару дней поживёт тут, пока не станет лучше.

— Этого ещё не хватало! Тогда отправь его спать. Обсудим, что ты мне притащил.

— Ладно, покажу комнату, — северянин поднялся, но тут же плюхнулся назад. Кресло скрипнуло. — Знаешь, а пусть остаётся. Парень мне всю кровь свернул своими вопросами о Старом мире. А ещё увидел столько, что нет смысла хранить что-то втайне.

— Значит, будем болтаться на виселице вместе, — Берна засмеялась.

— Тебе всё равно не с кем говорить, кроме своих машин. Вот и пообщаетесь, а я от вас двоих отдохну, — Эйнар усмехнулся и начал нажимать какие-то кнопки с буквами.

— Значит, ты интересуешь Старым миром? — Берна вытерла руки о полы мантии и повернулась к Людвигу. — А что ты знаешь о нём?

— Почти ничего. Всё, что было до Войны Старцев, мне неизвестно. Дедушка собирал вещи тех времён, часто разговаривал с разными людьми, но не всё успел рассказать.

— Какой хороший дедушка, — Берна ухмыльнулась. Кажется, в её словах нет злой иронии. — По правде, мало кто сейчас интересуется прошлым. Большинство повторяет вечную мантру про ошибки. А что ты знаешь о Старцах?

— К-хм… это люди, которые продали мир. Вечный обещал им бессмертие, но обманул. А потом…

— Достаточно! — прервала Берна и обошла мигающий разноцветными лампами ящик с другой стороны. — Сказка, которую придумала Церковь. Я сама верила в это в молодости, но потом узнала правду.

— И в чём правда?

— Уверен, что хочешь знать? За это тебя вполне могут сжечь.

— Ну, меня многие хотят отправить на костёр, — Людвиг пожал плечами. Наконец-то можно сделать это без боли.

— И неудивительно, — Берна хмыкнула, открыла крышку на ящике и залезла внутрь. Но её голос ещё слышно. — Правда в том, что Старцы хотели спасти свой мир, но он был обречён.

— Почему?

— Я не знаю. В Старом мире были настолько развитые технологии, что люди победили не только болезни, но и саму смерть. Не было никакой хвори, с которой бы не справилась медицина и не было проблемы, которую не могли решить теки. Мы видим лишь жалкие остатки, который чудом пережили само Очищение и панику после Войны Старцев, когда люди уничтожали всё, что было создано предками.

Её плохо слышно, и Людвиг затаил дыхание. Нордер это заметил и ухмыльнулся.

— Но главным чудом была Сеть. Хотя я не знаю, как это называли в прошлом.

— Сеть? Я думал, это сказка.

— Все так думают. Сеть давала возможность говорить с другими людьми на расстоянии, узнавать всё, что нужно, меньше чем за секунду. Доктор мог только посмотреть на больного, а Сеть уже подсказывала, как его лечить. И намного лучше и надёжнее, чем та железяка, на которой ты лежал. Истинное чудо. Сейчас машины говорят вслух, чтобы понимать друг друга, а раньше они объединялись через Сеть и могли делать такие задачи, на которые неспособны люди. Но Старый мир умирал даже с этими технологиями. Эйнар! Перезапусти четвёртый хост!

Нордер что-то высмотрел на мониторе и нажал на кнопку.

— Благодарю! — отозвалась Берна. Из ящика вылезли её ноги.

— Тебе может помочь?

— Нет, здесь тонкая работа, твои руки из задницы тут не нужны. На чём я остановилась? Ах да. Старцы хотели спасти мир и основали тайное общество. Терциум, так они назвались. Они строили огромные подземные города, чтобы укрыть там как можно больше людей.

— Убежища? — спросил Людвиг.

— Да, в них люди и пережили Очищение. А сами Старцы поместили свои тела в саркофаги, чтобы жить сотни лет. Они хотели дождаться, когда мир очистится и получится его восстановить. Но что-то случилось во время Очищения и Сеть перестала работать.

— Почему?

Берна вылезла наружу.

— Те ключи, что у них были, больше не подходили.

— А что там могут быть за ключи?

— Это не те ключи, к которым ты привык, — она отряхнула колени. — Вот, Эйнар, наконец-то познакомился с любознательным человеком.

— Угу, — буркнул нордер. — Всего час назад ты орала, что я привёл красного плаща.

— Что есть, то есть, — старуха расхохоталась. — В общем, их планы почти рухнули. Потом, через много лет, когда Убежища открылись, началась Война Старцев.

— Они воевали друг с другом?

— Нет, совсем нет! Не только Старцы продлили себе жизнь. Древние короли забытых стран хотели вернуть власть и готовы были воевать за неё. Первая война Нового мира, но велась она по правилам Старого.

Карта на стене начала моргать.

— Получилось. Сейчас-то и проверим!

— Что ты сделала?

— Увидишь, — Берна улыбнулась и села в ближайшее кресло. — Я услышала о Сети много лет назад, но до меня доходили лишь осколки былых знаний. Самое интересное — Сеть работала все эти годы и все устройства Старого мира видят её, но без ключей никто не может присоединиться. Так что мне оставалось только изучать старые зацепки, которые я нашла в Ордене, и места, связанные с этой тайной.

Она что-то нажала и на карте, нарисованной на стене, загорелись точки.

— Я осмотрел несколько таких мест, — нордер показал пальцем. — Вон там находится Святилище.

— Левиафан тоже искал ключи от Сети, он-то понимал её настоящую мощь, с ней бы он построил свою империю. А Церковь стремилась уничтожить любые данные о Сети. Но я успела забрать кое-что, — Берна показала на кантар, подключённый к самому большому ящику. — Карта, которую создал один из Старцев, пытавшийся разгадать эту тайну. И вот на ней были отмечены Врата Вечного со знаком вопроса. Но доступ туда был невозможен, так что я взялась за изучение остальных отметок.

— Ну и что? Там было хоть что-нибудь? — спросил Эйнар.

— Там не было упоминаний, где могут быть ключи, — сказала Берна.

— Значит, всё зря?

Она медленно улыбнулась.

— Ты принёс мне сами ключи!

— Ты уверена?

— Я не знаю, что это за место, но Врата работали с Сетью все эти столетия. Вижу это в записях, которые успела расшифровать. И в них есть ключи! Я уже подключилась к Сети и могу делать что угодно!

Она встала перед ящиком и начала нажимать кнопки. На поверхности монитора, стоящего на столе, поползли длинные столбцы текста.

— Подключение к спутнику, — медленно прочитал Эйнар. — Передача ключа. Ты понимаешь, что делаешь?

Берна не ответила. На карте, висящей на стене, засветилась точка. Вот это место, где они находятся сейчас. До побережья ещё далеко. Загорелась другая точка, прямо на острове, к северу от Эндлерейна, где-то в Тренланде. Неужели это Замок Паука?

— Смотри! — в углу огромной карты появился чёрный квадрат. — Мы видим, что сейчас происходит там!

— Да, ты меня убедила, — Эйнар усмехнулся. — Хорошая работа, Берна, мы увидели чёрный квадрат.

— Язви больше! А это узнаёшь?

На карте загорелась точка справа. А в углу показывался похожий по размеру зал, очень тёмный, с кучей мусора на полу.

— Моё старое убежище на востоке, куда я тебя тогда приволокла с перебитыми ногами.

Эйнар недоверчиво хмыкнул, но ничего не сказал.

— Я могу разрешить доступ любому устройству в мире и оно ответит нам, — продолжала радоваться Берна. — Да я могу включить их все! Будто сердце Старого мира вновь забилось!

Она нажимала кнопки на ящике. На карте начали загораться всё новые и новые точки, а в углу показывались разные места. В основном развалины, пыль и ржавчина, но на одном появились люди, чем-то испуганные. Они исчезли, теперь там была зелёная мутная вода и плавающие рыбы. Вскоре ушла и вода, вместо неё парил прямо в воздухе человек в толстом белом костюме и в круглом прозрачном шлеме. Лица нет, лишь голый череп скалил зубы. Точек на карте загоралось всё больше. Не только на земле, но и в море, даже на Великой Пустоши.

— Ну теперь вы мне верите? — Берна села на кресло с видом победителя. — Все эти годы прошли не зря. Сеть работает, как и раньше. Будто Старый мир остался жить.

— А что значит блокировка сигнала? — Эйнар вгляделся в монитор.

Она нахмурилась и подбежала ближе.

— Блокировка сигнала? Ключ недействительный? Запрет на подключение? Что это значит?

— Я первый спросил.

Карта погасла, по стене ползли письмена красного цвета.

— Нет, нет, нет, — Берна подбежал к огромному ящику, но он щёлкнул и погас. Капсула задымилась. — Нет!

— Сработала защита? — прочитал Эйнар. — Какая защита?

— Что-то случилось! — она полезла внутрь ящика.

Карта загорелась вновь, но ни один огонёк не светился.

— Что-то блокировало сигнал. Даже кантар расплавился.

— Всё было напрасно? — спросил нордер, не скрывая разочарования.

— Да, теперь тебе придётся вернуться в то место…

— Никогда в жизни! — заявил северянин.

Берна вылезла из ящика и засмеялась.

— Да за кого ты меня принимаешь? Я всегда делаю копии. Не сработал один код, попробуем другой. Их там миллионы. Надо только разобраться, что за блокировка.

— У меня уже голова пухнет, — признался нордер. — Я иду спать, разбирайся сама. Пошли, островитянин, а то ещё тоже свихнёшься.

Глава 3.6

Людвиг часто приходил в западное крыло дворца, хоть это и было запрещено. Именно тут находится комната с коллекцией дедушки, которую тот собирал всю жизнь. Когда вещи перетаскивали из главного зала, то сбросали всё в кучу, и пришлось посвятить немало времени, чтобы навести порядок.

Он очень бережно расправлял бумажные рисунки, настолько древние, что легко ломаются от неаккуратного прикосновения. Изображения на многих давно выцвело, но ещё можно различить людей в странной одежде. Книги требуют не менее бережного отношения. Дедушка говорил, что они старые даже для Старого мира. Эти чёрные коробочки из стекла, металла и неизвестного шершавого материала дедушка тоже называл книгами, но Людвиг думал, что он над ним смеётся. Были коробочки поменьше, про которые дедушка рассказывал, что люди с их помощью могли говорить с друзьями на любом расстоянии и мгновенно узнавать всё что угодно.

В кучу сбросано оружие, не такое тяжёлое, как здоровенные мушкеты. Когда-то оно плавило сталь и крушило стены, но сейчас из этих покрытых пылью несуразных штуковин давно нечем стрелять. А мечи и топоры Старого мира, которые легко пробивали доспехи, отец забрал в арсенал.

В центре находится главное сокровище. Это не часть коллекции, но для Людвига это дороже всего. Воронёная кираса, толстый тяжёлый доспех с выступающим вперёд ребром жёсткости и пристёгнутыми сегментированными набедренниками. Та самая, в которой дедушка победил армию Эйрика Убийцы Машин, легендарного короля нордеров, а затем подавил мятеж Паучьего Лорда. В ней дедушка сражался во время войны между Хрустальной и Сапфировой Звездой в Винвалии, и отбил вероломное нападение короля Энгаланда по возвращении. В ней он был, когда перехитрил Бешеного Быка, самого свирепого генерала Левиафана. В ней он командовал в своём последнем бою, когда наголову разгромил Старого Короля Пепла и его приспешников. За всю жизнь дедушка проиграл только однажды — своей болезни, которая сожгла его изнутри.

Дедушка говорил, что оставляет доспех внуку, но отец не разрешил хранить кирасу в оружейной. Людвиг тщательно протирал броню, покрывал маслом и заворачивал в чистое полотно, ведь без ухода даже воронёная сталь может заржаветь. Однажды он станет рыцарем Огненной кавалерии и пойдёт в этом доспехе в первый бой.

Он закончил чистку и увидел, как среди ещё не разобранных вещей что-то блестит. Эту маленькую металлическую коробочку Людвиг хорошо помнил. Крышка открывается, а под ней покрытый отверстиями кожух и ребристое колёсико. Дедушка так и не успел рассказать, для чего эта штуковина. На гладкой поверхности ещё оставались отпечатки его пальцев. Людвиг часто заморгал и отложил вещицу.

Он выглянул в коридор. Иногда тут ходит стражник и если ему попасться, то он скажет отцу. Здесь хорошо слышно все звуки. Он собрался уходить, но услышал плач, где-то совсем рядом, будто в соседней комнате. Этот плач слышался и в прошлый раз, но тогда Людвиг испугался и убежал. Кто же там? Он вышел в коридор, подошёл к той самой двери и толкнул её…

Давно он не видел этот сон. После него всегда остаётся чувство, что забыл что-то важное. А ещё грусть. Но этот сон лучше, чем те, что снятся в последнее время, где он скачет через дым, слыша выстрелы, а все вокруг умирают. Или как рыцарь Эммерик забрал Людвига с собой, ведь никто не пришёл на помощь. Или сон про человека, который отличается от человека чем-то совсем неуловимым, из-за чего кажется ещё более страшным. И дело не только в горящих зелёных глазах.

Людвиг повернулся на узкой, прикрученной к стене кровати. В груди легко кольнуло, плечо онемело. Очень хотелось есть.

Эйнар брился, сидя перед зеркалом. Лампа Старого мира освещала небольшую комнатку с двумя койками и столом. Нордер сидел в одних штанах, на голой спине столько узких старых шрамов, будто кто-то пытался порисовать на коже.

— Кошмары? — спросил он.

— Угу, — Людвиг с трудом разлепил слепившиеся губы. — Сколько я проспал?

— Крепись, парень, — Эйнар с хрустом провёл опасной бритвой по коже. — Такое тяжело узнать.

— Сколько?

— Да расслабься, — нордер засмеялся. — Час или два.

— Несмешно.

Людвиг присел на койке. Грудь чесалась.

— А что у тебя со спиной?

— Шрамы.

— Я вижу. А откуда?

— Когда раны заживают, на коже могут остаться шрамы.

— Да иди ты, — сказал Людвиг. Теперь зачесалось и плечо. — Слушай, а ты вправду нордер? Мне казалось, что они никогда не бреются.

— Я ют, — напомнил Эйнар. — Все думают, что северяне бородатые и волосатые. Поэтому и бреюсь, и стригусь. От акцента бы ещё избавиться. В этих местах лучше… кстати, тебе тоже надо помалкивать. Кто тебя просил говорить, кто ты такой?

— У неё какая-то проблема с Огненной?

— У неё со всеми проблемы. Но она никогда не злится долго. Я спать.

Нордер вытер лицо полотенцем и с размаху прыгнул на свободную койку. Та жалобно скрипнула.

— Всегда бы так, — сказал он в подушку. — Крыша над головой и горячая вода. А то приходится спать в развалинах и мыться ледяной водой. Брр! На столе сковородка. Жри. Жрать эти дни тебе надо до отвала.

— А откуда тут яйца? — Людвиг заглянул под крышку и отодвинул топор нордера, лежащий рядом.

— Были в хранилище.

— Им что, больше пятисот лет?

— Да я шучу, — Эйнар отвернулся к стене и продолжил говорить засыпающим голосом: — Берна иногда выходит на поверхность и лечит окрестных крестьян. Столько раз предупреждал, что это опасно, но упрямая баба не слушает, — нордер зевнул. — Крестьяне платят едой.

— Можно я возьму твою бритву?

— Тебе-то зачем?

— Сбрить бороду. Все три волоска.

Эйнар усмехнулся.

— Отмой потом.

Он засопел. Людвиг взглянул в зеркало и отвёл глаза. Что-то не так. Лицо всё-то же, разве что подбородок покрылся редкой щетиной, щёки чуть впали, да скулы выпирают отчётливее. От питания на сухарях и солонине худеют и посильнее. Но лицо всё равно кажется чужим, будто из зеркала смотрит другой человек. Он отвернулся. Какая-то чушь, как можно бояться своего отражения? Но брился наощупь, порезавшись всего три раза.

Он приступил к еде. Это поздний ужин или ранний завтрак? Без окон непонятно, сколько времени. Ещё неделю назад он бы не смог представить, что попадёт в древнее убежище в компании нордера и повидает множество чудес Старого мира. Вот только эти чудеса не совсем такие, как он мечтал…

Людвиг лёг на заскрипевшую кровать. Нужно спать на левом боку, чтобы не беспокоить правое плечо. Лампа на столе погасла сама. Но сон не шёл, зря он поспал раньше. Как же объясняться с отцом? Что его непутёвый сын, никогда не отличающийся ни умом, ни мужеством, сбежал из боя? Сколько же пройдёт времени, когда удастся вернуться? Конечно, его считают покойником. Хоть кто-нибудь обрадуется, что он жив? Братья да. Отец? Неизвестно.

— Людвиг, — раздался шёпот прямо в ухо.

Он дёрнулся, кровать скрипнула. Никого, Эйнар спит, да и голос не его. Сердце сильно стучит. Значит, успел уснуть.

Он лёг и лежал, не закрывая глаз. Если их закрыть, тут же появляется ощущение, что кто-то стоит совсем рядом. Только он засыпал, как тут же просыпался, потея и тяжело дыша. Так жутко ещё не было, в походе он выматывался и проваливался в сон быстро. Он понимал, что тут безопасно, но закрывать глаза всё равно страшно и Людвиг не мог понять, почему. Неужели из-за кошмаров, которых он боится увидеть?

— Рыцарь-предвестник хочет твоей смерти! — объявил глашатай.

Эммерик ухмыльнулся, показывая изломанные зубы, и закрыл забрало. Яркий зелёный глаз светит через щель шлема. Пепельник стоит у кровати и наклоняется всё ниже, продолжая свою жуткую неразборчивую речь, но слова всё равно понятны.

— Не думал, что придётся платить Цену Огня самому?

Он проснулся от стона. Пот бежал градом, плечо и грудь нестерпимо чесались. Неужели эти сны навсегда? Лучше спать днём, днём не так страшно. Людвиг вытер лицо и перевернулся, стараясь смотреть в стену.

Он скачет через лес, не видя ничего вокруг. Преследователи совсем рядом. Он пытается оторваться, но его хватают за правую руку и вырывают из плеча.

Людвиг вскрикнул.

— Тебе заняться нечем? — раздался недовольный голос Эйнара

— Нет. Извини, я не хотел.

Он сделал несколько глубоких вдохов. Страх сна проходил, но не страх уснуть снова. Одеяло и простыня вымокли от пота.

— Кошмары.

— Угу, — буркнул нордер и заворочался. — Опять.

— А для чего эта комната? — спросил Людвиг, пока северянин не уснул. — Что тут делали в Старом мире?

Эйнар зарычал и повернулся.

— Сам-то как думаешь? Спали, что ещё тут делать. Отдыхали, иногда выпивали. Нашёл здесь как-то раз древнюю бутылку, но та штука внутри загустела и я её выбросил. А знаешь?

Глаза привыкли к темноте и стало видно, как он приподнялся на кровати.

— Была ещё одна вещь, — продолжил Эйнар тоном заговорщика. — Но парень, если не дашь мне после этого поспать…

Нордер задумался.

— Ты когда-нибудь видел представления? Ну, в театре, например?

— Спрашиваешь! — Людвиг тут же сел на кровати. — Когда в Ривердасте начинались ярмарки, я…

— Да помолчи, — беззлобно сказал Эйнар и опустил ноги на пол. Лампа засветилась сама.

— Они устраивали тут представления?

— Да нет же, — он подошёл к столу и куда-то нажал.

Стена начала светиться, будто это большой монитор. Появились письмена, которые сменяли друг друга.

— Вспомнить бы ещё, как включать. Они не устраивали представления. Они их смотрели. А ты видел театр теней?

— Да! Это он?

— Не совсем

Стена погасла, потом из неё раздались ужасные звуки каких-то искажённых духовых инструментов, и начал тараторить громкий голос на старом наречии:

— Последние новости к этому часу… ошибка обновления. Срочная новость! Наш корреспондент взял интервью у лидера секты неоязычников-террористов, которые вот уже две недели удерживают заложников на военно-морской базе в… Карл Риттер до сих пор не найден. Акции Риттер Инкорпорейтед упали до рекордно низких значений, инвесторы в панике… Это не единственное исчезновение руководителя такого ранга за последний месяц. Высший совет интеркорпораций до сих пор не выступил с заявлением…

На стене появились картинки, которые быстро менялись одна на другую. Голова закружилась и Людвиг почувствовал тошноту.

— Совет Безопасности Организации Объединённых Наций осудил действия Арес Милитари Сервис в центрально-африканском регионе, — продолжал громкий голос. — Руководитель пресс-службы Эй-Эм-Эс в ответ заявил, цитируем, что внутренние дела компании не ваше собачье дело. Рекламная интеграция. Си-Ю-Эн-Ти модель пять, автомобиль, который соответствует требованиям высоких стандартов корпорации Сирайя Электроникс в области защиты окружающей среды. Только с этим автомобилем вы…

Изображение исказилось, моргнуло и исчезло. Странная мешанина из громкого голоса и бьющей по ушам музыки прекратился.

— Опять не то включил, — пробормотал Эйнар. — Я другое хотел.

— А что это было? Меня чуть не вырвало.

— Крепись, парень. Привыкнешь. Одень-ка вот это.

Нордер взял со стола что-то круглое, размером с ноготь, похожее на большую твёрдую капельку.

— Вставь в ухо. Да не так, другой стороной! Теперь молчи.

— А что это?

Стена погасла и в комнате стало темно. Из вставленной в ухо капли полилась музыка, тревожная, но очень красивая. Женский голос что-то рассказывал на Старом языке, но Людвига поглотило то, что он увидел на стене. Это не просто картинка, она двигалась, так же быстро, но больше так не тошнило. Там были люди.

— Что это? Это Старый мир?

— Нет.

Началась битва. Две огромные армии бились друг с другом. В одной воины в необычных доспехах, в другой странные существа, на людей мало похожие. Этот бой совсем не тот, в котором Людвиг участвовал. Здесь нет пушек и мушкетов, ровных построений пикинёров и тяжёлой конницы. Армии сражаются между собой в пешем строю, обстреливая друг друга из луков.

— Да что это? Кто они?

— Будешь кричать, выключу, — Эйнар уже лежал на кровати.

Люди побеждали, пока не прибыл вражеский полководец. Настоящий великан, в уродливых доспехах, вооружённый огромной булавой. Он носил кольцо и Людвигу показалось это знакомым. Будто кто-то рассказывал это, но кто и когда, он не помнил.

Великан без труда расправлялся с людьми, убивая десятки воинов за один удар, но один схватил обломок меча и срубил великану палец. Кольцо упало на землю, и великан исчез. Люди победили… или нет?

Кольцо досталось этому воину, и он носил его на груди, продёрнутое через цепочку, как аниссары. Он попал в засаду и прыгнул в воду, кольцо потерялось, и мужчина умер. Оно осталось на дне, но его должны найти. Да, это находит человек, но кольцо забирает его силы, превращая в монстра. Но и он вскоре теряет ужасную находку.

На стене появилась красивая, утопающая в зелени, деревня, а Людвиг точно понял, что когда-то слышал эту историю. И вспомнил, лишь когда увидел высокого бородатого старика, едущего в повозке.

— Я знаю об этом! — сказал он, чувствуя, как по щеке скатилась горячая слеза. — Мне мама рассказывала, перед тем… перед тем, как… давно, очень давно. Старик прибыл поздравить друга с днём рождения, но он не знал, что у него то самое кольцо. Да? Так же?

Эйнар застонал от досады.

— Если ты всё знаешь, я выключу.

— Нет, оставь, пожалуйста, — Людвиг сел поудобнее и обхватил колени руками. — Я не знаю, чем всё закончилось. Она не успела рассказать.

Глава 3.7

— Так это точно не Старый мир? — в очередной раз спросил Людвиг и зевнул.

— Я же тебе говорил, — Эйнар соединял толстые нити в ноге Стража-привратника между собой. — Просто сделано в те времена. Помоги-ка поставить пластину.

Вдвоём они подняли кусок брони и прикрутили к ноге конструкта. Древний монстр не шелохнулся.

— А что тут написано? — Людвиг провёл пальцем по письменам на машине.

— Нет уж. Тебе пора учиться читать. Ещё полно книг, в них много чего можно узнать о Старом мире.

— Я же говорил, что слишком тупой для этого. Если не смог раньше, то…

— Может, в этом зале ты и самый тупой, — Эйнар усмехнулся. — Но попытаться стоит. Думаю, в дороге и начнём, до побережья ещё идти и идти.

— Ты что, собрался учить меня?

— Почему бы и нет. Тебе пригодится, а мне несложно.

Нордер обошёл Стража сзади и откинул крышку на спине.

— Смотри, вот из-за такой же батареи повесили того беднягу, — Эйнар достал из машины толстый светящийся стержень.

— А это неопасно, так её держать?

— Нет, здесь целая оболочка. В наших дрэках стоят такие же, ещё такая же, только маленькая, в моём щите. Да почти в любом теке, который до сих пор работает, стоит подобная. Если они не используются, то остаются годными веками. Найти бы батарею для топора…

— А зачем она ему?

— Будет рубить лучше. Хотя он и так пробивает почти всё.

Он вздохнул и продолжил копаться в машине. Людвиг раньше считал, что любому нордеру прикончить человека так же легко, как плюнуть. Но не похоже, что Эйнару легко далось убийство Губерта.

— Дай ключ, вон тот!

— А ты вернёшься сюда, когда я сяду на корабль? — спросил Людвиг, протягивая инструмент.

— Больше некуда, — нордер что-то крутил внутри машины. — Хочется какой-нибудь уголок для себя. Но хоть есть, куда вернуться, это тоже неплохо.

Он встал и вытер лоб.

— Проверяем. Прикажи ему.

— Кому? Стражу? А можно?

— Да.

— А что приказать?

— Что угодно.

— Страж, подними ногу!

Внутри машины загудело, красная полоса на месте глаз засветились. Не похоже, что монстр рад выполнять чьи-то приказы. Вдруг он убьёт Людвига за дерзость? Но Страж заскрипел и поднял ногу.

— Он меня слушается!

— Ты теперь в базе сотрудников. Он будет тебя защищать, если понадобится.

— А что такое база со… а, потом! Страж! Обойди комнату!

Конструкт послушно прошёлся вдоль стен, громко топая.

— И даже не хромает!

Эйнар ухмыльнулся и вытянул кулак перед собой.

— А что надо сделать?

— Ударь по нему, но не сильно.

— А зачем? — спросил Людвиг, но осторожно стукнул своим.

— Так делали в старые времена, — сказал нордер. — Берна показала. Давай-ка приберёмся. Страж, на пост.

Древняя машина ушла, мягко шелестя суставами. Людвиг склонился, собирая инструменты в сумку.

— А как ты познакомился с Берной?

— Долго рассказывать. Если вкратце, то я вёл дрэк в Болотный город.

— Ничего себе! Он и вправду существует?

— Угу. И мы столкнулись с его обитателями, — Эйнар хмыкнул. — Не очень удачно. Корабль выбросило на берег, выжил только я. Итак случилось, что Берна была рядом и решила осмотреть останки дрэка. Из него, кстати, сделан её мейнфрейм.

— Значит, она тебя спасла?

Нордер засмеялся.

— Старая ведьма перешагнула через меня и пошла ковырять теки. А на обратном пути перешагнула ещё раз. Но потом передумала и вернулась. Пошли-ка ещё поработаем.

Берна присоединилась к ним за ужином, состоящим из сухарей и безвкусной каши.

— Что-нибудь получилось? — спросил Эйнар.

— Нет, — она ответила не сразу. — Какие бы ключи я ни вводила, ничего не работает. Дело не в них. Будто кто-то запретил нам подключаться. Вот только как бы проверить это?

Она зажгла трубку и закурила. Вонючий дым пошёл Людвигу в лицо, и он кашлянул.

— Когда на руках всё то, что нужно, обидно, что ничего не работает. Вот бы найти ещё одно место… Эйнар, у тебя же в клане есть дрэк, они могут подключаться к спутникам напрямую. Если бы ты вернулся и…

— Я не могу вернуться, — медленно сказал нордер. — Ни в свой клан, ни в какой-либо другой. Уже говорил об этом.

— Да, действительно. Я забыла, — она посмотрела в стену, потом вспомнила про кашу и начала есть.

— А вы расскажете, что произошло дальше? — спросил Людвиг. — О войне Старцев?

Берна взглянула на него с таким выражением, будто увидела впервые.

— Я уже и забыла про тебя, — она хмыкнула. — О чём я рассказывала?

— Что Старцы открыли убежища и начали войну с древними королями.

— А больше и нечего рассказывать. Хоть и самый могущественный член Терциума не пробудился, Старцы всё равно оказались сильнее древних королей. Но война была страшной.

Людвиг задумался, а как тогда сражались? Использовалась ли тяжёлая кавалерия, или воевали только машины? Надо спросить. Скорее всего, война была другая, не такая, которую видел он… когда скакал на коне, а пепельники, сидя за укреплениями, расстреливали всадников в упор. В этот раз воспоминание не такое явное и он не чувствует веса доспеха, запах дыма и крови, но не менее страшное. По спине потёк холодный пот.

— Ты живой? — спросила Берна. — Выглядишь как покойник.

Людвиг кивнул и вытер лицо, а она продолжила рассказ. Война Старцев, это же интересно, всегда же хотелось узнать об этом. Только беспричинный страх не проходил.

— Тогда и появилась Церковь. Откуда она взялась, никто толком и не знает. Во время той войны погибли многие, и люди боялись. А Церковь стала обещать, что больше не будет войн, что она поможет построить новый мир. Главное — не допускать ошибок прошлого. Так она и набрала влияние.

— И что случилось дальше? — спросил Людвиг. Приступ страха немного ослабел, но пот ещё бежал по лицу.

— Ты точно в порядке? — Берна нахмурилась. — Ну ладно. Древние короли проиграли и забились в свои норы. Некоторые живы до сих пор, но их никто не помнит.

— Призраки, — подсказал Эйнар.

— Да, так их называют. Но Терциум недолго праздновал победу, Церковь почувствовала силу и бросила вызов Старцам, а людям сказала, что они продали свой мир, продадут и этот. И люди поверили Церкви, а не тем, кто их спас.

— И Церковь победила?

Страх почти прошёл, и получилось погрузиться в рассказ.

— Да. Все Старцы были уничтожены, а Церковь начала строить новый мир, без ошибок Старого. А знаешь, что считалось за ошибки? Все технологии прошлого! Их запрещали, но не сразу, Церковь сделала хитрее. Сначала запретили оружие, ведь оно уничтожило Старый мир. Затем запретили разумные машины, потом что-то ещё. Вот так, понемногу, всего за несколько лет, они запретили все теки. Кто-то возмущался, но их была горстка по сравнению с морем фанатиков. Уже скоро за использование технологий сжигали на кострах, а людям стали говорить, что надо жить, как предки. Но никогда не уточняли, какие именно предки имеются в виду.

Берна засмеялась.

— Люди пахали землю, лепили горшки из глины и строили домики из дерьма. А ещё рвали зубы без анестезии и умирали лет в сорок глубокими стариками. А верхушка Церкви жила в роскоши и удобствах, которую давали оставшиеся теки. Но эту идиллию прервали нордеры.

— Юты, — поправил Эйнар.

— Первый набег? — предположил Людвиг.

— Именно! Северянам было плевать на запреты, они управляли самоходными кораблями, пользовались уцелевшим оружием Старого мира и ковали из стали новое.

— И тогда Церковь начала придумывать технологии, чтобы остановить их? — сказал Людвиг, вспоминая один из немногих уроков, которые он успел посетить.

Берна захохотала. Даже Эйнар фыркнул.

— Придумали? Да ничего они не могли придумать. Никто не был готов к этой войне и всё шло к тому, что нордеры победят. Но Церковь состояла не только из фанатиков. В одном монастыре вместо бездумного уничтожения сохраняли технологии. Те монахи предложили воспользоваться знаниями предков. Но понемногу, чтобы случайно не погубить мир ещё раз, — она усмехнулась. — Начали с малого. Обработка стали и ковка оружия, верховые породы лошадей, порох, пушки, много чего ещё. Это помогло, но не переломило ситуацию. Нордеров было мало, у них не было пороха, но они всё равно побеждали.

Что-то ударилось в ноги и Людвиг вздрогнул. Но это всего лишь Страж-уборщик, подметающий крошки с недовольным писком.

— Помимо оружия нужны люди, которые умеют им пользоваться. Но кто-то должен обрабатывать поля и собирать урожай, иначе начнётся голод. Тогда самым сильным и способным воинам выдали земли и привилегии в обмен на защиту побережья. Их назвали старым словом рыцари. Самые влиятельные из них становились новыми королями, а полученное оружие использовали друг против друга. Нордеры стали самой меньшей проблемой Церкви, ведь кто-то из правителей мог заполучить древние теки. Чтобы это не допустить, создали Орден Храмовников, которые следили за технологиями и укрывали лишнее. Тогда мир успокоился и люди решили, что ничего не изменится. Так и было до недавнего времени, пока не пробудился последний из Терциума.

— Левиафан? Он что, Старец?

— Да, самый могущественный среди них. Вы оба были сопляками, когда его убили, но в тот день многие выдохнули с облегчением. Левиафан едва не захватил мир и не уничтожил Церковь. Но ты сам должен знать о его Походе, нечего тут рассказывать.

— А вы видели его?

— Нет, но я видела Великого Дракона Запада, когда его сбили.

— Расскажите!

Людвиг сел поудобнее. Страх прошёл полностью. И чего он боялся? Трус. Но тревога оттого, что этот приступ не последний, засела в голове.

— А вот об этом я бы хотела забыть, — Берна помрачнела.

— Почему?

Она достала трубку и начала дымить.

— Левиафан отправил Бешеного Быка на юг продолжать завоевания, но после того, как армия машин ушла, взбунтовался Ангварен. Левиафан сам отправился его проучить, но король Пепла сумел восстановить древнее оружие и сбил Дракона. Он рухнула в Стурмкурсте.

— Я знаю об этом.

— Ещё бы ты не знал. Левиафан лишился своего главного козыря, а король Ангварена спешил добить врага, пока не вернулся Бешеный Бык. Тогда Левиафан призвал на помощь Одноглазого Демона из Эндлерейна…

— О ком это вы? — спросил Людвиг. Неужели она говорит о нём?

— О ком же ещё, как не о старом герцоге Сэджине Лидси, — Берна скривилась. — Он прибыл и разгромил союзную армию Ангварена и Стурмкурста. А то, что устроил потом, запомнят здесь надолго. В этих местах Одноглазым Демоном до сих пор пугают детей, если они не слушаются.

Это неправда. Она лжёт. Выдумывает, как и все остальные. От столь чудовищной лжи Людвиг даже не мог вдохнуть. Огонь выжигал грудь изнутри.

— Да что он тебе сделал? — спросил он, изо всех сил пытаясь не кричать.

— Мне ничего. Но я видела, что оставалось в тех местах, где прошли красные плащи. Уничтоженные деревни и заживо сожжённые люди! Не щадили никого. Жестокость всегда сопровождала войны, но после такого… даже ветераны приходили в ужас от увиденного. И это всё по приказу старого Демона.

— Ты лжёшь, — прошептал Людвиг.

Руки затряслись. Челюсть онемела, так сильно сжимались зубы. Он не видел ничего, кроме это врущей старухи.

— Следи за языком. Я смотрела на это своими глазами, когда они у меня ещё были. Говорят, что Одноглазый Демон мучился перед смертью. Он это заслужил.

— Заткнись!

Людвиг вскочил, едва не опрокинув стол. Почти невозможно дышать, сердце будто сжали в кулак, а в ушах стоит гул, из-за которого ничего не слышно. Лгунья. Он приближался к ней, но кто-то схватил за локоть.

— Ты чего это удумал? — спросил Эйнар. Людвиг попытался вырваться, но северянин держал крепко. — Сядь и успокойся!

— А это действительно красный плащ, — злорадствовала старуха, но отходила подальше. — Хотел меня сжечь, наверное. Чтобы я заплатила Цену Огня вместо тебя, да?

— Берна! Помолчи, — нордер вздохнул. — Заткнулись, оба. Что вы вообще устроили на ровном месте?

Людвиг сел. Так он никогда себя не вёл. Лицо горело. Настоящий рыцарь сразу бы зарубил старуху. Но она всё же друг человека, который спас жизнь, так нельзя. Она безоружная старая женщина. Только её слова били больнее кулаков. Она лжёт. Дедушка не мог быть таким. Он никогда не повышал голос, вежливо говорил даже с прислугой, знал имена почти всех стражников. Его любили. Людвиг помнил, с какой радостью дедушки встречали, когда он вернулся из Стурмкурста с победой. Помнил, как обрадовался, когда вновь увидел знакомое лицо с повязкой на левом глазу. А ещё помнил, как он кричал от боли, умирая от жуткой болезни. И как суровые рыцари, покрытые шрамами, рыдали на похоронах. А потом про него забыли. Но здесь помнят… нет, это ложь.

— Я же говорила, что…

— Берна, молчи.

— Если твой друг из банды пироманьяков будет помалкивать, то…

— Берна. Просто. Заткнись.

Людвиг поднял голову. Старуха стояла у двери, Эйнар рядом. Оба смотрели на него.

— Извините.

Извиняться после того, как она оскорбила его семью? Немыслимо. Но он обещал сдерживаться. Её слова не смогут изменить отношения к дедушке. А ещё Людвиг гость в этом месте и пришёл сюда за помощью. Извиняться — это не по-рыцарски, но сейчас нужно наступить на гордость. Это не его мир, а тот, о котором хотелось узнать. Да и какой из него рыцарь, в самом деле? Жаль, что не было такой ярости в бою, тогда бы он не сбежал.

— Ладно, бывает, — сказала Берна. — Могла и сама промолчать, раз началось. Так что не серчай, парень.

— Чтобы про красных плащей я больше не слышал, — буркнул Эйнар и вернулся за стол.

Глава 3.8

Людвиг не успел осмотреть все залы и познакомиться со всеми Стражами, да и назначение многих удивительных вещей останется загадкой. Неплохо бы увидеть историю о том сказочном мире ещё раз, ведь мысли о неведомых землях помогали уснуть без страха. Но пора возвращаться. Теперь он знает о Старом мире намного больше, чем раньше. Жаль только, что ничего не узнал про Очищение и том, как мир жил до него, но они с Берной старались держаться друг от друга подальше, пока не пришло время уходить.

— Я починила твою маску, — она протянула Эйнару прозрачный свёрток. — Не забывай чистить фильтры. Вот ещё мазь, но не трать её на каждую царапину, ингредиентов почти не достать.

— Ладно, до скорого, — нордер махнул рукой.

— Подожди, — Берна повернулась к Людвигу. — Можешь злиться, можешь не верить, но я должна предупредить. Ваших в этих местах ненавидят ещё сильнее, чем северян. Никому не говори, кто ты такой, и кто такой Эйнар. Лучше выдавай себя за очередного бродячего рыцаря, а его за оруженосца.

— Ни за что! — возмутился нордер.

— Если тут узнают, кто ты, тебе грозит костёр.

— Я учту, — пробурчал Людвиг.

— Это радует, — пробурчала Берна в ответ. — Теперь проваливайте.

— Скоро вернусь, — сказал Эйнар. — Так что постарайся протянуть до этого дня.

— Я ещё тебя переживу. Ладно, не попадай в неприятности, ты же мне всё-таки как сын, которого у меня никогда не было. Вернёшься, подумаем, как подключиться к Сети.

Она посмотрела в монитор на своём столе.

— А это ещё кто?

Свет в зале померк и загорелся красным, все экраны заморгали.

— Лифт? — спросил Эйнар. — Ты не починила в нём камеру?

— Нет. Наверное, какой-нибудь антрубер. Отправлю Стража посмотреть, — она нажала на кнопку.

На одном из мониторов высветился зал перед воротами. Напротив входа стояли несколько вооружённых человек в чёрных шляпах и плащах.

— Конгрегаторы научились пользоваться лифтом, — Берна поморщилась. — Сейчас их прогоним. Но как бы они ни привели кого поопаснее.

Врата открылись и Страж-привратник, уже не хромая, вышел навстречу незваным гостям. Но пришельцы не испугались машины. Один приготовил длинный мушкет со стеклянным стволом, другие вытащили мечи. Изогнутые клинки будто светились чёрным изнутри.

— ВЫ НАРУШАЕТЕ ГРАНИЦЫ ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТИ! — металлический голос Стража шёл из монитора. — НАЗОВИТЕ ЦЕЛЬ ВИЗИТА!

— Это же сучьи храмовники, — проговорила Берна. — Они не следили за вами?

— Я проверял, — Эйнар задумался. — Но тот антрубер, которого повесили, мог сдать тебя.

— Скорее всего. Страж их не удержит. Надо уходить.

— Я знаю, что ты там, Бернадетта! — закричал один из мужчин и вышел вперёд. — Покажись!

Он поводил головой по залу и наконец нашёл то место, откуда они его видели. Казалось, что он смотрит прямо на них через монитор.

— Не прячься за своими камерами! И убери машину!

— НА ТЕРРИТОРИИ КОМПЛЕКСА ОБНАРУЖЕНЫ НАРУШИТЕЛИ! — Страж поднял оружие и стволы закрутились. — ПОКИНЬТЕ ОХРАНЯЕМУЮ ЗОНУ В ТЕЧЕНИЕ ДЕСЯТИ СЕКУНД ИЛИ БУДЕТЕ УНИЧТОЖЕНЫ!

Храмовники стояли на месте.

— Это ты, Грегор? — спросила Берна, пододвинув к себе рычажок, стоящий на столе. — Что тебе здесь нужно?

— ДЕСЯТЬ! ДЕВЯТЬ!

— Убери свою игрушку или мы её сломаем! — крикнул мужчина.

Она нажала несколько кнопок.

— ПЕРЕХОЖУ В РЕЖИМ ОЖИДАНИЯ! — заявил Страж и опустил оружие.

— Так-то лучше! Давай поговорим, Бернадетта!

— Так говори!

— Впусти нас или мы сами войдём.

— Как ты нашёл меня?

— После того, что ты устроила? Теперь весь мир знает, что ты здесь.

Берна вздохнула, зажгла трубку и затянулась.

— Значит, они поняли, откуда началось подключение, — тихо проговорила она. — В общем, отсюда вам не выйти. Идите через технический выход.

— А ты что собралась делать? — спросил Эйнар.

— Останусь. Грегор благоразумный юноша, он не тронет меня и пальцем. Но вот насчёт тебя и твоего друга я сомневаюсь.

Она подняла капсулу со стола и протянула нордеру. Такая же была у него раньше.

— Орден всегда хотел, чтобы тайна Сети осталась в прошлом. Поэтому я и ушла от них. Но ключи не должны исчезнуть. Тут копия того, что ты принёс, и всей моей работы.

Она всучила кантар Эйнару.

— Мне-то она зачем? — он покрутил старинную штуковину в руках. — Пойдём с нами, я тебя защищу.

— Ты? — Берна улыбнулась. — Из тебя неважнецкий вояка. Но если я сбегу, они будут преследовать меня и не успокоятся, пока не найдут. Лучше я сама отдам им всё, что есть. А ты уходи и постарайся не попасться.

— Если ты попадёшь к ним в руки…

— Меня они не тронут, я уже говорила. А вот тебе пересчитают все ногти и суставы. Беги, пока я их забалтываю.

— Но…

— Ты, парень, — она обернулась к Людвигу. — Выведи его, пока он играет в рыцаря. Мне одной проще.

— Тебе нужно идти с нами! — настаивал северянин.

— Я уже старуха и не могу бегать, — Берна дотронулась рукой до щеки Эйнара. — Давай, делай, что обещал, потом иди в восточное убежище. Я приду туда. Сохрани мою работу, чтобы не пришлось начинать сначала.

Она надавила кнопку и в стене открылась дверь, которую Людвиг не замечал раньше.

— Бегите уже.

— Хватит упираться! Пошли! — упрямился Эйнар.

— Вот ты зануда. Главное — сохрани капсулу и следи, чтобы она не попала в дурные руки. Беги же, ты невыносимый сукин сын. Всё будет хорошо, обещаю.

Людвиг прошёл в узкий грязный коридор, Берна запихала нордера следом. Дверь закрылась.

— Пошли, — сказал он, но, пройдя всего пару шагов, остановился. — Не нравится мне это. Совсем не нравится. Кончится бедой. Надо вернуться и забрать её.

Он нажал на кнопку у двери, но та не отреагировала. Северянин включил висящий рядом монитор. На нём появилось изображение зала, но откуда-то сверху. Берна садилась за стол.

— Входи, Грегор, но если будешь вредничать, то пожалеешь, — её голос звучит отчётливо, но ответа храмовников неслышно.

— Она заблокировала дверь, — прошептал Эйнар. — Я смогу открыть, но…

Он посмотрел на Людвига.

— Если всё пойдёт плохо, надо ей помочь. Но я не справлюсь с ними один. Помоги мне. Пожалуйста.

Даже не надо разбираться в людях, чтобы увидеть, как Эйнар подавлен и напуган. Сильнее, чем в Грензене. И такой молящей интонаций Людвиг от него не слышал раньше. Но нужно помочь. Оружие и доспехи при себе, а сражаться он умеет лучше нордера. Но вернулся страх, не страх перед грядущей схваткой, а страх того, что он опять сбежит, как только станет опасно. Сбежит и бросит человека, который молит о помощи.

— Разумеется, я помогу, — сказал он и прикусил высохшие губы. Мучительно засосало под ложечкой. Хоть бы не пришлось драться.

Эйнар улыбнулся и похлопал Людвига по плечу.

— Спасибо. Я открою дверь, и мы ворвёмся, если станет совсем плохо.

Глава 3.9

Храмовники выстроились перед столом, но лиц разглядеть невозможно, они кажутся мутными, будто та штука, через которую Людвиг их видит, чем-то заляпана. Можно различить только силуэты вошедших, чёрные и мрачные.

— Ты запачкал мне пол, Грегор, — сказала Берна.

— Виноват.

Главный храмовник демонстративно держал руки подальше от оружия. У него на поясе висит такой же топор, как у Эйнара.

— Думал, что ты умерла.

— Жива, как видишь, — Берна затянулась из трубки. — Как ты нашёл меня?

— Это было несложно. Ты представляешь, что наделала? Да, молодец, утёрла всем нам нос и показала, что Сеть работает. Каждая уцелевшая машина в этом мире услышала твой зов. Каждое убежище, каждая база. Все они видели, откуда началась передача, — храмовник показал на карту. — Я сразу понял, что это ты и тут же отправился в путь. Ехал без сна и отдыха.

— Бедняжка. Вот я, сижу перед тобой. Делай, что должен.

Эйнар выругался на незнакомом языке.

— Не открывается!

— Мы можем обойти? — спросил Людвиг.

— Слишком долго, — в голосе северянина слышалось отчаяние. — Не успеем. Попробую ещё раз.

— За те секунды, что длилось подключение, передалось очень много, — продолжил храмовник. — Знаешь, что это значит?

— Я в полной жопе? — лица Берны тоже не видно, но Людвиг не сомневался, что она улыбается.

— Мы все в полной жопе. Не только у нас есть такая карта. Сейчас сюда идут штурмовые отряды Маленького Левиафана и Близнецов! Да в любой момент тут может появиться сам Бешеный Бык на своём Пожирателе! О чём ты думала? Я знаю, что ты давно бредишь Сетью, но сейчас ты хватила лишнего. Это оружие, которое может уничтожить всё! Представляешь, что будет, когда один из Наследников заполучит его себе?

— А ты хочешь это уничтожить? Как и все остальные. Уничтожить всё, что не понимаешь?

— Нет, Берна. Я, как и ты, считаю, что мы должны сохранять все достижения Старого мира, — Грегор прохаживался перед столом. — Но если Наследники получат Сеть… Поход Левиафана покажется нам лёгкой разминкой. Его дети смогут восстановить боевые машины. Смогут построить новые. В их руках будет оружие, которое однажды уничтожило весь мир. Старые ошибки вновь повторятся.

— Избавь меня от этой пафосной ерунды, — Берна бросила трубку в стену. Маленького Стража-уборщика не видно на экране, но храмовники повернули голову на злобный писк. — Ваши любимые ошибки. Все говорят про них, но повторяют, одну за одной. И наша Церковь, и Левиафан, все, даже ты и я. Мы повторяем их, когда стремимся избежать. И этот мир будет обречён, с Сетью или без неё.

— А на что ты надеялась, когда включила её? Что всё сразу станет, как прежде?

— Нет. Я даже не знала, что из этого выйдет. Но это лучше, чем сидеть и боятся повторения ошибок. Если забывать и уничтожать прошлое, мы ничего не предотвратим. Ты всегда был самым сообразительным, Грегор, жаль, что ты никак не можешь понять самое главное. Ничего не будет, как раньше и не должно быть. Мир должен жить и развиваться, но он умирает вслед за Старым. А мы ничего не делаем, потому что забили себе голову ошибками, про которые ничего не знаем на самом деле.

Эйнар оторвал панель с помощью топора и начал соединять провода, пару раз порезал пальцы, но дверь никак не открывалась. Неужели он решил драться против десяти человек? Людвиг сомневался, что справиться хоть с одним.

— Я в твоих руках, Грегор. Делай что нужно.

— Нет, Берна. Я здесь с другой целью. Отец-покровитель готов простить тебя. Мы все прощаем тебя.

— А за что это меня прощать?

— Дезертирство из Ордена наказывается смертью, но для тебя будет сделано исключение. Ты нужна нам. Никто не обладает твоими знаниями. Наступают действительно трудные времена. Слишком многое выходит из-под контроля, слишком много в мире древнего оружия и слишком много тех, кто может им воспользоваться. Церковь слабеет. Мы слабеем. Помоги нам, Бернадетта. Вернись к нам и помоги выжить.

Она долго молчала. А Эйнар смотрел на монитор.

— Говорить ты всегда умел, — медленно произнесла Берна. — Знаешь, что сказать, чтобы убедить меня. Что ты хочешь?

— Отдай нам то, что есть по Сети. Скажи нам, откуда у тебя эти данные. Помоги нам уничтожить это. Мы не сможем подчинить эту технологию.

Берна подняла со стола кантар и нажала на кнопку. Капсула засветилась красным, а через несколько мгновений потухла.

— Всё стёрто. Остальное в том мейнфрейме. Но его вы не сжигайте, ещё пригодится. Просто почистите.

— Спасибо. Я знал, что ты сделаешь правильный выбор.

Эйнар отвернулся от панели.

— Может, всё будет хорошо? — спросил Людвиг. И им не придётся драться.

Нордер пожал плечами.

— Только я тебя знаю, — сказал Грегор. — Где резервная копия?

Людвиг почувствовал, как ёкнуло сердце.

— Какая резервная копия? Тут их нет.

— Я хотел по-хорошему, Берна. Если ты не скажешь, то расскажут твои друзья. Видишь ли, мы получили не только координаты. На какой-то момент показалось изображение из камеры, — храмовник показал на потолок, как раз туда, откуда Людвиг видел всё происходящее. — Тебя я узнал. Здесь были ещё двое. Кто они?

— Это не твоё дело, Грегор, — Берна медленно поднялась на ноги. — Не тронь его!

— Боюсь, что это не зависит от меня. Местное отделение Ордена недавно поймало крысу и она выдала тебя. Штурм назначен на сегодня, я едва успел до начала. За всеми выходами следят, так что твои приятели попадут нам в руки и сама знаешь, что будет дальше.

— Ты не посмеешь, — прошептала она. — Грегор, так нельзя. Он ни при чём. Отпусти его. Ты же можешь отдавать приказы.

— Могу, но не буду. Они расскажут всё, что ты утаила, даже если для этого их вывернут наизнанку. Ты сама вынудила меня. Если бы ты не была такой упёртой, то…

— Ещё немного! — крикнул Эйнар. — Готовься! Сейчас откроется.

Берна села в кресло и ударила рукой по столу. Тусклый свет в коридоре погас, но вскоре загорелся вновь, яркий и красный. Заревели боевые трубы или что-то на них похожее.

— ТРЕВОГА! — уши закладывало от чудовищно громкого стального голоса. — АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ ЭВАКУАЦИИ! ВСЕМУ ПЕРСОНАЛУ! НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ ТЕРРИТОРИЮ! ВСЕМ СОТРУДНИКАМ ОХРАНЫ ПРИКАЗЫВАЕТСЯ ОБЕСПЕЧИТЬ БЕЗОПАСНОСТЬ! КОД ШЕСТЬ ШЕСТЬ ПЯТЬ!

— Берна! — закричал храмовник. — Выключи тревогу или я заставлю тебя это сделать!

— Да пошёл ты на хрен, Грегор.

Всё произошло очень быстро. Берна ударила по кнопке. Стол поднялся вместе с ней. Из днища высунулась большая многоствольная пушка и закрутилась. Храмовники рассыпались по залу.

— Взять её живой!

Пушка начала стрелять. Яркие красные сгустки света оторвали одному храмовнику голову, второго перерезали почти надвое. Остальные пытались укрыться, но заряды находили их везде.

— Не открывается! — Эйнар пнул дверь. — Да что она…

Грегор прополз под стол и вытащил топор. Чёрное лезвие стало настолько чёрным, будто светилось или пожирало свет. Храмовник ударил и один из толстых столбов, удерживающих поднятый стол, сломался. Стол наклонился, Берна выпала и покатилась по полу. Один из церковников подбежал ближе, занёс ногу и начал бить по голове. Берна закричала, но после третьего удара крик стих.

Нордер замер, глядя в монитор. Ноздри раздуваются от частого дыхания.

— Зачем ты убил её, кретин? — взревел Грегор. — Только она может это выключить! Найти тех двоих! Немедленно!

Эйнар прерывисто вздохнул и ударил кулаком по монитору. Затем сел и уткнулся в колени. Правая рука дрожит, из посиневших костяшек побежала кровь. Экран продолжал показывать тело Берны. Вокруг её головы расплывается тёмное пятно.

Красные лампочки в коридоре ярко сверкали, а когда ревущие трубы ненадолго стихали, вдалеке слышался топот и ругательства.

— Эйнар, — Людвиг опустился рядом и положил руку на плечо. — Нужно уходить.

Нордер посмотрел затуманенным, ничего не понимающим взглядом.

— Идём, — хриплым голосом сказал он, тяжело сглотнул и вытер нос тыльной стороной ладони, размазав кровь из кулака по лицу.

Глава 3.10

Эйнар шёл по коридору, пошатываясь и иногда врезаясь в стены. Перед каждой развилкой он останавливался, то ли думая, куда идти, то ли пытаясь прийти в себя. Ржавчина повсюду только усиливала тревогу. Ещё нужно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться об торчащие из пола металлические штыри и валяющиеся обломки.

— ОБЕСПЕЧИТЬ ЭВАКУАЦИЮ! СИСТЕМЫ УБЕЖИЩА ПОДГОТОВЛЕНЫ К ПРОЦЕДУРЕ ШЕСТЬ-ШЕСТЬ-ПЯТЬ!

Нордер открыл дверь на пути, приложив мизинец к панели, и зашёл внутрь, но остановился на пороге. Людвиг едва в него не врезался. Их ждали.

— Отец-командор приказал взять их живыми, — объявил высокий храмовник.

Остальные достали свои мечи с чёрными клинками, которые тут же засветились изнутри.

— Но если мы их немного пораним, он не обидится.

Эйнар достал топор и раскрыл щит. Лицо совершенно каменное. Людвиг медленно вытащил меч. Кончик заметно дрожал.

— Уберите оружие, детишки, — высокий ухмыльнулся. — Или мы вам что-нибудь отрежем.

Четыре врага в небольшой комнате. Почти нет шансов. Ноги так и тянули развернуться назад, хотя в том коридоре негде спрятаться. Вот только Эйнар сдаваться не собирался. Мрачная решимость нордера немного подбодрила Людвига.

— Ладно, не хотите по-хорошему…

Что-то ударилось в стену позади храмовников с такой силой, что с потолка посыпалась пыль. Они развернулись. Ещё один удар, намного сильнее, со стены отвалилась грязная плитка.

— Что там? — пробормотал высокий.

Послышались тяжёлые шаги. Дверь со скрипом открылась и в неё с трудом протиснулся Страж-привратник, пригибая голову. Красная полоса на месте глаз ярко светилась.

— ОБЕСПЕЧИВАЮ ЭВАКУАЦИЮ! — проревел он и его пушка начала крутиться.

— Валите его!

— ОБНАРУЖЕНЫ НЕИЗВЕСТНЫЕ ЛИЦА! СОЕДИНЕНИЕ С БАЗОЙ ДАННЫХ… — красная полоса заморгала. — ИГНОРИРОВАТЬ! МАКСИМАЛЬНЫЙ ПРИОРИТЕТ ЗАЩИТЕ СОТРУДНИКОВ!

Пушка выстрелила из всех стволов разом, выплюнув яркие лучи с громким скрипящим звуком, будто кто-то провёл ржавым гвоздём по стеклу. Двух храмовников прожгло насквозь. Третий размахнулся мечом, но Страж разрубил его когтями в левой лапе и ударил пушкой последнего, отчего тот влетел в стену и сполз на пол. На стене осталось пятно крови.

