Никита Киров

Цена Огня. Том 2. Дети Левиафана

Часть 7. «То, что я люблю»

Глава 7.1

Людвиг держал голову прямо и старался не опускать, иначе отец разозлится ещё сильнее. А он и так зол, хотя и не повышал голос. Только швырнул кубок в стену, когда увидел этот позор. Красное вино стекало вниз.

— Не подумайте, что у меня нет денег на оплату ваших услуг, — сказал отец, чеканя каждое слово. — Вы получите всю оставшуюся сумму, как и оговорено контрактом. И не подумайте, что я сомневаюсь в вашей компетенции, мастер. Вы лучший в своём деле, но даже вам не под силу научить этого безрукого лентяя хоть чему-нибудь.

Отец показал на Людвига.

— Я не могу думать о вас плохо, милорд, — ответил мастер Рейм со своим обычным, немного смешным, выговором. — Но, надеюсь, вы не разозлитесь на старика, если я кое в чём с вами не соглашусь.

Отец нависал над учителем, но Рейм смело глядел в глаза.

— Говорите прямо.

— У этого, как вы сказали, безрукого, всё же две руки, — мастер улыбнулся и поклонился, легко, но уважительно.

— Чтобы научиться фехтованию, нужно нечто большее, чем две руки, — отец сжал губы. Злится ещё сильнее.

— Тут я с вами согласен, милорд. Нужны ещё две ноги и хотя бы один глаз. А у вашего сына их два.

— При всём уважении, мастер, — отец послал свой самый ледяной взгляд. — Он занимается у вас три месяца, но за всё время научился только падать и получать удары. Разве это не говорит о том, что ему не суждено освоить фехтование? И ладно, если бы он старался, он же не старается. Мальчишка вообще редкостный болван, даже читать не умеет. Если это не дано, зачем тратить время?

— Я думаю, милорд, занятия следует продолжить. Три месяца, разумеется, показательный срок, но парню нужно многому научиться. Ведь он же, как вы говорили, хочет попасть в Огненную кавалерию.

— Его дед это хотел. Мальчишке там не место. Итак, ваш ответ, мастер?

— Я за то, чтобы продолжить уроки. Я уже стар и не буду искать другого ученика.

— Как угодно, — отец развернулся и ушёл быстрым шагом.

Мастер Рейм поклонился вслед. Людвиг опустил голову и уткнулся в колени. Безрукий лентяй и болван. А ведь он так надеялся, что сможет добиться хоть чего-нибудь. Он не пропустил ни одного урока, делал все упражнения и много бегал, чаще и больше, чем требовал мастер. Приходилось даже вставать на час раньше, чтобы всё успеть. Но это напрасно, отец прав, это не дано. Непрошеные слёзы текли всё сильнее. Если Рейм скажет об этом отцу, вечером будут неприятности.

— Ну и что ты сел, старина? — спросил мастер. — Мы с тобой только начали.

— Я ничему не научился, — сказал Людвиг сквозь слёзы. — Всё зря.

— Так и есть, — подтвердил Рейм. — А знаешь почему?

— Почему?

— Потому что у тебя нет таланта, старина! Только талантливые люди добиваются успеха. Я вот родился с мечом в руке, а фехтовать научился раньше, чем ходить. Могу срезать мухе любое крылышко на лету, в темноте, с завязанными глазами и ушами. А ещё могу победить десять рыцарей, не получив ни единой царапинки. А твой дед командовал войсками с самого детства, даже не отрываясь от материнской титьки, а первую победу одержал, когда ещё был в утробе. Разумеется, это дар, полученный с рождения.

— Смеётесь? — спросил Людвиг, шмыгнув носом.

Рейм улыбнулся.

— Все говорят, что я безнадёжен. Мой учитель тоже так думает. Сказал, что всегда распознаёт дураков и неучей.

— Это то напудренное старое чучело? — мастер фыркнул, — Я тебя умоляю, да он дальше своего покрытого бородавками носа ничего не видит. Распознаёт он. Он не может распознать дерьмо на своих туфлях! Помнишь, он наступил в какашку и притащил во дворец, а твой отец это увидел и…

— Я помню, — Людвиг рассмеялся.

— Может быть талант и существует. Я знал тех, кто достигал за несколько месяцев то, на что у меня уходили годы. Но увы, у меня таланта нет.

— Да ну! Вы же мастер!

— Я умею больше тебя, потому что я старше и опытнее. Со временем и ты научишься. Я изучал фехтование так же, как и ты, — Рейм сел рядом. — Ходил к учителю и он меня колотил меня деревянным мечом. А это больно, — мастер усмехнулся. — Однажды я спросил, как можно научиться чему-нибудь, если он всегда побеждает, а я валяюсь, как побитая псина?

— И что он ответил?

— Ничего, — Рейм пожал плечами. — Просто ударил меня ещё раз. Злобный старик, который любил бить детей. Но после него никто не смог задеть меня клинком. Вот поэтому такие, как мы с тобой, должны учиться. Мы должны смотреть и видеть, мы должны верить только своим глазам. Мы должны уметь наносить и отразить любой удар. Но для этого нужно учиться.

— И сколько вы учились?

— Я учусь до сих пор! — воскликнул мастер. — Я занимаюсь фехтованием всю жизнь, но с каждым годом понимаю, как мало знаю на самом деле. Я знаю только каплю, а того, чего не знаю — целое море. Ты знаешь ещё меньше и только от тебя зависит, сможешь ли ты узнать больше.

— Но я…

— Тебе нужно выучить многое. Мы изучаем очень древнюю науку, которая старше Старого мира. И она не стоит на месте. Ты должен продолжать учиться каждый день, как это делаю я. Учись не только у меня, но и у остальных. Тогда эта наука не устоит перед тобой. И помни, что молодые фехтовальщики ложатся в могилы намного чаще старых, мало кто доживает до моих лет. А теперь вытри лицо, и мы продолжим. Или мне послушать твоего отца и взять деньги?

Людвиг вытер слёзы и высморкался.

— Я буду учиться, мастер.

— Молодец, — Рейм поднялся. — Я научу тебя тому, что знаю сам и что может пригодиться, когда станешь рыцарем. Это не только фехтование, но и тактика, стратегия, логистика, всё остальное. Научу всему, кроме одного, самого важного: как отличить добро от зла. Я и сам это не знаю. Дам лишь один совет, когда возьмёшь меч в руки, то подумай, будешь ли потом жалеть, что использовал его или не использовал?

— Я запомню.

— Держи это в голове. А что важнее всего в фехтовании?

— Работа ногами.

— Видишь? Ты не безнадёжен, — мастер Рейм одобрительно улыбнулся.

Странно было видеть мастера Рейма во сне. Людвиг немного поспал на удобном сидении, пока древний транспорт вёз их к цели. Этот короткий сон — настоящая милость, которая позволила отвлечься от событий утра и не думать о том, в кого он превратился.

Всего за пару часов тёплое летнее солнышко обратилось в раскалённого монстра, выжигающего землю лучами. Людвиг отошёл в тень и снял кирасу, горячую, как печь. Эйнар стоял на солнцепёке, рассматривая путевой камень.

— Ну и куда дальше? — спросил Людвиг, жуя травинку.

— Я думаю, — ответил северянин.

— Ты это уже говорил.

Древний транспорт остановился под землёй и пришлось немного поплутать в туннелях, пока не нашли проход наружу. И вот здесь начались проблемы, уже сколько они стоят у этого путевого камня. Людвигу ничего не говорили выбитые названия, но вот Эйнар слишком уж долго раздумывал.

Он нарисовал карту на песке.

— Так где мы? Ты уже понял?

Нордер кивнул. Людвиг вздохнул, но сдержался, чтобы не сказать что-нибудь обидное.

— Ты заблудился?

Северянин мотнул головой.

— Мы попали не туда, куда хотели?

— Да. И нет.

Людвиг шумно выдохнул через нос. Надо терпеть и не злиться.

— И что это значит?

— Мы вышли туда, куда нам показывали.

— И?

— Но это место не там, где я думал. Из-за этих береговых линий я перепутал, — Эйнар тяжело вздохнул. — Извини.

— Значит, мы в другом месте, — Людвиг пытался говорить спокойно. — Так бывает, — он выдавил улыбку, надеясь, что она не выглядит слишком нервной. — Ты знаешь, где мы?

— Да.

— И в какую сторону нам идти?

— Я думаю, — нордер одним движением ноги стёр карту и швырнул палочку на землю.

Людвиг медленно вздохнул и отвернулся. Если и дальше придётся тянуть слова клещами, он точно не выдержит.

— Эйн, кроме тебя путь никто не найдёт. Где мы?

— В Беллите.

— В Беллите?

— Я перепутал, — оправдывался Эйнар. — Я…

— А где именно мы находимся? Мы что, вернулись?

— Мы… я думаю…

Людвиг едва сдержался, чтобы его не треснуть. Он пнул лежащий на земле камешек, подняв кучу нагретой пыли.

— Ты не можешь быстрее думать? Мы же не рядом с тем полем, где встретили аниссаров?

— Нет. Оно в одном дне пути на восток.

— День пути? Да ты издеваешься?

Столько тащились и всё зря? Лишь бы не разораться, истерика не поможет. Надо думать, как выпутаться из этого дерьма. Людвиг прижал колечко к груде. Надо успокаиваться.

— Послушай, — сказал Эйнар. — В этом, конечно, есть и моя вина…

— Есть и твоя вина? — вскричал Людвиг не выдерживая. — Есть и твоя вина? Да это и есть твоя вина! — от крика заболело горло. — Ты сказал, что именно сюда нам надо! Я же тебя переспросил!

Он сжал кулаки. Здесь нельзя кричать, они на вражеской земле.

— Не мог подумать получше? — он заговорил тише. — Мы шли, как два кретина, угодили по пути в каждую жопу, и это для того, чтобы вернуться туда, откуда начали? И что, повторим? Стража проведаем? В Грензен зайдём? Может, в Фоллерволт ещё заглянем? Ты не соскучился по виселице?

Нордер покраснел.

— Если бы ты держал себя в руках, этого бы не случилось! — Эйнар подошёл вплотную. — Если бы не начал рубить направо и налево…

— Я…

— Не мог, что ли, дослушать Анхеля, а не устраивать сцены, истеричка? Даже времени не дал подумать, лишь бы оружием помахать. Да если бы ты не прикончил тех молокососов, мы бы…

— Лучше помолчи, — прошептал Людвиг. Воздуха не хватало. — Я за тебя вступился.

— Я не просил устраивать кровавую баню. Прикончил людей, как ни в чём не бывало, а ещё…

— А ещё я убил твоего друга, — он взял нордера за ворот жилета и подтянул к себе. — И если не заткнёшься…

Эйнар попытался вырваться, но не смог.

Нечем дышать. Рейм был прав, злость поглощает слишком много энергии. Людвиг выпустил нордера и сжал кольцо в кулаке, чуть не поддавшись порыву зашвырнуть украшение далеко-далеко. Да что этот идиот несёт? Зря ты с ним связался, островитянин, так говорили водоходы на дрэке, изгой трус и неспособен разделить с тобой поражение и вину. Нет, поддаваться ярости нельзя, нужно уметь с ней жить.

— Я сказал лишнее, — произнёс Эйнар.

Не может даже нормально извиниться. Как же хочется ему врезать.

— Куда нам идти?

— В Лефланд. Мы рядом с ним.

Бушевавший в груди огонь так и норовил вырваться, но Людвиг сдержался. Только это становится всё сложнее и сложнее.

— Слушай, прошло достаточно времени, почти месяц, — сказал Эйнар. — Вряд ли здесь до сих пор рыщут патрули. Мы сможем пересечь границу уже завтра.

— Да они знают, что отец отступил туда. Они там всё должны так обложить, чтобы даже мышь не проскочила.

— Если до них дошла весть, что островитяне вторглись в Стурмкурст…

— Так быстро? Вряд ли.

Людвиг посмотрел на солнце. Почти вечер, но всё равно жарко, как перед грозой.

— В какую сторону? На север?

— На север, — подтвердил нордер. — Там пустыня, будет сложно, но есть дороги, за несколько дней управимся. Или можем пойти тем же путём, что и…

— И опять месяц?

Нет, тем же путём идти нельзя, это долго и слишком много они наследили. Лучше рискнуть. И, всё же, разговор с отцом переносится, хоть одна хорошая новость. Может не возвращаться? Нет, надо вернуться. И он обещал нордеру дом. Надо сдержать слово, хотя как же хочется накостылять этому тупице.

— Пошли, — сказал Людвиг.

Глава 7.2

Молчание тяготило. Почти месяц они провели в разговорах, обсуждая всё, что приходит в голову: Старый мир, родные места, недавние события. Болтали об истории, известной её части, о государствах, правителях, древней технике и оружии. О женщинах, хотя Людвиг стеснялся и краснел, об окружающих землях, о выпивке и еде. Эйнар учил парня читать, а тот взамен показывал, как драться топором и мечом.

А теперь рыцарь совсем ушёл в себя и его невозможно разговорить.

— Знаешь, кто это? — спросил Эйнар, когда они стояли на обочине, пропуская солдат.

Следом за марширующими колоннами армии короля Ангварена и не очень ровными рядами аниссаров шли наёмники, конные и пешие, вооружённые чем попало, не соблюдая никакого построения. Их много, некоторые глазеют на путников, но мрачный вид Людвига отбивает у них желание связываться с рыцарем. Замыкали шествие солдаты с ружьями сложной формы и в шлемах, на которых закреплены красные стеклянные наглазники.

— Боденские стрелки! Самое смертоносное войско в мире после армии Левиафана. И самые дорогие.

Людвиг пожал плечами. Воины шли мимо и им наплевать, кто стоит на обочине. Тут всё кишит войсками, все куда-то идут и не всегда в одну сторону. Но это не повод расслабляться.

— Грабитель, — прочитал островитянин на табличке, когда чуть дальше по дороге они наткнулись на висельников, облюбовавших толстое дерево. — Мародёр. Насильник. Шпион.

— Верно, молодец! — воскликнул Эйнар. Прозвучало слишком наигранно. — Королевское правосудие тут стремительное.

— Угу, — рыцарь опять ушёл в себя.

— Раз столько войск уходит, значит, пепельники идут на помощь Стурмкурсту.

— Угу.

Можно пойти следом, но рано или поздно кто-нибудь задастся вопросом, кто они такие, а незнание любой очевидной для местных вояк вещи может погубить их двоих. А ещё там могут быть знакомые аниссары, и вряд ли новая встреча будет приятной.

На ужин доели бруски, которые подарили роботы на прощание. Людвиг так и молчал. А вот нечего было напоминать о тех дворянчиках и остальном. Надо извиниться, но Эйнар засыпал и решил, что обязательно сделает это утром.

Утром он не извинился, и они молча продолжили путь. Только рёв желудков разрывал дурацкую тишину. Еды не предвиделось. Скоро придётся идти через пустыню, но лучше не напоминать об этом, чтобы не разозлить всё ещё злящегося рыцаря ещё больше. Где бы взять еды и воды?

— Почти все деревья срублены, — Эйнар показал на широкую просеку. — Смотри, какой толстый пень. Дуб, не иначе.

Людвиг пожал плечами.

— Не зря говорят, что Ангварен это королевство Пепла, — пошутил Эйнар. — И тут всё вырубили.

Парень молчит, только смотрит куда-то в сторону.

— Битва была за тем лесом, — сказал он. — Мы проезжали это место перед боем.

— Хочешь посмотреть?

— Нет. Говорили, что рядом есть деревня.

Людвиг опять замолчал. Неплохо бы перекусить в той деревне. Главное, не сунуть им эндлерейнские деньги, как в тот раз. Надо набрать воды и купить еды здесь, потому что в Лефланде всё слишком дорого. Золотые монеты там принимают по весу, а все сха достались капитану затонувшей галеры.

Вырубленных пней становилось больше, а за вдали виднелся дым от очагов.

— Похоже на военный лагерь, — сказал Людвиг, когда они подошли ближе.

Нет, это деревня, но сравнение меткое. Вокруг аккуратных и новеньких, судя по свежим брёвнам, домов выстроен частокол с маленькими башенками. Ворот нет, вход перегораживали рогатки из заточенных кольев. За ними стояли люди, непохожие на солдат, в шляпах и одежде из ангваренских фабрик. У каждого знаменитые плотные штаны, в которых ходили Эйнар и Людвиг. Местные вооружены тяжёлыми топорами, которые больше напоминают инструмент, чем на боевое оружие. Но у конопатого паренька длинное копьё, а у плешивого пузана фитильный мушкетон, расширяющийся к дулу.

— Кто такие? — спросил конопатый. У него тяжёлый ангваренский выговор. Откуда здесь пепельники? Поселенцы?

— Путники, — ответил Людвиг. — Идём на север.

— На север?

Деревенские начали шептаться:

— Что им там надо?

— Вдруг они из этих?

— У него рыцарские доспехи.

— Посмотри на их рожи? Оба в шрамах. Точно бандиты.

— Да не могут они быть одними из них, — сказал мужчина, обмахивая потное лицо шляпой. Судя по самому большому пузу и двум подбородкам он тут главный. — Они же идут с юга.

— Нам нужно пройти, — сказал Людвиг.

— Не велено, — ответил пузатый мужчина, ещё раз оглядел рыцаря и добавил неуверенным голосом: — Милорд.

— Нам разбойники покоя не дают, — сказал поселенец с ружьём. — Мочи уже терпеть нету, вот мы и огородились. Нельзя туда идти.

— Мне нужно пройти, — отчеканил рыцарь. — И вы не можете меня задерживать.

Эйнар взял его за локоть.

— Поищем другой путь.

От перегретой кирасы несло жаром, как от костра, но сам островитянин кипятился сильнее. Он высвободил руку.

— Нам велено никого не пропускать, — пузатый мужчина начал озираться по сторонам, ища подмоги.

— Или вы нас пропустите, — Людвиг положил руку на меч. — Или…

— Давай уйдём отсюда, — умолял Эйнар. — Пожалуйста.

Крестьяне напряглись. Неужели опять будет резня?

— Кто там пришёл? — раздался окрик с таким же ангваренским выговором, как у всех.

К ним подошёл, прихрамывая, высокий мужчина с самыми шикарными усищами, которые Эйнару только доводилось видеть. Роскошные усы с зачёсанными вверх кончиками тронула седина, но мужчина кажется ещё крепким. Хоть он и одет в штаны и рубаху, такую же, как у всех, по нему заметно, что он не обычный крестьянин. И дело не только в висящих на поясе коротком мече и устрашающего вида булаве. Мужчина подошёл к рогатке и вытер пот на висках.

— Кто вы такие, добрые сэры? — спросил он, поднимая руку в знак приветствия.

— Я сэр Эммерик из Фоллерволта, — назвался Людвиг. — А это мой друг, Губерт из Грензена.

Соврал без запинки, но перепутал. Эйнар должен был представляться Эммериком, а Людвиг Губертом. Так они договорились после того, как покинул гостеприимный Фоллерволт.

— Эммерик? — мужчина откашлялся, посмотрел на Людвига повнимательнее и представился: — Я сэр Дитрих из Латенрайна, рыцарь-предвестник панцирной кавалерии Его Величества короля Отто.

Он пожал руку Людвигу, Эйнар удостоился небрежного кивка.

— Могу я узнать, куда вы направляетесь?

— На север, — Людвиг показал надетое кольцо. — У меня священный обет, я должен проехать туда.

— Ох, мне жаль, — рыцарь-предвестник расстроился. — Я бы вам с радостью помог, но дорога перекрыта по моему приказу. Ущелье на севере кишит бандитами, а когда королевская армия ушла, они совсем обнаглели. Могут начать штурм в любой момент. Если я вас пропущу, вы не сможете проехать через них.

— А кто нападает? — спросил Эйнар и прикусил себя за губу. Пусть лучше говорит Людвиг, он же рыцарь.

— А кто их знает, бандиты да бандиты, — Дитрих пожал плечами. — В другое время это бы не было проблемой, но когда из всего гарнизоны только такой бесполезный старик, как я… Через эту деревню лежит единственный путь из ущелья на севере. Единственный безопасный, леса вокруг прокляты.

Радиация, тут угадать несложно. Эйнар сдержался, что не достать межер у всех на виду. От одного из домов шёл запах свежевыпеченного хлеба, такой сильный, что желудок заревел.

— А вы же из Стурмкурста? — спросил Дитрих. — Должно быть, странствующий рыцарь?

Людвиг кивнул.

— А вы уже слышали про островитян? Ладно, это потом, — пепельник поправил роскошные усы и повернулся к поселенцам. — Вы что, бестолочи? Где ваше гостеприимство? Разве не видите двух усталых странников? Накормите милорда рыцаря и его друга, да предложите отдохнуть!

— Простите меня, — пузатый мужчина поклонился, смотря немного с опаской. — Не желаете ли пообедать, милорды?

— С радостью, — ответил Людвиг.

Даже не спросил мнения Эйнара. Он бы не отказался, но стало немного обидно.

* * *

В доме старосты, пузатого мужчины в шляпе, ещё пахло свежими опилками. Внутри просторно, окна закрыты настоящим стеклом. Людвиг снял раскалённый доспех и насквозь мокрую куртку с кольчугой. На спине видны белые пятна от пота.

— Деревня выглядит новой, — он уселся за чистый стол и провёл рукой по гладкой доске. Даже прикасаться приятно. — Будто её построили совсем недавно.

— Можно и так сказать, — ответил староста, вешая куртку на крюк в стене. — Островитяне сожгли половину домов, когда отступали после разгрома. Пришлось повозиться, эти леса… они сложные, многие деревья прокляты, надо уметь выбирать чистые.

— Островитяне прошли здесь?

— Вся армия. Битва же рядом с нами была, несколько часов отсюда. Тут гарнизон сидел, всё шутили, что долину надо называть теперь не долиной Горящих сердец, а могилой Потухших.

— Отличная идея, — буркнул Эйнар, усаживаясь рядом и кладя топор на столешницу.

— Вот после битвы островитяне бежали в ущелье через нас.

— А много жителей погибло? — спросил Людвиг.

— Спаситель защитил, нашли хорошее место, чтобы спрятаться.

— А как вы живёте, если леса прокляты.

— Милорд, мы из гильдии лесорубов! — староста ударил себя в грудь. — У нас даже грамота от короля есть! Мы умеем жить в таких местах, у нас и дети здоровыми рождаются. Но тут непросто, да. Деревня чистая, лес поблизости тоже хороший, колодцы с водой мы проверяли, а вот в дальних лесах опасно. Да и в ущелье нельзя задерживаться дольше, чем на день, а жить уж тем более.

— А разбойники давно вас донимают?

— Нет, — староста почесал нос. — Как только из деревни ушли воины, так бандиты сразу пришли…

— Милорд Дитрих нам помог, — жена старосты поставила на стол котелок с чем-то дымящимся.

От голода свело желудок. Людвиг отвернулся и посмотрел на какие-то старые тряпки в углу, чтобы не видеть, как женщина разливает аппетитную похлёбку. Ещё немного и он бы отобрал котелок и начал есть прямо из него. Зря угрожал деревенским, вроде славные люди.

— Милости прошу, — староста поклонился.

— Ульрих, выведи его, — шепнула жена.

— Совсем забыл! — он хлопнул себя по лбу. — Старик, проваливай! Господа обедать будут, не порти аппетит. Простите, милорд.

Этой горой тряпок оказались два человека, старик с клюкой и болезненно худой паренёк. Оба, одетые в рваные обноски, мирно дремали, когда староста их не разбудил.

— Простите меня, милорд. Он недавно припёрся, мы его кормим по очереди. Сейчас прогоню.

— Оставьте его, хозяин, — сказал Людвиг. — Он не мешает, пусть сидит.

— Как угодно вашей милости, — староста выдохнул, раскланялся и ушёл вместе с женой.

Людвиг забросил в рот слишком много и обжёг нёбо за верхними зубами. А они богатые, раз едят мясо и белый хлеб, вряд ли только староста так шикует. Похлёбка слишком пересоленная, а куски морковки недоварены, но после дня голода на такие мелочи не стоит обращать внимания. Людвиг глотал, почти не жуя, отвлекаясь, чтобы вытереть бегущий с лица пот. Эйнар склонился над миской и быстро работал ложкой.

— Приходите ко мне, святой отец, — пробурчал старик, кого-то передразнивая. — Я вас накормлю, горячую воду приготовлю. Чтобы я сюда ещё раз пришёл? Тьфу!

— Ты вявенник? — спросил Людвиг.

— Прожуй сначала, — подсказал нордер.

— Ты священник?

— Да я тут единственный слепой, — старик показал пальцы, усеянные кольцами разных цветов. Белые глаза, на которых не видно зрачков, говорили сами за себя.

— Старая вредная жопа, — шепнул Эйнар.

— Я, может, и слепой, но не глухой. Сам ты жопа.

Северянин усмехнулся и продолжил есть. Паренёк, сидящий рядом со священником, натянул грязную соломенную шляпу до глаз. Сальные волосы отросли до плеч и закрывали лицо, видны только тонкие губы, которые парнишка постоянно кусал. Если присмотреться, то он кажется постарше, может, одного возраста с нордером. Паренёк заметил взгляд Людвига и тут же уставился в пол.

— А вот его пугать не надо, — сказал священник. — Он мои глаза, с ним я и хожу по миру, рассказывая истории.

— И о чём? — спросил Эйнар.

— То, о чём интересно слышать людям. Об Очищении и о том, как Старцы продали мир. И об ошибках прошлого, конечно. Люди почему-то любят, когда их пугают, что тяжёлые времена повторятся.

Нет уж, об ошибках прошлого слушать не хочется. Эйнар вытянул указательный палец, большим взвёл воображаемый курок и прицелился в висок. Людвиг тихо фыркнул, вспоминая безвременно почившего отца Мецгера. Главное, чтобы этот дед не был хотя бы вполовину таким злобным.

— И как пойдём? — спросил Людвиг, жуя ещё тёплый хлеб.

— Посмотрим, — нордер зажал рот рукой и сдержал отрыжку. — Надо замерить, сколько тут… потом обсудим.

Он украдкой включил межер. Светится зелёным. Людвиг зевнул и положил голову на стол. Вот бы теперь поспать, да не на земле. Лучше бы днём, пару часиков.

— Старик, — Эйнар повернулся к священнику. — А ты видел разбойников?

— Да ты шутник? Очень смешно, обхохочешься. Нет, я их не видел. Но треск их костей слышался издалека. Рыцарь повеселился.

— Он один отбил нападение?

— Как говорят, если дело правое, то Спаситель придёт на помощь. А мне приходилось видеть, как свершается божественное правосудие.

Это очень развеселило нордера, и он захихикал. Священник ухмыльнулся.

— Смейся-смейся. Помощь Спасителя — хорошо, а булава и толстая броня ещё лучше.

— А кто твой спутник? — Людвиг убрал прилипшие к щеке крошки.

— Он называет себя Васу́р, — слепец дотронулся до парня и тот вздрогнул. — Хороший человек, но кроме меня ни с кем не говорит. Зато если видит, что у кого-то доброе сердце, то обязательно поможет. Верит в Спасителя по-настоящему. Но для этого жестокого мира Васур слишком доверчив и наивен.

Снаружи послышался мощный командирский голос, а через несколько мгновений сэр Дитрих вошёл в дом. Всё же он рыцарь Пепла, вдруг что-нибудь заподозрит? Надо было уходить сразу, но на голодный желудок думалось иначе.

— Проверял посты, — сказал рыцарь-предвестник извиняющимся голосом и поставил булаву у порога. — Жду ещё одного нападения.

— Они уже атаковали? — спросил Людвиг.

— Было дело. Пару раз пробовали нас на зубок, но я и Старый Герберт живо их угомонили.

Дитрих показал на свою чудовищную булаву и сел поудобнее, вытягивая правую ногу в сторону.

— Но даже вдвоём тут непросто. Вы же видите, что творится. Войска уходят. Я посылал к местному анвальту, но у него нет людей, всех отправили к Побережью. Хорошо, что он хотя бы разрешил остановить вырубки и готовиться к обороне. А вы из Стурмкурста, я правильно запомнил?

— Да, — подтвердил Людвиг.

— Так вот почему мне знаком ваш выговор, — старый рыцарь засмеялся. — Так уж вышло, что я тут единственный, кто умеет сражаться. Но эти земли теперь принадлежат Ангварену, а эти люди подданные короля Отто, я клялся их защищать. А вы, — Дитрих расправил пышные усы и пристально вгляделся в Людвига. Будто знал, кто перед ним сидит. — А вы идёте в земли Детей Левиафана?

— Сэр Дитрих, я не могу вам сказать, — Людвиг опять показал кольцо.

— Вы же говорили, точно. Простите. С тех пор как получил по башке, память совсем дырявая, — предвестник тронул старый шрам на лбу, почти незаметный.

— Пуля? — с видом знатока спросил Эйнар.

— Пуля? — Дитрих захохотал. — Не, пивная кружка. Вообще, у меня к вам серьёзный разговор, — он в который раз расправил усы.

— Я слушаю.

— Вы же странствующий рыцарь. Вы клялись защищать людей, мирных, слабых и просящих о помощи. Хотя конечно, я не назову этих поселенцев слабыми, они-то крутого нрава. Ни один солдат в гарнизоне не рискнул бы тронуть их дочерей, — Дитрих расправил воротник. — Нет, не так. Это, конечно, Ангварен, а вы из другой страны, но люди в беде. Я прошу вас отложить ваше дело хотя бы на несколько дней. Но ваше дело, наверное, тоже очень важное…. но если бы вы могли помочь мне выстроить оборону, это же не займёт много времени. Вижу, что вы уже побывали в переделках, вдруг бандиты увидят ещё одного рыцаря и испугаются. Хотя вряд ли, здесь единственный безопасный путь на юг и они будут прорываться. Но если разбойники победят, то убьют всех жителей.

Дитрих покраснел от натуги.

— Я вообще не умею произносить речи. В армии проще, меня все знают, любой бы помог, если бы остался кто. А вы-то меня впервые видите. Но я всё же прошу вас задержаться на несколько дней и исполнить свой долг, сэр Эммерик.

Дитрих вытер пот.

— У меня друга так звали, — он тягостно вздохнул. — Не то я хотел сказать, совсем не то.

— Всё нормально, сэр Дитрих. Конечно, честь рыцаря взывает о том, чтобы помочь, но…

Людвиг собирался сказать, что его поручение важнее и ему нужно идти дальше, но промолчал. В последнее время происходит что страшное. За эти дни он проспал всего несколько часов, засыпая только под утро. А когда засыпал, то не видел ничего, кроме кошмаров. А то, что он натворил… всё перевернулось вверх дном. Может быть, стоит остановиться и прийти в себя? Он же сам мечтал помогать беззащитным, вот и шанс. Эти люди враги, но их дома сожжены его же соратниками, а ещё нападают бандиты. А раз он научился убивать, то, может, стоит обратить меч против тех, кто заслуживает смерти? Тот бой был почти месяц назад и несколько дней ничего не изменят. Всё равно отец будет взбешён.

Старый рыцарь терпеливо ждал ответа.

— Я помогу вам, сэр Дитрих.

Эйнар закашлялся, пуча глаза от возмущения. Людвиг устыдился, что забыл спросить его мнения.

— Я вам так благодарен, сэр Эммерик, — Дитрих поднялся. — И я…

— Если позволите, я хочу перекинуться парой слов с моим другом.

— Разумеется! Я выйду и…

— Мы снаружи поговорим, — Людвиг посмотрел на священника. Не самый лучший свидетель.

Эйнар вышел первым и сел на бревно, лежащее в тени. Взгляд не предвещал ничего хорошего. Лишь бы опять не поссориться. Людвиг сел рядом.

— Ты меня даже не спросил, — зашипел нордер.

— Извини.

— Что на тебя нашло, Виг?

— Давай останемся, Эйн.

Эйнар насупил брови.

— Зачем? Решил поиграть в рыцаря?

— Я и есть рыцарь, — Людвиг ответил резче, чем собирался. — Но не в этом дело. Просто… я запутался. Кажется, что всё становится только хуже и хуже, и всё это моя вина. Может, если мы останемся… хоть ненадолго… это же будет правильно?

— И что в этом правильного?

— Помогать людям, защищать слабых.

Эйнар усмехнулся, но улыбка быстро исчезла.

— А, так ты не шутишь? От тебя-то я этой чуши не ожидал, ты же с головой дружишь, — нордер обернулся по сторонам и зашептал. — Это пепельники, Виги, они твои враги. А сам рыцарь? Помнишь того, шепелявого?

— Я помню, но ведь сами-то люди не враги мне. А он не узнает, если мы будем молчать.

— Уверен?

Людвиг вздохнул.

— Я больше не выдержу, Эйни. Эти сны… когда я наконец-то засыпаю. То, что случилось вчера, я так и думаю об этом. Когда я злюсь… — он кашлянул. — Я будто падаю и некуда зацепиться. Мне кажется, что я схожу с ума. Может, нужно остановиться? Сделать что-то правильное, хорошее, — он потёр глаза. — Я боюсь того, в кого я превратился. Даже на тебя срываюсь. Прости. Но если я помогу кому-то… может, тогда они перестанут мне сниться? Наши навредили здешним, вдруг это знак, что мне нужно загладить вину? Я запутался, Эйни, и не знаю, что делать дальше. Извини, что не спросил.

Эйнар смотрел перед собой, о чём-то раздумывая.

— Знаешь, если разберёмся с бандитами, то, наверное, сможем пройти через ущелье на север.

Людвиг не выдержал и рассмеялся.

— Ты чего? — нордер посмотрел с недоумением.

— Вот ты и нашёл причину, чтобы помочь. Как всегда.

— Иди в жопу, Виги, — Эйнар заулыбался и легонько стукнул Людвига в плечо. — Если думаешь, что тебе станет лучше, то давай останемся. Тебе же потом оправдываться, где ты пропадал. Делай как знаешь. Лишь бы кормили. Главное, чтобы тот мордатый ничего не узнал. Видел, какие у него шикарные усы?

— Видел. Спасибо, брат, — Людвиг растрепал ему волосы. — Мы не задержимся надолго.

— Надеюсь.

Глава 7.3

Рыцари обсуждали тактику, сидя в тени дома. Дитрих изобразил на земле что-то, похожее на гигантскую задницу. Если это план деревни, то рисование, определённо, не самая сильная сторона рыцаря Пепла.

— Поселенцы прибыли сюда после начала войны за Беллитское наследство, — Дитрих попробовал сесть так, чтобы не беспокоить правую ногу. — Они умелые лесорубы, работают в проклятых лесах, а древесина нам очень нужна. Беллит был частью Ангварена до Похода Левиафана, так что мы вернулись сюда по праву. Это не устроило Винвалию и местных бунтовщиков, но островитяне тогда ещё не вступили в войну, и мы побеждали. На этом месте раньше была другая деревня, тоже лесорубы.

— И что с ними сделали? — спросил Эйнар, сдерживая зевок. — Перебили?

— Мы же не красные плащи, — возразил Дитрих. — Старые жители бежали с мятежниками. Потом напал Эндлерейн и едва нас не прогнал, но мы всё же разгромили островитян. Вы же слышали о той битве?

— Угу, — сказал Людвиг, даже не меняясь в лице.

— Островитяне уходили через эту деревню, а красные плащи сожгли несколько домов. Не все, к счастью. Не знаю, как герцог договорился с Детьми Левиафана, но те пустили эндлерейнцев к себе. Жаль, что их там не перебили.

— Значит, никто из жителей не пострадал, когда жгли дома?

Предвестник наклонился к изображению задницы и поставил точку неподалёку.

— Тут есть пещера, говорят, что в ней старинные руины, в них жители и спрятались. Но я там не был.

Дитрих нарисовал что-то длинное, идущее к заднице. Эйнар хмыкнул и отвернулся. Местные, проходящие мимо, смотрят с испугом и любопытством. Зато не спрятали молодых девок, одна, симпатичная, с крепкими загорелыми ногами, то и дело засматривается на них. Нет, она заглядывает только на смазливого Людвига. Ну и дура.

— Бандиты появляются отсюда, из ущелья, деревня расположена как раз у входа. Когда островитяне отступили, мы построили заставу, поэтому разбойники не совались. Хотя в гарнизоне были раненые вроде меня или бесполезные старики, опять-таки вроде меня, — Дитрих засмеялся. — Но островитяне пересекли Лефланд и напали на Стурмкурст. Если хотите знать моё мнение, то в жопу таких союзников, они-то нам не помогают, но король решил их поддержать и отправился на помощь, ничего не поделаешь. Ушли все, но у меня нога так и не зажила, приказали долечиваться. Или намекнули, что старикам там не место.

Он хмыкнул и вытер усы.

— И как только все ушли, заявились бандиты, посреди белого дня. К счастью, Старый Герберт был под рукой. Проломил несколько черепов, и разбойники сбежали. Потом вернулись к вечеру, я едва отбился. Теперь жду их со дня на день, людей готовлю. Если разбойники хотят на юг, путь только через нас. Мне кажется, что островитяне где-то по дороге сковырнули их гнездо, вот бандиты и ищут новое место.

— А от этой деревни что им нужно?

— Требуют воду, и чтобы пропустили на юг. Но едва их пустишь, как они нападут, я таких ублюдков навидался.

— Другого пути нет? — спросил Эйнар.

— Только в обход через Лефланд, но там пустыня, поэтому они пробиваются через нас. Можно идти по лесам, но они прокляты, я уже говорил. В ущелье проклятие не такое сильное, разбойники там и остановились. А тут безопасно, есть колодец с чистой водой. Вся зараза в лесах остаётся.

Дитрих поставил на окружностях задницы несколько точек.

— Это посты. Лесорубы плохие солдаты и дисциплины никакой, проверяю их каждый час, чтобы не спали. Тайком сюда никто не попадёт, даже птица не пролетит.

Большая ворона пролетела над ними и каркнула.

— Ну, бандиты пока так не умеют, — предвестник засмеялся. — За ущельем следят люди с собаками, они дадут сигнал. Я ослабил одно место.

Он ткнул пальцем туда, где у задницы должно быть отверстие. Эйнар едва сдержал смех.

— Одно место удобнее оборонять, чем все сразу. Разбойники сюда и полезут, как увидят.

— Думаю, вы правы, — согласился Людвиг. — А сколько у них человек?

— Ох, если бы знал. Надо сходить на разведку, но куда мне, хромоногому? А какие разведчики из лесорубов? Попадутся же, а разбойники с них шкуру срежут.

— Обороняться вслепую опасно, — островитянин вздохнул. — Местные не умеют сражаться?

— Нет, к сожалению, — Дитрих опять пересел, морщась от боли. — Я-то обучать не очень, мне проще булавой орудовать, чем языком. Командовать доводилось, да, но не обучать.

— Какие у нас силы? — спросил Людвиг.

— Четыре десятка взрослых мужиков и с десяток сильных баб. Но они все не солдаты. Храбрые, но никакой дисциплины. Бабы тоже сильные, лес валят наравне с мужиками. Если попадут топором, то мало не покажется. Но смогут ли попасть, в этом вопрос.

— А что оружие? Я видел ружьё и копья.

— Да, есть несколько пик и охотничьи мушкетоны. Ну и Старый Герберт, — Дитрих похлопал по лежащей рядом булаве. — А теперь ваш меч и топор. Шансы уже лучше.

— А откуда у крестьян армейские пики?

— А вот не говорят, стервецы. Я случайно в амбаре нашёл. Это не наши, у нашей пехоты короче. Но не говорят, где взяли, знают, что запрещено иметь боевое оружие. Но это потом будем разбираться. Сейчас главное — выстроить оборону, крепкую, как слово аниссара.

Из дома вышел старик, ведомый своим поводырём. Злыдень решил погреть косточки на солнышке. Паренёк не сводит с Эйнара глаз, но постоянно отворачивается. Он мог увидеть межер, или узнать топор и щит. Но здесь поселенцы из Ангварена, у них самих должны быть межеры, раз они работают в радиоактивных лесах. Пепельники не боятся древних теков и часто игнорируют запреты церкви. Но вот у священника выговор другой. Как бы он не начал вести речи о нордерах и опасности старинных технологий. В опасных ситуациях даже неглупые люди способны на всякое, особенно если их подначивать. Но пока слепец и его поводырь молчат. Может и будут молчать, а Эйнар просто паникует от осознания того, что застрял в гигантской жопе, пока Людвигу не надоест играть в рыцаря. Но лишь бы это пошло парню на пользу.

— Ну что, друзья, осмотрим наше войско? — Дитрих встал, опираясь на булаву.

Смотреть на грозную армию не хотелось, но вот участвовать в обороне придётся. Людвиг будет драться за двоих, но ему нужна помощь. Да и надо загладить вчерашнюю ссору.

— Я хочу осмотреть руины, — сказал Эйнар. — Поищу что-нибудь, что может пригодиться.

— Вещи Старого мира — зло, — заявил священник. Началось. Вот религиозного фанатика им не хватало. Но слепец захохотал. — Спаситель милосердный, да всем насрать. Может, найдёшь там большого Стража и он перебьёт этих говнюков.

— Хоть со святым отцом нам повезло, — сказал Дитрих. — Другой бы на его месте начал нас проклинать. Знавал как-то одного лицемерного ублюдка, который говорил о добре, судьбе и пути света. Надеюсь, он сдох.

— Идиотов хватает, — священник заулыбался. — Тоже знал одного такого. Но люди напуганы, я вижу это, — он нахмурил брови, но никто не засмеялся. — В такие дни нужно давать им надежду и утешение. Если теки забытого мира могут это дать, то только полный идиот ими не воспользуется.

— Золотые слова, — Дитрих подошёл к странной парочке и похлопал поводыря по плечу. — Ну что, Васур, готов к смотру войск?

Паренёк не только не сжался, но закивал, а через длинные волосы, закрывающие лицо, показалась радостная улыбка.

— Господин… — предвестник о чёт-то задумался. Похоже, он забыл имя.

Эйнар тоже не помнил. Кто он сегодня, Губерт или Эммерик?

— Губерт, — подсказал Людвиг.

— Господин Губерт, тогда осмотрите руины, раз считаете это нужным. Вам помочь?

— Только показать дорогу. Л… Эммерик, можем сходить вместе, как освободишься.

— Нет, — без всяких раздумий ответил островитянин. — Ты и сам справишься.

Даже если бы сейчас в небе пролетел Великий Дракон Запада, Эйнар удивился меньше. Не потому, что парень отказался, ему и правда некогда, а потому, что он даже не раздумывал.

— Ульрих! — крикнул Дитрих. — Ульрих, иди сюда!

Из дома вышел пузатый староста.

— Ульрих, господин… Губерт хочет проверить руины, отправь кого-нибудь, чтобы показал путь.

— Руины, — староста сглотнул слюну. — Зачем? Они заброшены, там нет ничего.

— Вот и проверим, — сказал Эйнар.

— Там точно пусто, — настаивал на своём староста. — Только время зря потратим.

— Ульрих, — усталым голосом сказал Дитрих. — Эти господа пришли к нам на помощь и ничего взамен не требуют. И если сэра Эммерика ведёт рыцарский долг, то господин… — предвестник умоляюще посмотрел на Эйнара. — То господин Губерт помогает по велению доброго сердца. Так что заткни пасть, возьми жопу в руки и найди кого-нибудь, кто проводит господина к сраным руинам!

— Да, милорд, — староста даже вытянулся. — Я сам покажу! Только один момент.

Он забежал в дом на минуту и вышел, держа в руке два свёртка. Дыхательные маски? Неплохо. Вряд ли такие хорошие, как та, что разбилась, но всё же лучше шарфа на лице. Тем более что шарф потерялся.

— Нужно надеть её вот так, — староста напялил маску на себя и завязал узелок на затылке. — Просто воздух там… проклят. Может, передумаете?

— Пошли, — сказал Эйнар.

* * *

— А сколько бандитов напало в прошлый раз? — спросил Людвиг, осматривая строй защитников. Хотя эту толпу сложно назвать строем.

Иногда, когда после занятий фехтования не было сил держать меч, мастер Рейм приказывал расставлять игрушечных солдатиков. Не для этого, чтобы играть, а чтобы позаниматься тактикой. В молодости Рейм был наёмником и, раз дожил до старости, успешным. Он много чего знал о боевой подготовке, расстановке войск, логистике и прочем. Не зря же он снился вчера. Мастер говорил, что если доведётся командовать, во что Людвиг никогда не верил, то важно произвести хорошее первое впечатление на людей.

Вот и приходится вариться заживо в кирасе, чтобы лесорубы увидели рыцаря, а не мальчишку с порезанной мордой. Нужно вспоминать и другие уроки. Людвиг усмехнулся про себя: занятия тактикой — это единственное, в чём отец не проверял успехи сына. Отца не интересовала тактика.

— В прошлый раз напала пара десятков, — ответил Дитрих. — Но стоило прибить нескольких, остальные убежали. Но если разбойники подготовятся лучше… ох, сами видите это воинство.

Он показал на толпу. Кто-то чихнул и высморкался на землю. Людвиг вспомнил слова Рейма. Одно дело вести в бой подготовленных солдат, другое — неготовых к этому крестьян. Надеюсь, старина, тебе это не доведётся, смеялся тогда мастер.

— Чему вы успели обучить ополчение, сэр Дитрих?

Эти мужчины и женщины кажутся сильными, но насколько их хватит? Что здесь вообще делают женщины? Или в Ангварене так принято?

— Только показал, как стоять вместе и каким концом тыкать. Эй, мужики! — крикнул Дитрих суровым командирским голосом. — И бабы! С этого дня с нами благородный странствующий рыцарь сэр Эммерик, который нам поможет… это самое, — он откашлялся и добавил: — Вот.

— Давайте проверим, что они могут, — Людвиг подобрал шест размером с копьё. — Ты, иди сюда!

— Я? — мужик в шляпе, стянутой на затылок, громко сглотнул и выронил соломинку изо рта. Самый мускулистый и крепкий среди всех, но сейчас он похож на ребёнка, ждущего наказания. — Я?

— Ну не я же, — Людвиг вздохнул. — Покажи мне, как умеешь драться. Сэр Дитрих, я могу попробовать чему-нибудь их научить, но сначала надо посмотреть, что они умеют.

Уроки строевой подготовки давались непросто, но, может, хоть что-то осталось в голове? Рейм говорил, сначала узнай, что умеют войска, а потом думай, как их обучать.

— Отличная идея, — Дитрих повеселел. — Ну-ка, мужики, покажите сэру рыцарю, чему я вас учил.

— Да иди уже! — прикрикнул Людвиг.

Кто-то вытолкнул парня из толпы.

— Давай Курт, ты же самый сильный, — сказала какая-то женщина, но Людвиг не видел.

— Чуть полегче, мой друг, — шепнул Дитрих на ухо. — Против рыцаря им не устоять, да им это и не нужно. Лишь бы держали строй, пока мы делаем всю работу.

Людвиг бросил шест, парень попытался поймать, но палка огрела его по голове. Кто-то засмеялся.

— Курт, так и будешь тут торчать, как утренний стояк? — спросил предвестник. В строю захохотали.

— А чего надо делать? — парень дотронулся до отбитого лба.

— Представь, что это копьё, а я разбойник, — сказал Людвиг. — Уколи меня хотя бы раз. Да посильнее.

— А если я вас убью? — спросил лесоруб. На светлой клетчатой рубашке расплывались следы пота.

— Тогда заберёшь мои доспехи, а сэр Дитрих посвятит тебя в рыцари, — Людвиг улыбнулся, а предвестник захохотал. — Но этому не бывать.

— Дерись, Курт, — раздался тот же женский голос. — Будешь рассказывать внукам, как сражался с рыцарем.

Парень сжал палку так, что побелели пальцы и начал подбираться, очень медленно. Людвиг подобрал деревяшку покороче, размахнулся и сделал ложный выпад. Лесоруб от испуга выронил шест и сел на задницу. Остальные засмеялись.

— Вот об этом лучше внукам не рассказывать, — веселилась та женщина.

— Достаточно, — Людвиг посмотрел на смеющегося громче всех бородача со свирепой мордой. — Теперь ты. У тебя топор, им, что ли, будешь драться?

— Я всю жизнь с топором. К нему привычнее.

— Враги не деревья, — раздался знакомый женский голос. Людвиг присмотрелся, но опять её не увидел. — Они не будут ждать, пока ты их срубишь.

— Верно. Возьми палку и дерись.

Бородач вышел, поплевал на ладони и перехватил шест. Удар такого здоровяка должен быть мощным, вполне способен убить. Но слишком медленный. Людвиг уклонился, одним пинком вышиб палку и ткнул лесоруба в пузо.

— Всё понятно.

Бородач ощупывал живот руками с таким видом, будто получил мечом.

— Ну ты что, Альфред? — женщина расстроилась. Голос молодой. — Можешь же и лучше.

— Да ты сама попробуй, — огрызнулся бородач.

Она вышла из толпы, расталкивая мужиков, и подобрала с земли шест. А эта девица стройнее остальных присутствующих здесь женщин, которые отличаются от мужчин только отсутствием бород. И высокая, почти доставала Людвигу до носа.

— Ханна, а отец разрешил? — спросил Дитрих.

— Никуда он не денется — ответила она. — Я-то хотя бы знаю, с какой стороны у копья остриё. В отличие от остальных. И стрелять умею.

— Обязательно спрошу отца, — старый рыцарь нахмурился. — Это Ханна, дочка старосты, Ульриха. Всё говорит, что её учили сражаться. Проверьте её, пожалуйста, только осторожно.

— Ну и что ты умеешь? — спросил Людвиг.

— Меня учили владеть копьём и мушкетом, — Ханна ухмыльнулась. — С чего начнём?

— Копьё.

— Она у нас специалист по копьям, — заржал кто-то из лесорубов.

— До такого копейщика, как ты, мне далеко, — ответила дочка старосты под новый взрыв хохота и встала в стойку.

Шест она держала в своих тонких руках, а ровные загорелые ножки стояли почти правильно. Людвиг прикусил губу и сосредоточился. Девушка уколола, он схватил шест правой рукой и сильно дёрнул на себя. Ханну потянуло следом и притянуло так близко, что Людвиг услышал её дыхание и разглядел родинку на шее.

— Неплохо, — он выпустил палку. Хорошо, что у его кирасы есть набедренники, скрывающие самое важное, а то вышло бы неловко. — Бьёшь почти как мужчина.

— Вы тоже, — сказала дочка старосты и тут же зажала рот рукой.

— Ханна, — Дитрих укоризненно покачал головой. — Так нельзя.

— Я другое имела в виду, извините. — оправдывалась она.

Но едва заметная лукавая улыбка намекает, что сказано ровно то, что нужно. В строю кто-то тихо засмеялся. Шутка неплохая, надо не забыть рассказать её Эйнару. Но первое впечатление Людвиг провалил, раз лесорубы смеются над ним, а не с ним. Придётся поработать.

— В первую очередь, никаких топоров! — сказал он как можно грубее. — Они не подходят для боя в строю. Только копья. Кому не хватит, пусть сделают себе новые и обожгут кончики на костре. Сэр Дитрих, среди бандитов есть те, кто носит броню?

— Только их главарь, — ответил старый рыцарь. — Но мы сами его прикончим.

— Копья — лучшее оружие для строя. Начнём учиться прямо сейчас. Пехоту Леса я из вас, конечно, не сделаю…

Людвиг прикусил язык. Вот так и прокалываются на мелочах. Только в Эндлерейне отряды Стальной Гвардии называют Лес, Огонь и Ветер. Если Дитрих это знает…

— Лес — это же зелёные плащи Эндлерейна? — спросил рыцарь Пепла. — Да, лучшая пехота в мире, знаю на собственной шкуре.

Он засмеялся и похлопал себя по бедру. Людвиг вытер лоб. Откуда в нём столько воды, что он столько потеет?

— Ну давайте, мужики, — Дитрих встал перед строем. — Чтобы слушались сэра Эммерика, как и, собственно, меня самого. А потом убьём этих ублюдков, да?

— Да! — ответил нестройный хор лесорубов.

— А когда о вас такая слава пойдёт, то никакие бандиты не сунутся!

Они закричали громче и восторженнее. Людвиг также шёл в первый бой, уверенный в победе и собственных силах. Знал, что может умереть, но не верил в это, до тех пор, пока над головой не просвистело пушечное ядро, а залпы не выкосили большую часть крыла. Защитники должны понимать, что произойдёт, нельзя им лгать.

— В бою всегда трудно и страшно, — сказал Людвиг. — Кто-то из вас может погибнуть. Враг окажется напротив вас, готовый убивать. А когда воткнёте копьё ему в брюхо, оттуда вместе с кровью вывалится дерьмо.

Улыбки сельчан медленно гасли.

— Но если вы не сделаете это, он сделает это с вами. А потом сожжёт дома, изнасилует женщин и перебьёт детей. Если не хотите, чтобы это случилось, то начинаем прямо сейчас. Победа — ваш единственный шанс.

Улыбки не вернулись, но в глазах лесорубов засветилась решимость. По крайней мере, им есть за что сражаться. Дитрих поднял большой палец вверх.

Глава 7.4

Эйнар осмотрел маску, Внутри пропитанная чем-то шерсть, а воздух попадает внутрь через клапаны. Хитро, надо позаимствовать парочку. Старинная маска, которая разбилась, была удобнее, но придётся пользоваться этими.

— Откуда у вас такое? — спросил он. Голос приглушался и пришлось повторять.

— Пфсисвави иф авфавена, — ответил староста и стянул маску на подбородок. — Прислали из Ангварена, закупили на мануфактуре. Без таких тут не выжить.

— Ваши знаменитые мануфактуры, да?

— Да, милорд.

В лесу слабое заражение, но тем, кто работает здесь круглый год, нужна предосторожность. А вот в самой деревне безопасно, если прибор не врёт. Только как живут разбойники на севере, если там радиация и наверняка нет чистой воды?

— Мы пришли.

Пещера тщательно укрыта ветками и травой. Если не знать, где искать, то и не найдёшь. Староста вошёл первым, подобрал стоящий у входа масляный фонарь, отвернулся и тайком зажёг.

— Можете не прятаться, я знаю, что такое лихтер, — сказал Эйнар.

— А вот местные, когда увидят хоть что-то, сложнее механических часов, то сразу кричат про Вечного, — староста хмыкнул и закрыл коробочку. — Тёмные люди. Вот здесь мы прятались. Идём назад?

— Пошли дальше.

Толстяк убрал маску и пошёл вперёд через запутанные проходы. Он хорошо их знает. Что-то не так. Стоит следить за зловредным мужиком, вдруг он задумал что-нибудь дурное. Может, он заодно с бандитами? Он что-то скрывает, связанное в этими руинами. Вдруг здесь древнее капище забытых богов Старого мира, которым приносят жертвы из числа чрезмерно любопытных путников… какая только чушь не идёт в голову.

— Дальше не пройти, — староста поставил лампу на пол, и зловещая тень отразилась на металлической двери, вбитой прямо в камень.

— Ты ничего не говорил про дверь, — Эйнар заметил панель с кнопками.

— Забыл, — староста по-идиотски хохотнул. — Она всё равно не открывается. Мы тут и прятались.

Эйнар оглядел полуразрушенный зал. Сюда влезет человек двадцать, но только стоя.

— И вся деревня влезла, да?

— Да-да, — староста вытер блестевший в свете лампы лоб. — Было тесно.

— Не сомневаюсь. А уж с коровами так и ещё теснее. И с лошадьми. И курами.

— Мы их не брали!

Эйнар хмыкнул и подошёл к двери.

— Значит, не открывается? — краем глаза он следил за старостой, но тот стоял на месте и не пытался зайти сзади. На поверхности двери много свежих царапин. — Да, не открывалась лет пятьсот.

У панели нет следов от пуль и нагара, на самой стене и полу отсутствуют отпечатки сожжённого или расплавленного человека. Значит, никто не ставил здесь ловушку или она давно сработала. Эйнар нажал самую большую кнопку. Наверху загорелась тусклая красная лампочка и дверь с душераздирающим скрипом разъехалась.

— Неужели работает? — староста развёл руками. Ему надо в актёры, с его игрой у него всегда будут овощи. Только не всегда свежие.

— А то! Но если ты что-то задумал, то берегись, — Эйнар похлопал по топору.

— Да я бы… да я никогда…

— Иди-ка первым и помни, я слежу за тобой.

Эйнар сделал дурацкий жест, направив средний и указательный палец себе на глаза, потом на старосту. Но толстяка это проняло. Он вошёл первым, освещая лампой ржавые стены.

— Тут могут жить призраки Старого мира, — староста предпринял очередную попытку напугать.

Не сработало. Призраков стоит бояться, но не бесплотных существ из дурацких баек, а тех, у кого есть древнее оружие, способное перебить десятки человек за секунды. Здесь нет Призраков. Могут быть Стражи, но и их нет. Зато на полу свежая грязь и отпечатки обуви. У стен стоят мешки.

— Представь себе, мы первые, кто попали сюда за последние пять или шесть сотен лет, — Эйнар заглянул в мешок. — Кажется, убежище построили, чтобы хранить морковку. Хорошее место, до сих пор, как свежая.

Он достал одну и почистил ножиком.

— Смотри, запретные технологии предков, — он показал морковкой на лежащие у стены инструменты. — Выглядят точь-в-точь как лопаты. А вон те похожи на вилы. Важные вещи, раз в Старом мире их спрятали.

Староста не отвечал. Лесорубы используют это место, как кладовку. Но ничего по-настоящему полезного не осталось, даже провода выдраны из стен. Пустая коробка в пещере с до сих пор работающей дверью. Вряд ли кто-то в Старом мире строил это место для хранения капусты и картошки, но лучшего применения сейчас не придумать.

Эйнар хрустел морковкой, осматривая убежище. Оно небольшое, все комнаты забиты барахлом. Осталось заглянуть за последнюю дверь, к которой прислонился староста с таким видом, будто решил передохнуть. Жуткая тайна деревни хранится именно здесь.

— Отойди!

— А? Что? Куда? — староста решил поиграть в дурачка.

— Отойди или хуже будет.

— Зачем? Я… ааа! — толстяк закричал, глядя Эйнару за спину.

Можно оглянуться и получить по затылку от старосты. Можно не оборачиваться, тогда ударит тот, кто стоит за спиной. В обоих случаях будешь выглядеть глупо. Эйнар скользнул в сторону плавным и изящным движением, которого не постыдился бы и Людвиг, и вытащил топор.

— Кто здесь?

У порога стоял длинный и несуразный силуэт, но лампа до него не доставала. Незнакомец приближался, ведя рукой по стене.

— Что ему надо?

— Да это тот дурачок, что ходит за священником! — староста с облегчением выдохнул. — Напугал меня до усрачки.

Эйнар испугался не меньше. Парнишка-поводырь будто их не замечал.

— Он безобидный, но иногда ходит за людьми, совсем без шума. Дурачок же. Иди отсюда!

— Пусть остаётся. А ты отойди от двери!

— Он добрый, но дурачок, — староста держался за последнюю соломинку изо всех сил. — Иногда что-то бормочет, но обычно молчит. По хозяйству, бывает, помогает. Дурачок же.

— Я уже слышал, что он дурачок. Свали отсюда!

Он, наконец, смирился и отошёл. Эйнар нажал на одну из кнопок. Потом на другую.

— Не работает? — староста поцокал языком, не скрывал злорадства. — Ай-яй-яй, как плохо. Идём назад?

Эйнар постучал по панели. Кнопки не работают, провода выдернули давно. Но на створках есть царапины, значит, дверь как-то открывают. И вряд ли здесь сложный механизм, иначе местные бы не разобрались.

Поводырь прошёл мимо и ткнул пальцем в точку, больше походившую на раздавленную муху. Створки двери разошлись и Эйнар без труда открыл их до конца.

— Кто это тебе показал? — староста схватил паренька за грудки.

— Отпусти его или сломаю тебе нос!

Толстяк отошёл на шаг назад. Парнишка сел, закрывая голову трясущимися руками. Лица не видно, только перекошенный от страха рот.

— Успокойся, — Эйнар присел рядом. — Васур, да? — парень кивнул. — Не бойся, если этот свинопотам тебя тронет, я ему задам.

Васур не отвечал, но руки трястись перестали. Он поднялся и начал изучать свои башмаки, выглядящие старше этих руин. Толстяк отошёл как можно дальше. Пора узнать, стоили ли его ужимки тайны, которую он пытался скрыть.

Эйнар вошёл в заветную дверь и присвистнул. Стоили.

— Ого. Хватит на целую армию.

Вот это действительно гора оружия. Копья, мечи и мушкеты сбросаны в кучу, тут же лежат шлемы, части доспехов, пара кольчуг и стёганые куртки, дырявые и окровавленные. Есть даже настоящая рыцарская кираса, только изрешечённая отверстиями от пуль и алебард. И шлем с роскошными перьями и вмятым глубоко внутрь забралом. Лучше не думать, что стало с лицом предыдущего владельца.

— Вы же легко отобьётесь с таким арсеналом.

Эйнар подобрал короткий пехотный меч. Дешёвая сталь, уже ржавеет, на лезвии сколы и вмятины. До дорогого клинка Людвига не дотягивает ни прочностью, ни качеством, ни красотой. Но такой стоит дороже, чем может позволить себе обычный воин, не говоря уж о лесорубе.

— Почему вы не сказали об этом рыцарю?

— Нам запрещено иметь оружие, — староста опустил голову и сел у порога. — Милорд Дитрих очень разгневался, когда нашёл копья. А когда он узнает об этом… Мы боялись, что он уйдёт, а что толку от оружия, если никто не умеет им владеть?

— И откуда оно здесь?

— Когда островитяне отступали, они бросили раненых. Тех, кто не мог идти, оставили у колодца.

— А вы их убили в отместку за сожжённые дома, да?

— Нет, нет, нет! — староста замахал руками. — Ради Спасителя, как вы можете так говорить? Никого мы не убили. Многие сами умирали. Мы умеем лечить переломы и ушибы, но не раны от пуль и мечей. Кто умер, мы их похоронили, а остальных забрали аниссары. Но оружие мы успели спрятать.

— Зачем вам оно?

— Пригодится, времена неспокойные.

Староста лукавит. Про раненых звучит правдоподобно, но с оружием не всё так явно. Эйнар подобрал мушкет. Кремнёвый, лучше фитильного, хуже капсюльного. Но капсюльные есть только у Ангварена.

— Порох хоть есть?

— Есть порох, пули и всё остальное.

— Возьму с собой. Если милорд Л… Эммерик научит вас стрелять из этих штук, то отобьётесь. А что там? — Эйнар показал на ржавую дверь у дальней стены.

— Ту мы не смогли открыть.

— Ага, как же.

Если тут хранят оружие, то что же находится дальше? На поверхности полустёртые буквы, их почти не разобрать. Зато видно хорошо знакомую эмблему человека в круглой шляпе. Райдзин Технолоджи, конечно. Пульт кажется исправным, но кнопки не срабатывают.

— Скоро будет смеркаться, — сказал староста. — Эту дверь мы никогда не могли открыть.

Скорее всего, она заблокирована. Попробовать ключ? Эта панель должна его принимать. Эйнар прижал мизинец. Над дверью зашипело.

— Доступ отклонён, — раздался очень хриплый голос. — Вход только для администраторов контрольной группы проекта «Бледный Огонь».

— Спаситель, помилуй, — пробормотал староста и обвёл себя кругом. Выглядит испуганным, значит, слышит это впервые.

В зал вошёл поводырь, с опаской рассматривая оружие.

— А эту дверь ты открыть не сможешь?

Паренёк не ответил. Нет, здесь он бессилен. Кажется, что эта дверь действительно заперта. А жаль, было бы интересно узнать, что внутри. Эйнар развернулся и чуть не подпрыгнул. Поводырь стоял прямо перед ним.

— Ты меня напугал.

— Он всех так пугает, — староста хихикнул.

Васур взял Эйнара за левую кисть, присматриваясь к пальцам.

— Что ты делаешь?

Поводырь знает о ключах? Он отпустил руку, посмотрел на панель и прижал большой палец. Дверь начала открываться, паренёк улыбнулся.

— Ну-ка покажи.

Под грязным ногтем видна знакомая чёрная точка. Ключ, откуда он там? Кто этот парень такой? Васур испугался и начал тянуть руку на себя.

— Да не бойся, я только посмотрел, — Эйнар потрепал его по плечу. — Но кто ты?

Паренёк не ответил, только опустил голову, смотря на истрёпанную обувь. Должно быть это погонщик боевой машины из армии Левиафана, неудивительно, что он сошёл с ума. Хотя он слишком молод, во время Похода должен был быть совсем мальчишкой. Но кто знает, может, тогда и дети управляли оружием?

— Ты молодец, Васур, спасибо, — сказал Эйнар.

Парнишка просиял. Откуда у слепого священника такой поводырь?

Староста вошёл первым и вскрикнул. Неприятные зелёные и красные полосы на стенах освещали комнатку со ржавыми кроватями. На истлевших тряпках покоились кости. Повсюду стояли мониторы, но ни один не работал. Под ногой что-то хрустнуло. Скелет, опутанный проводами, лежал, вытянув руки к двери.

— Спаситель милосердный, — староста нарисовал круг в воздухе.

Васур зажал рот, всхлипнул и побежал наружу, но совсем без шума.

— Что же тут было?

— Он хотел выбраться, — прошептал Эйнар. — Их забыли.

У скелета раздроблены берцовые кости на обеих ногах, но он всё равно полз к двери. Пальцы на одной руке сломаны, от падения с кровати, скорее всего. Черепа остальных смотрели на него, будто ждали, сможет ли он выбраться и позвать на помощь.

— Бедные люди, — сказал староста. — Мы их похороним, чтобы они не злились на нас.

Глава 7.5

— Вы уже воевали, сэр Эммерик? — спросил Дитрих, вытягивая больную ногу.

— В настоящем бою был всего раз, — ответил Людвиг. — Поражение наголову.

Защитники деревни расходились. Этой толпе не поможет никакое обучение. Но зато появилось время скинуть броню, сесть в тени и выпить ледяной воды из кувшина. Правда, от неё сильно ломило зубы.

— Ещё успеете, — сказал предвестник. — Я вот всю жизнь воюю и помню каждую битву. Только битвы и помню.

Он посмотрел на заходящее солнце, а потом на стоящих рядом детей, разглядывающих рыцарей. Их присутствие немного раздражало, малолетки постоянно окружали и требовали показать меч. Людвиг никогда не умел правильно вести себя с детьми и не понимал, зачем вообще с ними разговаривать. Оружие не показывал.

— Вспомнилась одна история, — сказал Дитрих. — Как семь рыцарей защищали крестьян от разбойников. Вы не слышали?

— Нет.

— Рыцари победили, но большинство из них погибло. Но у нас будет не так грустно. Ну-ка идите отсюда! — прикрикнул он на детей, пряча улыбку под усами.

— Покажи булаву! — потребовал голопузый мальчик.

— Ты её вчера смотрел! — рыцарь-предвестник нахмурил брови в притворной злости. — И поднять не смог. Каши мало ешь.

— Я подниму, — похвастался другой.

— Ну попробуй, — Дитрих потянулся за булавой, но посмотрел на Людвига. — Мелкие засранцы, да валите отсюда! Мы же тут разговариваем.

Детишки не отошли далеко. Так и крутились поблизости, будто в деревне нет других развлечений. Может, и правда нет.

— Дома — вот также, куча детей, — пепельник засмеялся. — А я постоянно в походах и не сразу вспоминаю, какие из них мои. Но к делу. Я думаю, может заманить разбойников и атаковать со всех сторон?

— Мы не знаем, сколько их, — сказал Людвиг. — Когда Э… Губерт вернётся, я с ним поговорю. Может, сходим с ним на вылазку.

— Вам лучше остаться. Но насчёт разведки стоит подумать. Да что они творят?

Детишки нашли себе развлечение. Они кидали камни в бегущего куда-то поводыря священника. Увесистый булыжник попал в голову и сбил шляпу. Малолетние злодеи восторженно закричали.

— Стоять! — взревел Дитрих, но не как добродушный здоровяк, а как ветеран множества битв.

Дети замерли, смотря испуганными глазами на рассвирепевшего рыцаря. Поводырь сидел в пыли, закрывая голову и трясясь от рыданий. Предвестник склонился и рассмотрел повнимательнее.

— Вот же тебе досталось. Царапина, но надо промыть. Хорошо?

Дитрих напялил на паренька шляпу, разлохматив волосы. Мелькнувшее на мгновение лицо показалось знакомым.

— Такого я не ожидал, — старый рыцарь стоял перед детьми и говорил строгим голосом. — Он же мухи не обидит! Вашим родителям помогает, слова злого никому не скажет. А вы его камнями! Да как вам не стыдно?

Детям или было стыдно, или они сделали такой вид. Скорее всего, второе. Как по команде, детишки уставились в землю, а Дитрих продолжал их укорять. Людвигу тоже стало немного неловко.

— Теперь брысь отсюда! — на этом рыцарь закончил воспитание. — Всё вашим родителям расскажу.

Детки наконец-то убежали. Если бы Людвиг знал, что здесь такие монстры, то подумал бы ещё раз, стоит ли оставаться.

— Вы сегодня здорово вымотались, сэр Эммерик. Отдыхайте, ужинайте, а я проверю посты. А! Вон ваш друг!

Эйнар шёл по улице вместе со старостой, держа что-то в руке. Мушкет?

— Где ты нашёл это? — спросил Людвиг.

Староста открывал рот, как рыба, а нордер выжидал, на губах застыла привычная, чуть кривая ухмылка.

— У них в тех руинах гора оружия, — сказал он. — Копья, мушкеты, шлемы, мечи. Целый арсенал.

— Гора оружия? — Дитрих расправил усы. — Знаешь что, Ульрих. Собирай всех! Сейчас же!

— Вы нарушили закон, — старый рыцарь укорял лесорубов тем же тоном, что и их детишек. — Вы должны были сдать оружие анвальту, а не хранить у себя! Зачем оно вам? Продать хотели?

Лесорубы, как по команде опустили головы и рассматривали обувь.

— Я закрою на это глаза. Раз выпала такая возможность, мы этим воспользуемся. Но если потом вы не избавитесь от него… Горе вам будет, обещаю. Ещё думал, откуда тут копья, а вы мне зубы заговаривали. Принесите всё, что есть, я хочу посмотреть.

— Но ведь уже почти стемнело, милорд, — взмолился староста.

— Мне плевать! — рявкнул Дитрих. — Живо!

Лесорубы разошлись. Рыцарь-предвестник подождал, когда они отойдут и широко улыбнулся.

— А ведь это же отличная новость! С ружьями проще обороняться.

— Пожалуй, да, — Людвиг зевнул. — Но мушкетами нужно уметь пользоваться, а когда мы начнём стрелять, услышит вся округа.

— Можем обучать по одному ружью, тогда враги ничего не заподозрят.

— Нет, сила мушкетов в залпе, но мы успеем сделать только один. Если бандиты не разбегутся, нам конец. Ближний бой неминуем.

— Будем учить их стрелять и драться?

— В первую очередь копья, потом ружья. Стрелять будут самые меткие, но правильно колоть должны уметь все. Пехота Леса… кхм… зелёные плащи учатся владеть всем оружием… я где-то слышал об этом.

— А вы хорошо знаете их тактику, — Дитрих ухмыльнулся. — Даже слишком хорошо.

Пепельник шутит. Хотя Людвиг и вправду знал тактику Леса. Бронированные гвардейцы умели стрелять, фехтовать, орудовать пикой и алебардой. Всё для того, чтобы гибко реагировать на меняющуюся обстановку в бою. Но они учатся годами.

Их поселили в небольшой домик, совсем новый. Из мебели здесь только табуретка и два тонких матраса. Хотя это всё же лучше, чем спать на земле. Нордер дрых в одежде, раскинувшись во все стороны. Людвиг собирался лечь, но передумал и вышел наружу. Всё равно не сможет уснуть.

Уже стемнело. Так тихо, что слышно шум деревьев. Лесорубы закончили с переноской и, должно быть, спали. Людвиг сел на лавочку и вытянул ноги. Глаза закрывались, но стоит только заснуть, как через мгновение он проснётся с бьющимся от ужаса сердцем.

— Ой, а вы не спите?

Рядом стояла та девушка, Ханна, с лампой в руке. Людвиг чуть не свалился от неожиданности. Он поправил ножны с мечом и сел поудобнее.

— Нет, не сплю.

— А я возвращаюсь, увидела и думаю, пора будить. Ночью здесь очень холодно.

И что ей нужно от него?

— Ну раз вы не спите… — она поправила воротник большой мужской рубашки, которую накинула поверх платья.

И не уходит. Молчание затягивается. Неужели придётся вести разговор? И о чём говорить? Вроде женщины любят комплименты, только их ещё надо уметь делать. Не говорить же, что ему нравятся её ножки? Хотя это чистая правда.

— А вы умелый боец?

Свет лампы слишком тусклый и непонятно, серьёзно дочка старосты это говорит или смеётся? Скорее всего, смеётся. Но нужно что-то ответить. Помощи ждать неоткуда. Неуместное стеснение и неловкость раздражает. После всего того, что довелось пережить, он до сих пор робеет при виде женщины.

— Так себе, — Людвиг пожал плечами. — А ты хорошо владеешь копьём.

Он прикусил губу. Дурак. Идиот. Кретин. Сегодня уже шутили над этой двусмысленностью. Какой же он тупой. Можно лишь надеяться, что сейчас не видно, как он покраснел.

— Муж учил меня обращаться… с копьём.

Да, судя по улыбке, ей нравится издеваться. Не каждый день встретишь такого тупого рыцаря. Теперь Людвиг будет вспоминать это перед сном до конца жизни.

— А ты замужем?

Ну конечно, она замужем, иначе зачем ей говорить про мужа?

— Он погиб, пару лет назад, — её улыбка потускнела.

Можно было догадаться, что она вдова. Замужняя или ещё незамужняя не подошла бы к рыцарю, тем более первой. Тем более к молодому, который весь день на неё пялился.

— Мне жаль, — сказал Людвиг, когда молчание затянулось.

— Не стоит, я давно сняла траур, — Ханна поправила волосы.

Опять неловкая тишина. Лучше бы пойти в бой. У пепельников другие нравы, на острове девушка не подходит для разговора первая. Поэтому Людвиг так редко говорил с ними.

— И как вам наша деревня? — спросила дочка старосты, когда ей, похоже, надоело ждать.

— Вполне ничего. Воздух хороший.

— Но в лесу им лучше не дышать без маски. Да и в лес теперь не сходишь, вдруг они где-то там? Хорошо, что здесь нас охраняют два рыцаря. Ведь рыцари ничего не боятся?

Может, нужно ответить так, чтобы она оставила его в покое?

— Если честно, — Людвиг выдохнул облачко пара. Ночью и правда холодно. — Боюсь до ужаса.

Усмешка погасла. Вот и разочарование. Рыцарям полагается говорить, что их ничего не страшит. Но раз он только и делает, что позорится, то пусть хотя бы скажет правду. Ещё хуже она о нём думать не будет.

— Серьёзно? — она улыбнулась, но намного теплее. — Почему-то меня это радует.

— Почему?

— Не знаю, — она села рядом, Людвиг сдвинулся и чуть не свалился. — Наверное, тем, что не одна такая. А то все храбрятся и делают вид, что им всё нипочём. Но сейчас почти никто не спит от страха. Хорошо, что вы признались. Теперь мне спокойнее.

Неужели он сказал умную вещь? Вряд ли.

— У вас на лице серьёзная рана? — спросила она.

Людвиг почесал шрам на правой скуле. Больше не болит и не тянет.

— Могло быть и хуже.

— Завтра будет обучение с оружием.

— А отец разрешил?

— Он не сможет запретить, — Ханна чуть улыбнулась. — Он мало что мог сделать, даже когда я ещё была незамужней. Такая уж я.

— Вы говорили, что умеете стрелять?

— Да.

— Вот завтра и посмотрим.

— Трудно с нами?

— Непросто, — признался Людвиг.

— Мы упрямые. Но нам не нужно воевать всегда, как вам. Или вы чем-то ещё занимаетесь, кроме битв?

— Больше и нечем. Мужчины в моём роду или умные и могут добиться всего, или красивые, но не очень способные. А мне с детства твердят, какой я симпатичный.

Она засмеялась, кажется, что искренне. Любимая шутка дедушки не подвела. Поединок даётся тяжело, Людвиг вспотел несмотря на ночной холод. Пот лился даже из ушей. Но всё же это не так страшно, как казалось на первый взгляд.

— Так что приходится заниматься тем, что умею…

Раздался лай собак, а следом за ним громкий и протяжный гул охотничьего рога. Звуки доносились откуда-то с севера. От страха затошнило.

— Стучи во все дома! — приказал Людвиг. — Общий сбор. И найди Дитриха!

Ханна побледнела так, что это видно даже в темноте, но кивнула и убежала. Людвиг влетел в дом, дёрнул за ногу Эйнара.

— Что такое? — нордер спросонья крутил головой.

— Они пришли!

Зато неизвестные бандиты спасли от дальнейшего позора и стыда за тупость и неловкость. Теперь проще, убивай или умри.

Глава 7.6

Эйнар так вымотался, что уснул в одежде. Он не сразу понял, где находится, когда Людвиг дёрнул его за ногу.

— Быстрее! — выкрикнул рыцарь и выскочил на улицу, застёгивая ремни кирасы на бегу.

Защитники толпились у северного прохода. Собаки хрипели, дёргая цепи, но пока никого не видно. Дитрих надел пластинчатый панцирь поверх кольчуги и шлем с плюмажем. На спине закреплён шест с флагом. На белом полотне нарисован чёрный цветок с пятью лепестками.

— Идут! — вопил дозорный, показывая куда-то вдаль.

— Сколько их? — спросил Дитрих.

— Не знаю, много!

— Все в строй!

— Встать плотнее! — крикнул Людвиг.

Но это бесполезно, лесорубы напоминают овец, а не войско. Оружие не поможет, никто не умеет им владеть. Селяне держали копья, несколько человек взяли мушкеты.

— Ты как, брат, готов? — островитянин подошёл к Эйнару и стукнул по плечу.

— Нет.

— Я тоже. Держись ближе. И не рискуй. Я рядом.

Эйнар стоял позади этих доморощенных пикинёров. Его бил озноб, но не от холода. Почему же так страшно? Столько раз рисковал жизнью, столько раз был на краю гибели. Он участвовал в настоящем бою лишь однажды, но сейчас намного страшнее. Они проиграют, ведь лесорубы не умеют сражаться, а два рыцаря не перебьют всех врагов.

— Что же они завтра не напали? — негодовал Дитрих, поправляя доспехи.

— Скажите им, — Эйнар высморкался и вздохнул. — Скажите им подождать, чтобы мы подготовились получше. Пару недель, чтобы наверняка.

Людвиг засмеялся, захохотал Дитрих, лесорубы успокаивались, услышав смех рыцарей. Но Эйнару это не помогло. Зачем он здесь? Это не его битва. Если бы не островитянин, то…

Луна немного освещала заросшее деревьями ущелье. Это странное место, не похожее на естественное. Не обошлось без древнего оружия. Межер почти не определял радиацию в деревне, но там, дальше, должно быть опаснее. Оттуда доносились крики и ругательства, но ничего не видно, кроме тьмы у подножия деревьев, такой густой, будто туча упала на землю. И эта туча двинулась на них.

— Сколько же их? — пробормотал какой-то лесоруб.

— Целая армия!

— Ну-ка прекратили разговоры! — рявкнул Дитрих. — Копья вперёд! У кого мушкеты, готовимся!

Тьма приближалась. Свет факелов с башен отражается на клинках, а иногда огонь выхватывает чьё-то лицо. Врагов слишком много. Один из лесорубов начал пятиться.

— Стой на месте, — сказал Эйнар, чувствуя непреодолимое желание выбить мужику все зубы. — Стой на месте или пожалеешь!

Трус собирается бежать, пока другие рискуют ради него жизнью? Возмущение оказалось настолько сильным, что почти погребло под собой страх. Эйнар сдохнет, а эти недоумки будут разбегаться? Сдыхать, так всем вместе. Лесоруб сглотнул и остановился.

— Держать строй! — закричал Людвиг. — Если струсите и побежите, вам конец! Вам и вашим семьям!

— У кого ружья, не стрелять! — ревел Дитрих. — Пальнём в упор!

Кто-то принял это за команду и выстрелил. Островитянин дёрнулся и замер, смотря невидящими глазами куда-то вдаль. Только не сейчас. Эйнар подтянул его за шею и начал шептать, чтобы никто не слышал:

— Виг, тебе нельзя паниковать. Без тебя нам конец.

Людвиг посмотрел мутным безумным взглядом. Лицо заблестело от пота. Парень боится. Нет, он в ужасе. Если кто-нибудь обернётся и увидит, испугаются все. И погибнут.

— Дыши! Вечный тебя дери, Виги, дыши!

Он вздохнул, глубоко, несколько раз. Туман в глазах не рассеивался, но хотя бы появилось осмысленное выражение.

— Я справлюсь, — сказал он и покрутил кольцо на пальце. — Мы справимся.

— Идиот! — возмущался Дитрих. — Вот теперь стреляйте! Огонь!

Выстрелил ещё один мушкет. Третий зашипел и начал дымить. Стрелок, непонятно зачем, развернул ствол и посмотрел внутрь. Выстрел разнёс голову и подбросил шляпу, но это уже мало кто заметил. Атакующие вбежали в проход, прямо на копья.

— Держать строй!

Враги врезались в лесорубов. Защитники кололи вперёд, не целясь. Разбойники так близко, что видно их глаза. Строй то отходил, то напирал. Эйнар оказался чуть ли не в первом ряду. В ушах звенело, кровь прилила к голове. Только бы не оцепенеть. Кто-то ткнул древком в бедро. Небритый мужик резанул чем-то, похожим на ржавую косу, по груди, но даже не смог распороть кожу на жилете. Мужик замахнулся ещё раз, но его голова куда-то исчезла. Что-то горячее брызнуло в лицо. Появившийся рядом Дитрих захохотал и обрушил окровавленную булаву на следующего.

Давили со всех сторон. По затылку прилетело палкой. Все кричали и Эйнар кричал со всеми. Живот скрутило так, что хотелось облегчиться прямо здесь. Толкнули в спину и вдруг стало слишком свободно и холодно.

Нужно вернуться в строй, но уже поздно. Кто-то пробил жилет, но лезвие ножа застряло в броне. Только бы не оцепенеть. Эйнар ударил противника рукоятью топора в лицо и вспомнил про щит. Враг застонал, из сломанного носа брызнула кровь. Надо его прикончить. Факел осветил лицо нападающего. Слишком молодой, непохожий на бандита. Рука с топором остановилась.

Паренёк пришёл в себя и ударил ножом, наотмашь. Обожгло правое предплечье, по коже побежала кровь, горячая в этой холодной ночи. Эйнар вскрикнул и рубанул. Топор остался в голове, дрожащая рука не смогла его удержать. Парнишка упал навзничь.

— Сзади! — крикнул Людвиг.

Бандит, заросший как медведь, сбил Эйнара с ног и размахнулся, намереваясь добить копьём. Но рыцарь успел первым. Разбойник закричал, держась за разрубленную кисть. Людвиг рубанул ещё несколько раз, затем взревел, подобрал копьё и пригвоздил врага к земле.

— Отступаем! — закричал воин в ржавой кольчуге, вооружённый топором и круглым щитом.

Разбойники убегали в лес, воин ушёл последним. Селяне их не преследовали. Они стояли, направив копья на проход. Несколько человек стонали. Кто-то плакал.

— Брат, ты цел? — спросил Людвиг.

Лицо перемазано кровью, но он не ранен. Эйнар кивнул. Настоящая боль в руке только начиналась.

— Ждём новой атаки! — кричал Дитрих. — Раненых назад, остальные в строй!

Пепельник хромал ещё сильнее, чем раньше. Он споткнулся о тело убитого Эйнаром паренька, наклонился и вырвал топор с таким отвратительным хрустом, что кого-то из лесорубов стошнило.

— Отличный удар, господин Губерт.

Старый рыцарь протянул оружие. Эйнар взял левой рукой, сначала сложив щит. Никто даже не обратил внимания на древний механизм.

Правая рука тряслась и от этого болела ещё сильнее. Убитый паренёк лежал в луже крови. Эйнар ждал, когда придёт сожаление, испуг, обвинения самого себя и понимание, что ничего не исправить, как в тот раз, когда он прикончил лорда Губерта, чьё имя сейчас носит. И когда убил самого первого, того, кого нельзя было убивать. Но нет никакого сожаления. Ничего. Ещё один труп. Есть только боль в руке и озноб от холода.

— О Спаситель, — над мёртвым пареньком кто-то склонился. — Такой молодой. Да упокоится его душа.

— Не сильно моложе меня, — сказал Людвиг. — Лучше помогите раненым.

Глава 7.7

Людвиг не мог вспомнить, когда спал нормально в последний раз. Дома, скорее всего. Сегодня уже вряд ли удастся уснуть, скоро утро. Деревня тоже не спала, люди слишком возбуждены и обрадованы. Среди лесорубов погиб только один человек, который отстрелил себе голову, ещё шестеро раненых. Надо попросить Эйнара, чтобы их осмотрел, только нордер куда-то запропастился.

Он смыл кровь ледяной водой, которая неплохо взбодрила, и решил наточить меч, раз уж не спит. Бой прошёл хорошо, намного лучше, чем ожидалось. Но этот приступ паники чуть всё не испортил. Страх, а после ярость, холодная и расчётливая, требующая уничтожать врагов. Сколько убито сегодня? Трое? Нет, одного добил Дитрих, не считается, но двое ушли с опасными ранами и вряд ли протянут долго.

— И теперь не спите, милорд? — спросила Ханна.

Людвиг уронил меч и кинулся поднимать. Опять робеет, становится жалким и неловким. Какого Вечного? Хорошо, что в бою страшно и некогда думать о девушках.

— Если это сон, то он не заканчивается, — Людвиг силой прижал задницу к скамье.

Ханна улыбнулась, но как-то нервно. Она была в строю среди остальных, вооружившись мушкетом, правда, ни в кого не попала. Странные нравы у пепельников, в Эндлерейне женщин к оружию не подпускают.

— Когда они нападали раньше, было не так страшно, — сказала она. — К такому, наверное, нельзя привыкнуть?

Людвиг пожал плечами и принялся отвязывать кольчужные вставки от плеч. В темноте кровь не так видна, но рассветает и брызги заметны сильнее. Придётся стирать, да и починка не помешает, куртка пережила немало.

— Давайте помогу! — Ханна развязала узелок. — Можем постирать ваши вещи.

— Да что ты, не надо. Я как-нибудь сам.

— А что, рыцари сами всё делают?

— Вообще-то, нет, — Людвиг улыбнулся. Когда он намекнул об этом Эйнару в начале путешествия, нордер едва его не прикончил. — Но в дороге приходится.

— Снимайте-снимайте, — настаивала девушка. — Куртку, да и рубашку тоже. Вы сражаетесь за нас, неужели мы вам не поможем?

Хоть не требует снять штаны. Но когда Людвиг начал расстёгивать рубашку, немало этим смущаясь, он заметил кое-кого странного.

— Кто это?

Полосатый зверёк с белой грудкой, похожий одновременно на кролика, крысу-переростка и щенка, запрыгнул на заборчик и пошёл в их сторону.

— Вы про кого?

— Вон же он!

— Это кот.

— Кот? — Людвиг посмотрел на зверя, потом на Ханну. — Но ведь коты… они же хищники! Большие и свирепые.

Кот спрыгнул с забора, потёрся о ногу девушки и понюхал пальцы Людвига.

— Не шевелитесь, — зашептала Ханна. — Это тоже хищник, лучше его не злить.

— А если он нападёт?

Кот ткнулся головой в руку.

— Я умею с такими обращаться, — Ханна подхватила зверя за живот. — Вы разве не видели кошек?

— Никогда. Дедушка как-то привозил с охоты огромную шкуру, я её поднять не мог.

— У нас много кошек в Ангварене, а тут почему-то нигде нет. Мы его из дома привезли.

Кот смотрел на Людвига немигающими зелёными глазами.

— Точно не нападёт?

— Нет, — она посадила кота ему на колени. — Главное, не вставайте, пока не уйдёт.

Зверёк покрутился, вылизал лапу и прилёг, выпустив когти в штаны. Коготки острые, но вряд ли они способны серьёзно ранить человека.

— А он не ядовитый?

Ханна задумалась.

— Этот нет. Смотрите.

Она взяла Людвига за руку, отчего у него сжалось сердце, и провела ею по голове кота. Зверёк издал странный звук и начал дрожать и хрипеть, выпуская и пряча когти.

— Он рычит? Что он делает?

Кот начал давить лапами на бёдра, хрипя громче.

— Не останавливайтесь, — Ханна посмотрела на него, зажала рот, потом не выдержала и засмеялась.

— Что такое?

— Ничего-ничего, гладьте, только не против шерсти.

Людвиг водил рукой по спине кота. Похоже, девица опять издевается и этот зверь неопасный. Ханна слишком близко, её тепло чувствуется даже через одежду. В нос бьёт собственная вонь пота. Нордер был прав, когда говорил, что мыться нужно каждый день. Сраный чистюля. Надо попросить кого-нибудь нагреть воды.

— Ладно, не буду вас мучить. Погуляй, — девушка забрала кота и поставила на землю. Зверь покрутил хвостом и лёг набок. — Унесу ваши вещи. И рубашку тоже давайте.

Людвиг вздохнул и неловко снял одежду через голову.

— Ещё увидимся, милорд Эммерик, — попрощалась Ханна и улыбнулась.

* * *

Рана неглубокая, неопасная, но как же болит. А от воспоминания о ржавом ноже бросало в дрожь. Хуже заражения крови только радиация. Пузырёк с мазью закрыт слишком плотно и никак не поддаётся, одной рукой не получается открыть.

— Сука!

Подвернувшийся под ногу табурет полетел в стену. Эйнар едва перевязал рану, помогая зубами, потом рухнул на матрас. Нож прошёл по предплечью и локтю, теперь всё это дико болело.

За окном послышался смех, тупой рыцарь кадрит девку с её сраной кошкой. Если бы не его заскоки, они бы уже пришли в Лефланд.

— Давай им поможем, — прошипел Эйнар и пнул табурет ещё раз, — Они же беззащитные. Да иди в жопу, говнюк!

Боль не успокаивалась, повязка пропиталась кровью. Нужно делать сначала.

— А чего ты тут всё ломаешь?

Дурацкая улыбка рыцаря ушла, и он подскочил поближе, при этом наступил на ногу и задел коленкой.

— Эйн, что с тобой? Ты ранен?

— Нет, мать твою, я в полном порядке, — проговорил Эйнар, пытаясь зубами развязать узел.

— Что же ты не сказал? Я не видел…

— Пока ты там играешь с девкой и строишь глазки кошке, я руку перевязать не могу!

Мысль, что не надо было вести себя, как обиженная плакса, а сразу позвать на помощь, обозлила ещё больше.

— Я не видел, — сказал Людвиг. — Прости. Давай перевяжем ещё раз. Говори, что делать, я буду твоими руками.

Он улыбнулся. Прикончил несколько человек, даже не поморщившись, а теперь лыбится. Но глупая злость проходила. И в самом деле, зачем устроил истерику?

— Ты хорошо держался, Эйни. Молодец. Если бы не ты…

Он наложил мазь на ткань и крепко перебинтовал рану. У парня такой участливый вид, что даже раздражает.

— Болит?

— Угу.

— Я не только про руку, — Людвиг смотрел в глаза. — Сам знаю, каково тебе. Если нужно поговорить…

— Нет.

— Если захочешь, я рядом, — рыцарь похлопал по плечу и подошёл к сумке, роясь в содержимом. Даже не спросил разрешения. — Я возьму твою запасную рубашку?

— Угу.

— Спасибо, брат. У меня просьба к тебе. Несколько человек ранено. Ты поможешь?

— В моём состоянии?

— Больше некому, Эйни. Посмотришь? — Людвиг натянул рубашку и набросил сверху ремень с мечом.

— Ладно.

— Спасибо. Столько дел сегодня, а я даже не уснул, — рыцарь вышел и придержал дверь, чтобы не хлопнула.

Этому лесорубу досталось. Топор раздробил локоть. Вряд ли бородач когда-нибудь сможет согнуть руку. Но он не издал ни звука, пока Эйнар чистил рану и делал перевязку, лишь слёзы текли на бороду. Жена, здоровенная бабища, держала мужа за плечи.

— Вы её не отрежете? — спросил лесоруб.

— Посмотрим, — буркнул Эйнар. — Если к вечеру будет вонять, то… кх, — он провёл ребром ладони по столу.

Резать точно не придётся, но пришлось помазать рану средством Берны, чтобы не было гноя. Но нечего их радовать. Бородач и жена обнялись, настало время следующего. Парень, который едва начал бриться, рыдал, обхватив выбитое из сустава плечо. Это легко, было много практики.

— Кто тебя так?

— Стрелял, отдача сильная, — сквозь слёзы сказал пострадавший. — Будет больно?

— Чудовищно больно, — заверил Эйнар.

Парень обмяк, но сознание не потерял. От усилия заболела собственная раненая рука. У остальных раны легче, в основном ушибы и царапины. Бандиты настолько истощены, что не могут бить в полную силу. Тем лучше. Можно, наконец, идти спать.

Едва он лёг, как началась пальба. Вот и уроки стрельбы, теперь об этом знают все. Но, может, разбойники испугаются и больше сюда не сунутся? Спать невозможно, Эйнар то и дело возвращался мыслями к прошедшей ночи. Он ждал, когда придёт раскаяние и жалость к мёртвому парню, но ничего не было.

Он вышел наружу и немного прогулялся. Священник читал проповедь нескольким собравшимся, в основном раненым. Лучше обойти злыдня как можно дальше, но рядом с ним сидел поводырь. Откуда бродячий священник знает погонщика боевых машин? И как паренёк открыл дверь, которую сделали в Райдзин Технолоджи? В армии Левиафана и его Детей все машины из Риттер Инкорпорейтед, это известно каждому антруберу.

