Никита Киров

Враг государства

Пролог. День 13

— Я думал, тебя убили.

Виктор Райвенгов по прозвищу Беда осторожно согнулся. Кот, только что выглядывавший из-за мусорного бака, успел спрятаться, но силуэт хорошо видно даже в темноте.

— Не бойся, старик, это же я.

Кот узнал голос и осторожно высунулся. Да, это он, это Марк. Кот начал выбираться наружу, а Беда замер, чтобы не вспугнуть.

— Я долго тебя искал. Обещал же присматривать за тобой.

Кот выбрался на свет, припадая на переднюю лапку. Белая грудка теперь грязного серого цвета, а когда-то пушистая и блестящая чёрная шерсть свалялась в комки. Марк жмурил правый глаз, из которого бежал гной. Левое ухо потеряно в какой-то жестокой уличной драке, но ярко-красный ошейник всё ещё на месте, совсем как новый. Видно тщательно выведенную каллиграфическим почерком надпись: «Марк Тулий».

— Я тебя подвёл, старик.

Беда протянул руку. Марк едва не кинулся назад, но обнюхал пальцы и успокоился.

— Пошли домой.

Кот сипло мяукнул и потёрся об ногу. Виктор осторожно его погладил, и медленно поднялся, чувствуя укол в коленях.

— Идём.

Он вытянул руки, как тогда делал Ник, и кот, примерившись, запрыгнул на грудь, вцепившись когтями в куртку. Стал совсем лёгкий, с боков чувствуются рёбра. Но он выжил.

— Больше я тебя не брошу, клянусь, — Виктор прижал кота и услышал хриплое мурчание. — Больше…

Это обман. Ошейник новый, но Беда вспомнил, как нашёл его в тот вечер, на этом самом месте. Обгрызенный, окровавленный, с остатками чёрной шёрстки. И у мусорного бака всё было заляпано кровью, которую ещё не успел смыть дождь. Всё было именно так, а то, что сейчас — это ложь.

Это сон.

Едва Виктор это понял, как всё начало меняться. Кот рассыпался на бесчисленные маленькие чёрные кубики и в руке остался только порванный окровавленный ошейник. Больше нет никого, даже кота, как и остальных. Ведь когда нечего терять, всегда может оказаться, что это не так, но понимание приходит слишком поздно.

— Ты ублюдок, — произнёс Виктор в темноту. Он услышит, ведь он всегда рядом. — Ещё раз так сделаешь, я тебя найду и убью.

— Зная тебя, как человека, серьёзно относящегося к своим словам, я вынужден не пренебрегать угрозой, — ответил вкрадчивый голос. — Но, признаться честно, я не думал, что ты так легко купишься.

Проулок начал меняться. Мусорные баки, не круглые и не цельные, а будто состоящие из тысяч кубиков, меняли форму, рассыпались и сплавлялись с окружением. Стены начали перестраиваться, по ним протянулись старые ржавые трубы, а вместо дешёвого синтетического камня теперь облупившийся кирпич. Мусор под ногами уходил в землю, здания смыкались над головой, пока Виктор и Приходящий не оказались лицом к лицу в маленькой комнате. Больше в ней нет ничего, кроме двух кресел, сделанных из множества кубиков, и синего холодного света, бившего так, чтобы Беда не смог разглядеть лицо сидящего напротив человека. Приходящий достал свою вечную сигарету и выпустил дым.

— Нужно было напомнить тебе кое-что, — сказал человек и постучал по сигарете, но пепла не было. — Чтобы ты помнил, ради чего ввязался в это дело. Ты устранил очередную цель, но ты всё ещё должен мне смерть. И когда ты выплатишь долг, получишь того, кого ищешь. И не только это.

— Назови мне имя, — потребовал Беда. — И он умрёт.

— Так и должно быть, — Приходящий засмеялся. — Вот поэтому я так люблю с тобой работать.

День 1. Глава 1

— Ты будешь работать, сука, или нет?

Таксист опустил тяжёлый волосатый кулак на приёмник, когда тот опять захрипел. Виктор хотел сказать, что под мостом это никак не поможет улучшить сигнал, но физическое воздействие сработало и передача возобновилась. Правда, непонятно зачем таксисту радио, если он сам не затыкается ни на миг.

— Я же говорю, все беды от них, верно же? — продолжил он.

Виктор кивнул на всякий случай. Вообще, такси дорого, но раз уж обещал Нику приехать поскорее, да и не хотелось добираться в разбитом общественном транспорте. Не сказать, что альтернатива лучше, особенно учитывая сидение, из которого то и дело норовила выскочить ржавая пружина и воткнуться в задницу, но это лучше, чем обычная деревянная лавка в вагоне для простолюдинов. Так что оставалось только откинуться и слушать таксиста вперемешку с хрустящим радиоприёмником. Примитивный прибор воткнут туда, где когда-то стояла система ИИ-вождения и бортовой компьютер.

— … Император Луциан официально поздравил нового Верховного Судью Турсулунских Кланов со вступлением в должность, — прохрипело радио и опять пропало.

Водитель продолжил настройку прибора двумя ударами кулака, почти не смотря на дорогу.

— Работай уже!

— Верховный Судья выказал намерение нанести дружеский официальный визит в Империю Карин, и лично увидеться с императором Луцианом… Это первый визит правителя турсулунцев в истории…

— Не хватало тут этих гадов, — гневным голосом сказал водитель. — Посмотри, что тут творится из-за них!

Они как раз проезжали мимо обугленных развалин Старого города, который так и не восстановили после последней войны с Кланами. На фоне руин торчат новые однотипные серые высотки из синтетического камня, которые растут как грибы после дождя, больше похожие на ульи, чем на дома. Но мало кто мог позволить себе другое жильё.

— Душить их надо! — продолжил таксист. — Душить!

Виктор хмыкнул про себя. Задушить турсулунца можно только с помощью пресса, и то не факт, что получится. Но вряд ли когда-нибудь таксист видел турсулунца вживую, как и остальные жители империи. Такое не забывается. Но продолжать разговор уже надоело.

— Довели страну проклятые рептилии, — Беда фальшиво покачал головой и откинулся на сидение, надеясь, что магическая фраза сработает и водитель про него забудет.

Сработало, таксист тут же начал монолог, не заботясь, слушает ли его хоть кто-то. Ржавая машина уже сворачивала к ближайшему домовому комплексу и остановилась рядом с огромным портретом молодого императора Луциана Сагредо.

— Я тебе говорю, если бы не эти рептилоиды…

— Бывай, — Виктор закряхтел и вылез, зажимая ноющую поясницу.

Таксист взял деньги и поехал дальше. Кажется, он продолжал говорить сам с собой.

— Папа! Я здесь! — раздался голос Ника.

Парень стоял в сторонке, где висели другие портреты, с преступниками. Самый большой, разумеется, у Максима Балябина, с надписью «Враг императора. Приказано уничтожить», остальные поменьше, там всего лишь «Враг государства. Взять живым или уничтожить».

— Я тебя уже полчаса жду! — пожаловался Ник, чуть пританцовывая от утреннего осеннего холода. Тонкая куртка с эмблемой Императорского Аграрного Университета не особенно и спасала.

— И зачем в такую рань? — пробурчал Виктор. — И зачем я тебе это обещал?

— Ну это тебе можно целый день лежать, а у меня дел полно.

— Не груби отцу, — беззлобно сказал Беда и парень фыркнул. — Показывай давай своего блохастого.

— Эй, он не блохастый!

— Они все блохастые.

Ник первым вошёл в жилую секцию Скрипящий лифт повёз их наверх. Через стеклянную стену шахты, мутную от курева, видно часть города, в основном такие же домовые комплексы, но позади них стоит Чёрная Башня Квистуры. На стене башни, на огромном экране, транслировалось лицо Максима Балябина, будто разыскиваемый повсюду глава запрещённой Корпорации Renascentur будет скрывать в Карине.

— Когда вылет? — спросил Виктор.

— Завтра утром, — ответил Ник. — Целых три месяца практики, ну вот что там делать? Грядки копать?

— Ты же сам захотел в аграрный университет.

— Так я-то на ветеринара учусь, а не на агронома! А нас всех туда отправляют.

— Три месяца — не вечность. Да и когда ты в последний раз летал с планеты на планету?

— Давно.

— Ещё там красиво, говорят, — Беда пожал плечами. — Хотя какая разница, всё равно вы там все три месяца будете пить.

А всё-таки целых три месяца долго, тем более что межпланетной связи для простых людей давно нет. Даже не созвониться. Но Виктор отмахнулся от грустных мыслей.

Двери в жилые квартиры на всей площадке были совершенно одинаковыми, даже не было номеров. Ник сразу прошёл к своей, гремя ключами. А с другой стороны двери донеслось громкое мяуканье.

— Меня ждёт, — Ник улыбался так, будто молодой отец гордился успехами своего чада. — Соскучился.

— Не придумывай. Ему лишь бы пожрать.

— Нет уж! Ну привет! Целый час не виделись.

Ник вошёл внутрь и выставил руки перед собой. Марк Тулий, чёрный кот с белой грудкой, присел, примериваясь, и запрыгнул парню на грудь, громко при этом мурча.

— Хоть с собой его бери, — сказал Ник, обнимая кота. — Он же тут с ума сойдёт без меня.

Марк покосился на Виктора, который уже снимал обувь.

— Я тоже тебя не люблю, шерстяная гадина, — буркнул Беда, заправляя шнурки в туфли. — Чем его кормить?

— Да я всё купил, хватит на три месяца.

Квартирка Ника была очень тесной. Есть маленькая прихожая, кухонька с диваном и спальня, походившая по размеру на большую кладовую, чем на комнату. Впрочем, для восемнадцатилетнего парня в такие времена это более чем достаточно.

— Вот тут банки, — голос Ника донёсся с кухни. — Открываешь. Насыпаешь, через день приходишь опять и насыпаешь. Воду меняешь, но ставь подальше от чашки с едой.

— Зачем?

— А он пить не будет, если рядом стоит.

Виктор презрительно хмыкнул.

— А почему через день? — спросил он.

— Ну ты же не будешь каждый день ходить, — отозвался Ник. — В другой день придёт Айзек.

— Вот пусть бы он один и кормил.

— Ну я тебя и так редко о чём-то прошу. Сложно что ли?

— Ты? Редко? — Виктор усмехнулся и взял одну из банок. — И чем ты его кормишь?

По привычке он провёл большим пальцем, надеясь вызвать инфопанель, но это простая консервная банка. Ник, видя это, фыркнул.

— Доживёшь до моего возраста, таким же станешь.

— Никогда, — заявил парень. — Чуть не забыл, когда еды насыпешь, постой с ним рядом, а то он один не будет есть.

— Чего? — возмутился Виктор.

— Да, и не вздумай его выпустить на улицу!

— Да пусть походит…

— Папа, он же домашний! — Ник от возмущения вскинул голову. — Обещай, что будешь следить.

— Обещаю, — Беда рухнул на диванчик и кот тут же запрыгнул на колени. — Я тебя не звал.

Марк это проигнорировал и тут же уселся поудобнее, продолжая мурлыкать и вибрировать. Виктор почесал его за ухом и вздохнул.

— Не было хлопот, так и ещё и за котом твоим следить.

Ник не услышал, он собирал вещи в спальне. Беда посмотрел на телевизор и щёлкнул пальцами, но древний ящик, разумеется, не был приспособлен к таким действиям. Всё надо включать руками.

— Ник, ты в курсе? — Виктор вспомнил новости.

— Чего? — спросил парень.

Кот, услышав голос, побежал к нему.

— Ты же пропустишь! По кабельному послезавтра будут показывать новый сезон турсулунских игр.

— Ну и пусть, я не буду смотреть. Слишком жестокое. Они же маленькие!

— Раньше смотрел.

— Раньше я это не понимал.

— Ну и ладно, — Виктор потянулся и зевнул. — Сам посмотрю.

— Я тебе ключ оставлю, — Ник заглянул на кухню, одетый в светлую куртку вместо университетской. — Здесь побудешь или домой?

— А ты куда?

— Да, в одно место, — парень отвернулся. — Ты главное про кота не забывай.

— Я же обещал, — Беда вздохнул. — Ладно, пошли, в одну дверь.

— Присматривай за ним, ему же скучно. Играй иногда, — Ник показал коту ладонь с распростёртыми пальцами. — Рука дракона!

Кот сжал уши и подготовился к атаке, но Ник рассмеялся и убрал руку.

— Ещё играть бы я с ним не нанимался, — буркнул Виктор. — Свежие? — он кивнул на стопку газет.

— Ага, забирай. А, ты не читал? — Ник ткнул на первую страницу, где изображён лежащий на больничной койке человек, подключённый к аппарату искусственного дыхания.

— Что с ним?

— Жуткая история. В аварию попал, впал в кому. Операцию провели, но знаешь, кто у него родители? Сектанты из Церкви Возрождения.

— Не повезло. И что?

— Они запретили врачам выводить его из комы, якобы раз он спит, то с ним напрямую говорит бог. Ужас, — Ник покачал головой. — Жалко его. Но обещают, что госпиталь в суд на них подаст, может получится.

— Может.

— Ладно, дел полно, — Ник зазвенел ключами. — Ещё с Айзеком надо увидеться. А что он тебя так не любит?

— Это ещё мягко сказано, — ответил Беда.

Айзек Элисон по прозвищу Медведь не просто не любил Виктора, он его ненавидел от всей души. Но смог сдружиться с Ником, сыном своего врага. Странно, но Медведь всегда был странным парнем.

— Он такой и есть, — Виктор вышел за дверь, придерживая кота, чтобы не удрал. — Всегда таким был.

— Ладно, удачи, — Ник запер замок и пошёл к лифту.

— Много не пей, — предупредил Беда. — И с бабами аккуратнее, мне внуки не нужны.

Ник сделал вид, что усмехнулся, чтобы спрятать смущение.

— Ты, главное, сам не пей, — сказал он. — Жаль, что тебе дозвониться не смогу, а то бы каждый день проверял.

— Да не заморачивайся.

— Я маме обещал.

Тишина оказалась слишком гнетущей, и Виктор раскашлялся, чтобы её нарушить.

— Хотя бы сегодня не пей, — сказал Ник. — Хорошо?

— Хорошо, — ответил Беда.

— Ну, тогда пока, — Ник махнул рукой и побежал по улице, придерживая рюкзак.

* * *

Беда по старой привычке провёл пальцем по холодильнику. Всё никак не получается привыкнуть, что теперь нигде не найти умных сенсорных панелей, встроенных в каждую поверхность. Еды мало, зато есть початая бутылка водки. Вот только едва взяв бутылку, он вспомнил про обещание не пить хотя бы сегодня.

— Я приду за тобой завтра, — пообещал он.

И ещё нужно не забыть покормить кота послезавтра. Не было печали.

Виктор включил телевизор и прошёл к дивану, намереваясь уснуть подо что-нибудь скучное. На экране появилось довольное лицо Влада Сардана, ведущего новостей. Императорский Правдоруб, как любит называть себя он, или Императорский Жополиз, как прозвали его жители Карина за неимоверную любовь к восхвалениям императора. Ведущий потирал пухлые ручки и вещал с таким видом, будто наслаждается каждым звуком своего голоса.

— Предстоящий визит Верховного Судьи имеет шанс полностью перезапустить отношения людей и турсулунцев, — вещал он. — Формально Судья не является фактическим лидером всех кланов, он военный вождь, но его мнение учитывают во всех вопросах. Кроме этого, новый Судья — убеждённый ксенофил и неоднократно выступал за взаимное сосуществование двух рас. Даже имя, обратите внимание, он взял себе человеческое имя, чтобы…

На экране появилась запись турсулунца. Они растут всю жизнь, новый Верховный Судья был действительно стар, раз вырос таким огромным. Выглядит больше, чем печально известный Гобитрауд, который командовал Кланами десять лет назад.

— Ох ну ты и огромный сукин сын, — сказал Виктор. — Хорошо, что не придётся с тобой драться, как с тем уродом.

Он посмотрел на холодильник, вспоминая, осталось ли там что-нибудь съестное. Скорее всего, нет, но из дома выходить не хотелось. Беда зевнул.

— На переговоры съедутся и другие представители Альянса Ориона, но Империя Карин, как самый сильный участник, будет председательствовать на переговорах, — продолжал Влад Сардан.

На экране появился молодой император, что-то читающий с бумажки. Напыщенный красавчик был не в лучшей форме, сказывалось его пристрастие, по слухам, к тяжёлым наркотикам, оргиям и выпивке. Даже мастерство операторов не очень-то скрывало солидные мешки под глазами и трясущиеся с похмелья руки. Император Луциан бубнил так монотонно, отчего Беда зевнул ещё громче и закрыл глаза.

…Сон был другим. Странное ощущение, будто это не сон, но и реальностью это не назвать. Виктор всё ещё оставался в своей квартире, но всё было иначе… будто всё искажено.

Кровать осталась прежней, но, казалось, будто она состоит из сотен или тысяч маленьких кубиков, имитировавших все неровности. Другая мебель тоже собрана из них. Стоило присмотреться, как кубики чернели, но оставались окружёнными светлым ореолом, как миниатюрная чёрная дыра. Беда встал на ноги, а кровать стала идеально ровной, будто сделана из камня, а затем все кубики рассыпались и начали разлетаться. Другая мебель исчезала тоже, исчезла даже вчерашняя бутылка. Остались только кирпичные стены, покрытые ржавыми трубами, и два одинаковых кресла. Над одним летал кубик, будто никак не мог найти своё место.

Беда пожал плечами и сел в ближайшее. Кубики тут же приняли форму его тела, но сидеть всё равно было неудобно. За спинкой другого кресла загорелся яркий синий свет, расположенный так, что не видно лица сидящего человека. Он щёлкнул зажигалкой и прикурил сигарету.

— Меня всегда занимал один вопрос, — сказал человек. Когда он затягивался, можно разглядеть черты его лица. — Существует ли талант? Казалось бы, что да, ведь некоторым людям определённые вещи даются очень легко. Кто-то разбирается в математике до того, как учится читать, а затем открывает световые двигатели. Разумеется, если не сопьётся по какой-либо другой причине. Кто-то с первого раза понимает сложнейшие теории, а кто-то так и не поймёт их никогда. Да даже более простой пример, кто-то играет на музыкальном инструменте сразу, а кто-то учится годами…

— Кто ты такой? — спросил Виктор. Он попытался встать, но кресло под ним изменило форму, становясь глубже и мешая подняться. Щёлкнуло в пояснице и это было больно… как в реальности.

— С другой стороны, есть я. Я с рождения не понимал в математике ни черта, не умел рисовать или играть на пианино. Я даже не понимал концепцию законов термодинамики, не говоря уже о чём-то более сложном. Но у меня было время, столько времени, сколько ты себе и представить не можешь.

— Не знаю, кто ты такой… — начал Беда, но незнакомец продолжил:

— И есть ты, Виктор. Когда смотришь на твою работу, сразу кажется, что у тебя есть талант. Когда ты берёшься за своё призвание, выходит настоящий шедевр. Мало кто может его оценить, но не сомневайся, что я из их числа. У тебя много вопросов, я знаю, но мало времени. У меня наоборот, мне уже не надо задавать вопросы, но у меня действительно много времени. Но, как я убедился, даже у бесконечности есть стартовая точка. И конечная, после которой бесконечность уже не является бесконечностью. И сегодня мы её поставим.

Что-то прозвенело совсем рядом и Беда обернулся. Кубики собрались в столик и стоящий на нём телефон, дорогой и изящный, с расписным диском и украшенной трубкой. Телефон оглушительно звонил.

— Это очень важный звонок, Беда. Ответь.

Виктор взял шершавую трубку.

Он проснулся, лёжа у себя на кровати, весь мокрый от пота. Телефон, простая радиотрубка, стоящая в зарядном устройстве, оглушительно пищала. Кому это приспичило? Наверное, Ник что-то забыл.

— Слушаю.

— Беда! — раздался знакомый голос. — Послушай, срочно вставай… там…

— Это ты, Натан? Что-то случилось с Айзеком?

— Нет, Беда… Виктор… Ник, твой сын, — Натан прерывисто вздохнул. — Ник… его убили.

— Что? Мать твою, что ты несёшь… Шутка какая-то.

Но бывший аналитик Натан Элисон по прозвищу Блоха не из тех, кто любит шутить.

— Его убили сегодня… Айзек должен был с ним встретиться. Мы…

Это не шутка. Виктор едва не уронил трубку. Только бы не сработал блок. Это же хуже всего.

Но увы, ведь это расплата.

— Где тело? — спросил Беда.

День 1. Глава 2

Психолог вывел на инфопанель целую простыню мелкого текста.

— Что это? — спросил Виктор.

— Согласие с условиями. Вы — будущий оперативник проекта Элизиум, но сначала вам установят ментальный блок.

— Что это значит?

— Руководство не желает, чтобы один из оперативников внезапно выбыл из дела из-за нервного срыва, — психолог улыбнулся. — Поэтому им всем устанавливается некий комплекс психологических барьеров, вернее, их снимающий. Так мы получаем гарантию, что вы выполните свою работу, а вы же, в свою очередь, можете быть уверены в отсутствии негативных последствий, — психолог задумался. — Грубо говоря, после устранения цели вы избежите любых психических проблем, связанных с сожалением, самообвинениями и прочей ерунде. Если говоря ещё проще, вам будет плевать, кого вы прикончили. Никаких сомнений. Согласны с условиями?

Услышав новость, сердце, которое только что сильно колотилось, успокоилось, дрожащие руки вновь обрели твёрдость, даже пот высох. Виктор ехал в морг с таким настроением, будто отправился в магазин. Ментальный блок, о котором он забыл, который внедрялся всем оперативникам секретного проекта корпорации Renascentur, вновь действовал. Оперативник никогда не должен был испытывать сомнений, сожалений, и прочих эмоций по поводу гибели любого человека и, как оказалось, даже члена собственной семьи. Только чувство чего-то забытого гложет разум, и понимание, что во сне будет иначе. Во сне блок никогда не работает.

Это расплата.

Морг располагался глубоко под землёй. Виктор шёл вниз, чувствуя хруст коленей на каждой ступеньке. От Натана удалось узнать немного. Ник оказался в клубе Асфодель во время вечеринки… что он там делал? Он же не любит клубы. А потом туда ворвались террористы из Адвента и больше Натан не знал ничего. Нужно узнать об этом всё. Узнать все подробности, а потом… потом будет понятно.

Белый свет бил в глаза, холодный, злой. Скоро Виктор увидит тело. Он знал, что не испытает никаких эмоций при этом. Будто это не его родной сын, а незнакомец, на которого плевать. Не тот человек, которого он растил восемнадцать лет, а какой-то прохожий. Как убитый в боевике пособник главного злодея, чьё лицо даже никто не запомнил. Ментальный блок работал исправно до сих пор, все эти годы.

Это расплата за то, что совершено давным-давно.

В подвале нет холодильных камер, только огромные топки крематория. Печи выключены, так что тут пока ещё холодно. Несколько тел, накрытых белыми простынями, но только одно вызывает на себя всё внимание. Тряпка не закрывает волосы, на которых видны капли крови. Снизу торчат мягкие туфли, тоже испачканные в красном. Сбоку высунута кисть руки, синяя и опухшая.

Что тебе снится, палач?

Голос в голове, как живой. Впечатление оказалось настолько сильным, что перехватило дыхание. Блок поддался, но всего на одно мгновение. Теперь Виктору снова плевать.

Это расплата.

Тут не только покойники. Три человека в чёрной боевой броне с жёлтыми полосками на плечах и шлемах с матовым забралом, за которым не видно лица. Императорская тайная полиция, дигерины. Из-за брони невозможно определить их возраст и даже пол. Они рассматривают Виктора, и он знал, что прямо сейчас на дисплеи их шлемов выводится вся имеющаяся информация о нём, вернее то, что им положено знать. Дигерины не пользовались устаревшими технологиями, как всё население империи, у них было самое лучшее и продвинутое из того, что осталось.

— Ты кто такой? — спросил один из них.

Шлем сильно исказил голос, и его невозможно определить. У дигеринов нет имени, как гласит старая поговорка, они все одинаковые, чтобы никто не смог им отомстить.

— Это мой сын, — сказал Виктор. — Я хочу его увидеть.

— Ты отец обвиняемого?

— Обвиняемого? Что это значит? Офицер?

Дигерин покачал головой. Даже непонятно, мужчина это или женщина.

— Виктор Райвенгов, — не то спросил, не то подтвердил другой. Матовое стекло шлема немного блестело, выводя данные на внутренний дисплей. — Подтверждаю факт родства.

— Значит, ты отец ублюдка? — первый дигерин усмехнулся. — Хреново своих детей воспитываешь, раз он стал террористом.

Виктор сжал кулаки. Ментальный блок избавлял от душевных терзаний при виде погибшего, поэтому вид окровавленного тела его не беспокоил. Но те, кто установил блок, даже не пытались хоть как-то ограничить злость. А это замечание… броня дигерина пуленепробиваемая, да и шею просто так не сломаешь. Кто бы он не был, он в безопасности в своём костюме и знает это. Но Виктор встречал и более бронированных врагов на своём пути.

— Что это значит, офицер? — спросил Беда.

— Я не должен перед тобой оправдываться! — дигерин положил руку на пистолет, висящий на бедре. Ручная пушка класса «Палач» калибра 19,05 мм, такая может пробить забрало шлема. Осталось только её отобрать. — Выметайся отсюда, пока…

— Амир, успокойтесь! — раздался резкий окрик и в зал вошёл другой человек.

Странно, что он назвал имя при посторонних. Вошедший в такой же броне, как у дигеринов, но если у сотрудников тайной полиции доспехи делали массово, то у этого явно было сделано на заказ. Высокий человек с сединой в короткой причёске держал шлем под мышкой.

— Это вы Виктор Райвенгов? — спросил он. — Я Хаден Айскадер, императорский обсерватор и куратор сегодняшней операции. Ваш сын признан врагом государства и уничтожен при аресте.

— Но он же… — начал возражать Виктор.

— Ваш сын в составе группы вооружённых террористов пробрался в помещение ночного клуба с явным намерением осуществить террористический акт в отношении находящихся там граждан империи, — обсерватор чеканил слова. — Императорские дигерины смогли пресечь преступление и вступили в бой с террористами. По счастью, никто из мирных граждан не пострадал.

— Никто не пострадал, — тихо повторил Виктор.

— Большинство террористов уничтожено при аресте, — Хаден Айскадер показал рукой на закрытые простынями тела. — Никто из них даже не попытался сдаться. Приговор объявлен и вынесен дигерином на месте, система Немезида признала правомочность их действий. Тут ничего не поделать, господин Райвенгов.

— Надо было воспитывать сопляка получше, — вставил один из дигеринов. Значит его фамилия Амир, подметил Виктор. Стоит запомнить.

— Будьте добры не вмешиваться в мой разговор, гидеор! — рявкнул обсерватор и дигерин отступил, виновато наклонив голову. Айскадер повернулся к Виктору и продолжил, говоря намного мягче: — Теперь, когда с официальной частью покончено… я понимаю, что вы чувствуете. Жаль, такой молодой парень…. В его возрасте они очень доверчивы. Может быть, он даже не понимал, куда шёл…

— И за это вы его убили? — прошипел Виктор.

— Будьте уверены, если бы у нас была возможность оставить его в живых, мы бы этим воспользовались.

— Я бы хотел с ним попрощаться, — сказал Виктор.

— Разумеется, — обсерватор кивнул. — По правилам это запрещено, но для вас я сделаю исключение. Но после этого… мальчик жил с вами?

— Нет, отдельно.

— Понял. Нам будет нужно провести обыск…

Беда кивнул.

— Вы позволите его похоронить?

— Нет, враги государства кремируются. У вас пять минут.

Виктор откинул простыню. Если бы не блок, он бы не выдержал. Парень умирал тяжело. Пуля попала в живот, руки скрючены, челюсть сжата. Беспристрастный взгляд скользил по телу, ещё одному трупу, а видел Беда их предостаточно. Будто незнакомец лежит на этой каталке, будто их никогда ничего не связывало. Но ночью блок спадёт и Виктор увидит каждую деталь снова.

Это расплата за былое.

Ушёл по делам, говорил Ник несколько часов назад. Что это за были дела? Так просто взять оружие и идти расстреливать ровесников? Или его обманули? Террорист, враг государства — мальчик, который сегодня обнимал кота и отказался смотреть Турсулунские игры из-за жестокости… который даже боялся пройти мимо вредных старух?

Правая рука опухла, и Виктор присмотрелся внимательнее. Перелом? Били чем-то тяжёлым, чтобы забрать оружие. Рана в животе достаточно большая, похоже на попадание из Палача, табельного пистолета Дигеринов, такого мощного, что отдача способна сломать руку, если нет защитной экипировки. Но попадание такой пули должно было убить Ника на месте… скорее всего, пуля прошла через укрытие, потеряв большую часть энергии.

— Время, — объявил императорский обсерватор. — Пора, господин Райвенгов.

Виктор поправил прядь волос на лице Ника и надвинул простыню на голову. Он бы многое отдал, чтобы почувствовать хоть что-то. Сейчас же он чувствует, будто забыл нечто очень важное и никак не может вспомнить, что именно. И это чувство вызывало тоску.

Он уже поднимался, когда тело погрузили в одну из печей и закрыли тяжёлые створки. Пламя заревело. Из-за щелей в люках виднелись всполохи огня, будто печь ухмылялась, пожирая тело.

Это расплата.

* * *

Соседи, похоже, обрадовались, что в их доме жил настоящий враг государства. Сидящие у входа в жилую секцию старухи делились мыслями с крутившимися здесь журналистами, остальные фальшиво качали головами, всем своим видом показывая «Ну кто бы мог подумать».

Были и знакомые. Натан Элисон, который и сообщил новость, бывший аналитик Виктора, очень высокий и постоянно потеющий толстяк. Рядом с ним его младший брат, Айзек, невысокий и щуплый двадцатипятилетний парнишка, выглядящий, будто ему семнадцать. Кто-то давным-давно, шутки ради, назвал старшего брата Блохой, а младшего Медведем, и многие веселились, видя такое несоответствие габаритов и прозвищ. Но сейчас было не до смеха.

— Да как ты это допустил? — Айзек грубо пихнул Виктора в грудь. — Почему ты его не уберёг от этого?

— Айзек, успокойся, — Натан зажал брата и оттащил его в сторону. — Он-то тут причём?

— Да ты посмотри на него! — на Медведе спортивная куртка Ника с эмблемой Императорского Аграрного университета и цифрой 7 на спине. — У него сын погиб, а он… да ему плевать, ты же видишь!

— Успокойся. Досчитай от одного до ста, но в обратном порядке и только простые числа.

— Ник же умер, — Айзек закрыл глаза. — Он же… девяносто семь, восемьдесят девять…

— Извини, — сказал Натан. — Я поехал, а он за мной увязался. Я ему снотворное давал, но он …

— Увези его домой, — Виктор пошёл дальше. — Если честно, не до его истерик.

— Да, ты прав. Ты как? Извини, глупый вопрос.

— Блок сработал, — шепнул Беда.

Блоха приоткрыл рот, когда до него дошло.

— Мне так жаль. Поехали домой, Айзек, тебе надо поспать…

— Восемьдесят три, семьдесят девять, — продолжал считать Медведь, будто не видя ничего вокруг.

На мгновение Виктору захотелось, чтобы брат Блохи не сдержался, но тут же пожалел о своих мыслях. Самое неприятное ждёт впереди, сейчас остаётся только плыть по течению.

Всего несколько часов назад он поднимался в эту квартиру вместе с Ником, даже не помышляя, что произойдёт. Тогда блок не работал, он не работает на живых. Не то чтобы Виктор умел проявлять эмоции, но всё же без блока жить проще. Хоть что-то можно чувствовать, кроме боли… хотя нет, блок не сдерживает дикую тоску по тому, что случилось… и не сдерживает ожидание грядущих сожалений. И злости. И это странное чувство чего-то забытого.

Из-за двери раздалось оглушительное мяуканье. Кот ждал на пороге, с недоумением глядя на вошедших и не понимая, где хозяин.

— Ну-ка брысь отсюда! — один из дигеринов пнул кота так сильно, что тот отлетел в стену и тут же убежал в комнату. — Блохастая сука!

Виктор посмотрел ему на затылок. Если ударить в одно место, можно сломать заклёпку и шлем откроется, тогда получится свернуть ублюдку шею. Не потому, что Виктору жалко кота… просто Ник бы этому возмутился. И больше ведь никого не осталось.

— Гидеор Коринес! — прикрикнул обсерватор. — Где ваши манеры? Держите себя в руках или отправитесь на улицу!

— Простите, господин обсерватор, — дигерин сбросил с вешалки куртку Ника и вытер об неё ботинок. — Ненавижу кошек.

— Ищем улики, — сказал другой дигерин, до этого молчавший. — Господин Райвенгов, мы вас позовём.

Виктор сел на кровать Ника, незаправленную, как всегда. А дигерины, четверо, если не считать обсерватора, вели себя, как полноправные хозяева. Один открыл шкаф и начал выбрасывать из неё вещи. Другой раскидывал бумаги, что-то вы них выискивая. Среди аккуратных записей лекций попадаются неоконченные рисунки. Один, тот, кто пинал кота, сбросил на пол несколько горшков с цветами и теперь лениво копошился в земле и керамических обломках ногой. Кто-то начал греметь посудой на кухне, разбив несколько чашек.

— Извини, — сказал Медведь, подбирая испуганного кота и пытаясь его успокоить. — Я не должен был так говорить. Просто я… он же мой друг… как же так? Я же мог успеть…

— Тебя нельзя здесь находиться, — ответил Виктор. — Если тебя увидят…

— Не увидят, пока не захочу, — Айзек отпустил кота на кровать и погладил по голове.

— Кто же из них выстрелил? — спросил Виктор, больше сам у себя. — Кто-то из тех, кто в этой квартире, определённо.

Медведь не ответил. Его вообще тут не было, здесь только сам Беда и кот Марк Тулий, который вылизывал вздыбившийся хвост. Виктор попытался осмотреть, чтобы понять, не повредил ли ему что-нибудь тот пинок, но кот с мяуканьем убежал к входной двери, услышав, как она открылась.

— Кошку не снимайте, — потребовал кто-то из вошедших. — Может вызвать симпатию. Свет отрегулируйте, чтобы выглядело помрачнее, и тусклым. Всё должно быть серым, как и положено логову террориста. Беспорядок оставьте.

— Господин Сардан, как же я рад вас видеть, — сказал кто-то из дигеринов. — Мы уже подготовили вам площадку. Найдено оружие, стимфалийский порошок и вражеская символика.

— Спасибо, офицер, я ценю вашу заботу и ваш профессионализм. Этот репортаж будет особенным. Даже жаль, что последний.

— А куда вы уходите? На повышение?

— Надеюсь-надеюсь, — незнакомец елейно рассмеялся. — Но я уже стар, оставлю дело молодым и талантливым.

— Эх, а мне так нравились ваши выпуски…

Процедура взаимного восхваления продолжилась, но Виктор больше не слушал. Кто-то ходил сверху, будто по кругу, тяжёлые шаги слишком громко отдаются в голове. Топот раздражал, ещё немного, и Беда бы поднялся с оружием и пристрелил ублюдка.

— А есть родственники? — раздался голос с кухни.

— Отец террориста. Позвать?

— Потом, пока репортаж.

Журналисты что-то готовили, и скоро началась съёмка. У ведущего громкий и пафосный голос. Влад Сардан, Императорский Правдоруб, лично прибыл для репортажа.

— Что происходит с молодёжью, когда ей дают слишком много свободы? — вопросил Сардан. — Казалось бы, обычный жизнерадостный парень, который учился на ветеринара. Но террористы промыли ему мозги, и он собирался устроить сегодня кровавую бойню. Императорская тайная полиция предотвратила преступление, но где гарантия, что ваш сын не замышляет подобное? Начинается с малого, сначала он выражает сомнения в действиях императора и вы не бьёте тревогу, ведь Мудрейший ценит свободу слова, а завтра ваш ребёнок берёт оружие и идёт совершать преступление, чтобы напугать общество и выступить против власти Великолепного. Не слишком ли много мы позволяем нашим детям? Блядь! Просил же кота не снимать! Выгони его!

Марк Тулий прибежал в спальню и забился под кровать.

— Перерыв, — объявил Сардан. — Три минуты. А где герой дня?

— Господин Сардан, у дигеринов нет имени, вы это и без меня знаете.

— А тот юноша?

— Коринес, иди, тебя снимут.

— Слушаюсь, господин обсерватор.

— И приведите отца.

На тесной кухне столпились журналисты и полицейские. От здоровенной, стоящей на треноге камеры, несло жаром. Один из дигеринов снял шлем, вытирая потное лицо. Смазливый блондинчик, едва старше Ника. Значит, это он гидеор Коринес. На столе, где всё ещё стояла кружка недопитого чая, лежало несколько самопальных стволов, ржавых и уродливых, пакетики с красными кристаллами, и как завершение композиции, табличка с нарисованными песочными часами — символика запрещённой Корпорации Renascentur.

Сардан посмотрел на Виктора.

— А вы, должно быть, отец? Знайте, я вам сочувствую. Вас никто не винит, поверьте, и вашего сына тоже. Мы все понимаем, что мальчик запутался, а те негодяи этим воспользовались. Я бы хотел поговорить с вами. Может, другие родители посмотрят на вас и займутся своими детьми.

Кто-то из ассистентов потрогал лицо Виктора мягкой кисточкой, а потом поглядел на результат.

— Сойдёт, — сказал ассистент. — Господин Сардан, он готов.

— Отлично, начинаем, — распорядился ведущий.

Камеры загудели, а Сардан надул свои толстые щёки.

— Говорил же, кота уберите! — приказал он. — В логове террориста не должно быть котов.

Дигерин, тот блондинчик, ударом руки сбил запрыгнувшего на тумбочку Марка Тулия.

— Вали отсюда, пока не пристрелил!

Кот забился под стол, смотря на блондинчика сверкающими глазами. А Виктор смотрел на кота, сжав кулаки до боли. Значит, Ник преступник? Враг государства? Блок убивает эмоции… но не злость.

— А вот и отец террориста, — возвестил Сардан и показал толстым пальцем на Виктора. — Убитый горем и чувством вины, что вовремя не вмешался. Знайте, уважаемый, что ваш сын — преступник! Если бы вы вмешались раньше…

Беда смотрел на кота, сидящего под столом, со вздыбившейся шерстью. Марк точно не ожидал, что сегодня его жизнь так изменится. Как и сам Виктор. Все присутствующие смотрели на него, будто что-то ждали.

— Ну ты что, не слушал? — прошептал Сардан. — Скажи что-нибудь! Не знаю, заплачь от раскаяния, или скажи, что он не твой сын, а террорист, только не молчи…

Маленькие, поросячьи глазки смотрели на Виктора в упор. Ждёт, когда Беда откажется от собственного сына на потеху публике. Дигерин-блондинчик тем временем пытался вытащить кота, отступившего под шкаф.

— Ну быстрее! — зашипел Сардан. — Не трать моё время!

Виктор поднял голову и медленно выдохнул через нос.

— Это мой сын, — сказал он.

— Погромче, пожалуйста, я не расслышал.

— Это мой сын.

Виктор закрыл глаза и закричал:

— Это мой сын!

Он схватил ведущего за горло и ударил его в стену, сбив полку с посудой и разметав бумажки.

— Это мой сын! Ублюдки! Вы убили его!

— Отпусти его! — кричали дигерины, угрожая пистолетами.

Виктор залепил Сардану по морде и силой оттолкнул. Толстый ведущий едва не свернул холодильник. Беда обернулся, глядя на несколько крупнокалиберных пистолетов, смотрящих прямо в лицо.

— Ну это ты зря, Райвенгов, — один из дигеринов достал магнитные наручники. — За нападение на журналиста…

— Всё сняли? — спросил Сардан с пола. — Снимайте, снимайте, звук отредактируем. Сука, опять кот, я же говорил! Под шкафом его видно!

Один дигерин подошёл ближе, поигрывая наручники, а блондинчик наклонился под шкаф и ухватил Марка за хвост. Это оказалось ошибкой.

— Я его сейчас… — только успел произнести дигерин.

Марк Тулий зашипел и вцепился блондину в смазливую морду. Сопляк завопил, но кот держал крепко.

— Убери его! — визжал дигерин и сбросил Марка на пол.

Кот выгнулся дугой, а блондинчик, одной рукой держась за лицо, нацелил пистолет.

— Да беги же! — крикнул Виктор. Но вряд ли кот это поймёт.

Ещё один дигерин прицелился в кота, но Марк Туллий отступать не собирался. Как только один из них выстрелит, Беда нападёт. Взять нож и воткнуть блондинчику в глаз, отобрать пистолета. К сожалению, на руке нет защитного наруча, поэтому крупнокалиберный Палач при отдаче выбьет кисть. Но попадание тяжёлой пули хоть и не пробьёт защитный шлем, но сломает обладателю шею. Потом придётся схватить пистолет левой рукой, но и тогда останется всего один выстрел. Всего три трупа. Последнее, что сделает Виктор в этой жизни.

Оба копа выстрелили…

И ничего…

Две осечки…

Дигерин в шлеме нажал на спусковой крючок ещё раз. Очередная осечка.

— Что за дерьмо? — пробормотал он.

— Убью эту мразь! — заревел раненый. Кровь хлестала из глубоких царапин на лице. Жаль, что глаз уцелел.

— Да хватит себя вести, как дети! — прикрикнул обсерватор Хаден Айскадер. — Арестуйте этого человека, а вы, гидеор Коринес, приведите себя в порядок.

— Слушаюсь, — буркнул блондинчик и шмыгнул носом. — Я этого ублюдка прикончу.

А сам Марк Тулий, к большому облегчению Виктора, наконец сбежал в спальню. Но если этот сопляк решит привести свою угрозу в действие… он покойник.

— А что с оружием? — второй дигерин направил пистолет на потолок и нажал на крючок.

От неожиданно прозвучавшего выстрела он едва не выронил оружие. Белая пыль с потолка засыпала Сардана и его ассистентов, которые с трудом поднимали своего жирного руководителя. Возле люстры осталась большая дыра.

— Да вы императорские дигерины или кто? — обсерватор закрыл лицо рукой. — Какие же вы некомпетентные. Минус три балла каждому, кто пытался стрелять. Арестуйте его уже и…

— Вы не дети, — раздался голос с порога. — Вы кучка каких-то тупорылых детишек. Впрочем, от дигеринов я иного и не ожидал.

Все обернулись к вошедшим. И если первый, в серой военной форме и красном берете, привлекал мало внимания, то стоящий за ним человек выделялись куда сильнее. Ростом выше двух метров, а шлем почти касался потолка. Это императорский гвардеец, мутахавир. А им что тут надо?

— Сбор улик и съёмка репортажа, господин генерал, — ответил всё это время молчавший дигерин.

— Вы здесь старший, субай? — спросил генерал, смотря на собеседника большими круглыми глазами. С его крючковатым носом он походил на сову. Впрочем, такое у него раньше и было прозвище — Сова. — Работаете грязно. И кого вы тут стреляли?

— Этот человек напал на господина Сардана, — сказал обсерватор, выходя вперёд. — Я, как координатор и наблюдатель…

— Мне плевать, — генерал обвёл всех взглядом. — Вы закончили? Ноги в руки и марш отсюда, а то буду гнать пинками под жопы.

Стоящий позади него гвардеец покрутил шеей, будто разминался перед схваткой.

— Но этот человек…

— Уже арестован, — сказал Сова. — Дело его сына тоже переходит под расследование корпуса мутахавиров. Вон отсюда!

— Это произвол, генерал, — пожаловался Сардан. — Я доведу это до совета Магистров. Этот человек…

— Сделаешь другой репортаж, Сардан, — мрачным голосом сказал генерал. — И на будущее, если сам хочешь стать Магистром, то не смей спорить с командующим гвардии императора. Теперь вон, пока я не приказал выбросить тебя в окно.

Журналисты ушли, забрав камеры, ушли и дигерины. Кот шипел им вслед. Ник бы им гордился, на счету Марка выведенный из строя полицейский, пока сам Виктор только толкнул наглого журналиста.

— Жди снаружи, — приказал генерал своему гвардейцу. Гигант кивнул и вышел. — Виктор, я как услышал, сразу поехал. Прими мои соболезнования…

— Ответь мне, Сова, — Виктор посмотрел собеседнику в круглые глаза. — Почему я вижу твою рожу в самые худшие моменты моей жизни?

Генерал вздохнул.

— Так уже повелось. Но мне жаль твоего сынишку, мне он всегда нравился. Я разберусь, что случилось, обещаю…

— Опять ищешь выгоды для себя? Думаешь, как бы это использовать? Не отпирайся, я хорошо тебя знаю. Уходи, не хочу никого видеть.

— Если потребуется помощь, Беда, я помогу. Ты знаешь, где меня искать, — генерал вышел, прикрыв дверь.

— Медведь, тебя это тоже касается, — сказал Виктор. — Уходи.

Айзек вошёл на кухню, будто стоял на пороге.

— Вот они ублюдки, — он вытирал глаза рукавом. — Ещё и кота хотели убить.

— Успокойся и прекращай свои фокусы, они для тебя опасны.

— Я знаю, — Медведь шмыгнул носом. — Иди домой, я приберусь.

Улики забрали, остался только беспорядок. Беда пошёл к входной двери, у которой сидел кот, будто ждал, что хозяин вот-вот вернётся, и можно будет ему пожаловаться. Вздыбленная шёрстка потихоньку опускалась, а Марк смотрел на Виктора с видом победителя и вылизывал лапку. Ещё бы, кот смог одолеть дигерина.

— Знай, Беда, — раздался голос Медведя. — Лучше бы ты умер, а не он. Он не заслужил это.

— Я согласен. Лучше бы умер я.

День 1. Глава 3

Это странное место для похорон. Виктор хорошо его помнил, хотя он тут был до его прихода в Корпорацию Renascentur. Деревенька на планете Гермес-3, самая окраина Альянса Ориона, место, где война не останавливалась ни на миг. Не должно остаться никаких следов вашего пребывания, гласило секретное распоряжение командования, поэтому Виктор приказал начать бомбардировку с орбиты. Жар стоял такой сильный, что оплавился даже камень, а люди, которых не должно было быть в этом месте, рассыпались в пепел. Чудом уцелевшая кукла всё ещё лежит у колодца, её так и сжимает обугленная рука. Командование потом сказало, что это инициатива командира, и всячески отрицало свою вину.

Но какой бы яростной не была бомбардировка, кладбище за холмом не пострадало. Здесь всё ещё стоят деревянные кресты одной из забытых религий времён Старой Империи, а, может, и более древняя. Некоторые могилы даже огорожены ржавыми оградками. Больше некому ухаживать за этим местом, но кто-то всё же приносит цветы к памятникам.

Ник лежал в гробу, одетый в новый чёрный костюм и в белую рубашку, которые никогда не носил при жизни. В районе живота одежда напиталась кровью. Лицо парня было спокойным, не таким, каким Виктор видел его в морге, сейчас оно искажено от агонии, будто Ник уснул. Днём Беда не почувствовал ничего. Но во сне блок не действовал.

— Мне жаль, старик, — сказал он и положил ладонь на руки парня. Правая кисть до сих пор синяя от перелома. — Знай, я убью всех, кто причастен к этому. Убью их всех до единого. Без пощады и без сомнений. Только не приходи ко мне во снах, пожалуйста.

Это странные похороны. Священник иногда прикладывался к своей фляжке. Никто не плакал, все молчали. Даже Вера не подошла ближе к гробу, так и стояла поодаль в своём траурном одеянии.

— Прости меня, Вера. Я же обещал, что буду за ним присматривать. Я не сдержал слова.

Вера не отвечала, лишь молча смотрела в ответ. Виктор знал почему. Она мертва, как и остальные, кто пришёл.

Священник, что распоряжается похоронами — сам Тобиас Гренге, основатель и глава секты «Церковь Возрождения». Он попытался отпить из фляжки, но голова на сломанной шее постоянно запрокидывалась в сторону. Его помощник стоял рядом, стыдливо пряча повреждённое выстрелом лицо. Рана такая большая, что даже невозможно понять возраст парня.

Ближе всего к гробу сидел доктор Самаэль Михельсон, типичный учёный, какими их привыкли видеть окружающие: круглые строгие очки, лабораторный халат, дурацкий галстук-бабочка и взлохмаченные волосы. Халат всё ещё в крови и она до сих пор бежит, заливая перчатку в виде плюшевого котика, который до сих пор сидел на руке доктора. Доктор Михельсон так смешил самых маленьких пациентов. Они так и не дождались сыворотки и их судьбе не позавидуешь.

Рядом с ним неразлучная парочка из гранд-адмирала Рутена, командующего Объединённым Космическим Флотом Альянса Ориона, и Первого Председателя Чира, бюрократа, который смог собрать большинство голосов и объявить корпорацию Renascentur вне закона. Стоит ли говорить, что возмездие было быстрым? Председатель Чир встретил свою судьбу достойно, а вот адмирал рыдал, как девочка, и обделался до выстрела, а не после.

Генерал-Консул Квистуры Ромеро Торегроса, вернее, его куски, лежащие на стуле, тоже не отличался храбростью, что вызывало противоречие с его яростной манерой речи и непримиримой ксенофобией. Он никогда не верил, что Корпорация сможет прийти за ним, не верил до последнего. Наверняка даже не поверил, когда умирал.

Верховный Судья Гобитрауд — другое дело. Турсулунец не смог бы уместиться на стул, поэтому стоял в стороне, нависая над другими гостями, как вставший на дыбы танк. В массивных, покрытых толстой чешуёй, лапах он держал свою обугленную голову, на которой до сих пор светилось прицельное приспособление. Рептилия сражалась до последнего, даже понимая, что шансов нет. Это был сложный бой, и последнее дело Виктора, которое он выполнил, работая на Корпорацию.

Пришли и другие гости. Политики, военные разных стран Альянса, сановники, наркоторговцы, мятежники, незаконнорождённые принцы, оружейные бароны, террористы, короли, полицейские, секретные агенты, бандиты, работорговцы, охотники за головами. И обычные люди, кто оказался в листе Виктора. И те, кого не было в списке, как эта группа молодых людей и девушек из клуба «Олимп», в броской и яркой, но испорченной попаданиями пуль и кровью одежде. Их вина была только в том, что из-за громкой музыки они не слышали звуки стрельбы и не смогли укрыться от летающих повсюду пуль.

На похороны пришло много гостей, полностью разных, но всех их объединяло одно — они встретились с Виктором и его отрядом в конце своего жизненного пути. Беда хорошо их помнил. Ведь они приходят к нему во снах каждую ночь.

— Зачем вы забрали его? — спросил Виктор. — Зачем он вам? Верните его и заберите меня. Верните его или я убью вас всех ещё раз!

Мёртвые не ответили. Мёртвым плевать на угрозы, они уже мертвы.

Беда проснулся. Во сне психологический блок не работает, но по пробуждению осталась только тоска по случившемуся, которая пробирала до костей, и чувство, что забыто нечто очень важное. На улице ночь, свет включать не хотелось, да и он не нужен, Виктор прекрасно видит в темноте. Он добрался до аптечки.

— Привет, маленькие ублюдки, — Беда насыпал в руку горсть таблеток снотворного. Достаточно большая, чтобы мгновенно уснуть, но недостаточно, чтобы умереть. — Если вы меня прикончите, буду только рад.

Сон пришёл, едва голова коснулась подушки. Но снилось не кладбище, а квартира Ника. Вот только мебель немного отличалась от той, что была на самом деле. Виктор присмотрелся повнимательнее. Будто всё состоит из маленьких кубиков, пытающихся воспроизвести обстановку в квартире. Некоторые пульсируют, как живые. Тоже самое, что снилось днём.

И у Ника никогда не было двух кресел, стоящих напротив друг друга. На одно запрыгнул Марк Туллий, посмотрел на Виктора и тут рассыпался на кубы, которые разлетелись по комнате, сливаясь с другими. Стены тоже отличаются, теперь это облупленный кирпич и ржавые трубы, залитые холодным синим светом.

Виктор уселся в одно из кресел, глядя на сидевшего напротив человека, которого тут не было секунду назад. Человек, чьё лицо оставалось в тени, зажёг сигарету, но не курил. Беда пытался всмотреться в лицо, но он оставалось расплывчатым, как в типичном сне.

— Я тебя видел сегодня, — сказал Виктор.

— В наблюдательности тебе не откажешь, — ответил незнакомец. Голос мягкий, но вкрадчивый. Кажется, что он шепчет. — Думал, ты сломаешь жирному борову шею. Но так тоже получилось неплохо. Казалось бы, ментальный блок, но в нём осталась лазейка… ненависть, настоящая, чистая, — он причмокнул от удовольствия. — Лазейка в неприступной стене, из-за твоей привязанности к семье. Действительно, ты бы сделал всё ради сына. Знаешь, я бы выразил тебе соболезнования, но с моей стороны это будет лицемерно. Мне плевать на то, что произошло. Но далеко не плевать на то, что вскоре случится.