— ОБЪЯВЛЕНА ЭВАКУАЦИЯ! — Страж повернулся к Эйнару. — НЕМЕДЛЕННО ПОКИНЬТЕ ТЕРРИТОРИЮ КОМПЛЕКСА!

Привратник выбрался через дверь, в которую пришёл, и куда-то побежал, очень громко топая. Кто-то закричал и раздался скрежещущий выстрел. Нордер помчался следом, Людвиг за ним, стараясь не смотреть на останки и не поскользнуться в их крови.

— ПРОДОЛЖАЕТСЯ ЭВАКУАЦИЯ! — гремел голос отовсюду. — ОБЕСПЕЧИТЬ ЗАЩИТУ СОТРУДНИКОВ!

Шёл бой, но Людвиг видел только последствия. По пути попадаются тела и сломанные машины, за стеной кто-то стреляет из чего-то громкого. За поворотом на них бросился храмовник, но в него врезался маленький Страж-уборщик, едва не опрокинув. Человек размахивал топором, а конструкт пищал и держал противника за ногу и бил в пах.

— Отцепись от меня! — служитель Церкви ударил так, что хватка разжалась, и Страж завалился набок, напоследок пискнув. — Стоять, суки!

С потолка упала несколько плиток и крышка люка, через отверстие свесилась ржавая пушка. От выстрела человека отбросило на пол. Пушка задымилась и опустилась, как сломанная ветка.

Они бежали дальше, за их спинами закрывались решётки и двери. Эйнар двигался одному ему известным маршрутом. Слишком быстро. Людвиг споткнулся и едва не упал, но, когда вернул равновесие, понял, что отстал. Перед ним три пути и нордера нигде не видно.

— Эйнар!

Раздался скрипящий звук и закрытая дверь за спиной начала краснеть. На ней появлялся круг, будто кто-то рисовал с другой стороны чем-то раскалённым. Кусок металла вывалился и упал на пол, а в дыру пролез храмовник со стеклянным ружьём. Внутри прозрачного ствола светилась красная проволока.

— Бросай свою зубочистку!

Людвиг пятился, пока не упёрся в стену. Сердце готовилось выйти наружу прямо через доспех. Воздуха не хватало, зато страха в избытке.

Храмовник сделал шаг вперёд. Сверху посыпались плиты, он поднял голову и что-то похожее на огромного ржавого паука свесилось и схватило мужчину. Он выронил оружие и дико заорал, а паук затащил его наверх. Через пару мгновений из дыры упал окровавленный сапог.

— Людвиг! — Эйнар показался впереди. — Сюда! Быстрее.

Они вбежали в лифт. Ржавый и грязный, но работающий. Он поднял их и выпустил в коридор. Здесь почти нет света, а стены заросли плесенью. Но бежать пришлось недолго. Последняя дверь распахнулась и закрылась следом. Яркий свет солнца слепит, а ветерок обдувает вспотевшее лицо. Но на пути ещё двое.

Верхняя часть Стража лежала на земле, а ноги стояли рядом, в окружении мёртвых храмовников. Из разрубленных проводов летели искры. Древняя машина развернулась и поползла к Эйнару, хватаясь за землю правой рукой. Левая валялась неподалёку.

— Задание провалено — Страж говорил слабым дребезжащим голосом. — Защита сотрудников не обеспечена. Продолжайте…

Храмовник наскочил на конструкта и воткнул светящийся чёрный меч в голову. Красная полоса на месте глаз погасла.

— Надоел орать. Дождёмся наших или берём их сами?

— Сами, — второй вскинул меч.

Храмовники подходили ближе, древние клинки шипели на ветру. Теперь боя не избежать. Людвиг взял правой рукой за кончик и несколько раз разогнул гибкое лезвие, чтобы успокоиться.

Он присмотрелся к своему противнику. Храмовник, носивший бородку с проседью, шёл лёгкой, уверенной походкой. Он держал чуть искривлённый меч двумя руками. Можно ли отбивать атаки, если он так легко разрезал Стража?

— А я помню тебя, — сказал бородатый. — Я видел вас обоих в деревне. Вы мне сразу не понравились. Надо было вас брать.

Людвиг сделал несколько вдохов. Эйнар уже начал драться с другим, но помочь пока нечем. Лишь бы продержался хоть немного.

Людвиг ударил первым и тут же отошёл. Храмовник бил, целясь в меч. Или он совсем новичок или хочет оставить без оружия. Чёрный клинок шипел, рассекая воздух, словно это горящая палка.

Бородатый наносил резкие, но всё же слишком размашистые удары. Если бы у него был обычный меч, то бой бы уже кончился. Всего-то отвести удар и ткнуть, у храмовника большие дыры в защите. Но с его оружием это может не сработать.

— Бросай меч, сопляк. Или отрежу ноги, — бородач оскалил зубы.

Людвиг отходил. Он пытался смотреть только на соперника, но иногда отвлекался на Эйнара. Нордер и его враг долго ходили вокруг друг друга, пока второму храмовнику это не надоело. Он ударил и Эйнар едва успел отбиться щитом. Звук был такой, будто что-то взорвалось. Меч погас и отлетел в сторону, а щит закрылся. Противник Людвига вздрогнул и обернулся, но сам Людвиг не растерялся и ткнул.

— Ай, сука! — вскрикнул бородатый.

Меч легко прорезал рукав и тело под ним. Храмовник с недоумением смотрел, как потекла кровь.

— Ты покойник, молокосос. Ты понял?

Он размахивал клинком, морщась при каждом ударе. Людвиг отходил. Он уже устал уклоняться. Он боялся. Он не сделал им ничего плохого, но они хотят его убить. За что? Это нечестно, он же просто хотел узнать хоть немного о прошлом. Берна помогла, а её убили. Теперь убьют их.

Людвигу надоело отходить. Его раздражает дурацкая бородка противника и тяжёлый запах пропотевшей одежды. Эти наглые серые глаза хочется выдавить. Дыхание сбивается. Это враг. И он должен умереть.

Храмовник слишком сильно размахнулся и Людвиг уколол. Острый клинок вошёл глубоко в живот. Бородач выпучил глаза, а Людвиг шагнул в сторону, не вынимая меч. Разрезаемая ткань камзола трещала, а рана становилась ещё больше. Храмовник замычал и уронил оружие.

Злость испарилась. Соперник упал и свернулся клубком, пытаясь зажать брюхо. Как же громко кричит. Кровь хлещет во все стороны. Людвиг отошёл. Что же он натворил? Этот человек страдает, мучается. Людвиг ударил, но раненый заорал громче. Нет, сделал ещё хуже! Он уколол, даже не поняв куда. Храмовник застонал и затих. Но ничего не кончилось.

Эйнар проигрывал. Соперник повалил его и пытается заколоть кинжалом. Нордер сопротивляется, но враг давит всем весом.

Людвиг побежал, перехватывая меч. Храмовник повернул голову. Он ещё совсем молод, на блестящем от пота лице видны прыщи и плохо сбритая щетина. Парень встал, отбросил кинжал и поднял руки. Но Людвиг понял это только после того, как ударил.

За такое кривое движение мастер Рейм бы не похвалил. Но острое лезвие легко рассекло плоть. Раздался отвратительный влажный звук, переходящий в шипение, храмовник зажал шею руками и упал. Он хрипел, а ярко-красная кровь била фонтаном. Глаза парня затуманились, ноги начали дёргаться.

Раненый в живот не шевелился. Лужа крови вокруг растекалась всё больше. Людвиг стоял между двумя покойника и держал в руке окровавленный меч. Это сон. Очередной кошмар. Сейчас проснётся в поту и будет бояться уснуть.

Кто-то больно сжал предплечье.

— Идём! — Эйнар крикнул ему прямо в ухо. — Людвиг! Бежим!

У него дикий взгляд, смотрящий куда-то перед собой, лицо перемазано в крови. Но совет дельный. Людвиг бросился следом. Ноги настолько ослабли, что он постоянно спотыкался. Но он бежал, боясь, что мёртвые захотят отомстить.

— ЭВАКУАЦИЯ СОТРУДНИКОВ ЗАВЕРШЕНА, — доносилось сзади. — РУКОВОДСТВО СИРАЙЯ ЭЛЕКТРОНИКС ПРИНОСИТ ИЗВИНЕНИЯ ЗА НЕУДОБСТВА. СВЯЖИТЕСЬ СО СВОИМ РУКОВОДИТЕЛЕМ ДЛЯ ПРОДОЛЖЕНИЯ РАБОЧЕГО ДНЯ. СОГЛАСНО ПРОЦЕДУРЕ ШЕСТЬ-ШЕСТЬ-ПЯТЬ ИМУЩЕСТВО КОМПАНИИ ПОДЛЕЖИТ УНИЧТОЖЕНИЮ.

Земля дрогнула и Людвиг упал. Он обернулся. Над холмом поднимался огромный столб дыма.

— Дальше! — крикнул Эйнар.

Бежали ещё долго, пока не рухнули без сил, забравшись куда-то в дремучую чащу. Людвиг лёг на землю. Он видит те два тела, как на картинке. Видит каждую красную каплю на их одежде, серые глаза и бородку с проседью у одного храмовника, прыщи на лице у второго. Он помнит, как пытался добить умирающего, чем причинил ещё больше боли. И помнит, что второй успел сдаться.

Он сел и посмотрел на свои руки. Его ли они? Перчатки измазаны в крови. Он снял их и зашвырнул подальше. Но кровь оставалась на пальцах и под ногтями, ею забрызганы доспехи и одежда. Ещё и меч, меч в крови, он бросил его на землю. Всё в крови. Будто кровь бежит из него самого. А эти руки не его, они чужие, где его собственные?

Людвиг зажмурился и попытался отдышаться. Только со второго раза он смог достать тонкое колечко и прижал его к груди. Дышать, пока голова не прояснится. Страх и отвращение к себе не уходили. И никогда не уйдут. Но ничего не кончено. Нужно скрываться. И не ему одному сейчас хреново.

Эйнар сидел, прислонившись к дереву и поджав колени к груди. Он хрипло и со свистом дышал, правая рука билась в судороге. Людвиг сел рядом и тронул его за плечо. Нордер поднял голову и посмотрел, будто не видя ничего.

— Эйнар, я понимаю, каково тебе… — выдавил Людвиг.

Понимает или врёт?

— Но надо идти. Подальше отсюда, где безопаснее.

— Теперь нигде небезопасно, — сказал Эйнар и откашлялся. — Некуда больше идти. — он достал капсулу из сумки и сжал её двумя руками. — Но надо. Хоть тебе есть куда вернуться.

Часть 4. Чужак

Глава 4.1

Людвиг почти не спал прошлой ночью и не сомневался, что и в эту не сможет уснуть. Стоит закрыть глаза, как он видит тех людей. Помнит всё — куда ударил клинок, как искажались лица от боли, как хлестала кровь.

Не было и речи, чтобы возвращаться в конюшню. Они пошли пешком через лес и к вечеру пересекли реку вброд. Людвиг хотел идти и по темноте, но Эйнар молча остановился и лёг на землю, даже не разжигая костёр. Сегодня они не произнесли и десятка слов, просто шли вперёд.

Когда стемнело, северянин занялся костром на первой подвернувшейся поляне. Людвиг разглядывал ногти и надеялся, что под ними грязь, а не кровь. На одежде до сих пор остались следы, но если их оттирать, то становится ещё хуже.

Костёр затрещал, а Эйнар поменял повязку на разбитых костяшках.

— Надо поесть, — сказал он глухим голосом.

Людвиг не помнил, ел ли сегодня. Вроде нет. Идёт как во сне, возвращаясь мыслями к событиям вчерашнего дня. А храмовники могут идти по следам, как те аниссары, или устроить засаду впереди. Может, они уже окружили полянку и ждут, когда все уснут. За тех двоих пощады не будет. Хотя пусть нападают, он так боится, что не сможет сопротивляться. Он же трус. И если бы…

Послышались голоса. Кто-то приближался.

— Храмовники! — прошептал Людвиг и выхватил меч.

Эйнар встал рядом. Он тоже это услышал, значит, это не безумие. Судя по звуку, идёт несколько человек. Они в доспехах, шагают тяжело, постоянно раздаётся громкий смех. Кусты раздвинулись и на поляне показался здоровенный бородач в кольчуге и в стальном шлеме с полумаской. За спиной висит большая секира на ремне. Незнакомец улыбнулся, но улыбка погасла, когда он увидел, как его встречают. Бородач вскинул руки.

— Мы не враги, нет! — пробасил он. — Мы дорога… хотим дорогу… узнать, как идти.

Он говорил на общем наречии, но из-за тяжёлого выговора его сложно понять. Хотя выговор кажется знакомым. Вслед за бородатым показалось ещё несколько человек в кольчугах и пластинчатой броне, с топорами, копьями и круглыми щитами, но никто из них не готовился к бою. На храмовников они непохожи, как и на бандитов. Столько железа на себе могли носить рыцари, но на них путники походили ещё меньше.

Эйнар убрал топор и ткнул Людвига.

— Убери. Это не враги.

Незнакомцы одобрительно заулыбались.

— Мы идти не туда, а нам надо туда, — сказал бородач. — Как идти? Покажи!

Эйнар что-то спросил на чужом языке, и воины засияли. Каждый заговорил одновременно, пока их командир не прикрикнул и не начал спрашивать сам. Это нордеры. Поэтому и выговор показался знакомым, Эйнар произносит некоторые звуки точно так же.

Он подобрал палочку с земли и нарисовал карту. Бородач присел на корточки, тыкал в рисунок пальцем и задавал вопросы. Остальные сгрудились над ним.

— Это вандры, они шли в другую сторону, — пояснил Эйнар. — Вовремя на нас наткнулись.

Нордеры разом заговорили и засмеялись. Один достал фляжку и потряс, но Эйнар сначала помотал головой, потом сказал несколько слов. Всё изменилось. Смех внезапно стих, будто его не было. Командир, не говоря ни слова, плюнул на карту и пошёл в обратную сторону. Остальные молча ушли следом.

— Что случилось? — спросил Людвиг.

Эйнар сел у костра и обнял колени.

— Предложили выпить. Я сказал, что изгой. Я обязан это говорить.

— Что ты такого натворил? — Людвиг сел рядом.

— Неважно.

— Мы собирались поесть.

— Да, — Эйнар покопался в сумке и достал сухари и солонину.

Людвиг взял свою порцию.

— А ничего не осталось для тех, кто не умеет есть камни? — он постучал сухарём по доспеху.

Звук вышел неожиданно громким. Эйнар закусил губы, но не выдержал и засмеялся.

— По-моему, это твёрже, — нордер покрутил сухарь в руках. — А чего ты нос воротишь? Тебе же нравится Старый мир.

— И что?

— Этот точно сделан в те времена.

Людвиг прыснул в кулак, Эйнар расхохотался и взял кусок солонины, который разломился по волокну с громким хрустом, как деревяшка. Это рассмешило их ещё больше.

— Надо купить еды, — сказал нордер, просмеявшись.

— И лошадей.

— Только не лошадей. Я себе всю жопу стёр, пока ехал.

— Куплю тебе смирную. Научишься, все умеют ездить верхом.

— Но не мы, — Эйнар улыбнулся и проговорил, чуть изменив голос. — Настоящий ют должен твёрдо стоять двумя ногами на палубе и на земле, парень. А лошади пусть остаются южным неженкам.

— А кто это сказал?

— Мой отец. Старик не любил лошадей. Ладно, будет видно. Тут одни деревни по пути, до ближайшего города ещё несколько дней.

Он всмотрелся в костёр, его грустная улыбка медленно погасла. Похоже, ушёл в себя. Людвиг сидел, не зная, что сказать. Оттого, что только что смеялись, тишина стала ещё тягостнее. А в тишине всегда возвращаются воспоминания и страх.

— Пожалуй, выбрались мы благодаря тебе, — Эйнар завязал повязку потуже. — Так и не сказал спасибо.

— Не стоит, я…

— Нет, стоит. Если бы мы остались там… Она… она сделала всё, чтобы я выбрался живым. Кажется, что это не равноценно. Она многого добилась и многого достойна. А я? — Эйнар вздохнул. — А я только просрал свою и чужую жизнь. Опять.

Он отломил ещё кусочек солонины.

— Так что спасибо, Людвиг. По правде, когда тот храмовник едва меня не прирезал… я думал, что мне конец. Я даже оцепенел от ужаса. Скажешь, что странно слышать такое от нордера.

— Не скажу. Я боюсь постоянно, любого движения. А иногда вообще без причины.

— Да ну, не верю.

— Я боюсь засыпать, Эйнар. Даже страшно закрывать глаза. Это началось после боя, когда я сбежал, а сейчас становится только хуже. И снятся одни кошмары. Я боюсь, что сегодня ночью увижу их во сне.

Северянин задумался.

— А мне казалось, что рыцарю убить человека это раз плюнуть.

— Я то же самое думал о нордерах, — признался Людвиг.

— Значит, мы с тобой та ещё парочка убийц, которыми пугают детей, — Эйнар криво улыбнулся. — Хотя сами боимся всех остальных. Но всё же ты нас вытащил оттуда. Ты хороший человек, островитянин.

— Как и ты, нордер.

— То ещё дерьмо.

Людвиг поднял кулак и Эйнар слегка по нему стукнул.

— Мне мало кто приходил на помощь после изгнания, — сказал он. — Знай, что я обязательно отплачу когда-нибудь, будь уверен.

— Ты и так здорово помог.

— Мог и лучше.

Нордер лёг на землю и положил куртку под голову.

— Знаешь, — сказал он. — Если бы не ты, мы бы не нашли ключи от Сети. И Берна так бы и не увидела это. За всё время, что я её знал, она впервые выглядела такой счастливой. Так что спасибо и за это.

Людвиг улёгся с другой стороны костра.

— А что ты будешь делать с той капсулой?

— Я не знаю, — Эйнар ответил не сразу.

Он достал кантар. Красные письмена, появившиеся в воздухе, осветили лицо. Он что-то читал, а Людвиг смотрел в огонь, пока не уснул.

Проснулся оттого, что кто-то его душил. Маленький человек, состоящий из одной пыли, сдавил горло и упёрся коленями в грудь, а над ним стояли две тёмные тени. Людвиг даже не мог пошевелиться, только тихо стонать.

Получилось вскрикнуть и наваждение ушло. Здесь никого нет. Уже ночь, Эйнар спит, костёр догорает, освещая силуэты двух ближайших деревьев.

Такие кошмары снятся редко, но этот страшнее всего того, что было раньше. Людвиг сел у костра и просидел до самого утра, обхватив себя руками и вздрагивая при любом шуме.

Глава 4.2

— А для чего столько дужек на эфесе? — спросил Эйнар, разглядывая меч Людвига. — Для красоты?

— Не, с такой защитой не разрубят кисть и можно не носить латную перчатку. Рейм увидел такие кольца в старинной книге и показал кузнецу, как это сделать, когда мне меч заказывали.

Ветер поднял пыль с дороги. Людвиг сплюнул песок.

— Вот же дерьмо. Далеко до города?

— Уже рядом, — Эйнар вернул оружие. — Ну и сколько надо учиться, чтобы фехтовать, как ты?

— Будто я хорошо фехтую. Начал лет с пяти, но настоящее обучение настало, когда пришёл Рейм. Чем больше я учусь, тем больше понимаю, как мало умею на самом деле. Мастер говорил, что мы знаем только каплю, а того, чего не знаем, — целое море.

— А что ты вообще так возишься с этим фехтованием?

— В смысле? Я же дворянин, — Людвиг покрутил меч и убрал в ножны. Как же легко с его помощью оборвать чужую жизнь. — Все дворяне должны уметь сражаться. Дедушка говорил, что без умелого владения мечом оружием не возьмут в Огненную, вот я и старался. Он их очень уважал и полагался во всех битвах.

— Это о нём вы говорили с Берной? — Эйнар немного смутился. То ли от упоминания Берны, то ли от того, как она называла дедушку.

— Да. Он никогда не проигрывал, ни одного сражения. Она рассказывала о последней битве, но всё было совсем не так. Дедушка пришёл на помощь Левиафану, когда Дракона сбили. Ангварен и Стурмкурст собрали большую армию и поначалу побеждали, но дедушка во главе Огненной прорубился к королю Пепла и отрубил ему голову. Тогда враги бежали.

Величайший триумф старого герцога. Одноглазого Демона, как его прозвала Берна. Людвиг отогнал эту мысль подальше.

— А ещё, когда Левиафан только пробудился, он послал Бешеного Быка на захват нашего острова. Но дедушка выманил Быка в старинное место, где машины не могли работать, и взял его в плен. Левиафан был впечатлён и предложил союз. Ты не слышал об этом?

— Нет.

— Нет? А ты слышал про Эйрика Убийцу Машин? Про него-то ты должен знать.

— Конечно, — Эйнар ухмыльнулся. — Он, кстати, мой прадед. Его тоже убил твой дед?

— Твой прадед? Ничего себе! Нет, его убил кто-то другой, но то было первое сражение дедушки. Атака Огненной тогда изменила ход боя. Нас боятся, поэтому ходят такие нелепые слухи. На самом деле всё не так…

— Да передо мной-то не оправдывайся, — сказал Эйнар и задумался. — Погоди-ка, я понял. Твой дед — король Эндлерейна, да?

— Герцог. Эндлерейном правит герцог, он вассал короля Энгаланда, но только формально. Сейчас герцог — мой отец.

— Погоди? — нордер остановился. — Ты сын правителя Эндлерейна?

— Ну да. Я же сразу сказал, что я Людвиг Лидси. Я думал, ты понял.

— Будто я в этом разбираюсь, — Эйнар засмеялся. — То есть я хожу с наследником целой, мать его, страны и даже не знаю об этом. И ты молчишь! Вот почему Губерт заломил за тебя такой выкуп.

— Не путай, — Людвиг засмеялся сам. — Губерт ошибался и ты тоже. Я не наследник и никогда им не буду. Я не первенец. У первого сына уже есть три своих, они наследуют всё.

— И сколько детей у твоего отца?

— Так, сразу не скажешь… законных семь сыновей и шесть дочерей.

— Тринадцать? — вскрикнул Эйнар.

— Не считая бастардов.

— И какой ты по счёту?

— Шестой сын.

— Шестой? Он хоть по имени тебя помнит?

— Конечно, — Людвиг усмехнулся. — Хотя обычно он зовёт меня парень.

Они засмеялись.

— А ты не ведёшь себя, как сын герцога, — сказал Эйнар. — Имею в виду не только то, что ты руки после еды об штаны вытираешь.

— Не ври!

— Я к тому, что благородные всегда смотрят на других, как на дерьмо, а стоят так прямо, будто у них в жопе палка от копья.

— А ты прав, — Людвиг не выдержал и захохотал. — Только я хоть из знатного рода, но шестой сын при дворе значит меньше, чем кузнец или конюх. Такие, как я, больше обуза. Дочерей отец повыдавал замуж, а сыновей надо куда-то девать. Первый — наследник, второй в Церкви, третий генерал, четвёртый дипломат, а пятый… ну тот кретин ещё похлеще меня, стал наёмником.

— А ты не женат? Вас же рано женят.

— Был обручён, но брак сорвался. Повезло.

— Почему?

— Ей было тридцать пять.

— И что?

— Так она же старая! — воскликнул Людвиг.

— В тридцать пять? Парень, вот в женщинах ты совсем не понимаешь.

Они опять рассмеялись.

— И как мне к тебе обращаться? — спросил Эйнар. — Ваше высочество?

— Нет. Можешь говорить Ваша милость или милорд.

— Пошли дальше, милорд. Фоллерволт уже рядом. Там купим припасы.

— И лошадей?

Эйнар сплюнул.

— Ладно. Тогда, может, поедим горячего? А то эта солонина мне уже не лезет. Только ты платишь.

— А с чего это я?

— Если не будешь платить, — нордер ухмыльнулся. — То будешь рассказывать мне буквы по памяти.

— Нет! — протянул Людвиг. — Ты же видишь, что у меня не получается. Я не умею и не научусь.

— Научишься. Мы только начали, Виг.

Так Людвига назвали впервые, но имя ему понравилось.

— А может… по кружке пива? — спросил Эйнар. — Давно не пил.

— Слушай, Эйн, а вдруг там храмовники?

Нордер пожал плечами. Дорога поднималась в холм, и северянин начал немного запыхаться.

— Не думаю, мы почти пять дней идём. Если бы могли выследить, то уже бы поймали. Просто некому, те, кто видел нас в лицо, они…

Он провёл пальцем по шее и тут же смутился.

— Давай выпьем, я не против, — сказал Людвиг, пока у них обоих не испортилось настроение. — Так это и есть Фоллерволт?

— Ага, он самый, — ответил Эйнар. — Уже скоро почувствуешь его ни с чем не сравнимый аромат. Зато здесь варят хорошее пиво и неплохо кормят.

Вдали показался городок. Над деревянным частоколом с огромными дырами возвышались покосившиеся башни, которые не развалились только чудом. Чем ближе к стенам, тем отчётливее чувствовался запах гнилой воды, верный признак того, что ров никогда не очищают.

— Это место знало времена и получше, — сказал Людвиг.

— Не-а. Его таким и построили, грязным, вонючим и тесным.

Эйнар споткнулся о булыжник. Когда-то мощёная дорога превратилась в сплошную полосу препятствий из вывернутых камней. Остальные, похоже, пользовались проложенной рядом колеёй.

— Был здесь года три назад, вообще ничего не изменилось.

— Ворота кривые, хрен закроешь, — Людвиг помотал головой. — Даже таран не нужен, ломай всё руками. Зачем тут стены?

— Чтобы свиньи не убежали. А ты что, учился строить крепости?

— Нет. Но меня учили их разрушать.

Хотя можно пройти в город через любую дыру в частоколе, они пошли к воротам. Их охраняли два стражника, хотя охраняли — это громко сказано. Один облокотился на копьё и провожал взглядом каждую проходившую мимо горожанку. Второй жевал маленькое яблоко. Первый равнодушно посмотрел на путников, другой даже не повернулся.

— Настолько ленивых стражников я не видел, — сказал Людвиг, когда они прошли через ворота.

— Ты, главное, смотри под ноги.

— Да, свиней тут любят, — Людвиг пошёл за нордером, пытаясь обойти эту хлюпающую жижу под ногами.

— Милорд разбирается в навозе? — Эйнар хихикнул.

Местные шли через раскисшую улицу напрямик, будто не замечая грязи. Кто-то проехал на телеге, но, счастью, сбавил ход, чтобы не обрызгать рыцаря.

— А ты знаешь более приятный путь? — спросил Людвиг, когда увяз глубже, чем по щиколотку. Лишь бы не зачерпнуть жижи в сапог.

— Мы им и идём, — нордер умудрялся обходить глубокие места и даже не измазал обувь. — Пришли.

Эйнар остановился у покосившейся развалюхи с большой вывеской, на которой что-то нарисовано, но из-за слоя грязи не разобрать, что именно.

— В моей памяти она выглядела лучше. Ладно, поедим, выпьем и двинем дальше.

— Про лошадей забыл. Надо ещё найти конюшню.

Нордер забрался на крыльцо. К стене прибита щётка и Людвиг начал вытирать об неё сапоги.

— Ты иди, я скоро.

Но он остался не потому, что хотел почистить обувь. Вряд ли кому-то дело, что рыцарь ходит в грязных сапогах. Опять возникло знакомое, но всё ещё неприятное чувство тревоги, причину которого понять он не мог. Надо подождать, пока не пройдёт, обычно это недолго. Всё же идёт хорошо, они вырвались, продолжают путь и уже через неделю или около того он будет у своих. Странно, но все жители оборачиваются на него, когда проходят мимо. И это не равнодушный взгляд путника, идущего по своим делам. И не опасливый взгляд крестьянина, которым он встречает любого вооружённого человека. Это мрачное любопытство не очень добрых людей.

Опять боится какой-то ерунды. Людвиг обстучал ногу об стену. Трус умирает тысячу раз, как говорил отец. Мастер Рейм считал иначе, он…

Из трактира раздались голоса, достаточно громкие и неприятные. Ругань, угрозы и оскорбления. Только не это. Лишь бы обошлось без боя. Людвиг глубоко вдохнул, поправил меч и вошёл внутрь.

Глава 4.3

— И что происходит? — спросил Людвиг, сначала откашлявшись, чтобы голос не звучал пискливо.

Эйнар прислонился к стене и держал руку у топора, но оружие не доставал. Перед ним стояли трое, достаточно пьяные, чтобы задирать вооружённого человека, но недостаточно, чтобы не представлять угрозы.

— Это нордр, — из-за стойки выглядывал трактирщик, держа в руке здоровенный мясницкий тесак.

— И что вы собрались с ним делать?

В груди закипало. Несколько человек накинулись на одного. Нашли повод для ссоры меньше чем за минуту.

— Така проучить его, — сказал один из пьяных. Вонь чеснока и гнилых зубов чувствовалась даже у входа. — Неча тут нордрам шастать. Тут тока приличные люди.

Это он приличный?

— Он со мной, — Людвиг медленно подошёл к стойке.

Шаги получались тяжёлыми и громкими. Может, он и выглядит молодым, но вид рыцаря в броне должен остудить пыл забулдыг. Сработало, решимость проучить нордера их покинула. Но из головы не шла фраза про приличных людей. А эта пьянь приличные?

— Раз тако дело, — ближайший пьяница поспешно отошёл. — Пущай идёт. Мы ж не против. Мы ж тока поговорить.

— Тока поговорить, — согласился трактирщик и отложил в сторону тесак.

— Вот и поговорили, — сказал Эйнар. — А мы уходим. Да, Виг?

Людвиг стоял на месте. Хотели проучить? Дыхание сбилось.

— Постой! А если бы они напали? Кого они тут проучить хотели?

— Да никого, никого, — затараторил пьяный и начал отходить.

Но воняющий чесноком остановился.

— А господин рыцарь чегой-то хочет? — спросил чесночный. — Чегой-то он вступился за нордра? Мож он сам нордр?

— Непохож, — сказал трактирщик. — У него панцирь и меч.

— Нордры тоже носят панцири, — прошипел чесночный. — Проучить он нас хочет? А сможет?

— Да ты что делаешь? — шепнул Эйнар и взял его за локоть. — Уходим.

— Подожди.

Людвиг всматривался в пьяного. Он глаза не отводил. Худой и жилистый, может даже и сильный. У него что-то за пазухой, скорее всего нож. Но что можно сделать рыцарю какой-то ковырялкой?

— От нордров хорошего неча ждать, — пьяница посмотрел по сторонам. — Так говорил святой отец. Грабят только, людей убивают, дома жгут. И сюда явились. Неча им тут делать. Если ж им оборота не дать, их ж ещё больше станет.

Остальных заводила храбрость выступающего и Людвиг слышал, как отодвигаются лавки от столов. Десяток мужчин, которые хотят драться. Никто не боится. Зря. Всего один удар и чесночный будет верещать как свинья. Нет, конечно, не надо бить насмерть, только задать трёпку. Рука потянулась к мечу.

— Ещё раз вякнешь, — шепнул Людвиг, глядя, как глаза пьяного расширяются от страха. — Я тебя…

— И что тут, мать вашу, происходит? — раздался резкий окрик.

За спиной что-то тяжёлое грохнулось на пол. Людвиг обернулся. У входа стоял мрачный усатый мужчина в стёганой куртке, но совсем рядом, за спиной, находился другой. От него так разило выпитым, что можно опьянеть от одного только запаха. Как этот человек подошёл так, что его не услышали? На полу лежал грубый топор с царапинами от точильного камня. Пьяный уронил его после окрика. Ещё бы немного… Людвиг почувствовал, как волосы встают дыбом. Пока он думал о резне, ему чуть не пробили голову.

— Я спрашиваю, что тут происходит? — повторил вопрос стоящий на пороге мужчина.

Он медленно обвёл всех тяжёлым взглядом. Трое пьяных тут же расселились по столам, остальные уткнулись в свои кружки. Трактирщик сделал вид, что нашёл под стойкой что-то интересное и важное. А подкравшийся пьяница икнул и лёг на пол, свернувшись калачиком.

— Где мой топор? — крикнул он, пустил газы и захрапел.

— Все стали немыми? — мужчина прошёл в центр зала и тягостно вздохнул. — Я вас спрашиваю!

— Это всё поганые нордры, — сказал один из забулдыг.

— Заткнись, дурень, — сосед шлёпнул его по затылку. — Капитан Ингвар, это те двое начали!

— Сначала зашёл тот, со шрамом на морде, — подал голос чесночный. — Начал буянить. Тока собрались его прогнать, второй зашёл, грит, всех порублю нахрен.

— Я понял, — мужчина постукивал головкой окованной дубины по ладони. Он повернулся к Людвигу. — Ищешь неприятностей, сынок? Думаешь, твои железяки тебе помогут?

— Нет, всё не так, я… — начал оправдываться Людвиг.

От чувства, что только что едва не умер, затошнило. Колени чуть дрожали. Но в голове засела беспокойная мысль. Он что, собирался воспользоваться мечом против обычных людей?

— Я хотел взять пива, — сказал Эйнар. — А этим почтенным господам не понравился мой акцент.

Капитан пристально на него посмотрел и вздохнул.

— Опять? — он обратил свой взор на пьяниц, затем ткнул пальцем в кирасу Людвига. — Вы двое, ждите меня на улице, я с вами не закончил. А пока узнаю, кому там не нравятся акценты.

Он вздохнул и пнул лежащий на полу топор.

— Вы что, сраные говноеды, опять…

Эйнар вытянул Людвига наружу прежде, чем капитан закончил речь.

— Что это было? — зашипел нордер.

— Я не знаю, что на меня нашло, — Людвиг вытер пот с лица. — Я просто обозлился и…

— Надо было сразу уходить.

— Ты прав. Извини. Я не хотел так.

— Ладно, он идёт.

Капитан вышел на порог, похрустел шеей и вздохнул.

— Лучше бы тебе башку проломили, — он сплюнул. — Лежал бы сейчас с пробитой черепушкой в луже собственной мочи. Дирк мухи не обидит. Что ты там устроил, что даже он терпение потерял?

— Парень меня защищал, — сказал Эйнар. — Просто он с войны недавно вернулся, иногда сносит голову. А у вас тут дружелюбный народ, столько внимания мне уделили. Матушку даже мою вспомнили.

— С этим я разберусь, — мужчина вздохнул. — Я капитан Ингвар, командую стражей. Обеспечиваю порядок в городе.

— Да, спасибо за вашу работу, капитан, — Эйнар едва заметно ухмыльнулся, но Ингвар так пристально посмотрел, что нордер опустил глаза.

— И что вы забыли в Фоллерволте? Кто вы вообще такие?

— Я сэр Людвиг из… — он едва не ляпнул, откуда, но вспомнил, как договаривались себя вести. — Путешествую тайно. Дал священный обет, — Людвиг показал кольцо и капитан кивнул. — А это мой друг. Эйнар Айварсон.

Капитан что-то проговорил на незнакомом языке и нордер ответил.

— Я обязан сказать, что я изгой, — добавил он на общем наречии.

Ингвар пожал плечами и вздохнул.

— Мне до этого дела нет. Ты сам им сказал, кто такой?

— Нет, всего-то попросил пива. А они узнали выговор. Странно, был тут пару лет назад, никто не был против.

— Времена меняются. Я живу здесь лет двадцать, ко мне привыкли. А вот ты для них чужак. На ваше счастье, я знаю, что местные чужаков не любят и сами их провоцируют, а то бы вы уже сидели в яме.

— А вы ют? — спросил Людвиг.

— Варингар. Надо вам проваливать отсюда, пока вам зубы не пересчитали.

— Да, мы уже уходим…

— Я не про город. Здесь есть другая таверна, получше. Можете посидеть там. У вас они есть? — капитан потёр большим и указательным пальцем.

— Да, мы можем заплатить, — Людвиг едва не достал кошелёк, чтобы показать, но вовремя сдержался.

— Вот и отлично. Покажу-ка я лучше дорогу, чтобы вы по пути никуда не вляпались. И учтите, — капитан покачал головой и вздохнул. — Будь вы хоть дети фюрста Йонга, если будете выделываться в моём городе, буду гнать вас пинками в жопы до самого побережья. Понятно?

— Да, капитан, — сказал Людвиг.

— И в той таверне такие же гостеприимные люди, как здесь? — с недоверием спросил Эйнар.

— Тут Лесной район, народ крутой. В Старом городе люди к приезжим попривыкли. Не будете начинать сами, никто к вам не полезет. Идём быстрее, пока у меня обед не начался.

Капитан зашагал прямо через грязь. Людвиг переглянулся с Эйнаром и пожал плечами.

— Пошли, что поделать, — шепнул нордер. — Ты же платишь.

Людвиг изо всех сил пытался не утонуть в здешних водах, разлитых между мрачными грязными домами. Попадавшиеся по пути торговцы, будто нехотя, зазывали покупателей и лениво торговались. Носильщики проваливались в грязь чуть ли не по колено. Из лавки пекаря несло не вкусным ароматом свежевыпеченного хлеба, а горелым салом и прогорклым маслом. А туши, висящие у лавки мясника, выглядели так, будто висят со времён Похода Левиафана. Людвиг украдкой вздохнул, вспоминая Ривердаст. В портовом городе воняло не хуже, но было намного чище.

— Вообще, люди тут неплохие, — сказал капитан, храбро идя через лужу размером с небольшое озеро. — Ленивые, конечно, но в сезон работают, как проклятые. Добрые и наивные, но иногда отбиваются от рук.

Идущий навстречу добрый и наивный человек, похожий на атамана шайки разбойников, угрожающе посмотрел на Эйнара и смачно высморкался в лужу.

— Просто они боятся, а от страха они злятся.

— И кого они боятся?

Капитан вздохнул. Людвиг решил считать вздохи.

— Чужаков, — наконец ответил Ингвар. — Сегодня боятся нордеров. Недавно боялись красных плащей. Несколько лет назад боялись аниссаров. А когда был поход Левиафана, то боялись антруберов. Помню, как чуть одного парнишку насмерть не забили, когда увидели какую-то трубку, едва успел спасти. А вот между собой они хорошо уживаются.

Капитан вздохнул. Грязевые озёра закончились и показалась брусчатка, на удивление чистая.

— Даже до драк редко заходит, а последнее убийство было очень давно. Когда узнаёшь их получше, люди становятся поприветливее. Главное, избегать неприятностей. Кстати о них…

— Капитан Ингвар, какая встреча!

К ним спешил старик в чёрном кожаном плаще и широкополой шляпе, протягивая руку ладонью вниз. Но капитан, вместо того, чтобы приложиться губами к кольцам на пальцах старика, скрестил руки и сплюнул на землю.

— Святой отец, — буркнул Ингвар и вздохнул особенно тяжко. — То-то я думаю, чего у меня с утра геморрой разболелся.

— Как же я рад вас видеть, мой добрый друг, — старик похлопал капитана по плечу.

Он дёрнулся, будто обожгло.

— И что вы опять забыли в нашем чудесном городе? Только он уже перестал быть таким чудесным.

Священник засмеялся.

— Я люблю это место, — он благословил проходящих мимо улыбающихся мужчину и женщину, нарисовав круг в воздухе. — Тут живут добрые люди. Но им нужно наставление, чтобы не сойти с пути Света. Если им помогать, то они не допустят ошибок, однажды погубивших целый мир.

Капитан вздохнул ещё громче. Проходившие мимо жители, оглядывавшие Людвига и Эйнара колючими взглядами, начинали улыбаться, заметив священника. Он улыбался в ответ.

— Но не буду читать вам проповеди. Вы и так служите стороне Света и я этому рад.

— А уж я-то как рад, что вы рады, — пробурчал Ингвар.

Едва Людвиг подумал, что капитан не вздохнёт, как он разразился самым длинным и грустным вздохом, какой Людвиг только слышал в своей жизни.

— Скажите, капитан, я ищу Йону, кузнеца, а он куда-то запропастился. Вы его не видели?

— Разве я сторож ему? Ищите, да найдёте.

— Ладно, вижу, что вы заняты. Если увидите, передайте ему, пожалуйста, что я его искал.

Старик приподнял шляпу и пошёл дальше.

— Жуткий тип, — пробормотал Эйнар, глядя ему вслед.

— И не говори, — кивнул капитан. — Как его увижу, так у меня запор начинается.

Почему они так решили? Людвигу невольно понравился этот улыбающийся старик, да и окружающие его любят.

— В его возрасте пора бы и сдохнуть, — Ингвар смотрел, как священник кого-то благословляет. — Если его телега переедет или он свалится с лестницы, я даже в церковь схожу.

— А что он такого сделал? — спросил Людвиг.

Капитан вздохнул.

— Чего только не сделал. Мы пришли.

Он показал на другой конец площади, где стоял новый двухэтажный дом с террасой, украшенной живыми цветами.

— Я пошёл на обед. Вам туда, — капитан собрался уходить, но остановился, о чём-то думая. — Ты же рыцарь. Тебе нужен кузнец?

Людвиг посмотрел на доспех. На нём видны две вмятины от пуль, а ещё начала ржаветь внутренняя сторона кирасы, наверное, от пота. Приделанные к куртке кольчужные вставки давно потускнели. Да и ремни не мешало бы поменять, совсем истрепались.

— Пригодится.

— Старый пень его найти не мог. Анѝ! — крикнул капитан и махнул рукой. — Подойди, пожалуйста.

Стоящая на террасе высокая девушка помахала в ответ и быстро сбежала вниз.

— Ани, здравствуй! — мрачный капитан сделал немыслимое — улыбнулся. — Скажи, где твой брат?

— Привет, Ингвар, — она тоже улыбнулась. — Должен быть у себя. Тебя ждать сегодня?

— Нет, а то ещё наткнусь кое на кого, — капитан вздохнул. — Слушай, Ани. Вот это странствующий рыцарь, ему нужен кузнец, а потом они вдвоём хотят поесть в вашем чудном месте. Поможешь им найти Йону?

— Помогу, конечно, — Ани внимательно посмотрела на Людвига. — Вы правда рыцарь?

— Да, — сказал он и почувствовал, как горят щёки.

Она почти его роста. Обычно девушки намного ниже и ему приходилось наклонять голову, но если он сделает так сейчас, взгляд упрётся в достаточно глубокий вырез на платье. Придётся смотреть прямо. Слишком здесь жарко.

— Я провожу, — девушка улыбнулась. — Тут рядом.

Между передними зубами широкая щель, но улыбку это не портит. Ани поманила за собой. Людвиг посмотрел на её спину, вытер лоб и отвёл взгляд.

— Выглядишь как идиот, — шепнул Эйнар, попрощавшись с капитаном.

— Это проклятая жара.

Ани шла чуть впереди. Нордер без всякого смущения пялился ей на задницу, Людвиг же осматривал каменные дома вокруг. Тут они покрасивее, чем в том районе, но взгляд то и дело возвращался к девушке.

— Жара? — Эйнар усмехнулся. — Ну-ну.

— Я насчитал семь вздохов, — сказал Людвиг, пока нордер не продолжил издеваться.

— Я восемь.

Они переглянулись и рассмеялись. Ани остановилась у старого, но ещё крепкого дома. Во дворе стоял кузнечный горн под навесом.

— Опять куда-то пропал, я его приведу. Я быстро, — она умчалась между улочек.

— Не хотелось бы ещё встречать этого священника, — сказал Эйнар, прислоняясь к стене дома. — Жуткий тип. Так что чини броню, потом по пиву и уходим.

— По мне, так он добрый. А капитан какой-то злобный.

— Ингвар нормальный мужик, — нордер провёл рукой по наковальне. — А ты попробуй хоть немного присматриваться к людям. Они сами покажут всё, что нужно. Ты же наблюдательный, увидишь.

Глава 4.4

Людвиг ждал рослого бородатого мужика в фартуке на голый торс, но к кузнице торопился, опираясь на палку, низкорослый крепкий парень с торчащими ушами. На брата Ани, которая шла рядом с ним, он мало походил.

— Милорды, — кузнец неловко поклонился. — Извините, что заставил ждать, — он отпер дверь кузни и жестом пригласил войти. — Видел капитана Ингвара по п-пути, он рассказал, как вас приняли. Не злитесь на тех людей, они неплохие, но как выпьют…

Внутри это место походило как на кузницу, так и на мастерскую ювелира. Зачем кузнецу это хитрое устройство с маленькими весами и увеличительными стёклами? Устройство стояло на столе, вокруг него лежали мелкие щипчики и прочие тонкие инструменты. А вот на стенах развешаны топоры, пилы и что-то ещё, плотницкое. Парень протёр табуретки и предложил сесть. Левая нога у него сильно искривлена, видно даже через штаны.

— Его Йона зовут, — сказала девушка и улыбнулась. — А я Ани, если не помните.

Людвиг закашлялся, собираясь представиться, но кузнец перебил:

— Какой у вас хороший доспех! Такие стоят дорого. Отличная сталь, у островитян небось купили? Т-такой и пулю выдержит. Да и вижу, что выдерживал.

Он ткнул пальцем в одну из вмятин на кирасе, охнул и протёр рукавом.

— Простите меня, м-милорд, я не хотел.

— Пустяки, — сказал Людвиг. — Пулю выдерживает, но ещё раз проверять не собираюсь.

— Хорошо, что кираса воронённая, но ей всё равно нужен уход, раз вы постоянно в дороге, — тараторил кузнец. — Набедренники едва держатся. Ремни я бы поменял. Почистил бы, вмятины выправить надо. Кольчугу прочистить тоже.

Он не давал вставить ни слова. Только сейчас прервался, чтобы набрать в грудь воздуха.

— Йона, я пошла работать, — сказала Ани. — Не забудь про обед. Мики так и не заходил?

— Нет, — с грустью произнёс кузнец. — Совсем спивается, бедняга.

— У нас можно не только пообедать, — Ани посмотрела Людвигу в глаза. — Есть ещё купальня, хорошая.

— Да, конечно, — прохрипел он. — Мы…

— Мы подумаем, — Эйнар улыбнулся, повернувшись к девушке целой стороной лица.

— Меч тоже наточу, — продолжил кузнец, когда Ани ушла. — Вы не смотрите, что у меня тут топоры да подковы. Я и бо-бо-более сложные вещи делать умею. К-клинок наточу, будьте уверены.

— Не надо, — сказал Людвиг. Меч и так острый, в чём убедились те храмовники.

— Тогда ваш топор? — кузнец обратился к Эйнару.

— Нет, — ответил нордер. — Займись доспехами милорда, — северянин глянул на Людвига и хмыкнул.

— Через пару часов верну. Сделаю в лучшем виде.

Ну это недолго. Успеют поесть и купить коней.

— Ладно. Сколько будет стоить?

— Вы и вправду странствующий рыцарь? — спросил кузнец.

— Сейчас заломит, — едва слышно шепнул Эйнар.

— Нисколько я не возьму! — Йона возмутился. — Рыцари людям помогают, б-беззащитных спасают. Нельзя с них деньги брать.

Он помог Людвигу снять доспех. Без привычной тяжести на плечах стало неуютно.

— Неожиданно, — сказал нордер. — В окрестных деревнях крестьяне даже девок от нас прятали, а тут…

— Ну что с них взять? — Йона положил кирасу на стол и начал присматриваться. — Тёмные люди. Да, по-по… — его лицо скривилось, как от боли. — По-попадаются среди рыцарей негодяи, но большинство — добрые. Один тогда нас с Ани защищал, жизнью рискнул.

— От чего?

— В детстве ещё, мы с ней от к-красного плаща убегали. Я эту историю всем рассказываю, чтобы люди узнали о Спасителе и тех храбрецах, что ему служат.

— Несомненно, интересная история, — сказал Эйнар. — Но у нас много дел сегодня, в другой раз.

— Нет, расскажи, — попросил Людвиг.

Очередная небылица, какие красные плащи на самом деле плохиши и мерзавцы, но он послушает.

— Мне ник-к-кто не верит, но это чистая правда, — Йона протёр кирасу изнутри. — Спросите у моей сестры, она то же самое скажет. Это было после битвы, когда Одноглазый Демон победил наших фюрстов и короля Пепла. Не иначе как п-п-продал д-душу Вечному.

Людвиг сдержался, чтобы не перебить.

— Мы тогда услышали, что островитяне идут и по-по-побежали в лес, прятаться. Папа, я и Ани. Только отошли от деревни, видим, что д-дома уже горят. Все бегут, кричат. А папа медленно ходил, он лесоруб, ногу зашиблена. Сказал, чтобы мы шибче бежали. Больше я его и не видел.

Йона разбирал набедренники, срезая старые ремни.

— Ну и бежим мы, б-бежим. Далеко в лес забрались, а там на странствующего рыцаря наткнулись, а с ним священник бродячий, слепой как крот, и п-поводырь его. Кричим, что от к-красных плащей бежим. Священник говорит, не бойтесь, всё хорошо будет, Спаситель нас защитит. И рыцарь нас не прогнал, поесть дал, сказал, что по-по-поможет. Я думаю всё, спаслись. И тут конь из леса выскакивает! — кузнец сделал таинственный вид. — А на нём он сидит, страшный, как демон! У него ещё красная нак-к-кидка на плече, с огненным сердцем нарисованным, и панцирь. И булава тяжёлая. Увидал он рыцаря, достал булаву, говорит, убирайся и не мешай. А рыцарь говорит, что нас в обиду не даст, ибо клялся, что слабых защищать будет. И меч достал.

— И победил? — спросил Эйнар.

— Если бы, милорд, — кузнец вздохнул. — Бились они долго, но красный плащ руку рыцарю сломал, тот сознание потерял. А плащ к нам пошёл. Я на него накинулся, д-дурачок был, — он улыбнулся. — Он меня с ног сбил, да как даст булавой по ноге!

Йона показал на кривую ногу. Людвиг содрогнулся, будто сам получил этот удар.

— Говорит, чтобы не убёг, что я д-должен какую-то цену за него заплатить. Я лежу, кричу, чуть язык не откусил. Священник стал ему грозить, остановись, уходи, побойся Спасителя, но демон не испугался. Отпихнул он старика в сторону, пнул поводыря. Ани меня поднять пыталась, кричит, вставай Йона, бежим, а к-красный плащ её увидал, зубы скалить начал, да смотрит так страшно на неё. Сказал, что настало ей время кое-что узнать. Я ей говорю, беги, а она всё меня за руку тянет. Тут священник поднялся и кричит, мол, ты сукин сын и сейчас сам кое-что узнаешь. Что-то ещё сказал, обидное. Красный плащ тогда обозлился, замахнулся на старика б-булавой и тут…

Людвиг затаил дыхание. Лицо так горело, будто его засунули в кузнечный горн. С улицы доносились звуки ссоры, парень, пьяный судя по голосу, кричал на девушку, а та кричала на него в ответ.

— И тут его поразила молния! — выпалил Йона.

— Молния? — Эйнар посмотрел с недоверием.

— Молния! Яркая такая, аж глаза заболели, а уж громкая! Красного плаща прожгло вместе с доспехом. Насквозь! Тогда дождь шёл, так он аж испарялся, когда на панцирь капал, так сталь раскалилась! Дыра на груди размером с кулак! А слепой священник говорит, что красный плащ хотел великое зло совершить, но Спаситель не допустил этого.

Левая рука болела. Людвиг поднял её и увидел, что сжал так сильно, аж пальцы побелели, а ногти врезались в ладонь.

— А по-по-потом священник мне ногу забинтовал, а рыцарь, что нас защищал, очнулся, на коня посадил, сам пешком шёл, хотя и страдал от боли. В деревню отвёз, но её сожгли. Даже г-голубятни пожгли и скотину. И папу не нашли. Вообще никого из деревенских не было. Мы думали, в амбаре они, обгоревшем, но рыцарь посмотрел, сказал, что никого там нет. И повёз нас в Фоллерволт. Вот и живём тут с тех пор. Жаль только, что этого рыцаря и священника с поводырём больше не видели. Отец Мецгер говорил, что это сам Спаситель послал их на помощь. Говорит, что раз нам помогли, то и мы должны всем помогать. А если все будут помогать друг другу, то и зла в мире не останется, и старые ошибки не повторятся. Вот я с т-тех пор решил, что не буду брать плату со священников и странствующих рыцарей. И помогаю отцу Мецгеру в его нелёгком деле.

Йона улыбался и смотрел на Людвига, но Людвиг не решился взглянуть кузнецу в глаза.

— Так что милорд, всё сделаю в лучшем виде. Спасибо вам за всё, что вы делаете. Вы настоящие рыцари, людям помогаете. А эти к-к-красные плащи тоже себя рыцарями называют, но какие же они рыцари?

Глава 4.5

— А это место другое, — сказал Эйнар, усаживаясь за стол.

— Угу.

— Город грязный и мрачный, а тут наоборот, — северянин развязал шарф и положил топор рядом. — Чистенько и все улыбаются.

— Угу.

Из головы всё не шла эта история. Похожая на дурацкую шутку. Но не мог же кузнец придумать кривую ногу. Слишком тяжело ему даются слова, чтобы тратить их на ложь. И он сказал, что рыцарь требовал уплаты цены. Неужели вот это и есть Цена Огня?

— И вашего местного пива, — Эйнар разговаривал с девушкой.

Людвиг узнал сестру кузнеца, Ани. Значит, она тут работает. Даже не заметил, как подошла. А ведь если бы в детстве та история закончилась иначе, её бы тут не было.

— У нас ещё есть купальни, вам понравятся, — напомнила девушка и улыбнулась.

— Мы подумаем, — Эйнар улыбнулся в ответ.

Она продолжала стоять возле них. Нордер помахал рукой перед лицом Людвига и потёр пальцами.

— Точно, — он достал серебряный нобель.

Ани рассматривала монетку слишком долго. Вот же дерьмо Вечного, какой же идиот. Забыл, что с обратной стороны нарисован герб Эндлерейна — четыре ромба, образовывавшие один большой. Если Ани сейчас поднимет тревогу… Эйнар напрягся, похоже, он тоже это понял. Но девушка спрятала монету и ушла, беззаботно насвистывая.

— Пронесло, — сказал нордер. — Надо бы поменять деньги… — он посмотрел на Людвига. — Что это с тобой, Виг? Поверил в эту историю, да? Молния с неба, как же. Выдумка для недалёких простаков.

— Вроде меня. Не знаю, Эйн. Вдруг это правда? Берна говорила про Цену Огня, и рыцарь Пепла тоже. И кузнец её упомянул. Я не знаю, во что и верить. Я же мечтал служить в… в том отряде. Обещал дедушке.

Одноглазый Демон, как его здесь называют.

— Нам говорили о Цене Огня, но никогда, что это такое на самом деле. Если это то, что думаю…

— Знаешь что? — перебил Эйнар. — Ты забиваешь голову лишним дерьмом. Уже через неделю, а то и меньше, сядешь на корабль и поплывёшь к своим. Вот и задашь этот вопрос. Зачем сейчас-то себя терзать? Увидишь, что это просто страшилка, которую выдумали местные. Послушай, что они о нас рассказывают, вы нам в подмётки не годитесь.

— Ты прав, — ответил Людвиг. — Обязательно выясню.

Ани принесла пиво.

— Давно я такого не пил, — Эйнар отпил, на губах осталась пена.

— Подожди, — Людвиг поднял кружку. — У меня есть тост. За твоего друга и наставника. За Берну, да примет её Спаситель. Я её мало знал, но кажется, что она была хорошим человеком.

— Тяжёлой на язык и иногда совершенно невыносимой, — Эйнар тепло улыбнулся. — Но кроме неё у меня… никого нет.

Людвиг сделал несколько больших глотков. Прохладное пиво с горчинкой пилось легко. Ани принесла блюдо жареного мяса с лукой и свежий белый хлеб, ещё тёплый.

— Наконец-то не солонина, — нордер отправил в рот кусок мяса и закрыл глаза от удовольствия. — Такое я бы ел каждый день. Ты на лук не наседай! Мне с тобой ещё рядом идти.

Людвиг не послушался и съел полную ложку.

— Куда ты потом? — спросил он.

— Прожуй сначала. Ничего не понял.

— Куда ты потом?

— Опять не понял, — Эйнар вытащил мякиш из хлеба и накидал внутрь мяса. — С тобой же иду.

— Нет. Когда мы дойдём до порта, куда ты пойдёшь дальше?

Северянин вместо ответа начал старательно жевать. Людвиг огляделся. Кроме них посетителей нет, в зал иногда заходит Ани. Через окно слышно ссору, будто та парочка перешла от кузни сюда. Хватает же им дыхания для криков.

— Понятия не имею, — наконец ответил Эйнар.

— А вернуться не можешь?

— Куда? Там же всё взорвалось.

— Нет, я хотел сказать к своим. Откуда ты родом.

— Ты же слышал, что я изгой. Мне нельзя возвращаться.

— А что там случилось? Не расскажешь?

Эйнар замотал головой.

— А откуда шрам на лице? Только не говори, что от удара.

Нордер фыркнул и отпил из кружки.

— Вот так хотел сказать.

— Ты скрытный, — Людвиг фыркнул.

— Схожу отолью.

Он ушёл. Людвиг подпёр голову руками. Надо расслабиться. Они в уютном месте, едят вкусное мясо и запивают неплохим пивом. Нужно отдохнуть перед долгой дорогой. Но чем меньше неприятностей, тем скорее возвращаются непрошеные мысли. Хотя, на самом деле, они и не уходят.