— Все мы ошибаемся, — у слепца сильный голос, его слышно издалека. — Такова наша природа и мы обречены совершать ошибки, а иногда и повторять. Лишь Спаситель не может ошибаться. Он говорил, что если человек оступился, помоги ему, если он совершил ошибку, то поправь, но не обвиняй, иначе всё повторится. Спаситель велел людям не только прощать друг друга, но и себя. Чрезмерное раскаяние может превратиться в клетку, из которой нельзя выбраться.

Он откашлялся и громко харкнул на землю.

— Спаситель любит всех своих детей и не желает им зла. Однажды Он предстал перед людьми воочию. Люди возрадовались, узрев Его, и начали возносить Ему хвалу, но Спаситель остановил их. Разве вы не видите, изрёк Он, что это я восхвалять вас должен. И начал Он восхвалять людей и возрадовались они ещё больше.

Поводырь посмотрел на Эйнара и что-то прошептал слепцу на ухо. Тот нахмурился.

— А теперь идите, добрые люди. Идите с миром.

Редкие зрители разошлись. За деревней раздался ещё один залп, довольно жиденький.

— Если ты храмовник, признайся сразу, — сказал священник.

— Я не храмовник, — ответил Эйнар.

— Значит, антрубер. Тем лучше, у грабителей руин есть хоть какая-то порядочность. Васур рассказал о вчерашнем.

— Он умеет говорить?

— У тебя память ещё хуже, чем у меня. А я точно помню, что упоминал об этом.

— И что он рассказал?

— О забытых людях в древнем бункере. О погибших ночью. Другие смертны, да. Но я не другой, я буду жить всегда.

— Что?

— Знает, от тупых вопросов люди тупеют, — слепец нахмурился. — Васур иногда говорит стихами. Мальчик расстроился. Этот мир несправедлив для таких, как он.

— Не только для него.

Священник хмыкнул.

— Так и есть. Я потратил всю молодость, говоря людям об ошибках Старого мира. Пока не понял, что никто не знает, что это за ошибки. Но они повторяются, а я видел слишком… не смейся.

— Я не смеюсь, — сказал Эйнар.

— А я видел слишком много трупов в своё время. Каждый из них считал, что прав именно он, но правда не всегда может спасти жизни. Те люди, что напали… у них своя правда, раз они готовы умирать за неё.

Васур отворачивался и пялился в землю, как стеснительный ребёнок. И как он видит через эти заросли волос?

— Он разбирается в руинах.

— Ты тоже.

— Он открыл дверь.

— Это не преступление, — слепец хохотнул. — По крайней мере, до тех пор, пока она кому-нибудь не принадлежит.

— Ты меня услышал. Вам надо быть осторожнее. Я рад, что ты не грозишь мне и ему костром, но твой поводырь — погонщик боевой машины. Если о нём донесут…

— А кто донесёт? Пепельники не боятся старинных теков, они живут с ними с детства.

— Мог донести я.

— Тогда бы он с тобой не пошёл, — священник потрепал Васура по плечу. — Он ходит только за добрыми сердцами.

Эйнар засмеялся.

— Что-то он так себе разбирается в людях.

— Ты заперт в клетке своей вины. Прутья настолько толстые, что даже я их вижу. А ты за ними не видишь ни хрена. Ты ещё больший слепец, чем я.

Несёт какую-то чушь.

— Просто будьте осторожны, — Эйнар поднялся и отряхнул штаны.

— Мы и так осторожны, антрубер. Но спасибо за заботу.

Глава 7.8

Уши болели от ружейного огня, глаза слезились от дыма, но воспоминания о первом бое почему-то не возвращались. Но они вернутся, в самый неподходящий момент.

Лесорубы ощетинились копьями и изображали какое-то подобие фаланги, а те, кто мог попасть в сарай хотя бы с десяти шагов, стреляли из мушкетов. Нечего и думать о втором залпе, мало кто может перезаряжать оружие без ошибок: у большинства не получается отмерить нужного количества пороха на полку, они постоянно задевают друг друга локтями, а один так закинул в мушкет десять пуль подряд.

— Ведут себя ещё хуже, чем ночью, — пожаловался Людвиг.

Они с Дитрихом отошли в тень, поесть и отдохнуть. Одолженная рубашка провоняла потом и горелым порохом. Надо попросить кого-нибудь нагреть воды, чтобы помыться. Ханна наверняка придёт вечером поболтать и нужно бы заранее придумать, о чём говорить.

— Дай им время, — прохрипел старый рыцарь. Пришлось слишком много кричать на туповатых подопечных.

— Его нет, — Людвиг разбил варёное яйцо об эфес меча. — Уже через несколько часов стемнеет. Они придут.

— Я не сомневаюсь. Как самочувствие, мой друг?

Эйнар, ещё более мрачный, чем утром, кивнул и левой рукой попытался оторвать ломоть хлеба. Людвиг помог, но обидевшийся на что-то нордер не поблагодарил. Как всегда, он положил топор рядом.

— Их командир меня беспокоит, — продолжил Дитрих.

— Выглядит опасным, — сказал Людвиг. Шлем с полумаской, кольчуга с пластинами, круглый щит и топор. Тот, кто хоть раз видел ютландских водоходов, легко угадает, откуда этот человек. — Но меня беспокоит другое, мы слепые и ничего не знаем о враге.

— Некому идти, Эммерик. Ты нужен для обороны, я слишком старый и громкий, а господин Губерт ранен.

— А я так хотел, — прошептал Эйнар и поморщился.

— А про лесорубов я уже говорил, — Дитрих не услышал нордера. — Их поймают, а потом замучают. Я предлагаю ждать. Время на нашей стороне, а не на их. Вряд ли в ущелье есть нормальная вода и еда.

— Посмотрим, — Людвиг смахнул крошки с колен. — Губерт, а раненые в порядке?

— Угу.

— Мы больше не будем сегодня стрелять. Поспи.

— Угу.

Эйнар поднялся и ушёл, захватив топор. Дитрих посмотрел вслед.

— Он же нордер?

Людвиг вздрогнул от неожиданности.

— Почему ты так…

— Только нордеры кладут топор рядом, когда едят. И выговор, хоть и слабый. Если честно, я бы на твоём месте не связывался с ним. Они хорошие бойцы, но слишком вероломные…

— Сэр Дитрих, ваши обвинения не имеют под собой никаких оснований!

— Я не обвиняю, что ты, мой друг? — рыцарь Пепла примирительно поднял руки. — Ты его знаешь, а мне достаточно слова. Если скажешь, что ему можно доверять, я к этому вопросу больше не вернусь.

— Он мой друг и я доверяю ему свою жизнь!

— Значит, и я буду.

— Только оставь это в тайне, — попросил Людвиг.

— Конечно. Только лесорубы и сами не слепые.

Дитрих почесал усы.

— Не хотел тебя обидеть, — сказал он. — Просто старый и мнительный. Воюю всю жизнь, вот и привык полагаться только на соратников. Вижу, что тебе можно доверять. А друг твой хоть и боялся, но сражался. Я в первом бою вёл себя иначе, — он хмыкнул.

— Где ты воевал?

— В Винвалии. Война Хрустальной и Сапфировой Звездой, я тогда был не старше тебя. Первый бой, всё мечтал о нём. Думал, что обязательно прославлюсь, — рыцарь-предвестник улыбнулся.

— И что случилось? — Людвиг отложил недоеденный кусок хлеба.

— Ну что может случиться, когда вражеской армией командует сам Одноглазый Демон из Эндлерейна? Первая встреча, но не последняя. Красные плащи прорвали строй и разметали нас по всему полю. Драпал так, аж в ушах свистело, от страха имя забыл. А штаны пришлось потом выбросить, — он засмеялся. — Это сейчас смешно, тогда-то не до смеха было. Но это не самое страшное поражение.

Рыцарь грустно вздохнул.

— Когда советник короля починил древнее оружие и сбил Дракона Запада, мы отправились в логово Левиафана, чтобы покончить с ним. Но он позвал Демона на помощь. Мы тогда в резерве были, панцирная и наёмники-аниссары. Никто не ожидал, что красные плащи ударят нас в тыл. Пытались их удержать, да не смогли. Старого короля потеряли, — Дитрих отпил воды. Рука едва заметно тряслась. — Аниссары до сих пор стыдятся, что их отряд не выстоял. А Одноглазый Демон забрал голову короля и отвёз Левиафану. У меня друг был хороший… кстати, тоже Эммерик, он погиб недавно. Красные плащи его в плен тогда взяли. Чудом сбежал. Потом стыдно было, я-то в порядке, а с ним такое сотворили.

Он уставился на остатки обеда, но будто смотрел куда-то очень далеко.

— Я вот когда новобранцам рассказываю о своих поражениях, никто не верит. Говорят, да невозможно, чтобы сам сэр Дитрих боялся. А я боюсь. В страхе ведь нет ничего постыдного. Главное, жить дальше, в жизни не только победы есть. Пытаюсь это молодняку вбить, но они меня не слушают, считают себя бессмертными, а потом уже поздно.

— Так и есть, — ответил Людвиг. — А вы были в последнем бою в долине?

— Да. В этот раз всё пошло иначе. Аниссары поклялись тот позор искупить, теперь в любой войне нам на помощь идут, самых лучших отправляют. Пришли и сюда. По правде, я думал, что и эту битву проиграем. Вот только новый герцог другой. Старый Демон всегда придерживал элиту и выжидал. Если подходящего момента не было, он не принимал бой и отступал. А вот новый герцог отправил гвардию прямо в лоб, на укрепления, где засели стрелки и аниссары. Так красные плащи и проиграли. Мы отомстили за старого короля.

Людвиг вытер бежавший по лицу пот. Помнит всё так, будто это случилось только что. Выстрелы, дым, пролетевшее мимо ядро. Как падают кони, как всадники вылетают из сёдел. Слышит, как ржёт лошадь. Айрик смеётся, но пуля попадает ему в забрало и вминает внутрь. Кони скачут прямо по телам, он помнит, как увидел чьё-то лицо внизу, измазанное в грязи, с оскаленным ртом. Тогда он сбежал и бежал долго, через тёмный лес, боясь, что преследователи уже за спиной…

— Тебе крепко досталось, — Дитрих пристально на него смотрел. — Знакомый взгляд. Сам навидался. После этих боёв даже не хочу домой ехать. Пока все комнаты не обойду, не усну, со своими ругаюсь почём зря. На войне мне привычнее. На войне меня понимают.

Старый рыцарь поднялся, опираясь на палку.

— Пора продолжать. Нам надо… мать твою, Васур, я чуть не обосрался.

Поводырь стоял у него за спиной. И как только он умудряется подбираться так тихо? Парнишка протягивал фляжку. Дитрих сделал пару глотков и передал её Людвигу.

— Раз мы обещали не стрелять, то не будем. Но строем походить ещё надо. Пошли, у меня хорошее предчувствие, что сегодня ночью мы им наподдаём.

Ханна ждала, сидя на скамейке у дома. Людвиг весь день пытался придумать тему для разговора, но ничего не пришло в голову. Но вряд ли получится выглядеть ещё большим тупицей, чем есть. Это невозможно.

— Ваши вещи, — она подняла вычищенную куртку, как трофей победителя.

— Спасибо.

— Спасибо не мне, а маме. Она за вами ухаживает и дом убирает. Ещё готовит.

— А я думал, что тут всё как-то само происходит.

Стало стыдно за глупую шутку. Теперь надо садиться или стоять? В Эндлерейне сесть близко к женщине, тем более без приглашения, расценивалось однозначно и не всегда благосклонно. Ханна подвинулась и Людвиг сел на самый краешек.

— Я ещё хотела вашего друга поблагодарить, — сказала она. От неё чем-то пахло. Духи? — Но он слишком мрачный, да и спит весь день.

— А что он натворил?

— Лечит руку Альфреду, а ещё вправил плечо Густаву. А эти болваны и спасибо сказать не могут. Потом останется впечатление, что среди ангваренцев одни грубияны.

— Он не очень любит деревенскую жизнь. Я вот тоже.

— А я вас понимаю, — Ханна улыбнулась и поправила воротник рубашки. — Никогда не любила деревню. Мы с Хансом жили в городе, там нам нравилось больше.

— Твой муж?

— Да. Он прислуживал тогдашнему анвальту, сеньору, и откладывал деньги, чтобы… — она осеклась. — Извините, вам, наверное, неинтересно слушать про…

— Нет, расскажи, — попросил Людвиг. Пока Ханна говорит, можно молчать. — Мне интересно, я же не такой твёрдый и непрошибаемый, как моя броня. Такой же человек, как и ты. Правда, с рыцарским титулом и оружием, но это так, мелочи.

Они засмеялись.

— Я таких рыцарей, как вы, ещё не видела.

Тупых неловких болванов.

— Похоже, я такой один. Ну и что тогда случилось?

— Всё было как в красивой сказке, что показывают бродячие актёры, — проговорила девушка чуть возвышенным голосом. — Он мужественный стражник, а она прекрасная служанка. Они жили в замке и проводили вместе очень много времени.

Ханна улыбалась, но с грустью.

— Ханс служил в страже, а я прислуживала жене анвальта, но сам сеньор был не очень приятным человеком. Вредный, кричал, руки распускал. Ещё толстый, как печка, и вонючий как свинья.

Людвиг украдкой понюхал рубашку и скривился.

— Мы тогда жили в Ангварене, в старом Ангварене. И вот Ханс предложил сбежать. Ему тогда было лет примерно, как вам. Вот мы сбежали. Хотели далеко, на юг, где всегда тепло и растёт виноград. Но денег хватило только до ближайшего города. Ханс устроился в стражу, а меня взяли служанкой к знатной даме. Та ещё старая ведьма, но временами была ещё ничего. Девица так себе вести не должна, — сказала Ханна скрипучим голосом. — Но если очень хочется, то можно.

Она счастливо засмеялась.

— Но мы не жалели. Когда было свободное время, мы с ним ходили в лес, учил меня драться и стрелять. Но денег не хватало и Ханс устроился наёмником. Говорил, что война кончится быстро, он разбогатеет и мы отправимся дальше. Но увы, он не вернулся. Сказка закончилась, да и вряд ли бы такая кому-нибудь понравилась.

— Погиб в бою?

— Если бы он дожил до него, — Ханна поморгала чуть чаще обычного. — Там бы продержался. Нет, заболел и умер ещё в походе. О таком в сказках не говорят.

— И что ты делала дальше?

— Тогда и хозяйка умерла, пришлось возвращаться домой. Отец долго на меня дулся, потом сказал, что нечего ходить вдовой и нужно обязательно выйти замуж.

— И за кого? — Людвигу почему-то стало обидно.

— Из неженатиков у нас в колонии только Петер, Клаус и Густав. Вообще, я должна была выйти замуж за Йозефа, но он слишком долго тянул. Вот и дотянул, а то я бы опять стала вдовой и меня бы тогда точно никто в жёны не взял, — Она откашлялась и зашептала натужным злобным голосом. — Это Чёрная Вдова, берегись.

Людвиг засмеялся следом, хотя понял, в чём шутка.

— А что с ним случилось?

— Ну Йозеф. Вы разве не помните? Ну он погиб ночью.

— А, этот, — он захихикал, будто в лопающейся от выстрела голове было что-то смешного. — Зря он посмотрел в ствол, конечно.

— Ага, — во взгляде Ханны мелькнула укоризна. — Вы что? Нельзя потешаться над умершими.

— Да, ты права.

Он посидел, кусая губы, но не выдержал и опять засмеялся.

— Но зато вы наконец-то меня слушали, когда я говорил, что с оружием надо обращаться осторожно, — Людвиг вытер глаз. Теперь точно всё испортил. — Извини, наверное, выгляжу бессердечным чудовищем.

— Немного, — она едва заметно улыбнулась.

— Сам бы не подумал, что это меня насмешит. И что дальше?

— А потом наша колония приехала сюда. Мы умеем работать в сложных лесах, поэтому нам дали это место, где раньше… — Ханна резко замолчала. — А вы из Грензена? Никогда про него слышала.

— Нет, это Губерт из Грензена, а я из Стурмкурста. Но ты правы, никто про Грензен и не слышал. Немного унылый край, — Людвиг попытался вспомнить ту шутку. — У жителей Грензена столько денег, что им хватит на всю жизнь. Только если они не будут их тратить.

Она улыбнулась.

— А чем вы занимались в Стурмкурсте? Или вы всегда были рыцарем с малых лет?

— Ну как чем, — Людвиг замялся. — Тем же, чем и обычно занимаются люди вроде меня. Фехтование, верховая езда. Некоторые ходили на охоту, но я не любил.

— И только это?

— Ну, больше и нечего. А, ещё у нас театр был. Ну и когда были ярмарки и праздники, смотрел на представления.

— Вот по деревням актёры не ездят, а в городе постоянно что-то показывали. Нам с Хансом очень нравилось… хотя нет, он ту историю не любил, но я несколько раз ходила. Про девочку, которую похитили страшилы и заставили работать в бане. А вам что нравилось?

— Разное, много чего, — Людвиг задумался. — Но недавно я видел нечто совсем другое. Выглядело… по-настоящему.

— И что там было? — Ханна придвинулась поближе.

— Долго рассказывать. Но я попробую. Однажды один человек, хотя и не совсем человек, изготовил кольца, дававшее могущество. Он раздал их правителям, но втайне от всех создал другое кольцо, с помощью которого мог управлять остальными…

* * *

От звука охотничьего горна Эйнар скатился на пол, ничего не понимая. Где-то слышался собачий лай и крики. Уже почти утро.

— Ммм, что? — Людвиг спросонья открыл глаза, потом до него дошло и он вскочил. — Помоги надеть доспех!

Кирасу напялили поверх рубашки, которую островитянин отдавать не собирался.

— Я пошёл! — рыцарь взял шлем, один из тех, что селяне прятали в руинах. — Ты оставайся.

— Почему?

— Ты ранен.

— Если вас всех прикончат, то и меня тоже.

Сражаться не хотелось. Но выбор небольшой — или сражайся, или умри.

— Решай сам. Я за тобой присмотрю, но в этот раз держись подальше.

Вся деревня спала в одежде и с оружием. Дозорные уже выстроились, а к ним подбегали остальные. Причём копейщики стояли первыми, направив копья вперёд и прикрывая стрелков. Значит, парень не зря убил время и его подопечные запомнили хоть что-то.

— Строимся плотнее, — приказал Людвиг.

Из леса доносились крики и шум бегущих людей, собаки хрипели и пытались порвать цепи.

— Больше, чем вчера, — Дитрих сплюнул. — Готовимся! Огонь по команде! Кто выстрелит раньше, я тому мушкет в жопу засуну!

Толпа вывалила из леса. Селяне ждали. Кто-то нервно дышал, кто-то икал от страха, а от кого-то разило перегаром. Эйнар стоял позади всех. Живот сильно крутило, но времени облегчиться уже нет. Людвиг встал рядом, дыша так, будто замёрз.

— Всё будет хорошо, брат, — шепнул он. — Я за тобой присмотрю.

Но смотрел он не на Эйнара, а на ту симпатичную вдовушку, с которой хихикал вечером. Она ничего, парня не за что осуждать. Девица целилась из мушкета, но то и дело посматривала на Людвига. Почему-то эта неловкая картина показалась дико смешной.

— Что с тобой? — спросил рыцарь.

— Истерика, — сказал Эйнар и вытер набежавшие от смеха слёзы. Сейчас начнётся рубилово, смертоубийство, кровища и дерьмо, а эта парочка пожирает друг друга глазами. — Не обращай внимания.

Людвиг взял его за плечо. Хотел успокоить или успокоиться. Разбойники показались в свете факелов.

— Готовься! — Дитрих вскинул булаву. — Пали!

Мушкеты выстрелили. Это даже не походило на залп. Кто выстрелил раньше, кто позже, кто не выстрелил вообще. Людвиг всё ещё держал Эйнара за плечо и сжал пальцы так, что стало больно. Дым сдуло ветром. Урон от залпа казался смешным, но разбойники остановились. Кто-то побежал назад.

— В атаку! — главарь бандитов вышел вперёд. — Бей их!

Он кинулся в бой, но за ним побежали далеко не все, большинство разворачивалось. Людвиг наконец разжал пальцы.

— Держать строй! Коли! — проревел он, чуть не срывая голос.

Один из стоящих впереди копейщиков упал, крича и зажимая бедро, но того, кто его ранил, проткнули несколько копий. Лесорубы орали от страха, но стояли на месте и кололи. А разбойники сбились в кучу перед строем, боясь лезть на острые шипы.

С одного фланга ворвался Дитрих. Тяжёлая булава опустилась на чью-то голову с тошнотворным хрустом. Людвиг напал с другого фланга и звук клинка, хлеставшего по живому мясу, оказался ещё хуже. Один разбойник ткнул рыцаря копьём, но остриё отскочило от кирасы.

— Отходим, — раздался крик главаря и разбойники отступили.

Кто-то успел перезарядить мушкет и выстрелил, но ни в кого не попал. Первый залп убил не так много, но то, как на него отреагировали враги… такого никто не ожидал. Защитники переговаривались, голоса дрожали от возбуждения. Лесорубы радовались и Эйнар, к своему неприятному удивлению, разделял это чувство. Они победили.

— Они не поверили, что у нас много ружей, — сказал Людвиг, протирая окровавленный клинок.

— Так и есть, мой друг, — Дитрих снял шлем. — Вряд ли они ещё сунутся, но расслабляться не будем.

— Ты в порядке? — спросил островитянин у Эйнара, но опять смотрел на ту девушку.

Она его заметила и помахала рукой. Лицо измазано после выстрела. Рыцарь улыбнулся, но улыбка сползла, как только он отвернулся.

— А ведь она видела, как я убиваю.

— Ты спасаешь им жизни. И ей в том числе. Тебя никто не судит. Ты молодец.

— Да? — парень немного просветлел. — Спасибо, Губерт, — он хихикнул. — Поможешь раненым?

— А куда я денусь.

Эйнар посмотрел на трупы атакующих. Вид погибших врагов не вызывал никаких чувств. Неужели так и должно быть?

Глава 7.9

— Рука в порядке? — спросил лесоруб и затаил дыхание.

— Да успокойся ты! — жена вставила ему подзатыльник. — Сейчас посмотрит и скажет!

Эйнар размотал повязку и принюхался. Кое-кому не помешало бы мыться чаще, чем раз в месяц. Но гнилью не пахнет, заживает хорошо.

— Всё в порядке.

— Резать не будете?

— Нет.

Шутка затянулась. Прошло несколько дней с последней атаки, все расслабились, а лесоруб с женой до сих пор боятся, что мужику отрежут руку. У Эйнара тогда было слишком плохое настроение, вот он и портил его остальным. Лесоруб радостно вскрикнул, а жена обняла мужа мощными ручищами.

— Мы вам так благодарны! Спасибо, спасибо!

Эйнар отмахнулся. Свой локоть так и болел, но не как в первый день. Лесоруб и его жена продолжали благодарить так яростно, будто проклинали. Остался ещё один больной, потом можно идти спать.

— Ты опять стрелял?

Парень, придерживающий вывихнутую руку, рассмеялся и сморщился от боли.

— Нет, упал. Я везунчик.

Эйнар вправил сустав привычным движением и пошёл домой, избегая очередные благодарности. Наглые местные детишки шли следом, требуя показать оружие и щит. Постоянная стрельба их больше не интересовала. А их родители сами уже не верили, что бандиты осмелятся атаковать ещё раз. Но рыцари требовали продолжать занятия.

К счастью, они стали заканчивать пораньше, пока все не сошли с ума от грохота и жары. Людвиг точил лясы с той симпатичной вдовушкой каждый вечер и, кажется, от скромного парня, который при виде любой девки то бледнел, то краснел, мало что осталось. Так и пожирают друг друга глазами. Выглядит отвратительно.

Жена старосты носила горячую воду в бадью. Невинная просьба, но, как всегда, вывела её из себя. А вот пожелания Людвига она делает с радостью и улыбкой.

— Спасибо, — буркнул Эйнар, зная, что это взбесит её больше.

Она вышла на улицу, хлопнув дверью.

— Грязный нордер! — донеслись её слова.

Сейчас помоется и будет чистым нордером. Вода смешалась плохо, внизу холодная, а сверху обжигает кожу. Эйнар откинулся назад, держа правую руку снаружи, чтобы не мочить повязку. Староста с женой его ненавидят, наверняка из-за похождений в том убежище. Но откуда они знают, кто он такой? Это несложно, рыцарь всё разболтал, точно. Не может держать язык за зубами. Вечно из-за него одни проблемы. Ещё у сопляка внезапно проснулась совесть и они застряли в этой дыре…

Эйнар выдохнул. Жена старосты его нервирует. Но островитянину надо высказать, чтобы помалкивал. Сколько им ещё здесь торчать, неизвестно, но вдруг местные захотят развеять скуку повешеньем нордера.

От запаха древесины в доме и неудобного матраса уже хотелось выть. Эйнар оделся и вышел наружу, посидеть в теньке. Чем же заняться в этом гиблом месте? Когда же они уйдут отсюда? От вида здешних людей давно воротит, ещё немного…

— Мы к вам! — донёсся знакомый голос.

Лесоруб и его здоровенная жена спешили к дому. Ещё их не хватало, сейчас начнут кричать «нордер» или что-нибудь другое, не менее обидное. Мужчина держал что-то, завёрнутое в белую тряпицу, прижимая перевязанной рукой.

— Мы тут… — он протянул свёрток. — Мы тут…

— Ну говори уже! — не выдержала жена.

— Мы тут поблагодарить вас пришли, — сказал лесоруб и наклонил голову. — Что помогли нам.

— Сама испекла, — жена осклабилась. С её габаритами зверский оскал выглядит угрожающим. Но чтобы они не отдали, пахнет очень вкусно.

— Это мне? — пробормотал Эйнар. — Спасибо.

— Вам спасибо.

Парочка слиняла. В чистую тряпицу завёрнут горячий мясной пирог. Выглядел он замечательно, а пах ещё лучше. Испекли угощение в благодарность. В глазах защипало. Эйнар хмыкнул. Ничего себе, смогли растрогать. Пирог оказался вкуснейшим.

Хотя что-то есть хорошее в этом месте. Можно спать не только ночью, но и большую часть дня. Эйнар отоспался за всю жизнь и опять уснул после того, как покончил с пирогом. Но вечером сон прервал разбудил тихий разговор. Кто-то сидел снаружи, на скамейке. Один голос знакомый, это девушка, Ханна, но с ней не Людвиг. Они ссорятся, но тихо.

— Думаешь, что я этого не увижу? Да вся деревня это обсуждает!

— Ну и пусть обсуждают. Я уже не девочка, папа. И потом, можешь не беспокоиться. Мы просто разговариваем.

— Я же вижу, как ты на него смотришь, — сказал мужской голос.

Это староста, его же дочка приглянулась Людвигу.

— Все это видят, — продолжил мужчина. — И как он на тебя смотрит. Стоит ему на тебя глянуть, как у него переплетаются ноги и он спотыкается, как телёнок. В прошлый раз всё тоже началась с разговоров, а потом раз и ты сбежала с этим олухом!

— Про меня можешь говорить всё, что хочешь, но про Ханса и заикаться не смей, — прошипела девушка. — Он был самым достойным человеком в моей жизни.

Какое-то время они сидели молча, и Эйнар начал засыпать.

— Ты пойми, — сказал староста. — Я же это не просто так говорю. Я хочу, чтобы у тебя всё устроилось в жизни. Я не вечен, а ты ещё молодая. Тебя любой замуж возьмёт. Вижу, что тебе не хочется жить здесь, но пойми одну вещь. Он достойный человек, никто с этим не спорит. Вызвался на помощь, если бы не он, нас бы всех перебили. Очень славный юноша, его всё любят. Он хороший, в отличие от нордера, который с ним таскается.

Эйнар едва сдержался, чтобы не кашлянуть от возмущения. Этому Людвигу пора настучать за слишком длинный язык.

— Но знаешь, он рыцарь. И не бродяга, а настоящий, из знати. И каким бы он ни был хорошим человеком, ты ему не ровня. Лишь интрижка, чтобы потом похвастаться перед приятелями, как поимел красивую вдовушку в деревне.

— Замолчи!

— Я не хочу тебе зла. Он молодой, ему скучно, поэтому развлекается с тобой. Но скоро он уедет, а ты останешься. Подумай об этом.

Они ушли. Эйнар лежал, смотря в потолок. Раздражающий запах свежего дерева бил в нос, смешиваясь с вонью старой соломы в матрасе. Скорее бы уже отсюда уйти.

Людвиг заявился, когда стемнело.

— Я тебя разбудил? — шепнул он, укладываясь на матрас. — Извини.

Сон пропал. Может высказать ему, чтобы держал рот на замке? Но злость уже прошла, а они и так редко стали разговаривать.

— Как думаешь, они больше не вернутся? — спросил рыцарь.

— Кто? Бандиты? Не знаю.

— О них ничего не слышно. Если так и будет, то скоро можно уходить.

— А как мы с тобой пойдём? Через ущелье опасно, но оно не такое радиоактивное, как леса вокруг. Я замерял.

— Не знаю, — в темноте видно как Людвиг разглядывает свои руки. — С каждым днём всё страшнее возвращаться.

— А может и не стоит?

— Я должен. Вернусь, получу своё и попрощаюсь. Так будет правильнее. Хотя я не знаю, — добавил он грустным голосом. — Посмотрим.

Он повернулся набок.

— В последние дни я отлично сплю. Засыпаю, просыпаюсь не ночью, а утром. И кошмары почти не снятся.

— Та девка хорошо на тебя влияет. Ты даже выглядишь счастливее.

— Не придумывай, — Людвиг фыркнул. — Я такой же, как и раньше.

— А то я не вижу.

Сказать ему про разговор старосты с дочерью? Нет, всё же тот разговор не предназначался для чужих ушей, а нет ничего более неблагодарного, чем вмешиваться в чьи-то отношения.

— Оба глаз друг от друга не отрываете. А ты ещё мыться стал каждый день. Раньше за тобой такого не водилось.

Парень засмеялся.

— Не придумывай, нордер.

Сразу же вспомнились староста и его жена. Грязный нордер. Надо высказать островитянину. Но не сейчас.

— Но она мне нравится, правда.

— Молодой рыцарь нашёл горячую вдовушку.

— Не говори так, — попросил Людвиг. — Но меня беспокоит одна вещь.

— Какая?

— Мне кажется… — он замялся. — Нет, этой ерунда. Чушь.

— Ну говори.

Людвиг зевнул.

— Просто я столько плохого натворил и боюсь, что это ко мне вернётся ещё большим злом.

— Да, действительно, чушь.

— Нет, зло возвращается к тому, кто совершил дурное. А я порядочно в этом увяз.

— Ты идиот, Виг.

— Я знаю.

— И ничего особо плохого ты тоже не наделал.

— Не знаю. Но сейчас мне хорошо. Я сплю, я редко злюсь, меня почти не донимают воспоминания. Но это затишье. Просто… это случается со мной с самого детства. То, что мне нравится, то что я люблю, те, к кому я неравнодушен… это умирает или я начинаю это ненавидеть.

— О чём ты? — Эйнар приподнял голову.

— Смотри сам. Я мечтал служить в Огне… в своём отряде. Теперь я не могу думать об этом без злости. Они совершили столько ужасного. Да и не только это. Я мечтал узнать хоть что-то о прошлом, но от него остались только ржавые машины для убийств и человек, который продал Старый мир. Всё остальное, ради чего я и этим интересовался, умерло и забыто.

— Ты пил? — Эйнар принюхался. — И меня не позвал.

— Если бы. Я очень любил фехтование, а теперь ненавижу это. Мне уже не хватает пальцев на руках, чтобы посчитать, сколько я прикончил своими навыками и мечом, который мне тоже нравился. А люди! Мама, дедушка. Даже мастер Рейм, их уже нет. И твоих друзей тоже нет по моей вине. И я боюсь за Ханну. Вдруг с ней что-нибудь случится… или я возненавижу её.

Он тягостно вздохнул.

— И ты, Эйни.

— Что я?

— Ты мне важен. Береги себя.

— Виги, ты бы знал, какой ты кретин.

— Я знаю. И мечтаю, что окажусь неправ. Но мы с тобой поступили хорошо, когда остались. Хоть что-то сделали правильно.

Людвиг засопел. Эйнар ждал, что через минуту рыцарь вздрогнет, проснётся и будет всматриваться в темноту. Но он спокойно спал.

* * *

Рассвело и одинокую фигуру часового, стоящего в башенке над частоколом, видно даже с порога дома. Людвиг зевнул от утренней прохлады и обхватил себя руками. Сидящий на крыше кот смотрел немигающим взглядом.

На площадке собирались первые селяне. Уже к обеду становилось слишком жарко, поэтому начинали и заканчивали пораньше. Дитрих уже был здесь.

— Может, некому нападать? — спросил он. — Вдруг они все передохли?

Людвиг пожал плечами.

— Уже пять дней прошло.

— Думаю, мы победили, — Дитрих расправил усы. — Тогда я возвращаюсь в армию.

— А не слишком ли рано?

Людвиг не хотел уходить так быстро и, кажется, понял почему. Но Ханны не было сейчас и вчера вечером она не пришла.

— Даже если и нападут, лесорубы отобьются сами. Ты их хорошо обучил, справятся с кем-нибудь и посерьёзнее бандитов.

— Слишком рано, Дитрих. Пять дней не срок, они могут выжидать.

— Ну раз ты так считаешь, — старый рыцарь вздохнул. — Так тому и быть. Подождём ещё пару деньков.

Ещё два дня. Людвиг сдержал улыбку. А вот селян новость не обрадовала.

— Ну давайте, стройтесь! — подгонял их Дитрих. — Занятия никто не отменял.

Первые линии выставляли копья, а стрелки вели огонь поверх их голов. Эта фаланга могла пройти целых десять шагов и не развалиться. Почти настоящая армия. Вот только Ханны среди них почему-то нет.

— Молодцы! — рыцарь-предвестник улыбался. — Хорошая работа.

Людвиг его энтузиазм не разделял. Против серьёзного врага лесорубам не выстоять. С другой стороны, они не воины и скоро вернутся к обычной жизни, а об этом приключении будут долго вспоминать. Почему бы и не похвалить?

— Всё хорошо. Молодцы.

Лесорубы заулыбались в ответ. Стоило добавить, чтобы не расслаблялись, но Людвиг промолчал.

Когда стало нестерпимо жарко, занятия окончились. Он походил по деревне, ища Ханну, но девушка куда-то пропала. Что-то изменилось, но непонятно, что именно. Может, стоит спросить совет у друга?

Из дома, где Эйнар спал целыми днями, вышла Катарина, жена старосты Ульриха, с котелком в руках. Обычно приветливая, сейчас она так пылала яростью, что ничего не видела.

— Этот нордер меня достал! То воду ему горячую, то жрать! Засрал весь дом!

Катарина сразу невзлюбила северянина. Только откуда она узнала, что он нордер? Вряд ли Дитрих сказал. Но об этом несложно догадаться.

Эйнар лежал на матрасе, будто и не вставал с самого утра.

— Как дела, милорд Губерт? — Людвиг помахал рукой.

Северянин посмотрел с мрачным видом. Злится, наверняка из-за Катарины.

— Как обычно, — выдавил нордер.

— Эйни, мне нужен совет.

— Я тебе дам совет, — с неожиданной злостью проговорил Эйнар. — Держи-ка свою пасть на замке!

— Ты чего? — Людвиг отошёл на шаг назад.

— А кто всем разболтал, что я нордер?

— Да ты… я… думаешь, это я сказал? Да что ты несёшь?

— Кто ещё, если не ты? У нас из-за твоей болтливости уже были проблемы.

Он несправедливого обвинения в глазах скопились слёзы. Этот придурок ещё бы написал большими буквами на себе, кто он такой.

— Я… ты… да иди ты в жопу, сволочь! — Людвиг вышел наружу, хлопнув дверью.

Он сел на скамейку, пытаясь продышаться. Всего одна фраза выбила из колеи, а он уже столько дней не злился. Неужели идиот не понимает, что все и так раскусили, кто он такой?

Подошёл кот и потёрся о ногу. Людвиг погладил зверька по голове. Тупой нордер, от скуки злость срывает. Но что теперь делать с Ханной? Может спросить у Дитриха? Нет, хоть они и сдружились, но так сильно открываться перед старым рыцарем не стоит. Да и нельзя забывать, что однажды они могут встретиться в бою по разные стороны. Нет, это не произойдёт, из армии нужно уходить, только сначала придётся вернуться. Но в первую очередь надо поговорить с девушкой. Пересечь это поле боя и испытать позор, ведь Людвиг понятия не имеет, о чём хочет говорить, но думает, что это нужно. Сейчас общение с Ханной не вызывало панику, а случайное прикосновение не бросало в жар, но этот разговор должен быть серьёзным. Только о чём? Что нужно сказать? Для начала, что он уходит через два дня, а там будет видно.

Она стояла у сарая. Людвиг на всякий случай понюхал рубашку и пошёл, чувствуя, как с каждым шагом уходит решимость. Ханна заметила его. Всё, назад дороги нет. Сердце пыталось разломить рёбра и выбраться наружу.

Он откашлялся.

— Тебя не было сегодня.

— Отец запретил, — ответила она, чуть помявшись. Странно, Ульрих и раньше запрещал, но Ханна всё равно приходила.

Вдруг она тоже нервничает и не знает, что сказать? Нет, бред какой-то.

— Наверное, мы победили.

— Все так говорят, — Ханна теребила ворот платья. — С твоей помощью.

— Вы и сами молодцы, — Людвиг дёрнул губами, но улыбка не получилась.

— Без тебя бы мы не справились. Вы пойдёте дальше?

— Да, и я…

Людвиг замолчал. Она пристально смотрела на него, будто ждала услышать что-то, что ей не придётся по вкусу.

— Просто я, — продолжил он, перебирая слова. — Я хотел сказать, что мне тут понравилось, был рад с вами всеми познакомиться. И с тобой тоже, да… особенно с тобой.

Он закрыл глаза от стыда, но, когда открыл, она всё так же смотрела.

— А сейчас ты скажешь, что должен уехать, потому что тебя ведёт твой долг. Но однажды ты вернёшься и заберёшь меня, но сначала мне нужно раздвинуть перед тобой…

— Нет! — вскрикнул Людвиг. — Нет, совсем нет, я… я другое хотел сказать.

— Чтобы вы не говорили, у вас, мужиков, одно на…

— Да постой! Я просто хотел… я не вернусь, никогда. Ещё два дня и я уеду навсегда. Да, это мой долг. Мы не говорили вчера и сегодня, но мне бы хотелось побыть с тобой, пока не уехал. Потому что мы больше не увидимся.

— Заходишь с этой стороны, — Ханна усмехнулась. — Подавить на жалость и…

— Нет, — Людвиг вытер горящее лицо. — Тут дело не в этом. В другом, — он вздохнул. — Я не знаю, как это сказать. Как же всё сложно. Эх… я совершил много плохого, и это не даёт мне покоя. Потому что всё вернётся ко мне и то, что я люблю, погибнет или я это возненавижу. Такова моя расплата за то, что совершил. Может быть, я погубил целый мир, не знаю, но свою жизнь я точно уничтожаю. Но вот эти дни… я спокоен. Я почти месяц боялся уснуть, но здесь я засыпаю. Мне не снятся сны с выстрелами, кровью и трупами, — он вытер глаз. — Может потому, что я хоть что-то сделал правильно. Но это не только моя заслуга. Я пришёл сказать спасибо. Видит Спаситель, вряд ли тебе попадался такой застенчивый идиот, как я, но мне нравились наши разговоры. Ты мне помогла. Вы все помогли. Больше, чем я вам.

Людвиг отвернулся.

— Да что я несу? Я совсем не то хотел сказать. Нет, опять не так… я хочу быть честным с тобой и с собой, поэтому и говорю, что думаю. Просто у меня в голове всегда такой бардак.

Он сглотнул накопившуюся слюну, слишком громко. Ханна смотрела на него, не говоря ни слова. Похоже, в своей глупости он превзошёл сам себя.

— Осталось всего два дня и мне бы хотелось провести их с тобой. В конце концов, я же не рассказал, чем всё закончилось.

— Значит, ты не вернёшься.

— Нет, не буду обманывать и говорить, что однажды заберу тебя. Это неправда. Но ты бы знала, как я этого хочу. Ты мне… — он замер и прошептал. — Ты мне нравишься. Да.

От стыда хотелось развернуться и убежать. Рубашка прилипла к спине. Такое же чувство, как в редких снах, когда он стоял перед всеми голый. Но Ханна не смеялась и не показывала пальцем. Она подошла слишком близко, наклонила ему голову и поцеловала в лоб.

— Прекрасный рыцарь. Как в сказке. Я думала, что так не бывает. Красивые мальчики-рыцари хуже любого бедствия, потому что привыкли получать своё сполна. А ты не такой.

Девушка улыбнулась и Людвиг почувствовал себя чуть увереннее.

— Хотя однажды я могу вернуться. Когда отращу брюхо, обзаведусь роскошной лысиной, гнилыми зубами и отдышкой.

— А я буду толстой тёткой, воспитывающей очередного мелкого лесоруба, — ответила она со смехом. — Как привычные тебе деревенские бабы. И вот мы увидимся и будем вспоминать времена, когда были молодыми и красивыми. Этот самый момент. И нам будет что вспомнить.

Ханна огляделась вокруг.

— Мне понадобится помощь, милорд, — сказала она и грубо запихала его внутрь сарая.

— Какая помощь? — спросил Людвиг. Но догадался, когда Ханна закрыла дверь на засов.

Глава 7.10

Эйнар сидел на пороге, накручивая шнурок на пальцы. Наконец-то прохлада, а то от жары можно сойти с ума. Только что ушли лесоруб и его жена, они подарили новую рубашку и заверяли в вечной дружбе.

— Принесу в подарок я новую рубашку, — тихо пропел Эйнар слова старинной песни и усмехнулся.

До мужа с женой приходил мужчина с вылеченным бедром. А сейчас к дому идёт тот парень, что постоянно выворачивает плечо.

— Что, опять вывих?

— Нет, я вам принёс, — он показал глиняную бутылку. — Мы пиво варили, отличное получилось. Это вам.

— Спасибо, — Эйнар попробовал. И правда, отличное.

Парень ушёл. А как его зовут? И какие имена у бородатого лесоруба и его жены? Так и не узнал. Вообще, здесь живут хорошие люди. Надо было познакомился с ними получше. Если бы не радиация вокруг деревни и мерзкая жена старосты, Эйнару бы тут понравилось. Конечно, если бы он не лечил людей, недовольство выказывали бы и те, кто сейчас улыбается, но благодарность и мелкие подарки, типа фляги и собранных в дорогу сухарей, немного трогали.

Вот только как идти? Обходить далеко, в лесу опасно, а в ущелье могут оставаться бандиты. Разбойники могли воспользоваться другим путём, если бы он был. Идти через Грензен? Очень долго. Нужно обсудить с Людвигом, но лишь бы опять не поругаться.

Вот и он сам идёт к дому. Всё же зря они вчера поссорились, парень даже не пришёл ночевать. Выспавшийся, вымытый и выбритый, он выглядел на свои годы. А в убежище Анхеля Людвиг смотрелся на все тридцать.

Он остановился, улыбка погасла. Боится ещё одной ссоры. Эйнар подвинулся. Вдвоём они едва уместились на пороге.

— Попробуй, отличное пиво.

Людвиг сделал могучий глоток.

— Угу. А зачем этот шнурок?

— Увидишь, — Эйнар поскрёб ногтями по штанам.

Кусты зашуршали.

— Там кошка, — заметил Людвиг.

— Я знаю.

Кот прыгнул с выпученными глазами, ударил Эйнара лапой и умчался, подняв тучу пыли, но недалеко.

— Ты так специально делаешь? — рыцарь следил за схваткой. — А чего он так прыгает?

Эйнар поскрёб ещё раз. Кот в нетерпении переминался, готовясь к прыжку. Эйнар поскрёб погромче. Зверёк подскочил, вцепился зубами в руку и начал драть её задними лапами. Настало время для другого оружия.

Эйнар высвободился из крепкой хватки злобного зверя и встал, разматывая шнурок. Глаза кота засверкали, он начал кидаться на ненавистную верёвочку, пытаясь разорвать в клочья, но каждый раз промахивался.

Людвиг засмеялся.

— Можно мне?

Эйнар подал ему шнурок. Парень начал дразнить зверька. Кот продолжал охоту, размахивая когтями, а рыцарь не собирался ему уступать.

— Почему у нас нет кошек? — Людвиг улыбался и впервые выглядел таким счастливым. — А у вас были?

— Да. У тётки Ульфа была и как-то раз окотилась. Трое серых котят.

Кот, наконец, поймал верёвочку, укусил и тут же потерял к ней интерес.

— Эй, куда ты?

Зверь увидел голубя, сидевшего на заборчике, и пополз, прижимаясь к земле. Хвост в нетерпении дрожал. Людвиг сел на порог, взял бутылку и не отрывал от кота радостных глаз.

— Поймает, как думаешь?

— Посмотрим.

Голубь улетел прежде, чем кот прыгнул. Охотник укоризненно посмотрел на Людвига, вылизал лапку с недовольным видом и куда-то убежал.

— Вернись! Эх, ушёл. И что дальше?

— В смысле?

— Ну ты говорил, кошка была.

— А, это. Ничего хорошего, — ответил Эйнар. — Ходил, играл с ними. Потом Старик узнал, сказал, что я его позорю. Велел мне их утопить. Вместе с кошкой.

Он закрыл глаза на несколько секунд. Из всех воспоминаний детства это одно из самых тяжёлых. Но не самое.

— Мне жаль, Эйн.

— А, ладно, давно было. Всё допил?

— Ага, — Людвиг потряс бутылкой. — Это к тебе.

Поводырь показался издалека, а не подкрался со спины, как делал обычно. Он держал краюху хлеба, но увидев, что Эйнар не один, Васур разломил ломать надвое, отдал им и убежал.

— Он странный, но ты ему нравишься, — сказал парень. — Ко мне не подходит.

— У меня хорошо получается ладить с идиотами, они ко мне так и липнут.

— Наверное, — Людвиг задумался. — Эй, это про меня? Иди-ка ты!

Они засмеялись.

— Эйн, я всё хотел спросить. Если у тебя будет сын по имени Эйнар, как его будут звать?

— Эйнар Эйнарсон.

— А если у него появится сын Эйнар, то что, он будет Эйнар Эйнарсонсон?

— Ну, почти.

Парень захихикал. Откуда-то с запада прогремел гром.

— Поэтому такая жара была. Перед грозой.

— Угу, — Людвиг жевал хлеб.

— Готов уходить?

— Не знаю, — парень вздохнул. — Пора бы уже, но…

— Не хочешь расставаться с ней?

— Ну, да. Это сложно. Если бы получилось… а, нечего и думать, всё равно ничего не выйдет.

— Ладно, я просто спросил. Знаю, что тяжело, — Эйнар улыбнулся. — И как она?

— Что как она?

— Ну как она? — он поднял обе руки и сделал недвусмысленное движение.

Людвиг покраснел.

— Да я… мы… да откуда ты знаешь?

— Я же не такой слепой, как тот дед. У тебя ухмылка тупая и самодовольная.

— У меня не тупая ухмылка.

— Ну так что, рассказывай, — Эйнар ткнул его в плечо. — Она ничего, да?

— Ничего, — выдавил из себя рыцарь и отвернулся.

— Ну вот. А то ходил с кислой мордой, а как бабу нашёл, сразу довольный стал.

— Это у меня-то кислая морда? Ты на свою-то посмотри.

Людвиг скорчил рожу.

— Я Эйнар Айварсон и у меня плохое настроение. Ох, уйдите-ка, а то буду щеголять своим остроумием и тупыми шуточками. Да?

— Иди-ка ты в жопу! Не такое у меня лицо.

— Такое-такое!

— И шутки не тупые.

— Тупые!

— По крайней мере, я не плакса.

— Это я плакса? — притворно возмутился Людвиг.

— Да!

— А ты нытик!

— Сопляк! — парировал Эйнар.

— Сволочь.

— Наглый говнюк.

— Кусок дерьма.

— Избалованный дворянчик.

— Жопа, — сказал Людвиг. — С ручками.

— Ну это ты хватил через край.

Эйнар ткнул его локтем. Парень согнулся в фальшивом приступе боли, но тут же зажал шею Эйнара в крепкий захват.

— Пусти, идиотина.

— Нордерская мразина, — Людвиг рассмеялся и начал заламывать руку.

— А! Рана! Больно.

— Эйни, извини!

Островитянин разжал захват. Совершенно зря. Эйнар вырвался и сам заломил парню руку. Они боролись, не уступая друг другу, пока случайно не столкнулись лбами.

— Ах ты сучка! — Эйнар с хохотом упал на землю и потёр лоб.

— У меня аж искры посыпались, — сквозь смех пробормотал Людвиг и помог встать.

Они уселись на порог, тяжело дыша. Эйнар обнял островитянина за плечи.

— Зря я на тебя вчера наорал. Извини.

— А, ерунда, бывает.

Громыхнуло ещё раз и закапал редкий дождик.

— Хороший, тёплый, — Людвиг вытянул руку.

— Я такой люблю. Хоть жара схлынет.

— А в пустыне на севере бывают дожди?

— Вряд ли. Хотя не знаю.

— И в ущелье тоже, — рыцарь поднялся со встревоженным видом.

— Что случилось?

— Под дождём ружья не будут стрелять.

— Да они не нападут.

Дождь усиливался. Где-то вдалеке раздался собачий лай, всё громче, будто все псы залаяли разом. Загудел рог, долго и протяжно. Эйнар попробовал сглотнуть, но твёрдый комок в горле не давал это сделать.

— Помоги надеть броню, — попросил Людвиг.

Глава 7.11

Защитники выстраивались перед проходом в частоколе. Проливной дождь лил так сильно, что скрывал ущелье.

— Все на копья! Держать строй! — Людвиг крикнул так громко, что сорвал голос.

— Стоим плотнее! — орал Дитрих. — Вечный вас дери во все дыры! Держать строй, кому говорят!

Испуганные лесорубы выстроились ровным прямоугольником и ощетинились копьями. За прошедшие дни все расслабились и забыли об угрозе. Хоть бы уроки не были напрасными. Враги подбираются, их уже слышно, но не видно за стеной ливня.

Эйнар стоял позади строя, в своём жилете с тайной подкладкой и наручем, но голова не защищена. Людвиг снял шлем и надел на нордера.

— А ты? — удивился он.

— Справлюсь, — голос сильно хрипел, почти неслышно самого себя. — Стой тут.

Ханна смотрела из глубины строя, но сейчас не время для переглядываний.

— Держать строй! — рявкнул Дитрих. — Они идут! Готовимся!

Защитники кричали, подбадривая себе и других. Людвиг тоже хотел кричать, но не мог. Шум приближается и кажется, что в этот раз врагов намного больше.

Разбойники ворвались в проход.

— Смерть! — проорал главарь.

Он врезался в фалангу, раздвигая копья щитом. Бандиты напарывались на острые наконечники, следующие проходили по трупам, напирая всё сильнее и сильнее. Строй прорван, больше его нет, теперь это одна толпа, в которой все убивают друг друга.

Людвиг пытался выкрикивать приказы, но голос пропал. Разбойников слишком много, но они… да кто это такие? Помимо мужчин здесь старики, подростки, женщины. Кто-то истощён и едва двигается, кто-то совсем свежий. Но нельзя сейчас об этом думать, убить может любой.

Он ткнул в чьё-то лицо, выдернул меч и рубанул другого по шее. Остальные подбираются ближе. Людвиг бил насмерть. Ржавый топор сломался, ударив в кирасу, серп разрезал рукав куртки, но уцепился за кольчугу на плече. Владелец серпа захрипел, когда клинок рассадил ему шею.

Сквозь шум боя раздаётся безумный смех Дитриха. Над головами мелькает забрызганный кровью флаг с чёрным цветком. Эйнар дерётся рядом. Глаза мутные от страха, он кричит. Топор в крови, но сейчас нордер не останавливается после удара, ужасаясь последствий, а сразу бьёт следующего. Покрытый татуировками мужик ткнул северянина обломком ржавой косы. Лезвие отскочило от шлема, а Людвиг разрубил бандиту кисть.

— Убить их всех! — кричал Дитрих. — Ангварен!

Рядом мелькают наконечники копий, но это свои, потому что падают враги. От криков болит голова, ноги скользят в крови, а мокрые от дождя волосы лезут в глаза. Страх никуда не уходит, любой противник по-прежнему заставляет сердце замирать. Но это не мешает драться.

Мужчина с длинными волосами схватил Эйнара сзади. Людвиг проколол длинноволосому бок. Вопящая прямо в лицо женщина целилась ножом в глаза, но её проткнуло копьё. Старик с впалыми глазами, едва стоящий на ногах, замахивался шахтёрской киркой, но слишком долго, нордер успел убить его первым.

— Сколько ещё? — простонал Эйнар.

Меч отяжелел, лицо забрызгано чужой кровью, даже дождь не может её смыть. Звон железа не стихал, но битва становилась медленнее. Лесорубы держались, но врагов ещё много. Непонятно, кто побеждает. Вожак разбойников рядом, кричит, подбадривая людей. Если его убить, то всё закончится. Без командира ни одна армия неспособна сражаться. Дедушка знал это и всегда стремился уничтожить вражеского полководца одним ударом.

Людвиг продирался к главарю разбойников, перешагивая через мёртвых и раненых. Вожак бандитов устал, он едва отбивается. Он так близко, что на лице, не закрытым полумаской шлема, видны язвы и смертельно бледная кожа. Чувствуется вонь загнивающих ран и ржавой кольчуги. Всего один удар и ему конец. Но долгий и протяжный женский крик отвлёк Людвига. Они добрались до Ханны.

— Я иду, — просипел он.

Она лежала на земле, но копьё из рук не выпустила. Кто-то на него напоролся и теперь с бульканьем оседал вниз. Ханна пыталась выбраться, но вокруг неё стояли другие.

Первого Людвиг рубанул так, что заболело запястье. Второй закрылся тесаком, Людвиг ударил и протянул клинок на себя, отрезая врагу пальцы. Третий убит классическим выпадом в грудь, именно такому удару мастер Рейм обучил в начале.

— Ты в порядке? — хотел спросить Людвиг, но вышло лишь сдавленное шипение.

Ханна смотрит на человека, что напоролся на копьё. Наконец, дочка старосты подняла голову. Лицо залито кровью, но кажется, что это не её. Людвиг подошёл поближе и склонился. Она не ранена, хвала Спасителю.

— Берегись! — крикнула Ханна.

Он обернулся, но увидел лишь толстую дубину, которая приближалась к лицу. В шее что-то хрустнуло, всё вокруг сначала померкло, затем стало слишком ярким.

Земля ударила в лицо. Меч выпал из рук. Затошнило. Слабость такая, что невозможно пошевелиться. Холодно и жарко одновременно. Где-то в глубине головы зародилась боль, будто кто-то забил туда раскалённый гвоздь.

Людвиг перевернулся на спину и застонал. Боль так сильна, что её невозможно терпеть. Капли дождя, уже совсем редкие, падают на лицо. Кровь заливает глаза, но Людвиг разглядел своего победителя. Голый по пояс мужчина собирается завершить начатое. На обвисшем волосатом пузе и груди видны уродливые язвы. Ханна пытается высвободить копьё и мужчина это замечает и повернулся к ней. Людвиг хотел встать, но смог только захрипеть. Лучше бы враг убил его, а не её. Тогда бы боль ушла.

— Сдохни, сука!

Эйнар ударил голопузого по голове. Тот упал на колени и нордер рубанул ещё раз. Казалось, что сейчас он запаникует и оцепенеет, но северянин держал себя в руках.

— Спокойно, брат, — сказал Эйнар, склоняясь над Людвигом. — Ерунда, ты крепкий, оклемаешься. Твою башку так просто не пробить.

— Бегите, трусы! — где-то вопил Дитрих. — Ангварен!

Ханна стояла рядом, в её глазах слёзы. Людвиг улыбнулся. Она в порядке.

— Ерунда, — повторил нордер.

Он наклонился ближе и отодвинул прилипшие ко лбу волосы. Даже мягкие прикосновения отдавались болью.

— Вот же дерьмо! — Эйнар замер на мгновение, и полез в сумку, но не смог ничего достать, правая рука забилась в судороге.

Ханна вскрикнула. Людвиг хотел её успокоить, но провалился куда-то вниз, глубоко-глубоко.

Глава 7.12

Раскалённый гвоздь крепко засел в голове. Людвиг проснулся, но боялся открыть глаза. Гвоздь проворачивался даже от обычного вздоха. Почти как похмелье, но в сотни, тысячи раз хуже.

Голая спина чувствовала грубую ткань матраса. Людвиг медленно дотронулся до головы. Левая сторона перемотана толстым слоем бинтов. Он открыл не затянутый повязкой правый глаз и тут же сощурился от яркого света.

Он лежит на матрасе, в том самом домике, где живёт почти неделю. Эйнар сидит у стены, вытянув ноги. Руки и одежда испачканы кровью. Он тихо сопит.

Людвиг убрал грязную прядь волос, которая настойчиво лезла в глаза. Нужно попробовать встать, но только он шевельнулся, как будто кто-то ударил молотом по голове, забивая раскалённый гвоздь ещё глубже. Придётся звать на помощь. Губы с трудом разлепились, но сорванный голос почти не издавал звуков. Но Эйнар услышал и подскочил ближе. Грязное лицо осунулось, под глазами заметные тени. Странно видеть этого чистюлю таким.

— Выглядишь хуже, чем я себя чувствую, брат, — прошептал Людвиг.

Эйнар улыбнулся, хотя вряд ли разобрал этот слабый писк.

— Воды?

— Да.

Нордер осторожно наклонил кружку. Вода тёплая. Людвиг хлебнул слишком много и закашлялся. Гвоздь в голове провернулся.

— Не шевелись.

— Вот же меня приложили.

Голос чуть окреп. Затошнило сильно.

— Сколько я пролежал?

— Весь вечер, ночь и утро. Уже полдень.

— Ты мне полбашки перемотал. Сильно досталось?

Эйнар кивнул и отвернулся.

— Бывало и хуже? — спросил Людвиг, пытаясь улыбнуться.

Дурацкие волосы мешали смотреть и он убрал их рукой. Нордер сидит с видом, будто опять обиделся. Переживает из-за битвы? Нет, что-то другое.

— Эйн, брат, слушай. Сделай мне, пожалуйста, дырку в бинте, а то одним глазом смотреть неудобно.

Эйнар не ответил, только громко сглотнул. Людвиг почувствовал холод в животе и попробовал подняться, но не смог.

— Что случилось? Скажи!

— Удар сильный. Сотрясение, — нордер кашлянул и продолжил глухим голосом: — Глаз повреждён. Я ничего не смогу сделать. Он не будет видеть.

Людвиг посмотрел в дальний угол, где какой-то паучок свил паутину. И не удивительно, учитывая, что никто из них двоих здесь ни разу не убирался. У паучка много глаз, ему не страшно потерять один. Грудь заболела от спазмов, но вместо рыданий Людвиг начал смеяться. Сильно, с повизгиванием. Болезненный смех, который никак не мог остановиться. Из уцелевшего глаза лились слёзы, а гвоздь с левой стороны головы всё раскалялся и раскалялся.

— Ну надо же, — Людвиг продолжал хохотать. — Как у дедушки, тоже левый.

— Тише, Виги, — Эйнар держал его за руку.

Истерика не проходила, а боль становилась сильнее.

— Это же такая ирония, ты бы знал. Сука, как смешно. Представляю, чтобы сказал дед. Людек, внучок, когда вырастешь, обязательно будешь служить в Огненной кавалерии, а однажды сам станешь Одноглазым Демоном, как и я. Сучий потрох, как же это смешно.

Болезненный смех прекратился. Только слёзы бегут без остановки.

— Дай зеркало.

— Нету, — ответил Эйнар. — А даже если бы и было, под повязкой не увидишь. Смотрится плохо, можешь мне поверить.

Нордер всё держал его своей дрожащей рукой. Людвиг набрался смелости и спросил:

— Он вытек?

— Остался, но скоро помутнеет. Я истратил всю мазь, чтобы хоть немного снять боль.

— Не очень-то и помогает.

Людвиг всё смотрел на паутину.

— Я же это заслужил. Надо было тебя слушаться, не встряли бы в эти беды. Всё из-за меня, Эйн. Зря я тебя не послушал.

— Ты правильно сделал, — отозвался Эйнар. — Что бы ни случилось, ты всё делаешь лучше, чем я. Может, хоть с тобой я начну поступать правильно. Это всё из-за… — он зажмурился и отвернулся. — Тебе надо спать. Сколько получится.

На последней фразе голос дрогнул. Если ещё и нордер расклеится…

— Вытри глаза, тебе не идёт. Пусть среди нас двоих лучше я останусь плаксой, хорошо?

— Хорошо, Виги.

— Мне надо встать. Вдруг они опять нападут?

— В таком виде от тебя мало толку.

— Спасибо за честность. Унесёте меня на носилках, буду драться лёжа, — Людвиг через силу улыбнулся. Лучше улыбаться, чем рыдать. Не так больно.

Эйнар улыбнулся в ответ.

— Спи.

Людвиг закрыл глаз, но с этим гвоздём уснуть невозможно.

— Что в деревне? Сколько погибло?

— Восемь в бою. Трое после. Трое не доживут до вечера. Ничего не мог сделать, я же только вывихи вправлять умею, да повязку наложить. Ещё с десяток раненых, некоторые тяжёлые. Одному пришлось отрезать руку. Мазь ведь кончилась, пошло заражение.

Эйнар будто оправдывался.

— Ты сделал всё, что мог. А разбойники?

— Погибло намного больше. Но и отступило немало. Больше, чем нас осталось.

— Дерьмо. А что…

— На Ханне ни царапинки.

Людвиг улыбнулся. О ней стоило спросить с самого начала.

— Всё, спи.

— Тебе бы самому поспать, Эйни.

— Если бы была возможность, — нордер вздохнул.

Дверь открылась, и они посмотрели на вошедшую. Ханна улыбнулась, но её печальные глаза блестели. Оба глаза.

— Проверю раненых, — Эйнар поднялся и ушёл.

Бросил его одного. Людвиг смотрел на Ханну и чувствовал, как накопленная решимость уходит. Он опять слабенький и всего в шаге от того, чтобы зарыдать. Она села на край матраса.

— Всё будет хорошо, Эммерик.

Слёзы брызнули из глаза. Она даже не знает его настоящего имени. Но больше лгать нельзя. Она должна знать правду, чем бы это ни закончилось. Хуже не будет.

— Не Эммерик, — сказал он. — Меня зовут Людвиг. Я рыцарь… рыцарь Огненной кавалерии Эндлерейна. Красный плащ.

Ханна не ответила. Эти секунды длятся как часы, но Людвиг только рад, ведь она ещё рядом. Сейчас она уйдёт и все узнают правду. Пусть. Тогда боль прекратится.

— Почему ты тут? — спросила Ханна.

— Я пытался пробраться к своим. Но не смог пройти мимо… столько зла совершил… я хотел его искупить… — слёзы продолжали бежать. — Я боялся… я трус. Это всё моя вина. Я лишь хотел…

— Тише.

Она легла рядом. Он почувствовал её тёплое дыхание.

— Это наша вина. Это мы совершили зло и расплачиваемся за него. И тебе тоже пришлось, хотя ты тут ни при чём.

— Почему?

— Не надо слов. Спи и набирайся сил.

— Я боюсь засыпать, — Людвиг всхлипнул.

— Я посторожу твой сон, — прошептала Ханна ему на ухо, отчего по телу пошла приятная дрожь. — Людвиг?

— Да?

— Ты искренен. В отличие от всех. И меня. Поэтому ты так нам нравишься. Теперь спи.

Он хотел ещё поговорить, но в её объятиях всё стало неважным. Он уснул.

* * *

Умерло ещё двое. Один из них — парень, что постоянно выбивал себе плечо. И который принёс пиво за час до боя. Раненые лежали на подстилках и смотрели на Эйнара, но он ничем не мог помочь, слишком мало он умел. Не может вернуть глаз Людвигу. Не может помочь раненым выжить. Не смог спасти Ульфа и Берну. Погубил Хенрика.

— Почему он умер? — закричала незнакомая женщина и ударила по щеке.

Лицо онемело и тут же прилетела следующая пощёчина. Эйнар не сопротивлялся. Уцелевшие жители собрались вокруг. Сейчас начнутся обвинения, что не смог спасти всех. Но он ошибся.

— Успокойся! — сказала жена бородатого лесоруба, держа кричащую за руку. — Он не виноват, что твой муж погиб. Никто бы не смог его спасти.

Они обнялись и долго так стояли, рыдая. Муж одной умер только что. Муж другой, тот весёлый бородач, которому Эйнар лечил руку, погиб в бою. Вспомнился вкус мясного пирога, что парочка принесла в благодарность.

— Спасибо вам, — пробормотал какой-то человек с перевязанной бедром.

Эйнар даже не помнил его, настолько всё смешалось в памяти. Перед глазами стояли эти две женщины, утешающие друг друга. Он сел на скамье снаружи. Кто-то подал миску с похлёбкой. Кажется, это была жена старосты. Странно, что не ругалась.

Эйнар не знал по именам почти никого из жителей деревни. Большинство из них раньше смотрели на него с холодом. Но сегодня, когда все должны начать его ненавидеть за то, что он не спас умирающих, всё изменилось. Будто он им небезразличен. А они ему. Но скоро начнётся последняя атака, которую никто не переживёт.

— Ох, ну мы и в дерьме, — сказал рыцарь Дитрих, подходя ближе. — Вроде победили, а кажется, что проиграли. Говорят, в Старом мире для такого было целое выражение, но я его не помню.

Рыцарь-предвестник хромал сильнее обычного. Стальной панцирь погнут в нескольких местах, а флаг сзади надломлен. Дитрих так и не почистил булаву. Кровь засохла, к стальному зубчику прилип длинный волос.

— Как сэр Эммерик?

— Жить будет. Но один глаз ослеп.

— Жаль. Он совсем молодой, хоть и прошёл через многое. Говорят, что шрамы красят мужчину. Но это ложь. Я зайду к нему.

— Он спит, — сказал Эйнар. — Ему надо отдыхать.

— Да, точно, не подумал. — старый рыцарь смутился. — Без него нам будет тяжко. Но вы себя хорошо показали. Много плохого слышал о нордерах, но вы достойный человек.

Ветер доносил молитву слепого проповедника. Кладбище у деревни расширялось. Сначала там были упокоены погибшие от ран островитяне, брошенные своими. Потом туда положили скелеты из убежища, а теперь хоронят лесорубов и разбойников, всех вместе. Мертвецы хорошо ладят с другими мертвецами. Почему живые так не умеют?

Эйнар поставил пустую миску на скамью. Поел, даже не чувствуя вкуса. Пора проведать Людвига. Вряд ли получится застать их с Ханной на чём-то постыдном, не в том они состоянии.

— Как молодой господин? — спросил староста, перегораживая путь.

— Жить будет.

— Хвала Спасителю! — воскликнул мужчина. — Мы молимся за здоровье милорда день и ночь. Если бы не он… Спаситель послал его к нам, несмотря на наши грехи. Его и вас.

— Меня?

— Да, вас, господин Губерт. Мы о вас плохо думали, а вы стольким помогли. Без вас было бы хуже. Спасибо вам и простите.

Староста снял шляпу. Ульрих, так его зовут. Нужно запоминать их имена.

— Пожалуйста, — сказал Эйнар. — Я пойду.

— А моя дочь с ним?

— Если ты что-то хочешь ей сделать, то…

— Я просто хочу ей добра. Если она так выбирает, это её решение. Скоро всё закончится, и они расстанутся навсегда. Но это её решение и наша боль. Храни вас Спаситель, господин.

Староста махнул шляпой и ушёл. Эйнар посмотрел ему вслед. Ульрих прав. Скоро всё закончится, так или иначе.

Они ждали нападения остаток дня и всю ночь. Разбойники не появились, но в том, что они нападут ещё раз, теперь никто не сомневался. Утром Дитрих пришёл к Людвигу проводить совет, вместе с несколькими селянами, наиболее умелыми в бою. Эйнар менял повязку и остался.

— Разбойники потеряли больше половины, — сказал Дитрих. — Но их всё равно слишком много.

Людвиг терпел, пока Эйнар промывал ему рану. Рыцарь даже улыбался, когда говорил с остальными. Они немало этому обрадовались, но Эйнар видел, чего это стоит парню. Людвиг протянул руку, пытаясь взять кружку с отваром, но пальцы начали смыкаться чуть раньше, и она опрокинулась. Все сделали вид, что не заметили.

— У них были свежие люди — продолжал старый рыцарь. — Если у них есть ещё резерв, будет плохо. А если это все, кто остался… заманим их в центр и нападём со всех сторон?

— Рискованно.

Эйнар наложил на синее опухшее веко кусок тряпицы, на которую нанёс выскобленные из пузырька остатки мази, и закрыл всё бинтом. Смотреть в налитый кровью глаз с потускневшим зрачком очень тяжело, парень этого не заслужил. Зачем он отдал свой шлем?

— Эх, я поторопился, — Дитрих вздохнул. — Рано мы расслабились. Нужно было ждать ещё хотя бы неделю. Рано. Моя вина, тут нечего спорить.

— Никто не знал этого, Дитрих, — сказал Людвиг. — Но теперь надо не жалеть о случившемся, а думать, как выстоять. Нужна разведка.

А ведь всё не из-за того, что парень вспылил в убежище Анхеля, а потому что Эйнар неправильно выбрал путь, в чём так и не признался. Будто упёртость и обвинения других в своих ошибках снимут вину за то, что случилось давным-давно. Из-за него парень потерял глаз. И надо это искупить.

— Я пойду в ущелье.

— Нет! — Людвиг дёрнулся, как от удара. — Не надо.

— Слишком опасно, мой друг, — Дитрих почесал усы. — Если вас поймают… легко не отделаетесь.

— Кроме меня некому. Лесорубы те места и так не знают, а я хожу быстро и бесшумно.

Не совсем бесшумно и не так быстро. Но другого выхода нет.

— Нет, Э… нет, тебя нельзя, — Людвиг вспотел.

— Это лучше, чем сидеть и ждать. Когда они нападут в следующий раз? Через неделю? Сейчас? Может их там целая армия? А может они вообще умирают? Давно пора было это сделать.

— Тут вы правы, господин Губерт. Давно пора. Я за. Но будьте осторожны. Когда выходите?

— Сейчас. Вдруг вечером они атакуют.

— Надо было сразу идти с тобой, — Людвиг почесал горло. — Вы позволите мне поговорить с другом наедине?

— Да, конечно.

Дитрих и остальные вышли.

— Они не ждут у порога? — спросил Людвиг.

— Нет.

— Точно? Закрой дверь. И подойди.

Эйнар сел рядом. Островитянин огляделся, закрыл глаз, уткнулся ему в плечо и расплакался.

— Как же я устал, — сказал Людвиг через слёзы. — Но если раскисну при них, то всё пропало. Приходится показывать, что сильный, говорю им то, что они хотят услышать. А я хочу быть собой, просто лежать и хныкать. Я даже кружку не могу взять. Для меня всё кончено, Эйни. Мастер Рейм говорил, что надо верить своим глазам, но оставшийся меня обманывает.

— Ещё привыкнешь, — Эйнар обнял его. Осторожно, чтобы не причинить боли. — Живут же люди с одним глазом.

— Не в этом дело. От меня все чего-то ждут. Все, кроме тебя, брат. Только при тебе я могу быть собой. И вот, ты уходишь.

— Сам знаешь, что это нужно.

— Я знаю, но от этого не легче. Как же я устал. Береги себя. Без тебя я не дойду до конца.

— Дойдёшь. У тебя есть Ханна.

— И скоро я с ней расстанусь, — парень всхлипнул и вытер глаз. — Опять сбегу, как уже доводилось.

Эйнар накинул сумку на плечо и вытащил капсулу.

— Пусть полежит у тебя.

— Твой кантар?

— Да. Оружие, как же. Бесполезный кусок говна. Если я не вернусь…

— Что с ней сделать?

— Выброси, утопи, закопай, да что хочешь. Пусть лучше исчезнет, чем попадёт не в руки.

— Ты уверен?

— Теперь да.

— Забрось в мою сумку, — Людвиг опустился на подушку. — Как же я хочу пойти с тобой.

— Ты с кровати едва встаёшь.

— Это правда, — он шмыгнул носом. — Лучшего спутника и не придумать. Но можешь понести меня на руках, а когда попадёшься, швырнёшь меня в преследователей, чтобы я их задержал.

— Неплохая идея.

— Тебе бы то кольцо, помнишь? Надел бы его и стал невидимым.

— Нет, я бы тогда спрятался в какой-нибудь пещере и сидел там годами.

Они засмеялись. Эйнар протянул кулак, Людвиг попытался стукнуть, но промахнулся.

— Дерьмо Вечного, — шепнул он и обхватил ладонь Эйнара двумя руками. — Возвращайся, Эйни.

— Вернусь, островитянин. Удачи.

— Тебе она важнее, нордер.

Межер затрещал не сразу, а только когда Эйнар углубился в ущелье. Жёлтый уровень, не смертельно, но и не полезно, особенно если задержаться на несколько дней. Как же разбойники здесь живут?

Эйнар поправил выпрошенную у деревенских маску и пошёл дальше. Читать следы он не умел, но тут всё видно и так. Разбойники отходили толпой и несли раненых с собой. Путь можно проследить по примятой траве, сломанным веткам и крови. А крови здесь много.

Вот и первый покойник, старик с впалыми щеками. Он так истощён, что его руки тоньше древка топора, который он сжимает. Обычный топор дровосека. Украли у лесорубов? Чуть дальше лежит молодой мужчина, его ровесник. Эйнар ранил парня сам. Рана неопасная, но он всё равно умер.

Погибших становилось больше. Яростная атака стоила многих жизней, решатся ли разбойники ещё на одну? Почему они вообще нападают? Следы крови терялись, а радиация усиливалась, приборчик иногда моргал красным. Эйнар остановился, пытаясь понять, куда идти. Кто-то тронул его за локоть.

— Мать твою. Васур, сука, я чуть не поседел.

Парнишка-поводырь скромно потупился в землю. С его подкрадыванием можно свихнуться. Кто только не жаловался священнику, но всё без толку, Васур пугает по-прежнему.

— Что ты здесь делаешь? Иди-ка назад! Тут опасно.

Паренёк не шелохнулся. Эйнар заметил шрам на шее, который раньше принимал за грязь. Неприятная рана, чудо, что не смертельная.

— Ты знаешь, что здешним воздухом нельзя дышать?

Поводырь закивал, но маску брать не стал.

— Как хочешь, — Эйнар напялил её назад. — Это опасно, ты понимаешь, да? Даже для погонщика боевых машин. Вы все такие странные? Хотя, зачем я спрашиваю? Знаю же, что да.

Зря он разболтался. Они уже достаточно углубились и здесь могут напасть из любого куста.

— Так что иди назад.

Васур показал пальцем на землю и потянул Эйнара за руку.

— Что ты хочешь? Умеешь читать следы, да?

Паренёк улыбнулся и закивал.

— Ну, пошли. Вот только есть что-то начнётся, то сразу беги. Я-то точно побегу, так что не отставай.

Глава 7.13

Они лежали рядом. Людвиг вспоминал, что совсем недавно мечтал, как бы неплохо оказаться с Ханной в кровати, а не на пыльных мешках в сарае. Вот и это желание исполнилось, правда, не совсем так, как хотелось.

— Ты встревожен, — шепнула Ханна и положила руку ему на грудь.

— Немного, — он выдохнул и накрыл её ладонь своей.

— Сильно болит?

— Нет.

— Вижу, что болит.

Людвиг смотрел в угол, где совсем недавно висела паутина. Девушка быстро навела порядок и даже прогнала паучка.

— И куда ты пойдёшь, когда всё кончится?

— На север, в Лефланд. Оттуда в Стурмкурст, к своим.

— Это безопасно?

— Нет, но другой путь ещё опаснее. По нему мы уже шли.

— Будешь воевать?

— Посмотрим. Мне хватило войны.

— А у тебя есть… — Ханна замялась. — Невеста?

— Не-а.

— Не врёшь. Странно. Такому красавцу нельзя быть одному.

— Красавец? — Людвиг хмыкнул. — С такими шрамами?

— Они тебя не уродуют. Ой, а я забыла. У меня есть кое-что для тебя.

Она нагнулась к своим вещам. Людвиг засмотрелся.

— Вот, держи.

Ханна показала чёрную повязку для глаза.

— Носи и все женщины будут вздыхать при виде тебя. Если ещё и такой хрип останется, то они точно твои, можешь поверить на слово.

— Спасибо.

— А если бы ты потерял ногу, я бы подарила пару сапожек.

Она засмеялась и легла в кровать, обнимая его. Людвиг и до этого потел, а сейчас стало невыносимо жарко.

— Я бы так вечно лежал, — сказал он. — Но нужно вставать.

— Тебе нельзя.

— Придётся. Скоро они придут. Лучше встретить их стоя.

Подняться получилось легче, чем он думал, но голова закружилась уже через пару шагов. Гвоздь, который Людвиг так явственно себе представлял, начал нагреваться.

— Больно?

— Терпеть можно. Помоги надеть броню.

— А ты выдержишь?

— Она нужна. Почему-то все разбойники постоянно бьют в кирасу, только один догадался ударить в голову.

Он засмеялся и поморщился от резкой вспышки боли.

— Побудешь моим оруженосцем?

— Конечно, сэр рыцарь. А ты бы взял меня на войну?

— Если бы ты была в моей палатке, я бы тогда вообще не вышел в бой. Ни в один.

Людвиг устал ещё до того, как на него напялили кирасу. Слишком слаб, но придётся драться и в таком состоянии. Ханна подала меч. Мастер Рейм не умел отличать зло от добра, но просил подумать, будешь ли жалеть о том, что использовал это оружие или не использовал. Остаётся надеяться, что жалеть не будет.

— Ты говорила что-то, — вдруг вспомнил он. — Что-то про зло и расплату.

— О чём ты? — удивилась она. — Не помню ничего такого.

— Значит, приснилось.

Он переоценил свои силы. Без посторонней помощи Людвиг едва дошёл до скамейки под окном.

— Может, поешь? — спросила Ханна. — Я приготовлю бульон.

Людвиг только кивнул и поморщился. Гвоздь, забитый в голову, пульсировал.

— Я мигом. А ты сиди.

Будто оставались силы на что-то ещё, кроме дыхания.

— Свежий воздух пойдёт тебе на пользу, — Дитрих сел рядом. Кончики роскошных усы грустно смотрели вниз.

— Как нога?

— Болит, — рыцарь-предвестник поморщился. — К дождю. Опять нарушит все планы. Всё же хочу заманить их в центр деревни и обстрелять со всех сторон, из окон. Другого способа победить нет. Твой друг до сих пор не вернулся.

Солнце шло к закату. Зря они отпустили Эйнара.

— Если ударим разом, то победим. Хотя без твоей помощи будет сложно.

— Скажи лесорубам, чтобы сколотили кресло с шестами, — Людвиг через силу улыбнулся. — Четыре человека понесут меня в бой, а я буду рубить сверху.

— Я могу сказать им, чтобы…

— Я шучу.

— А, — протянул Дитрих. — Не дошло, голова забита. Всё боюсь грядущего.

— Я тоже.

— Я боялся каждой битвы, в которой участвовал. Но приходит ярость и страх отступает. Это ненормально и неправильно. Но одно я знаю точно, мой друг. Мне есть кого защищать. Эти люди ждут помощи любой ценой, а я им её обещал. Не забывай и сам об этом.

— Хорошо.

Людвиг немного подремал. Ханна принесла чашку с бульоном, но идея поесть оказалась не самой лучшей, почти всё выходило назад.

— Поешь попозже, — она протёрла ему рот. — Полежишь?

— Нет, мне нужно прийти в себя. Давай прогуляемся.

Пришлось опираться на её плечо. Всё же надо было полежать. Но силы понемногу возвращались.

— Ты так и не закончил ту историю.

— На чём мы остановились?

— На осаде, — вспомнила Ханна. — Когда армии зла пришли в белый город.

— Уже недолго осталось.

Они прошли мимо священника, который что-то рассказывал испуганным детям. При мысли, что у некоторых теперь нет родителей, становилось грустно.

— И чтобы не произошло, — донёсся голос слепца. — Спаситель не даст вас в обиду. Может, он и не всегда реагирует, но по-настоящему большого зла он не допустит, я обещаю.

Людвиг остановился, чтобы отдышаться.

— Решил послушать проповедь? — Ханна улыбнулась.

— Нет, я уже выспался.

В животе заурчало.

— Поешь?

— Нет.

— Ты такой худой, тебе надо есть. Как тебя ветер не уносит?

— Из-за доспехов. Но ладно, давай.

— Я быстро. Сейчас, посажу тебя на лавочку.

— Я сам.

По пути Людвиг чуть не упал, но пара лесорубов его подхватили и довели. Прошёл несколько шагов, а вспотел так, будто бежал с самого утра. Но люди улыбались, глядя на него, вот и приходится скрывать боль. Тогда в глазах окружающих появлялась надежда. Но как же сложно играть в несгибаемого командира.

Священник, стучащий по земле палочкой, добрался до скамейки и сел. Поводыря рядом с ним нет.

— Тяжёлая ночка, да?

— Да, — ответил Людвиг. — Помолитесь за нас, святой отец.

— Нет смысла. Я давно не верю в Спасителя.

— Тогда зачем вы проповедуете?

— Однажды я был знаком с одним человеком. Он раньше не жил в этом мире, но очень хотел побольше о нём узнать. Ему нравилось помогать людям и он всё укорял меня за цинизм и злобу, — старик ухмыльнулся. — Что я заперт в своей клетке, из которой не вижу ничего и не хочу видеть. Мы все заперты в наших клетках из страха, ненависти, вины и лжи, и не хотим выбираться из них. Этого человека не стало, но перед смертью он попросил, чтобы я разрушил свою клетку и попытался сделать мир хоть чуточку лучше.

— Проповедями?

— Не только. Я не верю в Спасителя, но иногда его именем можно предотвратить большое зло. Я видел это, — священник нахмурил брови. — Если будешь смеяться, как твой придурочный друг, я тебя стукну.

— Не надо, — сказал Людвиг. — Мне уже досталось.

— Я вижу, — старик хмыкнул. — Но вместо молитвы пожелаю вам удачи. От этого тоже мало пользы.

Глава 7.14

Васур умел читать следы и ходить совершенно бесшумно. Но что толку, если он то и дело мчится вперёд, как невоспитанный охотничий пёс? Грязная соломенная шляпа мелькает слишком далеко, его уже не окрикнуть, не подняв на уши половину ущелья.

— Да что ты себе позволяешь? — отчитал его Эйнар, когда поводырь соизволил остановиться. — Возвращайся, бегом!

Васур и ухом не повёл, только показал на видимые лишь ему одному следы.

— Нет уж. Беги назад, дальше я сам.

Хоть бы никто не услышал перепалку. Поводырь капризничает, как ребёнок. Хотя он и так почти ребёнок, но если его поймают, то это не поможет. Да и вряд ли после случившегося разбойники пощадят хоть одного ребёнка в деревне.

— Я с тобой в догонялки играть не буду, — продолжил Эйнар. — Ноги в руки и бегом назад!

Васур опустил голову и побрёл с понурым видом. Но вскоре вернулся и начал дёргать за руку.

— Да я же тебе… мать твою…

Вооружённые люди выходят из-за деревьев. От них смердит потом и кровью. Многие в засохших повязках. Мужчины, женщины, старики и подростки, почти обессиленные. Но их глаза светятся ненавистью.

— Лазутчик, — пробормотал один из них, с закрытым опухшим веком.

— Я его помню, — сказал какой-то юнец, хотя из-за уродливой раны на лице сложно определить возраст. — Это он меня ударил.

— Он убил моего сына.

Копья со ржавыми наконечниками приближаются, но у некоторых острия и вовсе нет, лишь обожжённый на огне кончик. У одного человека кирка шахтёра, парочка вооружены топорами лесорубов.

Эйнар раскрыл щит, но это никого не напугало. Что-то укололо в спину, пробивая жилет, но застревая в броне. Деревянный наконечник самодельного копья ткнул в бедро, но удар настолько слабый, что не пробил плотную штанину.

Васур сел на землю и зажал голову руками, а Эйнар отбивался щитом. Люди хоть и ослабли, но рано или поздно они закончат своё дело.

— Прекратите! — раздался уверенный хриплый голос.

— Не вмешивайся! Это убийца!

— Стоять!

Вожак разбойников не надел шлем. Лицо покрыто вонючими струпьями и ранами, из которых течёт сукровица. Кольчуга проржавела насквозь, через дыры в доспехе видна прелая одежда и нездоровая кожа. Он едва стоит на ногах, но его глаза блестят и с любопытством осматривают Эйнара.

— Ты обещал нам! — крикнул один из разбойников.

— Я обещал вам жизнь и нарушил слово, — сказал вожак. У него знакомый выговор. — Теперь я обещаю покой и многие из нас получат его завтра.

— Нам нужно его убить! Зачем он пришёл к нам? Вынюхивать? Он узнает об атаке!

— А есть разница, знает он или нет? Я решу его судьбу, но сначала мы поговорим. Нельзя питать недоверие, ведь оно и погубило нас.

Разбойники опустили оружие.

— Он не из деревенских. Его не было в первый раз, как и второго рыцаря.

— Он наёмник!

— Откуда у пепельников деньги на наёмников?

— Он в маске! Пока мы умираем, он даже боится вздохнуть!

— У них ещё два рыцаря!

— Теперь уже один, — кто-то засмеялся.

— Почему ты убиваешь нас и рискуешь жизнью сам? — спросил вожак. Если присмотреться, ему ещё хуже, чем казалось сначала. Он умирает. — Это не твоя земля, а ты не лесоруб, как остальные. Ты убиваешь нас из-за денег?

— В этих местах не так холодно, как дома, брат, — Эйнар произнёс старинное приветствие на родном языке.

Воин улыбнулся, обнажив остатки разрушенных гнилых зубов.

— Ты ют? — спросил он.

— Да. А ты?

— И я. Моё имя Скуле Бьёрнсон и я был навигатором в своём клане, — Скуле говорил медленно, будто отвык от родного языка. — Но я обязан предупредить — я изгой.

— Я тоже, — сказал Эйнар. — И тоже был навигатором. Только недолго.

Он показал мизинец на левой руке, а Скуле показал свой. Ноготь грубый и грязный, но ключ ещё видно.

— Навигатор? Ну надо же? Широта Лизарда?

Эйнар задумался.

— Сорок девять градусов пятьдесят… пятьдесят шесть минут северной широты.

— Пятьдесят семь минут, — воин рассмеялся. — Два изгоя умирают на чужой земле. Но я убил брата, поэтому заслуживаю презрения.

— Я… дрался в поединке против человека младшего брата и проиграл, — Эйнар попробовал сглотнуть твёрдый комок. — И убил старшего.

Впервые признался в этом. Но не тому, кто должен знать. Правая рука задрожала. Скуле кивнул и произнёс на южном наречии:

— Мы не тронем тебя.

Люди зароптали.

— Я хочу, чтобы он видел, с кем сражается.

— А второй?

— Второй безобидный и не причинял вам вреда, — ответил Эйнар. — В отличие от меня.

Васур так и сидел, озираясь по сторонам.

— Пусть он тоже посмотрит, — сказал Скуле. — Как твоё имя, брат?

— Эйнар Айварсон.

— Иди за мной, Эйнар Айварсон. Ты не ответил на вопрос. Почему ты убиваешь нас? Что плохого мы сделали тебе?

— Ничего. Но мой друг сказал, что хочет защитить эту деревню. А я хотел помочь ему, как он помогал мне.

Скуле остановился.

— Похвальный поступок, ведь для этого и нужны друзья. А я поклялся спасти этих людей, но нарушил слово. У нас разные цели, брат Эйнар, совсем разные.

— И какие у тебя цели?

Скуле поднял руку, приглашая идти дальше.

— Когда меня изгнали, я пришёл в южные земли. Как навигатор, я хорошо разбирался в древней технике и стал антрубером. Но теки хранятся в руинах, где полно радиации. Или как её тут называют, проклятие Старого мира.

Он засмеялся.

— Я спускался в очередную дыру в земле, где меня чудом не уничтожал какой-нибудь Страж или ловушка, поставленная каким-нибудь шутником пятьсот лет назад, а потом блевал кровью от заражения. Наконец, мне надоело и я пришёл в эти леса, где живу уже несколько лет. Поэтому я такой красавчик.

Скуле опять засмеялся. Слишком часто он смеётся.

— Не лучшее место для жизни, — сказал Эйнар.

— А кто говорил о жизни?

Вожак хохотал так долго, что закашлялся. Изо рта летели сгустки крови, но бывший навигатор вежливо отворачивался.

— Всё смотришь на свой межер? — спросил Скуле. — Я и сам знаю, что тут нельзя долго жить. В деревне лучше, есть чистая вода, а ветер не доносит ядовитую пыль, всё остаётся здесь. Там жили хорошие люди. Лесорубы иногда давали мне еды и воды, чтобы моё тело протянуло ещё немного. Я не заслужил быстрой смерти и должен был сполна насладиться агонией. Деревенские жили к югу от ущелья, а на севере начинались земли Детей Левиафана. Впрочем, когда я пришёл сюда, они и были детьми. Вот только генералы почему-то забыли, что дети растут. Добро пожаловать, брат. Это теперь наш дом.

Это место не походило на стоянку бандитов. Слишком много женщин, сидящих на скудных пожитках. Дети, которые играют друг с другом. Старики и раненые. Некоторые умирают. Очень мало тех, кто способен к бою. Это место похоже на лагерь беженцев, пропитанный страхом, отчаянием и вонью. Они не выдержат долго.

— Вот и мои соседи с юга, — Скуле обвёл рукой вокруг. — А как и все люди в этих местах, они очень упрямые и своевольные. Они забыли далёкого короля Пепла, но он сам пришёл к ним. Ангварену нужны леса, чтобы поддерживать огонь своих мануфактур и фабрик. Люди отказались рубить деревья для короля, тогда он прислал других лесорубов, которых охраняли аниссары. А кочевники из диких пустошей не из тех, с кем можно спорить. Они прогнали старых жителей.

— Но ведь они говорили… — Эйнар замолчал. В эту ложь он легко поверил и даже не задумался, зачем обычным людям уходить с родных земель.

— Их прогнали в ущелье, сюда. И они попросили меня о помощи. Только великая нужда заставила просить о помощи столь гордых людей. Я хотел им отплатить за добро и провёл их на север, в Лефланд, в шахтёрский городок рядом с границей. Это место во владениях Маленького Левиафана, там добывают то, что нужно жестокому мальчишке. Мы стали работать в шахтах. Тяжёлая жизнь среди людей, готовых на рабский труд ради глотка Дыма, ради одной секунды счастья, после которого наступает тяжёлое похмелье. Но мои друзья привыкли к трудностям. И они приняли меня, я наконец-то обрёл дом после стольких лет. Своё собственное пристанище. Друзья, которым ты нужен, вот это важно. Не место, а люди, ради которых живёшь. Ты изгой и понимаешь, что это значит.

— Да.

— Мы верили, что это ненадолго. Даже в Лефланд поступают новости из внешнего мира, о том, что островной герцог начинает войну против короля Пепла. Мы не интересовались политикой, но верили, что вернёмся, когда островитяне разгромят пепельников. Ангварен всегда проигрывал Эндлерейну, — Скуле присел возле дерева. — Люди даже молились Спасителю, чтобы тот помог красным плащам победить.

Он отложил в сторону щит и сильно закашлялся.

— А после мы стояли и смотрели, как остатки армии островитян переправляются через реку. Тогда люди пали духом. А бандиты, что правят городом, две семьи, ненавидящие друг друга, становились всё наглее. От нас требовали работать всё больше и больше, а те крохи, что нам платили, заставляли тратить так, как им надо. Это рабство, а я и мой новый клан не рабы! Мы сбежали оттуда, но не знали, куда идти. Через реку мы переправиться не могли, как не могли и пересечь пустошь. Оставался только один путь и я, как единственный воин, дал клятву, что проведу свой новый клан на юг.

Он засмеялся, но совсем тихо.

— Но получилось вернуться только сюда, где я умирал годами. На месте старой деревни была новая, в которых жили изгнавшие нас люди. А их охраняли воины и рыцари. Слабые и израненные после битвы, но это слишком опасная цель для отчаявшихся лесорубов. Мы начали болеть. Здесь даже воздух ядовит, не говоря о воде и еде. Не все такие крепкие, как я, — Скуле прохрипел, он уже не мог смеяться. — Мы оказались в ловушке. Везде нас ждала смерть. На севере от пустыни и рук бандитов. На юге от копий и ружей. Или здесь, долгая и мучительная.

Васур присел возле тощего ребёнка и протянул ломоть хлеба. Ребёнок взял еду, но даже не удостоил странного парня и взглядом.

— Вы хотите вернуть деревню? — спросил Эйнар.

— Мы хотим, чтобы дети прожили чуть дольше нас самих. Нет смысла захватывать то место. Если не будет леса, придут солдаты и убьют всех. Люди хотят на юг, чтобы не умирать здесь. И завтра мы заплатим за это.

— Что вы собираетесь делать?

