Молот империи (часть 5)

Глава 1

— Кто наши?

— Наши! Это боевые ригги Дома Варга!

В наушнике послышался так хорошо знакомый мне хриплый голос:

— Говорит БРИ-один «Небожитель Инжи Дерайга». Прошу назначить цели.

Ударная группа с севера, они всё-таки пришли, ещё и усиленные другим Исполином. Я их не ждал. Но да, похоже, это действительно они.

С моей позиции их не видно, они ещё далеко. Но враг их уже заметил, судя по манёврам.

— Рад вас слышать, — сказал я в ответ по рации. — Отключите радары, вся группа!

— Принято!

Боевые ригги врага перестраивались навстречу новой угрозе. Если ничего с этим не сделать, противник уничтожит нашу ударную группу, а потом примется добивать нас.

— Выдвигаемся, — приказал я резервной квадре по рации. — Прикроем парней.

Первый пилот моей ригги взялся за рычаги. Шагоход качнулся и плавно выдвинулся вперёд. Вслед за нами вышли четыре Паладина резервного отряда. Тяжёлые орудия главного калибра поднимались заранее, открывались лючки с ракетами, в дополнительные пушки заряжались бронебойные снаряды.

— Марк, пали из всего, что есть, — передал я ему по дополнительному каналу. — Нам нужно много огня.

— Есть! — отозвался Марк.

Его машина выдвигалась следом. Залпы из скорострельных пушек его Исполина были такими громкими, что я слышал их через броню нашего шагохода.

Я начал по очереди переключать тумблеры на пульте, готовя орудия и ракеты. Над каждым зажигалась лампочка. Автоматы заряжания непрерывно щёлкали, механическое табло на моём дисплее показывало, сколько снарядов осталось и сколько загружено.

— Докладывает Ищейка! — через помехи послышался голос Валентина. — Веду огонь по Исполину.

Передача резко оборвалась, но Марионетка, которая почти вошла в город, заметно дёрнулась. Снаряд попал ей в корпус, оторвав несколько бронелистов. Самый большой рухнул вниз, подняв кучу пыли и кого-то раздавив.

Марионетка начала поворачиваться, но неуклюжий Исполин только показал мне свой уязвимый бок.

— Первый пилот, стой, — передал я по внутренней связи.

Василий потянул рычаги на себя. Шагоход остановился и качнулся, прицел орудия дёрнулся вниз и вверх. Я взялся за обе рукоятки наводки, поворачивая пушку главного калибра.

— Стреляю! — крикнул я.

Находившиеся в кабине штабисты и радист закрыли уши руками, у них в наушниках защиты не было. Я нажал на кнопку.

Риггу пошатнуло, тяжёлое орудие отошло от отдачи назад. В наушниках раздался резкий щелчок, спасая уши от грохота выстрела.

Марионетка загорелась, через пробоину ударила струя ярко-оранжевого огня. Пробил ей топливный бак. Но она не взорвалась. А вот более мобильный Красный Дракон отступал задним ходом, держась к нам своей толстой лобой бронёй. На его плечах открывались лючки, сейчас он выпустит опасные наводящиеся ракеты.

— Марк! Не дай ему стрелять!

Позади донёсся залп. Пальнул главный калибр, а следом прилетело шесть снарядов поменьше и врезались в Красного Дракона. Вражеский Исполин выпустил маскировочный дым, спасаясь от обстрела, но я видел, что ему хорошо досталось.

Снаряды летели ещё и ещё. Новенький Исполин, хоть и был не таким сильным, мог стрелять быстро даже из трёхсотки, намного быстрее остальных. До меня через броню доносился грохот. А потом ещё дали залп союзные Паладины.

Мы наступали, чтобы прогнать врага из пригорода и не дать ему уничтожить нашу ударную группу. Внезапную контратаку мы использовали по полной, но настало время другого оружия. Я нацелил вспомогательные сотки и убрал руки от пульта.

Время старых Небожителей. Нужен амулет со свечой предка. Я расстегнул воротник и снял цепочку с шеи. За тёмным стеклом амулета ярко сверкал огонёк души. Я взял этот гладкий тёплый шар в обе руки и сильно сжал.

Амулет нагрелся сильнее, он уже почти обжигал ладони и просвечивал через них.

— Господин генерал? — позвал меня кто-то из команды. — А что это…

— Не мешай… всем продолжать бой несмотря ни на что!

Я закрыл глаза. В голове поплыло, будто я засыпал. Прогремел гром, но с такой силой, что его было слышно через толстую броню. Я сидел в кресле командира с закрытыми глазами, но видел всё так, будто находился на крыше своей ригги.

Повсюду летали снаряды разных калибров, от пуль до тяжёлых бомб из осадных мортир. Всё взрывалось, вокруг огонь и едкий дым. Бой шёл в самом городе, а мы шли по безлюдной улице.

Наш шагоход только что раздавил брошенный прилавок уличного торговца едой. Тяжёлые ноги глубоко вдавливали в землю камни брусчатки. Союзный паладин срезал путь через дворы, ломая заборчики и разрывая бельевые верёвки, которые не успели убрать. Третий сорвал телефонные провода и опрокинул столб электроопоры.

Там, где появилась ударная группа, тоже шёл бой. Два союзных Исполина, Ищейка, четырёхногая машина с большой новенькой пушкой на спине вела прицельный огонь. Каждое попадание для врага было сокрушительным, ведь это самое мощное орудие среди всех Исполинов.

Лишённый главного калибра Небожитель пускал вперёд мощные ракеты, оставляющие за собой густой шлейф из дыма. Десятиметровые Катафракты на фоне тридцатиметрового Исполина казались совсем небольшими.

Мне было жарко, будто я сидел рядом с работающим двигателем. Амулет обжигал ладони. Пахло горелым игниумом. Но это всё работало.

Солнце исчезло, закрытое тучами, которые сгущались прямо над нами. Эти тучи необычные, очень низкие, с красным оттенком, как при закате. Они шли в сторону врага против ветра.

Стало темнеть, будто начиналось затмение. Гром прогремел ещё раз. Ветер подул в другую сторону, он становился сильнее. Мусор, обломки, пыль и дым сдувало в сторону врага.

Тучи становились всё краснее, показывая, что это не природное явление. Порывы ветра стали такими сильными, что сдували людей с ног. Пошёл снег вместе с сильным градом. Градины размером с кулак падали вниз, прямо на пригород, где засел враг.

Именно так раньше воевали Небожители прошлого, которые вернулись вновь.

Но это только начало.

Внутри туч громыхало и полыхало красным. Бой становился всё менее интенсивным, всё больше солдат укрывались от града.

Ещё раскат.

А потом красная молния с громким взрывом ударилась в землю. Вверх пошёл дым, а на земле осталась воронка. Вместо снега начался дождь, который быстро перешёл в ливень. Град стал меньше.

Ещё одна молния ударила в штурмовой панцирник. Он задымился, орудие плавно опустилось вниз. Третья ударила во вражеского Катафракта.

Катафракту плевать на это, у него внутри стоит свеча духа предка, наподобие той, которую я держал в руках. Духи предков способны справиться с такой угрозой.

Но люди внутри наверняка не знали об этом. Боевая машина остановилась вместо того, чтобы продолжать бой. Они уже паникуют.

Молнии стали бить чаще. Мои виски сдавило, как тисками, но я терпел. И красные молнии — они не мои. Я не мог говорить с духом предка напрямую, но мы друг друга понимали. Я хочу показать и свои способности.

С неба упал сгусток красного огня размером с мяч. Дом в пригороде, куда он упал, вспыхнул, несмотря на ливень. Начали падать ещё, поджигая здания.

А это оказалось сложно. В носу зажгло, из него побежала кровь, но я всё ещё держал амулет. С неба продолжили падать молнии и красное пламя.

Не так много, чтобы перебить там всех. Это пугало, но сильного вреда не наносило. По эффективности даже слабее, чем обстрел ракетами. Я не стал использовать в самом начале битвы, ведь потом враг бы вернулся, а способности восстанавливаются долго, днями, а то и неделями.

Но сейчас, когда все на пределе, это идеальный момент, чтобы перехватить инициативу.

Голова кружилась, в висках стучало, сердце сильно билось в груди, но я держал горячий амулет. Он уже стал светить слабее, как затухающая лампа. Красные молнии и красное же пламя падало с неба, но уже намного слабее. Тучи расходились, дождь прекратился.

Всё, закончилось. Но я был не единственным Небожителем на этом поле. Другой решил прийти мне на выручку.

Там, к северу-западу от нас, вспыхнуло пламя яркой вспышкой. Как торнадо, что иногда бывало на юге, только состояло оно из огня. Вращающийся столб пламени вырастал всё выше и выше, пока не перерос союзных Исполинов, рядом с которыми он появился.

Пламя становилось ещё выше и выше, а потом пошло вперёд с высокой скоростью. Огромный огненный смерч, который быстро летал над полем боя.

Даже я чувствовал эту энергию в воздухе. Она другая, не такая как у меня и у предка Громовой. Но она похожа.

Я открыл глаза. Снова в кабине. Амулет уже едва тёплый. Я разжал руки и положил его на откидной столик перед собой. Саднило в горле и носу, по лицу бежал пот. Я вытер кровь из носа платком. Сердце билось, как после пробежки.

В прошлый раз так хреново не было. Но в прошлый раз мы всего-то вызвали шторм.

А сейчас нечто другое, намного сильнее. Но и времена сейчас другие.

Я с трудом повесил амулет на шею. Пальцы плохо слушались, а руки дрожали. Экипаж тем временем уставился на меня.

— Чего встали? — прошептал я, не слыша даже себя сам, и откашлялся. — Чего вы встали? — продолжил я громче. — Атакуйте! — я поправил микрофон, закреплённый над гортанью. — Марк, иди в порт, помоги Кичиро и Артуру, а мы тут справимся сами.

— Принято!

Василий снова надавил на рычаги. Остановившийся Герберт прошёл дальше, разламывая сарай с дровами. Снаряд к главному калибру у меня был всего один, и я его уже выстрелил, но сейчас он уже не нужен.

Огонь исчез, снова вернулось солнце. Но врагу уже хватило того, что он увидел. Ригги поворачивали и уходили, кроме подбитых. Марионетка тоже стояла, огонь они затушили, но Исполин не двигался.

— Захватить Марионетку и её экипаж, — приказал я. — Живыми!

Внутри Франко Нумер, наследник Мидлии, он пригодится нам в дальнейшем.

Красный Дракон уже ушёл. Следом за ним и остальными вышли Уланы, чтобы преследовать и помешать перегруппироваться. Если повезёт, отгонят врага до реки и не дадут закрепиться на этом берегу, а основная армия вернёт оставленную столицу Бинхая.

Следом за Уланами отправились Катафракты, возвращаясь к тактике мобильных групп и обстрелов с дистанции. Нам нужно закрепить успех любой ценой и как можно быстрее.

Мы стреляли отходящим войскам вслед, но враг уже не палил в ответ. Они деморализованы, многие панически бегут вместо организованного отступления.

— Ищейка! — позвал я в рацию и поправил наушники. Уши под ними вспотели. — Валь, сможешь преследовать? Чтобы без поломок?

— Вряд ли, — отозвался Валентин. — Привод передней ходовой перегревается. А ещё у нас на хвосте Печать Огня, вообще-то.

— Тогда перегруппируйтесь с нами.

Это был удар в нужный момент, который враг не ожидал. Ударная группа, ввод резерва и способности Небожителей. Сработало только потому, что это было одновременно.

Я откинулся на спинку кресла и выдохнул. Я специально выжидал, чтобы урон был как можно более сокрушительным. Вряд ли они решатся на ещё одну атаку. Войска, вымотанные днями тяжёлых боёв и большими потерями, просто взбунтуются, но не пойдут на ещё один такой штурм.

По крайней мере, я бы не рискнул.

В оптике показались машины ударной группы с севера. Четыре Катафракта и два Исполина: Ищейка и Небожитель. Они шли к нашим позициям, сохраняя боевой порядок.

— Ищейка, — снова обратился я. — Там в порту жара, а у тебя хорошо получается топить корабли. Помоги им, Валь.

— Есть!

— Небожитель! — я посмотрел в оптику на огромную машину. — Ян, займи позиции в обороне.

— Выполняю, — прохрипел он.

— И, — я откашлялся. — Я рад, что ты сделал верный выбор, Янек.

Он промолчал.

* * *

Мы перестроились, готовясь отражать возможную атаку. Я не верил, что она будет, но лучше перестраховаться. Только потом, когда убедился, что всё в порядке, организовал мобильные группы для наступления.

А потом уже риггу в восточную часть города, где собрался командный состав.

Всё ещё чувствовал себя слабым, даже колени с трудом гнулись. Духу предка Громовых тоже досталось, он едва светился, как спираль в лампочке, очень тускло. Не знаю, каких сил это стоило духу, но мы с ним хорошо поработали.

Сверху я видел, как сильно пострадал город, но внизу это совсем другое. Я вышел на площадь перед уничтоженным дворцом Ван Чэна, от которого остались только руины. Под ногами скрипели осколки стекла, гильзы и битая каменная крошка. Воняло гарью. Повсюду лежали градины, но скоро они расстают, солнце уже нагревало воздух.

Тела вокруг собирали и складывали вместе, накрывая простынями, своих и врагов. Раненых тащили на носилках в полевой госпиталь, который быстро развернули прямо на площади.

А над всем этим торчали огромные боевые машины, которым быстро проводили мелкое обслуживание.

Едва я появился на площади, как все замолчали и уставились на меня.

— Продолжать работу, — приказал я и медленно двинулся дальше.

Но всё равно чувствовал на себе их взгляды, и иногда до меня доносился шёпот:

— Небожитель…

— Он как его прадед…

— Это он и есть. Слышали же, что Павел Громов — на самом деле это был дух призванного им предка? Так и он тоже, это дух того самого генерала Загорского в теле потомка!

— А тот смерч…. в том Исполине дух Небожителя Дерайга! Он и сжёг всё!

Генералы Бинхая собрались толпой, поздравляя Ван Чэна с первым настоящим боем. Невысокий Наблюдатель выглядел гордо, хотя лицо перемазано машинным маслом, а на лбу свежая повязка.

Он лично управлял Паладином под названием «Лудунь» в бою. Особо я за ним не следил, но Ван Чэн хоть не сбежал и торчал на виду у своих людей, поднимая им боевой дух. Уже хорошо.

— Генерал Загорский! — прокричал он. — Мы отбили порт и вышвырнули Ямадзаки в море!

Я кивнул.

— Через час военный совет, — сказал я. — Жду всех, кто остался.

С другой стороны площади был временный госпиталь, и туда же подошли машины ударной группы. Ищейка и Небожитель стояли рядом. Валентина вытащили наружу и усадили на коляску, хотя вряд ли получится проехать здесь хоть немного, настолько всё было завалено обломками.

Вокруг Валя офицеры и пилоты, которые тихо переговаривались друг с другом. Некоторые ранены, и ждали очереди, поглядывая на палатку.

— Ты нас не ждал, верно, Рома? — широко улыбаясь, спросил Валентин.

— Я думал, вы трупы, — я подошёл ближе и крепко пожал ему руку.

— Я тоже так думал, — Валь выдохнул и начал крутить колёса, чтобы отъехать подальше туда, где было место. — Только собирались выходить, как вдруг прилетел наш Янек с горящей жопой и потребовал выходить в имперскую столицу. Вот мы и пошли на верную смерть. Сам же понимаешь, не мог я отказаться от его приказа. Он же главный, я приносил ему клятвы.

— Понимаю. Это ты уговорил его идти сюда?

— Не-а, — он помотал головой. — Я не знаю, что у него на уме. Мы обходили Мардаград с востока, а у самой реки он остановился и думал о чём-то наверное целых полчаса. А там уже показалась Печать Огня и ригги маршала. Думал, он прикажет их атаковать, хотя их было больше раза в два.

— Но что случилось?

— Ян приказал форсировать реку и идти на помощь тебе и Марку. Так и сказал. И потом даже не развернулся, чтобы подраться с Рэгвардом. Вот Келвин-то наверное удивился. Вот мы и пошли, как планировали изначально, — Валь выдохнул. — Только взбаламутил всех, этот наш правитель.

— Где Ян?

— Ему так себе после того, что он там устроил, — Валь показал на палатку госпиталя. — Сознание потерял. А я помню, как вы тогда подорвали то озеро. Ладно. А ещё он тебя боится до усрачки. Велел тебя не пускать. Хотя, думаю, они тебя пустят.

— И чего он так боится? Ладно, пойду, поговорю.

Я кивнул Валю и направился в палатку. Раненые, кто мог стоять, уступали мне дорогу.

— Я с ним только поговорю, — я посмотрел на двух измотанных бойцов, которые стояли у входа. — И ничего я ему не сделаю, нечего ему боятся.

Оба измотанных охранника в грязной форме переглянулись и отошли, пропуская меня.

Глава 2

Я прошёл внутрь палатки. Света было мало, лампы, работающие на генераторе, едва светились. Подходящих помещений для раненых в городе не осталось, а помощь требовалось оказывать уже сейчас. Так что один из госпиталей разместили прямо на площади.

Сильно пахло спиртом, йодом и кровью. Раненых сносили в операционную, кто-то стонал. Хорошо хоть, есть анестезия, а то я прекрасно видел, что бывает, когда её нет.

— Генерал, — перемотанный окровавленными тряпками боец начал подниматься.

— Сиди, сынок, — показал я, хоть мужик был старше моего текущега возраста раза в два.

Ещё был отдельный закуток. Там мрачный доктор-бинхаец с ожогом на лице хлопотал над бледным Яном, раздетым до пояса.

Торс парня перемотан бинтами, как и плечо правой руки, единственное, что от неё осталось. Сам Ян выглядел совсем тощим, как мальчишка-подросток, только ещё и измождённый. На левом глазу грубая чёрная повязка, хотя её почти полностью закрывали отросшие неряшливые светлые волосы.

Но правый глаз ясный, не мутный, как раньше. Хоть и усталый, с заметной тенью под ним, почти синяком.

При моём появлении Ян вздрогнул и уставился на меня.

— Я почти закончил, — сказал доктор, продолжая перевязку. — Фугасный снаряд врезался в кабину машину, а там ещё остались повреждения от того прошлого пробития. Вот мелкие осколки и порезали лорда Варга.

— Серьёзная рана? — спросил я.

— Ничего серьёзного, большинство осколков застряло в одежде, но требовалось удалить то, что пробило и продезинфицировать, — доктор закончил работу. — Может быть, вы достучитесь до лорда Яна, генерал? У него сильная степень истощения, он почти не ест. А после боя ему стало ещё хуже, он потерял сознание. Может, это связано с тем… огнём?

— Разберусь, доктор — я кивнул, не собираясь обсуждать с ним это. — Спасибо. А мы поговорим.

— Снаружи, — прохрипел Ян, с трудом поднялся и накинул на плечи мундир.

— Выдержишь?

— Да. Хочу подышать.

Мы вышли, я немного его поддерживал за локоть. Усилившийся ветер сдувал запах лекарств, и чуть не ронял ослабевшего парня.

— Расслабься уже, — сказал я. — Чего ты так дёргаешься, когда я говорю?

— Я… я, — Ян вздохнул и начал говорить, очень тихо: — Я сделал всё не так, как ты хотел. Подставил тебя, чуть не угробил твоё дело. Убил тех гвардейцев, которых ты приставил ко мне. Если хочешь со мной разобраться, — он вздохнул ещё раз. — Я готов.

— Да брось ты уже, Ян. Ты в последнее время несёшь много всякой чуши.

Мы остановилсь в стороне недалеко у дымящихся руин банка. Их охранял взвод гвардии Вана Чэна, чтобы мародёры не захотели поживиться уцелевшими деньгами и ценностями. Я усадил Яна на чудом уцелевшую скамейку, хоть и посечённую осколками.

— Не собираюсь я ничего с тобой делать, Ян.

Он очень внимательно посмотрел на меня, потом опустил взгляд.

— Знаешь, я так стремился умереть, — прохрипел он и сильно закашлялся. — Но почему-то именно сегодня испугался смерти. Не знаю, почему.

Я подозвал одного из бойцов и отдал ему короткий приказ. Тот удивился, но побежал выполнять.

— Те гвардейцы живы, хотя Радич говорит, что им досталось, — сказал я. — Потом перед ними извинишься. Но ты мне доставил неприятностей, да. Если бы ты не пришёл сюда, то отправился бы верную смерть.

— Когда мы шли на юг, — Ян смотрел куда-то вперёд. — Мы остановились недалеко от пригородов Мардаграда. У Ищейки сломался передний привод. Я хотел идти без неё, но Небожитель тоже постоянно ломался…

Его интонации старые и хорошо мне знакомые, хотя голос всё ещё хриплый. И очень усталый.

— Там была семья, — продолжал Ян. — Их заставили работать в шахтах, но добывать игниум, но некоторые смогли сбежать. Просили помочь, а я приказал идти дальше, оставив их. Хотя видел их ожоги, как они умоляли, понимал, что их оставшиеся родные обречены на мучительную смерть.

Он замолчал на несколько секунд.

— Но нет, я хотел идти в столицу, наплевав на всё. Потом получил радиограмму от тебя, хотя приказал вырубить все рации, но кто-то ослушался. Там ты напомнил о долге перед людьми, которые идут на смерть ради меня. Много думал о том, что должен я сам.

Боец вернулся быстро. Он принёс маленький котелок с бульоном из полевой кухни. Придётся возиться с Яном, как с ребёнком. Но истощение у парня заметно любому.

— Пей, — приказал я. — И восстанавливай силы.

Ян неловко взял котелок единственной рукой и поставил рядом на скамейку. Боец оставил ложку.

— Я обязан свершить месть, — сказал он, когда боец ушёл. — Это мой долг. Это основа, на которой держится вся власть в этой стране. Но отец учил меня и брата другим вещам. Долг, клятва, присяга, обязанности. Как у тех людей, что пошли за мной на верную смерть, и тех, кто закрывал меня своими телами, чтобы я выжил. Как у тебя, раз ты до сих пор упрямо сражаешься. И я обязан сделать одну вещь.

Я молча ждал, пока он выговорится.

— Я — это я, — произнёс Ян. — Последний из рода Варга, правитель Огрании. Я — это не голос той души, что иногда говорит со мной, не мои предки, не мой погибший брат и никто другой. Поэтому я прошу тебя, чтобы ты помог мне сделать то, что я должен.

— Говори, Ян.

— Я прошу тебя помочь вернуть мне мой город. Освободить моих людей и страну, о которых я совсем забыл. Ведь пока я шёл за одним, я оставил тех, кто в меня верил.

— До имперской столицы сейчас недалеко, — сказал я. — Келвин Рэгвард там. Но сейчас ты просишь идти на север и отвоевать Мардаград. Твоя месть затянется. Ты сам-то хоть выдержишь это? Лучше скажи честно.

— Я убью Келвина Рэгварда, — твёрдо произнёс Ян. — Своей рукой. Но тогда, когда наступит время. Я должен заняться тем, чем был должен с самого начала. Мёртвые никуда не денутся, а живым мы ещё нужны. Моя месть остаётся, я не забуду о ней. Она со мной навсегда. Но пока он подождёт.

— Смотри сюда.

Я сел на корточки и начал раскладывать перед собой битые камни, гильзы и градины, чтобы схематично изобразить карту. Ян взял ложку и попытался есть.

— Я думал об освобождении севера, — сказал я. — Потому что для штурма имперской столицы у нас не хватит людей, а там почти вся армия Хитланда.

Целую горсть камней я высыпал в центр.

— Мы можем получить преимущество, когда перегруппируется армия Бинхая и подойдут свежие силы из Нарландии. Но сначала нужно составить план.

Ян терпеливо ждал, пока я размышлял вслух.

— Если мы высвободим силы из Мардаграда, — я передвинул кусок от градины. — Сможем атаковать с двух сторон. Но всё равно, Рэгвард хитёр. Как он тебя выманил, это просто нечто. Наверняка он даже не планировал, но использовал твоё состояние на всю катушку. Чуть не проиграли.

Коротко глянул на Яна. Он что, смутился?

— И у него какие-то тёрки с советом, — я задумался. — Я до сих пор не понимаю, из-за чего они враждуют. Ты был там, когда его младший брат прибыл к Катерине. О чём они говорили?

Узнаю у неё сам, но связь с Восточной провинцией ещё не работает. Пусть скажет Ян.

— Я не помню, — Ян откашлялся и покраснел. — Я был… я был так зол, что почти ничего не помню.

— А этот твой не помнит? — я потрогал амулет Громовой. — Душа этого Небожителя, которого привязали к тебе?

— Он… — Ян задумался. — Посланник что-то хотел предложить Её Высочеству, но я не дал дослушать. Просто, как только я увидел, что это Рэгвард, хоть и другой… Будь это Келвин, — голос стал жёстче. — Я бы оторвал ему голову прямо там. Но это был не Келвин.

— Младший Рэгвард попал под арест, — сказал я больше сам себе. — Ладно, уточню. Пока приводи себя в порядок, Янек, у нас очень много работы.

Я махнул рукой на прощание и пошёл туда, где взвод гвардейцев караулил единственного пленного.

Смуглый кудрявый парнишка в чёрном мундире с красными полосами в штанах с лампасами был невысокоим, а на фоне здоровенных императорских стрелков и штурмовиков казался ещё меньше.

— Франко Нумер, — произнёс я. — Наследник Великого Дома Нумер и командир Марионетки. Давно не виделись. Ещё с академии.

Он угрюмо посмотрел на меня, но ничего не сказал.

— Я не объявлял тебя изменником как раз на случай, если захвачу в плен, — продолжил я. — Обвинение в государственной измене — это казнь на месте. Но с тобой и Джулио Алькарасом из Калуросы я оставил себе пространство для манёвра. Жаль, что Джулио сбежал, с ним бы я тоже поговорил.

— Можешь меня казнить, но мои люди не сдадутся, — сказал Франко, надменно глядя на меня.

— Не собираюсь, ещё мне не хватало новых кровников. Объявляю тебя своим пленным. Марионетка переходит имперской армии.

— Ты же не думаешь, что я прикажу своим войскам сложить оружие?

— А что, хочешь кровавой бани на своих землях? — спросил я. — Знаешь, северяне злопамятны, а твои люди занимались мародёрством, грабежами и изнасилованиями. Не меньше, чем островитяне и пустынники, которые нас ненавидели.

Он вздрогнул.

— Какое это имеет отношение…

— У меня здесь Ян Варга и Лукас Сантек. Твои люди навредили Аните Сантек, дочери Лукаса и подруге Яна. Наверное, ты даже и не знал об этом. Зато знают они. Я бы даже мог выдать тебя Лукасу, и он убил бы тебя на месте. Но это будет новый виток кровной мести, а мы ещё не разобрались со старой.

Франко начал бледнеть, а я продолжал:

— Имперская столица лежит в центре твоих земель, так что мы пойдём через них. Если убедишь своих вассалов, что не надо сопротивляться, крови среди твоих людей мы избежим. Подумай об этом, время у тебя будет. А пока ты мой пленник.

Я сделал знак, чтобы его увели. Франко никому не объявлял кровную месть, никто не объявлял ему самому. Пусть пока так и остаётся.

* * *

Враг отступал быстро, он не стал задерживаться на этом берегу реки Ларва. Зато с той стороны их было очень много, все отступившие после боя войска, а ещё резерв из мощной армии Хитланда. Плюс Печать Огня, которая вскоре вернётся сюда.

Атаковать через реку сейчас — безумие. У нас хоть сейчас и больше Исполинов, но меньше людей и обычных ригг. Да и не люблю форсировать реки, это слишком сложные операции, которые с наскока не решаются.

Хорошая новость — противник хоть и успел порезвиться в Гунжанге, столице Бинхая, но на полноценное разграбление времени не хватило. Да и оккупационный гарнизон сразу сдался, когда туда подошёл Чивэнь, которым управлял Марк.

Не пришлось тратить время на штурм, и можно заняться планированием другой операции.

Я забрался на холм подальше от реки, но откуда всё хорошо видно. Вместо шинели надел только мундир. Ван Чэн недавно пытался вручить мне парадную саблю, но я же предпочитал обходиться револьвером и цепями.

А ещё у меня теперь звание не только имперского генерала, но и маршала Бинхая, которое Ван Чэн дал мне во время ужина после боя.

Во многом, это почётная должность, но приказы обязательны к выполнению. Так что могу командовать некоторыми соединениями армии Бинхая напрямую, если пригодится. А это удобно.

Охрану я отогнал подальше, чтобы с того берега не заметили толпу и не отправили пару ракет. И никто не мешал мне думать и планировать.

У самого истока река Ларва была тонким ручьём, и там казалось, что она пересыхает. Но ниже по течению в неё впадали горные ручьи и реки, и уже рядом с Бинхаем Ларва была очень широкой.

Были броды, по которым могли перейти шагоходы. Вражескую армию и панцирники перевозили на паромах, сожжённые остатки которых видны на том берегу. Противник больше не планировал идти к нам, но он явно позаботился, чтобы и мы не пришли к нему.

Я хотел показать, что готовлю штурм через реку, чтобы отвлечь их войска. Не хотел, чтобы часть вражеского резерва помогла укрепить Мардаград до нашего прибытия туда.

Там уже были наши Паладины и панцирники, которые пришли туда из Нерска. Этого мало для штурма, поэтому часть войск мне придётся отводить отсюда.

Скорее всего, я снова возьму ударную группу, что пришла нам на помощь, только усилю её Исполином, которым управляет Марк.

А пока же мы бомбили другой берег. Тяжёлая артиллерия, а вместе с ней Рейтары и другие шагоходы били по позициям врага. Оттуда отвечали, но не особо охотно. С той стороны доносились взрывы.

Снаряды у нас были и пока мы их не жалели. Бинхай поставил их производство на поток, а ещё с поставками помогла Нарландия, чьи земли не были затронуты войной. Южные соседи Нарландии погрязли в разборках за власть после гибели их наследников, так что нападения оттуда можно не ждать.

Взрывы через реку не прекращались. Вдали, у тех гор, должен быть Красный Дракон. Печать Огня мы пока не засекли. Вряд ли он остался для защиты Мардаграда, скорее всего, он скрывается где-то поблизости.

Больше Исполинов у них не было. У нас же появился ещё один, Марионетка. Но мы едва починили ей приводы ходовой. Потом найдём человека, который сможет перегнать её в Нерск. Только кого? Пилота для этого Исполина у нас не было. Но главное, что она не стреляет по нам, и это уже хорошо.

Наши Исполины иногда показывались в зоне действия врага, чтобы он их заметил. Наверное, я оставлю Ищейку здесь, а с собой возьму Небожителя и Чивэня Марка.

Но ещё не решил. Пока же только вёл обстрелы. Чем больше, тем лучше. Ответный огонь слаб, они ещё не выставили артиллерию на новые позиции. И мы не даём им этого сделать.

Иногда даже казалось, что они так слабо отстреливаются, что хоть прямо сейчас пересекай реку и заканчивай войну одним ударом.

Но нет, если бить, то там, где не ждут. Вот бы сейчас обрушить через берег ещё одну силу Небожителей. Но амулет не восстановился, я тоже не особо полон сил, а Ян так вообще очень ослаб. Я даже побаивался брать его с собой в полёт.

И я точно не хотел приводить на линию фронта Катерину Громову. У неё тоже есть силы Небожителей, но для неё это может быть опасно.

А ведь есть же четвёртый, тот самый Дмитрий Бокан. Но кто он, я до сих пор знал очень мало. Я надеялся допросить маршала Дерайга, когда захвачу его в Мардаграде.

Но этот Бокан явно не собирался отправляться на передовую. Да и сможет ли он что-нибудь нам сделать?

Ветер трепал страницы моей записной книжки. Карандаш сломался, но бинхайский офицер подал мне другой и достал складной ножик, чтобы наточить старый.

— Мне тоже отправляться с тобой на север? — спросил Марк, придерживая фуражку, чтобы не улетела от порывов ветра.

— Да, — сказал я. — Риггер говорит, что твой Чивэнь может ходить быстрее, чем Ужас. Ищейку я наверное тоже заберу, пригодится. Остальные шагоходы оставим. Чем сильнее мы их запутаем, тем лучше. Но пока займи позицию на берегу и постреляй вон по тем позициям.

Землю аж тряхнуло от залпа. Стоявшие за холмами союзные Рейтары дали залп из осадных мортир, закреплённых на спине. Через несколько секунд над позициями врага будет стоять душераздирающий свист тяжёлых бомб.

После залпа шагоходы сменили позицию. Только Паладины стояли на виду в атакующем порядке. Благо, на такой дистанции ни одно орудие не сможет им навредить.

Выглядело всё замечательно, будто мы можем начать штурм в любую минуту. Правда, если на наши позиции сейчас смотрит Рэгвард, он может заподозрить, что это отвлечение.

Снова столкновения умов, кто кого переиграет. Мне удалось его обмануть, хотя это чуть не сорвалось, но и Рэгвард однажды меня обхитрил, а ещё раз утопил. У него вражда с Дмитрием Боканом. Как бы её использовать?

— Как состояние, Ян? — спросил я.

Ян шёл ко мне в сопровождении доктора и двух гвардейцев, бледный и почти похожий на покойника. Он медленно подошёл ближе, его свита осталась в стороне. Правый рукав вылез из-за пояса и его болтало на ветру.

— Он там, — сказал Ян.

— Келвин?

Ян отрицательно помотал головой. Холодный ветер раздувал его волосы.

— А кто? — спросил я.

— Другой. Который как мы. Он за тем холмом, я его чую. Мы его чуем.

А кто это может быть? Конечно, тот Небожитель в белом пальто, Дмитрий Бокан, одноглазый седой мужик, который заварил эту кашу. «Друг» Яна, чью душу привязали к нему, вполне может почуять другого Небожителя.

Я посмотрел в бинокль, но никого не увидел там, куда показывал Ян. Нужна оптика посильнее.

— Сейчас мы его прикончим, — сказал я с усмешкой, помечая себе холм.

Мой шагоход стоял недалеко. Иногда первый пилот выводил его, чтобы все на него посмотрели. Старый Герберт останется здесь, чтобы запутать врага, который будет думать, что я внутри. Хотя мне будет его не хватать.

Я распахнул люк и забрался по шахте в машинное отделение. Двигатели работали вхолостую на самой низкой позиции, но всё равно было жарко. Заметил, что Ян тоже забирается следом, и помог ему подняться, взяв за руку.

Уже в кабине Василий Дерайга, мой адъютант и первый пилот, испуганно отошёл, глядя на Яна, но тот его проигнорировал.

— Так, забирайся на холм, Василий — приказал я, усаживаясь в кресло канонира.

Понятия не имею, как этот Бокан со всем связан, но если вынесу его сейчас, дальше будет проще. Главное, это его определить.

Я выдвинул перископ вниз и начал крутить колёсики. Линзы со щелчками переключались. Ян без напоминания сел в кресло второго пилота и надел наушники.

— Вижу! — я усмехнулся. — Конец тебе, кем бы ты ни был.

Человек в белом костюме и чёрной рубашке, уже без своего пальто, нагло стоял на вершине того холма через реку. Хороша заметна седая борода и повязка на глазу, как у Яна.

Я начал крутить рукоятки орудия. А ведь этот тип — Небожитель, он может навредить. Помню как он тогда как ужаленный носился по тюрьме и убивал моих людей призванным копьём. А что он ещё может? Как-то атаковать риггу у него не выйдет, душа предка в электрокамере не даст ему этого.

Но он может сделать что-то наподобие того, что делал я в недавней битве.

Амулет Громовых, который я носил под мундиром, начал нагреваться. А вокруг человека, за которым я следил, можно разглядеть свечение. Хотя сначала я думал, что это грязь на оптике.

Не нравится мне это. Совсем не нравится.

— Что-то будет, — с беспокойством сказал Ян.

— Всем войскам, — передал я в рацию. — Тревога! Приготовиться к обстрелу!

Вряд ли будет обстрел, но пусть рассредоточатся и залягут. А я продолжил крутить рукоятки. Главный калибр и вспомогательные почти нацелились на холм. Я сверился с дальномером и скорректировал прицел.

Разнесу ублюдки на куски.

Дмитрий Бокан поднял руки…

Какого?

Зараза!

В голове у меня кольнуло где-то подо лбом. В ушах зазвенело, раздался скрежет, будто два куска металла притирались друг к другу. Ян вскрикнул и сбросил наушники на пол, прижимая голову рукой.

Этот звук будто хотел взорвать нам головы изнутри.

Василий Дерайга с тревогой смотрел на нас, не понимая, что происходит. Ему ничего не было. А амулет Громовой почти обжигал мне кожу и просвечивался через мундир.

— Ну ты попал, гадина, — шепнул я и приказал в рацию: — Всем риггам! Огонь по координатам!

Глава 3

Шум в ушах стих, виски перестало сдавливать, боль ушла. Я откинул стеклянный колпачок на пульте и нажал на тугую красную кнопку выстрела из главного калибра на пульте.

Залп! Наш шагоход пошатнуло от отдачи, противовесы в корпусе громко загудели и начали щёлкать. Но я всё равно увидел, что Дмитрий Бокан будто испарился ещё до того, как взорвался первый снаряд.

Он опять ушёл. Но что он хотел сделать?

Ян поднял наушники и только собрался их надеть, как замер и повернулся ко мне. Я тоже почуял недоброе. Что-то началось.

— Рома, отходи! Прикажи всем отходить!

— Всем войскам! — рявкнул я в рацию. — Отступить на вторую линию! Первый пилот! Отходи!

Василий выкрутил рычаг поворота и нажал на педаль синхропривода. Старый Герберт умел поворачиваться почти на месте, и первый пилот это уже освоил. Противовесы щёлкнули, нас качнуло, и многотонная машина повернулась.

Вибрация в кабине слишком сильная. Но это не из-за двигателей, они работали на низких оборотах.

Нет, это что-то другое.

Тряска не прекращалась, наоборот, становилась сильнее. Записная книжка и карандаши слетели с моего столика с картами на пол. Из шкафчика с аптечкой, который был открыт, высыпались бинты и лекарства. Упал огнетушитель и покатился по полу. Загорелась красная лампа на потолке, а потом начала визжать сирена.

Я посмотрел в оптику.

Зараза.

Земля вокруг нас тряслась, будто под покровом травы дрожало желе. Всё вокруг то поднималось, то опускалась. Над посёлком вдали стоял дым, дома разрушались, то один, то другой. Стоял гул, который я слышал даже через броню.

Огромная вышка радиосвязи, которая стояла вдали, раскачивалась, будто была сделана из резины, а потом и вовсе отломилась. Кусок стали упал у бетонного основания.

Гул стал невыносим. Я взялся за поручни, чтобы удержаться в кресле. А по земле прошла трещина, в которую провалился один из Рейтаров.

Землетрясение. Вот же он ублюдок, как у него вышло?

— Продолжаем отходить! — рявкнул я в рацию.

Трещина увеличивалась. Расширялась она в нашу сторону.

— Уходим! — приказал я. — Нет, стой, пусти меня!

У Василия не хватит опыта, чтобы выбраться отсюда, а Ян не в состоянии управлять риггой. Я сам подскочил к креслу первого пилота, вытащил оттуда растерявшегося Василия и уселся на его место.

Правая нога вдавила тугую педаль синхропривода. Я передвинул рычаг контроллера пилота на максимальную позицию. Двигатели взревели.

— На моё место! — напомнил я, закричав так громко, что переорал шум двигателей в кабине. — Обе руки на минус сорок пять градусов! Ян, увеличить давление в ходовой на ноль-пять!

Кабина тряслась. Я повёл шагоход вслепую, вытягивая и закрепляя перископы на ходу. Ян бросился к стене, схватился единственной рукой за красное колесо и провернул его. Раздалось громкое шипение, стрелки манометров скакнули вправо.

Василий тем временем крутил рукоятки обоих рук одновременно. Обе орудийные платформы опускались.

— Готовь лебёдки! — рявкнул я. — И смотри по сторонам. Варга, садись на место!

Ян прыгнул в кресло второго пилота. Нас тряхануло ещё сильнее, но мы почти выбрались с опасного участка. Стрелочки манометров, показывающие давление в пневмомагистрали, дёргались. Это набирался воздух в цилиндры для пуска лебёдок.

Я наконец-то нашёл время посмотреть в перископ. Только что на моих глазах в новую трещину провалился Паладин, но не до конца, а просто повис на краю.

Он грохнулся на спину, трубы выхлопного коллектора смяло, антенна радара отлетела в сторону. Оставшиеся ригги из квадры готовили лебёдки, чтобы не дать машине провалиться окончательно.

— Ещё трещина! — закричал Василий. — Сзади!

— Всем держаться! — приказал я. — Ян, противовесы на десять!

Он положил руку на чёрный стальной рычаг, торчащий сбоку от пульта, и легко его передвинул, хотя мне бы понадобилось толкать его двумя руками. Под ногами с громким стуком провернулись мощные балансиры, и нас наклонило кабиной вперёд.

Это не даст нам опрокинуться назад, но спускаться с холма надо осторожнее, чтобы не потерять равновесие.

— Вихрь, — крикнул я в рацию, чтобы позвать упавший Паладин. — Заглушите движки, чтобы не сгорели! И покиньте машину, если получится. Это приказ!

— Есть!

— Пятая квадра, сильно не рискуйте! Не провалитесь сами!

Через несколько секунд из смотровых лючков Паладина выбрались двое пилотов и сбежали по корпусу машину до самой земли. И сразу помчались как можно дальше от трещины.

Экипажи у нас ценнее, чем боевые ригги. У нас больше шагоходов, чем людей, которые умеют ими управлять.

Другие Паладины уже пальнули лебёдками, чтобы опутать корпус упавшего. К ним подобрался Чивэнь Марка, собираясь помочь.

Я продолжал спускаться с холма.

— Ян, руку на рычаг, — приказал я. — Тянешь по моей команде.

Из трещины впереди поднималась пыль и… и пар? Теперь я понял. Под нами месторождение игниума, глубокое, которое никто или не нашёл, или не стал использовать.

И Дмитрий Бокан просто подорвал его, как Ян тогда взорвал игниум под озером. Не то, чтобы это знание помогало нам выжить. Просто наблюдение.

— Ян, чуть назад.

Мы спускались по трясущейся и трескавшейся земле. Больше наудачу, один шаг не туда, и мы увязнем, а то и провалимся. Толчки вроде стали стихать…

В кабине завопила сирена. Противовесы начали стучать громче.

— Опрокидываемся, — сказал Ян, глядя на меня. — Мы сейчас опрокинемся!

— Отставить панику! — я повернул машину. — Сейчас выберемся. Лебёдки! Пускай.

Раздались два хлопка. Здоровенные крюки вылетели вперёд из цилиндров высокого давления. Толстые цепи раскручивались следом.

Крюки глубоко вонзились в землю. Цепи сразу натянулись, а Ян передвинул противовесы назад, чтобы нам не грохнуться мордой вперёд.

Но крюки не держались, их выворачивало. Слишком мягкое здесь место.

— Рома, не убирай их пока! — раздалясь в наушниках голос Марка. — Помогу!

Прямо туда, куда воткнулись крюки наших лебёдок, вонзились аж четыре новых. Их пустили с Чивэня. Крюки и цепи спутались друг с другом.

— Тяну! — крикнул Марк. — Противовесы не забудь.

— Я помню, — отозвался я. — Янек, противовесы на двадцать пять!

Он передвинул рычаг. Нас чуть наклонило назад. Достаточно, что не рухнуть мордой вперёд, но и не опрокинуться на спину. Цепи вытянулись, Чивэнь начал затягивать их назад. Натянулись опасно, как верёвки. Если лопнут, мы упадём.

Трясти перестало совсем. Мы вышли на твёрдое место.

Выбрались вовремя, трещина позади нас расширилась очень далеко. Цепи запутались так, что потребуется взвод солдат, чтобы распутать их. Так что я пока вытянул перископ, отвечающий за вид назад, и осмотрелся.

Земля покрыта паутиной трещин, из которых выходил пар, но очаг самого землетрясения был небольшой. Пострадал тот у реки посёлок, но до города вряд ли достало. Я видел его высокие здания, они целые. Больше всего досталось тем артиллерийским риггам, что стояли здесь.

Пугалка Небожитей, фактический урон кажется небольшим. Как и после наших с Яном демонстраций способностей. Но тем, кто провалился, я не завидовал. Надеюсь, они погибли раньше, чем сварились заживо в парах раскалённого игниума.

— Жду отчёт о потерях, — сказал я. — Со всех отрядов. И там что… — я посмотрел в сторону разрушенного посёлка и людей, что были поблизости. — Зараза! Кто за это отвечает? Это расстрел.

* * *

Сто двадцать погибших или пропавших без вести, включая семьдесят два гражданских, хотя их может быть намного больше, потому что считали только тех, у кого в живых остались родственники и знакомые.

Ещё почти две сотни раненых, три потерянных шагохода, пять панцирников и множество сломанных построек.

Больше досталось посёлку, под которым был эпицентр землетрясения. Те гражданские, которых эвакуировали отсюда несколько дней назад, начали самостоятельно возвращаться в свои дома, поэтому среди них такие большие потери.

Я давал ясный приказ никого не пускать в городок, но бинхайский майор, командовавший там, ослушался приказа. Его и часовых, которые охраняли посёлок, обезоружили и арестовали. Идиоты, что сказать. Суд будет суровым.

Поднятая пыль уже осела, а за это время враг на другом берегу перегруппировался. Я видел, как они успевали возводить оборонительные линии прямо сейчас, нагло, у нас на глазах, и собирался с ними разобраться. Ответный удар будет жёстким. Уже темнело, но их позиции освещались.

— Господин генерал! — ко мне бежал штабной майор. — Противник просит о временном прекращении огня и о переговорах.

— Передайте ему, — сказал я. — Что с мятежниками я готов обсуждать только их капитуляцию.

— Понял, господин генерал. Но там было ещё послание, Келвин Рэгвард…

Я прямо спиной почувствовал, насколько напрягся Ян, стоящий рядом со мной.

— … просит вас не стрелять, потому что он хочет вернуть вам пленных, захваченных в Нерске и других местах. Прямо сейчас, в знак доброй воли, чтобы вы согласились на переговоры.

— Хм, — я потёр подбородок. — Если и правда отдаст людей, то я согласен на переговоры, но только на этом берегу. Приказываю не стрелять до особого распоряжения.

Пока всё шло так, как они и предлагали. Они действительно возвращали пленных. На тот берег пригнали несколько катеров, куда сводили безоружных людей.

— Узнаете кого-нибудь? — спросил я майора, стоящего с биноклем.

— Там наши офицеры, — штабной майор с ожогом на щеке был из Огрании. — А вон там генерал Ларин из второй квадры. Ещё пехотные офицеры из гарнизона Мардаграда. И кто-то ещё из знати, этих я не узнаю.