— Кто ты такой? — спросил Беда. Хотя, пожалуй, глупо спрашивать, кто это такой у незнакомца во сне. Есть ощущение, что этот сон он уже видел, но во сне так бывает часто. Всего лишь бредовый сон, следствие того, что бывает когда к блюду из стресса, психологических барьёров, горя и снотворного добавляется пол-литра водки, которую Виктор выпил после полуночи.

— Кто я такой? — незнакомец ухмыльнулся. — Может быть, я твоя совесть, которую ты пытаешься залить спиртным и из-за которой думаешь о дозе яда или о выстреле в голову. Может быть, я душа твоего сына, что жаждет мести. Может, я одна из твоих жертв. А, может, всё объясняется просто — я Господь Бог и призываю тебя свершить мою божественную волю. Я есть Бог отца твоего и так далее, и так далее, и тому подобное…

Он засмеялся. Лица всё ещё не видно, лишь силуэт.

— Но я многое о тебе знаю, Виктор Райвенгов по прозвищу Беда. Или, может быть, Виктор Воронов? У тебя серьёзное досье. Военные преступления на Гермес-два и Гермес-три, в составе контракторов компании Эриан Секьюрити Тим. А потом работа на Корпорацию, — человек выделил это особой интонацией. — Один из самых разыскиваемых преступников и террористов не только в рукаве Ориона, но и на территории Турсулунских Кланов. Но это не всё. Ключевой участник проекта Элизиум, командир боевой группы Танатос. Послужной список впечатляет. И неужели такой человек, как ты, позволит убийцам своего сына дышать? Даже ментальный блок не сможет подавить твоё желание мести.

— Кто ты? — спросил Беда.

— Неважно. Я тот, кто приходит к тебе во снах, сосредоточься на этом. Знаешь, твой сын ведь действительно был добрым и неконфликтным. В наше паршивое время это должно ценится, но увы, парнишка даже не получил похороны. Сожгли, как мусор, без права на память. И это в восемнадцать лет. Ты и сам был молодым. Да более того, даже я был молодым, хотя в это тяжело поверить. Ведь я старше, чем звёзды, — человек усмехнулся. — В молодости люди смотрят на мир незамутнёнными глазами, они острее чувствуют несправедливость и пытаются с ней бороться. Но потом приходит цинизм, да и банальная лень. Ты вот даже не знаешь, что происходит в Карине, тебе плевать, как и большинству живущих в Империи людей.

— Да что ты, мать твою, несёшь?

— Твой сын был другим и он, в отличие от тебя, хорошо видел, что этот мир несправедлив, но пока он с этим не смирился. И ты сам знаешь, что твой парень не способен причинять зло. Его обманули. Такие же негодяи, как ты и я, циничные, мерзкие, стремящиеся добиться своей цели любой ценой. Такие, как мы с тобой, легко можем обмануть наивного человека. Ты сам представляешь его террористом, который способен убить невиновного? Нет, он никогда бы не стал таким, как ты.

— Тут ты прав, — Виктор всматривался в скрытое сумраком лицо Приходящего во снах, но там по-прежнему не проглядывали никакие черты. — Его обманули.

— Так и есть. Я пришёл неслучайно, мне нужны твои услуги. Я давно повержен, но мне нужна месть, а ты тот человек, что может её дать. Даже сейчас, постаревший, ты всё ещё опасен. Я оплачу твои услуги сполна и даже готов дать тебе аванс. Зависит только от тебя, сможешь ли ты пойти по своему старому пути. Или проснёшься и покончишь с собой, как трус, зная, что твой родной сын превратился в пепел? Или сопьёшься. А ведь я знаю, как ты жил. Вся твоя жизнь в последние годы — это ожидание, когда тебе позвонит Ник или приедет в гости. Жизнь от звонка телефона до звонка в дверь, — Приходящий хмыкнул. — Но у тебя была другая жизнь, в которой было больше смысла. Жить, уничтожая свои цели.

— Если я убью их, это не вернёт его.

— И ты готов их простить? — спросил незнакомец без намёка на смех.

— Нет.

— Так я и думал. Я дам тебе аванс, чтобы проверить, на что ты ещё способен. И тогда мы оба уничтожим наших врагов. Ты готов?

— Скажи мне имя.

— Твоя цель — Хавьер Деметрес.

— Мне оно ничего не говорит.

— И не должно, — Приходящий развёл руками. — Но, в конце концов, у тебя же есть аналитик. На этом мы прощаемся и ты меня не увидишь, пока тот человек жив.

Он похлопал в ладоши, и Виктор открыл глаза. Голова раскалывалась от боли, но имя всё ещё висело в памяти. Странный сон, не походивший на сон. Что это было?

Беда поднялся. На стене висело несколько фотографий, бумажных, сделанных на простой аппарат, или отсканированных с более продвинутых устройств. Вот Виктор с Верой сразу после свадьбы, живот Веры уже виден под подвенечным платьем. Ей тогда было двадцать, а самому Виктору почти тридцать. Вот фото, которое Виктор так и не решился выбросить, хотя оно и опасное. Фото после того, как Беда перешёл на работу в Корпорацию Renascentur, сделанное, когда сформировалось ядро Проекта Элизиум. Собственная группа Виктора, правда, большинство из них уже мертвы. Жив только сам Беда, а также его аналитик Натан Элисон по прозвищу Блоха. И брат Натана, Айзек, которого прозвали Медведь, на снимке ему ещё двенадцать. Забавно, как вид мальчика не сочетается на фоне вооружённых убийц в боевой броне, но этот малец был самым опасным среди них… Когда делали снимок, Медведь ходил за Виктором по пятам и чуть ли не считал отцом… пока к нему не вернулась память.

Вот недавний снимок, всего год назад. Нику семнадцать, тут он, как всегда, улыбался и держал в руках котёнка, Марка Тулия. Тогда ещё ничего не говорило, что этот маленький пушистый комочек превратится в здоровенного кабанчика, громко топающего при беге.

Неужели такой человек, как ты, позволит убийцам своего сына дышать, спрашивал человек во сне. Нет, они умрут. Пусть лучше снятся они, чем родной сын, который будет смотреть во сне тяжёлым укоряющим взглядом. Виктор снял фото и потянул за крючок. Кусок панели на стене открылся, Беда отогнул его ножом и вытащил один из ящичков. Надёжный замок, для которого требовался не ключ, не код, а комбинация ДНК с образцами голоса. Технологии, которые уже забывают, но без которых нельзя обойтись.

— Открывайся, — сказал он и провёл пальцем по панели.

Конечно, можно позвонить и по обычному проводному телефону, но императорские сети тратят больше денег на прослушку, а не на качество звонка. Нет, этот разговор должен быть конфиденциальным на сто процентов. Виктор достал маленькую пуговку, размял её пальцами и вставил в ухо. Раньше таких было много, но они давно стали хламом, когда отключили все хабы Неосети. Этот же передатчик не нуждался в усилителях сигнала, он мог связаться со своим сопряжённым устройством где угодно, даже на другой планете. Техника Корпорации Renascentur всегда опережала своё время.

Ничего не произошло и Виктор подумал, что прибор испортился. Но правый глаз стал различать те детали, которых без света не увидеть. Старый имплантат начал пробуждаться, прямо по сетчатке поползли надписи загрузки системы. Передатчик загрузился первым и Виктор, выбирая из видимого ему одному меню, нашёл контакт.

Пришлось ждать долго, но вскоре в ухе раздался заспанный голос Блохи.

— Виктор, ты уверен, что хочешь пользоваться этой штукой?

Голос звучал так чётко, словно Натан был в этой комнате. Да он бы звучал чётко, даже если бы Блоха находился в другой звёздной системе.

— Мне нужна помощь, Блоха.

— Что такое, Беда? Что тебе нужно? — голос очень участливый. Натан всегда казался злым и мрачным, но это было обманчивым впечатлением. — Чем помочь?

Виктор задумался. Можно отключить звонок и забыть про странный сон. Но имя до сих пор билось в памяти.

— Я знаю, что ты можешь накопать всё, что угодно, на любого человека. Мне нужно досье на Хавьера Деметреса. Всё, что ты найдёшь.

— Беда, а кто….

Виктор отключил передатчик и вытащил из уха. На столике лежала трубка радио-телефона, скорее всего разряженная. Обычно Беда себя укорял, что забыл поставить её на зарядку, ведь так можно пропустить звонок от Ника.

Но теперь он уже не позвонит. Ментальный блок работал, но он не спасал от чувства тоски на душе. И злости.

В укрытие осталось ещё несколько ящичков и все они пригодятся. На каждом нарисована символика корпорации Renascentur — песочные часы. За обладание такими вещами положен расстрел на месте в любом месте Альянса. Виктор нащупал нужный. Рифлёная металлическая рукоять легла в ладонь так уверено, будто оружие торопилось вновь пролить кровь, как в прежние времена.

— Давно не виделись, старый друг, — сказал Беда.

День 1, ранее. Кейт Адалет

Магистратура Внутренней Безопасности

Его Императорского Величества

Луциана Четвёртого «Бесподобного»

Подразделение № 335

Операция «Охота на колдуна»

Командующий — Беньян Уст,

руководитель 3-го столичного отдела

службы дигеринов

— Субай Адалет, операция согласована, — донёсся в шлеме радостный голос Беньяна Уста, командира Кейт. — Приступайте.

— Слушаюсь!

Субай Кейт Адалет повернулась к отряду и украдкой вздохнула. Если бы тут были бойцы из её старого подразделения… но увы, они все остались на Гиесе. В Сплендоре, столице столичного мира Империи Карин, служили совсем другие люди. И совсем не те, на которых можно положиться в операции по обезвреживанию банды террористов.

Боевая тройка Кейт состояла только из дворян, все трое в достаточно высоком звании дигерина Джамуш Амир смотрел на командира холодными чёрными глазами, которые не выражали вообще никаких эмоций. Это не тот человек, с которым хочется оставаться наедине. Юлиан Коринес, смазливый блондинчик и любимчик руководства, напротив, отличался живой мимикой и выразительным взглядом. Сейчас он смотрел на Адалет с высоты своего дворянского титула и положения, как на мелкую преграду, недостойную его благородного внимания. Выглядит забавно, при том, что титул Коринесу купил его отец. Настоящие же дворяне, выходцы из древних родов времён Старой Империи, такие, как Франко Пацини или Беньян Уст так себя никогда не вели. О Франко Пацини, третьем участнике группы, Кейт пока знала немного, но он уже доказал, что на него можно положиться.

Но сегодня здесь был и пятый участник. Императорский обсерватор Хаден Айскадер лично будет наблюдать за ходом операции не даст никому спуска.

— Отряд, — сказала Кейт Адалет и бойцы повернулись к ней. — Наша цель — Алистер Найграден. И все те, кто в его команде, но Найграден в приоритете.

— Алистер Два Пистолета? — переспросил Коринес странным голосом. Кейт не сразу поняла, что он изображает её выговор с Гиеса.

— Он самый, — Адалет попробовала посмотреть блондинчику в глаза, но он уже напялил шлем. — Жертвы среди подданных императора недопустимы.

— Как скажете, субай, — пропел Коринес.

— Мне кажется или вы допускаете неуважение в адрес вашего прямого руководителя, — внезапно спросил Хаден Айскадер. — На вашем месте я бы так себя не вёл, гидеор Коринес.

— Никак нет, господин обсерватор, — лица Коринеса под шлемом не видно, но можно не сомневаться, что он мгновенно вспотел.

— Хорошо, гидеор, но я буду за вами следить, — Хаден закрыл визор своего шлема. — Другие группы на позициях. Больше я вас не отвлекаю, субай. Можете приступать.

В ухе Адалет что-то перещёлкнуло, это включался передатчик личной шифрованной связи. Куратор хотел что-то сказать напрямую.

— Удачи, Кейт, — это голос не императорского обсерватора, известного своей суровостью и принципиальностью, а мягкий голос дяди Хадена. Такой же, как когда в детстве он приходил к её отцу в гости и всегда приносил сладости в подарок. — Эти говнюки хоть и вредные, но дело своё знают, можно на них положиться.

— Спасибо, — ответила Кейт и переключилась на общий канал. — Отряд, выходим.

Нимезида начала загружаться, выводя результат на дисплеи шлемов. «Система Немезида загружена. Выявлено 17 противников. Выявлено 123 гражданских. Риск жертв среди мирного населения — 23 %».

— Почему не проведена эвакуация? — спросила Адалет.

— Ждали вашего приказа, субай, — елейным голоском ответил Коринес.

Идиоты. Если кто-то из них заденет одного из студентов, отмечающих окончание экзаменов в этом клубе, то отделается выговором и ссылкой куда-нибудь в дальние края, а то и на другую планету. А вот с Кейт спросят по полной. Если уж кого-то ранит она, то… с работой в дигеринах можно будет попрощаться навсегда.

— Жертвы среди гражданских недопустимы, — повторила она, доставая свой пистолет, табельный «Палач» калибра 19,05 мм, как и остальных. Если повезёт, тяжёлая крупнокалиберная пуля разнесёт башку Алистера, как гнилой арбуз.

Дроны дигеринов уже кружились над зданием, объединяя сеть шлемов в одно целое. Через стены видны силуэты, ведущие бой. Другие подразделения атакуют террористов, не ожидавших нападения. Если повезёт, то никто из них не сможет попасть в зал посетителей и не устроит кровавую баню. Но нельзя ждать, что повезёт.

— Коринес, Амир, немедленно эвакуировать всех! — приказала Кейт. — Общий свет и выключить музыку! Шевелитесь! Пацини, ты со мной.

— Всем покинуть помещение! — крикнул Коринес и выстрелил из Палача в потолок.

Звук выстрела заглушил всё. Кто из рядом стоящих зажал уши руками. Амир без всяких стеснений прошёл за пульт, грубо оттолкнув бледного юнца, и вырвал из аппаратуры катушки с плёнкой.

— Все на выход! — ревел Коринес, его голос усиливался динамиками шлема.

— Они прорвались! — крикнул Бен Уста по общей связи, но Кейт видела это и так. Силуэты боевиков, замеченные Нимезидой, приближались.

— Продолжайте эвакуацию, — приказала Адалет.

Коринес продолжал кричать, а Амир выгонял студентов, не жалея пинков и ударов приклада своего штатного автомата. Удары получались хлёсткими и дигерин наверняка делал это специально. Одного парня он так стукнул, что тут упал, держась за рёбра. Кейт сфокусировалось на этом, чтобы потом передать рапорт обсерватору.

— Они глушат Нимезиду, — кричали по общей связи. — Осторожно!

— Они рядом, — донёсся глухой голос Пацини.

— К бою! — выкрикнула Кейт. — Занять позиции!

Ещё не все посетители покинули зал, когда туда ворвались террористы. Адалет выстрелила в первого и крупнокалиберная пуля Палача проломила ему грудь, но следом всё исчезло в ярком белом свете.

— Глушилка! — Пацини запрыгнул за ближайший стол. — Прямой контакт!

Он чуть приподнял голову и начал стрелять, ориентируясь не на показатели шлема, а на свои глаза. Кто-то из террористов начал стрелять по нему из древнего автомата. Одна из пуль отрикошетила от наплечника и чиркнула в стену рядом с каким-то парнем, у которого после этого хватило ума упасть на пол и закрыть голову.

— Всем пригнуться! — доносился усиленный шлемом рёв Коринеса. — Пригнуться, вы, шваль тупорогая!

Система Нимезида перезагрузилась и Кейт осмотрела зал. Остатки террористов засели у барной стойки. Легко выкурить парой гранат, но там ещё оставались молодые люди, которые прижимались к полу изо всех сил, наверняка молясь, чтобы летающие повсюду пули их не задели.

— Опасно стрелять, субай, — совершенно спокойным голосом сказал Пацини. — Нимезида подсвечивает гражданских.

— Прикрой меня! — приказала Адалет. — Обойду.

— Принято!

Среди террористов особенно выделялся один, вооружённый сразу двумя пистолетами, из которых стрелял вслепую, поднимая руки над стойкой.

Кейт проверила Палача и глубоко вздохнула. Рискованно, но ничего не поделать. Клянусь защищать подданных императора даже ценой собственной жизни, как было сказано в присяге, когда её принимали в дигерины.

— Выхожу, — сказала она и вскочила, стремясь успеть к ближайшей колонне.

Шлем милосердно скрывал звуки свистящих пуль. Несколько попало в броню, отлетая или разбиваясь о пластины. Пацини прикрывал её аккуратными выстрелами и уже снял двоих. Система Нимезида фиксировала всё это, не пропуская ничего.

Кейт добралась до укрытия. Осталось всего трое… нет, четверо боевиков, ещё одного, который сидел за маленьким диванчиком, система подсветила в последний момент. На дисплей выводился результат анализа: «Разрешено открыть беглый огонь, вероятность поражения гражданских — 0 %»

Из-за стойки торчала только правая рука одного из боевиков. 94 % — вероятность попадания. Выстрел и бандит лишился руки. Адалет побежала, стреляя на ходу. 100 % — в торс у боевика, прячущегося за диваном. Сквозной выстрел и парня отбросило к стене. 92 % — в голову у какого-то бородача. Выстрел и уже не понять, что боевик когда-то носил бороду.

Остался последний. Алистер Найграден по прозвищу Два Пистолета, Враг Императора. Он выпрямился во весь рост и палил в Кейт. Давно немытые волосы торчали во все стороны, пирсинг на лице блестел в свете ламп. Кейт выстрелила, но Два Пистолета устоял, будто и не получил попадание пули калибром 19,05 мм. Продвинутый магнитный бронежилет Корпорации, не иначе. Выстрелил Пацини, но и его попадание не увенчалось успехом.

Алистер выстрелил разом с двух рук и обе пули попали в нагрудную бронепластину доспеха Кейт. Пластина разлетелась в дребезги и пули увязли в защитной сетке, но следующие наверняка её пробьют. Она прицелились и выстрелила. Массивный затвор Палача отошёл назад и застрял в открытом положении, а Два Пистолета рухнул на пол, заливая всё кровью из наполовину оторванной шеи. Он умер до того, как упал, что и зафиксировала Нимезида.

— Докладываю, — раздался голос Бена Уста по общей связи. — Все противники нейтрализованы. Алистер Найграден уничтожен. Отличная работа, дигерины.

Кейт наклонилась над телом.

— Вердикт — виновен, — объявила субай. — Приговор приведён в исполнение. Гори в аду, ублюдок.

Она сняла шлем и плюнула ему на лицо. Нимезида выводила результаты. Миссия выполнена, потерь среди личного состава нет, один гражданский легко ранен, помощь уже вызвана. Те из студентов, кто не убежал раньше, теперь убегали, спотыкаясь о тела и разрушенную мебель. Никто не погиб.

— Отличная работа, субай Адалет, — объявил обсерватор, входя в зал. — Ваш отряд справился лучше всех. Получаете лучшие оценки.

— Браво, субай! — объявил Коринес и захлопал в ладоши. Даже появилось обманчивое ощущение, что он искренний. Остальные присоединились.

— Спасибо, ребята, — Кейт улыбнулась против своей воли. — Но наша работа только начинается, — она сделала в воздухе жест, будто что-то пишет рукой, и все тут же посмурнели. — Коринес, Амир, осмотрите боевиков. Пацини, на вас обыск Найградена. Мы же не хотим, чтобы все трофеи достались труповозам, нет же?

— Только если они будут заполнять вместо нас бумаги, — засмеялся Коринес и вместе с Амиром они отошли вглубь зала.

Кейт выдохнула и достала блокнот. Теперь всеми нелюбимая писанина. Сначала надо отметить всех лично убитых ею боевиков, а потом…

— Вот же дерьмо, — прошептала она и побежала туда, где лежали трупы, уронив писчие принадлежности.

Один паренёк ещё жив, хотя после того, что пуля из Палача сделала с его животом, это казалось невозможным. Но как это случилось? Ведь Немезида учитывает риски появления гражданских в зоне обстрела.

— Врачей, срочно! — выкрикнула она.

— Террористам врачей не положено, — возразил обсерватор, подходя ближе. — Или это… кто это?

— Это не террорист, — сказал Пацини. Он всё ещё оставался в шлеме. — Его, наверное, подстрелил один из них, сейчас посмотрим визуальное… это выстрел из Палача, субай, — дигерин повернулся к ней. — А ведь это вы его подстрелили. Есть запись в логе.

— Нет, это не я, — Кейт отошла на шаг. — Нет, это я, но… он же определился, как боевик.

Она надела шлем и посмотрела на тело. Паренёк застонал громче и шевельнулся. Лужа крови становилась вокруг него растекалась всё сильнее. Система Нимезида уже дала краткую справку:

«Ник Райвенгов, студент Императорского Аграрного Университета, 18 лет. Состояние критическое. Вызвать доктора?». Взгляд Кейт сфокусировался на панели «Да», но она не выделялась, будто не работает. Выводились логи боя: «Беглый огонь запрещён, вероятность поражения гражданских — 90 %». Парень сжимал и разжимал кулаки, не в силах терпеть чудовищную боль.

— Я хочу прояснить, субай. — задумчивым голосом сказал Хаден Айскадер и развернул её к себе лицом, потянув за локоть. — Снимите шлем.

Кейт подчинилась. Обсерватор смотрел на неё грустными глазами.

— Надо вызвать доктора, он же умирает… — сказала она.

— Странно, мне казалось, что система не может ошибаться, — вставил Пацини. — Разве вы не видели расчётов? Девяносто процентов! И всё равно выстрелили?

— Да ради Бога, хватит уже! Я не могу вызвать доктора! Пацини, немедленно…

— Уже вызвал, — сказал Айскадер. — Но сначала нужно разобраться. Уверен, у субая были причины так поступить, но стрелять из Палача, когда в зоне находятся гражданские. У вас же должен был быть расчёт вероятности? Сколько там, вы говорили, Пацини?

— Девяносто процентов.

Раненый парень застонал громче и вытянул руку. Кровь, бегущая изо рта, пузырилась, а блестящие глаза умоляюще смотрели на Кейт.

— Но система не могла ошибиться, — обсерватор посмотрел на парня, потом на Кейт. — Это вы ошиблись, субай. Это трибунал.

— Ну и пусть! — выкрикнула Адалет. — Он же…

— Я вижу, что вы выстрелили при риске поражения гражданского в девяносто процентов. На трибунале вас спросят причину и если вы укажете на систему… система не имеет права на ошибку. Иначе… полетят головы.

Хаден Айскадер вздохнул.

— Субай Адалет, вы временно отстранены. Прошу отойти, мы начнём расследование.

— Да, — Кейт достала пистолет, но обсерватор поднял руки, отмахиваясь от оружия.

— Оставьте себе. Мы начнём собственное расследование. Гидеор Франко Пацини, надеюсь, для вас братство дигеринов не пустой звук. Вы понимаете, что нужно сделать?

— Разумеется, — ответил Пацини.

— Приступайте, — приказал обсерватор. — И позовите остальных. Нам нужны свидетели.

Кейт отошла и стояла, как парализованная. Руки тряслись, а в голове гремели слова её присяги: «клянусь защищать подданных императора даже ценой собственной жизни». А троица её подчинённых склонилась над парнем в светлой куртке, которая уже окрашивалась в красный.

— Франко, это ты его грохнул? — спросил Коринес.

— Это террорист, которого нет в базе, — ответил Франко Пацини. — Нужно исправить недоразумение.

— А не проще ли сказать, что его застрелил Алистер или кто-то из них? — Амир кивнул на ближайший труп.

— Нимезида определила попадание и внесла его в лог, — сказал Хаден Айскадер. — Как и того, кто выстрелил. У вас минута, перед тем, как я проверю результат. Шлемы снимите и отверните.

Он направился к Кейт, а дигерины уже занялись делом.

— Эта пушка подойдёт, — Коринес подобрал один из пистолетов Алистера. — Как раз лишняя. Бери в руки, ублюдок.

Умирающий Ник Райвенгов вряд ли что-то слышал. Он тяжело дышал и скрипел зубами так громко, что ужасный звук чувствовался в голове Кейт. Кровь растекалась всё дальше.

— Да бери эту пушку! — возмутился Коринес.

— Дай мне, — Амир отобрал пистолет и силой начал тянуть руку парня на себя. — Вот так это делается.

Он вытянул сильнее и ударил по кисти рукоятью пистолета. Кость захрустела, умирающий захрипел громче.

— Готов, — объявил Амир и вставил пистолет в изувеченную руку. — Теперь и пальчики, и всё остальное. Остался только протокол. Занимайся этим сам, Франко.

— Я и не спорю, — сказал Пацини, держа в руке планшет с чистым листом.

А Кейт смотрела в глаза парня, как загипнотизированная. Они мутнели, из них уходила жизнь. Хаден Айскадер сел рядом с ней и стул скрипнул под весом человека в тяжёлой броне.

— Кейт, слушай. Хорошо, что рядом был я. А то бывает, что в систему не вносят свежие данные.

В зал входили другие дигерины, равнодушно глядя на трупы. А подчинённые Кейт стояли в сторонке, что-то обсуждая между собой. Парень по имени Ник больше не двигался.

— Было бы много проблем, если бы ты подстрелила невиновного. Тебя бы разжаловали, провели бы трибунал. Представь, чтобы подумал о тебе твой отец. У него бы сердце не выдержало. Но, к счастью, это был террорист, так что всё закончилось хорошо…

— Но ведь это же… это же обычный человек.

Кейт захотелось засмеяться, настолько дико всё выглядело. Она только что убила постороннего, а ей за это ничего не будет. Нет, она заслужила презрение, а обсерватор, старый друг её отца, дядя Хаден, испытывает её напоследок, хватит ли ей смелости признаться.

— Он же обычный студент, а я…

— Послушай, Кейт, — Айскадер приблизился ближе. — Если бы сопляка завалил Коринес или Пацини, им бы за это ничего не было, даже если бы я сам взялся вести это дело. Сказали бы, что это командир не доглядел, и никто бы даже не заикнулся о Системе. Франко из боковой ветви династии императора, а Бернард ван Дин давно положил глаз на задницу Коринеса. Они бы выпутались, ты понимаешь? Да даже если бы они убили тут всех, их бы отмазали. Понимаешь, вот в чём разница между дворянами и простолюдинами! Но вот на тебя… скажи спасибо, что Пацини мой должник и он тебя не выдаст, а те двое ублюдков пусть думают, что парня застрелил Франко. Система Нимезида не может ошибаться, ты понимаешь, слишком многое в неё вложено.

Система разрешила стрелять. 0 % гибели посторонних, 100 % уничтожения боевика … а может быть Кейт это выдумала? Может быть, она просто выстрелила в невиновного и сейчас придумывает себе оправдание?

— Если это просочится в Комитет Магистров, с нас срежут всё финансирование, а мы попадём в опалу. А кто ещё защитит императора, кроме нас? Пусть лучше тот парень окажется террористом. Поэтому ты будешь придерживаться легенды, поняла?

— Нет, господин обсерватор, — Адалет решила обращаться официально. — Я могу сказать, что не было ошибки в системе, что это моя вина и…

— Я не могу допустить, чтобы дигерины потеряли такого офицера, как ты. Ты не из знатного рода и спуску тебе не будет. А рано или поздно кто-нибудь из Гвардии или Банка дознается до правды. Нет, мы, дигерины, братство и опора императора. Мы держимся друг за друга. Ты уничтожила Алистера, самого опасного террориста в Карине. Я не допущу, чтобы тебя уничтожили из-за какой-то мелочи. Из-за какого-то доходяги, которого завтра никто и не вспомнит. А пока… Пацини, где рапорт?

— Вот тут, господин обсерватор, — дигерин подал листок. — Мы все подтверждаем, что в зале действовал незарегистрированный системой террорист, который вовремя был обезврежен.

— Ты не указал, кем именно? — Хаден нахмурил брови.

— У дигеринов нет имени, — Пацини улыбнулся.

— Правильно. Кейт, теперь подпиши это.

— Но я…

— Лучше подписать, субай, — мягким голосом сказал Пацини. — Обсерватор делает для нас много хорошего, а в ответ требует не так много. Мы же братство дигеринов, мы стоим друг за друга.

— И помни об отце, Кейт, — добавил Хаден.

Она взяла ручку и, не глядя в текст, поставила размашистую подпись. Обсерватор кивнул и надел шлем для шифрованной связи. А мёртвый парень так и лежал с чужим пистолетом в руках.

— Всё готово, — объявил обсерватор. — База данных обновлена. Наденьте шлем, субай.

Теперь силуэт покойника выделен так же, как и остальные террористы. «Ник Райвенгов. Враг государства. Уничтожен».

— Гидеор Коринес, — громким голосом объявил Хаден. — Сюда едет съёмочная группа с самим Владом Сарданом. Вы тут самый фотогеничный, не хотите ли попозировать перед камерами?

— С удовольствием, господин обсерватор, — ответил Коринес, широко улыбаясь.

— А вы, гидеор Амир, проверьте-ка запись с той камеры, — Айскадер показал пальцем. — Если они пишут, то на плёнку. А плёнка имеет свойство засвечиваться, так ведь?

День 2. Глава 1

Виктор понимал, что спит на диване, а в шею упирается рукоятка пистолета, с которым Беда заснул. Но просыпаться не хотелось. В комнате что-то пищало, но это не телефон, а старый двусторонний передатчик Корпорации, который Беда достал ночью из тайника. Наверняка это Блоха хочет сказать Виктору, что Виктор старый дурак. Но сон отступал. Беда поднялся, покрутил головой и тут же сжал зубы, когда стрельнуло в шее.

— Блоха, послушай, — сонным голосом ответил Виктор, вставив передатчик в ухо. — Мне ночью какая-то ерунда приснилась и я…

— Я нашёл его, — голос Натана тоже сонный.

— Кого?

— Того, кого ты мне назвал. Как ты узнал это имя? Оно засекречено.

— Я…

— Приезжай.

— Блоха…

Передача отключилась. Виктор выругался и потянулся за одеждой. И кто этот человек, чьё имя Беда услышал во сне? И зачем вообще нужно его искать?

Мрачный Блоха казался ещё мрачнее, чем обычно. Он жестом пригласил Виктора пройти и закрыл за ним тяжёлую металлическую дверь своей хибары.

— Медведь дома? — спросил Виктор. Не хватало очередной истерики.

— Спит, — тихим голосом сказал Натан. — Даю ему снотворное. Ему тяжело сейчас. Ник же у него… ну ты знаешь… у Айзека же больше нет друзей.

Блоха смутился.

— Как ты нашёл Деметреса? — спросил Беда.

— Покажу.

В тёмной комнате со всегда закрытыми окнами стояла действительно самая навороченная на сегодняшний день техника, по крайней мере, из того, что осталось. На огромном мониторе терминала горел знак в виде дракона с мешком денег — герб Императорского Банка, гудящие вычислительные блоки размером со шкаф стояли рядом. Но на этом вся роскошь и заканчивалась. Спал Блоха на продавленном матрасе или на не менее продавленном диване, а убирался в последний раз ещё при жизни прошлого императора.

Натан подал Виктору пыльный деревянный стул и смахнул с сиденья коробку, полную засохших корочек и крошек от чего-то когда-то съедобного, прямо на пол.

— А твоё новое начальство знает, как ты живёшь? — спросил Беда, с опаской усаживаясь на еле живую мебель.

— Знает, — Блоха пожал плечами и вытер пальцы о грязную рубашку. — Но моё условие — работа из дома и им никуда не деться от этого. Даже разрешили поставить здесь терминал и шифрованный канал связи.

— Ставишь условия Императорскому Банку, — Виктор усмехнулся.

Натан не улыбнулся.

— Я единственный специалист по базам данных времён Старой Империи, другого такого нет в ближайших ста световых годах. У них нет иного выхода, кроме как вернуться к деревянным счетам и толстым гроссбухам.

— Они же догадываются, откуда ты?

— Так и есть. У банка сильная служба безопасности, она уже скоро потеснит дигеринов. Но они закрывают глаза на то, кто я, пока я на них работаю.

— А про меня они знают? — спросил Беда.

Натан замотал головой.

— Нет, пока ты расплачиваешься наличными и не пойдёшь брать кредит. Я же говорил, они анализируют абсолютно все транзакции и ведут досье на каждого подданного импер… — Натан помрачнел ещё больше. — Извини, давно ни с кем не говорил. Тебе не до этого. Как вспомню вчерашнее…

— Не будем об этом. Расскажи мне о нём.

— А откуда ты узнал имя? И что ты собираешься делать с ним?

Виктор задумался и огляделся.

— Тебя не слушают?

— Нет, я поставил глушилки.

— Убью их всех, Нат. Всех до единого.

— Кого ты хочешь убить? Дигеринов?

— Нет, — Беда сложил перед собой руки. — Пока нет. Дигерины, это оружие. Они увидели цель, они выстрелили. У дигеринов нет имени, как говорят. Тот, кто отправил Ника на смерть… они его обманули, старик. Они отправили его на смерть, может, даже не говоря ему, что его ждёт. И за это они сдохнут.

— Тот самый Хавьер Деметрес.

— Что ты нашёл по нему?

Блоха развернул скрипящее кресло к терминалу. Пальцы быстро застучали по клавишам.

— Он новый лидер Адвента, того, что от них осталось после разгрома. Ещё вчера главарём был некий Алистер Найграден…

— Алистер Два Пистолета? — тут же вспомнил Виктор. — Его плакаты висят повсюду.

— Висели. Но, что самое странное, по Хавьеру такой информации нет, его будто не существует…

— И как ты нашёл его?

— Терпение.

И тут Натан усмехнулся с таким видом, будто и не прошло десяти лет, а сам он не жирдяй в грязной, пропахшей потом, одежде, а молодой и стройный аналитик отряда Танатос, который делится с командиром оперативными сводками на борту их скоростного корабля. Глаза блестели так же, как и раньше, а обычная угрюмость куда-то улетучилась.

— В общем, ты же смотришь телевизор? — Блоха начал тараторить, как всегда, когда был чем-то увлечён. — Что о них говорит императорская пропаганда? Об Адвенте?

— Психопаты, террористы и массовые убийцы? — Виктор пожал плечами. — Маленькие дети по сравнению с нами.

— Ну, это как раз тот случай, когда журналисты говорят чистую правду. Эта организация, Адвент, при старом императоре была достаточно популярной среди молодёжи, особенно тех, кто интересовался политикой. Настолько популярной, что для императора это стало проблемой. Сначала с Адвентом боролись чисто запретительными методами, а потом, когда пять лет назад после того случая в Мескалье… ты не помнишь?

— Что-то такое было, — Виктор нахмурил лоб. — Мне тогда не до новостей было. Тогда Вера, ну… знаешь.

— Ах да, — Блоха смущённо закашлялся. — Извини…

— Там же какой-то университет? Ник, помнится, хотел туда поступить, но туда берут только дворян.

— Да, верно, очень престижный университет, может быть даже самый престижный. Не только в Империи, но в Альянсе, — Натан тараторил всё быстрее и быстрее, отчего приходилось вслушиваться, чтобы понять, что он говорит. Так всегда, когда его увлекала его самая первая работа: — В общем, сейчас он только для знати, но тогда брали ещё и очень богатых или очень умных. Но не суть, тогда, пять лет назад, на выпускном должен был присутствовать прежний глава Императорского Банка, у него сын получил диплом. И Адвент решил их похитить, а операцией командовали Алистер Найграден и твой друг, которого ты назвал.

— Получилось?

— Боевики ворвались прямо на студенческий праздник и начали перестрелку. Настоящая кровавая баня. Открывал старый пресс-релиз университета с некрологом, в общем, из ста тридцати двух выпускников выжило только двадцать девять, а сколько погибло гостей, преподавателей и охраны неизвестно. Директора и его сына похитили и запытали до смерти обоих перед камерой. Вот после этого популярность Адвента резко пошла вниз и они окончательно стали вне закона. И притока свежих сил у них не было. Ублюдки.

— Не хуже меня.

— Даже ты никогда не убивал ради удовольствия, — возразил Натан. — Но… слушай, есть предположение, что всё это — часть операции дигеринов, чтобы ослабить влияние службы безопасности Императорского Банка.

— Что за чушь? — Виктор хмыкнул.

— Да нет, там сложно. Силовики постоянно грызутся между собой. Прежний директор Банка только начинал готовить свою новую спецслужбу, а у текущего она уже стала сильнее. Банк анализирует все платежи и переводы, собирает досье на каждого жителя, знает, на что он тратит деньги, знает все его привычки. Такого нет ни у тайной полиции, ни у Императорской Гвардии. Когда вернут электронные деньги, Банк станет ещё сильнее. Теперь все три спецслужбы постоянно воюют между собой. Дигерины постоянно ищут возможность подорвать влияние Банка или гвардейского Корпуса Мутахавиров, а те не против устроить какую-то подлянку в ответ. Вот поэтому Банк и собирает весь компромат на тайную полицию, ждёт, когда дигерины обосрутся, а потом вывалит перед императором огромную кучу собранного говна. Иногда доходит и до покушений. Говорят, что глава Банка даже привёз в империю двух наёмников-турсулунцев, чтобы…

— Натан, постой… — Беда поднял руку, останавливая словесный поток. Блоха, в обычное время может молчать днями, но если его разговорить, то будет болтать до ночи. — Меня больше интересует, как у Адвента оказался Ник … парень же даже драться не умел. Да, в конце концов, Ник лишний раз мимо бабок у входа в секцию проходить боялся, чтобы не наорали. Я не поверю, что он способен взять оружие и стрелять сверстников.

— Да я понимаю, Беда! — воскликнул Натан. — Парню насрали в голову, обещали, наверное, какие-нибудь невозможные вещи. Он же молодой, наивный.

Блоха тяжело вздохнул.

— Айзек сильно переживает из-за этого. Говорит, что если бы увиделся бы с ним раньше… он бы смог остановить…

— Передай, пусть не берёт в голову. Только не говори, что это я сказал.

— Попробую, — Блоха подобрал какую-то чашку со стола, понюхал и скривился. — В общем, Алистер Найграден после той резни объявлен Врагом императора и приговорён к смерти, а вот твой друг Хавьер… он исчез, будто его и не существовало.

— И как ты его нашёл?

— Погоди. Мне пришлось лезть в базы нашей службы безопасности, но результат того стоил. Вчерашняя операция дигеринов чем-то не понравилась Банку и наши безопасники сделали отчёт, и знаешь, что там? Ну кроме того, что они сделали за меня всю работу и мне не пришлось ничего анализировать самому?

— Что? — поддался Беда, зная, что Натан обожает такие моменты.

И верно, Блоха выжидал с торжественным видом.

— А то, что названный тобой Хавьер Деметрес — стукач дигеринов! И они ему платят за информацию. Более того, он, похоже, теперь новый лидер Адвента. На него тут же сделали подробное досье.

— Дай почитать.

— Я тебе сброшу, как раньше. Хавьер выдал своего босса и постоянно сдаёт их операции, поэтому громких терактов давно не было. И вот, появилась информация, что Алистер вот-вот разоблачит стукача, поэтому Деметрес сдал Два Пистолета с потрохами и дигерины его прикончили. Его и всех, кто с ним был.

Натан вытер вспотевший лоб.

— Давно столько не говорил. Всю ночь читал отчёты.

— Если у дигеринов свой стукач, почему они не уничтожили Адвент?

— Шутишь? Знаешь, сколько денег им выделяется на борьбу с террористами? Больше, чем получает Квистура от всего Альянса. Они не будут их добивать до конца, никогда.

Виктор выдохнул.

— Значит, этот Деметрес отправил всю команду на смерть… а с ними и Ника. Куда же ты влез, парень? — прошептал он.

— Может, угрожали?

— Если бы он сказал мне… я бы убил всех, кто на это осмелился. Ты можешь мне помочь их найти?

Блоха кивнул.

— Уже нашёл. Знаю точно, что они в окрестностях Бриарея. Там старый рыбный завод, разрушенный ещё со времён Турсулунской войны. Он записан на дядю Деметреса. Уверен, что справишься?

— Нет, — тут же ответил Беда. — Я не стрелял уже лет десять. Но… мне нужна помощь аналитика…

— Нет, Беда, я завязал с убийствами, — Натан помотал головой. — Я пришлю тебе всё, но не впутывай меня в это.

— Ладно, — Виктор протянул руку. — Если не вернусь, то знай, что ты лучший аналитик, с которым я работал. И настоящий друг.

— Не прощайся, Виктор. Такие, как ты, умирают от старости, в постели, чтобы показать всему миру, что справедливости не существует, — Блоха хмыкнул. — Я пришлю тебе всё, что найду.

— Спасибо. Если я не вернусь, передай Айзеку, что я попросил прощения.

— А если вернёшься?

— Тогда ничего не говори.

Виктор поднялся и смахнул пыль со штанов.

— Ты уверен, что тебя не выследят?

— Невозможно, они не логируют вход в базы данных, — ответил Натан. — Кроме этого… вся галактика с увлечением уничтожает технику Корпорации и вместо неё ставит всякое древнее старьё. Но знаешь, что самое смешное? Техника Корпорации настолько безопасная, что даже сам Максим Балябин, если бы он был жив, не смог бы её взломать. А вот за это древнее говно я не ручаюсь. А, я опять о железках. Удачи, Беда!

* * *

Совершенно секретно

Коммерческая тайна, красный уровень доступа

Операция — «Совместная игра»

Цель: Генерал-консул Квистуры Ромеро Торегроса

Исполнитель: оперативник боевой группы «Аид»

Поверх перечёркнутой строчки от руки написано:

Не согласен. Ввиду особой сложности поручить дело группе «Танатос». Объект 101

Комментарий аналитика группы:

Силовой способ невозможен, рекомендуется воспользоваться обходными путями с учётом недавно внедрённой системы обороны штаб-квартиры Квистуры. Схема прилагается. Аналитик Н. Элисон

Руководитель проекта «Элизиум»: Согласовано. Л. Сикора.

Резолюция: К исполнению! Объект 101

Приказ проецировался прямо на сетчатку глазного имплантата. Виктор стоял с кружкой кофе в руках, глядя как веселится генерал-консул, который даже не подозревал, что будет дальше.

— Обнаружен агент Корпорации! — доносился беспристрастный голос автоматической системы обороны, а следом раздавались панические крики и громкая пулемётная очередь. Ещё один сотрудник упал, изрешечённый крупнокалиберными пулями. Остальные, в основном аналитики, операторы прочие сотрудники главного офиса Квистуры, беспорядочно бегали по залу, пытаясь укрыться от огня. Кто-то бил кулаками в заблокированные двери, кто-то забирался в вентиляцию или лез в окно, а кто-то просто прятался под столом.

— Я не знал, что у меня так много шпионов, — генерал-консул смеялся, как безумный, так широко раскрывая рот, что все стороны летела слюна.

— Обнаружен агент Корпорации! — охранная система просканировала очередную жертву и очередь скосила какого-то парня посреди толпы, задев ещё несколько рядом стоящих.

— Балябин спит и видит, как бы меня достать, — продолжил генерал-консул. — Но ничего, я найду его, где бы он не прятался! Сраный ублюдок ответит за всё!

— Обнаружен агент Корпорации!

Как бы сотрудники Квистуры ни прятались, турели находили их везде. Весь штаб просто набит автоматическими пушками с умным наведением.

— Вы хорошо потрудились, квистор Матиас, — сказал генерал. — Если бы не вы… ох, они бы меня достали. Вы определённо заслуживаете повышения.

Виктор, стоящий в форме квистора второго ранга, кивнул. За такое вполне можно ожидать и первый ранг. Но рабочий день пора заканчивать.

— Как вы умудрились найти базу их шпионов? — спросил генерал-консул. Совсем рядом расстреляли ещё кого-то и истошные крики наконец стихли, но лидер Квистуры будто не слышал этого. — Это же сложно. Не иначе как вы нашли главное серверное ядро Корпорации.

— Помог мой аналитик, — Виктор отпил из кружки с кофе и поставил на стол. Можно не бояться, что на ней останутся отпечатки, их выводят ещё в первый день работы в Корпорации. — Он сидел всю ночь, сопоставляя данные, но результат вы видите. — Беда показал рукой на офис, залитый кровью, покрытый телами и разбитой мебелью. Больше не осталось никого живого. Ни одного свидетеля.

— Отличный результат, — генерал опять безумно рассмеялся. Кажется, он под какими-то препаратами.

— Я передам ему вашу похвалу.

— Это как оспа Мартиров, сначала заразится один, потом другой. Поэтому Корпорация всегда на шаг впереди нас. Но с такими сотрудниками, как вы…

— Вообще-то, я не работаю в Квистуре, — признался Беда. — Я работаю на другую организацию.

— На кого ты работаешь? — генерал медленно поднялся.

— Думаю, вы и сами догадаетесь, генерал-консул.

Виктор скрестил руки.

— Сука, Корпорация пришла меня прикончить! — генерал отшатнулся назад, опрокинув стул. — Охрана! Убить его!

С потолка неспешно свесилась турель, сверкая отполированным крупнокалиберным стволом. Красный сканер светил прямо в лицо, но Виктор не шевелился. Всё так, как и запланировано. А охрана самого генерала полегла от турелей в самую первую очередь.

— Сканирование, — объявила турель. — Обнаружен сотрудник Квистуры. Удачной Охоты, квистор второго ранга.

— Убить его! — рявкнул генерал, но турель посмотрела на него самого. Красный сканер осветил перекошенное от ужаса лицо. На штанах генерала начало расползаться тёмное зловонное пятно.

— Что вам снится, генерал-консул Ромеро Торегроса? — спросил Беда.

Генерал бросился бежать.

— Обнаружен агент Корпорации! — заявила турель и открыла огонь.

Генерал-консул не успел скрыться…

Беда проснулся и поплотнее завернулся в плащ. До Бриарея добраться несложно, туда регулярно ходил поезд. Виктор трясся в холодном прокуренном вагоне, сидя на простой деревянной лавке между толстой бабкой и каким-то мутного вида парня, который сразу вырубился и постоянно бился головой то об стену, то о плечо Виктора. Ноздри с едва заметными красными разводами вокруг них говорили, что парень любитель Стимфалийского порошка.

До конечной оставалось немного и Беда вызвал на сетчатку глаза-имплантата план рыбного завода, который скинул Натан. Вряд ли план ещё актуален, ведь, по словам Блохи, завод пострадал во время последней войны с Турсулунскими Кланами. Но кое-какое представление получить можно. Скорее всего, подвальные помещения, в которых построили бомбоубежище для руководства завода, уцелели и именно там получиться найти Деметреса.

Это первое такое дело для Виктора, куда он идёт вслепую. У него нет аналитика, группы прикрытия и эвакуации, только привычные устройства, те, что остались. Да и сам Беда давно не в той форме, что раньше. Десять лет назад каждое утро он бегал не меньше получаса, а потом ещё столько же плавал в холодной воде, а вечерами занимался единоборствами. Но с того времени он набрал немало веса, но отнюдь не мышц. Сейчас даже сложно подняться по лестнице, чтобы не не начиналась отдышка, не ныли колени и старая грыжа в спине. А он собрался идти в логово боевиков, не зная, сколько их, и убить всех, кто попадётся на пути.

Уже начинало смеркаться, когда Виктор добрался до завода. Внешний вид здания плачевный, но главный корпус уцелел. Всего несколько зарядов отклонились от цели, если бы рептилии били с орбиты прицельно, здесь осталась бы глубокая воронка.

Беда задержался на несколько секунд, пытаясь просканировать защитные системы глазным имплантатом. Есть камеры наблюдения, но обычные, с простеньким детектором движения, даже без тепловизионного контроля. Турелей нет вообще, террористы больше полагаются на вооружённую охрану, чем на автоматические системы. Забор по периметру почти везде разрушен и повсюду торчат дыры, словно приглашающие войти через них, но они могут быть заминированы. Охранников много и все вооружены, пусть и стараются не показываться на виду. В основном старые пороховые автоматы, у пары человек мощные крупнокалиберные пушки с ускорителем. Тепловых, звуковых, лучевых и игольчатых винтовок Виктор не заметил, но и откуда они у простых боевиков? Если верить отчёту Блохи, вся эта банда лишь осколки былой мощи. Изгои, или, лучше сказать, забившиеся в норы крысы. И пора их выкуривать.

— Начали, — пробормотал Беда и достал оружие. — Давно не работали вместе, старик.

Оружие не ответило. Это лёгкий, но убойный пистолет модели Керанос М2, самый популярный среди оперативников проекта «Элизиум». Компактный и изящный игломёт без наружных подвижных частей и с нарисованным на рукояти значком виде песочных часов — эмблемы корпорации Renascentur. Вместо пуль пистолет выпускает миниатюрные иглы, пусть и всего на десяток шагов, зато, несущиеся с очень высокой скоростью и пробивающие на своём пути всё, кроме брони, а затем сгорающие без следа.

Беда, пригнувшись, добрался до серого забора из синтетических плит и проверил одну из огромных дыр. Никаких следящих лучей, молекулярных нитей, даже простой проволоки с колокольчиками, будто эту дыру никто не собирается охранять. Может быть, они и не верят, что кому-то будет дело до их базы.

За забором стояло небольшое, наполовину деревянное, наполовину каменное, здание со сломанной крышей. Виктор подкрался поближе, вытянул из рукава щуп с микрокамерой на конце и поднял к разбитому окну. Трое, вооружены автоматами настолько древними, какие делали ещё на Старой Земле до выхода в космос, играют в карты. Неизвестно, будут ли музейные экспонаты стрелять, но лучше не проверять на себе.

— Ссать хочется! — пожаловался один из троицы, мужик максимально тупого вида с торчащими зубами и в ублюдочной зелёной вязаной шапочке. — Я быстро! Карты только не смотрите.

— Да ты уже достал, ссыкун, — пробурчал другой. — Я же тебе говорил столько не пить.

— Да я быстро, — гнусавый голос напоминает выговор фермеров с Гиеса.

Мужик в зелёной шапке выскочил на улицу, расстёгивая штаны по пути, а оставшиеся тут же заглянули ему в карты.

— Он обречён, — сказал один.

— Ленни — зассыха, — добавил другой и оба засмеялись.

Виктор отодвинулся и подкрался к углу дома, наблюдая за этим Ленни. Неплохо бы узнать, как здесь всё заведено.

Беда кинул камешек в кусты рядом со справляющим нужду боевиком Адвента. Ленни тут же подскочил, залив себе штаны, и сделал неумелое движение, ища автомат за спиной. Вот только оружие осталось в сторожке.

— Пароль! — дрожащим голосом выкрикнул Ленни.

Ответом ему был только затухающий ветер. Ленни выругался, застегнул штаны и вернулся в сторожку. Встречали его громогласным хохотом.

— Ленни себе штаны обоссал, — веселились охранники.

Деревенщина оправдывался, но Виктор не слушал. Он смотрел через камеру на щупе их маскировку. Никаких элементов брони и прочего, старая камуфляжная форма, в которой вполне могут разгуливать не только военные, но и охотники или рыболовы.

Бесформенный балахон Виктора, а если быть точнее, боевой маскировочный комплекс Персей модели 4, начал обретать форму куртки одного из боевиков. Рукава стянулись, поверхность тоже менялись от скользкого дождевика к плотной шершавой ткани. Цвет с неопределённого коричневого стал грязно-серо-зелёным, как у боевиков внутри. Появились псевдопуговицы, не металлические, а просто тканевые, но если не щупать, то разницу не узнать. Нет только головного убор, он давным-давно пришёл в негодность и Беда его выбросил. Жаль, пригодился бы, с тем капюшоном можно было маскировать лицо.

Внутри раздался очередной взрыв хохота.

— Раз проиграл, то и иди патрулировать, — заявил один из охранников. — А мы тут подождём.

— Да вы жульничаете!

— Иди уже!

Обиженный на весь свет Ленни вышел наружу, надвинув зелёную шапку на глаза. На сей раз боевик взял винтовку и рацию. Виктор не стал ждать, а двинулся следом. Подошвы ботинок, входящих в маскировочный комплекс Персей, стали мягче, так что не один камешек не зашуршал при ходьбе.

Ленни дошёл до канавы, прорытой вдоль периметра, обречённо зевнул и чуть не вскрикнул, увидев Виктора за своей спиной.

— Пароль! — рявкнул Беда.

— Себастьян! — тут же отозвался деревенщина.

Виктор демонстративно принюхался.

— Да мы не пили, — заныл Ленни.

— А он пил? — Беда посмотрел ему за плечо.

— Кто?

Ленни повернул голову, а Виктор взял его одной рукой за подбородок, другой за макушку, и помог повернуть шею ещё дальше, до отчётливого хруста позвонков. Тело безвольно упало, а Виктор разжился трофейной зелёной шапкой, рацией, винтовкой и фляжкой со спиртным, которой Ленни намеревался согреваться.

— Всё не выпивай, — посоветовал Виктор, ногой столкнул труп в канаву и залил тело сверху содержимым фляжки.

Подумают, что боевик упал туда спьяну и свернул шею. Даст пару минут форы, когда труп найдут, потому что прятать его совсем некогда.

— Ну что, старик, — сказал Беда сам себе. — Начинаем?

Главный корпус призывно моргал светом из некоторых окон. Хавьер Деметрес где-то внутри.

День 2. Глава 2

Впереди, стоя у какой-то полуразвалившейся беседки, курили два боевика в одинаковых разгрузочных жилетах и чёрных беретах. Можно их обойти через канаву, но она почти наполовину забита всяким мусором и жёлтыми листьями, бесшумно не получится. Придётся импровизировать и прорываться.

— Пароль! — потребовал один из них, увидев Виктора. Но автомат не вскинул.