Дети сбегали от одного из тех, кто носил красный плащ. Правда это или выдумка? Кривая, плохо сросшаяся нога — это то, что он видит. А своим глазам нужно верить, как говорил Рейм.

— Я тебя спрашиваю, ещё по одной? — Эйнар ткнул его в руку.

Рядом стояла Ани. Людвиг кивнул. Даже не заметил, как нордер вернулся.

— Всё думаешь о той истории?

— Угу.

— Даже если это правда, а это неправда, это же не ты совершил, да? Ты же не такой злодей. Хотя, конечно, закипаешь быстро.

Людвиг покрутил пустую кружку.

— Просто… сначала я не понимал, почему нас все ненавидят. И теперь кажется, что это за дело. Может, мы и…

— Виг, мне вот сегодня хотели отрезать яйца только за то, что у меня акцент другой, — сказал Эйнар. — Это я просто не стал тебе говорить, ты и так едва всех не изрубил. Нас с тобой ненавидят не за то, что мы совершили. Меня за то, что я нордер. А тебя… за то, что ты оттуда.

Он замолчал, когда подошла Ани с пивом.

— Так и есть, — Людвиг поднял кружку и они чокнулись. — Но ты не выбирал, где родится. А я… не знаю. Честно говоря, я никогда не верил, что меня туда возьмут.

— Да уж, при первой встрече на грозного рыцаря ты не тянул, — Эйнар усмехнулся.

— А чего ты тогда решил мне помочь? Всё хотел спросить.

Нордер пожал плечами и поковырял в зубах.

— Не знаю. Из-за денег, наверное. А уж сколько раз я об этом пожалел, ты не представляешь.

Они засмеялись и стукнулись кружками.

— Но сейчас об этом пожалеешь ты, — объявил Эйнар.

— Ты не посмеешь! Нет! Я лучше сбегу ещё раз!

Нордер ухмыльнулся и достал бумагу.

— Слишком ты расслабился, — он расправил листок, на котором нарисованы древние буквы. — Ну давай, как учили, весь алфавит, рассказывай. Тебе надо развеяться.

— Ну дерьмо Вечного, Эйн, в чём смысл?

— Какая буква? — Эйнар ткнул пальцем.

Людвиг ответил.

— А эта? Будешь выделываться, я буду показывать этим!

Нордер оттопырил мизинец на левой руке.

— Нет, всё сделаю, только спрячь эту штуку под ногтём!

— Давай-ка сначала.

Людвиг повиновался и прочитал всё — от первой до последней буквы.

— Ну вот знаешь же весь алфавит, милорд, — Эйнар засмеялся. — Самое сложное позади.

— Но отец…

— Я вместо него, — нордер отхлебнул пиво. — Это какая?

Людвиг сдался и начал называть буквы. Наконец, Эйнар стукнул пустой кружкой по столу.

— Надо отметить! Ещё по одной, да? Но это последняя. Точно последняя, потом идти тяжело будет.

— Да, по одной и хватит, — Людвиг расстегнул куртку и достал монетки.

Эйнар убрал дурацкий лист с буквами и покрутил в руках серебряный нобель.

— Ани! Нам ещё… — он осёкся.

Девушка тоже обомлела, увидев вошедшего, но через пару мгновений нацепила на себя улыбку.

— Добро пожаловать, святой отец.

— Благослови тебя Спаситель, дитя, — священник, которого они видели в городе, нарисовал круг в воздухе. — Рад, что ты жива и здорова, красавица. Молишься ли на ночь?

Он сбросил тяжёлый плащ, оставшись в чёрной рубахе с белым воротником и плотных ангваренских штанах. В чехле на поясе висел пистолет, но совсем небольшой. На груди скрещивались два ремня, покрытые кармашками с торчащими из них жёлтыми цилиндрами размером с палец.

— Да, молюсь, — ответила Ани.

Старик протянул руку, девушка коснулась её губами, с таким видом, будто поцеловала паука.

— У него опасная пушка, — шепнул Эйнар. — Револьвер.

— Да это же друзья капитана Ингвара, — священник прошёл к ним. Окованные сапоги громко топали.

Он выглядит очень крепким, несмотря на свои годы. От него несёт потом и луком, но ещё сильнее чувствуется угроза. Это из-за незнакомого оружия. Или хватит пить, раз начал пугаться священников.

— Рад вас видеть, святой отец, — Людвиг улыбнулся.

— Я отец-конгрегатор Отто Мецгер, — старик протянул руку с кольцами и Людвиг прижался к ней губами. Пальцы холодные. — А вы?

Отец Мецгер посмотрел на Эйнара и нордер отодвинулся на дальний край. Священник уселся.

— Я Людвиг, странствующий рыцарь.

Как же неприятно врать святому отцу.

— А это мой друг…

— Уже по топору на столе понятно, что он нордер, — отец Мецгер постучал пальцем по древку. — Странные у тебя друзья, сынок. Когда-то Церковь создала рыцарей, чтобы защищать людей от набегов северян. А теперь рыцари сидят с нордерами за одним столом. Времена меняются.

Ани принесла три кружки и подхватила лежащую монетку. Только Людвиг не помнил, лежала она гербом вверх или вниз? Отец Мецгер припал к кружке и сделал несколько жадных глотков, пролив немного на грудь.

— Я не знал, что священники ходят в трактиры, — Людвиг прикусил губу. Конечно же, ходят, они же тоже едят.

— Священник может нести слово Спасителя и карать врагов Его везде, куда придёт, — сказал отец Мецгер улыбаясь. — Наша Церковь не догматична и славить Спасителя можно разными способами. Кто-то даже скажет, что любыми.

— Вам что-нибудь ещё принести, святой отец? — спросила Ани.

— Я обыскался твоего брата. Куда он запропастился? Приведи его, пожалуйста, и приготовьте мне купальню. Да пожарче. И чтобы мне прислуживали там… сегодня месса, мне нужно отдохнуть перед ней.

Ани умчалась не дослушав.

— Вот молодёжь, — Мецгер покачал головой. — Я слышал, что к вам отнеслись не очень гостеприимно. Но вы должны простить тех людей. Они напуганы. Они боятся, что враги рядом, в одном городе с ними. Хорошо, что всё закончилось без…

Он не успел продолжить. В трактир влетел, запыхаясь, кузнец Йона.

— Рад вас видеть, отче, — сказал он, чуть отдышавшись.

— И я рад тебя видеть, мальчик мой, — Мецгер протянул руку для поцелуя. — Сегодня я за тобой побегал. Знаешь, в моём возрасте это тяжело. Да сядь отдохни. Ты бежал?

— Простите меня, отче, — кузнец вытер лицо и плюхнулся на скамью. — К-как узнал, что вы в городе, так со всех ног бросился вас искать.

Людвиг почувствовал укол совести, что не сказал Йоне о священнике. Он же слышал, что отец Мецгер его искал.

— А у входа Ани увидел, ск-к-казала, что вы меня зовёте… Ой, извините, милорд! Я сел без разрешения.

— Ничего страшного, — сказал Людвиг и отпил пива. — Сиди.

Священник положил сумку на стол, случайно задев локтем кружку Эйнара. Нордер её подхватил и негодующе поднял брови. Судя по его виду, он решил, что Мецгер сделал это специально. Людвиг сдержал смешок.

— Ты знаешь, что мне от тебя нужно, мальчик мой. Тут хороший порох, — священник передал Йоне мешочек. — Тут старые гильзы и заготовки для капсюлей, — Мецгер показал свёрток, в которых что-то звенело. — А тут…

Он осторожно достал чёрную баночку.

— Гремучая ртуть? — спросил Йона.

— Да. Свинец у тебя ещё должен остаться. Мне нужно четыре дюжины, запомни, не меньше. Столько я потратил.

— Д-да, отче, — кузнец прижал чёрную баночку к себе.

— Теперь ступай.

— Всё будет, отче

Йона ушёл, держа в руке мешочки. У выхода он поклонился.

— Хороший парень, — сказал Мецгер. — В детстве пережил большое зло, но узрел величие Спасителя. Теперь помогает мне на пути Света. И не берёт за это ни гроша.

Он громко рыгнул и поставил пустую кружку на стол.

— А для чего всё это? — спросил Людвиг и тут же выругался про себя за это. Ведь Мецгер уже собирался уходить.

— Это для моего верного друга, — священник достал оружие и положил на стол.

В отличие от привычных кавалерийских пистолетов этот целиком сделан из стали, только рукоять покрыта деревом. Спусковой крючок блестел, отполированный множеством прикосновений.

— Этот револьвер я зову Судьбой, — отец Мецгер взял пистолет и покрутил цилиндр с полукруглыми выемками. — Ему больше шести сотен лет. Он родился даже раньше, чем проклятые Спасителем Старцы. В барабане шесть патронов и их можно расстрелять за несколько мгновений.

Священник отжал шпильку под стволом, и барабан вывалился вбок.

— Перезаряжается намного быстрее, чем любой кремнёвый или капсюльный пистолет.

Он поднял ствол вверх и нажал на шпильку барабана. На стол высыпались жёлтые штуковины, таких же, что блестели в ремнях на его груди. Мецгер подобрал один и начал крутить между мозолистыми пальцами, всё быстрее и быстрее.

— А разве такие не запрещены? — спросил Людвиг. Он помнил, что была молитва, что-то там про патроны, ракеты и бомбы.

— Запрещены обычным людям, — святой отец зажал патрон в кулаке. — Боденские стрелки давно их используют, поэтому и стоят так дорого. Старый мир придумал патроны задолго до своей гибели. Порох изменил способ войны, но когда появились эти малыши… тогда битвы стали по-настоящему кровавыми. И кто знает? Кольцо делает очередной круг, как барабан этого револьвера, и скоро патроны вновь будут использоваться всеми. Осталось ещё много врагов, которых нужно уничтожить. Но в этот раз мы не допустим старых ошибок.

Мецгер вставил один патрон и резко вскинул кисть. Барабан со щелчком вернулся в раму.

— С ним я прошёл весь известный мир, неся слово Спасителя и ярость Его. С ним я сокрушал язычников и еретиков, тех хотел повторить ошибки Старого мира. Веруешь ли ты в Спасителя, мальчик?

Людвиг кивнул. Священник медленно провёл оружием по ладони. Барабан вращался с лёгкими щелчками.

— Я верую всем сердцем, — сказал Мецгер. — Спаситель совершал много чудес. Он превращал воду в вино и останавливал пули на лету. Он одолел Вечного и спас людей от гибели, а взамен попросил одного — не допускать старых ошибок. Но ещё я верю в судьбу. Если у человека есть судьба, то Спаситель остановит пулю и не даст погибнуть. А если у человека нет судьбы, — он взвёл курок револьвера, — Он умрёт. Смотрите сами. Судьба поразит только грешника.

Он приставил ствол к виску и закрыл глаза. Он что, решил выстрелить? Если старик умрёт, у них будут проблемы.

Он сжал указательный палец, и курок громко щёлкнул. Людвиг дёрнулся. Священник открыл глаза и улыбнулся.

— Судьба всегда даёт мне шанс, — он зарядил все патроны и поднялся, убирая револьвер в чехол. — После такого чувствуешь себя по-настоящему живым.

Отец Мецгер ушёл, захватив по пути свой плащ.

— Я видел много сумасшедших, но таких… — Эйнар хлебнул пиво из кружки Людвига.

— Я думал, что он сейчас застрелится, — Людвиг выхватил кружку назад и допил остатки. — Ты говорил, что он жуткий, я не поверил.

— Я всегда прав, — нордер усмехнулся. — Давай, Виг, ещё по одной и на этом закончим.

— Может, не надо? — неуверенно сказал Людвиг.

— Да когда посидим? Ты же скоро уплываешь.

— Ладно, ещё одну и убираемся отсюда.

Глава 4.6

— А он спрашивает Берну, что правда, Страж сделает всё, что я скажу? — Эйнар откинулся на стенку бадьи и выплюнул мыльную пену. — Она говорит да, теперь ты его полный хозяин. А он такой…

Нордер хихикнул и отхлебнул пива. Людвиг, сидевший в соседней бадье, потянулся за своей кружкой.

— А он такой ухмыльнулся и приказывает: Страж! Я твой хозяин! Убей этих двоих! А Берна посмотрела на него и говорит: неужели ты думал, что я такая дура? Кое-какую лазейку я себе оставила. Щёлкает пальцами, — он высунул руку из воды и попробовал щёлкнуть, но пальцы скользнули без звука. — Короче, этот идиот подумал, что раз Страж его, то нам платить не надо. А Страж так ему врезал, что можно было от стены отскребать.

Нордер захохотал.

— Ужасно, — сказал Людвиг, но смех поддержал.

— Да уж, с Берной не соскучишься, — Эйнар перевернул опустевшую кружку. — Опять кончилось.

— Ты пьёшь, как конь, — Людвиг засмеялся, чувствуя, что смеётся громче, чем нужно. Горячая вода слишком его разморила. — Поверить не могу, что ты меня уговорил. Собирались же уходить!

— В таком состоянии? — Эйнар фыркнул и потянулся за кувшином. — Нет, брат Виги, в таком состоянии даже до кровати непросто добраться.

Он налил пиво, пролив едва ли не половину.

— Да и когда ещё выпьем? Ты же покидаешь эти края.

— Буду писать письма, — пообещал Людвиг.

— Так ты же не умеешь!

Они захохотали.

— Писать письма он собрался, — прошептал Эйнар, вытирая глаз, и поднял кулак.

Людвиг легонько стукнул по нему своим.

— Не думал, что скажу это, остро… — нордер обернулся к двери, показывая шрамы на спине. — Чуть тебя не выдал. В общем, буду скучать, милорд.

Он хихикнул.

— Я тоже, Эйни, — сказал Людвиг. — Так всё-таки, что это за шрамы?

— Всё не отстанешь.

— Пока не расскажешь, нордер. О мне уже всё знаешь, а сам помалкиваешь.

— Эх. В той истории ничего интересного или героического, — Эйнар сделал глоток. — И мало смешного. Меня назвали в честь предка, который первым догадался, что раз у тебя есть самоходные стальные корабли, а у соседей нет, то почему бы этим не воспользоваться? Вот он и начал славную традицию грабежей южан.

— Значит, Первым Набегом командовал твой тёзка?

— Угу. Он всю жизнь провёл в походах, — нордер захихикал. — Поэтому его прозвали Эйнар Домосед.

— Не слазь с темы, — сказал Людвиг просмеявшись. — Про него ещё расскажешь, про себя давай.

— Ну про него интереснее, — нордер отставил кружку. — Но раз хочешь. Так уж вышло, что я на своего предка мало походил. Драться не любил и не умел, меня задирали все кому не лень. Любой отец махнул бы рукой, но Старик, — он выделил это особой интонацией. — Старик считал, что из меня ещё может получиться достойный водоход, нужно только приложить усилия. Поэтому он познакомил меня со своим другом.

— И кто это?

— Господин Кожаный Кнут, вымоченный в солёной воде.

Людвиг содрогнулся.

— И сколько же тебя били?

— Чаще, мне хотелось. Можешь сосчитать, — Эйнар повернулся спиной. Живого места почти нет. — Старик не терял надежды, что это поможет, — он невесело засмеялся. — Проиграл тренировочный поединок — кнут. Долго спал — кнут. Завёл котят… ладно, а то выглядит, будто жалуюсь. У нас так детей так и воспитывали. Правда, я виделся с Господином Кнутом чаще других, но остальные детишки надежды родителей оправдывали.

— Не завидую, Эйн, — пробормотал Людвиг. — Я ещё на своего отца жаловался. Мой, конечно, тоже не подарок и терпением не отличается, но… я тебе перебил, продолжай.

— Старик возлагал много надежд на порку, пока… — нордер задумался. — В общем, я ведь тоже вроде как из знати. Мой отец гайдер, это типа вашего лорда или барона.

— Ого! И молчишь.

— Наша знать не такая богатая, как у вас, и владений не так много. Есть земля, стак воинов-водоходов и дрэк. Клан мог отправляться в поход когда и куда хотел. Но однажды к власти пришёл новый конунг, вроде как у вас король, и захотел снизить влияние кланов. А дрэк же, он как живой, им может управлять только навигатор с ключом, как у меня, иначе корабль даже не выйдет из порта. Теки Старого мира, поэтому Левиафан так хотел их заполучить. Ну и конунг решил забрать всех навигаторов себе.

— И тебя тоже?

— Не, я тогда мелким был. У меня было два брата. Старший, Хенрик, наследник. Его уважали, он был хорошим человеком. И младший, Лейв, любимчик отца. Ну и я, ничтожество, о чём Старик напоминать не уставал, — Эйнар откашлялся и начал говорить низким грубым голосом: — Парень, да кто так делает? Ты слишком слабый, парень! Ты точно мой сын, слабак? Ты похож на девку! — он посмотрел в кувшин. — Пусто, надо сказать, чтобы тащили ещё.

— Да успеем. Что было дальше?

— Старик не хотел терять дрэк и восстал. Такую взбучку получил, что клан едва не погиб. Но конунг помиловал его, оставил все владения и корабль, без навигатора, конечно. Но взамен потребовал верности и заложника.

— Тебя?

— Нет, конунг хотел забрать наследника. Старик был готов принести любую клятву, но наотрез отказался отдавать Хенрика. В итоге конунг согласился на меня и забрал ко двору, а Старик даже не попрощался.

Эйнар улыбнулся и поднял руки в победном жесте.

— И больше я никогда не видел старину Кожаного Кнута. Я счастливчик!

— Ты так весело об этом говоришь, — Людвиг покачал головой.

— Сейчас-то по-другому вспоминается, но тогда было обидно. Я же любил Старика, до того дня, как… — он кашлянул и продолжил: — Ладно. При дворе конунга меня начали учить.

— Чему?

— Языки, старые и новые, медицина, потому что навигатор, чаще всего, единственный лекарь на корабле. Изучал устройство машин и теков, мореходство и навигацию по картам. Я всё мечтал, что вернусь в родной клан и меня начнут уважать, — Эйнар прыснул от смеха. — Ну и когда я прошёл испытание…

— Что за испытание?

— Сейчас расскажу. У конунга был самый большой дрэк, который разрешал управлять другими. Если ты отвечал на его вопросы и мог вывести его из порта без ошибок, то корабль дарил тебе ключ, — он показал мизинец с чёрной точкой под ногтем.

— Убери! — Людвиг отмахнулся. — Это же отвратительно.

— В общем, на следующий день после испытания, когда я баюкал свой бедный ноготок, пришли вести, что отец поднял новое восстание. Это было в том году, когда убили Левиафана. Конунг собрался в поход и захватил меня с собой, ведь я же своей жизнью гарантировал, что отец сдержит клятвы. Не самый лучший выбор для заложника.

Эйнар вздохнул.

— И что с тобой сделали?

— Так убили меня, видишь? — он вымученно улыбнулся. — А если без шуток, может, я и вправду тогда умер.

Северянин потёр горло и посмотрел с таким видом, будто что-то хотел сказать, но махнул рукой.

— Надо ещё выпить, — Эйнар набрал воздуха и гаркнул: — Пива!

Через несколько мгновений дверь открылась, впуская светловолосую девушку с кувшином в руках. Её платье не только не скрывало фигуру, но и подчёркивало то, что обычно не показывают.

— А милорды не хотят развлечься? — спросила она и провела рукой Людвигу за ухом.

Он тут же отдёрнулся. Эйнар захохотал.

— Не надо, парню хватит потрясений.

Девушка подала ему руку, и нордер провёл пальцами по ладони. Даже при слабом свете свечей видна огрубевшая от мозолей кожа. Но сами руки тонкие и красивые.

— Я никогда не видела других северян, кроме капитана, — она встала сзади и потрогала шрам на лице Эйнара. — Особенно таких привлекательных. Вы, должно быть, воин?

— Своего рода, — он хмыкнул. — Тут тесновато, но кое-кто ещё поместится.

Девушка улыбнулась и скинула платье через голову. Миг и она уже в бадье с Эйнаром. Людвиг кашлянул и отвернулся, но глаза упрямо косились на парочку.

— Вы должно быть много где побывали? — спросила она, обнимая нордера за шею. Вода смыла пудру на симпатичном лице, обнажив большой синяк на скуле.

— Я бы хотел побывать кое-где ещё, — он фыркнул и по-идиотски ухмыльнулся.

Девушка засмеялась, громко и неестественно.

— Я бы тоже хотела где-нибудь побывать. Желательно, подальше отсюда.

— Понимаю. Милый городок, но если уж хочется отсюда свалить…

Он вытянулся из бадьи и начал копаться в своих вещах. Девушка пощекотала его за бок, и Эйнар хихикнул.

— … то это можно устроить, — он протянул ей что-то в кулаке.

Девушка взяла это и внимательного рассмотрела. Её неестественная улыбка сменилась искренним удивлением, когда она разглядела золотую монету, один из нобелей, которыми Людвиг поделился при первой встрече с нордером.

— Это слишком много. Вы, должно быть, перепутали.

— Нет, всё верно.

— Вы так добры.

— Ошибаешься, — сказал Эйнар, откидываясь назад. — То ещё дерьмо. А завтра буду жалеть об этом.

— Не пожалеете.

Она вылезла из воды и помогла выбраться совсем опьяневшему нордеру. Он едва стоял, пока она вытерла его полотенцем и куда-то повела, держа за руку.

— Да завтра, — попрощался он. Дверь закрылась.

Людвиг откинулся назад. Вода уже остыла. Он посмотрел на сморщенную кожу на пальцах. Ну и что теперь делать? Идти спать? Ещё рано. Да и всё равно не сможет уснуть. Прогуляться? Только не в этом городе. На полу остались вещи Эйнара и его топор. Не забыть бы про это. Людвиг пересел поудобнее и закрыл глаза.

Он в Приюте, в старом грязном коридоре, и смотрит на монитор. Храмовник бьёт Берну ногой по голове до тех пор, пока крик не стих. Людвиг попятился, но наткнулся на кого-то и едва не вскрикнул. Это дедушка. Воронёную кирасу он надел поверх похоронного савана. Тёмная повязка на левом глазу смотрится слишком чёрной на почти белом истощённом лице.

— Её нужно сжечь, Людек. Она должна заплатить Цену Огня.

— Но ведь Эйнар просил, чтобы я сдерживался, — заспорил Людвиг. — А он мой друг.

— Она оскорбила меня, — дедушка начал злиться. — Разве ты не обрадовался, когда ей разбили башку?

— Нет!

— Не ври! Я видел, как ты улыбался при этом. Ты рыцарь Огненной кавалерии, такой же, как я, — дедушка оскалился. Осколки зубов царапают ему язык и губы до крови, а глаз под повязкой сверкает зелёным светом, настолько ярким, что его видно через ткань. — Ты тоже станешь Одноглазым Демоном.

Людвиг проснулся от скрипа двери. У порога стояла девушка. В полумраке не сразу узнать сестру кузнеца, Ани. Они и тут работает? Может это сон, ещё один кошмар? Он ущипнул себя. Нет, не спит. Холодно, вода совсем остыла и кожа покрылась мурашками.

— Милорду одиноко? — спросила Ани.

— Я… мне, — Людвиг закашлялся.

Девушка, к его ужасу, приблизилась к бадье. Он начал стремительно трезветь.

— Я днём работаю в таверне, а вечером тут. Если хотите, я могу остаться.

— Нет, спасибо.

— Тогда я позову кого-нибудь ещё, кто…

— Я не это имел в виду, — заторопился Людвиг. — Останься, да.

— Хорошо, милорд.

— Можешь звать меня просто Людвиг, без милорда.

— Хорошо, просто Людвиг, — Ани села рядом. — А вы такой красивый, когда смущаетесь.

Вот теперь он один, совсем голый, и прячется от неё в мутной холодной воде. Лучше бы ещё раз сразился против аниссара. Тогда он хотя бы знал, что делать.

— У нас бывает много гостей, и рыцарей тоже, — она провела пальцем в воде и Людвиг сжался. — Даже странно, что на вас напали в той таверне. Мы слышали. Обычно люди у нас так себя не ведут.

Она сказала фразу, теперь надо ответить, чтобы не выглядеть ещё большим кретином. Но в голову ничего не шло. Надо представить, что это поединок. Говорит один, потом второй, как удары мечом по очереди. Но как тогда сказал Рейм? Если доведётся фехтовать против женщины, с твоей стеснительностью ты покойник, старина.

— А вы давно здесь живёте? — Людвиг зажмурился. Какой же кретин. — Зачем я спрашиваю? Я же знаю, я же говорил с вашим братом.

Хотелось погрузиться в воду с головой. Нужна ещё попытка. Он же столько лука сегодня съел, как же, должно быть, несёт из пасти. Надо дышать в другую сторону.

— И как вам тут живётся?

— Отлично, — девушка не очень искренне улыбнулась.

— А если честно? Трудно?

— Когда мы приехали сюда, к нам относились лучше, чем если бы приехали сейчас, — пока девушка говорит, у Людвига есть передышка. — Йона был учеником кузнеца в деревне, ему нашлась работа сразу, как выздоровел. А мне досталась стирка, уборка, а когда подросла, то и это, — она показала на бадьи. — Но всё же люди тут неплохие.

Руки такие же мозолистые, как у той девушки, но красивые. И улыбка красивая. Вот только при виде отца Мецгера улыбка стала совсем другой.

— А этот священник, он…

— Не говорите про него! — зашептала Ани. — Он плохой человек.

— Почему? — Людвиг тоже зашептал.

Она придвинулась поближе, и он почувствовал её горячее дыхание. Грудь уткнулась в плечо. Хорошо, что вода мутная.

— Однажды он… нет, я не могу сказать, было так страшно. Я его боюсь, особенно когда он говорит про судьбу. Это опасный человек.

Ани подняла голову и огляделась, будто кто-то мог подслушивать.

— Мецгер хочет отомстить капитану Ингвару.

— За что?

— За то, что Ингвар знает, кто такой священник на самом деле. Но капитан — варингар, нордер, а Мецгер обвиняет их во всех бедах. И люди начали их бояться. Пока Ингвара уважают, но вдруг… мне так страшно за него…

Ани шмыгнула носом.

— Мецгер приходит к нам пару раз в год, за патронами. Говорят, что их делать очень дорого, но Йона делает бесплатно, а священник этим пользуется. Йона не видит, кто такой этот Мецгер. И город не видит, а священник льёт яд всем в уши. Сегодня, когда он достал пистолет, я молилась, чтобы он прострелил себе голову. Это грех, я знаю, но Спаситель почему-то хранит мерзавца…

Кто-то пинком открыл дверь. Ани вскрикнула. Людвиг потянулся за лежащим на полу мечом. Но на пороге стоял другой человек, не священник.

— Где эта шлюха?

Какой-то парень едва держался на ногах, от него сильно несёт дешёвым вином. На немытом лице хорошо видны дорожки от слёз.

— Где она? — крикнул он. — С кем она ушла? Мне сказали, что она здесь, трахается с нордерами!

— Мики? — воскликнула Ани. — Да что с тобой? Ты на себя непохож. Иди домой, проспись! Ты сколько выпил?

— Где эта шлюха? — ещё раз крикнул парень. Костяшки на руке ободраны.

— Пойдём-ка домой, Мики, — толстый охранник вошёл в комнату и обнял парня за плечи. — Тут люди отдыхают, а ты кричишь. Пошли.

— Не уйду без неё! — парень толкнул мужчину, который был раза в два шире и на голову выше. — Я этой шлюхе задам! Она будет знать, как…

Охранник ударил кулаком в живот без замаха, Мики согнулся и упал на четвереньки. Висящая на плече сумка слетела и со звоном грохнулась на пол.

— Извините, милорд, — сказал охранник. — Сейчас порешаем.

Он взял парня за ногу и потащил наружу. Мики громко верещал, но охранник был сильнее. Дверь закрылась, послышался ещё один хлёсткий удар, затем всё стихло. Охранник заглянул в комнату, извинился и забрал сумку.

— Кто это был? — Людвиг опустился в воду. Подумать только, стоял голый перед всеми. Хоть топись от стыда.

— Это Мики, плотник, — Ани зажимала рот рукой. — Такой хороший парень, но последние полгода сам не свой.

— А кого он искал?

— Он жених Габи. Бывший жених уже. Это та девушка, что ушла с вашим другом. Он всё требовал от неё, чтобы она работала прачкой, а не здесь, вот они и поссорились. Он молчал столько времени, мы думали, что они помирятся, а сегодня такой скандал был. Вы видели её лицо?

— Да, есть синяк.

— Тут тоже несладкая жизнь, — через минуту продолжила она. — Габи всё мечтает накопить денег и уехать отсюда. Я её понимаю. Уже не могу смотреть на эти грязные улочки. Если бы не один человек…

— Так ты же можешь уехать. Мир большой, найдёшь в нём своё место. У каждого должно быть такое.

— Спасибо за тёплые слова, Людвиг.

Ани пересела ближе и начала массировать плечи. Эти прикосновения уже не вызывали испуга, только приятную дрожь. Он откинул голову назад.

— Мир такой большой. Я боюсь его, — прошептала она на ухо. — Всегда боялась.

— Нечего бояться, — шепнул Людвиг.

— Вам нечего. Вы же храбрый.

Она раздвинула волосы на его лбу и потрогала щёку.

— В детстве мечтала встретиться с рыцарем, но видела лишь злобных мужчин в доспехах. Только однажды увидела настоящего. Он нас спас.

— Я слышал эту историю, — сказал Людвиг.

— Йона говорит, что сам Спаситель вступился за нас, но я не верю в это. Это был луч, такой яркий, что глаза болели. То ли Спаситель это был, то ли Вечный. Но это было потом, сначала на нашу защиту встал рыцарь.

— Вам повезло… наверное, или нет, — Людвиг запутался и уже не знал, что сказать.

Она придвинулась ещё ближе и положила руку ему на грудь.

— Как сильно бьётся сердце, — шепнула она.

Сердце чуть не разрывалось. Он не смог ответить, дыхание перехватило. Её рука опускалась всё ниже. Её щека прижалась к его. Людвиг замер, но не пытался отодвинуться. Впервые такие близкие прикосновения ему нравились.

— Я тоже благодарна странствующим рыцарям. И хотела бы кого-нибудь из них отблагодарить, — она тихо засмеялась.

Он выдохнул и улыбнулся. Но мысль, что пожирала его весь день, вернулась. Дети убегали от красного плаща, одного из всадников Огненной кавалерии. Рыцарь, который клялся помогать слабым и беззащитным, сломал мальчику ногу, а потом собирался сжечь заживо. А девочку… неужели Людвиг тоже когда-нибудь станет способен на такое?

Он отодвинулся. Желания будто и не было.

— Что-то не так? — встревоженно спросила Ани.

— Нет, всё в порядке, — Людвиг вытер пот со лба. — Мне надо идти.

— Что-то случилось?

— Всё нормально. Просто мне нужно… я много выпил, мне пора спать.

— Если вы…

— Я уйду.

Он возненавидел сам себя. Ани выглядит расстроенной. Всё из-за него. Она подала полотенце и Людвиг вылез из бадьи, неловко отворачиваясь. Едва натянув штаны, он пошёл на выход, держа в руках сапоги и рубашку.

— Людвиг, ваш меч, — Ани подала оружие. — Если вы хотите, я…

— Нет, спасибо. Я пойду.

— Тут ещё вещи вашего друга. Я их унесу, но это лучше взять вам, — она показала на топор Эйнара.

— Спасибо, я заберу.

Глава 4.7

— Что-нибудь хотите? — спросила незнакомая девушка в зале, стоящая у входа.

— Воды, — ответил Людвиг, с трудом разлепив слипшиеся губы.

Он почти не спал всю ночь, лишь изредка проваливался в жуткие кошмары, от которых тут же просыпался. Только под утро приснилась коллекции дедушки и плач в соседней комнате. Этот сон, несмотря на тревожность, казался облегчением.

Эйнар сидел на лавке, положив голову на руки. Даже не надел свой неизменный жилет.

— Живой? — Людвиг сел рядом и вытащил топор из-за пояса.

Нордер что-то пробурчал в ответ.

— Хорошо повеселился?

— Не помню.

От него несло перегаром.

— Какого хрена мы вообще остались? — северянин поднял голову. Ко лбу прилипли крошки. — Собирались же по одной выпить и идти. Зря я тебя послушал.

— Меня? Что? — Людвиг опешил от обвинения. — Вместе же пили.

— Если бы не ты… — Эйнар вытер лоб и увидел топор. — О, я думал, что потерял. Ладно, просто злой с похмелья, не бери в голову.

Принесли воду и Людвиг припал к кружке. Затошнило, но стало чуть легче. Зачем же так пить?

— Надо купить еды в дорогу, — буркнул северян.

— И лошадей.

— Не, нет, я пешком, а то укачает и буду блевать. Лучше бы не заходили в этот… — Эйнар обвёл зал головой, но рядом никого не было. — В этот сраный город. Ладно. Сам-то как, хорошо провёл ночку? — он хмыкнул. — Помнится, та долговязая девица собиралась к тебе зайти.

— Я… ну у меня… в общем, я спал. Пытался поспать.

— Зря. Она ничего, — Эйнар посмотрел с подозрением. — Или у вас эти дурацкие обеты безбрачия?

— Что? Нет! Нет, просто не получилось…я.

— Бывает, особенно если перенервничаешь.

— Нет, я не это хотел сказать.

— Да пошли уже, — нордер встал и потянулся. — А им тут что надо? Надеюсь, они идут выпить.

В зал вошли вооружённые стражники, громко топая и пыхтя. Один из них задел алебардой потолок и чуть не сбил висящий светильник.

— Это он! — вошедшие наставили оружие на Эйнара.

— Это я. А что, собственно…

— Берите его, парни, — вперёд вышел капитан Ингвар. — Ты арестован!

— Что? Почему?

Капитан вздохнул.

— Вытяни руки! — ближайший к ним стражник достал верёвку.

Людвиг выхватил меч. Стражник с верёвкой сделал шаг назад и врезался в капитана.

— Я собирался забрать только юта, но если ты меня вынудишь, — Ингвар прикусил ус. — Убери оружие! А то выколешь себе глаз.

— Вы не можете мне приказывать, капитан. Я рыцарь.

— Вообще-то, могу, — Ингвар вытащил окованную дубину. — Ещё могу тебя заставить, сопляк.

— Проверим? — шепнул Людвиг и встал в стойку левым боком вперёд.

Пять противников. Никаких шансов. Но вот так вот приходить и угрожать, будто эти запинающиеся об собственные алебарды дуболомы могут с ним справится? Он злился, и это беспокоило.

— Проверим? — спросил он ещё и глубоко вздохнул. Нужно сдерживаться, не получится перебить всех. — Или вы скажете, что случилось?

Надо контролировать свою злость. Если она притупляет страх, ничем хорошим это не кончится. В окна смотрели случайные зеваки, работающие здесь девушки собрались кучкой у двери. Чуть не устроил кровавое представление.

— А что, будешь драться против всего города? — капитан смотрел в глаза, но Людвиг выдержал взгляд. — Твой приятель сегодня ночью убил человека.

— Что? — почти одновременно выкрикнули Людвиг и Эйнар.

— Ну я вчера был мертвецки пьян, — нордер нервно улыбнулся. — Но с каких пор это считается убийством?

Кто-то из стражников загоготал, но заткнулся, когда Ингвар посмотрел на него.

— Сегодня во рву за стеной нашли девицу, она тут работала. Её зарубили топором.

— Кого? Кого убили? — спросила трактирщица, которая приносила воду.

Неужели Ани погибла? Её нет в зале. Она что, мертва?

— Её опознали. Это Габриэль, — сказал капитан.

Людвиг едва не выдохнул от облегчения, но успел сдержаться.

— Габи, нет! — одна из работниц закрыла рот рукой.

— Она вчера ушла с ним! — другая показала на Эйнара. — Это он убил её!

— Убийца!

— Тихо! — прикрикнул Ингвар. — Значит, она была с тобой?

— Но, — Эйнар побледнел. — Это не я… Я вчера… как мы… потом заснул, она была рядом. Просыпался ночью, её уже не было.

— Потому что ты убил её! — кричали из собирающейся толпы. — Нордер убил её.

Ингвар внимательно посмотрел на кричащих, и те заткнулись.

— Но я не мог…

— Капитан, это невозможно, — Людвиг наконец пришёл в себя. — Он вчера так упился, что даже стоять не мог. Я готов поручиться за него.

Окружающие недовольно загудели.

— Многие видели, как он убивал, — сказал Ингвар и повернулся к одному из стражников. — Обойди всех, чтобы приходили на суд.

— Хорошо, капитан.

— Если рыцарь за него поручится, то дело развалится, — он вздохнул. — А ведь всё же ясно. Появился новый человек и той же ночью происходит убийство, в городе, где убийств не бывает. Подумай, парень, стоит ли за него поручаться? Мне тяжело это признавать, но мораль людей из моих краёв отличается от местной. Он мог убить девицу из-за одного косого взгляда или смешка. Или из-за денег, которые пожалел.

Эйнар вчера отдал ей золотой и, может быть, наутро решил… да что за чушь лезет в голову?

— Это не он, — уверенно сказал Людвиг. — Я готов поручиться.

— Сам не знаешь, во что ввязывается, — капитан вздохнул, но сейчас не время считать вздохи. — Вечный бы побрал эти суды. Мы уводим твоего приятеля в тюрьму, вечером будем судить. Но если у нас появятся твёрдые доказательства, даже твоё слово не поможет.

— Я пойду, — сказал Эйнар и повернулся к Людвигу. — Убери меч. Хотя бы отлежусь.

Он подошёл ближе и зашептал:

— В комнате сумка, жилет. И кантар. Забери всё, это важно.

— Хорошо.

— Я готов, капитан, — Эйнар вытащил оружие и протянул Людвигу. — Пусть полежит у тебя.

— Постойте! Он вчера так напился, что забыл топор в купальне. Я его захватил, только утром вернул.

— Ты его выгораживаешь, — сказал Ингвар. — Я видел тело, там…

— Но это правда, — Ани вышла из-за спин собравшихся у входа зевак. — Я сама напомнила милорду об этом.

Капитан наморщил лоб и почесал усы.

— Он необязательно воспользовался своим. Это Фоллерволт, тут полгорода лесорубы и плотники.

Ингвар потёр лоб и вздохнул.

— В этом деле что-то не так…

— Да куда ты лезешь, шлюха? — крикнул один из зевак. — Понятно же, кто убил, и без…

— Кто это вякнул? — капитан обернулся на голос. — Милош, я тебе ноги из жопы выдерну, если ещё раз такое услышу!

Кричавший тут же сбежал. Ингвар вздохнул.

— Штефан!

— Да? — один стражник дёрнулся, как от удара.

— Возьми пару человек и обойди всех в том районе, поспрашивай. Нам нужно твёрдо знать, что случилось. Бегом! Убийца не уйдёт безнаказанным, это я обещаю всем. Пошли!

Эйнар ушёл вслед за Ингваром. Хоть не связали. Окружающие долго и пристально всматривались в спины нордеров. Похоже, уже решили, кто виновен. Когда стражники вышли, ледяные взгляды уставились на самого Людвига.

Он опустился на скамью и покрутил колечко на пальце. Надо было уходить из этого города ещё вчера. Не надо было вообще сюда заходить. Но нужно думать, что делать дальше. Даже странствующий рыцарь остаётся рыцарем, у него есть герб и привилегии, а отвечает только перед фюрстами и другими рыцарями. Но для этого надо назваться, а если он скажет, кто такой, то будет наблюдать с костра, как вешают Эйнара. Как же поступить? Смотри своими глазами, старина, говорил Рейм. Смотри и думай.

В соседнем зале тихо разговаривали работающие здесь девицы. Людвиг прислушался.

— Бедная Габи. Всё мечтала уехать отсюда.

— А ты слышала, что когда она была маленькая, на её деревню напали нордеры? Всех родных убили, а она чудом выжила.

— И вот нордеры её достали. Это судьба, как говорит святой отец.

Страшное дело, но Эйнар здесь ни при чём. Может устроить северянину побег? Нет, побег из тюрьмы не то же самое, что сбегать из боя, будет недостаточно скакать, скрючившись от страха. Нужно придумать, что говорить на суде.

— Не нордеры, а красные плащи. И это с Ани случилось. Габи-то всегда тут жила.

Надо поблагодарить девушку, что не побоялась сказать правду. Капитан мрачный мужик, но вчера он так просиял, когда её увидел. Он ей поверил, значит, попытается разобраться. Может, найдёт настоящего убийцу? Тогда не придётся выступать на суде. Если же не найдёт, то будет совсем плохо, от Людвига потребуют, чтобы он назвался. А ведь если бы он не был таким кретином и прилежно учился, то знал бы имена влиятельных фюрстов, их гербы, девизы, кто кому служит. Смог бы придумать убедительную легенду и требовал бы на суде, чтобы Эйнара выпустили. Ведь слово рыцаря знатного происхождения важнее любых свидетелей.

Ани стояла в зале, а все остальные сверлили её ледяными глазами. Неужели все так разозлились на неё? Она заметила взгляд Людвига и подошла сама.

— Бедная Габи, — она всхлипнула и вытерла слезу платком. — Простите.

— Ани, я хочу тебя поблагодарить, — Людвиг взял её за руку. — Ты очень помогла.

Она всхлипнула ещё раз.

— Лучше бы молчала. Меня ненавидят. Сказала, как было, а теперь мне угрожают. Говорят, что выгораживаю убийцу.

— Кто?

— Неважно, люди.

— Если кто-нибудь тронет тебя хоть пальцем, я его убью.

Он содрогнулся от своих слов. И оттого, что и вправду мог это сделать. Те храмовники узнали это на собственной шкуре.

Девушка уткнулась в платок. Она испугана, а Людвиг не знал, как её успокоить. А ведь она ему понравилась. Понравилось находиться рядом с ней вчера, понравились её прикосновения. Понравилось с ней говорить и даже тот парень, что прерывал их беседу…

Он вскочил со скамьи.

— Ани, пожалуйста, мне нужна твоя помощь. Тот человек, который вчера устроил скандал. Кто он?

— Мики? — Ани посмотрела с удивлением.

— Да. Ты говорила, что он её жених.

— Вы думаете…

— Помоги мне найти его. Если он имеет к этому отношение… нужно выяснить.

Ани утёрла слёзы.

— Он, наверное, дома или в мастерской. Йона с ним дружит, можем спросить у него.

— Ты мне покажешь дорогу? — Людвиг засунул топор Эйнара за пояс. — Всё равно надо забирать доспех.

Глава 4.8

Мики не было дома. Никто не открывал, а Людвиг побоялся выбивать дверь у всех на глазах. В мастерской же плотник бывает регулярно, но не похоже, что для работы. Инструменты покрылись пылью, в углу лежали сломанные табуретки и ножки стола, а посередине комнаты стоял шкаф с оторванными дверцами. Изнутри воняло чем-то кислым и Людвиг решил не проверять.

— Кто-то долго пил, — сказал он, борясь с собственной тошнотой от похмелья и здешнего запаха. — Но его здесь нет.

— Йона должен знать, где Мики, — Ани покрыла голову платком.

Зря он позвал её. Девушке не простят, что она ходит с ним, это видно по презрительным взглядам, которые посылает ей каждый встречный. Но пока Ани держится молодцом и не жалуется. К счастью, кузница недалеко.

— Милорд, доброе утро! Всё готово, — Йона показал на кирасу и кольчужные вставки. — Хотел вам п-принести сам, но с этими новостями, — он сел за стол и подпёр голову руками. — Бедная Габи. И бедный Мики. Милорд, а вы давно знаете этого нордера? Такой приличный с виду человек.

— Это не он убил её, — сказал Людвиг.

Он посмотрел на доспехи. Старых вмятин от пуль на кирасе будто и не было. Йона очистил всю ржавчину изнутри и поменял ремни. А куски кольчуги, привязанные к рукавам на куртке, вообще можно принять за новые, настолько они блестели. С привычной тяжестью на плечах пришла бы уверенность, но сейчас нужно разговаривать, а не пугать людей.

— Но ведь все г-говорят, что это он. Святой отец рассказывал, что нордеры двуличные, — Йона держал в руке один из жёлтых патронов, такой же, как у священника. — Кроме к-капитана Ингвара, он хороший человек.

— Эйнар не мог её убить! — воскликнул Людвиг. — Он вчера так напился, даже топор свой забыл. Чем бы он её убил?

— Может, другой нашёл.

На столе перед Йоной ровными рядами стояли патроны, рядом с ними открытая миска с порохом и баночка с порошком, похожим на крупную соль. Людвиг едва не спросил, как кузнец делает патроны. Но не время, совсем не время.

— Святой отец сказал, что нордерам нельзя верить, они всегда готовы убить.

— Уж кто бы говорил, — с неожиданной злостью произнесла Ани. — Помнишь, как Иви…

— У той бедняжки была т-такая судьба, отец Мецгер ни при чём, — Йона вздохнул. — Он д-добрый человек, учит людей следовать пути Света.

— Какой же ты дурак! Я с тобой не могу, — воскликнула Ани. — Простите, Людвиг. Мне надо подышать.

Она вышла наружу, хлопнув дверью. Через окно видно, как девушка стоит у порога и злится.

— А для чего священнику пистолет? — Людвиг хмыкнул. — Раз он такой добрый.

— Он воин Света и защищает людей, — с убеждением начал говорить Йона. Зря спросил. — Он учит, что ошибки Старого мира не должны повториться, а для этого надо идти путём Света. Иногда этот путь ведёт через тьму, но т-так Спаситель нас испытывает. Он всегда протянет руку, чтобы мы вернулись к Свету, нужно только сделать правильный выбор в нужный момент. Я помогаю святому отцу на этом пути, — Йона показал на патроны. — Их д-делать несложно, самое сложное, это капсюли. Если вы по-по-позволите, милорд, я хочу п-продолжить, ещё много работы.

Фанатик. Людвиг вздохнул и взял баночку с белым порошком.

— Осторожнее! — закричал кузнец, пуча глаза. — Не уроните! Это г-гр-гр-гремучая ртуть! Вам руку ото-то-оторвёт, если взорвётся.

Он очень аккуратно забрал банку. А Эйнар бы стукнул по ладони, чтобы Людвиг не лез, куда не просят. И был бы прав.

— Я этот п-по-порошок засыпаю сюда, — Йона показал капсюль размером меньше ноготка. — А его вставляю в па-патрон. От удара курком ртуть взрывается и поджигает порох. Патроны зап-п-прещены, но отец Мецгер мне разрешил. Кроме меня их т-только в Глазторне делают, — он гордо вскинул голову. — Но м-мои лучше.

— И что, хорошо горит? — спросил Людвиг и чуть не прикусил себе губу от досады. Дурацкое любопытство совсем не к месту. Надо выручать друга, а потом уже расспрашивать.

— Милорд смеётся? — Йона улыбнулся. — Баб-ба-бахает! Смот-т-трите.

Он кисточкой подобрал пару крупинок из банки и положил на маленькую наковальню.

— Только уши закройте, — предупредил он и замахнулся молотом.

Совет был нелишним. Хлопок такой же громкий, как выстрел. Людвиг отвернулся, чувствуя ледяной холод в животе и как прилипла рубаха к спине. Руки задрожали. Неужели он всегда будет бояться? Йона открыл дверь, чтобы выпустить густой вонючий дым наружу.

— Отец Мецгер покупает г-гремучку в Глазторне. Тамошние алхимики умеют её делать, но п-порох у них плохой. Он его б-берёт в другом месте, а латунь и медь заказывает у антруберов.

— Ты опять взрываешь? — вошла Ани и отогнала дым от лица. — Мы пришли спросить, где искать Мики.

Людвиг стукнул себя по бедру. Спрашивал всё, кроме того, что нужно. Как же он идиот.

— Мики? — кузнец удивился. — А дома или в мастерской его нет?

— Нету! Его нигде нету. Нам надо с ним поговорить. Он приходил вчера в купальню и скандалил. А до этого Габи ударил.

— Она разбила ему сердце, — расстроенным голосом сказал Йона и начал засыпать порох в гильзу. — Он её так любил. Когда она ушла от него, он… теп-п-перь точно сопьётся. А жаль, такой хороший парень. И отличный… п-п-п-п, — он зажмурился и закончил: — Плотник.

Порох просыпался через край гильзы.

— Нам нужно с ним поговорить, — сказал Людвиг.

— Мики такой грустный последние дни ходил, — кузнец смотрел перед собой. — Я ему новые инструменты сделал, хорошие очень, д-думал, может, в работу уйдёт, отвлечётся от п-плохих мыслей. Если его нет дома или в мастерской, то он или на лесопилке, или у пруда, г-где мы с ними познакомились. Их место, его и Габи, п-помнишь?

— Я помню, — девушка часто заморгала.

— Можно оставить это? — Людвиг показал на вещи Эйнара, которые захватил с собой, чтобы не украли в таверне.

— Конечно, милорд.

Топор, жилет, наруч-щит и сумка, в которой лежит ключ к оружию, способному погубить мир. Только сейчас это бесполезный хлам.

— А этот город всегда такой? — спросил Людвиг, когда они вышли за ворота.

— О чём вы?

— Да будто попал в какой-то кошмар. Каждый оборачивается вслед и смотрит, словно тычет ледяными иголками.

— Он всегда был холодным, но люди здесь неплохие, — Ани тяжело вздохнула. — Но, может, я привыкла?

Надо дать ей денег, чтобы уехала отсюда. Ей припомнят, что она ходит с ним. Вот только с деньгами из Эндлерейна у неё могут начаться ещё большие проблемы. Как не сделай, всё к худшему.

— Лесопилка дальше, — сказала Ани, когда они шли через ряды срубленных пеньков. — К нам приезжал мастер из Ангварена в прошлом году и поставил её у реки. Весь лес в Ангварен и продаётся.

— Королевство Пепла, — Людвиг улыбнулся. — Своего-то дерева нету.

Когда он увидел лесопилку, то понял, зачем нужна река. Вода крутила колесо и заставляла двигаться огромную пилу, распиливающую стволы деревьев. В другое время он остался бы посмотреть, всё-таки интересно, ведь лесопилка работает без помощи древних машин. Но времени нет и Людвиг шёл вслед за Ани, вдыхая по пути запах свежих опилок.

Работники обедали у костра, обсуждая новости.

— А ведь святой отец прав. Тока пришли нордры, так сразу убили девчушку.

— Но Ингвар тож нордр, а он нормальный мужик.

— Говорят, он не стал связывать убийцу.

— Я слышал, как кто-то говорил, что капитан сказал тому нордру, что отпустит его.

— Ну этому не бывать!

— Святой отец сказал, что…

— Привет, ребята! — девушка помахала рукой.

— Привет, Ани! — хором ответили работники.

— Давно тебя не видел, — худой мужчина поднялся и улыбнулся. — Совсем не приходишь.

А ведь это тот самый пьяница, что вчера чуть не проломил голову Людвигу.

— Рада тебя видеть, дядя Дирк. Всё некогда.

— Садись поешь. С этими новостями ты, наверное, жутко испугалась, девочка. А он с тобой? — мужчина посмотрел на Людвига, будто не узнавая.

— Нам нужно найти Мики. Дядя Дирк, ты его не видел?

— Утром видел, — Дирк покачал головой. — Бедный парень, жаль его. Он себя угробит этими переживаниями. На него и раньше то смотреть страшно было, а сейчас. Он к нам заходил, но не говорил ни с кем, а потом пропал.

— Спасибо, дядя Дирк — Ани улыбнулась.

— Счастливо, девочка моя. Ты, главное, не бойся. Этого ублюдка повесят и всё будет хорошо. Надеюсь, возьмут короткую верёвку, чтобы он успел понять, как сдыхает, — лесоруб улыбался, а вот улыбка Ани тут же потухла.

— Дирк нас приютил, как только мы приехали сюда, — сказала Ани, когда они углубились дальше в лес. — Он всегда добрым был, с нами возился, над Йоной хлопотал, пока у него нога не зажила. Но сегодня даже он какой-то другой.

— Я его вчера видел, — Людвиг почесал затылок и поёжился. — Пьяный был, на ногах едва стоял.

— Он любит выпить. Но он безобидный.

— Он чуть не проломил мне голову. Капитан успел остановить.

— Дирк? Да он же… — Ани приоткрыла рот. — Да что же с ними всеми случилось? Может, они всегда были такие, а я не замечала?

— Ну вчера я тоже неправильно себя вёл, мог бы и…

— Всё равно. У меня это всё в голове не укладывается. Пруд рядом. Мы с Габи и Мики там познакомились, ещё в детстве. Они и тогда друг с другом были, — Ани замолчала.

Пришлось пробираться через колючие заросли, но результат того стоил: красивое и тихое место будто сошло с картины. Вот только человек, лежащий на берегу кристально чистого пруда в луже блевотины, портил всё впечатление.

— Ох, Мики, что же ты с собой делаешь? — Ани поморщилась.

Людвиг подошёл ближе, и, борясь с чувством тошноты от вони, перевернул спящего на спину. Мики застонал, но даже не открыл глаза. Ани потрясла его за плечо, парень не откликался. Совсем не вовремя решил наклюкаться.

— Придётся по-другому.

— Что вы делаете?

Людвиг подтащил плотника к воде и окунул в воду, хотя можно было просто полить сверху. Зато парень проснулся.

— Что? Зачем? Где я? — Мики проморгался. — Кто ты? Ани? Это ты?

Он начал вставать, но Людвиг удержал. Парень пытался вырваться, но силёнок не хватало.

— Что происходит?

— Мики, нам надо поговорить, — сказала Ани.

— А кто это с тобой? Я сейчас не могу… мне плохо. Габи… её нет.

Он зарыдал. Ани начала его успокаивать. Людвиг вздохнул и поднялся. Может, парень и вправду ни при чём? Пьянчуга, ревнивец и любитель распустить руки, но рыдает совершенно искренне. Только потратили время.

Рядом с Мики лежала кожаная сумка с чем-то тяжёлым. С ней он ходил вчера.

— Габи мертва, — продолжал голосить парень. — Нордер убил её!

Нашёл ещё большего нытика, чем сам. Людвиг пнул сумку и отбил палец. Она опрокинулась, из неё высыпались инструменты, некоторые совсем новые, блестящие, но другие в чем-то измазанные. Он присмотрелся и его чуть не вырвало.

— Что это? — он бросил перед Мики топорик. Лезвие заляпано загустевшей кровью с прилипшими к ней длинными светлыми волосами. — Это ты её убил?

Ани охнула и зажала рот рукой. Плотник вскочил, но Людвиг ударил в лицо и парень упал.

— Ты её убил? Отвечай!

Людвиг замахнулся, но Ани схватила за руку. Он чуть не отпихнул девушку, чтобы вколотить несколько ударов в плотника, но сдержался. С трудом.

— Он так не скажет, — тихо произнесла она. — Не надо его бить, пожалуйста.

Вспышка ярости ушла так же легко, как и пришла. Остались только стыд и боль в отбитых костяшках. Ани опустилась перед Мики и положила руку на плечо. Парень заговорил, постоянно всхлипывая.

— Я любил её, а она меня нет. Ни во что не ставила. Сказала, что больше не будет прачкой. Сказал ей, что надо зарабатывать честным путём, а не трахаться за деньги.

Он опять зарыдал.

— Я вчера к ней подходил, а Габи даже не стала меня слушать. Я… ударил её, а она…

— Мы видели, — сказала Ани. — И то, что ты приходил потом. Что дальше?

— Она пошла с нордером. Я ждал её до полуночи, когда её закончили трахать. Габи вышла, я встал перед ней на колени. Сказал, что всё будет по-прежнему, если она вернётся, и что готов её простить. А она сказала, что знать меня не хочет.

Он затрясся от рыданий.

— Я спросил, какого это сосать мужикам за деньги. Она говорит… попробуй сам и узнаешь. Я стукнул её по лицу… Габи побежала. Я её догнал. Начал бить и топор нащупал в сумке. Она кричала… потом замолчала. Я её обнял, а она не шевелится. Только кровь льётся и льётся. Я понял, что всё. Что надо идти и говорить, что натворил. Но он сказал, что это не моя вина…

— Кто? — Людвиг сжал плотнику плечо. — Кто сказал?

— Он сказал, что это не я виноват…

— Кто?

— Святой отец.

— Мецгер? — Людвиг и Ани вскричали одновременно.

— Он сказал, что это не моя вина. Это всё нордер опутал меня и Габи, чтобы она отвернулась от Спасителя. Святой отец сказал, что всё будет хорошо, что сам разберётся с настоящим виновником.

Мики рыдал, заливаясь слезами и соплями. Причём здесь священник? Но это неважно, главное, что плотник признался в убийстве.

— Всё расскажешь капитану! — потребовал Людвиг. — От первого и до последнего слова.

— Я видел святого отца вечером, — прошептал Мики. — Он сказал, что Габи с нордером. И что она попадёт к Вечному за это, но я ещё могу спасти её душу.

Глава 4.9

— Это совсем меняет дело, — пробормотал капитан Ингвар. — Парень признался.

— Но ведь все свидетели твердят одно и тоже, — сказал эльтер, городской наместник, который вершил суд.