Пять катеров медленно переплыли реку и высадили людей на нашем берегу, где их ждали машины. Никто не стрелял.

Прибывших привезли на наши позиции. Многие истощены и ранены, их сразу забирали в госпиталь. Те, кто мог стоять, с удивлением озирались. Наверное, не могли поверить, где оказались.

— Ты? Жив!

Рафаэль Риггер пробежал мимо меня в сторону прибывших и сгрёб в охапку высокого, тощего парня, который стоял в стороне.

— Какого хрена ты меня так напугал? — закричал Рафаэль дрожащим голосом. — Я же думал, что всё. Конец.

— Папа? — отозвался парень и закрыл глаза. — Прости меня.

— Ну, хоть что-то хорошее, — сказал Марк, остановившись рядом со мной. — А я думал, его сын погиб. Мы с ним общались, он мне объяснял, как работает система подвески на Ужасе. Хорошо разбирается.

— А ещё понимает в радарах, — я кивнул.

— Хорошо хоть, что Келвин его нашёл, а не другие. Могли и убить.

Ян шумно выдохнул носом, но ничего не сказал.

— Ну, хорошие новости нам не помешают, — произнёс я, глядя на воссоединение отца и сына. — Может быть, как придут в себя, что-нибудь для нас изобретут. Радары нам хорошо помогают.

— Прости меня, папа, — сын Рафаэля дрожал, закрыв глаза. — Я не хотел.

— Ты о чём вообще, дурашка? — спросил Риггер старший. — За что тебя прощать?

— Генерал, — парень высвободился из объятий отца и повернулся ко мне. — Я не хотел, но не смог удержаться. Я хотел соврать, что они меня заставили, но не могу. Я сам это сделал.

— О чём ты? — спросил я. — Выдал им, как работают наши радары?

— Нет, как раз это они меня заставили, — он показал свои руки. Заметил, что у него с ногтями, его отец вздрогнул. — Я у них в плену. Потом меня забрал господин Рэгвард, там относились лучше. Кормили и не били. И не уводили в подвал. Там было лучше, да.

— Убью их нахрен, — тихо проговорил Рафаэль. — Убью их нахрен всех за это.

— Господин Келвин потом попросил меня ему помочь, — сказал Риггер-младший. — Простите меня, генерал.

— Да за что?

— Вот за это, — парень показал через реку.

Я поднялся чуть выше на холм и поднёс к глазам бинокль. Зараза! Вот этого я не ожидал.

— Господин Риггер, — произнёс я. — Немедленно жду вас с вашим сыном у меня. Расскажите мне всё, что знаете об этом. Всем остальным — полная боевая готовность!

Глава 4

— Ты что? — закричал Риггер на сына. — Ты что натворил?

— Я передал им, как надо доработать камеру сгорания, — оправдывался сын.

— То, что ты тогда показывал мне. Я же говорил, что это не будет работать!

— Новая камера сгорания уже работает, папа! Они тогда разобрали машину и вывезли по железной дороге. А здесь уже при сборке поставили доработанные двигатели от линкоров, которые им привезли из-за моря.

Смеркалось, но то, что на другой стороне реки, видно ещё хорошо. А я думал, это гора.

Пилоты занимали места в своих риггах, панцирники выходили на новые позиции. Радисты вызывали крылолёты, чтобы забросать врага бомбами и ракетами. Если бой начнётся, нам всем придётся напрячься.

— А вот камера сгорания не вывозила, и даже десять свечей духов не помогали. Нужного количества игниума за раз не сгорало, а если они брали топлива меньше, этого не хватало. Поэтому построили камеру по моему чертежу и поставили её.

Я смотрел в бинокль. Зараза. Вот это мы попали.

— Я тебе ремнём по жопе надаю, ты понял? — возмущался Риггер-старший. — Это же… а вдруг генерал обвинит тебя в измене? Что тогда, дурак ты совсем уже?

— Простите, — парнишка едва не плакал. — Я не смог… не смог устоять, — Риггер-младший шмыгнул носом.

Исполин вдали сделал шаг. Мы слышали, как здоровенная нога опустилась на землю, настолько тяжёлой была эта машина. Потом ещё один шаг. Исполин, которого я в темноте сначала принял за гору, двигался. Медленно и неестественно, как человек, у которого нет коленей.

Эта машина впечатлила всех куда больше, чем землетрясение.

— Это ещё что? — удивился Марк. — Откуда оно?

Ну да, он же не видел. Да и мало кто знал, что этот Исполин находился в Нерске в секретном ангаре к северу от города. Как он выглядел, тоже знали мало людей. Зато о нём ходило множество слухов.

— Десятый Исполин, — спокойно сказал Артур, наблюдающий за этим вместе с нами. — Тот самый Палач. Не думал, что хоть кто-то сможет его завести.

Машина сделала ещё шаг. Шестидесятиметровый колоссальный шагоход выходил на новые позиции. Какой же он огромный.

Зараза! Если он прямо сейчас вступит в бой, это будет тяжко. Но это не повод отступать.

Гигантская машина сделала ещё шаг. Этот колосс спокойно перейдёт реку, если захочет. Хотя с его пушками это не обязательно, может спокойно расстреливать нас на дистанции.

Хватит смотреть. Все занялись делом, пока эта огромная машина не открыла огонь. Придётся концентрировать огонь на нём.

— Господин генерал, — штабной майор держал в руке радиограммы. Заметив бронированное чудовище на том берегу, он остановился. — Снова послание. По поводу переговоров…

Я взял бумажки сам, потому что майор явно растерялся. По поводу переговоров. Согласны провести их здесь, но только под моё слово и гарантии, что никому из посланников не причинят вреда.

Они согласны проводить переговоры на нашей стороне, без оружия. Только под моё слово, что посланникам не причинят вреда. Мне так доверяют?

— Пусть приходят, — я кивнул. — Послушаю, что они хотят.

Они уже показали все свои козыри. Это не значит, что я его испугался, хотя да, этой машины стоит опасаться. Но это лишь Исполин, просто большой, и мы найдём на него управу.

Тут дело в другом. Они нам его показали, но в бой не вступали. Понимают, что уже не смогут победить, и просто хотят выторговать себе условия получше? Скоро узнаю.

* * *

Катер, который привёз пленных, сделал ещё рейс. Новая делегация поменьше, один офицер и два гвардейца для его охраны.

За холмом есть бункер, один из множества бункеров, которых построил Дом Накамура во время оккупации. Одно помещение пострадало при землетрясении, но в целом он ещё крепкий.

Главное, чтобы на колоссальном шагоходе не знали, где мы находимся, тогда не смогут выстрелить. Это если у них такой план, как от меня избавиться.

Я прибыл с охраной первым. Внутри прохладно. Здесь успели убраться, мусор уже вынесли. Нам поставили новый стол и два мягких стула. Я уселся на самый удобный, оставив второй, с дырочкой в набивке парламентёру.

— Мы его обыскали, господин генерал, — сержант из караула встал у двери. — Они готовы.

— Заводите.

Увидев вошедшего, я удивился. Ничего себе, кто это прибыл. А вот сержант из караула его не знал, поэтому и пропустил. Но скоро всем станет известно, кто это прибыл на переговоры.

— Рома, — Келвин Рэгвард, одетый в кожаную генеральскую шинель, сел напротив и положил напротив фуражку. — Рад тебя видеть живым. Это правда.

— Не думал, что ты приедешь сам.

— Хотел сделать сюрприз. И это лучше обсудить лично.

— Ты рисковал. Между тобой и Яном кровная месть. Если он узнает, убьёт тебя на месте.

— Я знаю, — он вздохнул. — Но ты же дал мне гарантии безопасности, а Янек, раз уж он здесь, а не погиб при штурме имперской столице, оказался достаточно благоразумен. И вряд ли ещё раз осмелится нарушить твой приказ.

— Ну и с чем ты прибыл? — спросил я, положив руки на стол.

Келвин посмотрел на меня своими разноцветными глазами и медленно полез во внутренний карман шинели. Хотя понятно по его движениям, что он не собирался доставать пушку.

Он достал несколько толстых конвертов.

— Совет империи уполномочил меня провести переговоры, — сказал Келвин.

— Это мятежный орган власти, обвинённый в измене, — я усмехнулся. — Давай не будем тянуть время, Келвин.

— Как тебе, кстати, тебе наши сюрпризы? Совет уверен, что они тебя удивят.

— Имеешь в виду старинный Исполин и землетрясение? Эта ржавая машина рассыпается на части, да и скорее всего развалится под собственным весом, а от землетрясение погибли в основном гражданские. Так что зря ты хвалишься.

— Я не знал, — Келвин потупил взгляд. — А мне там хвалились, что твои войска разгромлены и ты прям будешь умолять о мире. Впрочем, я им не поверил, я тебя знаю лучше. Но насчёт машины ты не прав, Рома. Это лучшая машина на всём континенте, а управляет им лучший пилот.

— Я его подобью, — сказал я. — Это всего лишь машина. Угрозы не сработают.

— Да я и не собирался угрожать, — Келвин посмотрел на конверты. — Я пришёл не ради этого. Не знаю, что там хочет обсудить совет, всё есть на бумагах, у меня же только два вопроса. Хочу предложить временное прекращение огня на этих территориях. Я до сих пор не могу эвакуировать раненых, вы постоянно ведёте обстрелы. Так же бы я хотел обменять пленных, что остались у вас. Всех ваших я вернул авансом.

— Вернём вас всех, — я кивнул. — Мне они не нужны.

— И не только солдаты, — Келвин посмотрел мне в глаза. — Франко Нумер, один из моих друзей, он попал к тебе в плен. Отпусти его. Я за своих готов на всё.

— Он пилот Марионетки и наследник Мидлии, — сказал я. — Он мне пригодится.

— Отпусти только Франко. Марионетку можешь оставить себе, я даже пришлю тебе запчасти с неё. Взамен, — он вздохнул. — Взамен я дам тебе своё слово, что выведу свои войска из Мардаграда и не буду помогать маршалу Дерайга. Даже не буду стрелять через реку.

— Идёт, — сказал я. — Сегодня же верну его… куда скажешь.

— Договорились, — Келвин кивнул. — И мой двоюродный брат. Знаю, что он жив, но мне бы хотелось, чтобы он был дома. Всех, кто был у меня, я тебе уже отдал сразу, заранее. И даже тех, кто был в других домах, я попросил их себе. Но мои люди должны вернуться.

— Приеду в Восточную провинцию, поговорю с твоим братом и верну тебе. Зачем мне этот мальчишка?

— Спасибо, Рома, — Рэгвард улыбнулся. — Это всё, что я хотел. Совет предложил тебе ещё кучу условий, — он показал на конверты. — Хочешь, изучай, хочешь — сожги. Мне честно говоря плевать, наши разногласия будут решены иначе, сам знаешь, без этих… советчиков.

— Почему ты с ними? — спросил я напрямую. — Я знаю, что у тебя вражда с Боканом и прочими. Но почему ты с ними на одной стороне?

— Это шанс хоть что-то изменить, — отозвался он. — Другого нет. Я пришлю офицера для связи, чтобы он наблюдал за выполнением того, о чём мы договорились. Рома, — Келвин посмотрел на конверт. — А вот это передал сам Бокан. Наверное, он рассчитывал, что меня убьёшь ты или Ян. Не знаю. Но я бы на твоём месте это не смотрел, правда.

Он вышел. Я сгрёб бумаги в кучу и передал их штабному майору, чтобы рассортировал.

* * *

Мы вернулись в город, во дворец Ван Чэна, который уцелел и который даже никто не успел разграбить. Я приказал подготовить карты в моей комнате, потому что в штаб идти не хотелось.

Невмешательство Келвина в оборону Мардаграда нам на руку. Он не их тех, кто нарушает слово. Возможно, так он хотел подгадить совету и лично Бокану, покушение на которого Рэгвард планировал.

Потом подумаю, как это использовать. Тот Исполин, которым нас пугали, занял позиции, но не стрелял. Ещё не факт, что он выстрелит, но я не собирался выяснять это на своей шкуре. Есть другие способы.

Я весь вечер допрашивал Риггеров. Сын Рафаэля нарисовал мне чертёж от руки, но всё конструкцию он не знал.

Потом немного обсудили детали временного прекращения огня с посланником из штаба, но я затребовал другого офицера с рангом повыше. Да и мне самому некогда было этим заниматься. Утром назначу для этого человека, правда, он ещё не в курсе.

В комнате тепло. Во дворце Ван Чэна не было общего отопления, но у меня разжигали камин каждый вечер. Это комната, где раньше останавливались императоры, когда приезжали сюда с визитом, так что здесь просторно и удобно.

— Не спишь? — дверь приоткрыл Ян.

— Некогда, — я протёр лицо ладонью. Спать всё-же хотелось. — Надо много думать.

— Не перетрудись, — он усмехнулся. — Или думаешь, что отоспишься на кладбище?

Я засмеялся. Давно я не слышал его мрачных шуток. Ян тоже посмеялся и сел у стола.

— Я слышал, что ты говорил с Рэгвардом лично, — сказал он, мрачнее. — Честно говоря, поначалу я чуть я не кинулся в этот бункер, чтобы разбить его башку. Но…

— Что но?

— Я подумал, представь себе, — Ян вздохнул. — Если бы ты хотел, чтобы он умер, ты бы сам нашёл способ его прибить и без меня. Да я готов ждать, Рома, — он вздохнул снова. — Ты же мой союзник. И ты знаешь, что нужно сделать. А я подожду.

— Ну и отлично, — я окинул карту взгдядом с другой стороны стола.

— Просто я раньше даже не думал, — он потёр лоб. — Чуть не отправил на смерть множество людей, и мне было даже плевать на это. И хуже всего, что они пошли, не могли отказаться, ведь это их… извини, я не хотел ныть, — Ян откашлялся. — Просто не спится. Если мешаю…

— Оставайся, а то мне одному скучно, — я взял карандаш. — Обсудим кампанию в Мардаграде. Обычно я всё рассказываю Марку, но он сегодня носом клюёт, я его спать отправил. Смотри, Янек, мы можем…

В дверь постучали.

— Войдите, — бросил я, не поднимая голову.

Вошёл штабной майор в кожаном мундире. Мундир скрипел при каждом его движении.

— Мы посмотрели бумаги, господин генерал, — сказал он. — Это те, которые оставил господин Рэгв… ну в общем…

— Я понял, кто, — я махнул рукой, чтобы он продолжал.

— Это всё были требования… тут снимки, и я решил, что они мене не касаются, поэтому не стал их смотреть. Только проверил, что нет взрывчатки.

На этот конверт Рэгвард обращал особенное внимание. Именно его, по его словам, передам Дмитрий Бокан. Белый конверт с моей фамилией уже вскрытый. Я взял его и высыпал на стол стопку бумаг.

Чёрно-белые снимки, фотокопии бумаг, договоров, свидельств и прочие документы.

Здесь целая жизнь, которую забрали у одного человека. И я будто заранее понял, чья она, едва взглянув на снимок. Хотя мог просто посмотреть в зеркало.

Ещё здесь. Я медленно прочитал его, потом перечитал, хотя сразу понял, что с ним.

Зараза.

Я смял письмо и бросил в камин, но промахнулся. Бумажный комок упал на пол. Потом снова рассмотрел снимки по очереди, чувствуя, как внутри всё бурлит.

Только не так. Вот значит, кто это был.

Этот ублюдок меня обманул.

И сдох до того, как я смог ему отплатить.

Огонь внутри меня требовал выйти на волю. Я чувствовал, как он горит внутри, как он хотел сжечь всё вокруг.

— Рома, что это? — с тревогой спросил Ян.

— Он меня обманул, — тихо сказал я, чувствуя, как голос дрожит от ярости. — Этот ублюдок меня обманул. Он знал об этом, они все знали об этом, но молчали.

— Рома? — Ян поднялся. — Что происходит? Ты…

Я со всей дури ударил кулаком по столу, не чувствуя боли. Призвал цепь, обмотал кулак и ударил ещё раз, пробивая толстую доску насквозь. Внутри всё горело, и этот огонь разгорался только сильнее.

Ударил ещё несколько раз, разбивая стол в щепки и прожигая карту. Снимки разлетелись по сторонам. Я пнул ножку стола, разламывая её, и весь стол опрокинулся.

Потом швырнул стоящее рядом кресло и стену, и оно разбилось. Из коридора послышались тревожные крики.

Хоть прямо сейчас иди в бой. Убью всех, кто попадётся! Но главное — убью того, кто к этому причастен.

— Рома! Да что случилось?

— Он меня обманул, — прохрипел я.

— Кто? Рэгвард? Бокан? — Ян преградил мне путь.

— Нет, — я сжал кулаки. На пол посыпались красные искры. Пушистый ковёр под ногами начал дымить. — Император Игорь Громов. Он знал.

Огонь внутри меня разгорался сильнее. Даже всё то, что я видел, становилось красным.

— Он знал об этом, но умолчал. Нет, он специально соврал. Если бы я знал об этом, то убил бы его прямо там, в той избушке рядом с тюрьмой!

В двери заглядывали обеспокоенные охранники. Кто-то пялился на тлеющий ковёр. Ян затушил его ногой.

— Да скажи уже, что случилось? — он заметил письмо, лежащее у камина, неловко развернул его левой рукой и приблизил к глазам, чтобы прочитать. — Это… это же. Если это правда… Вот же дерьмо, Рома. Мне жаль.

Глава 5

— Но зачем он так сделал? — спросил Ян.

Я пнул остатки стола. На пол скатился стаканчик с карандашами, рассыпая содежимое. Злость медленно проходила. Не знаю, может, так на меня подействовал спокойный вид Яна, при виде которого я вспоминал его вспышки ярости. Сам-то оказался не лучше.

Старый хитрый ублюдок этот император. Но действительно, разве можно доверять человеку, который пытался превратить родную внучку в оружие? Я отошёл к стене и устало опустился на пол. Здесь прохладнее. Отбитые руки болели. Устроит тут.

Ян собрал фотографии и документы, которые там были, и сел рядом.

— Объяснишь? — тихо спросил он. — Как это вообще возможно?

— Это мой сын, — я показал на снимок угрюмого старика, который так походил на моего собственного отца. — Я его не видел. Когда был мятеж, он ещё не родился.

— Понятно.

— А это его дети, мои внуки. Вот это — отец Марии, а вот это его брат, её дядя. Мария рассказывала, что у неё был дядя, он погиб в молодости. Но мне всё было некогда о нём расспросить. Война же идёт.

— Я понимаю, — Ян кивнул. — Он похож на тебя.

— Но оказывается, у него самого был сын, — я посмотрел в огонь камина, потом на испорченный искрами ковёр. — О котором никто не знал. Мой внук переспал с медсестрой в госпитале, когда был ранен, она родила, а он не говорил о нём родственникам. Сдал парня в приют, откуда его потом усыновила другая семья.

Злость, которая меня захлестнула, уже проходила. Совсем недавно она кипела огнём, но сейчас, внутри, в животе, оставался здоровенный ледяной комок.

— Это он, — Ян взял ещё один снимок, и сравнил его со мной. — И ты.

— Да.

На снимке был изображён я, то есть новый я, моё новое тело. Улыбающийся парень в клетчатой рубашке, который держал в руках двух котов. Я видел этот снимок, мне его как-то показывал Радич ещё в академии.

— Парень знал о своём происхождении, как говорит письмо, — продолжил я. — И он был очень рад, когда его зачислили в императорскую гвардию. Но это было не просто так. Император вызвал его к себе… Пристыдил прадедом-цареубийцей. А мнительный парень принял всё близко к сердцу, и решил искупить вину… чтобы я искупил свою вину его жертвой, Ян. Ему даже двадцати не было. А этот одноглазый хрен там был… он и предложил всё. Даже не скрывает этого.

— Понимаю, — Ян смотрел на меня.

— Мой правнук хотел вернуть доброе имя роду, — сказал я. — И чтобы я обрёл искупление. Отдал жизнь, чтобы это тело передали мне. Я видел его тогда, даже смотрел ему в глаза перед тем, как всё произошло. Он боялся, но был решителен. А я не знал, кто он. Зато кто-то посмеялся.

Я сложил снимки в стопку и отложил в сторону.

— Громов сказал, что это какой-то парень из гвардии, но это был мой правнук. Знаешь, Ян, я сидел в камере многие годы, которые я почти забыл, но сейчас всё это снова лезет в голову. Я пытался сбежать, чтобы найти своих потомков и защитить их. Им могли навредить, а ведь они вообще ни при чём.

Задумался. Голос у меня спокойный, злость почти полностью прошла. Но нет, она углубилась. Требовала понять, почему это произошло, и разобраться с теми, кто это устроил. Я уже умею действовать спокойно. Так надо и сейчас. Пока просто хочу поговорить.

— Но даже не поэтому, — продолжил я. — Я просто хотел узнать, что они живы. Что я добился своей цели, что я защитил семью и потомков. Я тогда шёл в столицу не только ради мести, Ян. Я хотел защитить родных от расправы. Я потерял брата, но не хотел терять остальных. А оказалось, что они обвинили этого парня в моих грехах. А он решил дать мне шанс. И пожертвовал своей жизнью.

Ян медленно собрал оставшиеся бумаги. Записи о рождении, о зачислении в гвардию. Расписки свидетелей, кто отец этого парня. Записи сиротского приюта, снимки, квитанции о получении нищенской пенсии за погибшего отца. Другие снимки из приёмной семьи.

Это Дмитрий Бокан хорошо подготовился, но выжидал подходящего момента. Письмо от него, он прислал мне его сегодня. Дождался момента, это ещё один его козырь кроме землетрясения и большой боевой машины. Понимаю, чего он хотел добиться. Но не выйдет.

— Если он знает, этот Дмитрий, — сказал Ян. — Он причастен к этому. Может быть, он это и посоветовал императору. Он явно с ним как-то связан.

— Выясню, — я посмотрел на сбитые кулаки. Их саднило о боли. — Всё выясню. Он Небожитель, и знает многое. Я с ним разберусь, потому что сам Громов уже сдох.

— Но это же не значит, что Катерина…

— Я не отказываюсь от своих обещаний, Ян. А она не должна отвечать за деда. Она такая же, как мы, и она не виновата в этом. Я продолжу свою работу. А этот Бокан… да, у него получилось вывести меня из себя, — я посмотрел на разбитую комнату. — Наверное, он хотел чтобы я отказался от помощи Громовой, чтобы он её добил. Но я не поддамся ему. Не знаю, в чём его планы, но я их нарушу.

— Я с тобой, Рома, — он положил мне руку на плечо и крепко стиснул пальцы. — Ты всегда был на моей стороне… может быть, даже вытащил меня из той пропасти. Вы все мне помогли, я не забыл об этом. Я пойду с тобой. Мы все пойдём, ты же знаешь.

— Да. А пока, — я почесал подбородок. — А пока мне нужно кое с кем поболтать.

* * *

— О да, — Радич стонал, лёжа на массажном столике лицом вниз. Массажистка-бинхайка растирала ему поясницу. — Ох же, где же ты раньше была, моя девочка? Я на тебе женюсь, это точно. Лишь бы долбанная спина…

Я выбил дверь с пинка. Массажистка, миниатюрная девушка, вскрикнула и торопливо выбежала.

— Генерал? — Радич поднял голову.

— Влад, ты знал об этом? — я швырнул конверт на стол. — Если соврёшь, убью на месте.

— Ты о чём это? — он кряхтя поднялся, подошёл к столу и начал разглядывать снимки. — А, это ты? Вернее, тот парень, который служил в Гвардии? Я с ним не общался, его выбрал сам император. А в чём дело?

Я посмотрел на него. Радич опустил взгляд, потом пробежался по тексту письма, и остальным бумагам.

— Ох же, вот это подстава. Генерал, я этого не знал, я просто готовил перенос. Все эти ритуалы, специалисты и прочие. Но я думал, что парень из гвардии! И бумаги его видел. А тут вот оно как.

— Ритуал, — сказал я. — Как он проходит? Я не могу вспомнить ничего, кроме темноты и боли.

— Грязное дело, — Радич поморщился. — Тебе дают пустую свечу в руки и перерезают горло на глазах у твоей цели. И после этого свеча зажигается. Так работает не со всеми. Из всех, что я видел, это работало только с тобой. Будь это проще, императоры переселялись бы сами. Но они проверяли это на других. И не раз.

Огонь, который я видел в темноте. Свеча была рядом, поэтому я легко до неё добрался. А вокруг вечная тьма. Духи не видят ничего. Они слепые носятся по земле, пока не найдут свечу. Любую.

— А потом?

— А потом цель читает старую клятву предкам, — Радич налил чай в две чашки из маленького заварника. — Что он отдаёт своё тело предку. После этого он умирает, воскрешается другой, а свеча гаснет. Это было так, я сам видел, как это происходило с тобой.

— Мой правнук прочитал это добровольно, — сказал я. — Но почему другие читали молитву? У меня было пять тел. Или шесть?

— Это были преступники, которым обещали амнистию. Ложь, да, но знаешь, мои руки в крови по локоть. Служба империи — дело грязное, — Радич шумно отпил чай. — Вряд ли ты мне поверишь, но совесть иногда меня мучает.

— Не поверю. Ещё ты говорил, что сам выбрал меня для защиты наследницы. Сам предложил меня императору. Как это было? Ты так запросто предложил мятежника для этой задачи?

— Не всё было так просто.

Я уселся в кресло. Как же я устал на самом деле. Защитил семью, мать его, зараза. Уничтожил единственного потомка-парня. Мне и раньше было неприятно, что парень отдал жизнь за меня. Но я думал, что это гвардеец, который решил выполнить долг, и даже не хотел его подводить.

— В то утро, когда император приказал мне вернуть Катерину, — Радич подал мне чай и сел напротив, громко швыркая. — Мы обсуждали план. Он говорил, что не хочет полагаться на друзей империи — Варга и Рэгвардов.

— Что тогда?

— Старик требовал от меня, чтобы я говорил прямо. Вот я и сказал, что не врагов же использовать для защиты. Не доставать же нам из тюрьмы генерала Загорского. А император сделал вид, что ему эта идея понравилась. И мы даже обсудили преимущества. Ты же всё-таки был героем империи и преданным ей. А ещё очень упрямым. До мятежа тебе верили.

— Это ничего не значит, — я отпил горьковатый чай.

— Возможно, но император очень загорелся этой идеей. Может быть, он её и обдумывал раньше. А может быть, её подсказали ему. Вся эта история… это часть заговора, — Радич вздохнул. — Возможно, заговорщики поставили на тебя, что ты решишь отомстить единственной наследнице. Может быть, это послание тоже для этих целей. Ты стал побеждать, поэтому они решили всё изменить.

— Возможно, Радич. Но я не отступлюсь. И у меня для тебя новое поручение.

* * *

Утром я направился в штаб. Колоссальный шагоход Палач не делал попыток стрелять, а прекращение огня пока действовало. Разведка изучала, что творится вокруг Мардаграда. Даже если Рэгвард сдержит слово, то это не значит, что другие не пойдут на выручку маршалу.

Это даже выглядело как приглашение. Или атакуй здесь, через реку, куда направил орудия колоссальный шагоход. Или иди в Мардаград, где тебя точно ждут.

— Рома, ты хоть иногда отдыхаешь, — с беспокойством спросил Марк.

— Нет.

— А тебе во сне тоже карты снятся? — уточнил Валентин, сидя в своей коляске рядом со столом.

— Бывает.

Я рассказал им, в чём у нас трудности.

— У меня много планов, — сказал я. — Враг ждёт удара с двух сторон. Нам нужно ударить в одном из этих мест. Я думал всю ночь, даже не поспал.

— И что ты придумал?

Вокруг меня сейчас мало людей, но это те, кому я доверял. Я осмотрел всех. Ян, Марк, Валентин, Артур, Кичиро Кобаяши и всё.

— Каждого из вас ждёт работа, — продолжил я. — Каждый из вас должен выполнить что-то, что нужно нам для общего вклада. Для кого-то это будет лёгкая задача, как для Артура и Кичиро, а для кого, как для тебя Валь, будет сложная. Каждому из вас нужно будет заняться этим в ближайшие дни. Ян, ты полетишь со мной, у тебя гражданские дела. Марк, тебя тоже ждёт поездка. Артур и Кичиро, мне нужны ваши старые знакомства с тех времён, когда вы воевали раньше.

— А что делать мне? — Валь нахмурился.

— А тебя ждёт особое поручение, Валентин Климов. Очень особое. Такое, за которое ты меня возненавидишь.

Я усмехнулся, а Валь нахмурился ещё сильнее.

Глава 6

Я внимательно оглядел всех собравшихся и сел за стол. В кружке у меня был налит крепкий заваренный бинхайский чай, который я медленно отпил.

— Тебе смешно, — произнёс Валентин, сверля меня глазами. — Что ты там мне приготовил, Рома?

— Как ты разговариваешь с командущим? — с притворной строгостью спросил я и поставил кружку на карту, прямо на имперскую столицу.

— Ну не томи уже, господин генерал Загорский. Что мне там надо сделать? Взять штурмом столицу империи на своей Ищейке? Ты для этого поставил туда кружку, Ром?

— Объявлено прекращение огня, — напомнил я. — Фактически оно уже идёт, но официально ещё не началось. Нужно обсудить массу деталей между сторонами. Обмен пленных, раненые и прочее. Все эти детали обсуждают офицеры ниже меня рангом, мне таким заниматься некогда, да и не хочется. Так что мой представитель — это ты.

— Ладно, прокачусь, — Валь кивнул, с подозрением глядя на меня, и взял свою кружку. — А почему мне это должно не понравиться?

— Их представитель — твой брат Павел.

Валентин раскашлялся и расплескал чай. Ян отодвинулся от него, чтобы не забрызгало.

— Что? — вскричал Валь. — Это ты придумал? Сам? Зачем? Если я не такой психопат, как Янек, не значит, что я готов на это пойти!

— Потише, Валь, — Ян поморщился. — Ты заходишь слишком далеко… кхм, — тут он понял, что сказал. — Прости, я не хотел тебя оскорбить.

— Ну хоть не поднимаешь на меня руку, — Валентин усмехнулся. — Смотри в оба, Ян, ты у нас…

— Это приказ, Климов, — сказал я. — Сегодня же отправишься с ним на встречу. И хватит издеваться над своим правителем.

— Он первый начал! — протянул Валь, зыркнув на Яна. — Рома, но зачем всё это?

— Потому что хочу показать, что отношусь к этому серьёзно. Ты — для нас очень ценный, ты пилот Исполина, и они должны послать кого-то не менее ценного. Ещё нельзя забывать, что вы с братом друг друга ненавидите, так что договориться не сможете. Но в то же время приказы выполняете, так что не придушите один другого.

— За что мне это, предки? — Валь притворно вздохнул. — Кому что я плохого сделал? Мало того что он оставил меня без ног, так и ещё…

— Суть в другом, — я подсел к нему ближе. — Он — пилот того колоссального Исполина.

— Почему?

— Рэгвард упоминал, что там сидит лучший пилот в империи. А лучшими он называет двух человек. И раз Марк у нас, то… — я сделал паузу.

— В Палаче сидит Павел, — Валь кивнул. — Он да, такой. Въедливый и дотошный. Если кому там сидеть, то только ему.

— Разузнай у него про эту машину всё, что можешь.

— И как мне это сделать? — он откашлялся. — Привет, Паха, помнишь, как ты оставил меня без ног, а ещё предал нашу семью и страну? Так вот, а не расскажешь ли мне сверхсекретные сведения…

— Не придуривайся, Валь, — сказал я. — Он не такой болтливый. Но ты вполне можешь его раззадорить на что-нибудь. Я не требую документацию, а его вооружение я и так знаю. Мне хватит хотя бы обрывков того, что он может случайно сказать. Это много стоит.

Я подвинул ему лист бумаги и карандаш, чтобы помечал себе.

— Запас хода, сколько у него боезапаса, ведь там снаряды, как на твоей Ищейке, а их так просто не изготовить. Сколько он жрёт топлива? Какие вообще там есть проблемы? Это прототип, который завели через сто лет после постройки, там этих проблем много. Ты хитрый жук, сможешь его спровоцировать. А я отправлю гвардию на твою охрану. Ты и правда для нас ценный. Но всё будет на нашей территории, так что тебя будут охранять лучше.

— А он не соврёт? — спросил Валентин. — Рэгвард тоже хитрый, может вполне передать что-нибудь ложное.

— А вот это ты мне скажешь. Ты своего брата знаешь лучше всех.

— Ох, предки, — Валь вздохнул и положил голову на стол. — Да на кого же вы меня оставили?

— Хватит уже, — попросил Ян. — Тебе отдали прямой приказ.

— Ладно, Рома, — Валь проигнорировал Яна. — Я всё сделаю. Но не факт, что получится. Паша — упёртый, как баран.

— Отлично, знал, что ты не подведёшь. Кроме этого, раз ты здесь, они подумают, что и Ищейка останется здесь, а мы перегоним её к Мардаграду.

— Без меня?

— Потом прилетишь по воздуху, делов-то. Главное, чтобы они не поняли, что и где, — я повернулся к следующему по списку. — Марк, на тебе обмен пленных.

— На мне? — он удивился.

— Да. В первую очередь, Франко Нумер и младший брат Рэгварда. Совет мятежников в курсе обмена, поэтому я опасаюсь провокации, что их убьют и повесят на меня. Но тебе Келвин верит, считает тебя порядочным. Отправлю тебя, он поймёт, что я собирался делать всё честно. Ещё одного витка кровной мести нам не надо.

— Понял, — сказал он со вздохом.

— Штабы потом определятся, где будет передача. Может, братья договорятся об этом, — я показал на Валя. Тот нахмурился. — А ещё… Если перекинешься парой слов с самим Келвином, дай мне знать, о чём. Я хочу знать, о чём он думает.

— А что на нас с Кичиро? — спросил Артур.

— Вы по очереди отправитесь в Инфиналию и Калиенту. Там резня за власть, но многие командующие знают вас, а вы знаете их. Вам нужно понять, кто из них может перейти на нашу сторону после того, как победит. И вот им мы и поможем. Получим больше союзников.

— Хм, — Артур почесал затылок. — Немного неожиданно. Там столько военных.

— Заедем к паре старых генералов, — отрывисто сказал Кичиро. — Они отошли от дел, но могут быть в курсе, кто чем дышит.

— И кто уже не дышит, — Артур громко засмеялся.

Через пару секунд Ян прикрыл рот ладонью и сдавленно хихикнул.

— А ты, Ян, — я посмотрел на него. — Ты со мной. Слетаем с тобой в Восточную провинцию, там пересадка. Заодно соберём штурмовую группу, гвардию и выдвинемся в Мардаград. Потребуется собрать ополчение из кланов, и вот тут-то ты мне и пригодишься, они за тобой пойдут.

— Понял, — он выдохнул через нос.

— Для всех, — я поднялся из-за стола. — Официально я остаюсь здесь, но буду снова мелькать везде, где только можно. И ещё, друзья. Совсем недавно мы потерпели поражение под Нерском, но с тех пор у нас были только победы. И в наших силах продолжить эту серию. За работу!

* * *

Среди пленных, которых вернул Келвин, был младший лейтенант Шапошников, один из выживших летунов капитана Ермолина. Поскольку у нас с лётчиками было так же, как с пилотами шагоходов — техники больше, чем обученных экипажей, для него сразу нашлась работа.

В этот раз он перевёз нас с Яном в Восточную провинцию, а потом там уже капитан Ермолин слетает с нами в окрестности Мардаграда.

В иллюминаторе уже видны Челюсти. Сели без приключений, никто даже не преследовал нас. Ван Чэн предлагал дать мне сопровождение из трёх пилотов его истребителей, но такая орава привлекла бы внимание.

На взлётном поле выстроилась гвардия, поднятая в спешке, ведь заранее я не предупреждал о прилёте. Часть их них из старой императорской гвардии, часть из стрелков Варга, которых я потом должен вернуть старому хозяину. Поскольку Ян вёл себя стабильно, я позволю его людям охранять его, как раньше.

В Восточной провинции осталось меньше людей. Совсем недавно ей угрожали с трёх сторон, теперь опасность была только с моря. Но наши орудия легко бы отразили возможную атаку.

Да и вряд ли у заморской империи было столько кораблей, чтобы терять их в безуспешных штурмах побережья. Поэтому рискну и сниму отсюда часть гарнизона и пушек в строгой тайне. Такой приказ лучше отдать лично, а не доверять его бумаге или радио.

Мотоповозки сопровождения увезли нас к особняку Тихонова, ставку имперской принцессы. Хотел повидаться с Громовой, оставить пару поручений её министрам, а уже завтра отправляться на запад. Как и всегда, в глубокой тайне.

— Ты даже не предупредил, что приедешь, — протянула Катерина, увидев меня в дверях.

Она вместе с Марией сидела в гостиной, о чём-то разговаривали. Обе поднялись, когда мы вошли. Форма одежды парадная, но при дворе будущей императрицы по-домашнему ходить не получится даже ей самой.

— Совсем мало времени для официоза, — ответил я, проходя к ним. — Некогда. Сегодня передохнём, и дальше за работу. Хотел вернуть…

— Для зарядки? — она засмеялась и протянула руку. — Давай.

Я передал ей амулет. Думаю, что-то показать из фокусов Небожителей смогу я и сам, но вряд ли столь же эпично.

— А я так рада, что всё хорошо закончилось, — Мария подошла ближе обниматься. — А когда Ян узнает, кто его ждёт…

Она замолчала, когда вошёл сам Янек, задержавшийся снаружи. Всё ещё тощий, но хотя бы цвет лица стал здоровее. Только торчащие беспорядочно волосы портили приличный вид молодого дворянина, да и бандитская повязка на левом глазу и следы от ожогов на лице тоже казались ни к месту.

— Ваше Императорское Высочество, — произнёс он. — И Мария, рад вас видеть.

— Янек, а у нас же ещё есть гости, — Мария засмеялась. — Догадаешься, кто?

— Кто? — он посмотрел на неё с недоумением.

— Анита! — произнесла Мария радостным тоном. — Её отец отправил сюда! Приехала вчера. В это время года здесь климат получше, чем у них дома. Вот и отдохнёт здесь. А сегодня вечером…

Новость Яна не обрадовала. Парень моментально побледнел, отступил к стене и упёрся в неё спиной.

— Нет, — прохрипел он. — Лучше не надо.

— Но почему?

— Рома, давай улетим сегодня, — он дёрнул меня за руку, как паникующий ребёнок. — У нас же много работы!

То, что он взволнован, понятно любому. Не просто взволнован. Человек, прошедший через десятки жёстких боёв, сильно испуган.

— Да что случилось, Янек?

— Я не должен с ней встречаться, — произнёс он, глядя на меня затравленным взглядом. — Она же… она же увидит, каким я стал. Она же не таким меня помнит!

— Янек, ты что? — спросила Мария, тоже испугавшись. — Это же Анита, ты забыл её?

Он отступал к двери, но я схватил его за болтающийся рукав мундира.

— Отставить, пилот Варга, — произнёс я громким голосом. — Ты давал ей слово, забыл? Обещал, что встретитесь.

Он шумно выдохнул через нос и остановился.

— Ты прав, — он опустил голову. — Я забыл об этом. Только если она меня увидит…

— Вид у вас, лорд Варга, и правда своеобразный, — к нам подошла Катерина. — Мы бы даже могли этим заняться, если вы не против. Нужно подготовиться к встрече. Мария, поможешь нашему однокласснику?

— Да! — Мария встала у двери, отрезая Яну путь к отступлению. — Сначала уведу тебя банщикам, потом к парикмахеру и портному, а потом займусь твоими ногтями, а то тебе никто не помогает их стричь — Мария взяла его за руку. — Не бойся, Янек. Сделаем из тебя такого красавчика, каким ты был раньше.

Он, наконец, покорился судьбе и ушёл с ней.

— Ян снова поменялся, — Катерина посмотрела в окно. — Вернее, стал прежним. Когда я видела его в прошлый раз, он чуть тут всех не перебил. Один гвардеец только вчера вернулся из госпиталя.

— Я знаю его лучше тебя. Он всегда таким и был. В нём это сочеталось с тех пор, как я его встретил, — я посмотрел, как Мария ведёт сдавшегося Яна за руку. — Просто раньше он показывал одну сторону, потом другую. Но обе его стороны реальны. Это всегда был он.

— Его всё ещё ведёт месть?

— Она его никогда не вела, — я отошёл от двери, прошёл в комнату и сел на жёсткий диван. — Его ведёт его обязанность. Он же Варга, правитель севера, его род поднялся на мести. Да что я тебе рассказываю? Наши с тобой фамилии известны как раз по этой причине.

— Верно, — Громова села рядом, скрестив ноги. — Хотела сказать, ко мне прибыл посланник Рэгварда, но связь оборвалась, не могли тебе это передать.

— Я в курсе. Что тебе предлагал кузен Келвина?

— Никогда не догадаешься, — она посмотрела мне в глаза. — Корабль, идущий за море, и его слово, что он никогда не будет меня преследовать. И что не даст совету меня разыскивать. Его брат сказал, что как только я исчезну, война закончится, страдания прекратятся, и всё пойдёт своим чередом.

— Ого, — я подобрал подушку с уголка дивана и подложил себе под затылок, а то шея что-то ныла с утра. — Неплохо он так предложил.

— Знаешь, я даже порывалась согласиться, — Катерина вздохнула. — И, если бы он пришёл ко мне ещё в академии, я бы точно уплыла в тот же день.

— Помню, ты всё хотела сбежать.

В гостиную вошёл слуга, но я сделал жест, чтобы он вышел и не мешал.

— Думала, что это поможет. Но вряд ли. Келвин ещё тогда любил говорить, как всё надо менять. Что всё это, — она обвела вокруг себя. — Что всё это мишура цивилизованности, а мы сами — кровожадные феодалы с современным оружием, которые ждут повода пролить кровь. Вот только… если я сбегу, я уже ничего не смогу поменять в нашей империи. А не люблю полагаться. А кроме этого — ты же упрямый, будешь сопротивляться всё равно до конца, даже если меня не будет рядом. Зачем мне усложнять тебе работу?

— Тут ты права. Да и так просто это уже не остановить. Теперь только до победы.

— Но я бы хотела поговорить с самим Келвином. Что предлагает он? Вдруг, мы бы смогли всё прекратить?

Она поднялась и подошла к окну.

— С этим сложно, — сказал я. — Они с Яном кровники. А этот кузен Келвина тоже хочет отомстить за отца. Помнишь же, Ян лично его застрелил при всех. И это не говоря о том, как Келвин хотел уговорить тебя уехать.

— Но разве я не будущая императрица? Не смогу их помирить?

— Некоторые вещи будут тебе неподвластны. А такие почти невозможны.

— Но ты же не отступаешь перед трудностями? — Громова улыбнулась.

— Я упрямый. Хотя ты тоже. Но не забывай, что наш союзник Ян, а не Келвин. Ян отдал за нас всё, что у него было. Ладно, завтра мы летим в другое место. Брата Рэгварда я верну, ему Ян мстить не будет. Сначала только познакомлюсь с ним.

Тощий мальчишка лет семнадцати не произвёл на меня никакого впечатления. Хотя я учитывал, что он едва не уничтожил империю, спровоцировав Яна. Так что парень явно не промах.

Глаза карие, у Рэгвардов и правда уже редко встречаются глаза разного цвета. Уже через пару минут разговора, он затянул хорошо знакомую мне мелодию.

— Наше общество не развитое, — с жаром рассуждал мальчишка. — Мы застряли в своём развитии. Раньше герцоги воевали друг с другом на конях, с мечами и копьями, а сейчас на шагоходах, с ракетами и пушками. Ничего не меняется, наша империя погрязла в кровной мести…

— Парень, я это слышал от самого Келвина, один в один, почти дословно. Тебя обменяли на достойных людей, поэтому я возвращаю тебя домой, хотя мог придержать до конца войны.

— Зря отпускаешь, — с пафосом произнёс парень. — Я всё равно сделаю всё, чтобы Ян Варга сдох в муках и…

— Ты только что рассуждал о том, что месть это плохо, — я усмехнулся. — Или это другое? Келвин хотя бы последователен в своих рассуждениях. Возвращайся к своему кузену, научишься.

Пацан мне не нужен, я просто хотел посмотреть на человека, из-за которого едва всё не накрылось тазом. Хотя Келвин ему доверяет, раз отправил с таким ответственным поручением. Хотя, возможно, это была разведка. В любом случае всё, что он узнал, уже устарело.

Я продолжал обдумывать, что будет дальше. Парня увезут только завтра, может быть, передам с ним какое-нибудь отвлекающее послание. Посмотрим.

* * *

Ужин я ждал. Нормальная горячая еда и компания с женщинами, отчего не отказался бы никто из тех, кто сейчас на фронте. Это очень напоминало о мире до войны.

— Они даже сделали мне трон, — Катерина рассказывала про своих министров. — Но он такой неудобный, что сидишь на нём полчаса, и потом попы не чувствуешь.

— Расскажи об этом на ближайшем собрании, — посоветовал я. — Посмотришь на их рожи.

Она засмеялась. На императорский приём это застолье не походило, но всё равно во время войны это очень роскошный стол. А я был рад поесть что-нибудь не настолько острое, что глаза лезли на лоб, как кормили в Бинхае.

— Вот и мы, — Мария завела совсем уже засмущавшегося Яна. — Как он?

Ян преобразился, когда его постригли и причесали, а ещё заменили повязку на менее бандитскую. Он теперь даже выглядел почти на свой возраст.

— Чувствую себя маленьким, — признался Ян. — Надо мной так возились, что мне стало не по себе. А ещё… а… я…

Он повернулся ко входу в столовую Там стояла Анита в новом синем платье с открытой спиной. Ян громко сглотнул, но всё же подошёл к ней, и они теперь стояли, как два школьника, смущающихся ещё больше.

— Давно не виделись, — произнесла Анита, опуская взгляд.

— Да. Но у нас наконец-то вышло встретиться, — Ян протянул ей левую руку и усадил рядом с собой.

Я показал прислуге, чтобы подлили им вина побольше, пусть расслабятся. Вылет только завтра, пока отдохнут. Мешать не буду.

— Они всё ещё смотрятся хорошо, — сказала Катерина, глянув на них, а потом на меня. — И хотела сказать, что мне жаль… насчёт твоего правнука. Я не знала про это.

Она потрогала амулет, висящий на шее. Он понемногу начинал светиться ярче. Дух внутри мог с ней говорить, так что она об этом вполне могла узнать об этом.

— Это было неожиданно для меня, — произнёс я. — Но те, кто это сделал… Один уже мёртв, впрочем, его ты тоже не особо любила. Со вторым разберусь.

— Верно, — она кивнула и взяла бокал с вином, но не стала пить. — Дедушка писал об этом в письме, чтобы я попросила у тебя прощения за него, но я тогда не поняла, за что именно. Думала, он бредит.

Анита тихо засмеялась, когда Ян что-то ей сказал.