— Себастьян.

— Амадей, — отозвался боевик и принюхался. — Вы там что, пьёте?

— Никак нет, — сказал Беда, громко икнул и продолжил говорить нараспев, копируя акцент фермеров Гиеса, как у покойного террориста Ленни. — Я те отвечаю, приятель, чтобы я, да пил на работе. Я вообще не пью, когда тут пить? Мы вон с моим стариком на ферме…

— Да хватит тараторить, долбанная деревенщина, — рявкнул второй боевик. — Ты кто вообще такой?

— Я Ленни, приятель.

— Я тебе не приятель, сраный ты укурок.

Террорист скрестил руки, убрав их подальше от автомата, а второй начал прикуривать очередную сигарету.

— Ты с Гиеса, что ли, прилетел, чучело во всратой шапке? Я же тебе видел, ты с поста…

— Ты чего здесь делаешь? — перебил его второй террорист, выдыхая едкий дым сигареты. — Патрулируешь, что ли? Маршруты в другой стороне.

— Да шапку новую ищу, — Виктор откашлялся и отмахнулся от дыма рукой. — А то ребята засмеяли, говорят, Ленни, ходить в такой шапке — это преступление против моды.

— И где ты её найдёшь? — охранник усмехнулся.

— Возьму твою.

Виктор выстрелил дважды. Первый рухнул навзничь, раскинув руки, второй свернулся клубком, но умер прежде, чем издал хоть какой-то звук.

Игломёт Виктора при стрельбе почти не производил шума, только лёгкое шипение, когда игла вылетала из ствола. Ник, ещё до того как повзрослел и стал намного серьёзнее, назвал бы это тихим пердежом, который кто-то пытается безуспешно скрыть. Игла, разгоняющаяся до очень высоких скоростей, наносила серьёзный и почти всегда летальный урон. Какой-нибудь полицейский эксперт, увидев тела и огромные раны, предположил бы, что стреляли как минимум из дигеринского Палача и потратил бы много времени, ища пули. Но их не было, иглы, разрывая плоть, бесследно сгорали.

Виктор подождал, будет ли сигнал тревоги, но ничего не было. Нет, снайперов он бы засёк раньше, за этим местом никто не наблюдает. Осталось только оттащить трупы за маленькое строение. Маскировочный костюм имитировал поверхность разгрузочного жилета боевика, а на голове Беды сидел трофейный чёрный берет.

— Будто попал в музей, — пробормотал Виктор, разглядывая оружие ублюдков. — Музей опасных придурков, вооружённых древним хламом.

Рация так и молчала, а Беда продолжил путь. Осталось придумать, как попасть в здание. Южная часть уцелела, в ней, насколько Виктор помнил план, должен располагаться большой цех. А вот этой пристройки на карте не было, могли добавить уже после того, как утвердили план. Да это и видно по цвету, пристройка выделяется. Окна только на втором этаже, без стёкол и решёток, внутри никакого движения. Наверх ведёт ржавая лестница, которая едва крепится. Внизу стояли два парня с автоматами, которые увлечённо между собой беседовали:

— Завтра же новый сезон турсулунских игр начнётся!

— Да знаю, знаю. Скорее бы уже завтра. Когда их в последний раз показывали?

— Да я ещё маленький был, ещё до войны с ними.

— Да-да. А знаешь, кто там будет в первой игре?

— Конечно! — боевик засмеялся. — От бегунов будет Умберто Джаванини.

— В смысле? Реально? Чемпион второго и пятого сезона?

— Он самый! А со стороны охотников…

— Ну не томи уже!

— Железный Фриц!

— Да ладно! Он же старый.

— Он и вся его команда, кто победил в десятом сезоне. А ещё к нему перешёл Мазерати с братом.

— Игра мечты.

Один из боевиков заметил Виктора и тут же выбросил сигарету, второй последовал его примеру и оба террориста выпрямились. Значит, в чёрных беретах ходят только старшие.

— И что мы тут делаем? — командным голосом спросил Беда, изображая акцент жителя Сплендора, столицы империи.

— Да мы патрулируем, — боевик поправил автомат. — Просто остановились ненадолго.

— Уже идём дальше, — сказал второй.

— Идите, — Виктор нахмурил брови. — И смотрите у меня.

Можно их прикончить, но это место освещено и спрятать трупы негде. Пока выживут и, может быть, даже посмотрят турсулунские игр… если не попадутся в более удобном месте.

— Перекличка! — раздалось из рации. Шум сильный, но голос звучит чётко. — Всем проверяющим, перекличка. Цербер-один?

— На месте, Цербер-один, — ответил другой голос.

— Цербер-два?

— Проверяю южный периметр, Цербер-два.

— Цербер-три?

Никто не отвечал. А два боевика отходили слишком медленно, продолжая обсуждать завтрашние игры.

— Цербер-три?

Один из боевиков остановился и посмотрел на Виктора. Пока в его глазах нет подозрения, но скоро оно родится.

— Цербер-три?

— Проверяю патрули, Цербер-три, — ответил Виктор.

Оба боевика пошли дальше. Беда выдохнул.

— Эй, это я Цербер-три! — кто-то заревел в рацию гундосым голосом. — Кто этот козёл?

— Цербер-три? Какого хрена? — недоумевал командир.

Два боевика остановились, но тут же повалились друг на друга, а Виктор убрал пистолет и подбежал к ржавой лестнице.

— Только попробуй оторваться, мерзкая шлюха, — пробормотал он, хватаясь за ступеньки.

— У нас вторжение! — ревел командир. — Полная боевая тревога! Переход на аварийный канал, у ублюдков наша рация.

Один из болтов, удерживающих лестницу, лопнул.

— Сука! Только не оторвись.

Лопнул второй болт и лестница начала отклоняться. Беда налёг всем весом и лестница прислонилась назад, опасно при этом дрожа.

Во многих окнах здания включился свет, но то окно, куда заползал Виктор, оставалось тёмным. Лестница дребезжала, Виктор тихо про себя ругался, но, наконец, смог зацепиться за подоконник. Нога, упирающаяся в ступеньку, потеряла опору и Беда повис, держась за скользкое, загаженное птицами дерево.

— Ещё немного, старый ублюдок, — прохрипел он и смог подтянуться вверх и перевалиться внутрь. — Ну и дерьмо.

Сердце, которое в минуты перестрелок оставалось спокойным, сейчас громко и больно било в груди, не выдержав простой физической нагрузки. Виктор поднялся, утёр пот со лба и огляделся. Помещение пустое, только всякий хлам и полки, ни следа людей. Беда взглянул на трофейную рацию. Старая, аналоговая, две крутящиеся головки и кнопки с цифрами. Ник бы уже разобрался, как с ней работать. Одна крутящаяся головка отвечает за громкость, вторая, должно быть, за канал.

На втором тишина, а третий запищал так, что заболели зубы, Виктор тут же переключил назад. Это и есть аварийный канал, но он закодирован, если Беда правильно понимает, как работать с такой древностью. Виктор попробовал присмотреться через имплантат к кнопкам с цифрами, чтобы определить жировые отпечатки, как наконец заметил, что лежит на полках.

— Ну я и влип, — шепнул он.

На полках были гнёзда с лежащими внутри яйцами, но это не птичьи. И загадили всё вокруг тоже не птицы. Один из обитателей помещения, образчик фауны столичного мира, ростом с кота, услышал шум и сейчас шевелил пушистыми ушками, смотря большими и умными глазками на Виктора.

— Уйди от меня, мерзкая сука, — простонал Беда и достал пистолет.

— Тю-ка-тю, — запищал мохнатый зверёк, спрыгнул из гнезда, зевнул и на задних ножках подбежал к Виктору, внимательно его рассматривая своим чересчур умным взглядом.

Остальные твари просыпались и выглядывали со всех сторон. Отовсюду слышалось безумное «тю-ка-тю».

— Я уже ухожу, — Беда пятился назад к окну, но снаружи уже слышался топот множества ног. Скоро боевики поймут, куда делся Виктор. — Я не трону вас и ваши сраные яйца.

— Тю-ка-тю? — зверёк несколько раз встряхнулся, очищая опилки из шёрстки и зевнул. — Тю-тю?

— Я ухожу.

Но у вененатов было на этот счёт собственное мнение. Первый зверёк вытянулся, почти доставая Виктору до пояса, раскрыл перепончатые крылья, на концах которых торчали крепкие когти и издал душераздирающее шипение. Симпатичная мордочка раскрылась лепестками, показывая пасть, полную отвратительных подвижных зубов, жёлтых от покрывающих их яда. Чешуйчатый хвост, которым махал вененат, издавал звук, похожий на трещётку.

— Сраное дерьмо, — Виктор приготовил пистолет, но не стрелял. Если выстрелить, то ядовитые твари нападут со всех сторон. — Я ухожу.

Он попятился, идя спиной к двери на противоположной от окна стене. Главное — двигаться медленно, чтобы вененаты не напали. Умные твари его преследовали, но они редко нападают первыми, главное — показать, что собираешься уйти. Но кто-то устроил своё гнездо на полу, прямо на пути Виктора, и если оказаться слишком рядом, вененаты тут же нападут. И они были не единственной опасностью здесь.

С потолка спрыгнуло что-то более здоровое. Матриарх вененатов, жуткая чешуйчатая тварь, смотрела на Виктора, почти не моргая. Да уж, не самая обычная смерть для террориста, разыскиваемого чуть ли не по всему рукаву Ориона. Квисторы умрут со смеха, если узнают о судьбе Виктора.

— Ту-ка-ту? — спросила матриарх и тут же раскрыла свои мощные челюсти, способные откусить ногу. — Ту-ту?

— Ту-ту, сраная ты тварь! Отвали от меня.

— Они опять проснулись?

Люк в полу открылся и оттуда выглянул заспанный мужик, держа в одной руке компактный армейский огнемёт.

— Ну-ка пошли нахер отсюда, мерзкие гниды!

Он показал тварям маленькое пламя на кончике ствола-сопла и этого хватило. Вененаты ретировались, продолжая свой бесконечный «тю-ка-тю».

— Ты-то что тут делаешь, дебила кусок? — спросил огнемётчик. — Забыл про вененатов? Сказано же держаться отсюда подальше.

— Да сюда какой-то тип забрался! — ответил Виктор жалобным голосом, стараясь добавить немного истерики. — Я за ним, и хрен его знает, где он тут сидит. Может, его убили уже, а может дальше сбежал.

— Да он покойник, — огнемётчик нахмурился. — Вот они чё всполошились. Ну давай, посмотрим, найдём труп. А хотя…

Он поднял огнемёт, пытаясь осветить лицо Виктора. А Беда отступил на шаг назад, к тому гнезду, что лежало на полу.

— Ну-ка стоять! Ты ещё кто такой?

— Твоё несчастье, — сказал Виктор и пнул гнездо.

Вененаты проследили за траекторией и теперь их взгляды сосредоточились на огнемётчике.

— Вот дерьмо, — пробормотал террорист, вытирая разбитое яйцо со лба.

Вененаты кинулись на него. Боевик упал вниз, и люк захлопнулся, но несколько тварей попали внутрь. В воздухе запахло серой от яиц, что успели разбиться, и это привело тварей в ещё большее бешенство, отчего ярость вытеснила их знаменитый разум. Вененаты колотились об пол, разбивая головы, но подошедшая матриарх зацепилась когтями за край люка. Всего пара мгновений и люк распахнулся, орда вененатов хлынула вниз, навстречу огню, автоматным очередям, ругательствам и крикам ужаса.

— Там какой-то шум! — послышалось с улицы.

— Наверх!

— Лестница не выдержит!

— Наверх, я сказал!

Беда не решился проверять, выдержит ли лестница боевика, и кинулся к ранее замеченной двери. Заперто, но замок обычный, можно справиться и куском проволоки, а умная отмычка, что осталась у Виктора, открыла замок мгновенно. Беда успел закрыть дверь следом за собой до того, как боевик заглянул в окно. А где-то ещё слышались звуки боя матриарха вененатов с террористами. Пару лишних минут она выиграет, а Беда двинулся дальше.

* * *

Виктор забрался наверх, на металлическую платформу, возвышающуюся над цехом, и прислонился к стене, оглядывая помещение. Когда-то здесь стояло технологичное производство рыбных продуктов, полностью автоматизированное, с продвинутым искусственным интеллектом для сборки консервов с деликатесами и не менее продвинутым ИИ для анализа потребительского спроса на готовое. Но война с турсулунцами, а следом и с Корпорацией, не прошла без последствий. Автоматические манипуляторы выдрали с корнем, умные камеры, следящие за ходом работы, давно разбиты и обесточены, только конвейерные ленты всё ещё работают, производя душераздирающий шум. А вместо автоматических помощников и очень умных андроидов сейчас ходят люди в белых халатах и защитных масках. Приспособили и чаны, где раньше готовилась рыба. Теперь там бродит красная жижа, а по конвейеру ползли бесформенные красные кристаллы. Ещё неготовый Стимфалийский порошок. Боевики поставили производство наркотиков на промышленный поток. Поэтому и рядом с цехом живут вененаты, их яд и яйца — важный компонент для производства порошка.

— Что же тебя с ними связывало, Ник? — прошептал Беда и сфокусировался на камерах наблюдения, понатыканных везде. Дерьмовые, с плохим качеством изображения, обмануть их будет несложно. А костюм Виктора уже поменял цвет на белый и теперь ничем не отличался от халатов варщиков порошка. Осталось только раздобыть маску.

В цех входили боевики, но производство не остановилось. Звуки стрельбы затихли, значит, вененаты отступили.

— Он должен быть внутри, — сказал какой-то человек, похожий на командира. — Всем запрещено отсюда выходить!

Беда украдкой добрался до края платформы и взглянул вниз. У металлического ящика для отходов прятался кто-то из варщиков. Он стянул респиратор на подбородок и пытался прикурить, но зажигалка не работала.

— Сука, — ругался парень. — Как всегда не вовремя.

Нет, для Виктора в самый раз. Беда спрыгнул сверху. Парень не успел даже вскрикнуть перед смертью, но он оказался слишком худой и костлявый. Виктор отбил ногу, но материться от боли времени не было. Он стащил респиратор, тихо закряхтел и забросил тело в ящик. Колени и спина этому так возмутились, что пришлось потратить полминуты на передышку, чтобы потом не пыхтеть в маске на весь цех.

— Бесполезный старик, — совсем тихо ругнулся на себя Виктор.

На первом этаже много варщиков, но вооружённые боевики внимательно приглядывались ко всем. Придётся идти наверху, у открытых чанов, откуда шёл густой красный дым. Главное, чтобы эта дерьмовая маска выдержала.

На краю платформы, прямо над чаном, вдыхая аромат, стоял человек без маски. И без носа. Финальная стадия зависимости от этой гадости, зато урод, похоже, испытывал вечный кайф.

— Тебе тут чего надо? — прогундосил безносый. — Хочешь стать таким же красавчиком, как и я?

— Мир, брат, — Виктор приветственно помахал левой рукой, не забывая проверить, смотрят ли сюда камеры или кто-нибудь из работников. — Я только на цвет варева взглянуть.

— Всё красное как кровь, — безносый ухмыльнулся. — А у тебя что, нет контрольного отверстия внизу? Там же…

— Сверху виднее, — Виктор подходил ближе. — Кроме того, хочу сказать по секрету…

В голову не приходило ничего важного, так что Беда просто выстрелил разок из игломёта и столкнул тело в чан. Красная жижа едва булькнула, но за рёвом механизмом этого почти неслышно. Правда, и чужие шаги тоже…

— Эй, а где Милашка? — наверх забрался ещё один варщик. — Пора жижу сливать уже!

— Да вон он! Внизу! — Виктор показал на чан.

— Где?

Варщик подошёл к краю, получил иглу в позвоночник и отправился вслед за Милашкой. Красная жижа поглотила и его, но у Беды уже не было времени и желания отправлять вариться ещё кого-то. Он неторопливым и настойчивым шагом пошёл дальше, к двери, которую охранял всего один боевик.

— Там какой-то мужик ходил! — Беда начал размахивать руками. — Там, где ящики для отработки! Без маски!

— Разберусь, — террорист остался на месте и поднял рацию ко рту. — Чудила видел постороннего в третьем сектора, проверьте.

— Принято, — проскрипела рация.

— Вот и славно, — боевик скрестил руки. — А теперь иди работай.

— Но я уже работаю, — Беда присмотрелся к террористу. На шее засаленная верёвочка. Должно быть ключ.

Охранник отошёл на шаг назад и сполз по стене, оставляя кровавый след. Виктор сорвал ключ с шеи и приложил к двери. Не работает.

— Вот же дерьмо, — Беда перекинул руку покойника себе через шею, стащил с него маску и пошёл с ним вдоль стены.

Долго идти не пришлось. Два боевика переглянулись и наставили на Виктора автоматы.

— Ну-ка стоять!

— Да не стреляйте вы! — Беда показал на труп. — Один из ваших надышался, сознание потерял. Что вы за такие люди, сказано же в масках ходить, а вы…куда его тащить?

Террористы смущённо переглянулись.

— Тащи туда! — приказал один и достал ключ. — Пойду пока открою.

Он прошёл мимо Виктора прямиком к запертой двери не оборачиваясь. Второй подошёл поближе, чтобы помочь нести тело, но Виктор не дал шанса разглядеть рану. Боевик пикнул и упал на пол. Беда скинул свою ношу на него и побежал следом за ключником.

— Откуда тут кровь? — боевик тянулся за оружием, уронив ключ-карточку на пол.

Виктор выпалил ему в лицо и подобрал ключ. Этот сработал, и дверь открылась. В цехе начиналась суета, скорее всего, нашли трупы, но Беда уже был внутри. Одежда поменяла форму и теперь никак не отличалась от увешанного запасными магазинами костюма боевиков.

Виктор нырнул в одну из комнат, самую тёмную и встал за дверью. Кто-то пробежал мимо, рация отчаянно скрипела.

— Он в цеху! Три трупа!

— Обыскать всё! — кричал другой голос.

Кабинет директора должен быть где-то внизу. Беда дождался, когда стихнет шум в коридоре и медленно выбрался наружу. Имплантат показывал план здания и лестница должны быть где-то здесь. Вот только её охраняли. И не простой боевик, а кто-то более серьёзный, в ржавой броне войск Альянса, покрытой бронекерамическими пластинами. В лоб не полезешь.

Топот слышался то тут, то там, но постепенно затихал. Охранник в броне помалкивал, скорее всего, рация встроена в шлем. Что плохо, игломёт бесполезен. Конечно, можно выцеливать слабое место на шее, но Виктор смог бы туда попасть только в молодости, сейчас вряд ли. Придётся опять импровизировать. Он достал из кармашка острый и очень прочный штырь, способный войти между пластинами, но бандит вряд ли подпустит к себе на такое расстояние.

Беда тихо пробрался в одну из соседних комнат, с разбросанными повсюду матрасами. Вот только сегодняшний концерт всех перебудил, но зато есть радиоприёмник. Как водится, новенький, без единого сенсорного экрана и вряд ли есть управление голосом. Виктор вздохнул.

— Как же ты включаешься?

Он стал давить на все кнопки подряд, пока адское устройство не заревело оглушительным голосом:

— Возвращаемся к скандалу с Церковью Возрождения. Родственники Руперта Бригена всё ещё отказываются дать разрешение на вывод молодого человека из комы. Напоминаем, что Руперт Бриген попал в аварию и был прооперирован врачами Третьего Императорского Госпиталя…

— Ты что тут делаешь? — раздался резкий окрик. На шум заглянул бронированный боевик.

— Новости слушаю, — закричал Виктор, пытаясь переорать передачу.

— Главный врач Императорского госпиталя сегодня подал в суд на приёмных родителей пациента, беспокоясь о его дальнейшей жизни. Кроме этого…

— Не слышу ничего! — рявкнул боевик.

— Момент, — ответил Виктор и прибавил ещё громче. — А теперь?

— Продолжается подготовка к визиту Верховного Судьи Турсулунских Кланов…

— Да ты совсем идиот! — бронированный стремительно приближался, сжимая кулаки. Виктор прикрыл нормальный глаз и присмотрелся к бронепластинам. Всего один шанс. — Я тебе…

Беда дёрнулся вправо, пытаясь обмануть боевика, и выбросил руку с зажатым в ней штырём вперёд, целясь в горло, но террорист подставил ладонь без боевой перчатки. Острая тонкая игла пробила её и царапнула по броне.

— Блядская сука! — взревел раненый и Виктор едва успел уклониться, когда рядом с головой пронёсся бронированный кулак целой руки.

Виктор выдернул иглу и ударил ещё раз, но и опять без результата.

Боевик навалился сверху, и Беда упал, больно ударившись затылком. Террорист раненой рукой тянулся за оружием, а целой пытался ударить Виктора по лицу. Мимо, но тяжёлый металл вполне может покалечить.

— Многие зрители спрашивают, действительно ли у Верховного Судьи такое имя? — продолжало радио. — Да, человеческие имена очень модные среди турсулунцев, особенно среди старого поколения. В отличии от более молодых…

Боевик уже достал оружие, а Виктор палил вслепую из игломёта, приставив пистолет к боку противника. Первые два раза слышался только шелест плавящейся иглы, неспособной пробить толстую керамическую броню, но на третий получилось попасть в щель. Боевик дёрнулся, захрипел и навалился ещё сильнее.

— Ну ты и тяжёлый, засранец, — Беда перевалил труп на матрас.

— К другим новостям! Как заявляет представитель по борьбе с эпидемиями в Альянсе господин Нагано Кацухиро, вспышка Мартирской Оспы в некоторых приграничных системах полностью под контролем и закрытие границ не требуется…

Лестница, которую охранял боевик, вела вниз. Кажется, больше охраны нет. Там всего одна дверь, небронированная, вполне обычная. Совсем не подходит для бункера. Беда её открыл.

— Входи, Виктор, — сказал сидящий за столом человек. — Я жду тебя.

День 2. Глава 3

Засады нет, комната настолько маленькая, что здесь просто негде спрятаться. Напротив входа за столом сидел человек с тонкими усиками, перед ним лежало несколько стопок бумаги и фотографии. На стене позади висел плакат с песочными часами и надписью на каком-то древнем языке, которая часто использовалась на символике Корпорации: MULTA RENASCENTUR, QUAE JAM CECIDERE.

— Выпьешь? — спросил сидящий за столом человек и показал на бутылку.

Виктор стоял напротив, не опуская игломёт.

— Я бы на твоём месте тоже не пил, — усатый рассмеялся так спокойно, будто игломёт не нацелен ему в лицо. — У тебя ко мне дело, я полагаю.

— Ты Хавьер Деметрес?

— Именно. Мне сказали, что ты придёшь.

— Кто?

— Неважно. Пока неважно, — Деметрес плеснул тёмно-коричневой выпивки себе в стакан и откинулся в кресле, внимательным взглядом изучая Виктора. — Можешь расслабиться, я запечатал дверь, никто не войдёт без моего согласия.

— Как удобно, — Виктор не убирал оружие, но при любом резком движении Хавьер получит иглу и сдохнет.

— Кстати, я тебя знал раньше. К большому моему сожалению, не лично.

— И откуда?

Выстрелить между двух чёрных блестящих глаз и смотреть, как в них медленно гаснет жизнь. Но Виктор пока сдерживался.

— Я тоже работал в Корпорации, как и ты. Не над проектом Элизиум, но мой уровень доступа был достаточно высоким, чтобы знать, кто в нём участвует. Ты был знаменитостью в своё время. Любой квистор сделает себе карьеру, если сможет тебя поймать. Но никто не сможет, мы оба это знаем.

— У тебя одна минута, — сказал Беда. — Говори, всё что хочешь. Только сначала скажи, что тебе снится, Хавьер Деметрес?

Хавьер ухмыльнулся и отпил из стакана.

— Крепкая, сука, — он вытер рот. — Не пугай меня, Виктор, я не боюсь смерти, ибо Господь примет мою душу. Но я хоть и наслышан о тебе, ты меня удивил, что без препятствий смог войти чуть ли не через главный вход. Твоя репутация…

— Тридцать секунд… что тебя снится? Кровь, смерть, трупы?

Хавьер медленно кивнул.

— Как и всякому палачу. Но скоро ты выстрелишь и всё закончится. Вот только перед тем, как спустишь курок… если дашь мне немного времени…

— Нет.

— … то я скажу, кто именно убил твоего сына. За этим же ты сюда пришёл? Потому что не можешь иначе? Потому что привык убивать и? даже не чувствуя эмоций, ты продолжишь это дело. Потому что ты считаешь, что сможешь отплатить за его гибель…

— Десять секунд.

— Ох, с тобой сложно. Твоего сына убили дигерины. Он не был в нашей группе и даже не знал о нас ничего больше, чем говорили по телевизору. Просто он оказался не в том месте.

— Если ты пытаешься выторговать себе время, ты его получишь, — Виктор нацелил оружие Деметресу в пах. — Но если будешь тратить его впустую, то почувствуешь, как умираешь. Я умею причинять боль.

— Не сомневаюсь. Пять минут, Виктор, больше я не прошу, — Деметрес опять налил в стакан. — Всего пять минут.

— Говори.

— Только пообещай, что не будешь меня пере…

Виктор выстрелил в бутылку, которая тут же разлетелась на мелкие осколки, забрызгав стол и Хавьера. Деметрес вздохнул и вытер лицо.

— Это грубо. Просто без этого начала не сложится дальнейшая история. Но согласись, что я тебя заинтриговал…

Он заорал. Игла перебила кость и почти оторвала стопу, которая повисла на лоскуте кожи. Но Хавьер, прооравшись, сделал неожиданное — он засмеялся.

— Господь даёт мне силы, Виктор, — сказал он. — Но я должен это рассказать, чтобы ты понял, куда мы идём…

— Ты истечёшь кровью и умрёшь. И наркота, которой ты накачался, тебе не поможет.

— Тогда, если не против, я перевяжу.

Он медленно вынул ремень из брюк и наложил жгут выше раны. Совсем неумело. Нет, пяти минут у него не будет, умрёт раньше.

— Будешь опять манерничать, получишь ещё.

— А я думал, ты один из нас, — Хавьер потянулся к стакану, где ещё оставалось немного выпивки, с таким видом, будто только что не получил тяжёлую рану, из которой лилась кровь. — Но я продолжу…с нами поступили несправедливо.

Кровь из раны текла на дорогой ковёр.

— С кем это нами?

— Не с Адвентом. С Корпорацией. Мы стояли у истоков могущества человечества. Ведь это учёные Корпорации открыли способ межзвёздного путешествия, а то люди до сих пор сидели бы на той планете… как она там называлась? Грязь? Дерьмо?

— Земля, — ответил Беда. — К делу, ты скоро сдохнешь.

— Это в Корпорации открыли сверхсветовую связь, ИИ, продвинутое вооружение! Если бы не боевые кинетики, которых создали в моём отделе, мы бы проиграли в последней войне с турсулунцами!

— Кинетики, которых делали из детей? Вот только не говори, что это необходимая жертва и прочая чушь.

— Но это так и есть! Мы создавали такое, что без нас человечество откатилось на сотни лет назад! Квантовые чипы, глобальная галактическая неосеть, мы произвели столько устройств, сколько звёзд в галактике… Да погоди, дай мне закончить, — попросил он, видя, как Виктор целится в другую ногу. — Конечно, мы делали и не самые хорошие вещи…

— Теракты, наёмные убийства, геноцид, опыты над людьми, все эти умные устройства, которые тайно объединялись в сеть и могли следить за каждым человеком, и оружие, способное взрывать звёзды, — Беда усмехнулся. — Не рассказывай мне сказки, я работал там и искупался в дерьме с головой.

— Это необходимое зло. Без нас люди бы не выстояли. Это же ты убил Верховного Судью Гобитрауда! Без этого война с турсулунцами шла бы до сих пор! Но нас отблагодарили иначе. За тысячи лет верной службы Корпорация уничтожена, Максим Балябин в розыске. А люди не могут без нас, они пользуются техникой, которой сотни лет, боясь, что всё то, что мы сделали для людей, им якобы навредит. А мы прячемся, как крысы.

— Вы и есть крысы, жалкие и трусливые. Способные убивать мирных граждан для веселья. Ты украл моё время, Хавьер Деметрес. За это ты умрёшь быстро, но очень болезненно.

— Нет, Беда, — Хавьер будто не услышал последние фразы. — Больше никогда. Мы очистились и станем праведниками. Все радикалы уничтожены вчера. Мы меняем тактику. Больше никаких запугиваний населения. Мы будем выжидать, когда Балябин вернётся, и преподнесём ему этот мир на блюдце. Не мир, всю империю. Алистер же хотел иначе, он собирался утопить всё в крови, прямо сейчас. Для него это непосильная задача, но он не собирался останавливаться и идти на компромиссы. И за это он умер.

— Это ты его сдал.

— Да, Господь подсказал мне, как это сделать, — Деметрес сложил руки. — Как спланировать операцию, кого туда включить, как сделать так, чтобы остатки Адвента слушались меня, а не устроили войну между собой.

— Твоё время истекло, — Беда вскинул пистолет. — Расскажи мне о сыне или я буду отстреливать от тебя по кусочку. Что с ним случилось?

— Господь сказал, что ты придёшь! — сказал Хавьер, смотря на ногу с удивлением. Кажется, туда возвращается чувствительность. — Он велел мне поведать тебе это, а потом помочь тебе найти ответы…

— Что за чушь?

— Господь так и сказал, что ты хочешь получить ответы, но ты не знаешь, как задать вопросы. Ты слеп и глух, Виктор. Но ты прозреешь. Вон там, на столе. Два фото. На бумаге, — Деметрес ухмыльнулся. Он уже сильно побледнел от потери крови. — Посмотри, только по очереди.

Беда, не опуская оружие, взял первый снимок. Даже несмотря на блок в голове, стало тяжело. На цветном фото Ник, лежащий в луже крови. Когда-то светлая курточка стала красной, в опухшей синей руке он сжимал пистолет, старинный хлам, украшенный резьбой. Пороховой, с режимом автоматического огня. Но кисть уже сломана…

— Второй снимок, — Хавьер уже хрипел, но умирать пока не собирался.

На втором снимке другой труп, татуированный здоровяк с пирсингом на лице. Он держал такой же пистолет, незначительно отличающийся цветом.

— Ты знаешь, кто на втором снимке, Беда?

— Мне плевать.

— Это важно, Виктор. Ты видел его портреты повсюду. Его называли Врагом императора.

— Алистер Найграден?

— Именно, уже ближе. А как его прозвище?

— Два Пистолета, — пробормотал Беда. — Вот же дерьмо.

Один пистолет остался у хозяина, а второй подкинули Нику, чтобы выставить соучастником. А когда он не мог взять оружие, умирая от чудовищной боли, они сломали ему кости руки, причинив ещё больше страданий. Беда бросил снимки на пол, в лужу крови.

— Вижу, что понял, — Хавьер дёрнул губами. — Парень не один из нас, дигерины прикончили постороннего, но не хотели нести ответственности. У них свои тёрки с Императорской Гвардией и Банком. Один промах и они уже в опале у императора. Так что вчерашний промах они загладили жизнью и репутацией твоего сына. Он враг государства. Так и бывает, Виктор. Жизнь — несправедливое говно.

— Ты знаешь, кто его убил?

Хавьер расхохотался.

— У дигеринов нет имени, — сказал он и судорожно выдохнул. Чем бы Деметрес не накачался, действие наркотика проходит, и скоро террористу будет очень больно, если не умрёт от потери крови раньше. — Но, раз они так крепко взялись за дело, не удивлюсь, если его пристрелил кто-нибудь из знати. Ведь они могли просто скрыть тело и объявить его пропавшим. Или сказать, что его убили мы. Но так не получилось…

Фото с Ником лежало изображением вверх. Тонкие пальцы, непривычные к грубой работе, держали в руках оружие. Беда заметил это и в морге, но не придал большого значения. Ведь Медведь был прав и Виктору плевать, но как хотелось бы, чтобы всё было иначе. Скорее бы уснуть, во сне всё проще, хоть и больнее.

В морге и в квартире Ника были дигерины. И некоторых, хотя это было странным, назвали по именам. Там был Амир, но он оставался в шлеме, и Коринес, чью смазливую мордашку попортили когти Марка Туллия. Ещё был императорский обсерватор Хаден Айскадер, но обсерваторы не участвуют в операциях, только наблюдают. И кто был третьим дигерином? И кто их командир?

— Теперь ты прозрел Виктор, — Хавьер стонал между фразами. — Мы не заслужили твой гнев, так что обрати его на тех, кто навредил тебе. Если доживёшь. Господь сказал сделать мне три вещи.

— Какие?

— Помочь тебе найти истину. Направить на верный путь. Но я до сих пор не понимаю, зачем нужна третья. Ну что поделаешь, пути Господни неисповедимы. Он сказал… — Деметрес поморщился и простонал. — Странное дело. В общем, он велел, как только ты узнаешь правду, чтобы я…

Он вздохнул, посмотрел на лежащие на полу фото и тут же вскинул руку.

— Убил…

Рефлексы сработали быстрее, чем Беда успел о чём-то подумать. Деметрес завалился на пол, из дыры между его глаз бежала кровь. В руке зажат компактный пистолет для скрытого ношения, размером не больше зажигалки.

— Смерть пришла к тебе, ублюдок, — сказал Беда. — Но я ещё буду жить.

* * *

Ещё не рассвело, когда между городами опять пустили поезда. Виктор сидел у окна, глядя, как серое небо становится светлее. Домой ехать не хотелось и Беда отправился в другое место.

Лифт скрипел громче прежнего. Виктор сорвал висящий над кнопками плакат. Там был изображён Ник, а внизу написано крупными красными буквами: «Враг государства. Уничтожен».

Дверь опечатана изображением императорского дракона, держащего в одной лапе меч. Герб мутахавиров, императорской гвардии, должны быть это сделано по приказу Совs. За дверью раздалось мяуканье, Марк Туллий всё ещё ждал. Беда убрал печать так, чтобы не повредить, и открыл замок.

— Он не придёт, — сказал Виктор. Кот выглянул в открытую дверь, но выходить не стал. — Ты ел?

Спросил, будто Марк Туллий мог ответить. Кот потёрся о ноги и вернулся на свой пост у двери. Интересно, он так всё время сидит?

— Марк, пошли поедим.

Еда в чашке свежая, но нетронутая. Кот будто увидел её впервые и тут же принялся есть. Вода тоже свежая, только стояла в другой стороне, подальше, как и просил Ник. Он говорил, что коты не пьют, если вода рядом с едой. Глупости, всегда отвечал Виктор.

— Он ест, только когда кто-то стоит поблизости, — раздался голос. — И это не я. Меня он не принимает.

Беда вскинул игломёт, но тут же убрал. На подоконнике сидел Медведь, обхватив колени руками. Он всё в той же старой куртке Ника, будто другой одежды у него не было.

— Ты что тут делаешь, Айзек?

— Пришёл проведать Марка Тулия. Ник просил. Сказал, что его старик точно забудет.

— Я не забыл.

Кот наелся и уже лакал воду из чашки.

— Он всё ждёт хозяина, — сказал Айзек глухим голосом. — Ждёт и тоскует.

— Ему плевать, — ответил Виктор. — Это же кот.

— Это тебе плевать! Ты как сраная машина, без чувств и эмоций. Прикрываешься своим блоком, будто без него бы ты что-то чувствовал. Сколько ты убил ночью?

— Десяток, наверное. Я не считал.

Медведь хмыкнул.

— Такой ты по жизни. В любой непонятной ситуации надо кого-то убить. Тебе это так же легко, как щёлкнуть пальцами.

— Ник не был связан с Адвентом, — Виктор проигнорировал выпад. — Никак. Его убили дигерины, случайно. И сделали всё, чтобы выпутаться без проблем. Но я найду, кто виноват.

— И убьёшь?

— Да. Всех, кто к этому причастен. Без раздумий.

Медведь разглядывал свои руки. А ведь парень ненамного старше самого Ника. Может, поэтому они так легко сдружились. Айзек всегда хотел, чтобы у него были друзья. Даже когда он был в отряде Танатос… в качестве оружия.

— Если бы я не опоздал, — сказал он и уткнулся в колени. — Если бы я успел… я бы изменил это, чего бы мне это не стоило. Даже если бы моя кровь вскипела, он бы выжил. Но я опоздал. Это из-за меня всё случилось…

— Не кори себя, ты…

— Заткнись Беда, — Медведь приподнял голову и направил руку на Виктора. — Я могу убить тебя одним движением. Знаешь, когда мы сбежали на эту планету, я мечтал, что однажды убью тебя. И непросто убью, а чтобы ты мучался. Как он тогда сказал? Доктор Михельсон? Что он спросил у тебя?

— Что тебе снится, палач, так он спросил.

— Он был хорошим человеком, — Айзек вздохнул. — Потом я подумал, что для тебя это будет слишком просто. Я хотел убить твою жену, но не мог на это решится… долго, а потом её не стало и без моих усилий. А потом я хотел убить твоего сына, чтобы ты страдал, как все мы, кто остался там, в лаборатории. Я хотел сделать это подло, втереться к нему в доверие, как ты сам меня учил… Но я не смог. Ник был не такой, как ты, он был достоин жизни. Он тогда горевал из-за матери, и из-за того, что тебе было плевать на её смерть. Он был хорошим парнем… моим единственным другом в этой сраной жизни. И вот, его нет. И всё-таки, он так и не узнал, какое ты чудовище. Это бы разбило ему сердце.

Медведь отвернулся и посмотрел в окно.

— Я долго мечтал увидеть твои страдания и слёзы. Мне недолго осталось, так что я это не увижу. Ты должен был умереть, не он.

— Ты закончил, Медведь? — Виктор скрестил руки. — Теперь выметайся нахер отсюда.

Парень спрыгнул на пол и пошёл на выход, не поднимая головы. У двери он остановился.

— Прости, Беда. Я не должен был так говорить.

— Уходи.

— Извини.

— Уходи. Я хочу побыть один. Нет, постой.

Медведь остановился, смотря на Виктора исподлобья.

— Передай Натану два имени, — сказал Беда. — Один из них Амир, второй Коринес. Оба дигерины, скорее всего, в звании гидеора. Они были здесь.

— Я помню, — ответил Медведь. — Но найти дигеринов невозможно.

— Да-да, у них нет имени. Теперь уходи.

Дверь не скрипнула, когда Айзек ушёл, даже Марк Тулий этого не услышал.

— Мне же не плевать? — спросил Виктор у кота. — Мне не плевать, Марк, можешь мне поверить. Если бы я только мог. Знаешь, это такое ощущение, будто я забыл что-то очень важное.

Кот зевнул, не горя желанием отвечать. За окном совсем светло, но усталость дала о себе знать. Беда лёг на диван, а Марк Туллий тут же запрыгнул ему на грудь.

— Спи, старик, — сказал Виктор и закрыл глаза.

Кот замурчал, но, услышав, как кто-то снаружи поднимается по лестнице, мяукнул и побежал к двери встречать. Но никто не пришёл. Пора ехать домой и Беда поднялся. Но это оказался сон.

На кухне стояло два кресла, грубое их подобие, сделанное из множества одинаковых кубиков. Некоторые иногда парили в воздухе и тут же присоединялись к остальным. Виктор вздохнул и сел на одно.

— Знаешь, на месте императора я бы дал тебе медаль, — сказал Приходящий, рассматривая сигарету в руках. На кухне светло, но он по-прежнему в темноте. — Уничтожил гнездо террористов, перекрыл поставки наркотиков. Ты сделал за одну ночь то, что служба дигеринов пыталась сделать лет десять.

— Заткнись! — крикнул Беда. — Ты знал, что мой сын невиновен! Его убили случайно! Просто так!

— Ты обвиняешь персонажа из своего сна в том, что он что-то не знал? — Приходящий усмехнулся. — А я ещё себя считал безумным. Да, он убит случайно. Помнишь ту перестрелка в клубе Олимп? Сколько тогда погибло непричастных… некоторые были одного возраста с Ником. Может быть, это твоя расплата за них?

— Кто ты такой?

— Твоё внутреннее эго, конечно же. Но избавь меня от таких вопросов, мне надоело усмехаться. Я тот, кто должен быть мёртвым, так что оставь это на потом. Да, я знал, что твой сынишка схватил пулю, которая ему не предназначалась, а присутствующие там дигерины сделали должностной подлог и сфальсифицировали улики. И теперь Ник Райвенгов не студент, хороший друг и славный парень, а враг государства и террорист. Такой же, как его папаша.

— Кто его убил? Назови мне имя.

— У дигеринов нет имени, ты забыл? Забавно, но во сне ты намного искреннее. Учти одну вещь, Виктор. Я не добрый самаритянин, помогающий ближнему, и не ангел, который ведёт тебя по пути мести. У меня нет цели помогать тебе, я даю тебе услугу за услугу. Пока ещё рано, ты всё ещё слабый. Поэтому ты должен был получить этот заряд ненависти, ведь без неё ты проиграешь в самом конце. Ты должен был узнать всё сам. Я лишь даю подсказки. Ты размяк за последние десять лет, так что приди в форму и тогда по-настоящему сосредоточишься на своих целях.

— Кто они?

— Понятия не имею, — Приходящий развёл руками. — В конце концов, твой аналитик ещё жив, как и его брат, который только что исходил на говно при виде тебя. Ищи следующую цель сам, потому что есть тайны, от которых захватывает дыхание. Слишком уж они воняют, но тебе не впервой колупаться в дерьме. Но дам ещё подсказку… путь к следующей цели укажет толстый лжец, про которого считают, что он всегда говорит правду.

— Кто он?

— Понятия не имею. Найдёшь его сам. Хочешь, ходи и ищи по улице. А хочешь, сиди дома и смотри Турсулунские Игры. Как раз же по кабельному начинается новый сезон. Решать тебе.

Он щёлкнул пальцами, и Виктор открыл глаза.

День 2, утро. Кейт Адалет

Кейт Адалет поднималась на лифте в главный офис. Как и всегда, на неё пялились все, кто попадался на пути. Раньше пялились из-за злости, что простолюдинка с Гиеса дослужилась до звания субай… ну или просто смотрели на её задницу. Сегодня… а сегодня все наверняка уже знают, что случилось. И будут ухмыляться, когда у неё отберут значок и оружие, привычный Палач. А папа, когда узнает об этом…

Двери лифта раскрылись и Адалет вошла в офис. Все присутствующие тут же обернулись к ней. Здесь и простые патрульные, и дигерины из столичных отделов, в броне и при оружии, и элитная стража-бастанджи, и бумагомараки из офиса, все они стоят и смотрят. Среди них начальник тайной полиции — Бернард ван Дин, высокий и полный мужчина, облачённый в пышный мундир с золотыми эполетами. Если даже он снизошёл из своей башни, то Кейт действительно крышка. Рядом с ним стоит Беньян Уст, руководитель отдела Кейт, как всегда, с приветливой улыбкой. Он младше Адалет на пару лет, ему всего двадцать семь, и его назначили на высокую должность только из-за того, что он из очень древнего и знатного рода. Зато, в отличие от других сынков из благородных семей, Бен прекрасно разбирался в работе и был отличным полицейским, Кейт служила под его началом сразу после перевода с Гиеса весь последний год. Но она его подвела. И тут же Хаден Айскадер, императорский обсерватор, он смотрит на Кейт с лёгкой усмешкой. Теперь всё кончено.

Заиграл гимн, и все присутствующие вытянулись с торжественным видом. Свет с потолка отражался от значков, украшенных погон и светоотражающих вставок на броне дигеринов. А после этого все почему-то начали хлопать в ладоши. Свет стал ещё ярче и больно резал глаза…

… Как вчера, в клубе, когда под светомузыку начался ад. Дьявольская мешанина из музыки, паникующих криков и автоматической стрельбы из пистолетов Алистера Найградена. На фоне этого шума раздаётся громкий звук её собственной пушки. Вероятность поражения 100 %, вероятность гибели посторонних 0 %, действительно ли так было или Кейт придумала это сама, пытаясь оправдать себя в убийстве. Стоит ей закрыть глаза, как она видит того паренька, умирающего в жутких мучениях. Даже вчера, в собственной квартире, он мерещился ей в каждом уголке, а стоило уснуть…

Пол неожиданно поднялся и устремился к лицу, но крепкие руки её подхватили. Всё стемнело, но ей сунули что-то резко пахнущее под нос. Кейт пришла в себя.

— Вот это да, — восторженным голосом сказал Бернард ван Дин, а Бен Уст помог ей сесть на стул. — Без страха лезут под пули, но теряют сознание, когда слышат похвалу. Такими скромными и должны быть императорские дигерины.

Хаден протянул стакан с водой. Адалет пыталась прийти в себя, даже не слушая, что говорят вокруг. Бернард ван Дин выступал с какой-то речью. Это арест? Конец службы? Всеобщее порицание? Но почему тогда всё так торжественно?

— … она выполнила свой долг перед императором! — закончил ван Дин на высокой ноте. — А теперь, внимание. Я принял решение, что должность субая не для неё.

Он держал в руке запечатанный свиток. На печати чёткий оттиск императорского дракона.

— С завтрашнего дня дигерин Кейт Адалет становится гидеором столичного отдела тайной полиции.

Присутствующие сначала удивились, но вскоре опять захлопали. Гидеор ниже субая, значит, это и есть её наказание. За убийство невиновного Кейт не разжалуют, а всего лишь понизят в звании? Минуточку, но ведь гидеором может стать только человек благородного происхождения. Кто-то что-то перепутал…

— Кроме этого, — ван Дин поднял над головой свиток. — За совершённый подвиг и уничтожение Алистера Найградена, врага императора, Луциан Четвёртый высочайшим указом дарует дигерину Кейт Адалет титул фариса! Титул пожизненный и может быть передан потомкам. Восстань же, фарис.

Начальник вручил ей бумагу, и Кейт пробежала по ней глазами. Грамота, под которой стояла печать с драконом и подпись. Хоть и выведенная нетвёрдой рукой, это была подпись самого императора, и печать тоже его. Это какая-то хитрая шутка?

— Поздравляю! — Бен Уст дружески похлопал её по плечу, не переставая улыбаться. — Даже жаль, что расстаёмся, мне будет тебя не хватать.

— Теперь за работу, — выкрикнул ван Дин. — Хватит отдыхать! Дигерин Адалет расшевелила это гнездо, а теперь мы сами должны всё закончить! Живо! Живо!

Начальник тайной полиции замахал руками. Дигерины и бастанджи тут же нашли себе какие-то дела и разбежались, а остальные зарылись в бумаги.

— Госпожа фарис, я вас поздравляю, — Бернард ван Дин подержал руку Кейт в своих рыхлых слабых ладонях и ушёл вместе со свитой и охраной. Остальные больше не обращали на Адалет никакого внимания, началась обычная рутина главного офиса дигеринов.

Только Хаден Айскадер остался рядом.

— Неожиданный сюрприз, да? — обсерватор засмеялся, но тут же нахмурился. — Вижу, ты не обрадована. Да, звание гидеора ниже субая, но сама знаешь, что субай ведёт в тупик, после него некуда расти. А вот будучи гидеором ты можешь рассчитывать на блестящую карьеру. А ведь ещё у тебя дворянский титул, он открывает многие возможности. Конечно, титул без поместья и земель мало чего стоит, но это вопрос времени. Всё равно лучше, чем без него.

Когда-то Кейт мечтала, что совершит подвиг, за который ей дадут дворянство. Но не такой же ценой.

— Пойдём-ка в мой кабинет, — сказал Хаден. — Бернард не сказал, но ты пока переходишь под моё личное командование. Да, я забираю тебя из отдела Уста и в свой отряд ты уже не вернёшься, но у тебя будет много работы, может быть даже больше, чем раньше. Будешь моим помощником и заместителем… а со временем и новым обсерватором.

Он взял её под локоть и повёл к себе. Кабинет у Айскадера на удивление скромный. Простая печатная машинка и выключенный монитор с клавиатурой для доступа к базе данных дигеринов стояли на ничем не украшенном столе. Рядом телефон, красный, дисковый. Хаден уселся на место.

— Минутку, Кейт, нужно сделать всего один звонок.

Он поднял трубку и набрал номер.

— Она здесь, — сказал он и замолчал ожидая. Через несколько мгновений он посмотрел на неё. — С тобой хотят поговорить. Очень важный человек.

Адалет машинально взяла трубку. Голос на другом конце был таким тихим, что ей приходилось вслушиваться.

— Кейт, дочка, — едва разобрала она. — Хаден мне сказал сегодня… я так горжусь тобой. Ты молодец.

— Папа?

— Погоди, у меня аж слёзы от радости побежали. Так горжусь тобой. Ты приходи когда сможешь. Если мне будет получше, погуляем, мороженого поедим. Ты молодец, я так и знал, что ты многого добьёшься. Жаль, тебя в новостях не покажут. Хорошо, что я дожить успел.

— Папа, я…

— Потом, Кейт, — папа закряхтел. — Мне стоять тяжело, я лягу пойду, посплю. Но ты приходи, обязательно…

Он отключился. Адалет закрыла глаза. Когда папа, человек, который безукоризненно работал в службе дигеринов на Гиесе всю жизнь, узнает то, что случилось на самом деле, он просто этого не выдержит. Ведь там всё было иначе.

— Когда ты была маленькая, — Хаден улыбался. — Он мне все уши прожужжал, каких высот ты добьёшься. Старый пердун оказался прав, так что я должен ему коробку сигар и бутылку хорошего коньяка.

— Но это неправильно. Если бы он знал правду…

— Он умрёт с горя, как только узнает, — улыбка тут же сошла с лица Айскадера. — Кажется, вчера я тебя не убедил. Видишь ли, у нас много тех, кто хочет нам неприятностей. Много врагов. Папаша сопляка какой-то алкаш, по нему у меня нет ничего интересного, кроме того, что его арестовывали за пьяный дебош год назад. Но он откуда-то знает командующего Корпуса Мутахавиров, а Императорская Гвардия спит и видит, как бы забрать у нас часть полномочий. Генерал Керим Басаран будет копать под это дело, но скоро уткнётся в непрошибаемую стену и отступит. Время на нашей стороне, тем более что император недоволен генералом и корпусом. Ещё этим делом заинтересовался Императорский Банк, но они стараются сунуть свой нос везде, где можно. Они ищут способ, как бы избавиться от нас и самим организовать новую тайную полицию. И знаешь, как ты нас подставила с тем сопляком?

Кейт не ответила. Хаден вздохнул и продолжил мягче:

— Это война и на ней хороши любые средства. Только так мы можем обезвредить тех негодяев. Ты вчера убила самого Алистера Найградена, а он лично убил не меньше сотни человек. И убил бы ещё сотни и тысячи, но ты это предотвратила. Стоит ли это жизни одного человека? Я думаю, что да, тем более ты прикончила какого-то недоноска, который никому не нужен и которого никто и не вспомнит уже к вечеру. Бесполезный мусор. Его папаша, наверное, уже и забыл про него, с его-то алкоголизмом. Кроме этого… система не может ошибаться. Единственный намёк, что она позволила выстрелить в постороннего… нет, Банк и Гвардия сожрут нас с говном. Но нет, мы победили, а ты и дальше будешь служить императору, ибо только такие, как ты смогут вытащить нас из этого дерьма. Мы должны победить.

— Правда всё равно всплывёт, дядя Хаден, — сказала Кейт. — Кто-то из моего отделения проговорится. Все узнают правду.

— Все и так знают правду, — ответил Айскадер. — Все думают, что убиты только террористы. А что до твоего отряда, то тут очень просто. Пацини будет молчать, он мой должник, я его из такого говна вытащил… А остальные до сих пор думают, что это сделал Пацини. И пусть это так и останется, ведь ни Банк, ни Гвардия в его сторону копать не будут и не посмеют, ведь Франко Пацини — дальний родственник императора и, говорят, даже дружил с принцессой Найри в детстве. Так что тут дело закрыто и бояться нечего. Хотя, — он задумался. — Была одна проблема, но её уже решили. Взгляни-ка на это.

Он включил терминал и ввёл пароль. На чёрном экране горел только белый курсор. Хаден вводил данные, пока не появилось изображение с камеры. Комната для допросов, в которой находится несколько человек. В стороне стоит гидеор Джамуш Амир, поигрывая пистолетом, тут же журналисты с оборудованием. И среди них известный телеведущий Влад Сардан. Большой приятель Айскадера, как вчера оказалось. Все присутствующие смотрели на незнакомого Кейт парня, сидевшего на стуле в том месте, где обычно садят заключённых.

— Взгляни на эту запись.

— Что происходит? — спросила Адалет.

— Короче, это знакомый того террориста, которого ты прикончила вчера. Они вдвоём подрабатывали в клубе. Этот недоумок пришёл к Сардану сегодня и начал говорить, что покойник никакой не террорист и все ошибаются. Сардан сразу позвонил мне. Я предложил ему прогнать негодяя, но оказалось, что сопляк, зная о репутации Императорского Правдоруба, принёс плёнку с камер наблюдения клуба. То, что произошла вчера, там зафиксировано.

Хаден посмотрел на Кейт и хмыкнул.

— Ты что так побледнела? Не бойся, мы уже уничтожили все записи, а Амир легко убедил сопляка об этом забыть.

Айскадер набрал пару команд и из встроенных динамиков экрана полился грязный тихий звук. Но слова разобрать можно.