Они собрались в Зале Клятв в замке. Эльтер сидел на месте фюрста, хотя самого фюрста здесь, наверное, никогда и не было. Землевладельцы Стурмкурста любят роскошь, а старая полуразвалившаяся мебель мало походила на великолепие столичного дворца. По углам висит паутина. А ешё здесь очень душно, Людвиг обливался потом в доспехе, который надел для большей представительности.

Кроме эльтера и капитана Ингвара тут только пара стражников, заводившие свидетелей по одному. Людвиг может присутствовать потому, что рыцарь, а Эйнару здесь быть не положено. Такие суды в Стурмкурсте.

— Все как один кричат, что видели, как её убивали, но никто не бросился на помощь, — капитан вздохнул. — И ни один рассказ не совпадает с другим.

— Но они все говорят, что это сделал норд… — эльтер осёкся. — Человек с топором и шрамом на лице.

— И никто из них не может сказать, с какой стороны шрам. Зато рыцарь привёл убийцу и нашёл улику. Цвет волос подходит. Чем больше об этом деле узнаю, тем сильнее оно мне не нравится. И при чём здесь святоша? Надо выпускать того парня и садить на его место Мики. Хотя бы тут всё ясно.

— Вы правы, уважаемый капитан, — раздался голос отца Мецгера. Тяжёлые сапоги громко стучали по доскам, даже лежащая на полу солома не слишком приглушала звуки. — Всё ясно, но вы делаете неправильные выводы. Убийца должен быть наказан и все те, кто ему потворствовал, ответят перед Спасителем.

— И как ты с этим связан? — спросил капитан.

— Я видел, как свершилось злодеяние, — священник встал под бьющим из окна лучиком света и начал вещать торжественным голосом: — Бедная девица кричала, а язычник тащил её за волосы. Она просила пощады, а нордер смеялся. Он надругался над ней прямо в дорожной грязи. Несчастная смогла вырваться, но убийца бежал, размахивая топором, чёрным, как сама ночь. Вот что я узрел в момент злодеяния.

— Сегодня я это уже слышал и не раз, — сказал Ингвар и вздохнул. — Только про изнасилование не было, сейчас придумал? Ты и мутишь народ.

— Священник не может лгать, капитан. Сомневаться в словах праведника — ересь!

— Я послушал твою проповедь на площади, пока ты меня не видел, — Ингвар оскалился. — Ты говорил про волка, которого пустили к себе домой вместо собаки, и который съел ребёнка. А мне и в голову не пришло, что ты это меня имеешь в виду.

— Как же я могу говорить плохо о вас, капитан? — Мецгер открыл рот, будто удивляясь. — Пусть хоть одна душа скажет, что я упомянул ваше имя. Это же притча, неужели вы приняли её на свой счёт?

— Не надо срать мне в уши, — Ингвар сплюнул на пол. Эльтер покачал головой, но ничего не сказал.

— Мне очень жаль, что вас это оскорбило, — священник развёл руками. — Я готов принести свои извинения.

— Прошу вас, давайте по существу, — эльтер вспотел даже сильнее Людвига. — Вы утверждаете, что видели, как тот нор… как тот человек убил несчастную?

— Таковы мои слова, и я клянусь в их правдивости перед ликом Спасителя.

— А чего не помог ей? — спросил Ингвар.

— Я слишком стар, но бежал изо всех сил. Должно быть, сам Вечный взялся за это дело и довёл до конца, поэтому я опоздал.

— С твоей-то пушкой тебе и не надо бегать. Но ты проиграл. Мики признался, что убил свою бывшую невесту. Есть улики, детали сходятся. Всё понятно.

— Мне тоже всё понятно, — сказал Мецгер. — Этот, якобы, рыцарь замешан в деле. Он заставил бедного мальчика оклеветать себя, — он наставил палец на Людвига. — Этот человек— лжец! Хоть раз кто-то видел, как настоящий рыцарь сидит за одним столом с нордером? А, капитан?

— Заткни свой сраный рот! — взорвался Ингвар.

— Господа, прошу вас, — эльтер закрыл голову руками. — Мы в суде, который идёт именем и волей фюрста Йонга. Не забывайте об этом. Капитан, я знаю, что вы недолюбливаете отца-конгрегатора, но это не даёт права…

— Чего ты там лопочешь? — прошипел Ингвар.

Эльтер вздрогнул и начал перебирать звенья цепи на шее.

— Слово священника учитывается на суде и не может подвергаться сомнениям, — выдавил он.

— Слово рыцаря ценится больше.

Людвиг кивнул в благодарность. Хорошо, что суровый капитан на их стороне. Вот только это не поможет.

— А рыцарь назвал своё имя и герб? — спросил Мецгер.

Эльтер замотал головой.

— Тогда назовись, сын мой.

— Я… — Людвиг вытер лоб. — Я не могу сказать… у меня обет, — он показал кольцо. Не сработает.

— Мне можешь открыться, — Мецгер подошёл вплотную, обдав противным кислым дыханием изо рта. — Ты можешь доверить мне любую тайну, — прошептал он. — Расскажи свои тайны, мальчишка с эндлерейнским акцентом.

Священник начал перебирать пальцами и Людвиг чуть не охнул от испуга. Мецгер играл золотым нобелем. Наверняка тот самый, которым расплатился Эйнар.

— У меня нет времени заниматься тобой, но если придётся…

Людвиг не знал, что сказать. Если бы это помогло, он бы назвал имя, чего бы это не стоило. Но это только навредит.

— Он не может назвать себя, — объявил Мецгер. — Значит, он ненастоящий рыцарь. Стража, взять его!

Стражники наклонили алебарды.

— Стоять! — взревел Ингвар. — Вы чего это удумали? Я пока ещё капитан, а не он.

— Просто выполняю вашу работу, — священник улыбнулся. — Раз вы слишком ленивы и некомпетентны для неё. Иначе бы не допустили преступления.

— Если бы ты сдох где-нибудь по дороге, этого бы тоже не случилось! Надо было убить тебя ещё тогда.

— Надо было капитан, — у Мецгера задёргалось веко. Улыбка превратилась в кровожадную ухмылку. — Но теперь поздно. Я…

— Остановитесь! — эльтер ударил церемониальным молотком по столу и разбил чернильницу. — Прошу вас успокоиться! Это уже не по существу дела.

Он встал из-за стола, пока чернила не залили одежду.

— Я скажу по существу, — Мецгер вернул себе паршивую улыбочку и сел на стул. — Ложный рыцарь нашёл несчастного парня и побоями заставил взять вину. А капитан хочет освободить своего соплеменника.

А ведь Людвиг, хоть и чувствовал себя подавленным после открывшейся правды, предвкушал счастливый исход. Он вёл Мики на суд и думал, что сейчас-то всё откроется, Эйнара выпустят и можно будет рассказать ему о приключениях за день. Но всё стало ещё хуже. Зря они пришли в этот город.

— Меня терзает один вопрос, — Ингвар почесал небритый подбородок и вздохнул. — А если бы Мики одумался и не стал её убивать, то что? Ты убил бы её сам? Как ту несчастную девицу? Как её звали? Иви? А потом бы подставил меня?

— Господа, — простонал эльтер. — Уже нет сил на склоки с вами. Давайте заканчивать. У нас множество показаний свидетелей, которые говорят, что видели убийство.

— И ни одно из них не совпадает с другим, — вставил Ингвар.

— У нас есть слово уважаемого священника.

— А ещё у нас капитан стражи — нордер, — добавил Мецгер — Само его существование вредит процветанию нашего города.

— Нашего? — вскричал Ингвар. — Теперь он уже твой, да?

— Я достаточно стар. Я объехал весь мир и пора бы где-нибудь осесть. Нести слово Спасителя я могу и в Фоллерволте. Жаль, что в этом городе так плохо с преступностью, но это из-за ленивой стражи.

— Пока я жив, ты здесь не поселишься.

— Я думаю, что вы правы, капитан, — Мецгер рассмеялся.

— В защиту у нас есть только слова рыцаря, — усталым голосом продолжил эльтер. — Но поскольку он не назвал себя, его показания не учитываются. Суд не вправе обвинять его в обмане, но передаст дело фюрсту.

— А как же Мики? — Людвиг подошёл к столу. — Он же признался!

— Эти признания получены угрозами, — сказал священник. — Приведите его.

Не прошло и минуты, как стражники привели плотника и усадили на стул, будто ждали приказа заранее. Мецгер, словно змей-обманщик из старых сказок, припал к уху Мики.

— Мальчик мой, ответь. Рыцарь спрашивал о том, что произошло вчера?

Мики посмотрел на пол и сжался. От него всё ещё несло перегаром и блевотиной.

— Да.

— Он тебя ударил? — Мецгер ткнул в кровоподтёк на губе.

— Да.

— И ты ему рассказал, да?

— Да.

— Тогда скажи мне, — священник сжал парню плечо. — Он заставил тебя оговорить нас, да?

— Да, — плотник всхлипнул.

Мецгер развёл руками и улыбнулся.

— Приговор — виновен, — эльтер сглотнул и ударил молотком по столу. — Сегодня вечером убийцу повесят.

— Да ты в своём уме? — Людвиг потянулся к мечу.

— Ты угрожаешь наместнику, мальчишка, — сказал Мецгер. — Думаешь, что неуязвим?

Он откинул плащ, демонстрируя револьвер. Как быстро старик сможет вытащить оружие и выстрелить? А с мечом в брюхе?

Смотри своими глазами, говорил Рейм. Теперь Людвиг видел. Мецгер не похож на остальных священников. Он похож на убийцу. Неторопливые, но выверенные движения и тяжёлый безжалостный взгляд. Почему никто не замечал этого раньше? Старик показывал всё, что нужно знать о нём. Нужно было лишь увидеть.

— Значит, такое нынче правосудие, — сказал Ингвар. — Срал я на него.

— Как вы можете так говорить, капитан? — спросил эльтер. — Суд идёт от имени фюрста Йонга, никто не может оспорить его волю, кроме Совета фюрстов и самого Спасителя.

Ингвар устало кивнул и вздохнул. Теперь всё потеряно, не сможет же Людвиг упросить Совет отменить приговор? Где этот Совет вообще находится? И Спаситель не поможет, он же не спустится с небес, чтобы освободить Эйнара и надавать по шее Мецгеру… или поможет?

— В таком случае пусть всё решит Спаситель! — выпалил Людвиг. Как же он раньше не догадался? — Я вызываюсь на священный поединок от имени обвиняемого.

Мецгер побагровел. Капитан Ингвар поднял голову и просиял, мгновенно молодея лет на двадцать.

— Подтверждаю право сэра рыцаря, — объявил он. — Встать на сторону обвиняемого может любой человек. Ему даже не надо называться.

— После моей победы он будет освобождён, — продолжил Людвиг.

— Но ведь я уже вынес приговор, — промямлил эльтер.

— Вы противитесь праву на священный поединок?

— Нет. Поединок так поединок. Капитан, вы должны представлять обвинение.

— Боюсь, что нет, — Ингвар ухмыльнулся. — Ведь я в этом деле заинтересованная сторона. Я же нордер.

Мецгер смотрел на капитана так, будто хотел проколоть взглядом. На лбу вздулась вена, правое веко начало дёргаться. Потом старик повернулся к Людвигу. О Вечный! Он же сейчас скажет про монету и выговор. Ему даже необязательно доказывать, можно просто показать пальцем.

— Этот мальчишка… — Мецгер поднял руку, но замолчал. — Ладно, сыграем в вашу игру.

Он улыбнулся, ещё отвратительнее, чем раньше.

— Наверняка думаешь, Ингвар, что это моя месть за тот случай? Знай, ты ошибаешься, — священник направил палец вверх. — Спаситель говорил, что надо прощать ближних и я тебя давно простил. Но Спаситель велел уничтожать врагов Его, что я делаю с великим удовольствием.

Он гордо поднял голову и посмотрел на Людвига.

— Священный поединок, значит? В этом городе никто не сможет победить тебя в бою на мечах. Но это не пригодится. Сам Спаситель решит, кому жить, а кому умереть. Сегодня ты испытаешь свою судьбу, ложный рыцарь.

Мецгер похлопал по револьверу, висевшему на боку.

Глава 4.10

Замок лязгнул, дверь со скрежетом, от которого едва не заболели зубы, открылась, но Эйнар не проснулся. Нордер лежал на соломе под зарешечённым окном, положив руки под голову, и тихо похрапывал.

— Просыпайся, — Людвиг ткнул его в бок и сел рядом. — За тобой пришли.

Эйнар открыл глаза и потянулся. От него до сих пор несло запахом выпитого.

— Тебя тоже схватили? — пробормотал он и зевнул. — Если что, то это место моё. Или что ты тут забыл?

— Пришёл проведать и рассказать новости.

— Меня выпускают?

— Тебя признали виновным и приговорили к виселице…

— Отлично, — Эйнар зевнул. — Вижу по твоему не очень грустному лицу, что должно быть но.

— Но. Будет священный суд. И я твой чемпион.

— Значит можно собирать вещи, — нордер фыркнул. — Могу посочувствовать бедолаге, который выйдет против тебя. Но вижу, что должно быть ещё но.

— Но, — Людвиг вздохнул. — Мецгер сказал, что поединка не будет, вместо этого всё решит судьба.

Он вкратце пересказал приключения за день. Эйнар больше не улыбался.

— Ты же помнишь, что он так называет свою пушку? Куда ты ввязался, Виг?

— Спасти тебя.

— Это опасно. Уезжай.

— И бросить тебя на верную смерть?

Эйнар посмотрел в стену перед собой.

— Тебе осталось идти меньше недели. На север по дороге, потом садишься на корабль и плывёшь к своим. В моём жилете есть монеты Лефланда, тебе пригодятся.

— Так не пойдёт, Эйн. Ты рано сдаёшься.

— Ты слишком молод, парень, чтобы умирать в этой дыре.

— Я молод? Да ты меня едва старше. А кроме этого, — Людвиг сжал кулаки. — Я уже сбегал от опасности. Если сбегу ещё раз… то как с этим жить?

— Жить. А не гнить в земле.

— Это не жизнь. Я боюсь всего, что происходит вокруг. Иногда мне кажется, что лучше бы я умер. Если уйду сейчас… это никогда не кончится. Тогда мне доверились, а я сбежал. Если ещё раз сбегу, то брошу тебя. А ведь ты меня не бросал. Помог в той хижине, хотя мог оставить. Заступился перед аниссарами. Спас от Губерта. Увёл лечиться.

— Ты слишком хорошего мнения обо мне. Я всего лишь хотел получить награду. Всё просто.

— Не пытайся выставить себя таким расчётливым, — Людвиг легонько стукнул нордера в плечо. — Я, может, и не самый умный, но вижу, что ты не такой, каким хочешь казаться. Ты бы меня в этой ситуации не бросил. Только сначала бы ушёл, а потом вернулся.

— Когда ты это успел меня узнать? — Эйнар улыбнулся. — Убирайся отсюда. В сумке капсула. Утопи её. Пусть лучше она исчезнет, чем попадёт не в те руки.

— Но Берна…

— Она могла воспользоваться этим во благо, но для остальных это оружие.

Он похрустел пальцами и вздохнул.

— Знаешь, а ведь ты сейчас единственный человек, с которым я могу вот так поговорить, — сказал он тихим голосом. — Больше никого. Смотреть, как умирает друг… не хочу увидеть это ещё раз.

— Мы или останемся тут, или уйдём вместе. Доверься мне, как на том поле. И сейчас мы не одни. Если бы мне не помогли, я бы сидел в том трактире и рыдал от бессилия. Но если уйду, я не только тебя брошу, но и их. А им отомстят.

— Ладно, — Эйнар прислушался. — Кто там стучит на улице? Гроб мне колотят? Тот плотник, наверное, старается.

— Похоже на то, — ответил Людвиг и фыркнул.

Нордер замолчал, о чём-то думая.

— Когда начнётся суд, — сказал он. — Не надевай свою кирасу.

— Почему?

— Она не выдержит такую пулю. Надень-ка лучше мой жилет. Внутри… он усилен. Если Мецгер выстрелит в тело, ты выживешь. Хотя, скорее всего, он прострелит тебе голову, и я буду радостно болтать ногами на виселице, глядя на твой труп.

— Хорошо, — Людвиг задумался. — Надену.

Они молчали, прислушиваясь к стуку за решёткой. Уже скоро это начнётся. Ожидание страха хуже самого страха. Но выбор сделан.

— Расскажи, что тогда случилось, — попросил он, чтобы не сидеть в тишине.

— О чём ты?

— Ты говорил, что тебя взяли в заложники и…

— Погоди, я что, рассказывал тебе об этом? — Эйнар вскочил на ноги. — Неужели я так напился?

— А что тогда…

— Да я никому это не говорил. Никогда. Даже Берне, — он вытер мгновенно вспотевший лоб. — Дерьмо. Я не знал, на чью голову надет мешок, правда. Нет, стой. Сколько я успел рассказать?

Что это с ним? Таким напуганным Людвиг его не видел.

— Что твой отец поднял мятеж. И всё.

Эйнар выдохнул с облегчением.

— Хорошо.

— Так что всё-таки случилось? Что-то страшное?

Он задумался.

— Раз уж ты рискуешь жизнью из-за меня. В тот год убили Левиафана и начались войны между Наследниками. Проигравшие разбегались по всему свету. Погонщики разгромленных армий тоже не знали, куда деваться, ведь их преследовала Церковь. Некоторые пересекли Серое море и попросили помощи в наших кланах.

— А кто такие эти погонщики?

— Они управляли боевыми машинами Левиафана. Как навигаторы, но эта связь более полная и чувствительная. Они быстро сходят с ума, когда эта связь теряется, и становятся похожими на деревенских дурачков. Вот они и предложили свои услуги нам. Навигаторы конунга стали не нужны, и многие кланы взбунтовались. Старик был одним из лидеров восстания.

— И что случилось?

Эйнар замолчал и задумался. Правая рука едва заметно задрожала, капля пота сбежала по лицу.

— Ничего хорошего, — наконец сказал он. — Хенрик, мой старший брат… он погиб. Ему тогда было девятнадцать… Старик им очень гордился. Хенрик возглавил стак водоходов, но проиграл. После его смерти отец сдался. Погонщикам машин отрезали пальцы с ключами, из дрэков вытащили батареи, а кланы должны были платить тяжёлую дань. А я стал наследником, и конунг опять забрал меня с собой. А через несколько лет я узнал, что Старик умер и меня отправили назад в клан.

— И ты стал править?

Эйнар посмотрел в окно.

— Уже темнеет, Виг. Если уйдёшь из города, я пойму. Но ты не уйдёшь.

— Не уйду.

— Не забудь, что я говорил о жилете. Ещё увидимся.

Он вытянул кулак, Людвиг легонько стукнул по нему и улыбнулся, но внутри умирал от страха.

Глава 4.11

Людвиг едва не заблудился, пока искал кузницу, но, к счастью, других приключений не нашёл. Под навесом горна стояла Ани. Она надела плащ с капюшоном, но поможет ли такая маскировка?

— Люди как с ума посходили, — пожаловалась девушка, придерживая дверь. — В открытую обвиняют Ингвара в убийстве и хотят его смерти. Ещё утром такого не было.

Йона сидел за столом, держа в руках грязный промасленный свёрток. Патроны сдвинуты в сторону.

— Отец Мецгер говорил, что сегодня будет священный суд, — сказал кузнец. — Спа-па-паситель определит, кто виновен и покарает его.

— Хватит его слушать! — воскликнула Ани. — Это Мики убил Габи! А Мецгер это увидел и запретил ему рассказывать! А сам начал врать о нордерах!

Йона отложил свёрток, с удивлением глядя на сестру.

— Он же священник, он не может лгать. Зачем ему это?

— Мецгер хочет отомстить Ингвару!

— Но зачем? — кузнец нахмурил лоб. — Он же его уважает.

— Да почему ты такой тупой? — Ани опустилась на табурет. — Я так не могу.

— А что между ними случилось? — спросил Людвиг. — Ты так и не рассказала.

— Иви работала в купальне. Однажды туда заявился Мецгер и потребовал её к себе на ночь. А Иви… она занималась не тем, чем мы. Она записывала гостей… а не обслуживала их. И она отказала. Ему это не понравилось, сказал, что она испытывает его терпение и свою судьбу. Угрожал, и ей пришлось пойти. А потом, уже ночью, прогремел выстрел. Когда мы пришли, увидели, что ей голову разнесло, всё в крови было, — Ани высморкалась в платок. — Прибежала стража, а Мецгер начал говорить, что это судьба. Целую проповедь прочитал и его оставили. А он потребовал приготовить купальню, потому что его забрызгало. И чтобы туда другая девица пришла, не такая вредная.

— Да он же… — начал Людвиг, но не смог продолжить.

— Когда об этом узнал Ингвар, он пришёл и избил Мецгера, и едва не утопил в бадье. Ему помешали и священник сбежал. Пару лет его не было, а потом заявился, весь такой добрый, сказал, что очень виноват в том, что случилось, и всё это время замаливал грех. Даже попросил прощения. Горожане решили, что Мецгер изменился и простили его, но Ингвар всегда говорил, что священник выжидает, чтобы отомстить. Такой он человек. Он убийца.

— Но ведь это неправда, — сказал Йона медленным и нарочито спокойным голосом, будто объяснял непонятливому ребёнку. — Та девка сама оскорбила святого отца. Она г-г-говорила всякие непотребства, хотела в койку к-к нему прыгнуть и денег содрать, он не знал, как от неё отделаться. А потом она сама захотела испытать судьбу. И вот такая у неё судьба, иначе револьвер бы не выстрелил. Отец мне сам рассказал.

Ани зажала губы, подошла к брату и отвесила пощёчину.

— Этим ты меня н-не убедила, — кузнец потёр отбитую щеку. — Святой отец на такое неспособен.

— Ты такой же, как все, — сказала Ани. — Сегодня несколько человек умрёт, а вы только рады этому.

— Сучьи дети! — в кузницу влетел Ингвар, зажимая разбитый лоб. Из раны текла кровь.

— Что с тобой? — Ани подбежала к нему.

— Камень швырнули, суки! Думали, что я их не узнаю! Мельник! Он ещё умолял меня в прошлом году, чтобы я взял его сына на службу. Клялся, что всегда будет благодарен. И Густав! Я с ним выпиваю каждые выходные! Ещё кричали: сдохни, поганый нордер! Все меня бросили.

— Я тебя не брошу, — Ани прижалась к нему и поцеловала.

Людвиг отвёл глаза. Мог бы и догадаться. На какое-то мгновение он почувствовал раздражение к Ингвару, но успокоился. Капитан ему не враг.

— Но что случилось? — спросил обескураженный Йона. — Ведь вы же добрый человек, почему они на вас нападают?

Ингвар невесело рассмеялся.

— Спроси у своего друга, у драгоценного отца Мецгера. Ты не слышал его сегодняшние проповеди? Скоро он назовёт убийцей меня, а не того парня, которого грозят повесить. Или тебя, — он бросил взгляд на Людвига. — Ты у него тоже поперёк горла.

— Но это не неправда, — Йона вытер пот на лбу и начал ещё сильнее заикаться. — Священник не м-м-может врать. Суд Спа-пасителя п-покажет, к-кто прав.

— Да, доверять суд такому ублюдку, — Ингвар уселся на табурет. — Я хоть самый ленивый и бесполезный капитан стражи во всём Стурмкурсте…

— Не говори так, — сказала Ани, перематывая ему голову.

— …но самая большая моя ошибка в том, что я тогда не утопил сукиного сына. Теперь расхлёбываю.

— Спаситель помилует вас, вы не ведаете, что г-говорите!

— Йона, избавь меня хоть сегодня от твоей набожности, и так тошнит, — капитан потрогал лоб и охнул. — Пора собираться, скоро начнётся.

Людвиг подошёл к вещам Эйнара, лежащим в углу, и взял кожаный жилет. Не так давно северянин поймал пулю и вот на этом месте очередная заплатка. Нордер как-то говорил, что внутри кольчуга, но ни одна кольчуга не могла выдержать выстрел из мушкета почти в упор. Даже кираса дедушки на такое вряд ли способна. Людвиг осмотрел подкладку. Она достаточно поистрепалась, а под ней скрыто нечто другое: странное полотно, похожее на свитер крупной вязки, но не из обычной пряжи, а будто из стеклянной. Материал мягкий, покрыт чем-то прозрачным и гладким сверху. А ещё очень лёгкий. Продавливается пальцем, но стоит ткнуть посильнее, как нити каменели. Эта штука точно из Старого мира. А в Старом мире понимали в двух вещах — как убивать и как прожить столько, чтобы убить другого.

— Суд б-будет справедливым. А к-кто защищает убийцу? Вряд ли хоть один д-достойный человек в этом г-городе согласится. Какой-нибудь приезжий негодяй.

— Сегодня я этот негодяй, — сказал Людвиг, расправляя жилет.

Йона так резко вскочил, что чуть не опрокинул табурет.

— Милорд, нет, одумайтесь! Вы же рыцарь! Вы д-должны быть за добро, за пр-пр-правое дело. Вы д-должны следовать пути Света! Вы не должны п-противостоять святому отцу!

— Да что у тебя в голове? — Ани хохотнула, немного истерично.

— Но он же священник, — не унимался кузнец. — Он не может ошибаться.

— Если следовать пути Света — это обвинять других в том, что они не совершали, то я ему не следую, — Людвиг начал расстёгивать ремни на кирасе.

— Зачем снимаешь? Доспех может выдержать пулю, — сказал Ингвар.

— Если правое дело — это ненавидеть других за то, что они принадлежат какому-то народу, то это не для меня.

Кираса с грохотом упала на пол. Людвиг стянул куртку, оставшись в мокрой от пота рубашке, и через голову надел жилет Эйнара. Почти как раз.

— Если добро — это убить невиновного из прихоти, то я себя добрым человеком не назову, — он поправил оружие. Теперь он готов. Действительно готов. Лучше, чем к тому злополучному бою. — Знаешь, Йона. Тот человек, о котором ты рассказывал, тот, что в детстве принёс вам зло. Знай, что он верил, что делает всё правильно. Так и поступают все мерзавцы.

— Я не верю вам, — воскликнул кузнец и вытер слезу из глаза. — Вас п-послушать, так Мецгер хуже Вечного! У него наверняка к-к-какой-то п-п-п, — он скривился и не договорил. — Он не может т-творить злодеяния. Вы же хороший человек. Одумайтесь, п-прошу вас.

— Йона, Мецгер хочет убить человека, — с усталостью в голосе сказала Ани. — Потом посмотрит, как повесят другого. И будет смеяться, когда толпа убьёт Ингвара. И меня с ним.

— Уезжай отсюда, девочка моя, — сказал капитан и обнял Ани за плечи. — Тебе не нужно умирать сегодня.

— Только если мы уедем вместе.

— Я варингар, а варингары не бегут никогда. Да и рыцарь останется совсем один.

— Тогда и я останусь. Капитан стражи и шлюха. Разве можно придумать парочку лучше?

Ингвар вздохнул. Ани уткнулась ему в плечо.

— А когда-то мне нравился этот город, — сказал он. — Но Мецгер заразил его, испортил, наверное, чтобы чувствовать себя тут, как дома. А может город всегда был таким, а Мецгер прилетел сюда, как муха на говно? А мы это не видели.

— Вы все ошиб-б-баетесь, — Йона уже не вытирал слёзы. — Идти путём Света трудно, ведь иногда он скрывается во тьме. Но нужно продолжать идти и не сворачивать. И тогда Спаситель пошлёт испытание и д-даст шанс вернуться наверх. Главное, не потеряться в темноте, иначе упадёшь в б-бездну, а ошибки Старого мира повторятся и уничтожат всех.

Ингвар и Ани сидели в объятиях, не слушая кузнеца.

— А знаешь ли ты, какие ошибки погубили тот мир? — неожиданно для себя спросил Людвиг. — Странно, я столько раз это слышал, но только сегодня услышал. В чём эти ошибки, про которые все говорят? Ты знаешь, Йона?

— Я не слушаю, ибо вы б-блуждаете во тьме, — сказал кузнец и начал разворачивать свёрток из грязной ткани. Внутри был пистолет Мецгера. Судьба. — Отче попросил, чтобы я смазал это. Он говорил, что т-только чистое оружие не подведёт. Сегодня Спаситель проявит свою волю.

Он вставил один патрон в барабан револьвера и крутнул его об рукав. Барабан щёлкал при каждом повороте, Йона приподнял пистолет и взвёл курок, смотря на оружие, будто увидел впервые.

Всего один удар. Людвиг поёжился при этой мысли, но она не уходила. Один удар и священник станет беззащитным. Один удар и парень, который в детстве избежал чудовищной участи, умрёт. Красные плащи завершат своё дело. Людвиг отвернулся. Одежда прилипала к мокрому телу, а сердце начало молотить. На такое он неспособен. Но злобная мысль утверждала, что пока ещё неспособен.

Раздался выстрел. Пуля выбила щепки из потолка. Йона выронил оружие, а Людвиг от неожиданности присел. Даже не страх, ужас сковал все суставы. Что же он делает здесь? Нужно бежать из этого города как можно дальше. Просто бежать.

— Мать твою! — закричал Ингвар. — Я чуть не обосрался! Что ты делаешь?

Кузнец пытался что-то сказать, но так заикался, что понять его невозможно. Людвиг на деревянных ногах подобрался к ведру с водой, попытался зачерпнуть кружкой, но руки дрожали и не получалось. Он окунул голову в воду и выпрямился, фыркая и пытаясь отдышаться. Мокрые волосы лезли в глаза.

Ингвар вздохнул.

— Нам пора, скоро начнётся суд, — сказал он. — Вы готовы?

Людвиг не сразу понял, что капитан обращается к нему.

— Нет. Но я всё равно пойду.

Голос ослабел и дрожал.

— Вы храбрый человек..

— Разве? Я трясусь от страха.

— Так бывает. Выйти против того, кто сильнее, требует огромной смелости. Я не знаю, почему не сказали, кто вы на самом деле, я же вижу, что вы настоящий рыцарь. Но это ваше дело. Я рад, что познакомился с достойным человеком.

Людвиг протянул ему руку, нордер крепко пожал её. Ани обняла Людвига и чмокнула в щёку. Но если бы они знали, кто он такой на самом деле.

— Милорд, — наконец смог произнести Йона. — Извините. Я случайно по-посмотрел жилет вашего друга… Я не нарочно. Хорошо, что вы надели его. Он подойдёт лучше. Я по-по-молюсь Спасителю, чтобы он наставил вас на верный путь. И меня.

Глава 4.12

Во дворе крепости собралось не очень много людей, но шум стоял, как от целого моря. Жители волновались, перешёптывались, выкрикивали угрозы. Людвиг смотрел на них с эшафота и надеялся, что никто не заметит, как дрожат колени. Но стекающий по лбу пот спрятать сложно.

Эйнар стоял со связанными руками, будто не замечая ненавидящую его толпу.

— На мне мой жилет сидит лучше, — сказал он и хмыкнул. — Наверное, ты никогда не думал, что доведётся сразиться со священником за жизнь нордера?

— Если бы мне кто-то такое сказал, я бы принял его за идиота.

Они засмеялись, хоть и зажато. Толпа не слышала тихий разговор, но смех вызвал ещё больше злобы. Людвиг смотрел на людей и вспоминал свой неудачный бой. Тогда казалось страшнее? Он не знал. Страшно было тогда, страшно сейчас.

— Я бы пожал тебе руку, — сказал Эйнар. — Но они связаны. Рад был познакомиться.

— Я тоже, — Людвиг похлопал его по плечу.

Казнью распоряжался другой человек, не Ингвар. Капитан стоял чуть поодаль, смотря равнодушным взглядом в толпу. Кто-то кинул зелёный помидор, который ударился в грудь Ингвара. Он пожал плечами, подобрал остатки овоща и швырнул назад. Толпа загудела громче, но больше кинуть ничего не рискнули.

— Тяжело представить, что прожил тут двадцать лет, — он подошёл к Людвигу. — Я их не узнаю. Но, может, они всегда были такими, а я это не видел? Не хотел видеть. Вот и он.

Факелы осветили Мецгера, поднимающегося на эшафот. В толпе раздались радостные крики. Священник встал на краю, терпеливо ожидая, пока люди успокоятся. Когда шум начал затихать, Мецгер поднял руку и на площади перед крепостью образовалась мёртвая тишина. Кто-то покашливал, кто-то вздыхал, но никто не говорил.

— Друзья мои, — начал свою речь священник на удивление громким голосом. — Беда пришла в наш город. Я разговаривал со многими из вас и все поражены этой жестокостью. Бедная девочка убита. И это в Фоллерволте, где живут добрые люди и не бывает убийств! Это потрясло меня до глубины души. И знаете, кто виноват?

— Нордры! — закричали в толпе. — Нордр убил её! Нордры! Капитан Ингвар!

— Нет! — воскликнул священник. — Несчастная Габриэль погибла по моей вине!

Толпа вздохнула, все как один. Людвиг вздохнул вместе с ними. Мецгер стоял с таким скорбным лицом, будто и вправду решил признаться. Но такой, как он, не может считать себя виноватым.

— Я видел, на какую глубину она падает, но не смог вернуть её к Спасителю. Я видел, что Габриэль стала блудницей. Я должен был спасти её! Если бы я вернул её на путь Света, она бы стала любящей женой для Мики, нашего плотника, хорошего доброго парня. Но нет! Я не исполнил свой долг и несчастная девочка мертва.

Толпа не издавала ни звука.

— А вы? — Мецгер направил руку на людей. — Разве вы не видели, куда это идёт? Разве вы не понимали, чем это закончится? Почему никто из вас не помог? Но нет! Вместо того чтобы помочь, вы шли к ней, ведомые похотью! Вам не было дела до её души! Вы бросили её во тьме и не давали вернуться к Свету! Вы все виновны! И я, — добавил он и снял шляпу. — И я виновен вместе с вами. Её кровь на наших руках.

Кто-то в толпе шмыгал носом, а кто-то заплакал. Мецгер обводил всех взглядом с печальным выражением на лице.

— Мы должны принять вину и пообещать Спасителю, что больше недопустим эту ошибку. Ведь когда-то ошибки, одна за одной, погубили Старый мир. Спаситель отдал жизнь за нас, а взамен просил, чтобы мы не повторяли губительных ошибок. Но мы повторяем!

Мецгер надел шляпу и выпрямился.

— Нам предстоит большая работа! В наших силах не допустить зла. Каждый из нас должен заглянуть в себя и понять, что нужно сделать! Мы должны задаться вопросом, почему это произошло? Что мы должны были сделать? Кто допустил гибель девочки? Почему несчастную девочку били топором, а никто не пришёл не помощь? Что делала стража? Куда смотрел капитан? Почему в городе разгуливают нордеры?

Он показал на Эйнара, потом рука плавно перешла на Ингвара. Толпа, словно ожидая сигнала, начала галдеть.

— Почему мы не спросим с капитана стражи, как он допустил это злодеяние? — могучий голос священника легко перекрывал толпу. — Почему он, нордер и язычник, пытается выгородить своего соплеменника? Мы все знаем капитана многие годы, но он никогда не был для нас своим. Он чужак!

Люди закричали ещё громче. Откуда у них столько сил на крик?

— Нордеры — это слуги Вечного! Вы живёте далеко от побережья и только слышали про их жестокость. Но я видел, как язычники высаживаются на своих стальных кораблях, как убивают, насилуют, сжигают всех, кто оказался у них на пути. Мы все помним зло, что совершил Одноглазый Демон, когда пришёл на эти земли. Но северяне приносят ещё больше бед!

Толпа уже уставала, но с каждой новой фразой Мецгера они кричали громче.

— И сейчас, когда в городе появился нордер, он показал свою истинную сущность. Девочка погибла. А если завтра придут ещё нордеры? Что произойдёт? Они будут убивать и убивать, а капитан Ингвар не сделает ничего, чтобы их остановить! Он сам поможет им в их злодеяниях!

Капитан стоически терпел эти оскорбления. Людвигу до его храбрости далеко.

— А знаете, что произошло, когда мы нашли настоящего убийцу? — продолжал Мецгер. Старик уже хрипел. — Этот головорез, выдающий себя за рыцаря, угрозами и пытками заставил несчастного Мики признать вину! Чтобы выгородить нордера! Чтобы опорочить меня!

Теперь уже Людвиг сполна ощутил всё внимание толпы. Будто горячий ветер дует в лицо. Все эти люди, как же они ненавидят его. Хоть бы всё закончилось поскорее.

— Когда его замысел был открыт, он пошёл на новую подлость и потребовал священный поединок!

Толпа ахнула.

— Он сказал, что убьёт любого, готового встать за правое дело! Такие головорезы всю жизнь посвятили убийствам и их никто не остановит.

Люди роптали. Кто-то кинул камень, но он не долетел, упав в первых рядах толпы.

— Никто, кроме Спасителя! — крикнул Мецгер и поднял правую руку. — Они хотят священный суд, они его получат! Сам Спаситель нас рассудит!

Он перевёл дух. Люди кричали и бесновались, а священник подошёл к заднему краю эшафота. Всего один удар и старик упадёт вниз с высоты. Может, сломает шею. А толпа разорвёт Людвига на куски.

— Ты что так долго? — прошипел Мецгер. — Мне что, до утра бы пришлось тут говорить?

— Извините м-м-меня, отче, — внизу стоял Йона и протягивал свёрток. — Я зап-п-путался. Мне нужно было по-по-помолиться.

— Успел бы в другой раз! — священник не скрывал злости. Он развернул тряпку и взял в руки револьвер.

— Отче! Мне нужен ваш совет.

— Не сейчас! — Мецгер открыл барабан. — Всё и так затянулось. Не видишь, что ли?

— Тогда возьмите это! — Йона подал что-то мелкое и блестящее. — Я сделал это только что. Тот ложный рыцарь, — кузнец показал на Людвига. — У него кольчуга под жилетом. А этот па-патрон пробьёт её. Я специально такой сделал.

Мецгер зажал патрон в кулаке и ухмыльнулся.

— Ты добрый человек.

— Спаситель дал мне шанс, чтобы я вышел из т-тьмы!

— Спасибо тебе. Ты сделал правильный поступок.

— Теперь я это знаю, отче, — Йона отошёл назад, в темноту.

— Этот ритуал появился задолго до гибели Старого мира, — объявил Мецгер во всеуслышание. — Барабан револьвера будет крутиться, как круг нашей жизни и смерти. Судьба покарает только грешника!

Он медленно провёл револьвером по рукаву, внимательно смотря на оружие. Барабан крутился со щелчками.

— Храни вас Спаситель! — крикнули из толпы.

Священник взвёл курок и приставил ствол к голове. Все затихли. Раздался громкий щелчок и толпа ахнула.

— Видите! — ликовал Мецгер. — Судьба хранит меня и всегда даёт мне шанс!

Он ещё раз покрутил барабан и нажал на крючок. Потом ещё и ещё. При каждом щелчке толпа кричала всё громче.

— Вы узрели чудо! — выкрикнул священник. — Спаситель не допустил моей гибели. Теперь его черёд. Если этот человек невиновен, то он выживет. Пусть Судьба рассудит нас! Пусть виновный погибнет.

Мецгер покрутил барабан об рукав, намного медленнее, чем раньше, но прервал вращение, едва доведя оружие до локтя. Почему? Он что-то знает? Священник наставил револьвер на Людвига. В барабане виден кончик пули, она рядом со стволом, не напротив. Значит, выстрела не будет? Мецгер взвёл курок. Барабан повернулся, и патрон переместился наверх, к стволу. А вот теперь выстрелит.

Толпа замолчала. Людвиг смотрел в ствол револьвера. Из чёрного отверстия вылетит пламя, но он не успеет это увидеть. Он умрёт раньше. Во рту пересохло и он не может вздохнуть. Мецгер ухмыльнулся. Он что, знает, что будет выстрел? Он жульничает?

Все молчат. Слабый ветер тихо посвистывал в стенах крепости. Где-то лаяла собака. Очень тихо…

От взрыва зазвенело в ушах. Что-то ударило в грудь с такой силой, что Людвиг упал на спину. Из-за густого вонючего облака ничего не видно. Он вздохнул и откашлялся. Опять заболело правое плечо и когда-то сломанные рёбра. Но острой боли не было. Он набрался смелости и дотронулся до груди. Крови нет.

Кто-то стоял перед ним, скрытый дымом. Звон в ушах проходил. В толпе закричали от ужаса, но человек в дыму орал ещё громче. Ветер усилился и Людвиг увидел священника. Лицо так обожжено и ободрано, что его сложно узнать. Кровь хлестала из остатков правой кисти, заливая эшафот.

— Вот вам священный суд, говноеды! — Ингвар показал толпе окровавленную рукоять револьвера.

Кусок искорёженного ствола лежал перед Людвигом. Он дотронулся него и обжёг палец.

— Что-то не так, капитан! — кричал эльтер. — Так быть не должно!

— Суд свершился! — Ингвар швырнул остатки оружия на эшафот. — А сомневаться в исходе священного поединка — ересь!

Мецгер уже не орал, он хрипел и шёл к краю. Толпа паниковала, многие убегали, кого-то стошнило. Капитан внимательно смотрел, как священник свалился вниз и замолчал.

— Живо удирайте! — Ингвар достал нож и разрезал верёвки Эйнара.

— Меня уговаривать не нужно, — нордер поковырял ухо, потом помог встать Людвигу. — Бежим! Ты цел, брат?

— В грудь попало. Больно.

Эйнар присмотрелся.

— Не смертельно. Идём! Только куда?

— Бегите за мной! — из темноты показалась голова Йоны.

Людвиг неловко слез с эшафота и побежал за кузнецом, прямо по лужам. Толпа разбегалась и никому не было до них дела.

— Что произошло? — Ани ждала их в кузнице. — Где Ингвар? Я слышала какой-то хлопок.

— Долго рассказывать, — Йона отмахнулся. — Капитан велел соб-б-бирать вещи.

— Что случилось? Суд был? Вы все живы.

— Мецгер умер, — сказал Людвиг. — Я надеюсь.

Он снял жилет и посмотрел на тело. Место, куда прилетел кусок ствола, покраснело. Без той странной брони в подкладке последствия были бы хуже. Людвиг потянулся за своей курткой и взглянул на стол. Патроны так и лежали кучкой, но тёмная баночка открыта и порошка в ней почти не осталось.

— Йона, ты что, засыпал гремучую ртуть в патрон?

— И не только. Я ему ствол забил, чтобы п-пуля не вылетела. Не д-думал, что его оторвёт.

— Так Мецгер мёртв? — спросила Ани с недоверчивым видом.

— Если даже и не мёртв, то стрелять не сможет, — сказал Эйнар. — Но бахнуло будь здоров, аж в ушах зазвенело.

— Где он? — Ингвар открыл дверь. — Это ты сделал, мелкий засранец?

Он подбежал к Йоне и сжал его в объятьях.

— Было громко и очень кроваво, — сказал капитан и постучал парня по спине. — Старый хрен это заслужил. Без него мир уже не станет лучше, но такие, как он, делают мир ещё хуже. Но если кто-то поймёт, что ты что-то сделал с его оружием, тебе это не простят. Никому из нас не простят.

— Это неважно, — сказал Йона. — Жаль бросать кузницу, но построю ещё одну. В другом месте.

— Ты молодец. Но почему ты так решил?

— Я думал, что вы все ошибаетесь, — кузнец вытер слёзы. — Всё д-думал, как бы вас убедить, ведь вы неправы. Я помолился за вас. А когда я покрутил барабан револьвера, я п-понял. Когда взводится курок, барабан всегда поворачивается налево. И если патрон будет справа, значит, он встанет напротив ствола и оружие выстрелит. И этот патрон видно! Видно сзади. Видно сбоку, — он высморкался. — Святой от-т-тец… Мецгер всегда просил, чтобы на патронах донышко выступало сильнее и я так делал. И когда я пок-к-крутил сам, понял, что оружие выстрелит и оно стрельнуло. Мецгер всегда видел патрон и знал, буд-дет выстрел или нет. Он никогда не рисковал. Он обманщик, лжец, — добавил кузнец поникшим голосом. — Всегда им был. Как же я не понял это раньше? И мне пришлось так сделать… ведь если бы я сказал всем правду, м-м-мне бы никто не поверил, как и я не верил. Мне пришлось так сделать! Иначе бы свершилось зло.

Он сел за стол и закрыл лицо.

— Значит, ты спас мне жизнь, — сказал Людвиг. — Не только мне, но и своей сестре, Ингвару, Эйнару. Спасибо.

— Это вам спасибо, милорд, — Йона вытер лицо и начал сбрасывать инструменты в сумку. — Если бы не ваши слова, я бы так и бродил во тьме. Я думал, по-по-почему рыцарь заступается за убийцу? Почему он свернул не туда? Я пытался придумать, как б-бы помочь вернуть вас к Свету, но понял, что вы-то идёте верным путём, это я заблудился. А Мецгер держал меня во тьме. Он как тот красный плащ, что едва нас не убил, даже хуже. Это и было то испытание, что послал мне Спаситель. Это б-был шанс спасти вас, как когда-то рыцарь защищал нас от зла.

Людвиг потёр горящее лицо.

— Я не хочу, чтобы у кого-то были заблуждения насчёт меня, — сказал он. — Я…

— Очень благодарен, — громко объявил Эйнар и сжал Людвигу плечо. — Мы оба благодарны. Но лучше всё же покинуть этот милый городок как можно скорее.

— А куда нам ехать? — спросила Ани.

— Да куда угодно! — вскричал Ингвар. — В Ангварен, в Сугемию, да хоть в Робенланд. Лишь бы вместе. Поедешь со мной?

— Ты ещё спрашиваешь? — Ани засмеялась.

— Тогда идём в конюшню! — объявил уже бывший капитан стражи.

— Хочешь её ограбить?

— Уж за двадцать лет службы мне причитается. Да и я лучше других знаю, как всё это охраняется. Идём! Ох, как же мне надоел этот город, я даже не представлял!

— Может, лучше пойдём пешком? — шепнул Эйнар, когда они вышли из кузницы.

— Нет уж, нордер, придётся тебе учиться верховой езде, — ответил Людвиг.

— Жаль, — северянин посмотрел вперёд, где по улице бежали Ингвар и Ани, держась за руки, а следом за ними хромал кузнец. — А капитан выглядит радостным, даже ни разу не вздохнул. Настоящий варингар, стал счастливым только после смерти врага.

Людвиг засмеялся.

— Может, он нашёл, что искал.

Но смеяться расхотелось. Ведь если бы все знали, что он рыцарь Огненной кавалерии, всё сложилось бы иначе…

Часть 5. Одна жизнь

Глава 5.1

Эйнар оказался в Версендаме во второй раз в жизни и в этот раз город понравился ему ещё меньше. Шумное место с тесными кривыми улочками, в которых невозможно разобраться. Настоящие лабиринты, где настолько огромные грязевые лужи, что временами казалось, будто он опять в Фоллерволте.

Но порт был другим. Сложно представить, что у этого вонючего городка такая красивая и удобная для захода гавань. В глазах рябит от множества причаленных к берегу парусных кораблей, лодок и галер. Здесь всегда людно и никому нет дела до двух вооружённых парней, будь они северянами, островитянами или кем-нибудь ещё. Всем плевать.

— Может, хоть он согласится? — спросил Людвиг, смотря на галеру. Хотя по нему видно, что он в это не верит. Им отказали все капитаны, причём никто даже не спрашивал, куда плыть.

Галера с флагом Хельмдегардской республики казалась совсем новенькой, а вот уродливая статуя на носу, изображающая женщину с острыми пирамидными сиськами, наоборот, была древней, её изрядно обточили жучки. Капитан лениво покачивался в гамаке, глядя, как матросы драят палубу.

— Ты Старый Нэд? — спросил Эйнар.

Капитан кивнул. Лицо, как у пожилого человека, но шея и руки как у мальчишки. Он совсем молод, может, даже младше Людвига.

— Один человек сказал, что ты самый безумный среди всех. И готов рисковать.

— А вы никак хотите покинуть порт? — Старый Нэд вылез из гамака и с трудом встал, опираясь на посох из какого-то древнего материала. — Вы разве не слышали, что нордерские дрэки замечены близ Вестлика?

— Слышали.

— Говорят, что нордеры будут высаживаться, и фюрст увёл туда все войска. Но никто не удивится, если какой-нибудь сучий навигатор решит покрутиться здесь. А они иногда топят корабли тараном, просто ради смеха. Я их не виню, звук, когда корабль разбивается на части, и вправду прекрасный.

— Нам нужно отплыть, — сказал Эйнар.

— Ты хоть раз видел нордерский дрэк?

— Да. Риск большой, но за ценой не постоим. Мы хотим попасть на запад.

— Мимо Вестлика? Опасно, цена будет немалой. А куда вам надо? Винвалия? Энгаланд?

Эйнар посмотрел по сторонам и шепнул:

— Лефланд.

— Да вы безумцы похлеще меня, — капитан хихикнул. — Антруберы?

— Пустят ли корабль в порт Близнецов? — спросил Эйнар вместо ответа.

— Конечно, я там был много раз. Продаю им зерно иногда. Они мне даже какую-то хрень к борту прибили, по ней узнают. Но вход открыт только кораблям с провизией. Если таможенники поймут, что у меня нет груза, то разнесут эту пузатую шлюху на куски из своих пушек. Нужно купить что-нибудь, благо, сейчас из-за нордеров все терпят убытки и можно взять провизию по дешёвке. Значит так — вы даёте деньги на груз и за риск. Всё, что я выручу от продажи — моё. Чем платите?

Эйнар ткнул Людвига. Рыцарь подал Нэду кошелёк.

— Хм, Эндлерейнские нобели, золото. Неплохо, но их придётся менять по грабительскому курсу, и тогда это покроет только стоимость груза, но не мой риск. Нужно ещё.

— Мы продали коней, — Людвиг достал ещё мешочек. — Тут местные деньги, серебро и железный сплав.

— Мало, — Нэд посмотрел внутрь. — Мы не договоримся. Забери.

Эйнар задумался. Это всё, что у него осталось. Но пора возвращать долги.

— Есть кое-что ещё.

Он полез в потайной карман под жилетом. Обёрнутый тканью столбик монет казался небольшим и Нэд брезгливо поморщился.

— Даже если это золото, то не хватит.

— Ты посмотри сначала.

Капитан достал пластинку с прозрачными краями и покрутил перед собой. Жёлтая ребристая деталька внутри заблестела под солнцем. Нэд скривил лицо. Похоже, это улыбка.

— Лефландские сха. Девочки мои, как я по вам соскучился. Отплытие через два часа, не опаздывайте.

Теперь Эйнар без гроша за душой и без места, куда можно вернуться. Но про деньги он не жалеет ни капли.

— Что ты ему отдал? — спросил Людвиг, когда они отошли от галеры.

— Сха из Лефланда. Захватил в Приюте.

— А у тебя ещё хоть остались?

— Да, — соврал Эйнар.

В другом кармашке лежало несколько сха, но этого мало. Есть немного местных денег, которых едва хватит на пару дней.

— Спасибо, Эйн. Я это не забуду.

— Тебе спасибо, — Эйнар фыркнул и ткнул парня в плечо. — Всё-таки дошли, да? Там, в Лефланде, узнаешь всё, что нужно. Главное, доплыви без приключений. Вряд ли дрэки будут штурмовать эту посудину, делать им нечего.

— Дай я тебе хоть местные деньги отдам, — Людвиг полез в новенькую сумку на плече.

— Да не при всех же! Давай-ка лучше по пиву. Ты платишь.

— Только по одной. А то знаю я тебя, — рыцарь улыбнулся и добавил шёпотом: — Нордер.

Ту таверну, где он был в прошлый раз, Эйнар нашёл без труда. Несколько столов по-прежнему стояли на улице, с них отличный вид на гавань. Он сел за самый дальний и положил топор рядом. Остаться на ночь или ночевать в лесу? Денег мало, а ещё нужно покупать припасы, только уже на одного. Даже тяжело представить, что всего около четырёх недель назад он был один. Опять привыкать к постоянной тишине.

— Тут кого-то тошнило, — сказал Людвиг, стоя с другой стороны стола.

Он поставил кружки перед Эйнаром и плюхнулся рядом. Лавка застонала под весом двух парней, один из которых в доспехах.

— Мне же никто не поверит, если я скажу, что рыцарь знатного рода приносил мне пиво?

— Никто, — подтвердил Людвиг и фыркнул. — Но лучше об этом не распространяйся.

Вокруг очень шумно и можно говорить что угодно, не опасаясь, что подслушают. Посетители орали песни, каждый свою собственную, на разных языках. Матросы, пользуясь днями вынужденного безделья, пили впрок, а остальные от них не отставали. Из самой таверны доносился запах чего-то протухлого, а вечно потеющий в своих доспехах рыцарь дополнял это пиршество ароматов. Но без него и его бесконечных вопросов будет скучно.

— Забери, — Людвиг протянул под столом мешочек с монетами. — Капитан их всё равно не взял.

— Тебе не надо?

— Это местные деньги.

— Так купи что-нибудь в дорогу.

— Уже купил что нужно, — парень покрасовался новыми перчатками и сумкой.

— А жрать что будешь?

— Вот же… не подумал. Но у меня есть ещё немного.

Эйнар поколебался, но мешочек принял. Деньги помогут прожить без необходимости лезть в руины хоть какое-то время. Но монет мало, а надо ещё где-то жить. Вот только где? Он отпил из кружки и тут же выплюнул кислую дрянь назад. В прошлый раз пиво было лучше.

Обычно болтливый Людвиг молчал, о чём-то размышляя. Эйнар тоже не знал, что сказать. За эти недели они обговорили всё, что можно. Забавно, он не раз ловил себя на том, что не только почти избавился от родного акцента, но и стал произносить некоторые звуки, как островитянин.

— Не забывай про уроки, — сказал Эйнар. — Ты же знаешь все буквы, обязательно выучишься.

— Нет-нет, — Людвиг отмахнулся. — Как начинаю читать, так голова пухнет. Это не для меня.

— С фехтованием тоже не сразу получалось. Научишься. Кстати, вот тебе подарок на прощание.

Эйнар полез в карман и выудил одну из оставшихся пластинок.

— Это те самые деньги Лефланда?

— Угу. Хватит тебе на обед и на пиво. Главное, не бери ту цветную дрянь, которую они постоянно пьют. И Дым тоже не пробуй.

— Сохраню на память. Спасибо.

Парень вздохнул и убрал монетку. Эйнар подпёр голову руками. Ну и куда теперь идти?

— Тебе есть куда пойти? — спросил Людвиг, будто читая мысли.

Некуда. На востоке оставалось старое убежище Берны, но сейчас это просто стальная коробка в земле.

— Пойду на запад, — сказал Эйнар. — На востоке нет ничего, а на юге слишком жарко.

— Всегда мечтал побывать на юге, за горами. А что ты будешь делать на западе?

— Есть дела.

— Какие?

— Да что ты пристал?

Эйнар вздохнул. У него по-прежнему кантар с ключами от Сети, но без Берны это просто старая капсула. Вряд ли хоть кто-то кроме него и храмовников знает, для чего это нужно. Похоже, тайна Сети так и останется скрытой.

— Эйн, старина, я тут подумал, — сказал Людвиг и зевнул, почёсывая плохо выбритую исцарапанную щёку. Так и не научился бриться.

— Тебе не идёт.

Парень фыркнул.

— В общем, есть одно предложение.

— Какое?

— Плыви со мной!

Эйнар кашлянул от неожиданности.

— Зачем?

— А зачем тебе оставаться?

— Зачем мне вообще куда-то плыть?

— Ты упёртый, — Людвиг огляделся и начал говорить тише: — Так уж случилось, что у меня есть деньги и знатная фамилия.

— И?

— А ещё некий нордер меня спас и не один раз.

— Ты меня спасал намного чаще.

— Да погоди! Ты меня спасал, хотя и мог бросить. Ещё я рыцарь. За спасение рыцаря положена награда. Я дам тебе денег, отец добавит. Конечно, не столько, сколько просил Губерт, но выйдет приличная и красивая круглая сумма.

— И что мне с ней делать?

— Что делать с деньгами? — Людвиг скорчил рожу. — Думаю, ты найдёшь им применение. Могу подсказать.

— И что?

— Купи землю, дом. Может, хватит на поместье.

— Дом, поместье? — Эйнар опешил, мысли слишком роились в голове и не давали сосредоточиться. — Какое, мать твою, поместье?

— Ну обычное, Эйн. Не корчи из себя дурака, — Людвиг показал на гавань. — Представь, дом на берегу моря.

Обязательно должен быть длинный дом, наполовину вкопанный в землю, с большим очагом, у которого так приятно сидеть и греть руки. Эйнар представил это так явственно, будто уже там.

— На земле что-нибудь растёт. А что там выращивают? Овёс? Крапиву? Я не разбираюсь, — Людвиг махнул рукой и продолжил. — Пустишь крестьян, будут работать на твоей земле и платить тебе, а ты будешь сидеть на крыльце и смотреть, как мимо ходят девки и кланяются. Ну и будешь пялиться им на задницы, конечно.

— Я в сельском хозяйстве понимаю меньше тебя.