— Какое письмо? — спросил я.

— Которое он передал вместе с завещанием, ты же мне его потом отдал. Я его скомкала, как прочитала, но выбрасывать не стала. Но теперь… понимаю, о чём он писал. Разрушил ещё одну жизнь. Но… — она полезла в свой чёрный мундир и достала оттуда мятый лист. — Я прочитала его ещё раз сегодня. И мне кажется, он чувствовал себя виноватым перед тобой за это.

— Какая уже разница?

— И он хотел это искупить. Мне кажется, — она подвинула лист ко мне. — Когда я прочитала всё внимательнее и до конца… Кажется, здесь есть кое-что, что тебе поможет.

Глава 7

Пожилой слуга с большой лысиной подлил мне красного вина, но я пока не пил. В камине (в столовой не было печи) трещали дрова, тихо играла пластинка в граммофоне, ребята разговаривали между собой.

Я взял и развернул измятое письмо. Напечатано на машинке. Почему-то представил себе сцену, как престарелый император набирает текст одним пальцем, нажимая на щёлкающие клавиши. Но наверняка это печатал его секретарь.

Ян что-то сказал, Анита и Мария засмеялись. Надеюсь, он шутил не про кладбища.

— Странно всё это звучит, — сказал я, мельком проглядев текст. — Люди так не пишут.

— Это шифр, — ответила Катерина. — Такой, который я бы смогла понять. Он знал меня лучше, чем я думала. В детстве мы часто разговаривали, пока… ну сам знаешь.

— Не мог сразу всё написать, — я вздохнул. — Чтобы попонятнее.

— Может быть, он чего-то опасался? — предположила она.

— Дорогая внучка, — медленно и тихо прочитал я вслух. — Знаю, что ты не желаешь слышать от меня ничего, но прошу выслушать меня в последний раз…

Слуги вносили блюда для нашего ужина. Громова сидела рядом, заглядывая в текст через моё плечо, будто не видела его раньше. От неё пахло лёгкими духами. После поля боя этот аромат кажется очень необычным.

— Я сделал тебе много зла своими дарами, которые ты не просила и не хотела… ага, это про способности Небожителей, понятно.

— Верно, — Катерина кивнула.

— Я лишил тебя нормальной жизни и счастья, — продолжал читать я. — Я был слепым и глупым, думая, что делаю тебе добро… И дальше в том же духе… наследница, предотвратить разрушение империи, восстановить порядок… где это, про что ты говорила?

— Читай отсюда, — она показала пальчиком. — Вот здесь, ниже.

— Ты не одна в этой борьбе. У тебя есть союзник, несущий крест. Я прошу, чтобы ты принесла ему извинения за то, что он потерял по моей вине и какой ценой получил… вот эта часть про меня? — я посмотрел на неё. — А что за крест?

— Орден, — пояснила Громова. — Валайский крест, раньше их выдавали очень редко. Я читала в академии.

— У меня был такой крест, — я потёр подбородок. — Да, я был третьим, кто это получил. До этого орден был только у Юрия Климова, он же Варг, и генерала Чердышенского, у которого я был адъютантом по молодости. Сейчас их дают чаще. Но суть не в этом. Это он так принёс мне извинения?

— Вроде того.

— Старый хрыч. Что там дальше?.. Но не всем можно верить. Твой дядя не часть нашей семьи, пусть он и похож на тебя… Поясни, что это?

Изысканных блюд на столе нет, но я не придирался. Взял вилку и наколол запечённое на углях куриное бёдрышко в соусе. От него приятно пахло приправами. Главное, что неострыми.

Мария рассказывала что-то взахлёб из своей жизни до академии, остальные на неё смотрели с небольшим недоумением. Ян и Анита, выросшие во дворцах, вряд ли особо понимали, о чём она говорит.

— Помнишь, когда мы только приехали на север? — спросила Катерина. — Ты показал мне курительную трубку. Я сказала, что у дяди Димы была такая же…

— Помню.

Когда Бокан внезапно навестил меня на кладбище, куда я пришёл повидать первую семью. Угрожал, но вместо этого огрёб и свалил. Жаль, что не получилось тогда его придушить.

Только зачем он приезжал? А ещё показался в тюрьме. В чём смысл?

— Этот дядя Дима, — медленно проговорил я. — Как ты говорила, друг твоего отца?

— Да. Но он может быть тем самым…

— Он и есть тот самый Дмитрий Бокан, — я кивнул. — Курит, как паровоз, одноглазый и бородатый. А ещё секретный советник твоего деда, о котором не знал даже Радич. Теперь считает себя главным в империи. Похож на нас, как пишет старик. Да, действительно, — я вспомнил землетрясение и все эти его фокусы, которые он показывал раньше. — Ладно, что там дальше?

На улице темнело, а лампы на потолке тусклые. Я всмотрелся в текст. Ян тем временем разливал вино левой рукой, немного пролив на стол.

— Я знаю, кто он, — продолжил читать я. — У него тоже есть секреты и слабости. Часть из них спрятана в ночном городе, где уснул стрелок. Там ключи, которые откроют дверь к истине… А вот это уже другое. И почему ты мне не сказала об этом письме? Тут любому ясно, что это намёки, причём несложные.

— Я тогда прочитала первые строки, и чуть не выбросила письмо, но стало жалко, и я его убрала в бумаги. Сегодня вспомнила, что там было написано, и перечитала.

— Разбираемся дальше, — я постучал пальцем по бокалу с вином, потом подумал и отпил. Немного кислое. — Ночной город — наверное, Мардаград, да? А кто такой стрелок?

— Мой папа, — Катерина вздохнула. — Он был канониром на боевой ригге. Дед называл его стрелком, вроде как с гордостью. Папа не был наследником, он вообще должен был быть канониром на Исполине, где управлял отец Янека. Но он погиб, а отца Яна вскоре тоже убили.

— Янек рассказывал, что его отца закололи ножами у него на глазах. Заговор. И что случилось с твоим отцом — тоже заговор, — я перевернул письмо и продолжил читать. — Если всё пойдёт не так, как я хочу, в сером доме ты найдёшь его тайны… дворец Варга? Он раньше был серым.

Громова кивнула. Музыкальная пластинка начала хрипеть, слуга её поменял на другую. Теперь заиграла скрипка.

— Значит, там что-то, что может нам помочь, — я вернул ей письмо, дальше там были снова извинения и пожелания. — Ладно, нам всё равно нужен Мардаград, мы идём туда. Проверим… правда, где это ещё искать?

— Может, в тех покоях, где жил папа? То крыло было заброшено, когда мы приезжали. Хотела зайти, но там было темно.

— Ладно, разберёмся, — я зевнул. — Идём спать?

— Угу, — она кивнула снова. — Вылетаешь утром?

— Почти ночью, — я поднялся, отряхнул мундир и махнул рукой тем, кто оставался за столом. — Не скучайте, ребята. Ян, долго сидеть не советую, встаём рано. Завтра большой день.

* * *

Снова полёт, на этот раз с проверенным капитаном Ермолиным. Облететь основные войска, которые находились на подходе к Мардаграду, но стояли вне зоны дальности артиллерии.

Ещё один рискованный план. Городские бои, которые я ненавидел. Любой генерал их ненавидел. А с учётом того, что гарнизон, судя по рапортам разведки, собирал мирных жителей в уцелевшие дома на окраинах, как живой щит, прямой штурм может быть очень кровавым. Я так не хотел.

Мы летели над озером, чтобы объединиться со штурмовой группой из Нерска. Войска из Восточной провинции подойдут через несколько дней, в эти же сроки должна явиться ударная группа, которая сейчас была в Бинхае.

С ними кавалерийская бригада генерала Чана с десятком Уланов и механизированный штурмовой корпус генерала Флетчера из Нерска с лёгкой колёсной бронетехникой и панцирниками.

Город окружён оборонительными линиями, но большинство из них ещё наши, которые мы использовали в самом начале войны. Часть из них были уничтожены во время первого штурма, ещё часть они растащили. Вряд ли кто-то предполагал, что все через несколько недель после поражения под Нерском мы будем штурмовать столицу севера.

Но пятикратного преимущества для атаки у нас не было. Зато были шагоходы и Исполины. И местное клановое ополчение на нашей стороне, которые играли в моих планах важную роль.

Город из иллюминатора крылолёта не видно, но я видел реку Сильва. Широкая и судоходная, лёд уже растаял. Раньше по ней ходили паромы, мы с братом добирались на них до академии.

Мардаград лежал на одном берегу. Другой берег — территория Хитланда.

Да, Рэгвард сдержал слово, на той стороне не было даже артиллерии и шагоходов в зоне видимости, ведь там в основном равнина. Разумеется, он свои земли охраняет, но вмешиваться на первый взгляд он не собирался.

Вряд ли совет разрешил ему идти на такие уступки, ведь Келвин по сути облегчал мне задачу. Если бы на том берегу были шагоходы, штурм города мы бы смогли вести только с восточной стороны.

Он так решил, только чтобы заполучить из плена своего друга? Может быть, может быть, тут сложно сказать. Я не понимаю, как думает Рэгвард. Но точно, не как я.

В любом случае, Марк получил от меня поручение задержать передачу Франко Нумера на день или на два. Если увижу войска Рэгварда, сделка отменится. А если он захочет атаковать меня сразу, как получит своего друга, у меня будет пара дней, пока он подготовится.

Но мне казалось, что сделка будет честной. А Франко Нумер хоть и ценный пленник, возврат столицы Огрании сейчас намного важнее.

Все скамейки в крылолёте забиты гвардейцами. В основном это элитные нерские стрелки, но среди них было несколько штурмовиков. Здоровяк в чёрном нагруднике бережно чистил трубки волынки, для которой у него был отдельный футляр, покрытый сталью. Я лично разрешил гвардейцу взять её. Таких штурмовиков осталась мало, так что я их ценил.

Ян спал, болтая головой во все стороны. Ночью он точно не выспался. Я делал пометки. Вырвал очередной листок, а на другом написал «ненавижу городские бои». Это правда. Вырвал и его.

Да, без снабжения, а снабжение мы перережем им в ближайшие часы, они долго не продержатся. Но и у нас всего неделя, чтобы взять город. Потом уже с юга им придёт подкрепление, когда там поймут, что я не собираюсь прямо сейчас брать имперскую столицу.

Рэгвард должен понять это сразу, но почему-то он не предупредил остальных. Я всё больше думал, что он на своей собственной стороне и играет за себя.

— Уже прилетели? — вдруг спросил Ян, открывая глаз.

Двигатели загудели громче, крылолёт снижался. В салоне совсем холодно, изо рта шёл пар. Но зимой здесь было хуже. Да и не приходится отстреливаться.

— Почти, — я закрыл книжку с пометками. Исписал почти половину, пока летели, стёр целый карандаш.

Старая пехотная бригада давно погибшего генерала Соколова охраняла подступы к северо-востоку от Мардаграда, её усилило клановое ополчение здешних мест и войска Малых Домов, которые были на нашей стороне с самого начала.

Войск Рэгварда с той стороны реки мало, но кто знает, сколько их на самом деле. Агентов у Радича в Хитланде почти не осталось.

В самом городе в гарнизоне войска Малых Домов и ополчение горожан с лёгкими гранатомётами. Эти сразу перейдут на нашу сторону, главное не зацепить их шальным огнём.

Хуже — те Малые Дома, которые открыто поддержали маршала и совет. Ещё хуже — экспедиционный корпус из войск заграничных домов Рамари, Лихтари и Хардален. Пока я был в Бинхае, интервентов вышибли со всех шахт, и они стеклись сюда.

Эти сдаваться не будут, побоятся. И уходить не хотят.

Крылолёт приземлился на поле, я крепче взял за сидение и упёрся в пол ногами. Проехали до конца и остановились.

— На выход, — распорядился я.

Здоровяк-гвардеец вскрыл дверь и выпнул трап на землю. Снега уже нет, а кое-где даже проклёвывалась первая трава. Земля ещё мёрзлая, до пахоты ещё долго. Где бы только найти на это людей.

Если не закончим войну в ближайший месяц, следующей зимой люди будут умирать от голода.

Солдаты бригады выстроились по бокам от выхода, а встречающие офицеры шли нам на встречу.

— Полковник Зверев, — я пожал седому офицеру руку. — Как у вас тут?

— Всё спокойно, господин генерал. Лорд Варга? Рад, что вы здесь.

— А я рад видеть вас всех, — Ян заметно смутился. — И рад, что ваша бригада всё ещё действует, генерал.

— Но я же полковник, — Зверев удивлённо поднял седую бровь.

— Мне виднее, — Ян криво улыбнулся.

Назначение нового генерала мы обсуждали ещё вчера, я был только за.

— Погон у меня нет для вас, — сказал я. — Так что вам надо их где-то раздобыть. Зато есть вот это, — я покопался в кармане, вытащив несколько имперских орденов и медалей. — Раздайте от имени императрицы, а вот это вам. Потом, в столице, вручим официально, а то сейчас некогда.

Это Валайский крест, который мы обсуждали вчера. Сейчас его получить проще, чем раньше. Быть генералом или подбить шагоход.

Офицеры с удивлением смотрели на Яна. Ещё бы, совсем недавно он вёл себя заметно по-другому. Перемена его в облике командирам вроде нравилась, судя как они переглядывались друг с другом.

— Вам передали мой приказ? — спросил я у нового генерала.

— Да, сапёры уже занимаются.

Мы хотели взорвать горные дороги, по которым можем вестись снабжение. Жаль, что сам город мы обложить не сможем, не хватит людей.

Для штаба нашли старое здание компании «Мундус Игниум», двухэтажное, с большими и целыми окнами на втором этаже. Тут хотели оборудовать целый комплекс по обработке игниума, но пока только сделали себе контору.

Карту расстелили на большом столе директора, но времени постоять и подумать над ней и подумать у меня не было. Я полдня провёл в езде, осматривал войска, потом позиции врага в бинокль, разглядывал снимки, сделанные там, куда я пройти не мог, и с беспокойством смотрел на тот берег реки.

У нас неделя. Но ударная группа с подкреплением придёт только завтра.

— Эти укрепления — крепкий орешек. — сказал Зверев. — Так сходу их не взять.

— Знаю.

Я положил фуражку рядом на стол и сел. Атаковать сейчас — поражение. Ждать — поражение. Уйти — поражение. Город слишком важен, чтобы его бросать. Он вгрызается в наши земли, он на границе с Хитландом, я не могу планировать операцию, оставляя маршала и его войска в этом месте.

И кроме этого — я имперский генерал. Я должен вернуть в город прежнего хозяина, чтобы показать, что мы до сих пор можем победить любого противника.

После поражения под Нерском у нас были одни победы. Я не собирался прерывать эту серию.

Вот только что делать?

Импровизировать.

— Где ваши связисты? — спросил я у Зверева. — Соедините меня с маршалом Дерайга. Хочу с ним поговорить.

Глаза нового генерала медленно округлились от удивления, но он кивнул и отдал приказ.

Глава 8

В наше время не так-то просто переговорить одному военачальнику с другим. Я был бы не против встретиться с маршалом Дерайга лично, но старый дед на той стороне прекрасно понимал, что я прикончу его на месте.

Я-то старше его, но что толку, ведь пока я сидел в тюрьме, маршал Дерайга вовсю участвовал в гражданской войне между Великими Домами. Да и я чувствовал себя моложе реального возраста.

Правда, когда я вспоминал, за чей счёт мне это обходится, мне хотелось кого-нибудь придушить на месте.

Я опустился в кресло и вздохнул, глянув на карту. У меня иногда от неё болели глаза. Полковник… кхм, генерал Зверев вышел, кроме меня остался только Ян, штабисты ещё не прибыли.

— Не видел? — Ян усмехнулся и протянул мне газету. — Принесли только что, типография в пригороде. Я тогда выглядел иначе.

На шершавой бумаге был изображён сам Ян в мундире академии, ещё без своих ран. Заголовок гласил «Лорд Варга возвращается домой».

Ещё ниже был другой снимок, где был изображён почему-то Марк, но с припиской «Знаменитый генерал Загорский ведёт войска в бой». Опять эти газетчики всё напутали.

— В прошлый раз они писали, — я потёр подбородок. — Что одноглазый демон залил север кровью.

— Я помню, — Ян вздохнул и сел на кресло. — Многое меняется. Даже странно, — он повернулся к окну. — Как думаешь, что будет потом? Если это хоть когда-нибудь закончится…

— Думай про штурм, Ян.

Я сам посмотрел на стекло, потом взял циркуль и склонился над картой. Надо бы другое место для штаба, более безопасное. Отсюда хороший вид, но нет никакой защиты.

— Если есть идеи, я их жду, мне не помешают.

— У меня есть одна, — проговорил он.

— Если ты про катакомбы под городом, я сам про них знаю. И маршал знает. Он же Дерайга, а Дерайга в городе жили больше, чем Варга. Говорят, Громов в своё время проник во дворец через них. И туда сейчас нет смысла соваться, там наверняка засады и всё заминировано.

— Понял. Тогда я, — Ян потёр затылок. — Тогда я отправлюсь к экипажам, проверю с ними шагоходы, как учили. Так будет больше пользы, верно.

— Хорошая идея, я не против.

Пусть отвлечётся, поболтает с людьми и развеется. Это полезнее, чем сидеть одному наедине со своими тревожными мыслями.

— Господин генерал, — молодой рыжий лейтенант скромно встал у входа и с опаской посмотрел на Яна. — Лорд Варга, прошу разрешения обратиться к господину…

— Не отвлекайтесь на меня, — Ян отмахнулся и отвернулся к окну.

— Они подтвердили готовность говорить с вами, — передал лейтенант. — Мы готовы вас соединить, всё подготовлено.

Я кивнул, отложил карандаш с циркулем и вышел на улицу. Сегодня туман и прохладно, изо рта аж шёл пар. Похоже, снова будет снег, упрямая зима никак уходить не хотела. Солнца за пасмурными облаками почти не видно.

Бои ещё не начинались, враг и мы выжидали. Но вдали раздавались залпы артиллерии. Это мы бомбили дорогу между Мардаградом и Урбусом, а ещё горы над ней.

Это основная транспортная магистраль, но её вполне может засыпать лавиной. Вторую дорогу, идущую восточнее, контролируем мы сами. Снабжение города ещё может идти по реке, но мы будем топить любую баржу, которая прибудет с юга. Или же через Хитланд, но опять-таки, им придётся переплывать реку под прицелом наших орудий.

Я не исключал, что подкрепление с юга может пройти к маршалу тем же путём через горы, которым мы тогда отступали из академии. Некоторые шагоходы даже преследовали нас какое-то время, так что им прекрасно известно, где есть доступный для шагоходов маршрут.

Так что туда я буду поглядывать тоже.

В один из блиндажей на передовой был протянут толстый кабель полевого телефона прямо по земле. Вернее, был восстановлен провод, перебитый ещё в начале войны.

— Вы серьёзно? — спросил я у офицера-связиста. — Они же видят, куда протянут кабель. Хотите, чтобы нас с вами накрыло артиллерией в начале разговора?

— Никак нет, господин генерал! Прошу прощения и…

— Перенесите всё куда-нибудь в безопасное место, — сказал я спокойным голосом.

Через двадцать минут кабель спрятали и протянули в глубокий блиндаж в центре наших позиций, так что здесь не вычислят. На грубом столе из досок стоял покрытый лаком деревянный ящичек.

ПТР-52, полевой телефон Риггера, но не того самого, а его сына. У врага такие же, во всей империи это универсальное средство связи в войсках кроме радио.

Я открыл тяжёлую крышку, достал металлическую трубку и приложил к уху. Связист начал возиться с прибором. я посмотрел на стену блиндажа перед собой. На брёвна кто-то из офицеров повесил карту города, герб дома Варга, пылающее копьё (почти такой же, как у Дерайга) и портрет Яна, старый, ещё без повязки на глазу.

Долго ждать не пришлось.

— Маршал Юрий Дерайга, — произнёс я. — Узнал вас по сипению и кашлю.

— Генерал Загорский, — голос маршала-предателя звучал очень устало. — Вы живы. Или правильнее, теперь звать вас маршал Загорский?

— Точно, мне же дали звания маршала Бинхая. Но нет, я всё ещё генерал имперской армии, так что оставим прежнее звание. Я не буду говорить много, маршал.

— Я слушаю, — старик откашлялся. — Что там у вас?

— Напомню, маршал, вы государственный изменник. А ещё я приговорил вас к смертной казни.

— И что? — маршал усмехнулся. — Хотите напугать почти столетнего старика смертью? Или пообещать мне жизнь? Я могу умереть в любой день.

— А возможно даже раньше, чем вы думаете. Но я не договорил. Смертный приговор в силе, и он никуда не делся. Измена и предательство не прощаются. Но ваши люди ещё могут выжить и даже получить шанс искупить свою вину.

— Разве? — он захрипел, будто отхаркивался у себя.

— Все ваши генералы, советники, штабисты, офицеры и рядовые могут вступить в наши ряды и искупить позор. Экспедиционный корпус может покинуть столицу без боя. Мы проводим их до моря, где они могут сесть на корабли и уплыть домой навсегда. Ну или похороним их тут, если они откажутся.

— Мы будем идти до конца, — прохрипел он. — Как и положена армии Огрании.

— Серьёзно, маршал? — я сел поудобнее. — Ваши союзники — оккупанты из-за моря. Вы подчиняетесь мутным людям из столицы империи, у которых нет никаких прав на власть.

— Мой дед тоже однажды пошёл против своего правителя. Я просто восстанавливаю справедливость. Это мы, Дерайга, правили Огранией, пока Дома Варга не существовало вовсе, а Громовы и Климовы были крестьянами где-то в глуши.

Его голос даже стал увереннее. Как это его зацепило.

— Любите вы все вспоминать старые времена, — я усмехнулся. — Но я о них знаю больше вас. Учите историю. Ваш дед Инжи был героем. Вы почти опозорили его имя, но ваш внук молодец. Поэтому ваш род останется и будет жить. Но не вы, вас проклянут, а ваш дух никогда не найдёт свечу. А вот ваши люди ещё могли бы спастись.

— Разговор окончен, генерал Загорский. Ваш брат Кир бы меня понял. Но его нет очень давно.

Зараза, он тоже теперь знает. Знал ли он раньше? Плевать. Сидел бы маршал здесь, я бы забил его этим же телефоном, по которому с ним говорил.

— Мой брат убил бы вас на месте. Так что не надо ссылаться на него, маршал. Я жду ответа до завтра. Или атакую. Спасение для ваших людей? Или смерть?

Связист с равнодушным видом отключил полевой телефон и утащил тяжёлый ящик.

Я остался один. Сам маршал не сдастся, он слишком стар, и бояться ему нечего. Но, возможно, его люди решат иначе, как узнают содержание разговора. А они узнают, наша разведка об этом позаботится.

Но он что, предал только из-за того, что его предки правили Огранией, а он нет? Хотел править сам в своём возрасте? Ведь речи даже не идёт о том, чтобы передать власть внуку, маршал вообще будто не желает его знать… если только он не рассчитывал на кое-что другое. Ведь теперь он знает, кто я…

Ладно, обдумаю потом.

Город почти в осаде, кто-то из командующих может захотеть перейти к нам во время боя. Лучше бы, чтобы боя не было вообще, но я не думал, что будет так легко.

Бой будет, и мне нужно продумать все планы уже в ближайшее время.

Я вышел на свежий воздух. Мимо пролетали снежинки. Хорошо, что войска ещё не перешли на летнюю форму одежды. Мы снова наладили выпуск формы на востоке, так что даже ударная группа, которая скоро прибудет, не замёрзнет.

Земля начала трястись. Из города по нашим позициям била артиллерия, взрывы раздавались совсем рядом. Но наши базы ремонта и снабжения вне зоны досягаемости их орудий.

Но это только ствольная артиллерия, я не слышал жуткого свиста бомб из осадных мортир Рейтаров. У них было всего два таких шагохода, возможно, они берегут боезапас для отражения штурма.

Авиации в городе тоже не было, а была бы, мы бы её разбомбили. Союзная, в основном из Нарландии, летала над Мардаградом спокойно, но только для разведки и корректирования артиллерии.

Наша артиллерия уже начала работу, она отрабатывала по окраинам, по остаткам оборонительных линий и пушкам, а ещё нарушая снабжения. Но сам город, набитый гражданскими, я обстреливать не хотел и команду на это не давал.

В прошлую битву за Мардаград мы эвакуировали всё мирное население. Но после поражения в Нерске большая часть гражданских была захвачена и возвращена в пострадавший город. Ещё один фактор, который нам всё осложнял. Тактика фаланг Паладинов здесь не сработает. Но я и не собирался ей пользоваться.

К вечеру я вернулся в штаб, который мы устроили далеко от боевых линий, но канонада от взрывов всё равно доносилась. Иногда что-то взрывалось так, аж тряслась земля.

Здесь собирались командиры мобильных групп, офицеры разведки и штабисты. Связисты протянули телефон прямо сюда и установили многочисленные рации.

Один шифровщик так увлёкся набором текста на шифровальной машинке, что даже не замечал, как грохот тугих клавиш мешал говорить штабистам.

Маловато тут людей, в Бинхае штабистов, аналитиков и прочих было намного больше. Но там и масштаб битвы был совсем другим, намного больше.

— Полковник Горностаев, — я пожал руку командующему разведкой Дома Варга. — С возвращением.

— Благодарю, господин генерал, — полковник сел за стол, снял очки и потёр глаза. — Ваше поручение я выполнил, вот отчёты, — он положил передо мной толстую картонную папку с бумагами и фотографиями.

Полковник координировал операцию возмездия. На западе Огрании оставалось совсем немного шахт, которые контролировала компания Мундус Игниум и войска Хардаленов, защищавшие их.

Небольшие мобильные группы из Катафрактов и танков занимались их зачисткой, для чего нужна была хорошая разведка. Начали они заниматься этим ещё до начала битвы за Бинхай, сразу, как мы захватили Нерск.

Войск Хардаленов было немного, большинство из них отступило в Мардаград, но даже немногочисленные оставшиеся части я не хотел оставлять в тылу.

Кроме того, нам нужен игниум, и побольше. Добывали мы его меньше и не так варварски, как компания. Её офицеры загоняли под землю всех окрестных жителей, невзирая на их травмы и потери.

Но всё равно, топлива нам хватало, чтобы обеспечить армию и снабжать новых союзников.

А ещё у полковника было особое поручение. Тюрьма Вертекс, переехавшая в Огранию, на которую мы нападали, чтобы вытащить пленных.

Времени, чтобы изучить там всё, у нас не было, мы сразу отступили. Но кое-какие вопросы у меня оставались. Мне было интересно, зачем туда приезжал Бокан лично. Просто для казни пленных? Или у него была другая цель?

— А что с тюрьмой? — спросил я. — Вы осмотрели её?

— Да, здание заброшено, — Горностаев кивнул. — Как и ожидалось, после того, как вы вывели оттуда всех заключённых, охрана даже не стала туда возвращаться. Новых пленных туда так и не завезли, их больше не было, так что крепость забросили. А бумаги даже не вывезли, их просто сожгли. Наверное, боялись, что мы всё перехватим по пути.

— Понял, — я кивнул. — Но проверить всё равно стоило.

— Зато мы осмотрели подвал, — полковник нахмурился.

— Это хорошо, у нас тогда не было времени на осмотр, мы эвакуировали людей. Что там?

— Мы нашли тела казнённых пленных, — мрачно сказал он. — Почти две сотни офицеров и солдат из Огрании. Их закапывали внизу, но не стали вывозить. Мы извлекли не всех, их может быть намного больше.

— Зараза, — я подтянул к себе папку. — Должно быть, их убили до того, как мы напали в прошлый раз. Иначе мы бы их вытащили.

— Скорее всего, но есть ещё кое-что, что вас интересует. Над подвалом мы обнаружили замурованную комнатку. Нашли случайно, один из разведчиков был строителем и заметил свежие швы в стене.

— Внутри что-то было?

— Там были останки ещё пяти человек, и… вот это. Я приказал вывести всё. Вы позволите?

Я отдал ему папку, он развязал тесёмки и достал несколько чёрно-белых снимков. В освещённой комнате стояло что-то, похожее на старинные алтари предков, а на них стояли чёрные каменные свечи. Их там сотни, и все горели.

— Откуда там столько свечей? — удивился я. — Они настоящие?

— Да, мы проверили, они не затухают.

Таких свечей из игниума в империи оставалось не очень много. Одно время свечи духов уничтожали при Таргине Великом, который их опасался, так что поклонение предкам почти сошло на нет. Только отдалённые кланы продолжали поклоняться свечам.

Потом, когда открыли свойство таких свечей значительно влиять на скорость сгорания игниума, их стали использовать, как усилители для особо больших двигателей. Например, как у ригг.

Когда об этом стало известно, набожные кланы сами были рады отдать свечи армии, лишь бы их предки снова пошли в бой. Алтарей в домах осталось совсем мало, даже не в каждой деревне можно было найти такой.

Но несколько сотен свечей оказались в тюрьме. Не знаю зачем, но если они нужны врагу, то явно, чтобы помешать нам. Тогда почему их не вывезли? Не успели? Или ждали другой возможности?

— Я приказал перевезти их в Нерск, — сказал Горностаев. — На риггоремонтный завод, там они пригодятся.

— Правильно сделали.

Казнь пленных, свечи духов и прибытие туда Дмитрия Бокана. Это точно связано. Осталось только выяснить, каким образом. Но сначала нужно взять город. Эта победа нам необходима.

— Господин генерал, — широкоплечий майор вытянулся передо мной в струнку. — Ударная группа с юга докладывает о прибытии. Погода позволила, они пришли раньше.

Хорошая новость. Правда, переход тяжёлый, ещё день уйдёт на осмотр и ремонт прибывших ригг. Но всё равно, уже скоро мы начнём.

— Принято, отправляюсь к ним, — я поднялся и посмотрел на офицеров, собравшихся у карты. — Господа, через пять дней мы все должны встретиться вот здесь и выпить шампанского, — я показал на площадь перед дворцом Варга. — Приказываю прибыть всем, чтобы мы все смогли отметить возвращение города. Так что позаботьтесь о том, чтобы мы захватили Мардаград, а вы сами остались живы. За работу!

Глава 9

Снова городские бои, только в этот раз мы на стороне атакующих. Ненавижу такое. У тех, кто обороняется, огромное преимущество, даже если их меньше, а армия обучена хуже.

Каждое здание в городе — крепость, каждая улочка — оборонительная линия, каждый переулок — ловушка, а эти катакомбы и подземные проходы, которыми владеет враг, ещё дадут нам прикурить.

Но население на нашей стороне, так что хоть в чём-то будет проще. Хоть кто-то, да поможет раненому или даст укрыться.

В прошлый раз я сдал город, потому что опасался окружения и потери безопасного тыла. Если бы я остался, мы бы смогли держаться здесь месяцами, но в конце концов мы бы проиграли, обессиленные от блокады.

Сейчас враг уже окружён, терять ему нечего, но я не могу тратить месяцы на осаду. У нас осталось дней пять, пока с юга не подошли значительные силы им на помощь. Может, придут и раньше, но пока расчистят дорогу, пока перегруппируются, пройдёт время.

Меня увезли к востоку от Мардаграда, сделав большой крюк. Там разворачивалась наша ударная группа и подкрепления из Бинхая и Нарландии.

Три Исполина, главная ударная мощь империи, а ещё три Катафракта, десяток Уланов и танки. Кроме этого — три тысячи штурмовиков из Нарландии, которые в городе будут особенно полезны.

Рослые парни вылезали из гусеничных полупанцирников и броневиков и строились. Конечно же, у них полно волынок, но нет нагрудников, как у штурмовиков из императорской гвардии.

Исполинов расставляли на позиции. Перед боем им требуется осмотр. А ещё так и не подошёл конвой снабжения. Он ехал по дороге, потому что грузовики не смогли бы пройти через горные перевалы.

Будут завтра, а без них штурм начинать смысла нет. Зато можно продумать планы получше.

— Продвигайтесь на юг, — сказал радист в переносную рацию. — Площадка готова.

Исполин «Небожитель» вставал на узкую бетонную площадку рядом с полуразрушенным ангаром, где мы обустроили временный пункт обслуживания. Передвижные краны ждали, чтобы поднять наверх бригаду ремонтников для проверки орудий. Места, чтобы протиснуться туда, мало, поэтому нужна помощь с земли.

Техник с двумя красными флажками показывал направление, а радист связывался с экипажами напрямую. Голоса у всех спокойные, хотя вокруг ревели двигатели, постоянно что-то хлопало, стучало и шипело. Пахло машинным маслом и сгоревшим топливом.

— Выдвигаюсь, — в переносной рации прозвучал голос Марка. Пока Яна здесь нет, он сам взялся выполнять сложную операцию на чужом шагоходе. — Шаг ноль-один, первая позиция.

— Десять метров, — техник махнул флажками. — На меня. Пять метров.

Огромный Исполин перемещался мелкими шажками, сильно при этом наклоняясь то на одну сторону, то на другую. Так управлять им сложнее, нужен хороший опыт.

— Есть! — техник опустил оба флага, а тридцатиметровая боевая машина остановилась прямо над ним и зашипела, выпуская воздух. — Небожитель, вы на месте. Остановка.

Когда стоишь снизу, огромная машина кажется ещё больше. Внизу ты будто совсем маленький и ничего не значишь.

— Спасибо за работу, — прозвучал голос Марка по рации. — Гоню следующего.

Двадцатиметровый Чивэнь из Бинхая, у которого на груди нарисовали толстого жёлтого дракона с рыбьим хвостом, прошёл этот путь быстрее, но он и легче массивного Небожителя раза в три.

Следом ставили Ищейку, за этим я уже не наблюдал, мне нужен был Марк.

Для перехода ударной группы старшим я поставил его, хотя он и был лишён звания генерала. От раны наш пилот отошёл ещё так себе, но в госпиталь отправляться отказывался.

Артур остался командовать войсками в Бинхае, чтобы враг не рискнул переправляться через реку во второй раз. А Кичиро Кобаяши отправился в Инфиналию, где воевал в молодости, и где у него остались знакомые.

— Вот и мы, — Марк вылез из люка и вытер лицо белым полотенцем, оставляя на нём чёрные следы масла. — Пришли быстрее.

— Это хорошо, — я пожал ему руку. — Что с остальным?

Мы отходили от площадки подальше, в один из бункеров, где приехавшие со мной штабисты раскладывали карты. Ударная группа атакует самостоятельно, я же буду в другом месте, командовать всеми направлениями и главным ударом.

— Виделся с Келвином, — сказал Марк. — Отдал ему его кузена и Франко, — он ненадолго задумался. — Он за своих печётся. Даже жаль, что он не с нами.

— Что говорил ещё? Предлагал тебе перейти к нему?

— Он сказал, что я приму это за оскорбление, поэтому предлагать не будет, — Марк усмехнулся. — Потом сказал, что жаль, что мы на разных сторонах, но иначе нельзя. А ещё то, что меня хотели казнить в Вертексе, хотя это я и так знал. Но он почему-то особенно просил, чтобы я тебе об этом напомнил.

Наверное, связано с тем, что нашли наши разведчики. Намёк от Келвина, что стоит там осмотреться, но я уже знал, что внутри. Вот бы допросить Рэгварда, чтобы понять, что он знает обо всём этом.

— Больше ничего, кроме одной вещи, — Марк показал на другие машины. — У одного из Катафрактов, позывной Палаш, задир на оси правой ноги, я оставил его там, взял взамен другую машину.

— Мой шагоход надо было оставить в Бинхае, — сказал я, разглядев знакомый силуэт моей боевой ригги среди остальных. — Кто там пилот? Внук маршала?

Марк кивнул.

— Он очень просился сюда, я не смог ему отказать.

— Ага. А вдруг это он сломал Катафракта? — я усмехнулся.

— Рома, ну ты чего? Думаешь, я не определю, как взялась неисправность на Катафракте? — Марк засмеялся. — На нём гнали, забив на датчики температуры. Вот и результат, не заметили, что масло кончилось. Был бы жив капитан Анри, он бы надавал пилоту по первое число. Так что Василий точно здесь ни при чём.

— Да я шучу. Ладно, скоро собрание, а я пока проверю свою машину.

— Ещё одно, — Марк замялся. — Рома, у тебя есть… ммм… как бы сказать? У тебя есть деньги?

Вопрос немного застал меня врасплох. Деньги у меня были всегда, но тратить их не приходилось. Мне приносили всё готовое, а магазины всё равно не работали, чтобы купить что-нибудь другое.

В мягкой кожаной сумке, где у меня были карты, записи и карандаши, на самом дне лежало несколько смятых купюр по сто фламменов, свалявшихся в комок.

— А ты что, с девушкой вдруг познакомился? — я сунул денежный комок Марку.

— Если бы, всё некогда, — Марк отмахнулся. — Встретил здесь одного старого друга, хочу помочь. Не думал, что у него так всё плохо. А я когда-то ему даже завидовал.

— Кто это?

Увидел его сам и сразу узнал, хотя этот тощий парень, сидящий у ангара, зарос бородой и был одет, как бродяга. Это же тот самый Марк Зимин, тёзка и друг нашего Марка.

Они же вдвоём прибыли сюда на том же корабле, что и Катерина Громова. Мы тогда решили, что Марк Зимин погиб, а я, чтобы не терять талантливого пилота, уговорил его подменить документы.

Потом настоящий Зимин вернулся, но стало как-то совсем не до него. Ещё бы, ведь тогда умер император и началась Большая Проблема, которую я пытаюсь решить до сих пор.

Я посмотрел на часы, потом подошёл послушать, пока пара минут у меня была. Они меня пока не заметили.

— Ну ты долго, — голос Зимина был грубым и хриплым.

Похоже, раз его дворянство так и не случилось, он совсем себя забросил и опустился. Зимин тогда подружился с Алексеем, старшим братом Яна. Но когда Алексей погиб, всем стало не до Зимина.

— Извини, Марк, старина, — наш Марк протянул ему деньги. — Пока всё, что есть.

— О, вот это дело, — Зимин довольно захохотал, развернув пару купюр. — Хватит на бухло и повеселиться. Давай-ка со мной вечерком, как в старые времена.

— Нет, я занят.

— Большой человек? — Зимин посмотрел на Марка с презрением. — Выделываешься. А ты забыл, кто это всё тебе дал? Ты получил всё, украв у меня жизнь. Это я должен был быть на твоём месте. Так что давай-ка завтра приноси ещё, чтобы…

— Хватит, — я подошёл ближе. — Марк, возвращайся к работе! А с этим я поговорю.

— А ты ещё кто? — Зимин уставился на меня. От него несло перегаром и дешёвым куревом. — Я тебя помню, ты же тогда…

— Молчать, — приказал я. — Увижу тебя здесь ещё раз, прикажу арестовать.

— А? Чего? — он мгновенно побледнел. — За что?

— Было бы за что, вообще бы расстрелял, — я повернулся и посмотрел на одного из штабных офицеров, что сопровождали меня. — Отправьте его на запад, устройте в один из шахтёрских посёлков, там нужны руки. Потом напомните мне о нём. Если будет хорошо работать и не будет пить, что-нибудь с ним придумаю. А пока ему тут делать нечего, тут армия, а не приют для бездомных.

— Понял, господин генерал! — штабной лейтенант просиял, получив поручение. — Разрешите выполнять?

— Выполняйте.

— Ну-ка пошли! — лейтенант с силой пихнул Зимина в спину и погнал в сторону машине. Тот от неожиданности споткнулся и чуть не упал.

Марк проводил их глазами.

— Марк, ну что с тобой? — спросил я. — Ты мог и сам это сделать.

— Я просто, — он вздохнул. — Знаешь, мне до сих пор вспоминается, что я бросил его в порту. Думал же, что он мёртв. И эти документы. Я же и правда украл его жизнь и…

— Марк, — протянул я. — Это старая история, и она закончилась. Любишь ты копаться в прошлом. Но я тебя взял не за чужую родословную, а потому что увидел, на что ты способен. И тебя здесь ценят.

— Я знаю, Рома, — он повернулся ко мне. — И что ты тогда целую операцию устроил, чтобы меня вытащить. Просто всё равно стыдно. Вот я и хотел помочь…

— Он у тебя эти деньги вымогал. Ему нужно своё место и заработок, а не вот это всё. Дальше посмотрим. Ты сам ему не плати, а то он так и сядет у тебя на шее.

— Я понимаю…

— Пусть покажет, что он тоже на что-то годен сам, а не просто говорит, что у него дед кто-то там из знати. Ты и так долго тянул его на себе, ещё когда отправился вместо него на войну. Всё, Марк, за работу, у тебя её много. У меня тоже.

Разговоры по душам на сегодня не закончились, но их надо было закрыть до штурма, потом будет некогда. Заодно я продолжал крутить в голове план.

Я прошёл мимо строя шагоходов и танков, отвечая на приветствия солдат. Много прибывших из Бинхая и Нарландии, но ещё больше огранцев, включая нерегулярное клановое ополчение. Почти все знают меня в лицо.

Город видно вдали, а маршал, если командовал он сам, а не кто-то из заморских генералов, смотрит на нас прямо сейчас. Я бы на его месте начинал вылазки. Впрочем, к ним я тоже подготовился, так что толку не будет.

Мой шагоход стоял в стороне. Чистенький и аккуратный, будто только что с ремонта. Пушки в идеальном состоянии, но ещё не переведены из походного положения. На крыше установлен новенький радар и антенны. У входа два штурмовика из охраны. Оба были со мной в горах, когда мы отступали из Нерска, и были среди тех, кто прикрывал меня во время той атаки на шагоход.

Оба расступились, пропуская меня, а я пролез внутрь, сняв фуражку и шинель, чтобы не зацепиться. Двигатели заглушены, погода уже позволяла их отключать. Совсем свежие, цилиндры вымыты, ни следа масла. Кто-то очень старался.

— Доложите статус машины! — рявкнул я.

Первый пилот Василий Дерайга, высоченный парень, выпрямился, но в этот раз не врезался башкой о толстую трубу охлаждающего блока, известную как «пилотоуловитель».

— Господин генерал, все системы в норме, — он аж вспотел, как меня увидев.

— Вижу. Пошли, поболтаем немного, — я показал на шахту, ведущую в кабину.

Меня часто спрашивали, почему я держу этого парня при себе, ведь его дед, маршал Дерайга, предал нас в самый опасный момент. А ещё он очень настойчиво пропихивал внука мне в адъютанты.

Но я помнил, как в другой опасный момент Василий привёл мой шагоход и атаковал врага. Можно сказать, именно он и именно тогда спас почти уничтоженную империю от гибели. Иначе… тогда всё бы и закончилось.

Поэтому я дал парню шанс, и он его оправдывал. Кроме того, он хорошо научился управлять шагоходом. Правда, адъютанта я взял другого, потому что не всегда доводилось командовать из ригги, а помощники требуются всегда.

Я сел в кресло первого пилота и показал ему на кресло второго.

— Рассказывай, — я откинулся на спинку.

— О чём, господин генерал? — он начал робеть.

— Почему попросился сюда? Ты мог остаться в Бинхае, выводить мой шагоход раз в день, чтобы враг нас видел, а вместо этого ты попёрся сюда с боевой группой.

— Это же, — он откашлялся. — Это же…

— Зараза, — я вздохнул. — Я не знаю, вас так в академии учили. Вы все боевые офицеры с большим опытом сражений. Чего вы все так мямлите? Что ты, что Марк, что Я… ладно. Буду думать, что вы меня боитесь. Так зачем?

— Это мой город, — наконец выдавил он из себя. — Я здесь родился, вместе рос с Алексеем и Яном Варга, нас вместе отправили в академию. Просто я тогда приболел и отстал в учёбе, и…

— Я спрашивал не это. Твой дед в городе, он там самый главный, считает себя Наблюдателем Великого Дома и настоящим правителем. Но ты здесь. Хочу всё это прояснить, раз ты прибыл сюда.

— Да, — Василий выдохнул. — Он тогда просил, чтобы я за вами присматривал, мол, чтобы вы вроде как не переутомились.

— И докладывал, что я делаю, верно?

— Да, но я так ничего ему и не сказал определённого, вы же говорили, что ни с кем нельзя делиться тем, что я слышу от вас. А потом… перед той катастрофой в Нерске, он приказал сначала очень тщательно проверить ваш шагоход, и мы нашли поломку в крыльчатке. Может быть, кто-то её сломал, чтобы вы держались от боя подальше какое-то время. А потом, когда всё случилось, он приказал мне сопроводить другой шагоход на север. Я не сразу понял, а потом как…

— А потом как понял, — я вздохнул. — Я помню тот день, поэтому ты не только жив, а ещё мой первый пилот. Но почему явился сюда? Хочешь разделаться с дедом?

— Нет, — он вздрогнул. — Да. Если вы прикажете…

— Почему, Василий? Отвечай честно.

— Потому что никто кроме вас и Марка мне не верит! — наконец ответил он, излишне громко. — И если я буду далеко, мне так никто верить и не будет! Считают, что я тоже предатель! Я и вся семья! Потому что этот старик всё испортил! А ведь мы же Дерайга, мы… мы не такие.

— Понятно, — я поднялся. — Твой род старинный, намного старше моего. И скоро ты будешь в нём главным.

— Но дед лишил меня наследства и…

— А это уже не ему решать, — я пошёл к лестнице. — Перегони риггу на запад, чтобы была у меня под рукой. Прямо сейчас, только топливо пополни.

— Есть!

Всё больше я думал, что старый маршал Дерайга не хотел уступать кому-то свой титул. Не потому, что внук пошёл против его воли. А потому что старик хотел править сам. И, похоже, он думал, что у него есть на это основания.

* * *

Общее военное собрание будет чуть позже, а пока я просто хотел обсудить всё в узком кругу из доверенных лиц.

— Марк, передай мне пожалуйста тот салат, — попросил Ян, приехавший меньше часа назад, чтобы самому пилотировать свой Исполин.

Мы сидели вчетвером за маленьким столом в одном из домов пригорода Мардаграда. Нам приготовили простой ужин из жареной курицы, найденного где-то салата из говяжьего языка (почти невозможный деликатес в эти времена), чёрного хлеба и варёных яиц.

— Марк, я бы на твоём месте не забывал про язык, — Валь показал вилкой на тарелку, где было нарезано угощение тонким слоем. — А то Янек уже положил на него глаз и хочет заполучить его в свои руки.

— Хватит, Валь, — Ян отмахнулся. — Это давно уже не смешно. И никогда не было смешным.

— Да, Валь, потише, — Марк посмотрел на варёные яйца с таким видом, с каким на них может смотреть только пилот шагохода, но вздохнул и взял одно. — Он же твой вассал.

— Сюзерен, а не вассал, — поправил Валь. — Тебе уже давно пора всё это выучить. Это я вассал лорда Варга, — тон стал чуть пафосным. — И когда лорд Ян будет править этими землями железной рукой…

— Валь, да хватит его задевать! — возмутился Марк.