— А я ещё я обещал толстячку репортаж, — сказал обсерватор. — Он всё мечтал сделать последний, самый лучший репортаж, а после него уйти в политику. Завтра не пропусти, это действительно впечатляет.

— Но ведь это же неправда, — из динамиков монитора послышался голос юноши. — Ник не был таким! Я бы знал, если бы он что-то затевал. Вчера мы с ним…

— Мой мальчик, — Влад Сардан говорил таким же вкрадчивым голосом, как и в своих передачах. — Ты просто ещё не разбираешься в людях, как я. К сожалению, нынешняя молодёжь совсем отбилась от рук. Так часто бывает. Твой приятель, я не буду называть его твоим другом ради твоего же блага, просто обиженный на всех человек. Замкнутый мальчик с психологической травмой, который ни с кем не общался, только таил зло на других. И вот однажды он связался с бандитами, получил от них пушку и решил убить всех, кто подвернётся ему на пути. Это печально, но так и бывает. Конечно, его жаль, но это его не оправдывает. Только из-за профессионализма дигеринов никто не погиб.

— Да не был он таким! Да вы же видели запись! Скажите правду! — мальчишка чуть не плакал от обиды.

— Боюсь, молодой человек, что вы мне лжёте, — Сардан, как всегда, держал руки на своём большом животе. — Мне верят, не зря же я зовусь Правдорубом Императора. Я всегда говорю правду и никогда не лгу. Я живу по правде и советую всем так делать. А ещё ненавижу лжецов. Вы лжёте мне в лицо, выгораживая террориста, убийцу и врага государства.

Он отвернулся от парня и посмотрел на своих сотрудников.

— Выключите камеры. Наш друг требует особого воздействия, — Сардан повернулся к стоящему в камере дигерину. — Гидеор Амир, правильно?

Дигерин кивнул, на его равнодушном лице не отражалось никаких эмоций.

— Наш общий друг сказал, что вы можете помочь мне с репортажем. К сожалению, молодой человек упрямится и продолжает лгать. Вы мне поможете?

— С большим удовольствием, — ответил Амир. — Только учтите, что мои методы… не для широкой публики, так что лучше вам не смотреть.

— Разумеется, — Сардан похлопал в ладоши. — Всем выйти, работает императорский дигерин.

Толпа журналистов удалилась, внутри остался только допрашиваемый паренёк и Амир. Дигерин подошёл ближе.

— Лучше бы тебе сказать правду господину Сардану, — произнёс он. Изображение с камеры не очень хорошее, но каменное лицо Амира видно прекрасно. — Тогда всё закончится.

— Но я же говорю правду! Почему вы мне не верите… постойте! Ведь вы же…

— Господин Сардан знает правду, — перебил его Амир. — Сейчас мы с тобой закончим и ты скажешь господину Императорскому Правдорубу всё, что он тебя попросит. Если опять будешь лгать, я вернусь.

— Но я…

Амир взял парня за левую руку и вытянул её вперёд.

— Что вы делаете? — вскрикнул мальчишка.

Гидеор достал пистолет и перехватил за ствол. Парень пытался сопротивляться, но Амир был сильнее. Он перехватил руку, вытянул её ещё дальше и с силой ударил пистолетом по пальцам. Крики были настолько сильными, что динамики захрипели, а дигерин продолжал бить по распухающей кисти.

— Увы, в нашей работе много грязи, — произнёс Хаден, не смотря на изображение. — Такова цена спокойствия империи.

— Пойдёт, — Амир ухмыльнулся и надавил пальцем на опухшую кисть, вызвав ещё больше криков. — Теперь другая рука. Или ты скажешь правду?

— Скажу, скажу, скажу, — парнишка рыдал.

— Молодец, — Амир похлопал мальчишку по щеке. — Но если будешь упрямиться, то…

Амир поднял искалеченную руку и ударил ею об стол. Парень заорал так громко, что на какой-то момент пропал звук. Дигерин убрал пистолет и позвал журналистов. Те вошли, как будто ничего не случилось.

— Спасибо вам, гидеор, — Сардан кивнул и хлопнул в ладоши. — Продолжаем. Камеру повыше, чтобы рука и текст не попадали в кадр. Слёзки оставим, будет выглядеть как раскаяние, что не распознал в своём приятеле угрозу. А вы, молодой человек, читайте это.

Ведущий отвернулся, радостно улыбаясь.

— Этот репортаж будет лучшим.

Картинка погасла, но Кейт продолжала смотреть. Ей до сих пор слышался вчерашний хруст костей, когда гидеор Амир ломал ещё живому парню пальцы, чтобы всунуть в руку пистолет.

— Это был единственный экземпляр записи, — Хаден поднялся. — У тебя бледный вид. На сегодня с тебя достаточно, даю тебя отгул до конца дня. Но завтра у нас начнётся настоящая работа.

— А что с этим парнем? Вы его посадили?

— Конечно же нет, мы же не звери, — Айскадер рассмеялся. — Да и это будет подозрительно, Гвардия отслеживает всех, кого мы арестовали, как и Банк. Но мальчик понял, что надо молчать, или Амир придёт с ним побеседовать ещё раз.

День 3

Виктор открыл глаза, не сразу вспоминая, что успел вернуться домой и немного поспать. В голову вклинивался жуткий звук передатчика.

— Слушаю, — промычал Виктор.

— Ты бы хоть позвонил, я же волнуюсь, — пожаловался Блоха. — Думал, тебя там прикончили. Ни новостей, ничего.

— А что Айзек, разве ничего не сказал?

— Он рассказал, что тебя видел. И просил передать, что он сожалеет за свои слова.

— При следующей встрече опять будет на меня орать, — Беда подхватил открытую бутылку с пивом и плюхнулся в кресло. — Как он?

— В смысле? Ты же его видел.

— Я про его проблему…

— Плохо, — сказал Блоха. — Уже один приступ был, едва оклемался. Надеюсь, сможет ещё пожить. Другие-то и до шестнадцати не протянули.

— Будет надеяться, что повезёт.

Виктор отхлебнул из бутылки и его передёрнуло от горького пойла. Даже от запаха тошнило, но он выпил ещё пару глотков.

— Я просил его передать тебе имена, есть что сказать по ним?

— Ничего, совсем ничего, — сказал Натан. — В наших базах дигеринов найти невозможно, а доступ в свои они охраняют лучше, чем императора.

— Да брось ты, Банк же отслеживает все операции по счетам. Наверняка они должны там проходить…

— Нет, Беда. Дигерины или всегда расплачиваются наличкой, а счета оформлены на третьи лица, несуществующие, как правило.

— Ну так может попробовать найти несоответствия и…

— Беда, я человек, а не компьютер. Да, банк следит за всеми операциями, даже за мелкими. Но тайная полиция здорово прикрыта в этом плане.

— Печально, — Виктор допил остатки и отбросил бутылку к остальным. — Тогда буду думать.

— Сова может помочь, у Гвардии…

— В жопу Сову, — сказал Беда. — К нему пойду только в крайнем случае.

— А что ты будешь делать…

— Нарушу закон, — буркнул Виктор. — Пока, Блоха…

— Нет, погоди…

Беда отключил передатчик и отбросил подальше. Надежды на то, что Натан откопает что-либо по дигеринам, не было и раньше, других идей у Виктора не было. Пока остаётся только думать… но почему Приходящий упоминал про Турсулунские игры? Там какая-то подсказка, или загадочный придурок просто издевался?

Под нарушением закона Беда имел в виду просмотр кабельного. Формально, в Империи были запрещены не только сами Игры, но и любое негосударственное телевидение. Но на эти запреты всем было плевать. Сами Игры давным-давно прошли и сегодня будет запись, которую контрабандой закупили местные кабельщики и теперь будут крутить весь сезон вечерами.

Сами Игры мало интересовали Виктора, но пока ящик говорит, можно будет подумать. Не могут же дигерины не оставлять вообще никакиз следов. Может, и правда просить помощи у Совы?

Тусклый экран загорался долго, звук появился раньше.

— Спасибо, Дейв, всё готово к новому, одиннадцатому сезону Турсулунских Игр, — появилась картинка, показывающая ведущего на фоне тропического острова.

— Спасибо, Константин, — камера показывала другого ведущего, сидящего в студии. — Уже скоро мы покажем наших участников и мы знаем, как зрители будут рады их увидеть. Сегодня, в первой игре после долгого перерыва, сражаются знаменитые чемпионы.

— Я в детстве мечтал, чтобы увидеть их в одной игре, — картинка вернулась к первому ведущему. — Знаешь, я недавно смотрел архивные записи со старой Земли, наверняка ты их тоже видел. Когда маленькие черепашки вылуплялись из яиц и бежали к воде, а их преследовали хищники. Мало кто может добраться до моря, как и в нашей игре. Хотя в нашей игре всё это намного сложнее!

— Да, ведь на старой Земле не было такой команды охотников! Я представляю вашему вниманию чемпиона десятого сезона — Железного Фрица!

На экране показывали команду охотников. В основном богатенькие типы из Альянса Ориона, но их капитан внимание привлекал. Лысый старик, покрытый шрамами, с большой снайперской винтовкой за спиной. Виктор видел такие, снаружи она выглядит как обычная пороховая, но внутри набита электроникой и приспособлениями для балансировки, прицеливания и снижения отдачи, разработанными в Корпорации. Лысый понимал толк в оружии.

— Железный Фриц, вы сегодня настроены на победу?

— Это всего лишь сраные рептилии, — глухим голосом сказал лысый. — Единственная разница, что нельзя их подпускать близко, тварь может убить одним ударом даже человека в боевой броне. Но я их не подпущу. Ни один из них не дойдёт до воды, об этом мы позаботимся.

— Вот это настрой! Команда охотников во главе с Железным Фрицем собирается добраться до финала.

Камера показывала снаряжение охотников, их оружие и передвижные средства, включающие в себя джипы, гусеничные вездеходы с пулемётами и парочку гравилётов. Всё для того, чтобы не один из команды турсулунцев не смог добраться до воды. Виктор вспомнил, как они смотрели передачу с Ником, пятый сезон, тогда малец едва научился говорить. Папа, это челепахи, спрашивал он. Беда усмехнулся, но воспоминание тут же прошло. Будто это был не его родной сын, а кто-то другой, чужой и незнакомый. Но всего на одно мгновение стало не плевать. Лишь небольшое воспоминание, которое исчезло… Захотелось выпить ещё.

— А вот и команда бегунов!

Расставленные ровными рядами яйца были огромными. Даже только что вылупившиеся турсулунцы достигали почти метрового роста, а росли в течение всей своей жизни. Некоторые становились размером с танк. Но даже малыши чрезвычайно опасны, и дело не только в крепких костных пластинах, окружающих тело рептилии наподобие панциря, и не менее крепкой чешуе на голове и лапах. Турсулунцы способны очень быстро бегать, а силы хватит, чтобы ударом проломить механинизированную броню из сверхпрочных сплавов. А всего через год рептилия становится идеальным солдатом, не боящимся боли и страха. Но без своих командиров… Виктор помнил, что без Одарённого поблизости у турсулунцев не было никакой слаженности действий и они становились лёгкими целями.

— Пока команда бегунов готовится, я напомню правила. Если хоть один малыш достигнет воды и сумеет уйти на дно, команда охотников проигрывает. Пока турсулунцы в безопасной зоне, охотники не имеют права их атаковать. Если вылупившийся бегун не покинет безопасную зону в течение трёх минут после того, как вылез из яйца, команда дисквалифицируется.

— И не забываем делать ставки на появление Одарённого! — заявил второй ведущий. — Умберто Джаванини и сам Одарённый. Мы все помним пятый сезон, когда его команда разгромила братьев Мазерати.

— О, Дейв, такое не забудешь. Будем надеяться, что и сегодня увидим подобное. Братья Мазерати вступили в команде Железного Фрица, они вряд ли обрадуются такому исходу, — оба ведущих противно засмеялись. — Также я напоминаю нашим особо впечатлительным зрителям телезрителям, что согласно турсулунских обычаев, вылупившийся из яйца считается полноправным членом клана, только если поучаствует хотя бы в двух войнах или десяти отдельных сражениях. После этого они могут получить свои имена. Кстати об этом, Дейв, ты знал, что турсулунцы старого поколения предпочитают людские имена?

— Да, об этом знают все. Также напоминаю зрителям, что турсулунцы от природы лишены эмпатии и голосовых связок. Только Одарённым или особо отличившимся в бою воинам разрешено установить себе эмоциональные блоки и синтезаторы речи. Но они используют их только для общения с нами, людьми.

— Какая вежливость с их стороны, Дейв. А теперь, чемпион второго и пятого сезона — Умберто Джаванини!

Появившийся на экране турсулунец сдержанно поклонился и протянул толстую лапу, покрытую чешую и бронекерамикой, для приветствия. Вторую он где-то потерял, вместо неё кибернетический протез. Виктор смотрел пятый сезон и видел Джаванини, с тех пор турсулунец изменился. На голове рептилии, напоминающей голову земной черепахи, появилось несколько новых шрамов, мощная челюсть усилена металлокерамическими пластинами, а вместо левого глаза теперь имплантат, горящий красным огнём. Другая броня, закрывающая тело поверх природного панциря, выкрашена в чёрный. На нагрудной пластине эмблема клана Властителей Ночи, если Беда правильно помнил название. Взрослые турсулунцы обычно ходят на задних лапах, которые толщиной с тело человека, и опираются на мощный хвост, но с возрастом им тяжело нести огромный вес, и они устанавливают экзоскелеты и силовые суставы.

Турсулунец просто набит бронёй и продвинутым оружием. Ну, это и не удивительно, они-то не отказывались от своих технологий, в отличие от людей.

— Умберто, я ваш большой фанат, — ведущий рядом с турсулунцем выглядел как ребёнок на фоне танка. — Как думаете, сможете ли вы победить и в этом сезоне?

— Совершенно истинно, — ответил Умберто, раскрывая пасть в такт словам. Ему не требовалось этого, ведь за него говорил синтезатор, но черепахи так привыкли делать перед людьми из вежливости. — Я победитель раньшего сезона и буду чемпионом теперешнего. Мои детки принесут мне победу в полной кружке.

— Да, конечно, — ответил немного озадаченный ведущий. — Это же всё ваши дети. А их вам не жалко?

Второй начал делать предупреждающие знаки, но турсулунец расхохотался.

— Я их бросать считал после двух миллионов. Вот победят, тогда и говорить с ними надо, а сейчас… — казалось странным, что черепашья морда турсулунца, на которой не было мимики, была очень выразительной, а машинный голос хорошо передавал эмоции.

— Тогда всё готово! Умберто, прошу вас отойти за ограничители. А мы начинаем Турсулунские Игры!

Яйца, почти три сотни, стояли на большом поле, очерченным линиями. Каждое на собственной подставке, под которыми начинали загораться красные лампы. Так они ускоряют выход малыша наружу.

Камеры выхватила одно яйцо, которое начинало трескаться. Мощный кулак с ещё не отросшими когтями, покрытый мелкими чешуйками, пробился через толстую скорлупу и оттуда показалась голова. Новорождённый турсулунец посмотрел на солнце и на четвереньках побежал в сторону моря. Но едва он пересёк красную линию, как раздался выстрел, и бегун упал. Крупнокалиберная снайперская винтовка пробила его насквозь. Камера показала довольное лицо Железного Фрица.

Турсулунцы вскоре после рождения могут участвовать в войнах и на уровне инстинктов разбираются в оружии, но сразу после рождения их ведёт самый сильный инстинкт — необходимость сбежать спрятаться ото всех. Первым делом после вылупления они бежали к морю и погибли, а их отец, турсулунец Умберто Джаванини, громко ругался. Но не из-за гибели детей, а потому что выигрыш снижался с каждой жертвой. Ему тоже плевать, что происходит с его же детьми. Настроение Виктора стало ещё хуже.

Ещё один турсулунец умер, пересекая линию, но следующий за ним вдруг остановился. Третий побежал дальше и погиб, снятый пулемётчиком с гудящего рядом гусеничного вездехода, но другие продолжали толпиться на краю безопасной зоны.

— Что происходит, Константин? Тебе оттуда видно?

— Они почему-то не бегут, — ведущий по имени Константин смотрел из-за ограждения. — Если они остановятся, то команда будет дисквалифицирована.

— Ну чего вы стоять? — Умберто грозил малышам своей кибернетической лапой. — Вперёд! Вас много!

Маленькие турсулунцы столпились у линии и не помышляли бежать. Охотники следили за ними через прицелы, ожидая внезапного нападения. Кто-то из ассистентов начал тыкать стоящих рептилий палкой с искрящимся концом, но ближайший к нему турсулунец просто выхватил инструмент и зажал в своих мощных руках.

— Дейв, смотри! — кричал Константин. — Они ломают скорлупу тем, кто ещё не родился.

— Погоди, это же значит… О Боже, у меня мурашки по спине пошли. Неужели это… — камера показала, как большие черепахи помогали выбраться оставшимся, а уже вылупившиеся толпились у красной линии, стоя только на задних лапах. Почти три сотни разъярённых рептилий.

Виктор уже догадался, в чём дело.

— У них Одарённый! — завопили оба ведущих, а следом раздался оглушительный металлический рёв довольного Умберто. — Вылупился Одарённый!

Кто среди черепах Одарённый — понять невозможно, внешне он ничем не отличается от остальных. Даже один Одарённый, телепат, может командовать сотнями собратьев. Беда прекрасно помнил, на что способны рептилии с таким офицером. Мгновенные приказы, мощное оружие и чудовищная сила. Хочешь победить в войне — найми турсулунцев, как гласит старая поговорка. Но даже эта непобедимая армия была растоптана, когда Корпорация создала против них боевых кинетиков…

Виктор посмотрел ближайшие бутылки, но они были пусты. Он видел много раз, как в присутствии кинетика Корпорации Одарённые умирали в жутких муках, а остальные сходили с ума и превращались в животных, ведомых одними инстинктами. Настроение стало ещё хуже, хотя казалось, что это невозможно.

— Густав, отходи! — кричал Железный Фриц. — Все на дистанцию! Все на дистанцию! У них Одарённый!

И турсулунцы хлынули вперёд, но не к морю, а к вездеходам, прямо на пулемёты. Сначала первая волна атаки, следом вторая, более массовая. Охотники отходили, один вездеход повернул слишком резко и наехал на здоровый камень. Левая гусеница крутилась в воздухе. Экипаж вездехода пытался отстреливаться из пулемётов и ракетниц, но турсулунцы наступали, не боясь вражеского огня. Всего несколько мгновений и оборона пала. Камера не стала показывать кровавую расправу над людьми. Гравилёт охотников, прикрывающий огнём сверху, развернулся и полетел к морю.

— Дейв, у них ракетница! — кричал довольный Константин.

— Я вижу. Охотник стал жертвой! Это лучший выпуск за всю истории передачи!

Турсулунцы уже завладели лежащим в вездеходе оружием. Кто-то стрелял из пулемёта, а другой достал ракетницу и начал целиться в улетающий гравилёт. Пилот пытался делать манёвры, но выстрел оказался слишком метким. Пылающие останки машины упали в море. На экране появился Железный Фриц в ярком спасательном жилете, который уплывал подальше, пока черепахи его не увидели.

— Какое же это всё-таки дерьмо, — пробормотал Беда. — Ник был прав, кровавое зрелище для идиотов.

Он поднялся, чтобы выключить. Ведущие орали от радости, а Умберто чуть ли не плясал. Турсулунцы ровной колонной шли в море, но один из них стоял в стороне, что-то рисуя себе на морде кровью погибших охотников. Значит он и есть Одарённый. Беда нажал на кнопку выключения и опять по ошибке переключил канал.

— Тебя ещё не хватало, толстожопый урод, — сказал Виктор, увидев пухлую морду Влада Сардана на экране. Но в следующий момент он замер от неожиданности.

Толстый ведущий исчез, а на экране показывали Ника. Парень лежал на полу в луже крови, держа в руке пистолет Алистера Найградена. Тот самый снимок, что показывал ныне покойный Хавьер Деметрес. Вот только кисть руки на экране была целой.

— … всегда был замкнутым и вспыльчивым, из-за этого у него не было друзей, — вещал вкрадчивый голос Влада Сардана. — По словам однокурсников, он часто говорил, что надо очищать планету от всякого мусора, но никто не принимал его слова всерьёз. Молодой человек очень болезненно увлекался сбором информации о терактах, проведённых Адвентом…

Кулаки против воли сжались. Блок никак не препятствует злости. Толстый лжец врёт. Не про него ли говорил человек во сне?

— Ещё он ненавидел животных, — продолжил Сардан. На экране появился снимок, который висел у Виктора на стене, где Ник сфотографирован с ещё маленьким Марком Тулием, но изображение отретушировано. Немного изменили взгляд и выражение рта, и теперь ощущение, будто кровожадный психопат держит невинное животное… — Как нам известно, он задушил несчастного котёнка через несколько секунд после…

На экране появился какой-то парень. Беда не сразу узнал Эрика, приятеля и однокурсника Ника. Эрик, постоянно всхлипывая, смотрел куда-то рядом с камерой. Читает текст, тут нечего гадать.

— Ник Райвенгов в последнее время стал неприятным и жутким человеком, — говорил он, его глаза бегали по строкам. — Я пытался ему помочь, сказал, может стоит обратиться к специалисту за помощью? Но он меня высмеял, говорил, что это вам нужна помощь. Что завтра вы увидите такое… а на следующий день произошло это. И мне жаль, что я утаил это ото всех, и прошу у всех прощения за свою трусость. Если бы я…

— Какие же они суки, — пробормотал Виктор и тяжело выдохнул.

На экране опять появился Влад Сардан.

— Многое зависит от воспитания, — продолжал он. — Его отец, алкоголик и дебошир…

Виктор накинул куртку и пошёл к двери. Хотелось отдышаться, потому что от вони в квартире тянуло блевать. А заодно и купить выпить. По ящику же показывали очередную запись. Как сам Виктор нападает на Сардана, но это не трогало Беду. Разве что жаль, что не смог сжать пальцы и задушить ублюдка. Надо было убить его тогда.

* * *

Когда у Ника бывали каникулы, он часто приходил к этому пруду. Виктору и самому нравилось сюда приходить, ещё когда Вера была жива. Казалось бы, крупный оживлённый парк почти в центре города, но это место было так искусно запрятано среди зарослей, что его не найти, если не знать, где искать.

Иногда они даже приходили сюда втроём, но теперь Беда остался один. И его это не трогало, даже место не напоминало ни о чём, обычные скамейки на берегу не самого чистого пруда. Когда семья была живы, всё казалось иначе. Красивее, что ли…

Но сейчас там кто-то сидел. Совсем не вовремя, ведь Виктор хотел обдумать план… Сидящего на скамейке человека он знал. Эрик, друг Ника, который сегодня на всю Империю обвинял его во всех смертных грехах. Откуда он знает про это место? Хотя его сюда мог привести Ник.

Парень сидел, не замечая ничего, кроме сидящих перед ним птиц, которым он бросал какие-то вкусняшки из пакета. И дело оказалось непростым, ведь обе руки были плотно перебинтованы. Именно эта деталь привлекла внимание.

Виктор сел рядом, Эрик поднял голову и тут же привстал.

— Я… вы… — парень покраснел от испуга. — Я не хотел так говорить, простите.

— Успокойся, — Беда показал рядом с собой. — И садись.

— Я не хотел, — продолжал оправдываться Эрик. Он уронил пакет и птицы, жуткие местные твари, но хотя бы не ядовитые, тут же утащили всё с собой в воду. — Но он сказал, если я не буду говорить то, что написано, они сломают мне руку… а когда они показали мне текст, я отказался, — парень всё же сел и уткнулся в колени. — Тогда они… — он поднял перевязанные руки.

— Давай-ка сначала. Тебя заставили оговорить Ника? Кто?

Пожалуй, отсутствие эмоций имеет какой-то плюс. Беда спокойно мог обдумывать ситуацию. Не сами же журналисты ломали парню руки, значит, это делал кто-то сильный, не боящийся последствий, и очень заинтересованный в том, чтобы Эрик сотрудничал. Главное — терпение.

— Это был офицер, дигерин. Меня забрали в камеру и…

— Давай сначала. Тебя били только из-за того, чтобы ты хотел говорить на камеру? И всё?

Эрик замотал головой.

— Я был там два дня назад, — глухим голосом сказал он. — Вместе с Ником.

— Что вы вообще делали там? Этот клуб для богатеньких детишек.

— Об этом я знаю отлично, — парень попытался усмехнуться. — Мы подрабатывали там, оба. Я уборщиком, а Ник на баре, разливал выпивку.

— Никогда об этом не слышал, — произнёс Беда, вспоминая тот день. Ник пошёл по делам, и, вопреки обычному своему поведению, не сказал куда. Но Виктор тогда не спросил, мало ли, девушку себе завёл.

— Он не хотел вам говорить, думал, что вы заругаете. У нас последняя смена была перед поездкой, хотели пораньше закончить и расчёт взять. А потом сначала ворвались дигерины и…

— А теперь говори как можно подробнее, Эрик.

— Да, — парень вытер лицо рукавом. — Но я ничего не видел, они как начали все орать. А потом стрельба. И я сразу побежал в подсобку, думал, Ник со мной. А он там остался и… Потом всё стихло, но я побоялся возвращаться. Вместо этого зашёл, где обычно охрана сидела, а там, на экране… Ник лежал в крови, над ним стояли дигерины. И он ещё был жив, а они… один сломал ему руку и вставил туда пистолет. А потом другой показал пальцем в камеру…

Он замолчал на минуту, но Беда терпеливо ждал.

— Я вытащил плёнку и сбежал, меня не видели. Дома проверил, всё записалось. И потом сказали по ящику, что Ник террорист и я… я решил её показать.

— Лучше бы ты мне её отдал, — едва слышно шепнул Виктор.

— Что вы сказали?

— Ничего. Кому ты её показал?

— Я хотел, чтобы этих ублюдков наказали. Они же убили его и выставили его самого террористом. Хотел, чтобы все знали, что случилось. Вот же я идиот, — парень обхватил голову перевязанными руками. — Я идиотина, что же я наделал.

— Кому ты её показал?

— Я позвонил по номеру студии, главный императорский канал, сказал, что у меня запись стрельбы в клубе. И через минуту мне перезвонил сам Влад Сардан, попросил о встрече. Он же раньше разоблачал взяточников-дигеринов…

— Парень, ты и правда идиот. Неужели ты думал, что по императорскому каналу покажут, как императорская тайная полиция… ладно, продолжай. Тебя арестовали?

— Нет. Да… я видел Сардана, сидел с ним в машине, рассказывал о плёнке. У него в машине был аппарат, он эту плёнку тут же скопировал, мы с ним ещё раз её посмотрели. А потом появился дигерин в шлеме, и меня увезли к ним. Там сказали, что я пытаюсь выгородить террориста, но обвинения не будет, если я всё расскажу на камеру. А Сардан назвал меня лжецом.

— Он сам толстый лжец, — сказал Виктор. — Потом тебе сломали руки.

— Да, сначала они бросили плёнку в маленькую дверку. Там какая-то печь, или что-то такое, чтобы бумаги сжигать.

— Знаю. Дальше?

— Потом Сардан попросил дигерина, чтобы он помог с репортажем. И тогда этот дигерин начал, — парень показал руки. — А потом я уже не смог… отказаться. Извините.

— Имя, они не назвали имя?

— Они называли его, — Эрик задумался. — Гидеор Камил… не помню точно.

— Важно вспомнить. Коринес?

— Нет, точно не Коринес. Как же это было…

— Амир?

— Да! — парень едва ли не выкрикнул. — Так его назвали! Он ещё спросил, вы же гидеор Амир? Странно, я думал, дигерины не называют имена.

— Неважно. Значит, они сожгли плёнку, — Беда выдохнул и сжал руки. — А что до копии? Её тоже сожгли?

— Я не знаю. Я про неё и не вспомнил.

— Ладно, надо подумать.

Виктор откинулся назад. Жуткие чешуйчатые птицы сожрали всё и опять вернулись, заглядывая в глаза. Одна запрыгнула на скамейку рядом с Эриком и тот осторожно её погладил предплечьем. Птица закрыла красные глаза от удовольствия.

— Мне так стыдно, что я это сказал, — нарушил тишину парень. — Ник бы точно не стал про меня такое говорить, а я…

— Это неважно, Эрик. Я на тебя не сержусь. И Ник бы тоже не злился.

Беда поднялся и бросил на прощание:

— Выздоравливай.

Он вернулся домой, когда совсем стемнело. Дверь порезали ножом и оставили надписи белой краской: «Убийца», «Ссаный пидор», и «Враг гасударства». Так и написали, с ошибкой. Наверняка соседи, их можно вычислить, но не хотелось. Виктор подобрал передатчик, опрокинув пару бутылок по пути, и позвонил Блохе. Натан ответил сразу:

— Что-то придумал? Идёшь к Сове?

— Мне нужно досье и анализ. Этого ты найдёшь без проблем.

— Говори имя.

— Влад Сардан, телеведущий.

— Беда, тебя там по голове стукнули? Нет, я тоже видел репортаж, но… Ты пошёл убивать журналиста, серьёзно? Он очень влиятельный, это цель тебе не по зубам! Да ты…

— Блоха, заткнись. Найди мне всё, что можно, чтобы завтра я мог идти на дело. Если выживу, то скажу почему.

— Ты кретин, Виктор.

Блоха отключился. Ну да ничего, позлится, потом найдёт всё, что нужно. А Беда лёг спать. Приходящий этой ночью не появился.

День 4. Глава 1

— Я сделал анализ, — раздался усталый голос Блохи, когда Виктор вставил передатчик в ухо. — Посмотри, есть ли вопросы.

— Сейчас, — Беда активировал глазной имплантат. — Ого, сколько тут всего.

— Всю ночь сидел, — пожаловался Натан. — Но этот план оптимальный. Кто здесь лучший аналитик?

— Ты, конечно.

Наверняка Блоха сейчас улыбнулся. Виктор продолжал читать отчёт. Со старой техникой Корпорации передача данных была простой и удобной. Сейчас бы пришлось идти на императорскую почту и ждать письмо месяцами.

— Пока ты читаешь, — Натан зевнул. — Расскажу вкратце. Сардан — большой коллекционер предметов со старой Земли, и тратит на них миллионы реалов. Недавно у него в списке транзакций появилась покупка нового экспоната — золотого унитаза.

— Ого, — Беда хмыкнул, не переставая просматривать планы дворца телеведущего. — И что, он будет показывать его всем гостям? Может, ещё на стол поставит?

— Нет. Я вижу, что он нанимал рабочих, чтобы они прорыли возле него канализацию по старым чертежам. И ещё он обратился в фирму, которая специализируется по всяким древним штучкам, и они пришлют ему человека, способного подключить унитаз.

— Технологии Древних, — Виктор опять хмыкнул. — Когда он отправится?

— Встреча через три часа, так что тебе надо успеть его перехватить.

— Понял, — Беда вскочил на ноги, чувствуя тупую боль в спине и острую в коленях. — Вижу досье.

— Но Беда, учти одну вещь, — голос Блохи стал серьёзным. — Если ты его убьёшь этого парня… или хоть кого угодно, непричастного, я с тобой больше не буду вести такие дела. Я серьёзно. Твоя месть — это твоё дело и я тебе помогу. Мне всегда нравился Ник, и Айзеку тоже. Но если опять убьёшь хоть одного невиновного, будешь всё делать сам.

— Я тебя понял. Обещаю, этот парень выживет.

— И не искалечь его.

— Не буду, — Беда просматривал файл мастера, который сегодня будет заниматься дорогой игрушкой Сардана. — Лечился в психиатрической клинике? Успешно?

— Нет, у него кончились деньги.

— Ладно. Сегодня Сардан ждёт мастера и, кажется, я знаю, кто им будет.

— Разбираешься в старинных унитазах, Беда?

— Нет, — Виктор взял игломёт, но решил оставить, наверняка будут обыскивать. — Но в дерьме колупаться не впервой.

— Удачи.

— Мне бы пригодилось, если бы ты не отключался и помог.

— Нет, я же говорил, что завязал с убийствами. Позвони, когда вернёшься.

Беда полез за маскировочным костюмом.

— Не впервой колупаться в дерьме, — сказал Виктор сам себе и хмыкнул.

Как и говорил тот некто во сне. Но кем бы он ни был, подсказка оказалась дельной. И предстоит отправиться к толстому лжецу, про которого думают, что он всегда говорит правду.

* * *

Беда едва успел, пока мастер не уехал на грузовике, хотя грузовиком это назвать сложно. Это переделанная кара времён первой колонизации, ржавая, колёсная, без какой бы то ни было электроники, на двигателе внутреннего сгорания и старым мятым корпусом. У коллекционеров такие стоят дорого, но вряд ли кто-то польстится на это, настолько всё было убитым. Капот открытый, внутри видно ужасно грязный движок, залитый маслом и какой-то жижей. Мастер стоял в стороне, отмывая руки у питьевого фонтанчика. Мытьё продолжалось уже пару минут и не похоже, что скоро закончится.

Виктор подумал, измазал ладонь об двигатель и пошёл знакомиться с мужчиной, которым необходимо было стать, не убивая и не калеча его. Непростая задача.

— Милош Гжибовский? — грубым голосом спросил Беда, имитируя выговор столичных полицейских-кахинов.

— Да? — мужчина поднял голову. — Что-то случилось, офицер?

Маскировочный костюм уже давно принял форму патрульного, чёрную, помятую, будто обладатель не придавал значения внешнему виду. Да и морда самого Беды, когда он смотрел в зеркало, напоминало рожу запойного алкоголика, чему особенно способствовала тонкая маска, которая делала черты лица грубее и закрывала часть щетины, от чего казалось, что он носит бакенбарды.

— Да, — Виктор достал игрушечный значок кахина, который купил по дороге. Измазанные в масле пальцы и грязный значок тут же отбили желание мастера присматриваться поближе и он просто кивнул. — Вы проживаете рядом с Площадью Императора Гавриила Третьего? Дом три, четвёртая секция?

— Да, — мужчина заметно побледнел.

— Отлично, — Беда зачем-то рассмеялся. — Я вас нашёл. Мне сообщили по рации, что в том доме пожар, но номер квартиры я не расслышал. Говорят, что кто-то забыл выключить свет и от этого произошло короткое замыкание и…

— О Боже, неужели я опять забыл выключить? — вскричал мастер. — Вот хотел же вернуться и проверить. Сука, сука, сука!

Он обхватил себя руками, подумал и кинулся к грузовику.

— Постойте, — одёрнул его Виктор, прикоснувшись к мастеру грязными пальцами. Мужчина отдёрнулся, будто его ударило током, и не заметил, как другой рукой Беда легко вытащил документы. — Там пробки жуткие из-за пожарных, лучше идите на монорельс.

— Да, да, точно, — мастер пытался оттереть пятна на одежде платком. — Уже бегу. Неужели я забыл?

Он помчался навстречу невероятному приключению длительностью в несколько часов в переполненном метро туда и обратно, а Беда заглянул в незапертый грузовик. На пассажирском сиденье лежит чемодан с инструментами, пригодится. Ключа, к сожалению, не было, но такой хлам завести несложно.

— Вообще-то, говорить человеку с обсессивно-компульсивным расстройством, что он забыл выключить свет — это очень подло, — раздался голос Блохи прямо в ухо.

Виктор вздрогнул от неожиданности.

— И давно ты слушаешь?

— Нет, только что. Решил убедиться, что не натворишь дел. Сегодня выходной. Дай картинку с глаза.

— Доедем, дам. Спасибо, Натан.

— Не за что.

Присутствие аналитика успокаивало, хотя Виктор и не сильно волновался. Очередное дело, которых он провёл немало. Но с аналитиком шансы на успех намного выше.

Машина завелась, и Виктор выехал из гаража, въезжая в общий поток. Сегодня выходной, так что транспорта немного, но путь неблизкий. Влад Сардан купил себе особняк в престижном пригороде Сплендора, столицы Империи. Наверняка большой и набитый охраной.

Уже через час однотипные серые высотки жилых кварталов и руины, оставшиеся после войны, закончились, и становилось красивее. Пригород окружён лесами и озёрами, а сами дома напоминали классические особняки Старой Земли, чем что-то более современное. Сардан построил себе большой трёхэтажный особняк, настоящий дворец.

Виктор подъехал к воротам и показал карточку мордастому охраннику.

— Я приехал делать унитаз, — Беда широко улыбался и имитировал акцент уехавшего домой мастера. — Лучший специалист.

— Говночист, — срифмовал охранник, несомненно, прирождённый поэт, и взял трубку телефона. — Позвоним, спросим, проверим, что ты за специалист.

— И куда он звонит? — прошептал Виктор так, чтобы охранник это не заметил.

— В фирму, откуда тебя послали, — ответил Блоха. Он что-то ел. — На удостоверении должен быть номер. Проверят, ты ли это, сверят данные, и только потом…

— Вот дерьмо. И ты не сказал.

— Забыл, — съехидничал Натан. — Всё потеряно, Беда, придётся возвращаться. Миссия провалена.

— Суки, и чё они не берут, — возмутился охранник. — Ладно, попробую попозже.

— Как скажете, — весёлым голосом пропел Беда. — Позже так позже. Но у меня рабочий день скоро кончится, и я приеду только завтра. Или послезавтра. Не сомневаюсь, что господин Сардан сможет подождать ещё несколько дней.

Охранник-поэт задумался так, что, казалось, видно, как под его толстым черепом шевелится мозг.

— Проезжай, — он ударил кулаком по кнопке, и ворота открылись. — К чёрному ходу!

— Ты смог взломать их телефон? — спросил Виктор, когда проехал через ворота.

— Нет, — ответил довольный голос Блохи. — Я просто списал весь баланс телефонного счёта компании, куда звонил охранник, и телефон сразу отключили за неуплату. Деньги уже вернул, но телефон им сделают не раньше чем завтра. Ещё и не смогут предупредить, когда мастер обнаружит угон. Дай картинку с глаза.

— Лови, — буркнул Беда и разрешил подключение. — Надеюсь, у них нет сканеров направленной связи.

— Вряд ли. Такое было только в Корпорации.

— Да не у парадного входа, чучело, — из дома выбежал охранник и замахал руками. — Паркуйся у заднего, идиот, сказано же было. Тут гостей ждём, дебил.

Виктор с виноватой улыбкой объехал здание, но это позволяло осмотреть дом снаружи. Пристроек нет, скорее всего, внутри также, как на плане. Можно поблагодарить руководство Императорского Банка, что они сохраняют не только информацию о платеже, но и что покупают клиенты, включая всю документацию.

— Это вы господин Грибовский? — спросил высокий человек, больше похожий на обтянутый костюмом скелет в маске, настолько он был худым. В глазах именно то выражение, которого можно встретить у напыщенного дворецкого при виде обслуги — выражение полного превосходства над собой из-за близости к хозяйской заднице, которую можно целовать круглыми сутками напролёт.

— Гжибовски, — поправил его Виктор и гордо выпрямился. Он играл роль сантехника, а может быть даже и целой династии сантехников, которые чинили унитазы ещё на Старой Земле.

— Тогда прошу, — дворецкий вытянул руку с белой перчаткой, указывая путь. — Вы вовремя, это похвально. Вот-вот здесь будут гости и господин Сардан желает показать им своё новое приобретение. Настоятельно рекомендую закончить работу в течение часа.

— Как скажете, — ответил Виктор, проглотив совет, чтобы господин Сардан воспользовался золотым унитазом у всех на глазах.

Скорее всего, учитывая габариты Сардана, в доме был лифт, но дворецкий вёл по лестнице для прислуги, узкой и скрипучей. Лестница именно там, где обозначена на плане, парадная совсем в другой стороне. Охрана стояла на каждом этаже. Виктор насчитал пять пар в разных местах, и нескольких патрулирующих. Почти одинаковые мордовороты в одинаковых костюмах. Слиться с ними несложно, но беда в том, что они наверняка знают друг друга в лицо.

— Ванная комната примыкает к спальне господина Сардана, — дворецкий поделился неплохой информацией.

— А я не увижу господина Сардана? — спросил Виктор. — Я же его передачи каждый вечер смотрю, он мой любимый ведущий. Не зря же его зовут Императорским Правдорубом.

— Это исключено, но… — суровое лицо дворецкого смягчилось. — Но если справитесь со своей работой хорошо и быстро, я возьму у него автограф для вас.

— Буду очень признателен, — Беда заулыбался. — А он сейчас дома?

— Да, но он занят, ждёт гостей.

Спальня Влада Сардана оказалась раза в три больше, чем квартиры Виктора и Ника, вместе взятые. Одна только кровать размером с турсулунский танк. Внимание Беды сразу привлекли две двери, скрытые от посторонних глаз, но видные имплантатом. Одна должна вести в ванную, а вот назначение второй пока загадка. Или тайный ход наружу, или на чердак, над этой комнатой как раз должно быть достаточно места.

На стене висели портреты Сардана, когда он был лет на тридцать моложе и килограмм на семьдесят меньше весил. Мужчина, похожий на киноактёра, с твёрдыми чертами лица и пронзительным взглядом смотрел на вошедших с портрета, как на очередных коррупционеров, которых он сегодня будет разоблачать. Старый Император за это его не любил, но новый осыпал всеми привилегиями. Влад уже редко выступал в роли разоблачителя, обычно только в тех случаях, когда дело было очень громким. Но часть репутации борца с несправедливостью ещё осталась, раз уж друг Ника понёс плёнку ему. Жаль только, что сам Сардан давно наплевал на свою принципы.

А вот золото господин Императорский Правдоруб любил. На выкрашенном в золотой свет деревянном столике, стоял неимоверно древний, но в отличном состоянии, золотой телефон с изящной изогнутой трубкой и диском, украшенным драгоценными камнями. Плафоны люстры, которая, должно быть, висела ещё на Старой Земле, сделаны из хрусталя и золота. Всё остальное, что не было золотым, было покрашено этим цветом. Особняк сам по себе был роскошным, но одно только содержимое этой комнаты равнялось среднему годовому бюджету типичного нищего государства из Альянса Ориона, а таких было большинство.

Виктор сделал вид, что настолько поражён роскошью, и открыл рот. Дворецкий, ожидавший такой реакции, приосанился ещё сильнее.

— Господин Сардан усердно работает и всё полученное здесь нажито честным трудом. Кроме того, смею напомнить, он один из немногих, кто не призывает обычных подданных императора к аскетизму, в отличие от остальных ведущих императорского телевидения, — на слове «ведущих» дворецкий показал согнутые средние и указательные пальцы на обеих руках. — Но вы здесь не на экскурсии, вас ждёт работа.

— Да, извините, — Виктор прикрыл рот, но оставил на лице выражение благолепия перед безвкусицей и лишним бахвальством жирного лжеца. — Я готов начать.

— Прелестно.

Дворецкий открыл одну скрытую дверь, впуская Беду в ванную комнату. Если кровать была размером с танк, то ванна не меньше имперского боевого катера. Тут поместится человек десять. А на постаменте стоял тот самый унитаз из золота, ожидающий принять на себя огромную задницу Влада Сардана.

Беда разложил инструменты, назначение некоторых он даже не знал, и подошёл к раковине.

— Нет! — вскричал дворецкий. — Это не для вас.

— Но мне нужно помыть руки перед работой, — Беда поднял обе грязные ладони, которые измазал ещё в машине.

Дворецкий надул ноздри, но коротко кивнул.

— Будьте очень аккуратны, — выцедил он через сжатые зубы. — Хоть одна царапинка и вы будете всю жизнь выплачивать компенсацию.

— Я всегда осторожен. Моё руководство считает меня человеком, который относится к любой работе смертельно серьёзно, и знает, что результат будет смертельно эффективным.

Старик-дворецкий кивнул и посмотрел через открытую дверь в спальню.

— Эй ты, — окрикнул он кого-то. — Проследи, чтобы работник занимался делом и ничего тут не трогал. И чтобы не выходил и не беспокоил никого. А я пойду готовиться к приёму гостей.

В ванную зашёл один из мордоворотов и зевнул. Дворецкий на прощание окинул Виктора суровым взглядом и вышел. Беда остался один на один с охранником.

— Вредный старый пердун, — раздался голос Блохи через передатчик. — Теперь слушай: избавься от охранника, но старайся его не убить. Где-то тут, по плану, должен быть один из хабов системы охраны. Подключишь туда передатчик, заведи его на час. Я видел в плане, что спальня огорожена дополнительными охранными решётками на случай нападения. И к камерам должно получиться…

Виктор огляделся, заметив в углу щель скрытой под лепниной дверце маленького шкафа.

— Должно быть, он, — продолжал Натан. — Заперт и, наверное, на сигнализации. У мордоворота, скорее всего, есть ключ, попробуй его забрать.

Проще сказать, чем сделать. Виктор взял инструмент, самый большой и увесистый, и начал обходить постамент с унитазом по кругу. И как это доисторическая штука крепится к трубе? Он не собирался работать, но видимость занятости надо бы создать. Охранник продолжал зевать, даже не заинтересовавшись, что делает Беда, вместо этого смотря в окно.

Виктор поднял ещё один инструмент, ключ поменьше, и уронил его в глубины древнего устройства. Оттуда звякнуло и охранник встрепенулся.

— Ты поаккуратнее! — потребовал он не оборачиваясь. — А то господин Сардан тебе голову оторвёт, если поцарапаешь.

— Я сама аккуратность, — Беда начал во второй раз мыть руки. — На работе так и говорят — поручи дело Гжибовси и будь уверен, что он справится.

Виктор заткнул дырку в раковине куском тряпки и отошёл, не выключая воду.

— Говорят, что Гжибовски ещё на Старой Земле ставили унитазы, ещё даже когда люди в космос летать не стали. Был такой дед, старый Гжибовски, вот так он…

— Да что ты всё мелешь? — спросил охранник раздражённым тоном. — Тебе работать надо, а ты…

— Да я уже работаю, — сказал Виктор. Раковину заливала горячая вода, от которой шёл пар, и тут же запотело зеркало. — Так вот, старый Гжибовски однажды поведал великую истину — перед большой работой большой перекур.

— Тут нельзя курить! — взорвался мордоворот.

— Да я и не буду, — Беда уронил на золотой унитаз очередной инструмент.

Охранник наконец развернулся и увидел, как вода из переполненной раковины течёт вниз.

— Ты жопорукий идиот, ты что наделал?

Он кинулся закрывать кран, громко шлёпая по луже. Закрыть не получилось, металлический вентиль от кипятка нагрелся, и охранник вскрикнул на удивление тонким голоском. Через запотевшее зеркало он не увидел, что Беда подошёл сзади. После удара тяжёлым ключом по затылку охранник начал сползать, но Виктор его удержал.

— Как насчёт небольшого обмена? — спросил Беда, снимая ключ с шеи мордоворота. — Я забираю твой ключ, а ты за это можешь вздремнуть пару часов.

Охранник что-то промычал. На всякий случай Виктор помазал ему под носом сонным раствором и посадил на стул спиной к двери, чтобы все думали, якобы он пристально наблюдает за работой.

— Ты его не убил? — спросил Блоха.

— Нет, поспит. Подключаю тебя к охране, — Виктор открыл шкафчик. — Какая же это всё древность.

— Цепляй передатчик к верхней коробке, должно сработать. Поставь таймер на час, чтобы выгорел потом.

Беда сорвал крышку с коробочки и прилепил туда таблетку передатчика. Сигнализация молчала, и никто не пришёл.

— Вижу камеры, — сказал Натан. — О, он сам идёт к тебе. С охранником.

Кто-то хлопнул дверью спальни.

— Так, гости уже прибывают, поторопите его, — раздался голос, очень знакомый для любого, кто регулярно смотрит императорское телевидение. Влад Сардан собственной персоной.

— Слушаюсь.

В ванную заглянул другой мордоворот, едва приоткрыв дверь.

— Ты скоро?

— Ещё полчаса, я почти закончил, — отозвался Беда, заняв позицию у золотого трона.

Голова охранника скрылась. Даже не заметил, что его коллега без сознания.

— Ещё полчаса, босс, — доложил он.

— Вот и отлично, я сам проверю, — отозвался Сардан. — Как же здесь жарко стало.

Заскрипела деревянная мебель, значит, необъятная жопа Правдоруба села на стул, а потом раздался шелестящий звук телефонного диска. Сардан кому-то звонит.

— Ну привет-привет, дорогуша, — начал говорить он сладким голосом. — Я тут письмо от тебя получил, что значит, ты не придёшь? Ну ты попробуй, сам же знаешь, — он рассмеялся на чью-то фразу. — Может это в последний раз, когда я с вами смогу так просто посидеть, так что сегодня мы зажигаем до ночи. Да-да, император увидел мой вчерашний репортаж и даже растрогался, как говорят. Бумага уже у него на подписи, да-да. Представь себе, Влад Сардан, Магистр Императорского Комитета и глава Кабинета Вещания. Да-да, сам в шоке. Казалось, до этого момента ещё много лет, но… да, вот не поверишь, мне повезло. Вот что у меня было из работы? Только тот неудачник, которого родители не дают вывести из комы, ну разве об этом сделаешь хороший репортаж? Оспа Мартиров? Я тебя умоляю, за столько лет он неё уже всех тошнит, кому какое-то дело, что в сотнях световых лет кто-то сдох? Или какой-то взяточник в Банке, ну в самом деле, кому это сейчас интересно? Но тот малолетний засранец, которого подстрелили дигерины, меня по-настоящему спас. Целая история, как он опускался на дно и стал террористом, а общество… что говоришь? Да, это спасибо моему другу за такой подарок, не он, так репортаж бы не получился. Спасибо, я рад что тебе понравилось. Вместе бы мы…

Приторный голос Сардана бесил, и не похоже, что разговор скоро закончится.

— Я отвлеку охрану, — сказал Блоха. — И заблокирую дверь спальни. Но ты вымани его к себе, чтобы он не сразу что-то заподозрил. По моему сигналу.

Пора ловить жирную рыбу на живца. Виктор взялся за инструмент. Где-то вдали, похоже на улице, раздался звук сигнальной тревоги. К счастью, Натан догадался поставить не пожарную.

— Пора! — выкрикнул Блоха. — Охранник ушёл!

Вот теперь начинается настоящая работа.

Удар стальным ключом по золотому унитазу вышел очень громким. На округлой поверхности остался заметный след.

— Погоди-ка! — воскликнул Влад Сардан. — Да что он делает? Сейчас, дорогуша, я разберусь, чем он там гремит…

Раздались торопливые тяжёлые шаги и в ванную влетели мощные телеса Правдоруба, одетого в домашний халат.

— Ты недоношенный ублюдок, ты что, блядь, делаешь? — заверещал Сардан, брызгая слюной. — Знаешь, сколько это стоит? А ты чего, идиот, не смотришь? — Он повернул голову к вырубленному охраннику.

— Да ерунда, начальник, — отозвался Виктор. — Совсем незаметно, закрасить можно.

— Ах ты! — громко сопя, Влад побежал осматривать повреждения. — Я тебе дам закрасить! Уже пора показывать! А ты!

— Он твой, — сказал Натан. — Спальня заблокирована.

Ведущий вдруг остановился на полпути.

— Это ты! — он поднял пухлую руку, указывая на Виктора. В глазах появился ужас. — Это ты отец террориста! Ты пришёл убить меня? Охрана!

Он развернулся и побежал назад так быстро, что с его весом казалось невозможным.

День 4. Глава 2

Входная дверь в спальню захлопнулась сама, а с потолка упала мощная решётка. Влад Сардан, которого на повороте сильно занесло, добежал до второй скрытой двери и влетел внутрь. Полы халата развивались. Беда бросился следом и побежал вверх по слабоосвещённой лестнице. Впереди раздавался чудовищно громкий топот, будто турсулунский штурмовик несётся в атаку.

— Отцепись от меня! — крикнул Сардан и бросил в Виктора сорванный со стены светильник. Мимо.

Правдоруб добежал до самого верха, распахнул дверь и тут же закрыл её. С той стороны начали греметь замки.

— Ну уж нет! — крикнул Беда и пнул по двери.

Она тут же распахнулась, ударив Сардана по носу и императорский телеведущий отполз в угол этой странной комнаты.

— Нет, пожалуйста, не убивайте меня, — заныл Влад. — Я сделаю всё, что вы захотите, только не убивайте. Меня заставили!

Виктор сначала чуть ли не решил, что это комната пыток, но едва не рассмеялся от своей наивности. Как бы жутко ни выглядели здешние приспособления, предназначены совсем для другого.

— Ну и ну, — протянул Блоха. — Сколько тут всего.

Виктор вместо ответа отключил передачу картинки с имплантата и прервал связь. Рискованно, но при допросе Натан будет только мешать.

— Оказывается, господин телеведущий понимает толк в извращениях, — Беда не удержался от ехидного тона. — Чтобы сказали ваши телезрители, господин Императорский Правдоруб?

Сардан прятался за здоровенным диагональным крестом из двух толстых досок. К каждой доске приделаны цепи на таком расстоянии, чтобы можно было приковать кого-нибудь за руки и ноги. А обилие висящих на стене плёток, верёвок, наручников, цепей, кожаных костюмов и глухих масок сразу говорило о том, что происходит в этом месте.