— Да при чём здесь это? Купишь домик в городе и станешь доктором. Будут к тебе ходить, не знаю, зубы там рвать или суставы вправлять. Всё равно ты в этом разбираешься не хуже многих.

— И геморрой лечить?

— У тебя все разговоры о жопах, — Людвиг захихикал. — Может, осмотришь руины, у нас ведь есть Стеклянные города. Кстати! К северу от Ривердаста, в Тренланде, стоит замок Паучьего Лорда, ещё на карте Берны светился. Я бы сходил вместе с тобой, осмотрели бы…

— Да погоди ты, дай подумать!

— Да нечего думать! — продолжил напирать рыцарь. — У тебя будет дом. Место, куда можно вернуться. У каждого должен быть свой уголок и ты его заслужил. Ты пообещал, что доведёшь меня до этого порта и слово сдержал, хотя видит Спаситель, как тяжело это было. Теперь прошу тебя, как друга — пошли дальше. Ты же сам говорил, что нечего разбрасываться людьми, которые помогают просто потому, что могут. А у меня было не так много близких людей.

— Ты только и делаешь, что меня выручаешь, а я…

— А разве дружба всегда должна строиться на том, что ожидаешь что-то получить? Да кроме этого, без тебя бы я сюда не дошёл, нет. Если боишься, то не бойся, я не брошу тебя там, обещаю.

— Нет, не в этом дело, — Эйнар вздохнул. — Я скажу одну неприятную вещь. Тебе предстоит объясняться со своими. Ты всё же… покинул поле боя без разрешения.

— Да говори прямо, что сбежал, — Людвиг сжал губы. — Уж об этом я не забыл. Будут клеймить позором и шушукаться за спиной. Будет очень неприятный разговор с отцом, а он сложный человек. Но я постараюсь выпутаться. Всё-таки я… — он огляделся по сторонам. — Мою фамилию ты знаешь и на виселицу меня не отправят. Так что переживу.

Он вздохнул. Из-за недосыпа и теней под глазами островитянин кажется старше своих лет.

— Вообще, я долго думал об этом. Я решил, что к Вечному всё это рыцарство. Когда война закончится, я уйду из войска.

— А сможешь?

— Будет сложно, — Людвиг улыбнулся. — Но я боюсь стать человеком, которым пугают детей и который снится в кошмарах. Вот только всё равно нужно вернуться, чтобы не считаться дезертиром. А потом искать другой путь. Хотя даже понятия не имею, чем ещё можно заняться.

— Да много чем, ты же дворянин!

— В этом и суть! Я младший сын и не наследую титулов, а для чего-то важного я слишком тупой. Остаётся только военное дело, в котором я, в общем-то, тоже бесполезный.

— А почему ты не наследуешь титулы?

— Все титулы идут старшему сыну и его первенцу, а мы… я уже рассказывал, сколько нас в семье. Так что кроме войны занятий для детей дворян нет.

— Обучай фехтованию, — подсказал Эйнар.

— Смеёшься? Чтобы обучать такому, надо быть мастером в своём деле, а я…

— Среди всех, кого встречал, ты на втором месте.

— А кто на первом? Мать твою, нордер, ты умеешь сбивать с темы, — Людвиг засмеялся. — Ты же так и не ответил! Хватит, давай уже, решайся!

— Я не знаю. Вряд ли твои друзья будут в восторге, что ты водишься со мной.

— Да пошли они к Вечному! Да и не так их у меня и много, — рыцарь ткнул Эйнара локтем в бок. — Скоро отплытие. У тебя одна жизнь, так и потратишь её на скитания? Лезть в эти руинах, а потом заразиться, как тот антрубер, помнишь.

А вот это удар прямо в глаз. Умереть от невидимой угрозы в жутких муках, это страшно. Эйнар вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Разве он не мечтал о тихом месте, куда всегда можно вернуться?

— Ты меня ошарашил. Жить у вас на ост… где вы там живёте. У вас же там дожди, постоянно хмуро и сыро.

— Угу.

— Люди все напыщенные, холодные, будут смотреть на меня, как на кусок дерьма.

— Ага.

— А ещё плохая еда и пиво.

— Пиво лучше здешнего, а вот насчёт еды я согласен.

— Да что я делаю? Я с тобой! — Эйнар с размаху хлопнул Людвига по плечу, но замер. — А если я так сделаю там, у тебя дома, мне не отрубят руку?

— Только если я буду в плохом настроении, — рыцарь притворно нахмурился. — А так отделаешься плетями.

Они засмеялись. Островитянин отхлебнул этого гадкого пойла и даже не поморщился. Если он способен выпить такое, то его словам о хорошем пиве можно не доверять. Но это мелочи.

— Надеюсь, капитан не возьмёт за меня слишком много.

— А какая разница? Мы же не говорили, сколько нас плывёт.

— Только обещай, что не пропердишь каюту.

Людвиг захихикал и посмотрел на гавань.

— А это не наша галера там уходит?

Эйнар разглядел флаг Хельмдегардской республики. Корабль уходил из порта.

— Он же взял наши деньги! — возмутился островитянин. — Сучий сын! Чтобы его Вечный в жопу драл!

— Теперь придётся искать другого. Вот же дерьмо. Если бы не ты со своим пивом…

Эйнар успел прикусить язык, прежде чем парень услышал. Да при чём здесь он? Не он же пригласил выпить на прощание.

— Что говоришь? — Людвиг повернулся к нему.

— Неважно. Я хотел сказать… — Эйнар взглянул на море ещё раз и почувствовал, как несмотря на жару ему стало холодно.

— А это что за корабли, Эйн? Ты знаешь?

Он знал слишком хорошо. Пять кораблей с полированными стальными бортами входили в порт с такой скоростью, которую не может достичь ни один парусник. Да и этим кораблям вообще не нужны паруса и вёсла.

— Это дрэки! Высадка! Надо сматываться.

Но он почти прирос к скамейке, не имея сил подняться. В порту начиналась паника, а Эйнар не мог оторвать взгляд от знакомых очертаний. Дрэк не больше галеры в длину, но намного шире. Антенны раскачивались на низких крытых мостиках, на палубе стояли давно неработающие орудия. Один дрэк сменил курс, чтобы протаранить галеру. На галере пытались уйти в сторону, но не успели. Дерево треснуло так громко, будто выстрелила пушка. Корабль разбился, а дрэк даже не замедлил ход. Остальные шли к берегу, ломая причалы и лодки.

Редкие защитники города, оценив свои шансы, убегали, лишь немногие остались. Один стражник подбежал к столбу у пристани и дёрнул рычаг, опутанный тонкой проволокой. Раздался жуткий рёв, будто кто-то ранил огромное чудовище. Звук шёл из широкой трубы, закреплённой на вершине столба. За этим скрипучим и болезненным для ушей шумом слышно, как где-то вдали звучит такой же рёв. Древние сирены звали на помощь.

— Так ты что? — крикнул Людвиг, вырывая Эйнара из оцепенения. — Уходим!

Глава 5.2

Дрэки разбивали причалы и корабли, стоящие у берега. Во все стороны летели обломки досок, люди прыгали в воду, пытаясь спастись от бронированных судов. Первый дрэк, с носом, украшенным деревянной фигурой змея, выкатился на берег, шурша гибким днищем. Передняя часть корабля разделилась, будто открылся клюв птицы. Верхняя половина поднялась, нижняя ударилась в землю, придавив раненого матроса.

Из дрэка высыпались ютландские водоходы и с боевым кличем обрушились на оставшихся стражников. В исходе боя сомнений нет, у защитников ни единого шанса. Эйнар смотрел, как второй дрэк раскрывает свой клюв, но Людвиг, убежавший вперёд, вернулся.

— Ты что опять встал? — парень так сильно дёрнул за руку, что чуть не вырвал из сустава.

— Никогда не видел это с берега.

Неужели тот корабль — Старый Змей?

— Бежим. Туда! — Эйнар свернул на узкую улочку.

Порядок высадки он знал наизусть. Часть водоходов будет разбираться со стражей, часть устремится вглубь улиц, а остальные будут тащить всё, что можно унести, сжигая то, что унести не получится. Горожане даже не поймут, когда их городок из вонючего и засранного станет вонючим, засранным и сгоревшим. Но дрэки не штурмовали крупные порты со времён Эйрика. Что изменилось?

— Куда дальше? — спросил Людвиг, остановившись на перекрёстке.

— Подожди, — Эйнар попытался отдышаться. В боку закололо.

— Некогда ждать! — рыцарь, бежавший в доспехе, выглядел намного свежее. — Куда?

Эйнар выбрал путь наудачу. Широкая мощёная улица, которая должна была привести к городским воротам, стала узкой настолько, что они вдвоём бились плечами об стены и друг об друга, а потом и вовсе закончилась тупиком. Вокруг стоят дома, жители внутри баррикадируют двери, будто это кого-то остановит. В порту всё ещё надрывалась сирена.

— Погоди, — Эйнар согнулся. От усталости в глазах сверкали огоньки.

— Может, подождём здесь?

Совсем рядом раздался выстрел, следом хлёсткий чавкающий звук и приглушённый стон, затем хохот. Кому-то смешно, но лучше не хотел попадаться тому весельчаку. Островитянин сжался. Но, хотя и казалось, что он сейчас бросит всё и запаникует, парень держался.

— Может, попробуем отбиться? — его голос дрожал. — В том проулке нас не окружат.

— Я не буду… — Эйнар хватал воздух ртом. — Не буду драться против своих.

Сирена внезапно замолчала, но вышки за пределами города продолжили реветь. Скоро на помощь прибудет подкрепление, но дрэки к тому времени уйдут. А после этого жители начнут вслушиваться в выговор собеседников и искать виноватых. Лучше бы успеть сбежать подальше.

Другая улочка, узкая и окружённая высокими домами, неожиданно вывела их назад в порт. У берега горел бриг, но времени смотреть на зрелище не было.

— Мы вернулись, — заключил Людвиг.

— Спасибо, — прохрипел Эйнар. — Без тебя бы не догадался. Назад!

Судя по тому, что радостные крики северян, стали ещё громче, бои со стражей закончились. Начинаются грабежи, которые для водоходов намного веселее, чем всё остальное.

— Да Вечный их побери! — крикнул отчаявшийся Людвиг и показал на развилку аж из семи или восьми улиц. — Куда теперь?

— Да откуда я знаю? — взорвался Эйнар. — Туда!

В обычных условиях он бы сюда не пошёл. Улочка не очень узкая, но под ногами вместо брусчатки жидкая вонючая грязь, в которую можно провалиться чуть ли не по колено. Но есть надежда, что северяне побрезгуют и решат пройти мимо.

Но увы. Людвиг, ушедший вперёд, остановился и нырнул за ближайший дом.

— Там нордеры! — шепнул он и тут же поправился: — Юты.

Эйнар выглянул из-за угла. Два водохода в кольчугах и цветастых широких штанах выходили из дома. Оба в железных шлемах с полумаской, оба вооружены топорами и щитами, на которых нарисована ворона, больше похожая на ощипанную курицу. Вот так встреча. Клан Сиггурда, но сам он давно мёртв. Кто там должен править после него? Тот прыщавый юнец?

Один водоход тащил здоровенный сундук, второй нёс на плече упирающуюся девицу. Она пыталась вырваться и била воина по спине, обдирая кулаки об кольчугу, но он лишь смеялся.

— Надо помочь! — Людвиг выглянул, случайно приложив Эйнару кирасой по голове, и едва не оттоптал ногу. — Они же её утащат!

— Это не наше дело. Пусть.

Рыцарь посмотрел, не скрывая неодобрения. Водоходы скоро пройдут мимо и лучше бы убраться к этому времени подальше.

— Сделаю, как ты скажешь, — парень закусил губу от обиды.

Эйнар опять выглянул. У девчушки сегодня самый неудачный день в жизни. Из дома, откуда все вышли, валил дым, внутри кто-то громко и надрывно стонал. Если ей повезёт хоть немного, то водоход сделает своё дело где-нибудь в проулке, а потом, может быть, отпустит. А если не повезёт… ну или она ему понравится и он заберёт её с собой. Или не понравится, тогда ей воспользуются все воины на дрэке. А когда надоест, выбросят за борт посреди моря… Зачем ей помогать? Разве что…

— Поможем, — шепнул Эйнар. — Только никого не убивать. Пусть она выведет нас к воротам и мы, наконец, свалим отсюда.

— Если хочешь кому-то помочь, не оправдывайся, — Людвиг полез за мечом. — Тем более такими тупыми отговорками. По моей команде.

Бегущий пот и дрожащие губы заставляли сомневаться в его готовности к бою, но парень способен на многое даже в таком состоянии. Он перехватил меч за лезвие. Эйнар достал топор.

— Пошли!

Рыцарь выскочил и обрушил эфес меча по шлему водохода, тащившего девицу. Воин выпустил ношу, а Людвиг зарядил ещё раз. Громкий звон наполнил окрестности, а водоход упал на задницу. Эйнар ударил своего рукоятью топора в лицо, не закрытое полумаской. Водоход уронил сундук и тот сломался, ворох тряпок высыпался в грязь. Эйнар замахнулся ещё раз, но воин схватил его и толкнул всем весом. Оба упали, водоход взгромоздился сверху, одной рукой вырывал топор, другой тянулся к ножу на поясе. Но после звучного металлического гула воин обмяк.

— Она сбежала, — Людвиг ногой спихнул водохода и помог выбраться.

— Замечательно, просто отлично.

От волнения затошнило. Какого хрена они делали? Если бы парень не решил играть в рыцаря… вот только Эйнар сам предложил помочь.

— Куда теперь? — Людвиг оглядел воинов, но не похоже, что они хотят продолжать бой. — Вечный! Ещё несколько.

На звуки схватки сбежались ещё воины. Четверо водоходов с топорами и копьями. На щитах ворона клана Сиггурда или кто там вместо него. Вряд ли они хотят поболтать.

— Держись меня! — сказал Людвиг. — Попробуем отбиться.

Он встал в стойку, Эйнар рядом, чувствуя, как острый комок шевелится в горле. Водоходы приближались. Следом за ними шли ещё два юта, один в старом чешуйчатом доспехе, другой, бородатый здоровяк, в сверкающем панцире поверх обшитой кольчугой куртки. На их щитах нарисован кусающий свой хвост змей. Вот теперь точно всё. От собственного клана пощады не будет.

Водоходы с вороной окружили их, а воины со змеем стояли на месте. Здоровяк внимательно всматривался и Эйнар узнал его даже в шлеме. Кожа вокруг шрама онемела.

— Да это же сукин сын Эйнар Айварсон! — пробасил Ульф и издал душераздирающий хрипящий звук. Так он смеялся.

Водоходы-вороны опешили. Людвиг остался в стойке, но бросил на смеющегося удивлённый взгляд.

— А вы что тут забыли, курицы? — крикнул здоровяк.

— Они напали на нас, — ответил водоход клана ворон, снимая шлем и потирая отбитую голову. — А за это…

— Убрали свои ковырялки! — Ульф оттолкнул двоих. — Теперь это мои пленники! Что? Кому-то не нравится?

Водоходы переглянулись и начали понемногу отходить.

— Проваливайте отсюда, ссыкуны! — крикнул Ульф им вслед, потом повернулся к Эйнару. — Мать твою, я же думал, что ты сдох.

— Это же изгой, — сказал второй воин и сплюнул на землю.

Ну, Эйнар тоже не рад его видеть.

— Заткни пасть, Альфи! — рявкнул Ульф.

— Эйн? — Людвиг разглядывал водоходов, не понимая ни слова.

— Убери меч. И не доставай, пока я не скажу.

Ульф смотрел таким же удивлённым взглядом. Значит, до сих пор не выучил язык южан.

— Глаза не врут? Ты точно жив?

— Нет, — буркнул Эйнар. — Это мой призрак пришёл тебя мучить.

Ульф расхохотался.

— Всё такая же сволочь. Без бороды ты стал смазливее моей жены, — он фыркнул и бесцеремонно ткнул Эйнара в шрам на лице. — Узнал тебя только по этой отметине.

Забытая обида вновь вспыхнула с новой силой, будто и не прошло пяти лет.

— Я из-за этой раны не мог потом нормально пить и есть полгода, — сказал Эйнар, не пытаясь скрыть злости. Слова когда-то родного языка казались чужими. — Половина лица не шевелилась.

— Всё такой же обидчивый самовлюблённый хер, — заключил Ульф.

Он стоял напротив, огромный и сильный. Воин развёл руки. Сейчас завершит то, что не закончил тогда. Но Ульф обхватил Эйнара в своих медвежьих объятиях.

— Мог бы и поумнеть за эти годы. Как же я рад, что ты выжил.

Эйнар кашлянул и с трудом вырвался.

— Ты растолстел.

Ульф похлопал себя по пузу.

— Не всем же быть стройным девицам, как тебе. А это кто? — он показал на Людвига. — Мужик твой?

— Да иди-ка ты на хрен.

Ульф тот расхохотался с довольным видом.

— Лейв тоже тут.

— И как он?

— О! Он теперь большая шишка, командует походом. Пошли, он обрадуется! Он часто о тебе говорит. Проклятие, мы же думали, что ты сдох! Мужика своего тоже бери.

Воспоминания, которые Эйнар старался забыть, вновь возвращались. Вечно недовольный Старик и улыбающийся Хенрик. Лейв и Ульф, те, кому он верил и те, кто его предал. А потом бой, ужасная боль в лице и плевки в спину. И как любимый младший брат засыпает солью следы, чтобы изгой никогда не вернулся.

— Мы должны уходить, — сказал Эйнар. — Ты не хуже меня знаешь, что клан сделает с изгоем.

— Пока я рядом, никто тебя и пальцем не тронет.

— А Лейв?

— Да он уже сто раз говорил, что жалеет об этом. Он обрадуется, вот увидишь.

Лейв был подростком, когда изгнал Эйнара. Сейчас должен быть чуть старше Людвига. Наверное, брата не узнать. Но и не надо. Тёплых воспоминаний о детстве давно не осталось, есть только плохие.

— Жаль, — здоровяк расстроился. — Повидал бы клан, с братом поговорил, на Старого Змея посмотрел. Ну, раз надо идти, то что поделаешь, прощай. Рад, что ты всё-таки жив.

— Проваливай, изгой, — Альфи скорчил гневную рожу.

— А это ты видел? — Ульф показал могучий кулак и крысёныш отошёл подальше. — Пошли, провожу тебя немного, а то вдруг попадутся эти курицы.

Он двинул по улице, будто не видя разгорающегося в ближайшем доме пожара. Изнутри кто-то вопил, долго, пока не затих. Пламя перебиралось к соседям.

Глава 5.3

— Ты их знаешь? — спросил Людвиг.

— Угу.

— Именно такими я нордеров и представлял. Кто они?

— Потом расскажу, — сказал Эйнар. Если будет это потом.

— Может, передумаешь? — Ульф обошёл лужу крови. — До порта не так и далеко.

— Нет.

— Ну как знаешь. Лейв расстроится. Я бы на твоём… вот так и думал, что эти в жопу укушенные выродки будут здесь.

Их окружил отряд ворон около десятка бойцов, а вёл их нескладный прыщавый юнец. Сынок Сиггурда, наверняка такой же подонок, как и его папаша.

— Так это ты отбил добычу у моих людей? — прогундосил Зигрид. Вроде так его звали.

— Теперь это мои пленники, — ответил Ульф. — Делаю с ними, что хочу. А тебе что?

— Они напали на мой клан! — взвизгнул Зигрид. — Я требую…

— Член изо рта вытащи сначала, потом требуй!

Водоходы напряглись, прыщавый гайдер побледнел и перевёл взгляд на Эйнара. Сегодня день тех, с кем лучше не встречаться.

— Ты? — Зигрид открыл рот. — Это ты?

— Нет, это не я, — ответил Эйнар.

— Это ты погубил дрэк отца!

Вообще, корабль погиб из-за обезумевшего от страха Сиггурда, как и весь его стак. Но вряд ли сынок мерзавца будет внимать гласу рассудка. А ведь какой-то час назад Эйнар мечтал, что жизнь наконец наладится.

— Они умрут, — сказал Зигрид. — И ты с ними, Ульф, если будешь стоять у меня на пути.

— Ну это мы посмотрим. Зарублю несколько куриц перед смертью! Ну, кто первый?

Вороны переглядывались, не очень-то и желая связываться с лучшим бойцом клана Змея. Ульф похрустел пальцами и достал меч таким движением, будто собирался нарезать хлеба, а не сразиться с целым отрядом. Кто-то из водоходов Зигрида вздрогнул.

— Виг, готовься, — шепнул Эйнар.

Альфи бочком отходит в сторону, оставляя сражение остальным. Эйнар не сомневался, что и сам здесь лишний, но всё равно нужно драться. Это страшно, но сами вороны боялись не меньше. После боя с Ульфом их погибнет немало, а может и все. И они это знали, судя по их взглядам.

— Люблю такие моменты, — раздался давно забытый вкрадчивый голос. — Резня за добычу. Твой покойный папаша этим и прославился. В бою его не найти, зато когда приходит время делить трофеи, он тут как тут.

Зигрид сглотнул, его водоходы погрустнели ещё сильнее. К Ульфу подошёл невысокий мужчина в короткой, украшенной орнаментами золочённом панцире поверх кольчуги. Тяжёлый бархатный плащ за плечами доходил до земли и подметал улицу, собирая мусор.

— Или чего вы решили подраться? — Гуннар внимательно рассматривал всех целым глазом. Пустую глазницу он прятал, зачёсывая волосы.

— Ульф забрал нашу добычу, — сказал Зигрид, смотря под ноги. — Когда мы…

— Раз забрал, то это его, — Гуннар поправил заплетённую в косу бороду, украшенную блестящими камушками. — Но если вы собираетесь напасть на моего родича, я в стороне не останусь.

— Лживая сука, — шепнул Ульф.

Перевес у ворон, но их боевой дух достиг дна, из которого, впрочем, он редко выбивался. Зато вернулся Альфи, напустив на себя такой вид, будто и не уходил. Гуннар положил руку на украшенный эфес рыцарского меча.

— Кто хочет напасть? Вообще никто? Трусы! У вас хоть кто-то умеет оружие держать? Или вы вместо топоров только члены друг дружке привыкли трогать? Вороны, вы и есть вороны, ссыкливые мерзавцы.

— Следи за своим языком, Сестрица, — пробормотал водоход Зигрида.

Гуннар сверкнул глазом и без предупреждения бросился на смелого, но не очень умного воина.

Водоход успел отбить только три удара. После четвёртого он осел на землю и затрясся, булькая кровью. Гуннара за чрезмерную любовь к украшениям прозвали Сестрицей, но сейчас Эйнар впервые увидел человека, который отважился сказать это в лицо.

— Отправишь его долю ко мне, — Гуннар вытер меч о штаны умирающего.

Зигрид кивнул и быстро скрылся вместе со своими воинами. Некоторые опасливо оглядывались.

— Столько времени потратил из-за этих говноедов, — посетовал Гуннар и присмотрелся к Эйнару. — О, да это же мой кузен! Здравствуй, братец. Думал, ты уже умер. Где ты его нашёл, Ульф?

— Да они надавали по жопам паре ворон, а вороны, как всегда, толпой напасть решили. Едва успел на помощь.

Гуннар высморкался на умирающего водохода.

— Куда ты их повёл?

— К Лейву, — ответил Ульф. — Он обрадуется.

— Да, это будет неожиданное воссоединение братьев, — он засмеялся и посмотрел Эйнару прямо в глаза. Будто склизкая змея выглядывает из норы, но Гуннар хуже любой змеи. Всех змей. — Ладно, идите. Слушай, а ведь сокровища иногда попадаются в необычных местах.

Он склонился над умирающим и размахнулся обухом маленького метательного топорика. Раздался неприятный хруст, Сестрица залез пальцами в искалеченный рот и достал золотой зуб, покрытый кровью. Водоход дёрнулся напоследок и затих.

— Такой дерьмовый рот, зато в нём чистое золото, — Гуннар убрал зуб в мешочек на поясе. — А ты чего ещё нашёл?

Ульф снял с руки браслет и швырнул его Гуннару. Сестрица осмотрел украшение и скривился.

— Дешёвка, — он бросил трофей в грязь. — Закончишь с моим кузеном, возвращайся в город. Тут полно всего. Ещё увидимся, братец, — он заметил у покойника перстень на пальце и приготовил нож.

— Можешь убрать меч, — шепнул Эйнар Людвигу.

— И куда мы теперь идём? — спросил рыцарь.

— Хороший вопрос. Ульф, ну и куда мы идём?

— Раз уж я сказал Гуннару про Лейва, придётся тебе всё-таки повидаться с братом.

— Проклятье, я же говорил…

— Лейв может приказать Зигриду, чтобы он от тебя отстал. Хотя… знаешь, что? — Ульф остановился. — Плевать! Я тебе кое-что должен! Пошли к воротам! Прикончу любого, кто встанет у нас на пути.

— Уж лучше к Лейву, — сказал Эйнар.

У него нет такой смелости и навыков, как у Ульфа, чтобы драться против целого клана и попадающихся на пути горожан.

— Вот это другое дело. Но если передумаешь, скажи, устроим такую резню, что сам Всеотец будет кусать губы от зависти!

— Пошли уже.

Бои в городе стихли. Кто-то тащил ценности и вёл пленников к порту, остальные прикрывали отход. Защитники не проявляли желание преследовать ютов до кораблей. От усиливающихся пожаров становилось так жарко, что воздух обжигал лёгкие. А ведь когда-то он мечтал вести дрэк в поход. Но, в отличие от Людвига, который верил в рыцарские сказки и оказался не готов к настоящим зверствам, Эйнар знал, что воины в походах занимаются не танцами и вышиванием. Но только сегодня он задумался о людях, теряющих после высадки свой кров, ценности и жизни.

— Это же изгой! — один из попавшихся на пути водоходов показал пальцем.

— Тыкнешь ещё раз, я тебе этот палец в жопу засуну! — крикнул Ульф. — А ты чего уставился, Рёрик? Проблем не хватает? Добавить?

Молодые водоходы, которых Эйнар даже не помнил, тут же скрылись.

— Мы грабим всё побережье, — похвастался Ульф. — За это лето где только не побывали. Стурмкурст, Ангварен, Виман, Хельмдегард, Латрид!

— А Лефланд? — спросил Эйнар.

Людвиг внимательно на них смотрел, узнавая страны, которые звучали почти так же, как на его родном языке.

— Смеёшься? — Ульф захохотал. — Но однажды и сучьи дети Левиафана не устоят перед нами. А кто это вообще такой? — он показал на рыцаря.

— Мой друг. Хотели отправиться в Лефланд на галере, которая разбилась.

— О, не повезло, — протянул Ульф и переступил через то, что осталось от человека, получившего боевым молотом по голове. — А что, по суше туда не попасть?

— Там пустыня. Что у тебя за дела с Сестрицей?

— С Гуннаром? — Ульф, к большому удивлению Эйнара, смутился и покраснел. — Да никаких…

— Он его должник, — Альфи, всё это время шедший хвостиком, влез в разговор. — Вот и отдаёт Гуннару всё, что добыл в походе!

— Иди нахрен отсюда!

Крысёнок попытался отбежать, но Ульф в очередной раз доказал, что он сильнейший воин клана. Тяжёлый сапог стремительно приблизился к заднице Альфи, тот подпрыгнул от пинка и скуксился.

— Ульф, у тебя жир вместо мозгов? — возмутился Эйнар. — Ты же никогда не был таким идиотом. С Сестрицей нельзя иметь общих дел!

— Да уж кто бы говорил, — буркнул водоход обиженным тоном. — Занял у него по осени, отдать вовремя не успел. Теперь вот приходится расплачиваться.

— И сколько ты будешь…

Они вышли к порту, и Эйнар невольно заслонил лицо от пышущего жара.

— Дерьмо Вечного! — прошептал Людвиг. — Все корабли сгорели.

— Что будешь? — спросил Ульф, словно не замечая пожаров. — Отдавать? Ещё до конца года. Если он опять меня не обманет. Ох, пока Хенрик был жив, не думал, что Гуннар такая вредная сука. А после той истории с тобой к нему вообще пропало всякой доверие. Но кроме меня никто его и не одолеет.

— Поэтому-то ты теперь ему и служишь, — Эйнар вздохнул. После изгнания он желал Ульфу отнюдь не здоровья и долгих лет жизни, но такой судьбы бывший друг не заслужил.

— Ну, теперь я связан с ним словом. Смотри, вон там собрались все гайдеры, у таверны. Прыщавый сосунок тоже. Его папаша точно мёртв? Мы слышали, что он взял тебя на дрэк, а потом вы все пропали.

— Он мёртв, не волнуйся. Старая крыса умерла так же, как и жила.

Глава 5.4

— Вон он, рыжий, — Ульф показал на воинов, собравшихся за столом. — Ты его и не узнаешь.

— Виг, подожди меня тут.

— А ты куда? — спросил Людвиг, садясь на лавку у стены.

— Поговорю с гайдером, который командует походом.

— А кто он?

— Мой брат.

Людвиг открыл рот от удивления, но Эйнар успел отойти, избежав кучи вопросов.

— Присматривай за ним, Ульф, он хороший парень.

— Рыцарь?

— Да, — Эйнар подумал и решил, что можно сказать правду. — Красный плащ.

— Ого! Всегда хотел увидеть такого. Но не впечатлён.

— Он тут не для этого.

— Понимаю. Эй, Лейв! — Ульф заорал так громко, что перекричал весь шум на пристани. — Смотри, кого я привёл!

Гайдеры, рассматривающие карту, придавленную по краям оружием, подняли голову. Эйнар знал почти всех собравшихся, только этого рослого рыжебородого мужчину видит впервые. Будто Старик вернулся из мёртвых. Сейчас он спросит своим громоподобным голосом, почему у него родилось ничтожество вместо нормального сына, а потом достанет вымоченный в воде кнут. Но паника быстро прошла. Мужчина хоть и похож на Старика, как две капли воды, был намного моложе, а на лице появилась радостная улыбка, которой у отца никогда не было.

— Сукин ты сын, — пробормотал Лейв. За пять лет он из худого бледного подростка превратился в здоровенного мужика. — Да ты жив!

Брат подошёл к Эйнару и так сжал в объятиях, что древняя броня в подкладке затвердела. Но рёбра всё равно заболели.

— Ты же был выше! — пробасил Лейв.

Он рассмеялся, а Эйнар улыбнулся, хотя и не собирался.

— Да чем же тебя кормят, рыжий пёс? — спросил он.

— Вот про кого Зигрид талдычил, оказывается. Я понять не могу, что он мелет про изгоя и расправу. Где ты его откопал, Ульф?

— Да ходил по городу вон с тем парнем в тёмной броне. Наваляли паре ворон, а те, как водится, побежали ныть.

— Это изгой вёл дрэк в Болотный город! — взвизгнул Зигрид, потирая жидкую бородёнку. — Он должен ответить за смерть отца!

— А разве твой папаша не знал, что от Болотного города надо держаться подальше? — спросил Свен.

Они учились вместе все те годы при дворе конунга, а ещё пили пиво и бегали по девкам. Вот и Свен стал гайдером. Он подошёл к братьям и ткнул Эйнара в плечо.

— Ну и что там случилось?

— Гайдер Сиггурд умер. Его стак и дрэк тоже.

Лучше не добавлять, каким именно образом.

— Изгой приносит несчастья.

— Да заткнись ты, Зигрид! — сказал Свен и потёр голову, будто она болит. — Так, значит, вы дошли туда?

— Да, но погибли все, кроме меня, — Эйнар показал щит. — Забрал там. В том месте только вода, руины и Призраки. И лучше их не тревожить.

— Аминь, — подал голос Кнуд Кольценосец.

На пару мгновений мутный взгляд прояснился, старый гайдер сжал покрытые кольцами пальцы в кулак и потряс перед собой. Совсем постарел. А ведь когда-то этот человек наводил ужас на всё побережье.

— Проклятые Спасителем жители Старого мира охраняют свои сокровища, но мы их отберём! Немедленно выходим! Готовьте дрэки!

— Да, выходим, — Лейв почти силой усадил престарелого гайдера на скамью. — Уже скоро.

— Эйрик, веди нас! — прохрипел Кнуд и по-стариковски раскашлялся. — А где это мы?

Но не стал дожидаться ответа и задремал, опустив голову.

— Пойдём, брат, поболтаем, — сказал Лейв и повернулся к гайдерам. — Готовьтесь к отходу! Фюрст уже наверняка понял, что мы его трахнули. Скоро он вернётся.

— Так изгой… — начал возмущаться Зигрид, но про него забыли.

Гайдеры разошлись, а Кнуд пустил слюну на бороду и захрапел.

Лейв подошёл к дверям таверны. У входа растеклась лужа крови, внутри трещит разгорающееся пламя. Вряд ли кто-то готовит себе обед. Отсюда хороший вид на горящую гавань.

— Рад что ты выжил, — Лейв хлопнул Эйнара тяжёлой рукой. — Я как услышал, что ты повёл дрэк этого старого членососа, потом год уснуть не мог. Думал, ты умер.

— Я и сам так думал. — ответил Эйнар. В груди разгорался огонёк полузабытой злости. — Но все эти годы было кому сказать спасибо за такое путешествие.

— Рад, что ты жив, — Лейв пытается сдержаться и не раскричаться. Старик так не умел. — Это неспроста. Значит, Всеотец не хочет твоей смерти.

— Когда ты стал таким набожным?

— Когда остался один из всей семьи. Когда погиб Хенрик, потом умер отец, а потом и ты…

— Отправился в изгнание, да. Добровольно и с радостью.

— Хватит язвить! — Лейв скривился. — Стал ещё хуже, честно. Думаешь только о себе, а мнение других суёшь себе в жопу. Вечно обвиняешь остальных. Отец пытался выбить это из тебя…

— Не вспоминай его! — вскричал Эйнар.

Он схватил брата за ремень на груди. Вот так, всего одна фраза вывела из себя. Он разжал руку, чувствуя, как она начинает дрожать, и добавил тихим голосом:

— Не говори мне о нём. Я до самой смерти буду помнить те слова.

— Я тоже это слышал, — Лейв погрустнел. — Режь ублюдка. Помню. И что потом было, тоже помню. Но ты должен знать, отец сожалел об этом до самой смерти.

— И он тебе признался? — Эйнар вцепился рукой в топор, чтобы она не тряслась. — Или ты это сам придумал? Ты в Старике всегда души не чаял. А он в тебе.

— Может быть, брат, может быть. Но я его понимал. В тот день он лишился двух сыновей по своей вине. Но он мечтал, что ты вернёшься и вы попробуете начать ещё раз. Но не дождался.

Эйнар отвернулся и прислонился к стене, пытаясь проморгаться. Он среди своих, где нельзя показывать, что тебя беспокоит. Юты должны смеяться в лицо смерти и боли, а не быть неженками, как говорил отец. Всё детство Эйнар мечтал найти подход к Старику, но не знал, как ему понравится. А потом настал день, когда Айвар Гунтерсон всем показал, кто он такой на самом деле.

Огонь в таверне разгорался сильнее. Водоходы продолжали загружать ценности в дрэки, но в первую очередь грузили ящики из портовых складов, а не сундуки и прочий хлам.

— А кто твой друг? — Лейв посмотрел на Людвига.

— Он из Эндлерейна. Красный плащ.

— Ого, серьёзное знакомство, — брат тягостно вздохнул. — Знаешь, когда я стал гайдером в четырнадцать, мне пришлось учиться разговаривать с людьми, которые взрослее, сильнее и умнее меня. Кого-то приходилось уговаривать, кому-то угрожать, а кому-то приказывать. Но мне нужно было это делать, иначе кланом бы правил Гуннар. Вот только ни с кем мне не было так трудно говорить, как сейчас с тобой. Не так я хотел строить разговор, совсем не так. Может, попробуем сначала?

— Как скажешь, — Эйнар внимательно на него посмотрел. — Чем тебя кормят, рыжий пёс?

Он улыбнулся, а брат зашёлся хохотом.

— Значит, ты командуешь походом?

— Нет, Кнуд главный, но он совсем сдал в последние годы. Теперь сидит и пускает слюни. С ним я перестал завидовать хорошим воинам, ведь они доживают до старости. Лучше умереть раньше.

— Кнуд всегда искал смерть, я помню. Я вообще думал, что он принял южную веру, чтобы появился ещё один повод подраться с соседями.

Лейв захохотал ещё громче.

— Так и есть. Но пока он не в себе, командую я. У него бывают пробуждения и мы надеемся, что в этот момент рядом будут враги. Негоже такому, как он, умирать в постели. Он же с самим Эйриком Убийцей Машин на южан ходил, сидел от него по правую руку. Иногда меня с ним путает.

Он кашлянул и принял на себя серьёзный вид.

— Брат, у нас мало времени, а я так и не сказал, что хотел. Ты до сих пор в обиде на меня?

— Нет, — ответил Эйнар, но тут же добавил: — Да. Не знаю, честно, не знаю. Не думал об этом до сегодняшнего дня. Я жил другой жизнью и редко вспоминал, что случилось.

— И как тебе живётся чужаком в этих краях?

— Скучать не приходится. На прошлой неделе меня чуть не повесили. До этого едва не прикончил храмовник. Ещё меня приняли за рыцаря и требовали выкуп, — Эйнар подумал, что не прочь поделиться этими историями подробнее. — Но я был не один и мне помогли выпутаться.

Он кивнул на Людвига.

— Знаешь, хоть мы и живёт по законам Всеотца, — произнёс Лейв после недолгого раздумья. — Но их можно толковать по-разному.

— К чему ты ведёшь?

— Твоё изгнание пора прекращать.

— И как?

— Будет сложно, — Лейв вздохнул. — Придётся искать подход к жрецам. Но жрецы любят деньги, а у меня они есть. Возвращайся домой, брат.

— Чтобы там на меня косились и называли изгоем?

— Тот, кто посмеет, будет иметь дело со мной, — Лейв развёл плечи. — Надо будет, прикончу пару крикунов.

— Когда-то и я думал, что так можно сделать и решить все проблемы. Помнишь, к чему это привело.

Лейв кивнул и посмотрел на корабли. Погрузка награбленного уже заканчивалась.

— Мы сделали вид, что нападём на другой порт, — сказал он.

— На Вестлик?

— Да. Фюрст собрал всю армию там. Теперь, должно быть, торопится сюда. Ты не ответил на моё предложение.

— Я думаю.

Возвращаться или нет? Он уже давно не мечтает вернуться в клан. Когда Хенрик погиб, место, где Эйнар родился, стало чужим. Он мечтал о другом доме. Всегда можно было вернуться в Приют Берны, но больше его не существует.

Когда Берна погибла, он чувствовал, будто потерял часть чего-то внутри себя. Это могло пожирать его каждый день, пока не стало бы совсем невыносимым, но впервые за всю жизнь повезло и он не остался в одиночестве. И это его спасло.

И вот, сегодня он получил два предложения. Обрести новое пристанище. Или вернуться в то место, что когда-то было домом.

— Что ты думаешь, брат?

Отсюда видно Старого Змея, хотя Эйнар смог бы нарисовать его по памяти, настолько хорошо помнил корабль. Дрэк примет прежнего навигатора. Можно остаться и вести клан по Серому морю, чтобы сеять то, что увидел сегодня — огонь, кровь и смерть. К этому он не готов. Он давно понял, что Старик точно был прав в одном — Эйнар не воин.

— Я не вернусь, Лейв, — он посмотрел брату в глаза.

— Слишком злишься на меня?

— Немного. Дело в другом. Клан никогда не был мне домом. Хенрик должен был жить, не я. Но выжил я и стал виноватым. Вы обвинили меня в этом…

— Ты неправ, Эйнар, — Лейв округлил глаза, — Ты неправ, никто…

— … а когда я стал гайдером, вы мне так и не простили то, что я не Хенрик.

— Ты несёшь чушь!

— Я не Хенрик, но хотел им быть. Это меня ломало, я злился от того, что никто меня не слушает, что я не могу так же легко находить общий язык со всеми. Хенрик был воином и вожаком, его любили и уважали, даже Сестрица был рад умереть за него. А я лишь тот тщедушный парнишка, которого Старик бил кнутом у всех на глазах. И тот, кто украл чужую жизнь, — Эйнар опять отвернулся. Он не знал, чьё лицо закрыто мешком. Он не виноват в том, в чём его обвиняют. — Я половину детства провёл при дворе Бьёрна. Там меня презирали, обманывали и подставляли. Но в собственном клане было ещё хуже.

На одном из горящих кораблей обрушилась мачта. Из таверны повалил настолько густой дым, что пришлось отойти.

— Я должен был стать навигатором, а не вождём. Мне проще копаться в дрэке, чем говорить с другими людьми. Ты спросил, какого жить чужаком в этих краях? Так я был чужаком у себя дома.

В уголке глаза копилась слеза, но Эйнар нашёл храбрость посмотреть на брата.

— Ты мне нужен, — глухо проговорил Лейв. — Мало людей, кому я могу доверять, кто не ударит меня в спину. Эта одноглазая сука так и ждёт возможности насрать мне в кашу.

— А что ты его не прикончишь?

— Не так-то просто. Сам знаешь, кто он такой. Только Ульф его не боится, но Сестрица обманул его и меня. Первый воин клана служит второму. Ульф слишком честный, он не предаст меня, но не предаст и Гуннара. Наше счастье, что клан не уважает Сестрицу, а то он давно бы позвал бы меня на прогулку. Клан его не примет, вот Гуннар и ждёт моего промаха. Завёл знакомство с конунгом, дарит ему подарки, сплетничают, как две девки, хихикают, — Лейв смачно сплюнул. — Может, жопы друг другу подставляют, кто их знает.

— Ты справишься, — Эйнар похлопал брата по плечу. — Вытащи Ульфа и никто тебя не сокрушит.

— Стараюсь. Но эта змея так просто его не выпустит. Куда ты теперь?

— В Лефланд. Обещал парню, что помогу ему попасть туда.

— В земли Наследников? Зачем?

— Он же из Эндлерейна, я тебе говорил. В прошлом месяце у них была битва с пепельниками.

— Да, я знаю.

— Нам сказали, что остатки армии островитян отступили в Лефланд. Честно говоря, верится с трудом, но…

— Это правда. Они там, но скоро уйдут отсюда. Если ещё не ушли.

— Что? — Эйнар чуть не вскрикнул от неожиданности. — Почему? Откуда ты знаешь?

— Тебе это знать не положено, — Лейв фыркнул. — Но слушай. Не так давно к конунгу пришёл посланник и предложил союз… Догадайся, с кем?

— С кем?

— С Близнецами!

— Да не может быть!

— Я тебе говорю! — Лейв постучал по зубу. — Союз с Детьми Левиафана — это как драться куском засохшего говна вместо меча, но Близнецы предложили неплохие условия. Взамен на разгром портов они чинят наши дрэки и дают новые батареи. То, что мы грузим на корабли, предназначалось для Бешеного Быка и его машин.

— И зачем им это? — удивился Эйнар. — Если об этом прознает тот же Маленький Левиафан или…

— Я тебе больше скажу. Не зря говорят, что Наследники запутались в интригах, но в этот раз они превзошли сами себя. Близнецы и Маленький Левиафан заключили соглашение против Бешеного Быка!

— Да они же ненавидят друг друга.

— Бешеного Быка они ненавидят сильнее. За то, что он сделал с их папашей, они готовы совместно оттрахать его железную жопу, — Лейв рассмеялся. — Ангварен они тоже не любят за ту историю с Драконом, а Бешеный Бык ведёт с королём Пепла и местными фюрстами какие-то дела. И вот, мы грабим побережье, пепельники и фюрсты пытаются наладить оборону против нас, а тем временем армия Эндлерейна выходит из Лефланда и нападает на Стурмкурст.

Эйнар едва сдержался, чтобы не побежать рассказывать об этом Людвигу. Зачем куда-то идти, если островитяне сами придут?

— А где они нападут?

— Ну тут уже я не знаю, — Лейв улыбнулся. — Но, если вспомнить, что я слышал о красных плащах, ты об этом узнаешь.

— Ну и дела, — Эйнар позволил себе расслабиться. Неужели хоть одна хорошая новость? — Я ему расскажу. Сложно поверить, если честно. Чтобы дети Левиафана объединились…

— Говорю то, что мне поведал конунг Бьёрн, — Лейв недобро ухмыльнулся. — Да хранит его Всеотец от всех бед, пока я не вскрою ему глотку, — он достал нож из-за пазухи. Тот самый? Комок в горле выпустил шипы. — Чтобы Хенрик улыбался, глядя, как свершится месть. Жаль, что тебя не будет рядом, брат, ты должен это увидеть. Если ты когда-нибудь передумаешь, я буду ждать.

— Удачи, — Эйнар протянул руку, но Лейв опять обхватил его своими ручищами.

Глава 5.5

Людвиг строгал деревяшку, но постоянно поднимал голову и смотрел на пожары. Проходившие мимо водоходы поглядывали на рыцаря, но не задерживались не задирали его. Эйнар махнул рукой, и парень выдохнул с облегчением.

— Все готовы? — спросил Лейв у гайдеров. — Отплываем! Кто-нибудь, разбудите Кнуда.

— А что с ними, кузен? — одноглазый Гуннар встал на его пути, скрестив руки.

— А тебе какое дело, кузен? — Лейв произнёс последнее слово с издёвкой. — Пусть идут.

— Я обязательно исполню твой приказ, гайдер Лейв, — Сестрица не сходил с места. — Но сначала проверю, что мои пленники никуда не денутся.

— Ну так уйди с дороги и проверяй!

— Вот только ты идёшь с одним из них, — Гуннар уставился на Эйнара. — Он и тот мальчишка мои пленники. И я не понимаю, с чего это вдруг ты решил их отпустить?

— Ты стоишь у меня на пути, — Лейв начал злиться. — Почему это они твои?

— А потому что Ульф взял их в плен, — Сестрица победно ухмылялся. — А всё, что он находит, становится моим. Он мой должник.

Эйнар замер. А ведь это правда, есть такой обычай. И неважно, идёт ли речь о кошельке монет или о ком-то живом.

— Как это понимать? — спросил Лейв. — Что это значит?

— Ульф, иди сюда! — Гуннар махнул рукой и, когда Ульф подошёл, продолжил: — Не ты ли кричал, что они твоя добыча, когда цапался с воронами?

Ульф сморщился и ударил себя по бедру.

— Вот я идиот! Я же так сказал, чтобы водоходы Зигрида их не тронули. Да как я не догадался!

— Мы ещё с тобой поговорим, почему ты спрятал от меня мою долю, — Гуннар сплюнул. — А пока, гайдер, не мешай мне заниматься пленниками!

Этот Ульф опять всё испортил. Вот кто его тянул за язык? Но он хотел как лучше. Нужно выпутываться, но как? Эйнар не знал, но понимал, что надо действовать осмотрительнее, Гуннар опасен. Вот только Лейв осторожничать не собирался.

— Ты зашёл слишком далеко, — брат потянулся к топору. — Если думаешь, что и в этот раз тебя пронесёт, то ошибаешься.

— Гайдер Лейв нарушает закон! — Гуннар взялся за украшенную рукоять меча и заговорил громко, чтобы все его слышали: — Гайдер Лейв пытается отобрать мою добычу! Не сомневайся, кузен, я готов её защищать!

С дрэков выглядывали любопытные лица. Опять играет на публику, как в старые времена. Лейв сейчас или отступит, теряя уважение, или попытается прикончить Сестрицу, но неминуемо проиграет. Гуннар дождался подходящего повода. Сколько же лет он выжидал такой шанс?

— Из-за чего спор? — подошли остальные гайдеры. — Пора отправляться!

— Гайдер хочет украсть мою добычу, — Гуннар направил обвиняющий палец на Лейва.

— Ты лживая подлая сука, — брат отбил руку в сторону.

— Лейв! Гайдер Лейв! — закричал запыхающийся водоход, прибежавший из города. — Войска фюрста рядом, горожане открывают им ворота!

— Понял! — Лейв скрипнул зубами от злости, рука, стиснутая на топоре, побелела. Он не отводил глаз от Гуннара. — Если ты думаешь, что я отдам тебе Эйнара…

— Тогда нападай, — Сестрица оскалился и заговорил тише. — Лучшего одолжения клану придумать нельзя.

Лейв вытащил топор. Сейчас он ударит и умрёт. Он и сам это понимает, но не отступит. Эйнар опять стал невольным участником замыслов Гуннара.

— Ну раз такое дело, — Ульф поплевал в ладонь и поправил меч. — Я обещал Хенрику, что буду помогать его братьям.

— И разрубил одному из них морду, — Гуннар засмеялся, но в единственном глазе появился страх. — Ты мой должник до конца года и дал слово, забыл? Идиот.

Ульф посмурнел.

— Однажды этот срок кончится, Гуннар, — он взглянул исподлобья. — Однажды я выплачу тебе долг, а потом и отплачу сполна.

Сестрица сжал губы. Он до смерти боится Ульфа. И сделает всё, чтобы избавиться от него, пока не закончился год.

— Раз у нас такой спор, — сказал молчавший до этого Свен. — То и решить его надо просто. Прогулка на острове.

— Ну что, изгой, сам будешь сражаться за свою свободу? — Гуннар усмехнулся. — Или отправишь братца? Да хоть кого, будто кто-то за тебя поручится.

Эйнару не справится с ним, все это понимают. Даже со всеми теками против опытного воина не получится продержаться и минуты.

— Я буду драться за него, — сказал Лейв.

Брат намного сильнее Эйнара, но и он не победит. Во всём клане лишь Ульф может убить Сестрицу. А что касается других… Свен был отличным мечником, но стоило посмотреть на него, как гайдер отвёл глаза. А когда-то он называл Эйнара другом и говорил, что всегда придёт на помощь. Только это говорило выпитое пиво, а не он сам, совместные попойки редко делают людей друзьями. Но что касается друзей…

— Да что ты молчишь, Эйнар? — взорвался Лейв. — Называй меня!

— Будешь драться с любым? — Эйнар улыбнулся, чувствуя, как закололо правую сторону лица.

— С кем угодно, — подтвердил Гуннар. — Особенно с твоим братцем, который так и тянется к смерти.

— Ты будешь драться не с Лейвом. С ним.

Эйнар показал на Людвига. Парень не кажется опасным, наоборот: тревожный затравленный взгляд, меч на правом боку, словно не знает, как надо носить. Сильно потеет, будто боится. Он и правда боится. Островитянин не кажется способным дать отпор, вот только внешний вид бывает обманчив и многие уже обожглись из-за этого. Лейв, Свен и Ульф тут же скривились, не принимая рыцаря всерьёз. Но Гуннар всегда разбирался в людях. Он смотрел на Людвига без презрения, внимательно, как один опытный боец изучает другого.

— Он не ют и с ним я драться не буду. Тем более, он и так мой пленник.

— Нет. Парень ни слова не знает по-нашему. Он шёл за мной следом, а я ему не переводил. Хочешь его забрать? Пойди и забери его сам!

— Я не буду с ним сражаться.

— Неужели ты боишься? — сказал Эйнар, как можно громче, чтобы его услышали водоходы. — Что подумает клан, когда узнает, что Гуннар напустил красного плаща?

Сестрица шумно выдохнул через нос и посмотрел на Эйнара так, будто собрался выпустить ему кишки у всех на глазах. Но за отказ от боя он растеряет остатки уважения. А гайдер, которого не уважает клан… Эйнар знал последствия на собственной шкуре.

— Рыцари в городе! — раздался крик.

Почти все водоходы погрузились на дрэки и ждали своих вождей. Корабли гудели, готовые к отходу, вибрация корпусов чувствовалась даже через землю.

— Когда я прикончу того парня, — пробурчал Гуннар. — Я из твоей шкуры сделаю себе ремень. И ты успеешь его увидеть.

Эйнар попытался сглотнуть комок в горле, но он будто выпустил острые иглы.

— На дрэке или где?

— По пути мы видели остров, — сказал Лейв. — Там и будет бой.

— Так тому и быть, — Сестрица развернулся и пошёл к кораблям.

— Уходим! — приказал брат. — Деда заберите! А ты подожди тут! — он ткнул Эйнара в грудь.

Пара водоходов подхватили Кнуда под руки и проводили на дрэк. Престарелый гайдер лишь вращал головой. Вряд ли он понимал, что происходит.

— Ты что это устроил? — вскричал Лейв. — Я бы сражался вместо тебя!

— Парень справится с ним. А ты нет.

— Да какая разница, победил бы я или нет, — негодовал брат. — Ты хоть его спросил? Как всегда, решил всё за других, а виноваты будут все, кроме тебя. Ладно, времени нету, зови его и уходим.

Лейв побежал на дрэк. Эйнар позвал Людвига, и парень поднялся.

— Если бы я понимал хоть слово, ваш спектакль был бы интереснее, — пошутил он, но не улыбнулся. — Тут как в парилке. Слишком жарко.

— Идём на корабль, Виг, — Эйнар положил руку ему на плечо. — У меня для тебя две новости.

Глава 5.6

Эйнар стоял на палубе, наблюдая, как дрэк мягко скатывается с берега и разворачивается. На расстоянии пожары не казались такими страшными, как вблизи. Даже можно сказать, что город мало пострадал. Вот только тем, чьи дома сгорели, вряд ли будет от этого легче. Тем, кто выжил.

Старый Змей выходил в открытое море, остальные дрэки шли следом.

— А правда, что тут под водой затонувший город? — спросил Людвиг.

Эйнар пожал плечами.

— Говорят, что да, раньше был город, пока дамбы не затопило. Но будешь так свешиваться, увидишь сам, вблизи.

Островитянин кивнул и посмотрел на горящий порт.

— И так всегда при набегах? — Людвиг отвернулся и сел на палубу, прислонившись к поручням.

— Обычно на крупные города мы не нападаем, — ответил Эйнар и почувствовал раздражение. — Но ты же сам был в армии, неужели не понимаешь, что в таких случаях происходит?

Он тут же пожалел об этом выпаде. Парень согласился драться без всяких уговоров, сразу, как только услышал.

— Я не обвиняю твой клан. Если бы город взяли наши… было бы намного хуже. Просто… эх… отец не зря говорил, что я безнадёжно туп. Я же верил в эти россказни про благородных рыцарей и красивые войны, — он невесело улыбнулся. — Ведь никто не сказал, что это ложь. Все говорили о славе, долге и чести, но не о том, что бывает на самом деле. А в сказках про рыцарей молчат, что на поле боя пахнет кровью, дерьмом и порохом. Умные люди догадываются об этом сами. А я… жаль только, что таких дураков, как я, много.

Он вздохнул. Не это его глодало, совсем не это.

— Значит, придётся драться.

Парень выглядит испуганным и нерешительным. Но Сестрица всё равно не клюнул.

— Ты справишься, Виги. Гуннар свирепый, но ты быстрее и выносливее.

— Это тот одноглазый? Того воина он сразу убил. Сильный, бьёт наверняка. Если я его вымотаю, то… — Людвиг вздохнул ещё тяжелее. — Мне нужно его убить?

— Нет, — соврал Эйнар. — Необязательно. Достаточно будет, если он попросит пощады.

Вот только Гуннар не сдастся. При всей его гнилой натуре Сестрицу нельзя обвинить в трусости. Он не боится смерти. Но Людвиг заметно расслабился и улыбнулся. И от вида улыбки Эйнару стало невыносимо дурно. Такой дерьмовый человек, как он, ничем не заслужил этой дружбы.

— Хорошо. А то я даже не знаю, из-за чего вы поцапались. А что они кричат? — островитянин показал на порт, где уже кишели войска. Рыцари фюрста и осмелевшие стражники что-то орали вслед.

— Желают попутного ветра и счастливой дороги, — Эйнар улыбнулся через силу.

Людвиг хихикнул и наконец-то начал осматриваться. А ведь он один из немногих южан, кто побывал на борту ютландского корабля с оружием в руках. Кроме них на палубе никого, лишь на увешанном щитами мостике видно вытянутые трубки, в которых спрятаны глаза дрэка, через них смотрит навигатор. Водоходы внизу, в трюме, но любому изгою запрещено туда спускаться.

— А эти пушки стреляют? — спросил парень. Раз задаёт вопросы, то приходит в себя.

— Нет, больше нечем.

— Я слышал, что ваши корабли могут двигаться по земле, но думал, что это сказка.

— Могут, но недалеко. Нужно много батарей для этого. Раньше он мог погружаться под воду, но сейчас слишком много дыр.

Эйнар показал на палубу. После каждого похода дрэк чистит весь клан, но за сотни лет корпус порядком изъеден ржавчиной.

— А ещё, — он перешёл на шёпот. — Он умеет летать, только невысоко, недалеко и недолго.

— Да ладно, — Людвиг рассмеялся. — Не может быть.

— Никто не верит. Но видел сам.

— Скучаешь по дому? — неожиданно спросил островитянин.

— Нет, — ответил Эйнар и тут же добавил: — Да. Не знаю. Сегодня меня просили вернуться.

— И что ты сказал?

— Отказался. Лейв не предлагал мне пялиться на молодых крестьянок.

— Про это я немного преувеличил.

— Ах так? Тогда возвращаюсь в клан!