— Да я что, задеваю? — Валентин развёл руками. — Я просто рад, что могу сидеть с Янеком рядом и не бояться, что он в любой момент сломает мне шею или начнёт орать про месть.

— Валь, хватит, — вмешался уже я. — Тебе ещё не надоело? Что там с твоим братом?

— Ну, большой прогресс, — сказал он, подняв глаза к потолку. — Учитывая, что он меня не добил, а я не отрезал ему ноги, наверное, всё закончилось хорошо. Мы даже всё обсудили по плану, представь себе.

— Что выяснил? — я оторвал куриное крыло и макнул в маленькую чашечку с соусом.

Кто-то из штабных был поваром, поэтому приготовил какой-то особый соус. И тощая заморенная курица, в которой почти не было жира, казалась вкуснее.

— Ты был прав, он пилот Императора.

— Императора? — удивился я.

— Ну да, они так переименовали свой новый большой шагоход. Хотят, чтобы это не ассоциировалось с династией Громовых. У их же основателя как раз было прозвище палач.

— Да, помню. Что ещё?

— Ничего особенного, — Валь оторвал чуть ли всю грудку, но видя протесты Марка, вернул большую часть назад. — Мы начали работать, потом поругались, потом опять поработали, потом он в сердцах бросил, что раздавит меня на своём шагоходе, а я сказал, что он не догонит мою Ищейку, потом…

— К сути.

— Ну, если всё опустить, я теперь знаю, что у него не работает автомат перезарядки главного калибра, а заряжать новые снаряды очень долго и нужен кран. И запас хода всего сто двадцать километров, а сжигает он за это время аж две тонны игниума. Паша даже сам не понял, что мне это сказал.

— Ого, — Марк удивился. — Мой Чивэнь может работать на тонне несколько дней.

— Это полезно знать, — сказал я. — Что ещё?

— Он пытался меня обмануть и запугать, — Валь начал жевать. — Но я-то вижу, когда он врёт. Наверное, Рэгвард хотел, чтобы он меня запутал, — он покосился на Яна. — Но всё же брешь в его обороне я пробил, когда передал ему извинения от деда. Помнишь, он просил тогда перед тем, как умер? Вы же все рядом были, кроме нашего Яна. Да и сам кое о чём ему сказал.

— А что у вас случилось? — спросил я. — Между тобой, братом и вашим дедом?

— Как-нибудь потом, Загорский, — Валь помрачнел. — В другой раз.

— А что в итоге будет с планом? — спросил Ян, меняя тему. — Пока у нас нет деталей.

— Ждём, когда придумает Рома, — Марк показал на меня.

— Основные я уже знаю, — я начал раскладывать на тарелке кости, потом вспомнил о карте, лежащей рядом на другом столе, и отошёл к ней. — Нужно только разработать детали. Мы должны взять город за три дня, начиная с завтрашнего утра.

— Ого, — Марк подошёл к столу. — Это… серьёзно.

— Не то слово, — я достал карандаш. — Утром мы начинаем, так что выспитесь, другого шанса не будет. В шесть утра все громкоговорители и рации будут требовать у жителей, чтобы оставались на местах и не мешали нам, а мы начнём пробиваться. Вот здесь, смотрите.

Я начал черкать линии на карте, а парни склонились над ней.

Глава 10

Когда-то давно, когда мне ещё было тринадцать, меня взяли в офицерскую академию Сильва Коллис. Тогда я думал, что это всё будет весело, и большая часть работы офицера — это пострелушки и дуэли на шагоходах.

Если бы я знал тогда, что большая часть моих будущих занятий — это не сражения, а логистика, ремонт, планирование, расчёты, сложная работа с личным составом и очень много-много карт, я бы наверное пошёл учиться на доктора, как мне советовала мама. Военных, говорила она, много, а докторов всегда не хватает.

Хотя вряд ли кто-то меня туда пустил. На тот момент император Валерий Громов про меня подзабыл, но всё равно кто-то его окружения следил, чтобы я с моими цепями и вживлённым мне безымянным Небожителем занялся военной службой, а не чем-то другим. А потом уже сам коронованный ублюдок про меня вспомнил…

Ну а сейчас я стоял у стола с карандашом, который держал чаще, чем пистолет или рычаги ригги, и показывал парням на карту.

— Самые сильные участки их обороны вот здесь, — начал я. — Это северо-восточные фермы, где построены укрепления, и север, вот эти ремонтные заводы, с которых хороший обзор на местность. Там наверняка войска Хардаленов, а они вряд ли будут сдаваться.

— Но у него же их не так много, чтобы они обороняли весь периметр города, — заметил Марк, будто погружаясь в карту вместе со мной. — А на этих мы можем обрушить удар Исполинов.

— Верно. А вот тут места ослабленные, — я постучал карандашом. — Пехота здесь не пробьётся, помешают мины, а вот мобильные группы шагоходов и танков вполне могут пробить бреши. Ригги ломают оборону здесь и здесь, проделывают проходы, в которые мы входим и углубляемся. И окружаем самые сильные их войска.

Я сделал ещё несколько пометок.

— Задача — вклиниться к ним в оборону как можно глубже. Наши инженеры будут разминировать подходы к городу здесь. Клановое ополчение начинает эвакуацию населения, а нарландские штурмовики пробиваются в центр города. Их поддерживают мобильные группы шагоходов и нерские стрелки. Пехота захватывает здание за зданием, а ещё проверяет катакомбы под городом. Если надо, забрасывают там всё гранатами. Поэтому пригодятся местные, они про них хорошо знают.

Я так сильно надавил на карандаш, что грифель отломился. Положил его на карту, направив на центр.

— Любую вражескую риггу, которая покажется, будет выносить авиация и Ищейка точечными ударами с большой дистанции. Небожитель и Чивэнь на ближней дистанции, работают по координатам. Те, кто захочет перейти на нашу сторону, и их будет не мало, поднимут восстание, а мы будем давить и напирать. Захватывать кварталы, разделять их войска, мешать их связи, лишать снабжению. Зажимать, окружать и уничтожать тех, кто сдаваться не будет. У нас есть одно преимущество перед ними.

— Какое? — спросил Ян.

— Это мы здесь дома, а не они, — я посмотрел на стол. — Наш хребет на завтра — это пехота, у панцирников роль очень ограниченная, а шагоходы будут выполнять поддержку артиллерийским огнём, или как броня, чтобы продавить что-нибудь важное. Мы делали подобное в Бинхае, но завтра всё будет более слаженно.

Я вернулся к столу и выпил остывший чай, потом надел фуражку.

— Сейчас выходим на совет, потом идёте спать, следующая возможность выдастся нескоро. Будет сложно.

— Будто когда-то было просто, — Валь повернул своё кресло.

— Верно. Всё, за работу.

* * *

Я снова сломал себе режим сна, опять спал урывками по полтора часа, если удавалось, иногда прямо сидя за столом. Раньше, когда ещё не стал офицером, а был кадетом, мог спать стоя или вообще в машинном отсеке в работающей ригге, но это умение ушло с возрастом.

В очередной раз перенесли штаб, нашли более подходящий бункер и притащили туда генераторы. Внутри я проведу первую фазу операции, а потом, если будет нужно, поднимусь наверх, чтобы смотреть за ходом боя из своего шагохода, как привык.

Большинство штабистов, кто занимал свои места, уже были со мной в Бинхае. Их перевезли авиацией в срочном порядке, потому что эти офицеры мне очень нужны.

Они уже хорошо понимают новую тактику мобильных групп ригг, а не отдельных квадр, как раньше, и хорошо приловчились к координации разных родов войск.

Правда, в прошлый раз мы обороняли город, а теперь захватываем. И не Нерск, который, хоть и был хорошо укреплён, был намного меньше Мардаграда, и большая часть гарнизона перешла на нашу сторону.

Столица Огрании большая, но плотность населения очень низкая, почти все проживают в центре. Мне известно, что интервенты хотят использовать гражданских, как живой щит, потому войскам велено вести огонь аккуратнее.

Для армии Великих Домов империи Дискрем это не очень хороший шаг, ведь бой однажды закончится, а эту подлость им припомнят.

От карты я отошёл, от неё уже рябило в глазах, и сел в стороне, чтобы попить остывший горький кофе без молока и сахара. С утра помыл лицо холодной водой, но сон никак не проходил. А на карте размещали отметки. Направлений ударов много, но три из них основные.

Посмотрел на часы. 3:58, начнём через один час восемь минут. Просто все военные любят круглые цифры и даты, да и я сам такой же, сначала хотел начинать ровно в шесть.

Когда кто-то посмотрит на часы, увидит, что время 4:00, а атака не началась, то вполне может решить, что мы начнём в пять. В пять будет то же самое. Кто-то даже может расслабиться и уснуть. А когда мы начнём в 5:06, для кого-то это будет полной неожиданностью.

Повернулся к карте и потёр глаза. В центре города огромный дворец, который видел ещё самих Таргина Великого и Павла Громова. Здание с большой историей, за которое будет особо жёсткая битва, ведь его хорошо укрепили.

Не разрушить бы то крыло, о котором мне говорила Громова. Я бы потом его обыскал, может, там и правда есть какие-то подсказки.

Офицеры наслаждались последними минутами покоя. Куряги возвращались в бункер, пропахшие сигаретами, радисты рассаживались по местам и надевали наушники. Радио начинало пищать, стучали пишущие машинки, кто-то перехватывал радиосигналы.

Разведчики входили и выходили, суеты начиналось всё больше. Я тайком зевнул. Из высших офицеров тут только я, все генералы распределены по своим войскам. Планы чёткие, даже если нам на голову прямо сейчас упадёт игниумовая бомба, атака должна продолжиться в любом случае.

Хотя когда всё в последний раз шло по плану? Даже идеально спланированная операция битвы в Бинхае трещала по швам. Но выстояли там, пробьёмся и здесь.

Лейтенант Зорин принёс мне ещё кофе и пачку докладов. Это мой новый адъютант, внук одного из Наблюдателей Малых Домов Восточной провинции. Василий Дерайга ждал меня в шагоходе, а новый помощник нужен мне всегда.

Не сказал бы, что этого тощего парня мне всучили родственники. Он в военном деле действительно понимал, хоть учился не в академии Сильва, а в империи Дискрем вместе с пилотами.

Там он пилотом не стал, не смог дать экзамен, но зато прекрасно разбирался в тактике интервентов. Да и в действующей армии с самого первого дня войны. Спокойный и выдержанный, на должность адъютанта подходил идеально.

Шум в штабе становился всё громче. Аппараты пищали, люди переговаривались, кто-то постоянно ходил. Я листал отчёты, делал пометки, отдавал приказы, которые тут же передавались по рации.

Мне подносили расшифровки их переговоров, положение барж, которые вчера вечером выдвинулись по реке из столицы империи, и ударных групп, которые шли по дороге.

Исполины остались в столице, никто из совета не хотел рисковать Красным Драконом. А Печать Огня, как я понимаю, им и вовсе не подчинялась.

Само собой, десятый Исполин остался там же, никто не сделает мне подарок, ведь этого неповоротливого гиганта подбить на подходе проще, чем если он засядет в обороне.

Они делали провокации через реку Ларва, якобы собирались вновь форсировать реку, но наша артиллерия в Бинхае отвечала жёстко, как я и приказывал. Не полезут они туда так рано, да и у нас сильная оборона, а у них нет подходящего транспорта. Ну и мы нашли канонира для захваченной Марионетки, его орудия всегда смотрели на реку.

Писк радиостанций становился всё громче. Все говорили чуть ли не одновременно, но без суеты и паники, просто делаем свою работу. Я открыл крышку часов.

4:23.

Часы золотые, на них герб империи в виде ветвистого кольца, разделённого на восемь частей. Герб Таргина Великого, каждая из частей обозначает одного из Небожителей.

Эти часы — подарок, который мне прислали вчера от кабинета министров, что собрались рядом с Громовой и нудели ей под ухо. Они всё пытались меня задобрить. Но новые часы мне не помешают, старые я недавно уронил в ригге и сломал.

4:30.

Где-то доносился звук артиллерийской канонады, мы стреляли по ним всю ночь. Отчётов для меня становилось всё больше. Сон пропал, я сконцентрировался на работе.

4:45.

— Господин генерал! Генерал Чан заканчивает обходной манёвр!

— Господин генерал! Штурмовики генерала Флетчера заняли позиции, готовы выполнять приказ.

— Генерал Зверев подтверждает готовность!

— Капитан Ермолин передал позиции боевых ригг врага. Основная группа авиации готова к вылету.

На карте постоянно что-то менялось и передвигалось. Мы уже знаем, где все их ригги. Девять боеспособных, теперь мы видели это точно. У остальных не было вооружения, или они сильно пострадали.

Один Эквит, два Паладина, два Рейтара, три Катафракта и ещё одна модель без серии. Малобронированный прототип, который Лингерт Риггер разработал для постройки мостов, но проект не удался, и несуразную машину вооружили. Пригнали откуда-то с юга, потому что раньше её здесь не было.

4:59. Прямо сейчас все вражеские генералы ждут, затаив дыхание. Наверняка маршал Дерайга тоже, старики рано просыпаются. Они ждут, что ровно в пять утра начнётся обстрел.

5:00. Представляю, как все выдохнули с облегчением, ожидая, что ещё час пройдёт спокойно. А мы продолжали скрытые манёвры. В это время уже начинало светать, но у нас всё готово.

5:05. Секундная стрелочка медленно двигалась вперёд. Через минуту в городе начнётся такое, что жителям не позавидуешь. Но всё же мы выведем столько, сколько сможем. Это важно для боевого духа, и для дальнейшей войны. Захватим Мардаград — останется только столица империи, хотя путь туда будет долог и сложен.

5:05:45. Все в этом штабе смотрели на меня, от штабистов до радистов и разведчиков. Я застыл над картой с часами в руке. Где-то гремела канонада, чтобы у врага не было неприятного чувства, что это затишья перед боем. Пусть думают, что мы начнём в шесть.

5:06.

Можно было бы сказать что-то вдохновляющее, но я вчера весь день ходил и заражал всех оптимизмом, сейчас немного устал. Да и у всех заметно волнение. Но не страх.

Я просто махнул рукой и сел на стул.

— Поехали, парни.

Над головой послышались взрывы. Операция началась.

Глава 11

— Опять куришь? — строго спросил я.

Ян от неожиданности выронил сигарету изо рта, потом засмеялся.

— Вот всегда так, — сказал он. — Будто всё ещё студент, пугаюсь, что меня увидят учителя с этим.

— Студент ты или не студент, но из-за тебя мне пришлось выходить из штаба. Ты чего там устроил, Ян?

— Увлёкся, прости. Я не хотел.

Исполин Небожитель отошёл в пригороды для перезарядки и ремонта. Огромная машина почти не пострадала, если не считать свежих отметин на груди, парочки новых дыр от игниумовых Копий, и потери ракетного блока, который у машины давно был вместо одной из орудийных рук-платформ. Сам блок остался где-то в городе, когда Ян вышел слишком далеко вперёд.

Сейчас рядом с огромной риггой стояли два крана. Один с огромной осторожностью поднимал топливо.

— Ты нарушил строй, — продолжал распекать его я. — Это моё последнее предупреждение, первый пилот Варга. Или отправишься в тыл.

— Виноват.

— И добавлю лично от себя, Янек. Ты последний из своего рода, веди себя аккуратнее. Ты не понимаешь, но именно ты во многом сейчас скрепляешь единство Огрании. Меня-то будет слушаться армия, но для всей остальной страны я просто имперский военный.

— Понимаю, Рома, ты прав, — Ян кивнул. — Больше такого не повторится.

— Ну и кроме этого, — я посмотрел на город. — Когда исчезает чей-то род, особенно с такой большой историей, это всегда неприятно. Будто мир что-то теряет.

Пока говорил, меня мучала всего одна мысль. Где резервы маршала? Мы до сих пор их не обнаружили, хотя продвинулись очень глубоко в город. Не мог старик обойтись без них, слишком хорошо я его знаю, хотя штаб был уверен, что в бой уже вступили все. Он мог спрятать ригги в одном из жилых дворов, достаточно трёх-четырёх этажей, чтобы скрыть боевую машину. Но пока мы ничего не нашли.

Мы сражались почти сутки. Большая часть пригорода и окраин уже у нас, только укрепрайоны ещё держатся. Но они все окружены, и осталось им недолго. Населения в этих местах нет, так что Исполины бьют по ним со всех калибров.

Земля снова задрожала от взрывов. Сегодня не видно солнца, а в воздухе витала пыль. Погода, будто снова наступила осень, серая и пасмурная, вот-вот начнётся дождик. Рота штурмовой пехоты отступала, люди тянулись мимо нас. Много раненых, но у нас ещё есть резервы.

Эта новая база на окраине города, здесь раньше было здание библиотеки. Её стены устояли, а вот крыша обрушилась. Здесь точка ремонта и временный госпиталь.

— Знаешь, — подал голос Ян, о чём-то глубоко задумавшийся. — Помнишь же, когда ты прилетел к нам, сразу после битвы за Нерск? Нашёл меня?

— Угу.

— Я же тогда приказал казнить семь офицеров в те дни, пока ты не нашёл нас, — он достал новую сигарету, но не закуривал. — Среди них были те, кто спас меня из ригги и вытащил из боя. Вот такая вот у меня была благодарность. Они меня спасли, а я обвинил их в предательстве и измене. Я всех считал предателями. А вот, теперь…

Небольшая колонна техники, лёгкие панцирники, и пехота, сидящая на броне, проехали мимо. Нас окутали глубы дыма и пыли. Солдаты, идущие в бой, узнали, кто стоит у обочины.

— За лорда Яна!

— Генерал Загорский!

— Варга! Варга! Варга!

— А теперь я как-то должен смотреть в глаза всем этим людям, — закончил Ян, когда они уехали. — Но не знаю, как это делать.

— Главное, будь с ними честным, — сказал я. — Они шли за тобой и идут прямо сейчас. Поэтому честность и уважение, старина, всё это они заслужили.

— Лорд Ян! — из лючка наверху Небожителя высунулся техник. — Снабжение завершено! Топливо и боеприпасы по полной!

— Я пошёл, — сказал Ян.

Я хлопнул его по плечу, а сам направился штаб. Небольшой перерыв заканчивался. После заправки Небожитель выдвинется дальше и уничтожит ещё один укреплённый пункт. И тогда сразу несколько кварталов перейдут к нам.

К обеду снова затихло. Маршал отводил остатки шагоходов к дворцу, вместе с ними отступала бронетехника. Он оставлял пехоту, чтобы она нас задерживала, но расчёты не оправдывались.

Мне снова пришлось подняться наружу вместо короткого сна.

— Полковник Глебов, первая мардаградская бригада, — представился высокий, статный старик с пушистыми усами в парадном мундире с медалями и ордена. — Командующий обороной Речного района. Для меня будет честью, если сам генерал Загорский примет мою капитуляцию.

На поясе у него висела сабля и револьвер. Этот пояс он снял и протянул мне, но я это вернул назад. Многие войска переходят на нашу сторону, и я это только поощрял. Некоторым я даже возвращал оружие, но очень редко, только тем, кто показал, что действительно на нашей стороне.

— Отличная работа, полковник, — сказал я. — Ваши войска ударили Хардаленов в тыл и мешали их снабжению, а так же обеспечили безопасный проход для гражданских. А где генерал Рудаков?

Полковник показал на револьвер и усмехнулся.

— Перегруппируйтесь, вашим людям вернут оружие. Осталось немного, полковник.

Мы продвинулись ещё. К следующему утру после серьёзных боёв некоторые отряды почти вышли на площадь. Удалось захватить их ствольную артиллерию и базы снабжения. Часть войск отступила ко дворцу, часть сдалась.

Как уже понятно, во дворце те, кто будет сражаться до последнего. А ещё рядом с дворцом когда-то престижный жилой район для самых богатых жителей города. Здания там просто напичканы пулемётами и пушками.

Я снова выбрался на улицу, за ходом штурма дворца я буду следить лично. Немного прошёл по грязной дороге, под ногами хрустели камешки и битое стекло, всё вокруг было засыпано стреляными гильзами.

Мимо прошла колонна пленных с поднятыми руками, целый батальон смешанной пехоты Хардаленов, Рамари и Лихтари сложили оружие. Этих под охрану, потом разбираться, кто из них может быть причастен к зверствам над мирным населением. Но это уже дело не империи, а Огрании, тут местные справятся и без меня.

Возможно, Дерайга и правда использовал все свои резервы, потому что его силы ослабевали. Артиллерия вела огонь по дворцу. Слишком он укреплён, чтобы тратить войска в прямом штурме, бросая их на пулемёты. Придётся его подготовить. Надеюсь, Ян потом сможет его отстроить.

Чивэнь Марка выходил на новую позицию. Земля тряслась, когда Ищейка на полной скорости вошла в город, давя старые брошенные машины, использованные врагом, как укрепления.

Площадь всё ещё у Дерайга, там же три их последних ригги. Остальные подбиты или сдались.

Дыма в городе ещё больше. Один дом поблизости был разрушен, битый камень просыпался на дорогу. Мой шагоход стоял недалеко от него, вплотную к другому дому, целому, чтобы не было видно со стороны дворца. Трёхэтажное высокое здание прятало мою машину от обзора, только антенны её выдавали.

Войска отдыхали перед решающим штурмом. Когда я проходил мимо, обедавшие солдаты поднимались.

— Вольно, — скомандовал я. — Набирайтесь сил, парни.

Говорят, Павел Громов мог запросто пообедать с кем-то из простых солдат, но он просто любил есть и не мог удержаться. Я так старался себя не вести.

С небольшой свитой и телохранителями из императорской гвардии я шёл к ригге. На дороге стояла раздавленная шагоходом легковая машина, рядом стояла другая, без окон, давно брошенная, покрытая десятками попаданий от пуль.

Пришлось пройти по камням от очередного взорванного дома. Солдаты вытащили наружу пианино с пробитым корпусом, один из них на нём играл. Умел играть он так себе, да и само пианино расстроено, но это не мешало тем, кто собрался послушать вокруг.

Гвардейцы открыли мне люк в машину. Радисты сразу забрались выше, следом штабные офицеры, адъютант залез последним. Я задержался в двигательном помещении для осмотра. Всё идеально.

— Машина готова, — Василий Дерайга был чем-то встревожен.

— Рад слышать, — я присмотрелся к нему. — Что случилось? Можешь сказать прямо. Только не мямли.

— Я… встревожен ходом боя. Кажется, что всё идёт слишком легко. Я… простите, господин генерал.

— Ну, не сказал бы, что легко, — я подошёл к лестнице, ведущей в кабину. — Совсем не легко. За каждый квартал, улочку, дом и метр мы теряем людей. Многие не спали почти двое суток.

— Да, простите…

— Не извиняйся. Все чувствуют тревожность, я тоже. Но скоро всё закончится. Пошли. Только не раздави пианино.

— Пианино?

Залезли внутрь, я уселся на своё привычное место, и сразу стало спокойнее. Пусть в кабине я обладал не всей информацией, которую мне приносят в штабе, зато отсюда я мог видеть всё своими глазами.

Остальные заняли места. В кабине сегодня очень людно. Хорошо, что починили вентиляцию, иначе мы бы тут задохнулись.

— Трогай, — приказал я, надвинул наушники и закрепил микрофон.

Сначала завелись двигатели, из-за чего в рации возникли помехи. Я переключился на оперативный канал, чтобы быть в курсе тактической обстановки.

Площадь простреливается, а до дворца ещё надо добраться. Пока мы не подавим их пулемётные гнёзда, пехота не сможет подойти. Да и три последних шагохода у дворца вели огонь, не жалея снарядов, иногда отходя прямо во внутренний двор для перезарядки.

Это агония, вопрос только в том, чтобы добить врага без особых потерь. Нам ещё брать имперскую столицу, и вот там нельзя будет ожидать, что большая часть гарнизона и войск врага перейдёт к нам.

Ригга шагнула. Ноги откалиброваны идеально, сразу возникло чувство лёгкости внутри. Многотонная машина плавно направилась к дворцу.

Над массивным серым зданием шёл дым. На прямую наводку вышел Чивэнь Марка и Небожитель Яна. Сейчас решающее значение имеет огневая мощь. Ищейка пока на окраинах, я хотел придержать её в резерве на всякий случай.

Она стояла в порту, там же, где находилась во время первой битвы за Мардаград. Со стороны Хитланда по-прежнему никаких подвижок для атаки, хотя я видел их наблюдательные пункты. Келвин Рэгвард следил за штурмом почти в реальном времени, хоть и находился далеко.

Зато южные союзники маршала действовали, хотя и не очень удачно. Колонны бронетехники и шагоходов застряли в горах, а Ищейка потопила несколько барж, плывших по реке. Остальным хватило, чтобы убраться подальше от мощных пушек Исполина. Но высадки в тылу я всё равно не хотел у себя получить.

— Они отказались, — передали по рации. — Маршал Дерайга отказался капитулировать.

— Огонь, — просто сказал я.

Пусть у нового Исполина Марка главный калибр был 300 миллиметров, как у обычных шагоходов, а не 406, как у других Исполинов (и у меня, в мой шагоход давно впихнули большое орудие, пусть и укороченное) или 466, как у Ищейки, пушка Чивэня отличалась высокой скорострельностью.

Три залпа с интервалом в несколько секунд, потом перезарядка огромной кассеты и ещё три залпа. А артиллерийская башня в несколько стволов 180 миллиметров стреляла и того быстрее. Грохот я слышал даже внутри своего шагохода.

Несколько секунд, и дворец Варга скрылся в огне, дыму и поднятой пыли.

— Прости, Янек, — передал Марк по каналу для Исполинов. — Не хотел ломать твой дом.

— Когда в доме паразиты, — сказал Ян жёстким голосом. — Их нужно оттуда изгнать.

— И только Ян Варга может сжечь весь дом, чтобы прогнать оттуда паука, — заметил Валь со смехом. — Загорский, все их плавучие тазики ушли, я их не достаю. Похоже, они бросили маршала на произвол судьбы.

— Принято, Валь, — сказал я. — Оставайся на месте до моего приказа.

— Есть!

— Рома, мне запросить ещё? — спросил Марк. — Чтобы пока я перезаряжаюсь, они сдались?

— Нет. Ян, постреляй по ним ракетами, пока Марк не вернётся.

— Принято!

— Господин генерал! — вмешался мой радист. — На оперативном канале! К врагу пришло подкрепление!

— Переключи меня, — приказал я.

В наушниках так резко раздался шум множества голосов, будто что-то взорвалось.

— Продвигаются!..

— Прорвались!..

— Целая квадра!

Ушло несколько минут, пока я понял, в чём дело.

Через горы моим же маршрутом смогли пробиться вражеский ригги. Вообще три, а не четыре, как говорили сначала. Всего два Катафракта и один Паладин, но могут прийти ещё, если не перекрыть подходы.

— Ищейка! — позвал я. — Валь, они на тебе. Возьми с собой Чёрного Волка, Стрелка и Папашу Рина. Могут прийти ещё.

— Папаша Рин — это же Эквит! Пока он дойдёт…

— Других нет. Выполнять!

— Есть!

Василий тем временем менял позицию.

— Там наши не могут взять тот дом, — он повернулся ко мне, придерживая наушник. — Внутри пулемёты. Пехота просит огня.

— Нет, мы тут не для этого, хотя…

Этот участок помогал штурмовать Папаша Рин, но у старого Эквита из Академии не хватало орудий, чтобы подавить врага, а сейчас он вообще ушёл. Без поддержки люди умоются кровью.

— Подведи, я выстрелю раз из соток, — сказал я. — Только не слишком близко.

Я выдвинул перископ, чтобы осмотреть дом. Здание крепкое, хоть и старое, каменные стены всё ещё держались, несмотря на множество попаданий. Чуть ли не из каждого окна торчали пулемёты.

Навёл вспомогательные орудия и дал залп, добавил длинную очередь из автопушек по окнам и новым дырам в стенах. Здание скрылось в дыму и пыли, а штурмовики сразу кинулись в бой.

А я начал разглядывать соседнее здание банка. Земля тем временем затряслась, это Ян дал залп из Преисподних по своему же дворцу.

— Здание банка? — спросил я, приглядываясь внимательнее. — Его взяли?

— Ведут штурм, — через несколько секунд ответил радист.

Когда дым спал, уже видно через дыры в стенах, что внутри шёл ближний бой. Штурмовик только что выкинул на улицу последнего офицера.

— Господин генерал! — радист был чем-то встревожен. — В городе обнаружили ещё два Паладина! Скрывались внутри дворов! Они атакуют нашу пехоту!

— Где они? Я их перехвачу.

Я уже сам увидел на радаре две новые точки. Пилоты врага включили двигатели и свои собственные радары. У них эти радары старые, их глушилки не работали. Совсем рядом с нами. Вот и резерв маршала, но ничего он не изменит. Главное, не дать им ударить в тыл нашим основным силам, которые готовятся к штурму дворца.

— Первый пилот, держись к ним лбом и не позволяй им подойти ближе, — скомандовал я, начиная вращать рукоятки наводки. По рации же передал: — Ян, прикрой меня!

— Есть!

— Ночной Охотник и Торнадо! Атакуйте их!

— Есть! — по очереди отозвались пилоты двух ближайших ригг.

Видел обе машины, которые шли прямо в мою сторону. Крыши обеих машин были раскрашены в кирпично-красный, в цвет черепиц домов, поэтому авиация их не засекла.

Значит, они стояли с заглушёнными двигателями и радарами, а пехота до последнего обороняла этот район, чтобы скрыть резерв. Даже не резерв. Маршал может быть в отчаянии и даже не надеется выиграть бой. Возможно, он просто хочет, чтобы они нашли и убили меня.

Дистанция до них меньше километра. Пехота, что была рядом с нами, рассредоточилась, чтобы их не задело и чтобы не мешать нам.

— Готовятся дать залп! — крикнул Василий.

— Всем держаться!

Риггу тряхнуло, моргнул свет, круглый экран радара перестал показывать точки. Похоже, оторвало антенну. Зато не пробили лобовую броню. Запахло горелым игниумом. Ещё один удар, но не такой сильный.

Я навёл орудие на правого Паладина и нажал красную кнопку выстрела.

Отдача пошатнула сильнее, чем попавший в нас залп. Усиленное орудие главного калибра моей машины попала прямо в короткую ногу Паладина. Её согнуло, листы брони сорвало, в сторону полетели шестерни, загорелось масло. Паладин рухнул, упав прямо на булочную с заколоченными окнами, подняв целую тучу пыли.

Второй пока перезаряжался, но Ян уже близко, он его расстреляет с ракет. А то и вообще раздавит механизированной рукой Исполина, с Яна станется и такое.

На плече второго Паладина открылся лючок и оттуда, где обычно хранятся ракеты Преисподняя, выдвинулся светящийся ствол заряженного Копья.

Зараза!

Я уже дал туда залп из автопушек, думая, что там ракета. Но повредить его не успел. Выстрелил ещё из соток, но вспышка меня ослепила, и я отпрянул от перископа.

Раздалось шипение, а потом в кабине всё заполонило едким вонючим дымом. На мгновение стало очень ярко, потом свет погас, но загорелся уже аварийный красный. Стало жарко, звук шипения стал громче, но стих. Завопила сирена.

По крайней мере, я жив, заряд прошёл далеко от меня, только лицо горело, будто стоял под ярким солнцем, задрав голову. Я достал фонарик и посветил вокруг.

Заряд Копья ударился в дверь электрокамеры, но прожечь её не смог. Гвардейцы, штабисты и радист кучкой прижались к стене, у гвардейца тлела шинель, он её тушил рукой. Выжили все…

Нет, не все.

Я услышал стоны и бросился туда.

— Прикажите Яну Варга его уничтожить! — бросил я на ходу радисту.

Василий Дерайга лежал на полу. Заряд из Копья едва его задел. Чуть ближе, верхняя часть торса бы сгорела. Но даже так… правую руку отожгло вместе с плечом и куском груди, лицо сильно обгорело, волосы вообще сгорели.

Пока он ещё жив, но это ненадолго.

— Ге… ге… — голоса почти неслышно. Единственный уцелевший глаз смотрел на меня. — Я хо… хотел… хотел…

— Спокойно, парень, — я взял его за левую руку. — Это не напрасно, я тебе обещаю. Мы победим. А если хоть кто-то посмеет на тебя что-то наговаривать, я его уничтожу, вот тебе моё слово. Ты молодец, был с нами до конца. Сделал всё правильно.

Он закатил уцелевший глаз, я осторожно его закрыл, проведя ладонью.

— Дальше я сам, — я поднялся и осмотрел пульт.

Пульту конец, кресло тоже уничтожено. Но пульт второго пилота цел. Туда я и уселся, переключил всё на себя, надел наушники и выдвинул оптику.

— Господин генерал, Паладин уничтожен, — доложил радист и откашлялся.

Я включил остановившуюся вентиляцию и посмотрел в оптику. Паладин с Копьём дымил, а далеко позади видно Небожитель.

— Рома, ты цел? — услышал я обеспокоенный голос Яна.

— Да.

— Слава предкам, — Ян выдохнул.

— А вот Василий, мой первый пилот, погиб.

— Василий Дерайга? Жаль его, да, — Ян замолчал на несколько секунд. — Рома, ты не слышал? Гарнизон дворца сдаётся. Они арестовали маршала и говорят, что хотят сложить оружие.

Глава 12

Хорошо хоть, что гербы Дерайга и Варга, с горящим копьём, почти не отличаются друг от друга, можно даже не менять флаги. Только сорвали новые, которые использовал совет из столицы империи, чёрно-жёлтые полотна с гербом в виде ворона.

Эти флаги бросали вниз, на заваленную гильзами и битыми камнями взрывчатку. Из дворца выводили хвалёный Корпус Смерти Дома Хардален, их знаменитую гвардию. Говорят, что они не сдаются, но гвардейцам не особо нравилось защищать иноземного маршала в чужой стране. Они его и выдали.

Высоких гвардейцев выводили, а следом шли остатки армии Дерайга. Все обезоружены. Технику заняли наши люди, они же обыскивали дворец. Клановое ополчение прочёсывало катакомбы под городом, но сопротивления уже почти никто не оказывал.

Мардаград наш.

Дворец Варга пострадал, передняя часть почти полностью уничтожена, дыры в стенах такие большие, что можно пройти туда, не наклоняя головы. Императорские гвардейцы выстроились у входа. Меня сопровождали штурмовики в тяжёлых нагрудниках, а идущего рядом Яна нерские стрелки, вооружённые винтовками с оптическими прицелами.

Под ногами хрустели камни, идти по ним было сложно. Несло гарью. Из-за пожара в одном из привратных помещений во внутреннем дворе было жарко.

Фонтан, который находился здесь, пострадал, но хуже пришлось памятникам. Памятник Павлу Громову уничтожен полностью, упал с постамента Юрий «Варг» Климов, надвое разломлен памятник Арадрану Дерайга, основателю рода и первому Небожителю.

А вот памятник Инжи Дерайга, последнему Небожителю, вообще не пострадал. Высокий парень в старинном военном мундире будто с осуждением смотрел на своего внука, который сидел на кресле-коляске прямо под ним.

Маршал Дерайга был плох, но упрямый старик продолжал жить. Рядом с ним стояли двое гвардейцев Яна, будто он мог убежать. Впрочем, его сторонники могли его выкрасть, так что меры предосторожности оправданы.

Пленных вывели, повсюду наши люди. Кто-то тушил пожар. Фронтальная часть дворца пострадала, но основные помещения кажутся целыми, если не считать битых окон.

Пошёл дождь, не особо сильный, чтобы помочь с пожарами, но хотя бы придавит едкую пыль, висящую в воздухе.

Маршал смотрел на нас и не показывал ни капли страха. Я встал перед ним.

— Поздравляю с победой, генерал Загорский, — произнёс он. — Кто бы мог подумать, что даже спустя многие годы вы до сих пор на коне.

— Я слишком упрямый, чтобы проигрывать, — сказал я. — Я не задержу вас надолго, маршал. Времени мало.

— А я думал, в нашем возрасте уже не принято торопиться, — маршал усмехнулся.

Дул холодный ветер, но стало теплее. Это кипятился Ян, стоять рядом с ним в такие моменты — будто стоять рядом с работающим двигателем ригги. Ещё немного, и он начнёт метать огонь. Но его контроль гнева намного лучше, чем раньше.

— Ваш внук погиб сегодня, — сказал я. — От рук ваших людей.

— Он не оправдал моих надежд, — маршал махнул рукой, и я едва не свернул ему шею прямо на месте. — И он бы не оправдал доверие нашего Великого Дома.

Он с торжественным видом посмотрел на памятник Инжи Дерайга.

— Несколько вопросов, — произнёс я. — А потом мы закончим.

— А с чего ты взял, что я на них отвечу, генерал?

— Никуда вы не денетесь, маршал. Дмитрий Бокан, кто он такой и чего добивается?

— Вам не понять, — он показал на меня и Яна. — Вы держитесь за старое, но Бокан понимает, что наша империя обречена. Единственный выход — переродиться, отбросив то, что мешает нам жить.

— Что это значит? — произнёс Ян.

— А вот вам это точно не понять, лорд Ян в силу возраста. Вы слишком юн, и вам слишком… прошу прощения за грубое выражение… вам слишком насрал в голову ваш отец своими разговорами о долге перед Громовыми. Думал, когда мы его убили, сможем вас перевоспитать…

— Да я тебя… — вскричал Ян, поднимая левую руку. На землю посыпались искры.

— Погоди, — я положил ему руку на плечо. — Пусть договорит.

— Ваш брат Алексей был поумнее, — маршал усмехнулся. — Мы не ожидали, что он так кончит, но Келвин Рэгвард, который его пристрелил, занял его место. Место в новом мире, который мы строим.

— Когда ты решил нас предать? — спросил я, всё ещё держа Яна.

— А я и не предавал, — Дерайга посмотрел на меня. — Я делал всё, как нужно. Раз уж план не вышел, всё пошло по-другому, по кровавому пути, который мы хотели избежать. И это твоя вина, генерал. Убил бы императора, как мы думали, или эту вредную потаскушку, его внучку, всё бы закончилось без крови. Мы бы избавились от тех, кто мешал нам, и начали бы строить новый мир.

Я сам злился, и не меньше чем Ян, пусть и не показывал этого. А маршал будто развлекался. Но недолго ему осталось. Это сейчас он храбрится. Потом не будет.

— Империя — пережиток прошлого, — разглагольствовал маршал. — Мы могли построить другую страну, совместную республику Юнитума и Дискрема, благо, многие их Великие Дома разделяли наши убеждения. Это был бы великий союз, настоящая республика, более сильная, чем две империи по отдельности.

Голос у него хрипел. Пожар почти затушили. Где-то донеслась автоматная очередь, а следом раздался залп из соток.

— Но ты, генерал, не оправдал наших надежд. Хотя за что тебя стоит уважать, так это за упорство. Мы думали, раз ты остался на их стороне, что в первой же большой битве ты проиграешь, и империя падёт, поэтому позволили тебе командовать армией Огрании. А ты продержался так долго, что пришлось вмешиваться мне самому. А потом ты ещё вернулся после разгрома. Что тут сказать, это действительно было сильно.

— И последний вопрос, — я посмотрел в глаза маршала. — Бокан обещал тебе другое тело?

— А это уже не твоё дело, — маршал нахмурился.

— Теперь уже моё. Говоришь громкие слова, но на самом деле ты боишься умереть, а тебе кое-что пообещали. Но это неважно. Мы не проиграем, маршал. Я пойду в столицу и захвачу её снова. Громовы вернутся на престол, а мы все вместе справимся со всем лучше, чем вы, горстка интриганов-предателей, которые утопили страну в крови.

— Это твоя вина, генерал, — маршал хрипло откашлялся. — Без тебя всё бы уже закончилось. Будь жив твой брат Кир…

— Не говори от его имени. Прощайте, маршал. Дальше будет только темнота, — я отвернулся.

— Я не боюсь расстрела, — сказал он и снова закашлялся.

— А кто говорит о расстреле? Предателей не расстреливают. Предателей вешают.

Маршал не хотел показать свой страх, но всё же вздрогнул. Это позорная казнь, особенно для офицера его ранга. Но другой он не заслужил. Даже если бы Ян забил его насмерть, это было бы не так позорно и страшно для предателя.

Много времени это не заняло, всего несколько минут, пока гвардейцы нашли верёвку, перекинули через памятник Инжи, а потом подняли за горло престарелого предателя. В последнюю минуту он дрогнул сильнее и даже хотел что-то сказать. Слушать не стали. Пока он задыхался, все офицеры и гвардейцы стояли к нему спиной.

Дождь продолжал капать. Все разошлись, мы с Яном молча стояли вдвоём. Где-то поблизости дымил Исполин Марка, меняя позицию. Стрельбы почти нет, если не считать далёких выстрелов.

Я посмотрел на дворец, на то крыло, про которое мне говорила Катерина, и про которое в письме намекал прошлый император. Там могут быть какие-то ответы. Но вот это крыло пострадало сильнее. Когда войска перегруппируются, я прикажу его расчистить. Но это займёт пару дней, а пока много дел и без этого.

Нужно наладить оборону, снабжение, готовится к возможной атаке и планировать ещё одну кампанию, против имперской столицы. Поспать я смогу ещё не скоро.

Посыльные уже приносили первые донесения.

— Господин генерал. На том берегу увеличивается концентрация войск противника.

— Колонна с юга продвигается.

— Бой идёт в горах.

Я отдавал приказы и раздумывал. Почему Келвин готовил войска? Тут понятно, он не дурак, и понимает, что я могу пересечь реку и ударить в Хитланд. Поэтому укрепляет оборону своей территории.

На его месте я бы вообще не дал бы армии Огрании вернуть столицу. Но всё же смутно я понимал, чего может хотеть Рэгвард, только смутно. Атаковать захваченный город он не будет, нет смысла, если только мы не полезем к нему сами.

Но главный бой ещё предстоит, только в другом месте. Возможно, он хочет генеральное сражение рядом со столицей империи. Или есть ещё другой вариант, но я его только обдумывал. Вариант, при котором он избавляется от всех разом. Но сначала надо стравить обе стороны.

Я до сих пор не знал, какие настроения стоят в совете, и что хотят те, кто состоит в нём. Этого мне даже не сказали Ван Чэн и Лукас Сантек, которые в этом совете хоть и находились одно время, но знали о нём ещё меньше меня.

— Он просто, — нарушил молчание Ян. — Он до самого конца говорил гадости. Я же в детстве думал, что маршал Дерайга — герой.

Тон очень возмущённый.

— Я думал, он умрёт с достоинством, а он… змея, которую мы пригрели! Говорит, что он один из тех, кто убил, что-то про Алексея! И его род исчез, теперь до конца. Если бы Василий выжил, но… Хотя…

— В тебе есть кровь Инжи Дерайга, — я кивнул на памятник. — Мне тогда рассказывал Радич, что у Инжи успели родиться близнецы. И его дочка была твоей прапрабабкой, или как-то так.

— Да, это так, — Ян дёрнул губами. — И теперь я последний представитель Варга и Дерайга. Ну просто здорово, теперь мне точно нельзя умирать.

— Именно. Но скоро всё закончится, Янек. Ты дома.

— Дома? — он горько усмехнулся. — Мне кажется, что…

Даже странно, что появилась такая короткая передышка, чтобы недолго поболтать. Но она быстро закончилась. Откуда-то вылезли люди, которым я всем очень нужен. Начиналась суета. Я вообще лёг бы спать хоть прямо на этом фонтане, но ближайшие сутки это не выйдет.

— Разобрались с ними! — Валя катили на коляске гвардейцы, потому что сам он по этим битым камням и вывернутой брусчатке проехать не мог. — Два шагохода подбили, а Паладин сам сдался. Там парень один из академии, Янек с ним дрался тогда на соревнованиях, помнишь?

— Не помню, — Ян помотал головой.

— Вспомнишь, он выжил. Надо только куда-то их всех деть.

Я выслушал доклад генерала Зверева и командира штурмовиков, отдал несколько распоряжений о работе с гражданскими, выслушал Марка, который загнал вражескую пехоту в отдалённый квартал, где солдаты засели и не собирались сдаваться. Но всё же сдались после первого залпа из пушек Чивэня.

Прошло всего несколько минут, а я уже вымотался. А снаружи становилось шумно.

— Что там такое? — спросил Ян.

Один из разведчиков, рыжий мужчина с повязкой на лбу, уже рассказал мне об этом.

— Там всё проверено? — уточнил я у него.

— Наши люди контролируют все здания и крыши вокруг площади, — отрапортовал разведчик. — Всё так безопасно, как только может быть в таких условиях.

— Принято, — сказал я. — Пошли, Ян.

— Куда? — забеспокоился он.

— На площади собрались люди. Военные из Огрании и гражданские.

— Зачем? — он забеспокоился сильнее.

— Покажешься им, — я улыбнулся. — Они многое пережили. А теперь хотят видеть тебя.

— Меня?

— Ну ты же их Наблюдатель и правитель. Они хотят на тебя посмотреть.

— Но зачем? Это точно нужно?

— Точно. Так надо. Идём уже, это обязательно.

— Ладно, — он смирился и вздохнул.

— Я тоже гляну, если меня кто-нибудь утащит, — сказал Валь.

— Я тебе помогу, — Марк взялся за ручки его коляски. — Не в первый раз.

— Эх, Марк, я без тебя как без рук… вернее, без ног… ну, ты понял.

Часть пристроек над ворота дворца уцелела, мы поднялись туда. Шум людской толпы становился сильнее, а когда мы показались, он стал просто оглушающим.

Площадь кишела народом. Люди собрались у панцирников и ног шагоходов. Гвардейские стрелки, регулярная пехота, клановое ополчение, экипажи и гражданское население, проживающее в столице и пережившее штурм.

Шум закладывал уши. Ян отпрянул и едва не сбежал назад, но я стоял позади. Кричали все, даже сложно понять, что именно.

— Почему они так кричат? — только и спросил Ян, сильно побледнев.

— Ну тут всё просто, — я подошёл к уцелевшим перилам и положил руки на холодный гранит, сбросив парочку гильз. — Они празднуют победу и что оккупанты проиграли, их радует мысль, что скоро всё может вернуться к спокойной жизни. И радуются твоему возвращению. Кто-то даже тебя ждал с нетерпением, когда услышали, что ты жив.

— Меня бы так встречали, — Валь усмехнулся. — Но организовал праздник генерал Загорский, а главный гость на нём — Ян Варга.

— Да, — Марк улыбался. — Надо же, как тебя оказывается любят, Янек.

— Но ведь, — Ян тяжело сглотнул. — Я ведь… я на них наплевал. Мне было плевать на них. Я не собирался никого спасать, я казнил офицеров и солдат, мне было плевать на город и жителей, на всех этих людей… я даже не думал о них, меня интересовало другое. Я не собирался сюда возвращаться, я хотел пройти мимо, я хотел идти мстить, я чуть всех не угробил. Почему они так… радуются? Они же не понимают, кто я такой.