— Маленькая комната удовольствий, господин Сардан, — Виктор делал вид, что ему смешно, а сам осматривал ведущего через глазной имплантат. Не похоже, что у толстяка есть оружие или рация для вызова помощи. Сейчас они один на один. Конечно, если такая масса жира кинется в атаку, то приятного мало, но Сардан непохож на бойца. — Полагаю, звукоизоляция в этом месте отменная. А если нет… то наверняка охрана привыкла к крикам?

— Что вы хотите со мной делать?

— Минуточку, мы никуда не торопимся, — протянул Беда, хотя торопиться стоило, в любой момент охрана может понять, что что-то не так. — Сначала мы поболтаем. И что, издеваешься тут над людьми?

— Всё только добровольно, я клянусь! — Сардан поднял обе руки. Он так вжимался в стену, будто хотел с ней слиться. — В таком деле… всё только взаимно, никто не пострадает.

— Ну надо же, никогда бы не подумал. Значит, всё только добровольно. А что насчёт того парня, которому дигерины ломали руку на твоих глазах? Тоже добровольно?

— Нет, я тут ни при чём! Я клянусь! Это дигерины его пытали, я ничего не делал!

На фоне всех этих приспособлений стоящий на столике дорогой компьютер с большим монитором казался неуместным.

— Значит, ничего не делал, — Виктор подошёл ближе, а Сардан от страха непостижимым образом становился меньше, нарушая все законы физики. — Где плёнка, ты жирный ублюдок?

— К-какая?

— Которую тебе передал тот парень, Эрик.

— Какой парень? О чём вы вообще?

Сардан решил поиграть в дурака. Беда сел перед ним на корточки, стараясь не показать, как болят колени.

— Слушай, раз уж ты играешь в эти игры, я не буду угрожать тебе пытками. Вдруг это тебе нравится? Хотя я сомневаюсь, что тебе понравится, как трещат кости твоих пальчиков, как у того парня… и моего сына. Нет, я просто тебя убью, сверну тебе шею вот этими самыми руками, — Виктор показал руки. — А потом… ну, тебе уже будет не для этого, а мне хватит и убить ублюдка вроде тебя. Где плёнка?

— Я не знаю, о чём вы. Отпустите меня, пожалуйста, я дам всё, что вы захотите.

— Давай-ка начнём хотя бы с плёнки.

Беда огляделся, увидев необычное устройство напротив монитора. Стойка с лебёдкой и висящая петля, будто кого-то собрались тут вешать. Рядом находится большой пульт с двумя кнопками, приделанный к механизму толстым проводом. Одно нажатие и лебёдка зажужжала, поднимая петлю. Кажется достаточно прочным. Если Императорский Правдоруб пользуется этим устройством, то оно должно выдержать его вес. Опасное приспособление, но для допроса сгодится.

— Значит, вот как мы веселимся? — Виктор усмехнулся. — Подтягиваешь себя за шею, а потом мастурбируешь, смотря порнуху? Должно быть жутко весело, да? Как это называется, я забыл? Аутофиксия или что-то такое? А, точно, асфиксия. И что в этот момент смотришь? Если это не турсулунское порно, ты меня разочаруешь.

Сардан сначала хмыкнул, но через мгновение он опять вернулся к своему напуганному состоянию.

— Отпустите меня. Я скоро стану Магистром, я смогу всё что угодно. Я дам всё, что вы захотите. Мне жаль вашего сына, правда! Меня заставили! Я выпущу опровержение, дам делу ход. Это дигерины пытались замести следы! Если у вас есть враги…

— С моими врагами я справлюсь сам. Дай мне плёнку, Сардан. Ох, если ты не хочешь сотрудничать, давай попробуем иначе.

Виктор показал рукой на удушающее приспособление, и Правдоруб побледнел.

— Туда!

— Нет!

Беда несколько раз крепко его пнул, отбив пальцы на ноге, а потом поднял, скрутив ему руку.

— Пустите! — визжал Сардан. Звук очень противный. Но если охранники слышат, они должны быть привычными к такому шуму.

— Становись туда! — Беда швырнул толстяка в устройство. — А теперь надевай эту петлю себе на шею.

— Нет, я…

— Надевай или выколю тебе глаз, — Виктор показал острый штырь, который вытащил из кармана. — А то и оба. Такое вы здесь точно не практиковали.

Сардан накинул на себя удавку с видом великомученика. По толстым щекам бежали крупные горькие слёзы.

— Расскажи мне о плёнке, — Виктор нажал на пульт, и лебёдка начала медленно раскручиваться.

Удавка слегка обхватила жирную шею. Сардан взвизгнул ещё громче.

— Да, мне принесли плёнку из клуба, но я её не смотрел и сразу отдал дигеринам, — затараторил толстяк. Он так потел, что Беда забеспокоился, что Сардан станет скользким и выскользнет из петли.

— Кому? Кто твой знакомый? Гидеор Амир?

— Нет, не он. Я отдал плёнку моему старому другу, Хаден Айскадер, императорский обсерватор. Я его давно знаю.

Высокий человек с короткой причёской, начинающий сидеть. Он и разговаривал с Виктором в тот день. Значит, ещё одна цель, раз он с этим связан. Пожалуй, да, дигерины, какими бы широкими полномочиями они ни обладали, не могут просто так убивать невиновных. Кто-то достаточно влиятельный должен был их покрывать.

— Мне иногда приносят плёнки с доказательствами, — продолжал Сардан. — Что вы делаете? Зачем?

Беда увидел висящие на стене наручники с розовым мехом, их-то он и надел на ведущего.

— Говори и не останавливайся, — Виктор застегнул оковы и отошёл, баюкая в руке пульт. — Или…

Он нажал на кнопку, и петля затянулась туже. Сардан, который был красным с самого начала разговора, покраснел ещё сильнее.

— Что за плёнки тебе приносят?

— Плёнки с должностными преступлениями, нарушениями закона, прочим, — он пытался дышать глубже, но петля не давала. — Обычно я даю такому ход и делаю репортаж, но в случае с дигеринами… они сейчас самые могущественные и лучше с ними дружить. Если есть компромат на них, я отдаю его Хадену, а он решает, что делать дальше. Иногда человека, который попался, увольняют или садят, а иногда он начинает выполнять всякую грязную работу. Он очень опасный человек, этот Хаден, с ним нельзя ссориться.

— Но я постараюсь. И так, ты отдал плёнку ему?

— Да, как только понял, что там. Я даже её не смотрел. Зачем мне это?

— Точно? — Беда показал пульт, потирая пальцем кнопку. Бояться отпечатков нечего, спасибо Корпорации. — А вот несчастный парень, которому тот ублюдок сломал руки, сказал мне, что ты сделал копию. Это мальчик был другом моего сына… он доверился тебе, а ты его подвёл. Где копия?

— Он врёт, он… — Сардан захрипел, когда петля чуть приподняла его тушу. Он вытянулся во весь рост, балансируя на пальцах ног.

Виктор чуть ослабил петлю.

— Говори правду, господин Императорский Правдоруб.

— Я сделал копию, но только для себя, — пролепетал ведущий. Запасы пота в его теле казались безграничными. — Потом её сжёг.

— Ты лжец, Сардан, ты в курсе этого? Мне так про тебя и сказали. Лжец, про которого думают, что он говорит правду. Но если ты говоришь правду сейчас, и у тебя нет плёнки, то зачем ты мне?

Виктор сделал вид, что собирается нажать кнопку, и ведущий взвыл.

— Я сжёг то, что он мне дал, но успел всё оцифровать. Вон там всё, под монитором.

Беда медленно повернулся, краем глаза следя за толстяком. Под монитором, на столике, лежал накопитель, и не дрянная древняя гадость с магнитными лентами, а вполне продвинутый диск данных, сделанный в Корпорации. Песочные часы и название Renascentur затёрто. С таким устройством вполне можно схлопотать несколько лет тюрьмы, но для Сардана и ему подобных свои законы. Да и сам компьютер — не хлам с кремниевым процессором, какие сейчас производят для богатеев, а более продвинутая вещь.

— Запись здесь?

— Да, я всё храню там. Там компьютер, подключите её. Нужно нажать.

— Это уже техника моей молодости, — Виктор без труда подсоединил диск к маленькому компьютеру. — В ней я разберусь. Какой пароль?

Сардан зажмурился.

— Если не скажешь, я приподниму тебя…

— Я скажу… Влад точка мегатрахарь точка, большими буквами Икс-Икс-Икс шесть-шесть-шесть, — в конце он едва слышно шептал.

— Угораздило меня с тобой связаться, — буркнул Беда, вошёл в компьютер и увидел хорошо знакомый интерфейс с удобной системой, пусть и работающий в автономном режиме. Жаль, что такие запрещены.

— В каталоге Икс-Икс-Икс, — продолжил Сардан. — Предпоследняя запись.

Виктор на мгновение опешил, увидев содержимое. Да, это определённо не турсулунское порно. Влад Сардан, телеведущий, императорский Правдоруб и будущий Магистр, коллекционировал видео совершенно другого рода. Записи убийств, катастроф, терактов, всё это вперемежку с жутким снаффом. Всё распределено по тегам и отдельным категориям. И его виселица находится как раз напротив монитора.

— Значит, ты смотришь, как умирают люди, а потом дрочишь на это, — произнёс Беда. — Тебе нравится смотреть это? Возбуждает смерть?

Сардан не отвечал. Виктор продолжал просматривать, выискивая последние. Правдоруб настоящий педант, всё пронумеровывает, прописывает даты и складывает по своим местам. Особая категория для видео с перестрелками ночных клубах, где из-за тесноты, плохого освещения и громкой музыки помимо участников постоянно гибнут посторонние. Судя по статистике, такие Сардан открывает чаще всего.

— Значит, твоё настоящее увлечение — не золотые унитазы, а это? — Виктор нашёл предпоследнее видео, совсем свежее, которое открывалось сегодня. Клуб Асфодель, как гласит название. Даже дата проставлена.

Угол обзора камеры ужасный, видно только край столика, где сидели студенты. Звука нет. Компания неспешно ушла, и на это место встал Ник, убирая мусор и бутылки. Эрик говорил, что они оба подрабатывали в том клубе. На какое-то мгновение ёкнуло в сердце, но всего лишь на миг. Блок продолжал работу, и не остаётся ничего иного, как беспристрастно анализировать случившееся. Эмоции тут не помогут, нужен только холодный расчёт.

Сардан что-то прохрипел.

— Лучше помалкивай, — Виктор показал ему пульт.

Началась паника и Ник нырнул под стол. Самая неудачная позиция, как раз рядом с этим местом стоят несколько боевиков. Если бы Виктор был там, он бы спрятался в другом месте. А вот Ник никогда не участвовал в перестрелках и не знал, как себя вести во время них.

Террористы гибли один за одним. Ник коротко огляделся и сменил позицию, сев за диван, думая, что раз его не видят, то он в безопасности. Хорошо заметно испуганное лицо. Стоящие рядом боевики начали падать и тут Ник схватился за живот. Пуля пробила диван и угодила в парня, как и предполагал Беда в морге. Ник начал медленно оседать на пол. Он всё ещё жив.

Лоб Виктора вспотел, затрястись руки и сердце забилось чаще, хотя никаких эмоций не было, будто смотрит на гибель статиста в скучном фильме. Само тело было против оставаться безучастным, будто оно желало орать от ярости и убивать всех, кто попадётся. Но самому Беде было безразлично. Только ощущение, что забыто что-то очень важное. Ментальный блок исправно работает до сих пор. Хорошо, что он никогда не ограничивал злость.

Над умирающим парнем склонились двое. Лицо одного плохо видно, но Виктор узнал обсерватора, Хадена Айскадера. Второй дигерин в шлеме и он начал его снимать, но обсерватор вывел копа из-под камеры. Они долго о чём-то разговаривали, видно только ноги. Потом к Нику подошли трое, без шлемов, но в камеру не смотрят. Один из дигеринов пытался вложить в руку Ника пистолет, но умирающий парень его не брал. Тогда другой сломал ему кисть рукоятью этого же оружия. Виктор готов был поспорить, что это гидеор Амир. Потом все отошли.

— Всё закончилось, — сказал Сардан. — Мне жаль, но я…

Виктор нажал на кнопку пульта, и тело ведущего приподнялось. Он взвыл и начал хрипеть. Беда вернулся к просмотру, но запись кончилась, когда Хаден Айскадер показал в камеру. Но был ещё один файл.

Этот снят уже на профессиональную камеру. Репортаж ещё не начался, оператор снимал трупы крупным планом.

— Снимай всё! — на записи раздался голос Сардана. — Потом вырежем.

Ага, хотел сохранить отрывок себе в коллекцию. Журналисты фотографировали тела, иногда их перенося для более удачного кадра.

— Вот его сними, — сказал Сардан и оператор начал снимать Ника. — Так, оружие есть, а рука что, сломана? Надо заретушировать. Вот отсюда сними, чтобы дыру в брюхе не было видно, но её тоже надо подретушировать. Нас же дети смотрят.

Оператор обошёл тело, снимая под разными ракурсами, и установил камеру на штатив.

— А теперь вы, молодой человек, давайте сделаем несколько снимков, пока репортаж не начался. Хаден, а он мне даст интервью?

— Нет, запрещено, — где-то за кадром ответил Хаден Айскадер, императорский обсерватор.

Один из дигеринов начал позировать на фоне мёртвого Ника. После нескольких снимков он достал пистолет и наступил на голову Ника, как на свой трофей. А потом снял шлем.

Тот красавчик-блондинчик, который обижал Марка Тулия и которому кот исцарапал морду когтями. Гидеор Коринес.

— Вот ты и попался, — сказал Беда и повернулся к Владу Сардану. — Это он убил моего сына?

— Я не знаю, наверное. Он один остался из всей группы, его и сфотографировали.

— Кто он?

— Я его не знаю, я их никого не знаю, кроме Хадена и того, кто ему иногда помогает. Амир, да, его фамилия Амир. Джамуш Амир, он гидеор. Это всё, что я знаю. А этого я впервые увидел.

— Ладно, — Виктор отключил диск и убрал в карман. Пора заканчивать. — Я ухожу.

— Отпустите меня, — взмолился ведущий. — Я помогу его найти! И Хадена, и всех остальных. Пожалуйста!

— Только не верещи, — попросил Беда. — Скажи мне одну вещь, Влад Сардан, Императорский Правдоруб.

— Всё что угодно. Только не убивайте!

— Что тебе снится по ночам? Те, чьё доверие ты предал? Те, кому ты лгал?

— Я не понимаю, — прошептал Сардан, его глаза сначала чуть расширились от удивления, а потом выпучились, когда петля сильно стянула его шею и подняла тело. Он начал биться, пытаясь вырваться, но надёжная лебёдка держалась. Глаза ведущего налились кровью.

Виктор подождал, пока Сардан не перестанет трепыхаться, а потом ещё немного для верности. После этого снял наручники и сунул в ещё тёплую ладонь Правдоруба пульт от вешающего устройства, чтобы на пластиковом корпусе остались следы пота.

— Увидимся в моих снах, ублюдок, — сказал Беда.

День 4. Глава 3

— Ну так что в итоге случилось? — сразу спросил Блоха, едва открыв дверь. — Молчал всю дорогу и глаз отключил.

Виктор, не отвечая, прошёл в комнату и бросил на диван сумку с вещами. Беда успел заехать домой после особняка Сардана. Ставки повышаются и находиться в старой квартире может быть опасно. Натан продолжал допытываться.

— Будто ты не знаешь, — Медведь сидел в кресле, подтянув под себя ноги, и листал какую-то книжку с картинками. — Убил опять кучу людей, больше же он ничего не умеет.

Беда показал трофейный диск данных Сардана, держа за провод.

— Можешь подключить?

— Могу, — буркнул Блоха. — Айзек, помоги достать.

Вдвоём братья подкатили кресло к шкафу, и Медведь, хоть и ниже ростом, но далеко не такой тяжёлый, дотянулся до верхней полки.

— Вот оно, — Айзек достал пыльную коробку. — Надеюсь, ты понимаешь, Беда, какие у нас проблемы будут, если кто-то обнаружит эту штуку?

— Понимаю. Но вам надо это увидеть самим.

Ушло немало времени, пока они смогли зарядить давным-давно севший компьютер Корпорации с подходящими разъёмами, а потом ещё и ждали, пока техника поймёт, что подключиться некуда, ведь ни одного хаба Межпланетарной Неосети больше не существует.

— И что это за видео тут? — спросил Медведь.

— Жирный лжец собрал большую коллекцию, — сказал Беда. — Вот сюда тыкни, ищи предпоследнее и последнее. Оно снято в клубе.

Айзек запустил файл и замер, не отрывая глаз от монитора.

— Это же Ник, — прошептал он.

Беда не стал смотреть это ещё раз, он запомнил всё и в первый. Натан в какой-то момент отвернулся, но Айзек смотрел так внимательно, что даже не моргал.

— Они убили его, — шептал он. — Они издевались над ним. Суки.

— Сраные ублюдки, — сказал Натан. — Но, Беда, слушай, если мы отдадим запись в Банк или Императорской Гвардии, с этих ублюдков… они не смогут от этого отвертеться, их…

— Разве я похож на человека, которого этого устроит? — Виктор осторожно выглянул в окно. Никаких следов патрульных машин во дворе. Нет, так скоро его не обнаружат, даже если сантехник, дворецкий и остальные дадут хорошие приметы, но лучше перестраховаться. — Мне не нужны суды и скандалы. Я прикончу их всех до одного.

— Они убили его, — повторил Медведь, начиная раскачиваться.

— Беда, мы не можем их найти, — Натан расхаживал по комнате кругами. — Дигеринов найти невозможно, их имён нет в общем доступе, они скрыты от нас. Или ты собираешься убить всех дигеринов? Их тысячи!

— У нас три имени. Джамуш Амир, Хаден Айскадер и Коринес. Последний выстрелил.

— Они убили его, — Медведь, как загипнотизированный, смотрел на экран, где упомянутый Коринес позировал перед журналистами. — Ублюдки. Твари. Ненавижу. Сдохните. Умрите. Твари.

Сначала он говорил тихо, потом всё громче и громче, но в голосе становилось всё меньше эмоций. Натан остановился и с беспокойством взглянул на брата. Из носа Айзека вытекла капля крови, неестественного тёмно-красного цвета.

— Ненавижу их.

— Айзек, — Блоха сначала замер от испуга, но тут же подскочил к креслу. — Успокойся. Только успокойся.

— Они убили его, — Медведь всхлипнул и из глаза скатилась слеза. Такая же тёмно-красная, как кровь из носа.

— Только не это, — Натан схватил Айзека за плечи. — Приди в себя. Успокойся!

— Они убили его.

Ещё одна кровавая слеза вытекла из другого глаза. Кровь из носа побежала сильнее, заливая старую домашнюю рубашку. Медведь протёр лицо ладонью и открыл рот из изумления. Рука мелко задрожала.

— Нет, только не сейчас, пожалуйста. Кровь… кровь… она закипает. Только не так!

— Это плохо? — Виктор вскочил с места. — Что мне сделать, Натан? Чем помочь?

— Достань пистолет, — попросил Блоха, не поднимая головы. — Айзек, пожалуйста, успокойся. Считай, как я тебе говорил. Помнишь?

Беда достал игломёт. Неужели до этого дошло? Но ведь если придётся стрелять… нет, хоть он и обещал, но как же не хотелось до этого доводить. Айзек должен жить. Ведь если он умрёт… то на этом всё, парень тоже станет безразличным, как и Ник. Медведь важен, только пока жив.

— Айзек считай, простые числа от одного до ста, но пропуская каждое третье, — умолял Натан. — Ему надо отвлечься, подумать, хоть над чем-то!

— Считай, Медведь! — выкрикнул Виктор, сжимая в руке пистолет.

Айзек бился в судороге, кровь полилась из правого уха. Кажется, что она дымит. Или это такое освещение в комнате.

— Два, — наконец прошептал Медведь. — Три. Семь. Одиннадцать. Пятнадцать.

— Пятнадцать — не простое число, — тут же сказал Блоха.

— Да, я ошибся, — взгляд Айзека стал осмысленным. — Извини. Тогда семнадцать. Или девятнадцать? Пропускать же каждое третье?

Он едва улыбнулся, и Виктор тоже не удержался. Вроде парень приходит в себя.

— Извините, — сказал Медведь слабым голосом. — Я не хотел. Просто не выдержал. Это ужасно.

— Да, ужасно, — согласился Беда. — Я уже думал, что тебе всё…

— Я не про себя. Я про Ника, — Айзек медленно выдохнул и взглянул на испачканную кровью одежду. — Натан, ты помнишь обещание? Ты же сдержишь слово, когда… когда это случится?

— Да, брат, я всегда держу своё слово.

— И ты тоже, Беда. Помнишь своё обещание?

— Помню, — сказал Виктор глухим голосом и убрал игломёт. На этот раз обошлось.

— Давай-ка спать, — Блоха поднял Айзека, как ребёнка и понёс его на кровать. — Придёшь в себя. Я дам тебе снотворного.

— Я боюсь спать, — сказал парень тоном капризного ребёнка. — Мне всё это приснится. Обещай, что будешь рядом.

— Обещаю.

Виктор сидел, пока Натан укладывал брата спать, как маленького. Кровь, пролившаяся на пол, стала совсем чёрной.

Блоха скоро вернулся, и с трудом опустился в кресло.

— Это уже второй приступ за последние дни, — сказал он. — Первый был вечером, в тот день, когда Ника… Да, я знаю, что Айзек уже живёт намного дольше, чем остальные. Никто из них не дожил до шестнадцати. Но всё равно, хоть бы ещё год продержался. Когда твой сын был жив, Айзек хорошо себя чувствовал, мне даже казалось, что его пронесло от всего этого…

— Но увы, — вместо него закончил Беда и поднялся, крутя онемевшей шеей.

— Ты выглядел таким обеспокоенным, — Натан чуть улыбнулся. — Будто испугался за него.

— Так и есть… ведь он жив. Но если он умрёт, — Виктор не стал продолжать.

— Понимаю. Уже уходишь?

— Нет, подожду, пока совсем стемнеет, потом надо искать, куда залечь на дно. Не хочу тебя подставлять. Я знаю, что по нашим файлам у нас нет никаких связей, но лучше не рисковать.

— Думаешь, оставил следы там?

— Нет, — Виктор ещё раз подошёл к окну. — Я работал чисто, у них нет следов. Показывался только в маске. Но знаешь, если бы я недооценивал полицию, квисторов и всех прочих, я бы до этого возраста не дожил.

— Ну да. Тем более Сардан — влиятельный тип. Был. Но его убийцу будут искать.

— У меня есть одно место на примете, я его нашёл, ещё когда Ник был жив.

— Удачи, передатчик всегда активен, — Натан постучал по уху. — Звони, если потребуется помощь лучшего аналитика.

— Я тогда вздремну пару часов, — Виктор дошёл до стоящего в углу пыльного дивана и смахнул с него грязные коробки. — Потом свалю.

— Ладно.

Блоха ушёл спать и выключил свет. Беда долго ворочался, но сон никак не шёл. Всему виной неудобный продавленный диван, от которого ныла спина. Вопросы мешали уснуть не меньше.

Он устранил толстого лжеца и знает, кто убийца. Но по-прежнему нет никаких намёков, где его искать. Не валить же дигеринов по одному, в самом же деле. Придётся всё-таки идти к Сове, или выходить на верхушку тайной полиции, но на таком уровне риски умереть возрастают в тысячи раз. Нет, нужно жить, пока не получится свернуть ублюдку шею. А потом… если будет это потом.

— Да пошло оно всё, — пробурчал Виктор и медленно поднялся со скрипящего дивана. Так и не уснул, но снаружи уже достаточно темно. Одинокий прохожий тоже привлекает внимание, но не обязательно идти освящёнными улицами.

Вот только выхода из комнаты не было, вместо неё стояла сплошная кирпичная стена, усеянная фотографиями Ника и Веры. Как дома, только изображения нечёткие, ведь они тоже сделаны из дрожащих кубиков, как и всё остальное. А в середине комнаты располагались два кресла, пустых, ждущих, когда собеседники займут своё место.

Виктор плюхнулся в ближайшее. Приходящий медленно поднял обе руки и также медленно начал аплодировать.

— Что мне в тебе нравится, — сказал он и опять зажёг сигарету. Синий дым пошёл к потолку. — Так это то, что ты никогда не повторяешься. Каждый раз что-то новое. Я бы не догадался повесить жирного ублюдка на его же дрочильной виселице. Как тебе его маленькая комната удовольствий?

— Это тот блондинчик убил Ника? — спросил Виктор. — Которого фотографировали, пока он стоял на голове у моего сына. Как охотник со своим трофеем.

Он сжал кулаки так сильно, что заболели пальцы. Слишком реалистичный сон.

— А почему бы тебе не спросить его самого? — Приходящий закинул ногу на ногу и откинулся на спинку кресла. — Зачем ты спрашиваешь меня? Что изменит мой ответ, если гидеору Коринесу осталось жить меньше суток. Да и на жизнь Джамуша Амира я бы поставил ещё меньше. Знаешь, ломать молодым ребятам руки, это слишком даже для меня. А уж наш загадочный третий дигерин в группе.

— Да хватит нести околёсицу! — не выдержал Беда. — Что мне с твоих разглагольствований?

— Я же старик, я люблю поговорить. Я старше, чем сами звёзды, — Приходящий усмехнулся. — Хотя я вроде уже это говорил. Но ты меня разочаровал, Виктор. У тебя на руках все козыри, но ты отказываешься ими пользоваться.

— Какие?

— Ты смотришь, но не видишь, — человек осёкся и потёр лоб. — Нет, извини, это и правда было глупо, пошлая фраза. Почувствовал себя пафосным ублюдком. В общем, кого ты сегодня убил?

— Да говори уже прямо, а не тяни из меня ответы!

— Я хочу, чтобы ты сам дошёл до этого. Что было у Сардана такого, чего нет у других? И я имею в виду не количество жира, и не виселица для онанизма. Ну и, конечно, не золотой унитаз вкупе с непомерным чувством собственной важности.

— Компромат на других… но он им пользовался не как компроматом.

— Верно. Его возбуждала чужая боль и смерть, но давай не будем обсуждать сексуальные девиации, это тонкий вопрос совсем не твоего ума, а я не люблю обсуждать с профанами то, в чём они не разбираются.

— И к чему ты ведёшь?

— У него записан жёсткий компромат на дигеринов. Думаешь, у него больше нет ничего такого подобного? Это же Правдоруб, у него должно быть достаточно материалов, чтобы засадить ублюдков или добиться их расстрела. Сколько раз к нему приходили с горячим материалом, но он вместо этого его сохранял? И для чего это? Не только же для своего ублажения? Может, Сардан думал, что это его билет на случай, если кто-то из дигеринов или кто-то ещё решит его прищучить. Возможно, на этом диске что-нибудь может помочь тебе сдвинуть расследование с мёртвой точки.

— И что, мне смотреть всё это дерьмо?

Приходящий фыркнул.

— Почему бы и нет? Хотя ты прав, это займёт много времени. Вспомни, что было год назад, в этом месяце?

— С чего я должен это помнить?

— Да ладно тебе, вся империя тогда на ушах стояла. Ну же, напряги память…

— Год назад, когда Ник сдавал экзамены на первом курсе, — Беда выдохнул. — Да, вспомнил. Отменили студенческий праздник, так как был траур, когда погибла сестра императора. Кажется, была авария и она разбилась.

— Уже лучше. Принцесса Найри формально была изгнана из императорской семьи своим папашей и её не охраняли мутахавиры, но брат Луциан очень её любил. Говорят, он горько рыдал на её похоронах.

— И что мне с этим делать?

— Беда, не заставляй меня думать, что ты безнадёжно туп, — человек махнул рукой с сигаретой. — Займись уже делом. Тот, кого ты найдёшь — твоя цель.

Виктор открыл глаза и тут же побежал к компьютеру Блохи. Наверняка этот стрёмный ублюдок из сна имел в виду, что у Сардана был компромат на кого-то, связанный с гибелью сестры императора год назад. Точную дату Беда не помнил и пришлось просто смотреть всё, что было записано год назад, плюс-минус месяц. Всего три записи, но одна приглянулась сразу.

Кто-то снимал домашней плёночной камерой. Устройство недорогое, но картинка достаточно чёткая. Снимали через окно, ночью, не включая свет в комнате, но улица ярко освещена. Что там происходит, не слышно, но видно дорогую машину, врезавшуюся в столб так сильно, что её едва не смяло вдвое. Кто-то пытался помочь выбраться водителю, но скоро тот вышел сам. Камера перешла на него и изображение увеличилось. Видно пальцы, которыми оператор крутил объектив.

Из покорёженной машины выбрался парень в дорогой одежде и без единой царапинки. Это водитель. Судя по повреждению машины, он смог выправить её так, чтобы спастись самому. Но если рядом с ним сидел пассажир, он точно не выжил.

Молодой водитель оттолкнул помогавшего ему человека, едва не упав сам. И это не травма, он был сильно пьян. Он кричал, но звук не доносился. Но это не проблема для того, кого учили читать по губам.

— Не смей меня трогать! — кричал парень. — Я Франко Пацини, императорский дигерин! Я…

Он отвернулся, а прохожий начал испуганно пятиться. С заднего сидения машины вылез кто-то ещё. Камера сняла и его. А вот этого человека Беда помнил хорошо. Гидеор Коринес собственной персоной. И что он тут делает? Они из одной команды с этим Пацини?

— Вот это мы въебались, — прочитал Виктор на губах дигерина. Коринес был пьян ещё сильнее, чем этот Пацини. — И нахуя я тебя за руль пустил?

Он упал на задницу. Прохожий помог подняться, но закричал, показывая внутрь машины. Камера тоже направилась туда. Лобовое стекло разбито, но уличного освещения не хватает, чтобы понять, что там такое. Зато видно, что там всё заляпано в крови.

— Нет! — вскричал дигерин, который представлялся Франко Пацини. Он запаниковал и начал метаться. Кричал он так громко, что звуки записались на плёнку. — Мертва… нет!

— Ты что наделал, Пацини? — закричал Коринес.

Пацини с большим трудом достал фонарик и посветил внутрь. На какое-то мгновение через дыру в лобовом стекле мелькнуло лицо, но от испуга оператор отшатнулся и выронил камеру. Пошли помехи и запись кончилась.

Виктор отмотал и нажал паузу в самом конце, когда фонарь осветил пассажира на переднем сидении. Этой девушке досталось, она погибла на месте. Но лицо, единственная часть тела, которая не пострадала, было хорошо знакомо Виктору. Год назад повсюду висели её траурные портреты. Их было так много, что они даже опережали плакаты с розыском Максима Балябина и остальных врагов государства. Принцесса Найри, сестра правящего императора, хотя тогда он был ещё наследным принцем.

Значит, вот как она погибла на самом деле. Каталась с двумя знакомыми дигеринами, один из которых Коринес, а второй Франко Пацини. Оперативные сотрудники тайной полиции всегда работают троицами, плюс офицер. Не исключено, что этот Пацини и Коринес состояли в одной группе. Ещё имя, может хоть тут Блоха сможет помочь. Не зря же человек из сна так намекал на эту запись.

Виктор тут же разбудил Блоху.

— Срочно, Натан, у меня есть ещё одно имя.

— Какой же ты вредный, Беда, — пробормотал заспанный Блоха, переворачиваясь на другой бок. — Опять тебе приснилось имя?

— В этот раз нет. Ну же, поднимай свою жопу и иди искать.

Натан нехотя поднялся и ушла куча времени, пока он запустил все маршрутизаторы и переключатели, чтобы включить свою рабочую станцию.

— Как там его зовут? — спросил он и зевнул.

— Франко Пацини, — сказал Виктор.

Блоха заколотил по клавишам.

— Знакомая фамилия. Долго ищет, вряд ли мы… — он вдруг прильнул к экрану. — Мать моя, Беда, да он здесь. Давай-ка откроем… Виктор, ты не поверишь, — Натан обернулся с широкой улыбкой и видом победителя. — Они тут, как на ладони. Все трое!

День 4. Вечер. Кейт Адалет

— Господин Императорский Правдоруб умел хорошо провести время, — Коринес глупо хихикнул и голосовые модуляторы его шлема исказили звук. Сам же гидеор больше не горел желанием показывать остальным своё личико с тех пор, как его потрепал кот.

— Отставить, Коринес, — сказала Кейт Адалет. — Проявите уважение.

Её старая группа сейчас в неполном составе. Командует тройкой Франко Пацини, повышенный до старшего гидеора, нового оперативника им ещё не дали. Все трое с интересом разглядывали многочисленные приспособления, висящие в тайной комнате Влада Сардана. Сам же хозяин всё ещё висел в петле.

— Гидеор Адалет, — Коринес выделил первое слово особой интонацией, намекая, что у них теперь одно звание. — При всём уважении к вам мне сложно проявлять уважение к этому. По мне, так его поза…

— Заткнись, Коринес, — Джамуш Амир выдохнул. — Нам нужен приток свежего воздуха, а не твои дурацкие рассуждения.

— Нет, мне интересно, если бы Сардан знал, что будет так вонять после смерти, может, он бы поставил сюда вентиляцию и…

— Заткни пасть, Коринес, — приказал Франко Пацини. — Гидеор Адалет, как помощник и заместитель обсерватора, вы примите рапорт?

Кейт кивнула, Пацини открыл блокнот.

— Звонок поступил час назад. Погибший — Влад Сардан, известный телеведущий. Звонок осуществил дворецкий погибшего, некий…

— Переходи к сути, Пацини, — в комнату на чердаке поднялся Хаден Айскадер. — Дворецкий позвонил нам, не в обычную полицию?

— Именно.

— Это он хорошо придумал… иначе бы завтра вся империя знала бы, что их любимый телеведущий удрочился вусмерть. Это… нежелательно. Кто ещё знает?

— Только дворецкий, он даже не сообщил охране. Пока сказали, что господину Сардану не здоровится.

— Это ещё мягко сказано, — Коринес показал пальцем, как петля глубоко вдавилась в тело.

— Гости тоже не знают, — продолжил Пацини. — Но начинают задавать вопросы.

Обсерватор надел шлем и посмотрел на труп через визор.

— Умер примерно три часа назад. Эксперта вызвали? Нужно точное время, система может ошибиться.

— Эксперт в пути, господин обсерватор.

— Сколько гостей в зале?

— Дворецкий говорил, что около сотни. Я запретил охране выпускать их. Но некоторые достаточно влиятельные и звонят магистру…

— Плевать, приказы дигерина в данной ситуации равносильны приказу императора. Подождут, пока их допросят, магистр Айво меня поддержит. Что ещё?

— Я полагаю, что господин Сардан перед приёмом захотел уединиться с самим собой… — начал Пацини.

Коринес хихикнул, но забыл отключить динамик шлема. Смех вышел неприятно громким.

— Минус пять баллов всему подразделению, гидеор Пацини, — заявил обсерватор.

— Виноват, исправимся, — Пацини посмотрел на Коринеса тяжёлым взглядом. — Гидеор Коринес лично проследит за ходом допроса всех гостей. Что до остального. Это устройство управляется пультом. Я предположил что…

— Предположили? — Хаден неприятно улыбнулся. — Значит, вы предположили… или положили на это дело? И на меня заодно? Мне нужны факты, а не ваши предположения, гидеор.

— Виноват, господин обсерватор, — Пацини даже не подал вида, что смутился. — Пульт был мокрый, он мог выскользнуть от пота из руки господина Сардана и тот не сумел его поймать. Несчастный случай.

— Вы так думаете? — Хаден повернулся к Кейт. — Гидеор Адалет, вы только-только пришли ко мне с полевой работы. Как справились ваши бывшие коллеги? Есть ли какие-то недочёты?

— Да, три, — Кейт Адалет откашлялась. — Первый, никто не допросил дворецкого. А он рассказал, что один из охранников найден в ванной с сотрясением мозга уже после того, как обнаружили труп.

— Он просто упал, — сказал Франко Пацини. — Там вода налита повсюду. Я спрашивал, он ничего не помнит.

— А что насчёт мастера? Про него спросили?

— Про кого?

Кейт повернулась к обсерватору.

— Господин Сардан нанял мастера, чтобы он установил какую-то очень дорогую штуку в ванной. Дворецкий сказал, что работа не закончена, мастер исчез, а его фургон так и стоит у чёрного хода. Это второе.

— И куда делся этот мастер? — спросил Коринес.

— Вот это и выяснишь заодно, — сказал Пацини. — И не забывай про допрос гостей.

— В общем, дело воняет, — обсерватор остановился напротив тела. — Я разговаривал с магистром Айво Дарнелиусом, он приказал указать в официальном заключении, что у господина Сардана остановилось сердце. Но на самый верх пойдёт всё, что здесь будет собрано. Чтобы к утру была информация, это несчастный случай или… — он внимательно обвёл всех взглядом. — Что-то другое.

— Эта же штука опасна, — опять встрял Коринес. Хаден только хотел на него прикрикнуть, но Юлиан продолжил: — Нужен партнёр, чтобы ей пользоваться. Или господин Сардан это проигнорировал… или партнёр всё же был. Может быть, тот мастер?

— А вы не безнадёжны, гидеор, — обсерватор улыбнулся. — Если будете так же хорошо работать этим вечером и ночью, может быть, даже сможете завтра воспользоваться своим выходным. Но я бы не был так уверен. Господа, продолжайте, — он подмигнул Кейт. — Госпожа фарис, после вас.

— Гидеор Коринес? — вдруг подал голос Джамуш Амир. — Вы говорили про три недочёта.

— Да, — сказала Кейт. — Третье. Это убийство.

— Почему? — спросил Амир.

— Удавка слишком сильно подняла тело, — Кейт показала на механизм. — Вряд ли это так работает.

— Он мог надавить на пульт и выронить в этот момент, — сказал Пацини.

— Кроме этого, — Кейт замялась. Но, в конце концов, она же не девочка-первокурсница. — Он в запахнутом халате. Если бы он хотел сделать то, что хотел… он бы снял халат или хотя бы распахнул.

Хаден Айскадер расхохотался так, будто услышал самую смешную шутку в мире.

— Не зря твой отец так тебя хвалит, — сказал он более доверительным тоном. — Четыре мужика и не увидели очевидную вещь. У вас отличный глаз, гидеор, и не только для того, чтобы стрелять. Ладно, вы трое, ищите всё, что найдёте, — обсерватор повернулся к Пацини. — Беньян Уст отправил сюда ещё пару троек, введёте их в курс дела. А с вами, Кейт, хочу побеседовать отдельно.

Они вдвоём спустились в роскошную спальню Влада Сардана.

— На сегодня вы свободны, — сказал Айскадер. — Вам нужно будет подготовиться к одному важному мероприятию, а здесь я справлюсь сам.

— Что именно нужно сделать? — спросила Кейт.

— Вы же в курсе предстоящего визита Верховного Судьи турсулунцев? Послезавтра в империю прибывают два квистора, говорят, профессионалы. Они, как и мы, будут обеспечивать безопасный приём для гостя.

— Поняла, но уверена, что мы справимся лучше, чем приезжая полиция.

— Квисторы не обычная полиция, Кейт. Говорят, что визит Судьи привлёк внимание недобитков из Корпорации, и они якобы попытаются уничтожить Большую Черепаху и спровоцировать ещё одну войну с Кланами. По крайней мере, об этих планах говорят квисторы. Как по мне, это придумала сама Квистура, чтобы выбить себе побольше финансирования, но Корпорация — это не та угроза, от которой можно отмахнуться.

— Они приедут искать Балябина?

Айскадер засмеялся.

— Не, этот ублюдок давно мёртв. Но остальные могут быть не менее опасными. Вы, как мой представитель, обеспечите связь сотрудников Квистуры с дигеринами, а потом, когда прибудет Большая Черепаха, поможете координировать все действий. До завтра, гидеор Адалет. И ещё одно, — он обернулся на пороге. — Я должен быть в курсе каждого их шага…чтобы они не делали.

Кейт сама вела машину, двадцатилетний «Рисанд Альфа» с доработанным движком. В первый год войны с Корпорацией из машины вырвали всю продвинутую электронику и автомобиль ржавел, всеми забытый. Адалет смогла его восстановить, хотя вбухала в него столько денег, что могла бы купить себе новый. Капризный старичок, ревя мощным мотором, нравился ей по-настоящему, причём не только ей. Даже обычно презрительный Коринес, стоило ему услышать рёв двигателя, тут же просил разрешения покататься. Но учитывая, сколько он разбил машин, Кейт ему не доверяла.

Вот только последние дни езда совсем не радовала. Она включила радио, где пока ещё не объявили о смерти Сардана и все увлечённо обсуждали визит Верховного Судьи и дело Императорского Госпиталя против секты Церковь Возрождения. И ни слова про недавний терракт и погибшего там паренька. А ведь последний репортаж Сардана, который Кейт смотрела, чуть ли не парализованная от увиденной лжи, был про несчастного мальчишку, случайно схватившего пулю… не связаны ли эти дела?

Адалет ехала дальше, стараясь следить за дорогой, но мысли не давали ей покоя и она пропустила поворот к своему дому. Хотя так даже лучше… она поедет туда, где ей точно не рады.

Соседи не остались равнодушными — вся дверь опечатанной квартиры исписана густой стеной надписей, из которых «Убийца», «Террорист» и «Гори в аду» были самыми вежливыми. Едва Кейт достала ключи, реквизированные у старшего по секции, как услышала за дверью звук, от которого ёкнуло сердце — мяукал кот. Адалет осторожно сняла печать мутахавиров. Императорская Гвардия вела собственное расследование, но в чём оно заключалось, никто не знал.

Увидев, что это не его хозяин, кот спрятался за шкафом, откуда осторожно выглядывал. Но всё же любопытство пересилило и он подошёл ближе. Красный ошейник с радиомаячком хорошо заметен в темноте. Станция для радиомаячка тоже рядом. Хозяин переживал, что животное может потеряться.

— Ну привет, мистер Кот, — Адалет протянула руку. Кот осторожно понюхал пальцы и дал себя погладить. — Ты голоден?

Корм в чашке почти свежий, кто-то, может быть отец погибшего, поменял и воду, но кот только сейчас накинулся есть, будто голодал целый день. Кейт села на диван.

— Знал бы ты, что я натворила, ты бы меня отделал похлеще, чем Коринеса.

Кот начал вылизывать лапку вместо ответа. Снаружи кто-то прошёл и зверёк навострил уши, но шаги вскоре стихли. Всё ещё ждёт.

— Я не снимаю с себя вину, — продолжила Кейт. — Но что-то случилось… что-то страшное. Это мой выстрел, но я помню, что система показывала мне совсем другое. А потом изменила показатели. Звучит дико, да. Будто оправдываюсь. Но все следы в системе остаются навсегда. И мне бы пригодилось кое-что, что помогло бы их найти.

Кот мяукнул и потёрся о ноги Кейт.

— Будь уверен, мистер Кот, это странное дело, но я в нём разберусь, это я тебе обещаю. Хотя для этого придётся сильно рискнуть.

Когда она уходила, кот вернулся на свой пост у двери, ожидая, когда хозяин наконец вернётся домой.

День 5. Глава 1

Совершенно секретно

Коммерческая тайна, красный уровень доступа

Операция — «Зверь»

Цель: Торговец оружием Корнель Йонаш

Исполнитель: Боевая группа «Танатос»

Комментарий аналитика группы:

Высокий шанс гибели посторонних. Рекомендуется перенос операции. Н. Элисон

Руководитель проекта «Элизиум»: Отмена недопустима, цель должна быть нейтрализована любой ценой. Любой сопутствующий ущерб не имеет значения. Отправьте штатного кинетика. Л. Сикора.

Резолюция: К исполнению! Прикончите ублюдка. Объект 101

— Беда, только осторожнее, — звучал через передатчик голос Блохи. — Там же такая толпа.

Беда не ответил. Через охрану он прошёл без проблем и чуть не оглох, когда долбящие басы едва не разорвали барабанные перепонки. Музыка играла чудовищно громко и даже наличие передатчика в одном ухе и затычка в другом не спасало ситуацию. Бессмысленные и неритмичные стуки были везде: на входе, у бара, а также в туалете, где уединялись парочки, блевали перепившие, да и вообще было людно и весело. Но кабинка с надписью «не работает, полный туалет говна» была пустой. Игломёт был на условленном месте.

Передатчик определял местонахождение Йонаша. Оружейный барон был напичкан электроникой, поэтому Корпорация легко его выследила. Теперь осталось показать его компаньонам, что бывает с теми, кто кинул Балябина на деньги. Ответ директора Корпорации должен быть стремительным и жестоким.

— Он где-то в этом зале, — сказал Блоха. — Только не стреляй там, дождись, когда выйдет.

На танцполе было не протолкнуться. Виктор с трудом протискивался через горячие тела, стараясь не дышать амбре из пролитой выпивки, перегара и пота. Люди получали удовольствие, хотя какое удовольствие можно получать от этого бумкания?

Йонаш стоял в сторонке, спокойно потягивая пивко из бутылки. Он слишком расслаблен для того, кто сейчас умрёт.

— Беда, не вздумай стрелять сейчас, — продолжал волноваться совестливый Блоха. — Пожалуйста.

Торговец оружием стоял у столика, на котором танцует голый по пояс парень с девушкой, пока ещё одетой. Но по их виду и взглядам ясно, что это ненадолго. Они стоят слишком близко друг к другу, игла не успеет сгореть и убьёт всех троих.

— Ладно, раз уж ты просишь, — пробормотал Виктор. — Но это в последний раз, понял?

Тогда лучше подойти вплотную и сломать Йонашу шею. В такой толпе никто и не заметит, что кто-то умер. Подумают, что перепил, а может и затопчут.

Йонаш куда-то пошёл, бросив бутылку прямо на пол. Оружейный барон в этом клубе смотрелся очень неуместно в своём строгом костюме с галстуком, а ещё огромной лысиной и совершенно педофильскими усиками. Он углублялся прямо в глубину танцующей толпы и его неприятный внешний вид в этом ему помогал.

— Сукин сын, — пройти Виктору никак не получалось, толпа слишком плотная. Приходилось работать локтями, сдерживая желание кому-нибудь врезать. Лысая макушка мелькала где-то впереди.

И Беда совсем не ожидал, когда Йонаш показался прямо перед ним.

— Сдохни, ублюдок из Корпорации! — сказали его губы, потому что звуков голоса совсем не слышно. Оружейный барон держал пистолет.

Виктор пригнулся, и пуля просвистела рядом с головой. Танцующая поблизости девушка неловко завалилась набок. На фоне музыки выстрел оказался слишком тихим.

Беда кинулся вперёд и зарядил Йонашу коленом в пах. Лицо оружейного барона исказилось от боли, и он выстрелил чисто машинально. Парень в синей куртке схватился за руку, из-под ладони побежала кровь.

Йонаш уклонился от очередного удара и опять приготовился стрелять, но Виктор перехватил его за руку. Вот только оружейник оказался слишком силён и никак не ронял пистолет. Беда выкручивал кисть, а Йонаш продолжал давить на спусковой крючок. Парень, нагнувшийся над упавшей девушкой, повалился на неё сверху, из раны на спине бежала кровь, хорошо заметная на белой рубашке. Кто-то получил пулю прямо в лицо, а кто-то в живот, но громкая музыка всё ещё перекрывала звуки выстрелов и крики.

Рука внезапно повернулась под таким углом, под каким не должна поворачиваться и Йонаш выпустил оружие. Беда схватил его обеими руками за голову.

— Что тебе снится, оружейный барон? — спросил Виктор, не думая, что цель услышит, и повернул голову Йонаша до упора и дальше.

Он почувствовал, как шея щёлкнула, а барон сразу перестал сопротивляться и начал оседать на пол.

Музыка продолжала греметь, но, кто оказался рядом, уже паниковали, пытаясь сбежать подальше, но застревали в потоке других тел. Вокруг мёртвого барона стало свободнее. На полу осталось четверо, не считая Йонаша. Трое наповал, один ранен. Блоха будет пилить по этому поводу, но главное — это выбраться наружу.

Музыка долбила сильнее, а из-за светофильтров почти невозможно ничего разглядеть. Но имплантат определил новых гостей, кому точно не место посреди тусовки танцующих молодых людей. Три взрослых увальня с оружием, у одного автоматическая винтовка, прикладом которой он распихивал толпу. А ими командует человек с блестящей в свете неона лысиной. Корнель Йонаш разорился на клона. Ну что же, охота продолжается.

Они искали Беду. Пока толпа помогает скрываться, но рано или поздно кто-то из очевидцев скажет охране о трупах, тогда на мгновение наступит тишина, которую уничтожат звуки стрельбы и рёв испуганных людей. Времени мало.

Первый боец смотрел совсем в другую сторону, и Виктор смог подкрасться сзади. Всего несколько секунд, чтобы сдавить ему шею и пережать артерию в нужном месте. Телохранитель оружейника умер прежде, чем упал. Несколько танцующих это заметили и запаниковали, что и увидел второй. Он наставил двуствольный крупнокалиберный пистолет, пытаясь выцелить Виктора, но не стрелял. Тому виной парень в мокрой от пота майке, который так танцевал, что не замечал ничего. Он закрывал собой Виктора.

— Пригнись, идиот! — можно различить по губам, как кричал телохранитель, размахивая оружием, но танцор его не видел и не слышал.

Охранник так и не выстрелил, в отличие от Виктора. Игла на огромной скорости пробила тело насквозь. Спереди раны почти не видно, но снаружи должна остаться целая дыра. Игла не сгорела до конца и задела ещё пару человек, стоящих позади.

Третий охранник оказался не столь сентиментальным. Парнишка в мокрой майке задёргался, поймал несколько пуль и завалился, едва не уронив Виктора на пол. Беда выстрелил в ответ, но автоматчик успел нырнуть в сторону, и игла попала в кого-то другого. Открыл огонь сам Йонаш, прикрывая своего охранника. Виктор отбросил мёртвого парня и побежал к барной стойке, грубо расталкивая тех, кто стоял на пути. Чем дальше от бойни, тем более беспечными становились посетители клуба. У столиков же до сих пор танцуют, как будто ничего и не происходило.

Беда скорее почувствовал, чем услышал, как пули летят рядом, и прыгнул за столик. Танцевавшая наверху парочка, которые прижимались друг к другу ещё плотнее, его заметили и очень удивились. Но девушка вдруг начала падать, парень попытался её поймать, но упал сам, заливая всё вокруг кровью из раны в горле. И тут стало так тихо, что даже зазвенело в ушах. Музыку выключили. Но тишина длилась недолго.

Раздалась автоматная очередь, которую теперь-то услышали все. Виктор, согнувшись, бежал к барной стойке, а стрелок с автомата просто поливал всё пулями, не заботясь о том, в кого они попадают. Крики становились всё громче, а толпа бегала всё беспорядочнее.

Виктор перепрыгнул барную стойку. Пули начали разносить бутылки над головой, заливая всё коктейлем из смешанного алкоголя и битого стекла. Очередь смела одного из барменов, который не успел пригнуться, замешкавшуюся парочку и парня, который так напился, что уснул прямо за стойкой. Тело так и осталось в той позе, только несколько раз дёрнулось.

Стрельба стихла и поднялся второй бармен. Короткая очередь пробила ему грудь, и он рухнул в лужу из спирта и крови, но Виктор, спасибо приборам в ухе, услышал характерный щелчок. Патроны кончились.

Охранник догадался, что для перезарядки стоит отбежать подальше, но игла была быстрее. Он рухнул, сражённый прямо в голову. Минус три, но остался сам Йонаш.

— Где же ты, сукин сын?

Беда перебрался через стойку, едва не поранившись о битое стекло, и побежал к выходу, перепрыгивая через тела. Среди толпы, пытающихся выбраться через узкий проход, чуть ли не оттаптывая друг другу головы, лысой макушки не видно. Но она блестит у входа в помещение для персонала.

— У меня ключ! — услышал он краем уха. — Пропустите!

Кто-то из работников клуба бежал, размахивая ключом, надеясь, что его пропустят, но слишком испуганные парни и девушки это не замечали. Среди них был и Йонаш. Похоже, его боевой дух кончился, и он хотел смыться.

— Да пропустите же меня! — доносился голос работника.

Йонаш увидел Виктора и полез в карман куртки. Беда вскинул игломёт и они оба выстрелили в тот момент, когда между ними выскочил какой-то парень. Пуля из пистолета осталась в теле, в отличие от заряда из игломёта. Парень рухнул на пол, а Корнель Йонаш отступил на шаг к стене и медленно скользнул вниз. Толпа у двери тут же рассосалась. Ключ остался в замочной скважине.

— Ублюдок, — прошептал Йонаш, сплёвывая кровью. — Ты меня достал?

— Что тебе снится, Корнель Йонаш, оружейный барон? — спросил Виктор. — Те, кого ты кинул?

Оружейник что-то выкрикнул на незнакомом языке, но Беда не стал слушать. Ещё один выстрел из игломёта, и Йонаш умер уже наверняка. Вряд ли ему хватило денег на третьего клона.

Беда повернул ключ и скрылся в технических коридорах. Рёв толпы слышался и там.

— Ты что там устроил? — вскричал Блоха, когда Виктор показался в их скрытом убежище. — Что это за резня? Сколько ты там убил?

— Десять или пятнадцать, — Беда пожал плечами. — Игла очень дальнобойная, надо сбавить мощность, а то пробивает слишком много тел.