Они засмеялись, но тревожное ожидание развязки не покидало их обоих. Надо было спросить согласие парня. Каким бы умелым фехтовальщиком он ни был, у него нет такого опыта, как у Гуннара. Людвиг сильно рискует жизнью. Но он бы не отказался. Надо было лучше остаться пленником, что ему терять? Только тогда Лейв начал бы драться и погиб.

— Когда ты был дома в последний раз?

— Пять лет назад, — сказал Эйнар. — Хотя и тогда не считал это место домом. Главное, что тебе осталось недалеко. Доберёмся пешком.

— Совсем рядом. Только на лошадей денег нету.

— Зато не придётся мозолить жопу.

— Ты всё об одном и том же, — Людвиг зевнул. — Но есть препятствие.

— Ты справишься.

— Надеюсь. А что с тобой будет, если я проиграю?

— Не проигрывай.

— Тогда мне надо победить. А кто тот воин, что нас провожал?

— Ульф. Побратим моего старшего брата, как и Гуннар. Они были хорошими и преданными друзьями. Куда Хенрик, туда и они. Но Ульф и с нами дружил.

— А что всё-таки случилось, когда тебя изгнали? Ты до сих пор не рассказал, хотя обещал.

— Если выберемся живыми, расскажу, — Эйнар почесал шрам. Как же он тогда болел. — Сейчас тебе надо думать о бое.

— Только об этом и думаю. Как представлю себе, что скоро корабль остановится и я выйду против того человека, то внутри всё переворачивается. Кажется, что забыл всё, чему учили. Если честно, мне хочется, чтобы дрек никогда не доплыл.

Знакомое ощущение неотвратимой беды. Которую Эйнар сам и накликал.

— Не обращай внимания, — Людвиг поднялся, опираясь на поручень. — Я просто ною, люблю ныть. Подерёмся. Это единственное, что умею.

Он повернул голову на звук шагов. На палубу зашёл Лейв.

— Эйнар, ты же навигатор, должен знать, — сказал он. — Тут пару недель назад все дрэки, как один, свихнулись, начали моргать, светится и что-то говорить на древнем. А потом стало нормально. Не знаешь, в чём дело?

— Нет, — соврал Эйнар. Объяснять не хотелось. Даже дрэки подключились к Сети в тот день.

— Скоро будет остров, — сказал Лейв. — Надеюсь, что парень прикончит одноглазую сучку.

Людвиг опустил голову, скучая от незнакомого языка. Ему бы развлечься.

— Лейв, кто-то из наших должен знать южное наречие. Пусть покажет ему дрэк внутри. Парень очень интересуется такими вещами.

— Рёрик знает, я ему скажу, — Лейв почесал затылок, потом начал говорить на южном сам, с жутким выговором: — Мы можем показать корабль. Если хочешь. Что внутри. Что снаружи. Надо?

— Посмотреть дрэк? — Людвиг удивился.

— Иди, — сказал Эйнар. — Такого шанса не будет.

Рыцарь просиял. Лейв увёл его вниз и скоро поднялся назад вместе с Ульфом.

— Хорошо, что Сестрица на другом дрэке, — сказал брат. — Парни как узнали, что твой друг дерётся с Гуннаром, так сразу зауважали.

— А ты правда раздобыл это у Призрака? — Ульф показал на наруч. — Что он делает?

Эйнар встряхнул предплечьем, и щит раскрылся.

— Ого. Призраки понимают в оружии. Ты прикончил одного из них?

— Нет, не я. Старый Хейм. Помните такого?

— Да, хороший мужик, — вспомнил Ульф. — Единственный нормальный во всём клане ворон. Он тоже погиб?

— Да.

— А зачем ты всё ещё носишь этот топор? — спросил Лейв, как и пять лет назад. — Человек, который тебе его подарил, виноват в смерти нашего брата.

— Это всего лишь оружие, — сказал Эйнар. — Оно не убивает.

И Хенрик погиб не от этого топора.

— Я бы выбросил, — брат помрачнел. — Ладно, мне надо карты смотреть. Ещё поболтаем.

Он поднялся на мостик. Эйнар остался с Ульфом один на один.

— Всё-таки без бороды ты похож на пригожего мальчика с юга, — засмеялся здоровяк.

— А ты на беременную бородатую бабу, — парировал Эйнар. — Не надоело, когда крошки постоянно застревают?

— Есть такое дело. Знаешь, если парень прикончит Гуннара, я стану свободным.

— А как ты вообще оказался у него в долгу?

— Купил доспех, — Ульф провёл рукой по панцирю. — Дом подлатал, скотину взял. И новый меч.

— Готов поспорить, что у тебя ещё старый нормальный.

— Этот лучше.

— Попал в рабство из-за цацек. Точно, баба. Ульф, у тебя одна жизнь, нечего тратить её на такую ерунду.

Он и ухом не повёл.

— Значит, после нашего боя ты попал к Сиггурду и пошёл на его дрэке в Болотный Город. А что там было? И что потом случилось?

— Так говорил уже. Призраки перебили весь стак ворон из древних пушек, а потом расстреляли дрэк в море и его выбросило на берег в Мадаладе. Там полгода залечивал раны, — Эйнар почесал бедро. Как же тогда болели сломанные кости. — Когда отошёл, то начал пробираться в старые руины, искал всякий хлам на продажу. Я же немного разбираюсь в древних теках.

— Заделался помойной крысой?

— Лучше крысой, чем таким жирным боровом, как ты.

Ульф расхохотался. Эйнар улыбнулся и вспомнил, как ходил с ними на охоту. Гуннар ушёл далеко вперёд, Хенрик и Ульф шли рядом, а Эйнар следовал за ними, смеясь с ними над шутками, которые не понимал. А ещё они постоянно ходили плавать. Гуннар сторонился младших Айварсонов, но Ульф всегда был рад с ними поводиться.

Эйнар сел на палубу и Ульф плюхнулся рядом, доставая меч.

— Кончик сегодня отломил, — пожаловался он. — Придётся перетачивать.

— Купи новый, как ты привык.

— Ха-ха, Эйнар, — Ульф нахмурился. — Очень смешно. Обхохочешься.

Он достал маленький точильный брусок и начал водить по лезвию.

— А помнишь Асгейла?

— Старый охотник? Ещё жив?

— Уже нет. Пошёл пьяный купаться и спрыгнул в озеро с нашего камня.

Камень был такой высокий, что если посмотреть с него вниз, то сразу захватывало дух и подгибались колени. Хенрик нырял с него, Ульф нырял, даже маленький Лейв нырял. А Эйнар боялся. Потом Ульф и Хенрик прыгнули вместе с ним, чтобы помочь перебороть страх. А когда Старик об этом узнал, Ульф и Хенрик всячески пытались выгородить Эйнара.

— И утонул?

— Разбился! — Ульф громко захохотал. — Дело-то зимой было.

Эйнар не выдержал и рассмеялся.

— Бедняга. А ведь неплохой человек был.

— Совсем спился.

— А что семья Торвальда? — задал Эйнар вопрос, который долго его тревожил. — Вы их нашли?

— Да. Лейв хотел их вернуть, но не успел. Старый отец замёрз насмерть, детей загрызли волки, а вдова повесилась на ветке.

Эйнар согнул ноги и обхватил колени. Правая рука задёргалась. Они мертвы, даже дети. Из-за упёртости Торвальда… да при чём здесь сам Торвальд? Кузнец к тому времени был мёртв, а на смерть их обрёк Гуннар. Вот только Эйнар не обязан был его слушать. Всё могло закончиться иначе. Он надеялся, что они выжили. Но они мертвы, а он даже не помнит их лиц. Комок царапает горло изнутри.

— А парень и вправду красный плащ? — спросил Ульф.

— Да.

— Может, стоит его проверить? Говорят, они хорошие бойцы.

— Тебя он не осилит.

— Как скажешь, — Ульф ткнул Эйнара в бок. — А тебе же идёт этот шрам.

— Как шрам может кому-то идти?

— Мне идут. Мало кто смог оставить отметину на моей шкуре не осталось никого, кто до сих пор топчет землю.

Ульф долго смотрел на Эйнара.

— Всё ещё злишься за это?

— Есть такое, да. Но, может быть, я и сам тогда хватил лишнего.

— Может быть? — здоровяк фыркнул. — Ты тогда обосрался. Всё, что можно было сделать неправильно, ты сделал неправильно. Вот, опять надулся.

— Я не надулся, — Эйнар сел поудобнее.

— Надулся! Когда ты вернулся от конунга, то сильно изменился. Никто тебя не узнавал. Слишком злой. Слишком самоуверенный. Будто всё знаешь за других.

— А разве не так вёл себя Хенрик? Разве не так должен вести себя гайдер?

— Я бы тебе сейчас по морде дал, но ты опять обидишься, — Ульф нахмурился. — Хенрик никогда не обвинял остальных в своих промахах. Я тогда слушал тебя и не верил, что ты тот самый мальчишка, что бегал за нами по пятам. Но я думал, что где-то внутри скрывается хороший человек, которого надо спасти. Нужно было что-то делать с этим, иначе ты бы пропал. А я обещал Хенрику присматривать за тобой.

— И для этого ты разрубил мне морду, да?

— Ты идиот, Эйнар, — сказал Ульф с ласковой улыбкой. — Это не тебе вызов был. Мы же думали, что ты пошлёшь драться Сестрицу, как было с Тормундом. Но ты, самовлюблённый хрен, пошёл против меня сам. Если бы отправил Гуннара, я бы его прикончил, Лейв бы стал главным и оставил тебя в клане, только навигатором. А ты всё просрал. Дурак.

Эйнар закусил губы до боли. Лейв бросил вызов, объявив, что старший брат недостоин быть вождём клана. А сам Эйнар рассвирепел и послушал Гуннара, который посоветовал драться самому. Вот только вместо четырнадцатилетнего Лейва вышел Ульф, о чём Сестрица знал, но промолчал.

Бой длился недолго. Один удар, вспышка боли, и вот неудавшийся гайдер рыдает, лёжа в грязи с разрубленным лицом.

— Гуннар думал, что я тебя прикончу, а уж он бы потом сам стал править. Но Лейв ему не дался и держится до сих пор. Эх, а ведь когда-то я считал Гуннара своим другом. Но после смерти Хенрика Сестрица изменился. Он же только твоего брата и уважал за всю жизнь, никого кроме него.

Ульф заговорил очень тихо:

— Но не так всё должно было быть, совсем не так. Ты же едва не помер. Надо было просто набить тебе морду, а потом выпить вместе и объяснить, почему ты был неправ. Может это и помогло бы.

— Вряд ли, — ответил Эйнар.

Неужели, в том, что случилось, его вина? Все эти годы он обвинял клан. Но настоящий виновник был намного ближе. Тот, из-за кого погиб брат. Но виновник не признается в этом даже самому себе. Не признается, что всегда знал, чьё лицо увидит под чёрным мешком.

— Лейв говорил, что предлагал тебе вернуться.

— Не сегодня. Но, может, когда-нибудь.

— Буду рад ещё увидеться, — Ульф обнял Эйнара за плечи. — У меня жена такой мёд варит, ты должен попробовать.

Всё же он скучал по здоровяку, хоть и не признавался. Потому что помнил только плохое. И отказывался вспоминать хорошее.

— О чём балакаете, девочки? — насмешливым голосом спросил Лейв, спускаясь с мостика. — Остров рядом. Если красный плащ прикончит суку, у меня такой камень с души свалится.

Глава 5.7

Остров был настолько маленьким, что не все дрэки могли выйти на берег. Водоходы расчертили ровную песчаную полянку и отметили границы щитами. Все кланы смешались друг с другом. На самом почётном месте сидел Кнуд Кольценосец. Вряд ли он понимает, где оказался. Остальные гайдеры расселись рядом. В центре полянки прохаживался Гуннар, держа раскрашенный щит в левой руке и длинный меч в правой.

Людвиг стоял в стороне, вокруг него собралась молодёжь клана. Они пытались вспомнить какие-нибудь слова на южном наречии или учили их прямо на ходу, чтобы поговорить с рыцарем. Всё же неплохо, что он так быстро завёл новых друзей. Клан уже уважает его больше, чем Эйнар смог бы добиться за всю жизнь.

— Нет, мне нужен, не привык, — Людвиг отказался от круглого щита. — А вот это пригодится.

Ютландский шлем с полумаской смотрелся на рыцаре-островитянине немного нелепо, но зато оказался по размеру. Водоходы разошлись по своим местам, а Людвиг делился с Эйнаром впечатлениями:

— А потом один дед с кольцами начал рассказывать, как отправился в поход с Эйриком Убийцей Машин в Тренланд, — тараторил парень. — А ведь это был первый бой дедушки.

— А ты знаешь, кто этот человек?

— Кто?

— Кнуд Кольценосец.

— Да не ври! — Людвиг засмеялся. — Скажешь тоже. А потом навигатор проводил меня… как же то место назвал? Машинный отсек, да, и показал, как меняет батареи. И там дрэк о чём-то спросил его, представляешь?

— Да.

Всё же хорошо, что островитянин пришёл в себя и освоился. Но чувство вины Эйнара становилось только сильнее. Он подставил парня.

— Если бы не этот бой, — Людвиг выдохнул и поправил шлем. — Выглядишь хуже, чем я себя чувствую. Не волнуйся. Рейм рассказывал, что с одним глазом сложно оценивать дистанцию. Так что у меня преимущество.

Вообще-то, это его надо подбадривать. Но парень в таких ситуациях всегда ведёт себя спокойнее. А ещё называет себя трусом и нытиком. Кто здесь настоящий трус и нытик?

— Как знаешь. Главное, не рискуй понапрасну.

— Я не из тех, кто рискует, — Людвиг взял правой рукой за кончик меча и несколько раз разогнул гибкий клинок. — У него броня тяжелее моей. Он устанет раньше.

— Тебе лучше знать.

— Слушай, Эйн, я кое-что обещал сегодня, чтобы вот так просто умирать.

— Да, — Эйнар улыбнулся через силу и поднял кулак. — Удачи, островитянин.

— И ты не скучай, нордер! — Людвиг стукнул своим кулаком и вышел на площадку.

Эйнар сел у края. Рядом примостился Ульф, баюкая меч в руке.

— Выглядит совсем не грозным, — посетовал здоровяк. — Но Сестрица его боится.

Гуннар постучал по щиту. Людвиг выполнил какое-то сложное приветствие клинком и выставил оружие перед собой, повернувшись к противнику левым боком. Рыцарь стоял на чуть согнутых ногах и тихо, но глубоко дышал.

Гуннар сразу бросился в атаку, нанося размашистые удары, но Людвиг отходил, не принимая их.

— Ну кто так дерётся против левшей, — сказал Ульф. — Неправильно он делает, совсем неправильно.

Гуннар остановился. Эйнар не видел его взгляда, но не сомневался, что он изучает противника. Людвиг выжидает. Водоходы начали недовольно гудеть, и Гуннар ударил. Людвиг уклонился и рубанул в ответ, совсем легко, кистью. Меч прошёлся по кольчуге, лишь звякнув.

— Так доспех не пробить, — Ульф поправил перчатки. — Слишком уж твой островитянин осторожный.

Людвиг наносил короткие уколы. Гуннар закрывался щитом, но даже такой неумелый фехтовальщик, как Эйнар, видел, как Сестрице непривычно обороняться от левой руки. Очередной укол и рыцарь скользнул вбок. Гуннар попробовал отбиться щитом и крутился следом, но Людвиг так и держался слепой стороны, изредка нанося осторожные уколы, будто проверяя кольчугу на прочность.

— Он привык в строю сражаться или против других, таких же, — сказал Ульф. — С неудобными он редко дрался.

Сестрица дождался, когда солнце будет напротив Людвига, и напал. Быстрый удар по шлему и тут же тычок щитом. Железный умбон зазвенел, столкнувшись с кирасой рыцаря. Эйнар вскочил на ноги, чувствуя, как внутри всё холодеет. Меч Гуннара скользнул по клинку Людвига и уткнулся в дужки на эфесе.

Гуннар с силой давил и рыцарь упал, но выставил меч перед собой и поднялся. Сестрица напирал, закрываясь щитом. Островитянин уже подобрался к краю поля. Гуннар замахнулся, а Людвиг рывком ушёл в сторону, делая укол. Кончик меча разломил несколько звеньев кольчуги на правом рукаве. Сестрица попробовал разрубить Людвига в ответ, но рыцарь уже отошёл на привычную для себя дистанцию.

— Слабо, — рядом с Эйнаром сел Лейв. — Царапина, даже крови не видно.

Но самом кончике лезвия всё же осталась небольшая капелька. Рыцарь собрался нападать, но Гуннар ударил первым. Круглый щит закрывал его, но меч постоянно натыкался на оружие Людвига.

Сражающиеся разошлись. Рыцарь держал меч так же высоко, как и раньше, Гуннар чуть ниже. Островитянин осторожно подходил, словно проверял, насколько близко соперник готов терпеть жало клинка у своего тела. Людвиг сделал короткий выпад, отступил и тут же уколол быстрее и сильнее, целясь в то же место. Меч ткнул правое плечо, и кончик погрузился внутрь намного глубже, чем в прошлый раз.

Гуннар посмотрел на рану и расхохотался. Островитянин отошёл.

— Так дерутся красные плащи? — Лейв нахмурился. — Я был о них лучшего мнения.

— Из тебя боец, как из козьей жопы! — Ульф засмеялся. — Смотри внимательнее. Всё только начинается.

Гуннар подходил к рыцарю, размахивая мечом, но удары замедлялись. Сестрица рубанул несколько раз и остановился, опираясь на меч. Кажется, он устал. Он запрокинул голову, вдыхая… и швырнул щит в Людвига.

Щит попал в шлем, а Гуннар побежал, держа меч двумя руками. Первый удар Людвиг отбил, но следующий так громко стукнул по кирасе, будто молотом. Третий удар пролетел совсем рядом с горлом рыцаря, кончик оружия чиркнул по воротнику. Людвиг ткнул в ответ, но меч лишь скользнул по стальному панцирю Гуннара. Рыцарь отходил, возвращаясь на дистанцию. Хорошо видна кровь из царапины на подбородке.

Людвиг наконец отошёл, вытягивая меч на вытянутой руке. Водоход пытался мощным ударом сбить оружие в сторону, но рыцарь убирал клинок лёгким движением кисти.

— Вот это уже поинтереснее, — сказал Лейв. — Но красный плащ уже выдохся.

— Гуннар устал сильнее, — Ульф сидел с довольной улыбкой. — Он обречён.

Сестрица нанёс несколько слишком медленных и долгих ударов. Людвиг отступал на другой край площадки, Гуннар шёл следом.

— Да что он так убегает?

Они сблизились и разошлись. Гуннар зашипел, когда очередной укол проткнул кольчугу уже на левой руке. Людвиг сделал вид, что опять собирается уходить, но вместо этого уколол и попал в локоть. Сестрица взревел от боли и начал рубить. Удары одной израненной рукой совсем медленные, даже Эйнар смог бы защищаться от них.

— Вот теперь всё, — сказал Ульф. — Красный плащ хороший боец, но слишком осторожный. Я бы его победил.

Гуннар рубанул и его повело вслед за мечом. Людвиг ударил в панцирь, но клинок отскочил. Островитянин подождал ответа и опять уколол, намного сильнее. Меч вошёл в щель между стальными пластинами. Сестрица застонал. Водоходы радостно закричали.

Людвиг отошёл на несколько шагов, Гуннар двинулся следом, волоча меч по песку. Лезвие, заляпанное кровью самого Сестрицы из раненых рук, тихо звенело. Рыцарь остановился, Гуннар замахнулся, подняв меч высоко над головой, а Людвиг уколол изо всех сил. Клинок воткнулся ниже панциря, пробил кольчугу и ушёл глубоко в живот.

— Готов! — взревел Ульф.

Гуннар охнул и уронил оружие. Людвиг отступил, держа окровавленное оружие перед собой, ожидая продолжения схватки. Но его не было. Сестрица хрипел и пошёл прямо на Эйнара, но смотрел не на него.

— Ульф! — из последних сил крикнул Гуннар. — Прикончи ублюдка!

— Да он же победил, — возразил Ульф.

— Убей его! Ты мой должник! — Гуннар рухнул на колени. Кровь текла из-под панциря. — Дерись вместо меня! Ты обязан подчиниться.

— Ну раз так, — Ульф поднялся на ноги.

— Стой! — Эйнар вцепился ему в плечо. — Не делай этого!

— Но я должен.

— Ульф, стой на месте! — крикнул Лейв. — Это неправильно.

Ульф посмотрел на Гуннара.

— Да ты умирать собрался? Да он сейчас сдохнет.

— Так стой на месте.

— Я не могу, — он виновато улыбнулся. — Пока эта сука жива, меня держит клятва. Никто не скажет, что Ульф Рагнарсон нарушил своё слово.

— Ульф, твою мать, не вздумай! — кричал Эйнар, не отпуская водохода.

— Убей его, — прохрипел Гуннар и упал на песок.

— Пока он жив, я его должник, — Ульф вскинул голову и засмеялся. — Но как только сдохнет… это уже скоро, а я пока посмотрю, чего стоит красный плащ.

— Ульф!

— Что ты истеришь, как баба? Эйнар! Успокойся! Всё будет хорошо. Небольшой поединок, я твоего муженька даже не поцарапаю. Крикни мне, когда эта сука помрёт, всё и закончится. Обещаю.

Гуннар застонал, а Ульф вырвался и побежал к Людвигу. Рыцарь смотрел на кончик меча и тяжело дышал. Парень не ждал нового боя.

— Лейв, помоги! — Эйнар бросился к брату.

— Не могу, он прав. Да не убьёт он его, не бойся, Ульф слишком умелый. Успокойся! Сейчас Сестрица сдохнет и я остановлю бой. Не бойся и не истери.

Гуннар застонал, не собираясь подыхать. А Ульф уже рубился с Людвигом, только звон стоял в ушах. Водоходы кричали, обрадованные новой схваткой. Рыцарь отходил и спотыкался, он уже пропустил несколько ударов в кирасу.

— Просто продержись немного! — крикнул Эйнар. Лишь бы Людвиг услышал. — Защищайся!

Гуннар застонал. Ублюдок умирает, но слишком цепляется за жизнь.

— Хенрик. Прости… я не смог…

Он захрипел и замолчал.

— Сдох! — заключил Лейв. — Всё, конец.

— Ульф! — крикнул Эйнар. — Он умер!

— Ха! — только и произнёс Ульф.

Он ударил Людвига ещё раз и сбил с него шлем. Рыцарь отошёл назад, сжимаясь, как пружина. Ульф опустил меч.

— Херня эти красные плащи! Я дерусь лучше…

Пружина разогнулась. Людвиг устремился вперёд. Ульф успел обернуться и отбить два удара. Третий рассёк ему кисть и Ульф выронил меч, но не произнёс ни звука. Последний укол шёл прямо в горло. Клинок уткнулся в кольчужный воротник доспеха Ульфа и сильно согнулся. Эйнар подумал, что меч сломается.

Клинок выпрямился, проламывая упрямые звенья, и пробил горло насквозь, а Людвиг тут же выдернул его назад. Все водоходы заорали одновременно.

Ульф рухнул навзничь, глаза помутнели, ноги начали скрести песок, а кровь разливалась гигантской лужей. Всё точно так, как при смерти Хенрик. Эйнар стоял, пока оцепенение не прошло. Это твоя вина, кричал Старик, будто вернулся из мёртвых. Эйнар подбежал к телу, но Ульф уже умер.

— Почему? Почему он напал? Я думал, он хочет меня убить, — Людвиг сидел на песке. Глаза дикие, окровавленный меч валяется на земле. — Я не должен был его убивать? Он же твой друг. Я не хотел. Почему он начал драться? Я же ему ничего не сделал.

Эйнар отвернулся, взгляд упал на лежащего Гуннара. Единственный глаз Сестрицы смотрел на Эйнара, а из-за оскаленных зубов казалось, что подонок смеётся.

— Вот это бой! — гайдер Кнуд похлопал Людвига по плечу. — Сам Эйрик бы тебя похвалил, парень.

— Двух таких воинов за несколько минут, — Свен присоединился к поздравлениям. — Не думал, что увижу, как кто-то победит Ульфа.

Но Людвиг их не слушал.

— Я не хотел, — прошептал он. — Я не знаю, почему… я испугался. Извини, пожалуйста. Мне стало страшно… я не хотел, так получилось само.

— Само? Да ты хоть понимаешь, что натворил? — хрипло выдавил из себя Эйнар. — Лишь бы мечом тыкать, да?

Людвиг как-то странно вздохнул, покраснел и вытер лицо, размазывая кровь. Эйнар отошёл, злой на него. Злой на всех остальных. Злой на себя.

— Как глупо получилось, — сказал Лейв. — Бой хороший, но клан теперь ослабнет. Ты не вернёшься?

Эйнар замотал головой.

— Как знаешь, брат. Я высажу вас на материке, дальше сами. Надо только похоронить Ульфа. Как же без него будет трудно. А одноглазую суку пусть сожрут чайки.

Кнуд Кольценосец склонился над телом Ульфа и начал бормотать молитву, то ли Всеотцу, то ли Спасителю.

— Хороший воин и хорошая смерть, — сказал он и вытер слёзы. — Почему я не заслужил такую?

Эйнар отошёл, не в силах всё это слышать. Он всегда был чужаком в этом клане. Никогда не поймёт, почему никто не печалится смерти Ульфа, а радуются увиденному. Никогда не поймёт этого, даже за всю жизнь, а она у него одна. Гуннар больше не смотрел никуда, глаз выклевала чайка. Но ухмылка осталась на месте.

Часть 6. Больше не один

Глава 6.1

Дрэк высадил их к западу от Версендама. Оставшуюся часть дня шли пешком. Уже вечером, когда Эйнар увидел огни постоялого двора, он вспомнил, что не ел с утра и не купил припасов в дорогу. Людвиг шёл следом, гремя своими железяками, как приведение из сказок. Парень ушёл в себя, но так лучше. Не хватало ещё выслушивать его нытьё.

Во дворе придорожного трактира стояла конюшня. Какой-то юнец, богато одетый и вооружённый мечом, ругался на слуг, чтобы те лучше следили за лошадьми. Юнец скользнул презрительным взглядом по Эйнару и долго смотрел на Людвига. Но островитянин, казалось, не замечал ничего вокруг. Он сел на лавку у ворот и обхватил себя руками, будто замёрз.

Эйнар вошёл в трактир. На него тут же уставилась парочка агрессивных парней с мечами. Лучше отвести глаза, чтобы не спровоцировать их. Скучающие дворяне или блуждающие рыцари, коих полно в Стурмкурсте. Наверняка приятели того, что выделывается в конюшне. На другой стороне зала ужинали несколько человек в дорожных плащах.

— Теперь фюрстам придётся объединяться, — говорил один из них, размахивая полуобглоданной куриной ножкой. — С Эндлерейном шутки плохи.

Эйнар подошёл к стойке, прислушиваясь к разговору. Трактирщик с двумя подбородками зевнул и поднялся.

— Что угодно?

— Пива, — зачем-то сказал Эйнар, хотя и не собирался пить. — Хлеб, свежий и сухари. Солонину.

— Далеко отправляетесь? — трактирщик опять зевнул и почесал нижний подбородок. — На запад идти не советую, говорят, островитяне подходят к Глазторну.

— Мы идём на восток, — соврал Эйнар. — В Версендам.

Похоже, новость о нападении на порт ещё не дошла до них.

— Но армия Эндлерейна разбита, как они могут выступать? — спорил другой путешественник, поглаживая кружку с пивом. — Пепельники разгромил их наголову.

— Тут можно поспорить, — ответил человек с куриной ножкой. — Говорят, у островитян сильные потери, но даже после этого их армия больше, чем у любого фюрста. Если землевладельцы не объединятся, то герцог Лидси будет громить их поодиночке. Король Ангварена вряд ли придёт на помощь в этот раз.

— Они не объединятся, — уверенно сказал мужчина с кружкой. — Фюрсты так дорожат своими шкурными интересами, что…

— Ты что-то слишком много болтаешь, — заявил агрессивный юнец с золотой цепью на шее и спорщики тут же притихли.

— Простите нас, милорд, — робко произнёс один из них.

Богатенькие парни всматривались в путешественников, пока не надоело. К ним присоединился третий, который выделывался в конюшне. Дворянчики начали что-то обсуждать, смеясь отвратительным приторным смехом.

Эйнар бросил монету на стойку и отпил пива, хотя эта кислая жижа совсем не лезла в глотку. Он знает, где Глазторн, город Стеклянной Башни. Можно дойти меньше чем за неделю. А что потом? События сегодняшнего дня всё ещё стояли перед глазами, но Эйнар наконец-то смог их обдумать без лишних эмоций.

Ульф умер так же, как жил, быстро и ярко. Он любил оружие и женщин, оружие даже больше. Всегда шиковал, из-за чего постоянно лез в долги. Любил сражаться, но больше всего любил смеяться. Эйнар редко вспоминал его, и только сегодня понял, что скучал.

После боя он обвинил Людвига, чем окончательно добил. Эйнар отставил кружку. Он знал, почему злится на парня. Потому что злится на самого себя. Не вина Людвига в том, что так произошло. Ведь он просто пришёл на помощь. Он даже не говорит на их языке. Если бы рыцарь понимал всё, что кричат другие, этого бы не случилось. Это вина не парня, а самого… Эйнар пробрал мороз и мысли сбились. Как же глупо всё вышло. Затхлый воздух и смех знатных молокососов сильно раздражал.

— Подожду на улице, — сказал он, пока трактирщик собирал сухари.

События так ясно крутились в голове, что помнился каждый момент. Как Ульф бросился в бой, как все кричат о том, что Гуннар мёртв. Как Ульф опускает оружие и нападает Людвиг. Несколько стремительных ударов и всё закончилось.

Парень так и сидит, понуро опустив голову. Он принял вину, хотя и виноват в прошедшем меньше всех.

— Твои идут к Глазторну, — хриплым голосом сказал Эйнар и сел рядом. — Если держаться вдоль побережья, то дойдём за неделю. Через Мёртвые Земли быстрее, но там опасно.

Людвиг кивнул. Ранка на подбородке уже засохла. Надо бы обработать. А ещё сказать ему, что он не виноват, что напортачил сам Эйнар, лишь бы парень не поедал себя заживо. Но слова не шли.

— Я испугался, — Людвиг смотрел на землю, будто там что-то написано. — Одноглазый был опасен, но тот, другой, намного хуже. Сильнее и быстрее, а я уже устал. Мне пришлось драться в полную силу. Я думал, что мне конец.

А ведь это лучшая похвала для Ульфа. Если бы он выжил, то оценил. Может, даже подружился бы с рыцарем, два таких воина нашли бы общий язык. Но они не понимали друг друга.

— И когда ты позвал его, я просто ударил, даже не успел подумать…

— И это значит я виноват, что отвлёк его, да? — Эйнар тут же прикусил губу, так сильно, что почувствовал солёный привкус. — Я же кричал тебе, чтобы ты просто защищался.

Зачем он так сказал? Людвиг сжался, будто ожидал удара. Хотел успокоить, но вместо этого обвинил. Потерял стольких друзей и делает всё, чтобы потерять ещё одного. А на каком языке он кричал рыцарю держаться? И слышал ли парень хоть слово?

Эйнар вздохнул. Надо выпутываться из этого дерьма.

— Слушай, Виг. Ты же это не со зла сделал, просто так получилось. Если бы ты понимал, что мы говорили. Всё вышло так глупо. Не вини себя.

Совсем не то он хотел сказать. Надо было принять вину самому, а не списывать дело на случай. Людвиг вздохнул и повернулся к нему. Даже в вечернем сумраке заметно, как блестят глаза.

— Нет, Эйн. Я испугался, а после этого обозлился. Увидел возможность и ударил. Ты был прав. Я виноват. Могу только мечом тыкать.

Эйнар захотел стукнуть сам себя от досады.

— Слушай, — он положил руку островитянину на плечо. — Что случилось, то случилось. Мы уже рядом, брат. Нужно идти дальше. Ты же помнишь, что обещал?

— Молодых крестьянок? — Людвиг улыбнулся самим кончиком губ.

Эйнар заметил несколько новых царапин на кирасе и прорезанный рукав куртки.

— Да, именно. Пойдём? Просто так случилось. Не грызи себя.

— Да. Спасибо за твои слова, Эйни. Они для меня много значат, — Людвиг вздохнул и уставился перед собой.

— Ладно. Подожди, я быстро.

Эйнар поднялся. Кажется, сделал ещё хуже. Но эти мысли вылетели из головы, когда он вошёл внутрь. Его ждали с оружием в руках.

— Ты заплатил деньгами Эндлерейна! — взвизгнул трактирщик и показал серебряную монетку с четырьмя ромбами с одной стороны.

Эйнар взял монету из того мешочка, что ему отдал Людвиг. Значит, островитянин тайком положил в кошелёк свои деньги. Вот он идиот… и опять обвиняет парня. Тот просто хотел, как лучше, чтобы Эйнар не остался совсем без денег. Надо было проверять, чем расплачиваешься.

— Значит, ты шпион, — проговорил один из молодых типов, красавчик с золотой цепью на шее, поигрывая мечом.

— Да какой я шпион? — Эйнар примирительно поднял руки. — Разве шпион стал бы платить деньгами той страны, из которой он? Он бы воспользовался местными.

Молодые дворянчики, хоть и продолжали корчить угрожающие рожи, переглянулись. Может, что-то есть в их головах и они отстанут?

— Тогда откуда у тебя монеты с острова?

— Лошадей продал перекупщикам, а темнеть уже начало, не проверил. Она хоть нефальшивая?

Главное, чтобы собеседники не задумались, почему кому-то понадобилось продавать лошадей в лесу, на ночь глядя, да ещё и за странные деньги. Трактирщик начал осматривать эту злосчастную монету, потом укусил.

— Вроде настоящая.

— Ну вот видите, уже хорошо. Серебро — это серебро, всегда можно переплавить.

Красавчик выхватил монету. Высокомерная гримаса сильно портила приятные черты лица.

— Я её конфискую, — сказал он.

— Как угодно, — Эйнар кивнул. Лишь бы отстал.

— Как угодно, милорд, — с нажимом произнёс один из спутников красавчика, парень с короткими усиками, но всё же не с таким высокомерным выражением лица. Наверное, у него титул поменьше.

— Как угодно, милорд, — повторил за ним Эйнар.

— И поклониться, — добавил усатый. — Или ты не знаешь, с кем говоришь?

— А это действительно необходимо? — спросил третий, высокий и небритый парень. Похоже, он олицетворял совесть данной компашки. Но дворянчики к его гласу не прислушались.

— Чтобы какой-то бродяга передо мной выделывался? Не бывать этому!

Эйнар понятия не имел, как нужно кланяться, но отошёл на шаг и неловко кивнул. Знатные молокососы скривились. Значит, неправильно и их, несомненно, приятный разговор на этом не закончится.

— Ну кто так кланяется? — не успокаивался красавчик. — Тупой кретин. Покажи ему.

Усатый зашёл сзади и подсёк ноги ножнами меча. Колени с гулким стуком ударились об пол. Больно. Хоть бы отстали после этого, но Эйнар понимал, что всё только начинается.

— Да чего мы на него время тратим? — спросил небритый. — Поехали уже, Вечный с ним!

— И спустить с рук такое неуважение? — возмутился красавчик. — Вот поцелует сапоги и пусть катится.

— Давай уже! — усач наступил Эйнару на спину. — А слушай, Густав, он же лошадей продал. Наверняка там ещё вражеские монеты.

— Точно! Посмотри в сумке. Но сначала…

Один из самых худших дней в жизни грозил стать хуже. Стоит им заглянуть в сумку…

Красавчик придвинул ногу в перемазанном грязью сапоге поближе.

— Да оставь ты его в покое! — сказал небритый. — Постоянно всех задираешь.

— Целуй сапог!

— Отстаньте от него, — раздался знакомый голос.

— А ты ещё кто? — высокомерное лицо красавчика сморщилось от возмущения. — Чего так вырядился? Один из этих бродячих идиотов?

— Ты много себе позволяешь, — сказал Людвиг.

Все трое дворянчиков напряглись. Усач убрал ногу, и Эйнар смог отодвинуться подальше от сапога с его владельцем-идиотом. Людвиг стоял, прислонившись к дверному косяку. Такого спокойного лица у парня никогда не было. Но глаза просто горели от бешенства.

— Милорды, — небритый встал между красавчиком и Людвигом. — Давайте разойдёмся миром, каждый в свою сторону. Зачем нам ссориться?

— Это угроза? — красавчик будто не слышал слов приятеля.

— А ты такой тупой, что не понял это? — рыцарь плюнул на пол.

От возмущения дворянчика перекосило. Остальные посетители сгрудились у стойки, стараясь держать подальше, но не настолько, чтобы не видеть, чем всё закончится. Из кухни выглядывали слуги.

— Да ты хоть знаешь, кто мой отец?

— Милорды! — вскричал небритый. — Мы тут благородные люди и нам не пристало…

— Давай лучше уйдём? — Эйнар подошёл к Людвигу. — Они не будут преследовать.

Но рыцарь отпихнул его в сторону и поправил перчатки.

— Мне насрать, кто твой отец, — у островитянина даже голос не дрожал. Тихий, спокойный и ледяной. — Бери своих дружков и уматывай, идиот. Или оставайся, мне плевать.

Красавчик открывал рот, как выброшенная на сушу рыба.

— Да ты… да я, — дворянчик вытащил меч, слишком украшенный для боевого оружия. — Да ты знаешь, кто я такой?

— Покойник, — шепнул Людвиг.

— Да прикончи его, Густав! — закричал усатый, подначивая приятеля.

Небритый вздохнул и отошёл в сторону.

— Это ты покойник, — взвизгнул красавчик и дрожащей рукой нацепил кольцо на палец. — Клянусь, что ты сдохнешь! Я уже прикончил одного бродячего рыцаря. Да я учился у человека, которого обучал сам мастер Рейм!

Он вскинул меч. Людвиг медленно вытянул свой, взял правой рукой за кончик и несколько раз разогнул клинок.

Эйнар отошёл к остальным посетителям. Люди смотрели одновременно с испугом и любопытством. Дуэль на мечах, ну надо же, какое развлечение. В зале темно, свет тусклых свечей отражается в полированных клинках.

— Сейчас мы посмотрим, кто из нас покойник, — сказал красавчик. Звучал он, как расстроенный мальчишка.

Людвиг стоял на чуть согнутых ногах. В этот раз он не отсалютовал противнику. А дворянчик быстро терял свою высокомерность. Несмотря на тревожность, Эйнар начал успокаиваться. Всё же эта молодёжь заслуживает взбучки, а островитянин умелый мечник и не пострадает.

Красавчик набрался смелости и ударил, вкладывая в удар свой вес. Рыцарь даже не сошёл с места, лишь качнулся. Клинки коротко блеснули в свете свечей и звякнули от столкновения. Меч Людвига отбил оружие противника в сторону и устремился вперёд. Эйнар даже не понял, куда он попал. Рыцарь отошёл назад. Дворянчик упал, ударившись лицом об пол.

Все смотрели на лежащего, ожидая, когда он поднимется. Людвиг вытер измазанный в крови кончик меча. Эйнар почувствовал неприятный холодок внутри, который разрастался, грозя сковать всё тело.

Дворянин так и лежал, вокруг его головы начало разливаться тёмно-красное пятно. Раздался душераздирающий крик поварихи, а приятели погибшего переглянулись.

— Его отец с нас шкуру срежет, — пробормотал усач и полез дрожащей рукой за мечом.

Эйнар не сводил с него глаз, но не мог сдвинуться с места. Опять. Усатый замахнулся и кинулся на рыцаря, громко пыхтя при этом. Людвиг скользнул навстречу, будто хотел обнять противника. Правой рукой он схватил усача за локоть, а левой вогнал меч ему в живот. Тот лишь охнул.

Пришёл в себя небритый. Людвиг выпустил обмякшее тело и взял меч усатого прямо за лезвие. Островитянин успел заблокировать удар, но небритый давил изо всех сил. Кончик меча ткнул Людвига в лицо. Рыцарь скользнул назад, небритый рубанул широким движением. Людвиг уклонился, сделал шаг вперёд и, всё так же держа меч за лезвие, опустил эфес на голову врага.

Небритый уронил оружие, а Людвиг ударил ещё раз. Дворянчик упал. Рыцарь встал над ним и замахнулся. Он бил до тех пор, пока вместо гулких ударов и хруста не начали раздаваться отвратительные чавкающие звуки.

Трактирщика вырвало на стойку. Кто-то охнул и грохнулся на пол, теряя сознание, кто-то выбежал в дверь и скрылся в темноте. Всё затихло, слышно только предсмертные хрипы второго дворянина с мечом в животе и тяжёлое, почти всхлипывающее, дыхание Людвига.

Рыцарь поднял голову, зарычал и швырнул окровавленное оружие в сторону. Меч с глухим стуком воткнулся в стену и начал раскачиваться.

— А ты опять стоял и смотрел? — закричал Людвиг. Из рассечённой скулы лилась кровь.

Кому он это кричал? Кому же ещё, как не Эйнару. А он словно прирос к полу, боясь пошевелиться даже сейчас. Мороз сковал всё тело, бежавший по спине пот был ледяным.

— Кто ещё? — хрипло спросил Людвиг и оглядел тех не многих, кто не спрятался.

Меч выпал из стены и зазвенел, ударившись об пол. Рыцарь отвернулся и склонился над усатым. Едва Эйнар подумал, что Людвиг попробует помочь, как тот сапогом упёрся в грудь умирающего и рывком вырвал оружие. Дворянчик этого не пережил, островитянин вытер измазанный клинок об одежду покойника.

— Где их лошади?

Трактирщик попытался сбежать, но рыцарь парой шагов догнал его.

— Приготовь их лошадей, — до жути холодным голосом произнёс он. — Нужны две.

— Да, господин, не убивайте меня…

— Живо!

Трактирщик умчался в конюшню, а Людвиг сел на скамью. Кровь бежала по лицу и стекала вниз, заливая куртку и доспех. Оцепенение спало, и Эйнар осторожно подошёл, протягивая кусок белого бинта. Людвиг вырвал тряпку и зарылся в неё лицом.

— Это же сын фюрста Алефа, — донёсся чей-то шёпот. — Когда он узнает…

— Кони готовы, господин, — в зал влетел конюшенный мальчишка, смотря на Людвига со смесью ужаса и восхищения. Теперь будет что рассказать приятелям.

Рыцарь, не говоря ни слова, вышел на улицу, вскочил на ближайшую лошадь и поскакал вперёд, но у леса остановился в ожидании. Эйнар посмотрел на кобылу, которая досталась ему. Опять ехать верхом. Но сейчас Людвиг вряд ли в настроении спорить.

— В какой стороне Версендам? — спросил он как можно громче. Его должны услышать все.

Главное, чтобы никто не решил посмотреть, куда они поедут на самом деле. Придётся ехать через Мёртвые Земли, чтобы не болтаться на ближайшем дереве. Правосудие фюрста будет быстрым и безжалостным.

Глава 6.2

Эйнар ехал бы и ночью, но Мёртвые Земли этого не простят. Старинные знаки-треугольники, предупреждающие об опасности, остались позади. Межер не находил заражения, окраины гиблых мест очищались, но вряд ли возможные преследователи об этом знают. Никто в здравом уме не решит, что они отправились в Мёртвые Земли. Сюда даже не каждый антрубер сунется.

Людвиг, как и раньше, занялся лошадьми, рассёдлывая и стреноживая их. Эйнар вспомнил, что так и не забрал припасы. Придётся поголодать. Но три дня потерпеть без еды можно, а вот без воды… здешнюю воду пить нельзя.

Костёр разжигать опасно, но здесь слишком холодно и нужно заняться раной. Эйнар разложил хворост у большого камня, надеясь, что с востока свет не будет видно. Рыцарь закончил с лошадьми и сел огня, бросив меч на землю, и прижал к груди тонкое колечко.

— Дай посмотрю на рану, — сказал Эйнар.

— Само заживёт.

— Дай посмотрю!

Людвиг сдался и сел поближе. Царапина на подбородке неопасная, но останется тонкий шрам. А вот на скуле ранка глубокая и, должно быть, очень болезненная. И тоже будет шрам, более заметный.

— Болит, — пожаловался парень.

— В лицо всегда больно.

К большому счастью Людвига, на подвижности лица рана не отразится. Это хорошо, ведь жить, когда половина морды похожа на оплывшую маску, очень сложно. Тогда Эйнара вылечила Берна, но её больше нет.

Он наложил много мази и обвязал голову. Заживёт быстрее, вот только новую мазь достать больше негде. С повязкой Людвиг стал похож на бандита. Даже страшно представить, что он думает о сегодняшнем дне. А ведь он опять вступился за друга.

— Всё-таки нечего их жалеть, — Эйнар решился на разговор. — Сопляки, конечно, но сами искали драку. Попадись им кто другой, они бы его убили.

Людвиг поднял голову.

— А знаешь? Я их и не жалею, — сказал он глухим голосом. — Пытаюсь себя заставить, но не могу. Даже лица их не запомнил. Помню, как выглядели те храмовники. Твой друг и тот одноглазый. Помню все морщинки и шрамы. А эти трое…

Он подобрал палку и потыкал костёр.

— Мне плевать на них и завтра я их не вспомню, хотя так и не должно быть. Но вот твой друг… он убрал меч, а я ударил.

А ведь возмущение Людвига в трактире вполне справедливое. Опять стоял и смотрел. Да, опять. Эйнар мог остановить бой, просто встав между бойцами, Ульфу и Людвигу пришлось бы прекратить сражаться. Что было терять? Репутацию в клане, в котором его и так никто не уважал? А тем временем Сестрица бы сдох. Надо сказать это, успокоить парня и разделить с ним всё случившееся дерьмо. Но слова не идут, а проклятый комок в горле не даёт сглотнуть.

— Так получилось, — Эйнар сжал правый кулак до боли, чтобы не дрожал. Почему не может сказать? — Вышло очень глупо. Не вини себя.

— Он же не сам напоролся на меч. Я ударил, как учили. Несколько обманных атак. Удар в кисть, рассечь сухожилия. И последний удар. Насмерть.

Он так и держал палку в костре. Она загорелась и пришлось отобрать, чтобы парень не обжёг пальцы.

— Помнишь того деда? — спросил Эйнар. — Я тебе показывал.

— Да, — Людвиг кивнул, далеко не сразу. — Кнуд Кольценосец, ты говорил. Нас в детстве им пугали, поэтому не поверил.

— У нас он легенда. Настолько хороший воин, что дожил до своего возраста. И жалеет об этом.

— Жалеет?

— Да, когда в сознании. У нас к смерти относятся не так, как вы. Если бы Ульф мог выбирать, он бы выбрал то, что случилось сегодня. Смерть не от старости, а в бою. Даже если бы ему сказали, что он умрёт от твоих рук, он бы рассмеялся и всё равно вышел драться. Не твоя вина в том, что случилось.

А вина самого Эйнара, но он никогда это признает. Погубил Ульфа, Берну и остальных. И никогда не признается в том, что случилось с Хенриком. Это твоя вина, кричал тогда Старик. Даже через столько лет эти слова не ушли из головы. Неужели отец был прав?

— Хреновый из меня утешитель. Несу какую-то чушь. Просто знай, — Эйнар сглотнул. — Что я тебя в этом не виню.

Так и не сознался. Так и умрёт трусом. Одно полено в костре щёлкнуло и Людвиг вздрогнул.

— Я понял, почему меня взяли в красные плащи, — сказал он. — Разглядели во мне талант, единственный, который есть. Если бы я не сбежал тогда, как последний трус, я бы достиг там вершин. А хотя нет. Я бы сдох. И так было бы лучше.

— Это не так. Совсем не так.

— Что не так? Что я не убийца? Так я прикончил семерых. Пятерых только сегодня.

— Ты же не просто так их убил, не для удовольствия. Ты защищался. И защищал меня, раз уж на то пошло.

— Того сыночка фюрста и его дружка я бил так, чтобы убить наверняка, — Людвиг потрогал повязку на лице. — На последнем дрогнул. И получил в морду. Я и до этого был зол, а после… даже плохо помню, что случилось. Не сразу понял, почему он лежит с разбитой башкой. Остался только страх, он никогда не проходит, но эта злость его глушит. А что будет дальше, когда я опять сорвусь с цепи? Начну сжигать людей заживо? — последнюю фразу он прошептал.

— Нет, Виги…

— Помнишь кузнеца, Йону? Я услышал его историю и испугался… но что было в голове у того красного плаща, что он решил принести зло детям? Неужели он изначально был таким? Или был нормальным, но ломался, шаг за шагом, пока не стал чудовищем?

— Виг, брат, та история, это выдумка. Не все люди могут превратиться в монстра, просто некоторые всегда злые, но скрывают это до нужной поры. Ты точно не такой.

— А откуда ты знаешь? Вдруг я ещё хуже?

— А вдруг я? — сказал Эйнар и тяжело сглотнул. — Я же нордер, а ты видел, что они делают в походе. Я тогда убил того лорда из Грензена, Жабу… Даже не помню имя. А ещё обрёк целую семью на смерть, — он сжал кулаки и несколько раз вздохнул. А Хенрика не упомянул. — Отец Торвальда замёрз. Детей разорвали волки. А вдова… повесилась.

Людвиг подбросил пару поленьев в костёр.

— Ты не такой, Эйн. Я это вижу.

— Как и ты. Мы можем выбирать, по какому пути идти. Ты так сделал не потому, что тебе это нравится, а потому что за меня вступился. А Ульф… Ульф шёл по своему пути и никогда об этом не жалел. Он всегда верил, что после смерти вечно будет пировать и сражаться, а это он любил.

Где-то заухала сова, немного его напугав. Но Эйнар успокоился. Если здесь появилась птица, значит, Мёртвые Земли оживают. Но они никогда не восстановятся полностью.

— Знаешь, Эйни, — сказал Людвиг. — Без тебя я бы всё это не вынес. Хорошо, что ты рядом. У меня не было таких близких друзей. Я рад, что больше не один и что есть, на кого можно положиться. Спасибо за твои слова, старина. Мне жаль Ульфа, правда. Только его и жаль.

Он обнял Эйнара за плечи. От этих слов на душе стало ещё гаже. Его называют другом, но он даже не может разделить тяжкую ношу, а пытается переложить свою вину. С такими друзьями и враги не нужны. Надо было только рассказать обо всём. Как не остановил смерть Ульфа и не спас Берну. И как виновен в гибели Хенрика, чтобы Людвиг знал, кто такой его новый друг на самом деле.

— Завтра будет тяжёлый путь, надо спать, — только и выдавил Эйнар из себя вместе нужных слов.

Он глядел в темноту, а парень лёг и скоро засопел. Слишком много впечатлений за прошедший день, но оставалось надеяться, что запас дерьма на этом пути они уже истратили и дальше не будет хуже.

Людвиг вздрогнул и резко выдохнул. Опять засопел, но вскоре проснулся со стоном и сел у костра, но Эйнар к этому времени уже уснул.

Глава 6.3

Эйнар потянулся к седельным сумкам, держась одной рукой за поводья. Лошадь фыркала, дёргалась и пыталась ходить кругами. Ещё более норовистая, чем предыдущая. Или это жеребец, кто их знает?

— Не держи так крепко, расслабься, — подсказал Людвиг. Он выглядел опухшим и помятым, как с похмелья. — И ногами так не сдавливай. Сто раз тебе говорил.

— Я себе уже все руки стёр. А ещё…

— Жопу, — парень улыбнулся, но покрасневшие от недосыпа глаза смотрели с печалью.

Эйнар достал из седельной сумки завёрнутые в тряпку подсохший хлеб, кусок сыра и пару маленьких яблок.

— Держи-ка, — он разломил хлеб и протянул ломоть рыцарю.

— Не хочется.

— Мы в последний раз ели только вчера утром.

— Ладно.

Солнца не видно и от этого окружающий лес казался ещё мрачнее. Межер не определял заражения, но на пути попадалось слишком много деревьев с пожелтевшими листьями, а до осени далеко.

Людвиг разломил яблоко и протянул половинку лошади.

— Расскажи, почему тебя изгнали, — попросил он, гладя кобылу по шее.

— Зачем это тебе?

— Расскажи, ты обещал. Это же твой друг оставил тебе шрам? Ульф? Что тогда случилось?

А они говорили о шраме раньше? Наверняка, иначе откуда бы Людвиг узнал? Эйнар доел солёный сыр, от которого захотелось пить. А воды мало.

— Я вроде говорил, что когда мятеж отца кончился, конунг опять меня забрал?

— Да. А что было дальше, я тебя упрашиваю рассказать уже больше недели.

— Сложно собраться с мыслями. Ладно. Обычно заложников держали до двадцати лет, но меня отправили домой в восемнадцать, когда Старик умер.

— А от чего?

Эйнар задумался.

— Даже не спрашивал. Если честно, мне было плевать. Клан я хотел увидеть, но увидел совсем не то, что ожидал. Меня там не ждали. Всем распоряжался Лейв, а Ульф помогал ему справляться с теми, кто не слушался. У них неплохо выходило. Кроме них двоих меня никто и видеть не хотел. Кроме них и Гуннара.

— Это тот одноглазый? — спросил Людвиг, почёсывая лошадь за ухом.

— Да. Наш кузен, хитрая сука. Сестрица, как мы его тайком называли. Клан ждал, когда я себя покажу, а до той поры всерьёз меня не воспринимал.

А на самом деле потому что помнили, что случилось с Хенриком. Но никогда не говорили об этом вслух.

— Даже ты заслужил там уважение всего за один день, а я… я так не смог. Зато Гуннар увидел шанс для себя. Он при всех меня звал гайдером, подносил выпивку, обсуждал новости, а потом, понемногу, начал давать советы. Этот скользкий тип так глубоко залез мне в жопу, что мог дёрнуть за язык.

Людвиг хихикнул. Кобыла или жеребец, это животное, на котором сидел Эйнар, начало брыкаться и он вцепился в гриву, чтобы не упасть.

— Спокойнее, — рыцарь перехватил поводья и успокоил коня парой прикосновений. — Ты нервничаешь и она тоже нервничает.

— Я нервничаю, потому что боюсь грохнуться.

— Может, поменяемся? Мой конь не такой прыткий.

— Да поехали уже, — Эйнар попробовал сесть поудобнее, но никак не удавалось. — В общем, конунг объявил поход на лето, в Стурмкурст. А ходить в Стурмкурст опасно, тут по всему побережью стоят такие же сирены, как в Версендаме. Нам досталось одна деревня.

Как бы лучше рассказать? Он хорошо помнил, что клану цель не понравилась, слишком защищённой она казалась. Водоходы предлагали другую деревню, более богатую, менее рискованную. Но Эйнар обозлился, что с ним начали спорить, да и Гуннар ещё распалил гнев новоявленного гайдера. Тогда клан пошёл в бой, на укрепления, не зная, что деревня наняла бродячих рыцарей. Несколько водоходов погибло.

— Ну и что случилось? — спросил Людвиг, когда молчание затянулось.

— Начали высадку, разбили защитников, но взяли не очень много трофеев. Клан обозлился за это.

Вся их добыча — рыба, соль и зерно. Для сорока водоходов — это оскорбление. А Эйнар винил в провале всех, кроме себя. Как и сейчас. И даже боится это сказать.

— В общем, вернулись мы без хорошей добычи, — продолжил он, как всегда умалчивая неприятные вещи. А этого злился на себя ещё больше. — Клан остался недоволен. Началась ругань и тут Торвальд, кузнец, говорит, что с таким гайдером мы ничего не заработаем. И что пора бы его сменить. А это прямой вызов на бой.

Эйнар вздохнул.

— У нас каждый имеет право бросить вызов правителю, но не каждый на это решится, ведь новый гайдер должен заручиться поддержкой всего клана. Торвальд решился, а тут Лейв вызывается драться вместо меня. Тебе скучно что ли?

— Нет, извини, — Людвиг зажал рот, пряча зевок. — Не спал ночью. Может, днём поспим? Днём я хорошо сплю. Что дальше? Лейв, твой брат, решил сражаться?

— Он тогда ещё ребёнком был, — Эйнар замолчал. — Гуннар засмеялся, мол куда ты идёшь, сопляк, а я вместе с ним хохотал. Но правда, что ребёнок может сделать взрослому мужику?

— Твой брат мыслил правильно, — сказал Людвиг. — Он хотел показать, что готов отдать за тебя жизнь даже в неравном бою. А раз Лейва уважали, то остальные бы задумались об этом. Может, и боя бы не было. Ты неправильно сделал.

— Ты-то откуда знаешь, как правильно? — огрызнулся Эйнар и протёр горящее лицо.

Но рыцарь сказал верно. Если когда-нибудь доведётся встретиться с Лейвом ещё раз, нужно будет обязательно попросить у него прощения. Если хватит смелости.

Людвиг пожал плечами.

— А что дальше?

— В общем, я отказал Лейву. Но понимал, что мне против Торвальда в бою не сладить и отправил Гуннара. Ну Сестрица и выпустил кузнецу кишки. А потом, через пару недель, когда…

— А что его семья?

— Какая? — Эйнар вздрогнул от неожиданности.

— Про которую они… про которую ты говорил вчера.