— Какая разница, что ты думал? — сказал я. — Главное, что сделано. Ты дома, а город свободен. И для многих скоро всё наладится.

Люди кричали всё громче, даже не уставая. Ян подошёл ближе к перилам, вцепившись в них рукой.

— Ты чего это, Ян? — с беспокойством спросил Марк, глядя ему в лицо.

— Это дождь, — Валь посмотрел в небо. — Он усиливается.

— Да, дождь, — Ян кивнул и закрыл глаз. — А я дома. Я не дам ему снова пропасть.

* * *

— В прошлый раз здесь всё было иначе, — сказала Катерина Громова, оглядывая дворец. — Даже страшно представить, что здесь случилось.

— Видела бы ты, что творилось здесь в день штурма, — я подал ей руку, и она крепко обхватила меня за локоть.

Она прилетела через два дня после взятия города. Освобождение Мардаграда — это хороший знак, а то, что теперь здесь временно будет новый центр старой империи, очень символично. Само собой, уйдут годы, чтобы отстроить город, и это не в первый раз, когда его разрушают. Даже восстановят дворец.

Пока ещё визит неофициальный, вся огромная свита будущей императрицы осталась в Восточной провинции. Даже мало кто в городе знает, что Громова прилетела сюда. Зато она взяла с собой Аниту и Марию, которые уже были во дворце.

Мы с Катериной коротко обсудили положение, но совсем немного. В военные дела не лезла она, а я не лез в гражданские больше необходимо. Вот с Яном им есть о чём поговорить, но он немного приболел, я велел ему отдыхать побольше. Придём к нему сами.

Крыло, где жили Наблюдатели Варга, почти не пострадало. А то закрытое крыло, где когда-то жил отец Катерины, спешно расчищали, туда попал снаряд Исполина. Надеюсь, то, что там может храниться, не пострадало.

— У нас только и разговоров, что о победе, — сказала Катерина. — Знаешь, ещё неделю назад на полном серьёзе предлагали мне заключить мир, чтобы Ограния осталась в империи, а остальные земли отдать совету.

— А кто именно? — строго спросил я. — Это почти государственная измена.

— Я сказала ему то же самое, и он заткнулся. Зато вчера он громче всех кричал, что генерал Загорский возьмёт имперскую столицу через неделю.

— Мы ещё даже туда не выдвигаемся, — я усмехнулся. Мы прошли мимо памятника Инжи и направились во дворец. — Но вот это будет сложно. Здесь хоть население было на нашей стороне.

— А если я прикажу жителям Урбуса сопротивляться мятежникам? — спросила Громова.

— Может, и сработает. Но вряд ли так сильно, как здесь. Хотя лишним не будет.

Гвардейцы открыли нам уцелевшие массивные двери из чёрного дерева. Я знаю, где может быть Ян, и повёл Катерину туда. Там же должны собраться и остальные, весь наш старый класс.

Оранжерея уцелела, только заменили окна в потолке и убрали битое стекло. Сверху светило солнце, которое всё здесь нагрело. Кто-то совсем недавно высадил в горшках цветки, которые ещё не распустились.

В центре зала был пруд, в котором журчала воды. Ян сидел на краю, опустив туда босые ноги с подвёрнутыми штанами. Вид у него вообще неофициальный и очень домашний, на нём старая белая майка, только правое плечо перемотано бинтами. Визит застал его врасплох, он даже не успел переодеться и причесаться.

Анита сидела рядом с ним и с интересом разглядывала обитателей пруда, а Мария и Марк их кормили. Валентин в своей коляске сидел прямо под солнцем и дремал, он всю ночь возился с задним приводом Ищейки.

— Рома, смотри кто здесь! — Мария подняла голову. — Янек тогда рассказывал, но я их никогда не видела.

Это знаменитые черепахи императора Павла Громова, многие из которых были настолько старыми, что видели его самого. Одна — настоящий гигант, сидела в воде с невозмутимым видом и жевала листья, которые ей протягивала Анита. Другие, поменьше, но тоже большие, толпились у края пруда, где лежала свежая зелень. Мелкие черепашки среди них почти незаметны.

— Нашли их в подвале, — сказал Ян. — Одна погибла, не пережила зимовку, а остальные смотри, ещё бодрячком. А ещё… Ваше Высочество… — он начал вставать. — Я не думал, что вы тоже…

— Лорд Ян, это неофициальный визит, — торопливо произнесла Громова. — Янек, поздравляю с возвращением домой.

— Спасибо.

— Я просто зашла поздороваться. А вот завтра, — она тягостно вздохнула. — Будем столько нудеть, обсуждая дела со всеми министрами.

— Понимаю, — он тоже вздохнул.

Черепахи плескались в воде, девушки болтали между собой, а Ян едва не выронил в пруд свою записную книжку, но убрал себе под ногу.

— У нас ещё одно дело, — сказал я Катерине, когда мы вышли в коридор. — Думаю, до вечера справимся. Идём?

— Там темно? — с беспокойством спросила Громова.

— Да, но есть фонарик, и вот это, — я дотронулся до цепочки на её шее.

— И ты, — с улыбкой шепнула она.

— Там всё расчистили. Комната твоего отца уцелела. Там ничего не трогали, как я и велел. Надеюсь, там что-нибудь будет.

— Я тоже.

Мы вдвоём направились в крыло дворца, где когда-то жил её отец. В правой руке я держал фонарик, а в локоть левой вцепилась Катерина. Было предвкушение чего-то, и не только у меня. Громова тоже ёрзала, пока шла, а амулет на её шее светился ярче.

Глава 13

Гвардейцы Яна открыли нам двери в старое крыло дворца, переглянувшись с парочкой здоровяков-штурмовиков, которые шли следом за нами.

— Останьтесь здесь, — приказал я. — И дайте мне фонарь.

Свой я протянул Катерине, взял другой, армейский и тяжёлый, как дубина, из толстой стали. Таким и убить можно. Рычаг заряда захрустел, когда я на него нажал, и яркая лампочка засветилась.

Солдаты выстроились у входа, а мы медленно вошли в коридор. Я сего смотрел на плане, где были покои отца Громовой. Раньше здесь всегда останавливались императоры и почётные гости. Но когда отец Катерины погиб, крыло забросили.

Основная часть дворца не пострадала, но где-то рядом именно с этим крылом упала ракета Преисподняя. Окна вышибло, люстры попадали, был небольшой пожар. Это видно по гари на стенах. За эти дни солдаты вытащили обломки, убрали битое стекло, но под ногами всё равно постоянно что-то хрустело.

А ещё здесь холодно, изо рта шёл пар. Пахло пылью. Темно, ведь оконные проёмы забили досками, чтобы никто не залезал. Лучи фонариков освещали грязную ковровую дорожку, которая когда-то была красной, и застрявшую в ворсе мелкую каменную крошку и пыль.

Катерина громко дышала носом и крепко держала меня за руку. Темноту она не любила, и я её понимал. Ритуалы, которые мы пережили, заставили нас взглянуть на ту сторону, и вспоминать это было неприятно до сих пор. Ручной механизм её ручного фонарика громко жужжал, заставляя работать лампочку. Амулет предка подсвечивался красным.

— Была здесь? — спросил я.

— Когда папа ещё был жив, — она ответила не сразу. — Всего раз. Он останавливался там, а дедушка там.

— Обыщем обе комнаты.

Я взялся за ручку двери и начал её толкать. Пришлось приложить силу, потому что с той стороны её что-то подпирало. Судя по звуку, это упавший шкаф. Но я запретил туда входить кому-либо, поэтому не убрали.

Есть, шкаф с жутким скрипом отодвинулся, собрав ковёр, на котором он лежал, в гармошку. Я вошёл внутрь и чихнул. Пыль старая, сюда давно никто не входил. Даже следов на полу нету.

Кровать без белья завалена мусором, который навалился с потолка. На полу лежало несколько портретов в разбитых рамках. Я подобрал один.

— Папа, — Катерина улыбнулась. — Со своим другом и… с ним.

— С дедом? А нет, я вижу.

Светловолосый здоровяк стоял в центре, обняв за плечи приятелей. Мужчины Громовых всегда выделялись ростом, это точно один из них. Слева стоял другой мужчина, тоже крепкий, но чуть пониже. Лицо своеобразное, тут и постоянная растерянность Янека, и в то же время надменное выражение его покойного брата Алексея.

Это их отец, Станислав Варга, если я не путаю имена, сын другого Варга, которого я знал.

А вот справа стоял тоже крепкий малый, светловолосый, гладковыбритый, но постарше обоих парней. Я бы не узнал его, если бы не повязка на левом глазу, как у Яна и на изображениях Павла Громова.

Тут этот человек моложе, ещё не седой. Да и пальто у него не белое, как обычно, зато он курил трубку.

— Дядя Дима, — сказала Катерина.

— Дмитрий Бокан, — я рассмотрел снимок внимательнее. — Выглядят приятелями с твоим отцом. И очень уж… похожими.

Я положил снимок на тумбочку и взял другой. На втором снимке опять тот светловолосый парень из Громовых, который держал на руках разревевшуюся девочку в летнем платьице. Судя по виду, она горюет из-за мороженого, которое лежало на земле.

— А это я, — Громова чуть фыркнула. — Мороженое я уронила, но вот про снимок не помню.

Третий снимок — семейный, но здесь предки. Редкое фото пожилого Павла Громова, окружённого детьми и внуками, рядом с женой, которая, как я помню, была из Рэгвардов.

Среди детей очень высокий подросток. Это Валерий, внук Павла, и будущий император. Это его я тогда приказал повесить.

Тут же родственники из Климовых и уже созданной династии Варга, куча людей.

Ладно, снимки разглядывать интересно, но мы тут не для этого.

— Есть идеи, что мы можем тут найти? — спросил я.

— Ох, откуда? — Громова вздохнула. — Но у папы была тетрадка с кожаной обложкой, он постоянно что-то туда писал. Сидел здесь и писал.

Я посмотрел на стол. Куча пыли, смятые бумаги, старинные пожелтевшие газеты. Заголовок одной из них гласил, что погиб второй сын императора Игоря Громова.

На другой, более ранней, отмечали десятилетие с окончания войны между великими домами, когда семьи Варга и Сантек примирились. На историческом снимке молодой отец Янека и ещё более молодой Лукас Сантек, почти мальчишка, пожимающие друг другу руки.

Мы начали открывать ящички стола. Внутри старая пачка сигарет марки «Императорские», куча коробков спичек, карандашей, складных ножиков. В самом нижнем ящичке детали радиоприёмника. Ещё несколько записных книжек, но все они совсем новые. Есть тетрадка в кожаной обложке, но в ней тоже нет записей.

— Ничего, — Катерина полистала их, потом взяла один ножик с белой рукояткой. — А этот я помню, он им точил карандаши.

Она вздохнула, и я тоже заметил странное свечение внутри стола. Извлёк все ящички. Там, дальше, скрытое отделение, за которым был какой-то источник света.

— Дай-ка мне ножик, — я встал на колени и вытянулся туда.

Открыл скрипучее лезвие и подцепил им фанерку. Стало светлее. Внутри отсека стояла очень тусклая свеча духа, до сих пор горевшая, рядом лежало несколько пустых.

И там же очень толстая тетрадка. Это что, надо её читать? Огонёк свечи потянулся к нам. Хорошо, что это не обычный огонь, и он ничего не сжёг.

— Можно мне? — Катерина протянула руку за свечой.

Я взял тёплую и гладкую каменную свечку и отдал ей. Огонёк дёрнулся сначала в мою сторону, потом в сторону Катерины.

— Он долго ждал, — сказала Громова. — В темноте, сидел и ждал чего-то. Думал, что никто и никогда его больше не найдёт. Но его поставили сюда всего год назад. Он не видел папу.

Кто-то хотел, чтобы его нашли?

— Повезло, — буркнул я, доставая тетрадку. — Можно отдать его в святилище Варга, если дух не скажет ничего полезного.

Вот и тетрадка. Записей много, она исписана почти полностью, ещё и мелким почерком. Читать всё это мне совсем некогда.

— Я могу прочитать, — Катерина взяла тетрадку и прижала к себе. Взгляд стал печальнее. — Потом покажу, если там есть что-то интересное.

— Идёт. Тогда на выход.

* * *

Столица Огрании праздновала, насколько это было возможно в разрушенном городе. Но доступ к еде, а так же то, что по улицам больше не ходили оккупанты с оружием, местное население очень радовало.

А я же проводил время у карты. Придётся переместить свою ставку в Бинхай, оттуда командовать удобнее. Часть войск нужно оставить для обороны Мардаграда, и чтобы армия Хитланда не пересекла реку, пока мы идём на марше в столицу империи. Ударная группа пока будет у меня под личным командованием.

Вражеские войска сосредоточились у столицы, будто собирались оборонять именно её всеми силами. Город Урбус укреплялся, с наскока его не взять. На границе Хитланда тоже есть войска, но основная армия близ столицы, как докладывала разведка.

Есть два варианта — атаковать Хитланд, чтобы уничтожить самого опасного союзника совета. Но атаковать чужую страну — не равно возвращать свою. В Огрании на нашей стороне население и войска. В Хитланде все будут против нас.

А вот Мидлия и столица империи — дело другое. Там Рэгвард гость, а население вполне может поддержать возвращение императрицы.

Но пока же я раздумывал. Армии шли на юг на новые позиции, нас не атаковали. Ударная группа должна напасть там, где не ждут, но я пока не видел, куда именно.

Штабные офицеры вытянулись по струнке, когда сначала вошли гвардейцы, а потом и сама Громова в своём мундире, чёрном с красным.

— Ваше Императорское Высочество, — официальным тоном произнёс я. — Рады вас приветствовать.

— Генерал Загорский, — не менее официальным тоном сказала она. Глаза красные то ли от недосыпа, то ли от слёз. — Если у вас есть минутка, я была бы рада обсудить с вами дела империи.

Под мышкой она держала тетрадку, между листами которой были вставлены жёлтые закладки. Я посмотрел туда, потом на карту. Уже так не мог смотреть на планы города, аж подо лбом сводило от усталости. Надо короткий перерыв.

— Определите маршруты через горы, — сказал я, ткнув карандашом. — И нужно отправить горные кланы туда на разведку. Какие-то тропы нужно уничтожить, но какие-то оставить для нас.

— Есть, господин генерал, — штабисты вытянулись сильнее.

Передохну от карты, хотя знал, что всё равно продолжу о ней думать. Мне даже не надо на неё смотреть, она будто выжглась в моих мозгах.

Сам же я пошёл вслед за Громовой в её гостиную. Там тихо, уютно, есть камин, было свежо, а также никаких следов разрушения. Гвардейцы остались снаружи, а я устало развалился на белом диван.

— Я всю ночь сидела, — Катерина зевнула, прикрывая рот, и протянула мне тетрадку. — Всё выбрала, что может быть интересно.

— И что там есть?

— Много чего, — она села рядом, поджав ноги. — О чём я не знала.

— Посмотрим.

Я начал листать, читая выдержки. Хорошо хоть, что у отца Громовой красивый почерк, но какой же он мелкий.

Уже через несколько минут я знал, что именно её отец занимался Небожителями, изучал их много лет, читал засекреченные архивы. А так же интересовался моей историей, есть даже несколько выдержек про меня. Но не про военный мятеж, не про мою карьеру. А про то, что сделали со мной в детстве.

— Были собраны добровольцы, — вслух прочитал я и хмыкнул. — Добровольцы, десятилетние мальчишки, которых отправили в столицу на воспитание.

— Читай дальше, — Катерина прислонилась к плечу.

Я начал листать, стараясь переключиться в текст и хоть немного забыть про карты. Вскоре будто даже чей-то мужской голос звучал в моей голове.

…У нас было несколько Эссенций. Мы вместе с Димой определили каждую, хотя это было сложно. Одна, самая сильная — Павел Громов, первый император, который поглотил силу всех убитых им Небожителей. Но две Эссенции он отторг. Когда он умер, загорелось несколько свечей…

… Вторая — Инжи Дерайга, последний Небожитель, носитель силы рода Дерайга. Он сильно болел, а его жизнь поддерживал Таргин Великий. После низложения Таргина Инжи скончался через год, а Павел Громов нашёл его свечу…

…Третья — Таргин Великий, полулегендарный правитель Юнитума, который прожил больше пяти сотен лет. Четвёртая — наблюдатель Фёдор Хитров, так же известный, как Король-Спаситель… Неизвестно, откуда он взялся, но его не было среди изначальных Небожителей…

… А раньше была пятая. Генерал Кродакс, Девятый Небожитель, о котором было запрещено упоминать. Вместе с Таргином Великим всех Небожителей было ровно десять… Таргин Великий, Дерайга, Натейр, Сирд, Фойл, Моктар, Мадра, Вальрас, Тэрта и теперь уже Кродакс…

— А вот об этом я не знал, — сказал я.

— Читай, — шепнула Катерина, глядя в тетрадь.

…Генерал Кродакс командовал армией Таргина Великого, когда началось Вторжение и захват империи более пяти сотен лет назад. Он автор тактики, которой разгромил кавалерию всех герцогов империи. После победы Таргин опасался влияния генерала и приказал его казнить, но Эссенцию сохранил…

— Времена идут, но ничего не меняется, — я усмехнулся и продолжил читать.

…Император Валерий Громов провёл эксперимент много лет назад. Собрал добровольцев из лояльных родов, детей десяти лет. Каждому внедрил Эссенцию. Почти все погибли, но души вернулись назад в свечи. Кроме одной…

…Старший сын Наблюдателя Александра Загорского, Роман, получил Эссенцию генерала Кродакса…

… Думаю, именно этой душой можно объяснить успехи в военной карьере генерала Загорского, печально знаменитого Молота империи. Кродакс давал ему советы…

— Ага, как же, — я снова усмехнулся. — Никто мне советы не давал. И как тебе пригодятся советы генерала, который в последний раз воевал против панцирной кавалерии? Ладно, читаем дальше.

Дальше действие сместилось в другое время, более современное, когда писалось. Почерк стал более злым и неровным.

…Старик сошёл с ума! Он как-то выяснил про Эссенции. И решил, что империю можно скрепить только одним путём — если править будет Небожитель. Мандат Небожителей, как назвал это старик! И для этого он выбрал мою дочь, как более подходящую!..

Я глянул на Катерину. Она так смотрела в текст, будто видела его впервые: зрачки расширенные, чуть покусывает губы. Непросто такое читать.

Тон дневника сменился. Теперь отец Катерины называл собственного отца или старик или официально — император Игорь Громов. Он её возненавидел. Катерине должны были вживить Эссенцию самого Таргина Великого. Что могло её убить.

… Мы уговорили старика, что её нужно проверить. Но для этого нужно, что у будущего носителя чтобы была хоть капля крови одного из Небожителей. На помощь пришёл Стас Варга. У него два сына, а младший, Ян, постоянно болел, а отец считал его слабым. Он принёс собственного сына в жертву, вообще не задумываясь. Сказал, что хоть на что-то он сгодится…

— Яну это не говори, — твёрдо сказал я. — У него сердце разобьётся, он в своём отце души не чает.

— Конечно же, нет.

Эта преданность Громовым у некоторых Варга почти доходила до фанатизма.

…По плану мы должны внедрить ему душу Инжи Дерайга, у парня есть с ним кровное родство. Но тут я сделал то, что меня не красит. Мы с Димой подменили Эссенцию, чтобы спасти Катю. Мы хотим вживить мальчику нестабильную душу Короля-Спасителя…

…Психопат-фанатик не приживётся, Ян Варга погибнет. Или фанатик заполучит парня под свой контроль, и гвардейцам придётся его убить. Но тогда император Игорь Громов увидит, что это опасно, и откажется от плана. Простите меня, предки, но иначе я не мог…

Катерина шмыгнула носом.

… Не вышло. Слияние произошло без проблем, сын Стаса очнулся, хотя не должен был. За ним будут наблюдать какое-то время, чтобы убедиться, что всё в порядке. А через месяц придёт очередь моей дочери…

… Опасно доверять такое бумаге, но… больше некому, я сожгу эти листы. Дима предложил мне другой план. Я всегда был уверен в своём брате. Посмотрим, что из этого выйдет…

— Брат? — удивился я. — Он что, реально, твой дядя?

— Там, дальше есть об этом, — сказала Катерина.

Я начал листать по закладкам. Бокан действительно внебрачный сын императора Громова, зараза. Я не знал. Но записи говорили об этом. А вот дальше… было странно.

… Катя получила душу палача, как она сказала, когда очнулся. Старик заставил меня смотреть. Она выжила, а значит, ей суждено править. Но мне кажется, что она всё равно в опасности. Потому что потом старик вживит ей душу Таргина Великого. Дима предлагает выкрасть Катю и спасти от старика. Пусть проживёт спокойную жизнь. Надо только её увезти…

… Вряд ли я когда-то её увижу снова. Старик рвёт и мечет, я в Мардаграде под домашним арестом. Но дочь за морем, император её там не найдёт. Но он ищёт, а я должен его остановить. Дима её спас, лично увёз её и вернулся. Говорит, что там ей очень нравится. Больше, чем здесь…

Громова достал платок и приложила к глазам. Я читал.

… Дима предположил, что душа Таргина слишком сильна. Нужно подготовить свою собственную кем-то из более слабых Небожителей, как Инжи Дерайга. Мы вживим Диме душу Инжи, потом душу Таргина. Тогда он уничтожит старика и всех, кто нам помешает, тогда моя дочь будет в безопасности… Я сожгу эту тетрадь, но я не могу молчать сейчас.

… Сначала провели ритуал с первой Эссенцией. Сработало как надо. А потом Дима примет другую и уничтожит императора силой мысли. Даже если Дима будет править сам после этого, я не против. Главное, что она будет в безопасности…

… Что-то пошло не так. Дмитрий принял вторую Эссенцию, Таргина Великого. А потом… он будто стал другим человеком. Другой взгляд, другая манера речи. Сказал, что это мои проблемы, и выдал наш план отцу…

…Я снова под домашним арестом, сижу в Мардаграде под охраной Варга. Дима стал советником отца. У него жуткий план, как сделать больше свечей духов. Якобы усилить императрицу, но мне кажется, он хочет совсем другого. А старик мне больше не верит…

Записи на последней странице сделаны другими чернилами. Судя по дате, это было всего несколько лет назад.

… Мои братья мертвы. Я следующий…

Последняя строчка сделана другой рукой, очень нетвёрдой, вообще карандашом:

…Я знаю, как всё исправить…

— Не расстраивайся, — я приобнял Катерину за плечо. — Бывает всякое в этой жизни.

— Я знаю, — она вздохнула и шмыгнула носом. — Просто такое читать грустно.

— Это твой дед написал? — я показал на последнюю строчку.

— Не знаю. Скорее всего, раз он знал о дневнике.

— И держал его здесь, где никто не знает. Только пока не понимаю, чем это мне поможет, — я закрыл тетрадку. — Лучше бы старик оставил здесь пару дивизий или квадру шагоходов. Ладно, посмотрим, как это всё использовать.

* * *

Святилище предков можно было найти по запаху восковых свечей, которые стояли на алтарях помимо каменных свечей. Внутри убрались, заменили сломанные алтари, заново расставили свечи. Их тут не очень много, большинство свеч используется в риггах или в прочей тяжёлой технике.

Ян, одетый в чёрный парадный мундир своей гвардии, стоял у алтаря, держась за него левой рукой. Свечи тянулись от него в другую сторону.

— Всегда так, — сказал он. — Я уже привык. Они боятся, хотя иногда я могу с ними говорить.

— Что касается твоего пассажира, — я встал рядом. — Ты его слышишь?

— Очень редко, — Ян поправил неровно стоящую свечу. Огонёк отшатнулся, потом выровнялся. — Когда я был не в себе после поражения, он говорил каждый день. Сейчас очень редко, и только когда это нужно мне.

— Ты силён.

— Я? — он усмехнулся. — Теперь уже нет…

— Будь ты слабее, тебя бы не было, — я сел на холодную скамейку. — Это уже проверено. Ты меня зачем-то искал?

— Да, — Ян откашлялся. — Я хотел объявить это вечером, на ужине. Но… раз мы уходим… Войди!

В святилище вошёл высокий гвардейский офицер, одетый в парадную форму. В руке он держал меч в ножнах, покрытых золотом.

— Будет быстро, — Ян взял тяжёлый меч одной рукой и протянул мне. — Генерал Загорский! Я, как Наблюдатель Великого Дома Варга, объявляю вас маршалом Огрании.

— Спасибо, — я взял меч. — Но зачем?

— Случиться может всякое, — сказал Ян и отпустил офицера. — Могу умереть. В этом случае, ты, как маршал, получаешь много полномочий на всю страну. А то в прошлый раз, когда все думали, что я умер, половина людей ушла к предателю.

— Имеет смысл, — я посмотрел Яну в живой глаз. — Но чего ты вдруг опять себя хоронишь раньше времени?

— Простая предосторожность, Рома. Да и кроме этого, Ван Чэн тоже дал тебе звание. Пусть оно и почётное, но смысл от него есть.

— Тут ты прав, старина. Если бы…

Услышал шаги, потом препирательство. Гвардеец на входе кого-то не пускал. Я вышел туда, держа меч на плече.

— Влад, ты быстро вернулся, — сказал я.

— Только не шути про уборку, — Радич огляделся вокруг. — Вижу, что грязно. Я про другое. Очень срочное.

— Что опять?

— Восстание, — сказал он и вздохнул.

— Где?

— В Бинхае. Ван Чэн скорее всего убит, его генералы взяли власть в свои руки. Немногочисленные лояльные войска скоро окажутся меж двух огней, они собрались у реки.

— Понял, Влад, — я посмотрел через плечо на Яна. — Выходим ещё раньше, чем я думал. Отдай приказ своим людям, лорд Варга.

— Да, генерал.

— А ты, Влад, расскажешь мне подробности. Идём! У нас много работы.

Глава 14

В мой шагоход внесли ещё пару модификаций. Рафаэль Риггер с сыном добрались до своих заводов, и окончательно доработали мне радары. А ещё усилили радиостанции, правда, ценой свободного места в кабине. Теперь его меньше, зато был полноценный пульт радиста.

Со всем этим я хорошо мог слышать штаб, потому что в бой надо было ввязываться сразу после перехода, без отдыха. Времени на планирование и обсуждение у меня не было.

Армия Огрании продвигалась неспешно, разными маршрутами, иногда с боем. Войска должны были выйти на границу с Мидлией. А вот чтобы разобраться со взбунтовавшимися генералами, я лично взял под команду ударную группу.

Я сел поудобнее, вытер вспотевшие уши и поправил сползшие наушники с мягким оголовьем.

— Продолжайте, полковник, — сказал я, закрепив микрофон.

— Докладываю по итогам обсуждений с разведгруппами, — голос полковника Горностаева было слышно хорошо. — Союзные войска укрылись в Гунжанге и закрепились там. Там же оба Исполина и все наши войска, что остались. Дополнительно, там две дивизии генерала Квана, который остался на нашей стороне.

Кажется, это родственник оборвавшейся династии Чэн. Ван Чэн, делал всё, чтобы власть осталась в его руках, но его генералы оказались против. Но не все из них.

Часть войск Бинхая всё ещё оставалась у нас, например, генерал Кван и генерал Чан, который тоже был готов занять должность повыше в послевоенном Бинхае. Это не вопрос какой-то там преданности, каждый генерал сделал выбор. Кто-то решил, что получит больше, если победим мы, кто-то, если победит совет.

Ван Чэна немного жаль, он такого точно не ожидал, но своевольные генералы решили иначе. Главный теперь генерал Ли, семидесятилетний вояка, объявленный генералом-регентом.

Этого ждёт виселица, с остальными посмотрим.

— Что ещё, полковник? — спросил я. — Что насчёт города Дакун?

— Там бои, наш гарнизон и бригада из Нарландии держит укрепления.

Хорошо, что я оставил там своих людей после той битвы. Я опасался ещё одной высадки с моря.

Это давало нам шансы. Два ключевых города в наших руках, а мятежные генералы в центральной части страны. В их руках продовольствие, в наших игниум и укрепления.

Но придётся тратить время, ведь теперь никто не охраняет реку. Войска совета запросто могут пересечь её и усилить мятежников.

Поэтому мы торопились.

Ищейка вышла вперёд, она пошла по другому маршруту с включёнными радарами и глушилкой. Основная ударная группа, включая Небожителя и Чивэня, вместе со мной. Мы пересекли реку и ударим врага сходу. Если успеем, прервём переправу войск совета.

В столице Бинхая, Гунжанге, обороняются остатки наших войск. Часть из них я забирал для штурма Мардаграда, но там всё равно осталась сильная группировка.

Там же трофейная Марионетка, для которой найден канонир. Там же Чёрный Рыцарь Лукаса Сантека и его основная армия тяжёлых шагоходов.

Неизвестно, на чьей стороне население. Но думаю, большинство между покойным Ван Чэном с его сторонниками и мятежными генералами выберет первого.

Шагоход шатался на неровной дороге. Сегодня новый пилот, который раньше управлял Паладином. Мужик под полтинник, который страдал от того, что я запретил курить в кабине.

Я же предпочитал, чтобы за рычагами сидел кто-то из молодых, им проще переучиться на своеобразный ход Старого Герберта. Но все пилоты до тридцати уже заняты по всем нашим шагоходам, я не хотел отрывать профи от дела. Если будет худо, сяду за рычаги сам.

— Докладывает Ищейка, — послышался голос Валя. — Встретил небольшой разведывательный отряд из бронемашин, расстрелял.

— Сильно не рискуй, Ищейка, — отозвался я. — Пусть они тебя видят, но держись подальше от Печати Огня и Красного Дракона. Если увидишь брата, то сразу отступай.

— Я ему ещё задам, — дерзко сказал Валь.

— Это приказ, Ищейка.

— Принято, — со вздохом отозвался он.

Валь шёл другим маршрутом. Пусть думают, что мы тоже воспользуемся мятежом в Бинхае, куда совет отправляет войска. Я хотел им показать, что мы якобы тем временем ударим по столице империи.

Много обманных ударов, чтобы никто не понял, куда мы ударим.

Разведка продолжала передавать данные, которые сразу передавали мне. Лейтенант Зорин, мой адъютант, молча помечал всё на карте карандашом, очень аккуратно.

— Угу, ждут нас, — сказал я, почесав подбородок. — Ну и пусть.

Вспомнилось, как Ван Чэн присвоил мне звание маршала Бинхая и вручил дорогую парадную саблю. Его племянница, миниатюрная девушка в белом платье, передала мне оружие, а Ван Чэн дал звание, как и Ян на днях.

Маршал — это почётная должность вне обычной вертикали командования. Но власть это давало, пусть и не на всю империю, а только на одну из стран. Маршал мог отдать приказ любому генералу, а отчитывался напрямую только Наблюдателю Великого Дома или имперскому главнокомандующему.

Генералы тогда приуныли. Во время обороны Дакуна многие из них сопротивлялись моим указаниям, ведь формально я имперский офицер, а не их командир. Я их, конечно, тогда живо поставил на место. Но приказ маршала обязателен, тут уж они не могли пытаться его избежать.

Вряд ли это поможет что-то сделать с мятежниками, но это помогало удерживать при себе лояльные войска.

— Визуальный контакт, — отозвался командир Катафракта с позывным Стрелок. — Дал залп из главного калибра по Улану.

— Торнадо, выдвигайся ему на помощь, — приказал я второму Катафракту. — Чивэнь, прикрой их.

— Есть, — прозвучал спокойный голос Марка.

Мы шли не через горы, а вдоль реки Ларва, по узкой дороге, иногда сходя в саму реку, если по суше пройти было сложно. Само собой, мятежники попытаются нас остановить, пока мы не вышли на дистанцию огня по их основным силам.

Это тоже отвлечение. Тем временем мобильные атакующие группы из танков и шагоходов, за которыми никто не следит, вгрызутся в их оборону.

Я вытер лоб и окинул карту взглядом. Пилот сосредоточился на дороге, радист отправлял радиограммы. Адъютант черкал карандашом по карте и мерил расстояние курвиметром. Все при деле.

Ригга чуть наклонилась, неровная дорога. Двигатели мерно работали, в электрокамере гудели аппараты. Я отхлебнул горячего чая из фляжки с гербом Варга и положил руки на затылок, продолжая думать. Отсюда до имперской столицы совсем недалеко, один дневной переход. Вот она, только руку протяни.

Но каждый шаг придётся пробиваться с боем и большой кровью.

— Их ещё больше, — сказал Марк. — Две квадры Уланов, вижу, что им идёт подкрепление.

Я поднял руку и потянул на себя перископ. Вдоль реки пытались выстроить оборону. Эту мы прорвём, но дальше будет ещё. Да и с каждым часом на этот берег переправится всё больше и больше людей. Это не очень для нас хорошо.

— Свяжите меня с их командиром, — передал я, а вражескому командиру оставил чёткое послание: — Это генерал Загорский. Рекомендую вам сдаться. Любой, кто стоит у меня на пути, будет раздавлен.

Время поработать моей репутации. Но слова — это одно, а слова и крупнокалиберные орудия — совсем другое. Я переключил управление огнём на себя и подготовил орудийные платформы в положение «в бой». Стрелять можно не опасаясь, за нами следовал небольшой конвой с боеприпасами. Так что без снарядов не останусь.

Донеслись звуки выстрелов орудий Марка. Потом шипение ракет Небожителя. Не торопимся, но и не тормозим.

— Ударная группа «Копьё»! — произнёс я в рацию. — Прорываемся!

Навёл орудие и дал залп из соток, Уланам хватит и такого. Та-та-та, чёткие звуки выстрелов слышались через броню. Потом зажужжал механизм зарядки, выбрасывая гильзы и заряжая новые снаряды.

Небольшая застава быстро была объята огнём. Командир сдался. Вторая и третья заставы сдались вообще без боя, мы их не тронули.

— Докладывает Ищейка, — Валь вышел на доклад. — Продвинулся в Мидлию, вышел на равнины. Никакого нормального сопротивления, будто все ещё спят или вообще свалили по домам.

— Отступай, Валь, — приказал я. — Это может быть засадой. Отходи к реке к точке Дельта-15, встретимся там.

— Принято!

Вряд ли враг решится ослабить уязвимую зону к северу от столицы. Скорее всего, это какой-то хитрый план. Нет, на такую уловку я не куплюсь, я продолжу идти на Бинхай. С огнём, взрывами и стрельбой.

Следующую заставу мы разгромили. Впереди равнины, где могли развернуться мобильные группы под прикрытием авиации. Генерал Ли явно решил полагаться на тяжёлую эшелонированную оборону и большие пушки, надеясь, что это задержит мои атакующие группы.

Плохо то, что нашу новую тактику генералы Бинхая знали хорошо. С другой стороны, они так плохо на неё переходили, что сейчас могли воевать так, как привыкли. А с этим легко разобраться.

— Новые доклады разведки, — полковник Горностаев лично разъезжал на командирском броневике в зоне действия наших станций, поэтому я мог слышать его голос по рации. — Генерал Артур Хольст держит оборону в Гунжанге, передаёт, что интенсивность атак снижена.

— Понятно. Возможно, они перебрасывают войска на встречу с нами.

— Вероятно, господин генерал.

Я сделал пометку на карту.

— Войска совета переправляются через реку? — спросил я.

— Да! Но наши атакующие группы уже вышли на линию прямого огня, мешают переправе.

— Принято. Передайте генералу Хольсту, пусть готовится атаковать сам и ждёт моего приказа. И передайте ему, что скоро мы встретимся с ним в ставке генерала Ли.

Всего несколько часов, и Бинхай вновь в огне. Кажется, мятежные генералы не рассчитывали, что так всё обернётся. Они думали зажать наши войска между своей армией и рекой, через которую их бы атаковали ригги совета.

Но вместо этого они сами оказались в западне. Они на равнинах, сидят в своих укреплениях, но которые бесполезны против массированного огня с любой из сторон.

Вся карта покрыта пометками от наших небольших групп. Огромный кусок вражеских войск будто сжимался под их натиском. Если прервём им снабжение с реки, они не продержатся и пары дней.

Радист передал, что Валентин вышел на связь. Я поправил наушники и чуть приглушил звук, потому что сильно шипело.

— Докладывает Ищейка, — Валь был чем-то встревожен. — У меня плохие новости, Рома.

— Что такое? Тебя подбили?

— Нет. Помнишь тот огромный шагоход, которым нам всех пугали и которым управляет мой брат?

— Только не говори, что он отправился в бой.

— Пересекает реку прямо сейчас. Видел его своими глазами. Эта неповоротливая хрень хотела в меня выстрелить, но пока он развернётся, я бы ползком добрался до Мардаграда.

— Принято, Валь. Отступай к нам, будем заниматься им сами.

Едва я отключился, как со мной захотел связаться Горностаев.

— Господин генерал, у нас проблема.

— Большой опасный шагоход? — спокойно, немного шутливым тоном спросил я.

— Так точно! Он идёт в Гунжанг.

— Уже в курсе, разберёмся, — я отключился и посмотрел на адъютанта. — Отправь послание генералу Артуру, передай ему об этом. Пусть свяжет эту штуку боем.

А нам тем временем нужно разгромить мятежников, пока они не объединились с войсками совета и большой страшной машиной.

Не самая простая задача.

Лейтенант Зорин отметил самого большого Исполина на карте и даже посчитал, сколько времени у него уйдёт, чтобы добраться до Гунжанга. Двенадцать часов и его пушки откроют огонь по городу.

— Ударная группа, — сказал я в микрофон. — Слушай мой приказ.

Глава 15

В Бинхае уже почти лето. Уже давно пора начаться посевным работам, ведь в этих краях много плодородных полей. Но никто этим не занимается. Если не закончим войну в ближайший месяц, зимой точно будет голод.

Население Огрании изрядно настрадалось от этого прошедшей зимой. Вовремя заключённые союзы помогли избежать массовой гибели людей, но в этом году голод коснётся всего континента.

Это не то, о чём нужно думать мне, я главнокомандующий, а гражданские дела — это совет императрицы из министров и представителей Великих Домов. Казалось бы, пусть голова болит у Катерины и Яна, но мне это тоже не давало покоя. Слишком всё затянулось.

Мы выдвигались широким фронтом, пока я не пытался нигде прорваться. Мобильные атакующие группы из танков и шагоходов с большой дистанции терзали войска мятежного генерала Ли, не вступая в прямой ближний бой. Ещё некоторые обстреливали переправу, но подвижная артиллерия была не в состоянии справиться с Палачом.

Гигантский шагоход уже давно пересёк реку. Чёрно-красный корпус был виден издалека. Моя машина стояла за холмом, потому что тяжёлое орудие Палача, или, как его прозвали, Императора, легко уничтожит моего Старого Герберта с первого же залпа.

Появление такой махины на этом берегу серьёзно ослабило наш боевой дух, а враг наоборот воспрянул. Никуда эта машина дойти не должна. А если и дойдёт, то только в одиночку, никого другого мы пустить не должны.

Я щёлкнул парой тумблеров. Новые ракеты Преисподняя наводились по тепловому следу, не нужно было просчитывать траекторию заранее, как раньше. На некоторых ракетах, как на Исполине Яна, было радионаведение, но в условиях того, что у каждого сейчас глушилка, Преисподние теряли в точности.

— Боевая группа, — приказал я в микрофон. — Начинаем. Небожитель, оставайся на месте. Прикроешь ракетами.

— Принято, — неохотно отозвался Ян.

Короткий бой, чтобы оценить возможности боевой машины такого размера. Она медленная, это уже видно, иначе противовесы не выдержат, и махина опрокинется.

Ноги чрезмерно толстые, чтобы выдержать нагрузку. Двигатели выдавали столько дыма, что он вполне мог бы прикрывать союзные войска, не будь сейчас ветра.

Вооружение — главный калибр как у Ищейки, но у Палача спаренное орудие, а не одиночное. Хитрый Валь выведал у брата, что автомат заряжания для таких снарядов не работал. Павел простоватый, не смог бы обмануть продуманного Валя.

Но если это так, единственный выстрел Павел Климов прибережёт для важной цели, а это я или Исполин Яна. Да и не хотелось бы на собственной шкуре убеждаться, что Валь облажался.

Кроме главного калибра у Палача были тяжёлые орудия, как на обычных Исполинах и риггах. И хотелось проверить, что есть ещё.

— Продвигаемся, — я смотрел в перископы. — Готовность к залпу.

— Ракеты готовы, — отозвался Марк.

— Готовы, — послышался отчёт остальных.

Чивэнь, четыре Катафракта и ещё несколько ракетных Уланов из корпуса союзного нам генерала Чана. Голоса спокойные, это радовало. Так и должны вести себя пилоты многотонных машин.

Я положил палец на красную кнопку на своём пульте.

— Огонь, — спокойно сказал я.

— Есть открыть огонь.

Вдавил тугую кнопку. Раздалось шипение, на несколько секунд я ничего не видел через оптику, а радары моргнули. Дымовые следы нас демаскировали, мы отправили очень много ракет.

Я смотрел в перископ. Наводились мы точно в цель. Радары, выхлопы двигателя, радионаведение там, где оно было, или просто высчитали траекторию заранее.

Гигантский шагоход остановился. Не видел откуда, но в нём где-то были установлены зенитные орудия, штук десять. Росчерки сотен мелкокалиберных снарядов направились на поток ракет.

И он выпускал собственные, одну за другой. Совсем небольшие. И они… зараза!

Он сбивал ракеты на подлёте, одну за другой. В небе взрывы, осколки летели во все стороны. Он сбивал те, что летели вперёд, и те, что летели по крутой траектории и падали совсем сверху, Почти вертикально.

Зараза.

— Залп их всех орудий, — сказал я и вытер лоб.

Выстрелили пушки. Но дистанция слишком большая, я не видел, чтобы это наносило серьёзный урон ногам, в которые мы целились. Да, несколько бронелистов сбито, но этого мало, машина слишком прочная.

Он сбил большинство ракет. Опять новое оружие, и опять раньше, чем у нас. Некоторые да, дошли до цели, но этого мало. Сколько у него собственных ракет? Летели одна за другой, а они явно меньше размером, чем наши. Поэтому, их может быть больше.

У нас не так много ракет, чтобы тратить все на него. Нам ещё брать город, а новые Преисподние производятся медленно.

— Отходим, — приказал я. — Жду командиров боевых ригг на совет. Мы…

Палач дал залп из пушек и собственных боевых ракет. Меня он не видел, хотя мог засечь на радаре.

Больше всего досталось Марку. Башня с пушками отлетела на землю, взрывы сбили бронелисты, радары и прочий обвес. Машина задымилась.

— Марк, слышишь? — крикнул я в рацию. — Можешь отходить?

Раздался кашель, потом Марк сдавленно ответил:

— Не могу, заклинило ходовую.

— Понял. Приказываю эвакуироваться, я тебя заберу. Ты идёшь ко мне, — я посмотрел на пилота. — Живо туда!

Ещё залп, большая махина подбила один из Катафрактов. Чивэнь горел, у него пробитие машинного отсека. Вылезет или нет?

Я приказал остановиться у ног Исполина. Пожар внутри разгорался, но пока никто не вылезал не из пилотов, ни команды механиков. Корпус машины раскалился.

Наконец, люк внизу открылся, выпуская дым. Выбралось несколько механиков из Бинхая, потом Марк, помогая раненому второму пилоту.

Людям помогали убраться, а Марк полез ко мне. И вовремя. Ещё залп. Чивэнь вспыхнул, оторвалась рука с пушкой и грохнулась на землю. Скоро начнёт рваться боекомплект.

Марк забрался в кабину. Лоб в крови, кровь и на мундире, фуражки не было, волосы стояли дыбом. Пилот дёрнул рычаги, и мы на высокой скорости отошли.

Исполин взорвался, но на взрыв я не смотрел. Даже в нашей кабине всё содрогнулось. Минус один Исполин, после первого же залпа. Кажется, это необычные снаряды, раз так легко смогли пробить броню.

— Ударная группа, отходим, — сказал я в рацию и посмотрел на гостя. — Марк, в порядке? Ты ранен.

— Это чужая кровь, — Марк осмотрелся. — Вот я и вернулся к этой малышке. Рома, больше не давай мне Исполинов, я уже второго потерял.

Его спокойного умиротворяющего голоса тут как раз не хватало. Растерянный экипаж приходил в себя, так это на всех действовало.

— Ничего. Садись на место первого. С возвращением.

Отходили, первый бой остался за ними. Но это ещё только начало.

Это огромный и неповоротливый шагоход, и он, к большему счастью, летать не умеет, и может быть только в одном месте.

Марк уводил Старого Герберта подальше, прячась за холмами, отходили остальные.

— Ищейка, — сказал я, когда меня связали с Валем. — Мы отходим, скоро не сможем говорить напрямую. Оставайся на том берегу, сколько получится. Взрывай всё топливо, которое увидишь, все конвои и прочее.

— Принято, — голос Валя встревожен. — Насколько я понимаю, с моим братом вы разобраться не смогли.

— Ещё нет. Но эта большая зараза не должна получить ни грамма топлива. Мешай им, пока есть снаряды, но в ближний бой не вступай. Потом возвращайся к нам.

— Есть!

Стычка короткая, и наши войска заметно приуныли после неё. Но это временно.

Пока Палач шёл на новые позиции, мы ударили по войскам генерала Ли, которые пытались объединиться с подмогой.

Нет, этого не будет.

Мятежным бинхайским генералам не хватало тяжёлой техники, а пехота ничего не могла сделать шагоходам, которые вдобавок били с предельной дистанции, не подходя ближе. Поражение генерала Ли — вопрос времени.

Правда, этого времени не очень много. Палач сменил планы, он остался недалеко от реки, помогая переправиться войскам совета. Будь у меня такая штука, я бы сделал так же. Если он продвинется. мы легко лишим его снабжения и боеприпасов, а потом возьмём голыми руками.

Но Рэгвард, если командовал он, это понимал.

Зато это давало нам возможность действовать в Бинхае, пока большие пушки оставались там.

К вечеру я был на взлётном поле авиационной базы в сотне километров отсюда. Ряды крылолётов стояли, готовые к взлёту, рядом с ними выстроились бинхайские пилоты. Прямо сейчас на полосу садилась авиация Нарландии, которую эвакуировали несколько дней назад, чтобы их крылолёты не захватили. У них появилась новая база.

Я в сопровождении охраны шёл к местному генералу.

Пожилой бинхаец, опирающийся на трость, смотрел на меня, широко улыбаясь.