— Столько жертв, — Натан всплеснул руками. — Я понимаю, когда мы убиваем всякую тварь, но убивать невиновных… там же одна молодёжь…

— Слушай ты, — Виктор схватил Блоху за горло и упёр к стене. — Не смей меня учить, совестливый ты наш. Детишек тебе жалко. А раньше что, не было жалко? Мы тут не святоши, которые убивают плохишей. Мы валим тех, на кого указало начальство. Может, мне пора воспользоваться советом, и менять аналитика при каждой операции? Или, может, мне надо было отправить твоего брата? А? Что молчишь? Не помнишь, что Сова написал в резолюции?

Натан не ответил, только посмотрел поверх плеча Виктора. Там, не слыша ругани, сидели Шон и Айзек. Айзек, радостный двенадцатилетний мальчик, играл в карты с главным оружейником отряда Танатос и, судя по хитрой ухмылке, не брезговал наглым мухлежом. Но простак Шон никогда на это не злился.

— Так что хватит уже, — сказал Виктор намного мягче. — Я делаю грязную работу сам, и даже у меня есть понятия о порядке. Получилось плохо, но я свою работу сделал. И, — он посмотрел Блохе в глаза. — И в следующий раз я этого постараюсь не допустить. Никого не радуют бессмысленные жертвы. А теперь, готовь отчёт.

Натан кивнул и сел за компьютер. А Беда пошёл к играющим.

— Как охота, дядя Виктор? — Айзек тут же бросился ему навстречу.

— Дерьмо, если честно, — Беда взъерошил мальчишке волосы. — Бывает и лучше. Но в следующий раз такого не будет. А ты что, обманываешь дядю Шона?

— Нет, — Айзек рассмеялся. — Я никогда никого не обманываю.

— Смотри у меня, — Виктор показушно нахмурился и достал игломёт. — Шон, надо что-то изменить в конструкции. Иглы слишком мощные, нужно срезать дальность, хотя бы до десяти шагов. Я всё равно всегда стреляю вплотную.

— Ну посмотрим, что можно сделать, — отозвался Шон. — А зачем тебе? Дальность никогда же не повредит.

— Не в тех случаях, когда приходится стрелять в толпе.

— Дядя Виктор, ты обещал показать мне, как проникнуть в особняк в задании пятнадцать, — Айзек упомянул тренировочный полигон в виртуальном тренажёре. — Я пробовал под видом охраны, но меня постоянно обнаруживают.

— Смотри, маленький Медведь, в пятнадцатом задании главу дома охраняют его же родственники, они знают друг друга с детства. Ты не сможешь замаскироваться под них даже со своими способностями, они поймут, что что-то не так. А мне это ещё сложнее. Тебе надо притвориться кем-нибудь, кого они не знают, но чьё прибытие их не удивит…

* * *

— Вам повторить? — чернокожий официант улыбался ослепительно белыми зубами.

— Да, ещё кофе, пожалуйста, — Беда потёр немного опухшие веки. Уснул, ожидая цель. Стареет.

— Не желаете ли чем-нибудь перекусить? — у официанта забавный акцент выходца из Авенирского Протектората. — Сегодня отменные гуачо с куриными потрошками по-авенирски. Отличная штука, клянусь святым Гареном.

— Да, пожалуйста, — Виктор кивнул и официант наконец ушёл.

В ночь после кровавой бани в клубе «Олимп» Блоха составил очень подробный отчёт об операции, включая краткое досье на каждого из погибших, используя открытые профили в местных сетях. Сопутствующего ущерба, разрешённого руководством, оказалось немало… много лиц, которые прописались в снах, когда ментальный блок выключается. Беда помнил их всех, но сейчас, пока он бодрствует, это лишь полузабытые воспоминания, будто старый фильм с боевой сценой. Виктор встряхнулся и посмотрел на висящие на стене часы. Осталось недолго, если цель явится.

Этот Пацини оказался настоящим денежным мешком для своих приятелей. Он был богат, насколько мог быть богат дальний родственник императора. И похоже, именно из-за этого факта он оказался в базах данных Банка. Пацини тратил много и не только для себя, его друзья, включая двух сослуживцев, не стеснялись пользоваться его счётом, а Императорский Банк скрупулёзно всё записывал, все чеки, все товары, даже визиты к зубному… или заказы еды в ресторанах, как, например, в этом уютном трактирчике авенирской кухни. Ещё вчера был заказ на сегодняшнее утро с определённым списком блюд на трёх человек, сразу и оплаченный со счёта. И в примечании указан контакт, где было написано только имя и фамилия — Джамуш Амир. Если повезёт, то кроме него будут и остальные из его тройки. Ну а если нет, то Виктор поедет к следующей отметке.

Гуачо оказались слишком острыми и официант предусмотрительно предлагал напитки. Но его внимание скоро переключилось на вошедших людей. Праздная молодёжь, некоторые будто после бурной ночки. Коринеса среди них нет, надо понять, кто из них Амир, и есть ли тут третий, Пацини.

— Это что, — сказал один из них, смуглый и темноволосый парень. — Почему мой столик занят?

Он показал рукой на Виктора.

— Чё это чучело здесь сидит? Пусть уматывает в свой приют для бездомных, — продолжил смуглый. Его приятели согласно захохотали.

— Извините, — сказал официант. — Но для вас забронирован…

— Вчера же передали, что буду я. Ну давай же, двигай булками.

Официант перестал улыбаться.

— Извините, — начал он, смотря на Виктора. — Не могли бы вы освободить место? — и добавил одними губами: — Пожалуйста, ради святого Валерана.

— Хорошо, мне не нужны неприятности, — Беда сделал вид, что опасается этих вошедших наглых юношей, и поднялся, сжимая в руке иглу. Одна царапина и ублюдок умрёт. Но сначала надо понять, есть ли среди них его цель. В отчётах Банка нет ни одного снимка.

— Да быстрее, — смуглый грубо оттолкнул Виктора и уселся за его место. От парня несло выпитым, как и от остальных. — Ну вы что, мне опять на работу через два часа, быстрее! — он прикрикнул на приятелей и посмотрел на официанта. — И убери этот мусор! — он смахнул недоеденное блюдо на пол. — И протри.

Кто-то из троицы загоготал, а Беда, скрючившись, отошёл подальше. Амир, если он здесь, может вспомнить Виктора. Конечно, он сразу и умрёт, но что касается его приятелей. Блоха ясно сказал, что дополнительных жертв не потерпит.

— Одну минуту, — официант протёр стол. — Что вам принести?

— Нет, ты издеваешься? — грубым голосом ответил смуглый, его лицо с неприятным холодным взглядом почти не менялось. — Я же вчера оставил заказ. Вот и неси его мне, обезьяна черножопая.

Официант такого явно не ожидал и отошёл на шаг назад. Последнюю реплику услышал вышедший из туалета посетитель.

— С вашей стороны это очень невежливо, друзья, — сказал мужчина в кожаной куртке, что-то ища в кармане. — Я не на службе, но если вы не извинитесь перед молодым человеком…

— А ты кто такой? — тут же спросил смуглый.

— Я лейтенант сорок второго участка… — мужчина показал удостоверение кахина, но закончить речь не успел.

Смуглый в ответ достал значок в виде блестящего скорпиона.

— Императорский дигерин! — рявкнул он. — А теперь не беси меня, я всю ночь из-за того жирного идиота рапорты писал. Будешь вякать, я тебе ноги из жопы вырву.

Кахин уже потерял интерес к спору и отвернулся. Виктор тоже опустил голову в стол, будто боялся вмешаться. Остальные посетители спешно доедали и уходили, с опаской поглядывая на столик, где сидел Амир с приятелями. Слишком уж несёт угрозой от их громкого смеха и неприятных взглядов. Будто ищут, до кого-бы докопаться. Официант, чья белоснежная улыбка вряд ли вернётся до конца дня, ушёл на кухню.

— Слушай, а правда, что Сардана убили? — спросил один из друзей Амира.

— Нет, сердечный приступ, — ответил Амир усталым голосом. — Только давайте не о работе, просто пожрём. Какого хуя вы меня все бесите с утра?

Приятели смутились. Один из них начал недвусмысленно поглядывать на сидящую в уголке девушку. Та заметила взгляд и принялась поспешно собираться. Вся троица теперь смотрела на неё.

Беда пошёл в сторону туалета и, убедившись, что на него не смотрят, подошёл к двери кухни и заглянул в щёлочку. Один повар, толстый белый мужик, и официант. Последний сбросил с себя фартук и что-то кричал. Виктор осторожно вошёл и спрятался у шкафа.

— Знаешь, как они у меня поперёк горла все сидят? — говорил официант очень расстроенным голосом. — То скандалы из-за твоих блюд устраивают, то обсчитать норовят. Да тут обычного спасибо не дождёшься! Святая Ингеборга, как же меня это достало! А сегодня! Черножопая обезьяна? Нет, нахрен всё это, я покупаю билет и лечу домой. Там нищета, но мне не надо продавать свою гордость. Клянусь святым Бене, я возвращаюсь домой!

— Да ты постой! — ответил ему повар. — Нажрутся и уйдут. Ты куда это собрался? А кто заказы разносить будет?

Чернокожий официант молча вышел на улицу, хлопнув дверь. Повар выглянул ему вслед.

— За сегодняшний день зарплаты не будет, ты понял? — потом, немного подумав, спросил сам себя: — Он что, реально уходит? Стой!

Он выбежал на улицу. Беда накинул на себя фартук официанта, а его костюм уже превратился в белую рубашку и чёрные брюки. На столе стояла тарелка с дымящимся мясом и какими-то овощами. Осталось только добавить секретный ингредиент…

— Наш шеф-повар очень расстроен произошедшим, — объявил Беда авенирским акцентом. — Скоро он придёт извиниться сам, ну а пока за счёт заведения…

Он поставил тарелку перед Амиром. Дигерин осторожно принюхался. Он сидел один, его приятели уже стояли у выхода, не давая несчастной девушке уйти.

— Что это? — спросил он.

— Новое блюдо нашего шеф-повара, — Виктор задумался. — Отменное мясо… кхм… по-авенирски. Смертельно вкусное блюдо, клянусь святым Раулем.

Если дигерин начнёт вредничать и не станет есть, то Беда сразу сломает ему шею, а потом прикончит приятелей ублюдка, тут даже Блоха не будет против. Кахин патрульный ушёл, теперь в ресторанчике только Амир с приятелями, которые всё ещё не выпускали девушку, продолжая говорить тупые двусмысленные шуточки. Дигерин, наконец, взял вилку и отправил кусок мяса в рот.

— Ладно, — Амир наколол ещё кусочек. — Но не думайте, что про этого дерзкого официанта забуду. Я вам ещё устрою… так, стой, откуда я тебя знаю?

Дигерин полез в куртку, наверняка за оружием, но впервые за всё утро его равнодушное каменное лицо изменилось. Он открыл рот и захрипел.

— Господи Боже мой! — закричал Беда как можно более громким и истеричным голосом. — Он же подавился! Дайте ему воды!

Приятели тут же бросились на помощь Амиру, а девушка наконец выскочила из кафе. Кто из этих идиотов сунул дигерину полную кружку горячего чая, и тот сделал глубокий глоток, обжигая рот и губы. Амир сел на стул, продолжая хрипеть. Его приятели стояли, как каменные истуканы.

— Святой Игнасий, покровитель поваров! — кричал Виктор с ужасным акцентом. — Да помогите же ему, ради всех святых!

— Что делать? — кто-то из друзей, самый здоровый, явно запаниковал.

— По спине его стучите! — подсказал Беда.

Оба приятели начали колотить дигерина по спине. Тот силился что-то сказать, но воздуха не хватало. И не должно хватать.

— Сильнее, — Виктор бегал вокруг них, нагнетая ещё больше паники. — Он же умрёт. Сильнее!

Амир, даже умирая от яда, пытался отбиться от излишне ретивых приятелей.

— Ты его… — прочитал Виктор на его губах, потому что звуков издать умирающий дигерин не мог. — Ты его отец…

— Руки держите, — подсказывал Беда и склонился над Амиром, взяв его за правую кисть. — Он задыхается! Вот ты, самый здоровый. Надо давить ему живот, пока не выплюнет.

Дигерин пробовал дёрнуться ещё раз, а здоровяк обхватил Амира сзади. Хрипы начали стихать.

— Уже лучше! — подбодрил Виктор испуганных парней. — Ещё сильнее!

Убедившись, что никто не видит, Беда так сжал Амиру пальцы, что хрустнули кости. Дигерин уже посинел, но всё же почувствовал боль.

— Ради святого Вуснахудина! Дави сильнее! Выходит! Теперь шею, дави на шею!

Здоровяк сменил захват и взял в замок шею.

— Нет, не так, — Беда помог ему поменять хват. — Теперь ради святого Илии, дави сильнее!

Приятель дигерина надавил так, что шея хрустнула, и тут уже Амир умер окончательно.

— Кажется, ты свернул ему шею, — Виктор постучал себя по лбу. — Нет, он точно умер. Ты совсем бо-бо? Нахрена так сильно давить?

— Но ведь ты же сказал, — оправдывался здоровяк…

— А своего-то ума нет? Ради святого Рене, я же не просил ему ломать шею. Он же дигерин, ну вот теперь, ребята, нас всех посадят из-за него. Всё, я звоню в полицию.

Виктор решительными шагами пошёл к висящему на стене телефону, но друзья Амира сбежали прежде, чем Беда успел дойти.

— Покойся с миром, — сказал Виктор и поднял Амира за волосы, чтобы взглянуть ему в лицо. — Но я буду жить, пока не убью твоего приятеля.

Он подобрал кусок мяса с тарелки и пальцами засунул его в горло дигерина. Яд скоро растворится в крови и следов не будет, но экспертов это не обманет. С другой стороны, главное, чтобы не всполошился Коринес, ведь жить ему осталось всего три часа.

День 5. Глава 2

— Пошевеливайся! — негодовал дигерин Юлиан Коринес, выглядывая из комнаты ожидания уже в третий раз. — Сколько можно?

— Ещё две минуты, — отозвался мастер Беда, делая вид, что ковыряется в двигателе дорогой спортивной машины блондинчика.

Дигерин, мелькая так и не зажившими ранами от когтей Марка Тулия на морде, скрылся. Сукин сын опоздал на полчаса, из-за чего назначенный мастер занялся другим авто. Но это не проблема, когда в автомастерскую вышел новый сотрудник по имени Виктор. Вчера Пацини оплатил счёт на ремонт машины Коринеса, чем подписал приятелю смертный приговор.

— Ну сколько ещё? — Коринес опять выглянул. — Мне уже ехать пора!

— Ещё пять минут, — ответил Беда.

Дигерин всплеснул руками и вышел разбираться.

— Слушай ты, говнюк! — Коринес говорил, сморщив нос, будто учуял неприятный запах. Или выражение отвращения навсегда прописалось на его личике. Царапины от когтей кота казались настоящими боевыми шрамами. — Или кончаешь ебать мои мозги, или…

— Или ты садишься в машину, — закончил за него Виктор и ткнул дигерина в живот стволом игломёта. — Знаешь, что это такое? Бесшумный пистолет модели Керанос М2. Выстрел не громче звука пердежа, но дырку в спине проделает побольше, чем твой Палач. Так что, пикни, пожалуйста, или попробуй его отобрать.

— Нет, не стреляйте, — боевой запал Коринеса тут же пропал. — Я вам заплачу, я…

— В машину, дигерин. Живо!

Виктор захлопнул капот, запихал Коринеса на пассажирское сидение, а сам сел на место водителя.

— Давай-ка покатаемся, — сказал Беда.

— Но ведь тормоза плохо работают, — пожаловался дигерин. — Я поэтому…

— Тем лучше.

Виктор выехал из мастерской так быстро, что его вдавило в сидение. Мощный двигатель внутреннего сгорания, модный среди имперской золотой молодёжи, ревел, как зверь. А Коринес смотрел на водителя выпученными от ужаса глазами.

— Куда вы едете?

— В одно место, — сказал Виктор. — Надеюсь, ты начнёшь отбирать оружие, — он правой рукой держал игломёт, а левой рулил, благо, что дигерин не поскупился на автоматическую коробку передач. — Тогда я куда-нибудь впишусь, и мы оба сдохнем.

— Я вас узнал! — выкрикнул дигерин. — Вы были в той квартире, вы отец террори…

Виктор без замаха ударил Коринеса пистолетом по носу. Не сильно, но кровь брызнула.

— Скажешь так ещё раз, я сначала отстрелю тебе ногу, — Беда едва успел войти в поворот, пришлось помогать рулить второй рукой, но дигерин даже не помыслил сопротивляться. Он вообще не походил на сотрудника знаменитой тайной полиции, лишь на нашкодившего мальчишку, ждущего наказания.

— Но я же ни при чём…

— Тебе осталось жить несколько минут, Юлиан Коринес, императорский дигерин. Лучше вспомни что-нибудь хорошее перед смертью.

— Что вы…

— Молча, урод. А пока вспоминаешь, — Виктор сосредоточился на дороге, но скорость не сбавлял. — Дигерин вынес приговор, как мне говорили. Вот и ответь мне на вопрос: что тебе снится, палач? Те, кого ты казнил?

Высокие здания столичного центра понемногу менялись на индустриальные районы. Второй выходной день, так что пробок нет и можно нестись на максимальной скорости. Уши закладывало. Патрульные кахины, видя столь вопиющее нарушение, какое-то время преследовали машину на своих мотоциклах, но скоро передумали. Точно решили, что в такой машине будет ездить только какой-нибудь богач, с которым будет слишком много проблем.

— Но я же не виноват! — вскричал Коринес и заплакал. — Я же ничего плохого не сделал. Пожалуйста, остановитесь и выпустите меня! — слёзы побежали все сильнее. — Я же хороший человек, я никому зла не делал. Возьмите, я дам всё, что вы захотите!

— Всё, что я захочу? — Беда усмехнулся. — А сможешь вернуть мне сына?

Он едва вырулил, объезжая грузовик впереди, отчего выехал на мгновение на встречку и едва не врезался в мчащийся фургон.

— Ну я же тут ни при чём! — воскликнул дигерин. — Это не я стрелял.

— Не ври мне, — ответил Виктор. — Я видел снимки…

— Это меня обсерватор просил позировать, — Коринес уже кричал от отчаяния. — Это Франко парня убил, опять, он же столько раз встревал, Айскадер постоянно его задницу прикрывал! И в этот раз тоже! Франко Пацини парня застрелил, а потом…

Виктор сбавил скорость и уткнул игломёт Коринесу в горло.

— Ну-ка ещё раз, и с самого начала…, — он остановился у обочины и развернулся к дигерину. — Ты думаешь, что я тебе поверю? Ты просто прикрываешься приятелем. А что не валишь на Амира?

— Мы разделились, — начал Коринес после глубокого вдоха. Речь стала спокойнее, но руки тряслись. — Я был с Амиром, мы пытались выпроводить гражданских во время стрельбы и вели бой с террористами, кто проскользнул мимо остальных. А Франко Пацини был с субаем, субай подстрелила Алистера Найградена, а вот Франко задел того… вашего сына.

— Почему Пацини, а не офицер? — спросил Беда.

— Потому что она простолюдин, её бы за это выгнали и начали дело. А Франко, он же…

— Дальний родственник императора, я в курсе.

— Вот и обсерватор решил дело замять, — продолжил дигерин. — Франко составил рапорт, что в зале оказался террорист, который не был внесён в Немезиду, вот и вашего сына… ну вот так получилось, я не хотел!

— Ты подписал?

— Нет! Да, но меня заставили… с обсерватором нельзя спорить, он… у него длинные руки. Пожалуйста, — Коринес опять заплакал. — Мне жалко парня, правда. Обсерватор потом разговаривал с командиршей, чтобы она тоже подписала, ей ещё награду дали, дворянский титул.

— Ты мне не про титулы говори!

— Да-да, конечно. А потом Амир начал вашему сыну руку ломать, чтобы туда пистолет вставить, я-то этого не делал, я просто для снимка позировал… А куда мы едем? — спросил Коринес, когда Виктор опять тронулся, но в этот раз не превышая скорость. Игломёт всё ещё смотрел на дигерина.

— Будешь молчать, получишь иглу.

— Это Амир издевался, я то…

— Амир сдох сегодня утром, — сказал Беда. — А будешь юлить, отправишься за ним…

— Джамуш умер? — Коринес выпучил глаза, но тут же продолжил: — Потом парня внесли в систему и приехал Сардан… он и сделал репортаж, ужасный, сплошное враньё. Но Сардан вчера…

— Задохнулся на своей дрочильной виселице, — Виктор прижал игломёт к телу дигерина как можно сильнее. — Говори мне то, что я не знаю.

— Это вы его убили? Извините, я… Это точно стрелял Франко, я не стрелял. Я могу взять рапорты с работы, могу попробовать достать логи Немезиды, только не убивайте меня. Это Франко Пацини сделал, я клянусь, обсерватор его не в первый раз отмазывает. Год назад он… — тут Коринес замолчал. — Ничего, это не связано…

— Имеешь в виду, когда погибла принцесса Найри?

— Вы-то откуда знаете? — дигерин едва не взвизгнул.

— Значит, вы с ним большие приятели, да?

Машина уже выехала за город, прибывая в нужное место, но Коринес этого ещё не понял.

— Нет, не совсем. Ну да, мы дружим с детства. В общем, я и там был ни при чём. Франко с принцессой Найри был знаком… спал он с ней. Брат Найри, он тогда ещё не был императором, об этом не догадывался. Вот я как-то поехал с ними покататься, выпили, Франко пьяный был и… ну, мы врезались, Пацини уцелел, я тоже, а вот принцесса, — Коринес вздрогнул. — И тут, как на беду, прибыли бастанджи, а это…

— Я знаю. Элита дигеринов. Те, кто вытирают жопу императору, — Виктор усмехнулся.

— Именно. С ними обсерватор Хаден Айскадер, у него есть контакты среди них. В этот раз Франко было невозможно отмазать, Луциан бы не простил ему гибель сестры, но обсерватор смог всё провернуть. Там какой-то бедняга крутился рядом, они ему башку проломили и в машину засунули, якобы он вместе с принцессой катался и разбился. Вот и всё.

Коринес успокаивался, даже руки перестали трястись.

— Я и с аварией не при делах был, но обсерватор начал меня шантажировать, машина-то моя была, приходилось помогать ему во всех этих делах. Грязных. Мне очень плохо было, я ночами не сплю, но… Это Франко всё косячит, а обсерватор его покрывает, не знаю зачем, за деньги может быть. И несколько дней назад тоже он…

— Как мне найти Хадена Айскадера? — спросил Беда.

— Ну это непросто… — дигерин вдруг воссиял и начал улыбаться. — Я помогу вам его найти, могу назначить встречу, и вы сами с ним поговорите. Я и Франко могу к вам привести, он сегодня вечером в «Старом Дворце» будет, я туда могу попасть, у меня приглашение есть.

Коринес достал блестящую клубную карточку, которую Виктор тут же выхватил.

— Справлюсь сам. Мы приехали.

Машина остановилась у двух старых развесистых деревьев вполне себе земного вида, наверняка семена привезли первые колонисты. В этом месте дорога очень резко устремлялась вниз и начинала петлять вдоль обрыва. По дну обрыва бежала вонючая река, почти фиолетовая из-за отходов производства.

— Ты же гонщик, — Беда усмехнулся. — Должен знать, как называется это место.

— Это же Две Старые Суки, — пробормотал побледневший Коринес. — Тут только отморозки ездят, я никогда…

— Я поставил тебе бомбу в машину, пока там ковырялся. Когда я нажму на это, — Виктор показал детский брелок с кнопками. Старая игрушка Ника, которая валялась дома. — У тебя будет всего минута, чтобы уехать от меня как можно дальше. Тогда, может быть, успеешь выбраться из зоны действия детонатора.

— Нет, я…

— Одна минута.

— Нет, не убивайте, — Коринес в очередной раз начал рыдать. — Я же совсем молодой, мне всего двадцать три, я…

Беда нажал на кнопку, и игрушка запищала.

— Время пошло. Ах да, нажмёшь на тормоз, тебе конец.

— Пиздец, — шепнул Коринес и закрыл глаза.

Виктор выбрался из машины, дигерин тут же уселся за руль и помчался вперёд, мимо двух деревьев. Среди городских гонщиков не зря об этом месте ходят зловещие легенды, что ни один водитель не сможет проехать там на высокой скорости. В новостях то и дело показывают очередного безумца, который пытался что-то кому-то доказать, но неизменно срывался вниз. Тогда другие идиоты-гонщики устраивали показательные ночные заезды, а потом вместе пили, говоря, что однажды Две Старые Суки им покорятся. А простые обыватели обычно радовались, что ещё один кретин разбился насмерть, а никто из людей не пострадал.

Коринес оказался умелым водителем, но туповатым. Если бы у него в голове была хоть кроха ума, он бы просто развернулся и поехал по магистрали. Тогда бы Беде пришлось импровизировать, ведь бомбы на самом деле не было. Но дигерин помчался по Двум Старым Сукам, и умудрился проехать три опасных поворота. А вот четвёртый, самый последний, Коринесу не дался, и он сорвался вниз до того, как Виктор забеспокоился, что цель ушла.

Беда пошёл по дороге в сторону города, иногда оборачиваясь и голосуя проезжающим машинам.

— Я слышал ваш разговор, — сказал Блоха в передатчик. — Теперь у нас новая цель.

— Да. Франко Пацини лично. Где он будет вечером?

— Не знаю, данных нет.

— Натан, не ври мне. Коринес говорил про «Старый Дворец». Это же ночной клуб?

— Беда, слушай, я знаю, что ты можешь там устроить. Нет, давай в другой день, когда вокруг будет не так много народа. Ты же их всех поубиваешь, опять! Помнишь, как в тот раз, когда…

— Никто не погибнет кроме Пацини, ну и может быть охранников, — твёрдым голосом сказал Виктор. — Я тебе обещаю это. Мне нужен лишь Пацини и, может быть, Айскадер, если мальчишка его выдаст. Мне и так хватает тех, кто снится в кошмарах.

— Ладно, — Блоха смягчился. — Но будь уверен, если будут жертвы, я с тобой больше не работаю, предупреждаю ещё раз. Он будет там, да… я подготовлю досье.

— Спасибо, конец связи.

Рядом остановился дряхлый ржавый фургончик, хрипящий гудок противно заскрипел. Старичок, сидящий в кабине с грязными, засраными мухами стёклами, улыбался и знаками показывал, что подвезёт. Вот только когда Беда забрался внутрь, то понял, что водитель на самом деле совсем другой человек.

— Я проверил, что Коринес умер, — сказал Медведь, уверенно ведя старый драндулет. Невозможно поймать момент, как он меняет внешность, слишком быстро это происходит, и, в то же время, очень плавно. — Ты полагаешься на случай…

— С такой высоты выжить невозможно, даже если бы он падал на пуховую перину размером с космический корабль, — возразил Виктор. — Я в этом понимаю больше тебя. Зачем ты здесь?

— Я слышал, что Коринес обвинял другого. Я могу тебе помочь, ты же знаешь…

— Мне не нужна твоя помощь, Айзек, возвращайся домой. Справлюсь и сам.

— Почему? Для меня это так же легко, как…

— Хочешь ещё такой же приступ, как вчера? Видел, как тебя трясло. Я знаю, что происходит, когда у таких, как ты, закипает кровь. Как в тот раз, когда нас отправили за головой Гобитрауда… это страшно. Береги себя, парень.

— Будто тебе не плевать, — Медведь усмехнулся. — Если бы не ты… ладно, промолчу, а то опять наговорю. Но тот, кто выстрелил, должен умереть, ты меня понял?

— Понял. А ты что, угнал машину?

— Я её верну, — Айзек от стыда покраснел и закашлялся.

* * *

Приглушённую музыку слышно ещё с улицы, но через глухие окна не видно ничего. Клуб под названием «Старый Дворец» представлял из себя целый небоскрёб. Самый главный клуб не только столицы, но и всей Империи, а может даже и Альянса, огромный, роскошный, дорогой. И хорошо охраняемый, без всяких сомнений.

— Ты видишь, Беда? — спросил Натан через передатчик. — Наверху.

— Я заметил.

На крышу садился изящный гражданский гравилёт, но рядом с ним находились два истребителя класса «Гарпия» под маскировочным полем. Глазной имплантат определял их без всякого труда, их поля старьё, но вооружение — самое последнее на сегодняшний день. Что ещё хуже — имплантат видит лучи с крыш окрестных домов, тоже незаметные невооружённому глазу. Прицелы снайперских винтовок. Такие могут быть только у одного отряда.

— Мутахавиры, — сказал Беда. — Что здесь делает Императорская Гвардия?

— Это же очень модный клуб, — ответил Натан. — А наш молодой император, по слухам, любит отрываться и частый гость здешних вип-залов.

Беда, чей маскировочный покров принял вид дорогого делового костюма в стиле «пожилой бизнесмен решил затусить с молоденькими студентками», не пошёл к главному входу, где уже развернулась огромная очередь, а встал у другого. Простая чёрная металлическая дверь, где стоял охранник, похожий на бывшего военного. Вход для вип-гостей, у которых нет летающего транспорта. Виктор показал приглашение, позаимствованное у Коринеса, охранник просто кивнул и пропустил внутрь.

— Так просто, — пробормотал Беда.

Но так просто не было. За дверью стоял ещё один охранник, постоянно зевающий. В руках он держал планшет с фамилиями гостей.

— Добрый вечер, — охранник посмотрел на карточку. — Будьте добры…

Беда показал блестящую табличку, и охранник нахмурил лоб.

— Господин Юлиан Коринес. Вам отказано в посещении, членская карта закрыта, комментарий… хм, странно, так, взгляните-ка сами.

Он покопался в бумагах и достал записку с надписью «Жду в главном зале у стойки».

— Не знаю, зачем так сделано, — охранник зевнул особенно сладко. — Но вам придётся идти через обычный вход.

— Ненавижу очереди. Может быть, мы договоримся? — предложил Виктор. — Как насчёт небольшой сделки? Я получаю проход…

— А что получаю я? — охранник усмехнулся и тут же начал заваливаться, получив кулаком в челюсть. Виктор подхватил бездыханное тело и усадил на стул.

— Два часа отдыха, — Беда хмыкнул. — А бонусом идёт головная боль.

Музыка била по ушам, но не так громко, как в клубе «Олимп» много лет назад. Так же, как и там, вокруг танцевала толпа, разве что молодёжь здесь выглядит побогаче. Музыка такая же ужасная, хотя нет, в Олимпе она казалась хоть как-то похожей на музыку, в Старом Дворце же это напоминало работу ржавых заводских станков и рёв раненой венената-матриарха. Ник такую музыку часто слушал, хотя и не так громко.

В банковской карточке не было фото Пацини, но Беда помнил его по видео. Но проблема в том, что Пацини наверняка был в квартире Ника и хорошо разглядел самого Виктора.

Похоже, здесь и правда сегодня зажигает сам император. Помимо обычных шкафоподобных охранников мелькали и другие. Огромные, метра под два и выше, бритоголовые люди с неестественно толстыми шеями и руками настолько большими и мускулистыми, будто это гориллы со Старой Земли. Даже без брони императорские гвардейцы впечатляли. Присутствие мутахавиров серьёзно осложняло дело. Нужно как-то вывести Пацини с их глаз, где и свернуть ему шею. Любая потасовка тут же привлечёт внимание здоровяков. Будет сложно справиться хотя бы с одним, а Беда насчитал троих, а сколько их остаётся скрытыми от посторонних глаз?

Виктор осторожно протискивался, всё время оглядываясь в поисках дигерина. Нужно заметить его первым. На худой конец, прикончить в толпе и быстро уйти, пока охрана не поняла, в чём дело, а громкая музыка поможет утаить случившееся хотя бы на несколько минут. Ещё бы не забыть про обещание Блохи. Беда оттолкнул пару человек и протёрся мимо какой-то девицы. Стоящий рядом парень тут же начал что-то кричать, и Виктор сделал вид, что извиняется. Не хватало ещё драки, но извинения не срабатывали. Парень точно хотел показать себя крутым мужиком. Но что-то изменилось и он бросился в толпу, расталкивая всех и забыв про девушку. Девица заорала от ужаса и побежала следом. В шею сзади упёрлось что-то металлическое и очень холодное.

— Повернись, — сказал кто-то прямо в ухо, и Беда повиновался.

Франко Пацини направил очень старый карманный револьвер в живот Виктора. Курок взведённый, а вид дигерина, в отличие от плаксивого Коринеса, достаточно решительный.

— Я знал, что ты придёшь за мной! — выкрикнул он, но Беда скорее прочитал по губам, чем услышал. — Я не виноват в случившемся.

Мутные глаза немного блестели в свете неона. Парень не пьян и не под наркотой, он испуган. Если выстрелит, Виктору и его мести конец. Если сбить пистолет в сторону, то пуля заденет кого-нибудь из танцующих, и Натан будет очень недоволен. Кроме того, Беда обещал, что никто посторонний не пострадает.

— Господь сказал, что ты придёшь! — кричал Пацини. — Он сказал, что надо делать… нет, хватит, я больше не буду ему подчиняться! От этого всё становится хуже. На этот раз умрёшь ты, а не я!

День 5. Глава 3

— Он никакой не Господь, он чудовище, — продолжал Пацини. — Он хуже, чем…

Будет всего один шанс.

Виктор схватился левой рукой за револьвер, пытаясь большим пальцем задержать курок и не дать выстрелить. Курок, вместо того, чтобы ударить по капсюлю, стукнул по ногтю. Это было очень больно.

— Сука! — Беда приложил Пацини правой рукой, разбив дигерину губы, и тот выпустил оружие. Виктор перехватил револьвер, высвободил пострадавший ноготь и залепил Пацини рукоятью. — Пойдёшь со мной!

Но Франко Пацини не намеревался сдаваться. Он двинул Виктора коленом, метя в пах, но попал в бедро, и кинулся бежать к лестнице на второй этаж, где находились столики. Беда прицелился, но на линии огня появилась пара человек, которые, вместо того, чтобы прижиматься к полу, стояли и смотрели на револьвер выпученными глазами.

— Да чтоб тебя, Блоха! — выпалил он про себя и побежал следом, стараясь не думать о боли в разбитом ногте. Наверняка и палец сломан.

Стоящий у лестницы охранник даже не успел отреагировать не только на убегающего Пацини, но и на бегущего с пистолетом Виктора, но следующий оказался шустрее. Он перегородил путь Беде, но тут же сложился пополам, получив в пах. Находящиеся здесь вип-персоны с удивлением глядели на стычку.

— Ну-ка стоять, — на Виктора бросился следующий охранник, вооружённый дубинкой, а за ним мчались пара его друзей.

Беда спрятал револьвер в карман, чтобы не провоцировать стрельбу, и схватил увесистую бутылку шампанского с ближайшего столика.

— Это моё! — возмутился посетитель, но передумал и сел поудобнее. — Хотя мочи их!

Виктор нырнул под дубинку и саданул охранника в живот локтем так сильно, что опять заныл разбитый палец. Следующий здоровяк получил по лбу бутылкой и сел на задницу. А третий замахивался пускающим искры электрошокером, но выпустил устройство, стоило взять его руку в болевой захват.

— Так вам! — лишённый выпивки гость захлопал в ладоши. Кто-то из его соседей начал делать ставки.

Первый охранник оправился и опять кинулся в бой. Пацини мелькнул на другом конце зала, забираясь по лестнице со стальными ступеньками. Беда уклонился от удара первого охранника, швырнул бутылку в пришедшего в себя третьего, и ещё раз ударил второго.

— Сдавайся уже! — ревел от злости первый охранник, не понимая, что сейчас он остался один. — Ты окружён!

Виктор, матерясь про себя от боли в сломанном пальце, схватил охранника за шею и нажал на сонную артерию. Главное не пережать, а то сдохнет. Дурацкий Блоха с его совестью.

— Вон он!

Мутахавир, высокий как шкаф и такой же широкий, в пиджаке, способном вместить в себя двух обычных человек, продирался через толпу, совсем не встречая сопротивления. А вот с этими можно драться, только если есть крупнокалиберный автоматический дробовик и бронебойная пушка с ускорителем. Ещё пара гвардейцев вышли из вип-зала. Виктор побежал следом за Пацини, в несколько прыжков преодолел лестницу и успел заблокировать дверь наверху за собой. От нагрузки перед глазами плясами огоньки, но отдыхать нельзя. Остановить мутахавиров может только толстая дверь бомбоубежища, и то ненадолго, а про эту фанеру и говорить нечего.

Это помещения для администрации клуба, но вечером тут пусто. Пацини должен быть где-то здесь, но как его искать?

— Я могу сделать анализ следов, — сказал Натан, наблюдая за всем через глазной имплантат Виктора.

— Некогда, — ответил Беда. Да и какой анализ, если на хвосте три мутахавира, ровно на три больше, чем нужно.

В коридоре стояла тележка уборщика, но не очень ровно, под углом. Виктор быстрым шагом подошёл ближе. Пацини мог задеть её, когда бежал. Швабра висит криво, какая-то тряпка упала на пол, ещё одна лежит чуть дальше. Дигерин мог пнуть её при беге.

Беда помчался в ту сторону, слыша, как гвардейцы вышибли дверь. Времени нет. Вдоль коридора висят стенды с бумагами, какие-то планы, приказы, памятки. Пара листков сорваны, Пацини задел их при беге. Виктор бежал дальше, слыша громкий топот за спиной. Вдруг листки, лежащие на полу, начали подлетать. Сквозняк, где-то открыли окно. В коридоре много дверей, но передатчик в ухе и глаз помогли определить, откуда идёт больше шума с улицы.

Виктор вошёл в кабинет управляющего и захлопнул за собой дверь. Франко Пацини стоял у открытого окна. Угрожать трофейным револьвером бессмысленно — на шее дигерина накинута самодельная петля из нескольких ремней, привязанная к массивной ножке деревянного стола.

— Я больше не буду играть по его правилам! — воскликнул Пацини. — Это всегда заканчивается одинаково. Я не убивал вашего сына, но я знал, что это случится. И я знал, что вы придёте за мной. Вы всегда приходите, чтобы убить меня.

— Кто тогда его убил? — спросил Беда. — Говори!

Пацини вздрогнул.

— Если я скажу, Господь отомстит мне в следующий раз. Он запретил мне говорить правду. Но это обсерватор Хаден Айскадер приказал выставить мне всё в другом свете. Мне жаль, правда жаль, — дигерин смотрел ясным взглядом, непохожим на взгляд наркомана или сумасшедшего. — Каждый раз мне жаль. Но я больше не могу, я устал делать одно и то же. Он лжёт. Может, в следующий раз будет иначе, если у вас ничего не получится.

Виктор медленно подходил ближе. Пацини сел на подоконник.

— И отвечая на ваш вопрос, — он посмотрел Беде в глаза. — Мне снится моя смерть.

Он откинулся назад и исчез, тяжёлый стол покатился следом и упёрся в стену, но ремни были привязаны на совесть и выдержали. Беда выглянул наружу. Тело Пацини билось об стену. Шея сломана, голова вывернута под невозможным углом. Дигерин умер сразу. Кто-то внизу заметил случившееся, но Виктор успел убрать голову до того, как сработала вспышка фотоаппарата. А в кабинет управляющего вошли гости.

Один из мутахавиров достал очень большой пистолет. Это Инквизитор, модифицированный для автоматической стрельбы Палач, с удлинённым магазином и стволом. Такое оружие под силу только сверхсильным гвардейцам, обычный человек из такого стрелять не сможет. Ещё это оружие любили турсулунские штурмовики. Виктор не знал, почему из всех мыслей в голове остались только эти. Неужели это конец?

— За убийство родственника императора ты приговорён к смерти, — мутахавир ухмыльнулся и нажал на крючок.

Щелчок вместо выстрела.

Мутахавир передёрнул затвор, выбрасывая не выстреливший патрон.

Ещё одна осечка.

— Может, сначала допросишь? — спросил второй мутахавир, скрестив уродливые толстые руки на широкой груди.

— Можно и допросить, — первый пожал огромными плечами.

Беда подобрал со стола управляющего здоровенную чернильницу швырнул в гвардейца, но толстое стекло просто разбилось о твёрдый лоб. Мутахавир лишь стёр капельку крови и широкими шагами пошёл навстречу.

Виктор ударил его электрошокером, но гвардеец даже не почувствовал это. Удар кулаком был такой силы, что Беда упал и чуть не откусил себе язык. Воздух выбило из отшибленной груди, а мутахавир поднял Виктора за полы одежды. Маскировочный костюм опасно растянулся.

— Сейчас ты тоже шагнёшь в это окно, — мутахавир довольно лыбился. — Или расскажешь мне, кто ты такой, и кто тебя послал.

Беда одной рукой шарил в поисках револьвера, стараясь не орать, когда задевал что-то разбитым ногтем. Вряд ли этого хватит, чтобы прикончить здоровяка, но не висеть же без дела.

— Подожди минуту, — сказал второй мутахавир, всё это время стоявший в стороне. — Хочу кое-что сделать.

— Ну что? — гвардеец обернулся и будто не заметил, что Виктор ударил его по челюсти. Беда только отбил пальцы. Не сломать бы ещё один.

Второй вздохнул, приноровился и ткнул товарища по голове кулаком. Удар казался совсем слабым, но мутахавир вдруг осел на пол и отпустил Виктора. Глаза закрылись, будто он уснул, а не потерял сознание.

— И теперь скажешь, что мне надо было идти домой? — спросил Медведь, потирая руку. Как и всегда, его перевоплощение незаметно. Виктор не знал, как они это делают, но свойства тела никто из тех, кто пережил те эксперименты, менять не умел. Тут другое, что-то, воздействующее на мозги.

— Нет, Айзек, — Беда выдохнул. — В этот раз ты сделал всё правильно. Спасибо.

— Ты умрёшь только от моих рук, — Айзек дёрнул губами в пародии на улыбку и показал на ремни. — Ты узнал у него всё, что нужно? Или сразу убил?

— Потом. Лучше уходим отсюда. Ты в порядке?

Медведь потёр нос и посмотрел на пальцы. Крови не было.

— Да, в порядке. Уходим.

* * *

— А у тебя здесь уютно, — Блоха оглядел временное убежище Виктора. — Будь я бездомным, я бы тебе завидовал. Сухо и тепло.

— И вененатов нет, — сказал Виктор, перевязывая палец. Курок сломал кость. — Вполне себе тянет на отель. Только громко.

Для убежища Беда занял давно никем не посещаемое техническое помещение под одним из городских мостов, просторное, удобное, и нет никаких бездомных поблизости. Если придёт полиция, то маскировочный костюм в обычном состоянии вполне себе напоминает обноски бродяги. Хотя раздражали проносящиеся сверху машины, от которых всё вокруг дрожало. В будний день здесь будет ад.

— Значит, он тоже отправил тебя к Айскадеру, — Натан с опаской сел на надувной матрас. — И в чём был смысл убийства этих троих сопляков?

— Как в чём смысл? — воскликнул Медведь. — Они же знали, что Ник невиновен, и скрывали. А сколько ещё у них таких случаев?

— Я к тому, что они все убиты, но с мёртвой точки дело не сдвинулось.

— Они повязаны на этом и должны были сдохнуть, — сказал Беда. — Эти суки над ним издевались и оболгали. Может, я и не чувствую скорби, но они это заслужили. Но мне нужен Айскадер. Он должен знать правду.

— И как ты собираешься его искать? — спросил Натан. — Обсерваторы подчиняются напрямую магистру Дарнелиусу, их досье засекречены, тут тебя и Сова не поможет.

— Посплю, потом решу, — Беда задумался. Что-то не давало ему покоя, и он наконец вспомнил: — Натан, у тебя есть идеи насчёт последней речи Пацини? Молол какую-то чепуху, но сумасшедшим не выглядел.

— Ну, тут ты промазал. В файле было, что Пацини несколько лет назад лечился в клинике, очень дорогой, где ему вправляли мозги. Нула Мемориас. Синдром сурка.

— Что за синдром сурка?

— Очень редкое психическое расстройство, — пояснил Медведь, — Иногда бывает у тех, кто подхватил Мартирскую Оспу в лёгкой форме, — он смущённо откашлялся. — Ну я читал в газете пару лет назад.

— У тебя тоже было? — Натан спросил обеспокоенным голосом.

— Нет, — Айзек пожал плечами. — У меня была более тяжёлая форма. А может и было что-нибудь подобное, я мало что помню о детстве до клиники Михельсона. Только обрывки.

Он послал злобный взгляд в сторону Виктора, но сдержался от новых обвинений.

— Значит, он всё же полусумасшедший, — заключил Беда. — Тогда его разговоры не имеют смысла.

— Нет, подожди, ты не знаешь, в чём проявляется синдром, — перебил Медведь. — У тех, кто болеет этим, появляется навязчивая мысль, будто они проживают свою жизнь снова и снова. Потом, после смерти, всё якобы повторяется сначала. Такое чувство дежавю, которое никогда не проходит, если я правильно понимаю.

— А почему именно сурка?

— Хрен его знает, — Айзек пожал плечами. — Так повелось с давних времён, болезнь-то старая. Так что с точки зрения дигерина всё это уже когда-то было, может быть, поэтому он так себя вёл.

— И что, они типа видят будущее? — спросил Блоха.

— Нет, конечно, — Медведь чуть усмехнулся. — Просто так думают.

— В этом никакого смысла, — Виктор задумался. — Да, никакого. Но у нас два варианта. Первый — попытаться выйти на Айскадера. Пока это невозможно.

— А второй?

— Система Немезида. Натан, это же сделано на основе какого-то старого проекта Корпорации?

Блоха на минутку задумался.

— Нет, это устаревшая система дополненной реальности, которую в империи разрабатывали до того, как Корпорация продала им систему Адрастея. Когда Корпорацию уничтожили, то дигерины вернулись к Немезиде. Но я не знаю, как она устроена внутри, нужен специалист, и у кого есть доступ к ней. Я поищу, но сомневаюсь, что много найду. Я позвоню.

— Ладно, — Виктор поднялся, чтобы проводить братьев. — Решим завтра.

— Беда, одна вещь, — Медведь остановился на пороге. — На следующее дело я иду с тобой, как прикрытие. Не хватало ещё, чтобы ты сдох раньше, чем я сам тебя убью.

— Айзек, ну перестань, — Блоха поморщился. — Каждый раз одно и то же. Тебе не надоело?

— Я с ним только из-за Ника, — упрямился Медведь. — Если бы Ник не погиб…

Они ушли, продолжая переругиваться.

Виктор закрыл дверь и тут же рухнул на матрас, но сон, как назло, не шёл. Мешали спать вибрация от проезжающих сверху машин, и тревожные мысли о том, что он забыл что-то важное. Это из-за Ника. Пройдёт время, пока блок спадёт и сын в мыслях из кого-то постороннего превратится в последнего дорогого человека. Но это будет нескоро, и к тому времени он забудется, как и случилось с Верой. Мёртвые всегда забываются.

— Ты крепко спишь, Виктор, — раздался знакомый голос.

Беда поднялся и сел в одно из кресел, которые стояли посреди помещения. В этот раз помещение просто исчезло и кресла висели в воздухе.

— Ты восстановил форму, — сказал Приходящий. — Это радует. Три цели в один день, причём так, что тревогу подняли только сейчас. Но знай, прямо сейчас они ищут того, кто это сделал. Пока они на тебя не вышли, но у тебя мало времени, а ты даже не выплатил свой долг.

— Какой долг?

— Я дал тебе аванс и теперь жду, когда ты выполнишь свою часть сделки. Я дал тебе достаточно подсказок и теперь хочу получить то, что мне причитается.

Позади человека появился образ. Умирающий Ник лежал на полу в окружении нескольких тёмных силуэтов. Три из них проявились, это дигерины Амир, Коринес и Пацини. Где-то вдалеке стояли Хавьер Деметрес и Влад Сардан. Один из тёмных силуэт замерцал, и Беда узнал обсерватора Хадена Айскадера, с которым говорил в тот день. Остальные скрыты. Пока ещё.

— Я дам тебе имя человека, кто произвёл выстрел, — сказал Приходящий. — Но только после того, как ты выплатишь долг за первые цели.

— И что мне нужно сделать?

— То, что ты умеешь. За последние десять лет ты не потерял хватку и способен на большее, чем уничтожать каких-то сопляков. Я буду давать тебе цели, достойные тебя, сложные и опасные. Они мои враги и должны умереть. А в конце, когда ты убьёшь самого главного…

— Императора? — Беда хмыкнул.

Приходящий рассмеялся.

— Для этого мне не нужен человек твоих навыков, справлюсь без тебя. Нет, моя главная цель иная. После его смерти я выдам тебе того, кого ты ищешь. Но не думай, что будешь убивать кого-то, кто не имеет к тебе отношения. Ты будешь получать награду по крупинкам, с каждой целью, понемногу. И так, пока не свершится твоя месть. И моя.

— Кто моя цель?

Приходящий поднял руку и образ позади него сменился. Будто за его спиной висело прозрачное зеркало. Толстый пожилой человек в парадной форме дигеринов с золотыми эполетами поправлял галстук. Рядом с ним стоял Хаден Айскадер.

— Айскадер, ты что натворил? — негодовал толстяк. — Банк и Гвардия меня с говном сожрут, когда узнают, что это сделано из-за бага в Немезиде. Мы же гарантировали что…

— Они не узнают, — обсерватор улыбнулся и протянул толстяку бумагу. — Я уже принял меры.

— Это сработает? — толстяк присмотрелся к написанному. — Это же дикая ложь.

— Чем чудовищнее ложь, тем охотнее в неё поверят. Даже не знаю, кто это сказал. Но Влад Сардан на нашей стороне, ему доверяют. Этот раунд мы выдержим, а ещё сможем атаковать в ответ. Ведь всё это мы делаем ради одной цели.

— Какой же?

— Ради безопасности молодого императора, разумеется, — сказал обсерватор без тени улыбки. — Только дигерины могут хранить его покой, а не Гвардия или Банк.

— Тут вы правы, выполняйте, — толстяк вернул обсерватору лист бумаги. — Хотя жалко мальчишку, такой молодой и симпатичный.

— Мне тоже. Но ничего уже не поделать. Мёртвым, знаете ли, плевать, что о них говорят.

— А что насчёт живых? Вдруг его родственники поднимут бучу?

— Нет, у него только отец, который в загуле… Вряд ли он даже понял, что случилось.

Зеркало потемнело и говорящие исчезли.

— Твоя цель — тот толстяк, — сказал Приходящий. — Бернард ван Дин, руководитель императорской тайной полиции. Уничтожь его.

— Это опасная цель.

— Знаю. Но ты бы и сам к нему пришёл. У Бернарда ван Дина есть ключ для доступа в базы данных дигеринов и к Немезиде. Завладей им, и ты сможешь найти любую информацию, какую только хочешь. Пусть это будет твоей наградой за работу. Но тебе придётся сделать одну неприятную вещь перед этим.

— Какую? — спросил Беда, хотя догадался.

— Попросить помощи у того, кого ненавидишь. За работу, Виктор.

Приходящий хлопнул в ладоши и Беда провалился в сон. Сегодня там новые лица — те, кто был убит в этот день.

День 5, вечер. Кейт Адалет

— Значит, гидеор Адалет, вы говорите, что система не работает, — нарочито медленно сказал Бернард ван Дин, руководитель императорской тайной полиции. — Что Немезида ошибочно внесла гражданского в лист целей. Что после этого она самостоятельно оттуда его удалила. И что внесённый согласно утверждённого рапорта под несколькими подписями террорист террористом не является, а просто случайная жертва? Так?

Кейт кивнула, поскольку говорить что-то ещё было бессмысленно. Бернард ван Дин сверлил её глазами. Формально, она хоть и стала помощником императорского обсерватора, но оставалась дигерином, и всё ещё должна была выполнять приказы своего руководства… только теперь их нужно было согласовать у Айскадера. Обсерватор же отчитывался непосредственно магистру внутренней безопасности. Так что Кейт нарушила неформальные правила, вернувшись к своему старому руководителю без разрешения нового.

— И вы пришли ко мне с рапортом, — ван Дин показал написанный лист. — Думаете, что это решит все наши проблемы? Знаете что?

Он набрал воздуха и начал орать:

— Тогда какого хрена вы вообще это устроили? Что, сначала вероятность была одна, потом другая? Так не бывает! Вы выстрелили наугад, а пытаетесь всё свалить на систему? Нет уж, дорогуша, это ваш собственный промах, и вы на нас его не спихнёте.

Ван Дин устало опустился в кресло.

— Я в вас разочарован, гидеор. Вам выдали дворянское звание императорским указом, вы назначены помощником обсерватора, сам магистр… вдумайтесь только, сам магистр Айво Дарнелиус рекомендовал вас перед императором для завтрашней сверхответственной миссии, а вы… — он посмотрел на неё и добавил грустным голосом: — Вы просто хотите всех нас подставить, чтобы Банк и Гвардия надрали нам жопы.

Он вздохнул, налил себе воды и выпил залпом весь стакан.

— Не могли, что ли, взять ответственность на себя сразу, как только подстрелили того придурка? Нет, вы дождались, когда братство дигеринов пришло вам на помощь, а потом решили от этого отказаться? Вы хоть понимаете, что такое братство дигеринов? Это же братство на всю жизнь. И что вы хотите добиться? Чтобы Гвардия и Банк на Высших Совещаниях скакали перед императором, говоря, что дигерины убивают невиновных, а система Немезида не работает? Не бывать этого.