— Те из нас, кто может держать оружие, пойдут в последний бой. Мы заплатим своими жизнями, чтобы отвлечь вас хоть ненадолго. Остальные, кто ещё может идти, прорвутся через ваши укрепления и пойдут дальше, сколько хватит сил. Кто-то умрёт в бою, кто-то от жажды и голода, кого-то убьют разбойники или дикие звери. Или тот яд, что мы вдыхаем каждый день. Но если хоть кто-то выживет, то это будет не напрасно. Мы пойдём дорогой смерти. Завтра ты увидишь атаку мертвецов.

Его трясло от смеха, так сильно, будто он сейчас умрёт.

— Так если вам нужно пройти, почему вы не договорились с новыми жителями? Вы ведь даже не пробовали!

— Мы верили в переговоры до последнего. Когда гарнизон ушёл, я и несколько человек пошли без оружия к пепельникам на поклон. Мы просили их пропустить нас, дать еды и воды. Мы клялись, что не причиним зла. Но они боялись нас и нашего гнева. И с ними остался рыцарь. О, это славный воин. Он живёт войной и чужими смертями. Для него мы враги, а своих врагов он привык убивать, будь это беззащитный старик или пятнадцатилетний мальчишка. Я позавидовал боевой ярости, но не позавидовал погибшим. Рыцарь так быстро вышел из себя, что мы даже не успели договорить.

Он уже стонал от смеха, с уголка рта побежала струйка крови. Сидящая неподалёку женщина приставила палец к губам и Скуле тут же замолчал. Эйнар пригляделся к ней. У неё что, младенец? Ледяной кулак сжал сердце.

— Отойдём подальше, пока я всех не разбудил, — вожак с трудом поднялся. — В этом самое смешное, брат. Мы ненавидим их, потому что они изгнали нас с родной земли и мы хотим справедливости! А они ненавидят нас, ведь теперь это их земля и они хотят справедливости! Воистину, ненависть — это дитя справедливости!

— Ты безумец, — сказал Эйнар, слушая жуткий хохот Скуле.

— В этом сумасшедшем мире стать безумцем — значит очнуться, — он застонал и взялся за живот. — Но и тогда мы не потеряли надежду на благополучный исход. Мы хотели драться, но не убивать. Один бой, который показал бы нашу решимость. Нас было больше, мы хотели убить одного лишь рыцаря, тогда остальные стали бы сговорчивее. Победа малой кровью. Но так не бывает. Появился ещё один рыцарь, молодой и не ведающий жалости. Он жалил своим клинком без сострадания, убивая одного за другим. Этого человека ты называешь своим другом, брат Эйнар?

— Да. Он думал, что исправит этим свои ошибки, а я хотел ему помочь. Если бы он знал правду. Мы же считали вас разбойниками.

— Это честный ответ, брат. Я тоже хочу исправить свои ошибки, но пока только повторяю их. Нам не хватает доверия друг к другу, но теперь уже поздно. Мы готовились к новой атаке, но вы взяли мушкеты, чем окончательно убили наш боевой дух. Никто не хотел идти сражаться, и мы ждали смерти. Но нас не бросили. Наши друзья в шахтёрском городке сбежали оттуда, несмотря на все трудности, и пришли к нам на помощь. Это не воины, но им тоже нечего терять. Мы пошли в бой, прямо в дождь. Жаль только, что мы проиграли. Но мы не сдались.

Он замолчал и почесал руку, отчего разбередил пару язв на коже.

— Для меня не осталось ничего в этом мире, как и для большинства людей в моём клане. И по ту сторону тоже нет ничего. Там нет вечного пира, нет бесконечной войны и предков, нет ни рая, ни ада. Ничего. И нам остаётся только надеяться, что хоть кто-то переживёт резню. И я прошу, что ты дал шанс хоть кому-то прожить ещё немного. Теперь уходи, ты видел всё.

— А может… — Эйнар потёр голову.

Шальная мысль казалась слишком радостной для этого места и он сдержал улыбку. Но это был выход.

— Что ты задумал?

— Может, завтра никому не придётся умирать?

— Даже если ты уговоришь своих пропустить нас, мы не поверим вам и резни не избежать. Слишком сильна ненависть между нами.

— Есть другой вариант.

Глава 7.15

Жители деревни замерли, услышав лай собак, но охотничий рог молчал. Людвиг всматривался в северный проход, пока не различил в сумерках знакомый силуэт.

— Долго же тебя не было…

— Ты чего не в постели, — Эйнар запыхался. — Где Дитрих?

— Где-то в деревне. Как сходил?

— Я… — он задумался. — Доверься мне.

— О чём ты?

Нордер побежал дальше, а следом мчался парень-поводырь. Он-то откуда взялся?

Людвиг чувствовал себя лучше, но всё равно не мог идти быстро и опоздал к началу разговора. Возле дома старосты собралась небольшая толпа.

— Всадники, в броне, около десятка, — Эйнар даже не отдышался. — В красных накидках. Там что-то нарисовано было, не разглядел. Будто огонь.

Дитрих вскочил с лавки, роняя палку. Староста осенил себя кругом, остальные зашептались.

— Спаситель, помилуй. Красные плащи пришли.

— Это вторжение или разведка? — спросил рыцарь Пепла. — Ох, чуял я недоброе.

Людвиг пытался поймать взгляд Эйнара, но тот отводил глаза. Откуда здесь Огненная? Она должна быть с остальной армией в Стурмкурсте. Или отец решился на отвлекающий манёвр? Но почему тогда северянин не сказал сразу? Что-то здесь не так.

— Но их всего десять, — возразил кто-то из лесорубов.

— Даже десяток перебьёт нас! — рявкнул Дитрих. — Вы можете сражаться с бандитами, но против рыцарей, а тем более красных плащей, вы бессильны. Нужно отходить.

— В руины, где вы укрывались в прошлый раз, — подсказал Эйнар, почти не раздумывая. — Туда влезут все.

— И нам придётся бросить деревню? — запричитал староста. — Они же тут всё сожгут! А если они решат сломать те двери?

— Даже с оружием Старого мира это невозможно.

Нордер утёр пот. Селяне начали спорить, а Людвиг поймал встревоженный взгляд Ханны и улыбнулся. Она успокоилась. Поводырь со священником тоже здесь, паренёк что-то нашёптывал старику. Слепец слушал не перебивая. Нордер глядел на них с тревогой, правая рука вцепилась в топор, чтобы не дрожать.

Эйнар врёт. В ущелье нет красных плащей. Он посмотрел на Людвига виноватым и умоляющим взглядом.

— Нужно прятаться, — сказал Дитрих, пристукнув булавой по заборчику, чтобы все замолчали. — А я прослежу, что ублюдки собираются делать. Если выживу, расскажу нашим.

— Я смогу проследить, — торопливо выпалил Эйнар. — В лесу они меня не заметили, не заметят и сейчас. Затаюсь где-нибудь, мне проще, чем вам.

— Да, спасибо, господин Губерт, — Дитрих поднялся, собираясь отходить, но остановился и внимательно посмотрел на северянина. Старый рыцарь сомневается, это легко понять даже одним глазом. — Что вы думаете, сэр Эммерик? Выполнит ли он эту задачу?

Дитрих верит Людвигу и спрашивает на самом деле другое. Не обманывает ли нордер?

— Да, Губерт справится.

Рыцарь-предвестник кивнул и ушёл. Вряд ли сомнения его покинули. Уходили и остальные, Эйнар тоже собрался уйти, но Людвиг преградил ему дорогу и схватил за руку.

— Что ты, Вечный на твою голову, задумал?

— Помоги им спрятаться и пусть сидят там, — выдавил из себя нордер. — Я знаю, что делаю. Так будет лучше.

— Надеюсь на это. Но ты…

— Ты доверяешь мне, Виги? Если да, то помоги. Пожалуйста. Я всё объясню, но потом.

Людвиг выпустил руку.

* * *

Эйнара била дрожь, но не от ночной прохлады. Он надеялся, что лесорубы уберутся из деревни до рассвета. Весь план казался совершенным и непродуманным дерьмом. Даже обычно доверчивый Людвиг понял, что что-то не так. Нужно было ему рассказать, что после того, как лесорубы спрячутся, беженцы пройдут на юг, без боя. И, может быть, выживут.

— Куда ты с коровой? — заорал Дитрих. — Сказано же, хватай самое ценное и бегом в пещеру.

— Так это и есть самое ценное.

— Оставь её здесь, идиот!

Людвиг шёл вслед за остальными. Нужно его окликнуть и спросить совета. Что сказать потом, когда выяснится, что деревня целая и никаких красных плащей не было? Что сказать про внезапно исчезнувших людей, которых считают разбойниками? Ничего из этого Эйнар не продумал, как всегда. Это дело не для одного.

Но ведь парень всем растрепал, что с ним нордер. Сказал Анхелю про Сеть. Людвиг не думает, что говорит и слишком быстро выходит из себя. А ещё он доверчивый и непременно спросит совета Дитриха, с которым сдружился за последнее время. Или проговорится девке. Тогда этот безумный план закончится бойней.

Эйнар расскажет ему потом, когда всё закончится. Рыцарю будет тяжело узнать, что они убивали не бандитов, а обычных людей. Лучше сказать потом, когда уйдут на сервер. Вдруг он выйдет из себя и убьёт кого-нибудь из местных? Пусть лучше узнает, когда всё закончится.

Людвиг ушёл и шанс на его помощь исчез. Островитянин понял, что красных плащей там нет, но пока ничего не сказал. Лишь бы молчал и дальше.

Где-то вдали прогремел гром.

* * *

— Кота не нашла, — пожаловалась Ханна, поправляя висящий на плече мушкет.

— Никто ничего ему не сделает, — ответил Людвиг.

Селяне шли бесформенной толпой, неся пожитки и носилки с ранеными. Не забыли про собак, но оставили коров. Оружие не бросили. Людвиг шёл следом, постоянно запинаясь. Без второго глаза даже идти сложно, а о фехтовании теперь можно забыть навсегда. Оставшийся глаз обманывает и не даёт верно оценить расстояние.

— А эти рассказы о красных плащах правда? — спросила Ханна.

— Почти всё, — признался он. — Кроме совсем уж невозможных вещей.

— А правда, что они не горят в огне? — спросил навьюченный сумками староста.

— Папа, это сказки, — Ханна фыркнула. — Как человек может не гореть в огне?

— Так это и не люди.

— Горят, — сказал Людвиг.

Ханна чуть сбавила шаг и подождала, когда отец уйдёт вперёд.

— Ты был со мной честен, а я с тобой не до конца.

— О чём ты?

— Это расплата за то, что мы совершили, за наши ошибки.

— Какая расплата? — Людвиг чуть повысил голос и она зашипела, приставив палец к губам.

— Мы так и не сказали вам. Здесь раньше жили другие люди.

— Дитрих говорил.

— Этих людей прогнали в ущелье. Мы думали, что там они погибли, но они остались в живых, и мы боялись мести. Вот мы и собрали оружие.

— Погоди, то есть…

— Мы позвали сэра Дитриха на помощь. Они пришли к нам безоружными, просили воду и разрешение пройти. А рыцарь не знал правды. Когда он начал их убивать, мы не остановили его, думали, что после этого старые жители испугаются. Мы, даже стыдно сказать, обрадовались этому. Но всё стало только хуже. И расплата наступила.

Людвиг едва устоял на ногах. Что же он натворил? Как они… они солгали. Сколько же он убил? Всё это время… руки затряслись. Он прислонился к дереву. Он думал, что убивал разбойников, тех, кто заслужил смерти, тех, кто хочет напасть на мирных людей. А ведь стоило задуматься, что жертвы не похожи на бандитов. Но нет, в порыве искупления одного зла совершено другое, более чудовищное.

Они лжецы.

Полузабытое чувство ярости вновь вернулось. То чувство, когда он прикончил друга Эйнара, когда убил тех молокососов, когда убивал роботов, которые хотели его защитить. Ярость, про которую Людвиг думал, что она никогда не вернётся.

Они обманули его.

— Тебе плохо?

— Да.

Если бы хоть кто-то сказал раньше. Получилось бы это предотвратить? Теперь уже не узнать. Знает ли Эйнар? Может быть, из-за этого он так себя ведёт? Что задумал нордер? Вопросов становилось слишком много, а раскалённый гвоздь в голове проворачивался, не давая думать.

Они обманули его. Они лжецы. Они заставили его убивать невиновных.

— Мы уже почти пришли, — сказала Ханна.

— Я только отдохну, — Людвиг, сдерживаясь, чтобы не заорать. И не сделать что-нибудь ещё более плохое. В груди пылал огонь. — Иди.

Следом шёл священник со своим поводырём. Паренёк увязался за Эйнаром и вернулся вместе с ним. Знает ли он хоть что-то? Надо выяснить. Но не у одного Людвига возникла такая мысль.

* * *

Люди шли мимо укреплений, где погибали их родные. Кто-то смотрел на ряды могил, другие рассматривали новенькие дома и в их взгляде мелькала ненависть. Но большинству было плевать.

— Ты сдержал слово, брат Эйнар, — Скуле выглядел ещё хуже. Он не доживёт до вечера. — Почему среди всех моих бывших соплеменников только изгои готовы помочь?

— Я сделал это не ради вас. Нам нужно на север, а вы были у нас на пути. Теперь мы пройдём дальше.

Прежние жители идут жидкой цепочкой, с опаской оглядываясь, но засады нет. Эйнар наконец-то сделал правильный выбор.

— Я тебе не верю, брат. Зачем ты пытаешься оправдаться?

— Не знаю. Может потому, что мой отец говорил, что ничего нельзя делать без причины, всегда нужно получить что-нибудь взамен. Вот я и получу проход.

— Это плохой совет, брат Эйнар.

— Я знаю. Плохой совет давно мёртвого человека.

Люди столпились у колодца. Сколько же они ни пили чистую воду? В глазах появился песочек. Их убивали, как бандитов. Для Людвига эта новость будет страшным ударом, но Эйнар хоть немного искупил душевные терзания парня.

Из-за туч не видно солнца, но люди уйдут ещё до того, как окончательно рассветёт.

— Давайте отравим колодец! — закричал мужчина с гноящейся раной на лице. — Пусть на себе почувствуют, какого это, когда дети умирают от яда!

Эйнар замер, цепенея от ужаса. План провалился.

— Сожжём здесь всё, — кричал другой, с перевязанным обрубком вместо кисти руки.

— Эти трусы сидят в пещере! Я знаю, как открыть двери!

— Но мы же хотели уйти на юг, — слабый голос тонул в рёве остальных.

— Убьём их всех!

— Сожжём дома и весь лес вокруг!

Кто-то начал запаливать факелы. Чудовищным усилием Эйнар вырвался из оцепенения.

— Ты обещал! — он схватил Скуле за ремень на груди. — Ты обещал мне, что вы уйдёте!

* * *

Людвига стошнило, и он не успел подойти к священнику. Силы уходили. Но ещё ничего не закончено. Надо узнать, что случилось в лесу и что происходит сейчас.

— Вам помочь, милорд? — спросил оказавшийся рядом лесоруб. Он смотрит с сочувствием. Но что-то он не очень-то сочувствовал, когда на его глазах погибали люди. Пепельники защищали свои дом, но какой ценой?

— Нет, — Людвиг сплюнул, ожидая ещё позыв.

В пещеру вносили раненых, входили старики и дети, вооружённые защитники ждали снаружи.

— Сарай не закрыл. Инструменты там хорошие, отец оставил. Пропадут же.

— Да они твой сарай целиком сожгут.

— Беда.

Гвоздь в голове проворачивался, не давая сделать ни шага. Дитрих подошёл к поводырю первым.

— Я хотел спросить тебя, Васур, — доносились слова рыцаря-предвестника. — А зачем ты ходил с нордером в лес?

— Он часто ходит за местными, — вместо парня ответил священник.

Лесорубы закивали. Гвоздь раскалился ещё сильнее и на мгновение не существовало ничего, кроме боли. Но приступ был недолгим.

— Я однажды пошёл в лес, а он как напугал меня! — рассказывал один из лесорубов. — Шёл за мной столько, я и не слышал, и вот…

— Парнишка всегда ходит за хорошими людьми и хочет им помочь.

Людвиг усмехнулся через силу. За ним-то Васур никогда не ходил. Опять стошнило.

— И за мной он ходит хвостиком, — подтвердил Дитрих. — Но что было в лесу? Он же рассказал тебя, старик?

— Любой может доверить тайну священнику и быть уверенным, что она не будет раскрыта.

— Я знаю. Священник твой друг, правда же, Васур?

Слишком этот тихий голос отличался от привычного добродушного тона старого рыцаря.

— И все эти люди твои друзья, да? — он по-отечески обнял паренька за плечи.

Поводырь кивнул.

— И я твой друг?

На полузакрытом волосами лице появилась улыбка.

— Тогда расскажи мне, что там было.

— Да отстань ты от него! — вскричал священник.

— Ты же не хочешь, чтобы твои друзья пострадали, Васур? Я обещал, что буду защищать их, чего бы мне это ни стоило. Всех твоих друзей. Ведь в этой истории что-то не сходится.

Поводырь склонился к уху Дитриха и начал шептать. Рыцарь сначала отдёрнулся, как от испуга, но дослушал.

— Спасибо тебе, — рыцарь-предвестник поднялся и шагнул к Людвигу. — Ты знал, что задумал твой приятель?

— Что? О чём ты?

— Ты знал или нет? — лицо Дитриха покраснело, ноздри раздувались. — Отвечай!

— О чём?

— О плане нордера! Ох, не зря же я им не верил.

Он достал булаву.

— Все, кто может сражаться! За мной!

— А что случилось? — спросил староста.

— Нордер сдал деревню без боя, — ответил Дитрих. — За мной!

Селяне переглянулись. Васур взял рыцаря-предвестника за руку, будто пытаясь задержать.

— Они просто люди, которые хотят выжить, — кричал священник. — Остановитесь! Именем Спасителя!

Дитрих вырвался и, хромая, устремился назад. Лесорубы с мушкетами и неуверенно переглянулись и побежали в деревню. Ханна отправилась за остальными.

Священник кричал им вслед. Васур дёрнул его за рукав и что-то зашептал. Слепец повернулся к Людвигу.

— Ты идиот! Ты же мог им приказать! Тебя бы они послушались и остались здесь!

— Но в чём дело?

— Он не сказал тебе? — священник приоткрыл рот. — Вы два болвана! Вы всё просрали!

— Да что там случилось, в конце концов? — взревел Людвиг, теряя терпение.

Случилось что-то страшное, но он не знал, что именно. Будто он пытается смотреть театральное представление с середины. Громыхнула гроза, прямо над головой.

Васур подошёл ближе. Порыв ветра сдул соломенную шляпу и растрепал волосы, открывая лицо. Теперь понятно, почему оно казалось знакомым. Откуда он здесь взялся? Он начал шептать на чистейшем языке Старого мира, тусклым голосом, который будто отражался внутри головы. Без эмоций, как машина. Но чем дальше он говорил, тем сильнее в Людвиге бурлила ненависть. Почему Эйнар ничего не сказал? Вдвоём бы они справились.

— Васур, помоги мне добраться, — крикнул священник. — На этих придурков надежды нет. Мы остановим зло любой ценой. Время пришло.

Поводырь отпрянул, будто услышал самую страшную вещь в своей жизни.

— У нас нет другого выхода, — слепец утёр нос. — Пошли!

Людвиг побрёл за ними, пытаясь справиться с болью в голове. Он понятия не имел, как это остановить, но нужно успеть до начала боя.

* * *

— Мы много пережили и сполна пожали семена злобы!

Скуле стоял перед толпой. Люди зажгли факелы, но не расходились и слушали умирающего вожака. Он говорил громко и уверенно, будто призвал остатки своих сил для этой речи.

— А теперь мы сами хотим посеять новые!

— Они заслужили это! — отвечали из толпы.

— Да! Но мы не должны продолжать порочный круг. Мы должны уйти, чтобы выжить на ставшей чужой для нас земле! Это наша последняя цена и мы её уплатим!

В небе раздался гром.

— Мы может отомстить за наши страдания, но тогда этот виток ненависти, который тянется за людьми задолго до смерти Старого мира, сделает ещё один оборот и все наши страдания станут напрасными! Мы не получим покоя, нас будут преследовать, пока не уничтожат всех. Или мы можем уйти, оставив причинённое нам зло ненаказанным. Но тогда всё закончится. И некоторые из нас смогут прожить хоть немного.

— Но почему мы должны уходить? — закричал мужчина с гниющей раной на лице.

— Потому что после смерти нет ничего. Есть только жизнь и мы можем сохранить её хоть кому-то из нас.

Ребёнок, грязный и истощённый, тянул мужчину с раной на лице за куртку. Мужчина всхлипнул, взял ребёнка на руки и пошёл на юг, не говоря ни слова. Остальные потянулись за ним. Эйнар смотрел им вслед. Может, они увидят в жизни хоть что-то, кроме смерти и страха.

— Теперь я сдержал слово, брат, — сказал Скуле. — Мне немного осталось, но я умру спокойно. Надеюсь…

Ещё один удар грома. Слишком близко, слишком громко. Залп мушкетов, столь хорошо знакомый. Густой пороховой дым опустился на землю, как туман. Раздались крики, кто-то вопит от ужаса, кто-то от боли, а кто-то от ненависти. Начался ещё один бой.

— Ты знал об этом? — спросил Скуле, смотря Эйнару в глаза. — Вижу, что не знал.

Умирающий навигатор достал топор.

— Нет ничего хуже, когда появляется надежда, но тут же погибает. Прощай, брат Эйнар. Жаль, что я не знал тебя раньше.

Он натянул шлем и пошёл в последний бой, в самую гущу схватки. Чем ближе к ней, тем более уверенной становилась его походка. А навстречу шёл рыцарь-предвестник панцирной кавалерии, убивающий всех на своём пути. Даже тех, у кого нет оружия.

Дом, где Эйнар жил последнюю неделю, загорелся. Где-то рядом заревела корова. А сам Эйнар не мог пошевелиться, только правая рука билась в судороге.

Глава 7.16

Людвиг торопился изо всех сил, но их осталось мало. Он не успел к началу боя. Две озверевшие толпы сражаются друг с другом, не разбираясь, кто из них прав. Они убивают, иначе убьют их самих.

Несколько домов горело. Кто-то прыгал на голове раненого враге. Живьём порубленная корова ревела неестественно громко и пыталась убежать от мучителя. Отовсюду несёт порохом. Это уже невозможно остановить. Но священник ещё пытался.

— Остановитесь! Прекратите, пока Спаситель не разгневался!

Даже слепец успел раньше. Над головой загрохотало, будто Спасителю и правда до всего этого есть дело. Дитрих сражался против предводителя разбойников… разбойников ли? Но человек в нордерском шлеме не был соперником для рыцаря Пепла. Первый удар чудовищной булавы, которую Дитрих в шутку называл Старым Гербертом, разломил щит на две части. Второй разбил шлем и всё, что было под ним. Во все стороны брызнула кровь.

Опять тошнило, Людвиг едва не падал. К нему бежал человек, замахиваясь ржавым копьём. Вот и конец. Но тело действовало само, оно отбило древко, правая рука схватила оружие врага, а левая направила меч в нужную сторону. Для рубящего удара мало места, но клинок достаточно острый, чтобы перерезать горло.

Но Людвиг оттолкнул врага. Он, совсем мальчишка, упал и закрывался руками. Нельзя оставлять его за спиной, ведь он может ударить. Но не ударил. Ведь он не разбойник.

— Остановитесь! — кричал слепой священник. — Прекратите или гнев Спасителя падёт на ваши головы!

Кто-то задел старика древком копья, случайно, вскользь, но этого хватило, чтобы слепец рухнул в грязь. Васур кинулся на помощь. Дальше, у дома старосты, лесорубы с копьями пытаются держать строй, как их и учили. Среди них Ханна. Девушка что-то кричала и звала на помощь.

Она обманывала его. Они все обманывали его, из-за них он убивал невиновных. Даже единственный друг его обманул. Людвиг им верил и любил их всех, но они заслуживают только презрения. Но не смерти.

С неба полился ледяной дождь. Ливень настолько сильный, что почти не видно сражающихся. Пожары затухли. Навстречу вышел человек, замахиваясь топором. Людвиг отбил удар и кольнул противника самым кончиком клинка, в плечо. Мужчина упал и начал отползать, крича от боли и ужаса. Они боятся его, потому что он убил столь многих.

В кого он превратился? Сердце сжималось от злости, но Людвиг шёл на помощь Ханне. Она обманывала его, но он не оставит её в беде.

Рядом звучит механический треск, так раскладывается щит Эйнара. Следом раздался протяжный гул. Дитрих хочет убить ещё одного северянина. Нордер успел заблокировать первый удар, но рыцарь-предвестник сбил щит в сторону и ткнул Эйнара в живот. Броня должна выдержать, но всё равно такое очень больно.

— Останови их! — закричал священник неожиданно сильным голосом. — Покажи им гнев Спасителя!

Людвиг смотрел на схватку Дитриха с Эйнаром и на другую, там, где Ханна вместе с остальными отбивались от нападающих. Они все его обманывали. Пусть дохнут? Нет, так нельзя, они должны выжить. Но он не успеет помочь всем и, чтобы он не выбрал сейчас, жалеть об этом будет до конца жизни.

— Дитрих! — крикнул Людвиг, но слишком тихо и никто его не услышал.

Эйнар упал, а старый рыцарь перехватил булаву поудобнее.

— Дитрих! Я прошу тебя.

Он услышал и посмотрел на Людвига сквозь прорези шлема.

— Это всё из-за его предательства, — прохрипел рыцарь-предвестник. — Он умрёт.

Людвиг встал в боевую стойку, левым боком вперёд и вытягивая меч. Это бесполезно, со слепым глазом нужно сильно выворачивать голову, чтобы видеть соперника.

— Дитрих, прошу тебя. Если ты не отступишь… я тебя убью.

Рыцарь Пепла опешил.

— Прости меня, мой друг, — сказал он и размахнулся. — Но иначе нельзя.

Людвиг кинулся вперёд и споткнулся, падая лицом в лужу. Не успел, теперь умрут все. Умрёт Эйнар, а в другом месте убьют Ханну.

Он вскинул голову, но от вспышки пришлось зажмуриться и закрыться руками. Светящийся луч настолько яркий, что слепил даже через веко. Звук, похожий одновременно на свист, раскат грома и скрип ржавым гвоздём по стеклу, резанул по ушам. И когда этот ужасный звук стих, остался только шум дождя. Бой закончился.

Людвиг попытался проморгаться, но яркая полоска будто отпечаталась на глазу. Дитрих лежал на земле. На груди дыра размером с кулак. Дождь лил на раскалённый доспех и капли воды шипели, превращаясь в пар. Отвратительно пахло палёным мясом. Булава рыцаря лежала рядом с головой Эйнара, а сам нордер глядел куда-то в сторону.

Враги, только что дравшиеся друг с другом насмерть, остановились и смотрели на Васура, стоявшего над священником. Пролетавшие мимо капли дождя освещались неестественно ярким зелёным огнём из глаз поводыря. Он держал в руке нечто, похожее на маленький пистолет со стеклянным стволом. Внутри стекла что-то светилось, но плавно затухало.

— Другого пути не было, — сказал священник хриплым голосом и выплюнул кровь. — Он хороший человек, но совершил большое зло. Остановитесь, люди…

Васур убрал оружие, зелёный свет в глазах потух. Поводырь упал на колени и разрыдался. Слепец закашлялся и замер с открытым ртом.

Кто-то убежал из деревни, из тех, кто ещё мог бежать. Кто-то умирал от ран, кто-то сидел, ожидая дальнейшей судьбы, даже не смотря по сторонам. Забытый пёс лежал, прижимаясь к бездыханному хозяину. Под навесом сидел кот и вылизывал обожжённый бок. Мимо прошла крупная женщина с топором, глядя на ребёнка, сидевшего рядом с одним из покойников с жуткой раной на лице. Внутри у Людвига всё сжалось, но женщина взяла ребёнка на руки и унесла в один из уцелевших домов.

Эйнар хрипел, но он жив и не сильно ранен. Людвиг побрёл вдоль живых и мёртвых, молясь, чтобы не упасть по дороге. Но злость и страх дают ему сил.

Ханна в крови и у него упало сердце. Но она жива. Она сидит на земле и держит на коленях своего отца. Ульрих что-то хрипит, изо рта и из раны в груди льётся кровь. Глаза мутнели.

— Ханна, я…

Он не мог найти слов, дождь заливал лицо, пряча слёзы, а девушка выла тонким голосом.

— Ханна, послушай…

— Уходи уже, — ответила она. — Уходи, куда собирался. Оставь меня.

— Ханна…

— Убирайся! — выкрикнула она и разрыдалась.

Людвиг с трудом встал. Как он допустил это всё? Столько погибло из-за него. Лишь потому, что ему солгали и не доверяли. Люди смотрели на него, ожидая, как он поступит. Они не хотят больше сражаться. Их противники тоже.

Васур отошёл от тела священника и начал подходить к раненым, но все только кричали от ужаса.

— Сгинь! Уйди! Вечный!

Кто-то бросил в него камень и поводырь отбежал к Эйнару. Северянин стоял на коленях, пытаясь откашляться. Васур приткнулся к нему. Вокруг собрались люди, старые и новые жители, будто эти два убийства прекратят всю вражду между ними. Кто-то занёс копьё для удара.

— Вечный здесь!

— Это нордер нас предал, он…

— Убейте их!

— Вам всё мало? — выкрикнул Людвиг, не обращая внимания на боль в горле. — Ещё хотите? Оглянитесь! Помогите лучше тем, кому это нужно.

Селяне остановились. Может быть, они и вправду готовы слушаться. Может, они испугались меча, который Людвиг сжимал в ослабевшей руке. Они разошлись. Кто-то помогал раненым, своим и чужим. Больше резни не будет. Нужно остаться и помочь… вот только в груди бушевал огонь.

Они обманули его.

Если бы они сказали правду, смог бы он предотвратить резню? А может, если бы он вообще не остался в этой деревне, всё бы закончилось иначе?

Эйнар начал подниматься. Тот, кого Людвиг считал другом и братом, ради кого рискнул Ханной, ради кого был готов отдать свою жизнь. И тот, кто всё это допустил. Людвиг грубым рывком поднял нордера на ноги и развернул к побоищу.

— Это ты хотел? Ради этого ты просил довериться?

Эйнар что-то прошептал, но Людвиг не стал слушать. Пора уходить. Одна часть хотела остаться, наплевав на возвращение, и помочь. Другая всех ненавидела. Но лучше уйти, пока он не убил кого-то ещё. Он знает, что способен на это: убить одного из тех, кого защищал, потому что они врали ему. Да даже убить их всех, хохоча, как Дитрих. Лучше уйти и забыть. Лесорубы стояли, ждали его приказа, команды, совета, помощи, но этого не будет. Он уйдёт навсегда.

Людвиг побрёл на север не оборачиваясь. Лишь бы не упасть по пути и не сдохнуть. Нордер пошёл следом.

Часть 8. «То, что я ненавижу»

Глава 8.1

Лефланд не похож на остальной мир. Заражённый лес переходил в пустыню, а вдали, среди раскалённых песков, текла река, переливающаяся всеми цветами радуги. Тяжёлый запах воды чувствовался издалека и непонятно, как жители расположенного на берегу городка выносят жуткий смрад. Кто-то так ненавидел это место, что сотни лет назад превратил в выжженную пустошь. Левиафан очистил здешние земли от радиации, но наплевал на окрестные леса.

Эйнар сел на опушке. Дойти до городка можно за час. Назад дороги нет, выжившие в резне его ненавидят. Через ядовитый лес или пустыню не пробраться, это смерть. А ведь всё должно было закончиться иначе. Старые жители ушли бы на юг, а лесорубы вернулись в свои дома. Но всё пошло не так из-за того, что кто-то не умеет держать язык за зубами.

Людвиг сидел на земле, обхватив колени руками. При взгляде на островитянина лезли воспоминания сегодняшнего утра. Столько людей погибло, потому что у сукиного сына дырявый рот. Если бы ублюдок помалкивал, всё бы закончилось хорошо.

— Это из-за тебя! — Эйнар больше не мог сдерживаться.

Рыцарь поднял голову. Повязка запылилась, лицо в грязи и крови, уцелевший глаз покраснел. Сейчас опять будет хныкать.

— Это ты всё разболтал! Я же просил тебя помочь, а ты?

Людвиг вытер лицо и поднялся.

— Так это я виноват? — прошептал он.

— А кто им сказал, что красных плащей нет? — рявкнул Эйнар, услышав истеричные нотки в своём голосе.

Но, может, парень не виноват? Может, он молчал? Не стоит срывать на него злость не разобравшись. План был шит белыми нитками. Надо было просто попросить помощи.

— Значит, это я виноват? — повторил Людвиг, подходя ближе. — А ты мне даже не сказал, в чём твой план.

Он больно ткнул Эйнара в плечо.

— Тебе лишь бы обвинить кого-то, кроме себя, — продолжил островитянин. — Обожаешь решать за других, но не любишь разгребать последствия.

Он подошёл вплотную.

— Тебе стоило сказать и мы бы что-нибудь придумали. Но нет, Эйнар Айварсон лучше всех знает, что и как делать. А когда обосрётся, то виноваты все, кроме него.

Людвиг отвернулся.

— Я доверял тебе свою жизнь. Я доверил тебе чужие. Отец Ханны мёртв, она чуть не погибла. Я собирался убить Дитриха. А ты срёшь мне в уши, что это я виноват? Они меня обманули, так и ты тоже!

Островитянин выдохнул и продолжил спокойным голосом:

— Мы с тобой попали во столько передряг, но выходили из них вместе. Но ты никогда не доверял мне, ты веришь только себе и любишь только себя. Поэтому тебя и ненавидели в клане. Они много чего рассказали, когда я был на дрэке. Я им ещё не поверил. Знаешь, что мне рассказали?

Только не о Хенрике, нет, только не о том, что с ним случилось.

— Сказали, что ты можешь разделять с другими победы, но не вину и поражения. Их ты спихиваешь на остальных. Как же они были правы. Так что не говори мне, кто виноват. Я не снимаю с себя вину, но чужую брать не собираюсь. Я прекрасно вижу, что случилось и что случалось раньше. Как там звали твоего старшего брата? Хенрик? Когда ты…

Эйнар ударил, не раздумывая. Людвиг застонал и потрогал губу, запачкав палец в крови.

— Виги, прости. Я не хотел. Извини.

Зачем он его ударил? Идиот. У парня сотрясение и повреждённый глаз, это опасно. Эйнар положил руку ему на плечо, но тут же отошёл на шаг назад, получив в челюсть. В голове зазвенело. От следующего удара клацнули зубы. Третий сбил с ног.

Людвиг склонился над ним, но не для того, чтобы помочь. Он бил так сильно, будто кто-то прыгал по голове. Затылок вминался в горячий песок. Лицо так онемело, что не чувствовало боли.

Всё прекратилось, но Эйнар не открывал глаза. Онемение проходило. В шею сзади впился острый камушек. В середину бедра прилетел пинок и ногу сковало судорогой.

Прошло много времени. Казалось, что целые часы, но солнце почти не сдвинулось. Людвиг сидел, рассматривая сбитые кулаки. Он побледнел ещё сильнее и едва не терял сознание.

— Знаешь, с самого детства я всегда считал себя виноватым, — сказал островитянин, разглядывая тонкое колечко. — Меня винили за всё, что я делал и не делал. Я привык к этому. Но сегодня ты преподал мне хороший урок. Я виноват в том, что убил столько людей, которые смерти не заслуживали. Я виноват в том, что не успел спасти многих. Но эта резня сегодня, — Людвиг показал на Эйнара трясущимся пальцем. — Это твоя вина. И это можно было избежать. Хотя бы попытаться. Если бы я знал как. Они обманули меня. И ты тоже.

Он отвернулся.

— То, что я люблю и то, что мне нравится… всё это умрёт или я это возненавижу, — Людвиг поднялся и закутался в кусок плаща, пряча кирасу от солнца. — Я думал, ты потерялся.

Последняя фраза относилась не к Эйнару. Из леса вышел Васур, но не бесшумно, как раньше. Поводырь всхлипывал. Сальные волосы и полы старой шляпы больше не скрывают сходства с Преследователем из Врат. Хотя если бы у него не засветились глаза, было бы сложно представить, что этот испуганный паренёк и тот Некто один и тот же человек. Хотя какая разница? Если он пришёл за кантаром, пусть забирает. Теперь ничто не имеет значения.

— Тебе есть куда пойти? — спросил Людвиг.

Он подошёл к пареньку и тот уткнулся рыцарю в плечо, содрогаясь от рыданий. Некто, вооружённый древним кристаллитом-лучемётом, плакал от горя и страха. Людвиг похлопал его по спине. Наконец Васур отошёл и склонился над Эйнаром. Из своих лохмотьев он достал не оружие, а чистую тряпку, чтобы вытереть кровь.

Его поразила молния, кто же так говорил? Да, это рассказывал кузнец в Фоллерволте, который принял старинную лучевую пушку за гнев Спасителя. Там тогда был слепой священник и его поводырь.

— Ты пойдёшь с нами? — спросил Людвиг.

Васур закивал и, казалось, обрадовался.

— Эйнар, — сказал островитянин и склонился сверху. — После сегодняшнего… — он кашлянул, и голос дрогнул. — Я кое-что тебе обещал.

Единственный глаз смотрит с выражением, которое хуже всего. Без злости, с полным равнодушием.

— Я сдержу слово. Но после этого, надеюсь… я тебя больше не увижу никогда. Ты для меня мёртв.

— Засунь-ка эти деньги себе в жопу, — Эйнар сплюнул кровь на подбородок. — И проваливай куда хочешь. Надо было бросить тебя в той хижине. Или выдать аниссарам.

Людвиг дёрнулся.

— Пойдём, Васур, — сказал он. — Только обещай, но не будешь использовать ту штуку без нужды? Хорошо? Это опасно. Для тебя и всех остальных.

Рыцарь пошёл к городку, не оборачиваясь, поводырь подался за ним. Эйнар смотрел им вслед. Возомнивший о себе благородный сынок, малолетний ублюдок, печальная одноглазая принцесса. Я слово сдержу, как же. Но придётся тащиться в город, больше некуда.

Только в Лефланде ничего нельзя сделать без денег, а все сха, что были, ушли на дно вместе с разбитой галерой. Все монеты потеряны из-за этого кровожадного недоумка.

Людвиг и Васур отошли далеко. Может, это не вина рыцаря? Может, надо было попробовать сделать всё вместе… нет, всё не так.

Они отходили всё дальше. Эйнар перевернулся набок. Всё должно было закончиться иначе и в этом нет вины парня. Единственная вина Людвига — что он нашёл такого друга, который неспособен признать вину за то, что случилось сегодня. И в том, что случилось в детстве. Оказывается, Людвиг знал об этом. Всё это время он знал. Это хуже всего. Даже не получилось оправдаться.

Эйнар всё ещё лежал на горячем песке. Может, просто лежать, пока не умрёт? Но нет, ему, северянину, не хочется вариться заживо. Он пойдёт дальше, насколько хватит сил. Если погибнет… ну что же, теперь никто о нём не пожалеет. Он сам всё потерял. Снова.

Глава 8.2

— Двадцать сха за переправу? — Людвиг почесал затылок. — А это сколько?

— Двадцать сха — это двадцать сха, — ответил паромщик на дикой смеси Старого языка и современного наречия.

— У меня есть серебряные монеты.

— Ну если их у тебя пара килограммов, то я погоню свою старушку.

Старушка — это паром, пузатая посудина, построенная, похоже, в Старом мире. Два килограмма серебра, сколько это? А что такое килограмм? Хотя какая разница, всё равно монет почти не осталось. Но где-то должна быть та пластинка, которую подарил нордер. Людвиг открыл сумку, что поискать. Внутри только всякая походная мелочь, безделушки, вроде древней таблички с нарисованным рыцарем, куча крошек и кантар с ключами. И что делать с капсулой? Неважно, решит потом, прозрачная монетка с чем-то блестящим внутри затаилась на самом дне.

— Это одно сха. А нужно двадцать.

Паромщик дважды растопырил пальцы на обеих руках. Мизинцев не хватало. Он задумался и ещё раз показал пальцы, но только на одной руке.

— А где взять эти сха?

— Есть много способов. Я вот жду, когда кому-нибудь понадобится на тот берег и беру по двадцать сха за переправу.

— Спасибо, — Людвиг посмотрел за борт. Цветная вонючая жижа не очень располагала к купанию.

— Плыть не советую, — паромщик опустил в воду железную трубу, и она задымила.

Значит, вариант с переправой отметался. Васур куда-то скрылся и Людвиг не знал, где его искать. Да и не хотел, если честно. В этой Акире, как паромщик назвал городок, смертельно жарко, намного хуже, чем в деревне. Пот пропитал куртку и даже повязку на голове. Доспех нагрелся, а раскалённый гвоздь выпустил шипы.

Вода во фляжке закончилась. Людвиг сел в пыль у маленького дома, прячась от солнца и горячего ветра. К мокрому лицу прилипал песок. Вот теперь самое время обдумать, что делать дальше. На помощь больше нечего рассчитывать. Нордер ушёл и о нём стоит забыть, как и о том, что случилось в деревне. Лучше никогда об этом не вспоминать.

Они обманули его, билось в голове.

Пора смотреть своими глазами, как учил мастер Рейм. Правда, глаз теперь один. Акира необычное поселение и очень напоминала окрестности Стеклянного города. Такие же широкие улицы, но заваленные песком вместо серого камня под ногами. Дома уродливые и кривые, редкий достигает двух этажей. Повсюду стеклянные вывески с надписями на Старом языке. Такое впечатление, будто кто-то непременно хотел, чтобы город выглядел, как в древности, но строители просто скопировали здания, не понимая, почему они построены именно так. Получилось ужасно.

— Зараза, — Людвиг перевернул фляжку. Пусто.

В городе делать нечего. Нужно идти вдоль реки, но в таком состоянии и без припасов можно умереть по пути ещё до вечера. Надо купить воды и еды, но где взять деньги для этого? Да и куда идти?

Солнце заглянуло за угол дома, выжигая тень и сгоняя с места. Прохожих попадается мало, но все они очень странные. Многие из них вооружены, но не чем-то экзотичным, а мечами разной формы. Ни у кого нет доспехов, лишь просторные штаны и то ли куртки, то ли рубашки. При встрече они или здоровались друг с другом, или злобно посматривали. На Людвига смотрели, как на какую-то диковинку и посмеивались за спиной.

У одного прохожего не было ноги, из колена торчала искривлённая железная палка, на которую он наступал. У другого не было носа, вместо него круглая крышка с отверстиями. Сидевший в тени юнец с впалыми глазами держал в руке лихтер, как у нордера, и нагревал стеклянную трубочку. Из неё шёл дым, который юноша вдыхал и начинал хихикать. Редкие безоружные люди быстро пробегали, стараясь не привлекать внимания.

Но Людвиг чувствовал, что самый странный тут он, долговязый и слепой на один глаз парень в доспехах. Хотелось пить. В деревне был колодец с вкусной водой. Так приятно было сидеть в тени и о чём-нибудь разговаривать с Ханной. Она тогда…

Она обманула его, как и все они. Почему они не сказали, кто эти люди в ущелье? Столько погибло с двух сторон, это же можно было предотвратить. Но они лгали ему, даже лучший друг ему не верил. И ещё обвинил в этом Людвига!

Он сжал кулаки так сильно, что ногти больно впились в ладонь.

— Куда ты прёшь? — раздался грубый отклик. — Варвар!

На пути стоял мужчина. Ветер трепал полы расстёгнутой рубашки, оголяя волосатое пузо. На поясе висел чёрный, чуть искривлённый меч с длинной рукоятью. Из-под коротких штанов торчали кривые ноги с жёлтыми проводами, вживлёнными прямо под кожу.

— Эта часть города принадлежит Сэйбингам, — сказал другой человек, подходя со спины. На месте правого глаза у него тусклая красная лампочка.

— Я ухожу, — пробормотал Людвиг.

— Плати штрафные!

К ним присоединился третий. Вместо левой кисти у сопляка железные прутья, похожие на пальцы.

Вот и конец. Даже если бы остались оба глаза, драться против троих невозможно. Придётся подыхать тут, в месте, где труп Старого мира ещё смердит.

— Плати двадцать сха! — завизжал толстяк.

Людвиг убивал тех, кого считал бандитами, но кто ими не был. И теперь боится настоящих разбойников? Он несколько раз вздохнул, пытаясь успокоиться. Ярость не уходила, но становилась более податливой. Она не требовала, как раньше, рубить не глядя. Она требовала убить всех троих.

Это из-за тебя, вспомнился крик нордера.

— Ну и чё ты встал? Гони медь!

— Денег у меня нет. Зато стали сколько хочешь.

На мгновение чувство стыда за дурацкую фразу оказалось сильнее злости. Ну ладно, об этом никто не узнает. Людвиг вытащил меч и несколько раз согнул гибкий клинок. Любимая стойка левым боком к сопернику больше не эффективна, нужно сильно доворачивать голову, чтобы видеть врага.

Троица переглянулась и достала мечи, такие же, как у храмовников. Только оружие служителей Церкви светилось чёрным и резало металл, а у этих обычная сталь, не лучшего качества, покрашенная, чтобы не ржавела. А отверстия вдоль рубящей кромки слишком неровные. Подделка под старину?

А сами бандиты? Для чего нужны провода под кожей у толстяка? Видит ли одноглазый через линзу? Почему сопляк держит тяжёлый меч только правой рукой? Металлические пальцы левой не предназначены для хвата?

— Мы братья Дюбуа, — сказал одноглазый. — Я Жак, это Жан, а это Жан-Батист.

Толстяк кивнул.

— И что? — спросил Людвиг.

Они опять переглянулись.

— Мы братья Дюбуа, — неуверенно повторил самый младший из них.

— Так и что?

— А то, что мы лучшие мечники во всём Лефланде, — объявил толстяк.

— И?

Вопросы ставили их в тупик.

— Да он нас не знает! — догадался одноглазый.

— Теперь узнает, — к пузатому вернулась уверенность. — Так что если не хочешь проблем, то плати.

Людвиг захохотал. Лучшие мечники, братья как их там. Такие же фальшивые, как их оружие и украшения.

— Простите. На самом деле мне насрать, кто вы. И платить я вам не буду.

Братья переглянулись ещё раз. Готовятся убить калеку и у них это получится.

Это из-за тебя, кричал нордер.

Людвиг направил меч на толстяка и заметил, как приготовился однорукий. Да, что-то в фехтовании они смыслят. Где-то сзади готовится напасть одноглазый. А что они ответят, если попробовать кое-что другое? Главное — не потерять сознание от усталости.

Людвиг сделал ложный замах и быстро развернулся назад. Красная линза бандита, которого звали то ли Жак, то ли Жан, не работала, удара с её стороны он даже не заметил. Мастер Рейм при виде такого покачал бы головой и поцокал языком, настолько выпад был неуклюжим и рискованным. Но после него одноглазый упал на горячий песок, захлёбываясь кровью.

От напряжения тошнило, но осталось ещё двое. Однорукий первым оторвался от созерцания умирающего братца и бросился вперёд. Людвиг ушёл в сторону, едва не упав, и рубанул. Силы удара и веса клинка не хватило, чтобы отсечь искусственную руку, но рана, нанесённая чуть выше места, где плоть переходила в железные прутья, получилась глубокой.

Парень, то ли Жан, то ли Жак, завизжал от боли и выронил меч, хотя рабочая рука не повреждена. В атаку пошёл толстяк, Жан-Батист. Такого борова не прикончить одним выпадом, поэтому Людвигу понадобилось три и решающий рубящий удар. Не всех из них легли туда, куда нужно, но толстяк закричал, пытаясь удержать объёмное пузо от потери содержимого.

Однорукий подобрал с земли своё оружие. У его меча слишком маленькая гарда и Людвиг без труда рассёк Жану или Жаку кисть. Жан или Жак завопил ещё громче. Людвиг ткнул его в горло и последний бандит упал. Ноги заскребли по песку.

Людвига стошнило и он упал на колени. Не умер в бою, но теперь точно сдохнет от слабости. Болевой гвоздь пульсировал внутри головы, кираса обжигала кожу через мокрую от пота одежду. Надо убраться в тень и попить воды, только где бы её взять? Можно купить, а деньги позаимствовать у кого-нибудь из трупов. Но нет, от них слишком воняет, лучше убраться подальше.

За окном дома напротив стояла семья, муж, жена и ребёнок. Совсем другие люди, без странных металлических штук на лице и теле. Взгляд равнодушный, будто они смотрят на камень. Такой же взгляд был у тех, кто нападал на деревню. Людвиг поднялся, опираясь на меч. Надо уходить, а то ещё потеряет сознание.

— Он в одиночку прирезал братьев Дюбуа! — какой-то человек с мечом на поясе размахивал руками и чуть не приплясывал. — Теперь Сэйбингам конец!

Людвиг на него посмотрел, и мечник скрылся. Улица, если не считать погибших братьев, стала пустой.

Глава 8.3

Эйнар сидел в тени трактира. За такое не должны просить деньги, но кто знает нравы местных? Вроде бы этот город принадлежит Маленькому Левиафану, который среди всех Наследников считается самый опасным и непредсказуемым. Но Лефланд сам по себе жестокая и негостеприимная страна.

На порог вышел хозяин трактира, высокий усатый мужчина с заткнутым полотенцем за пояс.

— Я, наверное, распугал вам гостей, — начал Эйнар, собираясь уйти до первых криков. — Извините.

Приходилось говорить на старом наречии, которое используется здесь чаще, чем новое. Трактирщик отвечал на смеси из нескольких языков, но Эйнар его понимал.

— Местные здесь только раз в месяц появляются, — признался хозяин. — Приезжие иногда заглядывают, а они редкость в Акире. Так что пугать некого, оставайтесь.

— У меня нет денег.

— Прискорбно. Первый посетитель за долгое время и пустой.

— А вы первый, кто со мной говорит.

— С вашим лицом это и не удивительно.

Мужчина прав. Левую сторону так раздуло, что глаз почти не открывался. Нос хрустел, стоило до него дотронуться. Лицо после той взбучки должно быть похоже на раздавленную ягоду.

— Местные вообще не очень разговорчивы, — сказал трактирщик. — Большинство целыми днями работает на шахтах или в плавильне, а те банди… охранники тоже, не расположены к общению.

— Здесь есть шахты? И что там добывают?

— Это тайна, — с видом заговорщика сказал хозяин.

Эйнар не стал расспрашивать, но секреты терзали душу трактирщика.

— Там добывают редкие металлы, в основном медь, — он шептал так громко, что почти кричал. — Ещё камни для схем боевых машин. Много чего.

— Это настоящие шахты? Не руины?

— Самые настоящие, — трактирщик цокнул языком в подтверждение. — Говорят, что они принадлежали Левиафану ещё в Старом мире, но хитрец спрятал их ото всех. Сукин сын готовился к своему Походу за пять сотен лет до начала! Плавильня тоже старинная.

Людвиг бы уже засыпал хозяина вопросами. Хотя нет, в последнее время парня не интересовали такие вещи. Всё же надо было переправить его на другой берег, а потом расставаться. Куда испарился островитянин? Вошёл в город и исчез.

— И всё это идёт на ремонт боевых машин? — спросил Эйнар, больше от вежливости, чем от интереса. — Наследники должны ценить такое. Купаетесь в деньгах?

— И-эх, — хозяин махнул рукой и ушёл внутрь.

Вернулся с бутылкой и двумя прозрачными стаканами, по которым разлил ярко-красное вино.

— Держи друг, за счёт заведения. Да иди за стол, чего на земле сидеть.

Эйнар положил топор рядом и принюхался к выпивке. Вроде вино, а не та дрянь, что обычно пьют в Лефланде. Пойло жидким огнём обожгло глотку и желудок, из глаза выкатилась слезинка. Трактирщик выпил весь стакан и звучно рыгнул.

— А нет чего-нибудь…

Хозяин достал из кармана засохшее печенье.

— Спасибо, — Эйнар справился с сухариком за несколько укусов. — Вы что-то хотели рассказать?

— Да, — трактирщик налил себе второй стакан. — Этим городом владеет Маленький Левиафан… кхм… лучше звать его господин консул. Ну как, формально город нейтральный, но находится в сфере влияния нашего мальчика. Ты же знаешь про Совет?

Эйнар напряг память.

— Что-то такое слышал. Вроде мальчишка не может править самостоятельно, пока ему не исполнится двадцать.

— Это произойдёт в следующем году. Но уже понятно, что он более злобный, чем Бешеный Бык, и не менее хитрый, чем Близнецы. Так, к чему я это?

— Что Маленький Левиафан владеет городом.

— Точно!

Хозяин налил третий стакан. Лицо раскраснелось и стало такого же цвета, что и вино. Эйнар отпил второй глоток.

— Разбираться в интригах Наследников та ещё задачка, они и сами запутались. Короче, Младший платит за руду, ему это проще и дешевле, чем заниматься самому. На то, что творится в городе, ему плевать, пока доставляют продукцию. А творится в этом городе много чего, ведь шахты принадлежат Вальдеру Ультару, а плавильня Сандру Сэйбингу.

Хозяин сидел с таким видом, будто ожидал оханий от звука этих имён. Но Эйнар слышал их впервые.

— Руда без очистки и даром никому не нужна, а плавильня и фабрики без сырья будут простаивать. А если Маленький Леви… кхм… консул не получит свою продукцию, — трактирщик провёл пальцем по горлу.

— Значит, эти почтенные господа сотрудничают, а в городе мир и покой?

Хозяин захохотал, от смеха брызнуло вино из носа.

— Если тут мир, то я император. Эти ублюдки ненавидят друг друга. А ещё они настолько жадные, что контролируют даже те крохи, что платят своим рабочим. Всё должно уходить на выпивку, шлюх и Дым, причём в собственных заведениях. Бандиты опасаются воевать друг с другом за шахты и плавильню, потому что при сбое поставок мальчишка отправит легионеров, а вот за остальной город идёт резня, почти каждый день. Но если семьи увидят шанс уничтожить врага без простоя производства, они это сделают, попомни моё слово. Младшему плевать, кто будет поставлять продукцию, лишь бы её поток не останавливался.

Трактирщик налил себе очередной стакан.

— Недавно Сэйбинг нанял братьев Дюбуа, — прошептал хозяин. — Если про них не врут, то это самые злобные сукины дети во всём Лефланде и за пределами. С ними Сандр захватит шахты. Увидишь этих разбойников, сразу беги.

— Меня уговаривать не нужно, — сказал Эйнар.

— Банды обескровлены после прошлой войны, вот они используют всех, до кого можно дотянуться. В прошлом месяце здесь прошла армия варваров и… вот дерьмо.

— А ты говорил, что у тебя не бывает посетителей.

— А это, — трактирщик икнул. — А это и не посетитель. Мы закрываемся.

Он ушёл внутрь, заметно покачиваясь. Мужчина в светлой курточке подсел к Эйнару.

— Доброго вам дня, господин, — мужчина поклонился. — Я из семьи Сэйбинг, это очень древнее и уважаемое семейство, которое озабочено процветанием как города, так и его жителей.

Скорее всего, не всех жителей, а только тех, кто по странному совпадению тоже носит фамилию Сэйбинг, но Эйнар решил не придираться.

— Мы всегда присматриваемся к гостям города, — продолжал незнакомец. Своей остренькой мордочкой он напоминал крысу, вынюхивающую кусочек сыра. — Так уж вышло, что у нас возникла необходимость в специалисте, который умеет решать проблемы различными методами, в том числе физическими с использованием подобного инструментария, — он кивнул на топор. — А вы кажетесь таким специалистом.

К виску этого человек прикреплён имплантат, но сложно сказать, настоящая ли это техника или просто болезненное украшение под Старый мир, столь модное в Лефланде.

— Сразу зовёте незнакомого человека в семью? — Эйнар усмехнулся.

— Пока нет. У меня талант определять полезных подрядчиков, а господин директор прислушивается к моему мнению. Уверен, что вы справитесь с этой работой. Можете учесть, что по завершении… скажем так, проекта, вы можете рассчитывать не только на щедрые бонусы, зависящие от вашей эффективности, но и получить предложение о постоянной занятости.

Если опустить эти малопонятные красивые выражения в речи крысёнка, суть простая — нужен наёмный громила, которому заплатят. Кого-то убить, кого-то напугать. Скорее всего, участвовать в деле с шахтами и, если получится, уйти с деньгами. Последнее вряд ли. Можно отказаться, но что это даст? Идти дальше по пустыне? Без воды и еды?

Сегодня он потерял всё. Будущего, о котором Эйнар мечтал, уже нет, осталось только сейчас. Плохое время, а дальше станет хуже. Разрушенная мечта и единственный друг, которые его оставил… которого бросил он сам. Надо было соврать получше, чтобы рыцари ничего не заподозрили… нет уж, надо было просить помощи у человека, который ни за что бы не отказал. Но теперь уже поздно.

— Если вы готовы дать согласие, то господин Сандр с вами побеседует.

— Пошли, — Эйнар пожал плечами. Вряд ли из этого что получится хуже, чем то, что случилось утром. Если повезёт, заработает денег и сможет уйти. Или сдохнет. Кому теперь есть дело до него?

* * *

Людвиг шатался по улочкам города, пока не начало темнеть. Прохожих становилось всё больше. Они разбредались по домам со светящимися вывесками, на некоторых можно угадать силуэты голых женщин. А где могут налить воды? Прохладной… да любой, хоть тёплой и вонючей, лишь бы смочить пересохший язык. Может, хоть это ненадолго успокоит раскалённый гвоздь?

В первом же трактире, куда вошёл Людвиг, его чуть не стошнило от вони. Внутри клубы густого дыма, цветного из-за длинных ламп на потолке и стенах. Столы и лавки сделаны из грубого пластика, почти все забиты людьми. Кто-то пьёт яркую жидкость из прозрачных колб. Другие сидят со стеклянными трубками, вдыхают дым и мерзко хихикают, но не похоже, что им весело.

Людвиг опустился на лавку и все сидящие за столом разбежались. Винить их нечего, вряд ли рыцарь в помятом доспехе, грязной потной куртке и штанах, забрызганных кровью, выглядит дружелюбным. В таком виде только идти на какой-нибудь званый ужин или бал.

Бледный парнишка встал рядом, не говоря ни слова. Людвиг достал лефландскую монетку. Может оставить её? Всё-таки подарок… от человека, который оказался редкостным ублюдком.

Он положил сха на стол.

— Воды.

Молодой трактирщик кивнул и принёс бутылку и низкий стеклянный кубок. Вроде вода, настоящая. Вонючая, затхлая, тёплая, после глотка во рту захрустел песок. И невообразимо вкусная. Людвиг пил прямо из бутылки и выпил её целиком. Теперь хочется есть, но монетки больше нет. Придётся терпеть.

Людвиг положил голову на стол. Воспоминания кровавого утра только и ждали своего часа, стоило прикрыть глаз. Всё случилось слишком внезапно, но если бы он знал…

Нет. Они обманули его, а человек, близкий настолько, что стал братом, предал, обманул, не доверял, а ещё обвинил в своём промахе. Людвиг вспомнил плачущую Ханну. Она обманывала его… но всё же именно она раскрыла тайну. Он и сам ей врал, и если бы не рана, так бы и не сказал правду. И теперь Ханна одна и оплакивает потерю. Больше он её не увидит…

Плевать, на всё плевать, нельзя об этом вспоминать. После того, что случилось, назад дороги нет.

На улице уже ночь, а в это место приходило больше народа. Странно, но в толпе одиночестве чувствуется сильнее. Всё разрушено. Осталось только идти назад, в войско. Может, зря он хочет уйти из армии? Ему там самое место, среди других убийц. Ведь что ещё терять, кроме своей клетки из страха и злости? Вот только куда идти? Никто не хочет говорить, была ли здесь армия, где ближайший город, в какой стороне Стурмкурст. Но кто-то же должен знать.

Кто-то закричал, и посетители трактира начали выбегать на улицу. Цветной дым понемногу выходил через открытые двери и окна. Несколько вооружённых человек вошли внутрь и обступили стол, но держались на расстоянии. У некоторых линзы вместо глаз или продолговатые коробки под кожей, но уже понятно, что это украшения, бессмысленные и, должно быть, болезненные. Вот и расплата за ту троицу, отличный итог для завершения вечера. И всей жизни. Но это не пугает так, как раньше.

Вооружённые люди согнулись в поклоне, приветствуя невысокого мужчину с блестящей пластиной на голове. Он сел напротив Людвига и уставился на него умными, немного усталыми глазами. Может это любимый стол вошедшего и он хочет сесть?

— Я Вальдер Ультар, — произнёс мужчина с пластиной чётким командирским голосом на новом наречии. — Мэр этого города. А ты?

— Людвиг. Рыцарь.

Вальдер Ультар чуть кивнул, в его пластине Людвиг увидел своё отражение. Да уж, вид, как у портовой шлюхи после тяжёлой ночи. Хотя он бы не сказал, что знает, как они выглядят.

— Ты из той армии, что проходила здесь в прошлом месяце?

Людвиг кивнул.

— Ты идёшь за ними?

Он кивнул ещё раз. Ультар подозвал одного из своих людей и тот высыпал на стол большую горсть монет с прозрачными гранями.

— Тут сто сха, — сказал Вальдер. — Буду платить сто в неделю и заплачу сто, когда работа будет окончена.

— И что это за работа?

— Помочь мне убить твоего врага.

— И кто мой враг?

Если из Вальдера придётся тянуть слова, Людвиг ему врежет. Похоже, охранники Ультара заметили раздражение и напряглись.

— Сандр Сэйбинг назначил награду за твою голову. За то, что ты прикончил братьев Дюбуа.

Точно, вот такая у них была фамилия. А вот имена уже забылись.

— А вам что с этого?

— Это открывает мне новые перспективы, — отчеканил Ультар. Он слишком напоминал отца. — Которыми можно воспользоваться. Ты получишь переправу и транспорт, чтобы пересечь пустошь. Мы знаем, что твои перешли границу на востоке. Мы поможем туда добраться. Но сначала — работа.

Он поднялся. Что в нём было не так. Нордер сразу бы сказал, что этот человек опасен и Людвиг бы не стал спорить.

— За тобой зайдут завтра.

— Я не давал согласия.

— Лучше согласиться.

Ультар вышел на улицу и его охрана следом за ним, остался только один, невысокий паренёк лет семнадцати с большим мечом, который носил в ножнах за спиной. Как сопляк собирается доставать оружие?

— Я Виктор Ультар, — представился мальчишка. — Сын Вальдера. Отец сказал, чтобы я отвёл тебя в Большой Дом.

— Там кормят?

Виктор кивнул. Людвиг посмотрел на кучу денег. Для найма корабля понадобилось тогда намного меньше монет. А сейчас… сейчас просто хочется поесть, вымыться и лечь в прохладном месте, чтобы раскалённый гвоздь хоть немного успокоился. Но после этого нужно будет прикончить людей. А что терять? Больше нет ничего, кроме неявной цели в конце пути, которая уже принесла столько бед.

— Идём, — Людвиг смахнул монеты в сумку.

К Вечному всё и всех. Сегодня он потерял последних людей, кто был ему дорог, тех, кого он сейчас ненавидит. Теперь плевать на всё остальное.

— Значит, ты рыцарь? — спросил Виктор с небрежной усмешкой.

— Рыцарь Огненной кавалерии, — сказал Людвиг.

Лицо сына Ультара вытянулось от удивления.

* * *

Высокий мужчина с короткими усами и лысиной, которую он пытался скрыть, зачёсывая волосы, хлопнул в ладоши.

— Шлюхи, вон отсюда!

Полуголые девицы пошли на выход, соблазнительно виляя бёдрами. Но Эйнар удержался, что посмотреть вслед, ноющее лицо и заплывший глаз не очень располагали пялиться на чьи-то задницы. Да и выражение ступора и безразличия во взгляде этих девиц убивало всё желание.

— Чтобы обо мне не говорили, я люблю этот город, — сказал мужчина и сел за стол. — Я Сандр Сэйбинг, директор перерабатывающей фабрики и плавильни. Присаживайтесь. Вина?

Эйнар кивнул и Сандр Сэйбинг плеснул красной жидкости на самое донышко стакана. На вкус намного хуже чем то, которым угощали в трактире.

— Это замечательный город, но в нём есть один большой минус, — продолжил Сэйбинг. — Даже несколько жирных минусов, каждый из которых носит фамилию Ультар.

— Негодяи, — фальшиво согласился Эйнар.

— А, вы понимаете! — Сандр ухмыльнулся. — Вальдер Ультар — мэр этого города и пьёт из него все соки, — он говорил громко и наигранно. — Он владеет шахтами. Там очень тяжёлые условия, работники превращены в рабов! Мои сотрудники живут намного лучше. Может, они и небогаты, но сыты и уверены, что завтрашний день будет не хуже вчерашнего. А вот в шахтах нет никакого просвета, там гробят здоровье за жалкие крохи, которые спускают на Дым и шлюх, принадлежащих Ультарам!

Эйнар сочувственно покивал головой. Последний факт, несомненно, раздражает бандита больше всего.

— Сегодня его люди убили моих, но я не намерен закрывать на это глаза! — продолжил Сандр. — Вот только теперь он силён и мне нужна помощь.

— Что ты хочешь?

— Вопрос не в том, что я хочу, а в том, что мне нужно. А мне нужны мир и справедливость для этого города!

Эйнар не выдержал и захохотал. Сандр мгновенно покраснел. Сейчас вызовет охранников и… нет, не вызовет. Что-то случилось, отчего бандит готов целовать задницу первому встречному в надежде его нанять.

— Тебе нужны эти шахты, да? — спросил Эйнар напрямую.

Сандр засмеялся.

— Я тоже, когда был молод, пытался сделать всё по-простому, сразу ухватить суть за хвост, — Сэйбинг ухмыльнулся по-настоящему жутко. — Ты думаешь, что всё можно решить силой оружия и в чём-то прав. Из какой ты страны?

— Я ют.

— Нордер? Тем лучше. Вы привыкли потрошить друг друга этими железяками. А у нас с недавних пор действует запрет на оружие, на нормальное оружие старых времён. Сражаемся тем, что есть. У вас, вар… чужаков, это получается намного лучше. Поэтому человек, вроде тебя, неплохо нам подсобит.

Да, Сандра крепко прижали. А чего он не позвал Людвига? Нет, парень точно бы не согласился работать на бандитов.

— Но сначала. Что ты знаешь о человеке, которого наняли Ультары?

Эйнар пожал плечами.

— Вы пришли почти в одно время.

Значит, согласился. Зачем он влез в это дерьмо?

— Рыцарь. Мне с ним больше не по пути.

— Это он тебя так отделал? — Сандр засмеялся. — А ты выбил ему глаз?

Эйнар пожал плечами. Пусть думает, как хочет.

— Неважно, раз вы с ним враги, тем лучше.

— Я слышал, у тебя какие-то братья?

— Так уж случилось, что сегодня возникли обстоятельства непреодолимой силы. Да и, как оказалось, слава братьев Дюбуа… немного преувеличена. Я предпочту реинвестировать в другого человека. Мне нужен телохранитель, который поможет бороться с тиранией Вальдера и освободить город.

— И сколько платишь?

— Ты получишь столько, сколько получали все три брата Дюбуа, — Сэйбинг задумался. — Тридцать сха сейчас и тридцать в неделю, пока наш проект не закончится. А потом, если докажешь свою эффективность, можешь рассчитывать на место в нашей компании. В нашей семье.

Эйнар решил промолчать.

— Пятьдесят сха! — Сандр забеспокоился.

Если уж продавать себя, то хотя бы не за такие гроши.

— Сто сха! — выкрикнул Сэйбинг.

Это уже лучше. Не то что Эйнару нужны деньги, просто хочется выбесить собеседника ещё больше.

— Ты хорошо торгуешься! — Сандр вытер лоб. — Сто пятьдесят сха сейчас и сто каждую неделю, моё последнее предложение. Идёт?

— Идёт.

Бандит неприятно оскалился. Настолько отвратительного человека Эйнар ещё не встречал. А он сегодня смотрел в зеркало. Сэйбинг хлопнул в ладоши и в комнату вошёл смазливый юноша, очень похожий на Сандра, только моложе. Юнец ещё не обзавёлся лысиной и пузом, зато в глазах выражение такого презрения, будто он сын герцога. Хотя единственный знакомый Эйнару сын герцога так никогда не смотрел.

— Это мой сын, Николас. Николас, отсчитай ему… Да не столько же! Сто пятьдесят!

Юнец убрал увесистый кошель в карман просторной куртки и достал мешочек поменьше. Сандр повернулся к Эйнару. Теперь он смотрит с пренебрежением. Думает, что купил.

— Можешь остаться в этом номере всего за двадцать сха в неделю.

Скупердяй.

— Если захочешь девку…

— Не захочу, — буркнул Эйнар. — Мне бы поесть и отдохнуть.

— Если захочешь девку, — повторил Сандр, — то они в стоимость контракта не входят. А когда этот карлик с пластиной сдохнет, ты получишь бонус.

Нож в спину. Директор фабрики ушёл, захватив сыночка, и Эйнар остался один. Зачем он лезет в разборки банд? Надоело жить? Скорее всего. Как же легко достичь дна всего за день. Зато появилось время подумать, что на самом деле случилось утром.

Глава 8.4

Людвиг с горем пополам поменял повязку, стараясь не смотреть в зеркало. Веко всё ещё опухшее и лучше не знать, что под ним. Гвоздь с утра пока не раскалился, но с жарой станет хуже. Ультары заявились, едва рассвело.

— Я Деметрий, — представился толстяк с чёрной коробочкой вместо уха. — Сын Вальдера. А это Виктор, тоже сын Вальдера. Мы братья.

— Я его знаю.

— Папка сказал, чтобы мы тебя проводили. А то вдруг потеряешься. Большие инве… инва… инви…

— Инвестиции, — подсказал Виктор, поправляя меч за спиной. — Отец хочет быть уверен, что ты появишься. На сегодня назначено собрание.

— Такая скука на них, — пожаловался Деметрий. — Но папка говорит, что нужно ходить. Будут обсуждать цены. Мы им продаём сырьё, а они…

— Его наняли не для того, чтобы он разбирался с ценами, а чтобы резал ультарскую сволочь, — мальчишка смотрел на Людвига восторженными глазами. — Весь город обсуждает, как ты вырезал братьев Дюбуа. Сегодня Сэйбинг будет умолять о пощаде, но отец не даст ему ни шанса.

— Понятно, — Людвиг пожал плечами. Он вообще не понимал, что происходит, и кто такие Сэйбинги и Ультары. Да и плевать.

— Но ты нас не подведи, — толстяк погрозил пальцем. — Подведёшь и папка разрешить мне поиграть с тобой в поросят. Никто не хочет играть со мной в поросят.

— И не удивительно, — младший Ультар поёжился. — А эти доспехи разве помогают? Тяжёлые же.

— От обычного оружия помогают, — Людвиг застёгивал ремни кирасы. — А что, тут есть древнее?

— Не. Младший запретил полгода назад. Он думает, что если у нас будут стволы, то Близнецы воспримут это, как угрозу свои землям, и нападут, а он пока не хочет воевать. Акира же почти на границе стоит. Учимся крутиться с этим.

Он похлопал по мечу за спиной.

— Папка нанимал рыцарей, когда тут проходили варвары…

— Молчи об этом! — вскричал Виктор.

— Ой, я забыл, — толстяк закрыл рот руками.

— Кого он там нанимал? — спросил Людвиг.

— Это нельзя говорить, чтобы…

— Выкладывай! Живо!

Братья переглянулись.

— Армия варваров проходила в прошлом месяце, — начал Виктор. — Много. Как на картинках в старых книжках — с флагами, на конях. Варвары переправились через реку, но Сэйбинг нанял нескольких, они же хорошо на мечах дерутся. Отец тоже нанял людей, чтобы обороняли шахты.

— И что потом?

— Дрались они, — Деметрий радостно заулыбался. — Резали друг друга и резали, с утра до ночи. Но они какое-то оборудование сломали на фабрике и…

— И Маленький Левиафан рассвирепел! — перебил его Виктор. — Сам приехал с легионерами и парочкой танкров. Едва нас не прикончил, но передумал. Забрал только варваров. А потом Сэйбинг нанял братьев Дюбуа и хотел захватить шахты, но ты ему показал. Так что сегодня усатый ублюдок ответит за всё.

Значит, часть эндлерейнцев участвовали в войнах банд и чуть не нарушили поставки? А что поставляют для Маленького Левиафана? Хотя какая разница?

На улице Людвиг ускорил шаг. Длинноногий Виктор ещё поспевал, а вот толстый Деметрий начал запыхаться.

— Куда мы так бежим? — пожаловался он.

— Отец велел поторопиться, помнишь?

— Помню.

— Если сегодня будем драться, то это мой первый бой, — похвастался младший Ультар.

— Сочувствую, — сказал Людвиг.

— Почему?

— В первом бою страшно.

— Да ну, чушь какая-то, — мальчишка отмахнулся. — Хоть бы был этот бой, а то Сандр обоссытся от страха и сдастся.

— А я уже дрался, — заявил Деметрий, вытирая пот с лица. — Если хорошо себя проявить, можно будет поиграть! Знаешь во что?

— В поросят? — Людвиг сплюнул набившуюся в рот сухую пыль. День обещал стать ещё более жарким.

— А как ты догадался?

Братья привели его на самую широкую улицу в городе. С обеих сторон толпились вооружённые бандиты.

— Вы что, ведёте переговоры здесь?

— А где же ещё? — удивился Виктор. — В помещении потом всё в крови будет.

— А вон папка! — Деметрий показал толстым пальцем с грязным ногтем. — Он у нас мэр! За него голосовали. У нас же циви… вили… циливили…

— У нас цивилизация, — закончил за него Виктор. — И мы правителей выбираем сами, а не как у вас, у варваров.

— Выбираете из нескольких человек?

— В смысле из нескольких? — удивился толстяк. — Папка один, иначе какие же это выборы?

Людвиг пожал плечами. Сейчас начнутся переговоры, в которых он, похоже, главный козырь. Придётся драться. Страшно? Да, но злость сильнее страха. Лучше бы не давать ей воли, но… какая разница, убьёт одним больше или одним меньше. Людвиг осмотрел меч и несколько раз согнул гибкий клинок.

* * *

Правый глаз заплыл и почти не открывался. А уж в зеркало смотреть страшно, поэтому Эйнар и не стал бриться. Хотя всё же стоило привести себя в порядок. В такой день нужно быть чистым.

На широкой улице собрались, без всяких сомнений, лучшие люди города. Директор фабрики встретится с мэром, вон тем мужиком со стальной пластиной на голове и с двуручным молотом в руках. Бандиты с обеих сторон кашляли, харкали и тихо шептались. У многих куча неработающей аугментации на открытых частях тела и оружие, сделанное под старину. В этих местах любят Старый мир.

Скоро начнутся переговоры, которые перейдут во взаимное уничтожение. Пусть. Эйнар знал, чем это закончится сегодня для него. Он сдержал зевок, наследие бессонной ночи. Скоро отоспится. Он попробовал посмотреть на небо, землю и здания. Солнце жарило, пыль прилипала к коже, а дома настолько уродливые, что на них невозможно глядеть без боли. Ульф как-то говорил, что в такие моменты всё воспринимается иначе, но Эйнар видел всё то же, что и вчера. Паршивое место для такого дня.

— Как здоровье братьев Дюбуа? — закричал кто-то со стороны Ультаров.

Сандр Сэйбинг зарычал и подался вперёд. Навстречу вышел тип с пластиной.

— Смотрите-ка, какая-то крыса вышла из норы… ох, простите, мэр Вальдер Ультар, я вас перепутал.

Бандиты Сэйбингов довольно захихикали.

— Слишком много слов от плешивой собаки, — проговорил Ультар, упираясь молотом в землю.

— Ну и с чем ты пожаловал, Вальд? Хочешь обсудить новые цены на сырьё?

— С тобой я ничего не буду обсуждать. Сегодня ты отдашь мне фабрику и плавильню.

— О, как ты запел, — Сэйбинг фальшиво засмеялся. — Может, ты сейчас встанешь на колени, поцелуешь меня в жопу и отдашь шахты? Или я возьму этот молот и вставлю рукоятку в твою собственную шахту?

Эйнар хмыкнул, хотя шутка ему не понравилась. Если в Лефланде вместо кровавых поединков происходят только словесные, то они не зря считают себя цивилизованными.

— Для того, кто остался без наёмников, ты слишком самоуверен, — прошипел Ультар.

— Люди теряются, люди находятся.

Сэйбинг хлопнул в ладоши, потом ещё раз.

— Да приведите вы его! — не выдержал он.

— Твой выход, нордер, — произнёс сынок Сандра, презрительно ухмыляясь.

Эйнар вздохнул. Вряд ли его зовут для соревнований в остроумии. Хотя если бы Сэйбинги знал, как он дерётся, то не делали бы на него ставку.

— Мы ещё посмотрим, кто кого, — Сандр постучал Эйнара по плечу с почти отеческой гордостью. — Так что отдай мне мои шахты и моё сырьё, Вальд.

— Приведи его! — выкрикнул Ультар.

Толпа расступилась. Вышел Людвиг. Эйнар выдохнул от облегчения, что парень жив. И тут же всё внутри сковало отвратительным липким ужасом. Нет, только не от его рук.

— Прикончишь их бойца, получишь бонусы, — Вальдер подтолкнул рыцаря вперёд.

Людвиг подошёл ближе. Сказать, что он удивлён, это ничего не сказать.

— Ты?

— С утра был я, — шепнул Эйнар.

— Убей его! — крикнул Сандр.

Островитянин достал оружие. Солнце отразилось на исцарапанном лезвии. Он злится, намного сильнее, чем раньше. Скоро рыцарь потеряет контроль и будет убивать, жестоко, больно и кроваво. Это страшно, но вместо страха пришло сожаление. Если бы парень не отдал шлем, то не получил бы увечье.

— Это всё случилось из-за тебя, — ледяным хриплым голосом сказал Людвиг.

Эйнар согласился, но не вслух. Он думал об этом всю ночь. Может, стоит признаться сейчас и попросить прощения? Нет, слишком поздно.

— Если бы не ты… доставай оружие! — рыцарь поднял меч.

Лучше подчиниться, чтобы парню было проще. Это заслуженно. Если бы они не познакомились, он бы не убил всех тех людей, его бы не мучали кошмары и сожаления. Да и те люди, что погибли вчера, наверняка бы выжили. Уж кто приносит несчастье, так сам Эйнар. Он достал топор, но драться не собирался. Он тогда должен был умереть, а не Хенрик. Но ничего, скоро справедливость восторжествует.

Рыцарь приближался. Эйнар вспомнил, как парень учил его фехтовать. Он также стоял напротив, но тогда его лицо не было искажено от ярости, а в глазах мелькало выражение озорства, а не злости.

Рука, сжимавшая топор, дрожала. Как бы ни готовился Эйнар к собственной смерти, это всё равно до жути страшно. Куда ударит меч? В горло, конечно. Больно, но быстро, разве что ноги будут долго скрести по песку, как у Хенрика. Но это заслуженно.

Людвиг почему-то медлит. Он успокаивается, нет, так нельзя. Если сейчас парень не ударит, остальные бандиты убьют рыцаря. Пусть уж лучше он закончит это дело и продолжит путь. Лишь бы потом его не терзали сомнения.

— Знаешь? — произнёс Эйнар. — Если бы ты держал язык за зубами, этого бы не случилось.

Вчера он бросал обвинения в сердцах, уже тогда чувствуя собственную неправоту. Но сейчас он просто хочет, чтобы кошмар прекратился.

От сильного тычка в грудь Эйнар едва не упал. Меч не может пробить броню, Людвиг это знает. Но от боли сетка в подкладе не спасает. Бандиты закричали, от восторга или досады, в зависимости от семьи, которой служат.

— Убей его! — раздался крик со стороны Ультаров.

Ещё один удар, опять в грудь. Парень бьёт в защищённое место. Пытается подготовиться. Но ничего, скоро соберётся с духом. Эйнар сделал вид, что замахивается топором. Ударит, но в сторону. Парень легко уйдёт и контратакует, как умеет. Людвиг уклонился, но промедлил с ответным уколом. Но видно, что он решился, слишком уж зол. Рыцарь занёс меч. Сейчас всё кончится. Эйнар закрыл глаза. Но Людвиг не бил, он успокоился, и смотрит с сомнением.

— Остановитесь, вы трахнутые в жопу идиоты! — раздался яростный крик.

К ним бежал тучный мужчина в меховом плаще поверх древней брони, будто сделанной из чёрного стекла. Такую же броню носят Призраки. На груди изображён скачущий в атаку рыцарь.

— Остановить бой!

Злобный толстяк вбежал между Эйнаром и Людвигом.

— Ультар! Сэйбинг! Ко мне! Что вы опять устроили?

Сандр тут же подбежал к мужчине в броне и оттолкнул Эйнара.

— Иди назад, — с досадой проговорил бандит. — И за что я тебе заплатил? Жалкое зрелище.

— Что случилось, шериф? — спросил Ультар.

Людвиг ушёл, ни разу не оглянувшись. Эйнар смотрел вслед, пока держали ноги. Волна слабости настигла слишком быстро. Он едва добрался до скамейки и потёр отбитую грудь под жилетом. Руки дрожали, комок в горле стал ещё твёрже. Чуть не умер, ещё бы немного… Ульф говорил, что когда ждёшь смерти, но остаёшься живым, то ощущаешь себя, будто родился заново. Это ложь. Мысли роились в голове, накладываясь одна на другую, но больше всего чувствовалось разочарование. Эйнар лёг на скамью и поджал колени к груди. И что делать теперь? Нет, нужно продолжать. Не умрёт сегодня, умрёт завтра, когда эти бандиты решат поцапаться в следующий раз. Он живой мертвец. Он умер давно, вместе с Хенриком.

* * *

Раскалённый гвоздь пульсировал и Людвиг почти ничего не понимал на этой жаре, только руки дрожали от напряжения. Он вытер лицо. Ещё бы чуть-чуть…

— Как ты его, чуть не прикончил, — радовался Виктор. — Если бы не шериф.

— Это вон тот? — спросил Людвиг, но больше, чтобы отвлечься хоть немного.

— Да, он приехал из форта Шреклих.

Когда-то одно название легендарной крепости заставило бы задать кучу вопросов. Мало кто знает о Наследниках Левиафана, но многие слышали про их чудо-оружие — неприступный форт Шреклих, который не сможет захватить ни одна армия; Великий Дракон Запада, летающая машина, превратившая процветающее королевство Ангварен в пепел; Пожиратель Скал, сухопутный корабль Бешеного Быка. Но пара секунд ностальгии быстро прошли.

— И он следит за соблюдением законов?

Виктор захихикал.

— Он следит, чтобы поставки продукции не прекращались. На закон ему плевать.

Потный шериф много и громко ругался, а главари банд только стояли и кивали. Доносились обрывки фраз, в основном связанные со словами «удвоить» и «в два раза».

— Расходимся, — сказал Вальдер, когда, наконец, их отпустили. — Вечером сбор. Ты тоже присутствуешь, — он посмотрел на Людвига.

Может напиться? Деньги теперь есть. Вряд ли Ультар будет доволен, но плевать. Руки ещё дрожали. Такой сильной злости никогда не было. Смог бы Людвиг убить бывшего друга? На этот вопрос отвечать страшно.

Он шёл по улице, сжимая тонкое колечко в руке. Все уступали дорогу, как Сэйбинги, так и Ультары, но он лишь хотел напиться. Вот этот трактир, стоящий в отдалении от остальных, подойдёт. Просто пить, пока не получится забыться. До поросячьего визга, если потребуется.

Внутри прохладно. Хозяин трактира, высокий усатый мужчина с полотенцем, заткнутым за пояс, облокотился на стойку.

— Вина?

— Если тебя не затруднит.

Хозяин достал бутылку и сначала налил себе.

— Обычно сюда редко приходят. Чтобы посетители были два дня подряд, такого я не припомню.

— И как вы держитесь?

— Маленькому Левиафану… кхм… господину консулу очень понравилось это место, когда он приезжал сюда ещё ребёнком, — похвастался хозяин. — Он останавливается здесь каждый раз и будет недоволен, если мой кабак закроют. Я даже за аренду не плачу.

— Повезло.

— А то, — трактирщик налил себе ещё вина. — А ещё здесь собираются Ультары и Сэйбинги, чтобы обсудить планы производства. Единственный раз в месяц, когда они готовы не рвать друг другу глотки.

Он засмеялся, но тут же замолк.

— Извините, господин, я не хотел.

— За что ты извиняешься? Мне на них наплевать.

— Всё равно не стоило. Всем известно, кто вы такой.

— Я заметил, — буркнул Людвиг. — А в других трактирах более людно. Только там пили что-то странное и брали стеклянную трубку, чтобы…

— Не вздумайте этим дышать! — вскричал хозяин. — Это Дым, на него всех подсаживают! К нему привыкают почти сразу, а потом тратят на него все деньги.

— Это Ультары этим занимаются?

— Да и Сэйбинги тоже. Выпивка, проститутки, и Дым — бизнес этих семей.

Всю прошлую неделю Людвиг убивал невиновных, которых считал разбойниками, но настоящие разбойники живут здесь. И он на них работает.

— У них и от поставок большой доход и внутри города тоже много денег, — продолжал трактирщик.

— А что это за история с поставками?

Хозяин рассказывал о медных войнах в Акире, как он сам их называл, но Людвиг, поняв суть, почти не слушал. Это самые настоящие разбойники. А обычные люди, которые горбатятся на семьи… у них такой же взгляд, как у старых жителей деревни, идущих на верную смерть. Полное безразличие к собственной жизни. И такой же взгляд был сегодня у Эйнара. Людвиг обозлился, но стоило посмотреть ему в глаза… почему он так поступил? Неважно, встретятся ещё раз и нордеру конец.

— Ты уже убрался? — трактирщик оторвался от рассказа и обернулся к вошедшему. — Помой полы на втором этаже.

Это Васур. Что он здесь делает? Едва Людвиг успел спросить, парень уже сбежал.

— Он работает у тебя?

— Вчера прибился и сразу схватил метлу. Странный такой, молчит всё время. Но трудолюбивый. Знаками показал, что ему бы место поспать и поесть. Пусть работает, лишь бы банди… охранники его не тронули.

И пожалеют об этом. Внешне неотличимый от Васура человек вырезал нескольких гвардейцев в Грензене, а потом поднялся после смерти. Это один и тот же человек? Вряд ли. Когда-то он разобрался с красным плащом из рассказа кузнеца Йоны. А вчера убил Дитриха, своего друга, который сотворил зло. А надо было прикончить самого Людвига, ведь он принёс зла не меньше.

Он заказал ещё бутылку.

Глава 8.5

— Вставай, нордер! — кто-то барабанил в дверь руками и ногами. Не иначе как сам Николас, наследник Сандра.

Эйнар натянул штаны и поглядел на притворяющуюся спящей работницу местно борделя. Довольно симпатичная даже с растёкшейся косметикой. Но он снял женщину не из-за этого, а чтобы не оставаться ночью одному.

Он положил деньги на столик, и она тут же сгребла их. Ещё на одну дозу Дыма, это видно по её мёртвым равнодушным глазам. У всех, у кого зависимость от порошка, такой взгляд. Да и остальные люди в этом городе так смотрели. Будто они тоже умерли внутри.

Сопливый красавчик продолжал молотить, а Эйнар глянул в зеркало. Опухоль на лице чуть спала и правый глаз открылся.

— Наш малыш прозрел, — сказал Эйнар и сплюнул. — Какая радость.

Он вздохнул, сполоснул лицо и впустил Николаса. Женщина выскользнула наружу, почти не одеваясь.

— Для того, кто ведёт такой разгульный образ жизни, ты слишком хорошо выглядишь, — произнёс сопляк недовольным голосом.

— Наследственность, — Эйнар надел рубашку. — На многое влияет. Я бы задумался о лысине у твоего отца. Тебе этого не избежать.

Николас вздрогнул. Задет за живое.

— Тоже будешь зачёсывать волосы? Тогда берегись ветра.

— Собирайся быстрее, — пробурчал красавчик. — Отец платит столько не для того, чтобы ты трахался со шлюхами целыми днями. Жаль, что рыцарь тебя не прикончил, сэкономили бы.

Николас развернулся, придерживая что-то тяжёлое в кармане своей куртки, пытаясь одновременно спрятать и похвастаться чем-то явно запрещённым. Эйнар посмотрел ему на затылок. Кажется, что там не хватает топора. Но с этим успеется. А пока нужно идти. Очередной день, может хоть он будет последним.

Девушка, которую они должны сопровождать, слишком хороша для борделя. Изящная фигура, гладкая кожа и красивое лицо. Равнодушный взгляд, но не от Дыма. Личная наложница Сандра Сэйбинга, и пешка в его игре.

— Йохана, — Николас неуклюже поклонился. — Ты готова?

Она кивнула, посмотрев на красавчика, как на каменный столб.

— С нами будет варвар. Но ты не бойся, я буду следить, чтобы он тебя не доставал.

Ещё один кивок, такой же равнодушный. Так и кивала всю дорогу, а Николас не затыкался ни на миг.

К счастью или сожалению, Ультары не взяли Людвига на обмен. На условленном месте ждали несколько бандитов и толстый шериф в чёрном стеклянном доспехе.

— Чего вы так долго? — рявкнул толстяк.

— Это всё из-за нордера, — наябедничал Николас. — А вообще, куда вы так торопитесь? Будто не могло подождать до вечера.

— Куда я так тороплюсь? — кажется, что шериф сделан из пороха, так быстро он взрывался. — Да лучше бы я вызвал команду легионеров, чтобы они перерезали обе ваши семейки. Кроме тебя! — он ткнул пальцем в сына Сандра. — Господину консулу нравятся такие красавчики, но надоедают. А когда надоешь, он срежет тебе лицо и сделает маску для бала!

Наглая ухмылка исчезла, Николас отступил на шаг, убирая руку в карман, будто там находились спасительные остатки самомнения красавчика.

— Куда я тороплюсь? — продолжал кипятиться шериф. — А туда, чтобы вы скорее обменялись заложниками и не помышляли резать друг друга! Все слышали приказ консула о двойной выработке. И знаете что? Я мечтаю, что вы всё равно начнёте резню! И когда через неделю ваши семьи просрут сдачу продукции, я отрублю вам бошки и обоссу их! И не стройте из себя незаменимых! Вы подрядчики, господин консул найдёт других. — Он вытер потное лицо. — Какого хрена эти наёмники-варвары до сих пор у вас работают? Ладно, к дьяволу всех вас, начинайте обмен!

Сэйбинг отдавал свою наложницу, к явному неудовольствию запавшему на неё Николасу. Хотя Эйнар предпочёл бы, чтобы папаша избавился от вредного сыночка. Ультар привёл одного из детей, тупоголового и толстожопого увальня с грязными ногтями. Идиот и шлюха, которые должны гарантировать мир в городе. Разменные монетки и пожертвуют ими без всякого сожаления. Эйнар знал об этом лучше многих.

— О, Николас, ты стал ещё уродливее! — заявил толстяк с грубым имплантатом на месте уха.

— Я тоже не рад тебя видеть, — красавчик надул пухлые губки.

— Почему? Я-то рад тебя видеть! А это ваш варвар? — сын Ультара посмотрел на Эйнара. — Папка-то рыцаря нанял, он тебя чуть не урыл.

Эйнар пожал плечами. Ультары увели Йохану. Теперь, вместо одного сопляка в лице Николаса возле неё крутится другой, с большим мечом за спиной. Будто сможет его достать, если что-то случиться.

— Так что теперь вам придётся договариваться, — сказал шериф. — Иначе хрен вы увеличите выработку.

— Папка говорит, что если дядя Сандр меня тронет, то эту шлюху разорвут надвое от самой…

— А мой папа сказал, что если с головы его ненаглядной Йоханы упадёт хоть волос, то с тебя живьём срежут шкуру, — вкрадчивым голосом произнёс младший Сэйбинг.

— А я-то причём?

— Пошли уже, — буркнул Николас. — У нас много работы на сегодня. Особенно у тебя, варвар.

* * *

Яблоко стоило целых три сха, но Людвиг купил его не для того, чтобы съесть. Надо всего лишь взять его в руку. Когда он концентрировался, то мог сделать это без проблем, но если расслабиться и отвлечься, коварный фрукт оказывался или чуть дальше, или чуть ближе, пальцы никак не могли его схватить. Тело до сих пор не привыкло, что один глаз стал слепым.

Попробовать старый трюк? Рефлексы подводить не должны. Людвиг размахнулся мечом. Клинок свистнул и с грохотом врезался в стол, а целое яблоко скатилось на пол. Бесполезно. Мастер Рейм смог бы фехтовать и с одним глазом. Придётся учиться заново.

Ну а пока обход. Опять сопровождать Виктора Ультара и пару бандитов. Сын мэра любопытный, но от такого любопытства не по себе. Он не интересовался ни Старым миром, ни его историей, ни как живут сейчас. Он увлекался совсем другими вещами.

— Тебе уже приходилось сжигать людей? — спросил Виктор.

— Нет.

— А ты видел, как люди горят?

— Нет.

— А хотел бы сжечь?

— Иди к Вечному!

Но мальчишка с несуразно длинным мечом за спиной замолкал ненадолго.

— А правда, что когда втыкаешь оружие во врага, начинается стояк?

— Заткнись уже.

— А вот Деметрий говорил, что да, — обиженным тоном сказал Виктор. — Нам туда, там персонал жаловался, что их прессуют.

Людвиг обходил владения Ультаров каждый день. Шахты хорошо охранялись, а Сэйбинги оберегали плавильню не хуже. Но что касается борделей, игорных домов и трактиров, то никаких договорённостей не было и за эти злачные места шла настоящая борьба. Охраны не хватало, но Ультар нашёл способ решить этот вопрос. Чего бы не привлечь рыцаря, который ничего не делает?