— Маршал Загорский, — поприветствовал меня он. — Я генерал Жанг, командующий авиадивизией Байцзэ. Хочу заверить вас, что мои войска преданы делу покойного Наблюдателя Чэна, поэтому они переходят…

— Ваши крылолёты атаковали меня на подлёте по вашему приказу, — грубо сказал я. — А ещё обстреляли колонны наших войск в Восточной провинции. А сдались вы, когда вас арестовал ваш заместитель, — я кивнул на полковника, который держал в руках автомат. — Полковник Мо назначается командующим дивизией Байцзэ, а вы, генерал, отправляетесь под трибунал за заговор против империи и убийство Наблюдателя Ван Чэна. Новые власти Бинхая проведут его, а я проверю, чтобы приговор был исполнен.

Я махнул, чтобы побледневшего генерала увели. Шансы сдаться у него были, но он их упустил. Теперь же мне некогда с ними церемониться и заигрывать, когда на берегу стоит такая гадость. А заодно я хотел воспользоваться авиацией как можно скорее. Полковник Мо был предан покойному Ван Чэну, а пилоты его уважали. Всего один приказ, и они перешли на нашу сторону.

Посмотрел, как всё идёт. Дальность оборонительных ракет невысокая, но Палач мог сбивать крылолёты, которые подбирались близко. Зато они спокойно бомбили переправу, и никто не мог им помешать.

Да, у врага тоже была авиация, но она не успевала реагировать, когда летящие слишком низко крылолёты внезапно атаковали паромы и грузовые баржи. Реку перешли только шагоходы, но без подвоза топлива они так и останутся там.

И это дало нам возможность объединиться с прочими войсками. На следущий день я устроил совет, чтобы покончить с генералом Ли. На помощь нам из Гунжанга прибыли боевые группы Лукаса Сантека и Артура, включая большинство их шагоходов и танков.

Я был готов к следующей схватке, но вот войска всё же были озадачены. Появление большого шагохода плохо влияло на них. Надо как можно скорее разделаться с ним.

— Наблюдатель Сантек, генерал Хольст, генерал Кван, — я пожал им всем руки. — Рад, что вы выбрались из города. Одним ударом мы живо покончим с мятежниками.

— Осада не удалась, — заявил Артур. — Они просто не могут к нам подобраться. У них большая и страшная машина. Если бы она ещё могла ходить без топлива, цены бы ей не было.

Он засмеялся. От него не пахло алкоголем, но седины в усах и щетине прибавилось.

— Янек, мой лучший ученик, как же рад, что ты здесь, — он неформально похлопал просиявшего Яна по целому плечу. — И Марк, слышал, тебе досталось?

— Потерян Чивэнь, — Марк вздохнул. — Хорошая была малышка, мне нравилось.

Артур докладывал обстановку. Ян и Лукас недобро друг на друга посмотрели, но в целом потом делали вид, что друга не знают. В целом, меня это устраивало, а руки им жать друг другу всё равно не нужно, да и невозможно.

Мы прошли в бункер, где уже готова карта со свежими данными. И снимки, которые подготовили разведчики. Пока подвоз топлива невозможен, Палач забрался на холм, откуда шестидесятиметровая гигантская машина видела ещё дальше и могла вести огонь на ещё большую дистанцию.

— Риггеры ответили мне на запрос по ракетам, — сказал я, ткнул фото. — Вот эти два радара на плечах — это системы управления огнём. Они засекают ракеты и самолёты, и туда же отправляют ракету на перехват.

— А мы можем обмануть эту систему? — спросил Лукас Сантек и откашлялся.

— Да, Риггер говорит, это возможно. У него есть идеи, как с этим справиться для самолётов, но радиограммой это не прислать. К нам отправился курьер с чертежами, но у нас не будет времени так быстро установить его систему.

Мы уставились на карту, чтобы обсудить, как покончить с генералом Ли. К нам же присоединились те бинхайские генералы, которые остались на нашей стороне. Их не так много, зато они влиятельные и опытные, я отмечал некоторых ещё во время обороны Дакуна.

Взгляды наши то и дело смотрели на фотоснимки Палача. У него мало снарядов, но каждый из них легко пробивает броню шагохода. Мы не можем такой ценой его брать, каждая потеря боевой ригги снижала нашу боеспособность.

Мы могли решиться на ещё одну операцию, чтобы обезвредить его, но только на одну. Если будем брать его измором, наши войска закончатся раньше.

Артур вкратце рассказал об успехах его друга Кичиро в командировке на югах, а потом сделал несколько предложений, как окончательно окружить группировку генерала Ли. Я же предложил давить на севере, чтобы совет не мог присылать сюда больше войск.

Даже подумывал атаковать Хитланд. Но его армия больше, и он оборонял реку. Из-за этого я держал сильный гарнизон в Мардаграде. Правда, Келвин мог позволить себе разделять войска, у них их много, для меня это было сложно.

Но думая об этом, я постоянно смотрел на снимок. Эта зараза должна быть уничтожена, чтобы не отвлекала. И её уничтожение… даже сложно представить себе более тяжёлый урон боевому духу врага.

Уничтожить Палача — и даже если после этого воскреснут все восемь Небожителей во главе с Таргином Великим, это уже ничего не изменит. Битва за Дакун начала менять ход войны, а штурм Мардаграда зафиксировал коренной перелом.

Но уничтожение этой машины явно даст нам понимание — враг уже не сможет победить, останется только вопрос, как долго он продержится. Можно сказать, они выложили свой последний козырь. Он нам мешал, но без него…

Стол маленький, мы все стояли толпой, слишком тесно. Артур выступил и замолчал. Ян шумно дышал носом чуть ли не у меня рядом с ухом. Пахло кофе. Лампочка над головой дрожала, по нашему району била артиллерия.

Две цели, с которыми надо покончить. Приоритет у генерала Ли, но я то и дело косился на фотоснимок. Стоящий на холме Палач, без топлива, но способный стрелять.

Марк протянул руку и взял снимок.

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — тихо спросил он.

— Вряд ли. А ты о чём?

— Ты разве не видишь? — он удивился. — Забыл, что ли?

— Погоди, — я взял фотографию, потом посмотрел на Марка. — Марк, старина, да ты гений! Зараза, я должен был догадаться раньше.

Глава 16

— Продвигаемся, — приказал я. — Вторая квадра, доложите статус!

— У нас ловушки против ригг, обходим их, — отозвался в наушниках искажённых радиосвязью голос.

— Первая квадра?

— Небольшое затруднение, — голос замолчал, а сквозь шум помех я услышал далёкий залп. — Разобрались.

— Продвигаемся, — повторил я и переключился на внутреннюю связь. — Марк, как обстановка?

Марк развалился в кресле первого пилота, опустив одну руку вниз, вторую лениво держа на рычаге поворота. Я думал, он не сразу снова привыкнет к своеобразному ходу моей боевой ригги, но Марк быстро вспомнил всё. Шёл уверенно и легко, как и нужно.

— В порядке, дорога чиста, — сказал он. — Но я уже вижу колосса, а значит, та малышка тоже видит нас.

— Малышка, — я хмыкнул. — Шестидесятиметровая зараза в пару тысячу тонн, если не больше.

— Я так привык говорить, — Марк чуть сбавил позицию и направил шагоход через ручей. Кабину наклонило вперёд.

План мы уже могли осуществить, но для него нам нужна вся огневая мощь, поэтому мы дожидались Ищейки. А её окружали Катафракты совета. Поэтому я сам отправился во главе внушительного отряда, чтобы помочь Исполину переправиться через реку.

Беда в том, что колоссальный Палач забрался на холм и теперь видел нас издалека. Иногда он посылал залпы в нашу сторону, мешая нам развернуться в полноценный боевой порядок. Приходилось укрываться за холмами, но большие машины для этого были не приспособлены.

Первая стадия плана действовала. Уже нет никакого подвоза топлива и боеприпасов, Палач остался без снабжения. Боеприпасов у него выше крыши, но самые крупные он начал экономить.

Неизвестно, сколько у него ракет, думаю, полно. Зато вот топлива нет точно, на такую махину нужно несколько тонн игниума в день, а руками солдат столько не принести. Впрочем, я думаю, у него хватит топлива, чтобы сменить позицию, а это нежелательно.

На том берегу кипел бой, но мы видели только дым и огонь. Ищейка пользовалась своей манёвренностью, и ей не могли навязать схватку вблизи. Но всё равно, быстрые Катафракты не давали Валентину спокойно отойти.

— Готовимся к бою, — сказал я в рацию и прощёлкал тумблеры на пульте. — Огонь по желанию. Радист, удалось связаться с Ищейкой?

— Так точно! Докладывает, что продвигается к реке.

Я дотянулся до тумблеров, готовящих к запуску Преисподние. Какие-то они сегодня тугие. После нажатия каждого на пульте загоралась красная лампочка. Всего их у меня четыре. Главный калибр был готов, но его я берёг на крайний случай.

Ну где там эта Ищейка? Я поёрзал в кресле. Уже можно забыть о зиме, когда снаружи был ледяной мороз, а в кабине тепло. Сейчас снаружи жара, а в кабине настоящий ад. Рубашка прилипла к спине, а вентиляция не справлялась. Чинить её было некогда. Фуражку я вообще снял.

— Вижу Ищейку! — Марк покрутил рычажок перископа, приближая вид. — Пробоин нет.

Ну хоть перископ холодный. Я прислонился к нему и вгляделся. Ищейка быстро двигалась в нашу сторону. Бока покрыты следами десятков прошедших боёв. Там, где тогда пробили бок и топливный бак, приварен дополнительный бронелист, очень грубо и уродливо. Из основания задних ног шёл дым. Похоже, опять проблемы с задним приводом, которые мы не можем решить с прошлой осени.

— Ищейка готова перейти реку, — Валь уже мог говорить со мной напрямую по радиосвязи. — Прикройте меня.

— Всем боевым риггам — открыть огонь, — приказал я и выстрелил сам.

Как и всегда, вместо выстрела щелчок в наушниках, чтобы не оглохнуть. Доносились раскаты залпов других ригг. Палач послал в нашу сторону пяток ракет неизвестной мне модификации, но Эквит на левом фланге сбил три автопушкой, ещё две не долетели.

Мы дали залп по бронетехнике на том берегу. Ищейка вошла в реку. Место глубокое, для форсирования эта часть реки подходила мало. Но здоровенный Исполин всё же прошёл по дну, хотя вода доходила почти до кабины.

Боевая ригга выбралась на берег. Вода потоком сливалась из технических отверстий на ногах.

— Наконец-то ты её помыл, Валь, — с лёгкой усмешкой сказал Марк. — Давно пора было.

— Моя красавица и была идеально чистая. Что теперь, Загорский?

— Отходим, — я проверил показания двигателей на манометрах, а то начала загораться красная лампа. — Остальное завтра.

Потерь нет, прошли удачно. Войска, которые пересекли реку под прикрытием пушек Палача, уже успели перегруппироваться, но мы вернулись на базу.

Пора готовить план на завтра. Завтра всё будет опаснее, придётся атаковать эту махину в лоб.

* * *

— Он в тебя не выстрелил, — сказал я за ужином.

У Яна болела голова, он отправился спать пораньше. Марк занимался машинами, а генералы своими войсками. Так что ужинал я только с Валентином в одном из помещений командного бункера. Паёк состоял из варёной картошки и сваренных на пару котлет. Мало кто мог сейчас похвастаться таким роскошным столом в этих краях. Ещё даже было немного масла, от запаха которого я отвык.

— Кто? Паша? — Валь держал на вилке кусок котлеты. — Далеко, вот и не выстрелил.

— Ты был у него на прямой наводке, — сказал я. — Он вполне мог попасть из главного калибра.

— Ну, он не особо быстро соображает, — у Валя была раздражающая привычка скользить зубами по зубчикам вилки, когда ест. — Вот и протупил.

— Что там произошло между вами двумя? — спросил я, отпивая чай.

— Имеешь в виду, когда он отстрелил мне…

— Нет. У вас и раньше были тёрки. Не зря же он ушёл от тебя в другой класс. Не только же из-за твоих дурацких шуток.

— У меня они не дурацкие, Загорский, — Валь вздохнул. — Но, всё же да, было одно дело, — он разломал остатки котлеты вилкой. — У нас в доме как-то пропала одна вещь. Один старый фамильный пистолет, который принадлежал брату того самого Юрия по прозвищу Варг. Вещица с большой историей и дорогая.

— Украли?

— Типа того. Заложили в ломбард. Дед решил, что это Паша, потому что его видели там и подпись была его. Оружие выкупили, а Паша получил по самое не могу. А ещё дед лишил его наследства, и Наблюдателем по итогу стал я. Ну и потом они не разговаривали аж пока дед не умер.

— Понятно, — я допил чай.

— Ничего тебе непонятно, — Валь вздохнул и отложил вилку. — Это я тогда ствол стащил, деньги нужны были. А Паша знал, но меня не выдал до сих пор. А я так и не признался, всё боялся. Такой уж я и был. Как бы это сказать?

— Придурок. Ты придурок, Валь, — Ян медленно опустился на лавку рядом со мной, потирая левый висок. — Вот знал же я, что это история тёмная. Павел-то никогда таким не занимался. Вот он тебя и ненавидел.

— Настолько, чтобы отстрелить ноги? — Валентин нахмурился, потом взял нож с вилкой и порезал Яну котлету. — Мог бы и забыть за эти годы.

— Ты придурок, — согласился я. — Ты бы мог и признаться. Тогда, может быть, всё было бы иначе. Ян, ты чего?

— Уснуть не могу, — пожаловался он. — Никак.

— Спи, это приказ. Завтра большой день.

— Знаю. Но не могу.

Я расстегнул ворот мундира и за цепочку вытащил амулет Громовой. Забрал у неё перед самым выступлением на юг. Свеча духа предка ярко сверкала. Наше резервное оружие, чьё время пришло.

Протянул его Яну. Огонёк внутри дёрнулся, когда Варга взял его в руку, но потом начал гореть спокойнее.

— Мы попробуем, — сказал Ян. — Должно сработать.

— План немного меняемся, — я почесал подбородок. — Сделаем так. Валь, ты пойдёшь с южной стороны на другую позицию. Янек, ты встанешь туда, где стояла Ищейка. Вы поменяетесь местами.

— Точно? — Валь нахмурил лоб.

— Потому что его главный калибр уничтожит тебя с одного залпа. Но он будет откладывать это столько, сколько сможет. И не успеет. Ещё раз он в тебя не выстрелит. Не решится. Он и тогда не понимал, к чему это приведёт.

Валь очень внимательно посмотрел на меня.

— Тогда, — сказал он. — Я бы хотел… когда закончится… увидеть его.

— Договорились, — я кивнул. — Теперь всем спать, это приказ. Ян, завтра ты цель номер один вместе со мной. Кого из нас Палач заметит первым, туда и выстрелит. Мы должны его опередить.

Ян рассеянно кивнул, всё ещё держа амулет левой рукой. В прошлый раз, зимой под Нерском, у него получилось, должно выйти и сейчас.

* * *

Утром ещё холодно. Я шёл по траве, а штаны внизу вымокли от росы. Марк сидел на плече моего шагохода и что-то ковырял в креплении радиоантенны.

— Есть же радист для этого! — крикнул я снизу.

— Да вот, я не удержался! — отозвался он.

Я осмотрел ноги машины, проверил крепление пневмотруб и то, что балансирующие «пальцы» в нижней части ходовой не заклинены. Потом изнутри проверил обе ноги, забрался в двигательное помещение, осмотрел всё там. Времени на полноценный прогон всего не было, проверял только самое необходимое. Марк уже точно должен был проверить тут каждый узел и агрегат, но такой порядок.

— Всё в норме? — спросил он, когда я поднялся в кабину.

— Да.

Всю ночь мы стреляли по скоплению войск генерала Ли, чтобы он думал, что утром мы начнём штурм.

Вместо этого мы атакуем переправу и Палача, единым мощным кулаком техники. Панцирники, авиация и шагоходы. Один удар туда, куда предложил Марк. Хотя, тут он точно научился у меня. Я же показал ему, что это возможно.

— Выступаем, — коротко передал я по рации.

С этого фланга выходит двенадцать боевых шагоходов и два Исполина. С другой стороны ещё восемь ригг под прикрытием Чёрного Рыцаря Сантека и стоящей на месте Марионетки.

Вернутся не все.

Шагоходы пересекали поле. Враг уже понял, куда мы идём. Артиллерия начала вести огонь. Снаряды падали между нами, иногда в сами машины, но у боевой ригги взрыв мог повредить только антенны и обвес. Выстрелы звучали глухо через броню.

Я сидел в кресле, ожидая, когда урон станет более сильным. Скоро мы окажемся в зоне действия орудий Палача. Он даже увидит нас раньше, чем мы его.

Хороший он выбрал холм для обзора. Я тогда тоже на нём стоял, когда наблюдал за позициями врага через реку.

Едва успел убраться, когда началось землетрясение.

— Вижу цель, — отозвался экипаж Катафракта «Тритона». — Готовность…

Связь оборвалась, а на радаре через несколько секунд погасла точка. Палач начал вести огонь. Вскоре погасла ещё одна точка.

— Генерал Загорский! — судя по голосу в рации, это кто-то из разведки. Кажется, это сам полковник Горностаев, но помехи слишком сильные. — Мои люди доложили, реку пересекает Печать Огня.

— Принято, полковник. Все, продвигаемся!

Кто-то хотел связаться со мной по отдельному каналу для Исполинов. Радист переключил меня туда.

— Там Рэгвард, — у Яна снова послышался знакомый и резкий надрывный хрип в голосе. — Он рядом! Я иду к нему. И в этот раз.

— Отставить, первый пилот Варга.

— Я иду к нему! — прохрипел он. — Я…

— Янек, спокойнее, — я прощёлкал тумблеры, готовя вооружение. — Мы тут не для этого.

— Я… я… извини, — он выдохнул. — Чуть не забылся. Я иду. Сейчас, сделаем, как договаривались.

— Вот и хорошо. Колоссальный Исполин важнее.

Поднялись на очередной холм, на котором до сих пор остались трещины в земли после прошедшего землетрясения. Теперь рискую я сам, чтобы вышло у Яна. Но сначала небольшой отвлекающий манёвр.

Отсюда видно реку и территорию Мидлии. На воде что-то горела, авиация подбила очередную баржу, которая теперь тонула. От другой баржи остались только обломки, среди которых шагал неуклюжий силуэт Печати Огня.

Но заниматься ей некогда.

— Ян? Ты себя контролируешь? — спросил я.

— Да! Я уже занимаюсь, осталось немного.

— Валь, выходи!

Огромный Палач был хорошо виден даже с огромной дистанции. Обе его руки начали направляться в мою сторону. И тут он дёрнулся.

Ищейка проскочила мимо меня, ведя огонь прямо на ходу из вспомогательных пушек. Двигалась наискосок, приближаясь к Палачу.

Его орудия направились в сторону Ищейки. Зараза. На мгновение я подумал, что ни хрена я не прав, и сейчас потеряю Валя и его шагоход.

Нет, главный калибр Палача, спаренное орудие огромной мощи молчало. Но вспомогательные орудия, сами по себе достаточно пробивные, били по нам. Свет в кабине моргнул, экран радара перестал работать, нам оторвало антенну. Но экран поиска теплоконтрастных целей работал, правда, тут показывалось только направление выхлопов.

Валь дал залп. На одном массивном плече Палача прогремел взрыв, разметая обвес и антенны радаров. Дали залп и мы. Утопленной в корпус кабине Палача ничего не было, а вот радары пострадали.

Не знаю, сломалась ли система управления огнём, но должна. Теперь будет чуть проще.

В кабине загудело от ударов. Я тоже приоритетная цель, обычные шагоходы и танки уже бьют по мне. Дистанция в несколько километров, но всё равно, попадания чувствительные.

— Ян, — позвал я. — Сможешь?

— Уже занимаюсь, — голос слаб.

Началось, я это заметил. Солнце скрылось за тучами. Воздух будто наэлектризовался, даже сидя в кабине это чувствовалось. Ладони и кончики пальцев начали неметь, будто я собирался выпустить молнию, а татуировки цепей на предплечьях нагрелись.

Интересно, почует ли это небожитель в столице?

Стало совсем темно, тучи чёрные, как перед грозой. И появились они за несколько минут. Враг включил фонари на боевой технике.

А потом начала дрожать земля. В глубине взрывались месторождения игниума, как тогда, на озере зимой. И как в тот раз, когда Дмитрий Бокан вызвал землетрясение.

Точно такое же. И точно в том же месте. Ян смог, у него вышло. Вот теперь-то пора отправлять его в отпуск, это наверняка лишило его сил.

Земля начала дрожать сильнее. Старые трещины открывались, из них валил пар и огонь. Но это было в стороне, не там, где стояли мы. Вся работа только началась.

— Пустить все ракеты! — я сам нажал на кнопку.

Теперь уже совсем темно, будто настала ночь или началось солнечное затмение. Но вспышки пущенных ракет освещали землю. Десятки ракет «Преисподняя», все наши запасы, летели к ногам Палача, стоящего на холме.

Огромная машина и так дрожала от землетрясения, а прибывающие ракеты, на которых мы выставили задержку, глубоко вонзались в землю и трещины.

А потом начали рваться.

Холм начал осыпаться.

— Как в тот раз, — Марк смотрел в перископ. — Как мы тогда уронили того Рейтара. Даже лучше!

Марк не зря вспомнил наш первый совместный бой. Но сейчас цель была намного жирнее.

Ракеты взрывались, Палач, которому Валентин снёс все радары, пытался сменить позицию. Длинные и очень толстые ноги начали медленно двигаться, Палач наклонялся при каждом шаге. Холм осыпался сильнее и покрывался трещинами.

На мгновение стало тихо… или это я был настолько поглощён зрелищем, что не слышал ничего. Но как же там сейчас громко у них. Взрывы и стук огромных противовесов в корпусе Палача.

Он сильно накренился, но пилот выровнял его назад, спасая от потери равновесия. Это могло помочь…

Но холм под ним, всё ещё дрожащий от землетрясения, да и получивший кучу взрывчатки, наконец-то не выдержал чудовищного веса. Целый слой грунта сошёл вниз.

Огромная машина медленно и величественно упала.

Грохот и лязг я слышал даже здесь. Палач рухнул набок, правую руку смяло. Правую ногу отломило ещё раньше, где-то был просчёт при постройке машины, что она сломалась, не выдержав увеличенной нагрузки.

Машину не переворачивало и не подбрасывало, она просто упала и медленно скользила вниз, поднимая тучу земли и оставляя глубокий след. Подняться уже не сможет. Никогда.

Кажется, вот именно сегодня до всех дойдёт, что случилось. Не в плане битвы, а вообще. Это закат шагающей техники непомерных размеров. Никто больше не будет такое строить.

Снова стало тихо. Тучи развеивались, а бой хоть и продолжался, но как-то вяло. Наверное, никто не мог поверить, что огромная машина, десятый Исполин, колоссальный шагоход выбыл из битвы.

А это значит, нам пора.

— Всем войскам, — сказал я. — Перейти в наступление. Выдавим их на тот берег!

Глава 17

Печать Огня нагло пёрла вперёд через реку. Понятия не имею, какая там сейчас паника у них в эфире, но никакой координации войск там и близко не было. Тем более, здесь сборная солянка из армий Мидлии, Хитланда и Калуросы.

Показавшийся где-то вдали Исполин Красный Дракон передумал идти к нам, сопровождающие его ригги тоже остановились. На переправе возникла путаница, перерастающая в панику. С барж назад на пристань выгружалась пехота, с одного из кораблей люди выпрыгивали прямо в воду.

Но Печать Огня шла дальше. Если там сам Келвин Рэгвард, он вполне может идти на выручку Павлу Климову, своему другу и пилоту. Правда, у него было слишком мало союзников, чтобы они его прикрывали.

— Цель — Печать Огня, — объявил я.

Ну сейчас-то Ян оторвётся. Я уж было забеспокоился, что он пойдёт в ближний бой, чтобы снова попытаться разорвать кабину грузовым манипулятором. Но Небожитель стоял на месте.

С юго-запада подходили войска Нарландии во главе с самим Сантеком. Чёрный Рыцарь дал залп по Печати, добавили мы. Келвин, едва войдя на берег, всё же передумал и медленно пошёл назад задним ходом.

— Продолжаем атаку.

Я потратил драгоценный снаряд главного калибра на Печать. Попал куда-то в район правой ноги, но работу ходовой это не нарушило. Исполин продолжал уходить.

Если уничтожу его сейчас, дальнейшая война может пройти намного легче, остальным им генералам далеко до Келвина. Но всё же струсивший в начале Красный Дракон выдвинулся на выручку. Подходили и другие ригги. Идти дальше — это верная смерть.

— Стоим, ведём огонь с дистанции, — передал я приказ и жестом показал радисту переключить на другой канал. — Ян, ты как?

— Говорит второй пилот Небожителя, — ответил мне чужой голос. — Лорд Ян потерял сознание. Ему требуется помощь. У него кровь.

— Так вызовите врача. Сможете отвести машину назад?

— Так точно, господин генерал!

Мы вели огонь. Зажатый между рекой и нами, войска врага теряли запал. И если шагоходы могли уйти своим ходом прямо через воду, то вот пехота и панцирники попали в ловушку.

— Генералы Хольст и Зверев, — позвал я. — Предложите им сложить оружие и захватите в плен. И продолжайте вести огонь по тому берегу.

Чем сильнее сломаем Печать, тем проще нам самим будет форсировать реку. Но сначала надо разобраться с мятежниками в самом Бинхае. Думаю, долго они теперь не продержатся.

Марк остановил шагоход рядом с Исполином Яна, который отвели за холм. Яна уже вытащили наружу. Мундир залит кровью, она шла из носа и рта. В единственной руке он сжимал тусклый амулет Громовой.

Причём так крепко, что я даже не смог разжать пальцы. Без сознания. Похоже, парень перестарался. Приказал увести его в госпиталь, сам же отправился к другому Исполину.

Колоссальный Палач лежал на земле мордой вниз. Двигатели не работали, вокруг растекалось чёрное масло, набежало почти целое озеро.

Какой же он огромный. Стоя у его корпуса, вообще чувствуешь себя слабым, мелким и никчёмным.

Открылся технический лючок на спине. Оттуда под дулами автоматов выводили команду механиков и экипажа. Тут требовались люди для каждой руки в отдельности, поэтому их так много. Почти три десятка человек.

Последним вышел сам Павел Климов. Из носа и разбитой крови бежала кровь по грязному лицу. Но как же он похож на Валентина, смотреть на это почти неприятно. Его копия в полный рост, только без увечий.

— Генерал Павел Климов, — обратился я официально (а брат Валя должен быть генералом, такие машины ведут только высшие офицеры). — Вы наш пленник.

Оружия у него не было, всё забрали. Павел мрачно посмотрел на меня и поднял руки.

— Как главнокомандующий имперской армии, — продолжил я. — Передаю вас в руки руководства Огрании, где вы отправитесь под трибунал за…

— Генерал Загорский! — Валь изо всех сил крутил колёса своего кресла-коляски, чтобы успеть. — Генерал Загорский… я просил вас…

Он подкатился ближе, сильно запыхаясь. Я посмотрел на братьев. Павел-то ещё выглядел на свой возраст, ему не больше двадцати. Валю будто двадцать пять-двадцать семь, хотя одно время он выглядел почти на сорок. Но в остальном… почти один и тот же человек внешне и очень разные внутри. Оба смотрели друг на друга, с огромной усталостью.

— Он твой, Валь, — я махнул рукой. — Решай сам.

Связи внутри рода сильнее, чем государственные. Да и Янеку сейчас не до правосудия. Валь остался с братом, а я ушёл. Охрана следовала за мной.

* * *

— Какие новости, Радич? — спросил я, усаживаясь за стол в бункере.

— Генерал Ли сдался.

— Я в курсе, — я взял металлическую кружку, но чай в ней совсем остыл. — Сложили оружие. Надо организовывать трибунал для тех, кто виновен в гибели Ван Чена. И кто будет правителем сейчас, Великий Дом фактически уничтожен.

— Очередной Великий Дом пал, — Радич потёр виски. — Сколько уже уничтожено? Аристид, Кос, Чен. По одному мужчине у Домов Варга, Алькарас и Сантек. И только Рэгварды и Нумеры более плодовитые.

— Нового правителя будут согласовывать со мной, — я выпил холодный чай. — После войны этим будет заниматься императрица. Как и тем, что станется с южными странами.

— Хм, — Радич усмехнулся. — Подумать сложно, но, кажется, это коренной перелом…

— Перелом был раньше. Скоро придётся думать, что делать с другими Домами. Не все же они пойдут под трибунал. Кто-то останется.

— Кстати о трибунале, — Радич посмотрел на вход.

Вспотевший от напряжения Марк закатил внутрь бункера коляску с Валем. Она плохо пролазила, Валентину приходилось вылезать, и только потом можно было сложить кресло и протащить его.

— Кстати о трибунале, — повторил Радич. — Как всё прошло, Наблюдатель Климов?

— А что принято говорить в таких случаях? — Валь пожал плечами. — Вряд ли про это можно сказать хорошо или плохо. Слышали же выстрел?

— Ну, это как посмотреть. Пожалуй, это был самый быстрый трибунал, — Радич посмотрел на меня с усмешкой. — Всего-то пара минут на приговор, один выстрел… и десять тысяч фламменов на дорогу и билет на корабль до Дискрема. Интересно, Валентин, а кто это вдруг решил отправиться за море? Или это такая казнь, чтобы Павел где-нибудь в море выпрыгнул за борт и утонул самостоятельно? Ну надо же, а так можно было…

— Думаю, это моё дело, — Валь посмотрел на Радича. — И если попробуешь помешать…

— Оставь их, Радич, — я отмахнулся. — Это его семья, не наша.

— А я думал мы тут все, как братья. Ладно… мои агенты в столице наконец-то вышли на связь, — Радич просиял. — В городе паника. В газетах пишут, что Молот империи снова вторгается в столицу, повсюду строят баррикады, а войска деморализованы. Всего-то надо было опрокинуть огромный шагоход.

— Что войска Рэгварда? — я ткнул в карту, где ещё не было свежих данных. — Они почти не участвовали в битве.

— Пока выясняем. Но раз уж я приехал, то тут надолго. Чуете, чем пахнет?

— Твоими носками, — съязвил Валь.

— Победой, — Радич нахмурился и пошаркал ботинком под столом.

Я вышел наружу, на вечерний воздух. Прохладно и темно. Но когда нет света рядом, его видно вдали. Это огни столицы Империи, ярко освещённый город Урбус. Даже небо над ним светлое.

Уже скоро снова буду там.

— В последний раз был там с женой, — раздался голос позади меня.

Я повернулся. Этого человека не ожидал тут увидеть.

Высокий мужчина в чёрной шинели и с длинными волосами встал рядом со мной. Ожогов на лице в темноте не видно. Сам Лукас Сантек. Если подумать, мы с ним почти не разговаривали наедине, только на советах.

— Это было сразу, как объявили мир, — сказал он, глядя на свет. — Жена тогда была беременна Адамом, моим сыном. Который…

— Я знаю. Видел.

— Все думали, что я смирился, когда его не стало, — Лукас повернулся ко мне. — Но нет, я всё ждал возможности отомстить. А когда объявили первых виновных… я сорвался.

— А говорили, что Сантек сначала целится, потом стреляет.

— Я и прицелился, — мрачно сказал он. — Только не в того человека. Анита… моя дочь… она. Ладно, она взрослая. Сама разберётся, если что-то случится. У неё есть к кому прийти. Но, генерал, присмотри за ней. Она же из твоего класса, хоть и недолго. А те, кто учился вместе, скрепляются на всю жизнь.

Сантек ушёл, а я долго смотрел ему вслед. Суеверным я не был, да и по опыту знаю, что перед грядущими битвами многие всегда пытаюся подбить долги, попрощаться или сделать что-то напоследок. Правда, на выживаемость это не влияло.

А ведь Сантек последний из тех, кто впервые объявил кровную месть Яну Варга. Остальные убиты, их страны страдают от гражданской войны. С этим придётся разбираться, когда всё закончится. Но хотя бы Сантеков и Варга помирили.

Жаль, что с Рэгвардами так легко не выйдет.

Я отправился к Яну. Он спал, укрытый одеялом, но проснулся, когда я зашёл к нему в палатку.

— Хорошее выступление, — сказал я ему. — Лучше не бывает.

— Можно я оставлю ненадолго? — Ян всё ещё держал амулет Громовой. — Это не мой предок, но он знал одного из них.

— Оставь пока, отдашь Катерине, — я сел на край кровати. — Завтра лежишь здесь, приходишь в себя. Ты даже на себя не похож, так тебя вымотало.

— Хорошо, — он вздохнул и посмотрел на амулет. — По правде, так оно и лучше. Лучше полежать немного здесь, чем чуть подольше… в могиле.

Ян смущённо откашлялся, смутившись неудачной шутке.

— Я… скажу честно. Чуть не потерял контроль.

— Когда увидел Рэгварда? Ну, ты ещё хорошо держался.

— Нет, Рома. Буквально. Я едва не потерял всё. Он, ты знаешь, кто, едва не перехватил всё. Ещё бы немного и… я держался лучше, когда был ранен и не в себе, но сейчас едва не потерял всё. Но он помог, — он поднял руку с амулетом. — Поэтому пусть останется. Боюсь потерять себя.

Язык заплетался, парень совсем ослаб и засыпал прямо на глазах.

— Спи, — я поднялся. — Завтра мы форсируем реку, когда от нас этого не ждут.

— Хорошо. Рома, но если со мной что-нибудь случится…

— Ты уже второй, кто сегодня себя хороним. Хватит свешивать на меня свои дела, — я усмехнулся и махнул ему на прощание.

— Ладно, сделаю их сам, — он закрыл глаз и быстро уснул.

На выходе из госпиталя встретил Марка. У него был такой вид, что он что-то скрывает.

— Ну рассказывай, — я скрестил руки на груди. — Чего там натворил?

— Да это, Рома, — Марк задумался. — Когда кончится бой…

— Только не говори, что тоже хочешь меня о чём-то попросить на всякий случай?

— Что? Нет! — он удивился. — Я просто хотел попросить у тебя, как у её единственного родственника. Когда война кончится, можно я и твоя сестра, Мария. Я бы с ней куда-нибудь сходил, если ты не против. Вроде же нужно просить разрешения у родственников в этих краях.

Точно, для Марка это всё ещё моя троюродная сестра, а не правнучка. Да и для неё самой всё так и осталось.

— Да не надо ничего спрашивать, — я задумался. — Или ты это спрашиваешь на случай, если умру уже я?

Я громко засмеялся.

— Рома, да я вообще не про это!

— Шучу. Отдыхай, Марк. Завтра большой день.

Пошёл и сам поспать, но чуял, что никто мне этого не даст. Едва я лёг на узкую и жёсткую койку в маленькой комнате, куда мне притащили обогреватель, как ко мне влетел Радич.

— Свежие данные, генерал. Посмотри.

Пришлось идти с ним. Данные впечатляли. Основная армия совета отошла на юг, Келвин Рэгвард занял позиции в академии, где мы учились. Куда делся Красный Дракон, пока никто не знал.

Но всё выглядело так, будто столицу сейчас ничего не защищало. Прям будто они выложили огромную стрелочку в город. Приглашение войти.

Так легко не бывает.

— Ну, что думаешь? — спросил довольный Радич. — Келвин Рэгвард сдал тебе город. Всё, дело в шляпе. Уже завтра ты будешь стучать в императорский дворец на своём шагоходе, а к вечеру вешать предателей на статуе Громова.

— Помолчи, — я задумался.

Так просто не бывает.

Надо думать, как Келвин. А Келвин часто думает, как я. Как бы я поступил не на его месте, а как, если бы моё место было там?

Ответ долго ждать себя не заставил. И он мне не понравился.

Глава 18

Вокруг стола начали собираться зевающие штабные офицеры, некоторых из которых спали прямо в этом зале. Планирование войны превращалось для них в образ жизни. Впрочем, в бункере за картами безопаснее, чем наверху, здесь не схватишь шальную пулю или осколок. То и дело слышались выстрелы и взрывы.

Шифровальщик медленно расшифровал текст, который ему передавал зевающий радист. Клавиши громко стучали. Офицеры тихо переговаривались, чтобы не сбивать меня с мысли, но выходило ещё хуже, потому что я невольно пытался вслушиваться в шёпот.

Но наконец-то я собрался с мыслями.

— Ты разве не видишь, Влад? — я показал на город. — Академия — это крепость. Там толстые стены и хороший вид на Урбус. Любой, кто хочет взять столицу, должен сначала разобраться с этой крепостью.

— Но столица ведь почти не охраняется, — возразил Радич. — Заходи и бери, войск там почти нету, многие разбежались. А там ещё мои агенты агитируют, что если город не сдастся, придут злые северяне и вырежут всех. Ну а что, это работает. Настроения там хуже некуда, а у совета почти нет власти над войсками. Зачем тебе лезть в крепость, когда можно взять главный приз?

— Погоди, Влад. Я бы на их месте сделал так, как сейчас сделал Келвин. Он пускает наши войска в город и закрывает ловушку, а ему тем временем будут идти подкрепления с его берега. Так что мы войдём в город и будем обречены.

— Но смысл? Ты за это время успеешь взять дворец и подвесить весь совет за яйца на памятниках, как ты любишь.

— Я вешаю за голову, — мрачно сказал я. — В этом и смысл. Келвин хочет покончить с нами одним ударом. С нами и советом. Поэтому он отдал нам Мардаград, чтобы мы не увязли в боях до осени. Он сам хочет закончить войну как можно быстрее. Вернее, закончить активные бои, сама война продлится много лет. Наверное, пока живо это поколение, не меньше. Кровная месть — она такая.

Рэгвард отдал нам Мардаград, но сам устраивал покушение на Дмитрия Бокана. Келвина не устраивает совет по какой-то причине, но он на его стороне.

Просто для того, чтобы в нужный момент его обезглавить.

Хочет сам занять власть, это понятно. Может потому, что увидел такой шанс. Может быть, захочет повлиять на то, на что постоянно жаловался. На то, что происходит сейчас, эти вечные войны между странами внутри империи, и мясорубки, в которые ввязывались Великие Дома. Вечная беспросветная война в империи, которая началась ещё при моей старой жизни.

— Но… так о чём ты, генерал? — Радич, оказывается, задал вопрос дважды.

— Он передал нам Мардаград взамен за друга и кузена, которым и так ничего не грозило, — я посмотрел на Радича. — Нумер не объявлял кровную месть Варга, а сам Ян даже в том состоянии не стал трогать ребёнка, брата Келвина. Они остались бы живы. Тем более, я не объявлял вне закона никого из Наблюдателей за редким исключением.

— Как раз на такие случаи? — спросил Влад.

— Да, измена — это казнь, так что я развязал себе руки. Но война кончится, а казни изменников продлят вражду на долгие годы. Она и так попьёт нам крови, когда императрица займёт престол. У нас сейчас последняя кровная месть, между Варга и Рэгвардами. Если кого-то из них не станет, за дело возьмутся их вассалы.

— Сантек же тоже объявил месть.

— Он объявил месть виновным в гибели сына. И потом всё же обвинил в этом совет. Ну и не забывай — Сантек для своих людей не меньший авторитет, чем Ян для жителей Огрании. Как он сказал, так они и сделают, даже если им это не понравится. Да и Яну будет поддержка.

— Только отца Яна за это убили, — Радич усмехнулся.

— Из того, что я знаю, это был не самый приятный человек.

Ещё бы, рискнул сыном, чтобы просто проверить, что будет, если вживить ему душу Небожителя — умрёт или нет.

— Суть не в этом, Влад, — продолжил я. — Нам придётся штурмовать академию до того, как к нему придут ещё подкрепления. Покончим с Рэгвардом — сможем взять город, уже без опаски.

— Понял, — Радич вздохнул. — Тогда пошёл пинать своих агентов, чтобы собирали данные. Скоро им опять выходить на работу, а то расслабились, пока меня не было.

* * *

Остаток ночи я не спал. Надо было решить, что делать со сдавшимися мятежниками-генералами Бинхая, и каких из них можно было использовать для сегодняшней операции, а кого просто повесить, чтобы другим было неповадно. Тем временем основные войска Огрании, которые участвовали в штурме Мардаграда, перешли границу. Они шли к столице по дорогам, а один отряд через горы моим маршрутом.

Ещё стали известны новости с юга, Кичиро смог собрать старых соратников. Они не захватили власть, это просто ещё одна партия, которая сражалась. Их ещё мало для этого.

Но даже эти небольшие отряды ветеранов оттягивали на себя войска наместников Инфиналии и Калиенты. Так что совет мятежников, сидящий в столице, не получит подкрепления. Островитяне и пустынники останутся у себя дома разбираться со своими проблемами, а мы займёмся своими.

Потом уйдут годы, чтобы примирить их новых властителей с Варга и империей. Этим придётся заниматься и мне, если я не хочу, чтобы страна рассыпалась как карточный домик в первые годы правления новой императрицы.

В какой-то момент, примерно через полчаса, как в штабе собрались все нужные офицеры, я откашлялся, отпил горячий кофе и сказал:

— Объявляю операцию «Горный ручей». Начинайте подготовку немедленно.

На мгновение стало тихо, а потом очень шумно. Все стали советоваться почти одновременно.

Это рискованная операция на крайний случай. Я приказал клановому ополчению на севере и гарнизону в Мардаграде вторгаться в Хитланд. Через реки и горы, пересекая болотистые места и сложные перевалы.

Всё для того, что Келвин не мог перетянуть подкрепление к себе, и ему пришлось бы отбивать атаки здесь и там. У меня на севере не так много людей для наступательной операции. Поэтому нужно покончить с Рэгвардом здесь в ближайшие день-два, пока атакующие войска не потерпели поражение.

Снова ставлю всё на карту.

— Я выхожу, — сказал я. — Форсируем реку. Начинаем прямо сейчас. Шагоходы захватывают плацдарм, потом переправляется пехота и панцирники. Артиллерия в конце, — я посмотрел на часы. — К утру мы должны быть на подступах к столице.

* * *

Мы делали вид, что идём на штурм столицы. Войска Мидлии расположились на подступах к ней, но их было не так много. Да и они уже потерпели несколько поражений, так что серьёзной угрозой я бы их не назвал. Тем более, их Исполин на нашей стороне, Марк тем временем помогал перегонять большую машину к берегу, пока не вернулся ко мне.

А вот более боеспособная группировка Хитланда, включая большинство их шагоходов и всю артиллерию, вернулась на свой берег или заняли академический остров. Якобы, стоят в стороне, отдают нам город, чтобы я захватил и уничтожил совет.

Ударят в подходящий момент. План у Рэгварда неочевидный. Я бы купился, если бы не знал, кто мой соперник. А мой соперник — отражение меня самого, человек, который действительно понимал в тактике и стратегии, что неоднократно доказывал. Мой ученик, обучавшийся на моих битвах, дважды победивший меня.

Но неважно, сколько ты проиграешь сражений, если победишь в самой войне.

Штурмовать города опасно, но с имперской столицей я не ожидал тяжёлых городских боёв, особенно после такого сильного отступления войск, прикрывающих Урбус. Кто войдёт туда с армией, тот и будет правит, Урбус никогда не превращали в поле боя. Не будет, как в Мардаграде, где мы дрались за каждый квартал и дом.

Там остался не такой большой гарнизон, чтобы сдерживать нас, да и население — явно не такие отчаянные жители, как в Огрании, которые будут всячески противодействовать захватчикам. Особенно, когда мы вышлем приказы настоящей наследницы престола.

Так было уже много раз. Без боя туда вошёл я когда-то давно, без боя туда входил Павел Громов много лет назад, без боя заходили Накамура, пусть и всего на один день.

Нет, не куплюсь. Сначала Рэгвард.

Мы форсировали реку. Я сам был среди ударной группы шагоходов. Взял с собой Марка, хотя он был бы полезен в роли пилота Марионетки или Небожителя.

Но Марионетка оказывала нам артиллерийскую поддержку издалека, а в ближнем бою помогали Чёрный Рыцарь и Ищейка. Небожитель остался рядом с Яном, пока он сам не пришёл в себя. Да и лишённый тяжёлого оружия Исполин мог оказывать только ракетную поддержку, так что пусть побудем в резерве для штурма самой столицы.

Плацдарм захватили за час. Войска, всё ещё не отошедшие после падения колосса, не принимали бой и отходили. Казалось бы, вот он путь к столице империи и окончанию войны.

Мы перегруппировались и пошли дальше. Не к столице, которая манила нас, а на запад, в академию. Путь к другой реке не занял много времени.

— Визуальный контакт, — обрадовали меня разведчики.

— Обнаружена Печать Огня.

— Вижу Красного Дракона!

Готовые к бою машину ждали нас, но они не думали, что мы появимся так быстро. В этот раз я перехитрил Келвина.

Операция «Горный ручей» уже началась. Рэгварду требовалось следить за обстановкой и отдавать приказы на расстоянии, чтобы не потерять север своей страны, а тут ещё мы, атакуем его ставку.

Сначала дали залп Рейтары. Следом мы послали ракеты, всё, что осталось после атаки на Палача. Войска Рэгварда оказались стойкими и держались. А вот об армии Мидлии и Калиенты я бы такое не сказал. Они отступали.

— Продвигаемся.

Шагоход болтало, потому что Марк обходил болота. Я не лез к нему в работу, он сам прекрасно умел управлять всем. Я занимался картами вместе с помощниками, иногда поглядывая в перископ. Даже не надо было стрелять, некогда. Я одной рукой прижимал к уху наушник, другим ухом слушал, что говорят помощники, которые были на прямой связи со штабом. Приказывать всем лично времени не было, это слишком масштабная операция, чтобы я мог следить за всеми. Просто привык видеть своими глазами, и мог вмешаться при необходимости.

Вокруг хаос, но понятный мне хаос. То, в чём я понимал до сих пор.

— Третья квадра вышла к реке, — докладывали офицеры.

— Второе авиазвено майора Ермолина произвело бомбометание.

Впереди взрывы и огонь. Земля тряслась. Отступающие войска и горящие шагоходы. Мы впервые добились преимущества в авиации, и даже наводящиеся на нас ракеты уже не могли изменить ход сражения.

— Господин генерал! — рыжий штабист-помощник радостно улыбнулся, показывая выбитые ещё в начале войны зубы шальной пулей. — Лорд Ян передал, что пришёл в себя и просит разрешения присоединиться к бою.

— Принято. Определите ему место во второй линии. Пусть прикрывает огнём.

Что происходит на поле боя — уже любой бы запутался. Взрывы, огонь, густой дым, ещё взрывы. Земля, из-за дождя превратившаяся в жидкую кашицу. Почти не видно солнца. Вдали академия, которая снова стала центром сражения. Офицерское училище, которое участвовало во многих войнах и его много раз разрушали. И город поблизости, с его высокими зданиями.

Гарнизон Урбуса иногда вмешивался в ход сражения, но мы загоняли их обратно. А вот академия и войска на её защите держались. Я усиливал напор, чтобы закончить быстрее. Сейчас это важно.