Он вздохнул и успокоился, дальше говорил очень спокойно:

— Я дам вам ещё один шанс. Мы забываем об этом разговоре, вы продолжаете свою работу. Вы встречаете гостей из Квистуры, а потом, когда пройдёт саммит, и Большая Черепаха уедет домой, мы посмотрим, как с вами поступить. Может быть, нам и не придётся ни о чём волноваться, если всё будет гладко и без проблем. А этого, — он прикурил сигару, неприятно облизав кончик языком, и поджёг рапорт. — Этого не было. Теперь вы свободно. Но если хоть раз где-то об этом скажете… Вы разве не слышали? Вон отсюда! Вон!

Он положил горящую бумагу в пепельницу и ударил кулаком по столу. Вышло не очень громко.

Кейт вышла из кабинета ван Дина с горящим лицом. Стоило догадаться, что даже визит к начальству не решит её проблем. И теперь не избежать неприятного разговора с обсерватором, когда ван Дин пожалуется Айскадеру. Ну и пусть, всё это ничто по сравнению с тем, когда пуля из Палача обрывает твою жизнь. Да и настоящая цель визита была в другом.

Несколько дигеринов столпились у висящего в коридоре стенда. Кейт прошла чуть помедленнее, глядя, на что они уставились.

В разделе доски славы висело цветное фото Юлиана Коринеса, который стоял в гордой позе, с поднятым пистолетом и ногой, которая наступала на голову погибшего Ника Райвенгова.

— Хорош, чертяка, — сказал кто-то из дигеринов. — И что, он теперь будет на пропагандистских плакатах?

— Похоже на то. Причём говорят, что этого парня подстрелил кто-то другой и…

— Расходимся, — подошёл Беньян Уст, бывший руководитель Кейт. Бен казался очень мрачным, что на него никак не похоже. — Этого фото не будет.

Он сорвал снимок Коринеса, смял и бросил в корзину.

— А что такое, Бен? — спросила Кейт.

Беньян задумался и ответил:

— Только что позвонили из морга. Он разбился на машине сегодня днём.

— Насмерть?

— Да.

— Он любил гонять, — произнёс кто-то из дигеринов. — Столько тачек разбил. А где это было?

— Кахины говорили, что он поехал через Двух Старых Сук.

— Идиот, — сказал дигерин, и все остальные закивали. — Там же нельзя ездить.

— Согласен, — Бен Уст вздохнул и поднял голову. — Ну и что вы встали? Давайте за работу!

Дигерины начали расходиться, но тут же остановились и вытянулись, когда увидели чем-то встревоженного Хадена Айскадера.

— Адалет, за мной, — сказал он и присмотрелся к остальным. — Уст, тебе тоже стоит присутствовать. Давай лучше к тебе.

Едва дверь в кабинет Бена Уста закрылась, Хаден тут же продолжил:

— Убит Джамуш Амир.

— Убит? — удивился Бен.

— Да. Причём кто-то пытался выставить дело, как несчастный случай и местная полиция клюнула, поэтому я узнал только сейчас. Яд, но все свидетели как один говорили, что тот подавился, а ещё умудрились сломать ему шею, пока оказывали помощь. Двое из тройки мертвы.

— Я найду Пацини, — сказал Бен Уст и поднял трубку телефона. — Дежурный. Мне плевать как, но чтобы Франко Пацини был у меня в кабинете через час. Ищите его, где хотите.

Он положил трубку и посмотрел на Айскадера.

— Вы полагаете, эти случаи связаны?

— Не знаю, — ответил Хаден. — Прошло много времени, а дела были у местной полиции. Но мы должны…

Зазвонил телефон. Бен переглянулся с Айскадером и взял трубку.

— Мёртв, — сказал Уст через минуту. — Самоубийство в клубе «Старый Дворец». Дело забрали мутахавиры.

— Это неспроста, — задумчивым голосом сказал Хаден. — Я иду к ван Дину, а вы, Уст, объявите тревогу. Убиты три офицера одной группы. Это нападение.

Кейт освободилась только под утро. Она опять поехала в то место, где ей не должны быть рады. Кот спокойно ел, пока Кейт сидела на диване.

— Интересно, значит ли это, что я следующая? — спросила она вслух. — Убиты Сардан и три дигерина, кто был на операции и знал о подлоге. Убита куча террористов из Адвента на следующий день. Чтобы это значило, мистер Кот?

Кот запрыгнул к ней на колени и Кейт его погладила. Её внимание привлекла надпись на ошейнике, выведенная каллиграфическим почерком.

— Тебя зовут Марк Тулий? — спросила она. — Ты так и не представился.

Марк Тулий не ответил, только начал укладываться поудобнее.

— Я всё же должна разобраться, что случилось в тот день, — Адалет показала коту маленький блестящий кулончик.

Внутри выдвижная панелька и провод, чтобы можно было подключить это устройство к любому компьютеру в участке дигеринов. Личный ключ начальника тайной полиции, который имеет доступ ко всем базам и системе Немезида. А ещё к засекреченным файлам погибшего парня и его отца. Кейт позаимствовала ключ, пока выслушивала нотацию от ван Дина, ради этого она и пришла к нему. Осталось только найти способ воспользоваться ключом так, чтобы начальник не хватился пропажи. Но завтра прибывают важные гости, а послезавтра приём, ван Дину будет некогда… всего два дня, чтобы разобраться.

— Вот я и совершила очередное преступление, — сказала она. — Воровство. Но с этим я разберусь. Я увижу в логах Немезиды, что там был сбой… или что кто-то менял там записи, чтобы я выстрелила. Скажи, что я безумная, что кому желать гибели твоему хозяину? Да, он не сделал никому ничего дурного… но это дело нечистое, будь уверен. Я всё узнаю, если только убийца не заберёт меня раньше.

Странно, но это не пугало. Была лишь одна мысль — успеть воспользоваться ключом начальника до этого момента и узнать правду. Ведь она всё-таки дигерин и давала присягу служить императору, империи, закону и людям. Правда, в последнее время она занималась совсем не тем, ради чего пошла в тайную полицию.

День 6

Виктор

Совершенно секретно

Коммерческая тайна, красный уровень доступа

Операция — «Пианино»

Цель: Первый Председатель Высшего Совета Альянса Ориона — Бао Чир

Исполнитель: Боевая группа «Танатос»

Комментарий аналитика группы:

Подробности в отчёте, сложностей не ожидается. Н. Элисон

Руководитель проекта «Элизиум»: Операция согласована. Л. Сикора

Резолюция: К исполнению, но без сопутствующего ущерба. Проявим уважение к старику. Объект 101

— Балябин был неправ, — объявил председатель Чир, подписывая очередной документ. — Он говорил, что бюрократия — это пережиток прошлого, что у бумажек нет силы в действительно опасные времена. И что же? Корпорация почти уничтожена, и что нам нужно было для этого сделать? Всего лишь проголосовать и поставить подписи? Перо сильнее оружия. Хотя электронные подписи были удобнее.

Председатель улыбнулся, а его приближённые угодливо засмеялись. Виктор тоже не отставал от других. Все держали в руках отчёты, рапорты, документы, ожидая, когда председатель поставит свою закорючку. Очередь просителей из сановников Альянса уменьшалась, пока Беда не остался с председателем один на один.

— Сегодня у меня не так много народа, — Чир не переставал улыбаться. — Это и понятно, когда война, то в дело вступают не бюрократы, как я, а люди вроде адмирала Рутена или генерала-консула Торегросы. Но без нас война бы не началась. Не знаю, к сожалению это, или к счастью. Но вы пришли не выслушивать старика, не так ли. Давайте ваш отчёт… а что это? — он снял массивные очки, едва прочитав несколько строк. — Это какая-то шутка?

— Нет, всё серьёзно, председатель Чир, — ответил Беда. — Это ваша предсмертная записка. Через несколько минут вы покончите с собой.

Он достал игломёт.

— Боюсь, в данном случае оружие оказалось сильнее.

— Ну это мы посмотрим, — председатель улыбался уже как-то нервно. — Мой ассистент… вы же её не убили?

— Нет, Максим Балябин просил обойтись без лишних жертв. Она получила звонок от родителей, срочный, и теперь мчится домой со всей возможной скоростью. Кажется, у них будет неприятный разговор, но это не должно вас волновать. Подпишите.

— А с какой стати мне это подписывать?

— Потому что тогда я отправлюсь домой к своей семье, а не к вашей, — сказал Беда.

Председатель поёжился и поставил подпись.

— Да, боюсь, что вы на такое способны. Я знаю, что вам промыли мозги, и вы убиваете без всяких сомнений. Но скажите, если Балябин завтра прикажет убить вашу собственную семью, будете ли вы об этом сожалеть?

— Сомневаюсь, господин председатель, — Виктор, не убирая игломёт, открыл верхний ящик стола и показал на наградной пистолет. — Не окажите ли вы услугу?

— Вы не оставляете мне выбора, господин убийца, — Чир взял пистолет и проверил патронник. — Полагаю, вы не дадите мне шанса выстрелить в вас?

— Ни единого, господин председатель. И всё же я очень впечатлён вашей отвагой.

— Отвагой? — Чир усмехнулся. — Смотрите, как трясутся мои руки.

— По сравнению с Рутеном или Торегросой вы настоящий мужчина. И если хотите знать моё мнение, вы не такой себялюбивый подлец, как остальные. Альянс многое потеряет при вашей смерти.

— Возможно, но даже после моей гибели Корпорация будет уничтожена. Процесс запущен и война будет быстрой. Это будет сложная жизнь, но жизнь, а не танец всего человечества под дудку психического больного человека, которым является Балябин, — Чир положил пистолет на стол. — Вы не поможете? Я боюсь боли.

— С удовольствием. Это будет быстро. Но сначала… что вам снится, господин Первый Председатель Бао Чир?

— Тебя сильно били вчера, — протянул Блоха через передатчик. — Если я просто сделаю обычный запрос на начальника тайной полиции, меня самого быстро вычислят. Тут я не смогу тебе помочь.

— Жаль, — сказал Виктор и зевнул. — Но если я выйду на ван Дина… я получу доступ к Немезиде и к базам дигеринов…

— Нет, как только он умирает, его ключ станет недействительным.

— Значит, нужно заставить его сделать всё самому, а это будет сложнее. Как бы на него выйти…

— Один человек поможет…

— Я не пойду к Сове!

— Дослушай до конца. Твои вчерашние похождения стали общественным достоянием, их не смогли скрыть. Все знают, что в клубе убили дигерина, и не простого, а дальнего родственника императора… и знаешь, что в итоге случилось?

— Ну говори, — не выдержал Виктор. Над головой промчалось что-то тяжёлое и мост, под которым он разместил своё убежище, заскрипел и задрожал.

— В общем, это всё тёрки между Гвардией, Банком и тайной полицией. Император решил, что его родственника грохнули мутахавиры или поспособствовали этому. Гвардия в опале, императора теперь охраняют стража-бастанджи и армейцы, а наш генерал… Сова разжалован и отправлен на пенсию сегодня ночью. Грубо говоря, ты вчера помог дигеринам победить Гвардию.

— Это не было моим намерением.

— Неважно. Сова в опале до конца своей жизни. Так что зря он тогда был так уверен, что…

— Ладно, пойду к нему, — согласился Виктор. — У старого психопата должен быть хороший компромат на всех… вот только за ним же наверняка же слежка?

— Поэтому тебе понадобится помощь. Айзек уже поехал к тебе.

— Только не он, — промычал Беда. — Конец связи, старик.

— Натан сегодня весь день на работе, помочь не сможет, — сказал Медведь. — С тобой только я.

— Хорошо, но на операции даже не вздумай пикать, как ты меня ненавидишь и хочешь убить, — ответил Виктор. — Или поедешь домой.

Айзек кивнул с самым серьёзным видом. По крайней мере, хоть Беда и не привлекал его к ликвидациям, обучал серьёзно и что-то должно остаться в голове. Медведь вёл очередную угнанную машину аккуратно, но в то же время немного агрессивно, как и положено офицеру дигеринов, чью личину он примерил. Медведю это несложно, кажется, что машину вёл не двадцатипятилетний парень, похожий на семнадцатилетку, а матёрый коп под сорок.

— А если кто-то из мутахавиров следит за своим бывшим боссом? — спросил Виктор.

— Натан говорит, что вряд ли. Он в опале, его друзья не будут искать с ним контактов. Они его избегают, будто у него оспа. Могут следить дигерины или Банк, но наша маскировка поможет.

— А если подслушивающие устро…

— Натан говорил, что Сова сам учил тебя от них избавляться.

— Логично, да.

Похоже, помимо лишения должности, Сова потерял и много чего ещё. Вместо особняка в дорогом районе, неподалёку от дворца покойного Сардана, бывший генерал теперь обитал в обычном жилом доме на окраине столицы, напротив очередных руин времён турсулунской войны. Дома закопчены и большинство окон выбиты, повсюду нарисованы граффити (на самом большом было написано «В жопу дигеринов!» и изображены два человека в позе, которую художник хотел выдать за совокупление, нижний участник этого действа был в чёрной броне со спущенными штанами. Выше этого большими красивыми буквами были и другие надписи: «Император помоги!» и «Император придёт, порядок наведёт»). Молодые люди агрессивного вида следили за подъехавшими, но пока не делали попыток напасть. Всё-таки день, это ночью здешние кахины-патрульные передвигались не на обычных мотоциклах, а бронированных гибридных авто, иначе им не выжить.

— Нам сюда, — Медведь показал на обшарпанную дверь в секцию и первым поднялся на этаж.

Похоже, соседей у Совы не было, судя по тому, что дверь в квартиру была только у него одного. Айзек начал стучать в неё кулаком.

— Кто там? — раздался грубый голос.

— Сова, открывай! — потребовал Айзек и с удивлением посмотрел на Виктора. — А ты чего ржёшь?

— Тебе не понять, — ответил Беда и спрятал улыбку.

Дверь открылась, и Виктор увидел своего бывшего шефа. Генерал Императорской Гвардии Керим Басаран, ранее известный, как Лукаш Сикора, основатель и руководитель проекта «Элизиум», теперь походил на обычного деда, который вышел встречать гостей в домашних тапочках и несвежем халате.

— Медведь, Беда? — Лукаш будто не удивился, ведь его круглые глаза всегда были выпучены. — Ну проходите. Пришли меня прикончить?

— Зависит от разговора, — сказал Виктор.

— Ну, чего тогда ждём?

Он провёл их на грязную кухню, где на загаженной плите стояла простая чугунная сковородка с жареной картошкой, которую Лукаш залил яйцом.

— Тебя не слушают? — спросил Беда.

Сова, будто фокусник, достал из рукава халата сканер со знаком Корпорации Renascentur. Приборчик моргнул зелёным.

— Присаживайтесь, не отравлено, — Лукаш поставил сковороду на стол. — Только табуретка у меня одна, и сидеть на ней буду я.

— Постоим, — Виктор огляделся. — Как всё-таки вышло, что топ-менеджер Корпорации и руководитель «Элизиума» оказался здесь? Все уже забыли, что ты предал Балябина? Прошлый император тебя чуть ли не в жопу тебя за это целовал, даже поставил начальником своей охраны. Что случилось?

— Понятия не имею, — Сова зачерпнул большую ложку картошки и быстро её прожевал. — Старый император давно подох, а новый меня никогда не любил.

— И не удивительно, — отозвался Медведь, с отвращением глядя в полную грязной посуды раковину. К нему вернулся его обычный облик, теперь это не крутой коп, а парень в спортивной университетской куртке с цифрой 7 на спине.

— Вот и я про что. Меня молодёжь никогда не любит, а вчерашний случай с этим родственничком… Беда, это ты его укокошил?

Виктор ничего не сказал, но Сова и не ждал ответа.

— Твой стиль. Вчера сдохли ещё парочка дигеринов, думаю, тоже твоих рук дело? Ну я и не удивлюсь, если Сардана прикончил тоже ты. Но старый пиздобол заслужил смерти.

Лукаш отхлебнул чай из щербатой кружки.

— Я родился в нищете, в нищете и сдохну, мне не страшно. Но знаешь, те, кто меня подставил… ещё ни один не умер своей смертью… но в этот раз я на тебя не в обиде, Беда. Я же твой должник, я помню. Кстати говоря, я пробовал разобраться, что случилось с твоим сыном. Грязное дело, но мальчик точно был ни при чём. Хотел с тобой поделиться, но думал, что ты сам ко мне придёшь.

— Что ты выяснил?

— Ничего такого, чего бы ты не знал, — Сова отставил кружку и поковырял грязным пальцем в ухе. — Парень убит случайно, а изменения в Немезиду внесли по факту. Кто стрелял, это я не выяснил, но подозреваю, что вчерашний висельник… но раз ты пришёл ко мне, значит, это не он.

— Верно, — Виктор кивнул.

— Тогда у тебя несколько путей — обсерватор, командир дигеринов-покойников и доступ к Нимезиде?

Беда снова кивнул.

— И ты пришёл ко мне, чтобы получить последнее? Не отвечай, понятно, что ты собрался взять ван Дина за жопу, чтобы он раскрыл тебе все карты. Миссия непростая, если не знаешь детали. Но я их знаю и готов их тебе продать, — Сова кинул сковородку в раковину и вытер руки об халат.

— И какова твоя цена?

— Старый пидор Бернард ван Дин должен умереть. Это из-за его интриг меня сняли.

— Вот так всегда, — хмыкнул Медведь. — Идёшь по головам, убивая всех, кто мешает тебе. Как и Беда.

— Нет, Айзек. Я человек, который готов на любые жертвы. В отличие от твоего мягкотелого командира… знаешь, сколько операций в среднем провела каждая группа проекта, используя кинетиков?

— Не знаю и знать не хочу.

— Не меньше пятнадцати, но в группе «Аид» было семьдесят две операции, у них рекорд. А знаешь, сколько раз кинетики использовались в группе «Танатос»?

— Никогда, — ответил Айзек.

— Вот именно, так что мы неодинаковы с Бедой. Виктор слишком мягкий и бережёт своих подопечных, даже рискуя собой.

— Какой тебе смысл гибели ван Дина? — спросил Виктор.

— Очень просто. Когда убьют одного из влиятельнейших людей империи, даже у самого матёрого скептика встанет вопрос о том, действительно ли Корпорация уничтожена? Сегодня прибывают два квистора, чтобы охранять Большую Черепаху. Они и убедят молодого императора, что Балябин жив и начал войну. Тогда Луциан вновь вернёт меня на службу, ведь он знает, что Балябин меня никогда не простит, а я… — Сова направил свои неприятные глаза на Виктора. — А я начну охоту за тобой, Беда. Так что в твоих интересах скорее распутать это дело, ведь я тебя найду, если ты не уймёшься. Ну как тебе, достаточно честный ответ?

— Абсолютно.

— Если в процессе охоты ты решишь напасть на моего брата, — тихим голосом сказал Медведь. — Я приду к тебе и выверну наизнанку. И все твои мутахавиры меня не остановят.

— Я знаю это, — Сова кивнул, ни капли не пугаясь. — Поэтому к вам я не лезу, но Виктор должен угомониться. Я сам знаю, что когда начал мстить, то остановиться не выходит. Но ты постарайся, Беда, ведь меня ты не осилишь. А теперь, — он вытащил из рукава очередной пульт и щёлкнул кнопку. Над холодильником раскрылась скрытая полка. — Бери вон ту синюю папочку, в ней план дома ван Дина. Завтра он устраивает приём в честь прибытия гостей из Квистуры и этот приём посетит император Луциан. Будет очень много охраны, так что худшего момента для ликвидации тебе не сыскать. Но чем громче ты это сделаешь, тем лучше для меня. Устраивает тебя моя цена?

— Давай мне документы, — сказал Виктор. — И если встанешь у меня на пути — в следующий раз я тебе убью. Больше у тебя нет козырей, чтобы купить себе жизнь.

— Увы, — Лукаш Сикора кивнул. — Так что придётся убить тебя первым.

Кейт Адалет

Кейт редко видела ликторов — специальных боевых агентов Квистуры. Она слышала, что в пределах Альянса Ориона квисторы имели широчайшие полномочия, сходные с полномочиями дигеринов в империи Карин. Квисторы и сопровождающие их ликторы могли арестовать любого человека, использовать боевое оружие, проходить в любые помещения и иметь доступ к любым тайнам, даже государственным. А иногда они могли заниматься своей деятельностью, даже не ставя в известность не только местные органы правопорядка, но и других квисторов или своё руководство. Сначала они ловили опасных преступников, затем пытались справиться с остатками корпорации Renascentur, для борьбы с которой организация и получила такие права.

Но не в империи Карин. Здесь квисторы бывали редко, каждый их прилёт документировался, любые действия, не согласованные с императорской тайной полицией, считались незаконными и сотрудник Квистуры выдворялся за пределы империи. Ликторы не патрулировали улицы и не осуществляли огневую поддержку в боевых операциях, а сидели в Чёрной Башне — небоскрёбе, который император выделил представительству Квистуры, и не казали оттуда носа.

Сейчас ликторы, прибывшие для охраны прибывающих гостей, скромно стояли в почётном карауле. Без своей внушительной механизированной брони они казались обычными солдатами, пусть и достаточно здоровыми. По распоряжению руководства тайной полиции ликторам не разрешили взять боевое оружие, только парадные сабли, которыми не зарубить и курицу. Приказ отобрать оружие шёл от Бернарда ван Дина, и Адалет не сомневалась, что так он хотел показать гостям, кто здесь настоящая власть.

Корабль класса «Мутина» вышел из кротовой норы пару часов назад и уже пристыковался к орбитальным докам. Здесь, на поверхности планеты, встречающие ждали челнок. Кейт прибыла в сопровождении десятка рядовых дигеринов, которые должны были составить почётный караул (или конвой) двум прибывшим агентам. А через неделю в этот порт прибудет сам Верховный Судья турсулунцев.

Челнок медленно опустился, и ликторы выстроились в две линии у входа, приготовив сабли. Первым показался молодой мужчина в кожаном плаще, который не постеснялся носить пистолет с интерфейсами, подключёнными напрямую к нервной системе. Помимо пистолета, у мужчины на рукаве закреплён длинный тубус теплового орудия.

— Квистор Ким Генримо? — спросила Кейт и постаралась вежливо улыбнуться. — Кейт Адалет, гидеор столичного отдела дигеринов и помощник императорского обсерватора…

— Давайте как-нибудь ускоримся, — грубым голосом сказал квистор. — Если честно, мне вообще плевать, кто вы такая и зачем вы здесь. Всё, что я хочу, это наконец вымыться и выспаться, а потом взяться за работу. Отправьте мне человека, чтобы показал город, справлюсь и без вашей помощи.

Квистор набрал было слюны, чтобы сплюнуть, но передумал.

— Разумеется, господин квистор, — сказала Кейт, всеми силами пытаясь сдержаться от злости. — Мы отвезём вас, куда вам будет угодно, но сначала осталась одна небольшая формальность.

— Какая ещё?

— У вас нет разрешения на оружие в пределах империи Карин. Пока вы не получите его, прошу вас сдать пистолет и пушку.

— Вы хотите забрать моё оружие? — квистор уставился так, будто услышал что-то очень удивительное.

— Можете не волноваться, оружие будет передано в местный отдел Квистуры. Как только руководитель императорской тайной полиции утвердит ваше разрешение, вы сможете выходить с оружием за пределы Чёрной Башни, но пока…

— По какому праву вы хотите лишить меня оружия? — закричал квистор. Кейт обратила внимание, что он младше её. — Я сотрудник, мать её, Квистуры, и я имею право носить оружие там, где пожелаю.

Он положил руку на пистолет и замер. Дигерины тут же приготовили свои Палачи, а ликторы Квистуры, вместо того, чтобы броситься на помощь коллеге, всем своим видом показывали, что здесь они ни при чём, сабли у них для красоты, а если дигерины пристрелят наглеца, то ликторы не будут против.

— Ну же, Ким, — сказала чуть седовласая женщина, прошедшая через те же ворота. — Я же тебе говорила, что это не Альянс, это империя Карин, тут своя региональная специфика.

Женщина в строгом военном мундире Квистуры похлопала квистора Генримо по плечу, и тот убрал руку подальше от пистолета.

— Уважаемая дигерин, — пожилая женщина повернулась к Кейт. — К сожалению, я прослушала ваше имя… мой приятель Ким впервые в Карине, и не знает здешних порядков. Разумеется, он никак не хочет оскорбить великого императора Луциана и его верных слуг, напротив, мы прибыли сюда решать задачи в строгом соответствии с законами империи и ждём вашего содействия. И, разумеется, он тут же сдаст оружие.

Она ущипнула мужчину за шею и он, едва не надув от обиды губки, снял напульсник с тепловым орудием и интерфейсный пистолет, а потом достал из сапога внушительного вида нож.

— И извинится, — добавила женщина.

— Прощу прощения за вспышку, — пробурчал квистор Генримо.

— Вам не за что извиняться, господин квистор, — ответила Кейт.

— Ну вот мы и пришли к взаимопониманию, — пожилая женщина улыбнулась. — Мы рады вновь поработать с отважной тайной полицией великого императора Луциана Сагредо и обеспечить максимальную безопасность на время саммита. Я квистор Брейлинг.

Кейт, разумеется, знала, кто прибывает, Квистура прислала списки заранее, но всё равно было трудно поверить, что эта невысокая женщина — та самая знаменитая Петра Брейлинг, тот человек, что уничтожила Корпорацию.

— Ну что вы так смотрите, я же засмущаюсь, — сказала она, продолжая улыбаться. Но её взгляд, внимательный и цепкий, изучал Кейт и всех вокруг. — Это будут сложные несколько дней, но я уверена, что мы выполним нашу миссию с успехом, и Большая Черепаха уедет отсюда довольной. Жаль, что из моей команды только Ким, — она показала на квистора Генримо. — Он иногда забывает манеры. Ким, душенька, будь добр, сходи в тот ларёк и купи мне местных газет, всё, что у них есть за последний месяц.

Квистор Генримо только едва слышно зарычал и пошёл выполнять поручение.

— Ну да что это я, всех задерживаю? — воскликнула Брейлинг и захлопала в ладоши. — Ребятки, вы же не откажете помочь старой леди и перетащите мои вещи? У меня их немного.

Ликторы, переглянувшись, начали по очереди заходить в челнок и выносить оттуда коробки. Коробок оказалось очень много.

— И не вздумайте ничего разбить, — сказала квистор Брейлинг. — Не беспокойтесь, душенька, всё это согласовано, — она показала Кейт длинный свиток с императорской печатью. — Всё для работы.

— Госпожа Брейлинг, я хотела спросить про…

— Про оружие? Не беспокойтесь, моё оружие вот здесь! — она постучала пальцем по своему лбу. — Ох, думаю, Объект Сто Один очень обрадуется, если бы вы отнимете у меня голову, я уверена.

— Сто первый мёртв, — отозвался квистор Генримо, подходя с толстой стопкой газет. — Забился в какую-то нору и сдох там.

— Если бы он умер, мы бы сюда не приехали, — Петра Брейлинг перестала улыбаться.

Петра Брейлинг

Петра уселась поудобнее на заднее сидение бронированного лимузина и посмотрела на Кима Генримо, чьё лицо всё ещё горело от стыда. Сейчас он напоминал ей не боевого квистора, а стажёра, который ждёт разноса.

— Ну и как тебе империя, Ким? — спросила Петра, глядя в окно.

Кортеж, сопровождаемый дигеринами на мотоциклах, двинулся вперёд.

— Необычно, — наконец ответил Ким. — Мы посетили столько стран Альянса, но ни одна из них не похожа на…

— Империя является Альянсом только формально, — Петра обратила взгляд на стопку лежащих газет. — Сколько государств в Альянсе?

Ким Генримо застонал от досады.

— Ну зачем опять…

— Потому что ты чуть не просрал всё! — не выдержала Петра. — Во что бы превратилась наша миссия, если бы тебя угрохали дигерины? Нет уж, лучше вспомним старые времена, когда ты был моим оперативником, чтобы ты не натворил бед. Так что будь вежливым молодым человеком и ответь на мой вопрос.

— Около двадцати тысяч, — пробурчал Ким.

— Верно, — Петра начала листать первую газету. — И большинство этих государств — нищие, слабые и несчастные, которые десятками и сотнями ютятся на немногих доступных экзопланетах, отдалённо похожими на Старую Землю. А империя Карин? В одиночку занимает целых пять планет с идеальным климатом, и это не считая десятков систем с колониями или добывающими комплексами. Это самая сильная страна в Альянсе, у них мощная армия и могущественный флот, с которым даже турсулунцы больше не хотят связываться. Целых три звездолёта класса Эребус, представь себе. Ровно на три больше, чем во всём Альянсе. Черепашьи Титаны и рядом не стоят с Эребусом. А ещё это самая закрытая страна в рукаве Ориона, туристу сюда попасть почти невозможно.

— Я знаю, Петра, — протянул Ким.

— Плохо ты знаешь. Я видела, что ты так и не удосижился прочесть отчёт. Карин — единственное государство, которое без проблем выдержало уничтожение Корпорации. Да, это тоже откатило их на сотни лет назад в развитии, но скоро они нагонят всё, что было. Сам же видел, что творилось у нас дома.

Ким посмотрел в окно и чуть усмехнулся.

— Мы в империи целый час, а за всё это время я не видел ни одного религиозного фанатика.

— Это тоже легко объяснить. Старый император любил коллекционировать титулы и сразу же затребовал себе должность верховного патриарха, как только Церковь Возрождения пришла в Карин. Культ уступил, там не думали, что старый император схватит их за яйца и сожмёт изо всех сил. Так что они лишний раз не показываются на глаза. Вот смотри, интересная новость, — она ткнула пальцем в статью. — Родители-культисты запрещают докторам выводить сына из комы, так главный врач больницы подал на них в суд. И суд здесь культистам не уступит. Увидишь, врачи выиграют дело и спасут мальчишку. И теперь представь себе, как кто-то подал в суд на Церковь в любой другой стране?

— Не, такое невозможно, — сказал Ким и показал рукой в окно. — А вот смотри, странно. Всё ещё остались руины от войны. Неужели у империи нет денег отстроить всё заново?

— Ты удивишься, но есть. Люди тут живут бедновато, да, но всё равно в разы лучше, чем в других стран. Вот император резонно решил, зачем улучшать уровень жизни, если его подданные и так живут богаче всех остальных? О нет! — воскликнула Петра, прочитав заголовок. — Влад Сардан умер!

— А кто это?

— Я его смотрела, когда ещё работала межпланетная неосеть. Он тогда обличал коррупционеров в верхушке империи. Красивый был мужик, — Петра покачала головой, рассматривая последнее фото Сардана. — Сейчас он больше похож на кабана, который болен ожирением. Поэтому и сердечный приступ. Ну да ладно.

Кортеж въезжал в город. Уже видно Чёрную Башню Квистуры, но Петра не собиралась сегодня туда заезжать. Полно более важной работы. Она взяла следующую газету.

— Веришь местной прессе? — спросил Ким.

— Ни капли, но надо уметь читать между строк. Вот, смотри ещё, отправлен в отставку по состоянию здоровья генерал Керим Басаран.

Петра показала фото старого мужчины в берете и с очень круглыми глазами, как у совы.

— А кто это? — спросил Ким.

— Ещё раз задашь такой вопрос, будешь сдавать экзамен по политической карте Альянса. Это командующий корпусом мутахавиров, Императорской Гвардии. По слухам, он был так плотно связан с Корпорацией, что чуть ли не за одним столом сидел с Балябиным. Имя наверняка фальшивое. Таких людей на пенсию не отправляют, значит, подковёрные интриги. Вот ещё, — Петра показала пальцем. — Выражают соболезнование в связи со скоропостижной смертью некоего Франко Пацини.

— Ну и что?

— А то, что в двадцать пять скоропостижная гибель обычно означает нечто иное. А Пацини — родственники императорской династии Сагредо. Тут идёт скрытая борьба за власть, и я опасаюсь, что визит Большой Черепахи всё только усугубит. А Сто Первый любит выходить на сцену во время таких событий, будь уверен.

— Почему вы вообще решили, что даже если Балябин жив, ему есть до этого дело?

Петра в ответ на это показала ещё одну газету. Большой заголовок сообщал, что Верховный Судья Турсулунских Кланов возвращает людям Темпоральный Крест Мартиров.

— Судья везёт Крест с собой, — сказала Петра. — Говорят, что эту реликвию похитили ещё на Старой Земле. А кто у нас самый большой специалист по истории и технологиям Мартиров во всём рукаве Ориона?

— Балябин, — произнёс Ким усталым голосом.

— Именно. Если он жив, то обязательно покажется. Он всю жизнь охотился за этим Крестом, — Петра перелистнула страницу. — Ох ты, скоро концерт Деметриса Мильдария. Он ещё жив? Схожу-схожу, в юности он был настоящим красавчиком. Эй, Ким! Помнишь Алистера Найградена! Его завалили неделю назад. Как-то его допрашивала по другому делу, так он мне заявил, что спляшет на моей могиле. Кто пляшет теперь, пирсингованный уёбок? — Петра изобразила руками победный танец. — Хоть какая-то хорошая новость. Потому что остальные откровенно дерьмовые.

День 7. Глава 1

Виктор

Совершенно секретно

Коммерческая тайна, красный уровень доступа

Операция — «Ангел»

Цель: Лидер террористической организации Наим Шамал — Заир Бехчет

Исполнитель: Боевая группа «Танатос»

Комментарий аналитика группы:

Цель хорошо охраняется, необходимо постепенное внедрение агента. Н. Элисон

Руководитель проекта «Элизиум»: Нет времени. Отправляю одного из подопытных проекта Хельхайм и подробное руководство к нему. Л. Сикора.

Резолюция: К исполнению. Объект 101

— Значит, это и есть наше супероружие? — спросил оружейник Шон, наклоняясь перед прибывшим мальчиком. — Как тебя зовут, пацан?

Мальчик не ответил. Не похоже, что он вообще что-то слышал, так сильно его чем-то накачали.

— Лучше посмотри, что он умеет, — Беда показал на пришедший с ребёнком толстый том руководства. — Если Балябин наштампует таких, можем смело идти на пенсию. Это просто ходячая термоядерная бомба.

Мальчик поднял голову, и Виктор на мгновение опешил. Теперь понятно, почему ребёнок кажется знакомым. Беда видел его пару лет назад, во время операции «Тоска». Мальчик прятался за шкафом, когда Беда прикончил того доктора, и смотрел оттуда испуганными глазами. Интересно, помнит ли он тот день, или ему уже промыли мозги? Значит, вот как Корпорация поступила с теми детьми…

— Говорят, группа Аид постоянно таких тестирует, — сказал Игнасий, снайпер группы. — Чуть ли не в каждую операцию таких отправляют. Он может пройти через любую систему охраны, а потом… Бах! — выкрикнул он.

Ребёнок вздрогнул, его взгляд стал осмысленным, но всего на мгновение.

— Беда, можно тебя на два слова? — попросил обычно молчавший аналитик Натан Элисон. Всё это время он не отводил от мальчика глаз и о чём-то раздумывал.

— Ну давай, — Виктор отошёл с ним подальше и терпеливо ждал, пока Натан соберётся с духом.

— В общем, Беда, такое дело, — аналитик замялся. — Этот парень, как бы сказать…

— Ну говори уже…

— Он мой брат! — выпалил Натан. — Да, мой брат, потерянный. Думали, он пропал, а он… ну вот.

— Какое чудесное воссоединение, — буркнул Беда и вывел досье аналитика на сетчатку глаза. — Но да, у тебя был старший брат, который умер, когда тебе было три года. Значит, сейчас ему… знаешь, он не выглядит на тридцать.

— Беда, послушай. Он же умрёт, если ты отправишь его на операцию. Он и все, кто будет рядом.

Натан прекрасный аналитик, но работа по ликвидациям явно не для него. И врать он совсем не умеет. Аналитикам не настраивали ментальный блок, более того, туда брали людей с очень высокой эмпатией. В Renascentur считали, что такие люди планируют намного аккуратнее, чем остальные. И в итоге их регулярно меняли, как расходник. Но Беда придерживал своего аналитика уже два года. Немногословный Натан, который тут же становился болтливым, когда речь заходила о деле, хорошо справлялся, когда целями были ублюдки вроде сегодняшнего Заира Бехчета. Но когда нужно убить кого-то не такого плохого… Виктор опасался, что однажды Натан сорвётся и его придётся прикончить.

— И что ты собираешься с ним делать? — спросил Беда. — Будем воспитывать ребёнка в секретном боевом отряде?

— Я сам буду это делать! — Натан выпрямился, всем своим видом пытаясь показать решительность.

— А ты сможешь с ним справиться, если у него… — Виктор открыл руководство и нашёл нужный раздел. — Если у него, как пишут… кровь закипит? Последствия непредсказуемые.

— Да, — Натан похлопал по висящему на поясе пистолету. — Я знаю, что делать. Но если мы будем держать его подальше от всего, он… этого не произойдёт, я уверен.

— Ты же понимаешь, что он не доживёт до четырнадцати? Никто из них не прожил дольше.

— Понимаю.

Виктор посмотрел в глаза своему аналитику. Что же им движет? Желание уйти и напоследок громко хлопнуть дверью? А с боевым кинетиком хлопок будет действительно громким. Или же просто хочет спасти хоть кого-то? Раньше Беда высмеял бы Натана за такое, но теперь, когда начались сны… Что тебе снится, палач? Этот вопрос задал доктор и Виктор до сих пор боялся на него отвечать.

— И как зовут твоего брата? — спросил Беда.

Натан приоткрыл рот от замешательства, но Виктор подсказал сам:

— Айзек, — шепнул он. Странно, доктор тогда сказал имя мельком, но Беда это вспомнил.

— Айзек, — повторил Натан. — Да, его зовут Айзек.

— Под твою ответственность.

— Спасибо, — одними губами ответил аналитик.

— Не благодари. Если что-то пойдёт не так, убью обоих.

Беда подошёл к остальным.

— Разберёмся без пацана. Стандартное проникновение с отвлечением, всеми силами. Лезу в жопу я, вы меня прикрываете. Это «чудо-оружие» остаётся здесь, Натан, на твою ответственность. А теперь, джентльмены, где-то там сейчас обедает некий Заир Бехчет. Не знаю с кем, но ужинать он сегодня будет с самим Сатаной. Выходим!

Вокруг особняка Бернарда ван Дина кишели дигерины, стоя группками у массивных мотоциклов. Над головой иногда пролетали управляемые беспилотные дроны, но нет ни одной Гарпии Императорской Гвардии.

— Медведь, остаёшься на периметре, обеспечишь мне эвакуацию, — приказал Виктор. — Блоха, попробую подключить тебя к системе охраны. Тебя не дёрнут с работы?

— Нет, сегодня утром ходил к доктору, он отправил меня на больничный, — Натан зевнул в передатчик.

— Что-то серьёзное? Ты не говорил раньше.

— Неприятное, но тебе помогу.

— Спасибо, старик.

Блоха ждал в нескольких километрах от них, в фургоне, спрятанном от посторонних глаз.

— Если повезёт, то останется всего одно дело, — продолжил Виктор. — А пока по местам.

— Принято! — отозвался Айзек через свой передатчик.

— А ещё, — Беда замялся, но решил сказать: — Если не вернусь… то, в общем, мне очень жаль, что у вас всё так вышло в жизни. Я бы многое поменял, на самом деле…

— Виктор, тебе это не идёт, — Блоха едва слышно фыркнул. — Ни капельки.

— Именно, ты же бесчувственное бревно, — добавил Медведь.

Задняя часть поместья охранялась. Пара человек в боевой броне внимательно следили за улицей и осматривали каждого проходящего мимо. Виктор остановился в стороне, раздумывая.

— Пойдёшь в обход? — спросил Блоха.

— Нет, нужно здесь. Натан, что это за фургон и почему он тут остановился? Можешь проверить номер? — Виктор сфокусировался на кузове.

Из белого фургончика, припарковавшегося у ворот, вышел водитель с кипой бумаг.

— Мегрелия и сыновья, модный ресторан, — сказал Натан через несколько секунд. — Привезли деликатесы, скорее всего. Я так полагаю, что им потребуются грузчики, и у нас есть доброволец.

— У меня производственная травма, — Виктор посмотрел на перевязанный палец, который всё ещё болел. — Но придётся. Смотри, там ещё.

Остановился ещё один фургон, а следом появились ещё. Очередь начинала копиться, всё больше еды везли на сегодняшнее пиршество. Но вариант попасть внутрь с помощью фургона отпал, как только Беда увидел, что охрана срывает пломбы и проверяет весь кузов, сканирует коробки и даже мясные туши.

— Дохлый номер, — сказал Блоха.

— Угу, бесполезно. Айзек, ты ещё не прошёл?

— Не-а. Всё обложено, жду возможности. Сам же учил не торопиться.

— Попробовать попасть в фургон после осмотра? — предложил Блоха.

— Нет, — Виктор задумался. — Кузов остаётся открытым, увидят сразу.

— Я могу стать водителем, — сказал Айзек. — Беда, у меня получится тебя скрыть, если будешь сидеть тихо и не шевелится.

— Справишься?

— Ерунда, без всяких проблем. Мы же так делали, помнишь?

В хвосте стоял грузовик ресторана авенирской кухни. Виктор отправил Айзека разбираться с водителем, а сам аккуратно вскрыл пломбу, чтобы можно было поставить её назад. Внутри кузова, заставленного коробками, очень холодно. Беда освободил себе место, постоянно оглядываясь, чтобы никто за ним не следил.

— Помоги спрятать его, — сказал Медведь в образе здорового чернокожего мужика, с трудом волоча человека, похожего на него, как брат-близнец. — Тяжёлый, зараза.

Вдвоём они поместили вырубленного мужика за мусорный бак и прикрыли ветошью.

— Когда я попаду внутрь, то вернёшься за ним, — сказал Беда. — Увезёшь его подальше, и сюда, чтобы ничего не заподозрили.

Он подумал, что Айзек будет спорить, но парень промолчал.

Виктор забрался в дальний угол кузова. Рискованно так надеяться на способности Айзека, но это упражнение они раньше делали часто и оно всегда срабатывало. Вряд ли он разучился за эти годы. Медведь захлопнул дверь. Слышно, как он сначала возился с пломбой, заклеивая её на специальный клей, а потом сел в кабину и завёл двигатель.

Долго ждать не пришлось.

— Чего ты там останавливался? — спросил охранник.

— Да пломбы проверял, — ответил Айзек. Без акцента, и даже не разбавляя речь всякими словами-паразитами и упоминаниями очередного святого. Медведь просто не знал таких нюансов.

Но пронесло. Раздался короткий лязг, когда охранник открыл задвижку и залез в кузов. Второй держал в руке бумаги.

— Сверяем по списку, — сказал он.

Первый внимательно осматривал всё с помощью фонаря и сканера. Беда затаил дыхание. Должно сработать, раньше срабатывало всегда. Охранник медленно осматривал коробки. И вот он остановился напротив Виктора.

— Приправы, разные, — задумчивым голосом сказал он, навёл сканер на лоб Беды и двинулся дальше. Второй охранник тоже не заметил ничего. Благодаря Медведю они видят то, что должны видеть, а не то, что на самом деле. Нужно будет сказать спасибо Айзеку.

Виктор выдохнул, только когда грузовик проехал через ворота. Дверь кузова открылась опять, внутрь заглянул усталый охранник, а затем кухонные работники начали выносить коробки. Маскировочный костюм сменил внешний вид и Беда выпрыгнул наружу с коробкой в руках, но ношу выбросил в кусты. Медведь до сих пор оставался в машине и ничего не говорил по общему каналу.

— Он там в порядке? — забеспокоился Блоха.

— Проверю.

Айзек, всё ещё в виде авенирца-водителя, сидел за рулём. Виктор постучал в окно.

— Айзек, как ты… вот дерьмо.

Из носа Медведя бежала тёмно-красная кровь, а его самого трясло.

— Чёрт, — Беда огляделся и залез в кабину. — Старик, держись. Что ты там считаешь? Считай эти числа, какие они там?

— Простые, — Айзек усмехнулся и зажал нос тампоном. — Уже легче, пришёл в себя. Не так плохо, как в тот раз. Просто переоценил свои силы.

Он шмыгнул носом и вытер лицо.

— Возвращаюсь, прячу грузовик и…

— Нет, Медведь, езжай домой. Ты так себя убьёшь.

— С каких это пор ты так обо мне заботишься? — Айзек хмыкнул. — Я в порядке, просто давно эту штуку не делал. Продолжаем. Я смогу, обещаю.

— Как знаешь, — Виктор выбрался из кабины. — Тогда начинаем.

Кейт Адалет

— Три моих лучших офицера погибло, — продолжил Бернард ван Дин, стоя среди гостей с бокалом шампанского. — Я знал их всех троих, особенно несчастного Юлиана Коринеса. Славный был парнишка.

— Никогда бы не подумала, что мутахавиры способны на такое, — удивилась пожилая женщина в длинном вечернем платье со слишком открытым для её возраста декольте.

— Вчера я поставил вопрос о доверии к ним прямо перед императором! — воскликнул шеф тайной полиции. — И император Луциан принял мои доводы. Я не спорю, мутахавиры лучшие солдаты империи. Но служба в столице их развращает, им скучно, и они начинают плести интриги. Ну скажите мне, зачем в столице нужен человек, способный задушить турсулунца голыми руками? Не нужен! Нужен ум, а не сила, но они только способны демонстрировать силу. Несчастный Пацини, славный мальчик, убит прямо под их охраной, а знаете, что вчера заявил генерал Басаран? Что убийца смог вырубить находящегося рядом мутахавира! Представляете себе?

— Невозможно, — офицер в форме императорского военно-космического флота помотал головой. — Я видел на войне, как мутахавир выдержал попадание из бронебойного ружья и продолжил бой.

— Император рассказал случай из детства, — сказал ван Дин. — Как во время бомбардировки Старого Города одному мутахавиру пробило голову здоровенным осколком, но гвардеец только заткнул дырку бинтом и вернулся на позиции. И император говорит генералу, думаете, неужели я поверю, что такое существо можно вырубить одним ударом?

Все разразились аплодисментами в адрес мудрого императора, неловко придерживая фужеры с шампанским.

— Но теперь угроза миновала и защитой государства займутся настоящие профессионалы, — ван Дин поднял бокал. — За императорскую тайную полицию! За дигеринов! И за бастанджи, элиту среди элит!

Кейт, которая представляла отсутствующего сегодня обсерватора Айскадера, а так же находилась здесь по праву нового дворянского титула, взяла фужер у ближайшего официанта и слегка пригубила вино. Она слушала разговор вполуха, размышляя, когда же получится подгадать удобный момент для её тайного дела.

Разговор о противостоянии спецслужб тут же стих, когда к ним подошла квистор Петра Брейлинг, всё в том же мундире, в котором она прибыли в порт, а с ней её недовольный коллега Генримо.

— Госпожа квистор, — ван Дин галантно поклонился и поцеловал её руку. — Мы обсуждаем последние новости, но все наши мысли посвящены грядущему саммиту. Мы уверены, что такая легенда Квистуры, как вы, сделает всё, чтобы визит Большой Черепахи прошёл успешно.

— Ох, вы меня смущаете, господин ван Дин.

— А правда, что вы лично знаете Верховного Судью? — спросила пожилая дама в платье с декольте. — Расскажите о нём.

— Да, я встречалась с ним пару раз после войны, — ответила квистор. — Очень галантный джентльмен, уверена, он станет сенсацией в вашем высшем свете. Его манеры превосходны, а истории, которые он рассказывают, надолго останутся у вас в памяти. Он помогал нам находить беглых агентов Корпорации, которые хотели укрыться в некоторых кланах.

— А правда, что для того, чтобы стать Верховным Судьёй, надо победить предыдущего.

— Не только победить, а убить! Турсулунцы — воины и Верховным Судьёй может стать только самый искусный боец. Их обычаи могут кому-то показаться варварскими, но я была бы только за, если за титул председателя Альянса боролись бы аналогичным образом.

Гости засмеялись, а Брейлинг продолжила:

— Строго говоря, Верховный Судья не является правителем всех турсулунцев.

— Неужели? — удивился флотский офицер. — Когда мы вели переговоры с Одарёнными, они всегда спрашивали мнение Судьи.

— Он что-то вроде их военного лидера, он же созывает Войны Чести, а в остальное время только даёт советы и рассматривает споры между кланами. Его слово не приказ, и клан может поступить по-своему, но не забывайте, что Верховный Судья — сильнейший воин, пренебрегать его мнением может быть небезопасно, — все опять засмеялись. — Но я уверена, что с визитом Судьи, а это первый Судья, который так уважает людей, что взял себе человеческое имя, всё изменится в лучшую сторону, и война забудется. Многие турсулунцы за мирное сосуществование с людьми, им нравится человеческая культура. У них очень трогательная привязанность к людям, они даже вживляют себе модули эмоций и речи, чтобы общаться с нами.

— Я слышал об этом, — сказал ван Дин. — Но никогда не понимал, почему.

— Это старая история. Когда люди только-только выходили в космос, они отправляли радиосигналы. И один из таких сигналов дошёл до турсулунцев. Тогда черепахи решили, что это люди их создатели. Потом, конечно, правда выяснилась, но мода на нашу культуру у них не прошла. Они даже скопировали человеческую письменность, как только получили образцы, она им понравилась больше их клинописи. Но в первую очередь турсулунцы уважают силу, поэтому Судья первым делом отправился к сильнейшему человеку в галактике — императору Луциану.

Гости, сражённые такой грубой лестью, радостно захлопали. Скоро прибудет и сам император, и квистор точно придётся ему по вкусу. Ну а пока гости связаны беседой, Кейт медленно отходила в сторону. У неё есть доступ на второй этаж, там, где стоят рабочие станции охраны. Другого шанса не будет.

— А вы видели Темпоральный Крест, который везёт Судья? — услышала Кейт вопрос одного из гостей.

— Нет. Говорят, что это старая реликвия Мартиров, которую нашли на Земле, которая была похищена во время…

Никто даже не посмотрел на Кейт, когда она прошла мимо поста охраны. Статус помощника обсерватора открывал ей многие двери. Одна из станций была свободной и Кейт авторизовалась под собой, чтобы посмотреть оперативные сводки. Главное, чтобы все запомнили, что она сидела именно за этим компьютером, а не за другим. В сводках ничего интересного, а несколько охранников отошли покурить. Соседний компьютер призывно мигал, прося ввести личный код. Адалет приложила к нему ключ начальника тайной полиции.

«Добро пожаловать, господин ван Дин», — появилась приветственная запись.

Первым делом Кейт ввела в строку поиска досье запись: «Ник Райвенгов». Файл открылся, но он казался неполным, таким же сухим, что и в обычном доступе. Адалет ещё в первый день обратила внимание, что слишком мало подробностей. Про его отца подробностей ещё меньше, будто его не существовало десять лет назад. Может быть, кто-то случайно затёр записи? Она открыла историю изменений.

«Доступ запрещён», — объявила система.

Почему у начальника тайной полиции нет доступа к истории изменений? Второй раз Кейт нажимать не стала, тем более что запрос доступа наверняка останется в журнале. Вместо этого она ввела в терминале команду на открытие логов Немезиды. Записей оказалось слишком много и пришлось вспоминать точную минуту, когда это произошло и фильтровать записи по самой себе. Изображений нет, только текстовые данные. Всё выглядит обычным. Кейт запустила команду с параметром показа скрытых строк. Что-то не так.

«Запись удалена.

Враг государства № 25125, вероятность поражения — 94 %. Враг уничтожен. Исполнитель — субай Кейт Адалет.

Запись удалена.

Враг государства № 8723, вероятность поражения 92 %. Враг уничтожен. Исполнитель — субай Кейт Адалет.

Враг императора Алистер Найграден, вероятность поражения 83. Враг уничтожен. Исполнитель — субай Кейт Адалет.

Запись удалена

Добавлен новый враг государства, № 51212.

Враг государства № 51212 уничтожен. Исполнитель — субай Кейт Адалет.»

Кейт запросила повышение прав и результат её обескуражил. В удалённых записях значилось иное:

«Беглый огонь запрещён, вероятность поражения гражданских — 100 % — запись отредактирована пользователем root, новая запись: Разрешено открыть беглый огонь, вероятность поражения гражданских — 0 %.

Добавлен новый враг государства, Ник Райвенгов, без номера. Пользователь root.

Враг государства без номера, вероятность поражения — 100 %. Враг уничтожен. Исполнитель — субай Кейт Адалет.

Удалена запись „Враг государства без номера“. Пользователь root.

Ранен гражданский, Ник Райвенгов.

Вызов доктора отменён. Обсерватор Хаден Айскадер.

Гражданский погиб, Ник Райвенгов.

Добавлен новый враг государства, номер 51212. Пользователь — старший администратор Аристарх Рива.

Враг государства № 51212, предварительно уничтожен. Исполнитель — субай Кейт Адалет.»

Кейт услышала шаги, экстренной командой погасила терминал и вырвала ключ из гнезда, но её застали на полпути к её старому месту.

— А вы ещё успеваете работать? — квистор Брейлинг усмехнулась. — Похвально.

Кейт взяла себе в руки и спокойно кивнула.

— Знаете, все эти приёмы не для меня, — продолжила Брейлинг. — Никогда не любила быть в центре внимания. Я же всё-таки полевой агент, как и вы. Кстати, — она посмотрела таким пронзительным взглядом, что Адалет стало не по себе. — Вы утаили о себе одну вещь… Это же вы прикончили старину Алистера Два Пистолета. Должна вам бутылку хорошего вина. Помню этого типа, — квистор улыбнулась. — Ну да не буду мешать. Просто ищу место, где можно покурить.

— Думаю, на балконе.

Квистор ушла, и только после этого Кейт увидела, что всё это время сжимала в руке ключ начальника ван Дина. Заметила ли это квистор?

Виктор

— Спокойной ночи, парнишки, — Виктор уложил вырубленного дигерина в шкаф, рядом с его приятелем. — Будьте хорошими мальчиками и спите до утра.

Он достал из кармана плоскую коробочку с нарисованными песочными часами и завёл таймер, а после подключил её к компьютеру охраны, спрятав внутри корпуса.

— Блоха, поставил на пару часов, потом эта штука рассыпется в пыль. Видишь картинку?

— Пока нет, долго грузится, — отозвался Натан. — А нет, всё… Ё-моё, как тут много всего. Тебя ещё не вижу.

— Сейчас, отлеплю камеру, — Виктор убрал бумажку с линзы. — Как моя маскировка?

Маскировочный костюм сжался до размера мундиров личной охраны руководителя тайной полиции. Вот только штаны казались слишком узкими.

— Уродливее, чем всегда. Так, я пока разбираюсь в камерах, а ты занимайся своими делами. Но не отсвечивай, я не смогу заменить картинку на всех камерах, это заметят.

Беда вышел из комнаты охраны и слился с потоком гостей, куда-то идущих по широкому, хорошо освещённому коридору. План дома Виктор помнил хорошо, осталось только найти ван Дина и придумать, как его изолировать.

— Беда, срочно прячься, дверь справа! — приказал Блоха.

Беда медленно, чтобы не привлекать внимания, вошёл в пустую тёмную кладовку.

— Что случилось?

— Вот сейчас пройдёт местная охрана, посмотри через скважину. Видишь?

— Да, я понял.

Проходившая мимо троица, похожая на братьев, была в той же униформе личной охраны шефа тайной полиции. Высокие, стройные, светловолосые и слишком миловидные. Похоже, ван Дин отбирал личную стражу сам, и профессиональные качества соискателей были далеко не на первом месте, в отличие от внешнего вида.

— Виктор, ты среди этих мальчиков-зайчиков, как старая ворона, — Блоха усмехнулся.

— Или извращенец, — хихикнул Медведь в передатчик. — Я спрятал машину и водителя. Возвращаюсь.

— Молодец, парень.

Виктор вернулся, старательно обходя камеры. Гости разбрелись по всему дому, но, когда появится император, они соберутся во внутреннем дворе. Вот только охранять Луциана наверняка будут не эти милые ребятки, а кто-то более серьёзный, вроде элитной стражи-бастанджи. Нужно выгадать момент, когда можно будет похитить ван Дина, добиться от него сведений и прикончить, пока никто его не хватился. Почти невозможно.

— Беда, на втором этаже вижу помещение для технического персонала, — сказал Натан. — У них куча мониторов, раций, бумаги и пульты. Если сможешь найти сценарий торжества, будет проще.

— Принял.

— По лестнице не иди, там твои коллеги, узнают. Можешь попробовать забраться на балкон через улицу, там решётка.

— Я внутри, — донёсся голос Медведя. — Притворился гостем. Императора ещё нет.

Беда вышел на улицу. Видно балкон второго этажа, он кажется пустым. Виктор полез наверх, стараясь не хвататься за решётку сломанным пальцем. Но едва он перебросил одну ногу через перила, как Блоха рявкнул:

— Замри! Сюда идут!

Виктор перебросил вторую ногу и замер в такой позе, будто его тошнит.

— Ох, я не ожидала, простите, — раздался подозрительно знакомый женский голос. — Похоже, кое-что из блюд лучше не пробовать.

— Да, — Виктор откашлялся. — Не налегайте на морепродукты. Некоторые из тех несчастных созданий могли попасть в сети ещё при старом императоре.

Женщина засмеялась. У неё хрипловатый прокуренный голос. Беда выпрямился. Да, это она. Квистор первого ранга Петра Брейлинг, личный враг Максима Балябина и та, кто в одиночку уничтожила Корпорацию. По крайней мере, превратила её из могущественного чудовища в мелкую стайку рыбок, прячущихся на дне.

— А я нашла место, где покурить, — она достала сигарету. — У вас не найдётся?

Виктор просто взял со столика канделябр со свечами и помог ей прикурить. Она засмеялась, восторженная таким вниманием.

— Ну и ну, это по-мужски, сегодняшний вечер определённо удался, — она затянулась и закашлялась. — Крепкие, сука. А я уже разочаровалась, думала, в охране одни сплошные пай-мальчики в обтягивающих штанишках, и тут вы, интересный взрослый мужчина.

— Я не показываюсь на публике, — ответил Беда. — Думаю, причины вы понимаете.

Брейлинг изучала его своими внимательными глазами, но тут Виктор был спокоен. Лицо, плакаты с которым распространяла Квистура, отставало от его текущего, по крайней мере, на два, а Беда ещё наложил плотную маску на подбородок, скрывая бороду и изменяя форму носа и губ.

— А вы когда-нибудь бывали на Майене? У вас знакомый вид, — квистор выпустила облачко дыма, вглядываясь в лицо Виктора очень внимательным взглядом.

— Нет, точно не был. Но я однажды был в охране старого императора и сопровождал его на заседание совета Альянса. Я помню вас там, вы отчитывались о расследовании про Балябина и Корпорацию. У вас хорошая память на лица, раз вы меня узнали, госпожа квистор.

— Значит, там я вас и видела, — Брейлинг не сводила своего внимательного взгляда с его лица. — А может быть и где-то ещё…

— При всём уважении, госпожа квистор, — Виктор поклонился. — Мне пора готовиться к прилёту большого гостя. Сами понимаете, что несвежие морепродукты не оправдание для моего отсутствия. И нужно предупредить шефа, чтобы убрал всё это со столов поскорее.

— Да, торопитесь, а то император большой любитель рыб и омаров, — квистор рассмеялась. Виктор развернулся, но в отражении окна увидел, как она следит за ним.

— И чего она к тебе пристала? — спросил Натан.

Виктор не ответил. Никто из обслуживающего персонала даже не взглянул на него, когда он вошёл, и Беда спокойно прочитал план мероприятия, а потом перевёл взгляд на пульт для управления фейрверками.

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — спросил Натан.

— Кажется, император прибыл, — доложил Медведь. — Никогда не видел его вживую.

День 7. Глава 2

Петра Брейлинг

Квистор Петра Брейлинг поднялась на крышу вместе с остальными высокими гостями. Никто этого от неё не требовал, но, во-первых, никто и не запрещал, а во-вторых, она решила не упускать шанс лично познакомиться с молодым императором. Если получится произвести хорошее впечатление на Луциана Сагредо, следующая неделя пройдёт намного легче.

— Только молчи, Ким, — сказала Петру своему помощнику.

Ким Генримо кивнул в ответ. Весь вечер молодой квистор молчал, что было хорошим знаком. Ещё бы не хватало, чтобы он начал выделываться перед Луцианом, как вчера перед дигеринами.

Император ещё не прилетел, но намётанный глаз легко определил, как грамотно расставлена охрана. На крыше не только пай-мальчики из телохранителей Бернарда ван Дина, к которым, по слухам, он неравнодушен, но и элитная стража-бастанджи, в боевых костюмах и вооружённые до зубов.

Простой гравилёт без опознавательных знаков высадил лысого скрюченного старика, который смотрел на всех с таким видом, будто вот-вот начнёт плеваться ядом. Петра знала его по фотографии, это Айво Дарнелиус, магистр внутренней безопасности и правая рука Луциана. Брейлинг выругалась про себя, старый змей точно не пропустит её к императору.

— Вижу, вы хорошо подготовились к визиту, — прошипел магистр Айво. — От этого зависит ваша дальнейшая карьера, ван Дин.

— Будьте уверены, император останется довольным, — отозвался руководитель тайной полиции.

— Ясно. А это…

— Доброго вам вечера, господин Дарнелиус, — Брейлинг вежливо кивнула и протянула руку.

Магистр сделал вид, что этого не заметил.

— Я так полагаю, Квистура отправила вас сюда в отпуск, — неприятным голосом произнёс он. — Потому что всю работу сделают мои люди.

— Не сомневаюсь, господин магистр, — ответила Петра. — Но иногда бывает нужен взгляд со стороны, особенно когда собственный глаз замылился.

Магистр набрал воздуха, чтобы сказать очередную колкость, но его перебил чей-то радостный крик:

— Император!

Охрана выстроилась двумя рядами, подготовив оружие. На посадку заходил лёгкий гравилёт, который сопровождали армейские истребители. Магистр, словно помолодев лет на сто, бодреньким шагом прошёл к трапу севшего транспорта и склонил голову. Рядом с ним согнулся Бернард ван Дин, остальные гости стояли поодаль, разглядывая свои ботинки. От Петры поклон не требовался, но она всё равно поддалась общему порыву. Вежливость никогда не помешает.

— Ваше Императорское Величество, — пробормотал ван Дин. — Добро пожаловать! Мой дом — ваш дом!

Император нетерпеливо махнул рукой, и все выпрямились. Да, портреты явно отличались от правды. Нет, мальчишка, которому едва исполнилось двадцать, был редкостным красавчиком, но на портретах никогда не показывали его опухшие от пьянок веки и солидные мешки под глазами. Пудра не скрывала красные пятна под носом, значит, Луциан не против побаловаться Стимфалийским порошком. Император шагнул на первую ступеньку трапа и чуть не потерял равновесие, но его удержала охрана. Да Его Величество пьян как сапожник.

— Мой любимый Бернард, — император пожал руку ван Дину и дружески похлопал по плечу. — Наконец-то я к тебе выбрался. А у тебя тут симпатично, — он икнул и потёр горло. — А я себе костюмчик выбирал.

Он несколько раз повернулся перед собравшимися, которые изумлённо, хоть и немного фальшиво, вздохнули. На императоре парадный мундир дигерина, только куртка не чёрная, а бирюзовая, в цвет дома Сагредо. Магистр Айво, видя такое свойское отношение Луциана к ван Дину, кривился от злости.

— Ваше Императорское Величество, — прошипел магистр. — Быть может, нам лучше спуститься, здесь прохладно.

— Кого мне тут надо знать? — Луциан будто и не услышал предложение.

Ван Дин оглядел всех с таким видом, какой может быть только у нового любимчика императора. Петра не сомневалась, что он думал, кого бы представить так, чтобы император не переключился на нового знакомого. Но пока он думал, Луциан заметил Петру.

— О, вы из Квистуры, — сказал он и шагнул навстречу. — Как же вас зовут… Петра… нет, не подсказывайте, — он нахмурил лоб. — Петра Брейлинг, да? Добро пожаловать в Карин, рад, что наконец с вами познакомиться. Отец вас часто вспоминал.

Он вытянул руку. Ван Дин и магистр Айво одарили Петру свирепыми взглядами.

— А я рада познакомиться с вами, Ваше Императорское Величество, — Петра пожала протянутую руку и удивилась, насколько у Луциана крепкое рукопожатие, не сочетающееся с его разгульным образом. — Вы лучший друг и покровитель нашей организации. Должна сказать, у вас великолепный вкус в одежде.

Император довольно рассмеялся и опять икнул. Любит грубую лесть, хотя кто её не любит?

— Кто тут ещё? — император огляделся по сторонам, игнорируя стоящего рядом с Петрой квистора Кима Генримо. — Все свои? Ну идём-идём же к гостям. Зря я, что ли, три часа наряжался?

Он дружески обнял ван Дина за плечи, но, скорее всего, для того, чтобы не упасть по дороге. Свита и все остальные двинулись следом, в окружении бастанджи. Странно, а ведь обычно императора охраняют мутахавиры. Наверняка связано с той загадочной отставкой командующего корпусом, о чём Петра вычитала вчера в газете. Придётся разбираться в местных интригах, хотелось бы это того или нет.

Широкая парадная лестница, ведущая во двор, закрыта огромным занавесом. Внизу собрались гости, которые ожидали появление Луциана. Император остановился и довольно улыбнулся.

— Пора! — сказал он.

Через плотную ткань слышно, как собравшиеся во дворе гости шушукаются в ожидании Луциана. Император похлопал себя по щекам и вытянулся как мог. Явно не терпится похвастаться новым костюмом, когда спадёт занавес и все увидят его великолепие.

— Дамы и господа! — церемониймейстер говорил в микрофон, и его слова разносились по всему двору. — А теперь, прошу вашего внимания…

Он вдохнул, но до того, как произнёс остальное, на улице началась пальба. Охранники вскинули оружие.

— Фейерверк! — вскричали гости и все, как по команде, повернулись к лестнице спиной.

В небе начали рваться первые заряды. Так громко, что слова церемониймейстера заглушались. От душераздирающего свиста петард и взрывов, таких же мощных, как артиллерийские залпы, закладывало уши. На улице уже стемнело, но сейчас стало светло, как днём. Гости восторгались, глядя на зрелище, но тех, кто собрался наверху, оно не радовало.

— Император Луциан Четвёртый, — произнёс церемониймейстер упавшим голосом и тихо, бочком, отошёл как можно дальше, а потом побежал по пустому коридору.

Занавес упал, император стоял наверху лестницы в своём новом мундире, но на него никто не смотрел. Гости так наслаждались фейерверком, что никто даже не заметил появления правящей особы. Улыбка Луциана погасла, кулаки сжаты так сильно, что побелели пальцы. Император смотрел на спины подданных, а его правое веко начало дёргаться.

— Что это значит? — произнёс он очень тихим голосом. — Что это значит, ван Дин?

— Всемилостивейший государь, — Бернард ван Дин смертельно побледнел. — Это какая-то накладка…

— Накладка? — император выпучил глаза и будто протрезвел. — Я, мать твою, три часа перед зеркалом провёл, и это всё для того, чтобы на меня никто не посмотрел? — в голосе сквозила обида. — Я тебе это не забуду. Выставил меня идиотом. Где моя охрана?

Бастанджи тут же выстроились перед ним, но император Луциан отогнал их брезгливыми взмахами рук.

— Да не вы, придурки. Где мои мутахавиры? Вызовите их. Немедленно! Я уезжаю!

К уже взрывающимся фейерверкам добавлялись новые. Действительно, прекрасное зрелище, но те, кто собрались на верхней площадке, не смотрели в небо. И никто не смотрел на ван Дина, чья карьера только что стремительно взлетела и не менее ярко погасла.

— Государь, — один из бастанджи согнулся в поклоне, — Гвардия передислоцирована из столицы, но взвод сможет прибыть только через пару…

— Плевать, — император посмотрел на костюм. — Всё напрасно. Хочу выпить. Вот только с кем? — он оглядел собравшихся. Перед ним стоял магистр Айво, но взгляд Луциана был настолько холодным, что магистр смущённо отошёл. Император посмотрел на Петру и стоящего рядом Кима. — Госпожа квистор, не составите компанию? Мне нужна охрана, пока не прибыла Гвардия. И один я не пью.

— С превеликим удовольствием, ваше императорское величество.

Квистор взяла расстроенного императора под локоть и повела в бар. Бастанджи следовали за ними на большом расстоянии. Фейерверк уже стих и слышно, как магистр Айво устраивает разнос начальнику тайной полиции. Петра украдкой оборачивалась посмотреть.

— Что ты устроил, ван Дин? — прошипел магистр. — Знаешь, ты кто? Ты набитый некомпетентный идиот! — послышался звук тумака. — Император нам этого не забудет. Ох, молись, чтобы ещё что-нибудь не случилось, иначе… — он провёл пальцем по горлу и быстрым шагом пустился следом за высочайшей особой. Остальные гости тоже не церемонились с опальным ван Дином, проходя мимо, будто его не существовало. Хотя некоторые довольно ухмылялись.

Виктор

— Ребята, я не знаю, кто это сделал, — сказал Виктор совершенно обалдевшему техническому персоналу, — но сюда сейчас прибежит ван Дин с вооружённой охраной. Я думаю, он очень негодует по поводу преждевременного запуска салюта… и не думаю, что он будет выяснять, кто именно из вас это сделал.

Персонал намёк понял и разбежался почти в ту же минуту. В помещении никого не осталось.

— Сработало, — доложил Медведь. — Ван Дин бежит мстить. Кажется, его карьера полетела вниз ещё быстрее, чем Коринес на Двух Старых Суках.

— Блоха, твой выход, — сказал Беда.

* * *

Начальник тайной императорской полиции стоял на лестничной площадке, сжимая кулаки в бессильной ярости. Наконец, он обратил внимание на салют, который уже затихал.

— Я этих идиотов поубиваю, — сказал ван Дин и куда-то кинулся бежать. Его охрана рванула следом, пытаясь успеть за шефом, но жажда расправы за уничтоженную карьеру давала ему таких сил, что он обгонял всех.

Пара отстающих перешла на бег, но путь преградили внезапно закрывшиеся двери и выпавшие с потолка стальные решётки. Будто началась атака и поместье перешло в режим обороны.

— Эй! — один из охранников постучал в дверь сапогом. — Что это за шуточки?

Второй присмотрелся через решётку. Бернард ван Дин так гнал вперёд, что не замечал, как за его спиной закрываются проходы. Всего один охранник остался на его стороне. Он попытался открыть дверь, но не смог.

— Живо в комнату охраны! — приказал он. — И вызовите подкрепления! А я за ним!

Ван Дин влетел в комнату персонала, а его единственный охранник побежал следом.

* * *

— Кто запустил фейрверк? — рявкнул ван Дин. — Кто это сделал? Я вас спрашиваю! Куда вы попрятались, пидарасы! Вы все, сука, у меня сядете за государственную измену! Всех посажу!

— Господин ван Дин, — залепетал тонким голоском вбежавший следом охранник, такой же миловидный стройный паренёк, как остальные. — Нужно уходить, здесь…

— Нужно надрать этим пидарасам жопы! — прохрипел ван Дин и показал на пульт для фейерверков. — Вызови экспертов, пусть снимут отпечатки. Ох, я им устрою. Думали, смогли мне поднасрать! Хрена с два!

— Это сделал я, — Беда аккуратно подошёл сзади к охраннику и упёр ему в кадык нож, а к спине приставил игломёт. — Ты, пацан, стой смирно, а то вскрою глотку.

Охранник громко вздохнул и сжался. Двери и окна тут же закрылись, на них с лязгом опустились массивные решётки.

— Пойдёшь со мной, — Виктор посмотрел на ван Дина. — У меня к тебя пара вопросов…

— А ты кто такой? — Бернард ван Дин не поверил своим глазам. — Да ты знаешь, кто такой я?

Беда выстрелил из игломёта в пол. Игла тут же рассыпалась при попадании в плитку, но сама плитка от скорости заряда разлетелась на куски и осталось солидная воронка.

— Хочешь такую же штуку себе в брюхо?

Ван Дин побледнел и отошёл на шаг.

— Вы из Корпуса? Или из Банка? Здесь император, если он узнает, что вы проводите операцию в тот момент, когда…

— Ты не прав, — сказал Виктор.

— Неужели вас послал император? — ван Дин застонал. — Только не это.

— Может быть. А вот ты…

Виктор прижал нож сильнее, и охранник вскрикнул.

— Пожалуйста, не убивайте! — взмолился он. — Я не хочу, пожалуйста, я работаю тут всего неделю. Мне всего восемнадцать!

Беда задумался. Блоха опять будет ныть, да и они пришли сюда убивать не детей, а вполне конкретного человека, имеющего отношение к гибели Ника. Он убрал нож и сдёрнул с пояса парня тонкие наручники.

— Ладно, хрен с тобой, моего лица ты не видел. Обернёшься и покойник, — он заломил руки охранника за спиной так, что тот опять вскрикнул, и застегнул браслеты. На правом запястье у него защитный наруч для стрельбы из Палача, но вряд ли сопляк сможет справиться с такой пушкой. — А ты, — Виктор обратился к ван Дину. — Стой на месте. Попробуешь сбежать, я тебя догоню.

Не похоже, что парализованный от ужаса ван Дин способен сопротивляться. Он даже забыл про висящий на его поясе мелкокалиберный украшенный револьвер. Виктор подвёл охранника к столу и прицепил к ножке, а потом вынул Палача из кобуры и отшвырнул подальше, перед этим выбросив магазин. Молодой охранник продолжил рыдать от страха. Выбор телохранителей — не самая сильная сторона шефа тайной полиции.

— Ну а теперь поговорим с тобой, — он подошёл к ван Дину, забрал оружие из кобуры и отбросил к двери. — У меня к тебе просьба.

— Что вам нужно?

— Лучше тебе не слушать! — крикнул Виктор через плечо охраннику, а потом продолжил шёпотом: — Ты выдашь мне Хадена Айскадера и дашь доступ к логам Нимезиды.

— А может вам ещё коктейль сделать? — ван Дин усмехнулся.

Виктор тут же дал главному копу по зубам, разбив ему губы.

— Не шути со мной. Вон там терминал, подключённый к сети. У тебя есть доступ и две минуты. Найди мне всё, что нужно.

Начальник дигеринов на нетвёрдых ногах прошёл к терминалу. Беда бросил взгляд на бьющегося в рыданиях охранника и пошёл следом, не убирая игломёт.

— Сейчас, минуточку, — ван Дина била дрожь, пока он доставал из нагрудного кармана кипу пластиковых карточек. — Куда же это делось? Сегодня Айскадера здесь нет, но я могу вызвать его помощницу, она…

— Ищи! — Виктор ткнул копа в спину стволом. — И поживее, а не то…

— Беда, они прорвались через первые ворота, — доложил Блоха. — И идут дальше. Решётки не выдержат и пяти минут.

— Быстрее, придурок, — Беда опять ткнул ван Дина. — А не то…

Что-то изменилось. Вдалеке слышно, как пилят решётку, но в самой комнате стало тихо. Виктор не сразу понял, что стихли рыдания. И раздался громкий неприятный щелчок.

Беда едва успел уклониться, но брошенная бутылка всё равно заехала по макушке. Охранник, только что рыдавший, уже бежал к лежащему на полу Палачу. Браслет наручников висел на правой руке, левая же, исцарапанная, была свободной. Он вывихнул себе большой палец из сустава и стянул браслет, порезав кожу.

Ван Дин изо всех сил оттолкнул Виктора и перепрыгнул через диван, правда задел его ногой и растянулся на полу. Но выцеливать его времени не было, молодой охранник одним движением подобрал Палач, другим вставил в него длинный магазин, а третьим вернул большой палец левой руки в сустав, даже не поморщившись.

Виктор едва успел отпрыгнуть в сторону, как по ушам больно ударил звук громкого выстрела. Охранник вёл беглый огонь из крупнокалиберного пистолета, грамотно пользуясь укрытием. Беда пальнул в ответ, но не попал.

— Вали его! — кричал торжествующий ван Дин. — Вали его, мой мальчик.

Парень стрелял с совершенно спокойным лицом, почти не моргая. Он расстрелял магазин, быстро его поменял и продолжил огонь. На Виктора посыпались обломки плитки со стены, куда ударяли тяжёлые пули.

— Беда, я открою окно, и ты сваливай! — кричал Блоха в передатчик.

— Он ещё жив.

В нос бил неприятный запах реактивной смеси из патронов Палача. Сопляк, которого Виктор недооценил, сменил позицию и продолжал стрелять.

— Беда, иду на помощь, — сказал Медведь. — Но их много, очень много! Слышно стрельбу.

Беда запрыгнул за другой диванчик, который тут же начал разлетаться на куски от стрельбы. В воздухе кружились куски набивки подушек. Голову засыпало разбитыми осколками, когда охранник расстрелял шкаф со стеклянными кубками.

— Убей его! — кричал ван Дин. Он слишком далеко, не в зоне прямой видимости.

Затвор Палача отошёл назад со щелчком и остался в этом положении. Виктор вскочил на ноги, целясь в охранника из игломёта. Убить его, пока парень не перезарядился.

Молодой телохранитель запрыгнул за шкаф. Видно, как он пытается вытащить магазин, но тот зацепился за украшенный парадный мундир. Сопляк покойник. Беда прицелился и…

Что-то ударило в бок с такой силой, что Виктор согнулся и выронил игломёт. Будто прилетело кувалдой. Воздух выбило из груди, но назад он не возвращался, слишком больно было вздыхать. Перед глазами поплыла красная пелена.

— Достал! — раздался торжествующий крик ван Дина. Он держал в руке дымящийся револьвер с гравировкой. — Достал ублюдка!

Виктор опустился на колени.

— Нет, старикан, — прошипел он и начал отползать.

Нельзя умирать. Ещё нет, ещё не время. По губам пузырилась кровь. Сквозь какую-то вату, которая будто забилась в уши, слышны ещё выстрелы. Бернард ван Дин палит наугад из своего револьвера, потом к нему присоединяются чудовищно громкие звуки Палача.

— Виктор! — кричал Блоха. — Что с тобой? Они уже рядом, надо уходить!

Беда сплюнул кровь.

— Ты покойник, — шепнул Виктор и скривился от боли, но продолжал отползать. Весь левый бок онемел, но при вдохе будто кто-то прижигает кожу чем-то твёрдым, острым и раскалённым.

— Нужны патроны! — закричал ван Дин. — Кончились!

Охранник не отвечал, но слышно, как он заряжает очередной магазин в свою пушку. Виктор искал глазами свой игломёт, но оружие лежало слишком далеко. И вот на него наступила нога. Всё кончено.

— Он мёртв? — спросил ван Дин. До сих пор не было слышно, как он перезаряжает барабан.

Охранник не отвечал, но приближался. Если попробовать напасть, то пристрелит наверняка. Виктор достал из потайного кармашка на ноге заточенный штырь. Всего лишь десяток сантиметров острой стали, но которая способна проникать через пластины брони или чешую турсулунцев. Другого оружия нет.

Виктор прислушался. Где-то бегут люди и выламывают двери, но здесь, рядом, слышны осторожные шаги. Стрелок, которого Беда недооценил, приближался. Виктор не мог видеть охранника, но казалось, что перед глазами висел его образ: осторожный, собранный, решительный, водит пистолетом, ожидая подвоха. Похоже, это предсмертные галлюцинации. Бок пульсировал от боли так, будто там пророс огромный разрушенный зуб, боящийся холодной воды и воздуха. Будто сам Виктор теперь кариозный зуб. Картинка левым глазом постоянно размывалась, но правый имплантат всё видел очень чётко.

Но иногда и он размывался. Когда Беда моргал, то видел тело рядом с собой. Это Ник, получивший пулю из Палача. Виктор помнил его лицо, искажённое от предсмертной агонии… и не только лицо Ника, лица всех остальных покойников тоже тут. Время умирать, будто говорили они.

«Не дождётесь», — подумал Виктор и сжал острую заточку ещё крепче.

Шанс совсем мизерный и будет очень больно.

Охранник медленно обходил диван, когда Виктор толкнул мебель изо всех сил. Телохранитель не упал, но потерял равновесие. Всего на пару мгновений, но этого хватило, чтобы Беда приблизился одним рывком.

Он не рассчитал, поэтому уткнулся парню в ноги. Первый удар штыря пробил дорогой кожаный ботинок. Телохранитель не успел вскрикнуть, как следующий укол попал в колено, затем в пах, в живот, в грудь. Ещё один удар Виктор сделать не сумел, штырь застрял в рёбрах и выскользнул из пальцев.

Телохранитель попробовал ударить пистолетом, но Беда сумел повалить противника на пол. Охранник хрипел, но продолжал сопротивляться. Виктор налёг на него сверху, укусил в щёку и выплюнул отвратительный солёный кусочек. Охранник кричал, но боролся. Они перекатились, и телохранитель оказался сверху, двумя руками пытаясь опустить Палач и выстрелом разнести Беде голову. Виктор силился удержать оружие. Раненый бок вопил от боли так, будто там открылся ещё один рот.

— Когда, — выдохнул Виктор. — Ты. Уже. Сдохнешь!

— После, — также устало произнёс охранник. — Тебя. Сука.

Он пытался навалиться, но и сам уставал. Кровь текла из его рта, похоже, заточенный штырь повредил что-то внутри. Но умирать он не хотел. Парень давил на оружие, Беда давил в ответ. Иногда всё пропадало в кровавой пелене, затем возвращалось.

— Убей его! — кричал ван Дин. Цель ещё жива.

Виктор отодвинул Палач охранника так сильно, как мог, а указательным пальцем дотянулся до спускового крючка. Парень это понял и на его искажённом от боли лице появилось разочарование. Но всего через мгновение исчезло не только грустное выражение, но и само лицо вместе с головой.

От грохота зазвенело в ушах, сверху залило горячим и солёным. Враг стал одновременно твёрдым и мягким, будто расслабился и сразу окоченел. Виктор с трудом из-под него выбрался и вырвал штырь из тела. Осталось одно дело.

— Выпустите меня! — вопил ван Дин, ударяя ногами в глухую дверь. Он держал разряженный револьвер. С другой стороны слышно, как пилят решётки.

— Что тебе снится, ублюдок?

— Нет, не надо! — Бернард ван Дин отшатнулся, но Беда вогнал штырь ему в горло. Получилось с первого раза.

Окно открыто, осталось только уйти. Оттуда бил яркий фонарь. Виктор почти дошёл до него, но упал на колени, потом на спину. На несколько секунд всё померкло, затем появились силуэты. Много людей вошло в комнату. Кто-то склонился над ним, но Беда не видел его лица. Нет, её, ведь это она.

— Вера, это ты? — прошептал Виктор. — Прости, я не сдержал слова. Я же обещал, мне так жаль. Прости. Я же обещал.

День 7. Глава 3

Виктор

— Но мы же ещё не выплатили закладную! — воскликнула Вера. — Как мы уедем? Мне так нравится этот дом.

— Нужно уехать, — угрюмым голосом повторил Виктор, сидя за столом. Сказал слишком громко.

Ник заорал, будто это не годовалый младенец, а огромный бородатый мужик. Виктор захотел прикрикнуть на жену, чтобы успокоила ребёнка, но сдержался.

Вера ушла и вернулась, когда Ник затих. Они продолжили разговор, только тише.

— Ты же говорил, что это больше не повторится, — сказала она в очередной раз за вечер.

Виктор скрипнул зубами.

— Случилось страшное. Скоро они начнут искать крайнего и это буду я. Меня посадят, тебя отсюда выгонят, а…

— Ну тише, не кричи, — примирительным голосом сказала Вера. — Уедем так уедем. А что там случилось?

— Люди погибли.

Он не стал говорить, сколько людей погибло. Он и сам не знал. На казнь пленных ушёл почти целый день, а после этого они заметали следы с помощью залпов с орбиты. Никто не понял сразу, что находящаяся поблизости от места казни необитаемая деревня на Гермес-3 была забита беженцами. Поняли они это после того, как осмотрели оплавленные остатки зданий и нашли людей, от жара почти рассыпавшихся в пепел. Приказ гласил, что не должно остаться никаких следом компании Эриан Секьюрити Тим после зачистки, но когда в Альянсе поймут, что погибли мирные граждане, компания начнёт отрицать, что это её приказ. И крайним станет Виктор Воронов. Как и в прошлый раз.

— Какой ужас, — Вера прикрыла лицо. — Но это же не ты сделал? Это опять на тебя всё свесили?

Он кивнул. Кажется, что ещё долго он будет видеть во снах те обугленные останки. Когда они открыли первый дом, то один из чёрных кусков мяса держал что-то, похожее на куклу. Игрушка уцелела лучше, в отличие от всего остального.

— Тогда я собираю вещи, — Вера чмокнула мужа в щёку. — А куда мы поедем, ты знаешь?

— Пока нет, но скоро решим. Надо завтра сходить в одно место.

Он достал из кармана смятый блестящий буклет. На первой странице изображены песочные часы и слоган: «Устраивайтесь в корпорацию Renascentur и с нами вам не придётся думать о будущем».

— Я слышал, им нужны сотрудники для одного проекта в другой системе. И они дают жильё.

— Он ещё жив!

В лицо светил яркий фонарь.

— Кто это?

— Да откуда же я знаю, ты посмотри, что с его лицом! Всё в крови

— Да из наших он, на мундир посмотри.

Кто-то сжал правую руку.

— Держись, брат, не умирай.

— А это кто… вот дерьмо. У него головы нет.

Кого-то стошнило совсем рядом.

— Кто ещё жив?

— Один охранник. Ван Дин погиб, ещё кто-то умер, не могу опознать, голова вдребезги.

— Доктора, срочно!

Суета вокруг не прекращалась. Бегали какие-то люди, кто-то кричал.

— В саду всё проверьте! Убийца через окно сбежал! Обыскать всё.

— Мы его перехватим, мутахавиры прочёсывают всё с воздуха!

— Расступитесь! Где раненый?

Кто-то склонился рядом, и что-то тут же укололо в плечо.

— Везём в госпиталь. Давайте его на каталку. Ещё есть выжившие?

— Нет, только он.

Кто-то посветил в глаз, в левый, потом в правый. Тут же пришла мысль, что доктор отличит имплантат от живого глаза, но доктор не сказал ничего. Более того, незнакомый усатый мужчина вдруг подмигнул.

— Везём его! Эй ты, — доктор показал на кого-то пальцем. — Не давай ему уснуть! Говори с ним.

— О чём? — какой-то паренёк в мундире, с брезгливым испугом взглянул на лицо Виктора.

— Да хоть о чём! Не давай ему спать. А то ему конец.

— Вот дерьмо, — парень сжал правую руку Виктора. — Друг, держись, не спи. Не засыпай, не иди на свет!

Он тоже расплылся, а яркие лампы над головой то мерцали, то загорались ярче.

— Мы рассмотрели ваше резюме, — сказала женщина в аккуратном деловом костюме.

— Оно кажется впечатляющим, — добавил мужчина.

За спиной корпоратов нарисованы огромные песочные часы, надпись под ними гласит на каком-то древнем языке «Multa renascentur, quae jam cecidere».

— Но мы получили отчёт от нашей службы безопасности, — продолжила женщина. Вежливая улыбка застыла на её лице, будто это маска. Взгляд кажется отсутствующим. — Вы не упомянули, что работали в компании Эриан Секьюрити Тим. Мы сделали запрос и нам пришёл ответ.

— Компания утверждает, что это вы спланировали массовую казнь военнопленных и последующую зачистку, в ходе которой погибли мирные жители, — сказал мужчина. — Альянс такие вещи трактует однозначно, это военное преступление. Суда ещё не было, но…

— Кроме этого, вы не упомянули службу в вооружённых силах Новой Хербицкой республики. Вы должны знать, что почти во всех государствах Альянса организация признана террористической.

— Мы не вмешиваемся в политику Альянса и не будем вызывать сотрудников Квистуры. Поэтому можете покинуть здание беспрепятственно. Но мы будет вынуждены сообщить, что вы приходили к нам и…

Такого сокрушительного отказа Виктор ещё не видел. Работа на Renascentur, единственный мегакорп, который пережил корпоративную войну десять лет назад, казалась последним шансом избежать ареста и вывести семью из-под удара. Но теперь всё бесполезно. Осталось только уйти под их равнодушные вежливые улыбки и издевательские взгляды, но отказ так подкосил, что даже не было сил встать.

— Вам нужна помощь? — спросила женщина и в её равнодушном лице промелькнула брезгливость, смешанная с издевательством. — Если хотите…

Она замолчала и медленно поднялась при виде вошедшего, мужчина следом за ней. Оба с изумлением смотрели на нового посетителя, а тот сел за стол рядом с Виктором.

— Вы уже сделали ему предложение? — спросил он.

У него очень неприятный взгляд, который будто сдирает со всех кожу. Даже на снимках передаётся это выражение, но вживую это кажется ещё хуже. Взгляд очень старого мудреца, который прожил слишком долгую жизнь, не сочетался с лицом человека, которому не исполнилось и тридцать. Вряд ли во всём рукаве Ориона найдётся хоть кто-нибудь, который не знал, кто это такой. Виктор впервые увидел его изображение, ещё будучи ребёнком, но с тех пор вошедший не изменился ни на день.

— Где его оффер? — спросил Максим Балябин, руководитель корпорации Renascentur. — Мне долго ждать?

Мужчина и женщина, ведущие собеседование, переглянулись, кивнули друг другу и протянули листок с предложением. Обычная бумага. Балябин присмотрелся к цифре, взял ручку, дописал нолик на конце, потом подумал и дорисовал ещё один.

— Вот так будет лучше, — он передал листок Виктору. — Вас устраивает эта сумма? Кроме денег, у моих сотрудников солидный соцпакет, гарантии и решение проблем с жильём и переездом для всей семьи. Что скажете?

Виктор замялся, разрываясь между тем, чтобы воскликнуть «Конечно, согласен» и «Когда приступать».

— Мы запускаем новый проект, — продолжил Балябин, не дожидаясь ответа. — А я видел ваше дело. Проект Элизиум, достаточно рискованный, но мне нужны люди, способные мыслить нестандартно. А пока вы раздумываете, — он поднял голову и посмотрел на парочку во главе стола. — Вон.

Оба тут же вышла, а Балябин упёрся своим тяжёлым взглядом в Виктора.

— Этот проект отличается от того, что ты делал раньше.

— Чем?

— В нём тебе придётся творить вещи намного более худшие, чем те, что ты делал в частных армиях. Но, полагаю, выбора у тебя нет, разве что ты решил сесть в тюрьму и бросить семью на произвол судьбы. Ну так что, согласен?

Балябин протянул руку и Виктор её пожал. Рука большого корпоративного босса казалась ледяной.

— Отлично, — губы Балябина изобразили улыбку, но глаза не улыбались.

Сначала вернулась боль. Темнота и боль. Что-то упирается в спину. Нет, он лежит. Всё тряслось, а уши закладывало от рёва сирен. Боль, тьма и шум.

Виктор открыл глаза. В углу машины сидели три связанных человека, испуганно смотревшими на Беду. Мрачный доктор, стоящий рядом, показал шприц.

— Этот укол? — спросил он у одного из связанных. Тот, как две капли воды похожий на мрачного доктора, закивал. — Смотри у меня.

Медведь, а кто бы ещё это был, сделал укол, и боль стала ощущаться чуть легче. Будто это не сплошное поле разливающейся боли, а всего лишь пулевая рана. Всего лишь. Беда попытался поднять руку, но бинты не давали.

— Не дёргайся, — сказал Айзек. — Едва тебя вытащили.

— Куда мы… — простонал Виктор.

— Не скажу, иначе придётся их всех убить, — Медведь показал на связанных, и те хором замычали через кляпы. — Но мы найдём хорошее место.

Беда то отключался, то приходил в себя, а Айзек тем временем допрашивал докторов по поводу лекарств. Наконец, узнав нужное, он приказал остановиться и выгнал медиков прямо на дорогу.

— Поехали, Натан! — крикнул и вернул себе старый облик.

— Я не оперативник, — пробормотал Блоха. Он повернулся и снял маску. — Я мать вашу, аналитик, я не участвую в операциях. Я даже за рулём не ездил с…

— Ты хорошо водишь, — сказал Айзек.

Блоха вытер мокрый лоб и уставился на дорогу.

— Аж сердце закололо, — его трясло. — Нахрен. Никогда больше не буду участвовать в этом дерьме. Что это вообще произошло, Беда? Ты как умудрился чуть всё не просрать?

— Я размяк, — прошептал Виктор и отключился.

Петра Брейлинг

Квисторы Петра Брейлинг и Ким Генримо вошли в помещение, где всего несколько минут назад произошло убийство.

— Семьдесят пятый калибр, — Генримо показал на огромные воронки от попаданий на стенах.

— В империи метрическая система Старой Земли, местные считают калибры в миллиметрах, — отозвалась Петра Брейлинг. — Это Палач, девятнадцать ноль пять.

Трупы и единственного раненого уже увезли, остались только лужи крови, запах реактивной смеси, который использовался в крупнокалиберных патронах. Ким присмотрелся к куску металла, застрявшего в стене. Тяжёлая пуля сильно деформировалась. С другой стороны такие же большие дыры, но не видно самих пуль. Это странно. Если бы была мобильная лаборатория, получилось бы сделать баллистический анализ, но остаётся надеяться, что местные…

— Это внутреннее дело Империи, — зашипел магистр Айво Дарнелиус, от чего походил на престарелую змею ещё больше. — Квистуре тут делать нечего.

— Оставь их, — император Луциан, на удивление трезвый, отмахивался от густых облаков тяжёлого дыма. Царственная особа протрезвела сразу, как началась тревога. — Пусть посмотрят свежим взглядом и может хоть они ответят мне, что произошло, и почему начальник моей тайной полиции сначала выставил меня идиотом, а потом сдох?

Он случайно наступил в кровь и отставил в сторонку ножку, одетую в изящную туфлю. Кто-то из свиты встал перед ним на колени и вытер кончик обуви белым платочком.

— Спасибо, Ваше Императорское Величество, — Петра неглубоко, но очень уважительно поклонилась. — Мы обязательно поделимся результатом наших исследований. Вот только…

— Вот только что? — зашипел магистр Айво.

— Ваша свита топчет полы и портит улики.

— Все вон, — император махнул рукой.

Охающие и ахающие разукрашенные молодые люди наконец-то вышли, и в комнате стало свободнее. Остались только эксперты и Императорская Гвардия, мутахавиры с непропорционально большими руками, грозные в своей тяжёлой боевой броне. Красные визоры шлемов светят в полумраке.

— Я жду, — император нашёл кресло, не усеянное осколками и не продырявленное пулями, и уселся, скрестив ноги. — Что вы мне скажете?

— Да, — вторим ему шипящий магистр. — Что же доблестная Квистура может сказать о произошедшем?

— Давай, Ким, — шепнула Петра. — Ты хорошо разбираешься в боевой аналитике.

— Два стрелка, — отозвался квистор Генримо. — Оба с крупнокалиберным вооружением. У одного точно Палач, у второго что-то похожее.

— Инквизитор? — Петра кивнула на оружие мутахавиров.

— Нет, — Генримо помотал головой. — Со скорострельностью Инквизитора здесь был бы больший ущерб.

Несколько экспертов дигеринов продолжали осматривать помещение. Один лёг на пол и светил под диван.

— Вы говорите их двое, — сказал Луциан. — Но у ван Дина при себе было два телохранителя. Значит, должно быть три стрелка.

— Только спокойнее, — шепнула Петра.

— При всём уважении, — Ким догадался легко поклониться. — Я могу проследить, что два стрелка вели между собой бой. В какой-то момент к ним присоединился третий, но у него не был Палач, а мелкокалиберный револьвер. Кажется, я видел такой в уликах.

— Допросите раненого телохранителя, — бросил Луциан магистру. — Разумеется, как только придёт в себя.

— Займусь этим сам, Государь, — ответил Айво.

— Что ещё? — спросил император. — Этого недостаточно. Как они проникли сюда? Почему ван Дин оказался тут всего с двумя охранниками? Ну же, господа… — он посмотрел на Петру. — … и дамы, что скажете? Я жду отчёт уже десять минут.

— Мы изучаем показания камер и системных логов, опрашиваем гостей и персонал, — магистр склонился над плечом императора, как змей искуситель. — Уже скоро…

— Я не уйду отсюда, пока не узнаю, что случилось, — император топнул ногой. — Но уже хочу спать, так что поторапливайтесь. Завтра утром жду список кандидатов на должность ван Дина. И в этот раз вы не пропихнёте своего человека на должность без моего разрешения, — Луциан сжал кулаки. — А иначе у меня будет не только новый начальник тайной полиции, но и кое-кто из магистров.

— Скоро мы найдём ответ, Ваше Императорское Величество.

Айво поклонился. Генримо осматривал длинную острую иглу, пока её не унёс один из экспертов. Рана в горле ван Дина совсем маленькая, возможно, он убит этой иглой. Петра только собралась попросить вернуть оружие, но заметила, как кто-то вытащил из-под дивана пистолет. Этот ей хорошо знаком.

— Думаю, я знаю ответ, Милостивый Государь, — сказала Брейлинг. — Вы позволите? — она забрала пистолет у эксперта. Мутахавиры тут же наставили на неё свои пушки, но Луциан успокоил их взмахом руки. — Это пистолет-игломёт модели Керанос М2, очень популярный у оперативников одной тайной организации.

— Исключено, — сказал квистор Генримо. — Оружие могли купить на чёрном рынке.

— И тем не менее такие на дороге не валяются, — квистор вздохнула. — Такие игломёты использовались в операциях команд ликвидаторов из Корпорации. Сама операция достаточно дерзкая, что вполне подходит под их стиль. Я полагаю, что мы имеем дело со спящим агентом Максима Балябина.

— Балябин мёртв, — упрямым голосом сказал Генримо.

— Невозможно, — сказал магистр Айво. — Вы дурите нам мозги. Балябин убит.

— Я сама объявляла его мёртвым, но он выжил, — Петра откашлялась. — Это его стиль, он точно здесь. Ваше Императорское Величество, время поджимает. Большая Черепаха скоро прибудет, и Балябин сделает всё, чтобы возобновить войну с турсулунскими кланами.

Император сидел, глядя перед собой, будто и не слышал ничего.

— Я хочу выпить, — сказал он через минуту. — Это какой-то сумасшедший дом. Айво, окажи содействие Квистуре, я хочу, чтобы агентов Корпорации поймали в течение трёх дней. А я в бар.

Он поднялся и пошёл, его мутахавиры двинулись следом.

— Ещё одно, — император остановился на пороге. — Чтобы вы понимали, что на чаше весов. У меня на подписи лежит два проекта бюджетов. В каждом из них империя Карин, как участник Альянса, выплатит Квистуре определённую сумму. В одном проекте сумма превышает прошлогоднюю выплату, думаю, квистор Брейлинг, вы знаете её объёмы. А во втором бюджете, спасибо магистру Айво, сумма выплаты будет… несколько снижена. Так вот, в ваших же интересах довести дело до благополучного конца, иначе я урежу финансирование Квистуре вплоть до уровня остальных участников Альянса.

— Я понимаю, Государь, — сказала Петра.

— Надеюсь, что понимаете, — император Луциан ушёл.

— О чём это он? — шёпотом спросил Ким Генримо.

— Потом, но это важно, — Петра повернулась к магистру Айво с радостной улыбкой. — Значит, будем работать вместе, господин магистр?

Айво от этого чуть не зашипел ещё громче.

Виктор

— Задал ты нам проблем, — сказал, утирая пот.

Они только что затащили Виктора в его временное укрытие под мостом, и доктор Медведь прилаживал капельницу. Натан сел в угол, держась за грудь.

— Нельзя мне такие потрясения. Ещё бы немного. Сердце чуть не выпрыгивает.

— Ты слишком жирный, — Виктор мог только шептать. — Но это всё хрень. Я прикончил сукина сына, но ни хрена не добился. По-прежнему ничего не знаю об Айскадере. Нужен другой план.

— В твоём состоянии? — спросил Блоха. — Нет уж, ты теперь спёкся.

— Я попробую помочь, — сказал Медведь.

— Нет, — Виктор смотрел в потолок. — Тебя нельзя. Надо было как раньше, убивать всех, кто попадается на пути. Старею, вот и результат. Если бы… — он не стал продолжать.

— Я вернусь домой, пока они ещё не поняли, что к чему, — сказал Натан. — Узнаю заодно, что нарыл по этому делу Банк, и…

— Нельзя, Натан. Там была Петра Брейлинг, она докопается до правды и свяжем меня с этим. И выйдет на тебя. Заляжем на дно.

— Брейлинг? Это та старая ведьма, с которой ты разговаривал? Вот же дерьмо. Да, она может.

— Где бы найти врача, чтобы поставил тебя на ноги, — Айзек достал шприц. — Давай-ка ещё укольчик, и ты поспишь.

— Хорошо, — Беда кивнул. — А вы, тем временем…

Кто-то начал барабанить в дверь, кулаком и ногой, очень громко и часто.

— Открывайте! — раздался крик.

— Натан, ты прячься, — сказал Айзек и принял образ дигерина. — А я попробую отболтаться. Сделаем вид, что я повязал Беду.

Он открыл дверь и замолчал. Седой мужчина с аккуратным чемоданчиком без всяких церемоний вошёл внутрь и посмотрел на Виктора.

— Это вы раненый? Я пришёл помочь. Я доктор.

— Какого хрена? — пробормотал Беда. — Откуда…

— Господь сказал, что я должен идти и помочь страждущему, — доктор открыл чемодан и начал доставать оттуда медикаменты, приборы, очень сложные и продвинутые, с нарисованными на нём песочными часами. — Я долго ждал, когда Господь призовёт меня и этот день настал, — мужчина утёр слезинку. — Я помогу вам, как сказал Он.

Он положил раскрытый чемодан, и тот начал раскладываться в операционный стол.

— Ты понимаешь, что он говорит? — спросил Медведь и тут его словно пронзила догадка. Он быстрым шагом прошёл к Виктору и вцепился ему в воротник. — Только не говори мне, что ты с ним! Ты что, разговаривал с этим? Он снился тебе, и ты принял его предложение? Так вот откуда ты знаешь цели. Ты понимаешь, кто он такой?

— Понимаю, — пробормотал Виктор. — Я сразу это понял.

— Ты идиот, Виктор, — Айзек горько усмехнулся. — Ты погубишь нас всех. Только такой, как ты, мог принять его помощь. Знаешь, он тоже снился мне после гибели Ника и хотел кое-что предложить. Я отказался.

— Господу нельзя отказывать, — доктор продолжал готовиться к операции. Складные банки и коробочки, которые он достал раньше, трансформировались в нужные инструменты. — Он всегда помогает страждущим.

— Усыпи его, — Медведь махнул рукой. — Может, этот господь скажет, кого надо убить следующим.

Он сел у стены и обхватил голову руками.

— Какой же ты идиот, Виктор. Ему нельзя верить.

Доктор поставил укол, и комната расплылась. Доктор и его инструменты разлетелись на кубики. Свет под потолком стал холодным и синим, а посередине появились два неизменных кресла. Беда легко поднялся, словно и не был ранен, и сел в ближайшее.

— Ну и ну, малыш Айзек умён не по годам, — Приходящий усмехнулся. — Так быстро меня вычислил. А ты, типа, понял это сразу. Не придумывай, ты это не знал до сегодняшнего дня.

— Какая разница? — спросил Виктор. — Ты всё равно покойник.

— Может и так, — Приходящий пожал плечами. Вечная сигарета в этот раз дымила в пепельнице на подлокотнике его кресла. — Но ты прав в одном — какая разница? А теперь о деле. Ван Дин мёртв, так что твоя цель мертва. А разве не в этом дело, Беда? Разве не для этого ты выходишь на охоту? Признайся, когда ты видишь перед собой цель, тебе проще жить. Тебе нужно, чтобы кто-то указывал тебе пальцем, тогда ты начинаешь жить по-настоящему. Ты не выпиваешь, ты не думаешь о самоубийстве, ты живёшь даже со своими грехами. Ты наслаждаешься жизнью, мой друг, и не отрицай этого.

— Я тебе не друг.

— Жаль, а я надеялся, — Приходящий взял сигарету, но так и не стал её курить. — Но это неважно. Ты размяк, поэтому допустил рану. К счастью, доктор станет твоим спасением и уже через пару дней ты встанешь на ноги и продолжишь. Ты снял первую цель и осталось немного.

— Кто следующий?

— Твоя цель — магистр Айво Дарнелиус. Это серьёзная цель, но в этот раз ты должен справиться.

— Как мне его убить?

— Откуда я знаю, — приходящий фыркнул. — Ты же спец в таких делах. Но дам подсказку. В участке дигеринов есть некий человек по имени Аристарх Рива, старший администратор и аналитик отдела планирования операций бастанджи в тайной полиции. А нашего магистра охраняют бастанджи, разумеется.

— Что мне с этого убийства?

— Как это что? Вернёшь мне долг, а ещё, — Приходящий взял себя за подбородок. — Айво читает только бумажные досье, и ближайшие несколько дней будет выбирать нового кандидата на роль руководителя тайной полиции. Знаешь, кто будет среди них? Твой друг Хаден Айскадер. Не проворонь этот шанс, Беда. Другого не будет. Ну а пока отдыхай, ты заслужил.

Он хлопнул в ладоши, и Виктор провалился в сон. Тяжёлый, чёрный и страшный, в котором не было ничего, кроме тех, кто приходит к нему во снах. Те, чью жизнь он прервал.

Конец

Content

Никита Киров
Враг государства

Пролог. День 13

День 1. Глава 1

День 1. Глава 2

День 1. Глава 3

День 1, ранее. Кейт Адалет

День 2. Глава 1

День 2. Глава 2

День 2. Глава 3

День 2, утро. Кейт Адалет

День 3

День 4. Глава 1

День 4. Глава 2

День 4. Глава 3

День 4. Вечер. Кейт Адалет

День 5. Глава 1

День 5. Глава 2

День 5. Глава 3

День 5, вечер. Кейт Адалет

День 6

День 7. Глава 1

День 7. Глава 2

День 7. Глава 3