Бандиты Сэйбингов так увлечены, что не заметили вошедших. Невыспавшийся парень-трактирщик протирал стойку и, казалось, спал прямо на ходу. Бандиты стояли перед ним.

— Теперь директор Сандр хозяин этого места, — сказал один из них, лысый, с проводками под кожей на макушке. — Так что плати налог на охрану.

Второй, с поросячьими глазками и рыжей щетиной, стоял подальше и смотрел на девушку, моющую полы. В руке он держал стеклянную трубку с Дымом.

— Но мы уже платим мэру Ультару, — сказал трактирщик и зевнул.

Людвиг заходил в этот трактир пару раз, в разное время. Кажется, что паренёк и девушка работают круглые сутки без перерыва.

— Ты чё не слышал, гнида? А?

Бандит схватил парня за волосы и ударил лицом об стойку. Девушка закричала.

— Или платишь или выколем глаз, — лысый взял стоящую рядом бутылку и разбил.

Парень пытался вырваться. Острое стекло приближалось к его лицу.

— А давай лучше ей, — рыжий тип направился к девушке.

Людвиг медленно вздохнул, но не помогало. Он надеялся, что обойдётся без смертей. Тщетно.

— Стойте! — вскричал парень. — Мы заплатим.

— Вот другое дело. Но ты слишком долго думал, — рыжий схватил девушку за одежду. Платье порвалось. — Сейчас повеселимся.

— Надо позвать наших, — пробормотал Виктор, пытаясь вытянуть меч. Два сопровождающих стояли у порога с открытыми ртами.

Значит, придётся самому.

— Эй, это же рыцарь! — закричал лысый, не вовремя обернувшись.

Он потянулся за мечом, но Людвиг уже подскочил к вплотную, всаживая нож в живот. Бандит замычал.

Рыжий замахнулся тесаком. Людвиг схватил умирающего лысого и толкнул во второго. Оба грохнулись на пол, опрокинув стол, лысый оказался сверху.

— Сука! — визжал рыжий, пытаясь выбраться из-под сообщника. Глаза совсем мутные от Дыма и страха. — Не убивай!

Людвиг вытащил меч, размахнулся и с силой всадил в лысого сверху, пробивая обоих бандитов насквозь.

— Вот это да! — восторженным голосом произнёс Виктор. Всё это время пытался вытащить меч из ножен.

— Двоих сразу. За несколько секунд!

Молодой трактирщик сидел в углу, а девушка его обнимала и утешала. Из разбитого носа парня течёт кровь, оба смотрят с ужасом. Ну а что, они должны рассыпаться в благодарностях? Одни бандиты убили других, какая им разница? От осознания этой мысли Людвигу стало тошно и захотелось вымыться. Но от такой грязи не поможет никакая вода. Как он докатился до такого? Что он до сих пор делает в этом городе?

— Ну что, сраные Сэйбинги? — торжествовал Виктор, пиная умирающих. — Теперь-то поняли, с кем связались?

— Хватит, — Людвиг упёрся ногой в верхнего и с трудом вытащил оружие. — Пошли дальше.

— Ну уж нет. Какого хрена этот ублюдок хотел платить Сэйбингам? За такое надо наказать.

— И что?

— Сломай ему руку.

— Нет, пожалуйста, — вскричала девушка и встала, заслоняя побледневшего парня. — Не трогайте его!

Людвиг посмотрел Виктору в глаза и тот отошёл.

— Ладно-ладно, мы сами, — он щёлкнул пальцами. — Вы двое, живо! Займитесь им.

Бандиты, всю схватку стоявшие у порога, наконец осмелели. Один, с тонкими усиками, облокотился на стойку и заухмылялся. Второй, похожий на хорька, пошёл к несчастному парню. Девушка встала на пути, но бандит ударил её кулаком и отпихнул в сторону.

Людвига затрясло, в груди зажглось пламя. Неужели стал таким же? Людвиг подошёл к этой парочке бандитов, залепил усатому по морде и пнул второго в пах. Хорёк заверещал и упал на пол, держась за отбитые яйца.

— Эй, ты чего? — удивился младший Ультар.

Людвиг вытянул руку лежащего на полу бандита и силой опустил на неё ногу. Раздался хруст, хорёк завопил.

— Если узнаю, — голос дрожал и воздуха не хватало. — Если узнаю, что ты или кто-то ещё пришёл сюда и тронул их хоть пальцем, я вас всех выпотрошу.

— Ладно, мы уходим, — Виктор примирительно поднял руки. — Никто их не тронет.

— Каждый день буду проверять. Понял?

Бандит с разбитым носом помог встать хорьку и они оба слиняли. Младший сынок Вальдера пятился спиной, потом развернулся и сбежал.

Людвиг бросил горсть сха на стойку, намного больше, чем нужно. Его всё ещё била дрожь.

— Налейте что-нибудь.

Трактирщик осторожно взял монеты, вытирая разбитый нос кулаком. У девушки на лице вздувался синяк. Эта парочка боится ещё больше и никакие деньги не помогут загладить страх. У людей, живущих в этой городе, нет никакой надежды… пока здесь правят Сэйбинги и Ультары.

Глава 8.6

От ледяного ветра нет спасения. Эйнар пытался закутаться в плащ, насколько позволяли связанные руки. Карл, один из хэйсов конунга Бьёрна, так сильно перетянул верёвку, что кисти опухли и покраснели. Но нужно терпеть боль, иначе Старик разозлится.

Клэнхас изменился. Сам городок мало вырос, но вокруг него возвели новые стены, толстые и высокие, как у южан. Наверху стояли лучники и стрелки с трофейными мушкетами. Штурмом крепость не взять, но конунг привёл с собой много дрэков. От флагов кораблей, ждущих в Сером море, рябило в глазах.

— Ну что сопляк, — хэйс Карл пнул Эйнара в бедро. — Готов увидеться с папашей?

— Оставь его, — приказал хэйс Олаф. — Ему недолго осталось.

С первого дня, как Эйнара забрали из родных мест, ему говорили, что он своей головой отвечает за преданность отца. Если Айвар Гунтерсон нарушит слово, то его сын будет убит. И так уж вышло, что Старик не сдержал клятву, которую дал конунгу.

— Ну и чего они тянут? — Карл ходил взад и вперёд. — Давно пора отрезать башку сосунку и лезть на стены. Нас больше раза в три.

— Мы не знаем, где их дрэки, — сказал Олаф. — Так что заткни пасть и жди приказа.

Эйнар дрожал. Скоро его подтащат к воротам и перережут глотку у всех на глазах. Больно ли это будет? Конечно больно! Лишь бы это не продолжалось долго. Что подумает Старик? А что скажут Хенрик и Лейв, когда их брата не станет? Будут ли они горевать?

— Кого это там ведут? — спросил Карл.

— Интересно, — Олаф присмотрелся к пленным. — Кажется, старого Айвара ждут неприятные новости.

Водоходы швырнули на землю связанного человека и несколько раз пнули.

— Привет, братишка, — шепнул Хенрик.

Он повзрослел и теперь выглядит как мужчина, но растущая из шеи щетина вместо нормальной бороды и жидкие усы портят вид. Ему больно, но он улыбается. На лбу глубокая царапина, кольчуга пробита в нескольких местах. Брат подполз ближе.

— Рад тебя видеть, Эйн, — сказал он. — Жаль только, что в таких условиях.

— Что случилось?

— Ничего хорошего. Руку сломали.

— Вы проиграли?

Хенрик посмотрел куда-то далеко, будто видел сквозь горы. Губы дрожали. Он же весельчак, он никогда не был таким подавленным.

— Они все мертвы, — прошептал он. — Они все погибли. Наш стак разбит.

Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Взгляд стал осмысленнее.

— Мы должны были ударить с тыла. Но нас встретили. Дрэк остался жив. Старый Змей ещё отправится в поход. Может, когда-нибудь сам поведёшь его. Ты как?

— Лежу, — ответил Эйнар. — Мёрзну.

— Я мог бы и догадаться, — Хенрик усмехнулся. — Не бойся, всё будет хорошо. Отец нас вытащит.

Стоящие рядом водоходы и хейсы вытянулись, когда к ним подошёл невысокий человек с медным обручем на голове.

— Теперь ты в моих руках, Хенрик Айварсон, — конунг Бьёрн нахмурил кустистые брови.

— Твоя наблюдательность может поспорить только с твоей красотой, мой конунг, — ответил Хенрик.

Наконец-то брат пришёл в себя. Эйнар засмеялся, несмотря на боль в руках, кто-то из хэйсов начал гоготать, как гусь. Бьёрн ухмыльнулся.

— Лучше бы я с тобой вёл дела, чем с твоим папашей. У меня от старого Айвара изжога. Но увы, он пока жив. И опять нарушает клятвы.

— Тут можно поспорить, — возразил Хенрик. — Но с ним тяжело, да, я знаю.

— Я кое-что обещал твоему отцу, — конунг помрачнел.

— Я помню о вашем предупреждении, но он же ребёнок. Так нельзя.

— Слово конунга не может быть нарушено и сын Айвара умрёт, — чётким голосом произнёс Бьёрн. — Но я дам шанс сдаться, жаль только, что упёртый баран не согласится. Ты сам увидишь, кто он такой. А теперь прощайся с братом.

Хенрик наклонил голову к Эйнару и легонько боднул лбом.

— Не бойся, отец нас не бросит. Всё закончится хорошо, братишка, обещаю.

Старик появился на стене. Гайдер Айвар Гунтерсон обвёл всех суровым взглядом, не задержавшись на Эйнаре ни на одно лишнее мгновение. Борода отца поседела, но лицо не изменилось, всё такое же, будто выбито из камня.

— Зачем ты пожаловал, конунг? — спросил Старик громогласным голосом. — Тебе мало прошлого разграбления моих земель? Опять решил показать свою вероломную натуру?

— Уж кто бы говорил о вероломстве, Айвар, — Бьёрн сплюнул. — Ты клялся мне в верности, отдал сына в заложники, а теперь нарушил клятву.

— Ничего я не нарушал, — прогремел Старик. — Это всё твоя ложь. Ты боишься меня, поэтому ищешь любой повод, чтобы напасть. Ну, так что пришёл? Говори или проваливай. Или попробуй взять мои стены штурмом. Что ты хочешь?

— Я хочу, чтобы все увидели, кто ты такой на самом деле.

Возле Старика показалась рыжая голова Лейва. Эйнар улыбнулся, и младший брат заулыбался в ответ. Всё идёт неплохо. Старик не боится Бьёрна и его армии. У отца есть план.

— Ты клялся жизнью своего сына, — продолжил конунг. — Ты поклялся, что не будешь плести интриги. И что же? Опять собираешься в поход и подбиваешь других гайдеров против меня? Берёшь под своё крыло недобитков из армии Левиафана? Ты бунтовщик, Айвар, но расплатятся за это твои дети.

Хэйс Карл схватил Эйнара за волосы и оттянул голову назад. Нож, ледяной настолько, что обжигал кожу, прижался к шее. Горячая капля крови побежала вниз, а руки и ноги оцепенели.

— Я дам тебе шанс, — крикнул Бьёрн. — Или ты сдаёшься. Или твой сын умрёт! Выбирай!

Старик смотрел на Эйнара, будто увидел впервые. А Эйнар терпел боль в связанных руках и не шевелился. Отец не должен видеть страха и слёз.

— Знаешь что, конунг? — Старик громко хлопнул в ладоши. — А прикончи его! — Он ударил Лейва по плечу и притянул к себе. — У меня есть нормальные сыновья, а этот женоподобный трус мне не нужен! Режь ублюдка!

Бьёрн приоткрыл рот от удивления. Даже хэйс Карл удивился и чуть ослабил хватку. Может в этом план отца? Сейчас он заговаривает зубы, пока верные войска нападут на конунга с тыла. Или ворота откроются, и водоходы клана нападут на войска конунга. Или умелый стрелок убьёт хэйса, чтобы тот не успел перерезать горло… Эйнар выдумывал много оправданий, но ни одно не подходило. Родной отец сказал, что хочет смерти сына.

— Ну так что ты остановился, Бьёрн? — Старик засмеялся. — У тебя кишка тонка. Ты трус, я знал это. Ты не сможешь отдать такой приказ. Тогда я сам! Сейчас пошлю любого воина, и он вспорет ублюдку живот и задушит кишками. Знаешь, в чём разницами между мной и тобой? Я настоящий мужчина, а ты трус.

— Закончил, Айвар? — конунг ухмыльнулся. — Я хотел, чтобы все убедились, что ты гнилой человек. Но насколько гнилой, даже я не ожидал.

Бьёрн подошёл к Эйнару. Хэйс Карл убрал нож.

— Теперь видишь, кто он такой, парень? — спросил конунг.

— Да, — ответил Эйнар.

— Это человек, который готов убить сына ради гордости. Понимаешь это?

— Да.

— Хочешь, чтобы он страдал? Хочешь ему отомстить?

— Да!

— Так и будет, — Бьёрн потрепал Эйнара по щеке. — Тогда делай всё, что я скажу. Мы ему отомстим, но ты поклянёшься мне в верности на крови.

— Ты как баба, — потешался Старик. — Трус и слабак.

Привели человека с чёрным мешком на голове и поставили на колени. Человек молчал и держался прямо.

— Дай парню нож, — приказал Бьёрн.

Карл разрезал верёвки и сунул нож, тяжёлый, грубый, но очень острый. Эйнар попытался сглотнуть комок в горле, но никак не получалось. Правая рука, державшая оружие, дрожала.

— Заплати цену Крови, — сказал конунг. — Убей этого человека во славу Всеотца и забери себе его жизнь. Сегодня ты родишься заново и будешь служить мне.

— Я не могу, — прошептал Эйнар.

Человек в чёрном мешке на голове повернулся к нему, но по прежнему молчал.

— Бей! — крикнул Бьёрн.

Водоходы начали стучать мечами по щитам. Со стен смотрели люди клан, но снизу казалось, будто это каменные изваяния.

— Я не могу.

Эйнар выронил нож, Хейс Карл подобрал, вставил в руку и так сжал кисть своими грубыми лапами, что рукоятка больно впилась в кожу.

— Режь или я тебя выпотрошу, сосунок.

— Нет, я не могу.

Водоходы били по щитам всё сильнее. Человек с мешком приподнял голову. Старик смеялся.

— И к чему это? Два труса! Пусть лучше поклянётся тебе на моче! Или на дерьме!

— Бей его! — крикнул Бьёрн. — Да свершится твоя месть.

Эйнар ударил под мешок и зажмурился. Нож воткнулся во что-то мягкое. Раздался громкий и очень жуткий хрип.

— Теперь у тебя его жизнь, парень, — конунг рассмеялся. — Отправьте старому ублюдку подарок.

Карл отобрал нож и оттолкнул Эйнара. Человек упал на камни и начал скрести по ним ногами. Кто-то снял мешок с головы.

— Нет! Только не он! — взревел Старик. — Только не он!

Хенрик бился в агонии. Кровь из шеи лилась, не останавливаясь, а хэйс резал голову уверенными движениями. Старик орал, громко и горестно.

Эйнар смотрел на агонию брата, как ноги скребут по земле. Казалось, что это продолжается целую вечность и никогда не закончится. Он же знал, кто под мешком. Правая рука билась в судороге. Бьёрн подобрал отрезанную голову и показал всем на стене. Старик ревел и рвал на себе волосы огромными пучками.

— Ты! — закричал он, смотря на Эйнара. — Ты убил его! Это ты должен был умереть! Это ты виноват! Это твоя вина!

Впервые Эйнар увидел Старика рыдающим, но сам не мог плакать. Даже не мог пошевелиться. Твоя вина, гремело в голове. Это ты должен был умереть.

Эйнар проснулся, едва не закричав. Он скинул мокрое одеяло и сполз с кровати на пол. Сон почти как настоящий. Не всё в нём было так же, как тогда. Рядом с Лейвом на стене стоял Ульф, вместе с Хенриком был Гуннар, с жуткой раной на месте глаза, а хэйс Олаф умер за год до этого. Но во всём остальном всё было так, как приснилось. Особенно удар, хрипы и кровь. Лицо Хенрика, наконец его лицо всплыло в памяти, бледное, с оскаленными зубами. Это твоя вина, кричал Старик.

— Это моя вина, — прошептал Эйнар и до боли сжал кулаки. Он знал, кто этот человек под чёрным мешком, но всё равно ударил.

Он немного успокаивался, только правая рука билась в судороге. Это его вина. Всю жизнь он отрицал это и пытался снять с себя вину, любую вину, будто это могло оправдать убийство брата. Даже когда обвинял Людвига в своих ошибках, он то и дело вспоминал гибель Хенрика. Увидит ли он брата ещё раз? Или Скуле был прав и за чертой ничего нет?

Но это неважно.

Он должен был умереть в тот день.

— И что ты тут забыл? — спросил покрытый татуировками здоровяк, едва Эйнар сел за стол.

Надо запоминать, какие заведения принадлежат Ультарам, а какие Сэйбингам, и выбирать места для ужина осмотрительнее. Здоровяк, на лбу у которого прикручены два металлических конуса, похожие на рожки, был не один. Его приятели, такие же симпатяги, встали рядом с угрожающим видом.

— Это наёмник Сандра. Надо позвать рыцаря.

— Сами справимся. Свяжем и унесём Вальдеру, он заплатит.

Сэйбинг разозлился, когда Людвиг едва не убил Эйнара и очень жалел потраченные деньги. Но других наёмников не ожидалось, поэтому семья работала с тем, кто есть. Приходилось отрабатывать каждую монетку. Эйнар целыми днями сидел на плавильне, обливаясь потом около раскалённых чанов и работающих на износ древних машин. Или на пыльном складе, где стояли ящики со слитками. Регулярно обходил бордели и трактиры, следя, чтобы не напали Ультары. Скоро заставят мыть посуду и подметать полы. Но надо радоваться мелочам, тот сопливый красавчик, сынок Сандра, сегодня не крутится поблизости. Так что можно расслабиться и выпить. Вот только Эйнар опять перепутал и зашёл в чужой кабак.

— Это слабак, — сказал человек с рожками на лбу. — Чего Сандр с тобой водится? А? Не слышу! Отвечай, когда спрашивают!

Эйнар взял топор, как всегда лежащий рядом, и прибил руку рогатого к столу.

Бандит заорал, а его приятели сбежали, не раздумывая.

— Убери! — вопил рогатый, безуспешно пытаясь выдернуть повреждённую кисть.

— Извини, — сказал Эйнар. — Я думал, у меня получится воткнуть топор аккурат между твоих пальцев. Смотрелось бы здорово. Эх, зря я столько вчера выпил.

Он вырвал оружие. Бандит убежал, отмечая свой путь каплями крови. Крик боли слышался ещё долго.

— И где спасибо? — Эйнар вздохнул и поднялся. Надо идти на свою территорию.

— Мы обязательно заплатим, — сказал какой-то человек, наверное, хозяин места. — Хоть прямо…

— Мне плевать. Придержите деньги, вдруг завтра придётся платить кому-то другому?

А вот это место принадлежит Сандру. Кабак забит до отказа, но у Эйнара всегда свободный столик. Не потому, что ценят, а потому что никто не хочет связываться с чужаком. Прям как до знакомства с Людвигом. Хозяин без напоминаний подал дешёвое цветное пойло, от которого получается забыться, но наутро болит голова и трясутся руки. Посетители тянули Дым. Может, тоже попробовать?

Эйнар заканчивал вторую бутылку, но приятного подъёма настроения не было. Пора снять какую-нибудь девицу, любую, лишь бы не оставаться одному, в темноте. Но перед этим заказать третью бутылку, хотя стоило остановиться и на первой. После третьей не бывает снов. Вот только тот парень за соседним столиком слишком подозрительный. Впалые щёки и бледная с синевой кожа говорят, что задохлик курит много Дыма. Ждёт, когда Эйнар напьётся, чтобы зарезать и получить у Ультара несколько доз.

— Отдыхаешь? — рядом сел Николас и сморщился.

— Будешь корчить такие рожи, то останутся морщины на лице.

— Заткнись, варвар, — младший Сэйбинг надул губки.

Если бы волей случая в том лесном домике оказался не Людвиг, а Николас, то Эйнар выдал бы сопляка аниссарам. И даже остался бы посмотреть на сожжение. С таким мерзавцем подружиться невозможно.

— Завязывай пить, — красавчик сбросил бутылку на пол. — Завтра тебя ждёт работа.

— И что за работа?

Николас огляделся и сел поближе с брезгливым видом.

— Важное дело, — зашептал он.

— Какое? — спросил Эйнар, стараясь дышать ему в лицо. Перегар от этого вина воняет ещё хуже, чем оно само.

Николас прикрыл нос платком.

— Отец хочет вернуть Йохану. Нужно вытащить её и спрятать за городом, но обставить так, будто Ультары её убили.

— Заложницу? И в чём смысл? Всё равно подумают на вас.

— Не твоё дело, варвар! Ты обычный вышибала, так что делай, что говорят.

— Может, так оно и есть, — сказал Эйнар.

Он приобнял Николаса и силой притянул к себе, сдавливая шею.

— Знаешь, как ты мне надоел? Со своими ужимками и видом, будто ты какой-то дворянин. Сынок обычного бандита. Так что кончай выделываться и говори, в чём дело.

— Отпусти! Пожалуйста!

Эйнар разжал хватку. Сэйбинг отпрянул. От самолюбивого напыщенного вида не осталось и следа. Оказывается, напугать мальчишку совсем несложно.

— Ходят слухи, что Ультары в чужой команде, — затараторил красавчик. — Будто у них был эмиссар Бешеного Быка. Шериф тоже про это слышал, но ничего не предпринял. Мы хотим показать, что Вальдер играет нечестно и сам провоцирует войну. Если шериф не поверит, то пусть, у нас хотя бы останется толстый сынок. Чтобы не говорили про Ультара, но своих детишек он любит.

Да, смазливому пареньку не стать преуспевающим главарём. Стоило чуть надавить, как он впал в истерику и всё выложил.

— Сентиментальные бандиты, — Эйнар хмыкнул. — Наверняка такой же план у Вальдера, а уж заложницу охраняют. Работа не для одного. Ты со мной пойдёшь?

— Нет! — Николаса аж передёрнуло от отвращения. — Если попадёшься или сдохнешь, то пусть это выглядит, как твоя инициатива. Отец заявит, что рассчитался с тобой и покажет квитанцию с твоей подписью.

— Я не подписывал ничего.

— Будто кто-то будет проверять, — младший Сэйбинг хмыкнул. Он успокоился. — А справишься, получишь кучу денег, столько, сколько унести не сможешь.

Ага, потому что ткнут ножом в спину. Эйнар видел этих мразей насквозь.

— Мы наняли несколько человек не из Акиры, — к красавчику возвращался его опостылевший наглый вид. — Они пойдут с тобой, а наши будут крутиться возле шахты, чтобы отвлечь охрану. Так что не подведи нас.

Он встал, окатив напоследок волной презрения. Стоило бы ему ещё раз наподдавать, но пусть пока ходит, как напыщенный петух. Может просто прикончить его и ждать, когда Сэйбинг отомстит? Потом, сначала надо разобраться с тем задохликом. Эйнар поднялся, опираясь на стол и убирая топор за пояс. Прожил ещё один день.

Он, пошатываясь, вышел на улицу и зашёл за угол, будто собирался отлить. Конечно же, тот накуренный парень напал. Но Эйнар за эти дни убедился, что любители Дыма не отличаются скоростью, силой и реакцией, а вместо этого они обретали новые способности: неуклюжесть и небывалый уровень тупости. Всего один удар и парень лежит на земле, хныкая от боли.

— Ну что, стоило это того? Сколько бы тебе заплатили? Монет десять?

Парень зарыдал. Раздражение на него быстро прошло. Так выглядит человек, который решился на такое не от хорошей жизни.

— Просто убей меня, — просипел незнакомец. — Я не могу больше жить.

— Если будешь курить много Дыма, то долго и не проживёшь.

— Я не могу жить без неё. Убей меня.

— Без кого это ты жить не можешь? Без дозы, да?

— Я хотел сделать вид, что нападу на тебя, а ты бы меня прикончил, — заявил парень, вытирая по лицу слёзы и сопли.

— Неужели я такой страшный? — спросил Эйнар. — Мог бы тогда плюнуть на сраного Николаса, тебя бы точно завалили. Только вряд ли бы это получилось быстро. Похоже, ты выпил больше меня. Вали-ка домой, приятель, и проспись. Я тебя не видел.

Он поднялся, но парень ухватился за ногу.

— Я не могу без неё жить! Убей меня!

— Ты мне надоел, — Эйнар грубо высвободил ногу и сдержался, чтобы не пнуть. — Вы мне все надоели. Без кого ты там не можешь жить?

— Без Йоханы.

— Йохана? Наложница Сэйбинга? А она при чём?

— Она в ловушке, — запас слёз, соплей и слюней плаксивого парня всё никак не иссякал. — Она заложница. Если что-то случится, её замучают и убьют! Я не могу так жить.

— Да кто она тебе?

— Она моя жена! Сандр украл её у меня и не даёт с ней увидеться. Я люблю её, но…

— Ну-ка пошли отсюда.

Парня звали Шарль, и он рассказывал долго и путанно. Эйнар слушал вполуха. Завтра девку вытащат и вывезут за город. Для неё ничего не изменится. Поменяет одну клетку на другую. Этой парочке не позавидуешь. Но пока парень говорил, в голове рождался план. Намного хуже, чем тот, что привёл к катастрофе в деревне лесорубов. Намного хуже всех прежних. План, во время которого наверняка придётся умереть очень болезненным способом. В самый раз. Но, может, хоть что-то получится сделать в своей жизни правильно. Напоследок.

Глава 8.7

В маленькой комнатке с глухими стенами собрались лучшие воины семьи Ультаров. По крайней мере, считающиеся таковыми. Они выглядели уверенными, но держались от Людвига подальше. Он был не против.

— Сандр попытается выкрасть девку, — сказал Вальдер, внимательно всех оглядывая. Его полированная пластина блестела от света лампы. — Или убить, чтобы обвинить меня. В Доме слишком много людей. Он может подкупить слуг, чтобы её отравили или зарезали. Шлюху переведут в другое место, подальше. Три охранника будут сторожить её днём, пятеро ночью.

— Может добавить ещё? — спросил бандит с проволокой на носу.

— Нет, будет выглядеть подозрительно. И не хватит людей на остальное. Набери четыре группы, никто из них не должен знать заранее, что будет охранять. Группы тасуй между собой, одна караулит шлюху, три другие на складах. Девку переводить каждый день в новое место по моему отдельному приказу. И усилить охрану шахты, Сэйбинг может решиться на провокацию.

— Может, посадим рядом с ней рыцаря?

— И чтобы Сандр понял, что рыцарь охраняет что-то важное? Нет.

Вальдер потёр пластину.

— Когда настанет время спасения Деметрия, часть людей отправляется отвлечь внимание на фабрику, а боевая группа прорубится в дом Сэйбингов и освободит моего сына. Участников выберу я, поведёшь их ты, — он кивнул на Людвига.

— Можно я с ним? — влез Виктор.

— Посмотрим, — суровость старшего Ультара на мгновение растаяла. — Но пока вы двое ночью проверяете охрану шлюхи и другие склады, на случай слежки. Если Сэйбинг нападёт, рыцарь отбивается вместе со сменой, а ты бежишь за помощью. Все свободны.

— Твой отец всегда так перепроверяет? — спросил Людвиг, когда отправился в первый патруль с Виктором.

— А как же иначе? — ответил мальчишка. — Вот недавно мы не уследили и сбежала куча шахтёров. А ещё тут могут быть шпионы Сандра, Близнецов или Быка. Надо следить за всеми.

— А что, другие Наследники часто отправляют сюда лазутчиков?

— Конечно. Таких шахт нет нигде в Лефланде, а, может, и в мире. Бык с Близнецами так и ждут возможности их отнять, — Виктор начал шептать: — Говорят, что Близнецы поставляют оружие Сэйбингам, чтобы те захватили Акиру. Не лучевое, как у легионеров, а старинное, пороховое. Отец говорил об этот шерифу, но тот отмахнулся. Вот отец и опасается, что они похитят или убьют шлюху, а потом выставят, будто мы сами её убили и хотим войны. А когда шериф отомстит нам, Сэйбинги захватят город и отдадут Близнецам.

Людвиг не стал спрашивать дальше, он запутался в отношениях между бандами ещё в первый день. Он работал на Ультаров, ожидая, когда ему помогут пересечь пустыню. Но, скорее всего, это ложь, и никто помогать не будет. Надо уходить самому, но в пустыне слишком опасно. А назад, через границу, пути нет.

— И что вы делаете? — спросил Виктор, входя в неприметный сарай.

Пятеро бандитов, сидевших на мешках, играли в карты.

— Твой отец не запрещал, — буркнул один, покрытый уродливыми прыщами, но карты убрали.

Людвиг чихнул от витающей в воздухе пыли. Весь сарай забит мешками с чем-то сыпучим, лежащими на полу и полках. Только у дальней стены, где дверь, свободно.

— Говорили, что будем руду охранять, — прогундосил один из бандитов. — А тут девка.

— А нельзя дать ей место получше? — спросил Людвиг, глядя в щёлочку запертой двери.

Девушка сидела на полу. Комнатка с зарешечённым окошком под потолком настолько маленькая, что заложнице даже некуда вытянуть ноги. От её грустного вида немного защемило сердце.

— Про это ничего не велено.

— А воду и еду ей даёте?

— Ничего не велено.

— Скажешь так ещё раз, я тебе глотку вскрою, — тихим голосом произнёс Людвиг. — Дай ей напиться.

Охранники посмотрели злобными глазами, но угроза подействовала. Прыщавый бандит налил воды и отпер дверь ключом, который носил на шее. Заложница даже не повернулась.

— Вот и сам видишь, чего ей воду носить. Ей это не нужно.

— Ей хрен Сэйбинга нужен! — выкрикнул охранник с жидкой бородой, остальные захохотали. — Может ей свой дать? У меня-то побольше.

— Отец сказал её не трогать, — произнёс Виктор.

— А мы быстренько, он не узнает. В ней столько членов побывало, что…

— Приказ был её не трогать, — Людвиг положил руку на эфес меча. — Мне ещё раз повторить?

Этого не потребовалось. Прыщавый закрыл дверь, остальные бандиты расселись по местам, злобно бурча.

Людвиг вышел наружу, Виктор следом и заглянул в окно.

— Опять играют в карты. Даже дверь не закрыли.

— Вечный с ними. Помнишь, где резерв? Мне твой отец не сказал.

— Конечно, помню.

— И через сколько они прибегут при атаке?

Виктор задумался.

— Минут пять или десять. Но Сэйбинг не нападёт. Хотя… говорят, она уж очень ему нравится. Пошли, у нас ещё три места.

Темнеет слишком быстро. Повсюду мелкие сараи и большие грубо сколоченные ящики. Нападающим будет несложно напасть исподтишка. Если бы Людвигу было дело, он бы предложил повесить здесь фонари. Но ему плевать.

— С этой девкой та ещё история, — сказал Виктор, разжигая лампу лихтером. — Она же приехала сюда с мужем. А он продул её в карты в первый же вечер.

— Проиграл её в карты? — Людвиг удивился.

— Ага, как корову. Говорил, что отыграется, ну да где же, — Мальчишка мерзко захихикал. — Говорят, хотели в бордель отдать, да Сандр её увидал и себе забрал.

— А муж её?

— А хрен его знает, сдох уже, наверное. Такие игроки долго не живут.

* * *

Они подобрались к сараям, когда совсем стемнело. Четверо головорезов, который Эйнар видел впервые, обсуждали план.

— Сандр подкупил людей, — прошептал главарь в маске. — Один слуга сказал, что её уведут из Дома и спрячут. Другой её выследил. Она в той развалюхе, где горит свет.

— Сколько внутри?

— Пятеро. В карты играют.

— Если поднимут тревогу, как скоро придёт подмога?

— Не меньше десяти минут, — главарь поправил маску. — Так ты хотел их отвлечь, нордер?

— Да, — Эйнар похлопал сидящего рядом Шарля по спине. — Парнишка стучит в дверь и умоляет повидаться с женой. Те открывают, чтобы его прогнать, мы врываемся. Ты всё помнишь?

Шарль закивал. Не дело посвящать его в настоящий план, но выхода нет. Парень жалкий и откровенно раздражает, но история о том, как Сандр отобрал любящую жену, немного тронула Эйнара. Если всё пройдёт как надо, то парочка свалит из Акиры, а он отдаст им все свои деньги. Всё равно больше не понадобятся.

Правая рука тряслась. Почти наверняка придётся умереть. Но хоть бы что-то получилось.

— Хорошо, начинаем через… это ещё кто?

К сараю приближались двое, один нёс тусклый ламповый фонарь. Головорезы залегли в кусты.

— Патруль, — прошипел главарь. — Откуда они тут?

— Про них никто ничего не говорил. Мочим?

— Мочим. Ты и ты.

Два бойца приготовили ножи. Патруль Ультаров о чём-то переговаривался и не слышал подкрадывающихся. В свете фонаря силуэты дозорных хороши заметны, а вот головорезов в тёмном почти не видно. Человек с лампой повернулся и осветил второго. В сумерках воронёный доспех кажется чёрным. Кто же ещё здесь может ходить в рыцарской броне? Эйнар начал громко и надрывно кашлять. Главарь зажал ему рот.

— Тише ублюдок, или я тебя зарежу.

Патруль услышал звуки. Изящный меч отразил свет лампы. Бой закончится быстро.

— Валим их все вместе. Ты тоже, нордер. Ты…

Топор с хрустом поместился во лбу главаря.

— Предатель!

Последний головорез навалился сверху, пытаясь заколоть ножом. Бандит намного сильнее, Эйнар пытался держаться, но лезвие, направленное в лицо, опускалось всё ниже.

— Да брось ты свой меч! — где-то крикнул Людвиг. — Я же говорил, бесполезно оружие на спине таскать. Беги за помощью! Быстро.

Раздался топот. Эйнар поджал под себя ноги, силясь оттолкнуть бандита. Нож оцарапал щёку. Головорез вырвал руку и размахнулся, но ударить не успел, только осел на землю, громко булькая.

— Ты тут что делаешь? — Людвиг посветил лампой и вытер меч об одежду трупа.

— Вышел на прогулку, — Эйнар потрогал ранку на лице. Едва не остался без глаза. — А тут смотрю…

— Избавь меня от своих шуточек, — пробурчал рыцарь. — Я тебя не видел. Проваливай, через десять минут здесь всё будет кишеть Ультарами. Они с тобой?

Он пнул главаря.

— Да, мы должны были освободить Йохану. Наложницу Сэйбинга.

— Не удалось, — Людвиг убрал меч в ножны. — Не удивлюсь, если план придумал ты. В самый раз для тебя.

Прямо не в бровь, а в глаз.

— Ты кашлял?

— Да.

— Спасибо, что предупредил. Теперь проваливай.

— Мой план ещё не закончен, Виги.

Эйнар поднялся.

— Никогда не хотел этого, но раз уж наши пути пересеклись, то придётся скрестить оружие. Другого выхода нет, так что…

Лицо Людвига перекосилось от удивления. Это того стоило.

— Я шучу, — Эйнар фыркнул. — Расслабься.

Островитянин дал пощёчину, громкую и очень обидную.

— Проваливай, сраный шутник. Ублюдок. Я тебя видеть не могу.

— Погоди, — Эйнар пошарил в кустах и вытащил насмерть перепуганного Шарля. Парнишка с ужасом смотрел на тела, едва видимые в свете лампы. — Это муж Йоханы.

— Который проиграл её в карты? — рыцарь скривился и сплюнул.

Вот же сука. Эйнар потёр лицо. Левая щека горела от царапины, правая от пощёчины, но это не сравнится с жаром стыда от собственной тупости.

— Меня обманули, я не проигрывал её, — прогундосил парень. — У них одни шулера.

— И что это меняет?

— Виг, послушай, — Эйнар откашлялся и рассказал, что задумал.

В голове план выглядел лучше. Людвиг сплюнул.

— И ты собирался в одиночку прикончить четырёх бандитов после боя, чтобы её освободить? — он вздохнул. — Никогда больше не придумывай свои идиотские планы. От них страдаешь не только ты, но и остальные.

— Ты прав, — сказал Эйнар. Надо же, признался. Даже гром не прогремел. — Просто я хотел сделать что-то хорошее. Потому что почти везде я обосрался. Хоть напоследок попытаться исправить что-нибудь.

Людвиг посмотрел в глаза, вынул меч и несколько раз согнул клинок. Эйнар едва сдержался, чтобы не отойти.

— Эту штуку должен носить ты, хренов рыцарь, — островитянин похлопал по кирасе. — У нас минут пять или десять. Пошли.

Глава 8.8

Людвиг заглянул в окно сарая и не сразу понял, что пытался смотреть левым глазом.

— Что видно? — спросил Эйнар, тоже не понимая абсурдности момента.

— Ни хрена, — Людвиг подтянул нордера на своё место. — Поменяемся.

— Пятеро. Играют в карты.

— Засранцы. Даже не услышали ничего. Засов закрыт?

— Нет. Выпускаем Шарля?

— Нет времени. За мной.

Людвиг распахнул дверь пинком. Бандиты посмотрели, переглянулись и спрятали карты. В воздухе помимо пыли витал Дым.

— Да мы всего раз, — начал оправдываться прыщавый.

Пять человек в маленьком помещении против меча. Почти нет шансов. Для них.

Первый охранник упал навзничь, захлёбываясь кровью. Людвиг успел заколоть второго до того, как остальные встали, но меч вошёл слишком глубоко и застрял в рёбрах. Два бандита вскочили одновременно и столкнулись друг с другом, но тип с жидкой бородкой не растерялся и ткнул коротким копьём так сильно, что кончик пробил кольчугу на правом плече. По руке побежала горячая струйка крови.

— Тревога! — закричал бородатый.

Людвиг высвободил меч и врезал противника эфесом, а влетевшей в сарай Эйнар разрубил бандиту голову и тут же ударил другого. Раненый в плечо завопил и Людвиг уколол его в глотку. Охранник упал на грязный пол. Прыщавый отходил к стене, бросив оружие.

— Пощадите.

— Не велено, — Людвиг покончил с бандитом одним ударом.

Резня не заняла и минуты. Правое плечо начало болеть, а набежавшая под рукавом кровь капала с пальцев.

— Ключ на шее, — сказал Людвиг, развязывая шнурки привязанной к плечу кольчуги.

Эйнар отпер дверь и вытащил заложницу. Равнодушие на лице спасённой девушки сменилось ужасом, когда она увидела трупы.

— Нет, не убивайте, пожалуйста!

— Йохана, не бойся, — в сарай вбежал её муженёк. — Я только…

При виде мертвецов он открыл рот, будто собирался блевать.

— Нордер, выведи их! Живо! Времени нет!

— Йохана, я с тобой, — муж смог удержать содержимое желудка. — Ты спасена.

— Шарль? — лицо девушки вместо удивления исказила гримаса отвращения. Хотя могло показаться, свет тусклый.

— Да проваливайте уже! — рявкнул Эйнар и бесцеремонно вытолкал парочку на улицу, пнув парня под задницу. — Как договаривались! Вон отсюда! Живо!

Муж и жена сбежали. Вдали начал бить колокол.

— Нордер, а ты что? Вали отсюда!

— Сильно досталось? — спросил Эйнар, показывая на руку. — Нужно встретиться, я помогу.

— Иди уже нахрен!

Нордер сжал губы, но всё равно помог развязать оставшиеся узелки и разорвал рукав куртки.

— Неопасно, но зажми посильнее, пока кровь не остановится.

— Вали отсюда.

Эйнар кивнул и убежал. Людвиг огляделся. Произошедшая сцена отвратительна для обычного человека, но убийца сразу поймёт, что с ней не так. Слишком мало хаоса.

Он опрокинул одну из полок, рассыпая повсюду песок, кусочки руды, зерно и муку, пнул лампу, разлил ведро с водой, распорол пару мешков. Белая пыль покрыла собой тела, из-за чего кровь казалась ещё краснее, чем обычно.

Снаружи слышалось бряцание оружия и ругательства. Кто-то вздохнул совсем рядом. Один бандит пытался подняться. Людвиг опрокинул на него пару мешков и воткнул сверху валявшийся на полу меч. Охранник задёргался, но скоро затих. Людвиг уселся на него и прижал чистую тряпку к болевшему плечу.

Первым в сарай вошёл Вальдер Ультар. Не говоря ни слова, он прошёл в комнатку, где раньше сидела заложница. Рассыпанная руда и зерно хрустели под ногами. Пришедшие с ним бандиты рассматривали побоище.

— Сколько их тут было? — спросил Вальдер.

— Не знаю. На улице четверо, их я прикончил, а когда вошёл внутрь… то увидел это.

— Один ещё живой, — Виктор показал на ноги, торчащие из-под мешка.

— Клинок попал в нервы, — Людвиг пошевелил рукоять воткнутого меча. Бандит послушно дёрнулся.

— Сильно ранен? — спросил младший Ультар, глядя на плечо.

— Ерунда.

— Покажи, — Вальдер подошёл ближе и отнял руку. Остановившая кровь опять побежала.

Людвиг оттолкнул главаря банды и замахнулся мечом. Ультар поднял обе руки. Остальные замерли, открыв рты от удивления. Если бы Людвиг хотел убить мэра, никто бы не смог помешать.

— Я должен был убедиться, что рана настоящая, успокойся, — сказал Вальдер. — У нас завёлся крот. Буди шерифа! — приказал он одному из подчинённых.

— Отец, нам нужно идти к Сэйбингам и мстить! — заявил Виктор.

— Именно этого они и добиваются. Они скажут, что мы первые нарушили перемирие и убьют Деметрия. А чтобы сопляк из Шреклиха не возмущался, Сэйбинг будет отдавать наворованные запасы, у него их полно. Нет уж, я ударю в нужный момент.

— И что здесь произошло? — в сарай вошёл шериф, будто дежурил поблизости. Хотя из-за творящейся вокруг суеты наверняка не спит весь город. — Кто это натворил?

— А кто ещё мог отбить девку? — спросил Вальдер. — Кому это выгодно?

— А не сам ли ты её убил, Ультар? — шериф нахмурил брови.

— А рыцаря тоже я ранил? Он успел прийти, когда они уходили. Трупы на улице, я их не знаю.

— Наверняка их нанял Сэйбинг, — вставил Виктор.

Шериф вздохнул.

— Как же мне надоела ваша война. Но господину консулу нужно только одно, — он задумался. — Поговорим наедине.

— Все вон! — приказал Ультар.

Бандиты вышли, Людвиг следом. Но вдруг они будут проверять, выжил ли ещё кто-нибудь?

— Ты идёшь? — спросил Виктор.

— Нет, я отдохну. Рука болит.

Но вместо отдыха он обошёл сарай, вспомнив про маленькое окошко в кладовке, где держали заложницу. Если кто из бандитов выжил, придётся вернуться и прикончить всех. Но Вальдер и шериф говорили о другом.

— Как быстро ты сможешь возобновить производство, если получишь плавильню и фабрику?

— Два дня.

— Готовься. Но продержитесь эту неделю без резни, пока я не вернусь. И молитесь всем богам, чтобы господин консул не захотел приехать сам. С ним вы не договоритесь.

* * *

— Значит, девки там не было, — ещё раз пробормотал Сандр, опираясь на стол. — Вот же дерьмо. Старый Ультар меня подставил.

— Так теперь шериф решит, что это мы её украли, — Николас грыз ногти. — Вдруг он узнает, что мы наняли тех людей? Нордер всё провалил. Что же нам делать? Надо следовать плану…

Сандр отвесил хлёсткую пощёчину сыну. Красавчик поморщился и заткнулся. Какому-то это плану они хотели следовать?

— Успокойся! — прикрикнул старший Сэйбинг. — Нужно решать эту проблему, а не ныть.

— Всё из-за тебя, нордер, — проговорил Николас. — Сколько ты вообще прикончил?

Эйнар бросил окровавленный топор на стол.

— Троих. Но если услышу ещё хоть один упрёк…

— Хватит, — Сандр примирительно поднял руки. — Мы одна команда и должны подумать, как с этим работать дальше. Ультар спрятал девку, чтобы обвинить нас. А если он её убил, я выпотрошу его жирного сыночка.

— А если Вальдер пожалуется Младшему?

— Мальчишке плевать, лишь бы продукция поступала. Он далеко. Но шериф рядом, — Сандр потёр подбородок. — Ультары ждут хода от нас. Они хотят войны. Но с нашими запасами мы продержимся.

За окном послышалась какая-то кутерьма и рёв. Сэйбинг выглянул и крикнул:

— Пропустите его!

Злющий шериф открыл дверь с пинка.

— Это вы устроили ту бойню!

— О, шериф, а мы вас вспоминали…

— Да мне похрен, о чём вы тут вспоминали! — шериф смахнул со стола несколько бутылок и опустился в кресло, которое едва не развалилось. — Ты нарушил соглашение о заложниках!

— Если вы проверите нашего гостя, то увидите, что он жив, здоров и ест ещё больше, чем раньше, — с елейной улыбкой проговорил Сандр. — Конечно, я бы предпочёл, чтобы он жрал поменьше, вдруг у него сердце остановится…

— Заткни пасть! — проревел шериф. — Где девка?

— Она у Ультаров, — сказал Сэйбинг, пряча улыбку. — И я надеюсь, что она жива и здорова. А если с ней что-то случится, все Ультары умоются в крови.

— Ты её похитил! С помощью своего наёмника! Откуда у тебя рана на морде, варвар?

— Брился, — соврал Эйнар. За последние дни щетина сильно отросла.

— Ах, брился, — шериф вскочил и топнул ногой, усиленной бронёй. Посуда в шкафу задребезжала. — Вы думаете, я совсем идиот! Украли девку и теперь смеётесь, думаете, что всех одурачили. Ну нет, так дело не пойдёт. Когда господин консул узнает об этом…

— Когда господин консул не получит продукцию, твоя башка будет торчать рядом с нашими, — сказал Сандр тихим угрожающим голосом. Только что он выглядел, как простоватый весельчак, но сейчас маска сползла, открывая по-настоящему опасного человека. Он навис над шерифом, словно сам одет в броню. — Ты обещал, что заложница будет в безопасности. Но Йохана похищена, может быть убита, а ты пришёл ко мне с претензиями? Нет уж, мой дорогой друг, разгребать это дерьмо будем мы все. Если кто-то хочет войны, он её получит.

— У меня есть кое-что, что тебя заинтересует, — сказал шериф спокойным голосом. — Поговорим наедине.

— Выйдите оба! — приказал Сандр.

— Ты что, варвар, хочешь подслушать? — младший Сэйбинг паршивенько улыбнулся, когда Эйнар задержался у двери.

Он пожал плечами. Шарль со своей женой сбежал и теперь они в безопасности. Надо поговорить с Людвигом. По вине Эйнара он здесь, но пришёл на помощь, не задумываясь, как и всегда. Нужно вытащить парня отсюда, пока война банд его не погубила. И попробовать извиниться.

Но это сложно. Стоит подготовиться. Может, для храбрости выпить нормального вина, а не той гадости, что обычно? Правда, оно есть только в одном трактире, в том, где Эйнар сидел в первый день своего пребывания в Акире. Немного денег осталось. Надо поторопиться, пока Николас не озадачил какой-нибудь ерундой.

Возле кабака стояли несколько бойцов Сэйбингов и радостно смеялись. Но повод для смеха весёлым не был.

— Да оставьте вы его, — умолял их трактирщик. — Он же безобидный!

Увещевания смысла не имели. Бандиты собрались кружком и толкали высокого неуклюжего человека. Он падал, но стоило подняться, как следовал очередной толчок или пинок. Каждое падение сопровождалось взрывом хохота.

Это Васур? Несчастный парнишка-поводырь, про которого Эйнар и забыл. То существо, что они встретили во Вратах, без труда перебило несколько вооружённых человек. Этот же парень, внешне ничем не отличающийся от Преследователя, рыдал от страха. Вот бы сейчас глаза Васура засветились зелёным и он бы расплавил парочку обидчиков. Но паренёк неспособен защищать себя, только других.

— Идите-ка отсюда! — приказал Эйнар. — В самую глубокую жопу, какую найдёте. Чтобы я вас не видел.

— А то что? — спросил один из бандитов со смехом, даже не оборачиваясь. Когда он наконец обернулся, улыбка исчезла.

— Мне плевать, кого убивать, — Эйнар достал топор. — Ультаров или вас, недоумков.

Разбойники переглянулись и ушли, сплёвывая на землю, чтобы сохранить остатки гордости. Эйнар проводил их взглядом. Правая рука не дрожала.

— Ну вставай, — трактирщик помог подняться Васуру. — Что ты им такого сделал?

— Он не говорит, — ответил за него Эйнар. — Почти никогда.

— Я знаю. Но хороший парнишка.

— Работает у тебя, да?

— Да и не только у меня. Во всех окрестных местах ходит, помогает. Ради еды, а иногда и просто так.

Васур подошёл поближе, склонив голову, будто стесняясь смотреть в глаза. Он обзавёлся новой шляпой, скрывающей лиц лучше прежней. Даже с таким сходством с Преследователем, всё равно кажется, что это разные люди.

— Рад тебя видеть, — Эйнар хлопнул парня по плечу. — Нравится здесь?

Васур закивал, улыбаясь.

— А где живёшь?

Он показал пальцем.

— В подвале у меня, — ответил трактирщик. — Там тепло и сухо. И крыс вывели. Видели бы вы этих мутантов раньше. Размером с собаку.

— Васур, ты мне поможешь кое с чем, хорошо? — шепнул Эйнар.

Не очень правильно подвергать поводыря опасности, но с этим заданием он справится.

Глава 8.9

Людвиг перевязал раненое плечо прямо на собрании с Вальдером и верхушкой банды, но особо не вслушивался, как они собираются пережить эту неделю. Наверняка Сэйбинги обсуждают то же самое. Нордер заварил кашу и Людвиг вместе с ним. Ну и пусть режут друг друга, какое ему дело. Паникующих бандитов слушать надоело и хотелось заняться другим. Тем, чем он регулярно занимался последние дни.

Он добрался до ближайшего трактира и допивал первую бутылку цветной дряни, но никак не пьянел. Так напиваться — это рискованно, но если та парочка проговорится, это всё равно конец. Влезать в войну банд — самый тупой поступок нордера. Зато спасли девушку. Как её там звали?

Он заказал вторую бутылку и увидел, как в трактире появился Васур. Тоже решил выпить? Поводырь огляделся, почесал подбородок и выронил что-то, похожее на смятую бумагу. Людвиг только хотел спросить, что это значит, но парень сбежал прежде, чем его кто-либо заметил. Значит, это не просто так.

Он развернул смятый листок. Придётся опять читать. Был бы трезвее, времени бы ушло поменьше. Нордер дурак, это же слишком рискованно. Но почему бы и не встретиться? Высказать ему всё напоследок, отдать кантар и навсегда распрощаться.

Эйнар назначил встречу в трактире, где Людвиг тогда сидел после первого дня работы на Ультаров. Только не в зале для гостей, а в подвале. Может, там засада? Вряд ли. Да и пусть, любой, кто нападёт — сдохнет. Он убедился, что никто за ним его не преследует и отправился на место.

— Как всё прошло, островитянин? — раздался голос из темноты, едва Людвиг спустился и закрыл за собой дверь.

Загорелась свеча. Нордер сидел в углу, на грязном матрасе, лежащим прямо на земляном полу, и играл с лихтером. На себя прежнего Эйнар мало походил: заросший щетиной, со слипшимися в сосульки грязными волосами, а несёт от него не лучше, чем от лежащего на полках сыра. Ладно, пусть говорит, что хотел. Если опять начнёт обвинять, то… нет, Людвиг его не прикончит, нет. Просто уйдёт.

— Нельзя рисковать Васуром.

— Я знаю, но надо было увидеться. Как плечо?

— Болит.

— Покажи.

Нордер лечит раны лучше, чем придумывает планы. Людвиг скинул кирасу и поставил меч за бочку с вином, чтобы не попадался на глаза. На всякий случай.

— Они решили, что Ультар спрятал или убил девку, — сказал Эйнар, готовя бинт.

— Вальдер думает, что это сделали Сэйбинги.

Северянин фыркнул и начал менять повязку. Рана ныла, но алкоголь немного притупил боль. По спине бежали мурашки от подвального холода.

— Сильно болит?

— Угу.

Нордер бросил окровавленную тряпку в сторону. Вид крови пробудил воспоминания о резне в деревне. Столько людей погибло. Лучше не думать об этом. Зря он пришёл.

— Глаз болит?

— Иногда.

Эйнар без спроса снял повязку с головы.

— Шериф уехал. Странно, я думал, они начнут резать друг друга.

— Он пообещал Ультару, что отдаст ему фабрику.

— Да? Интересно. Он встречался с Сэйбингом, но я не слышал, о чём они говорили. Не удивлюсь, если о шахтах.

Людвиг пожал плечами.

— Если шерифу это надоело, то он уничтожит одну из семей, тогда вторая будет сильнее, — сказал Эйнар.

Он аккуратно наложил новую повязку, чистую и мягкую, и отошёл, любуясь результатом.

— Они уехали? — спросил Людвиг. — Девушка и тот болван?

— Гнал их пинками. Если бы кто-то их увидел, у нас бы начались проблемы. Пришлось отдать все деньги, чтобы хватило на лошадей, они тут дорогущие. Знал бы, что этот идиот проиграл жену в карты, то…

— Зачем ты им помог?

— Ну я… — нордер задумался. — Чтобы… чтобы… Ну я…

— Не мой пройти мимо? Как всегда.

— Можно и так сказать. Старик с самого детства твердил, что на всё должна быть причина и нельзя помогать, не получив ничего взамен, — Эйнар чуть улыбнулся.

Людвиг потянулся за курткой.

— Это плохой совет.

— Я знаю. Мне это уже говорили, совсем недавно. Скуле, ты его видел. Тот воин, что командовал нападавшими. Ты знал, что…

— Что это прежние жители? Да. Но узнал слишком поздно.

Если бы знал раньше. Эйнар сел на лежащий на полу матрас. Пора уходить и забыть этого человека навсегда.

— Когда увидел тех людей в лесу, — сказал нордер. — Что-то во мне сломалось. Я думал, что они разбойники, а там были старики, женщины… дети. И оказалось, что всё, что я делал, неправильно, опять. Эти люди невиновны. Но те, что остались в деревне. Они мне понравились, и я не хотел их бросать. Думал, что смогу помочь всем.

— И устроил резню.

— А вот если бы ты молчал! — рявкнул нордер.

Людвиг едва удержался, чтобы не взять Эйнара за отросшие грязные патлы и разбить ему башку об стену. Дыхание сбилось. Нет, лучше уйти, от него и всех остальных. Сбежать из Акиры, через пустыню, куда бы это ни привело. Умрёт, ну и пусть. Но эти обвинения, которые тянутся с детства, Людвиг больше не мог терпеть. Он несколько раз вздохнул, пытаясь привести сбившееся дыхание в порядок.

— Я не говорил это ни Дитриху, ни кому-либо ещё, — сказал он. Голос, на удивление, спокойный. — Никому. Я даже никому не сказал, что ты нордер. Ты ходишь со своим сраным топором в обнимку, тот слепой дед и тот, наверное, догадался. Но тебе лишь бы обвинить меня.

Если Эйнар сейчас будет визжать и тыкать пальцем, Людвиг его сломает.

— Я знал, — прошептал нордер.

Знал? Но всё равно обвиняет. Лицемерная сука. Дыхание сбивалось, упражнение не помогало. Злость выплёскивалась через край.

— Дитрих узнал у Васура, что случилось, парень проговорился. Я не успел ничего сделать. Если бы ты мне сказал.

Эйнар обхватил колени руками. Людвиг сжал кулаки.

— Если бы я знал, я бы остановил лесорубов. Приказал бы всем оставаться на месте, в конце концов. Меня бы послушали. Но нет, я стоял, как дурак, пытаясь понять, что происходит. Я бросил Ханну. Я был готов убить Дитриха, хотя он мне нравился. А всё для того, чтобы спасти тебя, ублюдок. Отец Ханны погиб, её саму чуть не убили. Дитриха прожгли насквозь. А ты ещё обвиняешь меня?

Людвиг ударил в стену и отбил руку. Нет, не перелом, просто больно. Лучше вбить кулаки в нордера, бить и бить, пока он не сдохнет.

— Я не снимаю вины за то, что совершил сам. Я убил много тех, кто не должен был погибнуть, их кровь на моих руках. Может, если бы мы тогда не стали останавливаться им на помощь, всё бы закончилось лучше. Я виноват в случившемся, но твою вину я брать не собираюсь.

Эйнар сидел, держась за голову, и силился что-то сказать. Если он опять крикнет, что это всё случилось из-за Людвига, ему конец.

— В клане мне много чего о тебе рассказали. И что твой брат погиб, и как ты вернулся и начал обсираться на каждом решении, а потом обвинять остальных. Я им не верил, не хотел верить, но в глубине души понимал, что ты именно такой. Когда ты мне врал, почему тебя изгнали, я не мог понять, почему ты говоришь неправду. Может, это они мне солгали, а ты, сраный членосос, всё делал правильно. Знаешь что? Вставай!

Нет, нужно уходить, навсегда. К Вечному и нордера, и деревню, и бандитов, и всех остальных. Но нет, ярость схватила железными пальцами за горло и не давала дышать. Людвиг взял меч, который сам же убрал подальше, и вырвал из ножен.

— Вставай, сука!

Левая рука дрожала, сердце замерло. Сейчас всё и закончится.

— Вставай и дерись!

Эйнар поднялся.

— Я не буду с тобой драться, — сказал он. — Если хочешь, то бей.

— Бери свой топор!

Нордер расстегнул жилет.

— Знаешь? — он вытащил оружие и отбросил в сторону. — Я давно хотел это сказать, но никак не мог. Это я виноват. Прости.

Он обхватил себя руками, будто замёрз.

— Ну надо же, Эйнар Айварсон извинился! — вскричал Людвиг. — И что теперь, в жопу тебя целовать?

— Это из-за меня ты в таком говне, — продолжил нордер тусклым мёртвым голосом. — И люди те погибли из-за меня. Столько раз обвинял остальных, — он прерывисто вздохнул. — Я боялся, что ты разозлишься, что убьёшь кого-нибудь. Я оказался неправ. Надо было попросить твоей помощи, ты же всегда помогал.

В глазах нордера знакомое потухшее выражение, такое же, как у тех выживших в отравленном лесу. Такое же, как у местных, которым уже наплевать на свою жизнь.

— Я тебя всегда винил. Когда погиб Ульф, я обвинил тебя. Знал, что это моя вина, но виноватым быть не хотел, будто бы это помогло. А ты же тогда вышел меня защищать. Мне стоило лишь попросить, ты даже не спорил.

Правая рука нордера дрожала, он вцепился в неё левой. Так сильно, что ногти оцарапали кожу.

— Я должен был остановить бой. Да я должен был сам выйти против Гуннара и сдохнуть. Ульф погиб из-за меня.

Он опустил голову и смотрел в пол.

— Только и могу, что подводить друзей. Ты, Ульф… Берна, я бросил её на верную смерть.

Нет, он пытался её спасти до последнего. Вот о чём он думает на самом деле. Слишком скрытный, чтобы показывать. Не доверяет никому и никогда не открывает душу. Ничего не изменится.

— Старик был прав. Я ничтожество. Мой брат погиб вместо меня. Нет. Я убил его и похитил его жизнь. Этими самыми руками. Я должен был тогда умереть, не он. Это моя вина. Я забрал его жизнь и потерял её. Лучше бы я умер.

Он выдохнул и сел на грязный матрас.

— Делай что хочешь. Это из-за меня ты тут оказался. Если бы мы не встретились, у тебя бы всё сложилось намного лучше. Если тебе станет легче, то убей. Я всё равно мертвец.

Он замер, будто даже не дышал. Людвиг снял колечко и покрутил в руках. Когда он находился на дрэке, клан много чего рассказал о новом друге. О неудачном походе и озлобленности на всех. О вызове на поединок и изгнании. И о том, как двенадцатилетнего мальчишку заставили убить собственного брата.

Эйнар не шевелился, будто опять впал в ступор, как раньше. Может с тех самых пор он такой. Всё равно, извинения не вернут погибших в деревне. Огонь злобы по-прежнему горит в груди. Но нет, убивать его он не будет, ведь это тоже никому не поможет.

Нужно уходить, подальше от Акиры. Деньги на переправу есть, и вряд ли кто-то из бандитов рискнёт встать на пути. А нордер пусть остаётся здесь, пока не сдохнет. Кому он нужен? Хотя надо бы оставить несколько монет, ведь он же всё отдал сбежавшей парочке. А до этого, в Стурмкурсте, он отдал все свои сбережения, чтобы нанять корабль. Жаль только, что не удалось.

Эйнар сидит и смотрит в стену неподвижным взглядом. Может, вспоминает гибель брата или недавнюю резню. Нет, жалеть нельзя. Но всё же, несмотря на дурной характер, иногда нордер ведёт себя достойно. Он собирался пожертвовать капсулой в убежище. А до этого… до этого он послушал Людвига и не стал отдавать кантар Старцу. А ещё помог при первой встрече и не выдал аниссарам, хотя за это грозила страшная казнь.

— Прости меня, — прошептал Эйнар. — Я пытался сделать, как лучше. Но я так не умею, только всё порчу. Думал, ты меня убьёшь.

Нет, не убил бы, но иногда хочется. Людвиг вспоминает людей, которые должны были выжить. Старые и новые жители, они враждовали друг с другом и никак не могли найти общий язык. А Эйнар пытался спасти всех. Запертый в клетке своей вины. Он сломлен, с самого детства, но в этом виноваты не порки кнутом, а гибель брата. Она сломала Эйнара так же, как первый бой сломал Людвига.

Каждый из них сидит в своей клетке. Как Дитрих, старый рыцарь тоже сходил с ума в бою. Он говорил, что на войне проще, потому что там его понимают. Людвиг многое пережил с Эйнаром, и они по-настоящему сдружились, но никогда не понимали друг друга. Каждый из них вёл войну, Людвиг со своими страхами, а Эйнар со своей виной. Может, нужно научиться понимать других и помочь разрушить эти клетки? Ведь если бы те люди в деревне и в ущелье поняли, что хотят другие, то резни удалось бы избежать. Но это уже случилось и ничего не изменить. Нужно жить дальше. И попытаться помочь тому, кому нужна эта помощь.

— Твой клан рассказывал о тебе, — повторил Людвиг и сел рядом. — О твоём изгнании и о смерти брата.

— Я убил его, — сказал нордер. — Мне дали нож и приказали ударить. А потом отрезали ему голову. Я знал, кто тот человек с мешком на лице.

Юты любят кровавые истории и поведали эту во всех деталях. И про мешок, и про голову.

— Твой брат погиб потому, что король хотел проучить твоего отца. И чтобы клан возглавил лояльный человек, и который не смог бы поднять восстание в дальнейшем.

— Какая разница? Хенрик мёртв.

— Это не твоя вина. Как бы тебя презирали в клане, в этом тебя никто не винил.

— Ты лжёшь! Они ненавидели меня за это!

— Они ненавидели тебя, потому что ты самовлюблённый идиот, который едва их всех не погубил. Никто из них не винил тебя в гибели брата. Они всё видели.

— Ты лжёшь, — Эйнар закрыл лицо руками.

— Ложь, это то, что я ненавижу, Эйн. Я говорю правду.

— Это всё из-за меня…

— Никто не винит тебя за смерть Хенрика. Твой младший брат звал тебя назад. А твой друг пришёл к нам помощь, когда нас окружили, помнишь? Если бы он винил тебя, он бы помог, как думаешь?

Эйнар тяжело дышал. Правая рука тряслась.

— Да, брат убит твоими руками. Но ты не хотел его смерти. Если бы он был жив, он бы простил тебя, я знаю. Лейв и Ульф тоже простили, они понимали, кто настоящий виновник.

Глаза нордера покраснели, но он крепится, чтобы не заплакать. Будто до сих пор боится давно мёртвого отца. Людвиг придвинулся ближе и обнял Эйнара за плечи. Он дрожал. Может, принимает бой, самый сложный — бой против себя. Это не изменит того, что случилось, но поможет жить дальше, ведь в жизни есть не только победы. И тогда они смирятся и разделят вину за произошедшее друг с другом.

— Знай, что я тоже тебя не виню. Когда я услышал об этом, я не изменил своё мнение о тебе. Ты должен жить с этим и простить себя. Как я прощаю тебя. Ты не виноват в той смерти. Я прощаю тебя, брат.

Эйнар зарыдал, беззвучно и жутко. Людвиг прижал его к себе и горячие слёзы побежали по плечу. Нет, то, что случилось в деревне, нельзя забывать, но с этим придётся жить дальше. Этот путь они пройдут до конца. Но потом нужно вернуться и попросить прощения у выживших в деревне. И у Ханны.

— Эйни, — шепнул Людвиг. — В нашей команде это я плакса, тебе не идёт.

Эйнар вздрогнул, будто усмехнулся сквозь слёзы, но прошло ещё много времени, прежде чем он успокоился и откинулся на стену, уставший и прошедший через самый сложный бой своей жизни.

— Извини. Не плакал лет двадцать. Старик меня бил за это.

— Иногда плакать полезно, — Людвиг улыбнулся. — Только не делай так слишком часто. Когда рыдает такой громила, как ты, это страшно.

Эйнар вытер лицо.

— Ты злишься на меня?

— Да. Ты кретин, ты так меня вызлил, я ещё долго буду помнить. Но я тебя не брошу. Раз уж я тогда вылетел из седла у той хижины, придётся нам оставаться вместе.

— Я знаю. Может, вернёмся в деревню? Я бы… я бы хотел извиниться перед ними.

— Я тоже хочу.

Попросить прощения у Ханны. Зря он ушёл оттуда, когда им нужна была помощь.

— Но потом, сначала я должен вернуться к своим.

— Тогда на переправу, да? Правда, денег почти нет, всё отдал девке и её бесхребетному мужику.

— У меня есть, — сказал Людвиг. — Можно уходить.

— А эти бандиты, если они встанут у нас на пути?

— Им с нами не справиться. Просто идём и им придётся помахать нам на прощание. Даже если бы мы с тобой захотели уничтожить эти банды, то…

Людвиг замолчал, опешив от внезапной мысли. Ярость просыпалась, но теперь она направлена не на человека, сидевшего рядом.

— Ты думаешь о том, о чём и я? — спросил нордер. — Ты же не собираешься с ними воевать?

— Мы с тобой натворили дел, Эйни. Сколько ты убил в той деревне?

— Больше, чем хотелось.

— А я ещё больше. Но мы убивали невиновных, а тут живут люди, которые заслужили смерти. Они делают всё, чтобы остаться при своей власти и деньгах, невзирая ни на какие жертвы. Разве Ультары и Сэйбинги заслуживают жизни больше тех, кто погиб от наших рук?

Нордер задумался.

— Я не знаю. Наверное, нет. А что ты хочешь?

Ярость сжала горло и мешала дышать. Холодная, требующая подумать перед тем, как уничтожить всех врагов.

— Я хочу смерти для Ультара и Сэйбинга, — медленно произнёс Людвиг. — Чтобы их банды больше не существовали. Чтобы люди могли жить по-настоящему, а не в клетке, в которой они заперты.

— Если шериф вернётся с войсками, то он прикончит одного из них.

— Но для жителей это не изменит ничего.

— И предлагаешь напасть на них? Мы сдохнем, но если ты пойдёшь, то я за тобой. Или ты придумал другое?

Людвиг улыбнулся. Нордер внимательно смотрел в глаза.

— Сорвать поставки, да? Войска же тут всех перережут.

— А кто будет работать на шахтах и в плавильне? Маленькому Левиафану плевать, что здесь происходит, лишь бы поставки не прекращались. Ему нет смысла убивать обычных работников.

— Ну, а что люди? Думаешь, что-то изменится для них? Может быть, не надо решать за них?

— И что, предлагаешь оставить всё так, как есть? Даже если ты спросишь у них, они ответят не то, что хотят. А будут дальше умирать от работы и Дыма. Если не хочешь, то…

— Нет, просто это звучит по-идиотски, — Эйнар фыркнул. — Так что я в деле. И какой план?

— Надо подумать.

— Отлично, — нордер улыбнулся. — Хоть кто-то будет думать. Только учти, Виги, то, что они не умеют фехтовать, не делает их менее опасными.

— Я понимаю. Говорят, что Сэйбинги связались с Близнецами.

— То же самое я слышал об Ультарах и Бешеном Быке.

— Если бы это можно было использовать. А расскажи мне, нордер, как охраняется плавильня. А я расскажу про шахты.

— Хорошо, — Эйнар сглотнул. — Только… только прости меня за то, что случилось. Я виноват, я знаю. Но больше этого не повторится, я клянусь.

— Уже простил, хоть и злюсь, — Людвиг хлопнул его по плечу. — И ты прости, брат. Я чуть тебя не прикончил.

— Я это заслужил. Ну что там с шахтами?

Людвиг встал на колени и начал рисовать на земляном полу.

— Вот здесь вход…

Глава 8.10

Стоящие на входе бандиты поморщились при виде вошедших, но даже не подумали их проверить. Идея выкупить у шахтёров обноски, воняющие потом и мочой, и измазать лица в грязи — лучшая идея Эйнара за последние годы, а, может, и за всю жизнь. Эти люди охраняли шахту от других бандитов, никто даже не собирался присматриваться, кто спускается под землю. Кому придёт в голову портить оборудование, если при сбое поставок Маленький Левиафан уничтожит обе семьи?

Было непросто убедить Людвига, что доспехи и меч внизу только помешают. Ещё пришлось выдумывать отмазки, чтобы никто не побеспокоил их в эти часы. Эйнар снял работницу местного борделя, самую пьяную из всех. Она вырубилась сразу, едва они зашли в её комнату. Идеальное оправдание, где он потерялся. Островитянину проще, он купил несколько бутылок цветного пойла и сказал, что прикончит любого, кто помешает пить. Рыцаря боятся не только Сэйбинги, но и сами Ультары, так что никто его не побеспокоит.

— Нам сюда? — Эйнар остановился перед входом в туннель, настолько низкий, что пришлось пригибаться.

— Дальше. Эта шахта самая важная.

— Медь?

— Медь. Младшему она нужна больше всего остального. Всё помнишь?

— Давай повторим. Есть огромный подъёмник, в это время обычно заканчивается дневная смена, их поднимают и спускают ночную. У нас несколько минут.

— Верно, — Людвиг кивнул. — Ты позаботился о том человеке?

— Который занимается ремонтом? Да.

— Убил, что ли?

— Нет, конечно. Он алкоголик, но пытается бросить. Его с первого глотка так унесло, что теперь будет пить до конца месяца.

— Понял. Мы пришли. Ждём.

Подъёмник оказался гигантским и очень древним. Накручивающиеся на валы цепи скрипели от натуги, а сама платформа медленно поднималась. Людвиг говорил, что внизу шахта огромная, но вся смена влезает на подъёмник, её поднимают и опускают в один приём. Ночники ещё ждали снаружи, чтобы внутри не было столпотворения. Платформу охраняли бандиты, один на пульте, второй поторапливал выходивших.

— Да поживее вы, ублюдки! — он пнул отстающего. — Нам тут с вами до ночи торчать? Бегом!

Усталые за день шахтёры гурьбой валили на выход. Немалая часть из них сразу же пойдёт пить или курить Дым. Эйнар не разделял оптимизм Людвига, что после гибели бандитских семей для этих людей что-то изменится. Но раз рыцарь так решил, значит, надо ему помочь, чтобы искупить свою вину перед ним.

— А вы двое что, вам особое приглашение? — прикрикнул бандит, но тут же сложился пополам, когда островитянин двинул ему коленом в пах.

— Да ты чего! — второй, стоящий у пульта, полез за мечом.

Эйнар врезался в него и сбил с ног, ударившись лбом о твёрдую челюсть охранника. Этого хватило, чтобы он успокоился.

— Попробуй сломать, — сказал Людвиг.

Эйнар посмотрел на подъёмник и пульт управления. Много кнопок, на две указаны стрелочки с надписями на старом «вверх» и «вниз». Ещё одна закрыта стеклянным колпачком. Эйнар пожал плечами, откинул колпачок и надавил на кнопку. Платформа полетела вниз. Грохот падения раздался не сразу.

— Ловко, — рыцарь посмотрел вниз. — А они её не поднимут?

Эйнар присмотрелся, куда идут металлические жилы от кнопок. Вот и старинная батарея, к счастью, изолированная, от неё питается всё. Он вырвал её вместе с гнездом и отрезал провода топором. Свет погас, горела только маленькая свеча, от которой бандиты прикуривали трубки с Дымом.

— Я тебя знаю, — прошептал пришедший в себя охранник. — Ты наёмник Сэйбингов.

Эйнар помахал рукой и швырнул батарею вниз. Хорошо, что его узнали, Ультар будет в восторге.

— А ты, — бандит посмотрел на Людвига. — Ты же… ты рыцарь. Красный плащ.

А вот это всё меняло, но островитянин не раздумывал. Он приподнял охранника за грудки, подтащил к спуску и сбросил. Эйнар вздрогнул, когда душераздирающий крик резко стих.

— А ты не хватил лишнего?

— Немного.

— Так низко он ещё не опускался, да?

— У каждого бывают взлёты и падения, — Людвиг чуть усмехнулся и склонился над следующим. — Но рисковать нельзя. Бери его за ноги.

Второй бандит даже не очнулся. С одной стороны, стало не по себе от убийства беззащитного, с другой, раз они решили уничтожить всех, немного лицемерно жалеть отдельных разбойников.

— Действуем дальше? — спросил рыцарь.

— Беги, пока тебя не хватились. Как убедишься, что начинается, иди к тому месту.

* * *

Людвиг едва успел вымыть лицо, как в дверь начали стучать.

— Срочно! — кричал Виктор. — Отец зовёт!

Вряд ли Ультар раскрыл план, иначе здесь собралась бы вся банда.

— Что случилось?

— Отец скажет. Скорее!

Эйнар направился в плавильню. Людвиг хотел с ним, но они подумали, что отсутствие самого опасного наёмника Ультаров в момент, когда все узнают о шахтах, будет выглядеть подозрительным. Нордер справится и его действия стравят банды между собой, осталось их только подтолкнуть.

Перед Вальдером стоял вытянувшийся по струнке управляющий шахты.

— Когда ты сможешь это починить?

— Человек, который понимает в этом, куда-то пропал, — управляющий сильно потел. — Мы не можем его найти.

— Он убит?

— Не знаю. Но он часто в загулы уходит.

— Найди его! — закричал Вальдер, впервые за всё время, что Людвиг на него работал.

Управляющий выдохнул и убежал.

— На что они надеются? — спросил Ультар. — Без шахты их плавильня и фабрика скоро встанут.

— Склады с рудой, — сказал Людвиг, как и договаривались с нордером. — Они могут их захватить, если мы не ударим первыми.

Вальдер протёр пластину на лбу.

— Раз Сандр хочет войны, он её получит. Мы отберём плавильню, фабрики и склады готовой продукции, а потом отправим его голову Младшему. Но это подождёт… у них мой сын! Сначала нужно спасти его, любой ценой. Даже если вырежем всех Сэйбингов!

Бойцы Ультаров переглянулись, не очень радостно. Людвиг надеялся, что Сандр ударит в ответ и генерального сражения между бандами не избежать. Теперь можно уходить и наслаждаться учинённым беспорядком. Вот только хоть всё и идёт по плану, нордер часто ошибается в своих замыслах. Лучше лишний раз убедиться, что война начнётся. Да и самый важный пункт ещё не выполнен.

* * *

Для плавильни не понадобилась другая маскировка, работники там такие же грязные, как шахтёры. Только вместо кирок пришлось вооружиться лопатой.

Эйнар шёл мимо длинных механических лент, по которым руда поступала в чаны. Висящие на потолке закопчённые лампочки едва освещали огромный зал. Воздух раскалён так, что горела кожа и высыхал пот. Неудивительно, что все охранники снаружи. Да и внутри никому нет дела до новых лиц. Работник, развозивший готовые слитки на дряхлой тачке, проехал мимо, не глядя по сторонам, остальные тоже не проявляли любопытства.

Эйнар добрался до подвала. Здесь нет полноценного реактора, как иногда называют такие теки. Вместо этого древние механизмы работают от батарей, почти таких же, как на дреках. Даже главная машина напоминает двигатель корабля. Шумит, по крайней мере, так же.

Он покопался внизу и вытащил цилиндр с руку, с длинным шипом на конце. Механизмы стихли, движущиеся ленты остановились. Эйнар вставил батарею назад, но неправильно, шипом наружу, подобрал лежащий в груде инструментов молот и несколькими ударами забил её внутрь. Шип отломился. Именно так навигаторов учили выводить из строя вражеские дрэки. Теперь придётся разбирать машину, чтобы всё убрать, а это займёт несколько дней.

— Хрен вы её вытащите, ублюдки, — усмехнулся Эйнар.

Плавильня ломается часто, никто не обратит на это внимание ещё час, по крайней мере. Можно даже вернуться в бордель и немного отдохнуть. А потом, когда страсти закипят, нужно будет завершить самое важное дело во всех приготовлениях. И убраться из Акиры подальше.

— Варвар! Ты где? Открой мне!

Эйнар впустил Николаса. У него такой вид, будто плакал. Парня била крупная дрожь и на миг стало его жаль, ведь красавчик обречён на смерть вместе с папашей.

— Что случилось?

— Ультары сломали оборудование в плавильне! — крикнул он и осёкся. Да, его слышал весь бордель и это замечательно. Николас продолжил намного тише: — Скоро вернётся шериф с войсками. Что же делать? Отец говорит, надо переходить в оборону. Собираем всех людей! Давай же, ты нам нужен!

— Уже бегу! Дуй за остальными!

Истеричка выскочил из комнаты не прощаясь. Эйнар не спеша помылся, побрился и спустился позавтракать. Торопиться некуда. Скоро банды схватятся между собой, и никто не помешает выполнить главную часть плана.

Внизу сидели работники, обсуждая свежие новости.

— Им всем конец, — доносились радостные шепотки.

— Переправа стоит уже сто сха…

— Бегут, как крысы.

Вести расходятся быстро. Узнав, что главная шахта встала, рядовые бандиты должны испугаться гнева Маленького Левиафана. А когда станет известно, что перестала работать плавильня, они разбегутся. Останутся только те, кто слишком замарался в этом дерьме. Разбойники схватятся между собой за склады готовой продукции в надежде умилостивить Младшего, не подозревая, что сегодня они сгорят. Банды будет уничтожены меньше, чем за сутки, главари даже не успеют понять, что случилось.

Редкие бандиты, встречающиеся по пути, больше не походили на местных властелинов, задирающих всех, кто им не приглянулся. Те, у кого нет денег на переправу, искали себе укрытие. Вряд ли многие найдут, горожане очень уж их не любят. Но те, кто не сильно наглел, ещё смогут выпутаться. Только придётся потрудиться в шахте или на фабрике.

Эйнар подмигнул старушке, которая мыла крыльцо у дома. Старая ведьма сплюнула и выругалась, но хорошего настроения не испортила. Он шёл дальше, продолжая насвистывать. Склады Сэйбингов рядом. Надо бы придумать, как туда пробраться. Но если начнётся бой, будет проще, охрану наверняка снимут и получится поджечь всё это богатство. Хотя неплохо бы всё взорвать, в шахтах должна быть взрывчатка. Смотрелось бы великолепно. Можно многое отдать, чтобы увидеть лица Вальдера и Сандра в тот момент, когда они увидят взрыв.

Но при виде одинокого силуэта благодушное настроение испарилось. Вернулись тревога и страх, привычные и нежеланные. Навстречу шёл парень, пьяный настолько, что едва держался на ногах. Совсем молодой, с тёмными кругами под глазами от неуёмного употребления алкоголя и Дыма. Тот человек, который должен был быть далеко отсюда вместе с женой.

— О, благодетель! — вскричал Шарль противным визгливым голосом и полез обниматься. — Как же рад я встретить друга в этом сраном месте!

— Что ты здесь делаешь? — Эйнар схватил парня за грудки, борясь с желанием придушить идиота. — Говорил же, что нельзя возвращаться!

— Я не должен был возвращаться? — от незадачливого муженька несло отвратительным запахом перегара и несвежего дыхания. — Или, наоборот, я должен был вернуться? Как ты говорил… что-то мне хреново.

Его вырвало. Эйнар замахнулся, чтобы ударить. Но это бесполезно.

— Ну-ка пошли!

Он потянул парня за собой.

— Не трогай меня, — возмущался Шарль. — Я тебя сейчас так отделаю…

После удара кулаком в живот он упал и застонал. Эйнар потащил его за ногу.

— А ещё друг называется, — посетовал пьяница. — Я столько для тебя сделал, а ты меня вот так… куда ты меня тащишь?

— Искупаться.

Старушка, мывшая крыльцо дома, в ужасе метнулась внутрь, оставив ведро. Вода грязная, от неё несёт плесенью. Эйнар окунул кретина, но ненадолго, чтобы не захлебнулся.

— Что ты делаешь? — Шарль пытался вырваться. — Отпусти!

Эйнар макнул его ещё раз. Парень откашлялся и что-то выплюнул.

— Пожалуйста, господин. Не бейте меня.

— Почему ты вернулся?

Шарль разрыдался, так громко, что пришлось засадить ему пощёчину.

— Почему ты вернулся? Ты понимаешь, чем я рисковал из-за вас?

— Простите меня. Йохана сказала, что с таким, как я, жить больше не будет.

— Умная девочка. И что?

— Она вернулась к Сэйбингам.

Эйнару захотелось лечь на землю и заплакать. Всё его сраный план! А ведь надо было просто спросить девушку, согласна ли она сбежать с этим ничтожеством? Конечно же, нет, раз он продул её в карты.

Шарль продолжал рыдать и оправдываться, но он уже сказал всё, что нужно. Людвиг должен уйти за город, на кладбище. Они договорились, что рыцарь отправится туда сразу, как убедится, что война началась. Но девка всё расскажет Сандру, а он свяжется с Вальдером. Но это будет не сразу, островитянин успеет уйти. Лишь бы успел.

Эйнар бежал на кладбище так быстро, что едва не сбил стоящего на пути Васура. Поводырь испуганно отшатнулся.

— Васур, мне нужна помощь. Найди Людвига и предупреди, что он в опасности. Пожалуйста.

Глаза паренька, бледно-голубые, а не зелёные, с удивлением округлились. Но он кивнул и куда-то побежал, будто видел какой-то след. Эйнар едва не бросился за ним, но помчался на место встречи.

* * *

На штурм резиденции Сэйбингов пришло мало бойцов. Слухи о фабрике уже просочились и многие опасались, что их коснётся возмездие Младшего. Вальдер с лучшими людьми заперся у себя, чтобы охранять руду. Людвиг шёл среди оставшихся недоумков. Надо было уходить сразу. Впрочем, лучше убедиться, что всё пройдёт по плану и главы семейств действительно начнут резню, а не договорятся о мире в последний момент.

Резиденция Сандра казался необитаемой, даже окна заколочены. Но вдруг у них всё же есть то пороховое оружие, о котором вполголоса переговаривались Ультары? Тогда начнётся бойня. Людвиг отошёл чуть дальше, чтобы его не задел первый залп.

— Мы пришли за Деметрием, — крикнул Виктор тонким голоском. — Лучше отдайте его по-хорошему. Или всех перережем.

Дверь распахнулась. Показался Деметрий, который в плену явно не страдал от недоедания, вторым шёл юнец в просторной куртке, держащий что-то тяжёлое за пазухой. Должно быть, это Николас Сэйбинг, Эйнар его за что-то не любит.

— Так в чём проблема? — юнец широко улыбнулся. — Забирайте.

Толстяк пошёл навстречу брату маленькими шажками. Все затихли.

— В чём подвох? — спросил Виктор и взялся за рукоять меча.

— Ты слишком плохо о нас думаешь. Что мы тебе такого сделали? Отец сказал проявить знак доброй воли. Не забудь о письме, толстячок.

— Отходим! — приказал Людвиг. — Но осторожно. Могут напасть.

По правде, он выдохнул с облегчением, когда никто так и не выстрелил. Но всё не плану. Нужно встретиться с Эйнаром.

— Не нападут, — сказал Деметрий. — Дядя Сандр передал, что хочет срочно поговорить с папкой.

— О чём же?

Толстяк достал свёрнутую бумагу.

— Тут всё написано.

— А давайте посмотрим, — предложил Людвиг.

Глаза Виктора блеснули от любопытства, но Деметрий убрал письмо назад.

— Только папке, лично в руке.

Ничего не стоит изрубить этих двоих и их немногочисленную охрану, в которой становилось всё меньше людей с каждым поворотом. Но всё же Виктор ещё сопляк и для него не всё потеряно, пусть живёт. Да и второй, как ребёнок, он безобидный. Придётся запастись терпением. Но обязательно нужно узнать, что в этом письме.

— А тебе здесь чего надо? — Виктор подобрал камень и прицелился в Васура, выбежавшего из-за угла.

— Выброси, — приказал Людвиг.

Младший Сэйбинг недовольно поморщился, но послушался. Васур стоял на месте. Он здесь неспроста, но подойти и спросить нельзя, будет выглядеть подозрительно. Поводырь пошёл следом. Может, это его Эйнар отправил? Неважно, сначала надо узнать, что в письме. Если там предложение мира, придётся что-то придумать на ходу, иначе все приготовления будут напрасными.

— Они сами тебя отпустили? — Вальдер оглядел сына. — Почему?

— Дядя Сандр сказал, что тут всё написано.

Ультар развернул бумагу и начал читать.

— Хм… предлагает встретиться в том кабаке, где мы обсуждаем цены, — он почесал пластину на голову. — Говорит, что нужно прийти только с сыновьями, остальным доверять нельзя.

— Можно взглянуть? — спросил Виктор, протягивая руку к письму.

— Подожди, я думаю, — Вальдер посмотрел на Людвига. — Подозреваю засаду. Ты будешь прикрывать. Набери людей, кого хочешь.

Если засады не будет, то её надо устроить. Людвиг кивнул и повернулся к двери. Но едва он дотронулся до ручки, как что-то тяжёлое ударило по затылку. Ноги подогнулись.

— Вяжи его! — приказал Вальдер.

Руки связали за спиной так плотно, что чуть не вывихнули плечо. Ультар несколько раз пнул по голове. От ударов замутило, а гвоздь в глазу, про который Людвиг забыл, вновь раскалился и выпустил шипы.

— Сандр написал, что это он вырезал охрану и похитил девку. Он и тот нордер!

— Почему? — спросил Виктор.

— Узнаем! — голос Вальдера не сулил ничего хорошего. — Но всё сходится. Деметрий, тащи его на себе. Пойдём в гости к дяде Сандру.

— А можно я поиграю с рыцарем в поросят?

— Обязательно, но потом.

* * *

Кладбище разрослось за последние дни, а живущий поблизости гробовщик улыбался Эйнару, как старому другу. Уж кто-кто, а этот жуткий высокий дед выигрывает при любом раскладе.

Людвига ещё нет, а Эйнар в шестой раз обошёл вокруг могил, молясь Всеотцу, Спасителю, Вечному, да всем, кто готов услышать, чтобы островитянин наконец появился. Неужели он решил проконтролировать всё сам? Надо было скрываться вместе. Придётся возвращаться в город и искать его.

Васур бежал изо всех сил. Один. Он перепрыгнул через ограду и остановился как вкопанный. Даже дыхание не сбилось.

— Ты его видел? — спросил Эйнар.

Поводырь кивнул.

— Где он?

Васур смотрел в глаза.

— Скажи. Пожалуйста.

— Они его схватили, — парень говорил на старом наречии. Без единой эмоции, как машина. Голос отражался внутри головы. — Этот не смог предупредить.

— Вот же дерьмо, — Эйнар сжал кулаки так, что заболели пальцы.

— Они в том трактире, где этот живёт. Там они хотят узнать, где искать тебя.

— Будут пытать. Ты мне поможешь убить их?

Васур отошёл на шаг. Рот перекосило от ужаса.

— Но так нельзя. Это же люди.

Парнишка, способный перебить всех здешних бандитов голыми руками, боялся. Но чтобы не связывало его с тем Преследователем из Вратам, он казался совсем другим. Добрый малый, что хочет помогать окружающим. Если сказать, что Сэйбинги и Ультары приносят зло и заслужили гнева Спасителя, Васур прожжёт их из лучемёта. Но однажды Эйнар спрятался за чужой спиной и отправил друга, чтобы он убил человека. Закончилось плохо. Пусть лучше Васур останется странным парнем, который помогает нуждающимся, чем внушающим ужас древним демоном. Людвиг поймёт.

— Береги себя, — сказал Эйнар. — Это не твоя война, парень. Помогай здешним людям, им это нужно. А я помогу своему другу.

Он пошёл в городе, проверяя на ходу, как открывается щит и как быстро можно достать топор. Но этого оружия мало.

Поводырь догнал Эйнара в пару прыжков и протянул кристаллит-лучемёт, с коротким, будто стеклянным, стволом и с едва светящейся спиралью внутри. Сбоку на панельке высвечивалась цифра 6.

— Как этим пользоваться?

Васур поднял глаза наверх и сказал чужим голосом:

— Правило три. Запомни, сначала снять с предохранителя, а потом стрелять. А потом опять поставь на предохранитель, — он говорил с натужно весёлой интонацией. — Компания Райдзин Технолоджи заботится о вашей безопасности.

Парень вздрогнул, будто пробудился.

— Кто ты? — спросил Эйнар.

Васур замер и приоткрыл рот. Из глаз полился зелёный свет.

— Этот не помнит. Он лишь забытый осколок чего-то вечного. Этот помнит только… кроваво-чёрное ничто… система тел… спряжённых… спряжённых в глуби тел… — он сглотнул. — Спряжённых в глуби тем, там, в темноте спряжённых тоже.

— Прощай, Васур.

Эйнар пошёл дальше, ставя оружие на предохранитель и убирая за ремень штанов, чтобы можно было достать быстрее. Но эта штука стреляет медленно, нужно кое-что другое. Лишь бы сработало.

Глава 8.11

Людвига швырнули на пол и несколько раз пнули по рёбрам и ногам. Кисти рук стянули за спиной так, что они болели. Таким беззащитным он не чувствовал себя никогда.

— Он признался? — спросил Сандр Сэйбинг, сидя за столом с открытой бутылкой вина.

— Ещё не допрашивали, — ответил Вальдер, пришедший только со своими сыновьями. — Где второй?

— Сбежал, — сказал Николас. — Утром его видел, а потом всё как сквозь землю провалился.

— Ну и что будем делать? — Сандр поднялся и отпил вино прямо из бутылки. — Моя плавильня остановлена на несколько дней. Твоя шахта тоже, как я слышал. А всё из-за того, что мы плясали под дудку этих шпионов.

Он пнул Людвига по коленке. Надо терпеть и не издавать ни малейшего звука, нечего доставлять им удовольствие.

— Скоро прибудет шериф, — Ультар сел на стул. — Мы отдадим ему шпиона. Но нам нужен второй. Его ищут?

— А некому! — выкрикнул Сандр. — Все попрятались. Боятся. Ведь когда сопляк узнает, что мы не можем дать продукцию, он Акиру с землёй сравняет.

— Нет, прикончит только нас. Кто-то же должен работать. Но я знаю способ порадовать Младшего.

— Как?

— Твои запасы, Сандр. Мне известно, что ты их копишь. Хватит ещё на месяц.

— А почему я один буду расплачиваться, Вальд? Хочешь прийти на всё готовое?

— Потому что медь у тебя, а у меня лишь руда и камни. И мы оба сдохнем, если мальчишка не получит то, что хочет.

— Но ведь очевидно, что это провокация! — вскрикнул Николас. — Это интриги Близнецов и Бешеного Быка. Если мы выдадим консулу шпионов, разве он не даст нам отсрочку?

— Ты хоть знаешь, кто такой этот Маленький Левиафан? — скахал Вальдер. — У него нет палача, ему он не нужен. Если кто-то провинится, он вытаскивает его на арену, а потом медленно потрошит у всех на глазах. Он любит смотреть на кровь.

— Что я получу, если отдам медь? — Сандр нервничал. — Меня не устраивает, что я должен отдуваться за двоих.

— Я отдам тебе всю накопленную руду бесплатно, — Вальдер нахмурился и протёр пластину на голове. — Ещё добавлю камни для схем. Если мы отдадим лазутчиков и продукцию, то договоримся с шерифом, чтобы нам дали время на ремонт. Но нам нужны твёрдые доказательства. Твоя девка жива?

— Да.

— И она говорит правду?

— Абсолютно.

— Её тоже стоит отдать.

— Ну уж нет! — заявил Сандр. — Я таких не найду.

— Если не умаслим консула, тебе и не придётся искать.

Сэйбинг потёр усы.

— Ни за что, Вальд. Она моя!

— Ладно, — Вальдер склонился над Людвигом. — Младший любит не только девок.

— Этот красавчик ему понравится, — Сандр оскалил зубы в жуткой ухмылке. — Хотя и кривой на один глаз. Но надо выяснить, где второй.

— Так спросим у него, — Николас пнул в так и не зажившее плечо. — Где нордер? На кого вы оба работаете?

— Пошёл ты к Вечному, — сказал Людвиг и тут же получил сапогом в затылок.

Главное — терпеть.

— По голове не бей, — заметил старший Сэйбинг. — А то вырубится.

— Когда с ним поиграет Деметрий, он будет говорить, — Вальдер издал какой-то звук. Похоже, это смех. — Ты готов?

— Да, папа, — обрадовался толстяк. — Но сначала надо нагреть.

— Разожги очаг.

Деметрий чем-то гремел, но Людвиг его не видел. Что они сейчас устроят? Ожидание хуже всего. Нужно молчать. Умереть, но не сказать. И нельзя кричать. Надо терпеть.

Кажется, что подготовка растянулась на часы. Пот лился ручьём. Прошли целые дни, когда толстяк показал раскалённые иглы.

— Мы поиграем в поросяток.

Он повернул Людвига набок. Сандр и Вальдер смотрели с довольным видом. То, что они не умеют фехтовать, не делает их менее опасными, говорил Эйнар. Как же он был прав.

Деметрий что-то готовил со спины, но Людвиг не хотел это видеть. Он так вспотел, что даже пол под лицом стал мокрым.

— Советую тебе не затыкаться, — старший Ультар усмехнулся. — Стоит замолчать и…

Только бы не кричать. Толстяк обхватил правую руку своей жирной скользкой ладонью.

— Первый поросёнок пошёл на базар! — закричал Деметрий.

Раскалённая игла вошла под ноготь мизинца.

Людвиг замычал и так сжал челюсть, что она онемела. Он пытался вырваться, но не получалось. Он запрокинул голову так, что заболела шея, и ударил об пол, но сознание не потерял. Боль становилась только хуже.

— Голову ему придержи.

Виктор схватил за волосы.

— Теперь не такой крутой, рыцарь Огненной кавалерии, — сопляк плюнул в лицо. — Дерьмо ты.

Деметрий давно убрал иглу, но боль не проходила, будто раскалённое железо ещё внутри. Это намного хуже, чем при потере глаза. Людвиг дёрнулся ещё раз. Безуспешно.

— Второй поросёнок остался дома!

Игла вошла под ноготь безымянного пальца.

Людвиг заорал так громко, что заболело горло. Толстяк провернул иглу. Это никогда не кончится. Они проиграли.

— Расколется на третьем поросёнке, — сказал Виктор.

— На четвёртом, — возразил Вальдер.

Под головой набежала лужица из пота. Сейчас всё повторится. Будет ещё хуже. Ведь из-за нордера всё это началось. Нужно лишь его выдать и всё закончится. Но нет, так нельзя. Нужно молчать. Если сможет.

— Вы, суки, за это ответите! — раздался с улицы знакомый голос.

От облегчения, что пришёл Эйнар, Людвиг не пустил слёзы. Но ещё ничего не закончилось.

— А что ты нам сделаешь, варвар? — крикнул Сандр. — У нас твой друг.

— Отпустите его или клянусь, вы пожалеете.

— Третий поросёнок ест жаркое! — завопил Деметрий прямо в ухо и воткнул очередную иглу.

Людвиг даже не слышал, как кричит. Будто сунул все пальцы в кипяток. Болели повреждённые ногти и ещё не тронутые. Болел глаз. Заболели когда-то сломанные рёбра. Невыносимо болела свежая рана на плече. Болело всё тело, всего от одной маленькой точки под ногтем. Вся боль собралась в одном месте. По лицу хлынули слёзы.

— У, какой нытик, — засмеялся Сандр. — Всего-то иголочка.

— Я заминировал склад с продукцией! — закричал Эйнар. — У меня радиодетонатор! Знаете, что это такое?

Бандиты переглянулись.

— Четвёртый поросёнок…

— Деметрий! — крикнул Ультар. — Прекрати!

— Но папа!

— Прекрати, кому говорят!

— Стоит мне замкнуть два провода, как ваш склад отправится к Маленькому Левиафану по воздуху. Нажать, да? Что замолчали?

— Давай поговорим, нордер, — Сандр подошёл к окну. — Что ты хочешь?

— Отпустите его, и мы уйдём.

— Не вопрос. Но как мы можем быть уверены, что ты не взорвёшь склады, когда мы его отпустим?

Эйнар не отвечал. Людвиг всхлипнул.

— Эйн, взрывай их! — закричал он осипшим голосом.

Виктор пнул в пах. На мгновение свет померк.

— Вякнешь ещё раз, и мы узнаем, что стало с четвёртым поросёнком.

От удара по яйцам онемела вся нижняя часть тела и заболел живот. Боль такая сильная, что на миг он забыл про ногти, но скоро они заголосили вновь, ещё громче. Людвиг не сразу смог вздохнуть.

— Давай поговорим, нордер. Входи.

— Отойдите-ка все. Попробуете напасть, я взрываю!

— И тогда твоему другу конец. Как и тебе! Но не сразу. Ты почувствуешь, как умираешь.

— И вы тоже, когда Маленький Левиафан сюда придёт.

Бандиты отошли от двери. Эйнар вошёл. В одной руке куча проводов, в другой топор.

— Ты в порядке?

— Лучше не бывает, — простонал Людвиг. Опять потекли слёзы. Боль в пальцах никак не проходила. — Будто сам не видишь.

— Развяжите его.

— Сначала поговорим, — настойчиво сказал Сандр.

— Да чего с ним нянчиться? — произнёс Николас и вытащил что-то из кармана.

Громыхнуло так, что заложило уши. Выстрел громкий, но боль под ногтями такая сильная, что не даёт вернуться панике и воспоминаниям. Запахло порохом. Эйнар упал на пол. К нему подскочил Вальдер.

— Обмануть меня хотел? — крикнул он и несколько раз ударил нордера по лицу. — Это просто провода!

— Успокойся, Вальд, — Сандр пнул северянина в щиколотку. — Теперь они оба у нас в руках.

Нордер живой, только тяжело дышит. На жилете новое дымящееся отверстие.

— За такую пушку можно получить проблемы, — Виктор посмотрел на оружие Николаса.

— Вы мне спасибо сказать должны.

Он держал в руке пистолет, старинный, без единой деревянной детали. Прямоугольный, блестящий, с чуть отведённой назад прямой рукоятью. Увесистый и очень громкий.

— А откуда он у тебя?

— Купил.

— У него какая-то броня, — Ультар ткнул в дыру на жилете и вытащил смятую пулю.

— Ему не поможет, — Сандр наклонился, с жуткой ухмылкой — Теперь-то они нам всё расскажут.

— Иди-ка ты нахрен, — Эйнар плюнул, но попал себе на подбородок.

Бандиты захохотали.

— Кажется, вы не поняли, — вкрадчивым голосом прошептал старший Сэйбинг. — Вы проиграли. Думаете, кто-то вас спасёт? Нет. Теперь вы поведаете нам всё, пока мы будем вырывать вам ногти и отрезать яйца. Решили, сопляки, что могли справиться с нами? Нет, мы пережёвывали и не таких.

Людвиг попытался встретиться глазами с Эйнаром, но северянин ещё не отошёл от попадания. Неужели они и вправду проиграли? А ведь он сам позвал Эйнара за собой, и друг не бросил. Даже сейчас, без шанса на успех, он попытался его спасти. И теперь тоже приговорён к кошмару.

— Надо, чтобы они всё рассказали. И чтобы говорили консулу одно и то же.

— Да лучше отрежем язык кому-нибудь и сломаем все пальцы.

— Хорошая идея.

— Кому? Рыцарю или нордеру? Может, сразу и кастрируем?

— И лишить консула такого удовольствия?

— Иголки остыли, — пожаловался Деметрий. — Надо греть. Зато клещи готовы.

Он поставил металлический поднос с иглами на очаг и раскрыл клещи. Бандиты склонились над северянином.

— Держи его крепче.

— Левую руку развяжи. Пальцы растопырь.

— Нет, нет, нет! — бормотал Эйнар.

Людвиг отвернулся, не в силах смотреть. Раздался дикий ор, что-то зашипело и хрустнуло. Запахло палёным мясом.

— Первый поросёнок! — Деметрий отбросил инструмент и показал отрезанный палец Эйнару. — Смотри, варвар. И ты смотри.

Он сунул окровавленный мизинец Людвигу под нос. Тот самый, с чёрной точкой ключа под ногтем. Толстяк швырнул палец в очаг и нахмурил брови.

— Что-то не то, — Деметрий склонился над плачущим от боли нордером. — Тут у него один поросёнок, два поросёнка… — он задумался. — Я забыл.

— Три поросёнка, — подсказал Виктор.

— Да, три, четыре. А на этой руке один, два, три, четыре, пять! Не аккуратно как-то!

Бандиты захохотали, а толстяк опять раскрыл клещи.

— Я всё скажу, — крикнул Эйнар.

— Мы и не сомневаемся. Но потом.

— Я должен был узнать, кто предатель! Шериф поручил мне выяснить, кто продался. А ещё проверить лояльность второго. Я увязался за рыцарем. Обманул его, сказал, что надо покончить с бандами, чтобы не угнетали людей.

Людвиг поднял голову. Что он задумал?

— Что ты несёшь? — Вальдер нахмурился. — Ты работаешь на шерифа? В чём смысл? Зачем тогда выводить из строя оборудование? Деметрий, отойди!

— Всё можно починить за час, — Эйнар поморщился и всхлипнул. — Смысл был, чтобы спровоцировать предателя связаться с посланцем и захватить Акиру. В Шреклихе давно узнали, что тут был эмиссар от другого Наследника. Шериф уехал за войсками, но перед этим пообещал Ультарам фабрику, а Сэйбингам шахты.

Сандр и Вальдер переглянулись.

— Это ложь! — заявили они одновременно.

Главари банд смотрели друг на друга. Когда они закончат с пытками, то начнут вражду по новой. Но ждать этого нельзя.

— Нордер не знает всей правды, — простонал Людвиг. — Он думал, что я из Эндлерейна. Но это не так.

— Сдаётся мне, вы оба врёте, — сказал Вальдер.

— Я работаю на Близнецов. Шериф хотел покончить только с одной семьёй, но я должен был сделать так, чтобы он уничтожил тех, кто лоялен Младшему. А потом Акирой завладеют Близнецы.

— Ты сука! — крикнул Эйнар, и это прозвучало искренне. — Как я не догадался?

— Я им не верю, — Вальдер почесал лоб, где начиналась пластина. — Зачем тогда ты пошёл спасать рыцаря? Нет, вас что-то связывает. Деметрий, возьми зубило и выбей ему зубы. Или выколи второй глаз, посмотрим, как запоёт нордер.

— Близнецы поставляют пороховое оружие Сэйбингам! — закричал Людвиг. — Они должны захватить Акиру.

Вальдер переглянулся со своими детьми, потом посмотрел на Сандра.

— Мы знали об этом, — шепнул Виктор.

— Это правда, — добавил Эйнар. — Именно это я и выяснил.

— Это я их связной, — Людвиг уже мог только шептать. — Поэтому и знаю, как всё обстоит на самом деле.

— Это ложь! — закричал Сандр. — Они просто врут, чтобы мы их не пытали. Надо прижечь их получше.

— Тогда откуда у него ствол? — тихим голосом спросил Вальдер. — Такое оружие под ногами не валяется…

— Да он лжёт! — завизжал Николас. — Он не связной! Тут не было связного! Связной уехал месяц назад! Они оба врут!

Стало так тихо, что шлепок ладони старшего Сэйбинга по своему лицу слышался особенно громко.

— Ты кретин, Николас. Кретин и истеричка. В кого же ты такой уродился?

Бандиты замерли. Младший Сэйбинг достал пистолет и водил им от одного к другому. Рука дрожала. Виктор взялся за рукоять двуручного меча, висящего на спине, Деметрий грел иголки и клещи, будто не слушал, что происходит. Сандр и Вальдер сверлили друг друга взглядами. Было так тихо, что слышно, как горит огонь в очаге.

— Я готов! — толстяк поднялся и задел поднос с иглами. Всё грохнулось на пол.

Раздался выстрел, Виктора отбросило назад, он успел достать меч только наполовину. После следующего Вальдер упал на Эйнара. Ещё выстрел, Деметрий выронил клещи. Из дыры в животе потекла кровь. Пистолет громыхнул ещё раз, и толстяк рухнул на пол, так сильно, что звякнули бутылки.

— Ты кретин, Николас, — повторил старший Сэйбинг. — Как мы объясним оружие в Акире? Шлюха ещё нескоро будет здесь, она пока не готова к войне. Нахрена ты этот ствол с собой таскаешь? Истеричка. Эти недоумки блефовали, а ты сдал нас. Иди…

Выстрел. Сандр с удивлением посмотрел на рану в груди и упал лицом вниз.

— Скажу, что вы все в сговоре с Бешеным Быком! — выкрикнул Николас. — Вы все! А я вас раскрыл, — он засмеялся. — Но вы-то всё расскажете! Придётся и вас кончать.

Юноша дрожал.

— А ты правда посланец Близнецов? — оружие повернулось к Людвигу. — Тогда почему сразу не сказал? Или эта шлюха опять нас проверяла? — он прицелился в Эйнара. — А как ты нас раскрыл? Говори! Говори! — он визжал так, что изо рта летела слюна.

Людвиг перевернулся на живот, Николас, бьющийся в истерике, ничего не замечал. Тем лучше.

Людвиг прыгнул ему в ноги. Николас чуть не упал и выстрелил в потолок. Верхняя часть пистолета отошла назад и застыла, но бандит высвободился и стукнул стальной рукоятью по лбу. Людвиг сполз, от удара гвоздь выпустил шипы и перед глазом засверкали огни.

Младший Сэйбинг достал из куртки прямоугольную коробочку с торчащим сверху жёлтым патроном и вставил в рукоять. Пистолет щёлкнул, но выстрелить не успел.

Яркий луч был ещё ярче, чем в прошлый раз. Звук жуткого скрипа ещё громче. Людвиг закрыл глаз, но отпечаток света всё равно виден. Раздался крик, не менее громкий, чем стреляющее древнее оружие.

Николас орал. Вместо правого плеча появилась чёрная обожжённая дыра. Рука, сжимающая пистолет, лежала на полу. Людвиг поднялся и врезался в бандита, чуть не промахнувшись. Николас упал. Людвиг занёс ногу и начал топтаться по голове, пока младший Сэйбинг не затих.

— Виги, успокойся, — Эйнар смотрел на свою искалеченную руку. Перед ним лежало наполовину стеклянное оружие, испачканное в крови. — Он мёртв.

Людвиг сел перед нордером и уткнулся ему в плечо. От напряжения опять хлынули слёзы. Эйнар обнял его за шею.

— Спокойно, брат, всё закончилось.

Никто из бандитов не шевелился. Деметрий больше никогда не поднимется. Его иглы валяются на полу, при взгляде на них желудок подбирается к горлу.

— Я тебя не послушал, Эйни, — сказал Людвиг, давясь слезами. — Надо было уходить. Из-за меня и ты чуть не умер.

— Это всё из-за того, что я не спросил ту девку. Решил за неё, спаситель хренов, — нордер выругался на своём языке. — Я тебя подвёл.

— Сразились с бандами. Два кретина.

— Давай снимем верёвки.

— Да. Потом порыдаем.

Пальцы заболели сильнее, когда кровь вернулась в стянутую руку. Людвиг подул на них, но от горячего дыхания стало хуже.

— А откуда ты догадался? — спросил Эйнар, пока они вдвоём пытались перевязать ему левую кисть. — Про Близнецов?

— Ультары сами об этом говорили. Просто повторил. А вот ты хорошо придумал.

— Я просто молол, что придёт в голову. Думал, они нас застрелят, — нордер приподнял жилет и посмотрел на синяк на груди. — Сука, как же больно, я чуть не обоссался. А знаешь, Виги, можно было говорить что угодно. Это же Лефланд. Они сами запутались в своих интригах.

Людвиг усмехнулся.

— И что вы тут устроили? — раздался голос и вошёл усатый трактирщик и начал размахивать полотенцем, отгоняя дым. — Сколько крови. Я неделю прибираться буду.

— Всё равно к тебе редко ходят, — сказал Эйнар.

— А теперь вообще никто не придёт, — хозяин склонился над трупом Вальдера. — Вы что, прикончили всех главарей?

— Они и сами справились.

— Ну и дела, — трактирщик прошёл за стойку и взял бутылку с вином. — И что будет с городом, когда эти ублюдки сдохли? Вы-то вдвоём уберётесь, а нам опять расхлёбывать?

Он разлил вино.

— Живите дальше, — Людвиг взял стеклянный стакан двумя руками. — Старайтесь жить честно и…

— Избавь меня от этого идеалистического дерьма, — трактирщик выпил всё одним могучим глотком. — Сраные максималисты. На моей памяти это уже третий раз, когда бандиты вырезают друг друга. Потом всё равно приходят новые.

— Если придут новые… — начал Эйнар.

— Только не говори, что вернёшься и покончишь с ними. Тогда уж оставайтесь тут жить. Будете как Сэйбинг с Ультаром, они тоже пришли в этот город, прикончили старого главаря и стали править вместо него. Тоже хотели всех освободить.

Трактирщик налил себе ещё и вздохнул.

— Но таких лицемерных ублюдков, как Ультар у нас точно не было раньше. А Сэйбинг и того хуже. А вот ты где!

В окно заглянул Васур и с ужасом посмотрел на бойню, но не убежал прятаться.

— Поможешь мне убраться, парень?

— А ты не пойдёшь с нами? — спросил Эйнар.

Поводырь обвёл рукой вокруг себя.

— Думаю да, этим людям нужна помощь. Виги, тогда пойдём?

— Да, хорошо. Уходим, — Людвиг подобрал оружие Васура. — Это твоё?

Он замотал головой.

— Пригодится, — Эйнар закинул пистолет в сумку. — Пошли. Только побыстрее.

На улице их ждали. Пять человек в гладкой чёрной броне и с длинными ружьями сложной формы, а с ними шериф. На груди у каждого изображён рыцарь, скачущий в атаку. Точь-в-точь как на древней табличке, что Людвиг нашёл на старинном поле.

— Где Сэйбинги и Ультары? — спросил шериф.

— Мертвы, — ответил Эйнар. — Оба. И их сыновья тоже.

— Плохо, — шериф сплюнул и достал чёрную коробочку. Она скрипнула и разложилась в пистолет крупного калибра. — Именем Алека Риттера, избранного консула Республики и генерального директора компании Риттер Инкорпорейтед, вы арестованы. При попытке сопротивления вы будете уничтожены.

Солдаты нацелили оружие. Ничего не оставалось, кроме как поднять руки.

Часть 9. Так близко и так далеко

Глава 9.1

Эйнар прислонил голову к деревянным прутьям клетки и смотрел на унылые пейзажи из песка и полузасыпанных руин. Даже если получится сбежать, по такой жаре далеко не уйти, особенно без воды. Охранники, два солдата в древней броне, управлявшие возом, всё выпили и теперь сами страдали от жажды. Быки, тащившие повозку, лениво шли вперёд, не реагируя на плети возниц.

— Как рука? — спросил Людвиг.

— Болит. Давай ещё раз перевяжем.

— Заткнитесь уже, — протянул охранник в чёрном шлеме с зеркальным забралом.

Тряпка присохла к обрубку пальца, Эйнар её отодрал и закусил губу. Все их вещи отобрали, включая сумку с бинтами, тщательно переписали и погрузили на повозку. Людвиг оторвал кусок от своей рубашки и начал перевязывать руку. Эйнар наклонился к его уху и зашептал:

— Виги, слушай. Они знают, что такое кантар. У них может быть оборудование, которое его прочитает. А если Маленький Левиафан получит ключи к Сети…

— Ты уже говорил. И не раз. Это безделушка, которую я нашёл.

— Верно. Пусть уж лучше её переплавят. Или потеряют. Если то, что говорят про Младшего…

— Заткнитесь уже! — крикнул охранник.

— Да сам заткнись! — рявкнул второй. — Надоел орать под ухо.

Они начали переругиваться.

— Если хотя бы половина из этого правда, то когда он получит…

— Обычная безделушка, которая не работает, — Людвиг подул на свои пальцы. — А вот про оружие Васура наверняка спросят.

— Вали на меня. Я что-нибудь придумаю.

— А что с нами сделают? Убьют?

— Казнят или посадят в тюрьму, где мы точно умрём.

— Обидно, — рыцарь вздохнул. — Так близко к своим. И так далеко.

— Зато представь, что шерифу придётся разгребать всё дерьмо за нами. А уж трактирщик…

— Да уж, как вспомню эту рожу, когда шериф назначил его главным над шахтами, — Людвиг фыркнул и закрыл глаза. — Всё же хорошо, что ты меня не бросил. А то я бы тебя выдал после четвёртого ногтя.

Он улыбнулся. Злой охранник ударил по деревянным прутьям решётки.

— Заткнитесь уже!

— Я даже разочарован, — сказал островитянин. — Попали в Лефланд, а нас везут на быках в гнилой клетке. Думал, что полетим по небу. Или поедем верхом на Стражах.

— Скажи спасибо, что не пешком.

— Спасибо.

Эйнар попробовал устроиться поудобнее и задремал. Но уже скоро рыцарь его растолкал.

— Эйн, старина, просыпайся. Это форт Шреклих?

— Похоже на то.

У гигантской стальной крепости не было стен в привычном понимании, только огромные столбы, плотно обмотанные металлическими тросами. Даже изъеденный ржавчиной, форт казался величественным. Над столбами возвышались массивные башни с тяжёлым вооружением. Одна из пушек нацелилась на повозку.

— А вон там смотри, — Людвиг показал пальцем. — Вон та дыра! Должно быть, Пожиратель Скал её пробил, когда Левиафан захватывал крепость у Призраков. Дедушка рассказывал.

Гигантская боевая машина Бешеного Быка, а вместе с тем его сухопутный флагман, штаб, дом и склеп вправду могла проделать такое. Мощная стена вмята внутрь и раздавлена, а брешь закрыли деревянными столбами, что смотрелось слишком чужеродно на набитой старинными теками крепости.

Чем ближе к воротам подъезжала повозка, тем лучше виден настоящий возраст форта. Некоторые столбы проржавели насквозь и держались только на тросах. Много дыр, настолько широких, что туда спокойно влезет человек, а то и проедет верхом. Несколько поворотных башен не крутилось, вместо пушек там торчали деревянные обманки. Но даже в таком плачевном виде форт ещё способен держать оборону от армий Старого мира, а войска с рыцарями и мушкетёрами даже не смогут подойти к этим стенам.

Стоящий наверху солдат с длинной винтовкой присмотрелся к возницам через прибор, напоминающий бинокль и кивнул. Створки ворот медленно раздвинулись, легионер ударил быков и воз поехал внутрь.

— Дома почти как в Акире, — Людвиг осматривался. — Только не такие уродливые. Да и люди такие же, со всеми этими…

— Имплантатами, — подсказал Эйнар. — Но здесь они могут быть работающими.

По улочкам ходило много прохожих, но большинство из них были солдатами. Лиц не видно из-за зеркальных шлемов. Всяких лучемётов и скорострельных пушек здесь больше, чем в армии любого короля. Может, даже всех королей, вместе взятых.

— Эти улочки, как лабиринты, — сказал Людвиг, когда возницы в очередной раз запутались, куда ехать.

— Для обороны, я думаю.

— А кто-то рискнёт напасть?

— Бешеный Бык может. Пожиратель Скал всё ещё действует.

— Лучше помалкивай о нём, — охранник услышал разговор. — За его упоминание тут режут языки.

Очередные ворота, более массивные и толстые. Перед тем как пропустить, их осмотрел Страж, здоровенный конструкт на двух длинных тонких ногах, несущих большую капсулу-тело, покрытое чёрным бронированным стеклом. К одной механической руке приделано орудие, к другой внушительного вида клинок. Когда машина приблизилась, стекло стало прозрачным. Внутри сидел погонщик с прикреплёнными к телу проводами и штырями. Он рассмотрел клетку и махнул рукой, а Страж повторил его движение. Воз проехал через ворота и направился к большой гладкой чёрной башне. Здание не такое высокое, как шпили в Стеклянных городах, но всё равно размером с цитадель.

— Они же могущественные, — прошептал Людвиг. — Они смогут захватить мир, если захотят.

— Вряд ли, — сказал Эйнар. — Стоит Младшему выйти за ворота, как его атакуют остальные Наследники. У Левиафана таких сильных врагов не было, но и он не смог покорить всех.

Повозка остановилась. Отряд солдат окружил клетку. Все в одинаковой чёрной броне, но у одного на шлеме пучок красных перьев и красные полосы на плечах. Командир, не иначе.

— Кто они? — спросил он на старом наречии. — Господин ждал других.

— Шериф арестовал этих в Акире, — ответил возница. — Говорит, шпионы.

— Понял. Передайте документы.

Охранник протянул светящуюся прозрачную табличку с надписями и сбросил вещи с крыши повозки.

— Легионер Бахман, проведи опись изъятого и сверь с протоколом, — приказал командир. — Раймен, выведи заключённых.

Молодой солдат в шлеме с открытым забралом отомкнул ржавую цепь с замком и распахнул дверь клетки.

— Наружу!

Людвиг неловко вылез и помог Эйнару. Легионер с ожогами на лице начал копаться в вещах.

— Так, доспех стальной, хлам. Меч, — обожжённый осмотрел лезвие. — Тоже хлам. Силовой топор, разряжен, в арсенал. О, рабочий кристаллит! В арсенал.

Он подобрал жилет Эйнара.

— Внутренняя сетка штурмовой брони, сойдёт, в арсенал. О, принцепс, смотрите!

— Что это? — спросил командир.

— Полицейский щит для разгона демонстрантов, заряжен. Работает лучше любого силового поля. Раритет, только на картинках видел.

Молодой солдат провёл жезлом по наручникам Эйнара и магнитный замок раскрылся.

— К стене, живо!

Их подогнали к деревянному сарайчику, который казался очень неуместным среди построек из стекла и стали. Зато здесь тенёк.

— А это для чего?

Эйнар похолодел. Легионер держал кантар.

— Нашли в старых руинах, — сказал Людвиг и подул на пальцы.

— Тебе слова не давали, варвар. Раймен, врежь ему.

Молодой солдат ударил рыцаря по спине дубиной. Парень прерывисто вздохнул, но устоял. Эйнар говорил ему, что падать нельзя, а то охранники забьют насмерть. Обожжённый покрутил кантар в руках и забросил в сумку.

— Хлам. А это что? — он потряс куртку Людвига и нашёл потайные кармашки. — Два кошеля. Тут монеты, есть серебро. А в этом сха, много.

— Оба сюда! — приказал командир.

— Раймен, передай.

Молодой взял мешочки, но один был завязан неплотно, из него высыпались монеты и кольца. Солдат наклонился и всё аккуратно собрал.

— Я где-то видел этот герб с ромбами, — он посмотрел на перстень. — Может показать господину, вдруг ему интересно?

— Дай сюда! — командир выхватил кольца. — Ему хватает своих проблем. Но раз ты так за него печёшься, вот тебе награда. По твоим заслугам.

Он подобрал с земли табличку Людвига с нарисованным рыцарем и приложил к доспеху молодого легионера. Табличка примагнитилась, а обожжённый засмеялся.

— Хлам на переплавку или выбросить, — командир надел перстень и рассмотрел. — Оружие в арсенал. Колец и денег не было. Всё понятно?

— Понятно, господин принцепс.

— Вы тоже помалкивайте, — командир погрозил возницам. — Раймен, уведи… Смирно!

Он вскинул правый кулак, солдаты выпрямились и затаили дыхание.

— Рад вас видеть, принцепс Гальдер. Это они? Поверните их лицом.

— Поворачивайтесь! — приказал молодой легионер.

— Спасибо.

На фоне облачённых в броню воинов темноволосый юноша казался невысоким и щуплым, но солдаты всё равно смотрели на него будто снизу вверх. Без тревоги, как слуги таращатся на взбалмошного аристократа, и без пренебрежения, как старые вояки глазеют на зелёного командира. Легионеры смотрели на юнца с настоящим уважением.

— И кто их привёз? — спросил он, поигрывая рукоятью длинного узкого меча, висящего на левом боку. Справа висел кинжал с таким же массивным эфесом.

— Мы, господин консул, — оба возницы поднялись.

Юнец повернул к ним голову и на мгновение застыл. У него глаза разного цвета: левый карий, а правый зелёный. Зелёный стал чуть светлее, зрачок расширился. Приборчик на виске, небольшой треугольник, будто приклеенный, заморгал красным.

— Йозеф и Брон. Второй легион, — консул кивнул и улыбнулся краешком рта. — Я вас помню. Спасибо за вашу службу.

Возницы переглянулись с радостными лицами.

— Так значит вы двое перекрыли мне поставки.

Юнец посмотрел на Эйнара. Правый глаз казался матовым, в нём видно собственное отражение. Зрачок чуть расширился и засветился изнутри.

— Вы сделали мне большое зло, а я вас даже не знаю.

Консул ещё внимательнее рассмотрел Людвига и отошёл к солдатам.

— Шериф обещал, что в клетке будут или Ультары, или Сэйбинги. Что с ними? Только не говорите, что это сыновья Вальдера, я не поверю, что малыш Деметрий может так похудеть за месяц.

— Обе семьи уничтожены, господин консул, — сказал командир. — Так написано в докладе шерифа. А это шпионы.

— Интересно, — юнец взял стеклянную табличку и пробежал по ней глазами. — Очень интересно. А это что? — он склонился над вещами. — Рыцарский доспех? Зачем шпионам латы и меч?

— Не могу знать, господин консул.

— Это мы выясним. А пока…

— Господин консул! — выкрикнул молодой солдат. — Разрешите обратиться?

— Я слушаю, — опять секундная заминка. — Легионер Раймен.

— У них было при себе это.

Консул повернулся к Раймену, оставив принцепса за спиной. Командир посмотрел на молодого легионера, как на своего кровного врага.

— Старый корпоративный паспорт? — юнец покрутил табличку с рыцарем. — Интересно. Где нашли? — он посмотрел на Людвига.

— Отвечать, когда господин консул спрашивает! — рявкнул командир.

— Тише, принцепс, — юнец поднял руку. — Вы, ребята, не выглядите как шпионы и я не исключаю, что произошло недоразумение. Так что лучше давайте поболтаем неофициально, в лёгкой дружеской атмосфере. Потому что при официальном допросе вам будет… немножко некомфортно.

Он хмыкнул, а легионеры, как по команде, засмеялись.

— Старое поле с вышками, — ответил Эйнар. — К югу от Лефланда. Там мы это нашли.

— Понятно. Наверное, тот старинный нефтедобывающий комплекс. Это интересно, спасибо, Раймен.

— Господин консул, — молодой легионер вытер пот. — У одного из них золотой перстень с гербом. Может, узнаете?

Принцепс покраснел ещё сильнее, но помалкивал. Красноречивые взгляды, которые он кидал на подчинённого, не предвещали тому ничего хорошего.

— Где оно?

— Я хотел сам показать, господин консул, — командир легионеров отдал кольцо.

— Не сомневаюсь, принцепс, — юнец усмехнулся.

Он покрутил перстень с ромбами в руках. Добродушная ухмылка исчезла.

— Чьё это? Лучше говорите правду.

— Это моё, — сказал Людвиг и добавил: — Господин консул.

— Твоё или ты нашёл?

— Моё.

— И твоё имя.

— Людвиг.

Консул замер на несколько секунд. Зрачок зелёного глаза расширился и засветился.

— Людвиг Лидси, рыцарь Огненной кавалерии, младший сын герцога Эндлерейна?

Островитянин открыл рот от удивления, но смог кивнуть.

— Ты в курсе, что он считается погибшим в бою?

— Да.

— И говоришь, что ты — это он. Предупреждаю, мне врать нельзя.

— Я не вру.

Консул пристально вглядывался в Людвига.

— Ты на них похож, — юнец сунул перстень ему в руку. — Отправьте милорда в Башню, триарх Раймен, и найдите комнату получше.

Молодой солдат вздрогнул.

— Господин, но я же обычный легионер.

— Неужели вы думаете, что я способен что-то забыть или напутать, триарх?

— Никак нет, господин консул.

— Отлично. Я рад, что вы вовремя вмешались, а то бы вышло неловко перед союзниками, — юнец скривился на последнем слове и поднял обе руки с согнутыми указательным и средним пальцами. — Теперь, правда, надо выяснить, с чего это сынок герцога Лидси устроил резню в моём городке, но я разберусь.

— Принцепс Гальдер, уведите милорда, — приказал триарх, быстро осваивая новое положение.

— Слушаюсь, — буркнул принцепс. — Бахман, выполняй!

Солдат с ожогом на лице подтолкнул островитянина.

— Идёмте, милорд, — он говорил намного вежливее, чем раньше.

— Господин консул, — сказал Людвиг. — Мой друг, он…

— Тоже сын герцога?

— Нет, он…

— Я разберусь, а пока пройдите с легионером Бахманом.

— Проваливай уже, — шепнул Эйнар и поднял кулак. Людвиг легонько стукнул своим. — Удачи, Виги.

— Тебе она нужнее, старина.

Парня повели в огромное здание. Он постоянно оборачивался, но легионер мягко, но настойчиво, толкал его вперёд.

— Ну и какого хрена вы устроили в моём городе? — спросил консул, глядя им вслед. — У тебя всего одна попытка, так что отвечай честно.

— Честный ответ слишком невероятный, — сказал Эйнар.

— И тем не менее?

— Мы решили, что нужно избавить город от бандитов, ведь людям там стало жить невозможно.

Консул посмотрел на него, фыркнул и захохотал, легионеры заржались следом. Смеялись они долго.

— Это так мило, — юнец вытер глаз. — Ты тоже рыцарь?

— Нет.

— Значит, вы с ним друзья?

— Да.

— Знай, что кому-то из вас двоих придётся ответить за Акиру. Но так случилось, что у твоего друга есть родственники, а я ещё не решил, как буду вести себя с ними. Но, если хочешь, я могу поменять вас местами и в тюрьму отправится он.

— Нет, пусть так и останется, — сказал Эйнар не задумываясь.

— Как трогательно, — консул улыбнулся. — Ну раз так. Триарх Раймен! Этого в клетку, а милорду вернуть вещи.

— Слушаюсь.

— Всем спасибо за вашу работу, вы великолепны, — консул взмахнул рукой на прощание и ушёл.

— Так что из этого принадлежит милорду? — спросил новоиспечённый триарх.

— Та сумка, — Эйнар показал на сумку с кантаром. — Меч, кираса, одежда и деньги. И кольцо. Кольцо очень важно.

— Принцепс Гальдер!

— Да, господин триарх, — с явным неудовольствием ответил командир.

— Прошу вас вернуть вещи. Все вещи.

— Слушаюсь, господин триарх, — принцепс вздохнул и достал кошели.

— И второе кольцо.

— Чуть не запамятовал, извините, господин триарх.

Один из легионеров толкнул Эйнара вперёд и добавил ногой. Хорошего отношения ему не полагалось, но настроения это не портило. Людвиг избежал расправы и теперь в безопасности, а кантар останется с ним.

— Так это и есть Маленький Левиафан? — спросил Эйнар, когда они отошли подальше.

Легионер сбил его с ног одним ударом и несколько раз пнул, выбивая весь воздух.

— Для тебя он король, бог и сама смерть, — сказал солдат и пнул ещё раз. — Но называть ты его будешь господин консул.

Глава 9.2

Легионер впихнул Людвига в открытую дверь.

— Подождите тут.

На тюрьму эта комнатка с белыми стенами, пушистым ковром, большим диваном и окнами без решёток не походила. Не измазать бы здесь ничего. Когда-то белая рубашка стала серой, с заплатками разных цветов и разводами от пота. Ангваренские штаны, протёртые во многих местах, задубели, а покрытые грязевой корочкой сапоги оставляли отчётливые следы. Людвиг сел на пол и подул на пальцы. Это прелюдия к казни или что-то другое?

Долго скучать не пришлось.

— Он здесь, — легионер впустил высокого толстяка в пышном цветном костюме.

— Да кто здесь? — закричал вошедший. — По какому праву меня вытащили из… Людек? Ты жив? Да не может быть!

Людвиг поднялся и протянул руку, но Леонард схватил его в объятия.

— Да пусти ты. Рёбра болят. Ты как медведь.

— Ты жив, — Лео разжал хватку и вытер глаза. — Да что они с тобой сотворили? Ты был в плену? Ты действительно жив? Как такое возможно? Где ты был всё это время?

— Где я только не был.

— Вы подтверждаете, что это ваш брат? — спросил легионер.

— Да, это он. Теперь уходите.

— Господин консул велел напомнить о приглашении.

— Непременно придём.

Лео взлохматил Людвигу волосы, как всегда делал в детстве.

— Мы думали, что тебя уже нет, — брат опять вытер глаза. — Ко мне десять минут назад ворвался солдат и пригнал сюда. Я и подумать не мог… ох, ну тебе и досталось, — он дотронулся до повязки на лице. — Ты весь в шрамах. Отец обрадуется, что ты жив.

— Разве?

— Непременно.

— Постой, Лео, а ты что здесь делаешь?

Леонард приосанился.

— Позволь представиться — первый посол Эндлерейна в Лефланде. И вообще, первый дипломат, которого приняли Наследники.

— Ничего себе. Сложно приходится?

— Ты себе не представляешь, Людек, — Лео засмеялся, но осёкся. — Но не так сложно, как пришлось тебе.

Он поднял одну из рук Людвига.

— Кожа да кости, я тебе плечо могу сжать пальцами. Ты и раньше был тощий, а сейчас вообще скелет.

— Зато ты жрал за двоих, — Людвиг ткнул брата в живот и фыркнул.

— Это всё нервы, — Лео похлопал себя по пузу. — Поживёшь тут месяц, будешь такой же. Ладно, отдыхай, поспи немного. А вечером мы идём с тобой на ужин к господину консулу.

— Подожди, я ничего не понял, давай сначала. Тот парень и есть Маленький Левиафан?

— Да, только тише, — зашептал Леонард. — Во-первых, это невежливо. А во-вторых, лучше его не злить. Когда он не злится, то становится очень милым юношей.

— Я понял. Лео, у меня просьба, важная. Я не один, со мной мой друг. Он теперь узник и…

— Ты тоже узник, братец. Просто у тебя тюрьма удобнее. Что это за история с поставками? Ты с ней связан?

— Я…

— Уверен, что произошло какое-то недоразумение. Или эти их интриги, — Лео поморщился. — Господин консул был весьма зол, когда узнал, что поставки срываются. Но всё образуется. Я с ним поговорю насчёт тебя.

— Лео, моего друга нужно вытащить.

— Поговорю и про него, — Леонард улыбнулся, но совсем неискренне. — Увидимся вечером.

Он ушёл, но отдохнуть не дали. Через несколько минут в комнату вошёл усатый мужчина в белой одежде.

— Раздевайся! — приказал он тоном, не терпящим возражений.

Пришлось повиноваться. Усач рассмотрел Людвига с ног до головы, пощупал спину холодной штуковиной, заглянул в рот, а потом долго светил чем-то в слепой глаз.

— Понятно, — буркнул усатый.

Он достал пахучий бумажный листок и прилепил на веко. Раненое плечо усач смазал мазью и залепил таким же листом. От вида повреждённых ногтей мужчина вздрогнул и чем-то на них брызнул. От этого пальцы зажгло, но боль вскоре прошла, будто её и не было.

Доктор ушёл, Людвиг потянулся за одеждой, но в комнату вошли две крепкие женщины с таким видом, будто собрались его бить. Они без всякого смущения загнали голого рыцаря в ванну. Он пытался держать оборону и там, но женщины победили, засунули в горячую воду и вымыли, а после одели в мягкий халат и отдали цирюльнику на бритьё и стрижку. Суровый портной снял мерки, а испуганный слуга принёс бутылку с коричневой жидкостью и налил в пузатый стеклянный стакан со льдом.

И все ушли так же внезапно, как появились. Людвиг плюхнулся на диван и сделал хороший глоток. Пойло настолько крепкое, что из глаза выкатилась слезинка. Но в такой тюрьме сидеть можно. Лишь бы Эйнару досталась тюрьма ненамного хуже.

Все вещи лежали на столике у входа, вместе с оружием и доспехами. Странная тюрьма. Или они не верят, что простой стальной клинок что-нибудь сделает против древней брони? Но всё равно, с мечом Людвиг чувствовал себя увереннее. Лишь бы эта уверенность не была обманчивой. А на дне сумки лежит кантар с ключами от Сети. Значит, они не знают, что внутри и лучше помалкивать об этом.

* * *

По пути для Эйнара нашлась компания из нескольких мужчин и женщин, побитых и испуганных. Сопровождающие их солдаты не стеснялись драться, споткнувшегося человека заколотили насмерть.

— Не стоим, быстрее! — командовал легионер, размахивая дубинкой, которая трещала и разбрасывала искры.

Всю компанию вели длинными узкими коридорами, проложенными, скорее всего, под главной башней. Сначала шли вдоль покрытых плиткой и ярко освещённых стен, но чем глубже, тем тусклее светили лампы, а плитка менялась на камень. Последний проход просто вырыт в земле и освещался масляными лампами. Путь закончился в сырой комнате с наклонённым вниз холодным полом.

— Раздевайтесь! — приказал легионер.

Вряд ли бы он оценил внезапный приступ стыдливости, поэтому Эйнар сбросил обноски, которые когда-то были рубашкой и брюками. Вещи заключённых швырнули за стальную дверь с отверстиями. Там печь, судя по рёву пламени и жару.

Из потолка хлынула ледяная вода. Не проблема для того, кто в детстве купался в Сером море, да и вымыться не мешало, но остальным эта процедура не очень понравилась. Заключённые сбивались в кучу и легионерам пришлось их помутузить.

Лысый тюремщик, смотрящий на всех с такой злостью, будто они все его кровные враги, выдал новую одежду. Эйнару достались огромные рваные штаны, в которые влез бы ещё один человек. Другой заключённый, наоборот, получил слишком маленькие брюки и отважился на жалобу.

— Ах, не по размеру, — пробормотал лысый и стукнул недовольного всего раз, но так сильно, что вряд ли несчастный сможет пожаловаться хоть на что-то.

Тело закинули в ту же печь, что и старую одежду.

— Кому-то ещё выдали неверный размер? — тюремщик протёр уродливый кастет.

Больше жалоб не было. Эйнар завязал штаны узлом, чтобы не спадали. Заключённых повели вниз, разделив на мужчин и женщин. По пути охранники выхватывали кого-нибудь из кучки и запихивали в одну из клеток. Вот и новое место для Эйнара. Тюремщик потянул его за волосы, чтобы было совсем лишним и очень болезненным, и втолкнул внутрь, а следом за ним ещё одного. Решётчатая дверь за спиной захлопнулась. И тут Эйнар понял, что не хочет проводить остаток жизни в этом дерьмовом месте. Буквально дерьмовом.

Заключённые испражнялись прямо в канавку, проложенную посреди камеры. По канавке бежала вода, смывая за собой нечистоты, но от запаха это не спасало. Ещё не менее сильная вонь шла от полусотни узников, которые теснились подальше от центра. Но некоторым, судя по состоянию, было плевать, и они лежали совсем рядом. Вместо кроватей уютный земляной пол, а вместо стен решётка, за которой иногда проходил охранник и, смеха ради, тыкал кого-нибудь искрящейся дубинкой. Сверху горят лампы, яркие, как дневное солнце.

— И зачем нас мыли, если тут такое? — спросил Эйнар у мужика с длинными волосами, которого запихнули в клетку одновременно.

Но заключённый не ответил, он тут же занял место подальше от канавки, но и далеко от решётки, где его не достанет веселившийся охранник. Точно не в первый раз.

Эйнар опустился на землю. Мочевой пузырь переполнился, но отливать при всех немного стыдно. Своеобразные камеры здесь, в Лефланде. Располагают к тому, чтобы за несколько дней потерять человеческий облик. Вряд ли получится отсюда выйти, но как же не хочется гибнуть в таком месте. Даже яма в Фоллерволте казалась намного удобнее, чем эта клетка.

В камере оживились. Длинноволосый что-то не поделил с одним из старых сидельцев, высоким мускулистым детиной, заросшим чёрными волосами, которые росли везде, кроме головы. Для драчунов очистили место.

— Ставлю пять сха на Большого Барта, — сказал один из охранников.

— А я на новичка, крепкий уж он больно.

Заключённые сошлись и начали мутузить друг друга кулаками. Они не произносили ни слова, слышалось лишь сдавленное дыхание, звуки ударов по голому телу и болезненные выдохи. Мужчина с длинными волосами сильный и жилистый, но лысый выносливее. После очередного попадания длинноволосый согнулся и упал на колени. А лысый обнял его за плечи и что-то прошептал.

— Плакали твои денежки! — ехидничал тюремщик. — Большой Барт не проигрывает.

Большой Барт взял соперника за горло и так сжал пальцы, что послышался хруст. Длинноволосый пытался отбиваться, но сил не хватало. Он не мог даже хрипеть, а лысый давил всё сильнее, пока голова не запрокинулась.

Большой Барт выпустил мертвеца и поднял руки в победном жесте.

— Уже восьмой за месяц, — похвастался немного разбогатевший тюремщик. — Если так дальше пойдёт, то господин заберёт его на испытание.

Лысый вернулся в свой угол, а пара заключённых оттащили тело в другой, где лежало несколько кашляющих человек, похоже, умирающих.

— А его отсюда унесут? — спросил Эйнар у соседа.

Тот не ответил.

Унесли только вечером, когда настало время ужина. Кормили полугнилыми переваренными овощами и недоваренной кашей, которая, судя по твёрдости, застала детство самого Левиафана. Невкусно, зато много, но заключённые всё равно устроили драку за порции. И Большой Барт записал девятого на своё счёт. Эйнар держался от него подальше, становиться номером десять точно не входило в ближайшие планы.

Глава 9.3

— Прошу примерить, — буркнул неприветливый портной.

Он принёс костюм из узких брюк, рубашки и куртки, напоминающей одновременно дублет и мундир. Всё чёрное.

— Парадное облачение офицера легиона, — пробубнил портной. — Без знаков различия. Ваш меч хорошо дополнит образ, но латы не надевайте, будет смотреться архаично.

Людвиг не знал, что такое архаично, но спорить не стал, ходить в доспехах давно надоело.

— Вы быстро.

— Просьба господина консула, — портной рассматривал одежду так внимательно, будто от этого зависела чья-то жизнь. Наконец он объявил вердикт: — Сойдёт.

Усатый доктор вернулся поменять повязку на глазу, но не обмолвился ни словом. А следом пришёл солдат, которого сегодня произвели в офицеры. Он смущался, из-за того удара по спине, скорее всего.

— Триарх Раймен, — Людвиг кивнул.

— Господин… милорд… — легионер откашлялся и поднял правый кулак. — Господин милорд! Вас ожидают, прошу за мной.

— Как скажете. Я хотел спросить о моём друге, где он сейчас?

— Можете о нём забыть, — Раймен ухмыльнулся.

— Но… но ведь…

— Идём.

Триарх не отвечал на другие вопросы. Он вёл запутанными коридорами, где на каждом повороте стояло не меньше двух солдат. Но эти отличались от легионеров так же, как в Эндлерейне простой пехотинец отличался от герцогской стражи. На лефландских гвардейцах надеты более роскошные и сложные доспехи, с трубками по всему телу, на которых крепились бронепластины, наплечники и даже тяжёлое оружие. Ни один человек не сможет удержать такой вес на себе, но солдаты не выглядят усталыми. А то, что они гвардейцы, выдавало их взгляд полного превосходства, с которым они смотрят на Раймена и с каким холодом тот глядит на них в ответ. Дворцовая стража в Эндлерейне так же недолюбливают армейских офицеров и эта нелюбовь взаимна.

— Вот ты где! — воскликнул Леонард.

Брат облачился в дурацкую красную мантию и не менее дурацкую шапку с пером. Мантия настолько объёмная, что не видно ног и кажется, что он парит над полом.

— А тебе идёт этот костюм, — сказал Лео. — А обязательно свою железяку таскать?

Людвиг пожал плечами. Привычный меч рядом с лёгким придворным клинком брата казался слишком громоздким.

— Я привык.

— Ладно. Здесь в основном говорят на старом наречии, но я переведу, если нужно.

Два гвардейца открыли широкие двери, впуская в большой зал, украшенный лампами Старого мира. Закуска и выпивка стояли на столах вдоль стен, а в центре зала находились другие столы, высокие и круглые, без стульев. Возле некоторых собрались люди в разных нарядах, и если мужчины поголовно облачены в военные мундиры, то женщины одеты по-разному, от закрытых костюмов до полупрозрачных платьев, которые больше показывали, чем скрывали. На дальней стене висел огромный флаг с изображением скачущего в атаку рыцаря. Такой же, как на металлической табличке. Надпись та же самая, Людвиг её узнал, а не прочитал: «Риттер Инкорпорейтед. Мы не приближаем будущее. Мы и есть будущее». А под флагом на маленьком столике лежал череп, украшенный золотой короной.

— Ты помнишь, как делать поклон? — спросил Лео, не переставая улыбаться.

— С правой ноги или с левой?

— Ох. Неважно. Стой в уголке, ни с кем не говори и много не пей. И не ешь, ты себя за столом вести не умеешь. Потом. Главное… господин консул!

Леонард с изяществом, которое казалось невозможным при его весе, поклонился. Уже знакомый юнец поменял костюм на более торжественный, но всё так же носил на поясе длинный узкий меч и кинжал с одинаковыми закрытыми эфесами.

— Господин посол. Как здоровье вашей любезной супруги? — консул на мгновение застыл. — Вы говорили, что в последнем письме Элеанора жалуется на боли.

— Это уже в прошлом, господин консул. Она выздоровела.

— Я рад. А вы мало похожи, — он посмотрел на братьев. — Людвиг больше похож на самого старшего, Томаса, если мне не изменяет память.

— Так и есть. Позвольте вас представить, — Леонард повернулся и набрал воздуха в грудь. — Перед тобой наследник Карла Риттера, консул Республики и генеральный директор…

— Мы уже виделись, — юнец отмахнулся и подал руку. — Зови меня Алек.

Людвиг протянул свою и консул осторожно её пожал, не задевая ногти.

— Я внимательно изучил доклад шерифа из Акиры и обязан перед тобой извиниться за сегодняшние неудобства, — Алек склонил голову. — Более того, я должен тебя поблагодарить. Оказывается, в Акире завелись бандиты! Прямо у меня под носом! Вы представляете, господин посол?

— Не может быть! — Леонард сделал удивлённое лицо.

— Они вклинились в цепи поставок и паразитировали на них. А мои советники даже не могли назвать причину, по которой показатели добычи снижаются. Но милорд Людвиг, как истинный рыцарь, перебил главарей. Так что ваша семья Лидси в очередной раз выручила нашу, в чём я вам благодарен.

Алек обнял братьев за плечи.

— Дело решилось и я с удовольствием снимаю все обвинения.

— Мы очень рады, — закивал головой Лео.

— Спасибо, господин консул, — пробормотал Людвиг. — Я хотел спросить у вас насчёт…

Брат начал яростно пучить глаза. Но молчать нельзя.

— …насчёт моего друга.

— И с ним я разберусь, не сомневайся, — Алек приставил палец к прибору на виске. — С этой штуковиной я ничего не забываю, даже если захочу. Но твой друг один из виновников случившегося. Он был в одной из банд.

— Премного благодарны, — Леонард сильно сжал Людвига за плечо. — А теперь, если вы не возражаете…

— Это всё не так, — Людвиг вырвался. — Эйнар не был в банде. Я прошу вас разобраться получше.

А ведь это звучит оскорбительно, стоит следить за языком. Алек надул губы, но тут же улыбнулся.

— Раз ты просишь, я посмотрю, что можно сделать.

— Так значит это он перекрыл тебе поставки, братец?

Увидев лицо говорившей, Людвиг не знал, что подумать. Очень красивая молодая женщина, высокая и стройная, какие ему нравились. Как Ханна. Но от взгляда женщины становилось не по себе. Такой же взгляд был у отца Мецгера и Вальдера Ультара. Взгляд человека, не ценящего чужую жизнь. В отличие от других дам она одета довольно скромно, сверху чёрный военный мундир, застёгнутый до конца, снизу длинная юбка.

— Лишь небольшие перебои с поставками, — сказал Алек. — Давайте я вас представлю. Сэр Людвиг Лидси, рыцарь Огненной кавалерии и сын герцога Эндлерейна. А эта… — консул скривился, будто проглотил что-то гнилое. — Эта очаровательная девица — моя сестра Изабелла Риттер.

— У вас есть сестра? — Людвиг удивился. — Но…

Леонард ущипнул его за предплечье. Да, не время проснувшемуся любопытству.

— О, ты, наверное, не в курсе, — Алек засмеялся и начал шептать на ухо, но так, чтобы слышали остальные. — Близнецы. Она одна из Близнецов. Я их брат, но родился чуть позже.

— Вот ты и познакомился с половиной Наследников, — добавила молодая женщина. — Жаль только, что здесь нет Бешеного Быка.

— Да чтоб тебя, Изи, я же есть собирался. Да, про этого живучего старого хрена нельзя забывать.

— Но если вы Близнец, то где…

— А второй не приехал, — сказал Алек. — Очень жаль, брат Теодор более приятен в общении, чем Изи.

— Можешь звать меня Белль, — Близнец смотрела на Людвига, будто консула здесь не было. — Тео с трудом выносит чужое общество, а глядя на здешних людей, я его не осуждаю.

— У одного Близнеца обет молчания, а у второго обет говорливости. Жаль только, что молчаливый остался дома.

— Я слышала, что тебя считали погибшим, — Белль взяла два прозрачных кубка у слуги с подноса и подала один Людвигу.

— Это настоящее чудо, что он выжил, — влез Лео, всем своим видом намекая, что пить не стоит.

— Пожалуй, да, чудо, — она пригубила вино. — Отец был очень хорошего мнения об Огненной кавалерии. Мы были удивлены, что вы проиграли.

— Даже Бешеному Быку в своё время надрали задницу, — хохотнул Алек. — Никто не ожидал, что вас разобьют. И всё, же как ты выжил в том бою?

— Не знаю, с чего начать.

Людвиг никогда и представить не мог, что увидит Детей Левиафана так близко. И не догадывался, что они почти его ровесники. Эти два могущественных человека вели себя как типичная знатная молодёжь и говорили с ним, как с равным. Но что-то в них было настораживающее, и в улыбающемся Алеке, и в Белль с её тяжёлым взглядом. Что-то тревожное, а Людвиг решил, что своей тревоге стоит доверять.

— Сначала, приятель, — Алек похлопал по плечу.

— Бой и вправду был страшным. Едва выжил. А потом меня спасли.

— Кто?

— Мой друг, с которым я прибыл.

— Хм, — консул скрестил руки на груди. — И что дальше?

— Мы с ним попали на поле с вышками, где я нашёл ту табличку с рыцарем, которую вы видели. Там нас едва не схватили аниссары, но я победил одного в поединке, и они решили нас отпустить.

— Умеешь фехтовать? Тогда мы с тобой определённо подружимся.

— С такими друзьями и враги не нужны, — добавила Белль.

— Потом появились рыцари Пепла из Ангварена, — продолжил Людвиг. — Едва не взяли меня в плен, но пробудился один из Стражей.

— Стражей? — Алек нахмурил лоб. — Что это значит?

— Машина, которая чинила вышки…

— Ремонтный автоматон? — консул обрадовался. — Ещё работает? Да, эти штуки сверхнадёжные.

— Уж намного лучше твоих боевых машин, — сказала Белль. — Не так часто ломаются.

— Зато у меня они есть, — Алек фыркнул. — Но ты продала мне идею, что надо вооружить автоматонов. На чём мы остановились?

— Господин консул, — Лео откашлялся. — Я очень благодарен, что сегодня вы обрадовали меня встречей с братом. Идёт война и новости не самые приятные. Я послал весть отцу, что Людвиг жив, но было бы лучше, если он сам появится там, в Стурмкурсте. И если вы не возражаете, завтра…

— Завтра? — воскликнул Алек. — Вашего брата не было больше месяца, ещё несколько дней ваш отец потерпит. Людвигу надо отдохнуть, вы же видите, какие у него раны. Я прошу, да что там, я настаиваю, что он должен погостить ещё. В конце концов, мои врачи способны на большее, чем пустить кровь и приложить к ране… что там прикладывают к ней?

— Подорожник, — подсказала Белль.

— Вот именно!

— Как угодно господину консулу, — Лео поклонился и тревожно посмотрел на Людвига. — А вот, братец, с кем ещё стоит познакомиться.

Даже странно, что Людвиг не заметил этого человека сразу, если его можно назвать человеком. Вместо глаз у него горела длинная красная панель. Не было ушей, их остатки закрыты решётчатыми приборами. Правая рука металлическая, как у робота. Вдоль ног тянулись стальные блестящие трубки, которые шли до спины и уходили под чёрный мундир.

— Генерал Стоун, лорд-протектор и председатель Совета Директоров. А это…

Стоун кивнул невпопад, будто и не видя Людвига.

— На пару слов, посол, — сказал генерал стальным голосом без эмоций.

— Как угодно, — Лео поклонился и отошёл.

— Вежливость не конёк этого куска металлического говна, — Алек посмотрел им вслед.

— Большие дяди хотят поговорить о политике и нашего мальчика не позвали, — Белль издевательски ухмылялась. — Смотри, не расплачься.

— Генерал хочет обсудить вопрос с нашими союзниками. Генералы не могут без своих войн.

— О, теперь они уже союзники? Ты заговорил по-другому. Раньше…

— Я же так и не сказал тебе спасибо, что ты милостиво позволила варварам пройти по моим землям, — Алек улыбнулся так же издевательски, как и Белль. — Твои продуманные планы, — он согнул средний и указательный пальцы на обеих руках, — Мне они не помешают.

Мимо пронесли поднос с какой-то закуской в виде булочки с мясом внутри и Людвиг не удержался. Пока эти два всемогущих человека сверлят друг друга глазами, нужно успеть поесть. Вдруг сейчас начнётся резня и придётся умирать голодным? И всё же, почему они так молоды?

— Но ведь Левиафан… Ой, Карл Риттер, ваш отец, — Людвиг ругнулся про себя. — Он же Старец… ой, то есть он же из Старого мира?

— Да, — ответил Алек.

— А как он может быть…

Людвиг впился зубами в булочку, надеясь, что родственники забудут о тупом вопросе и опять начнут кидаться колкостями. Но оба терпеливо ждали, пока он прожуёт. Кажется, испачкал рот, а с другой стороны булочки вытек соус и начал капать на пол. Говорил же Лео.

— Как он может быть вашим отцом?

— А это хороший вопрос, — сказал Алек и подал салфетку. — Правда, не знаю, как лучше объяснить, если ты не понимаешь, что такое генная инженерия и…

— Не умничай, — прервала его Белль. — Наш папа ещё в молодости заморозил сперму, пока она у него была, а когда пришло время, вставил её подходящим женщинам. Для этого генная инженерия и не требуется. Сначала родились мы с Тео, а после вот этот, — она показала пальцем на Алека. — Дефектный.

Консул дёрнулся, будто получил по лицу. Его правый глаз засветился.

— Изи, сестричка, я всё хотел сказать. Раз уж ты у меня в гостях, я пришлю тебе робота с большим причиндалом, чтобы не было скучно. Нашли недавно на складе, ещё функционирует и обучен работать в сверхнизких температурах. Так что твоя ледяная пещера между ног его не остановит.

— Ты так заботлив, братец. Но лучше оставь себе, тебе нужнее.

— Может и оставлю, — Алек улыбнулся. — У меня-то нет брата-близнеца для таких случаев.

Теперь дёрнулась Белль. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого ушла быстрым шагом.

— Она всегда так реагирует на эту шуточку, — Алек засмеялся. — Мерзкая шлюха, любит работать на публику. Попомни моё слово, её тщеславие её погубит. Давай ещё выпьем.

Он подвёл Людвига к дальней стене, к столу, где стоял коронованный череп. Слуга подал консулу две бутылки с металлическими крышками, Алек вставил горлышко черепу в рот и надавил вниз. Бутылка открылась.

— С тех самых пор, как мы установили туда открывашку, от него одна польза, — консул засмеялся и похлопал череп.

Людвиг отпил из бутылки. Похоже на пиво, но слишком горькое.

— А кто это?

— Ты что, это же Его Величество король Пепла! Твой дед преподнёс голову моему отцу после боя, когда разгромил этого улыбаку в пух и прах. А знаешь, — сказал он, наклоняясь ближе. — Я всегда мечтал познакомиться с всадником Огненной кавалерии. Мне было интересно, как они победили Бешеного Быка? Он тогда командовал боевыми машинами в армии отца, а проиграл средневековым рыцарям. Ты не в курсе этой истории?

— Дедушка рассказывал о проклятом поле, где Стражи не могли двигаться. А Бешеный Бык тоже ваш брат?

Алек расхохотался и схватился за живот.

— Ну ты даёшь, — консул вытер глаз. — Бешеный Бык — это один из генералов отца. Даже не знаю, где он откопал эту погань, но это древний сукин сын, в нём железа и схем больше, чем в боевом роботе. Отец ему верил, зря, как оказалось — Алек допил бутылку. — А всё-таки без Белль тут скучно. Может, уйдём? У меня есть уютный кабинет, там тихо и спокойно, можно поболтать.

Алек приобнял Людвига за плечи и показал направление.

— Нам туда. А сколько ты учился фехтовать?

— С детства. Меня обучал мастер Рейм.

Консул остановился, как вкопанный.

— Наслышан о нём, — сказал он. — Легенда. Я бы хотел устроить дружеский поединок с его учеником.

— Как угодно господину…

— Давай без этого, у меня эта официальность вот уже где сидит, — Алек провёл по горлу.

Он открыл неприметную дверь и впустил Людвига в большую комнату, заставленную шкафами с книгами. Бумажными и их здесь больше, чем у дедушки. В тысячи раз.

— Книги Старого мира?

— Новых не печатают, — консул засмеялся. — Когда Инфосеть исчезла, хотя ты вряд ли знаешь, что это такое, вот тогда почти вся библиотека, да почти всё, что знали люди, всё это… пфф! — он подул на пальцы. — А вот книги сохранились. Я здесь всё детство просидел, что ещё было делать? Много болел, да и… ладно. Тут в основном об истории, особенно о бесконечных войнах прошлого. Почитай, если хочешь.

Консул хлопнул в ладоши и слуги, два юноши и девушка, внесли корзинку с фруктами и бутылки с вином. Алек придирчиво всё осмотрел. Людвиг сел в удобное кожаное кресло, отставив меч в сторону. Один из слуг, рыжеволосый худой парень, разлил вино.

— Держи бокал, — консул сам подал прозрачный кубок. — Ты повредил глаз в Акире?

— Нет, чуть раньше.

— Скверная рана.

— Так и есть, — Людвиг едва не опрокинул бокал. — Я бы хотел напомнить о моём друге.

— Друг мой, ты ещё не понял, что я ничего не забываю? — Алек подошёл к столику, где стояли фрукты. — Даже если захочу. Вообще, я ненавижу бессмысленное повторение. Ты мне сказал, я услышал, что говорить одно и то же? — он взял яблоко и начал отрезать от него кусочки маленьким складным ножиком. — Я сделаю всё, что смогу, это я обещаю. Но беда в том, что я могу не всё, — он отрезал ещё и прожевал. — Беда в том, что ты и твой друг нарушили мне поставки. А мне эти поставки жизненно необходимы и не через несколько месяцев, когда объёмы восстановятся, а сейчас!

Последнее слово он почти выкрикнул.

— Прошу прощения. Если бы ты и твой друг просто вырезали Сэйбингов и Ультаров, я был бы только рад. Сидели бы сейчас втроём и вспоминали случившееся со смехом. Но ремонт того, что вы натворили, затянется. И это сейчас, когда шлюха со своим имбецильным братом что-то замышляет, а старый дурак лезет в очередную войну! — он швырнул остаток яблока в стену, отчего оно разлетелось на кусочки. — А ещё имеет наглость требовать от меня казней! Вот тебе игрушки, сопляк, развлекайся. Дари смерть, как ты любишь. Но не время, пока ещё не время. Он дождётся.

Алек развёл руками и закрыл нож.

— Извини, когда думаешь о таких делах, забываешь обо всём, — сказал консул спокойным, но чуть дрогнувшим голосом. — Тебя было несложно вытащить, хоть и Стоун обозлился. Но ты сын его союзника, не моего. Я-то не ищу союзников, ведь где они, там и их войны. А вот с твоим другом так не выйдет. Но я сделаю всё, что смогу. Обещаю.

Он улыбнулся и сел в кресло. Людвиг вспомнил о бокале и торопливо отпил. Обещание — это хорошо, но власть имущие обычно иначе относятся к своим обещаниям. Сдержит ли Алек слово? Тревога не утихала, Маленький Левиафан, несмотря на всю лёгкость разговора с ним, кажется опасным.

— Знаешь, ты слишком напряжён, — продолжил консул. — Тебе надо расслабиться и у меня есть кое-что.

Он упал в кресло и похлопал по подлокотникам. Слуги, девушка и парень, уселись туда.

— О, эти двое способны на всё, — Алек положил руки им на бёдра. — Кто тебе нравится? Или сразу все? Рекомендую, не пожалеешь.

От неожиданности Людвиг подавился вином и закашлялся.

— Нечего стесняться, мой друг. В Лефланде люди не столь скованны, как у вас. В нас ещё живёт дух Старого мира. Эй ты, подай мне что-нибудь.

Третий слуга, рыжеволосый, принёс апельсин с плотной кожурой и вздрогнул, когда консул раскрыл складной нож.

— Иногда людям нужно расслабляться и хороший секс в этом помогает. А иногда и кое-что другое. Может, тебе это понравится? Давай покажу фокус, чтобы ты знал, что можно делать с этой парочкой.

Консул разрезал кожуру и оттуда брызнул сок. Рыжеволосый слуга, собирающийся налить вино, громко сглотнул.

— Вот же я растяпа. Апельсины дорогие, их издалека привозят. Жалко будет, если пропадёт.

Он поднял залитую руку. Сидящие на подлокотниках парень и девушка начали облизывать пальцы. Людвиг отвёл глаз. Судя по причмокиваниям, парочка целуется. Лицо загорелось. Рыжеволосый наливал вино, горлышко бутылки постукивало по грани бокала.

— Теперь нож, — приказал консул и слегка ухмыльнулся. — Он испачкан.

Он поднял нож повыше. Слуги переглянулись с немного тревожным видом и подались вперёд. Парень едва облизнул обух. Алек прикусил губы. Улыбка ушла. Девушка подносила язык всё ближе к лезвию…

Вино перетекло через край, рыжий слуга отпрянул и уронил бутылку. Людвиг вздрогнул и отряхнул залитый рукав.

Алек вздохнул и убрал нож.

— Ты всё испортил.

Слуга вытянулся и всхлипнул.

— Простите меня… Простите меня господин, я не хотел.

— Извинись перед милордом Людвигом.

— Милорд, простите меня!

— Да ничего страшного.

— Как это ничего страшного? — возмутился Алек. — Он тебя облил!

— Я больше так не сделаю, — прошептал слуга.

— Я знаю. Извини меня, Людвиг, я испортил вечер. Отдыхай, чувствуй себя как дома. Тебя проводят.

— Я прошу не наказывать его строго, это всего лишь вино.

— У тебя доброе сердце, мой друг, — сказал Маленький Левиафан. — Но со своими слугами я разберусь сам. За тобой зайдут утром, я покажу нечто иное.

Глава 9.4

Ржавая дверь клетки открывалась, громко скрипя и Эйнар проснулся. Два новичка. Один, ничем не примечательный мужик, тут же растворился среди сидельцев. Второй, рыжий паренёк с веснушками, одетый в дорогой костюм, озирался по сторонам. При виде канавки с дерьмом на лице тут же отпечаталось выражение брезгливости. Ничего, привыкнет.

Эйнар перевернулся на другой бок. Как бы не застудить почки на холодной земле. Но уснуть не мог, мешал разговор. Новый заключённый чем-то разозлил остальных. Тем, что выглядит слабее, без всяких сомнений.

— О, парняга, у тя покрывало како достойное, — напротив рыжего парня встал тип с уродливыми прыщами и потрогал грязными пальцами чистый костюм. — А ты чё, из Башни?

— Да.

— А чё ты тут делаешь? Консул тя, что ли, отправил к нам? А?

Услышавший разговор тюремщик ударил дубиной по прутьям клетки. Прыщавый откашлялся.

— Господин консул тя сюда отправил?

— Да.

— Знамо дело, бывает. Но ты не ссы, всё норм. Никто тя не тронет. А у тебя Дым есть? А?

— Нет, — ответил рыжий.

— А те чё, жалко, а? Займи пару сха, куплю у начальника.

— У меня нет денег.

— Вечно всяких присылают, — сказал другой арестант, с длинной спутанной бородой. Борода выглядит настолько ужасно, будто мужика укусил в челюсть какой-то вонючий мохнатый зверёк и сдох, а труп так и остался висеть. — По-хорошему просишь, а они…

— Да нет у меня, — юнец пятился от этой парочки.

— А ты чё грубишь? — спросил прыщавый. — Тут с тобой люди грят. Ты чё, брезгуешь что-ли? А?

Они напирали на него, а рыжий постоянно оглядывался, чтобы при отступлении не залезть в канавку.

— Оглох? — рявкнул бородач. — Гри, когда спрашивают.

— Я не брезгую.

Парень задел ногой одного из лежавших.

— Да ты меня пнул, — прошамкал лежащий мужик с рассечённой губой. — Ты чё, попутал бевега или чё?

Тюремщик ещё раз постучал по прутьям клетки. Рыжий выдохнул с облегчением.

— По морде не бить, — крикнул надзиратель. — И чтобы стоять завтра утром мог, а то господин консул вас на кусочки разрежет.

— Мы знаем, — ответил губастый. — Не в певвый ваз.

Юнец задрожал. Эйнар лёг поудобнее. Ему не должно быть до этого дела.

— Ну и чё, ты думаешь, что раз такой надушенный напомаженный гомик, то лучше нас?

Бородач ткнул рыжего в живот, паренёк застонал и упал на колени. Губастый пнул его в ногу и отбил пальцы.

— Ах ты петух сваный, — он наклонился стукнул кулаком в спину. Удар получился глухой, и, должно быть, болезненный.

— Стой! — поднял руки прыщавый. — Чё сразу бить, он же порядков нашенских не знат. Он ж один из нас терь. Дай-ка курточку свою, а то вишь, в каких я обносках.

Рыжий снял куртку, прыщавый её напялил и она разошлась у него на спине. Остальные заржали.

— И чё ты за говно подсунул? — он склонился над парнем и отвесил несколько чувствительных ударов по груди и плечам.

— Да они вечно из этой башни, думают, что лучше нас. Сымай с него штаны. Только на это они и годны.

Троица ублюдков обступила парня. Эйнар вздохнул. Если бы рыжий умел драться, он бы накостылял этим недоумкам, и они бы отстали. Но он не умеет, и никто за него не заступится. Но, раз он из Башни, то, может, расскажет о здешних порядках, как отсюда выбраться и ответит на другие вопросы, которые никто не хочет обсуждать.

Эта мысль разозлила. Когда-то Старик, в те немногие дни, что не хлестал сына кнутом, сказал, что ничего нельзя делать без причины, обязательно нужно получить что-то взамен. Плохой совет давно мёртвого человека. Голос в воспоминаниях слышится так хорошо даже спустя много лет, едва стоит захотеть помочь кому-то. Впечатления с детства всегда самые сильные. Чтобы справиться с голосом Старика, приходилось идти на ухищрения. Как в тот раз, когда Эйнар встретил в лесу напуганного парня с вывихнутым плечом и помог только после того, как затребовал плату, хотя хотел помочь с самого начала. Одна монета решила его судьбу. Не потому, что были нужны деньги. А потому что нужна была причина. Но не в этот раз.

— Заканчивайте, — Эйнар поднялся и подошёл к троице.

— А те чё надо, резаная морда? — спросил прыщавый.

— Иди в свой угол и не трогай его.

Подонки напряглись. Кажется, дипломатия не сработала, но попробовать стоило. Придётся вспоминать опыт своих драк, которые, правда, почти всегда заканчивались поражениями.

Бородач нагнулся, чтобы зачерпнуть песка, Эйнар подскочил и так приложил ублюдка коленом в челюсть, что загудела вся нога. Бородач ойкнул и упал, его спутанная мочалка на подбородке от удара не спасла. Прыщавый смотрел с таким видом, словно хотел высказать протест и негодование. Эйнар ударил его в нос. Прыщавый сжал рот, будто собрался расплакаться, и ушёл в дальний угол.

— А я ничё, — сказал губастый. — Я ничё, я пвосто…

— Уверен? — спросил Эйнар ухмыляясь.

Кровь бурлила. Да, это путешествие с Людвигом не прошло даром, эта троица теперь боится. Всё-таки побеждать в драке приятно.

— Кто ещё хочет?

Это оказалось ошибкой.

— Я! — раздался низкий голос за спиной.

Ещё до того, как повернуться, Эйнар понял, кто это сказал. Комок в горле стал твёрже. Есть ли время извиниться? Нет.

Большой Барт развернул Эйнара за плечо и так ударил по лицу, что свет на мгновение померк. В голове загудело, а камешки на полу неприятно впились в голую спину. Судя по запаху и журчанию воды, канавка совсем рядом.

Едва он поднялся, как Большой Барт схватил за горло. Мозолистые пальцы сдавили кадык. Эйнар попробовал разжать их, но сил не хватало. Лысый здоровяк склонился к уху.

— Прости меня, — прошептал он. — Но я обещал ей вернуться.

Барт сдавливал горло всё сильнее. Неужели конец? Ни за что! Эйнар вытянул руки и начал давить большими пальцами на глаза. Здоровяк разжал хватку и закрыл лицо, мыча от боли, Эйнар дёрнул его за волосы на груди, выдернув несколько волосков, наклонил вниз и приложил коленом в нос.

Барт заревел. Правой рукой он вцепился Эйнару в пах, левой за глотку и поднял. Камера перевернулась вверх ногами, а через мгновение земляной пол ударил в спину.

После такого не встать. Болело всё тело от затылка до пяток. Но Большой Барт не останавливался. Он занёс грязную ногу, собираясь крушить кости лица, но застыл. Так и стоял с задранной вверх ногой. В его пятку впился маленький камешек и ранка кровоточила.

Эйнар откатился вбок, поднялся и уронил здоровяка, а потом бил по лицу, пока от боли не перестали сжиматься кулаки. Нога Барта всё так же была согнута в сторону, будто он превратился в статую. Чем-то сильно пахло, но не дерьмом, а чем-то, похожим на лекарство. В Приюте Берны постоянно стояла такая вонь, особенно в операционной.

— Эй, смотри! — кричал охранник. — Он отделал Большого Барта!

— И мы это пропустили? Сука! Сука! Сука!

Эйнар отодвинулся и улёгся на землю, пытаясь отдышаться. Болели лицо, отбитая спина, почки, колени, локти, а хуже всего отрезанный мизинец. Рана начала кровоточить сквозь повязку. Земля прилипла к потному телу.

Какой-то неприметный мужик похлопал здоровяка по щекам. Большой Барт опустил ногу, откашлялся и мрачно посмотрел на Эйнара. Лишь бы не ещё один бой. Но здоровяк закашлялся и едва отполз в свой угол.

— Вы в порядке? — спросил рыжий юнец.

Эйнар не сразу вспомнил, кто это такой. В пылу схватки забыл, что пытался спасти новенького.

— Нет. Надо отдохнуть.

Юноша оттащил его в угол, который тут же освободили.

— Что у вас с пальцем? Кто так сделал?

— Не очень приятные люди, — Эйнар начал разматывать повязку.

— Я помогу, — сказал рыжий и достал чистый платок из кармана. — Есть чистая вода?

Кто-то подал миску. Похоже, теперь Эйнар главный в клетке. Он охнул, когда паренёк отодрал присохшую к ране тряпку.

— Меня Адам зовут, — он обвязал кисть платком.

— А как ты здесь оказался?

— Прогневал господина.

— И сколько тебе сидеть? — Эйнар сплюнул кровь на песок.

— До утра.

— Ну, это недолго, можно и потерпеть.

— Только утром меня убьют.

— Во как? Без всякого суда?

— Это же Лефланд, — Адам усмехнулся. — Господин консул олицетворяет собой суд и может убить любого.

— Так ты служишь консулу? Маленький Левиафан, да?

— Только не произносите это вслух. Я его раб.

— Не завидую, — Эйнар потёр отбитую спину. Рёбра вроде целые. — Отсюда вообще выходят?

— Иногда, когда не хватает мест в тюрьмах. Но в последнее время лишних чаще казнят, чем отпускают.

— Вот же дерьмо.

— И не говорите. Клетки всегда переполнены, в основном тут рабы с фабрик и преступники. Никто не разбирается, кто виноват, а кто нет. Большинство сидит, пока не умрёт.

Да, значит, и нечего думать, чтобы выйти отсюда.

— Но некоторые могут попытаться уйти через арену. Если узник умеет драться, то ему предлагают сразиться с другим заключённым или чемпионом. Если победит, то его отпускают. Но иногда господин консул участвует в боях сам, а он не проигрывает и всегда убивает противника.

— А ты что натворил? — спросил Эйнар. — Подал не ту вилку за ужином?

— Почти, — Адам вздохнул. — Господин хотел развеселить нового друга и показать фокус.

— Какой?

— У него это самый любимый. Он режет фрукт, потом заставляет кого-нибудь из личной прислуги слизать сок с пальцев.

— С грязных пальцев? Ужас.

— Это не всё, — продолжил юноша. — Он приказывает облизать нож и в нужный момент поворачивает острой частью и режет прямо по…

— Хватит! — Эйнару стало дурно. — Я понял. Вот же ублюдок.

— Тише, — совсем шёпотом сказал Адам. — У него везде уши. У него и у Близнецов. И у Быка. Ничего нельзя оставить втайне, даже в тюрьме.

— И что дальше? Кто-то лишился языка?

— Нет. Но однажды я видел это. А вот Сэнди и Готфрид новенькие, служат меньше месяца. Они ещё не поняли, куда попали, ведь господин консул с виду добрый, редко кричит на слуг и часто шутит. Но иногда его шутки смешны только для него самого, — паренёк шмыгнул носом. — Когда это должно было произойти, я опрокинул бутылку. Сделал вид, что случайно, но фокус сорвался.

— Пожалуй, ты молодец, Адам. Но нажил себе неприятностей.

— Так и есть. Господин разозлился и приказал привести меня сюда, — он всхлипнул. — А завтра я умру. Господин сказал, что если я достойно выступлю, то он меня простит.

— Попробуй, может повезёт.

— Я меч-то никогда не держал, — Адам грустно улыбнулся. — Я до жути боюсь.

— Нет ничего плохого в страхе.

Рыжий обхватил свои колени.

— Меня радует, что я хотя бы не тот бедолага, который нарушил поставки в Акире. На нём-то господин отыграется. Его тоже казнят завтра, я слышал.

Эйнар почесал шею и кашлянул.

— Этому типу не повезло, — сказал он.

— Их было двое, — продолжил Адам. — Один из них и был у консула в гостях.

— А кто он? Высокий парень с повязкой на глазу и шрамом на лице?

— Да, он. Очень печальный. Всё просил за своего друга, но это бесполезно. Хозяин отомстит им обоим.

— Дерьмо, — Эйнар сплюнул. Как бы его предупредить? Из тюрьмы никак. Неужели осталась последняя ночь?

Адам прилёг на земляной пол и уснул, а Эйнар сидел до утра, вздрагивая, когда мимо клетки шёл кто-то из тюремщиков.

Глава 9.5

— Вам удобно? — спросил Алек. — Если что понадобится, не стесняйтесь говорить.

— Премного благодарны, — сказал Леонард, ещё глубже погружаясь в мягкое кресло. — Никогда не сомневался, что ваша ложа лучше остальных.

— Это правда, — консул хихикнул. — Людвиг, мой друг, выглядишь усталым.

— Всё хорошо. Спал неважно, глаз беспокоил.

— Я отправлю доктора, — Алек посмотрел на слуг, — Любая просьба гостей должна немедленно исполняться.

Вчерашние парень и девушка из библиотеки поклонились, оба смертельно бледные. Третьего, рыжеволосого, с ними нет.

— Я подготовил небольшое развлечение, — сказал консул. — Но придётся вас оставить. Людвиг, всё же нам необходимо устроить поединок, мне прямо не терпится сразиться с учеником мастера Рейма.

— Обязательно, — Людвиг кивнул и через силу улыбнулся.

Маленький Левиафан ушёл. Ложа и вправду удобная. Помимо хорошего вида на арену всё происходящее внизу показывалось прямо на окне, так близко, что видно, как полуодетые бойцы тяжело дышат. Один получил серьёзную рану и его унесли. Редкие зрители разразились жидкими хлопками, а кровь закидали песком.

Леонард повернулся к слугам.

— Извините, а вы можете оставить нас на минутку?

— Разумеется, господин, — ответила девушка и улыбнулась одними губами. — Нажмите на ту кнопку, если понадобимся.

Они вышли. Лео наклонился ближе.

— Знаешь, что, Людек? Я научился врать раньше, чем ходить, поэтому и стал дипломатом. Но тебе врать не могу. Мы с тобой в полной жопе.

— Я догадываюсь.

— Мы во власти этого мальчишки. Все думали, что он лишь липовый король, ширма, за которой серьёзные люди делают важные дела. А он оказался самым опасным игроком среди всех Наследников.

— А можешь рассказать сначала? Я вот ничего не понял.

— Как ты знаешь, есть три…

— Давай без своего любимого этого «как ты знаешь», — сказал Людвиг. — Я о них, кроме имён, ничего не слышал. Все талдычат, что они запутались в своих интригах, а что, где, почему, — он махнул рукой.

— Ну да, я мог бы и вспомнить, что ты всё детство мечом размахивал, — Лео улыбнулся. — Попробую вкратце. Левиафан, он же Карл Риттер, захватил почти весь обитаемый мир, но погиб, уж это ты должен знать. После этого каждый генерал объявил себя наследником Риттера, а остальных предателями. Наследников много, они постоянно воюют между собой. Один из них забрал себе детей Карла, близняшек, и стал править от их имени. Но он скончался лет пять назад. Генерал Стоун, с которым ты вчера познакомился, поддержал самого младшего, Алека. Стоун учредил Совет Директоров, который будет управлять, пока сыну Карла не исполнится двадцать, а это совсем скоро. Ещё есть Бешеный Бык, организатор заговора, но его земли не в Лефланде, а далеко на юге. Так что из всех Наследников стоит знать только этих троих.

— А не четверо? Близнецов же двое.

— Второй не лезет в политику. Говорят, что он очень приятный и добрый юноша, в отличие от сестры. Ну так вот, иметь дела с этой троицей невероятно сложно. Тот факт, что самого благоразумного, осторожного и дипломатичного среди всех называют Бешеный Бык за его нрав, много говорит об остальных.

На арену вышла ещё пара бойцов, два очень жирных мужика, голые по пояс. Им хватило и полминуты боя, чтобы устать.

— Но если бы Наследники постоянно не воевали, нам было бы хуже.

— Почему?

— Иначе они бы уже повторили Поход, — Лео отодвинулся и налил вино. — Сам понимаешь, что даже рыцарская конница бессильна против машин. Но Дети Левиафана погрязли в бесконечных войнах и неспособны выйти за свои границы. У наследников истощаются ресурсы, мало кто выдержит полномасштабную войну, но они часто сражаются чужими руками. В том числе и нашими.

— Ты о чём?

— Я о той битве в войне за Беллитское наследство, которую ты едва пережил. После поражения, когда наша армия отступала, с отцом связался посланец Близнецов и предложил выдвинуться в Лефланд. Отец согласился и поступил правильно. Ангварен не готов к войне с Наследниками, королевство до сих пор не оправилось после того, как Левиафан превратил многие их города в пепел. Вот только Близнецы пригласили отца не в свои земли, а в Акиру, которая принадлежит Алеку. И пока армия пытались переправиться, эмиссары Изабеллы втягивали рыцарей в войну банд, чтобы обрушить производство.

— Я слышал, — Людвиг кивнул.

— Стоун перехватил наших у реки, но не стал атаковать. Вместо этого он помог восстановиться, разрешил проход и открыл порты для доставки подкреплений из Эндлерейна. Но не для того, чтобы отомстить Близнецам.

— А для чего?

— Он предложил нам напасть на Глазторн, город Стеклянной Башни, в Стурмкурсте. А когда отец согласился, генерал решился на союз с Изабеллой.

— Я уже запутался, — пожаловался Людвиг. — Можешь разжевать?

— Ох, попробую. Глазторн построен на руинах Старого мира и там до сих пор действует производство каких-то устройств, которые нужны Бешеному Быку. Ещё город поставляет капсюли в армию Ангварена, а фюрст Стеклянной Башни — верный союзник короля Отто. Это общий враг как для Эндлерейна, так для Близнецов и Маленького Левиафана. Они ненавидят Бешеного Быка больше, чем друг друга, и всегда согласны испортить его планы. А генерал Стоун мечтает восстановить империю Левиафана. Он хочет, что родственники объединились, но под управлением Изабеллы, и построили государство по образцу Старого Мира, как и хотел сам Карл Риттер. Близнецы согласны, Изабелла приехала в Шреклих, чтобы принять клятвы верности.

— Но что-то пошло не так? — Людвиг отпил вино и зевнул. Разговоры о политике всегда клонят его в сон.

— Мнение Алека на этот счёт не спрашивали. Он не лез в политику, игрался в солдатиков, ему давали рабов, титулы, разрешали выступать на арене. В общем, предоставлен сам себе. Злобный ребёнок и марионетка в руках Совета. Никто не обращал на него внимания.

Один из жирных бойцов упал на песок, но, похоже, от усталости. Второй сидел рядом и тяжело дышал, держась за грудь. Публика недовольно гудела и бросала на арену всякий мусор. Наконец, оба бойца поднялись и продолжили то, что они считали схваткой.

— И вот тут Алек показал, что все ошибались насчёт него. Он знает в лицо всех солдат в крепости, а может и во всей армии. Он запросто с ними разговаривает и шутит, а они его полюбили. У консула есть право назначать офицеров, и он им пользуется. Уже после начала переговоров Стоун понял, что все младшие командиры и легионеры преданы Алеку.

— Всё так плохо?

— Да. Генерал хотел отправить небольшой корпус и пушки для помощи в осаде, но Алек запретил, и солдаты отказались выполнять приказ Совета. Все легионы подчиняются только консулу, вопрос времени, когда он уничтожит высших офицеров и назначит своих. Ещё у него оказалось много друзей в гильдии механиков, ведь его друзья получают редкие ресурсы без очереди. Поэтому Алек так зависим от поставок из Акиры. И вот, наши войска осадили Глазторн, но без пушек взять его не смогут, а о союзе никто больше не помышляет. Стоуну пока ещё подчиняются преторианцы, а это серьёзная сила. Гвардейцы удерживают внутренний форт, а люди Алека внешний. Они все пленники друг друга. А мы с тобой сидим прямо в центре, глубоко-глубоко в жопе.

Толстые бойцы каким-то чудом стояли на ногах. У одного по руке бежала кровь. Другой дышал так тяжело, будто вот-вот умрёт.

— Интриги Наследников слишком запутанные, а жизнь в них не стоит ничего, — продолжил Лео. — Тут везде шпионы, а многие присматриваются и к тебе. И я не знаю, что от тебя нужно Младшему и остальным. Будь осторожен. Мы так близко от дома, и так далеко.

— Сплетничаете, дамочки? — Близнец вошла в ложу и села в кресло консула.

— Рады видеть вас, госпожа, — сказал Лео поднимаясь.

— Ну и как дела у наших союзников? Глазторн ещё не взят?

— В осаде. Без пушек всё затянется.

— Да, я помню. Генерал Стоун обещал вам артиллерию, но не учёл, что у нашего любимого Алека есть своё мнение. Кстати, Людвиг же, да? Людвиг, а ты видел его фокус?

— Ну он что-то начал показывать…

— Значит, не видел. Такое не забывается. Но этот понравится тебе больше.

Один из толстяков ранил другого, неопасно, но тот грохнулся в песок, скривился и умер. Кажется, не выдержало сердце. Победителя закидали мусором. Чемпиона увели под разочарованные крики толпы, мертвеца утащили, а на арену вышел сам Алек, держа в правой руке длинный узкий меч с закрытым эфесом и чёрным клинком, а в другой кинжал для парирования. Трибуны, где зрителей с начала состязания уже прибавилось, радостно кричали.

— Господин консул умеет вести себя перед аудиторией, — сказал Лео, хлопая в ладоши.

Маленький Левиафан обходил арену по периметру, приветствуя всех с улыбкой, похожей на искреннюю.

— А вот его соперник вам понравится, — Белль ухмыльнулась. — Особенно Людвигу.

— Кто это? — он вскочил с кресла. — Кто будет драться?

— Мне кажется, ты его знаешь.

Людвиг подбежал к окну. У Эйнара в бою не будет и шанса. Надо было умолять об освобождении получше. Но нет, мольбы бы не помогли. Но могло помочь нечто другое. Кое-что очень важное, из-за чего могущественные люди стали бы ещё сильнее. Ради обладания забытым знанием Маленький Левиафан смог бы…

Солдаты вывели человека на арену. Людвиг выдохнул с облегчением, за что его тут же укусила совесть.

— Ну и как вам его соперник?

— Это слуга, который вчера пролил вино. Он что, убьёт его из-за этого?

— Слуга? — Белль поднялась и подошла к окну. — Какого чёрта?

Её лицо исказилось от удивления, но скоро вернулось обычное издевательское выражение.

— Значит, слуга, — Близнец поморщилась. — Ну, мальчик легко не отделается.

Рыжеволосый паренёк держал меч как дубину. Слуга вообще не умеет драться.

— Алек его убьёт? — спросил Людвиг.

— Ещё бы, — Белль уселась в кресло. — Причём жестоко. И он не рискует, он никогда не играет честно.

Консул приближался к слуге. Есть ли право осуждать Алека за убийство? Скорее всего, нет, Людвиг сам прикончил достаточно. А если он сделает то, о чём думает, то может погубить ещё больше жизней. А то и целый мир.

Алек уклонялся от корявых ударов, не забывая раскланиваться толпе. Увороты показательно небрежные. У консула странная техника, основанная на скорости, а не на правильных движениях и точных ударах. При таких пируэтах быстро устанешь, но Алек выглядел свежим. Порой он двигался так быстро, что Людвиг с трудом мог заметить движение. Что-то здесь не так. Но в этом месте труп Старого мира ещё бьётся в агонии и здесь не обошлось без забытой магии.

Слуга продолжал махать оружием, на стекле ложи видно потное лицо, искажённое от страха и отчаяния. Алек веселился и, наконец, перешёл в наступление.

Лёгкие уколы и царапины, болезненные, но неопасные, лишь выматывающие. Консул давно мог прикончить соперника, но пока издевается, наносит удары не чтобы ослабить, а чтобы причинить боль.

— Алек любит такое зрелище, — сказала Белль. Она больше не улыбалась.

Ещё один удар, на этот раз нешуточный. Слуга выронил меч и зажал рану на животе. Слишком большую. Лео позеленел.

— Я выйду, с вашего позволения, — он выбежал за дверь.

Близнец смотрела на арену, как зачарованная. Людвиг тоже не отводил глаза. Как с такой раной парень ещё жив? Маленький Левиафан склонился над слугой с кинжалом в руке.

— У него какой-то фетиш на языки, — Белль отвернулась и выпила вино прямо из бутылки.

Толпа, радостно кричавшая в начале боя, больше не шумела. Слышались только удары клинков по плоти. Легионеры, привычные ко всему, не отворачивались. Иногда раздавались крики парня. Людвиг посмотрел себе на руки и помолился про себя, чтобы рыжеволосый юноша умер и больше не страдал. Наконец, всё закончилось. Зрители захлопали в ладоши.

— Чтобы не говорили про Бешеного Быка, — сказала Белль. — По сравнению с моим братцем он просто чудаковатый старик.

Она ушла и Людвиг остался один. Он что, собирается отдать чудовищу ключ от Старого Мира?

* * *

Эйнар ждал, что за ним вот-вот придут. Когда тюремщики открыли клетку и вошли внутрь, то в груди всё сдавило. Но они забрали только провинившегося слугу. Мужество покинуло несчастного Адама, он так вцепился в решётку, что его отрывали от неё четверо надзирателей.

— Сломаем пальцы?

— Нет, господин разгневается.

После нескольких ударов в бок юнец расслабил хватку и его унесли. А Эйнар почувствовал мерзкую радость, что пришли не за ним, и чувство стыда за это. Но они придут. Сегодня, завтра, через месяц или через двадцать лет. Но не очень хочется сидеть в клетке так долго.

К вечеру все опять всполошились. Пришёл человек в древней самоходной броне, возвышающийся над тюремщиками почти на голову. На верхушке зеркального шлема торчали чёрные перья.

— Нужны люди для работы, — сказал гигант. — Пару залов надо расчистить, засыпало. Открой решётку, я сам выберу.

Стражники переглянулись, но впустили его внутрь. Заключённые убирались с пути здоровяка, чтобы он кого-нибудь не растоптал массивными стальными подошвами. Зеркальное забрало шлема стало прозрачным, показывая лицо, вполне обычное, только с такими тонкими бровями, будто их и не было.

— Ты, — безбровый ткнул заключённого палкой с металлическим кончиком. — Ты, ты, ты, — палка дотронулась до плеча Эйнара и его ударила искра.

— Этого варвара нельзя брать! — сказал надзиратель, стоящий у входа.

— Можно, — ответил другой, старший, судя по самому толстому и наглому лицу.

Безбровый вышел, тюремщики вывели выбранных им заключённых, даже никого не ударив. Вели всю компанию куда-то вниз, ещё глубже, чем тюрьма. Казнь? Тогда зачем врут про работы? Эйнар шёл за ними и чувствовал, как подгибаются ноги. Только не здесь, не в этом месте. Будто для этого существуют хорошие места.

Здоровяк остановился.

— Пара человек в тот зал, трое вон туда, — распорядился он. — Этих вот сюда, а ты…

Он взял Эйнара за глотку и сдавил.

— Помалкивай.