Не жалели снарядов, атаковали. Решающий бой — здесь. Победим врага, возьмём столицу. Ничего они не смогут сделать потом. Главное — сломать хребет им здесь.

Если, конечно, у Бокана не осталось ещё чего-то в рукаве. Он вполне может решиться уничтожить город. Только ничего это не изменит.

— Господин генерал, — рыжий штабист улыбался ещё шире. — Лорд Ян доложил, что подбил Печать Огня. Экипаж взят в плен.

И даже не расстрелян. Это прям прогресс. Через минуту пришла ещё одна новость.

— Красный Дракон сдался, первый пилот Наблюдатель Джулио Алькарас хочет сдать оружие. У него заклинило ходовую, не может двигаться.

— Принимаю его капитуляцию. Взять его под охрану!

А потом стало тихо, когда помощники переглянулись.

— Наблюдатель Келвин Рэгвард запрашивает переговоры о перемирии и просит о временном прекращении огня.

Я окинул взглядом карту. Бой слишком яростный. Они не сдавались несмотря на потери, хотя отбивать наши атаки толком не могли. Мы напали не туда, куда они думали.

Не патовая ситуация, далеко нет. Но и наши войска выдыхались, сражаемся с самого утра, не жалея боеприпасов. А ведь мы ещё не начали высадку в академию, только выходили на подступы.

— Прекратить огонь, — сказал я. — Договоритесь об условиях с Рэгвардом, передайте их мне. Встречи личные, не больше двух человек сопровождения.

— Он согласен, — через несколько минут передал радист. — С вами связался лорд Ян. Он просит вас о личном разговоре.

— Увижусь с ним тоже.

Стрельба стихла. Войска спешно зализывали раны и отходили на новые позиции. Мы почти выдавили врага в воду, но они ещё держались, не сдаваясь. В академии тоже, несмотря на жуткий обстрел. Мы впервые добились превосходства в огневой мощи.

Небольшая перегруппировка и мы ударим снова, если они не сдадутся. Келвин явно не ожидал, что я приду сюда и ударю в самое сильное место. Он должен сдаться, если ценит своих людей. Но есть одна проблема…

Встретил важных пленников. Один из них — Наблюдатель Великого Дома Алькарас, правитель Калуросы Джулио Алькарас. Один из последних оставшихся Великих Домов и один из тех, кто не объявлял кровную месть Варга.

Неразговорчивый смуглый парень, которого я помнил по академии. Правая рука висела на перевязи, его ранило осколком, который отлетел от внутренней части брони. Ещё была ранена щека другим осколком, на рану сверху повязали бинт.

Его Исполин, Красный Дракон, сильно получил от залпа Ищейки, потерял двигатель и главный калибр.

Я как-то участвовал в соревнованиях по стрельбе, и мы с Джулио остались в финале. Давно же это было, ещё когда не случилась Большая проблема.

— Вы мой пленник, Джулио Алькарас, — объявил я. — До конца войны вы будете находиться в нашем расположении.

Джулио кивнул и что-то прохрипел. Не услышал, из-за раны на лице он говорил невнятно. Его увели.

Второго пленника я знал.

— Больше менять вас не буду, Франко Нумер, — сказал я.

Наследник Мидлии управлял Печатью Огня, потому что его Марионетка воевала на нашей стороне. Самого Келвина внутри его личного шагохода не было, он командовал из академии.

— Останусь в плену, — пробормотал Франко.

— Потом будет ещё разговор, — я посмотрел в сторону города и его высоких зданий. — Гарнизон Мидлии должен будет сдаться. Или прольётся много крови.

— Смотря что вы решите с Келвином, — сказал он. — Как скажет он, так сделаю и я.

— Что вы все так за ним идёте? — спросил я.

— За ним сложно не идти, — Франко сильно раскашлялся, потирая грудь. Надышался горелых паров игниума. — Он хочет лучшего. И знает, чего это стоит.

Больше у врага Исполинов нет. Только обычные шагоходы… и талантливый генерал, что признавал даже я.

— Марк, пойдёшь со мной? — спросил я, пока Марк вылез осмотреть шагоход снаружи. — Тебе верим мы оба, так что сможем договориться до чего-нибудь. А это — условия их сдачи.

— Ну если ты просишь, — он вытер лицо, хотя смысла не было, сейчас все грязные. — То конечно без проблем, Рома.

— А ещё хочу сходить я, — раздался голос у меня за спиной.

Ян Варга шёл ко мне в одиночку, без своей охраны. Чуть бодрее, чем вчера, хотя всё равно, взгляд усталый. На груди у него висел амулет Громовой, который едва мерцал.

— Отправишься туда ты, тогда может пролиться кровь, — сказал я. — Но тебя я всё равно бы позвал, чтобы не выглядело, что я что-то обсуждаю у тебя за спиной. Ты слишком важный мой союзник, Ян, дружище. Этот вопрос надо решать и с тобой тоже.

— Этот вопрос между мной и им давно пора закрыть, — Ян немного растерянно смотрел на меня. — Иначе это не кончится.

Я посмотрел на него и кивнул.

— Пошли, — я махнул рукой. — Уже скоро всё решится.

Глава 19

Подготовка к переговорам много времени не занимала. По территории Хитланда, с той стороны реки, к академии двигались подкрепления, но наши дополнительные войска будут здесь раньше. Колонны тяжёлой техники, что быстрым маршем двигались всю ночь от границы с севера, вместе с пехотой и артиллерий.

С той стороны реки их обстреливали во время пути, но недолго. Огонь подавили переправляющиеся через реку Сильва войска. Но пока стало тихо, будто прекращение огня действовало не только здесь, но и по всей стране.

Для нас подготовили броневик. Встреча будет на нейтральной стороне, там, где не достанет артиллерия из города. С Бокана станется расстрелять всех нас и избавиться от проблем одним ударом.

Впрочем, моя смерть уже ничего не меняет. Война близится к завершению… а потом вражда будет тлеть годами. Остатки кровной мести, претензии и обиды, которые легко перерастут в открытые боестолкновения.

Как объединить страну после такой гражданской войны — я даже не знал. Тем более, когда два самых сильных рода в империи всё ещё враждуют.

На броневик повесили императорский флаг, на котором на чёрном полотне изображено жёлтое ветвистое кольцо, разделённое на восемь частей. На каждой из частей — какое-то оружие, например копьё Варга, меч Сантеков, алебарда Рэгвардов… старое оружие Небожителей, которые когда-то правили империей.

Почти такой же герб, как у древнего правителя Таргина Великого, только добавили ещё топор, оружие Павла Громова, не менее легендарного героя прошлого.

Каждый из Великих Домов подчёркивал родство со старыми родами Небожителей, но от этих родов остались только обломки. Из их потомков были влиятельными только Дерайга, но прямая линия оборвалась. У меня тоже в роду есть кровь одного из Небожителей, но мои способности связаны не с этим. Хотя, может быть, только эта кровь помогла мне не умереть, как остальным…

— А ты хорошо рисуешь, Янек, — сказал Марк.

— Рисовал, — поправил его Ян.

Он наконец-то показал остальным свою записную книжку с кожаной обложкой, которая уже порядком обтрепалась. Мы втроём уместились на заднем сидении броневика. Марк листал страницы, поглядывая на рисунки. Одну страницу торопливо перелистнул сам Ян, а потом пристально взглянул на портрет Аниты.

— Извини, я заберу, — он захлопнул книжку и медленно убрал в карман шинели.

— Да, старина, как хочешь.

— Сейчас у нас будет много работы, парни, — сказал я. — Нам нужно…

— Господин генерал! — меня окликнул посланник, лейтенант императорской гвардии в чёрном нагруднике элитного штурмовика. — Её Императорское Высочество прибыло, как вы и просили.

— Я не просил, — тихо пробормотал я. — Зараза!

Какого хрена там произошло? Громова сама проявила инициативу или что? Здесь для неё смертельно опасно.

— Поехали на север, — приказал я водителю.

Ставку для Катерины разместили в одной из гостиниц к северу от города, почти не пострадавшей от боёв. Белое двухэтажное здание, которое облепили со всех сторон гвардейцы. Рядом стоял старый Эквит «Папаша Рин», учебный шагоход из академии, много раз подбитый и восстановленный, который прибыл с основными войсками. Кроме этого, тут целая колонна броневиков гвардии, которая приехала вместе с имперской принцессой.

— Генерал Загорский, — Катерина в военной шинели стояла у двух зелёных деревьев. — Мы прибыли…

— Рад вас видеть, Ваше Императорское Высочество, — буркнул я. — Нужно поговорить.

Это уже мало напоминало официальный протокол, но времени совсем мало.

— Ты чего творишь? — спросил я, когда мы зашли на кухню, где никого не было. — Тут линия фронта, бои вот-вот возобновятся.

— Но ты же сам, — Катерина непонимающе посмотрела на меня. — Я хотела поехать ещё тогда, ты запретил! А потом прислал радиограмму, где просишь приехать меня и выступить перед жителями города и вражеской армией, чтобы они сдались. Я и отправилась.

— Это опасная идея… зараза, я вообще такое не присылал, — я подошёл к окну и распахнул её. — Радича ко мне, живо!

— Нас кто-то обманул? — до Громовой дошло.

— Да, — я сел за стол, на котором были разложены ножи и порезанные овощи, в основном прошлогодний картофель, с чёрными пятнами. — Найдём тебе какой-нибудь бункер, скроешься там. Тебе здесь находиться крайне опасно.

— Но ведь, — она села рядом, и намного ближе, чем позволял протокол. — Все говорят, что война почти закончилась.

— Нет, — я постучал пальцами по гладкому столу. — У нас остался Рэгвард, он засел там, в академии. Надо разобраться с этим. Причём так, чтобы это дело закончили мы, а не наши внуки.

Если я не смогу убедить Рэгварда и Варга, чтобы они не вцепились друг другу в горло прямо сейчас, то эта вражда будет тлеть ещё кучу лет.

Я посмотрел на Громову. Не говорил это вслух, да и мысли эти отложил на потом… но взятие столицы — мало что изменит. Эта вражда на десятилетия. Империя сегодня — пороховая бочка, рядом с которой постоянно кто-то курит. Вопрос времени, когда она взорвётся.

А они из-за своей долбанной чести будут грызться вечно. Сам Рэгвард и Варга, их дети и внуки. Вассалы, если один из родов исчезнет навсегда. Другие Великие Дома и их вассалы. Даже если нападу и разгромлю Рэгварда сегодня, ничего не поменяется. Буду воевать в локальных конфликтах, пока и это тело не состарится.

— Может быть, переговоры пройдут при моём участии? — предложила Катерина.

— Нет, это на потом. Сначала надо будет собрать их вместе, — сказал я поднимаясь. — Тогда или Ян убьёт Кэлвина, и я после штурма столицы вторгаюсь в Хитланд, чтобы воевать до зимы там. Или… нет, Яна я в обиду не дам. Или всё же как смогу уговорить Рэгварда сдаться, а Яна не ломать ему шею прямо сейчас. Ладно, раз уж ты здесь, то придумай речь для подданных. Выступи по радио. А… Радич! — рявкнул я на него, когда он вошёл на кухню. — Что, мать твою, произошло?

— Я… Ваше Императорское Высочество, — Влад вытянулся по стойке смирно. — Я не ожидал.

— А должен был, — сказал я, но уже спокойнее. — Найди, кто послал сообщение от моего имени. Это или радист здесь, или в Мардаграде.

Хорошо, что сообщения всегда шифрованные, и часто разбиты на сегменты, чтобы ни у кого из радистов и шифровальщиков не было полной картины, которую им знать не положено. Но предатель — это неприятно.

— И найди самое безопасное место для Её Высочества, — продолжил я. — Чтобы никто не смог найти.

— Слушаюсь! — побледневший Радич уже не шутковал, как обычно. — Уже занимаюсь.

А я вернулся к машине. Время тянется, ещё немного и я потеряю своё преимущество, тогда придётся атаковать остров любой ценой, невзирая на последствия. Но приходилось думать и дальше, чем сегодняшний день. Ведь это же мне разгребать всё, что будет.

Марк дремал в машине, Ян смотрел в окно, уткнувшись головой в стекло. Под толстыми колёсами броневика шуршали камни. Мы подъезжали к одному из посёлков у реки. Несколько зданий в нём сгорело, но население эвакуировал сам Келвин, когда отходил к академии.

Его делегация уже ждала нас. Как и он.

— Сначала я поговорю с ним сам, — предупредил я. — Марк, ты за старшего.

Спокойный голос Марка поможет, если Ян вдруг снова впадёт в ярость и решит всех поубивать. По крайней мере, я на это надеялся. Если не выйдет, тогда мне придётся штурмовать остров любой ценой. Хотя гибель врага на переговорах — это плохо скажется на том, что случится дальше, Ян должен это понимать. В конце концов, он же тогда застрелил посла и помнил, что случилось потом.

Если не договоримся сегодня, они встретятся в бою. Правда, результат будет в нашу пользу.

Посёлок до недавнего времени принадлежал войскам Хитланда, это один из последних плацдармов армии Рэгварда на этом берегу, и они крепко его обороняли.

Даже парни из третьей мардаградской бригады генерала Зверева, усиленные штурмовиками Фостера, не смогли его взять с наскока, но всё же выбили врага. Правда, так и не закрепились здесь сами.

Временное прекращение огня включало в себя обмен пленными, ранеными и телами. Мрачные безоружные солдаты выискивали пострадавших среди трупов.

Между войсками Варга и Рэгварда всё ещё действовало старое негласное правило помогать чужим раненым. Сказывалось, что когда-то оба этих дома раньше были преданы императорам и часто воевали вместе плечом к плечу. Хоть кто-то ещё помнил о старых традициях. Правда, в последние годы даже до войны они стали враждовать.

С другими Домами так бывало редко. Северяне помнили, что творили пустынники и островитяне с пленными. Ещё один повод к вражде после гражданской войны.

Келвин меня ждал рядом с домом старосты. Его люди тоже ждали в стороне, пока поговорим один на один. Тут, рядом с цветущей яблоней, посечённой осколками, стоял деревянный стол с лавкой. На ровном песочке, который хозяин рассыпал ровным слоем у стола, запеклась чья-то кровь и лежали гильзы. А вот дом уцелел, только окна выбило. На окне стоял пустой горшок со срезанным стеблем цветка.

Небритый Келвин с красными от недосыпа глазами поднялся мне навстречу.

— Генерал Загорский, — поприветствовал он меня. — Снова встретились. В очередной раз.

— Наблюдатель Рэгвард, — я сел за стол. — Начнём, времени мало.

— Хочешь атаковать меня, пока ко мне не подошли подкрепления? — Келвин усмехнулся.

— Это ничего не изменит. Ты не хуже меня знаешь, что глухая оборона всегда рано или поздно проиграет. У меня больше огневой мощи, а остров слишком мал, чтобы укрыться на нём.

— Но ты меня удивил, — сказал он. — Думал, что я смог перехитрить тебя в очередной раз, а ты пришёл и ударил в самое сильное место. Будто ты знаешь, что я хотел.

— Обезглавить совет и уничтожить меня. Хотел занять власть сам, для чего-то своего.

— Для чего-то своего… — задумчиво пробормотал Рэгвард.

Келвин размахнулся, чтобы прибить севшую ему на рукав пчелу, но передумал. Пчела с жужжанием пролетела мимо меня и отправилась по своим делам.

— Давай к делу, Рома, — он достал записную книжку. — Я прошу у тебя вернуть мне моих людей. Павел Климов, Франко Нумер. Джулио Алькарас не из моего класса, но попрошу и за него.

— Нет. Павел уже далеко.

— Его арестовали? — с беспокойством спросил Рэгвард. — Или уже казнили? Его убит брат, верно?

— Нет. Они смогли договориться. Павел уехал за море. Вряд ли вернётся, тут ему грозит трибунал. Но это проблема рода Климовых и Варга, как их покровителей, империи нет до этого дела.

— Хм… Павел тогда сам попросился на переговоры с братом, хотя я не хотел его отправлять, — Келвин усмехнулся. — Знаю же, что Валь хитрый, хорошо его помню, что-нибудь да выманит. Но Павел хотел попросить у брата прощения, так что я не сдержался… поэтому из меня плохой политик, но хороший военный. Но это дело братьев, не наше, ты прав? А что Франко?

— Он будет заложником, чтобы его вассалы не сопротивлялись. Тебе тоже советую так поступить.

— С чего бы это? — он убрал записную книжку назад. — Меня убьёт Ян. Или его убью я. Ничего же не меняется. Хотел новый мир, но не вышло. Плохо сегодня, но дальше будет ещё хуже.

— Основные переговоры будут сейчас, — твёрдо сказал я. — Но пока… совет обречён, а я не всё о нём знаю. Расскажи, ты ведь тоже их ненавидишь. Но на их стороне.

— Это был шанс изменить всё. Не удался. А теперь вот это всё, — он показал рукой на сгоревшее здание недалеко от дома староста. — Это всё — только начало к тому, что будет ждать всех выживших после войны. Как говорится, и живые позавидуют мёртвым.

— Поговорим немного, — я уселся поудобнее. — Расскажи мне о совете и, главное, о Дмитрие Бокане.

— Я отправил вчера целую роту убить его, — сказал Келвин. — Не вернулся никто. Раньше я об этом догадывался, но теперь знаю. Он хуже, чем Ульдов и кто-либо ещё. Он сам дьявол.

— Без мистики, Келвин.

— Хотел бы я так. Лучше бы тебе как можно быстрее брать столицу, чтобы повесить его на памятнике. Или дать Яну разорвать его цепями, как он сделал с Клайдером. Об этом Бокане горевать никто не будет.

— Ты опаснее, — я посмотрел на него. — Потому что лучше разбираешься в командовании. Рассказывай, Келвин. Кто это такой и что он хочет?

— Ладно, уговорил. Кое-что о его планах я знаю.

Где-то вдали прогремел залп артиллерии, а Келвин начал говорить.

Глава 20

— Сложновато с чего-то начать, — сказал Келвин. — Рома, ты же знаешь, что когда Павел Громов занял место Таргина Великого…

— Не об истории, Рэгвард. Расскажи лучше о другом. Это Бокан тогда послал тебя нам на перехват, когда мы уходили из академии?

— Нет, нет, — он помотал головой. — Я тогда действительно пытался остановить войну. Если бы я смог выступить посредником, война бы не началась. Сам посуди — Лукас Сантек потом отошёл от кровной мести, Жана я бы уговорил, а что касается старика Коса, который потом утонул на озере… ну там да, там было бы сложно. Но это не Бокан.

Келвин усмехнулся.

— Я честно не знал, что мой дядя работает вместе с Боканом, и что он заменил условия на переговорах, чтобы Ян и в первую очередь ты их не приняли. Думаю, дядя вообще не догадывался, что он вышел жертвенным козликом. Но Янек его пристрелил, а мне пришлось объявлять ему кровную месть. Такие уж у нас правила, иначе меня бы скинули мои же генералы, как Ван Чэна.

Снова залпы. Часть войск входило в пригороды, пока основная моя армия готовилась обстреливать академический остров. Но пока мы здесь, всё тихо. Как много, оказывается, зависит всего от двоих человек.

— Но потом я с ним поговорил, — продолжил Келвин. — Бокан приехал в Кхарас, и… стыдно признаться, он меня убедил.

— В чём?

— Что всё это — нужно менять. Я и сам так думал, а он говорил то, что я хотел услышать. Не сразу понял, что происходит, уже только после битвы за Нерск мне стало понятно, что его цели совсем другие.

— Какие?

— Сложно сказать однозначно, но… я думаю, что если предположить…

— Больше конкретики, Келвин, — я положил руки на столешницу из грубых досок. — Начнём с заговора Ульдова.

— Тут ты вряд ли что-то пропустил. За исключением то, что Бокан чрезвычайный советник императора, а также один из главных директоров в фирме Мундус Игниум. Возможно, это он убедил Ульдова и Алексея Варга поучаствовать в этом. Но на деле в заговоре участвовало намного больше человек. Думаю…

Он замолчал и посмотрел на часы.

— Я потом понял, что он хотел. Ослабить ключевого союзника Громовых, чтобы они не реставрировали империю потом. А это — Варга и Малые Дома Огрании. Пусть Алексей на его стороне, но другие могли повести себя иначе. С ними было бы сложно. А ещё Бокан обещал каждому то, что они хотели. Всем.

— Что именно? — спросил я.

— Мне — перемены, — Рэгвард усмехнулся. — Сильная власть совета империи, никакого влияния Великих Домов, чтобы больше никогда не допускать гражданских войн и кровной мести. Путь к тому, чтобы мы очистились и не напоминали банду древних феодалов с современным оружием. Чтобы империя действительно стала единой страной, а не лоскутным одеялом из ненавидящих друг друга народов.

Он входил в раж. Ещё по академии помню, что Келвин любил много говорить. Особенно — о политике. Вот и сейчас.

— Ульдову обещана власть, Алексей Варга должен был стать императором, а маршал Дерайга главой Великого Дома, как и его предки. Желания, которые друг друг противоречили. Бокан обещал всем всё, но никому не давал ничего. И почти всегда действовал через кого-то, сам же оставался в тени. Мало кто знал о его существовании.

— Что хотел он сам? — я немного подумал. — Хотя это очевидно.

— Да. Стравить всех, чтобы самым сильным остался он, добывать побольше ресурсов с помощью компании, а на эти деньги содержать армию наёмников из-за моря. Им он тоже много чего пообещал. Сам же знаешь, как мало у нас осталось взрослых мужчин, и как увлечённо мы их тратим в этих боях. Всего-то обычная жажда власти.

— И что, ты не видел, к чему всё ведёт? — я посмотрел на Рэгварда. — Ты же не дурак.

— Дурак, — он вздохнул. — Так хотел перемены, что ненадолго даже почти ослеп. Думал, когда вместо династии Громовых будет выборной совет земель, то всё станет лучше. Что мы действительно пойдём вперёд, а не будем топтаться на месте. И когда я понял, что ничего этого не будет, я начал действовать сам.

— Продолжай.

Над головой пролетело звено крылолётов в направлении города. Это из Бинхая, те, кто после мятежа перешёл на нашу сторону или оставался на ней.

— Дошло до меня сразу после битвы за Нерск, когда Огранию разделили, а людей, как скот, погнали в шахты. Я успел забрать себе как можно больше, но уже тогда начал понимать, что всё совсем не так, как мне обещали. И тут Бокан самостоятельно начал разъезжать по Огрании и моей стране.

— Для чего?

Келвин вместо ответа полез в карман и достал оттуда свечу предка. Эта не горела, но часть камня покрыта гарью, будто она потухла. А это же невозможно, свечи не гаснут.

— Собирал свечи по некоторым знатным домам, где они были. Лично. Странное дело для человека его уровня, да и тем более для того, кто всегда прятался за чужими спинами. Но он и правда требовал у знати отдавать ему свои реликвии, которые те ещё не передали для боевых ригг. У меня и на западе Огрании. Сам же знаешь, какие религиозные люди там живут. Там же набирал людей, забирал с собой клановую молодёжь якобы для обучения, но куда они делись… я не знаю. Их не было в академии, когда я туда пришёл.

Келвин пожал плечами.

— А ещё… ты же был в новом Вертексе. Я посылал туда людей разобраться с Боканом, а там…

— Я в курсе. Массовые казни и трупы в подвале. И не все из них — военнопленные.

— Да, — Келвин поёжился. — И свечи, которые вновь горели. А ещё есть такие, которые потухли. Насчёт этого я так и не понял. Зато понимал другое. Бокан начал избавляться от союзников. Сначала Ван Чэн, а следующий — Сантек. Но тут они уже сами поняли, как всё меняется до того как он успел их уничтожить. Я не сразу связал его с заговором Ульдова…

— Бокан — внебрачный сын императора Игоря Громова.

— Ого, — Рэгвард заметно удивился. — Вот этого я не знал. В общем, после битвы за Нерск я начал понимать, что всё меняется, что это будет ещё одна империя, только хуже. Тогда я решил покончить с Боканом и сам сделать свой совет. А тут ещё оказалось, что жив ты. И ещё продолжаешь сопротивляться. А потом выяснилось, что и Янек тоже жив, и вообще, ничего не закончилось. А битва за Дакун доказала это всем. Ты умудрился победить.

— И ты решил воевать на два фронта.

— В своём роде. Я не хотел, чтобы ты увяз в Мардаграде до зимы. Я хотел, чтобы всё решилось здесь, в одном генеральном сражении, чтобы мы смогли хоть как-то успеть восстановиться к зиме. Иначе империю ждёт голод и смерти. Я помог тебе вернуть Мардаград, хотя Бокан тогда чуть не сдох от злобы. А потом думал, что восстание в Бинхае тебя задержит, и я разгромлю тебя там, а после возьму столицу. Не вышло. Ты подбил наше главное оружие.

Он поднялся и размял ноги, потом снова сел.

— Слишком я осторожничал. Не хотел терять много жизней своих солдат, вот ты и нагло пришёл ко мне, — Келвин усмехнулся. — И вот, грядёт большая битва. Кто победит — тому будет принадлежать империя. Знаешь, что, Рома? Переходи-ка ко мне!

— Исключено.

— Да я шучу, — он вздохнул. — А как было бы хорошо. Мы бы спасли империю от всего. И от кровной мести, и прочего. А сейчас. Люди на югах сейчас постоянно сражаются, но когда всё закончится, они вспомнят о старых обидах. Островитяне захотят отомстить за правителя. Антония Коса убил Алексей Варга, а старик Кос убит Яном. Лину Аристид…

Тут Келвин заметно помрачнел.

— Её тоже убил Алексей, а её брата Жана, моего друга, убил Ян… раздавил клешнёй своего Исполина, пока Жан сидел в кабине. А ещё мой дядя. И ладно, хоть Лукас Сантек признал, что его сын был убит не Варга. Он тогда здорово психанул, когда Клайдеры вернули себе титул после битвы за Нерск. Поэтому перешёл к вам. Ведь его сын убит их руками, он это помнил.

— Твой друг Жан погиб в бою, — сказал я. — А Ян тогда пришёл мне на выручку. Девушку да, жаль. Как и того парня, Антония. А его дед, старик Кос провалился под лёд, иначе бы перестрелял нам полгорода. Что до твоего дяди…

— Он плёл против меня заговор, — Келвин кивнул. — И не возражал бы, если бы я тогда погиб на этом острове во время учёбы. Но что до остального…

— А ты убил моего брата, — раздался новый голос.

— Давно ты слушаешь? — спросил я, поднимая голову.

Ян медленно вышел из-за угла. Амулет Громовой на его груди едва светился, кулак сжатый. Янек сел рядом со мной, и ощущение было такое, что я сел рядом с печкой в бане, так он кипятился от злости.

— Недавно, — голос Яна спокойный. — Не с самого начала.

— Да, Янек, убил, — Келвин кивнул. — Говорю, что кровная месть не приведёт нас ни к чему хорошему, а сам… но я бы убил его ещё раз, честно. Лина Аристид… она была… она была… необычной. Она дружила со всеми, ты и сам же тогда пытался за ней увивать, помнишь? Правда, слишком ты скромный парень, Янек, вот она и не дождалась от тебя никакого шага. Я её… я её… ладно, к чему всё это?

Он хмыкнул. Ян смотрел на стол перед собой.

— Её убили, потому что она вернулась за кошкой и попалась, — Рэгвард постучал пальцами по столу. — Люди Алексея, который всё это начал. Будь он сейчас на этом месте, я бы снова выстрелил. Когда я слушал эти его откровения… как он говорил, Рома? Избавиться от нелояльных наследников Великих Домов?

Думал, что Ян будет спорить, но он молчал. Только жаром от него несло так, что это чувствовали все.

— Ничего не поменяется, — сказал Келвин. — Ян сейчас убьёт меня. У меня детей нет, так что мстить за меня будет мой двоюродный брат. Умрёт он, будут мстить мои вассалы. Убьют Ян, за него будет мстить Валентин Климов, как дальний родственник. Это их обязанность, правда. Мы застряли в этой ловушке. Навечно. И даже наши дети и внуки…

— Будут жить в этом дерьме, — Ян почесал себе искалеченное правое плечо. — Дети, да… мира не будет. Никогда.

В стороне стояли люди Рэгварда, которых он взял с собой. Недалеко от нас стоял Марк, Келвин ему подмигнул. А потом стало тихо. Даже взрывов и стрельбы не было слышно. Ян достал из кармана записную книжку, будто она его успокаивала.

— Недавно я считал, — сказал я, нарушая затянувшееся молчание. — Что моя цель — одержать победу в боевых действиях. Да, на какой-то момент это и было целью. Сейчас — она почти выполнена. Путь к столице открыт, я возьму её меньше чем за неделю. Твоя армия цела, но разберусь и с ними.

Вдали что-то бахнуло. Главный калибр шагохода, узнал по звуку, следом отработали три сотки.

— Хребет армии совета сломан, — продолжил я. — Дальше только агония. Пора думать о том, что будет в империи дальше дальше. Вечная война для наших детей… или нет?

— Если говорить формально, по старым обычаям, — Келвин задумался. — Я отомстил за девушку, Ян отомстил за брата, так что мяч с местью на моей стороне, ведь мой дядя теперь не отомщённый. Да и про него уже никто не помнит. Правда, ещё я отстрелил Яну руку, но это не повод к кровной мести. Так что…

Он усмехнулся.

— Неужели это дружба и союз?

— Не будет дружбы и союза, Рэгвард, — тихо сказал Ян. — Никогда. Я не войду с тобой в один дом, никогда больше не сяду за один стол и не протяну руку. Но, может быть, хоть наши дети…

— А ты и Анита… — Келвин вопросительно посмотрел на Яна.

— Не твоё дело!

Рэгвард хмыкнул.

— В конце концов, я помню, какие истории рассказывали о вражде Варга и Сантек, — сказал он. — Твоего деда, как я слышал, сварили в кипятке, а твой отец взял отца Лукаса и… неважно, это прошлое. Зато вы с Адамом Сантеком были лучшими друзьями, а Анита…

— Не твоё дело, — повторил Ян.

— Когда я услышал, что эти ублюдки тогда сотворили с ней, — Келвин посмотрел вдаль. — Хотелось плюнуть на всё это и уйти домой, чтобы никогда в этом не участвовать. Зря я тогда это не сделал.

— Ещё не поздно, — сказал я.

— Домой я уже вернусь нескоро, — Келвин посмотрел на меня. — Если вернусь. Но…

— Пусть твоя армия сложит оружие. Тогда война закончится уже в этом месяце. Только мы остались, — я посмотрел ему в глаза. — А что касается Бокана. Я разберусь с ним. С этим разговора не будет. Разговор был только с тобой. Ты последний, с кем я хотел поговорить. Остальные будут только слушать.

Келвин посмотрел на меня, Яна, достал револьвер и положил на стол, а потом катнул ко мне, но держал на нём руку. Потом медленно убрал.

— Армия Хитланда капитулирует перед императорским главнокомандующим, генералом Загорским.

— Принимаю капитуляцию, — сказал я, забирая оружие. — Рядовым и младшему офицерскому составу объявляется амнистия за участие в мятеже. Старшему офицерскому составу сдать оружие и прибыть для разбирательств, я временно заменяю командующих своими офицерами. Шагоходы и прочую боевую технику опечатать, боезапас и топливо передать в распоряжение императорской армии. Наблюдатель Келвин Рэгвард становится моим пленником под мои гарантии безопасности.

— И если позволишь, — Рэгвард вдруг улыбнулся. — Перед своей сдачей я издал указ. Назначить генерала Загорским маршалом Хитланда для облегчения всех этих формальностей.

— Подойдёт. Объявите об этом перед войсками, Наблюдатель Келвин Рэгвард.

— Точно, Рома. Прямо сейчас. Знаешь, — он неуверенно посмотрел вперёд. — У меня руки трясутся. Такое облегчение. Неужели всё закончилось? И не надо будет продолжать всё эту кровавую баню?

— Ещё не закончилось.

— Уже скоро. А в старости я расскажу своим внукам, как однажды победил самого Молота империи, — со смехом сказал Келвин. — Пусть в итоге и проиграл войну, но это того стоило. Единственный человек, которому удалось одолеть на поле бое знаменитого генерала. Так что тебе сдаваться не стыдно. Ладно, посижу под арестом. Всё равно же я знаю, что Катерине придётся меня потом вытащить и вернуть в Кхарас. Может быть, раз уж мы тут решили такой сложный вопрос, империя не обречена, как я думал раньше.

— Ты много говоришь, Рэгвард.

— Я знаю. Привычка.

Победа без боя. Давно так не было. Но сильнейшая армия противника только что выбыла из войны. Осталось немного.

Ян листал свою книжку с рисунками. Марк стоял напротив, а я сел с Яном и положил ему руку на плечо.

— Поздравляю, старина, — сказал я.

Ян разглядывал рисунок Аниты. Туда же он вклеил её чёрно-белый снимок.

— Мало времени прошло, что говорить наверняка, — ответил Ян. — Но она уверена, что да, это правда. Но я уже так устал. От всего.

— Поспи, отдохни. Дальше мы сами, — я хлопнул его по спине. — Осталась последняя остановка. Марк, — я поднял голову. — Я тебе как-то раз говорил, что покажу исторический центр столицы империи. А с боевого шагохода хороший вид на город. Выходим!

— Пошли!

Глава 21

Отправил первые отряды в город, а сам поехал в одно место. Это старый особняк Малого Дома Сарто, расположенный недалеко от столицы. Туда переместили Громову, которая прибыла на фронт в результате чьей-то или халатности, когда кто-то неверно расшифровал и передал данные, или всё же по умыслу. Пока не выяснили, что это, она в опасности.

Правда, и отправлять её в Огранию сейчас сложно, все дороги забиты нашими войсками и транспортом. Да и кто знает, на кого там можно наткнуться, особенно сейчас, во время войны.

Для её охраны использовался Эквит «Папаша Рин» и совместная гвардия из императорских элитных бойцов и стрелков Варга, плюс рота пехоты из бригады генерала Зверева, самый боеспособный наш отряд этой войны. Почти три сотни человек, шагоход и боевая техника.

Дом не особо роскошный, он знавал и лучшие времена. Стены немного покосились, их подпирали балки, одно крыло заброшено, окна там заколочены. Охрану разоружили, но всё прошло мирно.

Сам Наблюдатель Сарто был среди отступающих войск Мидлии, а вот его семья осталась здесь. Женщинам, что жили здесь, ничего не грозило, у всех командиров самые строгие приказы на счёт мирного населения. Ведь вскоре мы снова будем одной империей.

— Помнишь этого кота? — сразу спросила Громова, которая держала на руках полосатую кошку. — Когда мы из академии уходили, я попросила за ним присмотреть

— Кошка Лины Аристид? — спросил я. — На которую тогда ставили растяжку. Вспомнил.

Испуганная кошка недовольно махала хвостом и пыталась вырваться. Катерина выпустила её на пол.

— Всё, война закончена? — спросила она. — Раз Келвин сдался…

— Ещё не закончена, — я сел на мягкий стул с белой набивкой. — В столицу только входим. Отправляюсь туда, буду следить за всем лично. Пока Бокан не окажется в петле, говорить о победе рано.

— Я записала речь, — Громова показала мне лист бумаги, исписанный мелким аккуратным почерком. — Могу выступить из той ригги, а голос передадут на все станции. Чтобы все сдавались и не чинили препятствий тебе.

— Идёт, — я снял фуражку и потёр лоб. — За тобой присмотрит Радич, а я отправляюсь в столицу, — зевнул. — С цветами там нас встречать не будут, но лишь бы не пулями.

Откуда-то издалека донёсся взрыв. Но в этих местах пока всё мирно.

— Только вернись, Рома, — Катерина выглядела неуверенно. — А меня ждёт заседание совета. Надо будет обсудить с чиновниками Бинхай и юг.

— Пока нет, — твёрдо сказал я. — Ещё опасно. Когда возьму дворец, проведёшь всё там.

— Да что здесь может случиться?

— Что угодно, — напялил фуражку назад. — Это место тоже стоит поменять. Не нравится мне всё это. Для чего-то же тебя выдернули из Огрании.

— А мой амулет, — она подняла руку к шее.

— Оставил Яну. Ему тяжело в последние дни, а амулет помогает. Потом отдаст тебе, как всё закончится.

— А, ну хорошо. Тогда — удачи, генерал Загорский, — она выпрямилась и победно улыбнулась. — Буду молиться предкам о вашей победе.

— Приеду лично доложить о том, что всё закончено, Ваше Императорское Высочество.

По пути на улицу захватил конфетку из вазочки, стоящей на столе. Радич ждал меня на улице.

— Рассказывай, — потребовал я, выбрасывая бумажку и забрасывая кислую карамельку в рот.

— Арестовал несколько офицеров-радистов, — сказал он и помотал головой. — Но всё равно не могу понять, чего враг хотел добиться этим. У них уже недостаточно сил, чтобы пробиться сюда и устроить покушение.

— Всё равно, поменяй ей место, — приказал я. — На более безопасное, подальше отсюда. И чтобы части из Огрании могли прийти на помощь по запросу. И сам её охраняй. Потом перевезём во дворец. Не нравится мне это.

— Увезти её в Мардаград? Хотя нет, по этим дорогам даже с армией передвигаться может быть опасно. Особенно с армией. Найду какой-нибудь бункер в Бинхае, один из твоих.

Радич вздохнул и посмотрел на юг.

— Неужели это всё?

— Не расслабляться. Для тебя всё только начинается.

— Тут ты прав, генерал, — он засмеялся. — Для меня самая грязная работа начнётся после войны.

* * *

В Мидлии часто солнечно, а долгой полярной ночи здесь не бывает. Стреляли мало, враг будто и не пытался организовать здесь оборону. Нет, пытался, но толку от этого не было.

Дороги были перегорожены гражданским транспортом, из которого делали баррикады. Для шагоходов это не препятствие. Стреляли очень редко, некоторые улицы мы проходили вообще без шума. Но я всё равно приказал идти в полном боевом порядке, не открывая люки.

Я сидел в своём командирском кресле и следил за обстановкой. Редкие точки сопротивления гасила пехота, артиллерийский огонь шагоходов требовался крайне редко. Население пряталось по домам, но не все.

Непривыкшие к масштабным войнам горожане, которые жили далеко от настоящих боёв, то и дело попадались на улочках. Кто-то стоял в очередях в булочные, где цены взвинтили так, что один батон стоил, как целый снаряд к сотке. Кто-то гулял, а кто-то рассматривал идущую по центральной улице колонну боевых ригг.

— Вот же идиоты, — сказал я. — Один взрыв и тут будет куча трупов гражданских. Марк, разгони их.

— Принято, — Марк потянулся к пульту и взял оттуда микрофон на длинном кручённом кабеле. — Жители Урбуса, немедленно разойтись по домам! На улицах опасно! Немедленно разойтись! Это приказ!

Голос Марка разошёлся по улицам, многократно усиленный через внешний динамик переговорной системы.

Раздался звон, что-то несколько раз прилетело по кабине. С крыши, там поставили мелкое орудие, чтобы стрелять по крылолётам. Кто-то пропустил. Правда не было большого смысла от этого огня. Я тщательно прицелился и пустил туда короткую очередь автопушек. Зенитное орудие разнесло в клочья вместе с расчётом.

— Свяжитесь со штурмовиками, — передал я радисту. — Пусть прочешут все крыши и подвалы. Такого чтобы не было.

Короткий бой наконец-то распугал горожан. К счастью, обошлось без жертв среди них, если не считать разбитой банки с молоком, которую уронила испуганная старушка и теперь стояла, держась за голову, глядя, как всё стекает в ливневку. И плевать ей на пули и взрывы.

— И напомните всем командирам ригг, — продолжил я. — Надо продолжать работу с населением.

Продвигались дальше. Со всех установленных на ригги громкоговорителей доносилось:

— Жители Урбуса. По приказу генерала Загорского всем необходимо оставаться у себя дома. Имперская армия выполняет операцию по возвращению законной власти. Во избежание жертв, всем оставаться по домам до особого распоряжения командования.

Иногда шли и другие новости.

— По приказу Наблюдателя Келвина Рэгварда всем вооружённым силам Хитланда приказано сдать оружие имперским войскам. По приказу Наблюдателя Франко Нумера всем войскам Мидлии запрещается оказывать сопротивление императорской армии. Наблюдатель Джулио Алькарасас приказывает всем солдатам Калуросы сдаться генералу Загорскому.

Не забыли и других.

— Войскам Великих Домов Рамари, Лихтари, Хардален, Накамура и Ямадзаки предписывается немедленно сдаться! Любой иностранный солдат с оружием в руках будет уничтожен на месте!

— Всем вооружённым силам мятежного совета! Немедленно сложить оружие или вы будете уничтожены! Военные силы компании Мундус Игниум — немедленно сложить оружие!

Иногда приказы стихали, тогда доносился ровный и чёткий голос Катерины Громовой, где она читала речь о том, что возвращает себе столицу, а жителям приказано помогать имперской армии.

Молодец, девочка, не сидела без дела. И даже поставила себе командный голос, как и положено будущей императрице.

Боёв мало, гарнизон сдавался быстро. Марк вёл шагоход по улице. Дорога после прохода многотонных машин быстро приходила в негодность. Нам приходилось ещё идти специальными маршрутами, чтобы не провалиться в канализацию. Благо, карты были.

С юга в Урбус вошла Ищейка. От тяжёлой поступи в домах наверняка тряслась вся посуда в шкафах и мебель. Чёрный Рыцарь вошёл с востока. Напичканный пушками Исполин не стрелял, ему достаточно было просто показаться на виду врага, чтобы лишить его боевого духа.

Захваченные Печать Огня и Красный Дракон были отведены в тыл. Упавшего Палача всё равно никто не сможет поднять, я потом прикажу его разобрать, а Риггерам использовать его механизмы для чего-то более полезного. Например, наконец-то начать самим строить флот.

Марионетка, которую мы заполучили ещё раньше, находилась рядом с Небожителем. Ян войти в город не смог, у него снова начались сильные головные боли. После сдачи Рэгварда Ян даже говорить мог с трудом. Отправил его в госпиталь. Думаю, потом отправлю в Восточную провинцию, пока там погода хорошая. Уж если кто и заслужил отдых, то точно он.

— Жители Урбуса! — рявкнул Марк. — Я кому сказал, разойтись! Ну-ка живо по домам!

Уже почти центр. Любопытные горожане смотрели на проход техники, пока рёв их не разогнал. Идиоты, не понимают, что в любой момент здесь может начаться стрельба и кровавый бой, где в первую очередь полягут зеваки.

Помогло, разбежались.

Помню эту улочку, на ней раньше был магазин мороженого. Мы иногда выбирались в город, когда учились в академии. Я, моя жена и брат. Как же давно это было.

Теперь у меня другие люди, которые мне важны, но и тех, старых, я не забывал. Потом снова вернусь домой, где было поместье, посещу кладбище. Только в этот раз мешать никто не будет. Особенно, Дмитрий Бокан.

— Господин генерал, — проскрипел голос в наушниках. — Ведутся бои у дворца, враг сопротивляется.

— Понял.

Как только подойдут шагоходы, дворец быстро сдастся. А у меня начались и другие дела. Я добрался до городской ратуши, которую охраняли нерские стрелки Яна и гвардейцы из Бинхая, которых я взял под личное командование, и отправил Марка дальше.

Кабинет правителя города, хидара, как его называли по старинке, совсем не пострадал, а городские чиновники стояли, вытянувшись передо мной по струнке.

— И так, — объявил я, ставя локти на стол.

В городе раздался мощный взрыв, когда пальнул из главного калибра шагоход. Задрожали окна, которые даже никто не заклеил.

— Город вернулся империи, — сказал я. — А вам, как первым людям Урбуса, надо сделать так, чтобы переход произошёл бесболезненно. Это в ваших же интересах.

— Сделаем, — толстый хидар в пенсне закивал. — Всё ради империи, а мы, как патриоты империи и верные подданные императрицы, займёмся этим. Не волнуйтесь, мессир Загорский, мы рады возвращению настоящей власти.

— В первую очередь, — я посмотрел на человека в военной форме. — Городской гарнизон переходит под контроль имперской армии, новый командующий — генерал Валентин Климов. Всё понятно?

Офицер в чёрно-красной парадной форме Мидлии обречённой кивнул. Я продолжал:

— Местная полиция, Городской дозор. Кто сейчас главный?

— Я, мессир, — седой мужчина в синей форме командира дозора поклонился. — Комиссар Де Сантис, Городской дозор Урбуса.

— А теперь нет. Ваши люди переходят под командование армии, главой дозора временно назначается полковник Марк Драган.

— Но я…

— Ваша дальнейшая карьера зависит от того, насколько хорошо вы будете помогать мессиру Драгану, — сказал я и посмотрел в окно. Марк ещё не знает, какое счастье ему привалило. — Городской дозор также будет усилен моей гвардией. Остальным — оказать им полное содействие. У меня всё.

— Минуточку, мессир Загорский, — седой старичок в очень дорогом костюме без приглашения уселся на стол. — Вы говорите, что хотели встретиться с первыми людьми города, но почему-то игнорируете меня.

— А ты ещё кто? — я уставился на старику. — А, вспомнил. Падре Риноцеронто. Ты тогда похитил имперскую принцессу и ставил мне условия.

— Это слишком утрированно, мессир Загорский, — он поморщился. — Да и я тогда был в неведении, кто такой вы и кто такая она. Кроме этого, мы же деловые люди…

— Арестовать его, — я махнул рукой.

Комиссар Де Сантис побледнел, но всё же полез за пистолетом. Бандит, падре Риноцеронто, от возмущения начал открывать рот, как выброшенная на берег рыба.

— Ты хоть знаешь, кто я такой?

— Да, точно, — я кивнул. — Совсем забыл. Тогда — расстрелять, — я кивнул гвардейцам. А ты, — я поманил адъютанта. — Передай просьбу Наблюдателю Сантеку, пусть отправит батальон штурмовиков, чтобы разобраться с этими падре, пока ещё идёт война и есть возможность. А то они ещё попьют нам крови. Городской дозор покажет, куда и где.

— Так точно!

Привыкшие к лёгкой наживе бандиты — не противник для закалённых в боях пехотинцев. Тут сложно не будет. Разгоним их всех.

— Господа, мессиры, — я посмотрел на «лучших людей города». — Это не просто вернулась империя. С этого дня всё будет иначе.

Пока провёл совещание, пришли доклады. Громову перевезли в один из бункеров, в котором сидел ещё я сам во время активных боёв. Сдалась охрана дворца.

— Совет империи сдался, — доложил адъютант. — А председатель совета застрелился.

— Тело Бокана кто-то видел?

— Никак нет.

— Не увижу тела — не поверю. Отправляюсь туда.

Шагоход мне уже был не нужен, я поехал на командирском броневике во главе целой колонны. Пора поставить финальную точку. Лишь бы только это вышло.