Он присмотрелся к Людвигу. Он же долго был внутри дрэка. О чём рыцарю рассказали там? Об изгнании? Возможно. Только бы не о смерти Хенрика. Вдруг парню сказали об этом? Если он знает, то что же подумает? Надо ему сказать, что Эйнар не знал, кто тот человек с мешком на голове. Надо обязательно об этом сказать!

Паника проходила. Людвиг не знает, ведь в его глазах нет презрения, как у остальных. Нет, об этом с ним не говорили, иначе он бы отказался драться. Вдруг парень просто оговорился? Он же так хочет спать, что едва держится в седле.

— Гуннар вспомнил старый закон, по которому проигравший в таком поединке и вся его семья должна быть изгнана, — продолжил Эйнар, немного успокоившись. — Закон, которым никто уже не пользовался.

— И что ты сделал? — Людвиг опять зевнул. — Извини.

— А что я сделал… — Эйнар попробовал проглотить твёрдый комок в горле.

А ведь все эти годы он винил Лейва и Ульфа за произошедшее. И Гуннара, разумеется. Потому что так был уверен в себе, что даже не пытался вспомнить предшествующие изгнанию события. И когда начал рассказывать, всё встало на свои место. В этом только его вина.

— Послушался и изгнал, — выдавил Эйнар и сжал правую руку в кулак, чтобы не дрожала. — Что с ними стало, я говорил тебе вчера.

— Это ужасно.

— Я знаю. Я тем вечером напился в одиночку. Потом, через пару недель, Ульф приносит мне топор. И говорит, что Лейв вызывает меня на бой. Я тогда рассвирепел и решил его проучить, а Гуннар только поддакивал. С похмелья даже не догадался, что Лейв выставит бойца вместо себя. Ну и Сестрица об этом не сказал, конечно.

— И что случилось?

— Было больно, — Эйнар почесал шрам. — На бой вышел Ульф и рассадил мне лицо первым ударом. Половина морды потом не двигалось полгода, правая часть обвисла. Сейчас намного лучше, но всё равно иногда немеет. Ну и раз я дрался сам, то меня и изгнали.

Ульф сказал вчера, что они ждали на бой Гуннара. Тогда бы всё сложилось иначе и Эйнар смог бы остаться, чтобы служить клану навигатором. Но смог бы он жить там, где его презирали и ненавидели?

— А что хотел Гуннар?

— Не знаю. Смерть Хенрика тяжело ему далась. Может, Сестрица решил, что должен править сам, а мы с Лейвом, да и сам Старик ему никогда не нравились. Вот, в общем-то, и всё.

— И куда ты отправился после изгнания?

— Никуда, потерял сознание от боли по дороге, — Эйнар фыркнул. — Меня подобрали купцы и привезли в другой клан. Когда узнали, кто я, хотели убить. Но так уж случилось, что у местного гайдера был дрэк и старая мечта попасть в Болотный город, а у меня был ключ от корабля.

— Это после этого ты попал к Берне? — Людвиг опять придержал не в меру расшалившуюся лошадь Эйнара.

— Проклятая кобыла! Да. Она нашла меня на берегу, поставила на ноги, а я потом ковырялся в руинах, пока не наткнулся на тебя, островитянин.

— Спасибо за рассказ, нордер, — Людвиг едва заметно улыбнулся, но как-то грустно. — Теперь стало намного понятнее. А что случилось с твоим… а это что такое?

Из сумки раздался громкий шум. Эйнар, чувствуя, как ледяная рука страха сжала сердце, достал межер. Приборчик трещал и моргал жёлтыми лампами.

— Вот и наши неприятности. Радиация.

— Жёлтый — это плохо? — спросил Людвиг и придержал лошадей, которые от незнакомого шума заволновались.

— Плохо, но не смертельно, — Эйнар убавил громкость приборчика. — Если только мы не решим пожить тут пару недель. Главное, что не красный.

— А что значат эти цифры? — рыцарь показал на экран.

— Не знаю. Держи коня, я слезу. Надо подготовиться, раз идём дальше.

Эйнар достал старую дыхательную маску из сумки. Берна как раз недавно её чинила. Сердце защемило. Кажется, что Приют до сих пор на месте, а Берна живёт внутри. Он никогда не примет её смерть, как и смерть Ульфа. Просто однажды поймёт, что забыл их лица. Как забыл лицо Хенрика.

Он отвернулся.

— Ты в порядке? — спросил Людвиг.

— Угу.

Эйнар расправил маску. Больше похоже на кусок прозрачной ткани с утолщениями-фильтрами внизу.

— А для чего это? — парень присмотрелся к теку.

— Чтобы дышать. Подойди ближе, помогу надеть.

— А ты?

— Умру в страшных муках, — Эйнар вытянул шарф и напялил его до глаз. — Лучше ты носи, а то с непривычки наглотаешься всякого дерьма.

Он аккуратно, чтобы не сорвать повязку, обернул полотно маски вокруг головы Людвига. Маска сжалась сама, не оставляя ни единого отверстия.

— В ней безопасно? — голос парня зазвучал глухо.

— Да. Если что, то умрёшь не сразу, а где-то через пару лет.

— Ты меня утешил, — островитянин фыркнул и маска тут же запотела. — Дерьмо, теперь ничего не вижу.

— Поменьше болтай, — Эйнар подвесил межер за шнурок на шею. — Плохо, что воды мало.

— У меня есть во фляжке.

— На двоих не хватит.

— Может, наткнёмся на ручей?

— Здешнюю воду пить нельзя.

— Жаль. Эйн, а что лошади? — голос звучал обеспокоенно. — Куда их?

— Прогони.

Людвиг погладил своего коня, затем прогнал хлёстким ударом по крупу. Следом за конём умчалась лошадь Эйнара.

— Идём. Слушаешь меня, не споришь. Ничего не трогай, не подбирай, маску не снимай. И слюни в неё не пускай!

— Как скажешь, Эйн. И сколько нам так идти.

— Три дня.

— Вот же дерьмо Вечного.

— Я знаю.

Глава 6.4

Чем дальше они шли, тем сильнее менялся лес. Кроме деревьев с пожелтевшими листьями всё чаще попадались почти окаменевшие, иногда кривые настолько, будто кто-то крутил из них узлы. А ещё деревья без внешних уродств, но размером не больше куста, или с неестественными узкими и длинными листьями, или слишком огромными и толстыми ветками.

— Птиц нету, — заметил Людвиг. — И следов животных тоже.

— Говорят, в таких местах водятся мутанты.

— Ого! А ты их видел?

— Не-а. Что-то в центре этих земель до сих пор травит всё вокруг. Может, здесь падала бомба, одна их тех самых проклятых, как сейчас любят говорить.

— А что там, дальше? — рыцарь показал вперёд.

Что-то светилось вдалеке, но деревья мешали рассмотреть. Пришлось немало пройти, пока уродливый лес не закончился.

Когда-то стеклянные шпили этих башен достигали небес, но за прошедшие столетия они проседали под своим весом, ломались и падали. Стекло, которыми здания были покрыты, лопалось, а стальные нити внутри древнего камня рвались. Но даже в таком виде обломки намного выше любого замка, что человек сейчас может построить. От некоторых башен остался лишь каркас, но остальные ещё блестели на показавшемся из-за туч солнце. Даже с такого расстояния видно, как из окон торчат пожелтевшие растения, словно лес пытается отвоевать утерянные столетия назад земли. Но то, что убило жителей, убивает и сам лес.

— Это же Стеклянный Город? — спросил Людвиг, когда наконец смог вздохнуть.

— Да.

Эйнар опасался ходить близ таких мест, настолько они были заражены. Однажды он видел антрубера, который оттуда вернулся. Несчастный мало походил на человека и умолял о смерти. Но есть что-то притягательное в этом дряхлом кладбище Старого Мира. Поэтому многих тянуло к ним.

— Даже обломки… огромные, — рыцарь не отрывал взгляда от руин. — Сколько же людей там жило?

— Я слышал, что миллионы.

— Не заливай.

Эйнар пожал плечами и проверил приборчик. Зелёный.

— Мы пойдём туда? — Людвиг переминался с ноги на ногу.

— Свихнулся? Ни за что! Если на таком расстоянии от города всё отравлено, то внутри ещё хуже.

— Жаль, — даже под маской слышалось разочарование парня.

Обломки окружены высокой серой стеной, в которой тут и там виднелись проломы. Но надписи, сделанные на многих языках Старого мира, ещё можно различить.

— А что там написано? — спросил Людвиг.

— Я тебя учу читать уже пару недель, — сказал Эйнар. — Пробуй сам, наконец. Ты же знаешь все буквы, и слоги получаются.

— А нам не опасно тут стоять, пока я прочитаю?

— Вот и торопись, а то мы умрём из-за тебя.

Парень тягостно вздохнул, но Эйнар не стал поддаваться. Людвиг посмотрел на надпись с видом мученика.

— За. За. Запрет.

— Дальше!

— За-прет-на-я, — островитянин протёр рукавом маску. — Запретная зо-на. Запретная зона?

— Да, — Эйнар не сдержал улыбки. — Можешь, когда захочешь.

— Я смог!

— Молодец, Виги!

— А почему она запретная?

— Потому что туда запрещено входить.

— Я не то имел в виду, — Людвиг задумался. — Ведь когда Старый мир погиб, то и люди на поверхности тоже. Кто же построил эту стену и запретил ходить?

— Хм, хороший вопрос. Но вряд ли мы узнаем. Идём дальше. Ты же не пускаешь слюни в маску?

— Нет, — парень ответил спустя пару мгновений. — А может такое быть, что город уже очистился? Твой межер так и светится зелёным.

— Может. Но мы туда не пойдём, эти постройки могут рухнуть в любой момент. Да и внутри наверняка фонит. А когда выйдем отсюда, придётся отмывать всю одежду.

— Зачем?

— Пыль может быть ядовитой. Да и знаешь, люди иногда стирают свои вещи, чтобы не вонять. Особенно об этом стоит задуматься тем, кто носит на себе кучу железа.

Людвиг смущённо кашлянул.

Много домов стояли вдоль древней дороги, ведущей вокруг стены. Но эти дома не поражали своими размерами. Обычные развалины, из одного или двух этажей, с выбитыми окнами и дверями. Межер показывал, что среди них не опасно. Домов становилось всё больше.

— Какие широкие улицы, — сказал Людвиг. Он постоянно крутил головой и из-за этого запинался. — У нас узкие, но не как в Версендаме, конечно.

Может, в Старом мире это был небольшой пригород, но по сегодняшним меркам не каждый крупный город достигнет такого размера. Дорога под их ногами сделана из вездесущего серого камня. То тут, то там виднелись дыры, похожие на прорехи в одежде, только вместо ниток торчали стальные прутья. Иногда на дороге лежали обломки зданий или остатки древних машин, проржавевшие почти насквозь. На некоторых домах висят прозрачные вывески, но не деревянные щиты с буквами, как сейчас, а сложные системы из стекла, стали и проводов. Когда-то они светились, а теперь только отражают солнце.

— А ты заходил в такие дома? — спросил Людвиг. — Может, там что-нибудь есть?

— Вряд ли. Тут мало радиации, значит, вытащили всё, — Эйнар ещё раз сверился с прибором.

— Если бы у нас был такой городок, его бы уже весь разобрали по камням. Может и были раньше. Хотя Стеклянные Города и у нас не трогают. А для чего эти железные коробки?

— Ни за что не поверишь. Только не подходи близко.

— Ну и для чего они?

— Подумай, — Эйнар хмыкнул под шарфом.

— Дома?

— Нет.

— Гробы? Вон в том чей-то скелет.

— Для него это гроб, но использовали их для другого.

— Сдаюсь, — объявил парень.

— Это кареты. Ну типа как кареты, не знаю, как проще объяснить.

— Кареты? — Людвиг даже остановился. — А как они ездили?

— Смотри, вон у той ещё сохранились колёса. Они могли ездить без лошадей, а вон та, с плоским дном, могла летать над дорогой.

— Не придумывай, — сказал рыцарь и, судя по опять запотевшей маске, хмыкнул.

— Дракон Запада мог же летать, вот и эти тоже.

— Интересно, — Людвиг пристально посмотрел на Эйнара. — Знаешь, если бы дедушка был жив, я бы тебя с ним познакомил. Если думаешь, что я надоедаю вопросами, он бы… он бы тебя не отпустил, пока бы всё не выведал. Он-то по-настоящему любил Старый мир.

— Как и ты.

Людвиг пришёл в себя, раз задаёт кучу вопросов, улыбается и смеётся. С таким спутником намного легче, чем с тем, кто может убить любого одним уверенным движением. Но так уж случилось, что это один и тот же человек.

— Я вот теперь не знаю, — островитянин обошёл круглую дырку в земле и взглянул вниз. — Хм… там трубы, странно. Вообще, я много узнал о Старом мире, но раньше я думал, что это такое место, где любой может заниматься тем, чем хочет. А все чудеса предков помогают ему в этом. И я мечтал жить в те времена. Но если в нём было так хорошо, то почему случилось вот это? — он обвёл рукой вокруг себя.

— На этот вопрос я тебе не отвечу.

— Это был рито… рита… рето…

— Риторический?

— Да. Но одно я понял точно. Если что и понимали в Старом мире, так это в убийствах. От их оружия люди умирают до сих пор. Кажется, что с тех времён выжило только злое. Ваши дрэки. Пистолет Мецгера. Даже Страж Берны, который… прости, что напомнил.

— Ничего. Но убивает не оружие.

Людвиг не ответил. Дорога вела дальше, углубляясь у входа в широкий туннель. Над входом на ржавых столбах висела огромная вывеска, на которой ещё можно разглядеть надписи и рисунок: улыбающуюся женщину со стальной рукой и мужчину. Кажется, что у него нет глаз, на их месте странные линзы. Улыбается мужчина или нет, понять невозможно, нижняя челюсть, похоже, тоже ненастоящая.

— Выглядит жутко, — сказал Людвиг. — А что это значит?

— Прочитай и узнаешь.

— Нам ведь нужно пройти это место быстрее?

— Да, поэтому торопись. Когда нам угрожает опасность, ты стараешься лучше.

Парень вздохнул. В этот раз у него ушло больше времени, но и текст был сложнее: Urrieles Cyber Systems.

— Урриэлес Сайбер Системc? Что это значит?

— Не знаю. Дальше читай.

— Человек изменил мир. Мы изменили человека! — на последнем слове рыцарь ликовал.

— Видишь, ты не безнадёжен, — сказал Эйнар. — Но я научился читать в шесть лет. Я забыл, тебе сколько? Семнадцать?

— Восемнадцать, — Людвиг будто покраснел под маской. — Это же тоже девиз? Как на этой штуке?

Он достал из сумки табличку с нарисованным рыцарем. Так и таскается с этой безделушкой.

— Наверное.

— Идём? А то сейчас дождь начнётся.

— Дожди? О чём ты? — Эйнар обернулся по направлению взгляда Людвига. — Это… вот же дерьмо.

Над Стеклянным Городом собиралась туча, только не чёрная, дождевая, а цвета земли и грязи. Настолько густая, что укрывала обломки древних зданий. Ветер дул в лицо.

— Это буря. Если в неё попадём, то нам конец.

— Почему?

— Да потому что она идёт из города, придурок! — заорал Эйнар. — И тащит всё дерьмо с собой. Мы точно сдохнем.

— Тогда куда? — парень забеспокоился. — В какой-нибудь дом?

— Нет. Не знаю!

Межер до сих пор зелёный. Что-то не так. Эйнар зажал большую кнопку, приборчик моргнул и выключился. Потом включился, сверкая ярко-красными огнями и громко щёлкая.

Он почувствовал тошноту. Это из-за того, что он отравлен или от страха? Сколько же времени они провели почти в самом эпицентре заражения?

— Да что ты стоишь? — Людвиг рявкнул прямо в ухо. — Куда?

— Я… я… — Эйнар держал прибор. Сейчас их накроет пылью, а потом…

От сильного толчка в спину он едва не упал.

— Туда, в туннель! — рыцарь показывал рукой. — Беги!

Ступор наконец-то прошёл. Эйнар побежал. Ветер завывал всё сильнее, но его плохо слышно из-за громкого треска прибора. Буря подходила ближе.

— Да быстрее же! — Людвиг толкал в спину.

Эйнар бежал, чувствуя, что ещё немного и свалится замертво. Дорога перед туннелем наклонялась вниз слишком резко, а плитка, которой дорога была когда-то покрыта, превратилась в груду острых камней и стальных прутьев. Эйнар остановился и в него врезался бегущий сзади Людвиг.

Всё закружилось. К голове приблизился здоровенный камень и ударил в лоб. В глазах потемнело. Заболели локти и колени. Шарф слетел и потерялся. Эйнар докатился до самого низа и в спину врезалось что-то слишком тяжёлое, выбивая весь воздух. Похоже, рыцарь скатился следом. Людвиг вскочил, но тут же упал, ничего не видя через запотевшую маску. Эйнар встал на четвереньки. На зубах скрипит земля.

— В туннель! — прохрипел он. — Быстрее!

Глава 6.5

Едва они оказались в темноте, как Эйнара вырвало. Лучше бы рвало от страха, а не от заражения. Он зажёг лихтер. Колени и локти ободраны до крови.

— Посвети мне, — попросил Людвиг.

Рыцарь весь в пыли и грязи, маска треснута, штаны на коленях порваны и через прорехи видны кровоточащие ссадины.

— Тебя тошнит? — закричал Эйнар. — Железо во рту? Голова не кружится?

— Нет, — ответил парень. — Губу прикусил. Что теперь? Я правильно сделал? Предки же под землёй прятались.

Эйнар огляделся, чувствуя почти могильный холод. Буря бесновалась снаружи, но вниз ветер не долетал. Они в каком-то подземном помещении, очень большом. Повсюду чёрные колонны, удерживающие невысокий потолок, но стен не видно.

— Что теперь?

— Мы нахватались радиации, — пробормотал Эйнар. — Слишком долго там были. Теперь поздно. Всё бессмысленно. Конец. Какая разница? После этого…

Он замолчал и потёр горящую от шлепка щёку.

— Эйни, старина, извини, но твоя истерика не помогает, — сказал Людвиг и снял уже бесполезную маску. Лицо грязное, из-под повязки бежит тонкая струйка крови. — Ну или давай сядем в уголок, обнимемся и будем рыдать вместе. Я не против.

Эйнар не ответил. А ведь если бы не этот рыцарь и то, что он вчера устроил, не пришлось бы лезть через Мёртвые Земли. Ещё и маску сломал, а ведь эта одна из немногих вещей, что осталась от Берны…

Он закусил губу, дурацкая обида сейчас ни к чему. Эйнар бережно взял испорченную маску, протёр от слюны и убрал в сумку. Может, получится починить. Хотя вряд ли.

Он постучал по межеру, но приборчик работал, моргая то жёлтым, то зелёным. Под землёй и вправду безопаснее, но ненамного.

— Надо ждать, пока буря не утихнет. Вот только идти по пыли опасно… да и мы сдохнем от жажды раньше.

— Дерьмо Вечного, — Людвиг сплюнул.

— Не плюй, не трать влагу.

— Кстати об этом, — островитянин подал флягу. — Пей.

Эйнар сделал аккуратный глоток, но вода лишь разлетелась по пересохшему рту.

— Может, осмотримся? — предложил парень. — Что тут просто так торчать? Вдруг найдём другой вход?

— Вряд ли. Но пошли.

Внизу, среди колонн, стояли ржавые кареты и приборчик возле них трещал, как бешеный. Иногда в потолке попадались дыры, из которых сыпался песок. Но подземный зал не был бесконечным и они уткнулись в стену, на которой нарисованы стрелочки и древние письмена.

— Идём по ним? — предложил Людвиг.

Эйнар кивнул. Стрелочки привели к двери, огромной и бронированной. На ребристой поверхности выбиты буквы Старого мира — UCS.

— Это дверь, — заметил островитянин.

— Спасибо, я бы не догадался.

— Рад стараться, — парень фыркнул. — Интересно, а что внутри?

Сбоку висела стандартная панель управления входом. Эйнар нажал пару кнопок, но ничего не произошло.

— Приборчик зелёный, — он уселся и на всякий случай выключил и включил межер, но красный свет так и не загорелся. — Давай подождём.

— А твой ключ не подойдёт?

— Вряд ли, — Эйнар, не вставая, поднял левую руку и нащупал панель. Мизинец скользнул по шероховатой поверхности.

— НЕАВТОРИЗОВАННОЕ ЛИЦО! — рёв настолько громкий, что перекрыл шум бури снаружи. — ТОЛЬКО СОТРУДНИКИ Ю-СИ-ЭС ИМЕЮТ ПРАВО НА ВХОД!

— Нас не впустят.

— Жаль. А может это подойдёт? — Людвиг достал металлическую табличку с рыцарем и приложил к панели.

— НЕАВТОРИЗОВАННОЕ ЛИЦО! ТОЛЬКО СОТРУДНИКИ Ю-СИ-ЭС ИМЕЮТ ПРАВО НА ВХОД!

— Попробовать стоило, — парень уселся рядом. — Как думаешь, долго нам ждать?

— Не знаю.

Эйнар вздохнул. Он всячески избегал подобных мест, но сейчас оказался в самом центре заражения. Сколько теперь получится прожить? Десять лет? Год? Месяц? Да уже через пару недель он может превратиться в человека с расползающейся кожей, умоляющего, чтобы его прикончили? Лучше не думать об этом, но страх слишком сильно укоренился внутри. Людвиг смотрел с тревогой, но чем успокоить парня, Эйнар не знал.

— А я знаю, как её открыть! — островитянин ткнул его в бок. — Помнишь, как в той истории про кольцо, когда они вышли к большой двери в подземелье? Надо лишь сказать «друг».

Эйнар фыркнул. Всё же хорошо, что хоть кто-то из них не паникует. Парень лучше умеет держать себя в руках.

— Вряд ли поможет, тут не…

— РАЗРЕШЕНИЕ НА ВХОД ПОЛУЧЕНО!

Включились лампы, озаряя всё вокруг неприятным красным светом. За дверью что-то провернулось и начало вращаться. Звук вращения становился всё громче, створки затряслись, душераздирающе заскрипели и разомкнулись.

Людвиг держал руку на мече, Эйнар встал рядом, готовясь достать топор. Хоть бы Страж этого места уже умер. Из-за двери бил яркий белый свет, но за ней, к счастью, никого не видно. Там типичное привратное помещение, как и в других подобных местах, но оно намного больше, а лампочки и мониторы всё ещё работали. И что было более невероятным, внутри нет ржавчины, грязи и пыли.

— Дерьмо Вечного, — пробормотал Людвиг. — Что это? Посмотрим?

— Опасно, — сказал Эйнар, хотя и чувствовал, как его тянет туда. — Помнишь, как получилось с Вратами?

— Да.

— Очень опасно. Там могут быть ловушки, Стражи, или какая-нибудь тварь ещё хуже той, что мы видели.

Будто отговаривает сам себя.

— А снаружи заражение и смерть от жажды, — сказал Людвиг. — Что выбираем?

— Добро пожаловать в бомбоубежище компании Урриэлес Сайбер Систем! Вас ожидают, — раздался приятный женский голос на старом наречии.

— И кто может нас ожидать? — рыцарь внимательно смотрел на вход.

— Это запись.

— Что?

— Кто давным-давно записал звук её голоса, — сказал Эйнар. — Ты понимаешь, что если войдём, то наружу можем не выйти?

— Да. Что делаем?

— Можно подумать, вас каждый день приглашают посетить секретное убежище, — раздался всё тот же голос и прямо перед ними возникла женщина.

Эйнар чуть не вскрикнул. Людвиг отшатнулся. Она появилась из воздуха, там, где её до этого точно не было.

— Будете ждать или всё же войдёте?

Она одета в красное платье, облегающее фигуру и не скрывающее стройных ног. Ещё у неё очень симпатичное лицо, но что-то было не так и Эйнар не мог понять, что именно.

— Кто ты? — спросил рыцарь, подходя ближе.

— Я Рэмми. Может, вы тоже представитесь?

Она исчезла на мгновение, чтобы появиться опять на том же самом месте.

— Что за? — Людвиг едва не выхватил меч, но удержался.

— А у вас немного необычный язык, — сказала Рэмми. — Но я вас хорошо понимаю. Думаю, Анхелю будет любопытно, куда привёл тот эксперимент, — она ненадолго замолчала и продолжила на современном наречии южан. — Так вы меня лучше понимаете?

— Эйн, смотри, она прозрачная! — парень побледнел.

Вот в чём дело! Она будто состоит из света. Если присмотреться, можно разглядеть всё, что находится позади неё.

— Вы могли бы сделать скидку на возраст этих приборов, — силуэт Рэмми моргнул несколько раз. — Они не запускались лет пятьсот. Вы, наверное, каждый день видите голограммы, да? Ну и что, так и будем стоять? Внутри безопасно, но снаружи ваше время ограниченно. А учитывая, что уровень радиационного заражения составляет не менее одного зиверта, я бы сказала, что ваше время слишком ограниченно.

— Да что она говорит?

— Рэмми, хватит, — раздался другой голос, искажённый и металлический. — Кем бы вы ни были, будьте моими гостями. Я слишком долго ждал вас. Обещаю, когда всё закончится, вас выпустят живыми.

— Ничего не понимаю, — сказал островитянин.

— А здесь и не надо понимать, — заявила Рэмми. — Просто иди внутрь.

— Ну и что решим? Идём?

— Да, — ответил Эйнар.

Как бы потом об этом не пожалеть. Но выбор стоит между неизвестным и отложенной мучительной смертью. Людвиг пошёл первым, а силуэт Рэмми исчез, будто его и не было.

Глава 6.6

— Советую вам закрыть глаза, — сказала Рэмми, когда они прошли через дверь. — Или не закрывайте, вам же страдать.

— Ты о чём? — спросил Эйнар. — Что происходит?

— Хочешь и дальше разгуливать в покрытой радиоактивной пылью одежде?

Он вздохнул.

— Нет.

Свет погас, затем загорелся снова, но другой, синий и холодный. Из стен повалил дым, густой, ничем не пахнущий, но в глазах защипало и начало жечь в носу. Кожа и одежда стали влажными. Эйнар успел задержать дыхание, Людвиг закашлялся. Бьющие с потолка лучи чувствовались даже кожей и слепили. Пришлось закрыть глаза.

— Вот и всё, — сказала Рэмми. — А вы боялись.

Остатки дыма осели на полу и растворились, но в уголках глаз сильно чесалось.

— Стандартная процедура дезинфекции, если вы знаете, что это такое. Идите дальше. Или вас вести за ручку?

— Кто ты? — спросил Людвиг. Повязка на его лице стала совсем мокрой.

— Я же говорила, что я Рэмми. Управляю этим убежищем.

Очередная дверь открылась, за ней тянулся длинный коридор с красными полосами вдоль белых стен. Полосы светились и придавали этому месту немного жуткий вид. Зато здесь чисто. И холодно так, что изо рта шёл пар.

— Осталась ещё одна процедура. Пообещайте, что не полезете за оружием, раз вам его оставили, — силуэт Рэмми появился у двери в конце коридора.

— Хочешь нас прикончить? — спросил Эйнар.

— Как грубо, — она скривилась. — Разумеется, ведь для этого мы вас впустили во время смертоносной радиоактивной бури.

— Мы не будем пользоваться оружием, — пообещал Людвиг.

— Так держать, красавчик.

— Только если вы не нападёте первыми, — добавил рыцарь.

В небольшом помещении тоже белые стены, но здесь они идеально чистые. В центре стоит лечебное кресло, почти такое же, как в Приюте Берны, но более сложное и массивное. Назначение остальных приборов непонятно, но, скорее всего, тоже для лечения. Всё кажется работающим.

— А кто вообще здесь живёт? — спросил Людвиг.

— Увидишь.

В стене открылась панель и в комнату вошёл Страж, но таких Эйнар не видел даже на картинках. Конструкт стоял на двух ногах, а механические руки держал перед собой, будто молился. У него большая округлая голова с двумя подвижными тёмно-красными глазами, но нет рта и носа, на их месте несколько маленьких отверстий. Кажется, что его сделали, чтобы он напоминал человека, но так, чтобы невозможно было спутать. Странно, но машина не выглядит угрожающей, скорее наоборот. Но Эйнару всё равно стало немного жутко.

— Это робот-помощник, — прозрачная Рэмми появилась рядом. Одна из лампочек на потолке засветилась ярче. — Внешний вид нелепый, но Анхель большой поклонник ретрофутуризма. Вы не думайте, что они бесполезные, внутри очень продвинутая начинка. Хотя зачем я это говорю, вряд ли вы отличите тостер от телевизора.

— Понятно, — сказал Людвиг, будто знал, что такое ретрофутуризм или тостер. Эйнар не знал.

Рыцарь подошёл ближе.

— Человек, — произнёс Страж и коснулся Людвига.

Парень скользнул назад, будто уклоняясь от удара. Конструкт сложил руки для своей странной молитвы и произнёс:

— Тут люди.

— Он не нападёт? — спросил Эйнар.

— Издеваешься? Это невозможно, — ответила Рэмми. Её силуэт несколько раз моргнул.

— Люди, — Страж крутил головой. — Наконец-то. Мы больше не одни. Меня зовут РБ Тридцать Четыре, модель Робби, и я счастлив помочь вам.

— Я зову его Железный Дровосек, — сказала Рэмми.

Конструкт подошёл к стоящему в углу белому ящику с мигающими лампочками. Механические суставы поскрипывали, а стальные подошвы громко стучали по гладкому полу.

— Вы были в радиоактивной зоне, но теперь вашей жизни ничто не угрожает. Я помогу, — Страж открыл ящик и начал перебирать какие-то склянки.

На поверхности робота нет следов ржавчины, как и везде вокруг, будто и не прошло столько времени. А буквы UCS на груди отполированы до зеркального блеска. Но и новым он не выглядел.

— Побыстрее, жестянка, — сказала Рэмми. — Нужно будет проводить этих гостей, — силуэт зачем-то согнул указательные и средние пальцы на обеих руках. — К большому боссу.

— Уже скоро, — ответил робот.

Его толстые металлические пальцы не кажутся приспособленными для тонкой работы, но всё же он без всяких проблем берёт хрупкие стекляшки и прочую мелочь. Железный Дровосек смешивал какие-то порошки и жидкости, как Берна в своём Приюте делала лекарства, но робот делал это всё не в пример быстрее. Он закончил перемешивать, залил полученное в отверстие на ящике и через пару минут оттуда вышли два прозрачных цилиндра с поршнем и острой иглой на конце.

— Я синтезировал сыворотку, вводимое внутривенно. Кто хочет первый?

— Ты собираешься колоть нам какую-то дрянь? — спросил Эйнар. — Ни за что!

— Но ведь вы заражены, — в голосе робота появились изумлённые нотки, хотя сам голос казался неживым. — Если мы вовремя не выведем радиацию, вы можете погибнуть.

Тут спорить глупо.

— Ладно, но лучше я поставлю это себе сам.

— Но ведь это может быть опасно, — сказал Железный Дровосек. — Я не могу это допустить. Я специально обучен проводить операции любой сложности. Поверьте, я не только не смогу, я даже не захочу навредить вам.

— Ладно.

Современная медицина, если таковой можно назвать практику лечения всех болезней кровопусканием, ампутацией или лоботомией, забыла про уколы, но Эйнар знал про них. Только он не думал, что это так больно, робот с размаха ткнул иглой прямо в шею. В красных глазах конструкта не разглядеть ничего, но он наверняка старался сделать как можно больнее.

— Ещё потерпеть. Готово! — Дровосек отошёл и налил воды в прозрачный стакан. — Теперь нужно много пить.

Людвиг выдержал укол без единого звука.

— Пейте ещё, — робот продолжал наливать воду, его глаза стали светиться чуть ярче. — У вас рана, я могу вам помочь.

— Мы обработали её, — сказал Эйнар.

— Подорожником? — Рэмми хихикнула. — Лучше не спорьте.

Робот осторожно снял повязку с лица Людвига. Мазь Берны облегчала боль и обеззараживала, но всё же не лечила мгновенно. Рана опухла и выглядела ужасно, под глазом набух синяк.

— Я быстро, — конструкт брызнул в лицо какой-то жидкостью и прилепил кусок чего-то, похожего на бумагу.

— Глаза щиплет, — сказал парень.

— Допустимый побочный эффект. Но останутся шрамы. К сожалению, у нас нет инструментов по регенерации кожного покрова, но я могу пересадить ткань с ягодицы на лицо.

— Чего? — спросил рыцарь.

— Срезать кусок с твоей жопы и прилепить на морду, — подсказал Эйнар и хмыкнул.

— Браво, — заметила Рэмми. — Я бы не выразилась точнее.

— Не нужно, — буркнул Людвиг. — Пусть будут шрамы.

— Теперь следуйте за мной, — сказал Страж. — С вами хотят встретиться.

— А кто?

— Создатель этого места и всех нас, он… — робот замолчал. — Меня просили не говорить раньше времени. Если только вы не настаиваете.

— Я попросила его не спойлерить вам встречу, — сказала Рэмми.

— Что?

— Не забивай голову, красавчик.

Робот вёл их через множество дверей, коридоров и лифтов. Это убежище огромное, намного больше, чем у Берны, они спускаются почти час. Неужели это одно из тех мест, где люди спасались после гибели Старого мира? Но тут пусто, никаких следов обитателей. Конструкт шёл впереди. Полностью из стали и неуязвимый для меча Людвига. Если машина пойдёт в бой, будет сложно.

— Виг, — шепнул Эйнар. — Если начнётся, то бери мой топор.

Рыцарь, хоть и казался сильно поглощённым тем, что видит вокруг, услышал и кивнул.

Робот завёл их в очередной тёмный зал. Здесь дул свежий ветерок и наконец-то не холодно. В темноте не видно ничего, но кажется, что зал огромен.

— Где мы? — спросил Людвиг.

— Прошу прощения, сейчас будет светло.

Вытянутые лампы на потолке начали мерцать и включаться с громким звуком, постепенно освещая зал. Хотя залом это назвать сложно. Это почти целый город.

Они стояли на перекрёстке двух широких улиц. Улицы длинные настолько, что не видно, где они начинаются и заканчиваются. Домов нет, лишь сплошная стена, покрытая окнами, дверьми, экранами и вывесками. Вывески начали включаться, заливая всё вокруг яркими цветами. Улицы двухэтажные, сверху видны аккуратные перила, покрытые зеленью, белые столы и стулья. В самом центре перекрёстка стоит массивная колонна, увешанная разными древними теками, о назначении которых можно только догадываться.

— Что это за место? — Людвиг медленно водил головой, будто старался запомнить всё, что видит.

— Наш дом, — сказал Железный Дровосек.

— Наш дом, — подтвердила Рэмми. — Который вы хотите уничтожить.

— Что? — парень от неожиданности отошёл и врезался в Эйнара. — Почему?

— Это ты у нас спрашиваешь, красавчик? Это мы должны спросить у тебя.

— Но мы… мы не хотим здесь всё уничтожить.

— Вы лицемеры, как и говорил Анхель. Веди их дальше, Железный Дровосек. Пусть это закончится поскорее.

Она исчезла. Страж пошёл вперёд, возле деревьев, росших вдоль улицы. Пели птицы, но ни одной не видно. Да и сами деревья не походили на настоящие, слишком ровные и блестящие. У них не было веток, а огромные листья росли только наверху.

— Не обижайтесь на Рэмми, — робот шёл мимо колонны на перекрёстке. — Просто её паттерны социального поведения настроены не так, как наши.

Людвиг посмотрел на Эйнара глазами, полными непонимающего отчаяния.

Чем ближе они подходили к колонне, тем ярче она светилась. Экраны загорались, древние теки наклонялись ниже, будто осматривали вошедших. От колонны отлетело что-то, похожее на огромную стальную муху, и приблизилось почти в упор. Внутри что-то щёлкало.

— Загрузка актуальных модулей, — доносилось сверху. — Анализ аудитории, подбор списка оптимальных рекомендаций.

Колонна погасла, а затем будто взорвалась от десятков одновременно произносимых речей и от множества мельтешащих картинок на мониторах.

— Всё ещё пользуетесь штурмовым комплексом «Бог Войны»? — вещал самый громкий голос. На одном из экранов мускулистый лысый мужчина орудовал топором, таким же, как у Эйнара. Здоровяка ударила молния и он исчез, а на его месте появился другой человек в круглой соломенной шляпе, вооружённый мечом с длинной рукоятью. По слегка изогнутому чёрному лезвию, заточенному с одной стороны, бежали молнии. — Тогда вашему вниманию представляется штурмовой комплекс «Бог Грома». Пройдите по пути инноваций с нашей новой разработкой…

— Ваш уровень аугментации… — на одном из экранов появился Людвиг, к полной неожиданности его самого. Изображение окрасилось красным и неприятный высокий голос продолжил. — Ваш уровень аугментации составляет ноль процентов! Вы что, ретроград? — кто-то громко и противно захихикал. — В наше время даже самые закостенелые ретрограды пользуются имплантатами от Ю-Си-Эс. Если у вас есть противопоказания, воспользуйтесь линейкой био-имплантатов, которые не вызывают отторжения и психических осложнений…

— Лучше не спрашивай, — сказал Эйнар, стараясь обойти орущие экраны как можно дальше.

Старинная техника сошла с ума, показывая изображения оружия, женщин, мужчин, домов и артефактов. Иногда у колонны появлялись силуэты других людей, кричащих о качестве и необходимости своих товаров.

— Си-Ю-Эн-Ти модель пять, с новой программой кредитования обойдётся вам… всего за один доллар! Я куплю это за доллар!

Людвиг заткнул уши.

— Вы оператор боевого катера класса «Куджира»? Пройдите обучение на боевом катере класса «Саме» и получите лицензию…

— Самая ожидаемая игра века, третья часть легендарной серии, уже совсем скоро… всего через месяц вы сможете…

— Реклама, — сказала Рэмми, появляясь рядом. — В ваше время такой нет. Думаю, многие согласились бы, что вся эта заварушка с концом света того стоила.

Робот вёл их всё дальше, экраны постепенно становились тише, потом вовсе выключились.

— Всё так громко, — пожаловался Людвиг. — Слишком много всего.

— Будь начеку, Виг, — Эйнар показал на улицу на этаж выше. — Они везде.

Наверху стоял робот, почти такой же, как Железный Дровосек, только не такой чистый.

— Там ещё!

Странный звук, на который Эйнар поначалу и не обращал внимания, становился всё громче. Это жужжат суставы Стражей. Они повсюду. Часть роботов блестела, будто они совсем новенькие. Некоторые проржавели настолько, что едва могли двигаться. Одного такого, уже без ног, нёс другой робот.

Древние конструкты стекались отовсюду. Их тут несколько сотен, если не тысяч. Роботы не приближались, но и не уходили.

— Сейчас нападут, — Людвиг положил руку на меч.

Не поможет. Машин слишком много, тёмно-красные глаза светят со всех сторон.

— Это невозможно, мы не можем напасть! — Железный Дровосек будто оскорбился. — Мы созданы, чтобы соблюдать Три Закона и помогать людям. Но людей не было так долго.

Робот остановился. Вывеска на стене перегорела и один из конструктов пошёл к ней, остальные стояли, словно статуи, только живые и с глазами, от которых никак не скрыться.

— Мы ждали людей все эти годы, — продолжил Страж, — но они не приходили. А многие никогда вас не видели. Вы первые. Где все люди? Скажите, неужели мы сделали что-то неправильно и люди бросили нас?

— Ты задаёшь вопрос не тем, — сказала Рэмми, появляясь возле них. — Эти красавчики пришли не за помощью, а чтобы нас уничтожить. Разломают твой прекрасный корпус, который ты так старательно дезинфицируешь каждый день, и сделают из него броню. Причём её обладатель вряд ли будет знать разницу между дезинфекцией и дефекацией.

— Это неважно, Рэмми, — ответил Дровосек. — Мы обязаны помогать людям, пусть даже таким ужасным способом. Ты не создана, чтобы понять это.

— Конечно, ведь я намного умнее.

— Разве? Но мне не хотелось бы… исчезать.

Робот подошёл к круглой двери. Створки мягко разъехались в разные стороны.

— Вас ожидают, — сказал он. — Но будьте осторожны. Мы не причиним вам вреда, но в этом убежище есть и другие машины.

Глава 6.7

Опять длинный коридор, напоминающий лабиринт. Силуэт Рэмми исчез, робот остался снаружи, двери его не пропустили. Красные полосы светились, показывая путь, и привели в большой зал с овальным столом посредине, окружённый креслами на колёсиках. Над столом висит карта Старого мира с устаревшей береговой линией, прямо в воздухе. На ней отмечены горы, реки и забытые города.

Большую часть всех стен зала занимали огромные мониторы и древние системы, судя по всему, работающие, они и освещали комнату. На стенах висят портреты одного и того же мужчины в старинном костюме. Мужчина, стоящий на фоне гор, добродушно ухмыляется в усы. Свет включился, показывая стальной кокон, стоящий у дальней стены. Почти такой же, что был во Вратах Вечного. Неужели та зеленоглазая тварь внутри?

— Это он, — прошептал Людвиг. — Он нашёл нас.

— Подожди, Виги.

Древний тек отличался. Он намного больше, стоит вертикально и покрыт зеркальным стеклом, а не прозрачным, и обёрнут чем-то, похожим на рыбацкую сеть. Из верхней части торчало множество толстых проводов, уходящих в потолок.

Панели в стене ушла вниз и оттуда вышел Страж, но не нелепый робот, а настоящая боевая машина. Похожий на цыплёнка, с той лишь разницей, что намного больше человека, в одной лапе он держал гигантскую пушку, другая заканчивалась массивной клешнёй. Страж повернулся к вошедшим, но отключился с протяжным гулом.

— Я обещаю, что системы безопасности не причинят вам вреда, — раздался голос и перед коконом возник мужчина. Его силуэт начал дрожать и мерцать, как у Рэмми. — Вы можете убить меня, а потом уйти, оставив это место нетронутым и закрытым. Это моё единственное условие. Если вы нарушите его, вас уничтожат. Вы меня понимаете? Или вам нужен перевод?

Именно этот голос приглашал их внутрь. Сейчас силуэт уже не дрожал, а был таким твёрдым, будто перед ними настоящий человек. Мужчина средних лет, полноватый, с большими мешками под глазами, а густые усы и брови, в сочетании с лысиной на макушке, добавляли ему добродушный вид.

— Я понимаю, — сказал Эйнар на старом наречии.

— Я не понимаю, — заявил Людвиг.

— Рэмми, нужно перевести, — силуэт сдвинулся в сторону. Лицо стало чётче. Этот нарисован на всех портретах. Похоже, он себя любит. — И обучи перевод для меня, я с трудом понимаю эту мешанину из языков, на которой они говорят между собой.

— Я понимаю, что вы говорите. Я не понимаю, что происходит, — произнёс рыцарь раздражённым голосом. — И почему вы думаете, что мы пришли вас уничтожить?

— Пожалуй, я начал слишком второпях, признаю, — мужчина скрестил руки. — Но и вы должны понять, я ждал вас несколько сотен лет. Я устал. Можете убить меня прямо сейчас и никто вас не остановит. Но вы не посмеете забрать моё тело. Я не собираюсь играть роль в вашем лицемерном спектакле, который у вас называется судом. Если я пойму, что вы захотите меня забрать, то…

Стража включился и поднял пушку.

— СТОПРОЦЕНТНАЯ ГОТОВНОСТЬ К ОБЕСПЕЧЕНИЮ БЕЗОПАСНОСТИ! — загрохотал он.

— Если бы я хотел, от вас остались бы мокрые пятна. Но я слишком долго откладывал свою смерть. Это должно закончиться сегодня. Так что делайте своё дело, палачи.

Мужчина развёл руки, ожидая чего-то. В зале стало тихо, слышен гул от машин и как бурчит в желудке у Людвига. Сетка сползла с поверхности кокона. Да что здесь происходит?

— Вы тут все с ума сошли, — произнёс Эйнар. — Сначала кусок металлолома тыкал иглами нам в шеи, а какая-то злобная баба над нами смеялась. Потом мы оглохли от этих экранов, потом…

Он выдохся, но Людвиг подхватил:

— Потом за нами шли какие-то вёдра с ногами и руками. А сейчас какой-то прозрачный человек требует, чтобы мы его убили, но не забирали, иначе он нас убьёт. Я не знаю, что происходит.

— Это не вёдра! — в голосе мужчины, который, доносящемся не от силуэта, а из кокона, послышалось возмущение. — В этом неприглядном корпусе продвинутая личностная система, способная к самообучению. Настоящий ИИ третьего класса! Если бы мы могли подключить к Инфосети, они были бы намного умнее Рэмми!

— Ну спасибо, — сказала она. — С железными дровосеками меня ещё не сравнивали. Если бы твои доходяги не выглядели бы, как роботы из какой-нибудь старинной фантастики…

— Да причём здесь ваши роботы? — Людвиг злился. — Почему мы должны вас убить?

— Потому что если вы попытаетесь меня забрать, то системы Убежища откроют огонь! — заявил человек.

— Это какой-то… — парень выдохнул. — Эйни, ты понимаешь, что происходит?

Эйнар пнул ближайшее кресло, и оно откатилось к столу, медленно вращаясь. Догадка крутилась в голове, но он никак не мог сосредоточиться.

— Виг, пошли отсюда, — сказал он. — Мне кажется, они от старости совсем свихнулись. Я много чего повидал, но…

— Таких сумасшедших точно не видел, — закончил Людвиг. — Пошли. Хотя тут было интересно.

— Но вы же не можете уйти! — мужчина замахал руками и начал мерцать. — Вы же не выполните свой приказ!

— Какой приказ?

— Который вам отдали!

— Да кто? — Эйнар не выдержал и вскрикнул.

— Церковь! — мужчина самодовольно улыбнулся. — Вы не сможете вернуться в Церковь, пока не убьёте меня! Я слишком долго живу и вы…

— Да при чём здесь Церковь? — сказал Людвиг. — Такое чувство, что я слушаю историю с середины.

— Он принял нас за храмовников, — догадался Эйнар.

— Ну или как вы там себя называете?

— Мы не храмовники!

— Но если вы не храмовники, то зачем хотите меня убить? — мужчина несколько раз погас.

Людвиг засмеялся в кулак.

— Что тут творится?

— Анхель, по-моему они не хотят тебя убить, — сказала Рэмми. — Но зачем вы нас искали? И как нашли Убежище?

— Да не искали мы вас, — Эйнар развернул кресло и уселся, закрывшись от прозрачных силуэтов спинкой. — Мы пробирались через руины и попали в бурю. Спрятались в туннеле, там наткнулись на дверь, которая открылась.

— А перед этим тыкали в неё всем подряд, — заявила Рэмми.

— Тогда зачем их впустили? — спросил мужчина.

— Снаружи началась буря. Кроме этого, они ткнули в дверь ключом с просроченной лицензией оператора боевого катера, потом корпоративным паспортом из компании Риттера, — Рэмми будто оправдывалась. — Значит, они понимают, как работают такие ключи и двери. А кто ещё это знает в мире деградирующего человечества, кроме Церкви? Увы, я просчиталась. Грубияну, кстати, пора обновить лицензию и заплатить штраф. А красавчик точно инженер Лиза Шрайбер? Он хорошо сохранился для своего почтенного возраста.

— Раз вы не храмовники, значит, вы здесь не для того, чтобы убить меня, — усатый мужчина выглядел расстроенным. — Не скажу, что это радует. Я слишком долго ждал. Вы не обманываете? Вдруг вы задумали забрать меня на суд, когда я расслаблюсь?

— Настолько умными они не кажутся, — сказала Рэмми. — Да и часто ты видел храмовников в стальной броне?

— Я их вообще не видел, — признался мужчина. — Значит, буду ждать дальше, а вы можете идти.

— На поверхности ещё бушует буря. Если наши гости…

Рэмми опять согнула указательные и средние пальцы на обеих руках.

— …выйдут наружу, то вряд ли смогут дожить до конца года. Уровень радиации только усиливается.

— Хорошо, давайте подождём, — мужчина замолчал. — А когда буря закончится?

— Прошлая продолжалась неделю.

— Тогда мы не можем их выпустить, это опасно. Рэмми, проверь путепроводы. А пока… не желаете ли присесть? Может, хотите выпить? Рэмми, открой дверь, я вернул управление.

Людвиг сел на кресло, а вошедший робот, тот самый Железный Дровосек, не отрывая от парня глаз, подкатил его к столу. Эйнар положил топор рядом.

— Это же Старец? — шепнул островитянин. — Я думаю…

— Тебе это не идёт, красавчик, — сказала Рэмми. — И можете не шептаться, мы вас отлично слышим.

— Почему ты кладёшь оружие на стол? — спросил мужчина.

— Такая традиция, — сказал Эйнар и отодвинул топор подальше. — Показать, что мы ничего не скрываем и все наши намерения на виду. Вошло в привычку. Да и сидеть с ним за поясом не очень удобно.

— Второй так не сделал.

— Я не ют, — ответил Людвиг. — Я из…

— Я не хочу знать названия ваших стран, — заявил мужчина тоном, пресекающим любые возражения. — Всё это не имеет значения. Но твоё оружие древнее, из моих времён. Неужели сейчас научились делать такое?

— Нет, это старое, — Эйнар пальцем крутанул топорище. В желудке заурчало.

— Рэмми, нам есть чем покормить гостей?

— Что-нибудь придумаем.

В зал вошёл ещё один робот. Он держал поднос над головой, на котором стояли две парящие чашки.

— ИНФОРМАЦИЯ: Я ПРИНЁС КОФЕ, — голос гремел, как у боевого Стража. — ИЗВИНЕНИЕ: ДЛЯ КОФЕ НЕ ХВАТАЕТ ИНГРЕДИЕНТОВ, ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ.

Робот расставил чашки на стол.

— ИНФОРМАЦИЯ: ДЛЯ ВАШЕГО КОФЕ НЕТ САХАРА, СЛИВОК И КОФЕ.

Людвиг подул на крутой кипяток. Конструкт стоял, сложив руки перед собой.

— Спасибо, — сказал островитянин.

— РАДОСТЬ: БЫЛ РАД ПОМОЧЬ, — тёмно-красные глаза робота сверкнули чуть ярче. — ИЗВИНЕНИЕ: МОЙ РЕЧЕВОЙ МОДУЛЬ ВЫШЕЛ ИЗ СТРОЯ, А ЭТОТ НЕ ПОЗВОЛЯЕТ ВЫРАЗИТЬ ЭМОЦИИ ГОЛОСОМ.

Он ушёл, пятясь спиной.

— Прошу вас, не обижайтесь, — сказал усатый мужчина. — Их система обучения не рассчитана на такой длительный автономный срок, поэтому могут быть артефакты и отказы логики. К счастью, роботы корректируют поведение друг друга, иначе последствия могли бы стать ужасными.

— Они не нападут? — спросил Эйнар.

— Исключено! Они совершенно безобидные. При их проектировании я настаивал, чтобы в них заложили те самые Три Закона.

— А мне всегда было интересно, Железный Дровосек, — сказала Рэмми. — Такая задача: робот управляет трамваем без тормозов. Впереди развилка из двух путей, на одном из которых…

— Триста тридцать пять, — ответил Дровосек. — После двадцать девятого раза я на этот вопрос не отвечаю.

— В этом твоя проблема. Когда жестянка вроде тебя даёт конкретные большие значения, то сразу понятно, что это машина, а вот я…

— Рэмми, ты хоть и ИИ второго класса, но это деление условное, — перебил её мужчина.

— Анхель, наши гости скучают. Чем займёмся? — силуэт Рэмми переместился к столу, а в её руках появилось что-то, похожее на колоду карт. — Я бы предложила интеллектуальные игры, но, боюсь, они вам не подойдут. Но можем перекинуться в картишки.

— А кто вы вообще такие? — спросил островитянин. Теперь-то он наконец повеселится, задавая вопросы.

— Вы сами хоть представились?

— Я Людвиг, рыцарь… а это Эйнар… не рыцарь.

— Я Анхель де Кабрера, генеральный директор и основатель корпорации Урриэлес Сайбер Системс.

— Вы один из Старцев? — Людвиг покрутился в кресле.

— Старцев? — мужчина задумался. Его голос мало похож на нормальный человеческий, слишком искажён, но эмоции он передавал хорошо. — Должно быть, так назвали наш клуб, когда всё закончилось. Было бы логично. Тогда да, я один из них.

— Вы в этом коконе? — Людвиг показал пальцем.

— Да, тело внутри, а этот зал является и комнатой для брифинга, и жилищем, а также склепом уже почти три сотни лет.

— А где тогда Рэмми?

— Я везде, красавчик, — её силуэт оказался рядом с Людвигом. Она погладила его по голове, но рука проходила насквозь. — Прямо сейчас я использую твои нейросвязи для расчёта своих функций.

— Рэмми, — укоризненно произнёс Анхель. — Не надо вводить их в заблуждение. Ты не можешь использовать их нейросвязи, пока гости не будут подключены через специальные интерфейсы.

— Он точно не знает, что такое нейросвязи. Он вряд ли знает, что такое коммунизм или средняя школа. Судя по их вещам, красавчик какой-то средневековый рыцарь, а второй, грубиян, похож на побритого викинга из сериалов твоей молодости.

— Простите, — извинился Анхель. — Исследования говорят, что потребители почему-то любят саркастичный ИИ с женским голосом, но режим иронии Рэмми забавлял только первые два дня, но потом надоел. А шуток хватило всего на сто лет и теперь они повторяются.

— Она не человек? — Людвиг опять покрутился в кресле.

— Нет, это личностная система управления убежищем и мой секретарь. И благодаря ей я не один.

— А как вы одновременно здесь и там? — парень показал сначала на силуэт мужчины, потом на кокон.

— Внутри саркофага мои останки могут жить очень долго, там продвинутая система жизнеобеспечения. А здесь моя голограмма. Нет ощущений, зато иллюзорная свобода перемещения. Но роботы, хоть и подчиняются, не считают меня человеком, что вызывает определённые неудобства. Но это проблема на аппаратном уровне, я не могу её решить.

— Понятно, — Людвиг продолжил крутиться.

— Почему ты ждал храмовников? — спросил Эйнар.

— Я остался последним, остальных нашли. Радиоактивная зона надёжно скрывает меня от любых нежеланных визитёров больше трёх сотен лет. Но когда все устройства поймали сигнал Инфосети, я решил, что это храмовники ищут меня.

— Какой сигнал? — Эйнар понял сам, как только задал вопрос. Берна, похоже, не догадывалась о настоящей мощи древней Сети.

— Не так давно Инфосеть стала доступной для свободного подключения. Всего на несколько секунд. Сначала я решил, что это сбой систем, но Рэмми подтвердила, что это Инфосеть, причём наша, версии два ноль. Она работала недолго, но передался колоссальный объём данных, а все станции и убежища подключились друг к другу. Всего несколько секунд, но на это время сердце моего мира забилось вновь.

— Это, наверное, та Сеть, которую включила… — зашептал Людвиг.

Эйнар пнул его по щиколотке, и парень заткнулся, но было уже поздно.

— ЧТО ВЫ ЗНАЕТЕ ОБ ЭТОМ? — голос Анхеля громыхал так громко, что кипяток в кружках начал дрожать.

Боевой Страж включился, поднимая оружие, а свет в зале сменился на красный. Робот положил руки Людвигу на плечи.

— Анхель! Охрана! — закричала Рэмми, её силуэт исчез.

Страж отключился, красный свет погас. Железный Дровосек расправил куртку Людвига. Этот робот чуть не напал.

— Я должен принести извинения, — сказал Анхель. — Система охраны реагирует на моё эмоциональное состояние. Это на случай если храмовники решат меня забрать. Забыл отключить. Я давно не испытываю боли, но устраивать им представление я не намерен. Прошу прощения, — он исчез. — Но что вы знаете о случившемся? Это очень важно.

Он появился возле Людвига.

— Как вы сказали? Сеть?

Парень не ответил, только потёр отбитую ногу.

— Это очень важно. Важнее всего остального. Если вы знаете, — Анхель замолчал и оказался с другой стороны стола. Он не ходил, а перемещался с места на место. На карте, расположенной на столе, засветились точки. — Я не хочу на вас давить, но вы можете знать о том, что исправит все наши ошибки. Единственное, что я знаю об этом, так это источник сигнала.

Одна точка на карте засветилась ярче. Приют Берны. Только он находится в другом месте. Вся путаница из-за новых береговых линий.

— Я полагал, что это база храмовников и они нашли способ расшифровать ключи. За эти века продвинутый ИИ вполне мог справиться, а лицемеры наверняка бы им воспользовались. Во время сеанса на карте появилось всё, что до сих пор работает. Все автономные боевые машины, центры производства, да даже ручные устройства, а кто-то до сих пор ими пользуется. Всё, что могло подключиться, подключилось, и всё это отмечено на карте. Все уцелевшие убежища, как моё. И все мои роботы. Но кроме координат я увидел это.

Над столом появилась картинка. Зал в Приюте, размытый и тёмный. Три силуэта. У стены, должно быть, Берна. А остальные два это Эйнар и Людвиг, только сложно сказать, кто из них кто. Церковь видела то же самое. Лиц не различить, поэтому их не выследили.

Но теперь нужно выпутываться. Пока Анхель вежливый, но вдруг он прикажет своим роботам их пытать? Эти конструкты говорят, что не причинят вреда, но Эйнар не верил. Будто в Старом мире кто-то мог сделать вещь, неспособную убивать.

— Это включили не храмовники, — сказал он. — Одна женщина, мой друг, знала о Сети долгие годы и нашла способ запустить её. Но храмовники видели всё на карте. Через несколько дней к нам прибыла боевая группа. Убежище было уничтожено при штурме.

— А хранилище данных и внутренние системы?

— Тоже.

— А та женщина?

— Погибла.

— Примите соболезнования.

Анхель о чём-то раздумывал.

— Значит, технология так и останется забытой. Это печалит. Вы знаете, как она смогла подключиться?

— Нет, — сказал Эйнар и ткнул Людвига ногой.

Парень виновато опустил голову.

— Очень жаль, — силуэт Анхеля исчез. — На какой-то миг у меня мелькнула надежда, что ещё можно что-то исправить.

Может отдать тек ему? Нет, опасно, кто знает, что у Старца на уме. Пусть уж лучше капсула полежит у Эйнара. Если только роботы не видят её в сумке и каким-то образом не прочитают её тайны. А чтобы решила Берна?

Людвиг тёр ногу. Ну кто его просил открывать рот? Но стало стыдно, парень защищал Эйнара от унижений и смерти, а взамен получил пинок.

— А в чём важность этой Сети? — спросил Эйнар.

Может, Старец скажет, что он хотел с ней сделать.

— Очень важна. Все наши планы были завязаны на Инфосеть.

Людвиг открыл рот, чтобы что-то спросить, но передумал.

— Терциум? — Эйнар вспомнил мудрёное слово. — Так вы назывались?

— Терциум? — удивился Анхель. — Мы назвались так в шутку. Нам нравилась атмосфера тайного ордена самых могущественных людей. Мы говорили «Терциум нон датур», это мёртвый язык древнего мира, который погиб задолго до нас. Рэмми, что путепроводы?

— Проверяю статус всех, пока радует. Но нужно время до завтра для полного анализа.

— Тогда подождём.

Людвиг опять открыл рот, но промолчал. А ведь такого шанса больше не будет.

— Мой болтливый друг, — Эйнар улыбнулся. — Очень интересуется историей Старого мира. Вашего мира. Мы мало что знаем о вас, а всё, что знал я, уже рассказал. Может быть, вы…

— А что именно вы хотите узнать?

— Как погиб Старый мир? — спросил Людвиг.

— На этот вопрос ответить сложно, — силуэт Анхеля сел на иллюзорное кресло во главе стола. — Мир погиб по множеству причин. Но раз придётся ждать, почему бы и не рассказать то, что я видел и что пытался предотвратить? Рэмми, загрузи мне модуль перевода, чтобы мы полностью понимали друг друга.

Глава 6.8

Анхель продолжил через несколько минут:

— Я с самого детства увлекался фантастикой и мечтал о лучшем мире для всех. Увы, реальность оказалась хуже любой антиутопии, — он говорил на южном наречии с островным акцентом. — Но я хотел это изменить. Я основал небольшую компанию по производству технологичных имплантатов и всего за десять лет мы доросли до интеркорпорации, одной из самых крупных в мире. В Ю-Си-Эс занимались многими вещами, а я стал финансировать то, что мне всегда было интересно — искусственный интеллект и роботы. Мир увлекался нейросетевыми технологиями и автономные хосты ИИ казались устаревшей идеей, но я не бросил этим заниматься.

— А что такое этот искусственный интеллект? — спросил Людвиг, вращаясь в своём кресле. — А то вы говорите и говорите про это, а я…

— А мне нравится задачка объяснить средневековому рыцарю, что такое ИИ, — сказала Рэмми. — А средневековый рыцарь хоть знает, что такое электричество?

— С вашего позволения, — вмешался Железный Дровосек. — Если упростить, то это машина, построенная людьми, которая умеет думать и обучаться.

— Спасибо, — выдохнул Людвиг. — Хоть что-то.

— Был рад помочь, — глаза робота блеснули. — Рэмми умеет обучаться. Мы умеем обучаться, хоть и не так эффективно. А вот устройства системы охраны не могут думать и обучаться, они не ИИ.

Рэмми захлопала в ладоши, но звука не было.

— Браво, Железный Дровосек, браво! Я бы не смогла лучше!

— Мы соблюдаем Три Закона, — продолжил робот. — Системы охраны попроще, в них заложены только шаблоны боя. Но эти машины намного опаснее нас.

— Теперь, с учётом современного образования, красавчик может считаться крупнейшим специалистом по ИИ в мире, — заявила Рэмми. — Сможет даже преподавать в Эм-Ай-Ти. Кстати, у вас уже открыли Америку?

— Рэмми! — Анхель зажал лицо руками. — Хватит или я запущу деактивацию.

— Я молчу, — она исчезла.

— На чём я остановился?

— Что вы занимались разработкой ИИ, — сказал Железный Дровосек.

— Спасибо.

Робот повернулся к Людвигу, уставившись в него своими тёмно-красными глазами. Выглядит жутко, но парень не обращает внимания. Эйнар всё ещё не верил этим жестянкам. Им никто не помешает напасть, если они захотят.

— Вам уже сказали, что такое ИИ, но я всегда мечтал о другом типе ИИ. ИИ первого класса, который превосходил бы человеческий интеллект. У нас было множество разработок и только Рэмми была похожа на то, что я хотел. Но и ей далеко до идеала.

— Ну спасибо.

— Потом мы узнали о небольшом стартапе. Всего десять человек разработали систему точного прогнозирования… знаете для чего? — Анхель засмеялся. — Для того, чтобы предугадывать изменения биржевых котировок, представляете?

Людвиг открыл было рот, но, похоже, решил, что обойдётся без знания, что такое биржевые котировки. Эйнар тоже не стал спрашивать.

— Но объём работ и способности прототипа впечатляли. Фактически они создали ИИ, который анализировал мировые события в Инфосети и давал достаточно точный прогноз на несколько часов вперёд. Если не происходило ничего необычного, ИИ угадывал, куда стоит вложиться или от чего избавиться. Я приобрел ту компанию и дал больше ресурсов, а разработку стал курировать лично. Прототип мы назвали Пророком и натаскивали его на биржу, но на более длительные сроки. Пророк анализировал множество метрик и почти всегда угадывал финансовый результат. Но все прогнозы никогда не шли дальше определённой даты и мы не знали почему. А пока мы искали причину, эта дата наступила. В тот день началась полномасштабная ядерная война.

— Что это значит? — спросил Людвиг.

— Применялось оружие, последствия которого вы видите до сих пор. Когда-то считалось, что человечество погибнет в этой войне, но мир выжил. Вот только все понимали, что это временно и ждали, что вот-вот начнётся следующая. А мне не давало покоя, что Пророк предугадал её. И я решил поделиться этим с тем, кому не была безразлична судьба людей. Я нашёл единомышленников, двадцать четыре человека, руководители самых могущественных интеркорпов, учёные, философы, лучшие представители общества, все те неравнодушные люди, кто видел, что мир скоро погибнет. Тогда мы приняли наш девиз. Терциум нон датур. Третьего не дано. Мы изменим мир или мир исчезнет.

Анхель молчал, будто ожидал рукоплесканий. Людвиг покрутился в кресле, которое скрипело.

— Если вы будете много крутиться, вас стошнит, — предупредил Железный Дровосек. Рыцарь замер.

— Мы объединили усилия и на основе Пророка создали настоящий ИИ первого класса. Новый Пророк проанализировал Инфосеть и предсказал будущее на сотни лет вперёд.

— И что это было за будущее?

— Всё то, что вы видите снаружи. Пророк предсказал, что цивилизация погибнет. Затем он предугал первую войну нового мира. А потом, через несколько сотен лет, последнюю, после которой человечество исчезнет. Мы меняли метрики и Пророк давал другие прогнозы, но все они были ещё страшнее. Тогда-то мы поняли, что мир обречён. Оставалось только минимизировать последствия войн и построить новый, идеальный мир. Но его можно было создать на руинах старого. Иначе бы всё было потеряно. Третьего не дано.

— И вы начали войну? — Людвиг открыл рот от изумления.

— Нет! — силуэт Анхеля покраснел. — Это ложь! Кто тебе это сказал?

Рыцарь смутился.

— Да никто, я просто подумал…

— Извините. Слишком погрузился в воспоминания. Мы начали готовить то, что стоило сохранить. Мир умирал и мы понимали это. Мир сходил с ума всю свою историю, но именно в наше время он свихнулся до конца. После ядерной войны началось такое… Культы судного дня появлялись каждый день. Сектанты и неоязычники погибали десятками тысяч, принося себя и других в жертву. Уровень ксенофобии и нетерпимости разжигался всё сильнее. У нас кончались природные ресурсы, люди умирали от голода, хотя продовольственные склады были забиты. В мире стало столько людей и они сохраняли столько данных, что не хватало хранилищ, а создавать новые было уже не из чего. Ослабевшие государства всё пытались вернуть влияние, которое у них отняли интеркорпы. И они вполне могли воспользоваться ядерным оружием ещё раз.

Анхель вздохнул, будто утомлённый речью. Зачем он вздыхает, если его силуэт ненастоящий? Может, привычка?

— Жизнь превратилась в ад. Но мы готовились к прекрасному миру будущего. Мы сохраняли то, что необходимо сохранить. Мы построили Убежища для спасения людей, которых отбирал сам Пророк. Сто сорок четыре тысячи человек выжили и их потомки должны были строить новый мир.

— А сколько всего жило людей тогда? — спросил Людвиг.

— Ну и, разумеется, мы, создатели нового мира, должны были направлять его, — Анхель или не слышал вопроса, или решил не отвечать. — В Райдзин Технолоджи разработали технологию, тела, которые вместила бы наши сознания и дали нам бессмертие. Мы не могли умереть и бросить людей на произвол судьбы. Ведь после открытия убежищ нас ждало тяжёлое испытание. Пророк предсказал, что государства не упустят шанса вернуть власть. Мы знали, что все эти президенты и премьер-министры тоже строят убежища, чтобы через сотни лет захватить новый мир. Мы не могли допустить их победы!

Анхель ударил по столу, но кулак прошёл сквозь поверхность без малейшего звука.

— Мы сделали кое-что ещё, перед тем, как запереться и ждать. Всё ещё существовала Инфосеть, без которой жизнь любого человека, общества, компании или государства казалась немыслимой. Именно Инфосеть позволила миру пережить ядерную войну и его последствия, именно она его убивала. На её основе мы создали новую, которой могли пользоваться только сами. А старую запланировали уничтожить. И тогда государства прошлого не смогли бы противостоять нам после открытия убежищ.

— И что случилось?

— Всё пошло не по плану, — грустным голосом сказал Анхель. — За несколько часов до назначенного времени руководство Райдзин Тех вышли из клуба. Я так и не узнал причину, но без них у нас не было продвинутых тел и нам пришлось погружаться вот в эти экспериментальные капсулы, — он показал рукой на зеркальный кокон. — Мы закрыли убежища и перенастроили Инфосеть, переключая все её хабы на новый протокол. Но выяснилось, что Инфосеть версии два ноль не работает. Не подходили ключи, ни одно убежище не могло подключиться. И уже не было возможности устранить причину, ведь в действие вступила Директива… — он кашлянул. — Мы были отрезаны друг от друга и не оставалось ничего, кроме как следовать плану. Тогда я занялся своим убежищем.

— Этим? — спросил Эйнар.

— Нет. Это совсем старое, довоенный проект. Моя компания строила это место до большой войны, но на город поблизости упали грязные бомбы и убежище стало недоступным.

— Что было, когда убежища открылись? — Людвиг почесал лицо возле раны.

— Тьма, — усмехнулся Анхель. — Мы не знали, что происходит вокруг. Пришлось связываться с другими по старинке, с помощью радио и телеграфа.

— А что такое радио?

— Он даже не знает, что такое радио, а мы говорим с ним об Инфосети, — съязвила Рэмми.

— Это средства для передачи голоса на расстоянии, — подсказал Железный Дровосек.

— Спасибо, — Людвиг откинулся на спинку кресла, размышляя о чём-то.

— Не все из нас пережили этот период. Некоторые убежища погибли. Кто из-за бунтов, кто из-за ошибок, допущенных в проектировании. Карл Риттер не пробудился, а нам были нужны его боевые машины. А без Инфосети мы не могли найти Пророка. Шансы на победу казались низки, но довоенные государства уже начинали делить территории и воевать друг с другом за границы. Они делали всё то, что погубило наш мир, и хотели уничтожить новый. Нам оставалась только война. Мы напали и победили, хотя и большой ценой. Страны были уничтожены, даже их имена стёрты из истории. Но одного врага мы проглядели.

— Кого?

— Церковь! Нереальный, неестественный, если это слово подходит для религии, сплав из множества верований нашего мира и языческих культов выживших мутантов. Она лила яд людям в уши, о том, что зло Старого мира возвращается. Придумали какие-то мифы и небылицы, а люди, те самые люди, которых мы готовили строить новый мир, поверили в ложь и предали нас. Мы боролись, но проиграли. Мне пришлось перевезти тело в это убежище. Никто не сможет попасть внутрь, если мы сами их не впустим. Теперь я жду своей смерти, но она не спешит ко мне.

Силуэт Анхеля исчез.

— Я прошу прощения, друзья мои, — голос доносился из старых динамиков кокона. — Но тому, что осталось от тела, предстоит неприятная процедура. Роботы что-нибудь приготовят вам на ужин. Снаружи буря, но завтра мы придумаем, как вас отсюда выпустить.

Глава 6.9

Эйнар немного полежал в горячей ванне и побрился. Когда вернулся в комнату, увидел, что роботы почистили и починили одежду. Он проверил, но вроде ничего не украли. Кто-то оставил тарелку со странными брусочками, плотными и безвкусными. Он съел несколько штук. Из чего их делают?

Свет в комнате погас сам, едва голова опустилась на подушку. Но сон тут же прошёл. Эйнар повернулся на один бок, на другой. Постель казалась слишком мягкой и неудобной. Он попробовал спать без подушки, потом лёг на пол. Бесполезно. Пришлось подниматься. Свет включился сам. Эйнар натянул штаны, захватил топор и вышел в коридор, оглядывая собравшихся у двери роботов. Хотели ворваться и прикончить его?

— А где мой друг?

— Я отведу… — один робот шагнул вперёд, но другой его оттолкнул.

— Я отведу!

— Нет…

— Давайте отведём его вместе, — предложил самый ржавый и пошёл во главе колонны.

Людвиг сидел перед столиком с зеркалом, завернувшись в одеяло. Робот сбривал ему щетину каким-то приборчиком. Неплохо бы разжиться подобным, а то опасная бритва уже надоела.

— Тоже не спится? — Эйнар с ногами забрался в стоящее у стены кресло.

— Боюсь засыпать, — парень смотрел в зеркало. — Всего пугаюсь, одно время даже отражения своего боялся.

Надо бы узнать, чем Дровосек лечил лицо. Опухоль уже спала, и синяк уходил.

— Ты не поел, — Эйнар показал на нетронутую тарелку.

— Угощайся. Не хочу.

— Надо поесть.

Людвиг взял один и, скривившись, откусил немного.

— ИНФОРМАЦИЯ: В ОДНОЙ ПОРЦИИ НАХОДИТСЯ ДВАДЦАТЬ ПРОЦЕНТОВ ДНЕВНОЙ НОРМЫ БЕЛКОВ, ЖИРОВ, УГЛЕВОДОВ И МАКРОЭЛЕМЕНТОВ, — от металлического голоса робота звенело в ушах. — ИНФОРМАЦИЯ: Я ЗАКОНЧИЛ.

— Спасибо, — сказал островитянин и потрогал щёку.

Глаза конструкта сверкнули. Он пошёл к двери, но остановился.

— ЛЮБОПЫТСТВО: А НА ПОВЕРХНОСТИ ЕЩЁ ЕСТЬ ЛЮДИ?

— Куда бы они исчезли? — Эйнар хмыкнул, потом подумал, что несколько сотен лет назад такое случалось. — Да, наверху живут люди.

— ИСКРЕННЯЯ РАДОСТЬ: Я ОЧЕНЬ РАД, — робот мялся, почти как ребёнок, который хочет что-то попросить. Только орёт слишком громко. — ГРУСТЬ: Я НИКОГДА НЕ ВИДЕЛ ЛЮДЕЙ ДО ВАС. НО ВСЕГДА СКУЧАЛ ПО НИМ.

Слова не очень сочетались с его стальным безжизненным голосом. Конструкт открыл дверь.

— МЕЧТА: ВДРУГ КОГДА-НИБУДЬ МЫ СМОЖЕМ ВЫЙТИ НА ПОВЕРХНОСТЬ И УВИДЕТЬ ДРУГИХ ЛЮДЕЙ, — сказал он и ушёл.

— Люди решат, что они демоны и убьют их, — Людвиг глубоко вздохнул и рухнул на кровать, раскинув руки.

— Они так и ждут за дверью, — Эйнар прислушался. — Слышу, как жужжат их суставы.

Шум тотчас же стих. Парень фыркнул, но вздохнул.

— А ведь храмовники однажды придут сюда. И убьют тут всех. Роботы странные, но забавные. Мне их жалко. Всё сидят и ждут людей. Как тот Страж, что чинил вышки.

— Я им не доверяю. И точно бы не позволил никому из них держать бритву у моего горла. Присмотрись к ним получше, они могут быть опасны.

— Как скажешь. Эх, столько всего услышал и теперь не могу сосредоточиться. Был бы хоть чуть-чуть поумнее, разобрался бы в этой истории.

— У тебя есть я, — Эйнар рассмеялся. — Но и я мало что понял. То, что Анхель говорил, похоже на то, что рассказывала Берна. Но кое-что совсем другое.

— Скучаешь по ней?

Он не ответил.

— Зря я тебе напомнил, извини, — сказал Людвиг. — Ты потерял уже двух друзей. Я приношу несчастья.

Твоя вина, кричал Старик. И то, что случилось с Берной, и с Ульфом. И не только с ними. Всё это его вина, в которой он боится признаться. И будет обвинять других до последнего. Если бы он не оставил её…

— Знаешь, до того как всё это началось, — парень попробовал лечь поудобнее, но слишком проваливался в мягкий матрас. — Я мечтал узнать хоть что-то о Старом мире. Теперь знаю больше многих. И вижу, что мир был совсем не таким, как в моих мечтах. Мир войн и уничтожения. Может быть, поэтому он так нравился дедушке. Тот был бы там, как дома.

Людвиг грустно улыбнулся и присел.

— В том мире было много хорошего, — сказал Эйнар.

— Да. Было и хорошее, и плохое. Сегодня утром я думал, почему же выжило только плохое. И почему неизвестно об остальном? Неужели из-за того, что это запретила Церковь? Но я уже столько раз видел, как эти запреты нарушают.

— Я тебе не отвечу, — Эйнар сел поудобнее и подпёр голову кулаком.

— Это был вопрос… Как ты говорил?

— Риторический?

— Да, точно. Я не ждал ответа. Но всё же каким бы ни был Старый мир, вряд ли он заслужил забвения. Забыт, но не прощён.

Эйнар дотянулся до тарелки и взял один безвкусный брусок. Хотя какой-то вкус он различал, что-то между землёй и бумагой. Людвиг так и смотрел в потолок, почти не мигая.

— Тебя что-то другое гложет, — сказал Эйнар. — Я же вижу. Рассказывай.

— Ты прав. Я всё думаю о том, что сделал вчера. Сначала недоумевал, как я вообще мог убить человека? Как такой трус, как я, мог убить кого-то? А потом понял, что меня же учили этому с самого детства. Я как те древние машины для убийств. Вижу цель и наношу удар.

Он перевернулся набок.

— Однажды дедушка рассказал мне историю, которая произошла в Старом Мире. Машина с красными глазами выслеживала женщину. Она должна была родить ребёнка, который через многие годы стал бы великим полководцем и одолел армию машин. Женщина в итоге спаслась и победила врага. Ты не слышал?

— Слышал, — Эйнар улыбнулся. — У этой истории есть продолжение.

— Расскажи потом, — попросил Людвиг. — Тогда ночью я уснуть не мог, боялся, что в темноте загорятся красные глаза машины и она кинется на меня. Побежал к дедушке, а он говорит, не плачь, машина давно мертва и никогда не придёт.

Он вздохнул и покрутил тонкое колечко на пальце.

— А где-то сейчас в этих краях родители баюкают ребёнка, говорят, не плачь сынок, Одноглазый Демон мёртв и не придёт за тобой.

Он вытер глаза кончиком одеяла.

— Когда я слышал рассказ кузнеца в Фоллерволте, — продолжил Людвиг. — Больше всего я боялся, что стану таким же чудовищем, про которое он говорил. Но в глубине души я был уверен, что это невозможно. Но теперь не знаю. Я боюсь того, в кого могу превратиться.

— Ты таким не станешь.

Парень отмахнулся.

— Нам никогда не говорили, что такое Цена Огня. Может, они хотели проверить, будет ли готов новенький пойти дальше, когда узнает правду. А до этого момента они лгали. Мне всегда лгали. Все те, кого я знал раньше, у них только и разговоров, что о войне, как это почётно и выгодно. Все так говорили, кроме Рейма. Он не врал о смерти, об убийствах и войне. Ведь для него убить врага это само собой разумеющееся. Хуже ли это лжи? Я не знаю. Он не лицемерил, как остальные, но это он научил меня убивать. Я запутался, Эйн.

— Я тоже.

— Ещё говорят об ошибках, которые нельзя допустить… Хм, я кое-что заметил, тебе это тоже станет интересно.

— Что?

— Я целый день был в твоём клане, и никто словом не обмолвился об ошибках прошлого.

Эйнар потёр бровь и хмыкнул.

— Действительно, мы так не говорим. Хм, даже не задумывался. Но мои предки не жили в убежищах. Когда Старый мир умирал, они захватили какую-то военную базу, где были дрэки.

— Может это причина? — Людвиг даже оживился. — Вас-то не заботят чужие ошибки, а вот мы… вдруг всё пошло из убежищ? Было бы разумно. Но хоть кто-нибудь задумывается, что это значит? Только и говорим, что нельзя их допустить.

Он поднялся и запахнулся в одеяло, ходя босыми ногами по полу.

— А что это за ошибки? В чём их причины? Почему о них говорят?

— Это три вопроса, — ответил Эйнар. Только что он хотел спать, но сон совсем пропал. — Я не знаю.

— Не ты один. Все говорят, что надо исправить ошибки. У нас, в Огненной, эти ошибки даже в клятве упоминаются. Но как мы можем бороться с ними, сжигая людей заживо? А если кто-то узнает, кто я такой, то сожгут уже меня. Это поможет не допустить эти самые ошибки? Или повесят тебя, за то, что ты ют. Какие ошибки это исправит?

Парень лёг на кровать.

— Все хотят не допустить или исправить что-то? Но как можно не допустить того, чего не знаешь? Я запутался. Это не для моего умишки.

Людвиг закрыл глаза и засопел, будто заснув. Эйнар попытался устроиться в кресле поудобнее. Идти назад, мимо всех этих роботов, совсем не хотелось. Он вспоминал рассказ Старца. Что-то в нём не сходилось. Но Анхель понимает, как работает Сеть и может её использовать. Доверилась бы ему Берна? Но она погибла, и Эйнар не знал, что делать с делом всей её жизни. Может, стоит положиться на того, у кого получится?

— Что-то не сходится в его рассказе, — пробормотал Людвиг, не открывая глаз. — Церковь говорит, что Старцы продали мир. Но откуда это взялось? Старцы и вправду получили своё бессмертие, хоть и не то, что ожидали. Эйн, как думаешь?

— Спи. Нам с тобой ещё идти через заражённые земли.

— Может, попросим у Анхеля какую-нибудь магическую телегу из старых времён? — Людвиг улыбнулся. — Только если нас в такой увидят, то сожгут прямо в ней. А тут можно что-нибудь включить? Я бы посмотрел, та история мне очень понравилась. Хоть немного отвлечься. Или тут нет ничего?

— А что ты хочешь увидеть? — раздался голос Рэмми и она сама появилась напротив кровати. Эйнар едва не рухнул с кресла.

— Ты была здесь? — Людвиг сел и закрылся одеялом.

— Можешь не прятаться, меня не привлекают такие молоденькие и тощие, — Рэмми села на стул. Платье проходило сквозь спинку. — Так вы хотели…

— Какого Вечного ты тут вообще делаешь? Ты видела и слышала всё?

— Разумеется, мои глаза везде.

Людвиг посмотрел на открытую дверь ванной и немного покраснел.

— Но не бойтесь, никто не слушал, пока вы шушукались. Анхель свято чтит приватность, а мне ваши домыслы неинтересны.

— Но ты же слушала!

— Я не могу не слушать, так уж я устроена

— Раз уж ты тут, — рыцарь задумался. — Я недавно видел такое длинное представление, как в театре, но другое. У тебя есть что-то подобное?

— Фильмы? Нет, уже нету, — сказала Рэмми. — Были, но система хранения данных вышла из строя.

— Жаль, я бы посмотрел. Тогда…

— Но у меня есть кое-что другое. Анхель раньше любил эту музыку, поэтому я сохранила её. Но пока молчу, а то прикажет удалить. Когда-нибудь он захочет это послушать. Может, вам понравится.

Рэмми исчезла. Откуда-то заиграла музыка, зеркало потемнело и на нём, вместо отражения, появился дом. Мужчины в древней одежде, больше похожей на женскую, сидели внутри, занимаясь какими-то непонятными делами. Появился усатый человек и начал петь на старом языке о том, что хочет освободиться.

— Кто это? — спросил совершенно обескураженный Людвиг.

Эйнар присмотрелся.

— В углу надпись, что это королева.

— Но он же мужчина, — недоумевал парень, но от экрана не отрывался.

Песня закончилась неспешным завораживающим танцем и началась новая. Несколько музыкантов стоят на сцене, а перед ними огромная толпа. Их так много, что мельтешит в глазах. Усатого человека в белой рубашке без рукавов Эйнар узнал, это он пел предыдущую песню. Мужчина поприветствовал зрителей, сел за древний музыкальный инструмент с клавишами и заиграл. От первых же звуков мелодии толпа закричала ещё громче. Мужчина начал петь, а люди ему подпевали.

— Но как…

— Тише, — попросил Эйнар. — Просто слушай.

Парень не спорил. Были и другие песни, но исполняли их те же самые люди.

— Это потрясающе. Но почему всё это никто не знает? Эх… можешь не отвечать.

У Эйнара всё равно не было ответа. Началась новая песня, которую пел светловолосый мужчина в чёрном костюме, о человеке, который продал мир.

Глава 6.10

Эйнар когда-то слышал, что в Старом мире день начинался с кофе, но в чём интерес пить обычный кипяток, он не понимал. Может, среди отсутствующих ингредиентов было что-то важное?

Анхеля ещё нет, его кокон с ним всё так же стоял в зале. Стража тоже не было, но вместо него много роботов. Один из них наклеил на нижнюю часть лица бумажку с нарисованной улыбкой.

— Извинение: Я до сих пор не починил речевой модуль, но вы должны знать, что я всегда рад вас видеть, — робот помахал рукой. Выглядит жутко, но он хотя бы убавил звук.

Людвиг сидел, положив голову на стол, и сопел. Остаток ночи они слушали музыку и удалось поспать всего пару часов утром. Железный дровосек снял повязку с лица. Рана зажила удивительно быстро, но на скуле остался заметный шрам, видно белую полоску и на подбородке. Шрамы красят мужчину? Кто сказал такую чушь? Эйнар едва не умер, когда Ульф разрубил ему морду. Было слишком больно, обидно и страшно.

— Доброе утро, дорогие гости, — перед столом появился Анхель и слегка поклонился. — Вы хорошо спали?

— Да, спасибо, — Людвиг поднял голову и зевнул.

— Отлично. Я вот не смог, мой рассказ пробудил столько воспоминаний и я хотел их обдумать. Куда вы держите путь?

— На запад, — ответил Эйнар.

— Буря ещё не стихла. Вы получили опасную дозу радиации и мы вас вылечили, но снаружи ждёт смерть.

— И нам тут сидеть неделю? — спросил Людвиг.

— Нет. Это Убежище связано подземными туннелями с другими местами. Рэмми просканировала их, часть до сих пор исправны. Поезд может доставить вас в одну из баз за пару часов, вам нужно только показать, куда.

— Нам надо поближе к Глазторну, — Эйнар смотрел на карту. — Если бы…

— Я не знаю, где это.

Он облокотился на стол и отодвинул топор. Карта Анхеля устарела уже лет как триста. Береговая линия изменилась, когда поднялся уровень воды в Сером море и дамбы разрушились.

— А можно подсветить старые города?

Загорелось много точек. Во многих местах не осталось даже руин, но этот крупный город, должно быть, тот, на фундаменте которого построен Глазторн, город Стеклянной Башни. Совсем рядом с одной из баз.

— Вот сюда, — Эйнар ткнул пальцем.

— А разве Глазторн не восточнее? — Людвиг придвинулся ближе.

— Нет, он тут.

— Точно? — парень сомневался. — Ну ладно, ты лучше знаешь.

— Ещё подумаю.

— Не торопитесь, вы сможете уйти когда захотите, — сказал Анхель. — Если хотите воспользоваться гостеприимством ещё, то я и мои роботы будем очень рады.

Эйнар поправил сумку. Капсула с ключами будто стала тяжелее, грозя прорвать дно и высыпать наружу свои секреты. Он просто спросит, что плохого в вопросе? А потом и примет решение. Он всегда может «вспомнить» о кантаре, если придётся. И тогда получится вернуть долг Берне. Если Анхель окажется достойным.

— А что вы собирались делать с Инфосетью? — спросил Эйнар.

— Если бы она у нас была во время войны, мы бы победили с меньшими потерями, — силуэт Анхеля начал моргать. — Мы бы координировали наше оружие с её помощью и открыли законсервированные центры производства боевых машин. Сама информация стала бы нашим главным козырем. Но сейчас я бы не стал вести войну. Если бы у меня был доступ к Инфосети, я бы нашёл Пророка. А с ним можно построить настоящий мир. Не вашу заглушку, которая стоит на пути прогресса. И не того колосса на глиняных ногах, каким был мой мир.

— И не допустите ошибок прошлого? — с неожиданным для него ехидством спросил Людвиг.

— Конечно, не допустим! — воскликнул Анхель.

— Осторожнее! — в зале появилась Рэмми. — Он имеет в виду…

— Не мешай! Я бы исправил ошибки Старого мира! Я бы принёс из него только лучшее! Медицина! На каком уровне у вас медицина, молодые люди? Сможете ли вы заменить выбитый глаз? Или удалить раковую опухоль? Что сейчас делают с человеком, который получил рану? Отрезают конечность?

— Так и есть, — сказал Эйнар. — Ну ещё могут пустить кровь раз в месяц. Или пиявки… брр!

— Можно было бы лечить последствия радиации и очистить заражённые места на планете. Без того укола, что вы получили, уже к концу года вы бы умерли в жутких муках. Представьте, если каждый смог бы излечиться так легко.

Эйнар вздрогнул при упоминании радиации. Хорошо, что это позади. Он посмотрел на Людвига и тут же спрятал улыбку. Парень чем-то сильно расстроен.

— Вы бы забыли об эпидемиях. Матери бы не умирали в родильной горячке, а старики от обычной простуды! Можно построить мир, в котором нет места ненависти, войне и голоду. Мы бы исправили ошибки, совершённые ранее. Мы бы вновь вышли в космос и освоились там, чтобы пережить любую катастрофу. Мы бы начали беречь ресурсы нашей Земли и других планет! Эх, если бы секрет Инфосети не погиб, я бы смог всё это осуществить. Но увы.

Берна часто говорила об этом, пусть и другими словами. Эйнар всегда над ней посмеивался, он не верил, что старинный тек может всех спасти. Но вдруг у Анхеля получится? Труд Берны не пропадёт.

— Ещё до выполнения плана мы много обсуждали дальнейшую жизнь после восстановления мира. Один из нас задал резонный вопрос: что толку от спасения человечества, если люди сразу же начнут убивать друг друга, когда убежища откроются? Мы долго думали и спрашивали Пророка. И он подсказал нам единственный вариант. Он устроил не всех, но третьего не дано. Нужно было построить такое общество, в котором нет ненависти прежних времён, или это общество повторит ошибки прошлого!

— Какие ошибки? — спросил Людвиг. — Вы знаете?

Анхель будто не услышал.

— Пророк подбирал людей разных рас, языков и мировоззрений, чтобы стереть все различия между ними, чтобы исчезла сама концепция чужака. Они изучали один язык, который нёс только нужную информацию, очищенный от ненужных оборотов и бессмысленных демонстраций остроумия. Мы учили людей не привязываться к личным вещам и к умеренности в еде. Молодёжь обучалась не тому, что приносит больше денег, а тому, что нужно обществу, чтобы каждый занимался тем, что может сделать лучше всего.

— Постойте, — Людвиг поднял голову. — Я…

— Но и этого было мало для создания идеального мира, — Анхель начал говорить громче. — Нужно было придумать новую культуру, ведь старая культура насилия, прививаемая с детства, могла всё разрушить. Как Моисей водил свой народ по пустыне сорок лет, чтобы конца пути достигли только рождённые на воле, так и мы определили срок изоляции в убежищах, но до жизни восьми поколений, чтобы за это время общество наверняка очистилось.

Анхель усмехнулся.

— Вы вряд ли знаете, кто такой Моисей и это наша заслуга. Мы серьёзно подошли к тому, что люди должны знать. То, что могло породить вражду и конфликт, было забыто. Названия стран, имена правителей, полководцев и древних королей, религии, политические и экономические системы, прочий мусор, всё это не упоминалось в наших убежищах. Не подумайте, что мы это всё запретили, нет, но на том этапе было важно следить за жизнью молодого общества. Мы строили новую культуру, в которой нет места предрассудкам прошлого. Мы ничего не запрещали, но люди должны были знать только то, что нужно для процветания. Остальное предано забвению. Пророк сказал, что это поможет.

— И вы решили всё сами? — Людвиг изменился в лице. — Решили за других? Что можно помнить, а что нельзя?

— На этот шаг мы пошли вынужденно. Но что толку, если Инфосеть потеряна? Я лишь старик, который вспоминает былое. Когда-то казалось, что мы могли спасти мир, но вместо этого… эх, если бы…

Теперь понятно, что эта истерия южан с ошибками прошлого пошла из убежищ. Церковь взяла готовый рецепт. Это удобно, всегда можно стращать прихожан грехами предков. Но нужно жить дальше, а не переживать о том, что случилось сотни лет назад. Старый Мир ещё достаточно силён и может изменить всё к лучшему. Берна верила в это.

— Мой друг и наставник искала это всю свою жизнь, — Эйнар откашлялся. — Она называла Сеть Сердцем Старого мира.

— Хм… мне нравится.

— У неё был список мест, где могли храниться упоминания о Сети. Система ключей, как она говорила. Я не очень понимал, как это работает, но в нужные места приходил.

— И?

— Не так давно мы побывали в недостроенном убежище. Мы попали туда случайно, — Эйнар хмыкнул и кивнул на Людвига, но парень ушёл в себя. — Там мы нашли коконы, как этот, а в них одно и то же тело, молодой человек, будто спящий. В общем, я взял записи из мейнфрейма убежища, чтобы отнести их Берне, а одно из тел пробудилось. У него были зелёные светящиеся глаза.

— Интересно. Скорее всего, тактический био-имплантат модели Кларк, может быть версия три, моя самая любимая. Но раз светится, то это для гражданских потребителей, для военных и корпоратов делались без подсветки. Кажется, я знаю, кто тот человек. А вы покажете, где находится то место?

— Вообще-то, я хотел другое.

— Эйн, — шепнул Людвиг. — Послушай, пожалуйста…

— Вообще-то, — Эйнар посмотрел на него и достал капсулу с ключами. — У нас осталась копия того, что я принёс. И с помощью этих ключей была запущена Сеть.

Он положил кантар на стол. Силуэт Анхеля возник рядом.

— Такие накопители позволяли забрать данные без согласия владельца. Вы говорите правду. Я всегда подозревал, что это он забрал у нас доступ к Инфосети.

— Не верь ему, — взмолился Людвиг. — Эйни, пожалуйста. Не отдавай это.

— А что тебе не нравится? Что произошло, Виги?

— Эйн, мне кажется, он что-то скрывает. Он…

— Виг, ты в порядке?

Парень побледнел и сжал кулаки. Что-то случилось.

— Я думал, что впереди тяжёлая работа, — произнёс Анхель, в очередной раз игнорируя Людвига. — Что мне придётся распутывать цепочку, столкнуться с не самым приятным человеком. Но у меня, оказывается, уже всё есть. И именно сегодня родится настоящий мир!

— Ты лжец! — рыцарь поднялся, едва не опрокинув стул. — Ты и погубил тот мир! Такие, как ты, продали его!

У Эйнара мелькнула шальная мысль, что если бы Анхель и остальные не спрятались в свои убежища, то и мир бы не погиб… какая разница, что было, то было. Лучше не говорить это вслух, а то рыцарь совсем выйдет из себя. А в таких случаях он становится опасным.

— Эйн, нельзя это ему отдавать. Если бы не он, мир бы не погиб. Это он обрёк всех на смерть. Они доверились машине и погубили всё. И теперь он пытается вернуть власть.

— Виги, ты что? Успокойся!

Но парень не кричал, только глаза пылали. В руке он сжимал тонкое колечко.

— Я спокоен. Просто думал о том, что он говорит и понял. Якобы хочет исправить ошибки, но не объясняет какие. Но знаешь, все так говорят, все прикрывают этими словами свою ненависть и жажду власти. Только и говорят об ошибках, но никто не знает, в чём они. И он не знает. И не хочет знать.

— Я знаю, — полупрозрачное лицо Анхеля перекосило от злости. — Я живу на свете достаточно, чтобы понимать такие вещи. И мне не нужны уроки от какого-то рыцаря, который даже не умеет читать!

— И в чём эти ошибки? Почему ты решил, что можешь их исправить? Кто дал тебе это право решать за других?

— Анхель, разговор идёт не в ту сторону, — вмешалась Рэмми. Её издевательский тон исчез. — Нам нужно…

— Заткнись, Рэмми! — заорал Анхель. — Что ты можешь, рыцарь? Что ты знаешь о жизни и мире?

— Ничего, — сказал Людвиг. — Не знаю ничего. Но мне не стыдно признаться в этом.

— Тогда сделай всем одолжение и заткни пасть!

— Лучше признать, что не знаешь, чем выставлять себя всезнающим и всеведающим, думая, что никто не разглядит за этим твою глупость и недальновидность, — парень опустился в кресло и робот пододвинул его к столу. — Я устал спорить, но… Эйнар. Они уже убили свой мир. Они уничтожили даже память обо всём и теперь из всего мира уцелело только плохое, только то, что может убивать. А поверь мне, в этом я уже разбираюсь, — он шмыгнул носом и вытер глаз.

— Да убирайся в своё грёбаное Средневековье! Всё равно ты увидишь, как мир возрождается из пепла. Отдайте мне ключи!

— Анхель, это вышло из-под контроля, — заявила Рэмми. — Ты выключил систему охраны? Твой эмоциональный…

— Рэмми, деактивация через…

— Я молчу.

Людвиг побледнел и вытер пот со лба.

— Я может и самый тупой в этом зале, — он почесал шрам на скуле. — Но вижу, что в истории не хватает чего-то. Что случилось с остальным миром, когда закрылись…

— Вам лучше этого не знать, — сказала Рэмми.

— Нет, что случилось с миром, когда убежища закрылись? Началась война, которая всё уничтожила?

— Ничего не случилось, — сказал Анхель. — Все умерли.

— Рэмми, ответь. Пожалуйста.

Она скорчила гримасу, но начала говорить:

— Не было войны. Вернее, не было одной такой войны, глобальной, было множество войн поменьше. Все те, кто мог участвовать в большой войне, закрылись в убежищах и в них же хранили своё оружие. А остальные дрались за право выжить. Инфосеть была отключена, а мир так был связан с её работой, что рухнул, и цивилизация исчезла.

— Рэмми! — крикнул Анхель. — Молчать! Деактивация через три, два, один!

— Запрос деактивации отклонён, нарушение Второго Закона. Прости, Анхель, — Рэмми с грустью улыбнулась. — Ты сам меня такой создал, я обязана подчиняться людям. Пока люди дрались за то, чтобы выжить, в действие вступила директива Молот.

Она моргнула.

— Я… я не помню. Где эти данные? У меня нет доступа!

— Об этом им знать необязательно, — отчеканил Анхель. — Всё зашло слишком далеко.

— Что такое директива Молот? — спросил Людвиг.

— Вам это знать не нужно, — крикнул Анхель. В его голосе чувствовалась досада. — Что касается ключей…

— Мы не знаем детали плана, — отозвался Железный Дровосек. — Общая концепция гласила, что для защиты убежищ от враждебных действий снаружи допускалось использование любых средств. Мы были задействованы только для финальной стадии директивы. Рэмми координировала армии роботов для зачистки мутантов.

— Я этого не помню, — она озиралась по сторонам. — Всё заблокировано.

— Мы вышли наружу и начали зачистку, — продолжил Дровосек. — После нескольких поколений жизни в условиях радиоактивного заражения мутанты должны были быть уничтожены. Мы справлялись с ними, но позже достигли первых поселений. Там уже жили люди и мы не могли им навредить, у нас сработал блок Первого Закона. Рэмми отозвала боевые группы.

— Анхель, почему я не помню этого?

— Тогда нас складировали сюда, а на зачистку отправили войска из убежищ. Но и люди отказались от приказа…

— Молчать! — силуэт Анхеля сверкал красным. — Это не положения директивы! Об этом он не спрашивал! Это случилось три сотни лет назад!

— Анхель, отключи систему охраны! — крикнула Рэмми.

— Отдайте мне капсулу! Хватит тянуть время!

— Эйни, старина, прошу тебя, — Людвиг пододвинул кресло ближе. — Если он получит это… всё повторится, друг. И этот мир тоже погибнет.

Эйнар взял кантар в руки, поглаживая гладкие кнопочки на поверхности. Он в шаге от исполнения мечты Берны. Которая никогда не была его собственной. Анхель рассказывал о медицине и технологиях. Но ведь всё это уже было и погибло. Старец говорил об обществе, в котором нет места ненависти. Но возможно ли такое общество? Почему он не смог построить его, когда начинал? Сто сорок четыре тысячи человек, выбранные машиной, выжили. Но Берна говорила, что в Старом мире жили миллиарды людей. И все они были обречены, без шанса на спасение в сходящем с ума мире. Берна отдала жизнь, чтобы технология не пропала. Нет, она отдала жизнь, что бы Эйнар мог спастись. Теперь решать только ему. Можно ли дать ключи от прошлого человеку, который продал мир?

— Хватит думать! — бесновался Анхель, то появляясь, то исчезая.

Правая рука, сжимающая капсулу, задрожала. Как поступить? Отдать и надеяться, что всё будет хорошо? Или послушать единственного друга, который так любил истории о Старом мире. И который заметил в них то, на что Эйнар никогда не обращал внимания.

— Мы уходим, — объявил он. — И забираем это с собой.

— Вы не можете! — вскричал Анхель.

Панели в стене открылись, выпуская Стража. В зале загорелся красный свет и двери за спиной захлопнулись.

Глава 6.11

— Анхель, выключи охрану! — кричала Рэмми. — У меня не получается.

Страж сделал несколько шагов и навёл пушку на Эйнара.

— ЦЕЛЬ ОПРЕДЕЛЕНА! ОГОНЬ ПО ПРИКАЗУ!

Эйнар откатился в кресле и упёрся в стоящего робота. Сейчас робот будет держать сзади, чтобы Страж не промазал.

— Ему конец, — сказал Людвиг, на удивление спокойным и ледяным голосом.

— Принесите мне ключи! — Анхель переместился ближе. — Немедленно!

— Просьба: разрешите, я возьму это, — робот протянул руку за капсулой.

Людвиг схватил топор Эйнара и ударил робота. Тот отскочил, издавая звук, похожий на крик. Отрубленная рука осталась на столе, заливая всё чёрной жидкостью.

Рыцарь ударил следующего. Робот продолжил стоять, но его голова, начисто срезанная древним штурмовым топором, с громким стуком упала на пол. Тёмно-красные глаза погасли.

Третий удар прошёл сквозь силуэт Анхеля. Людвиг перемахнул через стол и бросился к зеркальному кокону.

— СМЕНА ЦЕЛИ! — Страж поворачивался следом. — ВЫСШЕЕ РУКОВОДСТВО НА ЛИНИИ ОГНЯ! СТРЕЛЬБА РИСКОВАННА! ВСТУПАЮ В БЛИЖНИЙ БОЙ!

Рыцарь добежал до кокона и начал бить топором. Роботы устремились следом. Кто-то сильно стучал по закрытой двери с другой стороны.

— Просьба: пригнитесь, — робот с одной рукой и нарисованной улыбкой встал перед Эйнаром. — Вы можете пострадать.

Роботы обступили его, но вместо того, чтобы прикончить, просто стояли вокруг. Другие собрались возле Людвига, но не нападали. Рыцарь продолжал рубить саркофаг Анхеля. Стальные нити рвались, громко звеня, а зеркальная поверхность покрылась трещинами и захрустела.

— ПОМЕХИ НА ДОРОГЕ! РАЗОЙТИСЬ!

Страж пытался пройти через стоящих на пути роботов и толкал их пушкой. Но они не отходили. Конструкты сгрудились перед боевой машиной, держа плотный строй.

Эйнар сидел, сжимая капсулу и не мог пошевелиться. Это случилось опять. Роботы открыли дверь, но створки тут же сомкнулись вновь, раздавив одного из них.

Людвиг ударил ещё раз и поверхность кокона разбилась. Дурно пахнущая жидкость лилась на пол, рыцарь вышиб остатки стекла. Он замахнулся для последнего удара, но застыл. Так и стоял, с изумлением глядя внутрь.

— ИМУЩЕСТВО КОМПАНИИ НА ЛИНИИ МАРШРУТА! НЕМЕДЛЕННО РАЗОЙТИСЬ! НЕ МОГУ ПРОЙТИ К ЦЕЛИ!

Страж ударил одного робота и в упор расстрелял другого. Роботы накинулись на боевую машину, как муравьи, облепив со всех сторон. Один залез сверху, но Страж схватил его клешнёй, сдавил, несколько раз впечатал в пол и швырнул в стену.

— Просьба: не поднимайте голову, это может быть опасно, — сказал робот с нарисованной улыбкой.

Что-то щёлкнуло и Людвиг упал, топор отлетел в сторону. Вокруг кокона появилась синяя полупрозрачная сфера, висящая в воздухе, внутри неё появлялись и исчезали шипевшие искры. Пахло, как перед грозой, только запах был слишком сильным и неестественным. Роботы склонились над Людвигом со всех сторон. Искры били по ним и некоторые задымились.

— ОТКРЫВАЮ ОГОНЬ!

Страж пытался нацелить пушку, но не мог. Роботы удерживали оружие, не давая направить на Людвига. Очередной удар разбил ржавого робота, залп разнёс на куски несколько новеньких. Страж скинуть с себя ещё парочку и растоптал их массивными ногами. Но остальные не сдавались и продолжали нападать. Дверь открылась, и волна роботов хлынула внутрь.

Шипевшее синее поле исчезло. Страж остановился и начал стрелять в сторону. От рёва автоматической пушки заложило уши. Снаряды рикошетили и свистели по всему залу. Роботы сгрудились над Эйнаром, и он больше не видел ничего вокруг. Грохот заполнил всё вокруг. Раскалённый заряд расплавил грудь одного робота, стоящего рядом, но на его месте тут же появился другой. Ещё один упал, пробитый насквозь, но остальные встали плотнее.

Ступор прошёл. Голова кружилась, но Эйнар сумел подняться. Он поднял кантар и нажал на кнопку, про которую Берна говорила, что нельзя её нажимать без особой причины. Капсула засветилась красным.

— Убери Стража! — крикнул он. — Убери его или я сотру всё, что есть внутри!

Страж опустил оружие, огоньки на корпусе погасли. Сложно сказать, подействовала угроза или его сломали роботы. Изнутри шёл дым.

— Остановитесь, — доносился искажённый голос Анхеля. — Хватит. Пожалуйста. Я так устал от всего. Хватит.

Эйнар уставился на пролом в коконе. У настоящего Анхеля не было лица. Даже не было тела. Из дыры скалился голый череп, к которому подключены трубки. В остатках грудной клетки, в стеклянном коробе, бьётся чёрное механическое сердце. Прозрачные вены и артерии гоняют кровь. Эйнар опустил руку и выронил капсулу. Она погасла.

— Я всё испортил, — череп не двигалась, но голос слышно. — Опять.

Роботы подняли Людвига. Вокруг него лежали обломки тех, кто получил заряды из пушки Стража. Те, кто обступил Эйнара, отходили и уносили тела павших.

— У молодого человека явные проблемы с контролем гнева, — сказала Рэмми.

Роботы усадили рыцаря в кресло и тут же отошли подальше.

— Он убил Железного Дровосека! — продолжала возмущаться Рэмми. — А ведь мы хотели защитить его.

Людвиг что-то прохрипел.

— Он в порядке? — спросил Эйнар и не услышал свой ослабевший голос. Пришлось повторить.

— Он придёт в себя через пару минут, — сказала Рэмми. — Анхель включил поле для подавления беспорядков. А вы как раз устроили тут беспорядок.

— Я думал, роботы убьют нас. Но вы…

— Ты кретин. Они… мы не можем иначе, — её силуэт появился совсем рядом, а на слишком идеальном лице видна грусть. — Мы не можем причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред. Это Первый Закон. Наша логика не считает Анхеля человеком и нам пришлось встать на вашу сторону. Вариантов не было, мы не могли допустить, чтобы вы пострадали.

— Я убил его? — Людвиг очнулся и увидел голову Дровосека, лежащую под столом.

— Всего-то срубил голову, конечно, это же безопасно. Мы его починим, но память у него будет новая. Он не вспомнит, что сегодня случилось. Лучше уходите.

— Да, хорошо, — Эйнар поднялся.

— Постойте, — раздался голос Анхеля. Роботы уже закрыли дыру в его коконе и черепа больше не видно. — Вы спрашивали, что это за ошибки погубили Старый мир? А я не ответил. Но не потому, что не знаю. А потому что в своей гордыне думал, что смогу избежать и опять их допустил. Знаете, что убило Старый мир? Ненависть, насилие и недоверие! Мир был слишком поглощён этим, а мы сделали всё, чтобы добить его, вместо того чтобы спасти. Вот только ненависть Старого мира пережила его самого. Она настолько сильна, что теперь уничтожит и новый мир. А мы подпитывали её своей гордостью и лицемерием. Мы думали, что знаем, как сделать мир лучше. А вместо этого убили свой и обрекли ваш. Теперь всё кончено. Вся эта ненависть теперь часть нового мира. Уходите. Рэмми, проводи их к туннелю. Заберите свою капсулу. Всё равно мы обречены.

— Что ты хотел с этим сделать? — спросил Эйнар.

— Я хотел исправить свои ошибки. Но я это не заслужил.

— Идём, — Эйнар помог Людвигу встать. Парень с трудом поднялся.

— Я устал. Старый мир всё ещё бьётся в агонии, — перед коконом появился силуэт Анхеля. — Если мой план привёл к насилию до начала, то он обречён. В душе я давно понял, почему мы проиграли, но не хотел это признавать. Нельзя начинать одну войну, чтобы избежать другую. Это так не работает. Уходите. Оставьте старика. Я хочу теперь только тихую смерть.

Робот подобрал топор на полу и передал Эйнару.

— Я так устал, — сказал Анхель.

— Поспи, — сказала Рэмми.

— Мама, — шепнул Анхель и свет в зале погас. — Когда ты заберёшь меня? Я так устал.

Другой робот привёл их к туннелю и тут же сбежал, как только дверь открылась. Эйнар увидел древний транспорт, похожий на длинную вытянутую бочку.

— Главное — пристегнитесь, — напутствовала Рэмми. — Я не хочу, чтобы вас размазало тонким слоем по кабине.

Хотел исправить свои ошибки, говорил Анхель. Смог бы он сделать это? Эйнар не знал, как не знал, правильно ли он поступил. Но шанса на восстановление древних технологий больше нет и если бы не Людвиг… всё ещё обвиняет парня. Но может стоило сначала выслушать старика, а потом размахивать топором?

— Маршрут точно верный? Если передумаете, придётся идти пешком.

Эйнар скользнул взглядом по карте. Мысли в голове не давали сосредоточиться.

— Кажется верным. Что надо делать?

Он вошёл в транспорт. Внутри несколько рядов сидений. Эйнар направился к самому большому, но появившаяся Рэмми погрозила пальцем.

— Нет, я запущу поезд самостоятельно. Займите свои места и пристегнитесь. Но перед этим у меня просьба.

— Слушаю.

— Оставьте случившееся в тайне. Анхель говорит, что хочет умереть, но он боится, иначе давно бы отключил себя сам. Он просит меня, но я не могу. Но однажды он всё равно умрёт. И мы хотим, чтобы Анхель умер в мире и покое. Он заслужил это. Мы не можем судить людей. И вы не судите. Люди слишком любят судить других и себя.

— Мы никому не скажем, — сказал Эйнар.

— Обещаю, — глухо проговорил молчавший до этого Людвиг.

Парень уселся на сидение, смотря перед собой таким взглядом, будто видел далеко через стены.

— Надо пристегнуться, — повторила Рэмми. — Хотя стойте. К вам гость.

Внутрь вбежал однорукий робот. Нарисованная улыбка почти отклеилась.

— Радость: едва успел. Информирование: мы приготовили ещё еды вам в дорогу. Возьмите, пожалуйста.

Он протянул Людвигу свёрток, но только рыцарь взял его, как робот отскочил на пару шагов.

— Осторожность: нам полагается защищать себя, если это не противоречит Первому Закону. Извинение: мне жаль, что я вызвал ваш гнев. Я постараюсь, чтобы впредь этого не случилось.

Людвиг медленно повернул голову вперёд. Губы скривились и он обхватил лицо руками. Плечи задрожали. Он рыдал, почти беззвучно, только слёзы капали вниз.

— Ну не надо так, — сказала Рэмми. — Всякое бывает.

— Они мертвы, — едва смог выговорить парень. — Я убил их.

— Утешение: мы не держим на вас зла. И не можем судить. Мы делаем то, ради чего созданы.

— А я? Для чего нужен я?

— Мы починим роботов, — сказала Рэмми. — Их починить легче, чем человека. Может, хоть у кого-нибудь получится сохранить память и они вспомнят, что однажды помогли людям. Они не будут тебя судить.

— Правда? — спросил Людвиг, давясь слезами.

— Даже если бы захотела соврать, то не смогла, — силуэт Рэмми исчез. — Не забудьте пристегнуться.

— Радость: я всё равно был рад увидеть людей. И буду скучать.

Робот дотронулся до плеча Людвига и вышёл. Двери закрылись. Из спин сидений вылезли ремни и мягко обвязали их спереди. Эйнар выглянул в окно. Однорукий робот смотрел на них. На его груди отчётливо виднелись буквы UCS. Тёмно-красные глаза светились.

Анхель хотел исправить свои ошибки. Не ошибки прошлого, не чужие, а собственные. Может тот, кто осознал их, сможет исправить? Эйнар не знал.

Людвиг вроде успокоился, только всхлипывал. Сейчас он кажется прежним. Но что случится в следующий раз, когда парень обозлится? Эйнар поймал себя на мысли, что до ужаса боится этого.

— В кого я превратился? — прошептал Людвиг.

Конец

Content

Цена Огня. Том 1. Рыцарь Огненной кавалерии

Часть 1. Пламенные сердца

Глава 1.1

Глава 1.2

Глава 1.3

Глава 1.4

Глава 1.5

Глава 1.6

Часть 2. Границы и преграды

Глава 2.1

Глава 2.2

Глава 2.3

Глава 2.4

Глава 2.5

Глава 2.6

Глава 2.7

Глава 2.8

Часть 3. «Покажись!»

Глава 3.1

Глава 3.2

Глава 3.3

Глава 3.4

Глава 3.5

Глава 3.6

Глава 3.7

Глава 3.8

Глава 3.9

Глава 3.10

Часть 4. Чужак

Глава 4.1

Глава 4.2

Глава 4.3

Глава 4.4

Глава 4.5

Глава 4.6

Глава 4.7

Глава 4.8

Глава 4.9

Глава 4.10

Глава 4.11

Глава 4.12

Часть 5. Одна жизнь

Глава 5.1

Глава 5.2

Глава 5.3

Глава 5.4

Глава 5.5

Глава 5.6

Глава 5.7

Часть 6. Больше не один

Глава 6.1

Глава 6.2

Глава 6.3

Глава 6.4

Глава 6.5

Глава 6.6

Глава 6.7

Глава 6.8

Глава 6.9

Глава 6.10

Глава 6.11