Безбровый, не расцепляя стальную хватку, завёл в какой-то закуток. Всё-таки казнь. Только бы не здесь.

— Садись! — кто-то крикнул в ухо и больно ударил в спину чем-то твёрдым.

Эйнар нащупал стул, но не успел сесть, как руки сковали стальными браслетами, а голову прижали к столу. Вот и оно.

Загорелся яркий свет, от которого стало больно глазам. В маленькой комнате стоял безбровый и старик с длинной седой бородой.

— Мы тебя не знаем, — сказал дед.

— Взаимно, — ответил Эйнар.

Дед ударил в челюсть, а здоровяк хлестнул палкой по спине. Эйнар упёрся лбом в стол и попробовал отдышаться. Лучше бы просто убили.

— Мы с тобой не шутить пришли, — безбровый поглаживал дубинку. — Ты не из наших, иначе я бы тебя знал. Казнь была согласована на сегодня, почему мальчишка её перенёс? Что ему от тебя надо?

— Отвечай! — рявкнул дед и ударил по голове так сильно, что скрипнули зубы.

— Да не знаю я, — сказал Эйнар. — Я не в курсе того, что…

— Быку ты тоже не служишь, я знаю всех его внедрённых агентов, — безбровый занёс дубинку, но бить не стал. — А у остальных нет яиц, чтобы так бесить Младшего. Значит, вы двое не прикидываетесь идиотами, вы и есть идиоты. Но вы сделали за нас всю работу.

Эйнар решил не отвечать.

— Тот одноглазый красавчик пытается тебя выгородить. Но нам не даёт покоя, почему вы оба до сих пор живы? После того, что случилось в Акире, Младший снял бы с вас обоих шкуру, а потом сварил в кипятке. Чем ты так важен для него? Чем так важен одноглазый?

— Понятия не имею. Но если честно, я рад, что не угодил в кипяток.

Дед замахнулся, но безбровый его остановил.

— Мальчишка что-то хочет от вас. Даже не от тебя, а от рыцаря. А чтобы держать его на крючке, ты пока жив. Но как только Младший получит своё или ему надоест, вы оба покойники. А это будет очень больно. Но знай, если поможешь нам, мы тебя не бросим.

— А кто вы?

— Не придуривайся.

Скорее всего, лазутчики Близнецов. Можно сказать тюремщикам, но они могут быть заодно. Эйнар попал в ещё более глубокую задницу, чем думал сначала.

— Одноглазый под колпаком у Младшего, но то, что происходит под землёй — наша зона. Мы вытащим тебя живым, но нужно, чтобы ты нам подыграл. Мальчишка затеял какую-то игру, но мы будем играть на опережение. Однажды нам потребуется твоя помощь и тебе скажут, что делать. Не сомневайся в этот момент. Капишь?

— Чего?

— Неважно, — дед потирал отбитый кулак. — Если ты нам поможешь, выйдешь отсюда живым и даже не потеряешь оставшиеся пальцы. Мы договорились?

— Что насчёт моего друга?

— Вытащим и его. Ну так что, согласен?

— Да.

Лазутчики заулыбались. Здоровяк отстегнул Эйнара от стола.

— Добро пожаловать в семью, — сказал дед. Его глаза такие злые, будто он хотел вырвать Эйнару яйца и поджарить на сковороде. — Не подведи нас. Или мы прикончим твоего дружка на твоих глазах.

Уже через несколько минут его выпихнули к остальным заключённым, возвращающимися с работы. Судя по их довольному виду, было не особенно сложно.

— Куда же я опять влез? — пробормотал Эйнар про себя.

— Что ты говоришь? — спросил какой-то неприметный тип.

— Ничего.

Мизинец, которого больше не было, всё ещё ныл, но не это главная проблема. Кто-то собрался играть на опережение и нужно вступить в эту игру. Не ждать же Людвига, парень и сам в опасности. Вот только это игра вслепую, а они оба в ней пешки между силами, которых не понимают. Нужно действовать, а не просто ждать смерть. Но как?

Глава 9.6

— Я хотел напомнить об Эйнаре, — сказал Людвиг.

— Я помню, — протянул Алек. — Ему можно позавидовать, что у него есть такой друг. Но прежде всего — ты обещал мне бой. На что я способен, ты видел на днях, а я ещё не знаю, что умеешь ты.

Пожалуй, этот сад с деревьями под прозрачной крышей — единственное место в Лефланде, где прохладно. Вокруг площадки, на которой растёт мягкая трава, расставлены скамейки, повсюду стеллажи с оружием, мишени и манекены. Поют птицы, но их самих не видно. Дует ветер, хотя откуда он в закрытом зале?

— Мы будем драться боевым?

Алек хлопнул себя по лбу.

— Я кретин, чуть не забыл. Надень это.

Он достал из кармана стальной медальон на цепочке, такой же, какой носил сам. Людвиг протянул руку, но глаз опять обманул и украшение упало в траву.

— Ничего страшного, сейчас найдём, — Алек пошарил по земле. — Надевай. Мы хоть и опытные бойцы, но лучше перестраховаться.

Людвиг надел медальон на шею и всё тело начало зудеть.

— Надо привыкнуть, — сказал консул. — Я никогда его не снимаю. В Старом мире оружие долго соревновалось с бронёй, но броня победила. Все эти пушки и даже тот кристаллит, которым вы кого-то сожгли в Акире, неспособны пробить штурмовую броню или силовое поле. Для этого нужно иное.

Чёрное лезвие меча Алека стало настолько чёрным, будто поглотило свет.

— Но сразимся без этого, — Маленький Левиафан нажал на кнопку и меч погас. — Только будь готов, что поле не спасает от боли, иначе это не спарринг, а баловство.

Болтовня начинала раздражать. Капризный и злобный ребёнок, получивший в руке чудовищную силу. Разве можно давать ему ещё больше? Стоит ли это жизни одного человека?

Людвиг достал из ножей верный меч. Сколько же погибло от него? Много. Есть ли право осуждать Младшего, когда сам убивал? Как же поступить с кантаром и ключами от Сети? С одной стороны, Алек безумец и убийца. С другой, он точно прикончит Эйнара. А нордер пришёл на помощь в Акире, рискуя собой и лишившись пальца. Вдвоём они победили. Стоит ли жизнь этого человека судьбы целого мира?

Из-за слепого глаза приходится сильно крутить головой. Сложно даже с обычными противниками, а против такого быстрого, как Алек, и два глаза не помогут.

Людвиг отбил первый выпад и ударил в кисть. Консул чуть не выронил оружие.

— А ты хорош, — сказал Алек радостным голосом.

Младший ходил кругами, Людвиг стоял на месте. Может, после боя консул смилостивится и согласится отпустить Эйнара? Маленький Левиафан сделал длинный выпад, Людвиг сбил клинок в сторону, схватил правой рукой кисть консула и притянул к себе. Меч, вместо того, чтобы пробить тело насквозь, зазвенел, будто ударился в доспех.

— Ай! — вскрикнул Алек и отошёл, потирая живот. — Если бы не поле, я был бы мёртв.

Людвиг хмыкнул. Он не знал, как работает поле и ударил насмерть прежде, чем понял это. Надо запомнить на будущее, чтобы на тренировках нужно драться учебным оружием, а не боевым. Едва не прикончил Маленького Левиафана. Было бы весело, да.

— Извини. Больно?

— Пройдёт, — Алек улыбался. — Я тебя недооценил. Тогда буду сражаться в полную силу.

Он прыгнул так быстро, что Людвиг увидел лишь размытую тень, а следом прилетело по голове с такой силой, что он упал. Более слабый удар тогда ослепил. Но боль прошла очень быстро.

— А вот и расплата, — Алек помог подняться. — С одним глазом тяжело следить за обстановкой. Но отец говорил, что нужно пользоваться не только своим преимуществом, но и чужими недостатками.

Опять слишком быстрый выпад, который Людвиг отбил на рефлексе, но уклониться от кинжала во второй руке не смог и больно получил в живот.

— Я победил.

Людвиг подгадал момент для укола, но ответный удар был таким сильным, что рука онемела от боли и меч выпал. Будто вернулся в детство и вновь сражается с Реймом, проигрывая раз за разом. Отец злится и уходит, но мастер не даёт ученику никаких поблажек. Было так же больно и унизительно.

— Ещё или струсил? — Алек хохотнул.

Людвиг взялся правой рукой за кончик лезвия и несколько раз согнул и разогнул меч.

— Продолжим.

Наверное, то же самое чувствовал аниссар, с которым он сражался на древнем поле. Ни единого шанса. Избиение. Мокрая рубашка прилипла к спине, а меч становился всё тяжелее. Людвиг бил, но чаще получал. Его собственные удары слабеют. Алек даже не вспотел.

— Вот это бой! — радовался он. — Ещё раз?

Людвиг кивнул. В настоящем поединке шансов не будет, соперник неестественно быстр, вынослив и силён. Проще было сражаться против Рейма в двенадцать лет, чем сейчас против Левиафана. Но приходится драться, чтобы умилостивить ублюдка. Злость и страх, новые союзники, позволяли вставать вновь и вновь, хотя всё тело болело от ударов. Если бы не поле, то ни ног, ни рук уже бы не было.

Людвиг нанёс выпад, в который вложил весь свой вес. Алек уклонился так быстро, что силуэт размазался, а ответный удар сбил с ног. Меч улетел в траву.

— Я впечатлён, — консул помог встать. — Скоро освободится вакансия магистра преторианской гвардии. Ты справишься, я уверен, особенно если напичкаем тебя имплантатами.

Людвиг помотал головой, не в силах сказать ни слова.

— Жаль, я надеялся. Но предложение в силе. Позволь сделать замечание твоей технике. Если бы ты видел левым глазом, то дрался бы намного лучше.

— Будто я могу это исправить.

— Как знать, мой друг, как знать.

Консул помог сесть на скамейку. Кто-то из слуг подал воду.

— Эх, не подумал. Надо было дать тебе другое оружие.

Алек подобрал лежащий на земле меч Людвига. От столкновений с чёрным клинком кромка испортилась. Некоторые зазубрины настолько глубокие, будто кто-то бил по лезвию зубилом. Такое не заточить, проще отдать на переделку.

— Не расстраивайся, я прикажу восстановить, станет ещё лучше, чем раньше.

Людвиг потянулся к сумке. Сейчас или никогда. Сначала поговорить, и если Младший в очередной раз откажет, придётся рассказать о Сети. Каким бы убийцей ни был Левиафан, другой убийца не имеет права его осуждать.

— Ты бы меня всё равно не победил. Но мне нравится твоя техника, не единого лишнего движения или суеты, всё строго по делу. Мне есть чему у тебя поучиться. Покажи-ка свой удар по кисти. Со стороны, я хочу рассмотреть внимательнее. Эй ты! Нет, вон ты.

Алек показал пальцем. Слуги расступились как можно дальше от указанного парня.

— Возьми меч.

— Я? — слуга выпучил глаза.

— Ну кто ещё? — Алек снял со стены оружие и кинул парню. Тот не смог поймать. — Растяпа. Подбирай!

Консул почесал лоб.

— Твой клинок уже негоден. Вот, возьми мой.

Людвиг взял чёрный меч. Очень тяжёлый, весит как двуручник, но сбалансирован. Клинок слишком длинный, нужно привыкнуть. Уставшее от боя запястье ныло.

Слуга подходил поближе. У него обычный меч, без нормальной защиты для кисти.

— Может дать другое оружие? Как бы его не поранить.

— Не поранишь. Теперь показывай, я запоминаю. Ты, — консул посмотрел на слугу. — Бей.

— Не бойся, я буду осторожен, — сказал Людвиг.

Но не вышло. Глаз опять обманул с расстоянием и, вместо того, чтобы обозначить удар в кисть, длинный тяжёлый клинок ушёл чуть дальше и распорол парню предплечье. Слуга выкрикнул и уронил оружие.

Людвиг склонился над раненым.

— Дерьмо Вечного, друг, извини, я не хотел. Есть бинт? Давай перевяжем. Просто царапина, всё заживёт.

Парень сжал губы, но больше не кричал. Он смотрел на Алека вытаращенными от ужаса глазами.

— Вот это я понимаю, удар, — консул захлопал в ладоши. — Рефлекс. Я запомнил. Надо кого-нибудь другого позвать, я на нём проверю.

— А что делать с ним? — Людвиг показал на слугу.

— С этим? Да не расстраивайся, у меня их много. Можешь добить.

— Нет, пожалуйста, — взмолился слуга. — Не надо, прошу!

— Я не буду его убивать.

Алек посмотрел с удивлением.

— Почему? Просто прикончи его и продолжим. Ты же хотел со мной кое о чём поговорить.

— Да, но… — Людвиг почесал затылок и вздохнул. Что он делает? — Так нельзя.

Консул перестал улыбаться.

— Друг мой, скольких ты убил в Акире?

— Я…

— Не утруждайся, я помню. Шериф насчитал не меньше десятка. А судя по твоему хладнокровию, этот десяток не первый. Кого попало не назовут Потрошителем из Акиры. Кстати, это твоё новое прозвище.

— Это были бандиты, — сказал Людвиг. — Они…

— Ты так потоптался на голове у юного Сэйбинга, что раздавил ему череп. А ему было всего девятнадцать, и он подавал большие надежды. Друг мой, не заставляй меня думать, что ты лицемер, — руки Алека затряслись. — Ты тот ещё убийца, так чего воротишь морду? Ты же рыцарь Огненной кавалерии. Этот кусок дерьма — раб, я могу с ним делать всё, что захочу. Сам убью.

— Нет, ты не можешь…

— Я не могу? — Маленький Левиафан открыл рот от изумления. — Говоришь, что я чего-то не могу? Ты, — он обернулся и посмотрел на очередного слугу, бледного темноволосого парня. — Подай мне воды!

Слуга подошёл с кувшином в руках. Алек отпил прямо из горлышка.

— Ты говоришь мне, что я чего-то не могу? — он достал кинжал и ткнул парня в живот.

Слуга согнулся, застонал и рухнул в траву. Остальные вытянулись в струнку, стараясь не смотреть на умирающего.

— Я был о тебе лучшего мнения. Ты такое же лицемер, как и они. Ты! — он показал пальцем на служанку.

Девушка, стоявшая неподвижно, лишь чуть дёрнулась, из её глаз побежали крупные слёзы. Но она не издавала ни звука.

— Подойди сюда и встань на колени.

Она подошла на дрожащих ногах и опустилась рядом с погибшим.

— Высунь язык.

— Прекрати! — выкрикнул Людвиг.

— Одного не могу понять, ты же такой же убийца, как и я. Я уж думал, что нашёл родственную душу.

Служанка стояла на коленях и дрожала, но язык не убирала. Маленький Левиафан склонился над ней с ножом в руках. Людвиг вспомнил то утро, когда била гроза, лил дождь, а Ханна сидела, обнимая умирающего отца.

— Тогда почему ты себя ведёшь, будто лучше меня?

— Мне доводилось убивать невиновных. Но больше я этого не допущу. Может я такой же убийца, но не такой безумный психопат, как ты.

Людвиг поднял чужое оружие. Пора умирать. Алек подошёл ближе. Нет ни единого шанса против него. Но иначе нельзя, Эйнар бы понял.

— Значит, я безумный психопат?

Людвиг даже не понял, с какой стороны пришёлся удар. Маленький Левиафан был так быстр, что его силуэт размывался в воздухе. Всего один толчок и вот Людвиг лежит на траве, а Алек нацеливает нож на горло.

— Друг мой, ты, кажется, не понимаешь, кто я. Я психопат? Да. Знаешь, сколько я убил? Пятьсот восемьдесят четыре человека! И знаешь, что самое смешное? Мне нельзя останавливаться.

Он убрал нож.

— Я убиваю с того дня, как Бешеный Бык разбил саркофаг моего папочки и вытряхнул оттуда все косточки. Я должен казаться самым жестоким убийцей во всём мире, иначе я труп. Тут всё кишит шпионами и врагами, они все ждут промаха с моей стороны. Да у Близнецов здесь больше власти, чем у меня! Знаешь, почему генерал Стоун и его Совет держат такого, как я? А потому что им нужен свой ручной пёс, свой собственный палач. Потому что для власти нужно запачкать ручки, а они этого боятся. Они хотят, чтобы все эти убийства ассоциировались со мной, а не с ними. Они хотят выйти чистенькими. А ты знаешь, что кровь с рук никогда не отмывается? Мои руки всегда в крови, — он обернулся и посмотрел на девушку, которая так и стояла с высунутым языком. — Дура, язык убери и принеси мне воды.

Она тут же вскочила и подала ему кувшин. Алек пил, заливая подбородок.

— Они хотят, чтобы так всё и осталось, чтобы избавиться от меня, когда наконец получат полную власть. Они позволяют мне дарить только смерть, но не жизнь. Я даже не могу никого пощадить, но зато могу убить любого. Но знаешь что? Эти чистюли не понимают, что люди чувствуют фальшь и лицемерие. Что армии милее такие психопаты, как я, а не чистенькие политики, вроде них. Потому что я честнее. А кровь не смывается, даже если она нанесена чужими руками.

Левиафан поднялся и отряхнул колени.

— Все вон отсюда! — крикнул он и посмотрел на раненого в руку слугу. Правый глаз засиял изнутри. — Ты же Готфрид? Вали к доктору. А потом прислуживай милорду, пока он здесь. И не попадайся мне, а то я тебя прикончу. Вон!

Парня не пришлось упрашивать. Остальные слуги тоже убежали, лишь покойник лежал в траве.

— Извини за эту вспышку, — Алек помог Людвигу подняться. — Я был неправ. Сказал в сердцах. Ты не лицемер, — консул подобрал испорченный меч. — А ведь ты единственный человек на моей памяти, который не побоялся встать у меня на пути. У каждого должен быть такой друг, чтобы помогал не выйти из берегов. Мне нужно подумать о многом благодаря тебе. Извини, завтра мы не сможем встретиться, но послезавтра на арене будет соревнование. В финале я сражусь с одним из заключённых.

Людвиг похолодел. Вот, значит, как Левиафан решил отомстить.

— Его зовут Большой Барт, — сказал Алек. — Он очень стремится покинуть это место. Будет хороший бой, я тебе обещаю. Жаль, что я не смогу подарить ему жизнь, но, может быть, смогу подарить её кому-нибудь другому. Приходи. Бывай, друг.

Консул ушёл. Людвиг присел на скамью. Руки дрожали. Не надо было ссориться с Левиафаном. Рискнул всем из-за одного слуги, но погубил другого. Вон там лежит бездыханное тело. Нельзя становиться таким же, как Алек.

— Милорд, — появился тот слуга, Готфрид. Рука уже перевязана. — Я буду служить вам. Если что-нибудь понадобится…

— Я позову, — пробормотал Людвиг и взял в руки сумку с капсулой.

Можно ли продать мир, чтобы спасти друга? Только не Алеку.

— Я хотел поблагодарить вас. Я думал, что уже покойник.

— Готфрид, а ты хорошо знаешь этот… дворец, замок… как его там?

Слуга закивал.

— Мне нужно найти Изабеллу Риттер.

Парень огляделся по сторонам.

— Это очень опасно. Если господин узнает, он меня… — он вздохнул, оглядел свежую повязку и закрыл глаза. — Я вас провожу. Только будьте осторожнее.

Глава 9.7

— Мне нужно поговорить с госпожой Риттер.

Охранники в тяжёлой броне, стоящие у двери, переглянулись.

— О чём такой, как ты, можешь говорить с ней?

— А может, это ей решать, а не тебе? — сказал Людвиг, громче, чем собирался и сжал колечко в кулаке. Не время проявлять гнев, да и меча с собой нет.

Дверь открылась, на пороге появилась сама Близнец, в коротком платьице вместо обычного мундира с юбкой.

— Я даже заинтригована. Такие красавчики ко мне редко приходят. Заходи, — Белль показала на удобный диван, а сама подошла к столику с бутылками. — Выпьешь?

— Да, — ответил Людвиг, хотя собирался отказаться.

Платье на ней слишком короткое, не скрывающее длинные стройные ноги. Он засмотрелся, но отвёл глаз. Где-то там, через границу, Ханна горюет на могиле отца. Как же плохо они попрощались. Если получится вырваться отсюда, нужно будет повидаться с девушкой. И извиниться.

Белль подала стакан и села рядом, скрестив ноги. Людвиг отодвинулся.

— Это он тебя прислал?

— Нет, — он выпил и закашлялся. Слишком крепкое. — Я сам. Мне нужна помощь. И только ты сможешь помочь.

— А что, в Шреклихе закончились шлюхи? — Близнец отхлебнула по-мужски, даже не поморщившись. — Кроме этого, боги дали тебе две руки, пользуйся.

— Нам нужно поговорить в месте, где нас не услышат.

— Говори здесь, это безопасно.

— Сеть. Или как вы её называете? Инфосеть?

Белль замерла.

— Я знаю, почему она включалась не так давно.

— Заинтриговать даму ты умеешь, — сказала она.

Она вскочила на него сверху, схватила за волосы и прижала маленький кинжал к лицу.

— Со мной так не шути. Это Алек тебя послал? Что он задумал? Говори или выколю второй глаз!

— Это не Алек, — прошептал Людвиг. Острое лезвие упёрлось в щёку. — Я видел сам, как Сеть заработала. Всего на несколько минут.

— Говори!

— Сначала отпусти.

Белль отодвинулась и убрала нож.

— Говори.

— Мне нужна помощь, — он потёр лицо. На кончиках пальцев осталась кровь. — Я слышал, что у тебя много влияния в этом месте. Используй его и освободи моего друга.

— А почему ты не пришёл с этим к Алеку?

— Я хотел, но он…

— Безумный психопат, у которого стояк при виде чужих внутренностей? — Белль засмеялась.

— Что-то вроде.

— И как я освобожу твоего друга? У него смертный приговор, заверенный Советом, даже Алек не сможет ничего сделать, он пока ещё не готов так сильно конфликтовать с директорами. Разве что решит их вырезать.

— Ты же Близнец, придумай.

— Ну здорово! Придумай, — Белль подошла налить ещё. — Что мне с того? Начинать открытую войну, чтобы узнать какую-то информацию? А с чего ты взял, что для меня она важна? Ты же варвар, тебе даже простая лампочка кажется чудом.

— Сеть заперта, к ней нужен доступ, — сказал Людвиг. — Ключи, чтобы открыть её. Я не знаю, как это работает, да. Но что такое замок и ключ, я понимаю.

— И откуда ты знаешь, что это Инфосеть, а не что-то другое?

— Мы нашли ключи, но сначала не поняли, что это. Но с их помощью получилось запустить Сеть, ненадолго. Потом мы встретили Старца и он рассказал, насколько это важно.

— Старца? Какого Старца?

— Из Терциума.

Белль перелила вино через край и не сразу это увидела.

— Один из них жив до сих пор. Он висел перед нами образом себя прежнего, но тело находилось в коконе из зеркального стекла. Внутри был только скелет с чёрным сердцем.

— Где ты его видел?

— Неважно. Мы повздорили из-за Сети, и я чуть его не убил, — Людвиг попробовал улыбнуться. — А перед этим он рассказал о Терциуме, Сети и гибели Старого мира.

Белль задумалась.

— Отец много говорил об этом. Его голограмма, если быть точнее. И о Терциуме, и о Пророке, и о планах восстановить прошлое. Ну и что они сами погубили Старый Мир. Отец сказал, что как только узнал о Директиве Молот, то решил, что ему не по пути с Терциумом. Будто раньше об этом не знал, — она усмехнулась. — Он собирался пробудиться позже оговорённого срока, чтобы про него забыли и не ожидали удара. Так и сделал, но сам Терциум не дожил до пробуждения. Сильных врагов у отца не было, и он начал строить свой собственный мир, как считал правильным.

Она осушила стакан двумя глотками.

— Все годы Похода отец искал Инфосеть, но не нашёл ни единого намёка. И вот ты говоришь, что знаешь об этом. Учти, что хоть я и не Алек, но с предателями и лжецами обращаюсь не мягче.

— Сначала пообещай, что вытащишь моего друга.

— Обещаю, если информация того стоит.

— Она того стоит.

— Обещаю, — она подняла правую руку вверх.

Людвиг достал капсулу.

— Неплохая побрякушка, — сказала Белль. — Что внутри?

— Ключи, которые мы нашли в одном древнем убежище.

— Дай проверить.

Она вырвала устройство, умелым движением открыла корпус и в воздухе появилась картинка. Близнец водила по ней пальцами, что-то разглядывая. Чем дольше она смотрела, тем более сосредоточенной становилась.

— Сначала мы думали, что это сбой, — сказала она. — Но Инфосеть действительно работала, мы смогли даже узнать источник, откуда пошла передача. Правда, там было только взорванное убежище, на обломках которого воевали между собой люди Младшего, Быка и храмовники. Мы не нашли ничего полезного, а судя по тому, что Пожиратель Скал не штурмует крепость, Бешеный Бык тоже ушёл с пустыми руками. Ответь, а при включении Инфосети использовались стандартные хабы первой версии или подключились напрямую к спутнику?

— Это я не знаю, — Людвиг отставил пустой стакан. — Сеть запустила бывший храмовник, она знала, что делает. Но через несколько минут всё погасло, будто что-то блокировало вход.

— Ну конечно, — Белль прыснула от смеха. — Вы же варвары, где вам в этом разобраться? Надо было делать по уму, а не спамить запросы на все устройства, вот вас и залочили. Где вы нашли эти данные?

— Мы их нашли в…

Людвиг замолчал и вгляделся в глаза Белль. Они совсем не смотрелись на её красивом лице. У Близнеца взгляд опасного человека. Она лучше, чем Алек, но это не значит, что ей можно доверять.

— Расскажу всё, когда вытащишь моего друга, — он выхватил капсулу из её руки. — И отдам тебе это.

Белль рассмеялась, хотя её глаза сверкали молниями.

— Ставишь мне условия? Ну смотри, парнишка.

Она провела пальцем по его лицу, обводя шрамы.

— Твои данные повреждены и неполны. Но это достаточно для… для многого. Можно склонить весы и повысить ставки. Послезавтра ты увидишь своего друга, я обещаю.

— Послезавтра?

— Да. Послезавтра будут бои на арене.

— Алек говорил.

— А он говорил, против кого будет драться?

— Какой-то заключённый.

— Алек выйдет против твоего друга, — сказала Белль. — Ты вовремя пришёл ко мне.

— Он соврал, — пробормотал Людвиг.

— Удивлён? Но мне можно верить, я никогда не обманываю, — Близнец взяла его за руку. — Для него чужая жизнь не стоит ничего. Хорошо, что ты доверился мне, я вытащу вас обоих.

Она погладила его по бедру.

— Не хочешь остаться?

Он посмотрел на неё. Она красивая. Но её глаза. Ей нельзя верить. А где-то далеко горюет Ханна.

— Нет, лучше я пойду.

— Хорошо, — Белль сделала вид, что обиделась. — Но если расскажешь Алеку о нашем разговоре… я найду тебя где угодно. И уничтожу. Жди, я пошлю за тобой.

* * *

Эйнар за эти дни привык спать на земляном полу и справлять нужду у всех на глазах. Да и открывающая решётка больше не пугала. Через сон слышно, как о чём-то говорят тюремщики.

Кто-то настойчиво тыкнул в плечо.

— Готовься, — прошептал какой-то мужик с ничем не примечательным лицом.

— К чему?

— Время пришло.

Эйнар поднялся, откинув слипшиеся волосы и вытерев щетину от земли. Неужели сюда засадили шпиона ради него? Какая честь.

У клетки стоял легионер и несколько надзирателей.

— Приведите Большого Барта, — сказал он. — Завтра поединок, время сильнейшего бойца.

— Но ведь он уже проигрывал, — старший тюремщик прикрывал нос платочком. — Ребята говорили, что его избил один из новичков.

— Да? — легионер удивился. — И кто его побил?

Арестант с непримечательным лицом ткнул Эйнара в плечо. Пришлось подниматься. Значит, такой у них план?

— Я!

— Этот доходяга? — солдат хохотнул. — Не верю. Господин консул высказывал чёткие пожелания, он хочет драться с Бартом.

— Но ведь по закону на арену идёт только самый сильный боец, — возразил старший тюремщик.

— Ну деритесь, — легионер развёл руки. — Большой Барт сейчас победит, и я его заберу.

Большой Барт поднялся и попёр на Эйнара. Заключённые освобождали место, но лазутчик с неприметным лицом никуда не уходил, только провёл ладонью по земле.

— Стой на месте, — шепнул он.

Лысый здоровяк подходил всё ближе, пока не навис над Эйнаром. И остановился. Что-то хрустнуло, совсем тихо, и запахло какой-то дрянью, чем-то похожим на лекарство. Большой Барт стоял на месте. Как когда они дрались в первый раз.

Эйнар ударил его по лицу и отбил кулак о челюсть. Лысый рухнул навзничь. Из ранки в ступне опять текла кровь.

— Ну вы сами видите, трицер Максий, — старший тюремщик обмахнулся платком. — Не единого шанса перед этим юношей.

— Я вижу, — легионер подошёл к Эйнару и осмотрел с ног до головы. — Надо согласовать кандидатуру с консулом и Советом. Господин ожидал, что будет драться Барт.

— Я ещё вчера озаботился этим вопросом. Подтверждение Совета уже есть. Так что давайте не будем тянуть время.

— Нужно согласование консула, — упрямый легионер остановился на пороге. — Доходяга пусть ждёт в караульном, а я отправлюсь к господину Риттеру. Он не любит, когда его планы нарушаются. Думаю, он будет настаивать на старом варианте.

— Ну если вы так хотите, — ответил старший и взмахнул платком.

Неприметный заключённый вытащил маленький осколок из ступни Большого Барта и похлопал его по щекам. Здоровяк поднял голову и взревел:

— Я обещал ей вернуться!

Стражники подготовили до того, как он поднялся. Звуки выстрелов древних ружей напоминали свист. Барт рухнул на землю и забился в агонии, из множества ран полилась кровь.

— Это обязательно? — солдат поморщился. — Не могли парализовать?

— Мы отвечаем за вашу безопасность, трицер.

— Я доложу консулу. Ему это очень не понравится.

Легионер ушёл, Эйнара вытолкали из камеры. Старший тюремщик прятал под платочком радостную ухмылку. А Большой Барт, так и не сдержавший обещание, лежал в луже крови, которая впитывалась в землю.

Эйнара посадили на пол в караульной, приковав руки к штырю в стене. Старший тюремщик паршиво улыбался, остальные надзиратели смотрели друг на друга с видом заговорщиков.

Кто-то ударил по двери так сильно, что она вылетела с петель. Вошёл легионер с огромным молотом, затем ещё несколько солдат, с оружием наготове. Они сопровождали юнца, с разноцветными глазами, того самого, что встретил их в первый день. При виде Эйнара консул взбесился так, что едва пар не пошёл из ушей.

— Почему он? — рявкнул Маленький Левиафан. — Должен быть другой!

— Господин консул, — старший тюремщик согнулся в неловком поклоне, взмахнув надушенным платочком, — он победил Большого Барта, и я решил отправить его кандидатуру для согласования, ведь согласно распоряжений…

— Ты решил это вместо меня? — консул схватил надзирателя за грудки и встряхнул. — А Большого Барта вы застрелили просто так?

— Он напал на нас, — оправдывался тюремщик. — Согласно распоряжений Совета…

Маленький Левиафан уселся на табуретку и вытер лицо.

— Кто ещё там есть? Берите любого, не его. Да хоть всех сразу!

— Господин консул, Совет утвердил кандидатуру согласно протоколу. В упрощённом порядке, так как заключённый уже приговорён к смертной…

— Скажешь про Совет ещё раз, я тебе язык вырву.

Консул повернулся к столу и смахнул всё на пол. Надзиратели переглянулись и, как по команде, побледнели.

— Тут кругом шпионы, — Левиафан сжал кулаки. — Близнецы играют в свои игры, а мой Совет им поддакивает. И теперь я нарушил обещание. Вы хотите, чтобы я дарил смерть, а не жизнь? Вот и получите.

Он махнул рукой, и легионеры подняли оружие.

— Трицер Максий, арестуйте всю смену, — усталым голосом сказал Маленький Левиафан. — Они обвиняются в измене. Всех на допрос в особом порядке, кого они назовут тоже. А с этого, — он ткнул дрожащим пальцем в старшего тюремщика. — А этого сдирайте шкуру по кусочкам, но следите, чтобы он дожил до конца.

Старший надзиратель выронил платочек и упал на колени.

— Господин, прошу вас, Совет…

Маленький Левиафан подошёл к нему и приблизил своё лицо к нему, будто хотел поцеловать. Тюремщик пытался вырваться, но сил не хватало. Раздался неприятный хруст и консул выплюнул язык. Старший надзиратель упал на пол, громко мыча, изо рта текла кровь.

— Увести!

Левиафан подошёл к Эйнару. Он попытался отодвинуться, насколько позволяли прикованные к стене руки.

— Я обещал твоему другу, что сделаю всё, что смогу, — прошептал консул и вытер окровавленные губы. — Но увы, я не сдержал слова. Извини, но завтра ты умрёшь.

Он поднялся.

— Подготовьте его к бою! И чтобы к утру у меня был список всех заговорщиков.

Левиафан ушёл. Легионеры увели тюремщиков, один солдат расковал Эйнара и повёл его наверх, тем же путём, что привели вниз. Только в этот раз никто не бил в спину.

— Это большая честь, — подбадривающим голосом сказал сопровождающий. — А ещё тебя накормят.

Эйнар не обрадовался. Он поставил на кон всё, чтобы сыграть вслепую. И, кажется, поставил не туда.

Глава 9.8

Эту металлическую коробочку Людвиг хорошо помнил. Крышка открывается, под ней покрытый отверстиями кожух и ребристое колёсико. Дедушка так и не успел рассказать, для чего эта штуковина, которую он привёз с последней войны. На гладкой поверхности ещё оставались отпечатки его пальцев.

В соседней комнате кто-то плачет, всё громче и громче. Хочется посмотреть, но нужно быть осторожным, иначе его заметят. Ведь это крыло дворца под запретом. Здесь отец хранит всё, что хочет забыть. Людвиг подошёл к двери и открыл её…

Он проснулся. Давно не было этого сна. Любых снов.

Весь день Людвиг ждал новостей, каких угодно. Но про него будто забыли. Он до сих пор сомневался, что поступил правильно. Не позволил Анхелю исправить свои ошибки, но отдаёт кантар другому человеку. Белль кажется не такой дурной, но сдержит ли она слово, став всемогущей?

Он вышел прогуляться на обветренное поле среди внутреннего кольца стен, благо, охранники пропускали почти везде. Повсюду боевые машины, пушки, Стражи и гигантские стрелы размером с человека, собранные в стальные коробы. Когда-то это казалось интересным. Людвиг не ощущал себя другим человеком, он оставался тем же самым. Просто раньше казавшиеся важными вещи стали ерундой, но появились иные, о которых он раньше не думал. Может это и есть то самое взросление? В любом случае он не испытывал ничего, кроме разочарования и грусти.

Казалось, что форт живёт обычной жизнью, насколько это возможно для древнего замка. Преторианцы всё так же с презрением смотрят на легионеров, редкие слуги уважительно кланяются, а высшие офицеры, которые иногда попадаются на глаза, делают вид, что Людвига не существует. Скоро война разыграется с новой силой. Только одна из сторон окажется сильнее.

Настроение портилось быстрее, чем погода, и Людвиг пошёл к себе, сжимая в руке кольцо. Милая привычка, но это давно не успокаивает.

— Милорд, — навстречу вышел легионер. — Господин консул желает с вами поговорить. Очень срочно.

— Я сейчас приду, — ответил Людвиг.

Алек узнал о сделке с Близнецом. Странно, что это не пугает. Сказать правду? Или молчать? Без разницы, всё равно будет месть.

— Не беспокойтесь, милорд, — другой легионер подошёл со спины. — Мы сами вас доставим.

— Но…

Солдат ткнул жезлом и ноги подкосились, будто мышцы перестали работать.

— Спите, — шепнул легионер и Людвиг уснул.

Он проснулся и попытался встать, но не смог. Руки и ноги прикованы к креслу, металл холодит голую спину. Вокруг мониторы с непонятными рисунками и механизмы, сложные, зловещие, за который смотрел усатый доктор.

— Спокойно, Людвиг.

Алек сидел у изголовья, поедая кусочки яблока прямо с ножа.

— Прошу прощения, но сегодняшний разговор пройдёт не в самой приятной обстановке. Раскрыто предательство. Очень масштабное. Замешаны даже те, кому я доверял. Но больше меня опечалило, что ты связался с этой шлюхой.

Людвиг покрылся мурашками и не только от холода. Острое лезвие резало яблоко совсем рядом со зрячим глазом.

— Но я тебя не виню. Я понимаю, почему ты так сделал. Жаль, что ты не понимаешь моё положение. Но я объясню.

Алек наклонился ближе.

— Долгие годы я был предоставлен сам себе. Учил то, что мне интересно, занимался тем, чем хотел. Отец мною не занимался, его привлекали только бессмысленные войны. Он считал себя богом, — консул фыркнул. — Я видел, как его косточки разлетелись по полу и хрустели под сапогами Бешеного Быка. Этот киборг подобрал череп отца, поднёс к моему лицу и сдавил пальцы так, что на меня брызнула кровь из остатков мозга.

Он хихикнул и отрезал очередной кусочек.

— Знаешь, а Бешеный Бык самый здравомыслящий среди нас, он понимает настоящую цену войны. Но я всё равно его убью. Уже скоро. Так, на чём я остановился? Ах да, отец умер, а меня прозвали Маленьким Левиафаном, в шутку. Я ничего не решал, всё решали генералы. А что интересует генералов, знаешь?

— Война.

Алек кивнул и постучал Людвига по плечу обухом влажного от яблочного сока ножа.

— Именно. Только война. Ты вряд ли слышал о Древнем Риме, но я тщательно изучал его историю, как и отец. Для него Древний Рим был тем же самым, что Старый мир для тебя. Могущественная империя, воевавшая всё время своего существования. И что случилось? Рим пал, а на его руинах построили новый мир, ставший более могущественным. Вот только он тоже пал, а мы до сих пор живём на его останках. И что же? Они опять хотят воевать.

Консул отбросил недоеденное яблоко.

— Я никогда не понимал, зачем повторять эту бессмыслицу? Последние полтысячи лет кто-то постоянно пытается строить новый мир, будто только он знает, как это сделать! Сейчас даже никто не помнит имена этих строителей. Терциум думал, что надо всё забыть и создать мир с нуля, а потом просто подождать, чтобы всё пошло по плану. А отец считал наоборот, что вся сила в прошлом, что только предки умели жить в отличие от нас! Но в чём разница между их подходами, если всё сводится к войне? Знаешь, что я думаю, Людвиг?

— Нет.

Алек захихикал.

— Извини, это риторический вопрос. Есть факт. У меня самая сильная армия, есть боевые машины, есть работающие технологии. Никто неспособен захватить Шреклих, даже если Бешеный Бык объединится с Близнецами и будет трахать их своим робочленом. Но раз я неуязвим, зачем мне весь остальной мир? Мне плевать, что происходит за границами, у меня своё государство, в котором нужно навести порядок, а не пытаться изображать Римскую империю или какую-то фашистскую утопию, которую придумали в Терциуме. Пусть люди идут тем путём, каким хотят. А если от меня будут требовать следовать какому-то пути, я превращу их в пепел!

— Господин консул, всё готово, — сказал доктор.

— Ещё немного, — Алек закрыл ножик. — Но когда я поговорил об этом с генералами, они… о нет, они не засмеялись, я давно отучил всех смеяться надо мной. Они просто меня проигнорировали. Они думают, что правда только на их стороне… а я не знал, прав я или нет. В общем, разговор кончился ничем, а я вернулся к своей роли Маленького Левиафана. Знаешь, мне очень помогает то, что я не чувствую боли других людей. Может потому что я всегда думал, что мёртв? Мне не жалко кем-то пожертвовать, будь это армия, рабы, слуги или друзья. Когда я увидел тебя, то подумал, что ты такой же хладнокровный убийца, а отчёты из Акиры это подтверждали. Но вчера ты вступился за незнакомого тебе человека. Ты другой, и я об этом задумался.

— Господин консул, — дверь приоткрыл легионер. — Вас срочно хочет видеть Совет.

— Шли их к чёрту, — Алек отмахнулся. — Совет Директоров, ублюдки, им недолго осталось. Скажу честно, я пытался освободить твоего друга сразу, как ты попросил. Но не вышло, он уже был приговорён. Я хотел его помиловать, но оказалось, что не могу. Совету нужен Левиафан, а не справедливый правитель. Им нужен палач. Они хотят, чтобы я дарил смерть. И тогда я понял, что я никогда не смогу подарить кому-нибудь жизнь, не смогу повлиять ни на что, а буду наблюдать за очередной бессмысленной войной. А ты заступился за какого-то раба, и я… я не стал его убивать… я почувствовал себя живым. Знаешь, что я понял? Что я хочу делать то, что хочу, а не то, что мне говорят. И что больше ждать нельзя. Но эта сука всё испортила. Завтра я получу всё, но ценой своего обещания. И впервые меня это печалит. Но я не могу повернуть назад, только не сейчас. Ставки сделаны, отступать поздно. Завтра я сделаю последнее кровавое дело, иначе всё будет впустую.

Он поднял указательный палец и дотронулся до лица Людвига.

— Я не буду извиняться, я не заслужил прощения. Но я оставлю тебе подарок. Не для того, чтобы искупить, нет… но ты натерпелся. Завтра всё изменится. Или я буду жить в мире, который живёт по своим правилам. Или сдохну. Но по-старому не будет никогда. Скажу тебе одну вещь, хотя знаю, что надоел. Говорят, что Старый мир умер. Это ложь. Старый мир умирает до сих пор, а Новый поддерживает его агонию и умирает вслед за ним. Однажды Новый мир тоже погибнет, тогда на его руинах родится ещё один мир. А может оба мира сгинут окончательно. Знаешь, что такое Старый мир? Это ненависть. Мир, заключённый в клетку ненависти, из которой невозможно вырваться. Но я попробую.

Алек встал и поклонился.

— Прощай, мой друг. Я хотел, чтобы всё было иначе.

Он ушёл.

— Больно не будет, — сказал мрачный доктор, показывая большую иглу. — Чуть-чуть пощиплет.

Он солгал. Было чудовищно больно, но Людвиг потерял сознание быстрее, чем успел закричать.

Глава 9.9

Эйнар валялся на кровати. После нескольких дней на холодном земляном полу это казалось чудом. На ужин вместо варёных помоев дали кучу жареного мяса и пива, за которое не пришлось ни с кем драться. В этой тюрьме намного проще, жаль только, что это ненадолго.

Вставать не хотелось. Встанешь и начнётся день, последний, хотя таких последних дней накопилось достаточно. Вот бы лежать, вытянув ноги и положив руки под голову, радуясь, что в уютной комнате не пахнет мочой, потом и дерьмом.

Но две крепкие женщины вырвали Эйнара из удобной кровати и затолкали в горячую воду. Похоже, Левиафанчик привык убивать только чистых и пахнущих мылом юношей, а не заключённых, потерявших человеческий облик. Женщины справились с мытьём на отлично и настала очередь для стрижки и бритья. Мерки сняли ещё вчера, поэтому грубый портной принёс готовый костюм. А ещё подали старый кожаный жилет, почищенный и залатанный. Промыли даже сетку штурмовой брони, скрытую в подкладке. Но здешнее оружие легко пробьёт и такое.

Двое легионеров повели его узкими коридорами, без пинков и ругани.

— Этот бой — честь для тебя, варвар. Тебя прикончит сам консул.

— Просто вне себя от радости.

Солдаты захихикали и даже не стукнули.

— Если будешь умело драться…

— Он меня отпустит? — Эйнар хмыкнул.

Легионеры засмеялись.

— Отрежет язык и яйца после твоей смерти, а не до.

— Учту.

Остатки хорошего настроения от постели, горячей воды и сытной пищи тут же испарились.

Они шли к главной башне. Чем ближе вход, тем меньше оставалось решимости, а комок в горле становился твёрже. Теперь только собраться с мыслями и идти. Если повезёт, всё закончится быстро. В конце концов, он же сам влез, куда не нужно.

* * *

— Милорд, вас просили разбудить пораньше! — раздался голос прямо у уха. Это Готфрид, новый слуга, трясёт за плечо перевязанной рукой.

Людвиг проснулся и почувствовал голод, настолько сильный, будто не ел неделю.

— Встаю, — он поднялся и протёр лицо. Что-то не так.

— Я принесу завтрак.

Что-то изменилось. Почему он в своей комнате? Последнее, что Людвиг помнит, как доктор всадил в голову здоровенную иглу. Кто-то снял повязку. Надо попросить Готфрида, чтобы помог сделать новую, а то вид опухшего синего века вгонял в тоску. Но дело не только в повязке, неужели…

Он вскочил с кровати, отбросив одеяло, и подбежал к зеркалу. Пришлось ущипнуть себя за руку, но это не сон. Левый глаз на месте, не тот мутный, а другой, со зрачком непривычного зелёного цвета. Он видит! Людвиг поморгал, зажмурился, посмотрел глазами по очереди, но зрение не пропадало. Он не удержался от улыбки и с первого раза взял яблоко со стола без всяких сложностей. Значит вот это и есть подарок Алека. Но осталась главная проверка.

На стене висел меч, он тоже изменился. Ножны поменяли на более широкие, а дужки эфеса покрыли чем-то чёрным, будто вплавленным в сталь. Повреждённую рубящую кромку срезали, на её месте другой материал, чёрный, до жути острый и очень гладкий. Теперь меч выглядит необычно: полированное лезвие долом и чёрными полосами кромки по краям. Оружие стало чуть шире и тяжелее, но из-за усиленного эфеса баланс не изменился. Людвиг взмахнул, привыкая к новому весу, и рубанул. Яблоко не сдвинулось с места, только отрубленная часть сползла вниз.

Но внутри всё похолодело не из-за этого. В момент удара яблоко будто светилось зелёным, словно кто-то обвёл краской по силуэту. В зеркале видно, что новый глаз горит, как у того человека из Врат и у Васура. Смотрится жутко.

— Всё хорошо, милорд? — в дверь заглянул Готфрид.

— Да. Спасибо.

Стало немного стыдно, что он стоит посреди комнаты голый и с мечом. Глаз потух, теперь он как обычный. Нет, надо это прятать, благо кое-что есть. На дне сумки лежала чёрная повязка, подарок Ханны. Это должно скрыть зелёный свет хоть немного. Странно, но глаз всё равно видит сквозь ткань. Надо бы узнать, что это вообще такое.

Кантар на месте. Почему Алек его не забрал? Людвиг проверил капсулу, та же самая, никто её не подменил. Значит, Близнец получит своё оружие, если выполнит условия сделки.

— Милорд, ваш брат пришёл вас навестить.

— Спасибо. Подай завтрак.

Кажется, что Леонард никогда не был таким обеспокоенным. Он будто похудел от расстройства и ничего не ел. Людвиг тревожился не меньше, но на аппетит это не влияло.

— Это какой-то кошмар, — повторил Лео в очередной раз.

— Да что случилось? — спросил Людвиг, поедая крылышко цыплёнка. Голод никак не стихал. — Скажи уже, наконец.

— Алек ввёл легион во внутренний форт, вот-вот может начаться резня. Генерал Стоун не может покинуть покои. Совет изолирован, преторианцы в казармах, а механики готовят машины для боя и неизвестно, на чью сторону они встанут. Но знаешь, что хуже всего? Изабелла назвала брата императором и поклялась в верности!

— А нам-то что?

— Смеёшься? — Леонард истерично взвизгнул. — Алек против войны со Стурмкурстом и Ангвареном. Ему вообще плевать, что происходит за границами Лефланда. Союзу конец. Наша армия без поддержки проиграет. Всё пропало.

Брат закрыл лицо руками. Людвиг покачал головой и доел куриную грудку. Такой голод от волнения? Уже съел второго цыплёнка, но никак не может остановиться.

Кто-то постучал в дверь.

— Милорд Лидси, — сказал старик с пушистой седой бородой. — С вами хотят поговорить.

— Наконец-то!

Леонард поднял тучное тело на ноги.

— Не с вами, с ним.

Людвиг встал и поправил меч, на ходу доедая ножку. Лео смотрел напуганными глазами.

— Не к добру это, — сказал он. — Осторожнее, Людек.

* * *

Эйнара пристегнули к креслу. Теперь остаётся ждать смерти. Уже столько раз смотрел в её лицо, но менее страшно от этого не становится. Мелькнула мысль, что он умрёт достойно, но в чём разница между достойной и трусливой смертью, если всё равно умирать? Хотя нет, если струсить, то Левиафанчик отрежет яйца при жизни.

Рёв толпы стал громче. Открылась большая дверь и с арены вынесли окровавленного человека, а следом за ним вышел другой, победитель, судя по ухмылке. Оба посмеивались, будто старые приятели. Они вскинули руки, увидев консула, но тот не обратил на них внимание.

— Вы нашли его оружие?

— Да, господин консул, — легионер положил на стол вещи Эйнара.

Маленький Левиафан нахмурился и зажал кнопку на рукояти топора. Когда топор едва дёрнулся, юнец расслабился.

— Хорошо, что разряжен, — правый глаз Младшего засветился. — Спасибо, Эрих. Как жена? Уже родила?

— Да, господин консул, — суровый легионер улыбнулся. — Мальчика.

— Я пришлю подарок.

Левиафан раскрыл щит.

— Забавная штука, — юнец посмотрел на Эйнара. — Тебя вряд ли утешит, если скажу, что не желаю тебя убивать. Но в знак уважения к Людвигу я облегчу твою участь.

— Что с ним?

— С ним всё в порядке, можешь мне поверить. Сегодня отправлю его к отцу. Жаль лишь, что он увидит, как ты умрёшь.

Левиафан достал прозрачный цилиндр размером с палец и острой иглой на конце. Игла блестела.

— Будет не быстро, но хотя бы не больно.

Эйнару оставалось только кивнуть.

— Сегодня великий день. Ты должен выглядеть опасным рубакой, чтобы все смотрели на бой, а не туда, куда не следует. Будешь драться своим оружием или дать тебе другое?

— Своим.

— Как угодно. Вот и вы, — он обернулся к вошедшим гвардейцам в самоходной броне.

— Господин консул, — оба вытянулись и подняли правые кулаки. — Всё готово.

— Рад видеть доблестных преторианцев на своей стороне, — Левиафан подошёл к ним. — Добро пожаловать в семью.

При их росте, увеличенным из-за брони, Младшему пришлось тянуться, чтобы обнять их за плечи.

— Как ваши имена, друзья?

— Я Гэйл, а это Густав, господин консул.

— Я запомню. Сегодня большой день и многое будет сделано. Мы долго к этому шли. Что-то мы потеряем, что-то приобретём. Но отступать нельзя. Мы сильнее всех и победим. Мы не приближаем будущее, мы и есть будущее. А теперь, мои друзья, вы знаете, что делать. Я вам очень благодарен.

Он подошёл к Эйнару и растрепал волосы.

— И тебе я тоже благодарен. Твоя смерть не будет напрасной, — Левиафан пожал правую руку и поднялся на арену.

— Я подготовлю бойца, — сказал один из преторианцев другому, когда Младший ушёл. — А ты пока проверь список, к кому идём первым. И будь начеку, агенты этой шлюхи могут быть где угодно.

— Принято.

Эйнар остался с гвардейцем наедине.

— Это рискованное дело, — сказал преторианец. — Поэтому нам нужна гарантия.

Забрало шлема стало прозрачным, открывая обычное лицо, разве что со слишком тонкими бровями, будто их нет. Безбровый смахнул со стола цилиндр с иглой и наступил на него массивной стальной подошвой.

— Нам нужно много гарантий, — он достал другой цилиндр, чёрный, но светящийся. Игла заметно больше и толще. — Чем больше, тем лучше.

Шпион Близнецов снял бронированные перчатки, схватил Эйнара за волосы, задрал голову и всадил иглу прямо в шею.

Свет стал нестерпимо ярким. Висящее на стене лампа слепила солнце. Кожа горела от жары, но внутри всё сковал холод. Каждая кость, сустав и орган промёрзли насквозь. Пытка растянулась на годы. Свет проникал даже через зажмуренные глаза, а шум толпы сверху стал таким, будто все они кричат в ухо.

Всё стихло, боль ушла. Преторианец надел на руку Эйнара щит и сунул топор.

— Но гарантий никогда не бывает много. Так что не подведи нас. И помни, что в твоих руках.

Ворота арены открылись.

Глава 9.10

— Доброе утро, красавчик, — Близнец потрепала Людвига по щеке. — А тебе идёт эта повязка.

В комнате, кроме неё и бородатого старика, находились два охранника, вооружённые до зубов, и служанка, вроде без оружия.

— Уже слышал новости? — прощебетала Белль, потягивая вино из пузатого бокала. — Мой братец почти сверг Совет.

— Тебя это не пугает? — спросил Людвиг.

— Ничуть. Всё идёт по плану.

Она допила вино и отмахнулась, когда служанка подошла налить ещё.

— Я хорошо помню своего отца, — сказала Близнец. — Вернее, тот саркофаг, из которого он учил меня жизни. Он любил поговорить, как и всякий старик. А ещё любил играть в шахматы. Ты мне кое-что должен, Людвиг Лидси.

Он показал капсулу, но не отдал.

— Где мой друг?

— Его жизнь зависит от твоих слов. Где были найдены ключи?

— В Грензене, в одном дне пути на северо-восток от границы с Беллитом, — на столе лежала карта и Людвиг ткнул в нужное место. — Где-то здесь. Старинное убежище, куда мы попали случайно.

— Уже лучше, — она приобняла его за плечо, дыхнув запахом выпитого. — Что там было?

— Сначала скажи, что с Эйнаром.

— А вот же он!

Людвиг бросился к окну. Нордера вывели на арену. Его шатает так, будто он пьяный.

— Что с ним?

— Отец учил меня играть в шахматы, и эти уроки мне пригодились, — Белль хихикнула. — Первый! Игра начинается только после того, как расставлены все фигуры. Очевидная вещь, но некоторые об этом забывают. Ты моя пешка, так что имей терпение.

Она провела рукой по волосам Людвига. Показался Алек. Трибуны неистовали, кричали его имя и топали ногами с такой силой, что затряслась ложа.

— Смотри, как он улыбается. Если бы он не был таким психопатом, то стал бы отличным правителем.

— Ты же обещала, что с Эйнаром всё будет хорошо.

— Я помню, — согласилась Белль. — И ещё не поздно всё исправить. Что было внутри Убежища?

— Коконы с людьми, одинаковые. Один из них пробудился и преследовал нас.

— Хм, странно. Отец бы этим заинтересовался, ну да ладно.

— Спаси его! — крикнул Людвиг. Хотя он уже понимал, что шанса нет. Не стоило ей доверять.

— Но Алек выставил ещё не все фигуры.

— Госпожа, вызов по третьему каналу, — объявил седобородый дед. — Генерал Стоун.

— Соедини.

— Но ведь… — начал Людвиг, но не успел закончить.

— Лучше помолчи, зайчик, — Белль провела пальцем ему по губам и повернулась к экрану на стене.

Появилось изображение Стоуна. Даже со своими ненастоящими глазами он выглядит испуганным. Может в этом план Близнеца? Генерал уничтожит Алека и спасёт Эйнара? Нет, слишком глупо это звучит.

— Я пытаюсь с тобой связаться всё утро! — крикнул Стоун. — Ты хоть понимаешь, что происходит?

— Понимаю, генерал, — протянула Белль. — Лучше тебя. Так уж вышло, что я поклялась в верности моему братику Алеку. Ну, честно говоря, выбора у меня не было. Видишь ли, он решил уничтожить Совет. Но коль ему не подчиняются преторианцы и механики, а драться с ними себе дороже, он убьёт вас чужими руками, пока будет потрошить того бедолагу у всех на глазах. Идеальное алиби. Но кого-то надо обвинить, например, меня или безумного киборга. Но Алек думает, что теперь я на его стороне, так что сегодня тебя и всех остальных старых импотентов убьют агенты Бешеного Быка. Так, по крайней мере, скажут всем.

— В этом твой план? — вскричал Стоун и ударил тяжёлой стальной рукой по столу. — Мы должны были восстановить Инфосеть и построить мир, за которой боролся Карл. А ты! Я тебе доверял. Я отдал тебе преторианцев! Ты дура, сопляк убьёт тебя, когда ты не будешь ему нужна.

— Не успеет, — Белль хмыкнула. — Он тоже покойник, агенты Бешеного Быка доберутся и до него. А уже я, как следует поплакав над остывающим телом братца, поведу объединённую армию против старого железного идиота. Легионеры легко заглотят наживку, а твои преторианцы помогут разобраться с излишне ретивыми. За это тебе отдельное спасибо.

— Я тебя остановлю, шлюха, — прошипел генерал. — Я…

Закончить он не успел. Стоун вскинул пистолет и начал стрелять. Появившийся на изображении преторианец схватил генерала за живую руку и пригвоздил к столу ножом. Другой гвардеец перерезал Стоуну глотку. Всё залило кровью, и экран погас.

— Вот теперь фигуры расставлены! — объявила Белль. — Начинаем.

* * *

Ворота ещё не открылись, но рёв толпы уже глушил. Эйнар вышел на горячий песок и оглядел Маленького Левиафана. Ублюдок улыбался и не спеша, будто издеваясь, достал меч и кинжал. Чёрные клинки поглощали свет.

Драться так драться. Эйнар раскрыл щит. Похоже, его сломали, настолько медленно расходились сегменты. Топор ощутимо потяжелел. Зато правая рука больше не дрожит, и комок ушёл из горла.

Если Людвиг смотрит, то нельзя его позорить. Левиафан, не торопясь, ткнул мечом и Эйнар легко уклонился.

— Прикончи уже меня, — хотел произнести он, но слова застревали в пересохшей глотке.

Как же жарко. Воздух такой влажный и плотный, что даже идти через него тяжело. Наверняка из-за этой дряни, что вкололи в шею. Консул продолжал издеваться нарочито медленными ударами. Когда же ему надоест, и он начнёт бить всерьёз?

* * *

— Видишь ли, Алек сам выбрал твоего друга, — сказала Белль. — Он хотел тебя проучить за резню в Акире, а заодно и найти алиби. Увы, не все преторианцы и механики горят желанием перейти под крылышко Младшего и могут отомстить за Совет. Вот и Алеку нужно, чтобы никто не смог обвинить его хотя бы первое время. А он после убьёт всех неугодных офицеров и заменит лояльными.

— Ты же обещала, — проговорил Людвиг.

Осознание обмана и стыд за свою тупость уходили, но вернулись злость и страх, старые союзники. Злость, требующая расквитаться с врагами, и страх, требующий быть осторожнее, чтобы убить их всех наверняка.

— Но я пыталась спасти твоего друга, можешь мне поверить.

— Ты лжёшь, — Людвиг потянулся за мечом. — Сука.

Охранники нацелили оружие.

— Убери свою зубочистку! — приказал бородатый старик.

Людвиг сжал кантар и нажал несколько кнопок. Как же с него всё стереть? Он не знал. Бесполезно. Бородач выхватил капсулу и отошёл, грозя пистолетом.

— А ещё рыцарь называется, — Белль поцокала языком и забрала капсулу. — Хотя знаешь, чтобы тебе было пообиднее. Братец собирался драться с другим человеком. Но тот отказывался нам помогать, и мы нашли замену, а Младший пока ещё не может отказаться от боя, таков закон. Вы мои пешки, а отец учил, что пешками нужно жертвовать. Это второй его урок. Но иногда даже пешка может стать королевой. Ты рассказал мне секрет Инфосети и сам факт существования ключей дал мне огромное преимущество. И уже Алеку пришлось импровизировать. Он повысил ставки. Но мои ставки подкреплены в отличие от его.

— Я тебе отомщу, — сквозь зубы сказал Людвиг. Как только Эйнар умрёт, Близнецу конец.

— Какой ты там по счёту сын? Десятый? — Белль усмехнулась. — Ты никто. Я верну тебя папаше, а он повесит тебя за дезертирство. Ты же его опозорил. Я не буду убивать сама, мне ещё пригодится твоя семья. Мне нужен цепной пёс, каким был твой дед для моего отца. Тот, кто напугает врагов до смерти, а кто справится с этим лучше, чем островитяне и их кавалерия из полурелигиозных фанатиков, сжигающие людей заживо? Для этого мой отец нянчился с твоим дедом, ведь боялись Левиафана, а ненавидели безумного одноглазого старика.

Людвиг сжимал рукоять меча. Не успеет ударить, застрелят раньше. Белль это знала и продолжала издеваться. Тщеславная сука, как назвал её Алек. Она такое же чудовище, как и Маленький Левиафан. Нет, хуже.

Силуэт Близнеца и её охранников подсветился зелёным. Новый глаз хочет помочь, но пока не время и холодная ярость соглашалась ждать. Белль умрёт, как только погибнет Эйнар. Но пока нордер держится. Когда это он научился так двигаться?

* * *

Эйнар уклонился от очередного медленного тычка и зарядил консулу по лбу. Раздался громкий протяжный гул, от удара заболело запястье, но Левиафан остался невредим. Что-то защищает его, какое-то поле, древний механизм или что-то другое. Сучёнок не хочет играть честно.

Юнец отходил, нанося неспешные и неуклюжие уколы. Время для шуток давно кончилось, он не ухмылялся. Но в чём смысл этих ужимок?

Эйнар остановился. Зрители на арене казались размытыми, но если присмотреться, то их видно, будто они вблизи. Пожилая женщина неестественно медленно хлопала в ладоши и улыбалась, показывая дорогие вставные зубы. Возле неё пролетела муха, еле-еле двигая крыльями. Кто-то сплюнул, и плевок падал, переливаясь на солнце. А Левиафан замахивался мечом, так же неспешно, как все остальные. Не потому, что он так хотел. Он не мог быстрее. Весь мир стал медленным.

— Надо было догадаться раньше, — сказал Эйнар сам себе и перехватил топор поудобнее.

* * *

— Алек даёт своим жертвам один состав, чтобы они стали поживучее и он мог кромсать их подольше. А себе вкалывает нечто иное, что даёт невероятную скорость и реакцию, — Белль потягивала вино из бокала, отставив мизинчик. — А ещё он трусишка, всегда пользуется силовым полем. Но мой человек подменил инъекции. И не только это.

Она держалась как можно дальше Людвига, а охранники не опускали оружие. Новый глаз показывает, что они целят ему в грудь. Белль стоит далеко, но хороший выпад мечом её достанет.

— Скоро варвар догадается, что топор весит намного больше не просто так. Тогда Алек умрёт у всех на виду. Расстроенные легионеры прикончат убийцу, а я объявлю месть Бешеному Быку. Но не для того, чтобы с ним покончить. Знаешь, ведь на самом деле это всего лишь безвредный старик, доживающий свой век. Его репутация намного сильнее его самого и позволит объединить весь Лефланд под предлогом борьбы с ним. Воевать совсем необязательно.

Она вздохнула.

— Жаль, что я не могу рассказать Алеку о проделанной работе, он бы не удержался от похвалы. А тебе урок, красавчик. Если бы сидел на жопе ровно, то Алек бы победил и освободил твоего друга. Тебе бы даже не пришлось отдавать ключи.

Людвиг смотрел на арену. Эйнар нападает с невероятной скоростью, порой так быстро, что силуэт размазывается. Алек устаёт, хотя раньше это казалось невозможным. Сейчас всё закончится, совсем не так, как нужно. Но эта тщеславная сука всё равно сдохнет. Людвиг готовился к удару, которого бы и не постыдился мастер Рейм. По виску скатилась капля пота. Глаз показывает, что всё готово.

Дверь распахнулась. Кто-то начал стрелять прямо с порога. Один охранник упал после первого попадания в грудь. Служанку отбросило на столик с выпивкой. Второй телохранитель нацелил оружие на дверь, но бородатый старик, стоящий возле Близнеца, прострелил охраннику голову из короткого пистолета, спрятанного в рукаве, и прицелился в Белль. В комнату вошли двое преторианцев. Один направил оружие на Людвига.

— Мальчишку не трогать, это приказ! — сказал второй, с чёрными и красными перьями на шлеме. Усиленный бронёй голос казался слишком громким.

— Что происходит? — закричала Белль и от её тщеславной ухмылки не осталось и следа. — Зейв, ты предатель!

— Я предпочитаю выбирать сторону победителя, — старик засмеялся.

— Господин консул передаёт привет, — сказал преторианец. — Он в восторге от твоего плана, но хочет внести коррективы. Ты умрёшь сейчас, а вот второй Близнец так легко не отделается. Он будет умирать долго, не меньше недели, страдая каждый миг. Помни об этом перед смертью, шлюха.

Белль зажала рот и посмотрела на Людвига, будто молила о помощи. А Людвиг смотрел на всех четверых — они обведены зелёными силуэтами.

* * *

Левиафан устал. Он даже пару раз споткнулся, но до сих пор не выказал страха. Это поле по-прежнему защищает. Только кто-то хочет смерти консула, раз сюда вывели Эйнара и дали возможность драться с Младшим на равных.

Эйнар отбил чёрный меч щитом. Ударная волна подняла песок в воздух, консул отлетел назад и упал, а щит закрылся. Клинок Левиафана перестал светиться. Силовое оружие, как у храмовников. Пробивающее любую броню, но пасующее перед таким щитом. Те, кто отправил Эйнара в бой, должны были знать и о поле, иначе всё бессмысленно.

Он нажал большим пальцем кнопку на рукояти, топор вздрогнул и завибрировал, так сильно, что едва не выпал. Чёрное лезвие сияло так, будто поглощало свет.

Левиафан тоже это заметил. Он отряхнул рубашку, отсалютовал мечом и пошёл в последнюю атаку.

* * *

Белль выхватила кантар из кармана и зажала кнопки. Капсула засветилась красным.

— Я её сотру! — закричала она хриплым голосом. — Только попробуйте выстрелить! Я всё уничтожу! Все ключи от Инфосети!

— Господин консул знает, что внутри, — сказал преторианец в украшенном перьями шлеме. — Он дал особые инструкции на этот счёт. Эта технология должна остаться в прошлом. Её приказано спрятать в тёмное и ужасное место, куда никто не сунется. Так уж вышло, что оно у тебя между ног.

Зелёные силуэты преторианцев начали двигаться, хотя сами они не шевелились. Силуэт стоящего позади поднял оружие, и гвардеец повторил это движение. Раздался выстрел, преторианец грохнулся на пол. Из простреленного шлема с перьями растеклась лужа крови. Силуэт бородатого старика начал вскидывать пистолет, но второй преторианец успел раньше. Раненый схватился за живот и упал, а гвардеец с силой наступил на голову.

— Ты никогда не умел выбирать победителя, Зейв, — он вытер подошву об ковёр. Зеркальный шлем стал прозрачным, показывая обычное лицо с очень тонкими редкими бровями, будто их нет.

— Ты меня напугал, Гэйл, — Белль разжала пальцы. — Хоть бы предупредил, а то я чуть всё не стёрла.

— Это было бы трагедией, — преторианец засмеялся и снял перчатку.

Близнец захохотала вслед за ним. Но силуэт пришёл в движение, а гвардеец всё повторил. Он отобрал кантар и ударил Белль в нос. Она отошла к стене и медленно осела на пол. Кровь залила мундир.

— Сопляк не до конца понимает, что это такое, — преторианец смотрел на капсулу. — Как и ты. А Бешеный Бык понимает. Он велел поблагодарить за такой подарок. Спасибо, девочки, без вас бы это не удалось.

Людвиг вытащил меч. Новый глаз не только подсказывал, что сейчас гвардеец выстрелит в Белль, но и куда он может прицелиться. А зелёная линия на полу отмечает, как нужно идти, чтобы не схватить пулю. Собственный силуэт, бегущий в атаку, показывал, в какую сторону пригибаться.

Он побежал, замахиваясь мечом. Преторианец начал поворачиваться. Пистолет стрелял так громко, что закладывало уши, но пули только разрывали стену позади. Людвиг добрался до обозначенной точки и глаз подсказал, куда следует ударить.

Усиленный древней сталью клинок пробил прозрачное забрало шлема. Силуэт гвардейца погас, преторианец тяжело рухнул среди трупов. Через дырочку в бронированном стекле полилась кровь.

— Отец говорил мне и о третьем уроке, — гнусавым голосом сказала Белль, зажимая нос. — Следить за действиями противника и думать, как он. Этот урок я просрала. Потому что в шахматах всего два игрока и…

Она осеклась. Людвиг направил меч ей в лицо. У Близнеца ещё много трюков в рукавах, броня под одеждой, и даже лезвие в пальце, но шея и голова не защищены ничем. Глаз показывал, что Белль может попробовать ударить. Но не успеет.

— Вытащи его оттуда, — он кивнул на арену, где всё ещё шёл бой.

— Слушай, нам не надо ссориться, — залепетала она. — Я просто люблю такие монологи, но это не значит…

— Вытащи его оттуда!

— Как? Я не могу!

— Мне плевать. Умрёт он, умрёшь и ты.

Мёртвый преторианец разжал пальцы, капсула покатилась по полу.

— Вытащи его и получишь свои ключи. Или я тебя прикончу. Мир от твоей смерти ничего не потеряет.

Она покрутила пуговицу на мундире и произнесла:

— Когда спектакль окончится, вытащите пешку живой.

— Босс? — раздался голос. — Но ведь всё подготовлено к экзекуции.

— Вытащить пешку живой, даже если для этого придётся разнести весь форт.

— Принято, — ответил неизвестный собеседник.

— Вот видишь, всё идёт по плану, — Белль усмехнулась. — А ещё называешь себя рыцарем. Какой рыцарь может угрожать даме?

— Рыцарь Огненной кавалерии, — ответил Людвиг.

* * *

Эйнар никогда не бил заряженным топором. Результат поразил. Поле отключилось, консул рухнул на землю, разрубленный почти до пояса. Левиафан посмотрел направо, укусил себя за плечо и умер.

Толпа замолчала. Время начало двигаться, как раньше, больше не замедляясь.

— Убийца! — закричали с трибун. — Он убил его! Агент Быка! Лазутчик!

Эйнар рухнул на колени. Сил, которые только что его переполняли, куда-то исчезли. Солнце светило так ярко, что он ничего не видел. Подскочившие легионеры подхватили за руки. Но вряд ли они хотели помочь.

— Ты сдохнешь, — пробормотал молодой офицер в шлеме с красными перьями и всхлипнул. — Убийца.

Эйнара утащили вниз, в помещение под ареной. Здесь не только солдаты, но и здоровенный Страж, внутри которого сидит погонщик. Огромная пушка разнесёт любого на куски. Вот теперь точно конец. Зато будет быстро.

— Готовься к смерти, ублюдок, — приказал офицер.

Эйнар поднял голову, благо, что свет больше не режет глаза. Жаль только, что нет сил встать. На него смотрело несколько стволов. Всё же это лучше, чем быть выпотрошенным на арене от рук безумного сына древнего Старца.

Стоящий в стороне легионер пощупал ухо и с удивлением переглянулся с погонщиком. Погонщик был удивлён не меньше и пожал плечами, его машина повторила жест. Бронированное стекло Стража стало зеркальным, и он повернулся к остальным.

— Что ты делаешь? — спросил офицер.

Стоящий за его спиной легионер выстрелил ему в голову, но другие тут же изрешетили предателя. Страж открыл огонь из своей огромной пушки, стреляя по всем. Эйнар попытался отползти за стол, чтобы не зацепил шальной заряд, но едва не потерял сознание от слабости. Стрельба затихла, лишь одинокая боевая машина стояла среди трупов. Зеркальное стекло пробито в нескольких местах, пушка грустно смотрит в пол.

— Он живой? — раздался знакомый голос.

— Надеюсь, — ответила молодая женщина. — Если он умрёт, это будет самой смешной шуткой в моей жизни. И последней.

Эйнар хотел спросить, в чём шутка, но уснул раньше.

Глава 9.11

В карете укачивало. Людвиг смотрел в окно. Пустынные пейзажи Лефланда постепенно менялись на поля и леса. Даже непривычно видеть такое изобилие красок. И, наконец-то, не так жарко.

Он зевал, стараясь держаться, но задремал.

— Всё спишь, островитянин?

— Уж кто бы говорил, нордер, — Людвиг открыл глаза. — Дрых почти сутки.

Он протянул руку, но северянин усмехнулся и зажал в объятьях.

— Задушишь же, — Людвиг вырвался и рассмеялся.

— Рассказывай, что случилось, — Эйнар стукнул его по бедру. — Ты же меня вытащил, да?

— Даже не знаю, с чего и начать. Давай лучше ты? Ты точно не скучал.

— Ничего интересного, — нордер отмахнулся. — Твоя карета?

— Брата. Едем в Стурмкурст вслед за армией, — Людвиг наклонился к плетёной корзинке и достал кусок ветчины. — Угощайся.

— Наконец-то нормальная еда, — нордер сожрал здоровенный кусок в несколько укусов. — В тюрьме кормили чем-то переваренным и пригоревшим, а остальные ещё и дрались за это.

— Ты тоже? У тебя такая морда, будто на ней кто-то танцевал.

— Из-за еды я не дрался. Хотя пару раз пришлось навалять одному типу. Кстати, тебе идёт эта повязка.

Людвиг приподнял ткань, показывая новый глаз.

— Да ладно, — Эйнар присмотрелся ближе. — Мать твою, да он светится. Ты им видишь, да?

— Да. Лучше, чем раньше.

— Где взял?

— Подарок. Всё расскажу. Кстати, хорошо дрался.

— Не хотел тебя позорить, Виги, — нордер откинулся на диванчик. — Спасибо, что вытащил, брат. Но знаешь, что-то ты не торопился.

— Быстрее не получилось, Эйн.

Людвиг улыбался, но тревога только усиливалась. Неприятного разговора не избежать, а после него уйдёт эта дружеская атмосфера. Может даже навсегда.

— А мои вещи ты там не оставил?

— Забрал всё. Под сиденьем посмотри.

Эйнар наклонился. Людвиг похолодел. Не думал, что будет так быстро.

— Всё на месте. Ты же видел, на что он теперь топор способен, да? На две части!

— Да.

— О, даже кристаллит вернули! Хорошо, я уже думал, что потеряется. А где…

Нордер начал копаться в сумке.

— А, кантар же в твоей лежал, да? Виги?

Людвиг отвернулся, боясь встретиться с ним взглядом.

— Ты отдал капсулу?

— По-другому было нельзя.

Эйнар бросил сумку на пол, но ничего не сказал. За окном слышен топот запряжённых в карету коней и звяканье сбруи. Слишком гнетущая тишина.

— Слушай, я знаю, что поступил неправильно! — взорвался Людвиг. — Особенно после того, как отказал Анхелю. Я виноват в этом, знаю, но другого пути не видел. Это решение, где нет положительного исхода, но я принял его сам. Можешь ненавидеть меня за это, только ради Спасителя, не молчи ты так!

Эйнар усмехнулся.

— Помнишь, как в той песне? Человек, который продал мир?

— Угу.

— Это идиотский поступок, Виги.

— Я знаю.

— Так что такой идиот, как я, сделал бы точно так же.

Людвиг повернулся к нему.

— Мир и без нас стремится подохнуть, — продолжил нордер. — Так что если бы передо мной стоял вопрос, спасти мир или помочь другу… я бы сказал — пусть этот мир горит, всё равно он найдёт способ умереть.

— Ты что, свихнулся в тюрьме?

— Один человек говорил недавно, что в нашем безумном мире сойти с ума — значит очнуться. Может он и прав, но мне до него ещё далеко, — он разлёгся на диванчике и вытянул ноги. — В любом случае спасибо, что вытащил. Увидим гибель мира вместе. Всё же я думаю, что Близнецы лучший вариант, чем Маленький Левиафан, да?

— Нет. Может и хуже. Хотя, с другой стороны, её интересует только власть, а не исправление чужих ошибок.

— Тоже неплохо, — Эйнар зевнул. — Рассказывай. Кстати, а ты не мог сбежать из боя на такой карете? Путешествовали бы с комфортом с самого начала. Ох, как же я жопу тогда стёр на той кобыле.

— Я бы прокатился верхом, — Людвиг высунул лицо в окно под дующий ветер. — Было бы…

Пахнуло горелым. Карета проезжала мимо деревни, вернее мимо того, чтобы когда-то было деревней. Она сгорела достаточно давно, но запах гари ещё силён. От домов остались только обугленные развалины, а вокруг них торчали насаженные на колья обгорелые гниющие тела. За деревней виднелся лес, толстые чёрные палки, без листьев и веток, на обгорелой земле.

— Значит, едем в правильную сторону, — пробормотал Эйнар. — Нам ещё можно повернуть?

— Слишком далеко мы забрались, — ответил Людвиг.

Часть 10. Чернила из крови

Глава 10.1

Глазторн ничем бы не отличался от остальных городов Стурмкурста, если бы не чудом сохранившаяся древняя постройка в центре — огромная Стеклянная Башня. Казалось, что, кто-то отломил её верхнюю часть и теперь оттуда торчат железные прутья, но здание всё равно такое высокое, что его видно издалека. Городские стены, каменные, грубые, толстые и низкие, кажутся типичными для таких мест, но ворота другие, не деревянные и не решётчатые, а из целого куска стали, как в древних убежищах. Всё поле перед стенами перекопано траншеями.

Людвиг отвлёкся от созерцания города и поправил ремни дедушкиной кирасы. Перед отцом нужно выглядеть, как на параде.

— Мне идти с тобой? — спросил Эйнар.

— Подожди снаружи.

— Удачи, Виги, — он только занёс руку, чтобы похлопать по плечу, но остановился и хмыкнул. — Лучше не буду, вдруг и правда отрубят.

Когда-то Людвиг был в восторге, что оказался в походе и ради этого был готов мириться с неудобствами военного лагеря, всей этой теснотой, грязью и вонью. Но сейчас уже нет того радостного предвкушения, как перед первым боем. Зачем он вернулся?

Он шёл к большому красному шатру, вокруг которого развевались знамёнами с четырьмя ромбами, соединяющимися в один. Такой же герб изображён на покрытых позолотой доспехах телохранителей герцога. Правителей Эндлерейна всегда охраняли рыцари Огненной кавалерии, но отец им не доверял и набирал собственную стражу.

Два гвардейца в шлемах с роскошными плюмажами, стоявшие у входа, скрестили украшенные алебарды.

— Стоять!

— Мне нужно пройти, — Людвиг показал перстень с печаткой.

Один телохранитель осмотрел кольцо и зашёл внутрь. Через несколько минут, растянувшихся на целые часы, он вернулся.

— Вас ждут, — гвардеец откинул полог шатра.

Как же не хочется входить, но глупо разворачиваться в самом конце. Вот и настал момент, при мыслях о котором в течение этих недель у Людвига замирало сердце.

Люди, разглядывающие большую карту, обернулись. Высокий мужчина, небрежно сидящий на стуле — Томас, наследник отца. Он из красивых Лидси, поэтому никогда не отличался особыми дарованиями, но хотя бы научился выслушивать советников. Томас приподнял бровь и тепло улыбнулся.

Генерал Ной из умных Лидси. В свои тридцать он, благодаря неумеренному пьянству, выглядел на сорок пять, но в тактике и стратегии понимал, как никто другой. Ной вытаращился на Людвига, оборвав свою речь на полуслове.

Барон де ла Тристе жив, пожалуй, это чудо. Лорд-командор Стальной Гвардии и командующий Огненной кавалерии обзавёлся кучей новых шрамов взамен потерянного уха. Он кивнул. Рядом с ним стояли генерал Грайден из пехоты Леса, крепкий старик в полном латном доспехе, хороший друг дедушки, и генерал Макграт, возглавляющий конницу Ветра, изящный придворный в резной кирасе. Остальных Людвиг знал плохо.

Командующие расступились. Отец не изменился. Высокий лысый мужчина с глубокими морщинами у рта смотрел на сына, почти не моргая. Взгляд настолько ледяной, что доспех едва не покрывается инеем, а изо рта вот-вот пойдёт пар.

— Совет окончен, — не менее холодным голосом произнёс отец. — Всем спасибо.

Томас снисходительно похлопал брата по плечу, барон де ла Тристе кивнул на прощание. Всё ушли. Они с отцом наедине, во второй раз в жизни. В первый раз было, когда Людвиг сказал, что хочет служить в Огненной кавалерии. Тогда отец недоверчиво хмыкнул, но отнёсся к просьбе серьёзно и нанял учителя фехтования. А уже через месяц требовал результата.

Хотя нет, был ещё один случай. Людвиг рыбачил у маленького озера в дворцовом парке и попался отцу на глаза. Отец не рассердился, а показал, как правильно закидывать удочку. И даже не заругался, когда сын так ничего и не поймал.

— Тот бой должен был закончиться иначе, — герцог умел говорить громко и чётко, чтобы все его слышали, умел и произносить речи перед армией. Но в узком кругу он всегда говорил очень тихо. — Хвалённая Огненная кавалерия сбежала, а следом за ними остальная армия.

Он уселся за стол.

— Там погиб мой сын. Я долго оплакивал его, когда остался один. Но меня утешало, что он сложил голову в бою, как настоящий рыцарь. Я гордился им, — он медленно отпил из серебряного кубка. — Но у меня нет привилегии горевать, и я готовился к новым сражениям. И вот, мне приходит письмо от другого сына, что, оказывается, Людвиг не погиб в бою, он живой. Возвращается к тебе. Радуйся, отец.

Герцог взял в руки перо и посмотрел на лист бумаги перед собой.

— Сын не пал смертью храбрых, а сбежал. Забился в нору и жил в ней, как крыса. А потом, когда сполна прочувствовал жизнь дезертира и труса, решил вернуться. Радуйся. Твой сын жив.

— Я…

Отец швырнул в него кубок. Тяжёлая посудина со звоном отлетела от кирасы, залив лицо. На губах остался вкус дорогого вина.

— Не смей открывать рот при мне, — даже покраснев от бешенства, отец не повысил голоса. — Ты всегда был трусом и редкостным болваном. Лучше бы ты погиб. Я надеялся, что ты вырастешь мужчиной. Но увы.

Как в детстве, когда он отчитывал при любом промахе. А когда Людвиг изворачивался, чтобы сделать хоть что-то, за что папа будет им гордиться, становилось ещё хуже. Герцог взял перо и вписал что-то в лист, исписанный ровными строчками. Солнце светило сквозь шатёр, бумага казалась красной, и чернила отсвечивали кровью.

Людвиг стоял перед столом с горевшим лицом. Когда-то ледяной тон отца едва не доводил до слёз, но сейчас чувствовалось только разочарование. Для чего он вернулся? Он много раз глядел в лицо смерти, убил стольких, что не мог сосчитать. Зачем он вернулся? Чтобы стоять тут, как ребёнок, пытаясь не плакать? Всё зря. Надо было остаться с Ханной, можно было уехать куда угодно, стать тем, кем хочешь. А он пришёл назад, ведомый мнимым чувством долга. Всё напрасно.

— На твоё счастье, ты Лидси, ни один палач не посмеет тебя тронуть.

Отец свернул письмо, запечатал сургучом и приложил перстень Людвига.

— Этот город — крепкий орешек. Завтра отряд Форлорн Хоуп пойдёт в бой, чтобы отбить ворота. Они выполнят миссию и станут героями. Или умрут и станут героями. Кровь смывает позор. Ты идёшь с ними.

Он бросил печатку на стол и позвонил в колокольчик. В шатёр заглянул гвардеец.

— Отнеси список капитану Маркасу Каннану, — приказал герцог. — И проводи этого добровольца.

* * *

— Форлорн Хоуп? — Эйнар задумался. — На старом это вроде безнадёжное дело или пропавшая надежда. Что это значит?

— Отряд смертников, — Людвиг вздохнул. — Вот чем я думал, скажи мне, Эйни? Он меня даже не выслушал. Зря я вернулся. Ты же говорил, что не надо возвращаться. Столько раз. Всё через жопу, как всегда.

Он снял колечко с пальца и прижал к себе. Кто-то из новых соратников заметил золотой блеск, но Эйнар положил руку на топор. Получилось красноречиво, больше никто не смотрел в их сторону.

Эта часть лагеря огорожена и сильно напоминает тюрьму. Многие воины без оружия и прикованы друг к другу, а за ними надзирает стража. Но что странно, не все выглядят как заключённые, тут полно рыцарей и наёмников. Гвардеец, который привёл Людвига в это место, далеко не отходил. Следит, чтобы парень не сбежал, очевидно.

— Знаешь, что хуже всего? Я тебе столько наобещал. Но не смогу сдержать слово.

— Виги, я с тобой не из-за денег вожусь.

— Я тебе дом обещал.

— Я и забыл, — Эйнар хмыкнул. — Если честно, я тогда не из-за дома согласился. Всё равно некуда было идти.

— А я вот пришёл куда хотел. Но не знаю, хотел ли я этого на самом деле? Но теперь уже поздно. Прощай, старина, и спасибо за всё. Извини, что так вышло.

— Не извиняйся.

Эйнар посмотрел на новых соратников.

— И что тут одни преступники? Здесь и рыцари есть.

— Многие идут добровольно. Если рота смерти победит, тех, кто выживет, засыпят наградами. Для младших сыновей дворян это земли и титулы, для остальных богатства.

— Щедро.

— Нет. Почти все погибают.

— Ну, мы с тобой протянем, я уверен.

Людвиг поднял голову.

— Не дури. Тебе не надо завтра идти в бой. Мать твою, нордер, вали отсюда! Это вообще не твоя война!

— Неужели ты думаешь, что я тебя оставлю?

— Да какого Вечного, Эйн! — вскричал рыцарь. — Сейчас пойду к командиру, скажу, чтобы гнал тебя пинками под жопу! Уходи!

— Чего ссоримся, ребятки? — к ним подошёл толстяк в пластинчатой броне и в шляпе с пушистыми перьями. — Не можете до завтра потерпеть, что ли? Всё равно мы все сдохнем. Кто из вас Людвиг Лидси? — он посмотрел в мятый свиток.

— Я.

— Поссорился с папашей? Бывает. Я капитан Маркас Каннан, временный и единственный командир Форлорн Хоуп. У нас хорошая компания, разве нет? Тут дезертиры, насильники, убийцы, дезертиры, мародёры и прочие висельники, в основном дезертиры. А ещё наёмники, которые ждут тройной оплаты, и всякие благородные сыночки. Почему золотая молодёжь вроде тебя мнит себя бессмертной? Лезут за девками и славой, а получат пулю и гангрену. И дезертиры, я говорил? Просто их больше всего. Ещё и ты на мою голову, с каким-то мутным типом. Ты в списке? Если нет, то вали отсюда на хрен.

— Его там нет, — заявил Людвиг.

— Я там есть, — сказал Эйнар. — Вот, видишь? — он ткнул пальцем в бумагу, наугад.

— Не тыкай! Чего ты мне чешешь? Ты не сэр Эдмунд Вайзен, он вчера сдох от кровавого поноса.

— Я его призрак. Впиши меня куда-нибудь.

Капитан вздохнул, но достал свинцовый стержень.

— Как звать?

— Эйнар Айварсон.

— Нордер, что ли?

— Угу.

Каннан осторожно вписал имя кривыми буквами.

— Поздравляю, ты покойник. Поминки можешь отмечать уже сегодня.

— Эйн, ты чокнутый идиот, — Людвиг помотал головой. — Ты же мог уйти.

— И оставить тебя? Ну уж нет.

— Ты кретин, — рыцарь сплюнул и посмотрел на капитана. — Раз уж мы вместе… какие силы обороняют стены?

— Местное ополчение из цеховиков. Ещё армия фюрста, но это херня, недобитки, мы их пару недель назад в поле раскатали. Но есть большая проблема — город нанял две дюжины боденских стрелков.

— Две дюжины? Всего?

— Целых две дюжины! Твой папаша их недооценил, и мы уже в третий раз захлёбываемся кровью! Ты знаешь, какие у них пушки?

Капитан поднял руку.

— Они не делают бум, потом перезаряжают до вечера. Этот боденский гомик зажимает крючок, а его пушка делает бум бум бум бум…

— А есть и быстрее, — рядом с ними остановился усатый мужчина в кожаной куртке поверх кольчуги. — Некоторые стреляют так, будто Каннан пердит с гороха. Хорошо хоть, сука, что и вполовину не так смертоносно.

— Заткнись, — буркнул капитан.

— Мы знаем, что такое скорострельные пушки и патроны, — сказал Эйнар. — Они же у них не бесконечные.

Каннан и усатый переглянулись и хмыкнули.

— В том то и дело, что почти бесконечные, сука, — сказал усатый. — В городе несколько цехов производят порох, алхимики варят гремучую ртуть и ещё какое-то говно, а мастера крутят патроны. А всё потому, что мы долго ждали помощи от сраных Детей сраного Левиафана. Вот дождались, теперь весь город делает патроны для двух дюжин гомиков.

Усатый протянул руку Людвигу.

— Эквит Мюррей, лейтенант сапёрной роты. Хотя из всей роты я последний.

— Какой ты эквит? — Каннан заржал. — Псина безродная.

— А ты-то чего себя рыцарем называешь, свинья толстожопая? Ублюдочные аниссары больше похоже на рыцарей, чем мрази из Альбы вроде тебя, сука.

Оба засмеялись.

— Я командующий артиллерией! — рявкнул капитан.

— И где твои пушки? — Мюррей сплюнул ему под ноги. — Побросали всё в Беллите и так драпали, что конницу обогнали.

— Одна у меня осталась!

Каннан сделал несколько характерных движений пахом.

— Пушка? — сапёр скорчил рожу. — Не позорься. Лучше вставь ядро в жопу и пердани в их сторону. С твоей-то задницей снесёшь все стены. Хотя мы тут все от вони передохнем.

— Не трави душу. Если бы у меня были пушки, мы бы уже перетрахали всех баб в этом городе. Я-то свою работу знаю. А ты нет! Ты называешь это траншеями? Там же со стен всё простреливается, разве нет? Нас изрешетят на подходе! И где обещанный подкоп? Выкопали яму для сранья под стеной и…

Мюррей перестал смеяться.

— Да иди ты в жопу, альбиец. Этот говённый город построен на сучьих руинах. Только копнёшь, как упрёшься в стену, или в ссанную дверь. А ты умеешь открывать двери из Старого мира? А ты можешь драться с демонами?

— Стой, — прервал его Эйнар. — Какие демоны? И что за дверь?

— Там, дальше, за траншеями, — сапёр показал рукой. — Мы делали подкоп, но он, сука, обрушился, и мы провалились вниз. А там проход и сучий монстр.

— Тёща твоя? — спросил Каннан.

— Чудище, самое настоящее, оно и ребят моих перебило.

— Говорю же, тёща.

— А герцог меня виноватым назначил, сюда отправил. Жизнь говно, сука.

Мюррей снял шляпу и почесал облысевший затылок.

— А где этот проход?

— Там дом раньше был, под ним мы копали. Но внизу всё ржавое и железное, а потом какая-то сука визжать и скрипеть начала, так эти гомики прочухали и дом сожгли, а теперь постоянно за ним какая-нибудь боденская шлюха следит, чтобы никто внутрь не пролез.

— Внизу был Страж?

— Страж? — сапёр нарисовал круг в воздухе. — Храни нас Спаситель, я не видел…

— Как бы он увидел? — Каннан хмыкнул. — Бежал так, аж пятки сверкали. Ладно, всё равно завтра сдохнем, какая разница?

— Лучшего командира для последнего боя и не придумаешь, — Мюррей сплюнул на землю. — Завтра будем ужинать с Вечным.

— Кстати об ужине. Кормят хорошо, так что жрите от души.

Капитан и сапёр ушли, переругиваясь по дороге.

— Весёлые ребята, — сказал Эйнар. — Я хотел…

Людвиг повернулся к нему и со всей силы ударил в плечо.

— Ай! Это больно.

— Какого Вечного ты сюда полез? — зашипел рыцарь. — Ты же мог уйти и остаться живым. Ублюдок, вот как завтра идти в бой, зная, что из-за меня ты можешь сдохнуть?

— Вот и проследи, чтобы я не умер. А я прослежу за тобой.

— Ты понимаешь, что я натворил из-за тебя? А ты идёшь в самое пекло. Кретин!

— Давай-ка лучше поедим, — предложил Эйнар.

Людвиг выдохнул через нос. Но его ревущий от голода желудок не хотел спорить и драться.

— Тащи, я подожду.

— А с чего это я должен за едой идти?

— Я рыцарь, мне не положено. Быстрее, нордер!

На костре томится котелок с похлёбкой. А смертников неплохо кормят, раз остаётся еда. Эйнар налил похлёбку в маленькую кастрюльку, взвесил в руке и оставил вместо котелка, который забрал с собой. После Лефланда аппетит стал пугать и на паре сухарей, как раньше, уже не протянуть.

— Знаешь, я тебя сейчас изобью и свяжу, — пригрозил Людвиг и вытащил здоровенную кость с мясом. — Чтобы ты никуда завтра не влез.

— Можешь попробовать, но я всё равно освобожусь, — Эйнар глотал похлёбку не прожёвывая. — За тобой надо присмотреть, вдруг опять продашь мир?

— Не смешно, — рыцарь скорчил свирепое лицо и начал выколачивал костный мозг.

— Раз уж ты приговорил наш мир к смерти, тебе надо успеть сделать ещё много дел.

— Каких?

— Помнится, ты хотел закончить всё и уйти. Как звали ту вдовушку?

— Ханна, — Людвиг с мечтательным видом посмотрел вдаль.

— У тебя даже лицо поглупело. Разве не хочешь увидеться с ней ещё раз?

— После того, что случилось?

— Особенно после того, что случилось, — Эйнар окунул в бульон сухарь. — Мы же собирались с тобой туда вернуться, помнишь?

— Я не знаю. Признаться, когда бы всё это закончилось, я бы хотел… попробовать.

— Поэтому тебе и нужна помощь, чтобы выбраться отсюда, да?

— Ты сукин сын, нордер, — Людвиг отбросил голую кость и поскрёб ложкой по дну котелка. — Если ты завтра умрёшь, я тебя побью.

— А кроме этого, — Эйнар показал на городские стены. — Где-то там есть таинственная дверь. А кто ещё поможет тебе её открыть, кроме меня? Что-то я не наелся.

— Я тоже. Тащи ещё.

Глава 10.2

Людвиг проснулся рано утром оттого, что замёрз. Немного непривычно после жары Лефланда. Эйнар сидел у потухшего костра и жевал чёрствый хлеб.

— Горячего не будет, — пожаловался он и зевнул. — Холодно, суставы ломит. Старею.

— Тебе даже двадцати пяти нет.

— Нельзя поныть, что ли? Поспал бы в той камере с недельку, то понял бы меня.

— На ноги, сучьи дети, на ноги! — раздался крик капитана Каннана. — Подъём!

Кто-то загудел в трубу, не очень умело, зато громко.

— Спаситель, храни нас, — смертник у ближайшего костра начал молиться.

— Ты лучше доспехи натягивай, — сказал ему сосед, проверяя однозарядный пистолет.

Каннан остановился рядом с Людвигом.

— Вы двое, слушайте. Мы в полной жопе, но это вы и без меня знаете. Но мне бы не хотелось сдыхать просто так, и я намерен выжить. Нам нужно захватить ворота, потому что пробить их невозможно даже тараном, Старый мир, тут и пушки не помогут. Поэтому мы должны захватить сторожку и открыть проход, а потом держаться, пока не придёт основная армия. Я набираю ребят, кто умелый, а вы двое выглядите бывалыми. Мы пойдём второй волной.

— А первая отвлекает внимание? — северянин нахмурился.

— А ты как хотел? Попросить говноедов, чтобы нас впустили? Нет уж, даже пробовать не буду. Но у боденских гомиков нет своего пороха, они используют местный, а местный говно. Увидите сами. Если получится, то выживем. А если поймаю стрелка живым, засуну его же пушку ему в жопу.

Он улыбнулся и посмотрел куда-то вверх.

— Когда всё закончится, куплю поместье и женюсь на молодой красотке. Ну и что? Хотите просто сдохнуть или рискнуть и попытаться выжить?

— Может, попробуем другое? — спросил Людвиг. — Та дверь. Мы можем открыть её.

— Ты умеешь открывать двери Старого мира?

— Я умею, — сказал Эйнар. — Я был антрубером.

Каннан задумался.

— Чего ты вчера молчал? Ладно, стоит попробовать. Мюррей! Мать твою, жопу в руки и бегом ко мне!

— Да хватит вякать, толстожопая мразь! — отозвался сапёр. — Что тебе надо, сука?

Судя по запаху вина, Мюррей заправился для храбрости.

— Расскажи им о двери, — потребовал капитан. — Они смогут её открыть. А мы пойдём за ними.

— Да ни за что! — крикнул сапёр. — Я не полезу туда ещё раз!

— Полезешь, нам всё равно сдыхать. Рассказывай!

— Да, сука, дверь, ржавая, с кнопками. Только мы подошли, она что-то спросила. Вилли нажал чего-то, и из стены вышел… ну я не видел кто, я убежал.

— Ну и что, сможете убить эту тварь? — Каннан посмотрел на Эйнара.

— Попробуем. Это лучше, чем ловить пули.

— Ладно, пробиваемся в дыру, — сказал капитан. — Но много людей не надо, заметят. Поищу, кто понадёжнее, и не такой суеверный. Ты, Мюррей с нами, пригодишься внутри стен. Вот выкопал бы нормальную яму, сейчас бы не рисковали!

— Я не пойду!

— Пойдёшь! — рявкнул Каннан. — Посмотрим, кто убил твоих ребят и отомстим.

Сапёр приложился к фляжке и кивнул.

— Вот и славно. Ждите приказа. Если сможем попасть в город, то откроем ворота изнутри, я уверен. Мне мой покойный папаша снился, а это всегда к удаче. Повезёт нам, жопой чую.

Траншеи недостаточно глубокие, но под их прикрытием можно добежать почти до стен. Только, скорее всего, сверху всё это хорошо простреливается.

Смертники ждали приказа к атаке.

— Я получу титул барона после победы, — хвастался мальчишка лет семнадцати, в новой кольчуге и блестящем панцире. Младший сын какого-нибудь лорда, не иначе. Вокруг него столпилась компания из таких же сопляков, обсуждая славу, титулы и земли. Думают, что бессмертные, Людвиг помнил это чувство. И помнил, чем это обернулось.

Пушки, стоящие на стенах, изредка, будто неохотно, стреляли, но на такой дистанции ни в кого не попадали. Смертники спускались в траншеи, сначала шли обычные солдаты, мародёры и дезертиры, те, кто должен умереть в первую очередь. А за ними те, кто будет штурмовать ворота, те, кто выглядел более уверенным или обладал хорошей бронёй.

— Ну с дороги, резанная морда, — какой-то молокосос в доспехах грубо отпихнул Эйнара. — Не стой на пути, урод!

Сопляк хотел сказать что-то ещё, но осёкся, увидев меч, направленный в лицо. Людвиг вытащил оружие раньше, чем успел подумать об этом. Надо учиться держать клинок в ножнах. Если получится выжить.

— Да пусть идёт, малолетний идиот, — северянин тем не менее достал топор. — Если нарываться не будет.

— Да я… да вы, — возмущался сопляк, краснея и пуча глаза. — Это оскорбление. Я вас…

Его дружки столпились рядом. Да, наверняка прибыли из дома недавно, вот и выделываются. Но хоть и их и пятеро, шансов у них мало даже против двоих. Хотя нет, троих.

— Идите-ка отсюда, недоноски, — сказал молодой рыцарь в погнутой чёрной кирасе, изрядно облупившейся, и синем плаще на левом плече.

Всадник Ветра почти ровесник Людвига. Уродливый сабельный шрам проходил через когда-то симпатичное лицо, левая половина которого теперь похожа на сползшую маску. Кончик рта смотрит вниз и блестит от натёкшей слюны. Как и всякий синий плащ, этот вооружён однозарядными пистолетами. Два висело на поясе, и всадник небрежно положил на них руки, ещё два, поменьше, на бёдрах, и один, самый большой, за спиной.

— Ну чего встали, проваливайте!

— Мы тебе покажем, — сказал один из наглой компании, но всё же они убрались. У кретинов хватило ума не спорить с человеком, вооружённым до зубов.

— Если доживёте, — парень со шрамом вытер рот. — Значит, это вы знаете, как открыть дверь?

— Угу, — Людвиг забросил меч в ножны.

— Тогда я с вами. Джес Альмер, конница Ветра.

Джес пожал руку обоим, чем немало удивил Эйнара.

— Вы ещё поцелуйтесь! — заявил проходивший мимо Каннан. — Живо, как договаривались, в траншеи и оттуда… генерал? Милорд?

Людвиг обернулся. Пришли братья. Появление Ноя не удивляет, он должен часто бывать на передовой, но что здесь делает Томас? Старший брат аккуратно обходил лужи, а надушенный платок, которым он прикрывал нос, не скрывал выражения брезгливости.

— Я к вам, капитан, — Ной улыбнулся Людвигу и взял Каннана за локоть, отводя подальше. — Обсудим время атаки.

— А мы пока пошепчемся с тобой, Людек, — Томас неохотно убрал платок от носа.

— Ты на передовой? — спросил Людвиг, когда они отошли. — Что случилось?

— Отец говорит, что в армии должны чаще видеть будущего правителя, — Томас гордо вскинул голову. — Приходится иногда даже разговаривать с солдатнёй. Никуда от этого не деться, да и они это любят, если только… ах ты сука!

Ядро пролетело прямо над ними, ударилось об землю в нескольких десятков шагов дальше и покатилось, оставляя борозду на траве.

— И как ты это терпишь? — спросил Томас.

— Я чуть не обосрался, — признался Людвиг.

Брат нервно засмеялся.

— Лучше не буду тянуть. Мы с Ноем обрадовались, что ты выжил и вернулся, но вот реакция отца нас озадачила. Короче, мы душили его всю ночь и задушили, он сдался и готов тебя простить.

— Простить?

В груди начало закипать. А что он сделал такого, что нужно прощение?

— Да. Но есть одно условие. Отец требует, чтобы позор был смыт, так что ты идёшь на штурм, но! — Томас поднял палец. — Не вылезай из тех ям.

— Траншей?

— Не знаю, наверное. Сиди там, не геройствуй и жди. Через несколько минут после атаки Ной подаст сигнал отступления, и ты вернёшься. Отец на тебя накричит, погрозит пальчиком, но простит. А со временем растает и всё будет, как раньше.

— Он меня простит?

Новость не радовала. Отец всегда считал сына ни на что не годным трусом. И будет дальше так думать. И это после всего того, что довелось увидеть, пережить и натворить? Дыхание сбилось. Все эти бои, убийства, раны, потери, всё это ничего не стоило? Людвиг сжал кулаки, так сильно, что поцарапал ладонь о нестриженый ноготь.

— В общем, мы тебя ждём, Людек.

Томас ушёл, махнув на прощание. Отец простит? Всё будет, как раньше?

— Что он тебе такого сказал, что ты так обозлился? — спросил Эйнар.

— Ничего.

Людвиг посмотрел на стену и зажмурил левый глаз. После такого древний механизм, подарок Алека, пробуждается по-настоящему, хотя от этого потом кружится голова и очень сильно хочется есть. Городская стена приблизилась. На ней стояло несколько человек, но глаз обвёл силуэтами десятерых, а потом ещё десять. Чем они отличаются от остальных? Те самые стрелки?

— Пойдём? — Эйнар помахал рукой перед лицом. — Или так и будем стоять, как два…

Из бойницы в низкой башне у ворот вытягивался яркий зелёный луч. Он лениво осмотрел несколько человек, задержался в яме и остановился на северянине.

— Эйн, уходи!

Людвиг толкнул нордера и тот упал. Луч опустился вслед за ним.

— В траншею!

Эйнар не стал спорить и скатился в траншею. Людвиг прыгнул следом, задев нордера коленкой.

— Виги, сука, прямо в живот!

— Лежи!

— Да что на тебя нашло?

Луч подождал, вылезут ли они, потом сел на голову другого человека. Разве это никто не видит?

— А чего это вы тут валяетесь? — спросил мальчишка, который мечтал о баронском титуле. — Решили вздремнуть?

Он захихикал. Зелёный луч застыл у него на лице.

— Прыгай вниз! — крикнул Людвиг. — Они стреляют!

— Да с такой дистанции…

Пуля сорвала шлем с мальчишки вместе с верхней частью головы и отбросила далеко назад. Со стороны города донёсся звук очень громкого выстрела. Тело упало в траншею.

— Знаешь, — сказал Эйнар и встал, пригибаясь. — Я от тебя ни ногой. Идём к капитану?

Людвиг кивнул. Томас говорил, что ему разрешат вернуться. Просто посидеть в траншее, а потом сбежать, опять. Остаться трусом? Значит, не подавал никаких надежд? Не вырос мужчиной? Ну уж нет, он покажет, что кое-чему научился. Пролетающие ядра из пушек пробуждали в нём воспоминания первого боя, яркие, будто случились только вчера. Сердце падало при каждом пролёте, одежда промокла от пота. Но страх, хоть и сильный, не мог одолеть раздражение и злость. Неужели всё, что Людвиг испытал, было напрасно?

Ну уж нет.

Глава 10.3

Заревели боевые трубы, кто-то начал бить в барабан. Смертники заорали, но их крики заглушила пальба. На стенах города поднялось настоящее облако из порохового дыма. Эйнар пригибался, над головой пролетали сотни пуль, жужжащих как пчёлы. Они разбрасывали землю, разламывали доски, которыми были укреплены стены траншеи и пробивали любого, в кого попадали. Бегущего следом рыцаря в толстой кирасе превратили в решето. Будто стреляло несколько тысяч мушкетёров, но боденских стрелков всего две дюжины.

— Стой! — Людвиг схватил Эйнара плечо и притянул к себе.

За воротник насыпался песок. Простреливали именно это место. Островитянин тяжело дышал, мокрые волосы прилипли к грязному от земли лицу. Кто-то кричал, совсем рядом, но затих после очередной очереди. Боденцы продолжали палить из своих древних ружей. Какие-то пушки громко бухали и стреляли редко, а какие-то быстро хлопали, выпуская кучу свинца в атакующих. Всего две дюжины остановили несколько сотен.

— Пошли! — приказал Людвиг и бросился первым.

Пули летели вокруг, но траншея, забитая трупами, вдруг стала безопасной. Рыцарь пробежал до следующей, посмотрел на стену, почти невидимую в туче порохового дыма и спрятался за углом.

— Ждём!

Эйнар пытался отдышаться. Пробежки под скорострельными пушками ему точно не хватало в этой жизни. Правая рука билась в судороге. Выстрелы гремят совсем рядом, над землёй столько густого дыма, что исчезла даже Стеклянная башня. Древнее оружие в руках боденцев или грубые копии под старину не предназначены для простого дымного пороха. Но менее смертоносным оно не стало.

— В бой! — крикнули впереди и раздался жуткий свист.

Начал бить барабан, заглушая всё вокруг. Из траншей поднялась первая волна атакующих и их встретили плотным огнём. Людвиг пробирался дальше, без проблем ориентируясь в густом пороховом тумане. Эйнар наткнулся на мальчишку-барабанщика, пули изрешетили тело и разнесли инструмент на кусочки. Вторая волна смертников ютилась ближе к земле, чтобы их не задело, а первая почти достигли стены, где дым был гуще всего, и уже карабкалась по грубым камням.

— Ну вы где-то там застряли? — рявкнул Каннан. Пуля сбила перо на его шляпе, и он выругался. — Я набрал людей! Сейчас в бой пойдёт следующая волна, мы одновременно с ними!

Ещё одна приманка из пары сотен человек, всё для того, чтобы малый отряд добрался до дыры в земле. Но в этом аду они бы и так погибли.

— Мы готовы, — сказал Людвиг.

— Да я не спрашивал, готов ты или нет! Идём сейчас, вместе со всеми, но в другую сторону.

Рядом с капитаном сидит тот синий плащ с разрубленной мордой, Джес, несколько наёмников бывалого вида и пара рыцарей. Ну и сапёр Мюррей, который спешно поглощал содержимое фляжки.

Дым стал ещё гуще. Впереди слышен звон стали, кто-то уже забрался наверх. Некоторые смертники уже отступали. Выстрелов не было, боденцы, несмотря на все свои теки, через такой дым не видели.

— Готовьтесь, — капитан держал в руке металлический свисток.

Он выглянул и засвистел так громко, что заложило ухо.

— В бой! На ворота! Альба!

Воины вылезали из траншеи. Стрелки открыли огонь, почти наугад. Каннан с проворством, неожиданным для его тучности, забрался наверх, помог подняться сапёру, и вдвоём они помчались налево. Там, среди груды обгоревших брёвен, должен быть проход.

Эйнар поднялся и пустился следом, чувствуя дующий в лицо ветер. Облако порохового дыма сносило в сторону.

— Быстрее! — Людвиг ударил в спину.

Бежать в траншее было не так страшно, как наверху. Хоть один взгляд со стены и всей их группе конец. Туман развеялся, и боденцы начали стрелять по штурмующим в упор.

— Да не стой ты!

Людвиг подгонял, как заправский надзиратель ленивого раба. Эйнар уже не мог дышать, но если он остановится, то умрёт. Выстрел со стены был таким громким, что его почувствовала кожа. Бегущего впереди рыцаря снесло вбок, будто его ударили гигантским молотом. Наёмник, которые почти добрался до прохода под землю, рухнул вниз. В кого же теперь целятся?

Словно кувалда ударила в спину. Трава подлетела и стукнула в лицо. Сетка древней брони не пробита, но как же больно. Эйнар едва поднялся на колени, но встать дальше не мог. Сейчас стрелок прицелится получше…

— Он заряжается! Эйн, вставай! — Людвиг склонился над ним. — Помогите! Кто-нибудь!

Сапёр пробежал мимо, но Джес подскочил с другой стороны и помог встать. Вдвоём они донесли Эйнара до развалин и сбросили вниз без всяких церемоний. Только чудо, что он не сломал себе шею и остальные кости. Рыцари спрыгнули следом.

— Эйни, ты цел?

— Угу.

— Ты сука, зачем ты полез в это дерьмо? — Людвиг вытер лицо и тяжело выдохнул. — Я думал, ты всё. Идиот.

Эйнар встал на колени. Сильно болела спина.

— У тебя там кольчуга? — Джес достал из дыры в жилете смятую пулю размером с палец.

— Что-то вроде, — прохрипел Эйнар.

— Крепкая, должно быть.

Людвиг выглянул наверх.

— Быстрее! — крикнул он. Каннан успел и спрыгнул вниз, а вот последнего рыцаря настигла пуля.

Капитан долго не мог отдышаться.

— Кто ещё жив?

Уцелели только Эйнар, Людвиг, сапёр, Каннан и синий плащ. Звуки выстрелов продолжались, но вскоре затихли.

— Вот теперь надежда действительно потеряна, — проговорил Джес. — Форлорн Хоуп пал.

— Мы ещё живы, — пробормотал капитан. — А вот тем да, конец. И мы должны сделать всё, чтобы они не погибли зря.

Откуда-то со стороны лагеря донёсся громкий печальный гул трубы. Людвиг вздрогнул.

— Сигнал отступления? — удивился Джес. — Для смертников?

— Такое я слышу впервые, — сказал капитан. — Но наша работа только началась. Мы должны понять, можно ли открыть дверь, есть ли там проход, и знает ли о нём гарнизон. Не так уж сложно, верно? Если они о нас не знают, мы откроем ворота сегодня ночью. Красный плащ, ты идёшь первым, — распорядился Каннан. — Нордер, ты с ним. А мы прикрываем вам спины, если сукины дети решат спуститься с этой стороны.

— Не решат, — сказал сапёр. — Они боятся того, что под городом. Будем надеяться, что вы знаете, что делать. Потому что я, сука, не знаю ни хрена.

— А какая разница, где помирать? — Джес приготовил пистолеты. — Штурм провалился, мы бы всё равно сдохли.

— А вдруг демон Вечного заберёт наши души? Зря я сюда вернулся, сука. Ох, зря.

— Сначала посмотрим, что это за дверь, — Эйнар достал лихтер. Вид древнего тека подействовал на отряд к лучшему. Тревога капитана и синего плаща ушла, даже Мюррей успокоился.

— Никогда бы не подумал, что обрадуюсь, увидев помойную крысу, — Джес ухмыльнулся своим разъехавшимся ртом. — Но будь я проклят, я действительно этому рад, друг. Пойдём, зададим этой твари жару.

— Как далеко вы подкопались? — спросил Людвиг.

— Почти до стены, — ответил Мюррей. — Хотели заложить порох, да вниз провалились. А там дверь. И все мои ребята остались.

— Все три человека, — добавил капитан.

— Я их знал всех лет двадцать. Ещё у старого герцога служили. А ты, толстожопый увалень, потерял сегодня несколько сотен и тебе похрену.

— Если выберусь отсюда живым, выпью за каждого в списке.

— Я вообще пить брошу, сука.

Пришлось пригибаться, но проход сделан на совесть, даже расставили подпорки. За шиворот насыпалось ещё земли. Впереди показался фундамент каменной стены и дыра под ним.

— Там глубоко, осторожно, — сказал Мюррей. — Комната железная, потолок проржавел и не выдержал. Ещё хорошо, что городская стена нам на голову не рухнула. А может и плохо, не пришлось бы опять сюда лезть.

Эйнар спустился в провал и чуть не съехал вниз, но Людвиг удержал. Вдвоём добрались до дыры с железными краями. Под дырой комнатка, небольшая, засыпала землёй почти наполовину. Пахнет ржавым металлом и сладкой отвратительной вонью разлагающегося мяса.

— Где-то тут лежат ребята, — проговорил Мюррей. — Этот Старый мир, пусть провалится к Вечному наконец.

— Тише все, — сказал Эйнар. — Надо понять, что внутри, и что хочет дверь. Может, не пробудим Стража раньше времени. Спускаемся.

Они осторожно спрыгнули. Эйнар зажёг лихтер. Дверь настолько ржавая, что её легко можно пробить заряженным топором, но тогда сработает тревога и проснётся Страж. Остальные спустились и готовили оружие.

— Всё на вас, ребята, — сказал Джес. — Откройте уже эту хрень.

— Там панель для ключа, — Людвиг показал мечом.

— Только ключа больше нет, — Эйнар почесал заживающий обрубок мизинца. — Как бы её открыть?

— Сказать друг? — парень улыбнулся.

— Твоя табличка? Ты не потерял её?

— Не-а.

Он достал металлическую табличку с нарисованным рыцарем и прилепил к кирасе.

— Проведи ей по панели.

— Если не поможет?

— Тогда надеемся, что тут не боевой Страж, а обычный ремонтник. Но я не вижу трупы. Он точно напал здесь?

— Да, — отозвался Мюррей. — Тварь их утащила, наверное.

— Виги, иди. Если что, то отбегай.

— Пожелайте мне удачи.

— Удачи, брат, — Эйнар приготовил лучемёт и снял с предохранителя, как показывал Васур.

Синий плащ нацелил пистолеты, Каннан достал длинный меч с эфесом-корзинкой, а сапёр здоровенный тесак.

Людвиг подошёл к двери. В стене что-то защёлкало, сверху загорелась лампа и тут же лопнула. Панель засветилась красным, очень тускло. Откуда-то сверху раздалось шипение и динамики над дверью начали говорить.

— ПРЕДЪЯВИТЕ СЕРИЙНЫЙ ИДЕНТИФИКАЦИОННЫЙ НОМЕР.

— Вот так в прошлый раз было, слышите? — зашептал Мюррей. — Вот так в прошлый раз было. Всё как в прошлый…

— Заткнись! — приказал капитан.

Людвиг приложил табличку. Панелька заморгала, динамики захрипели громче.

— ИНЖЕНЕР ЛИЗА ШРАЙБЕР… КОМПАНИЯ РИТТЕР ИНКОРПОРЕЙТЕД. ПРОВЕРКА ДОСТУПА… ОШИБКА. КОД ОШИБКИ — ОШИБКА ТОКЕНА. ТОКЕН НЕВЕРНЫЙ ИЛИ ИСТЁК СРОК ДЕЙСТВИЯ… ТИП ОШИБКИ — СЕМЬ. ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ОШИБКИ — НОЛЬ. ДАННЫЕ — НОЛЬ. ЗАПИСЬ В ЛОГ НЕВОЗМОЖНА, ПЕРЕПОЛНЕНИЕ АВТОИНКРЕМЕНТНОГО ПОЛЯ ИДЕНТИФИКАТОРА. ЗАПУСК ПРОЦЕДУРЫ РУЧНОЙ ПРОВЕРКИ…

Раздался сильный скрежет. Комнатка затряслась, лихтер погас. Шипение из динамиков стихло.

— Оно идёт! — закричал сапёр. — Надо бежать!

— Да заткнись ты уже! — капитан шлёпнул Мюррея по щеке. — Не нагнетай панику!

— Он рядом, — сказал Людвиг, смотря куда-то в сторону. — Вот он! Осторожно!

Кусок стены съехал вниз, открывая чёрный проём, хорошо заметный даже в темноте. Джес направил пистолеты туда. Мюррей громко сглотнул, Каннан тихо выругался. Завоняло гнилью, ещё сильнее, чем раньше.

— Это он! Готовьтесь.

Что-то щёлкнуло и все вздрогнули. Тот, кто стоял у проёма, светил лампой. Луч яркого белого света ослеплял, но стоящий у прохода силуэт хорошо виден. Это не человек.

— Здесь люди, — раздался тихий голос.

— Я не хотел, — Мюррей всхлипнул и Страж осветил блестевшее от пота и слёз лицо сапёра. — Я не хотел вас бросать. Простите меня.

Луч погас. Светила только панель двери. Конструкт подошёл ближе, цокая стальными ногами. Слабый свет от панели показал чьё-то лицо, обезображенное гниением. Мертвец смотрел мутными глазами. Эйнар почувствовал, как волосы встают дыбом и бежит пот по спине, а так же сильное желание подняться наверх и свалить как можно дальше от этого места.

Панель погасла, там, где только что мелькала голова, горели красные огоньки.

— Здесь люди.

— Это ты, Вилли? — спросил Мюррей дрожащим голосом. — Я не хотел. Прости, что столкнул тебя, когда убегал.

— Люди.

Эйнар зажёг лихтер, и свет показал Стража, стоящего на восьми гибких ножках. Полукруглое тело проржавело так сильно, что едва не рассыпалось, но под дырами виден прочный каркас. У конструкта одна массивная и плоская пара рук, способная вполне себе раздавить человека или поднять что-то тяжёлое, две лапы поменьше и стальные щупальца. Красные лампочки светятся на месте глаз. Такие роботы часто попадались в руинах. Но Эйнар впервые видел машину, у которой из спины торчат шипы с насаженными на них головам, тремя гниющими и двумя черепами.

— Наконец-то здесь люди, — произнёс конструкт и сложил перед собой маленькие руки. — Люди так редко приходят. Я универсальный складской робот модели Эм Эйч Эн двадцать два, чем могу вам помочь?

— Мы хотим пройти дальше, — сказал Людвиг, который пришёл в себя первым.

— Разумеется. У вас такой необычный язык, но я его понимаю. Я обязан помогать людям, для этого меня создали. Я пропущу вас.

Страж засеменил к двери, жуткая ноша на его спине колебалась, одна из голов провернулась с отвратительным звуком. Эйнар едва сдержался, но Каннана стошнило.

— Вам плохо? — робот остановился. — Я попробую вызвать доктора. Но мне кажется…

— Нам не нужен…

— НЕ ПЕРЕБИВАЙ! — заорал Страж, но продолжил, как ни в чём не бывало: — Подождите немного, я открою. Я так рад, что здесь люди, их так давно не было. Вам нужно приходить чаще, ведь здесь безопасно. Не хотите кофе?

Робот нажал на кнопку у двери и остановился. Одна из голов слетела с шипа. Мюррей зажмурился. Рыцарь в синем плаще побелел, а Каннан дышал ртом и что-то бормотал. Эйнар утёр ледяной пот дрожащей рукой.

— Почему люди редко приходят? — робот вернул голову на место. — Я что-то делаю неправильно?

— Ты выглядишь страшным, — сказал Людвиг.

— ЗАТКНИСЬ! — взревел Страж. Дверь открылась, и он прошёл внутрь. — Прошу вас, сюда. Сейчас включу свет.

На потолке загорелись тусклые лампы, выхватывая полки в несколько ярусов, заставленные черепами. Они отсортированы, по видам и размерам. Собачьи лежат отдельно от коровьих, крысиные сложены в аккуратные пирамидки, но больше всего места занимают человеческие. Их здесь сотни, а может и тысячи, от крупных до маленьких.

— Прошу вас, вот сюда, — паук показал на кучу костей, сваленных в угол. Сверху лежали разлагающиеся тела. — Это ячейка приёма, я ещё не сортировал её. Подождите здесь. Я могу взять всего два товара.

— Царство Вечного, — прошептал синий плащ. Пистолеты в его руках дрожали.

— Сколько же лет он убивал? — спросил Каннан.

— ЗАТКНИСЬ! — крикнул Страж.

— С тех пор как умер Старый Мир, — Эйнар осмотрел лучемёт. Сбоку горит цифра 5. — Готовимся к бою.

— Зачем? Ведь на складе безопасно, — робот снял два черепа с шипов и уложил на полку… — Пожалуйста, подождите в ячейке, я вас отсортирую и найду место.

— Нам нужно уходить, — Людвиг несколько раз согнул и разогнул меч.

— Но ведь это опасно, — Страж вытянулся на паучьих ногах. — Я не могу допустить, чтобы вам навредили. Всем людям здесь нравится, спросите любого. Только не Джейкоба, он слишком болтливый. ЗАТКНИСЬ!

— Они мертвы, — по лицу рыцаря бежал пот, но меч в руке не дрожал.

— Нет, они живы. ЗАТКНИСЬ! Пройдите в ячейку приёма, пожалуйста.

— Ты убил всех, — сказал Эйнар, нацеливая кристаллит.

— Нонсенс! — воскликнул Страж. — Робот не может убить человека, это противоречит его природе. МОЛЧАТЬ! Я не могу нарушить Три Закона. Первый закон: робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред. Пожалуйста, займите ячейку.

— Нам нужно уходить. Отпусти нас.

— Но если вы уйдёте отсюда, вам нанесут вред. Снаружи опасно. Я не могу допустить этого.

Робот поднял щупальца. Из них вылезли лезвия, острые как бритва.

— Новый заказ прибыл, я должен начать разборку. Стойте на месте.

— Отвернитесь! — крикнул Эйнар и выстрелил из кристаллита, но Страж успел отпрыгнуть. Свет на потолке погас.

— Я ни хрена не вижу, — закричал Каннан, потирая глаза руками.

— Где он?

Рядом с Мюрреем упали три головы с отвратительным шлепком.

— Нет, я не хотел, — зарыдал сапёр.

— Он меня ослепил!

— Страж наверху! — крикнул Людвиг.

Лучемёт всё ещё остывает, Эйнар раскрыл щит и приготовил топор. Чёрное лезвие видно даже во мраке.

— Зажги свет! — завопил сапёр.

— Эйнар, не надо, — сказал Джес. — Пусть глаза привыкнут к темноте.

— Виг, ты его видишь?

— Он ползёт к Джесу, — прошептал рыцарь.

— ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ!

На потолке показалась тёмная масса. Всадник Ветра выстрелил из двух пистолетов разом. Пуля чиркнула по ржавому корпусу. Паук спрыгнул вниз, Эйнар срубил ему один шип, но Страж сбежал и забрался на полки. Только слышно, как скребут лапы и падают черепа.

— Где он? — крикнул Джес. Он достал новые пистолеты и водил ими по сторонам.

— Я ему эти лапы в жопу вставлю, — проревел капитан Каннан. — Где эта сука?

— Он на стене! — Людвиг направил меч. — Эйн, стреляй!

— Ещё не готово.

— Эйни, береееее…

Крик замедлился, а чёрное и массивное тело летело прямо в лицо, расставляя острые лапы.

Он успел закрыться щитом, но удар сбил с ног. Эйнар откатился, а в то месте, где он лежал, воткнулась стальная лапа. Заряженный топор отсёк её. Паук взмахнул щупальцем. Эйнар откинулся назад. Лезвие, вместо того, чтобы срубить голову, срезало прядь волос.

Время вернулось к нормальному ходу и тут же от слабости подогнулись колени. Людвиг отрубил твари одну из ног и отошёл прежде, чем робот ударил в ответ. Джес выстрелил в упор, а Каннан рубанул машину своим мечом. Паук сбил капитана с ног и запрыгнул на полки.

— Виг!

— Он в углу!

— ЗАТКНИСЬ!

Лучемёт щёлкнул. Эйнар прицелился, но рука сильно дрожала.

— Лучше я, — синий плащ выхватил оружие. — Ты стрелять не умеешь.

— Каннан ранен, — крикнул Мюррей.

— Он готовится к прыжку, — предупредил Людвиг. — Берегитесь!

Эйнар и сам видел чёрный силуэт.

— Люди в опасности, — сказал Страж и добавил: — НЕ ПЕРЕБИВАЙ! Я буду вас защищать.

Паук спрыгнул, собираясь защищать всех своими острыми щупальцами. Мюррей отскочил вовремя, но Каннану не повезло. Робот приземлился сверху, со скрежетом протыкая доспехи.

Синий плащ выстрелил из кристаллита, прожигая паука насквозь, а топор Эйнара рассёк стальное тело. Страж развалился на два куска и упал, шевеля ножками. Красные глаза погасли.

— Он мёртв, — сказал Людвиг, присматриваясь к пауку.

— Дай сюда, — Эйнар забрал оружие из рук всадника Ветра. — И лучше помалкивай об этом, если не хочешь на виселицу.

— Больно-то мне нужна твоя пушка, — Джес начал перезаряжать свои пистолеты на ощупь. — У всех антруберов есть такие?

— Нет.

— А почему ты иногда двигаешься, как…

— Заткнись, — сказал Эйнар и сел на пол. Голова кружилась и очень хотелось есть.

— Капитан мёртв, — Людвиг склонился над телом Каннана и закрыл ему глаза.

— И мы тоже умрём! — взвизгнул Мюррей. — Что нам делать?

— Выполнять наше задание, — рыцарь говорил очень уверенным голосом, как командир. — Мы внутри и открыли дверь, что и хотели. Теперь ищем проход в город, пока они не поняли, что мы живы.

— Я согласен, — сказал Джес. — Веди нас.

Глава 10.4

— Виги, а помнишь ту историю про кольцо, да? — шепнул Эйнар. — Там была большая паучиха.

— Помню-помню, — Людвиг засмеялся. Глаз засёк движение впереди. — Вон там! Осторожно!

Что-то светящееся выбиралось из-под груды костей, наваленных в углу.

— Люди! — прохрипела машина.

— Ещё один!

Этот Страж-Паук выглядел плачевно. У него осталось всего две ноги, а из разбитого тела тянулись провода. Новый глаз обвёл силуэт машины и начал писать слова прямо в воздухе. Критическое состояние, низкий заряд, что это вообще значит?

— Бегите, — сказал паук, перебирая оставшимися ногами. — Он убьёт вас, — конструкт выполз на свет лихтера и поднял тело, будто из последних сил. — Он сошёл с ума.

Тусклые красные глаза погасли и Страж упал набок. Силуэт потух, сверху загорелись очередные слова. Критически низкий заряд, переключение на аварийный источник питания. Какая-то чушь.

— Ты успел вовремя, приятель, — сказал Эйнар. — Похоже, батареям конец.

Попадались и другие Стражи, но ни один из них не двигался. У многих не хватало каких-то частей, будто тот паук потрошил своих друзей, чтобы прожить дольше.

— Мы, должно быть, в центре города, — произнёс нордер. — Давно уже идём.

— Угу.

Отряд собрался возле очередной ржавой двери. На поверхности ещё можно различить знакомые буквы — UCS, Урриэлес Сайбер Системc.

— Если когда-нибудь увижу Анхеля, — шепнул Эйнар. — Выскажу ему за этого паука.

— А это вы сможете открыть? — спросил Мюррей. Кажется, сапёр приходил в себя. — И что будем делать потом?

Людвиг пожал плечами, но спохватился, что от него ждут другого. Почему-то все решили, что он командир. Или он сам назначил себя главным? Неважно, надо вести себя соответственно.

— Обсудим. Я думаю, что Страж проходил через эту дверь, чтобы найти жертв.

— И защитить их, — буркнул Эйнар. — Мне теперь кошмары с этими головами будут сниться.

— Бедные ребята, — сапёр вытер лицо. — Они погибли из-за меня. Я их бросил. А Вилли…

Мюррей вздохнул и затих. Людвиг сосредоточенно размышлял. Хорошо, что Эйнар рядом, есть на кого положиться. Джес, кажется, готов подчиняться, а вот насчёт сапёра большие сомнения.

— Мы должны пробраться в город. Понять, где находимся, захватить сторожку у врат и открыть их, а потом обороняться, пока не придут наши.

— Ворота охраняют днём и ночью, — синий плащ вытер уголок рта.

— В Глазторне много других ворот. Мы штурмовали западные. Джес, что насчёт южных, ты их видел?

— Они в стороне от наших основных сил. Но наши следят за всеми воротами, кавалерия успеет добраться.

— Нет, забудьте, — сапёр отмахнулся. — Слишком опасно. Нужно дождаться ночи и бежать к нашим, говорить о проходе. Мы не сможем сделать это сами!

— Исключено. Если они поймут, что мы до сих пор не сдохли, то перевернут здесь всё вверх дном.

— Мы и так шумели! Весь город это слышал, нас поймают и порежут на куски. Мы умрём!

Он уже кричал. Зрачки глаз расширились, руки бились от страха. Ещё немного и начнёт сомневаться Джес. Придётся что-то делать с сапёром, или начнётся паника. Эйнар откашлялся.

— Эта тварь тут живёт и убивает сотни лет, да?

— Да, — ответил Мюррей.

— Видел, сколько черепов? Люди должны были заметить пропажи близких, но почему-то никто не собрал ребят покрепче и не прикончил паука. Ты понимаешь, что это значит?

— Что?

— Они суеверные кретины. Даже живя на руинах Старого мира, они не понимают, кто находится под городом. Да я уверен, что гарнизон обрадовался, когда мы вошли в туннель. Теперь думают, что паук сделал за них всю работу. Если бы это было не так, сюда бы пришли солдаты. Позвали бы пару боденцев, чтобы расстрелять Стража и нас заодно. Так что, всё складывается хорошо, да?

— Да, — буркнул Мюррей.

— И учти. Столько людей сегодня погибло. И твои ребята тоже. Если мы сейчас всё провалим, то получится, что они умерли зря.

— Я понял, — сапёр достал фляжку, но пить не стал и убрал. — Идём.

Эйнар украдкой подмигнул. Людвиг чуть не кинулся его обнимать за вовремя сказанные слова и спасённую миссию. И за то, что не пришлось решать вопрос с сапёром. Можно убрать руку с меча.

— Порох! — воскликнул Мюррей. В мутных от страха глазах появилось осмысленное выражение. — У них много пушек, они повсюду, значит, и порох должен быть рядом. Если я найду склад, подорву его вместе со стеной!

— Что выбираем? — спросил Джес.

— Сначала ищем проход в город и пытаемся понять, где мы, — Людвиг вошёл в дверь первым. — А ночью, лучше под утро, когда охрана расслабится, Мюррей взрывает порох вместе с Джесом. А мы с Эйнаром попробуем захватить ворота.

— Рыцарь, конечно, боец хороший, — сапёр вздохнул. — Но вы трое со шрамами и слишком приметные. Я пойду один. У меня морда непримечательная.

— Звучит разумно, но в случае чего вдвоём проще отбиться.

— Раз уж тебе придётся поджигать, — Эйнар подбросил в руке лихтер. — Если выживешь, то верни. Просто крутани колёсико и подожжёшь.

Сапёр спрятал коробочку. Вроде бы он успокоился. Надолго ли?

Тёмные коридоры сохранились неплохо и стены почти не заржавели. Путь, занявший немало времени, вёл наверх. Подземелья здесь глубокие. Эйнар собрался прорубить очередную дверь, но Людвиг схватил его за руку.

— Стой!

С другой стороны мелькнули красно-зелёные силуэты. Голова заболела, кажется, что новый глаз начал нагреваться. Силуэты шли, пока не остановились напротив. Через ржавые дыры слышен разговор:

— … не говорили, что нельзя спускаться?

— Я родился в другом городе.

— Точно, забыл. Я маленький сюда спустился однажды, так отец меня выпорол. Говорил, нечего здесь ходить, Королева Пауков детей ловит. Вот за этой самой дверью, старики говорят, она и живёт.

— Глупости это всё.

— Да не глупости! Слышал же, что тут творилось. Это Королева Пауков, говорю тебе!

Силуэты начали отходить, звук голосов затихал.

— Да нет тут никакой Королевы. Город построен на руинах, проседают они, вот и звук такой.

— А дети почему теряются?

— Не знаю. Может, цыгане воруют?

— Да цыган тут лет десять не было, а дети всегда пропадали. Слышал, что творилось сегодня? Королева точно островитян убила, я тебе говорю. Но раз велели проверять…

Голоса затихли. Людвиг вытер пот.

— Ну у тебя и слух, — удивился Джес.

— Повезло. Эйн, открывай, но старайся тише.

Северянин включил топор и рубанул, но не саму дверь, а чуть выше пульта, и расковырял дырку.

— Сейчас! — он засунул в отверстие руку. Что-то щёлкнуло и створки раздвинулись. — Добро пожаловать, островитяне.

Хоть в коридоре и воняет плесенью, он выглядит обжитым, в отличие от подземелий. Где-то за углом светит факел, а вдоль увешанных гобеленами стен стоят ящики и бочки. Эйнар заглянул в один.

— Соль. А в том какие-то тряпки.

— За мной, — приказал Людвиг.

Эти коридоры мало напоминают Старый мир, только фрагментами металлических стен, да парой железных дверей, все остальные давно заменены на деревянные, с большими амбарными замками на них.

— Ничего не слышно? — спросил Джес.

— Нет.

— Смотри, — синий плащ показал на гобелен, на котором изображены два креста и башня. — Герб фюрста. Мы не под его стеклянным домом?

— Возможно, — ответил Людвиг. — Идём дальше. Если наткнёмся на фюрста, возьмём его в плен и потребует сдать город.

Джес хихикнул. А вот сапёр, побледневший и вспотевший, смотрел вперёд застывшим взглядом. Знакомое состояние. Ненадолго он успокоился.

— В чём дело, Мюррей?

— Если мы под Стеклянной Башней, то стражники тут повсюду. Вдруг нас поймают?

— Помни, что я тебе говорил, — сказал Эйнар. — Помни о погибших.

Сапёр обильно потел. С ним надо что-то делать, своим страхом Мюррей погубит всех. Всё же драться проще, чем командовать.

Красный силуэт мелькнул за углом, но слишком нечёткий. Людвиг постучал Эйнара по плечу и показал вперёд. Северянин двигается тише, пусть проверит сам. Он подкрался к углу и выглянул. Все напряглись. Нордер поднял два пальца, потом сложил ладони и опустил на них голову.

Людвиг собрался идти сам, но раз он командир, нужно доверять остальным. Хотя бы Джесу. По крайней мере, у его кирасы нет набедренников и он меньше шумит.

Он посмотрел на всадника Ветра и махнул рукой. Эйнар скривился, увидев, кто идёт на помощь, но приготовился. Вдвоём они завернули за угол и глаз показал их силуэты. Каждый сделал по движению.

Два стражника больше не проснутся. С одного слетел шлем с высоким гребнем и загнутыми вверх полями. Людвиг сунул трофей Мюррею.

— Вот и маскировка.

Плащ даже не измазался в крови. Сапёр облачился в одежду стражи. Он бы выглядел, как обычный солдат… если бы его не била дрожь.

— Он нас погубит, — шепнул Джес и надел другой шлем. — Надо что-то с ним решать.

— Уберём трупы, — приказал Людвиг, отодвигая неизбежное решение. Едва он склонился над телом, как глаз увидел силуэт за стеной. — Эйн!

Дверь открылась, усатый стражник, жевавший булку, замер, но закричать не успел. Северянин побежал навстречу и ударил так быстро, что движение смазалось. Солдат упал, его шлем, разрубленный силовым топором, развалился на две части. Людвиг выдохнул. Чуть не сорвалось. Никто же не увидел, что он испугался? Эйнар тяжело вздохнул, будто его тошнило, и прислонился к стене.

— Минутку, отдохну чуток.

В скрытой за гобеленом нише достаточно места для всех мертвецов. Сапёр слишком пристально всматривался в трупы и что-то шептал сам себе.

— Надо обыскать туннели и выяснить, насколько они протяжённые, — сказал Людвиг. — Может, выведут нас на юг.

— Ты уверен, что сможешь понять, где это? — спросил Джес.

— Да, — Людвиг зажмурил новый глаз. Даже под землёй он мог определять стороны света.

Но надо решить судьбу Мюррея. Он всё испортит. Отправить его назад, в убежище паука? Нет, сапёр вернётся через дыру, его увидят со стен и поймут, что Страж их не убил. Тогда солдаты обыщут подземелье, а охрана будет усилена. Неужели выхода нет и придётся убить труса? А вот если бы Людвиг не стал играть в героя и пытаться доказать папаше, что он ошибается, до этого бы не дошло. Но теперь уже поздно, если все увидят сомнения, то и Джес запаникует. Полагаться можно только на Эйнара.

— А где сапёр? — спросил синий плащ, когда они углубились в один из коридоров.

Людвиг огляделся. За стенами виден силуэт, который стремительно отдалялся.

— Сбежал, сука, Жопа Вечного!

— Если его поймают, нам конец, — сказал Джес.

Задание теперь уже точно провалено, но всё же хорошо, что не пришлось убивать Мюррея. Людвиг прикончил много врагов, но зарезать соратника за трусость? Тем более что сам когда-то сбежал из боя. Вот только теперь их наверняка схватят.

Глава 10.5

— Шансы на успех стремительно тают, — заныл синий плащ.

Эйнар едва сдержался, чтобы не треснуть его по башке.

— Придерживаемся плана, — сказал Людвиг.

Как бы он ни пытался скрыть волнение, Джес это видит. Вот и ноет.

— И как я в одиночку взорву склад? Единственный сапёр сбежал.

— Значит, втроём пойдём к воротам, — отрезал рыцарь, произнеся это достаточно грубо.

— Там вообще нет никаких шансов.

— Если не заткнёшься, я тебя так отделаю, что ты забудешь своё имя, — сказал Эйнар. — Нытик.

— Я не ною, — возразил всадник. — Просто пытаюсь понять, что нам дальше делать. Ваши фокусы, конечно, помогают, но вряд ли вы справитесь с целой армией.

Людвиг всматривался в темноту своим новым глазом, подарок Маленького Левиафана хорошо пригодился.

— Там несколько человек. Тише.

Джес скрипел зубами, чем неимоверно раздражал. Лучше бы он тоже сбежал. Вдвоём было бы проще.

— Коридоры уходят дальше, — рыцарь закрыл глаз и прислонился к стене, потирая лоб. — Там солдаты. Обойдём.

— Слушайте, я хочу кое-что сказать, — Джес чуть откашлялся, заворачиваясь в плащ убитого стражника. — Это очень важно и поможет нам закончить нашу миссию.

— Говори. Только быстро.

Всадник ещё раз откашлялся и вытер слюну, бежавшую из уголка рта.

— Я рыцарь конницы Ветра, а у нас выполнение задачи стоит на первом месте. Цель должна быть достигнута любым путём, как у аниссаров. От нас ждут, что мы подавим пехоту стрельбой, чтобы Огненная нанесла решающий удар. Вот мы и ввязываемся в перестрелку против мушкетёров, всё для того, чтобы никто не помешал красным плащам проломить строй. Мы первая линия атаки и у нас самые высокие потери во всей гвардии. В том бою в Беллите из всего крыла выжил лишь я один, — Джес потёр шрам.

— Давай быстрее, — шепнул Эйнар.

— Уже недолго. Я к тому, что когда видел смерть друзей, и когда мне разрубили морду, я не бежал с поля боя, а вот хвалёные рыцари Огня струсили. И в чём был смысл наших смертей? Но это приказ и я ему следовал. Мы отвлекли врага и свою цель выполнили. Жаль только, что от остальных не удалось добиться того же.

— К чему это? Хочешь их отвлечь?

— Наоборот. Людвиг, ты кажешься мне хорошим человеком, как и Эйнар. Но ты красный плащ, который сбежал из боя, а сейчас, хоть и назначил себя командиром, паникуешь, боишься и ошибаешься. Из-за твоей нерешительности всё наше дело под угрозой. Извини, но с тобой мы проиграем.

Он достал пистолеты и взвёл курки.

— Знайте, у нас есть цель, которая должны быть выполнена любым путём. Пока стража будет охотиться на вас в этом подвале, а я выберусь наверх и попытаюсь взорвать порох. Будет хоть какой-то шанс.

— Я тебя убью, — сказал Людвиг спокойным голосом.

— Если мы оба доживём, то пожалуйста, я даже не буду сопротивляться. А пока нас ждёт работа. Слушайте ветер, друзья.

Он выстрелил в потолок и пустился по коридору, туда, где должны быть стражники. Эйнар услышал крик через заложенные уши:

— Тревога! Островитяне!

Кто-то начал колотить по какой-то железяке, производя неимоверный грохот. Отовсюду слышался топот.

— Эйн, за мной.

Людвиг побежал лишь одному ему видным путём, Эйнар помчался следом, на ходу включая топор и щит.

— Лазутчики! — надрывался Джес откуда-то издалека. — Островитяне!

— Эйн, там трое! — выкрикнул рыцарь и распахнул ближайшую дверь с пинка.

Стражники крутили головами, не понимая, что случилось. Один повернулся и Людвиг прикончил его длинным выпадом прямо в лицо. Мощным, но слишком медленным. Время почти остановилось.

Эйнар напал на оставшихся. Суставы горели, будто что-то заставляло их двигаться ещё быстрее, а мышцы затвердели, как камень. Сердце колотилось медленно, но очень сильно и громко, почти с болью. Звуки сливались в один. Стражники даже не успели подготовить оружие. Первый удар срубил солдату голову, следующий рассёк второго стражника вместе с мушкетом. Из разрезанного ружья высыпался порох. В комнату вбегали ещё враги. Тем лучше, справится и с ними.

Даже Людвиг ничего не сможет противопоставить такой скорости. Пока рыцарь пытался перефехтовать какого-то офицера, Эйнар прикончил троих. Они не успевают замахнуться и падают замертво, а усиленный топор прорубает доспехи и тела, не встречая сопротивления. Это пьянило сильнее, чем вино. Входили новые стражники. Навстречу собственной смерти. Но вместо ещё одной схватки всё пошло, как обычно.

Свет тусклой лампы, висящей на стене, стал нестерпимо ярким, почти как солнце. В затылок и в спину вбили что-то острое. Эйнар вскрикнул и рухнул на колени. Голова кружилась, глаза будто лезли наружу, пот бежал ручьём. Затошнило, как при отравлении. Такое же ощущение, как после боя с Левиафаном. Время пошло обычным ходом, а Людвиг остался один против всех.

Один из вошедших нацелил на Эйнара мушкет. Нет, это не мушкет, это другое оружие, с длинной металлической лентой, в которую набиты патроны, а у самого стражника зелёный полупрозрачный наглазник на шлеме. Боденский стрелок усмехнулся.

Людвиг подбежал к врагу и поскользнулся в луже крови, но даже в падении смог нанести удар. Из рассечённой глотки стрелка забил красный фонтан. Оружие упало на пол.

— Эйн, вставай, — рыцарь зажимал рукой бедро. Это чужая кровь? Нет, Людвига ранили. — Они идут.

Эйнар поднял тяжёлую пушку боденца и, терпя боль в затылке, нацелился на дверь. Новые стражники, собирающиеся их прикончить, остановилось на пороге и молча забежали назад.

Указательный палец зажал крючок. Оружие загрохотало. Отдача ударила в плечо так сильно, что ствол задрало вверх. Пушка норовила вырваться, будто ожила. Вряд ли кого-нибудь задело, но никто не рисковал показаться. Пули разбивали дверь, высекали искры из стен, рикошетили и летели по всей комнате. Из горячего ствола идёт настолько густой дым, что за ним не видно ничего впереди.

Он отбросил пушку и подобрался к Людвигу. Островитянин уже перемотал рану куском тряпки.

— Их ещё много, — рыцарь шептал сдавленным голосом. — Уходим.

Эйнар положил его руку себе на плечи и помог встать. Стражники недолго боялись древней пушки, уже скоро за спиной раздался топот.

— Виги, куда?

Людвиг покрутил головой.

— Они повсюду, — сказал он. — Направо! Через ту дверь!

Эйнар разрубил навесной замок и потащил рыцаря дальше, боясь, что ещё немного и они оба грохнутся. Колени подгибались от напряжения, сильно тошнило. Эта комната похожа на арсенал, в оружейных пирамидах стоят алебарды и копья, на полках лежат шлемы. В углу, у гобелена, торчит декоративный доспех. Эйнар распахнул следующую дверь, ведущую в очередной коридор.

— Вернись, — прошептал Людвиг. — Здесь можно спрятаться.

Он приподнял гобелен. Драная пыльная тряпка скрывает нишу в стене, места хватит. Эйнар подхватил островитянина и они оба спрятались там. Лишь бы не чихнуть. Рыцарь зажимал рану, но кровь всё равно текла.

Стражники вбежали в оружейную и сразу помчались в открытую дверь. Людвиг знаками показал, что кто-то остался. Следы крови, конечно, их видно. Эйнар услышал осторожные шаги. Сейчас солдат сдёрнет гобелен и…

Что-то тяжёлое грохнулось на пол, раздались торопливые шаги, которые постепенно стихали. Рыцарь кряхтел. Да, рана болезненная… да он едва сдерживает смех.

— Он подумал, — островитянин хихикнул и поморщился. — Он подумал, что кто-то спрятался в доспехе и ударил его, а от грохота испугался и убежал.

— Помалкивай, — Эйнар затянул бинт потуже. — Куда дальше?

Людвиг смотрел в стену, зелёный глаз просвечивал через чёрную повязку.

— Нам туда… нет, стой. Он поможет. В тот коридор, старина, живо туда! Он идёт нам на помощь.

Парень бредит. Эйнар потащил его, молясь, чтобы не упасть самому. Оба дышали так тяжело, что их легко найдут по звуку.

— Давай, брат, ещё немного. Он здесь! Открой.

Эйнар положил Людвига и открыл дверь, единственную стальную в этом холодном коридоре. Она заскрипела, так сильно, что её должны были услышать даже в лагере островитян.

— Они там! — кричали стражники, уже очень близко.

Он затащил рыцаря внутрь. Из отверстий в полу и полуоткрытого люка дул такой холодный воздух, что изо рта шёл пар. Прыгать вниз?

— Он поможет, — бредил парень, теряя сознание. — Открой люк.

Людвиг вырубился. В таком состоянии его не спустить. Вот теперь всё, их схватят. Эйнар приготовился к бою. Топот приближался, стражники сейчас залетят внутрь. Если время остановится, получится зарубить нескольких…

Кто-то пытался открыть стальной люк снизу, но сил не хватало, слышны скрип и стуки. Кто там? Сапёр? Синий плащ? Кто-то ещё? Эйнар подцепил край люка топором и сдвинул в сторону. А он-то тут откуда взялся?

Дверь распахнулась. Стражники вбежали в комнату, целясь из мушкетов. Время не остановилось.

— Вот ты и попался!

Эйнар бросил топор и поднял руки.

— Вяжите их, ребята, — приказал командир.

— А это что? — спросил второй.

Солдаты направили оружие на люк и замерли. Из-за их спин вышел солдат с масляной лампой и испуганно вздохнул. Две стальные лапы уцепились за край отверстия и подтянули за собой ржавое тело.

— Люди! — уцелевшие красные глаза робота засветились. — Вы в опасности! Он сошёл с ума!

— Королева!

— Это Королева Пауков!

— Она убьёт нас!

— Бегите! — взмолился Страж.

Солдаты послушались и гурьбой кинулись на выход, застревая в проходе и спотыкаясь. Один выскочил на четвереньках, уронив алебарду. Робот повернулся к Эйнару и сказал:

— Беги.

Глаза машины померкли и древний конструкт с грохотом свалился вниз.

Эйнар склонился над всё ещё лежащим без сознания Людвигом, снял повязку и наложил другую. Старая измазана в крови, подойдёт лучшим образом, особенно если протереть ей пол вокруг люка и сбросил вниз. Пусть думают, что паук их убил и утащил. А теперь осталось самое сложное.

Эйнар выругался и вскинул рыцаря на плечо. Колени заныли. Какой же он тяжёлый. Если бы парень не носил доспехи, было бы легче. Казалось, что прошла целая вечность, но они шли едва ли несколько минут.

Стражники возвращались, на них кто-то кричал очень громким и жёстким голосом. Похоже, солдаты боятся командира больше древней машины. Они уже рядом. Эйнар сбил ржавый замок первой попавшейся двери на пути, затащил Людвига внутрь, пнул туда же остатки замка и проверил, что нет капель крови. Это какая-то кладовка, на полках лежат круги сыра, у стен стеллажи с бутылками, а у зарешечённого окошка под потолком висит колбаса. Эйнар закрыл засов, надеясь, что никто не услышит взбесившийся от запаха съестного желудок.

— Там всё в крови! — раздалось за дверью. — Королева их убила и утащила вниз.

— Выдумка! — ответил другой голос, громкий и уверенный. — Нет никакой Королевы Пауков! Это сказка!

— Господин, я сам её видел!

— Отправьте людей вниз и ищите! А когда стемнеет, проверьте, куда ведёт тот подкоп снаружи!

— Слушаюсь, господин генерал, — ответил поникший голос.

— Нет уж, вам я больше не верю. Вы и так уже врали, что он никуда не идёт. Отправлю кого-нибудь, кто не падает в обморок при виде руин. Если островитяне прошли именно через тот проход, вы все мне за это ответите.

Шаги стихли. Эйнар выдохнул и лёг на холодный каменный пол. Так сильно он никогда не уставал. Но скоро голод победил усталость, пришлось подниматься и оценить здешнюю колбасу и сыр.

Но сначала он выглянул в зарешечённое окошко. А вот это хорошая новость. Скорее бы уже Людвиг очнулся, он обрадуется.

Глава 10.6

— Живой? — Эйнар передал фляжку.

Людвиг сделал хороший глоток и закашлялся, не ожидая, что внутри вино. Северянин выглядел заметно веселее, чем раньше. Скорее всего, дегустировал те бочки.

— Когда ты успел напиться?

— Я немного.

Эйнар подал колбасу и Людвиг вцепился в неё зубами.

— Идти сможешь?

— Должен. Сейчас ночь или день?

— Ночь, вон, посмотри в окошко. Знаешь, где мы?

— Где? В жопе?

Эйнар тихо засмеялся.

— И это тоже. Мы возле ворот.

Людвиг приподнялся на локте.

— Каких? Южных?

— Понятия не имею. Совсем рядом. Но их охраняют. Десятка три солдат.

— Ну, всего по пятнадцать на каждого. Эйн, старина, дай ещё пожрать.

Северянин передал кусок солёного сыра.

— А воды нет?

— Только вино.

— Жаль. Спасибо, Эйни. Ты меня на себе пёр?

— Угу. Худой, а весишь, как конь. Чуть не сдохли оба. Хорошо ты про Стража придумал. Ты бы видел, как они от него убегали.

Эйнар не выглядит подавленным, уже привык ко всему этому дерьму. Если бы не он… а ведь нордер так и не знает всего.

— Эйни.

— Чего?

Людвиг вздохнул.

— Должен признаться. Днём ко мне подходил брат.

— Я помню.

— Он сказал, что нужно ждать сигнал отступления. Тогда бы я вернулся и отец меня простил.

— И зачем мы попёрлись в город?

— Извини. Я… обозлился, когда услышал это. Думал, что отец так и будет считать меня трусом. Знаешь, я всю жизнь пытался сделать так, чтобы он хоть немного мной гордился. Фехтование, Огненная кавалерия. Я ведь не из-за деда так делал, только из-за отца. Думаю, что и вернулся из-за этого, хотя не надо было. Это не моё место. Даже в той деревне мне нравилось больше, чем за всё время, что жил дома. Надо было остаться. А я сбежал оттуда, в очередной раз. И тебя подставил под опасность. Прости, брат. Из-за меня ты здесь.

Людвиг закрыл глаза, но новый всё равно видит через веко. Эйнар пересел поближе.

— Ну, мы оба, бывает, делаем странные вещи. Ты хотя не паникуешь и способен думать. Я-то порой такого наворочу, сам знаешь. Если бы я командовал, мы бы сдохли.

— Точно.

— Эй, ты что считаешь меня плохим командиром? — с напускной злостью спросил северянин и рассмеялся. — А ты можешь повторить это же самое гарнизону, чтобы они нас выпустили наружу?

— Могу, но не уверен, что нас послушают. Даже если мы вежливо попросим.

— Тогда путь лежит через открытые ворота. Только вояка из тебя сейчас так себе.

— А вот ты стал лучше двигаться. Иногда, как Алек.

— Кто? Младший? Ну да. Если бы после этого не тошнило и так не уставал. Всё ещё не могу отойти. Придётся тебе самому драться, а то я, кажется, не в состоянии.

— Идём?

— А куда я денусь? — Эйнар с кряхтением поднялся и помог встать. — Пошли повоюем.

— Угу. Только как мы…

Пол содрогнулся, с потолка посыпалась пыль, а через несколько мгновений раздался грохот взрыва.

— Тот ублюдок добрался до пороха! — прошептал северянин с радостной улыбкой.

Людвиг зажмурил левый глаз. Нет, так далеко он не видит. Эйнар подтянулся на решётке окна.

— Они уходят. Вся охрана, идут к взрывам. Ну и что, остаёмся и ждём ваших?

— Нет, — Людвиг поднялся, стараясь не наступать на раненую ногу. — Нужно закончить с воротами, потому что пролом в стене можно долго оборонять. Эйни, старина, выбей эту решётку нахрен.

Нордер включил топор и нанёс несколько ударов. Толстые прутья падали на пол. Эйнар подтащил ящик и поднялся.

— Шагай быстрее, островитянин!

— Очень смешно.

Людвиг забрался на ящик, северянин ухватил сверху и с ругательствами вытащил наружу. Глаз заработал. В сторожке над воротами видны силуэты.

— Там трое. Помоги дойти.

Всего сотня шагов, но они дались им тяжело. Нордер перепотел, пока помогал идти Людвигу. Три силуэта так и торчали в сторожке. Видно и механизм, управляющий воротами. Технология Старого мира смотрится неуместно в каменной крепости.

Стеклянная Башня отражала зарево пожара. Бухнуло на другом конце города, войска, похоже, стекались туда, но стрельбы пока неслышно.

— Нам сюда, — Людвиг показал на маленькую дверь в стене у врат.

Ход в сторожку не заперт, их не ждут, но деревянная лестница, ведущая наверх, оказалось узкой для двоих. Придётся подниматься самому.

Бедро ныло при каждом шаге. Но осталось всего чуть-чуть, отступать уже нельзя. Северянин ждал наверху, прижавшись к двери.

— Нашёл время её разбирать! — заявил кто-то внутри. Выговор очень сильный, похож на ангваренский, но более грубый. — Там штурм идёт, а ты пушку чистишь.

— А когда ещё? С этим порохом всё засирается за несколько выстрелов. А я вчера три магазина расстрелял. Из чего тут делают порох?

— Как и везде, из угля и мочи. У меня остался десяток своих патронов, из дома. Потом придётся на это говно переходить.

Людвиг поднялся. Уже устал, а ведь это только начало. Он достал меч.

— Беру левого. Пошли.

Эйнар распахнул дверь и неестественно быстрым движением напал на стрелка, любующегося своей пушкой. Чёрный топор разрубил его вместе со стволом. Второй боденец даже не успел достать нож, когда Людвиг прикончил наёмника длинным выпадом. Стрелок опрокинул стол, раскидав грязные детали разобранного ружья.

Третий стражник вытащил ржавый тесак, огляделся, бросил оружие и поднял руки.

— Сдаюсь!

— Открой ворота! — приказал Эйнар. Он так побледнел, будто отравился.

— Я не умею! Я вообще тут случайно! Пощадите.

— И что мы с ним делаем?

Людвиг почесал лоб.

— Свяжи ему руки и вставь кляп. Будет пикать, прикончим. И запрись!

Нордер запер обе окованные двери на засов и связал сдавшегося парня. Караульное помещение с одной стороны закрыто камнем внешней стены, а изнутри защищено только деревом. У каменной стены расположен стальной поворотный механизм, управляющий подъёмным мостом. А вот механизм для ворот спрятан под полом. Как же им управляют?

Эйнар подошёл ближе и зашептал на ухо.

— Я устал брат, я не смогу больше драться, — его трясло. Какую бы силу ему не давало то, что воткнули в Лефланде, последствия были сильными.

— Ещё немного.

— Открываем?

— Да, — сказал Людвиг. — Но, когда мы это сделаем… о нас узнают и наверняка убьют. Ты готов к этому?

Эйнар замотал головой.

— Нет. Я боюсь.

— Я тоже.

Людвиг поднял кулак, и северянин стукнул своим.

— Выхода нет? Только через ворота, да?

— Да.

— Понял, — Эйнар подобрался к внутреннему окну. — Стража вернулась.

— Тогда открываем, — Людвиг показал на подъёмный механизм. — Вытащи распорку и покрути…

Нордер нажал кнопку на топоре и рубанул по цепи. Мост с грохотом опустился.

— Готово!

— Вы что там творите? — закричал кто-то снаружи. — Немедленно поднимите мост!

— Тут лазутчики! — сдавшийся стражник выплюнул тряпку и подобрался к окну. — Островитяне!

Эйнар подошёл к нему, поднял за задние ноги и сбросил вниз. Крик резко оборвался.

— Ну ты спустил его с небес на землю, — хмыкнул Людвиг.

— А как открываются ворота? — нордер сел на пол и вытер лоб.

— Это к тебе вопрос, нордер. Они же из Старого мира.

— Ладно, подумаю. Должна быть панель.

Кто-то уже забрался по лестнице и бил в окованные двери, с такой силой, что петли едва выдерживали.

— Захватить сторожку! — кричал командир. — Немедленно!

Снаружи начали стрелять из чего-то очень быстрого. От деревянной стены, прикрывающей караульной помещение от города, полетели щепки. Эйнар упал на пол и притянул к себе Людвига.

— Всё было зря, Виги?

— Нет, так не может быть! Ты сможешь прожечь ворота?

— Бесполезно, останется только дырочка.

Стражники рубили двери топорами, стрелки палили в окна. Эйнар приготовил лучемёт. Людвиг зажмурил левый глаз и открыл. Начало рябить от множества красно-зелёных силуэтов. А внизу, сквозь полы, видны массивные створки врат, механизм и идущие к нему нити. Одна из таких нитей начинается в сторожке.

— Эйн, сними тот щит.

Северянин ползком подобрался к стене, сорвал щит и согнул голову, когда сверху засыпало пылью, выбитой из потолка. Одна пуля чиркнула об каменную стену и ударилась в пол рядом с лицом Людвига. Он выругался.

Эйнар нажал на панельку.

— Тут код. И панель для ключа! — он посмотрел на искалеченную руку без мизинца. — Я не смогу открыть.

— Жопа Вечного! Это не может быть сложно! Поищи что-нибудь!

Топор пробил дверь. Эйнар выпалил из кристаллита в дыру. Кто-то заорал с той стороны, а дерево загорелось. Послышался топот спускающихся солдат, но в другой вход продолжали ломиться. Людвиг присмотрелся к механизму под полом. Устройство светилось зелёным, прямо в воздухе возникла полоска, которая становилась толще.

— Захватить ворота!

— Да они не смогут их открыть!

— Мне плевать! Отбить сторожку! Вы все, в атаку!

На светящейся полоске появились буквы. Письмена старого наречия, которые он когда-то не умел читать. До недавнего времени. Надо чаще практиковать в чтении, если выживет.

— Вышибайте двери!

Одна дверь горела, скоро они выбьют вторую, которая уже едва держалась. Эйнар нацелил остывающий лучемёт и закашлялся от дыма. Людвиг начал читать по слогам.

— Добро пожаловать в систему контроля управления доступом, модель Врата Мории. Последнее обновление… нет данных. Срок действия лицензионного ключа истёк, система работает в демонстрационном режиме.

— Чего ты там бормочешь? Бредишь?

— Напиши «друг», если хочешь войти. Эйн! Напиши друг на старом!

— Чего?

— Пиши «друг».

— Ты совсем уже…

— Пиши, ты сраный нордер, сука! Не спорь!

Эйнар ввёл несколько букв, пуля ударилась рядом с ним. Он пригнулся и постучал по кнопкам ещё раз. Механизм зашевелился и пол задрожал.

— Жопа Вечного! — вопил командир снаружи. — Закрыть ворота! Сукины вы дети! Закрыть ворота! Немедленно!

Дверь распахнулась, Эйнар выстрелил, но из-за дрожащей руки ни в кого не попал. Солдатам хватило яркого луча и они сбежали вниз. Кристаллит расплавил камень. Людвиг откинулся на спину и закашлялся. Ворота открылись до конца.

— Всё, брат. Теперь мы точно покойники.

Эйнар склонился и помог встать.

— Нам конец?

— Да. Давай наружу. Только бы не здесь, не в огне. Не очень-то мне и хочется платить Цену Огня самому.

Пол из досок загорелся. Теперь уже никто не сможет закрыть ворота. Они спустились, когда огонь перешёл на деревянную лестницу. В спину бил раскалённый воздух, но холодный ветер, дующий в лицо, казался облегчением. Рыцарь с плюмажем на шлеме раздавал приказы, пикинёры и стрелки строились у ворот, направив оружие в открытый проход, остальные пытались собрать хоть какие-то укрепления из заборчиков, досок и скамеек.

Их заметили, несколько стражников побежало навстречу. Боденский стрелок нацелил пушку.

— Прощай, брат, — шепнул Людвиг и сжал меч.

Вместо Эйнара ответили его стучавшие зубы, но нордер раскрыл щит. Людвиг и сам дрожал. Солдаты бегут навстречу, их десять. Никаких шансов против них. Рыцарь выкрикивает приказы, но их почти неслышно за шумом лошадиных копыт. Боденский стрелок повернулся к воротам, но не успел открыть огонь.

Строй копейщиков и недостроенные укрепления разлетелись. Всадник верхом на бронированной лошади вломился через ворота. Следом за ним скакали другие. Рыцарь в красной накидке на левом плече отбросил сломанное копьё и достал меч. Огонь из сторожки отразился в полированном лезвии.

— Гори! — кричал рыцарь, рубя стражников. — Гори!

Всадники в красных плащах заполонили двор.

— Гори! Гори! Гори!

За сплошным потоком тяжёлой кавалерии почти не видно обороняющихся. Рыцари скакали дальше, а идущие на помощь защитники, поняв, с кем им предстоит сражаться, убегали назад.

Всадник, который первым ворвался в город, остановился перед Людвигом и убрал меч.

— Я тебя помню. Твоя работа?

— Угу, — только и смог ответить Людвиг. Больше всего на свете хотелось лечь и ничего не делать. И пролежать так хотя бы неделю.

— Огонь указал нам путь. Мы ещё отомстим за тот позор.

Рыцари Огненной кавалерии устремились внутрь города, а следом за ними другие всадники и пехотинцы.

— Нахрен я с тобой связался, островитянин? — простонал Эйнар. — Уже думал, что всё, теперь-то точно конец. Живот крутит.

— Я тоже так думал, — Людвиг сглотнул. — С меня выпивка.

— Много выпивки. И жратвы, — северянин посмотрел в сторону паникующего города. — Нет, война это не для меня. Всегда это знал, просто убедился ещё раз.

Глава 10.7

Войска собрались на городской площади. От развешанных повсюду эндлерейнских знамён с ромбами рябит в глазах. Островитяне смотрели на Стеклянную башню, где засел фюрст с остатками защитников, а город ожидал своей участи. Прямо сейчас ведутся переговоры о сдаче, а солдаты, судя по всему, мечтают, чтобы получилось пограбить.

Людвиг сидел на принесённом для него кресле, вытянув раненую ногу в сторону, Эйнар держался за спинку, стараясь не упасть от слабости. Он даже до площади едва доковылял. То, что он научился делать в Лефланде, оказалось слишком выматывающим.

— Полагаю, что ваше презрение я заслужил сполна, — Джес обзавёлся парой новых ран, лоб перемотан окровавленным бинтом, рука висит на перевязи. — Понимаю, не осуждаю. Вы молодцы. А я негодяй.

— Я бы тебя прикончил, — сказал Эйнар. — Прямо сейчас.

— И я, — добавил Людвиг. — Но раз уж ты довёл дело до конца…

— Если бы, — синий плащ выдохнул. — Я даже не добрался до стены. Получил пару ран и залёг в какой-то хижине. А потом откуда-то взрыв.

— Если это не ты взорвал, то кто?

Сапёр Мюррей протиснулся через гвардейцев и протянул лихтер.

— Обещал вернуть.

— Ты взорвал порох? — Эйнар убрал коробочку.

— Угу.

— Мы думали, ты сбежал.

— Я так и хотел. Но дошёл до прохода, увидел ребят и капитана. Вспомнил, ты же говорил, что мы должны выполнить задачу, чтобы не оказалось, что они погибли зря, как и те люди у стены. Вот я и пробрался в арсенал, сделал фитиль на скорую руку и вставил в бочку с порохом, как свечку в жопу.

— Рвануло хорошо, — сказал Эйнар.

— Плохо, — сапёр нахмурился. — Я неправильно рассчитал. Взрыв, сука, ушёл вверх. Громко, но бесполезно. Стена уцелела. Если бы вы не открыли ворота, город бы устоял.

— Зато ты отвлёк стражу, — Людвиг поморщился от боли. — Всё было не зря.

На площадь въехали рыцари в дорогих украшенных доспехах. У одного доспехи ещё роскошнее, чем у остальных. Он остановился, гвардейцы придержали коня и помогли всаднику слезть. Войска зашушукались, шум от них стоял, как от моря.

— Помоги встать, — шепнул Людвиг и, опираясь на Эйнара, сделал шаг навстречу.

Всадник снял шлем с перьями и швырнул охране. Очень высокий мужчина с лицом, будто сделанным из камня, остановился напротив. Значит, это отец Людвига. Они мало похожи.

— Мне предсказали, что человек, которого я дважды считал погибшим, подарит мне две великие победы, — сказал герцог и снял перчатку. Он смотрел на сына, будто увидел его впервые в жизни, на его лицо, раны и шрамы. — Я ошибался, ты стал настоящим мужчиной, — отец притянул Людвига к себе и обнял, — Я был неправ. Ты молодец. Дед бы гордился тобой. И я горжусь тобой.

Парень едва слышно всхлипнул. Герцог погладил его по голове.

— Садись, отдохни, заслужил. Это твоё.

Отец вложил ему в руку перстень с гербом. Гвардейцы помогли Людвигу сесть.

— Ты искупил свой проступок, — объявил герцог Лидси. — Лорд-командор!

— Слушаю, милорд, — отозвался рыцарь в красной накидке на левом плече.

— Барон, вы возьмёте героя назад в отряд?

— Он уже в отряде, милорд. В Огненной служат до самой смерти. Ему самое место среди нас.

Герцог похлопал сына по плечу и посмотрел на Эйнара тяжёлым взглядом.

— Ты тот самый нордер, что помог Людвигу добраться сюда и взять этот город? Это заслуживает награды. Выбери себе любого коня из моей конюшни и достойную сбрую к нему.

— Я…

— Спасибо, милорд, — подсказал стоящий рядом мужчина, похожий на Людвига, только выглядевший постарше. Его брат.

— Спасибо, милорд, — повторил Эйнар.

Герцог со свитой подошёл к Джесу и Мюррею, собираясь награждать и их, но Эйнар не стал слушать.

— Ох и заставил ты нас поволноваться, Людек, — сказал брат Людвига и обнял его. — Сказано же было, иди назад. Но, может, так и правильно. Наслаждайся славой, ты заслужил. С возвращением, братишка.

— Зачем мне конь? — шёпотом спросил Эйнар, когда все отошли.

— Хороший конь стоит дорого, — парень улыбался. — А я выберу тебе лучшего.

Эйнар опёрся ему на плечо и смотрел, как отец Людвига садится на коня. Ещё одна речь, наверняка хвалебная. Герцог поднял руку и над площадью тут же установилась тишина, прерываемая только биением флагов на ветру.

— Когда мы пришли к этим стенам, я потребовал у фюрста, чтобы он сдал город, — слова разлетались по всей площади. — Фюрст ответил, что скорее небеса падут нам на головы, чем я смогу взять Глазторн. Так что наденьте-ка шлемы, ребята, на всякий случай.

Солдаты захохотали.

— Сейчас фюрст Стеклянной башни умоляет о пощаде. Чтобы я выпустил его, со знамёнами и остатками армии. Тогда он сдаст город. Предлагает то, что ему больше не принадлежит.

Войска недовольно загудели. Герцог подождал, когда они затихнут и продолжил:

— Мы сломали много зубов об эти стены, но неудачи, преследовавшие нас, закончились. Мой сын с несколькими смельчаками проник в город и захватил ворота. А Огненная кавалерия удержала их и отбросила врага. Мы вновь сильны, и мы отомстим за наше поражение. Теперь противник будет трепетать, как и раньше, когда услышит, что мы идём в бой. Эндлерейн!

— Эндлерейн! — вторили ему войска.

— Но! — герцог поднял руку. Солдаты затихли. — Мой сын служит в Огненной кавалерии, а у них есть ритуал, о которым вы слышали. Каждый рыцарь должен уплатить Цену Огня после победы. И вот она, победа, которую он нам принёс.

Людвиг замер с приоткрытым ртом.

— О чём он говорит? — шепнул Эйнар.

— Мой сын подарил нам этот город и мы должны хорошенько отблагодарить за это. Мы выплатим Цену Огня для него!

Солдаты закричали. Крики такие громкие, что закладывало уши.

— Виги! Что это значит?

— Нет, пожалуйста, — прошептал Людвиг.

— Мой сын подарил вам этот город! Он ваш! Взамен лишь уплатите цену за этот дар!

Герцог поднял коня на дыбы, а воины бесновались, словно сливаясь в экстазе.

— Я этого не хотел, — парень пробовал встать. — Только не это.

— Забирайте всё! Всё это принадлежит вам! Но уплатите Цену Огня! Всё, что не получится забрать, сожгите! Пусть город превратится в руины, на которых построен! У вас три дня! И запомните, кому сказать спасибо за это!

Герцог взмахнул мечом, войска хлынули грабить и убивать. Солдаты, только что стоявшие ровными квадратами, бежали беспорядочными кучами и вламывались в дома, как обычные бандиты. Запылал первый пожар, а у подножия Стеклянной Башни закипел бой. Не бой, резня.

— Мы должны остановить их, — сказал Эйнар.

Но он понимал, что это бесполезно. Никто не в состоянии покончить с этим безумием. Воины, пережившие несколько поражений, ждали награды. Твёрдый комок в горле выпустил шипы, правая рука билась в судороге. Надо помочь хоть кому-то. Но что он может, если даже стоит с трудом?

— Я не хотел этого, — прошептал Людвиг. — Что я наделал?

— Что мы наделали, — сказал Эйнар. Таким беспомощным он не чувствовал себя никогда.

Пожаров становилось всё больше. Крики умирающих, крики убивающих, всё это смешивалось в чудовищную музыку. Эйнар опустился на землю. Какая-то женщина вопила совсем рядом, и этот звук вгрызался в голову. Всадник промчался мимо, а к его коню был привязан ещё живой человек. Где-то скулил пёс. Воин, смеющийся так, будто это лучшая шутка в мире, выбрасывал жителей из окна второго этажа дымящегося дома на пики стоящих внизу пехотинцев, радовавшихся не меньше. А над ними светило тёплое летнее солнце, освещая насильников, убийц, поджигателей, мародёров и радостного сапёра Мюррея, который бежал с увесистым сундуком в руках, оставляя кровавые следы на брусчатке.

Людвиг закрыл уши ладонями, но не похоже, что это помогало. Женский крик из дома у площади оборвался на самой высокой ноте.

Часть 11. Разговор о море

Глава 11.1

Эту маленькую металлическую коробочку Людвиг хорошо помнил, только дедушка не успел рассказать, для чего она нужна. На гладкой поверхности ещё остались отпечатки его пальцев. Он собирал Коллекцию всю жизнь, но теперь она никому не нужна.

Пора уходить, пока никто не хватился. Людвиг выглянул в коридор. Стражника не видно, неслышно и его шаркающей походки. Но плач в соседней комнате не стихал, а становился громче. Людвиг подошёл к двери и открыл…

Он видел её раз в год, на свой день рождения. Она приносила подарок и рассказывала сказку, как храбрые люди пытались уничтожить кольцо зла и победить тёмного властелина. Но через час она уходила, а история откладывалась на следующий год. Странно, что в другие дни они не встречались. Но дворец огромный, а она в западном крыле, куда отец запретил приходить.

Мама лежала на кровати, укрытая рваным одеялом. На лбу белая повязка, но её кожа кажется ещё белее.

— Людек? — Она вытерла слёзы и улыбнулась. — Подойди, сынок.

Людвиг подошёл ближе. Мама поправила ему волосы и одёрнула курточку.

— Папа же запретил сюда приходить. Ну раз уж ты тут, то садись.

Он сел на табуретку у кровати и сложил руки.

— Ты хорошо себя ведёшь?

— Да.

— Слабых не обижаешь? Над прислугой не издеваешься? — спросила она чуть строгим голосом.

— Нет.

Вряд ли во дворце есть хоть кто-то слабее его, а слуги и сами издеваются над ним. Кто он для них? Шестой сын нового герцога, самый тупой среди всех, бастард, которого отец не хотел признавать.

— Молодец! Хорошим людям жить проще, — мама улыбнулась. — Делай добрые дела и тебя полюбят. Относись к другим так, как хочешь, чтобы относились к тебе. Ты же будешь хорошим человеком, обещаешь?

Людвиг кивнул.

— В этом году я не приду на твой день рождения. Но подарок сделаю.

Она вытерла глаз и взяла со столика маленькую чёрную коробку. Внутри лежало кольцо.

— Оно древнее. Говорят, его отковали в Старом мире. Но оно не приносит зла, как то кольцо из сказки. Вспоминай о нём в трудный час и оно поможет. А когда влюбишься, подари своей избраннице.

Она отвернулась и закашлялась. Громко, с хрипом и стонами.

— Спасибо, — сказал Людвиг и прижал колечко к себе.

— Теперь иди, пока папа не узнал.

Он поднялся. Неужели она не придёт на его день рождения?

— А что было дальше? Они же дошли до вулкана, они бросили кольцо туда?

— Сейчас расскажу, — она оживилась. — Осталось немного…

— Разве тебе не запрещено сюда приходить?

На пороге стоял отец. Людвиг соскочил с табуретки и прижался спиной к стене.

— Это ты его позвала? Старик испортил парня, так ещё и ты, шлюха, собралась его воспитывать. Кто теперь из него вырастет?

— Не делай ему ничего плохого, — взмолилась мама и чуть приподнялась. — Он не виноват, что твой отец был таким.

— Уж я-то теперь им сам займусь! — сказал герцог и закричал чужим голосом: — Тебе сюда нельзя!

Людвиг проснулся, перевернулся лицом в мокрую подушку и тихо взвыл. Стал хорошим человеком? Сотворил добрые дела? Какое же он дерьмо. Ублюдок. Сильно тошнило. Зря он так пьёт, но что ещё остаётся? Только так можно уснуть.

— Тебе сюда нельзя! — донеслось снаружи.

— Парень, ты нарываешься! — раздался голос Эйнара.

— Да пропусти его! — крикнул Людвиг.

Северянин вошёл в палатку, без приглашения уселся за походный столик и налил вина, а оруженосец с возмущением на это смотрел.

— Так нельзя! — возмутился мальчишка.

— Ему можно, — отрезал Людвиг. — Выйди.

Он достал тонкое колечко. Оно уже давно не помогало, даже до того, что случилось две недели назад.

Эйнар принюхался.

— Опять пил?

— Нет.

— Не ври. Слишком много пьёшь. Как нога?

— Могу наступать.

Нордер огляделся. Его выбритое лицо с привычной, чуть кривой усмешкой, сегодня бесило.

— Знаешь, всё никак не привыкну, что ты дворянин. Вот вроде не так давно пробирались по лесам, дрыхли на одном одеяле и ели один кусок хлеба на двоих.

Он улыбнулся. Людвиг промолчал, крутя отцовский перстень. Тонкое колечко мамы убрал назад. Оно больше не поможет.

— Тебе не идёт эта поросль, — Эйнар ткнул пальцем в отросшую щетину. — Да и видок у тебя тот ещё.

— Какая тебе разница?

— Никакой. Новая броня?

Северянин подошёл к манекену с доспехами. Кроме старой кирасы, вычищенной, выправленной и отполированной, на нём висит новый шлем с забралом, наплечники и поножи. И красный плащ, на котором вышита эмблема отряда — горящее сердце. Подарки от отца и братьев.

Людвиг сбросил ноги с узкой койки. Пора вставать, очередной день. Продержаться до вечера, потом опять напиться.

— Будет бой? — Эйнар уселся рядом. — Я слышал, что пепельники уже близко.

— Не твоё дело, — ответил Людвиг, но немного устыдился. — Да, близко.

Почему он злится на нордера? Может потому, что без него тот штурм бы не удался. И люди в городе бы выжили.

— А что потом?

— Если будет это потом. Бой, там посмотрим.

— Ты собирался уходить.

— Зачем?

Он встал и, хромая, подошёл к сундуку, на крышке которого аккуратными стопками лежала выстиранная одежда.

— Я вернулся и получил то, что хотел. Меня приняли назад, в Огненную.

Лучшие рыцари мира. Помешанные на огне насильники и убийцы.

— Меня назначили заместителем лорда-командора. В восемнадцать лет. Меня уважают, что ещё надо? Зачем мне уходить?

Он натянул штаны. Скоро совет, нужно на нём присутствовать. Всего несколько месяцев назад это бы его порадовало. Теперь плевать.

— Я рад за тебя, брат, — сказал Эйнар. — Но ты не выглядишь счастливым. Мне кажется, что ты не на своём месте.

— Да какое тебе дело? — взорвался Людвиг. — Я выгляжу так, как хочу. Занимаюсь тем, чем должен. Да что ты вообще об этом знаешь?

— Слишком много, Виги. Как-то я оказался не на своём месте и стал править кланом. Это всё закончилось печально…

— Так произошло потому, что ты самовлюблённый идиот и никого кроме себя не слушал. И бесился, что тебя не уважают. А ещё боялся, что тебя обвиняют в гибели брата и за это пытался всех наказать. Так что заткни уже пасть и не говори мне о моём месте!

Он прикусил губу. Не стоило так отвечать. Сейчас нордер закричит в ответ, или ударит. Или уйдёт.

— Всё так и было, ты прав, — Эйнар слегка улыбнулся. — Тогда я рад, что ты счастлив, Виги.

Людвиг выдохнул и сел рядом.

— Прости. Я запутался, старина. Сделал всё, что должен и от этого стало хуже. Всё случилось из-за меня.

— Из-за нас. Стоит мне уснуть, как я слышу тот крик. А во сне я ещё беспомощнее, чем был. Снится каждый день.

— Мне не снится. Сны и сожаления о поступках только для хороших людей. Не для таких, как я.

— Зря ты так, — Эйнар взъерошил Людвигу волосы. — Плохие люди не считают себя плохими. Они считают себя правыми во всём и всегда находят оправдание. Но, Виги, я знаю, как вина может уничтожать. Не стоит в неё погружаться. Город взяли бы и без нас и так же бы всех перебили. Сам же видел тех преторианцев, они бы разнесли стену. Просто это случилось на несколько дней раньше.

— Это неважно. Я заплатил Цену Огня, какая разница, чьими руками? Я стал тем, кем боялся стать. Но мне кажется, я всегда хотел быть таким человеком, просто не признавался себе.

— Ещё непоздно всё изменить.

— Поздно. Скоро мне станет на всё наплевать, я знаю. Плевать на все жертвы и всё остальное. Буду, как мой дед. В этом мой путь и я сам его выбрал. Моя собственная клетка.

Людвиг подошёл к столу и налил вина.

— Я пойду на совет, подожди меня где-нибудь, ещё поговорим. Надо одеваться.

— Так одевайся, — Эйнар фыркнул.

— Мне нужен оруженосец. А Ниссан тебя стесняется.

— Уже не можешь без слуг? Да ты вообще обнаглел, дворянчик.

— Так положено, — Людвиг попробовал улыбнуться. — Дождись меня, мне надо поговорить с тобой о важном деле.

По пути на совет он встретил барона де ла Тристе. Лорд-командор приветствовал своего нового заместителя, будто они старые друзья.

— Ты сегодня вовремя.

Когда Людвига назначили на эту должность, он в тот вечер напился так, что на следующий день опоздал, и теперь барон каждый раз шутил по этому поводу. С мягкой улыбкой, с такой же, с какой сжигал людей заживо. Платил Цену Огня.

— Больше опозданий не будет, лорд…

— Да зови меня уже Альберто. Ты знаешь, что про меня говорят?

Безумный убийца, который возбуждается от вида горящих людей. Но вслух Людвиг сказал другое:

— Что вы знаете всех рыцарей в отряде в лицо.

— Так и есть. Я долго жалел, что перед тем боем так с тобой и не познакомился. Скрестить мечи успели, но не поговорить, — барон засмеялся. — Но этот разговор для тебя будет неприятным.

Людвиг кивнул. Неприятные разговоры больше не пугали.

— Твой, без всякого сомнения, героический поступок не только принёс нам победу, но и реабилитировал наш отряд после разгрома. Твой отец вспомнил, что у него есть лучшая в мире тяжёлая кавалерия, а не потешная гвардия старого пердуна, как герцог называл нас раньше.

Де ла Тристе опять засмеялся.

— При первой встрече меня впечатлили твои навыки фехтования, и я тебя принял. Ну и ты похож на своего деда, как я мог устоять?

Когда-то Людвиг воспринял бы это, как комплимент.

— Но своим заместителем я назначил тебя только по одной причине — об этом попросил герцог, он очень обрадовался твоему успеху. Я согласился, но только на время. Если покажешь себя хорошо, останешься на должности. Но если продолжишь так пить, не обижайся, к командованию я тебя не подпущу на пушечный выстрел, даже если твой отец обидится. В этих делах последнее слово за мной. Мне нужен достойный командир, готовый на решительные поступки. Видит Спаситель, таких у меня осталось мало, а ты подаёшь надежды. Если возьмёшься за ум, то кто знает, может я говорю с будущим лордом-командором. Тогда враги скажут, что Одноглазый Демон восстал из мёртвых.

Нужно радоваться доверию, но не хотелось. Когда-то он мечтал об этом… кто же знал, что мечты иногда сбываются.

— Я всё понял, лорд… Альберто.

— Вот и договорились, — де ла Тристе обнял Людвига за плечи. — Король Пепла пришёл, но завтра мы ему покажем.

У Людвига не было собственного кресла за столом. Заместителю и не полагалось. Но знаки внимания он получал от всех. Граф Макграт поклонился, как равному, суровый генерал Грайден оказал величайшую честь — старик кивнул. Хотя у него могло защемить нервы в шее. Остальные командующие улыбались и здоровались за руку. Чтобы угодить отцу, разумеется.

Генералы рассаживались, их помощники стояли позади. Людвиг занял место за креслом де ла Тристе, кому-то поклонился, пожал руку Томасу и кивнул Ною, который стоял во главе стола.

Но мыслями Людвиг был в другом месте. Взрыв Стеклянной башни запомнился особенно хорошо. Древнее здание взорвали прибывшие на второй день резни преторианцы Близнецов и под руинами оказались похоронены все, кто там укрылся. Не меньше взрыва запомнились пожары, настолько сильные, что жар чувствуется и сейчас. Люди, бродящие по разрушенному городу, те, кому повезло выжить после трёх дней грабежа, когда даже самым злобным убийцам надоело убивать безоружных. Тех, кто не был болен или стар, увезли в Лефланд, трудиться на шахтах и фабриках, вместе с деталями машин и редкими ресурсами для Детей Левиафана. Такова цена, которую Близнецы потребовали за спасение армии после разгрома. Не только Огонь получил своё.

Генералы поднялись. В шатёр вошёл отец.

— Начинаем.

Ной откашлялся.

— Наши… кхм… союзники передали, откуда движется враг и какие у него силы.

На карте расставлены фигурки, обозначающие войска. Вот рыцарская конница землевладельцев Эндлерейна, стрелки Айртауна и тяжёлая пехота Дилейзии. Здесь полки королевства Альбы, а вот Стальная Гвардия: Огонь, Лес и Ветер. Есть статуэтки, обозначающие союзные армии фюрстов, которые ненавидели Ангварен больше, чем островитян. Это внушительные силы, но с другой стороны карты фигурок намного больше.

— Король Отто должен был достигнуть позиций ещё неделю назад, но его задержала война с фюрстом Магнусом, — продолжил Ной. — Фюрст наотрез отказался пропускать войска пепельников через свои земли и не собирался присоединиться к походу, тогда король посчитал это предательством и несколько… вспылил. Мы полагаем, что уничтожение Магнуса может отвратить от Ангварена остальных землевладельцев Стурмкурста и некоторые могут отказаться от участия в бою. Но особой надежды нет. Как и на тех фюрстов, что на словах поддерживают нас. Они выжидают, кто будет сильнее.

— А потом скажут, что поддерживали победителя с самого начала, — хмыкнул Томас.

Людвиг чуть не зевнул. Он уже потерял мысль, кто кого поддерживает. Какая разница, если боя не избежать?

— Но даже если не считать армию Побережья, войско Ангварена больше нашего раза в два.

Генералы всполошились. Отец молчал, о чём-то раздумывая.

— В два раза? — вскричал Грайден. — В прошлую битву мы их превосходили в два раза! И проиграли!

— Полагаю, оценка немного преуменьшена, — граф Макграт улыбнулся и почесал аккуратные усы. — Никто не считал аниссаров, а их одних может быть больше, чем всех остальных, вместе взятых.

— Вот дерьмо, — пробормотал старый генерал. — Состав армии пепельников известен?

— Ветераны битвы в долине, но много новобранцев. Неймские пикинёры, латенрайнские стрелки и панцирная кавалерия, — Ной расставлял новые фигурки на карту. — Пушки, включая те, что оставили мы при отступлении. Собственных Королевских немного, но их поддерживает ополчение ангваренских магнатов. Ещё больше аниссаров и наёмников.

— Кто наёмники?

Ной склонился над картой и набросал золотые нобели вместо фигурок.

— Они обошлись пепельникам недёшево. Из элитных есть андальские латники и матернхорнская тяжёлая пехота, а в остальном всякое отребье, без хорошей брони и оружия. Но наши… союзники, — Ной скривился. — Они говорят, что король Отто нанял Боденских стрелков.

— Скольких? — спросил де ла Тристе.

Ной обвёл присутствующих мрачным взглядом.

— Всех.

— Ты смеёшься? — Грайден укусил седой ус. — Сколько их там?

— Три сотни.

— Три сотни? — командующий Леса ударил по столу так сильно, что расплескалось вино в кубках. — Две дюжины подпаливали нам жопы почти две недели! А сейчас их три сотни! Это разгром!

— Генерал, успокойтесь, — попросил Ной. — Я…

— Да где тут успокоиться! Три сотни боденских стрелков с оружием Старого мира! Это сила, которая уничтожит нас с тысячи шагов за минуты!

— У них три сотни стволов, которым больше пятисот лет, а то и ещё более древние, — произнёс де ла Тристе. — У всех пушек разные калибры, они требуют качественного пороха. Сколько среди них настоящих стрелков, а не молокососов со ржавыми хлопушками?

— Даже если хорошее ружьё будет у каждого двадцатого, это всё равно слишком много! Это сила, с который мы не справимся.

— Генерал Грайден, — произнёс отец. — Вам есть что сказать по существу?

— Нет, — ответил генерал. — Я сказал всё, что хотел. Ваше решение, милорд?

Грайден произнёс последнюю фразу, скрипя зубами. Отец подпёр голову руками. Командующие ждали.

— Мы атакуем, — сказал герцог Лидси.

Грайден ударил кулаками об стол и открыл рот, но сдержался.

— Я разрешаю вам высказаться, генерал.

— Это безумие. Это не разгром, это смерть. Сэджин никогда не принимал бой на таких условиях.

— Я не мой отец, генерал, — со злостью ответил герцог, привычный лёд ушёл из голоса. Как и во время любого разговора о дедушке. — Я поступаю так, как считаю нужным я. Мы захватили Глазторн, хотя вы сомневались в победе. Мы одержим верх и в этот раз. Вам есть что добавить?

— Нет, — сказал Грайден и поник. — Лес пойдёт в бой.

— Именно это я и хотел услышать, — отец обвёл взглядом командующих. — Завтра мы победим и отомстим Пеплу. Ной, здесь не все силы.

Ной поставил позади армии Эндлерейна две одинаковые фигурки из чёрного стекла.

— Близнецы? — барон де ла Тристе почесал затылок. — Наследники выйдут за территорию Лефланда?

— Я бы не рассчитывал на них, — сказал Ной. — Они готовятся к войне с Бешеным Быком, им не до нас. Но кто знает, что у них на уме?

— Нас ждёт новый Поход Левиафана? — задумчивым голосом произнёс граф Макрграт.

— Если начнётся, то лучше быть на их стороне, — сказал герцог. — Хоть в чём-то я всегда был согласен с отцом. Совет окончен, всем спасибо.

Генералы поднялись. Если они спросят мнение Людвига, он ответит, что завтра все умрут. Но его мнения не спрашивали и его это устраивало. Отец перед уходом тепло на него посмотрел. Теперь он его уважает и гордиться. Но цена этого оказалась слишком высока.

Глава 11.2

— Нет, нет! Снимай! — Людвиг замахал руками. — Ты неправильно надел седло! Снимай.

Эйнар вздохнул, но повиновался. Рыцарь разбирается в лошадях намного лучше.

— Ты ему всю спину в кровь сотрёшь.

— Как скажешь, — Эйнар почесал вороного коня за ухом и тот мотнул головой. — А он мне нравится.

— Всё, отойди, — Людвиг взял щётку. — Правда, что граф Макграт предлагал тебе за него двести нобелей?

Парень уверенными движениями протирал круп. По крайней мере, Эйнар думал, что эта часть коня называется круп.

— Приходил какой-то расфуфыренный тип в шляпе, хотел дать две сотни. Чуть не согласился, но я всё утро на этом коне ездил, и он мне так понравился, что…

— Ты? Катался на коне? Сам? — Людвиг усмехнулся. — Не поверю.

— Ну раз у меня собственный конь, надо учиться ездить.

— Эйн, это боевой рыцарский конь. Я думал, ты его продашь. Ты бы сказал, что тебе нужен для себя, я бы выбрал поспокойнее. Этот тебя сбросит. Или лишит ещё пары пальцев.

— Мы с ним подружимся, — Эйнар насыпал соли на краюшку хлеба, но хитрый конь слизал только соль, не трогая остальное. — Я назвал его Мёрфи.

— Мёрфи?

— Слышал в детстве одну историю, обязательно расскажу. А зачем ты его коленом в брюхо прижимаешь?

— А он не даёт подпругу застегнуть. Хитрец.

Людвиг почесал Мёрфи за ухом, но конь сложил его и фыркнул.

— Я ему не нравлюсь, — сказал рыцарь. — Значит, он только твой. Прокатимся? Залазить-то научился?

— Вроде.

Эйнар вывел коня из конюшни и медленно на него забрался. Получилось с первого раза. Окружающие смотрели на Мёрфи с восхищением, а на его седока с презрением. Думают, что упадёт. Жаль их разочаровывать, но конь намного послушнее тех, на которых доводилось ездить раньше.

— За мной! — Людвиг помчался между палатками. Все уступали ему дорогу.

Эйнар пустил коня следом, но островитянин поскакал ещё быстрее. Уже скоро знамёна, шатры и вонь от множества живущих в одном месте мужиков остались позади.

— Завтра будет жарко? — крикнул Эйнар, когда Людвиг сбавил ход.

— Обычный бой.

— Говорят, что пепельников и аниссаров полмиллиона.

— Чушь, — рыцарь фыркнул. — Они в прошлый бой едва собрали десять тысяч.

— И что там боденские стрелки, много.

— Тоже враньё. Давай к морю.

Конь Людвига пошёл медленнее. Серое море виднелось за деревьями, в эту солнечную погоду оно было красивого сине-зелёного цвета.

— Скоро осень, — пробормотал Эйнар. — Хотя ты вряд ли со мной об этом хотел поговорить.

— Угу.

— Вроде пережили с тобой кучу битв, а всё равно боюсь каждой следующей. Это точно не для меня.

— Нет, ты не будешь участвовать завтра, — рыцарь потёр наконец-то выбритый подбородок. — Ты поедешь домой.

— Домой? — Эйнар фыркнул. — Куда это?

— А это решать тебе, — Людвиг достал из сумки увесистый кошель. — Три сотни золотых нобелей. Хватит на дом, поместье. На что угодно.

— Откуда у тебя столько?

— Выпросил у брата. Я же обещал тебе дом. Свой уголок в этом мире. Пристанище. Женишься, в конце концов.

— Что за грязные намёки, островитянин? Я не женюсь на тебе даже за триста нобелей.

Людвиг не улыбнулся, но продолжал протягивать кошелёк. Эйнар скрестил руки.

— Ты же не думаешь, что сможешь от меня откупиться?

— Нет, дело не в этом.

— Я не собираюсь тебя оставлять.

— Я уже там, куда хотел прийти, Эйн, — голос Людвига дрогнул. — Ты сдержал слово и даже более того. О таком друге, как ты, можно только мечтать. Но теперь всё, я буду заниматься тем, чем должен, и тебе со мной дальше не по пути.

— Будешь убивать ещё больше, да?

Людвиг опустил голову.

— Да. Скоро мне станет плевать. К этому меня готовили, это я и сам хотел.

— Ты собирался уйти, помнишь?

Он издал какой-то звук, похожий на смешок.

— Это было после первых двух трупов. С того момента…

— Знаешь, что? — Эйнар перехватил поводья поудобнее. — Давай пришпорим лошадей и поскачем вперёд. К Вечному эти проблемы, все эти войны! В чём смысл, что завтра две толпы встретятся и будут резать друг друга? Мы с тобой видели останки Старого мира, зачем драться на его руинах? Это же бессмысленно. Хоть кто-то знает имена тех людей, кто дрался тут сотни и тысячи лет назад? За что они воевали? И что это принесло?

Людвиг не ответил. Эйнар вздохнул и достал чуть побитое яблоко, ломая его на две половинки. Конь учуял и повернул голову. Пришлось одну половину отдать ему, вторую рыцарю. Мёрфи аккуратно забрал угощение с ладони.

— Опять сбегать. Я сбежал из первого боя. Сбежал от Ханны, когда надо было остаться. Пытался сбежать от себя. Выбраться из клетки, но это невозможно. Я должен остаться хоть раз.

— Если ты остаёшься, то я остаюсь.

— Я скажу напрямую, Эйн. Никто не пустит тебя в бой вместе со мной. Я пойду в атаку с Огненной кавалерией, тебе там не место. Ты не пойдёшь в бой и с другой конницей, ты в седле едва держишься. Да, тебя легко возьмут в пехоту, будешь стоять в строю, ловить пули и картечь вместе с другими, кого даже не знаешь. Этого ты хочешь? Сражаться наёмником за чужую страну?

— Нет, я…

— Завтра я пойду в атаку, — продолжил Людвиг. — С людьми, которыми раньше восхищался, а теперь ненавижу. Потому что это мой долг. Я буду не один, если тебя это успокоит. Вокруг меня лучшие убийцы мира. А тебя тут презирают, ты и сам это знаешь. Для них ты чужак. Так что найди себе дом, за который захочешь сражаться.

— За который сражаешься ты?

— Другого у меня нет. У каждого должно быть своё место.

— Меня везде презирают, Виги, так что я себе такое место не найду и, может, поэтому я тебя не понимаю. Но почему ты должен умирать за свой дом на чужой земле? Это просто красивые слова, которыми отправляют на смерть. Ты понимаешь, что там за чертой, нет ничего? Ты умрёшь и это навсегда. А через несколько лет тебя никто вспомнит. Кроме меня.

Людвиг смотрел вперёд. Под чёрной повязкой немного видно зелёный огонёк его глаза-имплантата. Парень молчал долго.

— Знаешь, что Эйни. Ты прав. Я сделаю, как ты сказал.

— Что именно?

— Завтрашний бой будет последним. Это я тебе обещаю.

Эйнар почувствовал, как губы расползаются в улыбке. Правая сторона лица чуть онемела.

— Рад, что ты одумался. Но, говорят, что завтра…

Людвиг выпрямился и откашлялся.

— Я тебе говорю, ерунда, нас больше, чем пепельников, раза в три. Бой будет лёгким, мы победим, и я уйду, теперь уже навсегда. Так что выбирай место для дома, брат.

— Куда ты, туда и я.

— Как хочешь, — он протянул кошель. — Возьми, не потеряй.

Эйнар забрал деньги.

— Закончится бой, я скажу отцу всё, что накипело и ухожу. Буду жить своими силами, без всего этого.

— Долго до тебя доходило. Значит, уходим?

— Да. Но это может затянуться, отец точно вспылит, так что тебе нет нужды меня ждать. Да и опасно здесь, особенно с деньгами и с таким конём. Знаешь, сколько тут будет кишеть мародёров?

Людвиг задумался и закрыл глаза.

— Отправляйся в долину, в деревню лесорубов. Встретимся там.

— Решил увидеться с Ханной? — Эйнар хмыкнул.

— Да, будь что будет. Жди меня там. Конечно, тогда они обозлились, но ты им нравился, они тебя простят, я уверен.

— Как скажешь, брат.

— Уезжай сегодня, может, я успею тебя нагнать, — рыцарь покопался в сумке и достал ещё один кошелёк. — Если появишься там раньше меня, отдай это Ханне, скажи… ничего не говори. Деньги ей не помешают. Вдруг она успела выйти замуж, мало ли, и не захочет меня видеть, но всё равно, отдай, пожалуйста.

— А сам чего?

— Брат, мы на войне. Всё может случиться, — он отвернулся и подставил лицо под ветер. — Давай поскачем чуть побыстрее.

Они пришпорили коней, Людвиг чуть оторвался. Эйнар посвистывал, рассматривая зелёные поля. Море всё ближе. Может искупаться? Но что-то всё идёт слишком гладко. Он натянул поводья, и конь послушно остановился.

— Виги, а ты не пытаешься меня выпроводить?

Парень засмеялся.

— За кого ты меня считаешь? Я тебе обещаю, мы ещё увидимся.

Он вытянул кулак и Эйнар по нему стукнул. Людвиг улыбнулся и отвернулся, слишком быстро.

— Давай-ка наперегонки до моря! — выкрикнул он и пришпорил коня.

Потребовалось немало времени, чтобы его нагнать. А когда пляж был совсем рядом, Мёрфи обогнал коня островитянина.

— Я тебя сделал! — Эйнар поднял одну руку в жесте победителя.

— Ты без доспехов. Но поздравляю. Сам-то сможешь слезть?

— Попробую.

Они спешились и уселись на берегу.

— Искупаемся?

— В такой ледяной воде? — Людвиг тронул пальцем.

— Для Серого моря вполне тёплая.

— Не, долго броню снимать.

Он обхватил колени руками и вздохнул.

— Дедушка любил море. Каждый год, если не отправлялся на войну, то приезжал на побережье и часами сидел, глядя на волны. Говорил, что умирают люди, правители, государства, целые миры. А море останется навсегда, ведь у него нет памяти.

— Никогда о таком не думал. Море и море. Но мне…

Где-то вдали протрубил рог.

— Пора, Эйни, — Людвиг встал и протянул руку. — Не затягивай с дорогой, отправляйся сейчас. Ещё увидимся. Обещаю.

Он запрыгнул на коня и поскакал в лагерь. Эйнар стоял на песке, слушая шум волн. Последний бой. В это хотелось верить.

Глава 11.3

Днём позже, днём раньше — какая разница? Король Ангварена прибыл на поле боя. Войска строились в боевые порядки, а Огненная Кавалерия заняла своё место.

— Предатели, — шептали рыцари, глядя бывшим союзникам вслед.

Пепельников было так много, что от флагов с чёрными цветками рябило в глазах. Примкнувшие к Эндлерейну фюрсты передумали сразу, как увидели такую армию, и массово переходили на сторону врага.

— Хоть не ударили в спину, — пробормотал рыцарь Остин, Хранитель Знамени.

— Ещё расквитаемся с ними, — сказал де ла Тристе. — Возвращаться-то будем через их земли.

Огненная кавалерия встала за холмом, скрывающим их от врага. По плану они должны ударить с фланга, пока пехота держит натиск в центре. Людвиг смотрел своими глазами, как учил Рейм и видел, что всё бессмысленно. Огромная масса ангваренцев продавит центр, даже без Боденских стрелков. В Огне осталось три сотни рыцарей, их усилили двумя сотнями всадников Ветра. Грозная мощь в любой войне, но не против стольких врагов.

Сверху хороший обзор, а новый глаз помогал рассмотреть всё ближе, как через подзорную трубу. Пехота Эндлерейна выстроилась квадратами, почётное место в центре занял Лес. Им предстоит выдержать самый тяжёлый удар. Их прикрывают стрелки Айртауна и основной отряд конницы Ветра. Рыцари Эндлерейна и Дилейзии вышли в первую линию. Начинать бой должны только титулованные рыцари, традиция, которую дедушка отменял, но отец вернул.

На другой стороне поля враг спешно строил укрепления из телег, деревянных щитов и рогаток. В первой линии бронированные наёмники, но они прикрывают настоящую силу — сотни боденских стрелков. Глаз показывал зелёные лучи, которые лениво скользили по будущим жертвам. Хотят стрелять в упор, чтобы урон был колоссальным.

Дальше размещается орда странствующих рыцарей Стурмкурста, от богатых кавалеристов в хороших доспехах до бродяг в стёганных куртках и на тощих клячах. За рыцарями ополченцы, большинство их которых — вчерашние крестьяне. Многие вооружены длинными заточенными палками с обожжёнными на огне кончиками. Но с их количеством и это оружие. За ополченцами выстроились гвардейцы фюрстов и грензенских лангинаров, больше похожие на бандитов.

Собственные Королевские в резерве. Панцирная кавалерия — рыцари Пепла, каждый с личным знаменем короля, закреплённым на шесте за спиной. Если бы Дитрих остался жив, он был там. Неймские пикинёры, без брони и шлемов, в украшенных одеждах с пышными рукавами и шляпах с перьями. Латенрайнские стрелки с капсюльными мушкетами. Пёстрые войска ангваренских магнатов с пистолями и саблями, позади них сами магнаты со своей гвардией и рыцари Левого Берега, самые богатые и титулованные.

Лёгкая конница аниссаров везде. Их действительно много. Служащие в королевской армии на регулярной основе носят кольчуги и панцири. Остальные идут в бой без брони. У многих луки. Дитрих рассказывал, что пистолеты дают только тем, кто отличился в бою.

Дальше, за пушками и обозом, на высоком холме, располагался огромный красный шатёр, украшенный знамёнами. Сам король Пепла будет следить за ходом боя. Короля охраняют лучшие люди. Даже если прорваться через все заслоны, телохранители положат жизнь, но не дадут упасть ни одному волосу с головы правителя.

Оборона сильна, дедушка бы не стал принимать бой и отступил. Людвиг поправил перстень с печаткой. Отец примет бой, для него это вызов. Шанс вырваться из тени своего отца, которого ненавидел и боялся. Отец не был похож на дедушку и стремился подчеркнуть все отличия, порой даже с излишним рвением. Когда дедушка настаивал на долгой и тщательной подготовке, отец требовал мгновенный результат не только с других, но и с себя, не менее строго. Только сейчас Людвиг это понял, но поделиться не с кем.

Но это неважно, он закрыл свои дела. Когда Ханна получит деньги, она уедет, куда захочет, хоть на юг. А Эйнар… ему нужно найти место в жизни. Может, люди в деревне лесорубов его простят, и он там останется? Или примирится с кланом? У него всё сложится, он изменился в лучшую сторону, его примут назад. Жаль, что при прощании без лжи не обошлось, но другого выхода не было. Людвиг умрёт или превратится в настоящее чудовище. Он надеялся на первое.

— У тебя вид такой уверенный, как у ветерана, — де ла Тристе шутливо стукнул в плечо.

— Потому что сегодня я наверняка умру, — Людвиг решил сказать то, что думал.

— Теперь-то понимаешь, — барон усмехнулся. — Каждый бой может быть последним. Но только убивая, мы чувствуем себя живыми, разве нет?

— Нет.

— Подумай об этом. У нас есть жизнь и смерть. И мы способны отбирать первое и дарить второе. В этом смысл нашего существования, поэтому мы лучшие.

Может, пора с этим согласиться? Людвиг не знал. Де ла Тристе наклонился поближе и ухватился за красный плащ:

— По тебе видно, что ты прошёл через Огонь. Хорошо. Я не хочу, чтобы в критической ситуации всё похерилось. Помнишь, когда атаковать?

— После красного сигнала.

— Верно, не забывай об этом. Случиться может всякое.

Барон вытянулся в седле. К ним подъехало несколько вооружённых пистолетами рыцарей в синих плащах.

— А вот и Ветер! — де ла Тристе изящно поклонился. — Нам нужно много Ветра, чтобы Огонь разгорелся.

— Капитан Джес Альмер, — рыцарь с ужасным шрамом на лице отсалютовал барону и отдельно кивнул Людвигу. — Прикрываю атаку Огненной, командор.

Людвиг кивнул в ответ. Джеса одарили не меньшими почестями. Ещё бы, один из участников легендарного штурма. Теперь он капитан, обзавёлся новыми доспехами и пистолетами. Для него всё сложилось лучшим образом. А сапёр Мюррей получил себе поместье, где после войны будет доживать свой век. Говорил, что бросит пить.

— Отлично. Займите позицию и ждите приказа.

Всадники Ветра расположились по флангам. Пепельники готовились к обороне, но отец всё равно атакует. Прислуга и оруженосцы держали длинные кавалерийские пики, готовясь отдать их рыцарям по первому зову, но барон велел подождать.

Солнце скрылось за тучкой и закапал небольшой дождик. Ливня не будет, ничто не помешает стрелять из мушкетов, да и конница не увязнет. Где-то в стороне армии Ангварена били барабаны. Один из рыцарей чихнул. Людвиг открыл забрало шлема и посмотрел в небо. Редкие капли падали на лицо.

Каких-то два месяца назад он пошёл в первый бой и сбежал. Потом встретил нордера и вдвоём они шли через враждебную страну. Много всего произошло, много плохого, но было и хорошее. Людвиг не жалел о своём путешествии, вот только не ждал, что оно закончится вот так. Скоро он пойдёт в последний бой и умрёт. Должен умереть.

* * *

Эйнар сидел на берегу, бросая камешки в воду. Предстоит долгий путь назад, в место, где его не очень любят. С деньгами проделать дорогу проще, но всё равно путь займёт немало времени. Может, подождать рыцаря? Нет, что-то не сходится.

Людвиг согласился слишком легко. Он хочет избавиться от Эйнара? Может и так, бывший антрубер не компания для дворянина. У него свои интересы и свои друзья, пора бы тебе, нордер, проваливать. Самое лёгкое объяснение и самое явное. И не такое обидное. Вот если бы рыцарь отправил слуг вместо последнего разговора, вот это действительно было бы обидно.

— Ты кретин, — прошептал он сам себе.

Мёрфи дёрнул ушами, услышав голос. И в самом деле, на что Эйнар рассчитывал? Что кому-то нужен в этой жизни? Точно нет. Неужели он и вправду подумал, что благородный рыцарь, заместитель командора гвардии, сын герцога бросит всё ради какой-то девки и будет дружить с нордером? Эйнар слышал подобные истории слишком часто, но их отличало только одно — они были выдумкой.

По крайней мере, у Людвига всё сложится хорошо. Он добился того, чего хотел. А что касается тех, кто погиб в городе… многим плевать на жертв. Никто в клане не горевал, если случайно прикончит невиновного, а некоторые не гнушались рубить беззащитных людей ради веселья. Эйнар никогда не видел рыцарей, жалеющих о чужой жизни. Всем плевать на других, так повелось со Старого мира. Всем плевать, кроме Эйнара и Людвига, но рано или поздно парень привыкнет. Его наивность давно растоптана, и он хочет от неё избавиться. Поэтому отсылает друга, чтобы тот не напоминал о слабости. Рыцаря ждёт отличное будущее, так что можно только радоваться, что они были друзьями хоть какое-то время.

Путь завершён. Теперь есть деньги на свой дом. Эти два месяца оказались очень сложными, но Эйнар не жалел, что тогда помог испуганному пареньку с выбитым плечом, а тот в ответ спас его самого.

Он пошёл вдоль воды, ведя коня за собой. У Эйнара не было много близких людей, поэтому он так привязывался к ним. Жаль только, что они его покидают. Эйнар хорошо помнил их последние мгновения. Берна спасла его от храмовников. Ульф, любящий поединки так сильно, что не смог отказаться от рокового. Хенрик, погибший, чтобы его младший брат жил.

Ну, какие его годы. Пора искать, наконец, место для себя. Хотя Скуле, предводитель беженцев, говорил, что главное — не место, а люди, ради которых живёшь. Осталось только их найти. Парень хоть и выполнил обещание насчёт дома, но…

Эйнар остановился. Воспоминания, которые крутились где-то на задворках сознания, стали слишком явными и чёткими. Берна, обещающая, что они ещё увидятся. Ульф, обещающий, что никто не погибнет. Хенрик, улыбающийся, несмотря на боль. Всё закончится хорошо, братишка, обещаю, вот его последние слова. И Людвиг пообещал, что они ещё встретятся. Слишком многие близкие люди обещали что-то, а потом погибали.

Эйнар достал оба кошеля. В большом одни деньги, никакого послания. А вот в маленьком, для девушки, самое красноречивое письмо, что Людвиг мог оставить. На нескольких золотых монетах лежало тоненькое колечко, которое он всегда баюкал на руках, когда было особенно тяжело.

— Ты идиот, Эйнар, — прошептал он.

Разве он сам не был в таком положении, когда надеялся, что кто-нибудь прикончит его на улицах Акиры? Он смотрел смерти в лицо, но сейчас, вместо того, чтобы помочь, уезжает. Как он вообще поверил, что Людвиг собирается уйти? Может потому, что хотел поверить.

Эйнар накинул кольцо на палец, чтобы не потерялось. Оно чем-то важно. Кристаллит лучше держать поближе, в кармане. На задней панельке лучемёта высвечивается цифра 1. Последний заряд. Нужно выбрать подходящий момент.

— Пошли Мёрфи, есть работа для тебя.

Конь фыркнул. Эйнар проверил седло, надеясь, что не свалится по пути. Старик будто хохотал в голове. Он бы это не одобрил. Ты ничтожество. Будь мужчиной. Пусть рыцарь найдёт смерть, которую ищет. А ты получил то, что хотел, теперь займись делом. Как же сильны впечатления детства, что до сих пор пытаются управлять всеми поступками. Но отец умер давно, а Эйнар придумал себе другого, настоящего демона, который отравлял жизнь. Старик умер задолго до своей смерти, тогда, когда погиб его первенец. Отец мёртв и Хенрик мёртв, Эйнар смирился с этим. Но если бы он мог не допустить того, что случилось, он бы сделал всё возможное. Как сейчас.

— Ну давай же, парень, вези меня! Мы ещё…

Эйнар замолчал и посмотрел на запад. А вот этого никто не ожидал. Что же они наделали?

Глава 11.4

— Да что это такое? Там на западе!

Рыцари, как по команде, посмотрели в ту сторону. Кто-то начал ругаться.

— Дерьмо Вечного, — пробормотал де ла Тристе. — Что это?

Людвиг несколько раз глубоко вздохнул и успокоил встревоженного коня. Здесь есть, отчего испугались не только лошади, но и прошедшие множество войн ветераны. Откуда-то издалека летело что-то светящееся и яркое, а из этой штуки валил густой дым. Комета? Появилась ещё одна, затем ещё и ещё. Множество комет ползли по небу прямо над головами армии Эндлерейна.

— Спаситель, помоги нам, — пробормотал какой-то оруженосец. — Вечный здесь.

Глаз приблизил то, что летело. Это не кометы, это целые столбы, больше всего похожие на огромные стальные стрелы, что Людвиг видел в Лефланде. Из задней части вырывался яркий огонь, давая так много дыма, что все вместе они почти скрыли небо. Стрелы начали снижаться и уже любому ясно, что они летят на позиции Ангварена. Чем ближе к цели, тем громче раздаётся жуткий вой, от которого переворачивается всё нутро. Конь нервничал, стоило немалых трудов его успокоить. Наёмники пепельников бросали свои позиции и убегали. Не успеют.

Первые стрелы вонзились в землю, даже ни в кого не попав. И в чём смысл такого оружия, если…

Над укреплениями пепельников поднялось огненное облако, но оно тут же скрылось под чёрным дымом. Грохнуло так, что заложило уши. Земля дрогнула и начала трястись. Подлетали новые стрелы и взрывались. Ни одна из них не попала в армию Эндлерейна, всё предназначалось Ангварену. Людвиг едва удерживался в седле, конь норовил его сбросить. Птицы, сидящие на деревьях, беспорядочно летали над лесом. Один из рыцарей выпал из седла и лошадь протащила его по земле. Барон де ла Тристе что-то кричал, но его совсем неслышно. Молоденький оруженосец встал на колени, шевеля губами и обводя себя кругом. А стрелы всё ещё летели, продирая своим воем до костей, а потом взрывались где-то в глубине развернувшейся на этом поле преисподней. Жар от огня чувствовался даже издалека. Чёрная туча поднялась над армией короля Пепла, становясь всё больше и больше, а внутри её виднелись языки пламени.

Взрывы прекратились. Людвиг потёр звенящее ухо. Ветер понемногу раздувал дым. Всадники успокаивали коней и возвращались в строй.

— Хорошо, что мы не там, — пробормотал ветеран Мейсон, ковыряя пальцем в ухе. — Я видел такое, когда Левиафан…

Дым развеивался. В месте, где упали стрелы Старого мира, остались лишь воронки на выгоревшей земле. Нет ни одного укрепления, только горящие остатки. Враг бежал. Бежали армии фюрстов и странствующие рыцари. Бежало ополчение. Бежали наёмники, включая немногих выживших боденских стрелков. Первая линия врага уничтожена.

Рыцари Огня и Ветра радостно закричали.

— Трусы! Так вам!

— Даже никого не зарубил.

— Будем их преследовать? — спросил Хранитель Пламени Остин.

Де ла Тристе медленно помотал головой. Дым ещё скрывал холм с шатром и знамёнами, но скоро ветер всё разгонит. Армия Эндлерейна выдвинулась вперёд, музыканты играли марш. Но над полем звучала и другая мелодия.

Из дыма навстречу островитянам выходили войска. Потери Ангварена казались тяжёлыми, ещё больше людей сбежало. Но Собственные Королевские ровными квадратами шли по выгоревшей земле. Даже длинные пики наклонялись одновременно в такт шагам. Пушки катились на новые позиции. Украшенные гербами рыцари вышли в первую линию, а панцирная кавалерия сосредоточилась на флангах. И аниссары, куда же без них? Вряд ли сбежал хоть один. Даже без наёмников и рыцарей Стурмкурста армия пепельников всё ещё намного больше, чем у островитян.

С высокого холма они казались похожими на игрушечных солдатиков, которых у Людвига было полно в детстве. Но они использовались не для игр. Когда Рейм так сильно мутузил подопечного, что тот не мог держать меч, наступало время изучения тактики. Это было более нудным, чем фехтование, но главный совет мастера был неизменным — смотри своими глазами. Эти уроки единственные, которые не посещал отец.

Дым окончательно раздуло, показался шатёр короля. Можно подивиться мужеству человека, который видел действие мощного оружия Старого мира, но не отступил. Его отец бросал вызов самому Левиафану, сын должен быть не менее решителен. Король Пепла смотрит на это поле с другой стороны и хочет победить. А Людвиг… хочет ли он сам победы? Он не знал. Но раз он в красных плащах… он тот, кто есть и будет следовать своему пути… раз не может вырваться из клетки.

Короля охраняют, его гвардия, телохранители, резерв, но… теперь их намного меньше.

— Командор де ла… Альберто, — Людвиг подъехал к де ла Тристе.

— Чего тебе? — буркнул барон, осматривая поле в подзорную трубу.

Людвигу такая труба больше не нужна, он и сам видел, что рыцари Эндлерейна и Ангварена собирались сближаться. Дурацкая традиция, всё равно исход боя решают стрелки, пехота и профессиональная тяжёлая конница, а не избалованная знать, озабоченная, как бы взять кого-нибудь побогаче в плен. Квадраты пехоты терпеливо ждали, когда рыцари передохнут и начнётся настоящий бой. Элитные всадники панцирной кавалерии пепельников тоже не собирались участвовать в первой стычке.

— Тот холм, где находится король… его охраняли аниссары и рыцари Пепла, но они слишком выдвинулись. Сейчас там только пушки и новобранцы-пикинёры. Они не выдержат нашего удара.

— Слава деда не даёт тебе покоя? — Де ла Тристе засмеялся. — Подумаю, но это рискованно.

— Если мы выгадаем момент…

— Я выслушал твоё мнение и учту его, заместитель Лидси. Но у нас приказ ждать сигнала и атаковать фланг. А теперь, вернись в строй.

Людвиг отсалютовал. Глупо рассчитывать, что опытный командир послушает какого-то юнца, но сказать стоило. Подходы к шатру видны слишком хорошо. Король Ангварена приказал выступать и его войска растянулись. Со стороны кажется, что их всё ещё много, но если присмотреться… хотя какая разница, где умирать, в поле, на холме или у шатра короля?

— Аниссары! — закричал прибывший разведчик на взмыленном коне. — Аниссары идут на холм!

— Перестроиться! — приказал барон. — Ветер, отгоните этих говнюков, мы за ними не угонимся!

Из-за деревьев показались первые всадники. Большинство с луками, пистолеты всего у нескольких. Все без брони, в ярких цветных штанах, куртках и рубашках, почти все молодые. Кажется, будто они пришли на праздник, а не умирать. Аниссары не рассчитывали, что здесь красные плащи, это видно по их испуганным лицам, но кочевники всё равно бросились в бой.

* * *

Взрывы прекратились, но армии, вместо того, чтобы бежать со всех ног, шли навстречу смертоубийству. Эйнар проскакал обозы, лазареты, остатки лагеря и даже штаб герцога. Гвардейцы смотрели с подозрением, но, похоже, нордер со шрамом примелькался за последнее время, так что никто не кинулся наперерез.

Конечно, можно спросить прямо у герцога, где его сын, но вряд ли тип с ледяным голосом поможет. Эйнар скакал дальше, пока не добрался до поля. Увиденное впечатляло. Гигантские квадраты пехоты шли навстречу друг другу. Людвиг как-то объяснял, что значат те или иные знамёна, но сейчас это вылетело из головы. Просто куча людей идёт убивать другую кучу.

Пришлось остановить коня и присмотреться. Поле ровное и видно далеко. Пехотинцы шли в бой, впереди сходились всадники в доспехах, но ни у кого нет красных плащей. Эйнар привстал на стременах, чтобы разглядеть хоть что-то за лесом пик.

Рыцари-островитяне, мешанина из всех возможных гербов и накидок, скакали в атаку, а им навстречу неслись такие же рыцари Ангварена, только в других цветах. Сшибка двух бронированных масс была едва ли не громче, чем взрывы.

Заревели трубы, пехота, квадраты из алебардщиков, пикинёров и мушкетёров, ровными шажками, не ломая строя, выдвинулась вперёд, где продолжали рубиться рыцари. Странная тактика, даже далёкий от этого Эйнар понимал, что из-за нескольких сотен дворян нельзя стрелять. Звуки барабанов мешали сосредоточиться. Вспомнилось, что красные плащи идут в атаку в критический момент. Но какой момент является критическим в этой мясорубке? Да тут все моменты критические.

Из леса, окружающего поле, вырвались кавалеристы в лёгкой броне. Свои или чужие? Для Эйнара своих нет, но некоторые будут не против зарубить подвернувшегося под руку северянина. Ближайший к ним квадрат пехоты открыл огонь. Кавалеристы остановились, строй развалился и на них напали рыцари в синих плащах, конница Ветра. Всего несколько залпов из пистолетов и враг бежал. Но на смену им пришли новые.

Рядом с головой пролетела пуля, другая, уже на излёте, ударила в грудь, но не пробила кожу на жилете. Эйнар прижался к коню. Мёрфи хрипел и бил копытом по земле. Он здесь как дома. Красных плащей нет, но рано или поздно они ударят. И мало того что они появятся, надо ещё уговорить Людвига спастись. Или, на худой конец, придётся связать парня и вытащить отсюда. Но Эйнар придумал слова, которые помогут. Он хлестнул поводьями, и Мёрфи помчался вперёд.

* * *

Аниссары отличались храбростью, но против расчётливых действий конницы Ветра они несли большие потери. Первый ряд рыцарей стрелял из двух пистолетов и тут же отходил назад, освобождая место следующему. Аниссары пытались перестреливаться, но слаженно не получалось, и они гибли.

— Бери второе крыло и прогони их, — сказал де ла Тристе, наблюдая за боем.

Людвиг сглотнул, откашлялся и крикнул:

— Второе крыло, к бою!

Получилось слишком тихо. Но фаермейстер крыла услышал.

— Второе крыло! Выдвигаемся!

Аниссары достали сабли и кинулись в ближний бой. Ветер готов к этому, на мечах всадники в синих плащах дрались не хуже, чем стреляли. Отряды сцепились друг с другом, слышно только ржание лошадей, визжание клинков, крики и ругательства.

— Второе крыло! — Людвиг поднял меч. — Гори!

— Гори! — проорали рыцари и ринулись в бой.

Какими бы храбрыми ни были аниссары, против тяжёлой кавалерии шансов нет. Людвиг перерубил шею одному, проткнул грудь другому и рассёк кисть третьему. Получил саблей по шлему и ударил в ответ, прямо в лицо. Усиленный древним материалом клинок рубил врага, как трухлявое дерево. Глаз подсказал, с какой стороны придёт следующий удар. Людвиг отвёл саблю и резанул врагу пальцы, а другой рыцарь стукнул аниссара булавой, проломив голову. Всадники Огня прорубались насквозь. Кочевники дрогнули и отступили.

— Стоять! — приказали Людвиг. — Не преследуем!

— Второе крыло! — кричал фаермейстер. — Стоим! Перегруппироваться!

— Левый фланг! Ещё аниссары!

Другой отряд напал на основные силы красных плащей. Огненная перестроилась, встречая их во фронт.

— Идём на помощь? — спросил фаермейстер.

— Ждём, — ответил Людвиг. — Справятся сами.

— Правый фланг! Аниссары!

— На них! Второе! Гори!

— Гори!

Он не увидел удар, но глаз предупредил об опасности. И вот очередной аниссар падает из седла, а рыцари продолжают рубить бездоспешного противника. Кочевники убегали. Многие так и не заслужили пистолетов.

Основные силы уже расправились с врагом. Второе крыло вернулось в строй, отряд перестраивался. Де ла Тристе открыл забрало и вытер вспотевшее лицо. На его клинке остались капли чужой крови.

— Хорошая работа, заместитель, — барон ухмыльнулся.

Пехота на поле боя сблизилась. Неймские пикинёры начинали пробные атаки, но более длинные пики Леса не давали им шансов. Людвиг посмотрел на шатёр короля со знамёнами. Цель, которая манит. Наверное, дедушка чувствовал то же самое. Войска пепельников растянулись ещё сильнее, и цель становилась более желанной.

— Пока всё идёт хорошо, — де ла Тристе улыбнулся. — У нас даже потерь нет. Куда аниссарам до рыцаря Огненной…

Из леса полетели стрелы. Одна скользнула по наплечнику Людвига, другая разбилась об кирасу, раскидав во все стороны щепки. Рядом взревел раненый конь и сбросил седока. Барон только собрался отдать приказы, как стрела попала ему в щёку, воткнувшись под сильным углом вниз.

— Второе крыло! — крикнул Людвиг, подхватывая командора. — Отогнать их!

— Второе крыло! — взревел фаермейстер. — В бой! Гори!

Сейчас глаза барона помутнеют, и де ла Тристе умрёт. Но командор держался из последних сил, пытаясь что-то сказать. Людвиг приложил ухо ко рту, из которого бежала кровь.

— Ждать… сигнала… — лорд-командор захрипел и умер.

— Зараза, как же не вовремя, — рыцарь Остин спешился, принимая тело. — Что он сказал?

Шатёр короля охраняет горстка людей. Пехота сражалась между собой, даже на холме слышен звон железа и крики. Им уже нужна помощь, но сигнала ещё нет. Только отец решает, когда он будет. И сигнал об атаке опять могут отдать слишком поздно.

— Что он сказал?

Людвиг долго шёл по этому пути и сотворил много дурного. Осталось смириться с тем, кто он такой на самом деле. Время пришло. Если он рыцарь Огненной кавалерии и внук своего прославленного деда, то остался всего один путь.

— Лорд-командор Альберто де ла Тристе приказал принести его голову, — Людвиг направил меч на шатёр короля Ангварена. — Готовимся к бою!

— Так и сказал?

— Такова последняя воля барона, Хранитель Знамени. Я принимаю командование на себя. Альмера ко мне!

Если он не будет решительным, его не послушают. Никто не любит неуверенных командиров, будь это лучшие рыцари мира или горстка лесорубов, сражающихся чужим оружием. Но отсутствие командира хуже всего, дедушка знал это, поэтому всегда стремился обезглавить вражескую армию.

Второе крыло вернулось из боя. Красные плащи, обрадованные схваткой, опечалились, увидев тело де ла Тристе.

— Он мёртв? — спросил фаермейстер второго звена дрогнувшим голосом.

— Что с аниссарами, фаермейстер?

Твёрдость, уверенность и решительность, иначе всё провалится. Он должен сделать то, что должен. Раз он рыцарь Огненной, то вырвет эту победу из лап врага. А то, что многие, а, может, даже все умрут… никто не будет рыдать по красным плащам.

— Разбиты, лорд… заместитель Лидси.

— Готовимся к атаке! Все крылья!

— Какого Вечного тут происходит? — спросил только что прибывший Джес, вытирая кровь с лица. — Где барон…

— Командование принимаю я! — продолжал Людвиг, не давая никому перебивать себя. — Капитан Альмер, приказываю вам поддержать прорыв. И отправьте гонцов к генералу Грайдену, генералу Макграту и генералу Ною Лидси. Мы идём за головой ублюдка, а по пути заставим замолчать пушки. Нам потребуется вся помощь.

— Но ведь… а это точно приказ…

— Огонь идёт в бой, капитан Альмер, — Людвиг закрыл забрало шлема. — Займитесь своей работой. И убедитесь, что никто не ударит нас в спину!

Синий плащ кивнул. Нельзя останавливаться, иначе все вокруг заметят, как трясутся колени и руки. Казалось, что шатёр совсем близко, но до него большое расстояние, которое придётся залить кровью. В победе Людвиг сомневался, но был уверен, что точно умрёт. Это он заслужил.

— Готовимся к бою! — фаермейстеры готовили крылья к атаке.

Рыцари поглядывали на заместителя командира, но пока в их взгляде нет сомнений. Да, им хочется отомстить, и они хотят подчиняться ради этого. Дисциплина — главная сила гвардии, они выполнят любой приказ. Смотри своими глазами, говорил Рейм. Этот совет никогда не подводил. Жаль, что старик не умел отличать добро от зла, иначе бы он научил, как не оказаться в такой ситуации. Но теперь уже поздно.

— Пики!

Оруженосец подал кавалерийскую пику, остальные рыцари получили свои. Полая внутри, очень длинная, с балансировочным шаром внизу. Придётся держать её правой рукой, чтобы не мешать строю. Людвиг развернул кожаный ток, прикреплённый к луке седла, и вставил туда балансировочный шар. Шнур, ведущий к свёртку у наконечника, в полном порядке. Осталось последнее, но может подвести не вовремя дрогнувший голос. И тогда никто не будет слушать такого командира.

— Рыцарь Мейсон! — обратился Людвиг к стоящему рядом ветерану. — Эта честь должна принадлежать вам, как Укротителю Пламени. Прошу вас.

Мейсон чопорно поклонился и выехал вперёд строя. Конница Ветра уже скакала вперёд, чтобы занять врага, стоящего под холмом. Резерв из пикинёров, пушки, нацеленные на поле и остатки армии Стурмкурста, в основном плохо вооружённые копейщики. Придётся прорубаться через них.

— Сквозь мрак прошлого и тень настоящего, — ветеран произносил слова древнего ритуала. — Только Огонь укажет нам путь.

Рыцари повторяли вслед за ним. Людвиг молчал. Он знал слова наизусть и говорил их, когда отправлялся в бой в первый раз. Будто это случилось недавно или совсем давно, будто вчера или в прошлой жизни…он сделал выбор и это ему не нравился. Но уже поздно. Лишь бы у близких людей всё сложилось хорошо.

— Мы пройдём по руинам погибшего мира, сжигая всё на своём пути. Огонь, веди нас!

— Гори! Гори! Гори!

Огонь пошёл в бой.

Глава 11.5

Мёрфи в отличие от Эйнара, не унывал, что оказался в гуще схватки. Боевой конь чуть ли не рычал, но слушался ног и поводьев. Ещё бы знать, куда его направить. Повсюду крики, кровь и звон стали. Тяжёлый молот на длинной ручке обрушился какому-то парню на голову. Как они понимают, кого убивать?

Здоровенный усатый рыцарь с флагом на спине размахнулся мечом и замер. Бой вокруг стал медленным и тягучим. Эйнар рубанул рыцаря по голове. Время вернулось к обычному ходу, без последствий, пока что. Теперь понятнее, убивай тех, кто хочет убить тебя. Аниссар ударил саблей, но Эйнар разложил щит. Всадник не успел этому удивиться, как кто-то выстрелил ему в голову. Мёрфи укусил соседнего коня и тот сбросил наездника.

Эйнар поскакал дальше и едва не напоролся на пики, целый лес пик, направленный во все стороны. Среди пехотинцев в зелёных накидках находятся мушкетёры. Чистая удача, что никто не стреляет. Хотя нет, боятся попасть в союзников, синие плащи отбиваются от аниссаров.

— А ты тут что делаешь? — крикнул мужчина в дорогих доспехах и шляпе с роскошными перьями. Этот тип всё хотел купить коня. Людвиг говорил, что это какой-то генерал. — Куда ты на этом коне? Ты же его погубишь! — он перезаряжал дымящийся револьвер Старого мира. — Что ты здесь делаешь?

— Послание Огненной кавалерии! — соврал Эйнар.

— Ты не пробьёшься! Их слишком много!

Генерал откашлялся и закричал в центр квадрата:

— Грайден! Впусти нас! Грайден!

Пехота расступилась, впуская всадников, и сомкнула ряды. Какой-то аниссар хрипел, повиснув на пиках. За спиной раздался залп мушкетов. Эйнару стоило немалого труда, чтобы удержать коня от расправы над пехотинцами. Но каким бы свирепым он ни был, Мёрфи команды слушал.

— Что у тебя стряслось, Макграт? — спросил высокий старик в зелёной рыцарской броне. — Мы едва держимся.

— Нас рассеяли по всему полю, — пожаловался генерал Макграт. — Даже не могу перегруппироваться! Их слишком много!

— Я запросил разрешение на отход. Герцог не ответил. Мои продержатся, но за обычную пехтуру не уверен.

Судя по зелёным плащам — это гвардейцы Леса. Квадрат держал оборону со всех сторон. Дальше стоят ещё гигантские построения солдат, не такие ровные, да и брони у пехотинцев поменьше. Но они выдерживают не менее слабый натиск. Те враги, что оказывались между квадратами, получали залпы с двух сторон.

— Приказ герцога! — прибывший всадник спешился и протиснулся через ряды пикинёров. — Герцог приказал наступать!

— Жопа Вечного! — выругались оба генерала.

Макграт прицелился поверх голов пехотинцев и расстрелял все шесть патронов.

— Если де ла Тристе не нападёт, нам конец, — он перезаряжал оружие по одному патрону, выбрасывая дорогие гильзы прямо на землю. — Что у тебя за послание? — он повернулся к Эйнару.

— Новые приказы.

— Какие ещё приказы? Атаковать? Ты кретин, что ты делаешь в этой гуще? Красные в другой стороне. Ладно, дам тебе эскорт, прорывайтесь или нам конец. Скажи, что здесь жопа и нам нужна помощь. Эй, Грайден, смотри, они отваливают!

Враг и правда отходил, оставляя горы трупов, мушкетёры стреляли вслед.

— Рано радуешься, — ответил старый генерал. — Сейчас будут пушки.

Ядро пролетело над головой. Эйнар машинально закрылся щитом и подумал, что нассать в штаны не такая уж и плохая идея. Но сдержался, в отличие от молодого рыцаря Ветра неподалёку. Не похоже, что кто-то осуждает парня. Ещё одно ядро перелетело над квадратом, другое ударило по своим, а третье пропахало кровавую борозду в строю гвардейцев. Кто-то погиб сразу, те, кто лишись ног, орали от боли. Следующее ядро ударило в центр, раскидав музыкантов и знаменосцев. Но знамёна подобрали другие и встали на прежнее место. Ядра продолжали лететь, разрывая строй, но обстрел вдруг стих.

— Что-то они рано! — Макграт сплюнул. — Грайден, выпусти нас.

— Подожди! Они идут.

Эйнар приподнялся на стременах. Рыцари с флагами за спиной врезались в соседний квадрат пехоты. Пикинёры сопротивлялись, но напор был слишком силён. Пепельники прорвали строй. Знамёна с ромбами упали.

— Третий тренландский полк погиб, — сказал Грайден.

— Мы должны прорваться к красным, — напомнил Макграт.

— Не сейчас! Готовьтесь!

Аниссары стреляли из пистолетов и луков. В щит Эйнара ударилось несколько пуль. Всадники Ветра палили в кочевников поверх голов союзников. На строй падали стрелы, но бронированным солдатам урона они не наносили. В отличие от находившихся здесь коней.

— Левый фланг! Держать строй! Держать строй!

— Ангварен! — закричали рыцари Пепла, несясь прямо на пехоту.

Они опустили копья и врезались в квадрат. Заревели лошади, напарываясь на пики. Пехотинцы скользили назад по грязной, залитой кровью земле, но поддерживали друг друга, не давая упасть. Звенели доспехи и оружие, кто-то громко ругался, кто-то просто кричал. Алебардщики сдёргивали рыцарей вниз и добивали. Один пепельник перелетел через строй. Рыцаря добили, тыкая ножами в щели шлема. Флаг с чёрным цветком отломился, и пехотинцы втоптали полотно в грязь.

— Правый фланг!

Аниссары врезались в строй, но пробиться не сумели. Они отошли, оставляя трупы людей и лошадей, а залпы мушкетёров, укрытых среди пикинёров, не давали перегруппироваться.

Панцирная кавалерия отступила, вслед им стреляли, но не так сильно, многие погибли на этой стороне квадрата. Но и пепельников полегло немало.

— Фронт! Держать строй! Залп!

В бой шла пехота в ярких куртках с раздутыми рукавами и перьями на шляпах. Ровные линии ломались под выстрелами мушкетёров Леса. Враг напирал, невзирая на отсутствие брони и более короткие пики. Первые ряды падали, остальные шли по трупам и раненым. А у самой земли, под пиками, солдаты с ножами и кинжалами резали друг друга, не давая подобраться к своим. Те, что в зелёных накидках, победили и теперь тыкали пикинёров-пепельников в животы, пах и бёдра.

— Держать строй! — кричал Грайден. — Коли!

Офицеры вторили ему. В левый фланг опять ударили рыцари Пепла, но мушкетёры дали залп в упор. Панцирная кавалерия отступила.

Короткая передышка, враг отошёл. Ещё один соседний квадрат пехоты исчез. Да и стенки построения Леса стали намного тоньше.

— Пушки! Готовимся!

— Генерал Грайден! — мальчишка в синем плаще кричал тонким голосом. — Генерал Макргат! Послание!

Он спешился и протиснулся через плотный строй, потеряв плащ по дороге. Паренька трясло, по лицу текли слёзы.

— Ты был в крыле Альмера? — сказал Макграт. — Что случилось, парень?

Малой всхлипнул. Взгляд его мутных глаз прыгал по сторонам и ни на ком не мог задержаться.

— Вот, выпей, — Грайден достал фляжку.

Рыцарёнок закашлялся и выдохнул.

— Де ла Тристе погиб.

— Дерьмо!

— Новый командующий велел передать, что Огонь идёт в бой, — пролепетал парнишка. — И он просит помощи!

— Куда он атакует?

— В тыл. Атакует штаб короля!

Генералы переглянулись.

— День стал ещё хуже, — Грайден отпил из фляжки и швырнул её на землю. — Придётся атаковать.

— Придётся, — согласился Макграт. — Иначе они прикончат их и примутся за нас. Выпусти нас, постараюсь перегруппироваться. А ты, парень, — он ткнул гонца. — Живо к генералу Ною, скажи, что мы выступаем, нужна помощь.

Квадрат раскрылся, выпуская кавалеристов наружу. Эйнар выехал вслед за ними и обернулся.

— Лес! Перестроиться, ветераны в первую линию!

Вся пехота рявкнула, как один человек. Вперёд вышли самые бронированные воины, закованные в рыцарскую броню аж до пяток.

— Барабаны! — вскричал Грайден. — Сигнал к атаке! Знамёна вверх! В бой!

— Эй ты! — сказал Макграт, махнув Эйнару. — Твоё послание не пригодилось. Но красных плащей найдёшь там, — он показал рукой на холм, на вершине которого стоял огромный шатёр. — Направляйся туда и коня береги! Триста нобелей, моя последняя цена!

Он поднял револьвер.

— Ветер! Общий сбор!

Рыцарь возле него приподнял копьё и дёрнул шнур. От свёртка, закреплённого у острия, пошёл густой оранжевый дым. А идеально ровные квадраты пехоты островитян выступили вперёд по скользкой кровавой земле, по раненым и покойникам. Пепельники пошли в ответную атаку. Над полем ревели трубы, выдвинулись и остальные войска. Но не так впечатляюще, как Лес.

— Ну же парень, — Эйнар наклонился к уху коня. — Ты в этих битвах понимаешь лучше. Вывези меня в нужное место.

Мёрфи фыркнул, будто понял. Эйнар ударил его каблуками в бока, и боевой конь помчался вперёд. За спиной ревели трубы и били барабаны. Армия островитян перешла от обороны к нападению.

* * *

Конница Ветра перестреливалась с пехотой, когда Огонь вышел на позицию, все три сотни рыцарей. По команде Людвига они пустят лошадей в галоп, но слишком раннее начало приведёт к тому, что они устанут. Нужно выжидать. Огненная шла плотно друг к другу, стремя в стремя.

Их заметили. Прислуга разворачивала пушки, офицеры расставляли пехоту, насколько они могли это делать под залпами Ветра. Синие плащи подавили мушкетёров и стреляли почти в упор.

Альмер выкрикнул приказ, и Ветер отошёл в сторону, освобождая место для удара. Пехота становилась плотнее. Атаковать пикинёров в чистом поле — на такое пойдут только самоубийцы, как говорил мастер Рейм. Или красные плащи, добавлял он со смехом.

— Огонь! — Людвиг вскинул пику, когда до строя осталось несколько десятков шагов. — Гори!

— Гори! Гори! Гори!

Рыцари погнали лошадей галопом. Рейм рассказывал, что нет ничего страшнее, чем смотреть, как приближается тяжёлая конница. Это и видно по лицам, враг боится. Офицеры пытаются подбадривать, крича, что если строй сломается, то все умрут. Это правда.

— Жги! — крикнул Людвиг и дёрнул шнур.

Свёрток на кончике пики загорелся, разбрасывая искры и густой кровавый дым. Тренированные кони даже не испугались, но нельзя сказать того же о пикинёрах. Что же они чувствуют, видя приближающийся огонь? Ничего, кроме страха. Это никак не напоминает первый бой. Всё идёт иначе.

— Гори! Гори! Гори!

Сначала один пехотинец бросил оружие и попытался сбежать через плотный строй союзников. Другой, третий. Страх распространился быстрее огня, фаланга развалилась. Лишь знаменосец стоит на месте, сжимая побелевшими пальцами древко флага.

Сейчас, на несколько мгновений, всё скроется в густом дыму. Людвиг направил копьё вперёд, не вынимая из тока. Теперь не видно ничего, кроме огня.

— Гори!

Остатки фаланги не смогли затормозить всадников, Огненная растоптала пехоту. От удара в чьё-то тело копьё лопнуло, Людвиг отбросил обломок и достал меч.

— Перестроиться!

Рыцари второй и третьей линии, кто сохранил пики целыми, выехали вперёд. За дымом и огнём ничего не видно, но они проломили следующую фалангу. Путь открыт. Людвиг вернулся во главу строя.

— На пушки!

Аниссары пытались защитить артиллерию, но их здесь слишком мало. Огонь разметал их строй на куски, а рыцари Ветра добивали остальных. Но аниссары не сдавались, а пушкари нацеливали орудия, будто им не грозила неминуемая смерть.

Людвиг ударил в голову одного пушкаря, и он упал, роняя банник. Рубанул второго и третьего. Но артиллеристы не думали бежать, даже погибая под клинками. Вряд ли они решили, что смогут победить. Только задержать врага, пока не придут союзники.

Они и подошли. Бледный рыцарь Пепла, слабый настолько, что едва держал меч. Алебардщик с перевязанной грудью, из-под повязки бежала кровь. В тылу остались раненые, кто ещё может хоть как-то стоять на ногах, военные музыканты, слуги, даже повара. Не противники для лучших рыцарей мира, которые рубят так, что во все стороны летят красные брызги. Всадникам Огня всегда было плевать, кого убивать. Но кавалерия вязнет.

Людвиг даже не пытался считать, сколько раз он ударил. Усиленный меч забрызган кровью. Враги боятся, их страх подавляет собственный. С каждым ударом падает то один, то другой. А Людвиг не чувствует усталости. Наоборот, становился сильнее.

Лишь вид белых палаток заставить его прийти в себя. Госпиталь. Рыцари уже подбираются туда с факелами в руках. Сжечь раненых, что может быть проще? Да как они… нет, он не смеет их обвинять, он не лучше их. Но такого не допустит.

— Первое крыло! Отставить! За мной.

Рыцари повиновались, неохотно.

— На холм! Огонь! Гори! Гори!

Пехота в синих куртках? Их здесь не было раньше. Но неважно, они тоже умирают. Всадники устают, но Людвиг ещё способен рубить и колоть. Враги падают, а шатёр всё ближе. Рубить и двигаться вперёд. Чем дальше, тем меньше мыслей. Рубить! Колоть!

* * *

Казалось невозможным, но квадрат пехоты Леса теснил аниссаров и рыцарей, не обращая внимания потери. Пепельники оборонялись, но их опрокидывали. Гвардейцы напирали, давя сапогами раненых.

Похоже, герцог пустил резервы в бой. Тут и там появлялись свежие пехотинцы и всадники. Кто-то из ранее сбежавших возвращался в бой. А чуть дальше стурмкурсткая кавалерия и бродячие рыцари дрались с аниссарами. Какой-то фюрст опять сменил сторону.

Эйнар увязался за отрядом синих плащей. Это было ошибкой. Те в полном составе пробились через строй алебардщиков, а вот в одиночку это невозможно. Всего несколько мгновений и противники обступили Мёрфи.

Эйнар рубанул одного, едва не выронив топор. Второй уклонился, но конь укусил его за лицо и встал на дыбы. Эйнар схватил коня за гриву, а Мёрфи перепрыгнул через врагов, так сильно задев копытами ближайшего солдата, что тот больше не поднялся.

— Молодец!

Ярости в коне на двоих. Мёрфи врезался в людей на всём скаку, лягался и кусался. И шёл в нужную сторону. Уже близко, холм рядом. Эйнар отвёл удар копья и зарубил копейщика, а конь лягнул второго.

— Ещё немного, парень, — шепнул Эйнар. — Уже скоро.

Бой распадался на отдельные схватки, ровных построений больше никто, кроме гвардии, не держал. Воины устали, но продолжали драться. Трупов становится всё больше и не только обгоревших, от древнего оружия, но и свежих. Среди них есть красные плащи. Эйнар всмотрелся в парня с разбитой головой. Нет, Людвиг выше и волосы другого цвета. Да и так просто его не одолеть. Он где-то дальше. Главное, не забыть нужные слова.

* * *

Рубить и колоть. Глаз подсказывает, откуда ударят, но инстинкты работают не менее безошибочно. Отряд забирался наверх, но увязал в пехоте.

Крюк алебарды зацепил наплечник и стащил Людвига вниз. От удара об землю слетел шлем. Во рту вкус крови от прокушенной губы, но боли нет.

Воин в резных золочёных доспехах размахнулся алебардой, Людвиг ткнул прямо под латную юбку. Алебардщик заорал и выронил оружие. Другой колол копьём. Людвиг откатился в сторону, копьё воткнулось в землю. Он схватил древко правой рукой и уколол мечом в открытую часть шлема. Третий враг не успел ударить, его зарубил ближайший красный плащ.

Людвиг поднялся на ноги. Рыцари в украшенных латах с золочёными алебардами и копьями сдерживают Огненную Кавалерию. Королевские телохранители. А вот и сам король Пепла, мужчина средних лет с толстыми щеками и большими залысинами. Он сидит на простом деревянном помосте, сложив ноги, с таким видом, будто всего в десяти шагах от него не происходит кровавая битва.

Его обступили гвардейцы, ощетинившись оружием во все стороны. Один из них побежал в атаку, обегая сидящего на земле человека в чёрных доспехах. Красный шатёр загорелся.

— Гори! — кричали рыцари Огненной кавалерии.

* * *

Там, наверху, должно быть жарко, но и здесь, у подножия холма, не легче. Новые войска прибывали со всех сторон, и если рыцари ещё старались взять друг друга в плен, то гвардейцы и простые солдаты рубились насмерть. Только последние не забывали обшаривать трупы покойников.

Здесь много красных плащей, не пускающих пепельников на помощь своему королю. Никто среди них не дрался левой рукой. Значит, Людвиг или наверху, или уже мёртв. Нет, так легко его не победить.

Время остановилось. Эйнар подставил щит под удар тяжёлого меча и отрубил рыцарю Пепла руку включённым топором. Красные капли повисли в воздухе, а лицо рыцаря медленно искажалось от боли. Эйнар ударил ещё раз.

Время вернулось к своему ходу. Способность замедлять всё вокруг появляется сама, когда грозит смерть, но каждый раз после неё становилось всё хуже и хуже. Суставы звенели от боли, будто кто-то насыпал туда битое стекло, а желудок собирался освободить содержимое. Но нужно идти дальше.

— Давай, малыш, — Эйнар похлопал усталого коня. — Ещё немного.

Жар горящего шатра бил в лицо.

Глава 11.6

Кто-то в роскошных латах, похожий на генерала, рухнул, как подкошенный, ноги забились в агонии. Людвиг несколько раз согнул окровавленный меч. Ещё горстка телохранителей и всё, конец.

На кирасе осталась вмятина от удара алебардой. Жаль, что потерялся шлем, но нет времени его искать. Надо прикончить последних охранников, пока не пришло подкрепление. И убить главную цель.

Король Пепла сидел, ожидая свою судьбу. Несколько гвардейцев стояли вокруг, остальные сражались против рыцарей Огненной. Действительно, правителя охраняют лучшие, они это доказали, но охраны слишком мало. Вот только кто этот тип в чёрных доспехах, сидящий на земле? Ещё один телохранитель?

Он поднялся. Настоящий гигант, выше Людвига почти на голову. Здоровяк вытянул руку, подбежавший оруженосец вложил в неё двуручный меч с массивным эфесом и двойной гардой. Ещё один меч, чуть искривлённый и с длинной рукоятью, висел на поясе.

На телохранителе надет странный шлем с нарисованной демонической ухмылкой, в котором нет ни одного слабого места, даже отверстия для глаз закрыты стеклом. Сочленения в пластинчатом доспехе, закрывающем всё тело с ног до головы, тоже прикрыты.

Гигант положил меч на плечо и поклонился. Людвиг машинально кивнул и в шее, уставшей от шлема, хрустнуло. Заболела прокушенная губа, заныло запястье, болели пальцы, сжимавшие рукоять. Саднило почти зажившее бедро. А при попытке поднять меч выше пояса закололо мышцы плеча. Вернулась боль в когда-то сломанные рёбра и выбитые суставы. Даже ногти вспомнили про раскалённые иглы. Кружилась голова. Одежда под доспехом так промокла от пота, будто лил проливной дождь. Горячка боя ушла, остались только боль и страх, верные спутники и друзья, которые никогда не оставляли Людвига. А ярость оказалась ненадёжным союзником.

Он зажмурил глаз под повязкой, но сейчас это работало неправильно. Зелёный силуэт телохранителя разбегался, держа меч, как копьё, но сам гигант оставался на месте. Силуэт бил справа и слева, рубил крест-накрест и колол, доставал пистолет, убегал, приседал, ложился, нападал сзади, спереди, из-под земли, в полёте… но человек в чёрном доспехе не двигался.

— Доверяй своим глазам, — шепнул Людвиг сам себе. — А не сраному доисторическому прибору.

Гигант ходил полукругом, бесшумно и очень грациозно. Людвиг убрал меч в ножны. Лежащее на земле копьё подойдёт больше. Украшенное, с мощным четырёхгранным наконечником, а усиленное стальными полосами древко будет не так-то просто прорубить. Труп держал оружие слишком крепко и пришлось сломать ему пальцы, но гигант подождал.

Телохранитель взял меч левой рукой за незаточенную часть лезвия и встал на изготовку. Он не торопился. Увидеть бы его глаза, чтобы понять, человек это или машина? Но чёрное стекло на шлеме мешает.

— Гори! Гори! — кричали рыцари Огня, продолжая сражаться. Но для Людвига поле боя сузилось до одного поединка.

Гигант размахивал мечом. Хоть его движения казались неторопливыми, каждый такой удар легко срубит голову. Людвиг пытался достать соперника короткими выпадами, но тот ждал атаки и бил в ответ. Раз за разом он отводил копьё в сторону и направлял лезвие в лицо. Приходилось отступать. Невозможно вымотать врага, когда сам устал.

Телохранитель держал меч одной рукой за незаточенную часть, закрытую второй гардой, другой за навершие эфеса. Прекрасный контроль оружия, Рейм бы за это похвалил. Тяжёлый меч пару раз задел доспех Людвига, а копьё так и не попало по врагу.

Один из красных плащей бросился на помощь командиру. Людвиг ударил, целясь в глаза, и на этот раз попал, но наконечник лишь скользнул по стеклу. Ответ был сильным, Людвиг едва успел отскочить. Гигант, не останавливая взмах, одним ударом прикончил не успевшего уклониться красного плаща и зарубил подвернувшегося аниссара.

— Защищать короля! — кричали охранники. На холме прибавилось сражающихся, но поединку больше никто не мешал.

Тяжёлый клинок просвистел в воздухе рядом с лицом, Людвиг скользнул вперёд, собираясь сбить шлем. Здоровяк отпрыгнул назад и ударил так сильно, что оставил вмятину на левом наплечнике. Рука онемела, но Людвиг уколол ещё раз.

Гигант схватил древко копья, Людвиг выпустил своё оружие и вцепился в гарду меча, пытаясь выкрутить. Но телохранитель удерживает меч даже одной рукой. Демоническая ухмылка на шлеме приблизилась к лицу, а воин отбросил копьё и ударил кулаком в ухо.

Будто прилетело бревном. Людвиг отошёл на несколько шагов, споткнулся об чьё-то тело и упал. Правая часть головы онемела, по щеке потекла горячая кровь.

Телохранитель перехватил меч для последнего удара. Гигант наступал медленно и неотвратимо. Людвиг отползал. Вот теперь точно конец. Это не успокаивало, пугало. Нужно достать меч и сражаться дальше. Но зачем? Эндлерейн побеждает. Скоро король Пепла сбежит или погибнет. Вот и победа, долгожданная и ненужная. Она не имеет значения.

Людвиг замер. Может, он и принёс отцу победу, но проиграл сам, когда вернулся, идя за желаниями, которые считал своими. Пусть это наконец закончится. Целая вечность прошла с тех пор, как телохранитель замахнулся. Но обернулся, и боевой конь сбил гиганта с ног.

* * *

Эйнар пытался усидеть в седле, пока Мёрфи топтал здоровяка с огромным мечом, но вылетел, когда конь в очередной раз поднялся на дыбы. Лучемёт выпал из-за пояса.

Людвиг валялся на земле, на его побитой морде, забрызганной кровью, отражалось недоумение, но сейчас не время для дружеских разговоров. Эйнар раскрыл щит и нажал кнопку на топоре. Кем бы ни был этот человек в чёрном доспехе, ему конец. Если гудевшие от долгой скачки ноги не подведут.

Мёрфи взревел так громко, как никогда раньше, и упал. Гигант вырвал меч из коня и встал в стойку, выставляя окровавленное лезвие перед собой.

— Ах ты сука! — вскричал Эйнар.

В ушах гудело, но время никак не хотело замедляться. Он едва успел заблокировать щитом удар тяжёлого клинка, но тут же последовал другой. С этим здоровяком не справиться, он быстрый и слишком сильный. Меч отвёл щит в сторону и уколол в живот. Броня, как всегда, выдержала, но не спасла от боли.

Эйнар упал на колени. Гигант размахнулся, но Людвиг ударил его в спину. Телохранитель повернулся, тогда напал Эйнар. Ответный взмах едва не срубил ему голову.

Враг крутил мечом, не подпуская к себе. Его лица и глаз не видно, непонятно даже человек ли это. С этой пастью демона, нарисованной на шлеме, кажется, что здоровяк смеётся над ними. Он нападал то на одного, то на другого, порхая над землёй, как танцор. Огромный тяжёлый меч казался лёгкой палочкой, которая свистела, разрезая воздух.

Телохранитель вообще не устаёт. Он замахнулся на Людвига, но в последний момент перехватил меч за навершие эфеса и направил в другую сторону. Эйнар едва успел заслониться щитом. Раздался звон, лезвие меча заколебалось от кончика до малой гарды.

Эйнар ударил включённым топором и без труда разрубил стальной клинок. Гигант сжимал в руке половину меча, вторая куда-то улетела. Людвиг уколол в голову, но здоровяк плавно ушёл от удара, замахиваясь остатком оружия. Эйнар шагнул ближе и рубанул в бедро, разрезая стальную пластину. Под шлемом кто-то заорал. Человек, машины не кричат от боли.

Гигант швырнул эфес в Людвига и достал второй меч из ножен. Чёрный меч храмовников засветился изнутри, будто поглощая свет. При каждом движении он шипел, как горящая палка. Рыцарь уклонился от тычка, а гигант развернулся и замахнулся на Эйнара. Время замедлилось совсем ненадолго, но щит он успел подставить. Громыхнуло так, что заложило уши. Щит закрылся, но и меч погас.

Эйнар упал, но подняться не смог. Время пошло своим ходом, и вот пришла расплата за спасение. В суставы вернулось битое стекло, а в затылок воткнулся шип, так больно, что хотелось кричать.

Воин замахнулся, но Людвиг успел ударить и сбил шлем с гиганта, открывая чёрное лицо, блестящее от пота. Чернокожий мужчина закусил губы. Он припадал на раненую ногу, но дрался, хоть и не так быстро, как раньше. Людвиг продолжал кружиться вокруг гиганта, но они оба уже без сил и тяжело дышат.

Кристаллит лежал на том месте, куда выпал. Надо только подобраться и взять его. Эйнар полз, насколько хватало сил. Битва продолжалась. Красные плащи побеждали охрану короля, но последним на помощь спешили аниссары.

На деревянном помосте сидел невысокий мужчина, а вокруг стояли раненые телохранители, слуги, оруженосцы и девушка, служанка или наложница.

— Режь красных плащей! — звучит совсем рядом командирский голос с необычным выговором. Аниссары, их пришло ещё больше.

Эйнар добрался до кристаллита. Всего один выстрел, осталось только попасть.

— Братья! — кричит тот же голос. — Защищать короля!

Раздался залп, совсем близко. Синие плащи забрались на холм и стреляли из пистолетов. Несколько телохранителей, оруженосец и девушка упали. Рыцари одинаковым движением убрали дымящиеся пистолеты и достали новые.

— Защищать короля! — кричал командир аниссаров. — Мы клялись!

Аниссары выстроились перед помостом. Синие плащи палили почти в упор, но на место погибших приходили другие. Кочевники продолжали заслонять короля и умирать, чтобы уже следующие могли встать на линии огня. Кто-то пытался стрелять, но против слаженных действий всадников Ветра не было ни малейшего шанса. Но аниссаров это не останавливало. Ведь на их руках блестят кольца.

А сам король следит за боем своего телохранителя, не обращая внимания на стрельбу. Гигант побеждает. Людвиг уронил меч и упал совсем без сил. Чернокожий мужчина замахнулся для решающего удара.

Эйнар прицелился. Здоровяк повернулся. Людвиг закрыл глаз рукой.

Раздался звук, вызывающий боль в ушах, такой ужасный, будто два огромных ржавых куска металла притираются между собой. Эйнар успел отвернуться, но остальных яркая вспышка ослепила. Вот только телохранитель не пострадал.

На его пластинчатом доспехе появилась дыра, раскалённая добела по краям. Под ней видно другую броню, более древнюю, похожую на свитер крупной вязки под прозрачной плёнкой. Из дыры валил пар, остужая поверхность. Капли расплавленной стали застывали. Чернокожий мужчина с удивлением посмотрел на доспех. Последний заряд впустую.

Только телохранитель почему-то выронил меч, но Эйнар не успел обрадоваться этому.

Его прижало к земле. Мышцы рук и ног напрягались и расслаблялись. Воздух посинел, повсюду сыпались шипевшие искры, появляясь и исчезая. Эйнар даже не мог застонать. Ему жарко и холодно одновременно, суставы горели так, что едва не плавились кости. Пахло, как во время грозы.

Не ему одному так достаётся. Людвиг не шевелится, рядом с ним бьётся в судорогах чернокожий телохранитель. На помосте лежит король в окружении живых и мёртвых охранников. Островитяне и пепельники валяются рядом. И над ними купол, синий, полупрозрачный, шипящий. Боль проходит, но невозможность пошевелить хоть одной мышцей хуже боли. Казалось, что это никогда не кончится. Слышно только шипение, звуки снаружи сюда не проникают. Но внутри купола слышен чей-то голос:

— Кажется, я просил Ваше Величество, чтобы вы не снимали медальон.

Кто-то говорил на старом наречии, тускло и совсем без эмоций. Голос будто отражался в голове. Неизвестный склонился над королём.

— Я же предупреждал, что поле подавления беспорядков… достаточно неприятная процедура.

— Я помню, советник, — король поднялся и несколько раз глубоко вздохнул.

— Вы уже наигрались в храбреца? Может, пора отступить? Знаю, что вы берёте пример с вашего отца, но это не значит, что нужно умирать таким же способом.

— Вы правы, советник, — сказал король. — Как всегда.

— Я знаю. Это говорили ваш отец, дед, прадед, а до него тот смешной толстячок, которого ваш прадед отравил. Но вы все слишком упёртые. Проваливайте уже отсюда, поле вот-вот спадёт, и тогда я не ручаюсь за сохранность вашей головы.

Человек направился к чернокожему телохранителю. Советник одет в аккуратную куртку, похожую как на костюм Старого мира, так и на военный мундир Наследников. Одежда заляпана тёмно-красной жижей из раны на шее.

— Ну что, Ярри, нашёл соперника по зубам? — человек ткнул телохранителя. Здоровяк откашлялся и поднялся на колени. — Чем это тебя так? Ладно, уводи его. Быстро!

Чернокожий похромал к королю, но тот поднял руку.

— Подожди. Я обязан это сделать.

— Это обязательно?

— Вам не понять, советник. Ведь вы не умрёте, вы другой.

Советник рассмеялся. Король подошёл к лежащим у помоста мертвецам, встал на колени и поклонился, прижав лоб к земле. Затем он поклонился погибшим гвардейцам и полю боя, где остались солдаты его армии.

— Как это мило. Теперь-то закончили? Эй, это моё! — советник подобрал лежащий на земле лучемёт. — Откуда он у тебя? А! Это ты.

Наконец Эйнар увидел его лицо. Светящиеся зелёные глаза и молодое лицо, как у Преследователя из Врат. И у Васура. Но, в отличие от того доброго паренька, этот другой, самоуверенный и жестокий. Слишком много гордости, презрения и гонора в неестественном горящем взгляде. Но хоть у Преследователя и Васура одинаковые тела и лица, это разные люди. Люди ли это?

— Как тебе новый мир? Нравится, как он изменился? Ведь ему не хватало старой доброй войны с мощным оружием, — советник ухмыльнулся. — Тебе это нравится, я знаю, все люди такие. Теперь я хочу, чтобы ты пожил в этом проклятом мире, который сам и сотворил. Ты увидишь, что хранится за дверью, ключи от которой украл. А ведь всего-то надо было оставить прошлое в прошлом.

Он поднялся, держа кристаллит в руках.

— Ваше Величество, буду признателен, если вы передадите мне это при нашей следующей встрече. Боюсь, мне недолго осталось, — Советник протянул лучемёт. — И ещё кое-что, одну минуту. Возьмите это, потом берите вашу королевскую задницу в руки и удирайте так, чтобы пятки сверкали.

Он ткнул себя за ухом и вытащил оттуда что-то блестящее. Король забрал вещицу, а советник рухнул на землю. Зелёные глаза медленно погасли.

— Уходим! — приказал король Пепла.

— Может, уничтожим это? — спросил телохранитель.

— Он всё равно вернётся.

Чернокожий охранник, прежде чем уйти, подхромал к Людвигу и глубоко поклонился, а затем кивнул Эйнару. Купол исчез.

Глава 11.7

Людвиг смотрел в небо. В конечности возвращалась чувствительность, а с ней боль. Но лучше боль, чем опять лежать в этом поле. Во второй раз это ещё хуже.

Он перевернулся на живот.

— Ты жив? — Эйнар подполз поближе.

— Помоги встать.

Вдвоём, опираясь друг на друга, они поднялись. Большинство из живых лежали на земле, но некоторые готовы воевать дальше. Нордер подал меч. Аниссары с обнажёнными саблями ковыляли навстречу. Ещё одна схватка.

— Может, орлы прилетят нас спасти? — шепнул Эйнар и фыркнул.

— Орлы спасли короля, — ответил Людвиг. — Но армия злого властелина всё равно победила.

Раздался залп. Немногие стоящие аниссары рухнули, пронзённые пулями. Прибыло свежее подкрепление.

— Вяжи выживших, — приказал рыцарь Остин, зажимая кровавую рану на месте глаза. — Осталось одно дело.

Оставшиеся пепельники не могли сражаться, да и если бы могли, это им не поможет, на холм поднялось уже достаточно много всадников Огненной Кавалерии и конницы Ветра. Вдалеке слышался рёв труб.

— Они отходят, — сказал капитан Альмер, привстав на стременах. — Мы победили.

Рыцари вскинули оружие в воздух и закричали. Людвиг не поддался порыву.

— Ты ублюдок, нордер, — шепнул он.

— Я знаю.

— Я тебя изобью, как только в себя приду.

Командир аниссаров лежал, тяжело дыша, и смотрел, как радуются его враги.

— Хоть этот бой за вами, — едва слышно пробормотал он. — Но король выжил и однажды отомстит. Давайте уже, жгите свои костры. Мы исполнили свою клятву.

Он снял кольцо и рассмеялся. Людвиг поднял взгляд. Шатёр короля сгорел. У деревянного помоста лежит куча трупов. Много раненых умирает прямо сейчас. А сколько погибло на сгоревшем поле вряд ли кто-то сможет пересчитать.

Он долго шёл к этому шагу и надеялся, что не доживёт до него. Но он выжил и нужно завершить то, что он собирался. Сделать последний шаг. Окончательно стать тем, кого он боялся. И кем он мечтал стать. Но правда ли он всегда хотел этого?

Кто-то из рыцарей потащил командира аниссаров за ногу.

— Вы все смеётесь, — сказал красный плащ, — Но уже через пару часов будешь рыдать и звать мамочку. Никто не выдерживает дольше.

— Всё равно. У нас нет ничего, кроме наших клятв.

Осталось уплатить Цену Огня за великую победу. Пора стать тем, кем он на самом деле хочет стать.

— Отпусти его! — приказал Людвиг.

Рыцарь обернулся и с удивлением посмотрел, но выпустил раненого.

— У вас остаются ваши жизни, — сказал Людвиг. — Мы не будем платить цену Огня. Уже заплатили. Мы отпускаем пленных.

Остин возмущённо кашлянул. Ветеран Мейсон замычал. Да и остальные не выглядят довольными. Но рыцари Огненной кавалерии никогда не будут спорить с командиром на глазах у врага.

— Ты не шутишь? — спросил аниссар.

— Мне кажется, что я вряд ли когда-то смогу шутить.

— Нет, нельзя доверять красным плащам. Однажды ошибки прошлого…

— Только ни слова про эти сраные ошибки! — Людвиг сплюнул кровь. — Все говорят, что они не должны повторяться, но они всё равно повторяются. Хоть бы кто-нибудь понимал, что это такое.

— Может, надо следить за своими ошибками, а не за чужими? — заметил Эйнар.

— Ценное замечание, — сказал командир аниссаров.

— Пленные Ветра и Леса останутся при них, их могут убить, но точно не сожгут. А вы проваливайте.

Людвиг чувствовал взгляды ненависти соратников в спину. Но пусть смотрят. Взглядом невозможно ранить. Эту черту он не пересечёт.

Аниссары переглядывались между собой. Те, кто мог вставать, собрались в кучку.

— В таком случае ещё увидимся, красный плащ.

— Надеюсь, что нет, — ответил Людвиг. — Идите, пока можете.

Кочевники и выжившие телохранители короля уходили, поддерживая раненых, но постоянно оборачивались, ожидая нападения в спину. Никто не нападал. Приказы командира Огненной кавалерии так просто не нарушаются. Живого командира.

— Подожди меня в стороне, — шепнул он Эйнару. Ещё не хватало, чтобы северянина убили за компанию. — Только не спорь, а то дам в морду.

— Кем ты себя возомнил, сопляк? — сквозь зубы проговорил Остин, когда вокруг Людвига остались только красные плащи.

— Огонь должен получить своё, — вторил ему Мейсон. — Цена Огня будет уплачена! Этому ритуалу уже…

— Я пока ещё ваш командир, — сказал Людвиг.

— Ты временный командующий. Герцог назначит нового. И новый уплатит то, что должно. Огонь своё получит.

— Может быть. Но пока я ваш главный. Хочешь бросить мне вызов?

Их силуэты обведены зелёным, но ни один не собирался бить.

— Занять холм, держаться до прибытия основных сил! — приказал он. — Раненым помочь. Пленных отпустить. Выполнять!

Рыцари разошлись, тихо ругаясь между собой, но Людвигу плевать. Он подошёл к Эйнару, который стоял на коленях у погибшего коня.

— Жаль его, — сказал нордер и шмыгнул носом. — Мало его знал, но он столько для меня сделал. Прощай, Мёрфи.

— Мне жаль, брат. Я устал. Давай посидим.

Они сели на помост короля. Вокруг лежали трупы, но они давно не пугали. Мертвецы не такие опасные, как живые.

— Когда я приду в себя, я тебя так отделаю, — сказал Людвиг. — Какого хрена ты вернулся?

Эйнар засмеялся.

— Что такое?

— Пока я мчался сюда, я придумал речь, чтобы ты, как её услышишь, всё бросил и пошёл со мной.

— И что я должен услышать?

— Я всё забыл, пока мы дрались с великаном.

Людвиг фыркнул.

— Это твоё, — нордер снял кольцо. — Не потеряй.

— Я же просил отправиться к Ханне.

— Лучше я привезу тебя, целого. Я и верёвку приготовил, если ты откажешься. Давай-ка перевяжем раны.

Пока Эйнар доставал бинт, Людвиг смотрел на побоище. На мёртвых телохранителей, аниссаров и слуг, защищающих короля.

— Почему некоторые рискуют жизнью и отдают её, чтобы спасти кого-то? А другие, как я, наоборот, рискуют, чтобы убить ещё больше людей?

— Я-то откуда знаю?

— Это был… — Людвиг задумался. — Риторический вопрос. И в смысле, откуда ты знаешь? Ты сам бросил всё и отправился в самое пекло за мной.

— Я не знаю. Прижми получше, — Эйнар продолжил бинтовать плечо. — Ты сказал найти дом, за который можно сражаться. Но ведь дом, это просто стены и место на клочке земли. Важно другое. Люди, ради которых ты живёшь и которым ты нужен. Вот их надо защищать, а кроме тебя я никого и не знаю. Когда-нибудь я найду тех, кто меня примет, но пока буду драться за тех, кто есть. Я слишком часто видел, как погибают друзья. Но в этот раз смог этому помешать.

— Значит, мне нужно чувствовать себя польщённым, — Людвиг сплюнул набежавшую кровь и потёр болевшее ухо. — Оно целое?

— Синее и похоже на гриб. Но заживёт.

— Надеюсь.

Людвиг вытер меч и убрал в ножны.

— Всё что делаю, это к худшему. Я решил, что должен быть красным плащом и сделал всё для победы, хотя думал, что умру. Надеялся на это, чтобы окончательно не превратиться в чудовище. Но я выжил, мы победили, но у меня чувство, что я проиграл.

— Ты же спас пленных.

— Отец может отменить приказ.

— Главное, что ты не будешь в этом виноват.

Людвиг хмыкнул и вытер кровь с губы.

— Какая разница, если из-за меня погиб целый город?

— Слушай, брат, — Эйнар затянул повязку и положил руку на целое плечо. — Я кое-что в этом смыслю. Нельзя, чтобы чувство вины уничтожало будущее. Знаю, к чему это приводит. Не только нас, но и весь сраный мир. Все только и внушают вину, за себя, за предков и долбанные ошибки Старого мира. Всё это становится манией, этим, оправдывают всё, что можно. Нужно жить и пытаться понять, что именно ты совершил неправильно. Подумай, мог ли поступить иначе в тех же условиях, а не пожирай себя заживо. Как ты меня однажды простил, так прости себя сам. Говоришь, что постоянно сбегаешь, из боя и откуда-то ещё, а сегодня…

— Хотел сбежать от жизни, да. Но я с детства мечтал служить в Огненной Кавалерии. И когда меня приняли в отряд…

— А может не надо следовать желаниям, которые не твои? Ты пытаешься доказать отцу, что ты храбрый и мужественный, как я доказывал всем, что не виноват в смерти брата. Но знай, Виги, сила не в том, чтобы прикончить побольше врагов, а суметь жить, не сдаваясь. Умей примириться с собой и живи дальше. Если ты сможешь принять себя, вот это и будет настоящее мужество и стойкость. Докажи лучше это, а врагов я и сам научился кромсать.

— Я попробую. Раз ты рискнул всем, чтобы это сказать. Долго думал об этом?

— Да я несу всё, что придёт в голову, — Эйнар засмеялся. — А вот теперь тебя ждёт самый сложный бой.

На холм поднимался отец в окружении телохранителей и генералов. Взбешённый, судя по красному лицу. А с ним шли рыцари Остин и Мейсон.

Герцог остановился. Глаза навыкате, но говорить он будет ледяным голосом без эмоций. Людвиг понял, что раньше боялся этого. Но не сейчас.

— И что это ты устроил? — сказал отец.

— Как замести…

— Ты должен был дождаться…

— Как заместитель лорда-командора, я принял командование на себя и отправил отряд в бой.

Отец проскрежетал зубами.

— Это тебе что, игры в солдатиков? Мы едва не проиграли.

— Мы не проиграли.

Когда-то от этого взгляда Людвигу хотелось сжаться и исчезнуть. Но не сейчас.

— Я не утверждаю тебя в должности командующего, ты ещё сопляк.

— Мой последний приказ должен остаться в силе.

Отец схватил его за плащ.

— Ты будешь ставить мне условия?

— Мой приказ должен остаться в силе, — повторил Людвиг.

— Освобождение пленных?

— Да. Никаких сожжений.

— Я отменяю…

— Если сделаешь это, я тебя убью.

Отец открыл рот. Телохранители наклонили алебарды. Герцог оглядел своих гвардейцев.

— Назад! — выкрикнул он и с силой оттолкнул ближайшего.

Рослые рыцари отошли на пару шагов и поклонились. Отец несколько раз вдохнул через нос и посмотрел Людвигу в глаза.

— Ты ешё в горячке боя. Да будет так. Приказ остаётся в силе.

Остин чуть не крякнул от досады.

— Граф Макграт становится лордом-командором Стальной Гвардии и командующим Огненной кавалерии. Командира Ветра он выберет сам. С таким отношением и своеволием командиром тебе точно не стать. Но всё же ты принёс мне победу. Та самая, вторая. Сильно ранен?

— Не очень.

— Мы отплываем в Эндлерейн, — сказал отец.

— Почему?

— Гонец от Близнецов. Предложили нам вернуться, восстановить силы и готовиться к новым походам. А с их оружием спорить с ними… не хочется. Теперь они сильнее, может, даже сильнее своего отца. И войны будут более жёсткими. Ты мне ещё пригодишься.

Он развернулся и ушёл быстрым шагом. Свита следовала за ним. Генерал Грайден кивнул, хотя больше это походило на нервный тик, новый лорд-командор граф Макграт взмахнул простреленной шляпой и с сожалением посмотрел на погибшего коня Эйнара. Ной пожал руку и ушёл, а вот Томас остался.

— Ты тут, как дома, — сказал он, стараясь не смотреть на трупы.

— Скорее, как незваный гость.

Брат фыркнул.

— Отец обозлился. Надо было ему поддакивать и извиняться. Он хотел назначить Макграта новым командором, а тебе передать Ветер. Ты сам всё испортил.

— Хреновый из меня командир. Да и после этого… может ещё непоздно заняться чем-то другим?

— Тебя так по голове приложили? — Томас рассмеялся. — Или это шутка? Ты же герой, принёс Эндлерейну две победы. Ты нашёл своё призвание.

— Ещё нет, брат.

— Ладно, увидимся вечером.

Томас поспешил следом за отцом, старательно обходя лужи крови. Людвиг помахал на прощание. Можно пойти за ними и наслаждаться почестями, а со временем стать командором гвардии и новым Одноглазым Демоном. Его ли это мечта?

Людвиг сел рядом с Эйнаром и легонько толкнул плечом.

— Коня жалко, — сказал нордер.

— Да. Найдём другого.

— Так сразу? Я ещё не свыкся с его смертью.

— Пойдёшь пешком, что ли? Как насчёт небольшого путешествия?

— Ты же по швам разойдёшься.

— Вот ты меня и зашьёшь.

Эйнар хмыкнул и поднялся, упираясь в колени.

— Главное, никуда не встревать, а то ещё пара остановок времени и мне конец. Пошли, островитянин.

— Давай, нордер.

* * *

— Как ты думаешь, это был Васур? — спросил Людвиг.

Эйнар опустил босые ноги в море. Холодная вода приятно щекотала пятки.

— Не думаю. У них одинаковое тело, но они разные. Хотя голос жуткий у того и у другого. Но Васур не такой говнюк.

Они остановились на берегу моря. Шум волн успокаивал. Людвиг лежал на земле у костра. По парню заметно, как он сомневается.

— Даже не знаю, что сказать Ханне.

— Говори, что думаешь.

— Вдруг она меня прогонит?

— Не исключено. Может по морде дать, — Эйнар лёг и положил руки под голову.

— А вдруг она вышла замуж?

— Убьёшь её мужа, в чём проблема?

— Да иди ты. Мне кажется, что я её помню не такой. Когда долго думаешь о человеке, то начинаешь его идеализировать. Она же не такая, как в моих мечтах и воспоминаниях.

— С каких пор ты такой умный?

— Стараюсь, — Людвиг захрустел сухарём. — Но меня тянет туда. И всё равно боюсь. Лучше бы ещё раз возглавить атаку, честное слово.

— Найдёшь себе другую бабу, если что.

— Не нужна мне другая. Эх, сейчас стемнеет. По-моему, этот день был самым безумным за эти два месяца.

— Нет, самым безумным был тот, когда тебя едва не застрелил Мецгер, — Эйнар достал кусок сыра. Всё никак не мог наесться.

— Ну да, ты прав.

Людвиг потыкал костёр палкой и встал, разминая ноги.

— Теперь я настоящий дезертир, сбежал осознанно. Иду другим путём. Всегда сбегаю, то из боя, то из жизни. Пора бы остановиться и найти себе пристанище. Попробовать всё изменить. Исправить хоть свои ошибки, — бывший рыцарь сел и сжал в кулаке семейный перстень с гербом. — Раз я решил порвать с прошлым…

Он замахнулся, но Эйнар схватил его за руку.

— Не разбрасывайся. Вдруг пригодится?

— Сомневаюсь.

— Тогда отдай мне, буду хранить. Как бы ни хотелось порывать с прошлым, всё же надо оставить лазеечку. А то ещё меч и доспехи выброси.

Эйнар убрал перстень в сумку.

— А куда потом? Когда повидаешься с Ханной?

— На юг, за горы, — сказал Людвиг. — Всегда хотел там побывать. Ты с нами? — он усмехнулся. — Будто уговорил её куда-то ехать.

— На юге жарко. Но там вино хорошее.

— Маршрут на тебя, только не напутай, как всегда. Кстати, не хочешь заехать в Акиру? Вдруг там опять бандиты?

— Ну уж нет, не хочу терять ещё один палец. Но надо бы купить что-нибудь в дорогу, а то с твоим аппетитом… вот же дерьмо!

— Что такое?

— Вон там, смотри!

То, что Эйнар сначала принял за тучу, тучей не было. Древняя машина, огромная, размером с целую крепость, летела высоко в небе. Людвиг, снявший повязку на ночь, смотрел в небо и его зелёный глаз засветился.

Машина направлялась на восток. Пузатая, со стальными крыльями, к которым прикреплены огромные бочки. Из них бил синий огонь. Такие же бочки находились под брюхом. К передней части корпус удлинялся, становился острым. Машина гудела так, что вода в котелке начала плюхаться. Всё утыкано древними пушками, одна из них нацелилась на костёр, но кто бы ими ни управлял, он решил, что не дело тратить снаряд всего на двух человек. На крыльях и носу горели зелёные огоньки.

— Это и есть Великий Дракон Запада? — спросил Людвиг.

— Вроде бы, — Эйнар провожал светящуюся машину взглядом. — Не слышал, чтобы у кого-то ещё были такие же.

— Я уже почти забыл, что продал мир, — рыцарь усмехнулся. — Значит, Близнецы включили Сеть и починили его. И куда он летит?

— Я знаю, — Эйнар посмотрел на Людвига, не сдерживая улыбки. — Исправлять ошибки прошлого, конечно же. Будто кто-то в этом сраном мире занимается чем-то другим.

Они захохотали. Машина летела дальше.

— Надо торопиться, Виги, — сказал Эйнар. — А то и этот мир уничтожит сам себя.

Конец

Content

Никита Киров
Цена Огня. Том 2. Дети Левиафана

Часть 7. «То, что я люблю»

Глава 7.1

Глава 7.2

Глава 7.3

Глава 7.4

Глава 7.5

Глава 7.6

Глава 7.7

Глава 7.8

Глава 7.9

Глава 7.10

Глава 7.11

Глава 7.12

Глава 7.13

Глава 7.14

Глава 7.15

Глава 7.16

Часть 8. «То, что я ненавижу»

Глава 8.1

Глава 8.2

Глава 8.3

Глава 8.4

Глава 8.5

Глава 8.6

Глава 8.7

Глава 8.8

Глава 8.9

Глава 8.10

Глава 8.11

Часть 9. Так близко и так далеко

Глава 9.1

Глава 9.2

Глава 9.3

Глава 9.4

Глава 9.5

Глава 9.6

Глава 9.7

Глава 9.8

Глава 9.9

Глава 9.10

Глава 9.11

Часть 10. Чернила из крови

Глава 10.1

Глава 10.2

Глава 10.3

Глава 10.4

Глава 10.5

Глава 10.6

Глава 10.7

Часть 11. Разговор о море

Глава 11.1

Глава 11.2

Глава 11.3

Глава 11.4

Глава 11.5

Глава 11.6

Глава 11.7