Глава 22

Большой белый дворец времён Таргина Великого не изменился. Войска оттесняли горожан, уводили пленных, уносили трупы или закрывали их простынями. Над дворцовой площадью возвышалось два Эквита с семиконечной звездой компании Мундус Игниум на лобовой броне. Их просто расстреляли из Копий.

Как и всегда, всё усыпано гильзами, битым стеклом, камнями, залито кровью. Сильный ветер уносил смрад боя.

В остальном, всё именно так, как я помнил. Хотя нет, куда-то делись памятники Павлу Громову. Особенно заметна пропажа того, на котором я тогда повесил императора Валерия, это был самый большой и уродливый среди всех.

Зато будто из каких-то хранилищ или музеев достали памятники Таргину Великому и его восьми Небожителям. Их тут штук десять, а постамент говорил, что хотели поставить ещё один.

Ворота дворца выбиты, колонна въехала внутрь. Повсюду парни из третьей мардаградской бригады, которые деловито осматривали помещения и выводили персонал дворца. Иногда слышались выстрелы, но немногочисленных солдат компании, которые ещё пытались оказывать сопротивление, расстреливали на месте.

Будь здесь гвардия, так легко мы бы дворец не взяли. Но гвардия хранила верность императрице и сразу ушла с ней, пусть и осталось бойцов с тех времён совсем мало.

Я поднялся по мраморной лестнице и вошёл в прохладный зал, отделанный белым камнем. Тут крови ещё больше. Тела не унесли, раненых перевязывали. Офицер распекал солдата за то, что тот случайно ранил слугу, тот оправдывался, что боец из компании прикрывался безоружными.

Гильзы катались под ногами, но их уже не так много. Дальше все уже просто сдавались, крови не было. Я прошёл мимо сада, тронного зала, хотя тянуло заглянуть в одно помещение, и быстрым шагом вошёл в Круглый Зал.

Именно тут собирались министры, и именно здесь правил Верховный Совет империи, как называл себя мятежный орган власти. Сейчас же это просто кучка придурков в аляповатых костюмах. Они собрались за овальным столом, заваленном бумагами, и с ужасом смотрели на жуткие автоматические дробовики гвардейских штурмовиков.

— Значит, это и есть так называемый верховный совет, — объявил я. — Я — генерал Загорский, главнокомандующий имперской армией, маршал Огрании, Бинхая и Хитланда. Данной мне властью на период чрезвычайного положения распускаю совет, а вас всех обвиняю в государственной измене. Любое сопротивление, и вас расстреляют на месте. Но можете попробовать. Такие дробовики часто разрывают цель на куски при попадании.

Я кивнул на штурмовиков в чёрных нагрудниках. Кто-то из совета громко сглотнул.

— Где Дмитрий Бокан? — спросил я.

— Застрелился, — ответил один из них, смотря перед собой в стол. По лбу бежал пот и капал вниз.

— Он обманул нас, — сказал другой. — Сказал, что знает, как решить нашу проблему, а потом взял моего сына, ушёл в тронный зал, в одно из помещений, и там застрелился.

— Где тело?

— Там же. А сына я больше не видел.

Список членов совета я видел. Сейчас, когда среди них не было видных военных и Наблюдателей, это просто горстка клоунов. Бывшие министры из тех, кто остался здесь. Потомки Небожителей, один из них мой родственник, но очень дальний.

— И что он вам обещал? — я оглядел всех.

— Перемены! Влияние! Он обещал…

— Он обещал вернуть нам власть, — мрачно сказал один. — Которая была у наших дедов. И силы, которыми они повергали армии. А забрал моего сына.

У него глаза разного цвета, как у старых знатных домов Хитланда, карий и оттенок фиолетового. Должно быть, это потомок Небожителя Фойла, который раньше правил теми местами.

— И куда он забрал твоего сына? — спросил я.

— Не знаю. Я его не видел.

Совет совсем недавно решал большие дела. Теперь же он ничто без армий Наблюдателей и хитрого Дмитрия Бокана, который затеял всё это, они ничто.

— Увести их, — приказал я.

Гвардейцы грубо отправили всех на выход, пихая прикладами в спину. Я сел в кресло во главе стола и прислушался. Тишина, если не считать певчих птиц. Их было много во дворце. Когда бой стих, они успокоились и начали петь.

— Неужели это всё? — тихо спросил я у самого себя.

— Господин генерал, — гвардейский офицер встал у двери. — Город наш.

Хотелось выдохнуть. В памяти мелькнуло, как престарелый император Игорь Громов передал мне конверт в той далёкой избушке в Нарландии и рассказал о внучке. Там я пообещал её, что возведу её на престол и защищу.

Всё закончилось?

— Поздравляю, майор, — сказал я. — Но не теряйте бдительности.

Сейчас бы выйти в город, прогуляться, снова взять мороженого, как тогда. Конечно, сейчас люди вокруг меня будут другие. Катерина, Мария, Ян, Марк, Валь, другие. Но сначала одно дело, чтобы убедиться в том, что это конец.

Путь в камеру под тронным залом начинался у самого трона. Я прекрасно его помнил, хотя долгие годы думал, что совсем забыл. Проход открыт, рядом с ним стоял нерский стрелок.

Я взял у него фонарь и спустился по тёмной винтовой лестнице. Этот зал построили при Таргине Великом, правителе прошлого, настоящей легенде. Пятьсот лет он прожил, но в конце смерть настигла и его.

Помню эту комнату. Раньше здесь всегда горело много свечей предков, но некоторые тогда светились ярче. Здесь были «добровольцы», включая меня. Нам пересадили души тех, кто жил в этих свечах.

Выжил я, потому что среди моих предков был Небожитель Вальрас, остальные мальчики погибли. Мне пересадили душу генерала Кродакса, о котором я раньше не знал и с которым я никогда не мог говорить, но мои цепи и красный огонь от него. Давно я не пользовался этим оружием.

Татуировки на предплечьях нагревались.

Сейчас ни одна из свечей не горела. На полу лежал Дмитрий Бокан в белом костюме, рядом револьвер. Вокруг простреленной седой головы растеклась лужа крови. Это не единственный труп, тут же два солдата компании. Ран от пуль не видно, не знаю, почему они вдруг умерли. Хотя — будто что-то швырнуло их в стену, видел окровавленные следы на ней. На полу лежали расстёгнутые наручники.

Бокан убил их и застрелился. Впрочем, я не жалел. Сдох — туда и дорога.

Он из новых Небожителей, обладатель души Таргина Великого, как говорил дневник отца Катерины. Он пережил пересадку, потому что потомок Громова. Пережила Катерина, она тоже Громова, и Янек, потому что среди его предков были Дерайга. А ещё говорят, что в каждом из Небожителей лилась кровь самого Таргина Великого. Хотя другие говорят, что детей у полубезумного полубога не было.

В этой холодной комнате много что вспоминалось с тех времён. Много свечей духов, но некоторые горели ярче. Они стояли на отдельном алтаре. Одну из них взяли мне, а потом…

Я вспомнил. Когда вживляли душу, мне не перерезали горло, потому что не хотели, чтобы я переселился в другое тело. Они заставили меня произнести молитву предку, сцепляя её моей душой, а потом накидывали удавку на шею.

А дальше была темнота и огонь, в который я попал, скрепляясь с Небожителем, что жил в свече. Так же делали с Яном и Катериной. Поэтому Громова так боится темноты, она помнит, что было на той стороне.

Но это всё в прошлом.

Я поднялся и переступил через тело Бокана. С такой дырой в башке выжить невозможно.

Под ногами катнулось что-то мягкое и твёрдое. Ещё одна свеча, только пустая. Я поднял. Ещё тёплая.

И два мёртвых человека.

Что если Бокан убил их после того, как застрелился? Он мог пустить себе пулю в голову, держась за свечу. А потом… перейти в другого. И убить своих помощников уже из нового тела.

Сын Фойла из совета. Фойл говорил, что сын пропал… кровь Небожителя.

Зараза!

Бокан переселился в другое тело, чтобы его не смогли найти.

Я решительно поднялся наверх.

— Парень, лет двадцати, — я говорил навскидку, потому что Фойлу, отцу пропавшего парня, лет сорок. — Скорее всего глаза разного цвета. Срочно найти!

Два гвардейца переглянулись и побежали выполнять приказ. Я увидел адъютанта, который запыхался.

— Связался с Её Высочеством? Передал новости о городе?

— Связь оборвалась, господин генерал, — отрапортовал молодой лейтенант. — Я… прошу прощения за нарушение…

— Да говори уже.

— Там мой друг, — адъютант нахмурился. — Я с ним поболтал сначала перед тем, как передать, а он успел сказать, что у них начался снег и метель, а потом всё оборвалось. Я не успел…

— Собери мне отряд, — приказал я. — Квадру Катафрактов. И батальон пехоты, не меньше. Выезжаем туда, немедленно.

* * *

Едва я выехал из города, как начала пропадать радиосвязь. А следом ухудшалась погода. Водитель броневика закрыл все узкие окна, потому что ветер резко становился ледяным, как зимой.

Без связи худо. И думаю, это неспроста, я читал, что способности старых Небожителей иногда глушили рации. Но на таком большом расстоянии? Бокан — идиот, зараза, он мог вполне сорвать нам захват столицы.

Но его интересовало что-то иное. Что именно, пока непонятно. Но я уже отправил войска на защиту Громовой, и отправился сам. Остальным приказал засесть в обороне и удерживать город и академический остров, который нам уступили войска Келвина.

У врага не осталось командиров, которые могли бы нам противостоять, все уже в плену или погибли. Но не хотелось, чтобы кто-то воспользовался потерей связи.

В эфире только сплошной фоновый шум, который усиливался, тем дальше мы отъезжали от города. Из-за этого пропала связь с авиацией. Крылолёты уже возвращались на базы. Смысл им был находиться в воздухе, если они не могли принимать приказы.

Впрочем, враг в такой ситуации тоже не сможет ничего сделать без координации войск.

Видимость ухудшалась, стрелки в броневиках начали действовать по старинке — яркие флажки и сигнальные ракеты. Я отправил адъютанта в город за Марком и Валентином, а также чтобы он послал кого-нибудь разбудить Яна. Не хватало ещё, чтобы кто-то застал врасплох, пока он слаб. Лишь бы хватило войск, которые я взял с собой.

Но чем дальше, тем больше становилось аномалий. Пошёл снег, всё гуще и гуще. Холода не было, снег быстро таял, но всё равно его валило так много, что он засыпал дорогу. Колёса броневиков иногда проскальзывали, один раз нам всем пришлось выйти, чтобы подтолкнуть машину.

Надо было ехать на шагоходе, но я поторопился и не дождался. Моя машина осталась в городе вместе с Марком, а Катафракты, которым я приказал следовать впереди, куда-то делись. Похоже, потерялись, потому что сигнальные ракеты пускали не только мы.

Зараза. Скоро началась стрельба. Пули начали ударять по корпусу броневиков, отскакивая, как град. А скоро начался и настоящий град, хоть и недолго. Колонна в ответ обстреляла напавших, благо, их было не так много.

Одного захватили в плен. Не хотел тратить на него много времени, но лучше знать, с чем нам придётся столкнуться.

— Нам дали приказ выдвигаться на север, — дрожащим голосом сказал пойманный в плен солдат со звездой компании Мундус Игниум на плече. Ему прострелили бедро. — И уничтожать все имперские войска, какие встретим. А так же сопроводить важную цель.

— Какую?

— Не знаю! Какой-то сопляк, я его вижу впервые! У него глаза только странные очень. А ещё светятся!

— Да не гони нам, — гвардеец со срезанным ухом от души пнул захваченного.

— Но это правда, клянусь!

Продолжали путь, и вот дальше становилось совсем худо. Морозная буря бушевала уже по полной. И это явно необычная, потому что впереди били молнии. Не красные, как я тогда видел, когда свою способность использовала Громова, а чёрные, которые не бывает в природе.

Бункер, где Радич украл Катерину, был впереди. Вот только где — этого я не видел. Вообще не было видно ничего дальше десяти шагов.

Ветер такой, что броневик шатало. Зато впереди показался силуэт одного из Катафрактов.

— Дай ему сигнал! — приказал я. — Нужно… зараза.

Первый броневик в нашей колонне подняло в воздух. Немного, метра на два. А потом с такой силой швырнуло в сторону, что он врезался в ногу Катафракта. Шагоход выдержал, но его изрядно шатнуло. Он пальнул куда-то вперёд.

— Покинуть машины! — приказал я. — Продвигаемся!

Вышел вовремя, потому что мой броневик сразу улетел. Ветер продувал мою летнюю форму насквозь, фуражка упала на землю и укатилась. Но машины швырял не ветер.

Катафракт застонал после попадания второй машины, двигатели заработали громче, но силуэт изрядно наклонился. С него пустили три белые сигнальные ракеты. Сегодня это знак, что он не может продолжать двигаться.

А потом, впереди, три красные особого оттенка. Сигнал, который включался в регламент оповещения уже сто лет, если не двести, и он не менялся. Военные плохо меняют такие регламенты, а этот сигнал считался постоянным.

Но значило это одно, как и раньше. Впереди Небожитель.

— Осторожно, господин генерал! — гвардеец бежал ко мне по глубокому снегу. — С неба…

Он замер и выронил винтовку. Но не упал, потому что пронзившая его сосулька, летевшая с неба, пронзила его, как булавка бабочку. Мужчина выдохнул и закрыл глаза, умирая.

Полетели и другие сосульки. Целые копья, не меньше. Меня-то таким не взять. На рефлексе я выставил щит Небожителя, свой купол, который был бесполезен против всего, кроме старинной магии. Цепи на руках нагрелись, снег, прилипший к одежде, начал таять, а сосульки разбивались о купол.

Каждое попадание — как удар молотком по закалённому стеклу. С неба сыпалась и прочая гадость — камни, молнии, огонь. Разные цвета и форма, но мне пока помогало. Невидимый купол покрывался трещинами, которые как раз таки было видно.

А вот другой человек, который Небожителем не является, пройти не сможет.

— Ближе ко мне! — приказал я. — А ты, пусти сигнал, чтобы все залегли в укрытие!

Гвардеец, почти побелевший от пронизывающего нас всех холодного ветра, с трудом пустил зелёную ракету. Она с шипением полетела вверх. Зелёное зарево видно в небе. Остальные вплотную стояли вокруг меня, кто услышал мою команду.

Ни один Небожитель не сможет вечно так обстреливать. Мы продвигались по снегу дальше. Пальцы под ботинками начало колоть от мороза, щёки онемели, голова мёрзла. Вокруг меня десяток человек, которым было ещё хуже.

Остальные потерялись и только сигнальные ракеты подсказывали, что они ещё живы.

Отправил роту солдат, говорил Рэгвард. Не вернулся никто.

Впереди видно огонь, горели броневики и танки. Видно обмороженные тела, покрытые льдом. Раненый гвардеец со сломанными ногами упрямо полз куда-то вперёд, сжав зубы. Ему повезло, что снаряды с неба уже перестали падать.

У самого входа в бункер, чья дверь, способная выдержать залп Ищейки, была сорвана и смята, лежали ещё тела. Один стонал от боли.

— Радич? — я склонился над ним. — Что там случилось?

— Понятия не имею, генерал, — он откашлялся. Радич лежал лицом вниз, спина красная от крови. — Это как в старых легендах. Пришёл один человек и… всё. Она внизу, с ним. Понятия не имею, кто это, но он пришёл за Её Высочеством! Ох мать моя, как же больно!

— Я туда. Позаботьтесь о нём!

Прошёл внутрь. Уже теплее. Тел тут больше, большинство убито. Гвардия в очередной раз умылась кровью. Стены покрыты отверстиями от пуль, но кто-то упрямо шёл вперёд. Не щадил он ни гвардейцев, ни солдат, ни штабистов, ни адъютантов. Убивал или калечил всех, кто попадался.

— Он там, — бледный лейтенант, вспотевший от боли, сидел у стены и дрожал. — Он меня поднял, не прикасаясь. И швырнул. Я выжил, а Егор, мой брат, он…

Похоже, военный врезался в того парня, поэтому выжил, хоть и поломался. Второму не повезло, он мёртв.

Силён он, этот гад. Я полез за пазуху. Нет, забыл же, что отдал амулет Янеку. Ладно. Зато со мной мои цепи. Я расстегнул рукава.

— Окажите помощь раненым, — сказал я тем, кто ещё следовал за мной. — Если я не вернусь, то тот, кто сидит там, выйти не должен. Остальные за мной, но только добровольцы. Там смерть.

— Мы идём все, — обмороженный гвардеец смотрел на меня.

— Вы там умрёте.

Но бесполезно, всё равно пойдут. Потом соберутся здесь отрядом другие и тоже пойдут. Разве можно уговорить подождать людей, которые вместе со мной в пешем порядке атаковали шагоход, вытаскивали раненого Яна с поля боя из подбитого Исполина и прошли с нами всю войну?

Я уже дважды сталкивался с Боканом, и пусть даже если он поменял тело, ничего ему это не даст. Но будет сложно. Я спустился в самый низ, где была военная комната, из которой я командовал ещё вчера.

Этого худого парня я не знал, но надменное лицо и голос точно такой же, как у Бокана. Голос человека прожившего, очень долго. И может быть, намного дольше, чем сам Дмитрий Бокан.

— Не стрелять, — офицер гвардейцев нацелил револьвер. — Чтобы не задеть императрицу!

— Где амулет, девочка? — спросил двадцатилетний парень очень низким голосом, не обращая на нас внимания. — Он должен быть у тебя.

Он держал Громову за горло левой рукой, а правой нагло разорвал мундир аж до лифчика. Катерина изо всех сил дёргалась, а гвардейцы, лежащие повсюду, показывали, что они держались до конца. Те, кто прибыл, были настроены держаться так же.

— Понял, — сказал этот парень. — Уже чую его.

На столе с картами стояла одинокая свеча предка. Её огонёк тянулся к Катерине. Вот как он её нашёл, даже предатели не понадобились. А потом он потянулся ко мне, и этот парень с незнакомым лицом, глазами разных цветов, как у многих жителей Хитланда, и голосом, который я уже слышал, вытянул ко мне руку. Хотя глаза странное подсвечивались синим. Очень заметно, это видели и обычные люди.

Громову он отбросил в стену. Она врезалась в неё и резко выдохнула. Хоть не сильно, но должно быть это больно. Девушка растянулась на полу.

А свеча духа погасла, когда Бокан на неё посмотрел. Глаза вспыхнули синим ещё сильнее.

— Её амулет, — сказал Бокан, сидящий в новом теле. Или кто там был вместо него. — И твоя душа. Отдай их мне. Как раз их мне и не хватает, чтобы вернуть всё, что было моим.

— Не в этот раз, — я призвал цепи и крепко их сжал.

— Огонь! — скомандовал гвардейский лейтенант.

Глава 23

Не знаю, как лучше называть этого парня, который был одет в мундир императорской гвардии. Дмитрий Бокан, сын Доминика Фойла, а то и сам Таргин Великий, если дневник не лжёт. Пусть будет Бокан, голос-то его, хотя и говорили мы с ним мало.

Наши стреляли, а Небожитель вдруг исчез. Пули начали щёлкать по стене, но огонь быстро прекратили ещё до того, как я приказал остановиться. Не хватало, чтобы зацепили Катерину.

Жива, я это видел, она открыла глаза и начала вставать. В зале темно с тех пор, как погасла свеча предка. Но ненадолго.

— Это ещё что? — шёпотом спросил один из гвардейцев.

— Помалкивай, — сказал офицер. — Он знает, что делать.

Надеюсь, мы тут не задохнёмся. Я сжал цепи сильнее. Они нагрелись, но руки не обжигали, на грязный бетонный пол попадали искры. Я ударил цепями вперёд, вместе с ними выпуская огонь.

Вспыхнул стол и карты, деревянная мебель по краям и тумбы, где стояли рации. Красное пламя осветило бункер.

— Он там!

Бокан стоял над Катериной, вытягиваю руку, будто хотел что-то у неё забрать. Гвардейцы рванули вперёд, собираясь одолеть его в ближнем бою.

Я успел раньше. Цепи вырвались вперёд, врезаясь в стену и высекая из неё искры, меня рвануло следом за ними. Но в этот раз реакция у Дмитрия Бокана была лучше.

Он исчез и оказался в другом месте, среди гвардейцев, призывая копьё Небожителей Дерайга, легендарный Импейлер. Бить начал сразу, уклоняясь от прикладов, ножей и даже выстрелов в упор. Появлялся, исчезал и оказывался в другом месте. Бил наверняка, а я не мог использовать цепи, чтобы не задеть своих.

— Осторожно, — приказал я. — Он…

Красный светящийся наконечник со свистом рассёк воздух и врезался в офицера. Срезал ещё пару солдат. А на выстрел в упор…

Пуля со звоном отрикошетила от него. Барьер Небожителя, усиленный чем-то. Как в тех сказках, способность самого Инжи Дерайга…

Некогда мне думать о легендах. Он раскрылся. Цепи врезались в его барьер, высекая искры и оставляя трещину, которая висела прямо в воздухе.

— Защищать императрицу, — приказал я, но последнее слово вышло тихим, сбилось дыхание.

Длину цепей я мог контролировать, а они, как живые со звоном били только барьер, обходя своих. Бокан отпустил копьё, сосредоточившись на защите.

Ну давай же, ты не можешь показывать эти фокусы вечно. Даже Таргин Великий…

Он резко снял барьер и вскинул руки. Позади раздался крик.

Сильный удар сбил меня с ног. Я упал на пол, едва не разбив себе нос, но отбил колени. Что-то тяжёлое лежало сверху.

Он поднял и швырнул в меня гвардейцев. Зараза!

Бокан усмехнулся и продолжил. Ещё один подлетел прямо надо мной и врезался в стену. Другой с криком упал на горящий стол. Мундир вспыхнул, гвардеец закричал. Третий напоролся прямо на копьё, появившееся в воздухе.

Ублюдок развлекался.

Я стегнул цепями его по ногам, но он легко через них перепрыгнул, и прямо в прыжке исчез. Появился позади меня, и древко копья, горячее, начало сдавливать мне горло. Он меня душил.

— Я просто заберу то, что моё, — сказал он мне на ухо. — Пока меня не было, тут такое устроили. Потомки палача исчезнут, а ты тоже. А потом я сделаю всё, что нужно, чтобы…

Я удерживал древко копья одной рукой, хотя сил не хватало, а второй взялся за его руку. Пальцы начали нагреваться, завоняло жжёным мясом. Бокан резко выдохнул и ослабил хватку на мгновение.

Цепи, уцепившись в стены, вырвали меня от него подальше. Я откатился по полу. Свет от огня затухал, но вдруг стал ярче. Зашипело и начало вонять порохом.

Один из выживших солдат, из гвардейцев Огрании, с жуткой раной на лице, запустил сигнальную ракету. Почти всё скрылось в дыму. Бокан легко взмахнул рукой, и стрелка с огромной силой рвануло вперёд, насаживая на копьё.

— Придурок, теперь из-за дышать нечем, — пожаловался Бокан. — Теперь…

— Варга! — проорал умирающий гвардеец ему в ухо.

На пол что-то упало. Увидев, что это, я кинулся к поднявшейся Громовой и всем своим весом снова её опрокинул, закрывая ей уши. Только не вставай. Она что-то крикнула, открывая рот, я тоже его открыл.

Сейчас будет громко. Ведь на пол упало колечко от гранаты.

Грохот был хуже всего, в два уха сразу. Звон, который никак не проходил, жжение на спине. Это от жара, не от осколков. Надеюсь, что не от осколков.

Зараза! Он выжил. Бокан откинул от себя то, что осталось от гвардейца, и посмотрел на нас. Только лицо, и то, это чужая.

Начали стрелять другие выжившие. Трое из почти полутора десятков. Звуки выстрелов я услышал не сразу, до этого звон и вата в ушах мешала хоть что-то понять.

Он нападал. Перемещение и удар. Ещё раз. И ещё. Остался один гвардеец, самый молодой, из старых имперских стрелков. Возможно, даже знал того, кто раньше был в моём теле.

— Уведи её, — проорал я, не зная, слышит он меня или нет.

Поздно, копьё настигло и его. Я же смог продолжить атаку.

Взмахи цепей поднимали обрывки бумаги и поджигали. Видно плохо, дышать нечем, сигнальный дым и обычный густо покрывали всё помещение.

Он отбивался барьером. Редкие трещины в нём тут же зарастали. Новое молодое лицо у Бокана в крови. Но для взрыва гранаты в упор это слишком мало.

— Да угомонись ты уже, — не выдержал он. Его голос я слышал ясно. А бил я, ориентируясь по его глазам, они ярко мерцали в дыму. — Когда ты уже сдохнешь.

Не перемещается. Даже если он как-то поглощал свечи и силу в них, он не может показывать свои фокусы вечно.

Я наступал. Вскоре прибудет подкрепление, когда снаружи стихнет метель, но он слишком силён для них. Просто перебьёт всех. Надо прикончить его раньше. Взмах, ещё один.

Есть! Цепь прошла через барьер и стегнула его по голове.

Ещё раз. Он уставал. Но и я тоже.

Удар древка сбил меня с ног. Он размахнулся копьём, чтобы пронзить меня, но я успел откатиться. Копьё проскрипело, процарапав бетон. Цепь на левой руке исчезла, на правой вот-вот пропадёт. Нужно хоть немного времени.

— Ты меня достал! — не выдержал он. — Для чего я предложил старику достать тебя из той тюрьмы? Да чтобы ты или прибил его с его отродьем, или…

— Да оставь ты нас в покое!

Красная ветвистая молния ударила Бокана в бок, прожигая его мундир аж до бледной кожи на теле. Следом ударил кусок льда размером с голову, заставляя его отойти. Шар чёрного пламени заставил его потерять равновесие, а мощный порыв ураганного ветра приложил его в стену.

Барьер разлетелся вдребезги и исчез. Я начал вставать. Разъярённая Катерина вытянула перед собой руки. Оттуда летело всё то, что ей вживили, почти все поглощённые её прадедом души Небожителей. Огонь, молнии, ветер, лёд, всё разных цветов. Было жарко и холодно одновременно. Дым из помещения выдувало.

— Оставь ты нас! — снова прокричала она.

Я добавил красным огнём. Ещё немного. Ещё… Бокан махнул рукой.

Громова вдруг подлетела и врезалась в меня. Пусть и весила она немного, но этого хватило, чтобы я снова упал. Бокан налетел на нас, размахиваясь копьём.

Оно врезалось в щит, огромный, ростовый, с шипами, торчащими из него, красными и мерцающими. Катерина легко держала его левой рукой. Что-то из оружия прошлых Небожителей. В правой сначала появилась длинная алебарда. Потом гибкий меч-хлыст, и следом огромная булава, которая чуть не пробила пол.

Бокан отходил. Дальше нападал я. Цепи вернулись. Проломлю ему башку и всё, конец.

Ещё немного. Ещё…

Он напрягся и исчез.

А следом копьё пронзило мне бедро. Я потерял равновесие и взмахнул цепью. Он ушёл, вырывая копьё, и только после этого я почувствовал боль.

— Рома! — крикнула Катерина, выпуская оружие.

— Нет! Не останавливайся.

Поздно. Один удар ей по лицу. Бокан сбил её с ног и пнул в живот. А потом добрался до меня. Я пытался драться, но скорости уже не хватало. Нога немела, я почти не мог идти.

Но шёл. Достану и убью, кем бы ты ни был. Я вернулся после поражения, вернулся, когда все думали, что я умер десятки лет назад. Я вернулся и победил всех. И даже ты меня не остановишь.

Цепи врезались в стену и подтянули меня к нему. Барьера не было, я зарядил ему по зубам, но он выдержал. Ещё укол, в плечо, до кости. Цепь на левой руке пропала. Я ударил огнём из правой.

А он приложил меня потоком ветра. Я отлетел назад и проехал по полу, собирая мусор.

А вот теперь… вот теперь пришла настоящая боль. Цепей больше нет. Только револьвер на поясе. Достал его, но Бокан переместился ко мне и выпнул его у меня из рук, отбивая пальцы.

— Зря я тебя достал, — сказал он. — Но ничего. Мы оба с тобой достояние истории. Вот только ты останешься в прошлом, а я продолжу. Где он?

Он рванул мундир у меня на груди. Искал амулет. Не нашёл. На лице, на котором осталось полно ожогов от наших атак, явно читалась ненависть.

— Там была последняя душа, — продолжил Бокан. — Душа палача. Заберу её и всё. Вот тогда всё наладится. А то вас нельзя оставить одних на каких-то сто лет. В такое дерьмо превратили мир, который я строил половину тысячелетия. Это моя земля, ты понимаешь?

Он снова призвал копьё. Катерина кашляла, удар ей достался сильный. Я вернул цепь, хотя она едва появилась, я тратил на неё последние силы. Но даже если сдохну, этот бой ты запомнишь, мразь.

Он пнул меня и размахнулся копьём. Ударить не успел. В бункер влетело ещё несколько гвардейцев, со следами обморожения и ран. Сразу открыли огонь. Одна пуля чиркнула Бокану по плечу, другая стукнула в бедро. Он оскалил зубы и махнул рукой.

Проход обвалился прямо на гвардейцев. Дверь второго прохода закрылась сама, когда Небожитель посмотрел на неё. Тяжёлый затвор лязгнул, запираясь.

Вот теперь точно всё. Могила. И он из неё выйти не должен.

Я достал нож и всадил ему в ступню. Хорошо пошло, кончик аж чиркнул по полу.

Ответом мне был пинок под рёбра. Кажется, сломано. Но оно того стоило.

— Хорош, — сказал он, поскрипев зубами от боли. — В этот раз я не проиграю.

Я медленно привстал на колено.

— В любом случае, — продолжил Бокан, тяжело дыша. — Ты свою репутацию оправдал. Даже безнадёжную схватку ты…

Он замолчал, услышал шипение. Запертая дверь распахнулась.

— А не это ли ищешь?

В зале темно, и даже глаза Небожителя не помогали особо. Но в углу, рядом с открытой дверью, которая совсем недавно была заперта, стоял силуэт. На стальной двери осталась дыра с красными от жара краями.

Силуэт сжимал светящийся амулет в левой руке. Лицо освещалось плохо, видно только чёрную глазную повязку.

— Пришёл сразу, как передали, — сказал Ян слабым голосом. — Двигался сюда на полной скорости. Чуял, где всё это происходит, всю эту метель. Ты сам меня позвал. Но я приказал им ждать снаружи.

— Зря ты пришёл, Король-Спаситель, — проговорил Бокан. — Твоя душа мне не нужна. Но раз ты здесь…

— Я — не он, — со злостью выпалил Ян.

Я поднялся. Небольшой перерыв и шанс оклематься. Горячая кровь лилась по ноге, голова кружилась, вздохнуть было сложно. Но руки оттягивало от цепей, которые вернулись на предплечья.

— Ну, — Бокан усмехнулся. — Раз уж ты здесь…

Остатки его одежды вспыхнули, он от неожиданности вскричал, но устоял и начал швырять чёрный огонь в ответ.

Ян не умел исчезать. Но зато он умел очень быстро оказываться в другом месте. Слева и справа. На полу, где он передвинулся, оставалась дорожка яркого горячего огня, который освещал разгромленное от боя помещение.

Цепи на руках, они ждут атаки. Катерина отползла, на лице кровь, но она в порядке. Следила за боем.

— Янек, осторожно! — крикнула она.

Попался, о нет, зараза! Бокан вычислил, где Ян окажется, и схватил за горло. А потом швырнул в стену.

Я услышал с каким стуком Ян ударился в неё головой, а потом медленно сполз. На покрытой гарью стене оставался кровавый след. Глазная повязка сползла.

— Хватит играться, — Бокан призвал копьё в вытянутую руку. — Начну с генерала, он тут самый опасный. Закончу девкой.

Он пошёл на меня. Встречу смерть стоя. Но заберу его с собой, это точно. Едва мог держаться, на ногах, но пытался стоять. Я подбросил цепь в потолок, буду держаться хоть на ней. Теперь не упаду.

Дмитрий Бокан или Таргин Великий размахнулся копьём. Хочет не проколоть, а разрубить надвое. Ухмылялся, был доволен победой.

Ян поднял руку с амулетом. Тот светился так ярко, что просвечивал сквозь пальцы. Лицо со сломанным носом и разбитым лбом ярко освещено. Бокан повернулся туда. Пальцы Яна побелели от напряжения, он так давил стекло, что я слышал, как оно скрипело.

А какой же он был временами сильный… сильнее, чем любой, кого я встречал в жизни. Но и этого было мало, чтобы уничтожить свечу.

Амулет Громовой лопнул. Звук ещё хуже, чем когда взорвалась граната. Бокана отбросило в сторону, а я…

Сначала было ярко, а потом стало темно. Очень темно.

Как тогда, в детстве. Что-то было рядом, что-то горячее, злое. Сущность и не одна. Та, что была рядом, которую я знал всегда за свою долгую жизнь. Старый генерал, преданный своим правителем, как и я. Оказывается, он меня уважал, глядя на мои успехи.

И другой. Более сильный. Их огни были рядом. Я взял оба и огляделся в вечном мраке, где горели только свечи духов. И сами духи.

Один дух у Яна, который хотел захватить себе тело, и не оставлял попыток до конца.

И два духа у Бокана. Один презирал второго, а второй ненавидел первого. Поэтому им было так сложно работать вместе.

У Катерины тоже было два духа. Один безмолвный Небожитель, напитанный силами других, разное оружие и стихии. Он был создан, чтобы поглощать чужое.

Другой — тот, кто однажды прибыл в мир живых, чтобы отомстить. После смерти он был привязан к свече, но был настолько силён, что мог влиять на мир и других Небожителей.

Теперь, когда амулет уничтожен, он решил пойти ко мне.

Со мной теперь двое…

Я открыл глаза. Я видел в тёмном зале, хотя никаких источников света больше не осталось. Надо мной стоял мой враг, сжимая копьё Небожителя.

Он размахивался, чтобы пробить мне живот. И ударил.

Я схватил копьё двумя руками, прямо за обжигающий кончик. Но легко его держал. У Бокана не хватало сил, чтобы закончить дело. Он с удивлением посмотрел в мои глаза.

— Это ты? — спросил он. И он явно имел в виду того, кто был со мной. — Это ты, палач?

— Я — это я, — сказал я. — И именно я закончу это дело.

Изо всех сил отбросил копьё. Бокан шагнул назад. Я ударил его сразу двумя цепями, подтянулся к нему и врезался, сбивая с ног.

Тот откатился по полу и только дёрнулся, чтобы испариться.

Красная молния ударила его в спину. Я не забирал второго духа Громовой. Только того, кто жил в свече.

— Но как? — спросил Бокан, пытаясь подняться, но мог только встать на колени.

Я вытянул в сторону правую руку. И её тут же оттянуло другое оружие. Не цепь, а топор. Кажется, это легендарный Карнифекс, оружие палача, которым можно было рубить головы.

И что-то подсказывало мне, что именно нужно сказать.

— Старый хозяин этого оружия хочет, чтобы я произнёс кое-что, — с трудом сказал я. — Каждый человек достоин сказать что-то перед смертью.

— Знаю, что ты скажешь.

— Последнее слово?

— Неужели, эта битва между нами будет вечной? — спросил Дмитрий Бокан, или Таргин Великий… или как его звали на самом деле.

Я срубил ему голову. Топор исчез.

Звуки возвращались, кто-то разбирал завалы, кто-то пытался до нас докричаться. Кто-то тронул меня сзади, я чуть не вздрогнул от неожиданности.

— Ты как? — спросила Катерина. — Ты жив? Что произошло?

— Ничего хорошего, — я откашлялся. Возвращалась боль. Нога пульсировала, как больной зуб, только огромный. Рёбра мешали дышать и тем более кашлять. — Но тот… кто когда-то правил и хотел вернуть себе всё… кажется, ему нездоровится. Зараза, вот он нас отделал.

Громовой досталось, мне тоже. А вот Ян… Я видел свечение из глаз Бокана, кем бы он ни был на самом деле, видел свечение из глаз Катерины.

Но у Яна его не было.

Я медленно пошёл к нему, хромая на раненую ногу.

— Но он же, — проговорила Катерина. — Но ведь он…

— Я его не оставлю здесь, — решительно сказал я. — Если будет нужно, вытащу на своих…

Переоценил я свою силу, а крови явно потерял больше, чем хотел. Сначала упал на колени, потом набок. Как же здесь, оказывается, было холодно.

Эпилог

— Это обязательно? — спросила Катерина.

Синяк и ссадины на лице зажили, мордашка снова милая. А вместо короны у императоров и императриц Юнитума ветвистая металлическая диадема, в который вместо драгоценных камней вставлен игниум. В темноте он иногда светился. И ей она шла.

— Обязательно, — я уселся в кресло.

Раны заживали хорошо, но последствия схватки всё ещё давали о себе знать. Хуже всего — нога, думаю, тут ещё несколько месяцев пройдёт, пока смогу нормально ходить, не хромая.

А рёбра почти прошли.

— Никуда не деться, — она выдохнула. — Я никогда тебе не говорила, но в ту ночь, когда я плыла на корабле… в последнюю перед тем, как мы с тобой увиделись. Мне приснился сон, где я стояла вон там на балконе, а меня ждала толпа. И вот, я появилась, а они как давай надо мной смеяться.

— Во сне ты была голая? — спросил я с усмешкой.

— А я не помню, — Громова хихикнула. — Интересно, если я это устрою…

— Лучше не надо.

Она села рядом. Не люблю шумные мероприятия, а коронация — это определённо хуже всех. Кучу времени потратили утром в храме предков, слушая завывания священников, которые упоминали каких-то богов, про которых уже никто и не помнит. Потом Громова клялась на свечах, потом встречи с послами и представителями Великих Домов.

Осталось только показаться перед всем народом столицы и… ну, там ещё одно дело, которое решили не откладывать.

— Знаешь, — Громова нагло села на одно кресло со мной, но осторожно, чтобы не бередить мою раненую ногу. — Когда он ушёл, иногда так тихо. Второй дух никогда не говорит. А первый иногда подбадривал.

— Придётся без него.

— Да. А он говорит с тобой?

— Нет, — честно ответил я. — Но он всегда хочет есть. Прям постоянно.

В кабинете куча бумаг. Почти половина страны проблемная. Да, Ограния и половина Бинхая целиком на нашей стороне. Когда присягу сегодня принесут Франко Нумер, Келвин Рэгвард и Джулио Алькарас, станет спокойнее ещё в трёх государствах.

А вот в пустыне и на острове до сих пор идёт резня. Часть генералов там поддерживает империю, а мы поможем им, но остаётся вопрос кровной мести в империи.

Мы закрыли вопрос между домами Варга и Сантек, а ещё между домами Рэгвард и Варга, но с остальными сложнее, потому что Кос тогда объявил войну империи. Поэтому там хуже всего, и обстановка там ещё более беспокойная, чем их вулканы.

Но этот вопрос мы решим. Это проще, чем победить бессмертного полубога. Пока у нас выдалась спокойная минутка, я закрыл глаза, а Громова положила мне голову на плечо и шумно выдохнула. Тоже молчала, привыкла, что я помногу думаю. Наверное, это последствия долгого заключения, где я часто так разговаривал про себя и сам с собой.

Много проблем нам оставил Бокан. Его заговор сложнее, мы до сих пор находим его следы. В тюрьмах столицы мы нашли много людей из тех, что он набирал в Огрании и Хитланде, но многие из них пропали без вести. Местные кланы этим недовольны.

Ещё в столице действовала секта, члены которой считали, что однажды Таргин Великий вернётся и снова будет править. Ещё свечи, многие из которых загорелись вновь, а многие потухли. Он готовил с помощью свечей какую-то жидкость. Мы с Катериной предположили, что она усиливает способности Небожителей, но проверять не рискнули.

— Идём к гостям? — предложил я. — Они же тоже никуда не делись.

— Идём, — согласилась она. — Это веселее, чем остальное.

Первым в зале для гостей встретился Артур. Преподаватель в парадном мундире генерала ходил рядом со столом, на котором стояла выпивка, но строгий взгляд Кичиро Кобаяши его останавливал.

— Ты же не пил уже месяц, — громко и сурово сказал Кичиро.

— Но это не значит, что я не могу смотреть? — Артур засмеялся. — А ещё запахи… ммм, вот когда ты отвернёшься… Ваше Императорское Величество? Рады вас видеть! Генерал Загорский! Вижу, тебе уже лучше, Рома.

— Намного, — сказал я, пожимая им обоим руки.

Чуть дальше сидел наш безопасник. Радич не вставал, раненая спина не давала. Молодая бинхайка, на которой он недавно женился, разминала ему плечи.

— Ваше Величество, — проворковала Мария, потом огляделась по сторонам, подошла ближе и поправила на Катерине ленту. — Вот так правильнее, Катя.

— Спасибо, — шепнула Громова. — Хорошо, что ты в столице.

— Ну вы же все здесь, — Мария улыбнулась. — Ты, Рома и… ну, ты знаешь.

Она чуть смутилась и отошла к Марку, с которым начала шумно обсуждать преимущество пневмостистемы управления ходовой боевой ригги перед гидравлической. Марк, наряженный в дорогой парадный костюм, чувствовал себя в нём явно неловко, но привычные темы разговоров помогли ему немного прийти в себя. Машины и Мария. Ну и пусть, я только за.

Марк снова вернул себе генеральскую должность в армии Огрании, а также получил звание Наблюдателя Малого Дома, которое должно было отойти Марку Зимину, его странному другу. Но друг сначала пусть докажет, что не пропьёт имение. А вот Марк уже доказал, что достоин.

Валентин подкатился к столу с закусками и нарезал мясо мелкими кусочками, как уже привык делать.

— О, не заметил, — он вздрогнул, увидев меня. — У нас же сегодня возвращается самый почётный гость.

— Именно, — сказал я. — Герой империи.

Его ждали, потому что самостоятельно ходить он долго не мог, сильно досталось. Но, наконец, его впустили в зал.

Анита помогала Яну идти, поддерживая его. Левая рука у него всё ещё перебинтована, пальцы на ней плохо гнулись. На лице добавилось шрамов после взрыва амулета, но внешность Янеку они почти не портили. В спокойной обстановке, когда бои закончились, он, да и многие, постепенно приходили в себя и выглядели на свой возраст.

Ян осмотрел всех и улыбнулся.

— Когда свадьба, молодые люди? — тут же спросил Артур.

— Скоро, — Ян откашлялся и покосился на Аниту. — Когда отстроят несколько зданий в Мардаграде. Я хочу там, Анита тоже не против, и её отец за. Лучше там, дома, чем здесь. Но я вас всех приглашаю… кроме Валя.

— Да-да, — отозвался Валь таким тоном, будто обиделся. — А кто будет смотреть за тебя по сторонам? А резать закуски? Я уже набил на этом руку!

— Ты ходишь по грани, Валь, — Ян сделал вид, что нахмурился.

— Да у меня и так всё из рук валится из-за тебя!

— А ты выполнил моё поручение в Восточной провинции?

— Не-а.

— Так начинай и отправляйся. Одна нога здесь — другая там.

— Янек, — укоризненно проговорила Анита.

— Он первый начал, — Ян посмотрел на Валя. — Но я не обижаюсь. Мир, Валентин?

— По рукам, Ян!

Все разговорились, разошлись по сторонам. Анита отошла о чём-то поговорить с Катериной, а мы с Яном остались рядом.

— Так и не было случая поговорить подольше, старина, — сказал я, осторожно пожимая ему предплечье левой руки. — Как ты?

— Перестала болеть голова, — он смотрел на Аниту с немного глуповатой улыбочкой. — Да и знаешь… тот, кто был со мной, до последнего пытался взять контроль. Говорил, что это для моей же безопасности. Но потом смирился, когда я направил его… чтобы освободить того, кто сейчас с тобой. Кажется, он получил покой. Будто освободился сам. Он его не искал, но когда нашёл, ему стало лучше. Он меня больше не беспокоит.

— Тем лучше.

— Наверное. Но без него я теперь слабее, — Янек усмехнулся. — И не могу теперь делать все эти штуки, как раньше.

— Ты лорд-Наблюдатель целой страны. Тебе это делать и не нужно. Оставь это нам.

— Да. Ты же скоро к нам приедешь?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Надеюсь. Сейчас свободного времени ещё меньше, чем раньше. Но на свадьбу точно буду, это обещаю.

— Рад. Хорошо, что успел на твою, пока Валь не сожрал торт.

Ян засмеялся и медленно, сильно хромая, направился к Аните.

Я отошёл в сторону. Работы всё больше, но надеюсь, что ещё не скоро вернусь в кабину шагохода, чтобы отдавать приказы. Все новые проблемы можно решить иначе. Дипломатия, разговоры, приказы. Перемены, о которых так грезил Рэгвард, и которые теперь может увидеть живым.

Сейчас я снял с себя власть, да и чрезвычайное положение окончилось. Но свою работу я бросать не буду. Можно сказать, теперь-то всё начиналось.

— Рома! — улыбающаяся Мария протянула мне книжку в кожаной обложке. — Я сделала это всё, как ты просил.

— О чём?

— Снимки нашего прадеда, его семья и прочее. Я совсем забыла.

Она снова побежала продолжать общаться с Марком. Я полистал книжку, разглядывая фотокарточки, приклеенные к страницам.

Моя старая жизнь. Жена Лера, мои дети, которых я не видел, мой правнук, чьё тело я занял. Мой брат Кир, другие мои друзья и родственники.

Я закрыл книжку и убрал в карман. Приятно будет это иногда вспоминать, но теперь у меня другая жизнь. Другая жена, дети моей крови, которые однажды родятся у меня, друзья, к некоторым из которых я отношусь, как братьям.

Совсем новая жизнь, которую я не просил и о которой даже не мечтал, но получил. И за которую так долго сражался. Старый солдат дождался мира.

— Идём, Рома? — Катерина подошла ко мне. — Я не могу показаться им одна. Ты же был со мной, и это ты привёл меня сюда. Вот и расплата, ха!

— Пошли, — я взял её за руку. — Новая императрица и её генерал, который вернул целую империю.

— Муж-генерал, — сказала она.

Мы подошли к дверям балкона, и слуги открыли их. Рёв радующейся толпы чуть не сдул нас с ног. Но слушать это было приятно. Люди радовались, видя нас. Не потому, что они нас знают. Нет. Просто для всех это знак, что наконец-то всё то, что было последние полгода, закончилось. Что наконец-то настал мир и спокойствие.

А для меня напоминание, что я, генерал Роман Загорский, прозванный Молот империи, должен продолжать свою работу. И должен делать её хорошо, чтобы это не повторилось. Мало добиться мира. Теперь нужно его защитить.

Конец книги

01.03.2023 — 03.08.2023

Content

Молот империи (часть 5)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог