Никита Киров

Враг императора

День 8

Виктор

Совершенно секретно

Коммерческая тайна, красный уровень доступа

Операция — «Тоска»

Цель: Доктор центра изучения ксеноинфекций в Аркайн-2 — Самаэль Михельсон

Исполнитель: оперативник боевой группы «АИД»

Комментарий аналитика группы:

Сложностей не предвидится, центр не охраняется

Руководитель проекта «Элизиум»: К исполнению. Сопутствующий ущерб не допускается. Л. Сикора.

Резолюция: По результатам операции будет рассмотрен вопрос о создании новой боевой группы «Танатос». Удачи. Объект 101

Центр не охранялся, если не считать дремлющего на входе старичка, всё оружие которого — фонарик. Виктор без проблем прошёл мимо и поднялся на лифте, на самый верх здания. На входе можно разжиться защитным костюмом. Повезло, что не придётся искать маскировку — продвинутые маскировочные костюмы выдаются только опытным оперативникам или руководителям боевых групп. Но Лукаш Сикора отметил, что если Виктор справится успешно, то получит собственную боевую группу, названную в честь бога смерти одной из забытых религий старой Земли.

Все кровати с пациентами стояли в общем зале, залитым холодным синим светом. Что необычно — кровати расположены не ровными рядами, а амфитеатром напротив большого голоэкрана. Сейчас там показывалось какое-то детское шоу, а пациенты, никому из которых не исполнилось и десяти, спали, или смотрели передачу.

Доктор Михельсон сидел на кровати одного из них, мальчишки, который о чём-то рассказывал, постоянно картавя.

— Я так и не посмотрел, — сокрушался доктор. — Что там было.

Мальчик пересказывал увиденное шоу, а доктор Самаэль Михельсон улыбался. Доктор выглядит, как типичный учёный из старых фильмов: белый халат, дурацкий галстук бабочка, в руках планшет данных. Хотя одной странной деталью он отличается — на поясе болтается перчатка в виде куклы, плюшевого кота с роскошными усами. Доктор иногда переспрашивал, что-то помечая в планшете, а потом достал шприц.

— Только не укол, — протянул мальчик, мгновенно теряя радостный настрой. — Они больнючие.

— Вот незадача, — доктор Михельсон надел на руку перчатку-кота и заговорил высоким голосом: — Ой, а кто это боится уколов? Неужели Айзек?

— Я не боюсь! — возмутился мальчик.

— А доктор говорит, что боишься, — Михельсон продолжал говорить высоким голосом, играя куклой. — Я сегодня видел на кухне несколько свежих кексов. Вот если бы мальчик по имени Айзек…

Оба повернулись к Виктору. Ребёнок следил за незнакомцем с интересом, а вот Михельсон всё понял сразу.

— Только не при детях, — попросил он. — Пожалуйста.

Виктор огляделся.

— Идём, но без шуточек.

— Конечно, — доктор посмотрел на ребёнка. — Айзек, будь хорошим мальчиком и лежи в постели. Мистер Усатый и я скоро вернёмся.

Плюшевый кот помахал ребёнку лапой, а Михельсон отвернулся. Его трясло.

— Туда, — показал он на дальнюю дверь. — Там никого.

Голос дрожал. Виктор пошёл следом, держа в кармане игломёт.

— Боитесь смерти, доктор? — спросил Виктор, когда они остались наедине.

— Пожалуйста, — доктор Михельсон шмыгнул носом. — Вы же видите, сколько их. Если им не помочь, все они умрут в течение полугода. Но я почти разработал лекарство. Ещё пара недель и…

Виктор прицелился из игломёта. Доктор отпрянул. Дурацкий кот всё ещё надет на его руку.

— Как же вы не понимаете? — вскричал Михельсон. — Если мы не вылечим Оспу Мартиров сейчас, болезнь останется с нами навсегда. Сколько детей от неё умирает каждый год? У этих самая тяжёлая стадия, я изучал её всю жизнь. Сначала дети заражаются, потом становятся умнее и наблюдательнее. Потом от неё проявляются способности… как у турсулунских Одарённых, но намного-намного сильнее. Одарённые не могут перемещать предметы и изменять визуальное восприятие других существ, а больные… они же только дети… а потом они умирают… страшно. Будто их кровь закипает. И вы понимаете, что это останется на вашей совести? Или вам плевать?

— Надо было сотрудничать, доктор.

— С кем? С Корпорацией? — Михельсон презрительно ухмыльнулся несмотря на слёзы. — Вы знаете, что Балябин хочет сделать из этих детей? Он не будет их лечить, он превратит их в оружие! Он монстр! И вы тоже! Или вам плевать? Что будет с этими детьми? Вы их тоже убьёте?

— Нет, — Виктор помотал головой. — Их нет в списке.

— Они не цель, — Михельсон опять усмехнулся. — Цель, это я. Но лучше бы им погибнуть сегодня, это милосерднее, чем то, что их ждёт у Балябина. Боже, я же был так близок. Я бы спас тысячи, а вы… ответь мне на один вопрос, если у тебя есть ещё хоть немного совести. Что тебе снится по ночам, палач? Те, кого ты убил?

Виктор нажал на спусковой крючок, доктор опрокинулся на шкаф и уронил его. На пол упали склянки, шприцы, разлилась какая-то прозрачная жидкость, смешиваясь с кровью. Плюшевый кот слетел с руки прямо в лужу. Виктор убрал оружие. Операция выполнена.

Что тебе снится по ночам? Вопрос всё ещё бился в голове. Виктор встряхнулся. Скоро блок сработает и про этот случай можно будет забыть. Но едва он развернулся, как услышал шорох позади.

В комнатке был кто-то ещё, под шкафом. Тот самый ребёнок, с кем разговаривал доктор. Как он сюда попал? Мальчик молчал, только смотрел на тело Михельсона неподвижным взглядом. Он старше Ника, но что-то общее с ним было. Может, поэтому Виктор не выстрелил. Он пошёл к выходу.

Что тебе снится, палач?

— А тебе точно не надо к врачу? — хриплым голосом спросил Беда, как только проснулся.

— Да ерунда, оклемаюсь, — ответил Натан очень слабым голосом. Выглядел он хуже, чем Виктор. — У нас ещё дел полно. Ты как?

— Бывало и лучше.

— Значит, продолжишь убивать.

Беда кивнул.

— Что по новостям?

— Ничего, они пока молчат. Весь день кричат только про того парня, которого родственники-сектанты не дают вывести из комы…

Блоха прибавил радиоприёмник и оттуда раздалось:

— … а это значит, что Руперт Бриген продолжит находиться в коме как минимум до следующего судебного заседания, — говорил торопливый голос. — Родственники и прочие верующие из Церкви Возрождения, тем временем устроили молебен перед госпиталем.

— Спасибо, — сказал другой. — С нами был наш корреспондент из здания суда. Напоминаю, что сегодня ночью в автокатастрофе погиб главный врач Императорского Госпиталя и его адвокат. В связи с этим суд перенёс заседание на…

Натан убавил приёмник.

— Скоро им придётся сказать про ван Дина, но вряд ли они смогут выдать это за сердечный приступ.

Раздался аккуратный стук в дверь, три длинных, два коротких. Блоха открыл дверь, впуская внутрь Медведя с пакетом, откуда пахло чем-то съестным.

— Купил донеров, — сказал он, доставая три завёрнутых в бумагу закуски. — И проводил доктора. Жуткий тип. И съездил к Марку Тулию, покормил.

Он кинул один свёрток Беде и половина начинки из овощей и мяса высыпалась на пол.

— Кто следующий? — спросил Айзек. — Только не говори, что он тебе не сказал.

— Магистр Айво Дарнелиус, — ответил Виктор. — У него будет досье на Айскадера. Обсерватор хочет стать новым начальником дигеринов.

— Это какой-то сюр, — сказал Блоха. — Детали заданий из снов. Такого я точно не припоминаю. Вы оба свихнулись?

— Да, — Айзек развернул бумагу и откусил чуть ли не половину закуски. — Я вот точно, раз сижу тут вместе с Бедой. Как нам достать магистра, Виктор? Его охраняют не хуже императора.

— Некий Аристарх Рива может помочь, — сказал Беда. — Разузнай о нём всё, что можно, он главный аналитик у бастанджи. А я сам нанесу ему визит.

— В твоём состоянии? — Айзек фыркнул. — Ты даже до туалета с трудом можешь дойти.

— А ты понимаешь, что его, возможно, придётся убить? Нет уж, Медведь, это я палач среди вас. Пусть лучше так и останется.

Виктор устало опустился на своё ложе, как можно аккуратнее, чтобы не бередить рану. Натан и Айзек о чём-то беседовали вполголоса, но Беда не слушал. Всё ещё только впереди, ну а пока надо набираться сил.

Петра Брейлинг

— А ты говорил, что здесь будет скучно, — квистор Петра Брейлинг показала на два стола, полностью заваленные бумажными копиями отчётов. — Тут работы год, не сомневайся.

Ким Генримо, квистор второго ранга, вздохнул и выглянул в окно, глядя на Чёрную Башню, резиденцию Квистуры в Империи. Наверняка закрывает глаза и видит, как лично командует боевой операцией. Но сейчас время для более тонкого подхода.

Петра Брейлинг разместила свою базу прямо в гостиничном номере. Во-первых, подальше от других коллег, во-вторых, всегда можно полежать, если устанешь. Ну и кормят в гостинице намного лучше, чем в Чёрной Башне. Но в одиночку разгребать всё это дерьмо тяжело, так что тут поможет старина Ким, как бы его это ни бесило.

— Ну, ты бери вот этот стол, — Петра показала на левый, на котором было больше бумаг, и задумалась. — А я возьму… знаешь, а бери-ка оба!

— Спасибо, Петра, — буркнул Ким.

— А я возьму на себя аналитику, — квистор села за стол с выпрошенной у дигеринов рабочей станцией, подключённой к их внутренней сети. — Ну, давай, пиши отчёт, чтобы старый змей Айво Дарнелиус получил его до вечера. А то император не заплатит нам денежки…

— Что это за деньги, про которые вы вчера говорили?

Петра набрала несколько команд и вошла в оперативную базу дигеринов.

— Ты помнишь бюджет нашей организации в прошлом году? — спросила она.

— Нет, — Ким помотал головой.

— Не важно. В общем, знаешь, сколько выделил нам Альянс на весь год? Десять миллиардов маркойнов.

— Всего? Я думал, у нас бюджет больше.

— И ты прав. Помимо денег от Альянса нам попала личная выплата от императора Луциана Сагредо, — Петра выждала момент и торжественно объявила: — Десять триллионов имперских реалов!

— Сколько? — вскрикнул Ким.

— Десять триллионов реалов, а один реал намного ценнее, чем эти маркойны. Ты уже взрослый мальчик, Ким, тебе можно доверять такие тайны. Такова неприглядная правда на сегодняшний день. Если бы не вклады дома Сагредо, что Луциана, что его покойного отца, наша организация была не более эффективной, чем гражданская милиция в какой-нибудь жопе мира. Кстати, а ты слышал, что в Альянсе есть планета с таким названием? Жопа Мира…

— Погоди, — Ким собрался было листать отчёты, но отложил. — Зачем это императору?

— А ты заметил, как он, стоило запахнуть жареным, из плаксивого мальчишки, который обиделся, что никто не заметил его новое платье, тут же превратился в правителя, который держал всех за яйца, пока ему не доложили обстановку. Они такие и есть, императоры Карина, весь дом Сагредо. Они свалили все внутренние дела на советников, но внешние у них строго на ручном управлении. Личный визит Большой Черепахи — огромная выгода для престижа императорской власти, и Луциан этим воспользуется. Ну а Квистура — лишь инструмент для дальнейшего усиления. Могущественная организация, которая имеет представительства в любом мире. Император не упустит шанса завладеть этим инструментом.

— И ты хочешь сказать, что Квистура будет подчиняться императору? Это невозможно.

— Эх, Ким, наивный мой мальчик. Если сейчас император отправит требование генералу-консулу, чтобы тот поцеловал императорскую задницу, то генерал-консул тут же спросит, можно ли будет причмокивать при этом? Квистура уже не та, что раньше, — Петра выглянула в окно. Сегодня пасмурно, поэтому такие грустные мысли. — Надеюсь, вся эта история с Балябиным закончится и уйду на пенсию. У императора уже есть три спецслужбы: дигерины, мутахавиры и служба безопасности банка, пока без своего названия. А скоро будет и четвёртая — мы, Квистура. Поэтому магистр Айво так нас не взлюбил… не хочет конкуренции. Ну а пока мы независимы, нам пора работать. Отчёты не ждут, Ким.

Петра показал на гору бумаги.

— А почему ты уверена, что это Балябин? — спросил Ким. Старается оттянуть момент работы с нудными отчётами хоть немного. — Почти все говорят, что он мёртв.

— Однажды я всадила ему пулю в голову, а он прислал мне через неделю издевательскую открытку. В его распоряжении все технологии Корпорации, и он в них разбирается. Кто его знает, как он живёт до сих пор? Он явно намного старше, чем выглядит, — Петра достала сигарету, но тут же убрала её назад. — Покурю, когда его возьму. Он всегда находит способ действовать и всегда опережает нас. Знаешь, что я боюсь?

— Что?

— Что уничтожение Корпорации — лишь часть его плана. Может, он так и хотел, чтобы продукция Renascentur проникла во все сферы жизни человека. Потом добился того, чтобы люди отказались от всего, что придумали его инженеры, и откатились на сотни лет назад… а потом уничтожить всех одним ударом… или что он добивается, я не знаю, — Брейлинг начала жевать спичку. — Не обращай внимания, думаю вслух. Но эти отчёты, которые ты сейчас будешь разгребать — это ерунда.

— Тогда мне не надо их делать?

— Ещё чего, размечтался, — Петра засмеялась. — Нет уж, будешь работать без отдыха. Балябин опирается на спящих агентов, которые обычно состоят из бывших сотрудников Корпорации. Если бы мы знали, как он с ними связывается… Потом начинаются странности, которые сложно соотнести друг с другом, но они всегда связаны. Вот кто знает, связано ли это с нашим делом? — она достала из кармана газетную вырезку. — Три месяца назад была вспышка мартирской оспы, которую тут же локализовали. Может быть, с этого началась наша история, а, может, и нет.

— Причём тут Мартиры?

— Верховный Судья везёт сюда Темпоральный Крест Мартиров… Ну да ладно, за работу, Ким. Вот ещё, — Петра открыла очередной отчёт. — Перестрелка неделю назад, убит террорист Алистер «Два Пистолета» Найграден, я тебе говорила, а он в молодости работал на Корпорацию, причём не абы где, а в проекте Элизиум. Правда, его оттуда погнали за профнепригодность. Может, это связано с нашим делом, не знаю. Но мы должны всё раскопать. В конце концов, главное в нашем деле — это не бегать и бряцать оружием, а подмечать связи в несвязанных между собой событиях. А ты читай рапорты, Ким, учись. Или будешь носиться с горящей жопой по всему городу. Это, конечно, весело, но никакой пользы не приносит.

Кейт Адалет

— Хорошо, что ты вовремя, — сказал Хаден Айскадер, императорский обсерватор, входя в кабинет.

Кейт оторвалась от отчётов и взглянула на руководителя.

— Не спала ночью? — Хаден улыбался. — Никто не спал. Ещё бы, Корпорация перешла все границы. Вроде выкорчевали эту заразу, а они…

Он махнул рукой и сел за свой стол.

— Отчёт о группах Хидана и Уста готов? — спросил он, становясь суровее.

Хидан и его дигерины опрашивали гостей вчерашнего приёма, Уст занимался осмотром территории. Беньян Уст — руководитель отдела дигеринов и бывший начальник Кейт, лично, чуть ли не на коленях, облазил всё поместье покойного ван Дина. И его люди смогли восстановить, как убийцы (Уст настаивал на том, что убийц было двое, ещё третий, который их координировал) проникли внутрь и как двигались внутри.

— Всё готово, господин обсерватор, — Кейт передала Айскадеру бумаги. — Сработано на высшем уровне.

— Если бы было сработано на высшем уровне, то вчерашнего бы удалось избежать. Ну да ладно, вы занимались сопровождением квисторов, а не охраной поместья. Но тут у меня к вам остались претензии. Вы оставили императора наедине с квистором Брейлинг, а это недопустимо…

— Господин обсерватор, я…

— Ладно, — примиряющем тоном сказал Хаген. — К сожалению, император, несмотря на свою мудрость, всё же молодой человек и не всегда может адекватно судить об окружающих. Да и ван Дин перед смертью умудрился всё испортить. Если бы он не умер, он бы уже сегодня летел на Когг, чтобы возглавить какой-нибудь сельский отдел местной полиции.

— Беньян Уст полагает, что фейерверки запустили убийцы как раз для этого, чтобы отсечь императора от ван Дина и изолировать…

— Нет уж, Уст тут ошибается. Цель — император и мы сработали именно так, чтобы предотвратить его гибель. Ценой ван Дина, но уверен, что Бернард с радостью бы пожертвовал жизнью, если бы знал, что это поможет. Ладно, вы хорошо поработали, и сегодня у меня для вас новое задание.

— Я слушаю, — сказала Кейт.

— Оно лёгкое и вам понравится, — Айскадер улыбался. — Выступить с речью перед офицерами дигеринов. Вы же убили Врага Императора и стали дворянином, многие захотят узнать ваше мнение.

— И что мне нужно будет сказать?

— Да всё уже написано, — обсерватор передал ей лист бумаги. — Чтобы императорская тайная полиция продолжала функционировать, ей необходим новый руководитель. Я очень уважал покойного, но никому из его заместителей я не верю. Ради самого императора я обязан занять эту должность, а вы меня поддержите. У вас там даже записано, как там было? — Айскадер задумался. — Ах да, цитирую: «Я не кабинетный чиновник, я большую часть службы боролась с Врагами Императора в боевых операциях, рискуя собственной жизнью. И именно в такие сложные времена, когда поднял голову Враг Человечества, тайную полицию должен возглавлять боевой офицер, тот, кого уважают все». И тут вы показываете на меня, а дигерины начинают хлопать в ладоши и кричать браво, — улыбка Айскадера потускнела. — Жаль, что Коринес погиб, он умел хлопать так искренне. Ну да ничего.

Он взял отчёт Кейт и покрутил его.

— К сожалению, у нас несколько кандидатов в руководство. Уст тоже хочет стать руководителем тайной полиции. Вот его отчёт, который сегодня вечером увидит император. Его Величество увидит это только после резолюции обсерватора… но если это напишу я, императору может показаться, что я специально снижаю шансы будущего кандидата. Но если резолюцию напишете вы, как исполняющий обязанности императорского обсерватора… ох, думаю, тут он поверит. Вы же пришли с поля, Кейт, вы неспособны на интриги.

— Вы хотите, чтобы я снизила ему оценку за отчёт?

Это казалось невозможным, Беньян Уст, несмотря на то, что был выходцем одного из самых знатных родов империи, был действительно хорошим полицейским. Кейт была рада, когда служила под его начальством после прибытия с Гиеса, да и сам Бен ей нравился.

— Но ведь это мусор! — воскликнул Айскадер. — Там столько нелепицы и несуразицы. Укажите это со всей присущей вам честностью, что осмотр выполнен ужасно, что не опрошены многие свидетели. Что Уст вместо того, чтобы координировать деятельность своей группы, больше занимался мечтами о новой должности, отчего всё прошляпил. Укажите то, чего там нет.

— Но ведь это же не честно, господин…

— Вы хотите поговорить о честности? — Хаден чуть наклонился к ней и зашептал: — Разве это честность — выпустить пулю в невиновного подростка, а потом подписать фиктивный рапорт, что он был террористом? Это честность — украсть ключ начальника тайной полиции, а потом внести изменения в логи Немезиды. Знаете, я от вас такого не ожидал. Мало того что вы обманули моё доверие и доверие своих, ныне покойных, подчинённых, так ещё и сфальсифицировали записи в секретной правительственной системе! Вы заметали следы, гидеор Кейт Адалет, чтобы никто не выяснил правду… но я выяснил.

Он откинулся на спинку кресла и расслабленно рассмеялся.

— Но это я дурачусь. Ну в самом деле, разве бы мой помощник стал бы воровать ключ, а потом вносить данные в важную систему? Это же нелепо. Считайте, что это моя выдумка… гипотетическая возможность, — он улыбнулся, но лицо опять стало каменным. — И вот чтобы эта гипотетическая возможность так и осталась в моей голове, лучше бы вам дружить со мной, Кейт, и я вас не забуду. Напишите, чего на самом деле стоит расследование Уста, а потом выступите перед офицерами. И когда я стану новым начальником тайной полиции, я про вас не забуду. Вы только подумайте, как отец будет рад, когда услышит о вашей новой должности. Я ему позвоню вечером и скажу только хорошее… хотя это зависит от того, как вы будете сегодня работать. А теперь, — он кивнул на листок с речью. — Будет лучше, если вы выучите это всё наизусть.

— Это было ужасно, — сказала Кейт. — Они все хлопали и улыбались, но никто не делал это по-настоящему. Интересно, обсерватор их тоже шантажирует. А ещё я подставила Уста. Он хороший коп и отлично поработал. Лучше бы я осталась на Гиесе. Там было проще, и люди мне верили. Они же понимали, что я их защищаю. А здесь? Кого защитила я? Сделала только хуже. И ты теперь сирота.

Кот молча ужинал, не собираясь отвечать. Марк Тулий немного исхудал. Сейчас он поест и вернётся своём посту у двери, ожидая возвращения хозяина.

— Но откуда же он узнал, что я вчера делала? — спросила Кейт у Марка. — Ясно одно, Айскадер в этом замешан. Иначе откуда бы он это знал? Он смотрел логи и видел, что кто-то вносил туда записи. А потом удалил. Может быть, он сам это сделал? Но зачем ему это? Я не знаю, слишком много вопросов.

Марк запрыгнул ей на колени, чуть слышно мурлыкнув. Адалет обняла кота, смотря перед собой в темноту.

— Если бы я тогда не выстрелила… но или это я сумасшедшая, или кто-то хотел меня подставить. Или что-то спровоцировать. Уже убиты все, кто знал об инциденте? Я следующая?

Она посмотрела на кота.

— Если я не приду, тебя есть кому покормить? Хотя кто-то же тебе накладывает еду. Забрали бы тебя с собой, одному тут тоскливо. Всё напоминает о нём, наверное.

Кот не ответил, он спал.

— Но, всё же пора, наконец, спросить совета, — сказала Кейт. — Он поможет. Надо было сразу идти к нему.

День 9

Кейт Адалет

— Как дела, Кейт? — Аристарх Рива поднялся из-за стола и поспешил навстречу. Несмотря на преклонный возраст, он держался бодро. Молодёжные тёмные очки выглядят на нём немного странно. — Как дела у отца?

— Хуже, — ответила Кейт. — Сегодня даже не смог со мной поговорить.

— Жаль, — Аристарх покачал головой. — Надо бы его навестить, ну да где же, из-за этой Большой Черепахи и прочего сраного дерьма голову поднять некогда… ох, Кейт, прости, не хотел ругаться.

— Ничего страшного.

— Да садись! — Рива показал на кресло. — А ты уже не в поле работаешь, а помощницей обсерватора?

— Пока работаю самим обсерватором, — Кейт улыбнулась. — Айскадер сегодня в Императорском Дворце, обсуждают, кто будет нашим новым шефом.

— Я слышал, — Аристарх задумался. — Айскадер фаворит, но магистр Айво будет упираться всеми силами. А у старого змея много влияния на императора.

— Завтра всё решится, — сказала Адалет.

— Посмотрим, — старик пожал плечами. — Но я тебя задерживаю своей болтовнёй. Ты ко мне по работе или просто поболтать?

— По личному вопросу, — Кейт огляделась. — И очень конфиденциальному… который мне бы не хотелось переносить на публику.

— Момент, — Аристарх нажал на кнопку на столе.

Окна и двери кабинета тут же закрылись стальными шторами. От громкого металлического скрежета чуть не заболели уши. Одна штора закрывалась слишком долго. — Скрипят, заразы, а я этой штукой пользуюсь по три раза на дню. Вот теперь нас не подслушает даже Балябин, а сукин сын оказывается жив, как говорят последние пару дней. Что ты хочешь обсудить?

— О системе Немезида и кто может вносить и изменять записи в логах.

— Кроме меня никто, — Аристарх улыбнулся и включил экран терминала. — Все изменения вношу только я, каждая моя запись логируется, а в примечаниях я всегда прикладываю рапорт минимум с тремя подписями. Как с тем террористом, которого ты прикончила…

— Об этом я и хотела поговорить. Кто-то изменил запись до выстрела и после.

— Я точно это не делал, — старик рассмеялся и набрал команду. — Так, погоди, сейчас отфильтрую. Так, всё, как обычно, что не нравится?

— Поставьте параметр «Отображать скрытые записи».

— Хм, обычно там только системные значения, но… — Аристарх несколько раз щёлкнул по клавишам. — Запись удалена? Странно. Может, я в маразме, но я точно не удалял. Ты про это? Давай-ка запустим с повышением прав… Блядь! Ох, прости Кейт.

Теперь и он увидел то, что Адалет видела раньше.

«Беглый огонь запрещён, вероятность поражения гражданских — 100 % — запись отредактирована пользователем root, новая запись: Разрешено открыть беглый огонь, вероятность поражения гражданских — 0 %.

Добавлен новый враг государства, Ник Райвенгов, без номера. Пользователь root.»

И всё остальное в том же духе.

— Кто мог это добавить и удалить записи? — спросила Кейт. — Кроме вас… или… — она вздохнула. — Кто заставил вас это сделать, скажите? Айскадер?

— Чтобы меня кто-то заставил это сделать? — старик едва ли не распушился от злобы. — Да даже сам магистр не посмел бы от меня этого требовать! В моей системе не может быть неучтённых данных, это… это государственная измена и это попросту невозможно, — он закашлялся. — Кейт, родная, ради твоего отца, моего верного старого друга, я бы никогда не внёс такие записи… никто бы не смог сделать это без меня… Права на редактирование есть у начальника тайной полиции, и у магистра, но они не могут сделать это бесследно. Если только… — он задумался.

— Если только что?

— Давай обсудим это позже, — сказал он и огляделся. — Пользователь рут… это же невозможно, — он нахмурил лоб. — Есть одна мыслишка. Как они получили… Недавно в Карин прибыл один мой старый друг, она поможет. Давай-ка съездим к ней. Через полчаса встретимся у входа номер три. Подгони машину, я хочу взять кое-какие бумаги. Но об этом никто не должен знать.

Он улыбнулся и нажал на кнопку. Стальные шторы и окна с не менее душераздирающим скрипом открылись.

— До завтра, Кейт, — он улыбнулся и заговорщически подмигнул.

— До завтра, господин Рива, — Адалет улыбнулась в ответ.

Кейт пошла в гараж. На выходе из крыла она кивнула идущему навстречу дигерину в шлеме, но тот даже на неё не поглядел. На секунду захотелось взять сканер и проверить личный номер наглеца, но времени не было. Она спустилась к машине и переехала к входу № 3. Но через полчаса вместо Аристарха Рива она увидела только фургончик реанимации из Императорского Госпиталя. Тут же поднялся переполох.

Айзек Элисон по прозвищу «Медведь»

Айзек прошёл мимо женщины, которая подозрительно на него посмотрела, но не придал этому значения. Он был одет в старую спортивную куртку, которую ему подарил Ник, благо, друзья были одинаковой комплекции. Айзек не придавал значение, что вещь поношенная, ему был приятен и такой подарок. Но сейчас он хотел, чтобы окружающие видели вместо куртки с эмблемой Императорского Аграрного Университета с цифрой 7 на спине боевую броню дигерина. И это всегда срабатывало, хоть Айзек и не знал почему. Но это неважно. Главное — держаться подальше от камер, их так не обмануть.

Он плохо помнил всё, что было от момента смерти доктора Михельсона до того дня, когда его, испуганного и накачанного наркотиками, передали в отряд Виктора. Иногда вспоминались отрывки. Люди в белых халатах, которые стояли вокруг него и требовали невозможно.

«Подними эту вещь, не прикасаясь к ней».

«Сделай так, чтобы я видел еду на столе».

«Спрячь этот шкаф так, чтобы я его не заметил».

Но иногда они требовали ужасные вещи.

«Видишь этих кошек? Останови им всем сердце. Одновременно».

«Разорви их на куски! Мыслями!»

Однажды вместо кошек было два вооружённых человека. Нужно было заставить одного убить другого, а потом самому прикончить победителя. Айзек не помнил результат эксперимента, но раз он жив, то те двое наверняка мертвы.

Другие, кто был с ним, давно мертвы, но Айзек жив. Может быть, потому что он редко пользовался тем, чему его научили в Корпорации, может, по другой причине, но он дожил до двадцати пяти. Но вряд ли он протянет до конца года. Это пугало так, что сводило живот. Вот только Ник не дожил даже до двадцати, при мысли об этом хотелось крушить всё. Но Айзек сдерживался.

Офис Аристарха Ривы дальше. Можно допросить старика, но заставлять кого-то выполнить приказ оказывалось слишком выматывающим. Можно было умереть с первой попытки. Надо найти всю информацию о магистре самому. Может, подождать, когда все уйдут, и не спеша обыскать все помещения? Беда говорил, что сам придёт сюда, но Айзек не хотел возвращаться с пустыми руками. Он найдёт планы, Натан вычленит из них нужное, а завтра они ликвидируют ещё одного человека. Пусть и по указке чудовища, но каждая цель, так или иначе, виновата в смерти Ника. И за это они умрут.

Айзек нашёл архив отдела бастанджи, но, во-первых, он охранялся вооружённым человеком, во-вторых, дверь была заперта. Открыть замок сложнее, чем сделать осечку, это выматывает. Проще найти ключ, но Беда говорил, что важные ключи обычно далеко от замков, и тут старый убийца понимал больше, чем Айзек.

— Лизи, дочка, перенеси, пожалуйста, встречу с Элейн на завтра, — попросил какой-то старик в тёмных очках и в мундире, стоя у столика секретарши.

— Как скажете, господин Рива, — отозвалась та, черкая что-то в ежедневнике. — Уже уходите?

— Поеду в Чёрную Башню, — сказал старик. — Квисторы запросили кучу старых дел, а мне даже попросить некого, все заняты из-за покушения.

Старик обернулся и уставился на Айзека. Что случилось? Старик не может видеть кто перед ним на самом деле. Только в Квистуре есть оборудование, позволяющее избегать обмана разума. Скорее всего, надо было как-то его поприветствовать… нет, как же Беда умудряется везде выглядеть своим? Старый убийца без проблем копирует акценты и поведение, Айзек столько раз следил за его работой и… да, пока не вернулась память, он восхищался Виктором. Но что делать сейчас?

— А вы мне не поможете перенести пачку бумаг? — Рива виновато улыбнулся. — Тяжёлые, мне не справится. Раньше как хорошо было, раз и отправил все документы по электронке! — он подмигнул секретарше. — А чтобы не лететь на другую планету, то хоба, и засылай всё, что хочешь, по квантовой связи!

— Конечно, помогу, — сказал Айзек, концентрируясь, чтобы для окружающих его голос звучал, как искажённый через динамики брони. Это больнее, чем поддерживать внешний вид или скрывать какую-нибудь вещь или человека ото всех. Тут же больно кольнуло подо лбом, как в тот раз, когда он впервые попробовал мороженое. Ту пачку купил для него Ник и при воспоминаниях об этом стало тяжело.

— Вот и славно, — старик улыбался. — Идёмте, молодой человек, мы за один приём справимся.

Он первым зашёл в свой кабинет и Айзек двинулся следом. Но на пороге его кольнуло сомнение. Откуда старик знает его пол? Броня дигеринов никак не помогает определять, кто перед тобой, мужчина или женщина. Или Рива сказал это наугад?

— Сейчас, одну минуточку, — старик ковырялся на своём столе. — Осталось только. Ой, это же ваш начальник?

Айзек клюнул на глупую приманку и повернулся. Ноги почему-то отказали и он тут же упал, ударившись головой. Мышцы онемели и никак не могли двигаться. Старик держал в руке пистолет с синей лампочкой на месте ствола, Айзек узнал парализатор Квистуры.

— Сначала поговорим с тобой наедине, — Рива больше не улыбался. Он нажал куда-то ещё и на двери и окна в кабинете опустились стальные шторы. — Я сразу догадался, что это вы, корпоративные ублюдки, залезли в мою Немезиду. Уж вы-то знаете, что ядро взято из вашей Адрастеи, вот так вы и получили рутовские права. Хитрые вы, блядь, суки, очень хитрые.

Айзек не мог пошевелиться. Странное ощущение, как при сонном параличе. Ты чувствуешь что-то ужасное перед собой, тяжело дышать, но даже не можешь вскрикнуть, чтобы прогнать наваждение.

— Думал, что можно вот так запросто ко мне подобраться? Ну уж нет, — Рива постучал пальцем по очкам. — Мы вашего брата давно научились определять. Хотя ты слишком взрослый, обычно там совсем сопляки. Но и времена другие, — он не опускал парализатор. — Как бы с тобой поступить? Ты же опасен, сукин сын. Дигерины с тобой не справятся, увезу-ка я тебя в Чёрную Башню, там из тебя всё выбьют всё дерьмо. Ага, упакую тебя в ящик и увезу в багажнике. Петра знает, как с тобой поступить.

Луч парализатора не виден человеческому глазу, но Айзек его представил. Сделать так, чтобы пистолет дал осечку несложно, в каждом есть боёк и курок, их легко представить и заблокировать. А вот тут надо подумать. Раз это энергетическое оружие, то должен быть элемент питания. Айзек представил его себе так ясно, будто он был перед носом. Здоровый, весит больше всего корпуса. А к стволу он подключён проводками. Они тут же оторвались от гнёзд и воображаемый луч исчез, а с ним и реальный. Старик продолжал разглагольствовать, не замечая этого. В руки и ноги возвращалась чувствительность. Это так же больно, как когда кровь возвращается в пережатую конечность. Всё тело чесалось, но теперь ничего не мешало подняться.

Айзек встал и вытянул руку.

— Убери оружие, — сказал он.

Рива застонал, выронил парализатор и схватился за грудь. Айзек покрутил кистью, и старик закричал. Сердце внутри замерло на мгновение, а потом продолжило биться. Айзек видел содержимое грудной клетки так ясно, будто вскрыл её.

— Мне нужна информация, — сказал Айзек. — Досье на магистра Айво Дарнелиуса, все его маршруты, вся его охрана, где он бывает и что делает. У тебя это есть.

— Можешь меня убить, — прохрипел Рива. — Но я ни слова не скажу.

— Выполняй! — крикнул Айзек и сконцентрировался. В уши давило так, будто перепонки вот-вот лопнут. По лицу потекло что-то горячее. Кровь из носа и слёзы. — Быстрее.

Старик, не веря самому себе, медленно подошёл к терминалу.

— Лучше убей меня, — прошептал он, вводя команды против своей воли. — Ты сука, вас всех поубивают.

— А теперь распечатай, — приказ Айзек. Принтер послушно загудел. — Теперь выйди и удали все следы.

— У тебя ничего не выйдет, — хрипел Рива. — Они поймут, что что-то не так. Они…

— Теперь умри.

Айзек сжал кулак, и Рива тут же упал на пол. Сердце лопнуло, будто раздавленное прессом. Айзек тоже упал. Кровь бежала из носа, из ушей и глаз, такая горячая, будто обжигала кожу. Ещё более горячая бежала в венах, собираясь выжечь ему сердце.

— Только не сейчас, — простонал он. — Кровь горит… пожалуйста, только не сейчас.

Глаза застилало кровью, Айзек никак не мог сконцентрироваться ни на чём. Голова болела так, будто кто-то её сверлил. А кровь бурлила.

— Нет, — прошептал Айзек. — Только не так. Брат, где ты? Ты же обещал.

Он перевернулся на живот. Надо сконцентрироваться, чтобы выжить. Надо держаться, но как? Доктор Михельсон говорил, что если будет приступ, надо вспомнить что-нибудь хорошее. Да что может быть хорошего в жизни выращенного в лаборатории оружия? Перед глазами стояла только кровь, но Айзек сумел вытащить из памяти одну сцену, самую раннюю из тех, которую он помнит.

— Но что такое простые числа? — спросил Мистер Усатый, сидя на руке доктора Михельсона.

— Это совсем просто, — доктор усмехнулся. Он иногда вёл математику детям постарше, и Айзек всегда слушал, даже когда не понимал ни слова. — Это числа, которые делятся только на единицу и на само себя.

— Но как…

Сцена поменялась. Беда сначала опасался, но потом был не против, когда Айзек играл с Ником, тогда ещё маленьким. Это были воспоминания, когда сын Виктора делал уроки.

— Но что такое простые числа? — спросил он. — Я не понимаю.

— Это не сложно, — ответил Айзек. — Это я помню. Это числа, которые делятся на само себя и единицу. Смотри. Два, три, пять, семь…

— Одиннадцать, тринадцать, семнадцать, — продолжил Айзек наяву, а не в воспоминаниях. Изо рта шла кровь. — Девятнадцать, двадцать три…

Кровь успокаивалась и переставала литься. Айзек поднялся сначала на колени, сплюнул на пол, а потом смог встать на ноги. Его трясло, но нельзя оставлять следы, иначе заподозрят неладное. Нужно лишь чтобы неведение сохранилось до завтра, пока магистр не умрёт.

Айзек вытер свою кровь, тщательно, везде где смог найти. Остались пятна на куртке, но их не увидит никто, если он не захочет. Потом он забрал бумаги и посмотрел на тело Ривы. Типичный сердечный приступ, обычная смерть для старика его возраста. Не будет подозрений, пока его не вскроют.

Виктор

— Что с тобой? — спросил Натан, едва Медведь появился на пороге.

Выглядел парень ужасно. Бледный, как мел, с трясущимися руками, в которых он держал листы бумаги. Куртка, в которой раньше ходил Ник, залита тёмной кровью.

— Жопа, — сказал Айзек и протянул Виктору листы бумаги. — Он твой.

Беда отбросил их в сторону и помог Медведю сесть.

— Не разбрасывай, — Айзек усмехнулся. — Мне стоило огромного труда их добыть.

— Зря ты так рисковал, — сказал Виктор. — Это опасно.

— Я знаю. Этот магистр… там есть всё. Завтра он умрёт.

Айзек тут же уснул, и Блоха укрыл его одеялом, потом смерил температуру.

— Ещё раз или два, и он умрёт, — сказал он. — Если в этот момент меня не будет рядом…

— Я помню, что обещал, — Виктор вздохнул. — Когда это закончится, вам нужно будет уехать… чтобы он мог жить спокойнее… он заслужил, он и так ничего хорошего не видел в жизни.

Беда начал читать, что принёс Айзек.

— А он прав, ублюдок у нас как на ладони. Завтра я его возьму.

Виктор поднялся и начал одеваться. Слабость ещё оставалась, но жажда охоты давала сил.

— Прямо сейчас? — спросил Блоха.

— Да. Надо съездить в Бриарей к господам из Адвента, понадобится кое-кто, — Беда усмехнулся. — Ты ещё умеешь делать сонные бомбы?

День 10. Глава 1

Совершенно секретно

Коммерческая тайна, красный уровень доступа

Операция — «Наказание»

Цель: Основатель и лидер «Церкви Возрождения» — отец Тобиас Гренге

Исполнитель: Боевая группа «Танатос»

Комментарий аналитика группы:

Отец Тобиас — бывший оперативник секретного отдела ныне уничтоженной корпорации «Темпорос», соблюдать осторожность. Н. Элисон

Руководитель проекта «Элизиум»: Согласовано. Л. Сикора.

Резолюция: К исполнению. Объект 101

— Вы считаете, что это хорошая работа? — крепкий седовласый священник склонился над трубами. — Да вы смотрите, всё до сих пор бежит! Как вы вообще работали? Да весь пол в воде! До сих пор говном несёт!

Виктор в костюме обслуживающего персонала тем временем достал удавку из рукава. Этот священник призывал отказываться от продукции Корпорации Renascentur. Он говорил, что все умные устройства объединяются в тайную сеть для слежки, шпионажа, шантажа и прочих запрещённых вещей. В своих проповедях отец Тобиас говорил, что Балябин знает всё о каждом ныне живущем человеке, если у того есть хоть какая-то вещь с символикой Корпорации. Священник не должен был привлечь внимание Балябина, но, во-первых, отец Тобиас всего за десять лет из лидера мелкой секты превратился в главу целой церкви, насчитывающей миллиарды верующих. А во-вторых, его речи про слежку и тайную сеть из триллионов устройств были чистой правдой. Это и вынесло ему приговор.

— Да вы хоть что-то понимаете в своей работе? — выкрикнул отец Тобиас. От него сильно разило выпитым.

— Без всяких сомнений, — ответил Беда и накинул ему на шею удавку. — Что вам снится, святой отец?

Но старик, вместо того, чтобы хрипеть и умирать, как положено, выпрямился во весь свой рост.

— Ты сдохнешь, еретик! — выпалил он.

Священник резко упал назад, и Виктор отбил спину о твёрдый пол. Отец Тобиас несколько раз ударил локтями и высвободился.

— Я отправлю тебя в глубины Преисподней, грешник! — у священника потрясающий глубокий бас. — Сдохни, убийца из Корпорации!

Он пнул Виктора в колено и увернулся от ответного удара. Отличная физическая подготовка бывшего спецназовца и ветерана корпоративных войн испортила всю операцию. Надо было пользоваться игломётом, а не выделываться со струной. Но пистолет выскользнул в пылу схватки.

Отец Тобиас взял монтажный нож и начал наносить кажущиеся хаотичными, но очень точные и выверенные удары. Виктор уклонялся, выжидая момент, когда можно будет рвануть за игломётом.

— Ты и твой босс будете гореть в аду! — рявкнул священник, нанося очередной опасный выпад. — Будь ты…

Он наступил в набежавшую из протекающей трубы лужу, поскользнулся и упал. Голова так сильно ударилась о лавку, что проломила доску, но шея не выдержала и выгнулась под невозможным углом. Отец Тобиас умер.

— Только не говори, что ты так и запланировал, — сказал Блоха в передатчик.

— Ты никогда не сможешь доказать обратное, — Беда усмехнулся и подобрал игломёт. — Немного приберусь, чтобы выставить за несчастный случай, а потом…

— Святой отец! — кто-то распахнул дверь и охнул. — Что с вами?

Виктор выстрелил, не раздумывая. Вошедший, совсем ещё молодой парень, молча упал на пол. Игла попала прямо в глаз. Но вместо того, чтобы тут же забыть о покойном, Беда не мог оторваться. Что-то не так.

— Что с тобой, Беда? — спросил Блоха. — А, дерьмо, вижу…

Виктор не мог пошевелиться. Парнишка в рясе, помощник покойного отца Тобиаса, был как вылитый похож на Ника. Разумеется, он старше, Нику едва исполнилось семь, а этому уже лет семнадцать-восемнадцать. Но черты лица, волосы, и цвет уцелевшего глаза… похожи, как старший и младший брат.

— Беда, надо уходить.

— Да.

Вид покойника никак не уходил из головы, стоял перед глазами и снился чаще, чем остальные. После того как Виктору поставили ментальный блок, ему не снились покойники, но несколько лет назад, после убийства доктора Михельсона, начались первые кошмары. А вот после гибели священника и того парня всё стало намного хуже.

— Кажется, ваш блок что-то пробило, — сказал штатный психолог проекта. — Говорите, он похож на вашего сына? Странно, это не должно… — он почесал подбородок.

И Беда знал, что это невозможно. Если бы Балябин приказал убить собственную семью и Виктор сделал бы это, его бы не тронул вид тел когда-то родных людей. Но его сын и жена были живы, и он любил их так, как только мог. Но что если Балябин всё-таки прикажет это?

— И что же вы сразу не сказали о снах? Сначала это была трещина, которая со временем расползлась, — психолог неодобрительно качал головой. — Я наложу вам новый блок. А пока…

— Не требуется, — Беда поднялся. — Я ухожу.

— Да, мы перенесём приём, на…

— Я ухожу, — произнёс Виктор. — Навсегда.

— Что значит ты уходишь? — выкрикнул Сова, выпучивая свои круглые глаза ещё сильнее. — Ты хоть знаешь, сколько вложено в тебя и твою группу? Если ты…

— Если ты хоть посмеешь вякнуть, или что-нибудь сделаешь что-то мне и моей семье, — Виктор схватил командира за грудки. — Я выпотрошу сначала тебя, а потом отрежу башку Балябину!

Он оттолкнул Лукаша назад.

— И вы оба знаете, что я могу вас прикончить.

Сова усмехнулся.

— Ты выбрал плохое время для ухода, Беда, — сказал он. — Эта Брейлинг из Квистуры раскопала информацию о Тёмном Лесе и скоро передаст всё в Альянс. Начнётся война. И это после того, как мы прикончили для них Верховного Судью Гобитрауда.

— Тем лучше для меня.

— Ну да. Балябин мне вставил, что я не отправил тебя на её ликвидацию. Ну да ладно, хрен сними, — Сова сложил руки перед собой. — Мы всё равно победим. А что до тебя… я не буду тебе угрожать. Но я дам тебе один шанс, Беда. Всего один, когда ты сам завтра придёшь ко мне.

— Никогда.

Виктор открыл дверь, проведя пальцем по сенсорной панели. Что-то изменилось. В прихожей чемоданы. И Ник не прибежал встречать.

— У нас гости? — крикнул Беда, но ответом ему была тишина.

Он прошёл дальше. Дома только Вера, которая сидит за столом. На умной гладкой поверхности стола высвечивались какие-то снимки.

— Кто-то приехал? — спросил он.

Вера медленно покачала головой.

— А Ник где?

— У мамы, — сказала она хриплым голосом. — А потом и я… ты нас не найдёшь…

— Да что в конце концов…

— Это ты сделал?

Вера пальцами раздвинула изображение, и Виктор увидел, что там. Ночной клуб «Олимп» изнутри. Несколько опрокинутых столов. Возле них лежат тела в лужах крови.

— Это ты сделал? — повторила она потухшим голосом. — Это ты их убил?

Она листала снимки. Трупы, их много, в основном молодёжь. Те, кого задел игломёт Виктора или те, кто поймал положенные ему пули, пока сам Беда прятался от автоматического огня. Операция по уничтожению оружейного барона, которая превратилась в бойню.

— Так вот чем ты занимаешься? — Вера закрыла лицо руками. — Ты… ты убийца.

— Послушай, — сказал Виктор, хотя понятия не имел, что говорить дальше. Отрицать? Это бесполезно и бессмысленно, да и он никогда не врал Вере… просто не договаривал некоторые вещи. — Это всё было давно и сейчас…

— Ты просто всех убиваешь… этим ты занимаешься? Зачем ты это делаешь, ты…

— Послушай, я с этим завязал. Мы уедем и…

— Они же совсем молодые.

По красивому лицу Веры потекла слеза. На очередном снимке изрешечённый пулями парень, который прослужил Виктору живым щитом.

— Зачем? Как ты мог?

— Зачем? — Виктор почувствовал раздражение. — Зачем? Так я это делал ради вас с Ником! Чтобы у вас всё это было! Чтобы мы жили не в грязном сарае у твоей мамаши, а в хорошем доме! Чтобы Ник учился не с детьми алкашей и наркоманов, а с нормальными ребятами! Чтобы у вас было всё.

Вера зарыдала.

— Ты чудовище, — сказала она. — Как ты… а если бы кто-то сделал такое с Ником, если бы…

Она не смогла продолжить.

— Откуда это у тебя? — спросил Виктор. — Кто прислал тебе эти снимки?

Вера не ответила, только слёзы капали на поверхность уже пустого стола. Снимки ушли.

— А если… — наконец прошептала Вера. — А если тебе скажут убить нас…

— Никогда, я…

— Ты мне врёшь. Мы уезжаем.

Она встала и вышла в коридор, затем хлопнула дверь. Виктор выглянул в окно и увидел, как Вера садится в машину. А если тебе скажут убить нас, гудело в голове.

— Уже вернулся, — спросил Сова с гнусной ухмылкой, но она тут же пропала. Лукаш откинулся в своё кресло, из разбитого крючковатого носа текла кровь. — Удар у тебя, что надо.

— Это же ты выслал ей снимки? — спросил Беда и ударил ещё раз.

— А даже если бы и я, то какая разница? — Лукаш усмехнулся. — Они тебя боятся, ведь ты знаешь, что если тебе будет приказано, ты не сможешь остановиться.

— Я их не трону.

— Уверен? — раздался голос позади. Максим Балябин прошёл в кабинет и сел во главе стола. За эти годы он не изменился ни на йоту, всё то же молодое лицо и тот же тяжёлый взгляд. — Я вот нет.

При виде руководства Сова встал и вытер кровь с лица.

— Твой случай я взял под личный контроль, Виктор Воронов, — продолжил Балябин. — У меня мало времени, но несколько минут я нашёл. Если я скажу тебе убить их, ты сделаешь это незамедлительно.

— Сначала я оторву тебе голову, — прохрипел Виктор.

Балябин поднял руку.

— Думаешь, что блок тебя поставили, чтобы ты не чувствовал угрызений совести? По твоему мне есть дело до того, что ты чувствуешь? Истинная суть блока в другом. Хочешь демонстрации? Твоя цель — Виктор Воронов.

Беда достал игломёт и приставил к виску.

— Отмена цели, — сказал Балябин. — Новые цели — Вера Воронова и Ник Воронов, твои жена и сын.

Вера говорила, что уехала к матери, там он и сможет найти их двоих. Осталось только…

— Отмена цели!

Виктор пришёл в себя, стоящим у двери. А в голове только что мелькала мысль не о том, что он собрался убить жену и сына, а как сделать это намного эффективнее. Он выронил игломёт.

— Новая цель, Виктор — забыть свою семью. Господин Сикора, думаю, мы обсудили все насущные вопросы. Завтра нас ждут ещё цели.

Балябин ушёл. А Беда сел за стол. То, что произошло только что, казалось давно забытым сном, или увиденным много лет назад фильмом. Всё прошло. Но неужели он и правда бы их убил?

— Жаль, что до этого дошло, — сказал Сова. — Но не бойся, я увёз твою семью в надёжное место. Балябин не знает, куда, а ты не найдёшь без моей помощи.

— Взял в заложники?

— Я этого не говорил. У твоего аналитика новая документация и завтра тебя ждёт ещё одна цель. А пока свободен.

Виктор вышел их кабинета. Ощущение, как с тяжёлого похмелья. Сердце билось, как сумасшедшее, а из головы не уходили мысли о том, что он только что узнал. Он зашёл в кабинет психолога.

— Вернулись, — доктор улыбнулся. — Сейчас, пара минут и я установлю блок заново.

— Нет, ты сделаешь лучше, — Беда улыбнулся в ответ. — Ты сделаешь отчёт, что поставил мне блок.

— Но я…

— Я знаю, где живёт твоя семья, доктор. Жена, дочка и собака. В конце концов, новый блок не вызовет же у меня сожалений, разве нет?

Доктор побледнел и тут же покраснел, но отчёт составил.

Вот только это был не последний неприятный разговор на сегодня. На базе ничего не знали о случившемся. Парни обсуждали только что увиденные Турсулунские Игры и, поприветствовал командира, тут же вернулись к своему разговору. Вот только Айзек, обычно весёлый, молчал. Наверное, оттого, что увезли Ника. Несмотря на разницу в возрасте, а Медведю уже было около тринадцати или четырнадцати, они хорошо поладили и сдружились. Но дело было в другом.

— Надо поговорить, — сказал Айзек, не добавив обычного «Дядя Виктор». — Наедине.

— Хорошо.

Беда пустил его в свою каморку и закрыл дверь.

— И о чём ты…

От боли в груди захотелось кричать, но сил не было. Будто кто-то пробил рёбра и схватил сердце в кулак. Айзек стоял, вытянув руку перед собой.

— Я вспомнил тебя, — прошептал он. — Я наконец-то вспомнил. Тот день, ты был у нас в больнице. Это ты убил доктора!

Сил на разговор не было, поэтому Беда просто кивнул. Будто кто-то поместил сердце в тиски и крутил ручку.

— За это ты умрёшь! — сказал Медведь. — Я тебя убью! Я раздавлю твоё сердце, ублюдок! Ты погубил всех нас! — он плакал. — Это из-за тебя я такой. Это ты… это же ты… я…

Он опустил руку и отвернулся.

— Однажды, — сказал он сквозь слёзы. — Однажды я тебя убью. За всё, что ты мне сделал.

Он не смотрел, но Беда не стал тянуться за игломётом. Во-первых, Айзек легко мешает стрелять любому оружию, а во-вторых… не хотелось этого делать. Это же Айзек, мальчик, чья жизнь уничтожена, и он едва ли дотянет до конца этого года. Но требуется держать уши востро.

— Я тебя ненавижу, — прошептал Айзек перед тем, как выйти.

* * *

— Приехали, старик, — сказал Медведь и ткнул Виктора в плечо. — Ты слишком много стал спать.

— Старею, — буркнул Беда. — За дело. Ты в порядке? Или поедешь к брату?

— Моё состояние лучше, чем твоё, — ответил Айзек.

С этого чердака заброшенного дома, единственного уцелевшего среди развалин времён турсулунской войны, хорошо видно западную часть Сплендора, столицы Империи. А ресторан ценийрской кухни, которую так любит магистр Айво, лежит как ладони. Говорят, что тушёное по-ценийрски мясо нужно есть прямо с огня.

— И ты серьёзно решил достать его из снайперской винтовки? — спросил Медведь. — Да этот дом тут стоит, как свечка в жопе, если что начнётся, его снесут ракетами. Да, по первой же тревоге сюда прилетит гравилёт с подкреплением. Ты хоть читал, что я тебе вчера принёс?

— Не-а, — соврал Беда, усмехаясь про себя. — Решил действовать по интуиции, зачем вообще нужны эти планы?

— Ты сумасшедший. В ресторане даже стёкла бронированные, а в подвале… Как только там что-то начнётся, магистра тут же увезут вниз, и ты его оттуда не выколупаешь даже залпом Эребуса с орбиты.

— Тогда мы будем ждать внутри, разве нет?

— Нет. Охрана проверит убежище сразу, как появится. И это не говоря о том, что там всегда сидит охранник. После тревоги дверь запечатывается, код знает только командир смены подкрепления. Как только он прибывает и убеждается, что снаружи безопасно, то открывает убежище. Код меняется каждый час. Ты в курсе, что внизу стены метра в два? Их не прожжёшь и не прокопаешь. А у самого Айва там ещё отдельная комната из сверхпрочного стекла, тоже на кодовом замке. Если он запрётся, оттуда его не выколупаешь, если не знаешь код… хоть этот код был в досье Ривы.

Медведь написал пальцем в пыли — 3575.

— Но что толку от него, если мы не попадём внутрь?

— Угу, — Виктор продолжал собирать турельную треногу. Наверху уже стояла старая снайперская винтовка Игнасия, которая годами пылилась в разобранном виде.

— Магистр Айво очень любит ценийрскую кухню, раз решился на такие траты. В документе было, что он предлагал повару двадцать тысяч реалов в месяц, чтобы он готовил только во дворце магистра, но повар отказался, а другого такого нет во всей империи.

— А почему отказался? — спросил Виктор.

— Что-то вроде, что он хочет готовить для множества людей, а не для одного. Но когда приезжает магистр, ресторан закрывается и обслуживает его одного. У ценийрцев постоянно религиозные праздники, так что никто не удивляется внезапным закрытиям. Но будь уверен, они уже всё просканировали на бомбы и просканируют ещё раза три.

— Я не люблю бомбы.

— И не отравишь.

— Яды люблю, но сегодня обойдёмся без них. Хотя, с другой стороны, у яда тут ключевая роль.

— Единственное слабое место в защите, — продолжил Медведь, поёжившись. — Для блюд нужно использовать только самое свежее мясо, даже животных забивают специфически. Их ещё как-то откармливают за несколько часов до начала, так что привезут прямо сегодня с фермы, ещё живых. Охрана будет всё контролировать, если там взрывчатка, то это поймут сканеры.

— Нет, это твоя головная боль, — Виктор усмехнулся. — Ты и провози. И я уже говорил, что взрывчатки не будет. Вместо этого нам поможет ценийрская кухня.

Айзек нахмурился, но его глаза заблестели от интереса. Как в те времена, пока к нему не вернулась память и он бегал за Бедой хвостиком.

— Значит, это ты продумал, — пробормотал Медведь.

— Именно. Но не расслабляйся, у тебя много работы. Ты ещё дежуришь в самом убежище.

— Я? — Айзек удивился.

— Ну не я же. Какой регламент эвакуации?

— Открыть дверь, тогда телохранители убедятся, что внутри безопасно. После этого загоняют внутрь магистра и баррикадируются изнутри. А охранник ждёт снаружи.

— Отлично.

— Беда, а что в тех ящиках внизу? Жутко воняли.

— Понятия не имею, но таскать их тебе. Прятать тоже тебе.

Виктор закончил с турелью и настроил винтовку. Сигнал хороший, а имплантат не только видит по удалённому передатчику, что находится в прицеле, но и способен перенаправлять турель и вести огонь. Беда попробовал сменить положение, но на ресторан пока не наводил. Ещё успеется. Всё равно выстрел не пробьёт бронестекло. Да и это не требуется. План совсем в другом.

— Здесь закончили, двигаемся дальше.

День 10. Глава 2

— Очень рекомендую это, мой дорогой друг, — магистр Айво показал на закрытое крышкой блюдо.

Беньян Уст, руководитель третьего отдела дигеринов и кандидат в начальники императорской тайной полиции, едва сдержал приступ рвоты, увидев, что именно собирается есть магистр Айво.

Под крышкой лежал ещё живой вененат с обжаренными ногами.

— Тю-ка-тю, — сказал несчастный зверёк, поднимая голову.

— Это очень специфический способ готовки, — продолжил магистр, беря в руки вилку. — Так делают только ценийрцы. Они выдерживают вененатов в молоке, не давая двигаться и не удаляя ядовитые железы. Яд удаляется только перед началом готовки, когда животное настолько обожралось, что не может двигаться. Потом ему жарят ноги, но самого венената убивать ещё нельзя.

— Тю-ка-тю, — вененат посмотрел умными глазами на Беньяна и попытался вырваться, но его крылья и передние лапки были прибиты к доске на изящные гвоздики.

Беньян Уст отвернулся, смотря на пачку толстых досье, которые Айво взял с собой.

— Потом, когда я это доем, — магистр приступил к трапезе. Вененат запищал от боли. — Повар польёт его остатками соуса и специальным перцем, после чего зажарит переднюю часть и она будет ещё вкуснее.

В уголке рта Айво блестела капля крови.

— Никто во всей империи не хочет так готовить, — сказал он. — Говорят, что это жестоко. Но боль и страх делает их мясо нежным и выгоняет из него яд. Клянусь Всевышним, это самое вкусное, что я когда-либо ел. Не хочешь?

Айво отложил вилку и недвусмысленно улыбнулся. Уста чуть не стошнило во второй раз, но он опять сдержался. На кону очень важная должность — начальник дигеринов, а в перспективе и магистр безопасности. Говорят, что покойный ван Дин стал шефом тайной полиции благодаря очень тесной дружбе с Айво… неужели эта должность того стоила?

— Спасибо, нет, — Уст вежливо улыбнулся, стараясь не смотреть на начальника. — Говорят, вененаты очень умные, их даже можно научить читать и понимать цифры…

— Если ты такой умный, — магистр взглянул на свою еду. — То что ты делаешь в моей тарелке?

Он захохотал и продолжил есть. Уст посмотрел на рыбу перед собой. Может, хоть её убили перед тем, как пожарить.

— Как всегда, мои самые искренние благодарности повару, — Айво отложил вилку и почесал живот. — Эти вененаты бесподобны.

Он подсел так близко, что чувствовалось несвежее дыхание, но Уст усидел на месте. С большим трудом.

— Не расстраивайся, мой дорогой друг, — магистр похлопал Уста по плечу.

— Но ведь император видел мой отчёт с оценкой! — воскликнул Уст. — И сказал, что это не отчёт, а кусок говна и…

— Он так сказал, потому что обсерватор дал негативную оценку. Не сам Айскадер, его помощница. Конечно, Айскадер приказал ей тебя потопить. Нет, тот ход остался за ним, но ты не переживай — новым руководителем тайной полиции будешь именно ты, — Айво похлопал по стопке досье — Есть один человек, к мнению которого император прислушивается… а тот человек прислушивается к моему мнению. И тот человек очень не любит Айскадера.

Айво опять подмигнул, и, будто невзначай, коснулся своей костлявой лапой руки Беньяна, отчего захотелось блевать ещё сильнее. И в этот момент Уст подумал, что никогда и не мечтал быть начальником тайной полиции. В конце концов, ему же нравится его текущая работа. Иногда можно выезжать с ребятами в поле и раскрывать преступления против государства, а иногда сидеть в кабинете в уютном кресле. Делай что хочешь. Да и руководитель районного отдела — не та должность, к которой отправляют наёмных убийц Корпорации. Неужели нужно всегда лезть на вершину? Конечно, отец проиграл всё состояние в карты и ничего не оставил сыну, кроме древней фамилии, но неужели нужно было делать карьеру таким путём?

— Кстати говоря, мои люди кое-что раскопали о той девке, — продолжил магистр Айво, сверля своим змеиным взглядом. Даже съедаемый заживо вененат вряд ли чувствовал себя настолько обречённым, как Уст в данный момент. — Нечто такое, что может уничтожить её и Айскадера. Ты же знаешь, что она была субаем и руководила Коринесом, Амиром и Пацини. Перед тем как все трое были убиты, они…

Окно задребезжало, будто кто-то бросил в него камень. Находившиеся тут охранники подняли голову. Ещё один камень отскочил со звоном.

— Дети, что ли, балуются? — прошипел Айво. — Возьмите-ка пару ребят и…

В окно ударил третий камень и на этот раз не отлетел, а застрял. Только это и не камень, камень неспособен оставлять следы на толстом бронестекле. В трещине видно крупнокалиберную пулю.

— Снайпер! — закричал один из охранников.

Другой рявкнул:

— Эвакуация! Немедленно!

Двое тут же подхватили магистра за руки и куда-то потащили, опрокинув тарелку с недоеденным вененатом, и зверёк наконец помер. Уст поднялся, но бастанджи в тяжёлой штурмовой броне остановил его движением руки:

— Вы остаётесь тут, у вас нет доступа в убежище. Если начнётся атака, участвуете в обороне.

Уст кивнул и сдержался, чтобы не выдохнуть от облегчения. Нет, должность руководителя тайной императорской полиции — не для него, пусть лучше Айскадер этим занимается. А Уст продолжит работать в поле… конечно, если огорчённый отказом старик не разрушит его карьеру. Но и это мелочь.

Уст посмотрел в окно, благо, было на что. Далеко стояло одинокий высокий дом посреди руин, но ему оставалось недолго. Прилетевший гравилёт бастанджи поливал здание ракетами и уже через несколько минут оно начало падать. Зрелище взрывов захватывало.

— Вам принести что-то ещё? — невозмутимый официант в ценийрской национальной одежде подбирал остатки блюда.

— Только не вененатов, — тут же сказал Уст.

— А что, вам не нравится? — спросил официант. — Это блюдо, после которого не жалко умереть.

— А есть что-нибудь такое, что не сварено заживо?

Официант задумался.

— Видел в холодильнике мороженое.

— Принесите, пожалуйста.

Уст вернулся к созерцанию взрыва, потом посмотрел на стол. Да уж, старик ему не доверяет, раз забрал с собой все досье. Когда только успел?

* * *

— Живо! Туда! — кричали бастанджи, пока открывалась тяжёлая дверь.

Внутри сидел охранник и на него тут же направили оружие.

— Покинуть помещение! — приказал начальник охраны. — Обеспечить оборону периметра!

Охранник выбежал и магистра Айво завели внутрь, предварительно всё осмотрев и прогнав через сканеры Немезиды. Тяжёлую дверь убежища закрыли снаружи, а трое оставшихся бастанджи заперли её изнутри, провернув огромный рычаг замка.

— Вы в безопасности, господин магистр, всё проверено, — доложил бастанджи.

— Когда прибудет подкрепление? — недовольным голосом спросил Айво. — Сколько ещё ждать?

— Подкрепление уже здесь, но нужно подождать окончания зачистки. Ещё час, господин магистр.

— Час? — магистр Айво покачал головой. — Почему так долго?

— У нас всего один свободный гравилёт. Все остальные охраняют императорский дворец, — бастанджи удивился. — Это же ваш…

— Да, я помню, мой приказ.

Айво отошёл, недовольно бурча. За пятьдесят лет это первое покушение, вот все и расслабились. Надо было всё же приказать, чтобы захватили Уста. Но юноша остался сверху и теперь будет скучно.

В углу находилась отдельная комната из толстого пуленепробиваемого стекла, внутри которой стоял узкий диван и столик. Дверь, тоже стеклянная, закрыта на кодовый замок. Но код, вопреки всем инструкциям, просто написан на двери большими цифрами — 3575.

— И что это такое? — закричал Айво. — Кто написал этот код? Это же нарушение! Вдруг они разрежут дверь? И что, буду сидеть в этой стеклянной клетке, как дурак, и смотреть, как они просто вводят код?

— Мы обязательно найдём виновных, господин магистр, — бастанджи переглянулись.

Айво вошёл внутрь и рухнул на диван. Весь вечер псу под хвост. Сколько ещё тут сидеть… вернётся к себе только ночью, а ведь надо ещё писать речь, чтобы выступить перед императором с доводами, что Уст больше подходит на роль руководителя дигеринов, чем…

— Эти ублюдки устроили тут склад! — рявкнул один из охранников. — Идиоты, выйду наружу, кого-нибудь пристрелю.

— В чём дело? — спросил Айво. — Что случилось?

— Там коробки из ресторана, — бастанджи показал пистолетом. — Куча коробок.

— Ты же осматривал, идиот, — сказал другой. — Что там? Детекторы сработали?

— Никаких следов взрывчатки или оружия. Но их не было раньше.

Айво и сам не замечал, что дальняя стена заставлена ящиками. Обычные деревянные, только в каждом высверлены дырочки. Перевозка животных? И как они это не увидели, ящиков полно.

— Проверьте, что там, — сказал старший охранник и без спроса вошёл в стеклянную клетку с магистром. — Простите, но такой протокол.

Он закрыл дверь изнутри, и замок щёлкнул. Двое охранников подходили к ящикам, держа пистолеты наготове.

— Ну что там? — спросил Айво.

— Воняет, — пожаловался один из бастанджи.

— Наверху! — другой поднял пистолет. — Вот дерьмо, это же…

На коробке сидел мохнатый зверёк с красивыми круглыми ушками. Он сладко зевнул, а потом присмотрелся к людям.

— Тю-ка-тю? — спросил он.

— Вененаты! — крикнули бастанджи и ядовитого зверя снесло выстрелом. — Тут вененаты!

— Тю-ка-тю! — начало раздаваться из коробок.

Охранники начали стрелять. Пули разносили коробки вдребезги, но тварей было очень много.

— Срочно! — кричал старший охранник в рацию. — Нападение в убежище! Необходима срочная помощь!

Волна вененатов накрыла двоих бронированных охранников и уже скоро выстрелы прекратились. Умные твари нашли способ снять шлемы. От хлопанья крыльев и бесконечного «тю-ка-тю» болела голова. Магистр стоял, прислонившись к стеклу, пока не отпрянул, когда одна из тварей прыгнула прямо в него.

— Они не смогут разбить это стекло, — успокоил его старший охранник. — И дверь открыть не смогут.

Ядовитые твари сошли с тел охранников. Лицо бастанджи стали ярко-оранжевыми, а вененаты лакомились размягчённым мясом. Некоторые с интересом изучали пистолеты, задавая вопросы. Тю-ка-тю?

— Прострелить они тоже не смогут, — сказал старший охранник. — Даже если разберутся, как стрелять. Какого хрена здесь столько коробок?

— Обязательно разберитесь, — приказал Айво. — Если выберемся отсюда, будет очень долгий разбор. А пока…

— Ту-ка-ту? — раздался более громкий голос.

Огромный чёрный вененат выбрался из обломков коробок и с интересом посмотрел на людей в клетке… да, в клетке, они тут как в клетке.

— Матриарх, — сказал охранник. — Ей тоже не хватит силы пробить стекло, она…

Матрирх заревела, раскрыв крылья и лепестковую пасть, полную отвратительных ядовитых зубов. Айво от испуга сел на диван и тут же запрыгнул на него с ногами.

— Их нет там? — спросил он дрожащим голосом.

Охранник перехватил пистолет и взял фонарь. Осматривал диван он очень тщательно.

— Ни единого.

— А они не смогут просочиться через щель?

— Нет, это герметичное место с собственной системой…

Матриарх подошла к самой двери, с интересом изучая замок и кнопки.

— А если она откроет замок? — спросил Айво. Некстати вспомнилась фраза Уста, что вененатов можно научить читать и считать.

— Исключено.

Огромный вененат поднял лапку и нажал кнопку 2 четыре раза подряд. Над дверью загорелась красная лампочка.

— Они, может, и умные, — сказал бастанджи. — Но не настолько, чтобы уметь считать. Они…

Матриарх задумчиво посмотрела на цифры 3575, написанные прямо на двери.

— Они не понимают цифр, — бастанджи проверил пистолет. Голос такой, будто он успокаивает сам себя. — Ну никак не понимают, они животные.

Матриарх ввела 5-6-4-0.

— Ещё одна попытка и дверь заблокируется, — голос охранника зазвучал веселее. — Говорю же…

Матриарх нажала 3.

— Это случайность, она…

Цифра 5.

— Она не может…

Цифра 7.

— Да ёб твою мать! — заорал охранник и в его голосе явно слышалась истерика. — Отойди от двери, поганая ядовитая блядь!

— Иди отсюда! — завизжал Айво. — Не смей! Я магистр внутренней безопасности империи! Ты не посмеешь сюда войти! Именем императора, ты не пройдёшь!

Матриарх подняла лапу и дотронулась до цифры 1. Казалось, что всё внимание зверя поглотила эта кнопка.

— Ту-ту?

— Да, нажми её! — взмолился охранник.

— Нажми её, красавица ты моя, — Айво слышал собственный жалкий лепет. — Лучше нажми эту кнопку, лучше…

Коготок сдвинулся на 5. Айво прижался к охраннику.

— Нет, не её! Другую! Мерзкая тварь!

Лапа вернулась к кнопке 1.

— Ту-ка-ту?

— Да, нажимай её! Её! Нажимай! Пожалуйста!

Матриарх вененатов очень внимательно посмотрела на Айво.

— Ту-ту.

И нажала цифру 5. Дверь открылась…

Петра Брейлинг

— Хороший был человек, — сказала квистор Петра Брейлинг, откладывая письмо с сухой информацией, что Аристарх Рива скончался от сердечного приступа. — Отличный, никогда не отказывал от помощи.

— Как вы умудрились внедрить агента к дигеринам? — спросил дознаватель Ким Генримо.

— Строго говоря, Аристарх не был нашим агентом, ну как… он помогал нам с вещами, которые касались Корпорации, — Петра отложила отчёт. — Но во всём остальном он хранил верность императору. Жаль, я только хотела задать ему список вопросов, с которыми он бы смог помочь. Но увы, в его возрасте сердечный приступ слишком частое явление, — она немного подумала. — Не забудь проверить протокол отчёта о вскрытии, я просила, чтобы нас поставили в копию. Надеюсь, что его не отравили.

— Да, на контроле, — Ким посмотрел на стол, где количество бумажных отчётов не только не уменьшалось, но и росло. — Вот скажи мне, Петра, вот я уже несколько дней сижу с этими отчётами, и как это может нам помочь? Большая Черепаха прибудет уже через несколько дней, а у нас до сих пор нет никаких зацепок.

— У тебя нет никаких зацепок, — сказала Петра. — У меня их выше крыши.

Она включила экран и начала смотреть старый выпуск новостей.

— Кто это? — спросил Ким.

— Это Влад Сардан, его последний выпуск. Я проверила секретные отчёты. Его убили, но убийца не найден. А способ смерти… ну, он достаточно экстравагантен, поэтому дело замяли.

— И как его убили?

— Это неважно. Главное, за что. Может быть, за какие-то старые дела, а, может, за последние выпуски. Может, он что-то знал, а может… ну неважно. Занимайся своей работой Ким, а я своей.

Ким вздохнул и зарылся в бумаги. Покойный Влад Сардан продолжал вещать о вспышке Мартирской Оспы за пределами империи и как руководство Альянса не может с ней справиться, в отличие от мудрого императора.

— А правда, что кинетиков делали из заболевших Мартирской Оспой? — спросил Ким.

— Слышала об этом, но кажется, что это простой слух. Вообще, Мартиры — это личный бзик Балябина, но я тебе уже об этом говорила. А ты знаешь, что турсулунцы верили, что Мартирские руины оставили люди?

— Ты говорила.

— Да, точно, — Петра улыбнулась. — Уже забыла. Так вот, у одного из моих знакомых турсулунских учёных… не смейся, такие бывают… была теория, что их Одарённые как-то связаны с технологиями Мартиров. Будто бы все Мартиры были телепатами, но не с рождения, а приобретали эту способность. И якобы Балябин изучил это, вот так и появились кинетики.

— Звучит бредово, — сказал Ким. — Но если кинетики такие страшные, то почему они не используются в качестве спящих агентов? Они бы принесли больше хаоса, чем точечные убийства.

— Кинетиков больше нет, а новых не делают. Насколько я знаю, пятнадцать лет — это максимальный возраст кинетика. Их способности их убивают.

— В конце концов, Корпорацию признали вне закона именно из-за этих детей…

— Наивный мальчик, — Петра усмехнулась. — Всем было плевать на этих детей, и на то, что Корпорация устраивает теракты и наёмные убийства. Даже было плевать, что это Корпорация спровоцировала последнюю войну с турсулунцами. Никто не хотел ссориться с Балябиным… Пока мы не нашли доказательства существования системы «Тёмный Лес», никто не хотел идти нам навстречу. А потом и его слежка за каждым человек, от этого у всех началась паника. Но перед этим… помню, как мы штурмовали главную станцию Корпорации в отдалённой системе, — она закатила глаза к потолку. — Там не было охраны, только дети-подростки. И среди них были кинетики.

Она сжала губы, смотря куда-то перед собой.

— Это было жутко. Первый же отряд ликторов был уничтожен, но кинетика ликвидировали. Но потом… была полная комната детей. Можем, там были кинетики, а, может, и не было… но мы не могли рисковать. Балябин тогда неплохо повеселился.

— И что вы сделали?

— Ничего, — сказала Петра. — За работу.

Ким углубился в анализ отпечатков пальцев, которых в поместье было найдено несколько тысяч уникальных, а Петра продолжила смотреть новости. На экране показали убитого подростка, лежащего в луже крови с пистолетом в руках.

— А, это должно быть один из людей Алистера Найградена, — Петра присмотрелась получше. — Совсем молодой. Интересно, что это Сардан так на него взъярился, будто этот мальчишка главный террорист?

Ведущий продолжал обличать парня. Появились его друзья, которые тоже клеймили его преступником.

— Многое зависит от воспитания, — продолжал Сардан. — Его отец, алкоголик и дебошир…

— Ким, как поставить на паузу? — вскрикнула Петра. — Не понимаю в этом примитивном дерьме.

— Если оно примитивное, то что-то тут непонятное?

Ким нажал на кнопку и изображение остановилось на лице Влада Сардана крупным планом.

— Нет, чуть назад. Вот здесь. Запусти.

Взрослый мужчина что-то прокричал в камеру, оттолкнул оператора, и отрывок закончился, опять возвращаясь к Сардану. Ким отмотал отрезок на начало.

— Это мой сын! А вы убили его! — кричал мужчина.

— Знаешь его? — спросил Ким.

— Может быть, — Петра задумалась. Тот человек, которого она видела в саду… у него были другие черты лица, но их можно изменить. А вот взгляд тот же самый. — Может, и знаю, может, и нет. Охрана старого императора, говоришь. Составь запрос дигеринам… мне нужны исходники репортажа.

Петра решила пока не говорить Киму, но этот человек, отец убитого парня, мог быть в поместье ван Дина до того, как последнего прикончили. Можно разослать его снимок, но если у Балябина есть и другие агенты, то они могут узнать об этом заранее и предупредить босса и его наёмника. Как бы поступить? Петра Брейлинг раздумывала долго. Промедление может стоит чей-то гибели, но поспешные действия могут разрушить вообще всё. Она решила ждать.

Петра отмотала на начало, где в луже крови лежал тот паренёк.

— Так, молодой человек лет восемнадцати, — сказала она вслух. — Рана закрыта квадратиком, чтобы не шокировать зрителей. Ещё бы, если стреляли дигерины, значит, это Палач, и рана огромная… а вот его рука, смотри. Ким, ты можешь увеличить?

— Нет, это же неспециальное оборудование…

— Она размытая, — квистор потирала виски. — Будто дерьмовая ретушь…

Она промотала чуть вперёд. На экране какой-то парень обвинял убитого во всех преступлениях.

— Смотри, вот у этого мальчишки руки, вот точно такой же эффект. И смотри, как вздулись жилы на его шее… это физическая боль, парню очень больно. Руки могут быть повреждены. Так, вот с этим надо работать.

Она вернулась к терминалу и ввела несколько запросов. Ким терпеливо ждал.

— Смотри, — сказала Петра, когда нашла всё, что хотела. — Репортаж снят в тот день, когда был убит Алистер Два Пистолета и все его боевики. Вроде бы ничего странного, но… смотри, некий Ник Райвенгов добавлен в систему Немезида именно в тот день.

— Значит, дигерины не знали, что он террорист, — предположил Ким.

— Возможно, но это странно. Это тот убитый мальчик, про которого делал репортаж Сардан. И смотри, что ещё интересного. Знаешь, кто прикончил Найградена?

— Ты говорила, — Ким напряг память и нахмурился. Всё ещё не мог забыть о том, как тогда опозорился перед всеми. — Это та дигерин, что встречала нас. Кейт Адалет, верно?

— Да, верно. Тогда она была субаем, а за убийство Алистера Найградена получила дворянский титул. Но вот интересно, — она показала пальцем в строку. — Под её командой было три дигерина: Джамуш Амир, Юлиан Коринес и Франко Пацини.

— И что?

— Ким, ну вспомни первый день, как мы сюда приехали. Я тебе говорила, что в газете написано про скоропостижную смерть Пацини, а я тебе сказала, что в двадцать пять — это странно, и он родственник императора.

— Да, Вспомнил. А остальные?

— Остальные погибли в тот же день! — объявила Петра торжественным голосом. — Кто-то пытался выставить их смерть, как несчастный случай, но эксперты определили, что это убийство. Один якобы подавился, другой разбился на машине, третий повесился. И это днём позже того, как убили Сардана. Выводы?

— Или случайность, или следующая жертва — та самая Кейт.

— В общем, нам нужны логи их системы Немезида, запроси… жаль, Рива умер, он бы помог… И все отчёты о той перестрелке… На остальное можешь пока забить, займись этим. Но это ещё не всё.

Петра опять застучала по клавишам и открылся новый файл. Портрет того паренька, не официальный, а будто взятый с любительского фото. Мальчик улыбался. Наверху приписка «Ник Райвенгов. Враг государства. Уничтожен».

— Смотри, досье неполное, будто он появился только десять лет назад. И, момент, — она открыла историю файла. — Бернард ван Дин смотрел это меньше чем за час до своей смерти.

А за час до смерти ван Дин находился рядом с Петрой и физически не мог открыть терминал. Может быть, он кому-то дал свой ключ?

Прямо из досье парня можно открыть досье отца, Виктора Райвенгова. Фотография очень размытая, даже черты лица не подходят. Петра прочитала всё, но подробностей было ещё меньше, чем в файле Ника Райвенгова. Петра нажала на историю изменений.

«Доступ запрещён», — появилось предупреждение.

— Надо запросить права выше, — сказал Ким, следя за действиями начальницы.

— Мне сделали копию ключа покойного ван Дина. И у него нет прав на просмотр. Ладно, это не бери в голову, занимайся своими делами, а я свяжусь с магистром.

Петра взяла трубку экстренной спутниковой связи с магистром Айво. Старый змей будет недоволен, но император лично разрешил беспокоить Дарнелиуса в любое время, к большому неудовольствию последнего.

Ждать пришлось долго, наконец, кто-то ответил.

— Здравствуйте, — сказала Петра. — Это квистор Петра Брейлинг и мне нужно поговорить с… простите, плохо слышно… Что? Как это он мёртв?

День 11

Виктор

В этот раз Приходящий не заставил себя долго ждать.

— Там не было досье Хадена Айскадера, — сказал Виктор, плюхаясь в чёрное кресло, состоящее из кубиков. Некоторые взвились в воздух, но их притянула к себе стена из облупленного кирпича, покрытая ржавыми трубами.

— Тем лучше для меня, — сказал Приходящий. — Император Луциан достаточно могущественный человек, но один человек не способен управлять страной из нескольких звёздных систем. У него есть советники, друзья, фавориты, каждый, так или иначе, влияет на судьбу империи.

— Ты можешь не вихлять?

— Разумеется, нет, — Приходящий фыркнул. — Никаких прямых подсказок, иначе будет неинтересно… но в данном случае сделаю исключение. Время поджимает. Твоя цель — Ливий Кастелано.

— Кто он?

— Кастелано — это фамилия его матери. Фамилия его отца — Сагредо.

— Родственник императора?

— Сводный брат, — объявил Приходящий. — Бастард, у старого императора их было двое, по крайней мере, те, о ком я знаю. Младший возглавляет Императорский Банк, а старший… скажем так, он очень хороший друг молодого императора, и Луциан часто принимает его советы, особенно касательно назначений. Ливий хорошо разбирается в людях.

— Мне нужно больше информации. Охрана, где цель бывает и какие у него привычки… или ты опять будешь играть в шарады? — Виктор вглядывался в скрытое тенью лицо Приходящего.

— Нет. Ливий — убеждённый христианин… была такая религия на старой Земле, которая использовала символику Мартиров до того, как стало известно, что это, собственно, погибшая цивилизация пришельцев. Ну знаешь, всякие кресты, нимбы над головой, концепция Троицы, двенадцать неких апостолов и казнённый за грехи Спаситель… не знаешь? Да ладно, в наше религиозное время не разбираться в религиях? Хотя да, Карин светское государство, в других местах с этим похуже… Ливий построил церковь некоего Святого Петра на окраине Сплендора… и нанял священника, кого-то ещё… там даже прихожане есть, — лица собеседника не видно по-прежнему, но Виктор не сомневался, что он ухмыляется. — И вот, для Ливия церковь — это святое место, и он всегда оставляет охрану снаружи. Действуй, Беда. Именно ему покойный магистр дал досье Айскадера… и именно Ливий скажет решающее слово… а ты скажешь своё.

Виктор тут же проснулся. Они уже поменяли место убежища до того, как по всей империи объявили чрезвычайное положение и ввели комендантский час. Этот подвал не такой уютный, как старое место под мостом, зато сухо и есть электричество. Медведь спал в углу, свернувшись калачиком, а Блоха сидел в стороне, очень бледный, о чём-то думая.

— Что-то случилось? — спросил Виктор.

— Нет, — ответил Натан. — Всё хорошо.

— Ну и славно, — Беда поднялся и потянулся. Рана заживала, но всё ещё болела. Зато палец больше не беспокоил. — Нас ждёт работа.

Блоха не улыбнулся.

— Это он тебе сказал?

— Да.

— Он не из тех, кто помогает людям. Он убивает твоими руками, а что в награду? Брошенная кость?

— Сегодняшняя кость — досье на Айскадера.

— Я бы хотел сказать: «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Беда», но я вижу, что ты не знаешь, — Натан поёжился, будто замёрз, но по осунувшемуся лицу бежал пот. — Это же не вернёт Ника.

— Я знаю. Но ничего другого я делать не умею. Я обещал Вере, что буду следить за ним… и не сдержал слово… и даже не могу пожалеть об этом, но он был всем, что у меня осталось.

В голове крутилось какое-то сожаление и чувство, что забыто нечто очень важное… но это лишь обман, ложь, лишь игра разума, которая ищет альтернативу тоске и чувству скорби. Или, может быть, это чувство из-за того, что Виктор забыл, что такое сожаление?

— Но я думаю, что всё делаю правильно, — сказал Беда. — Они все приходят ко мне во снах, все, кого я прикончил. И Вера тоже. Будто их ненависть ко мне сохранилась даже после смерти. Но Ник не приходит… и если я сделаю всё правильно, может он… может, он так и не придёт? Потому что эти сны… они хуже, чем всё было в реальности…

— Ужасно, — Блоха потирал грудь. — Надеюсь, что я сам не буду к тебе приходить… Беда, у меня такая просьба… я кое-что обещал Айзеку. Если со мной что-то случится, обещай, что он не будет страдать.

— А что с тобой случится? — Виктор усмехнулся.

— Мы террористы, как и раньше, но в этот раз нас не прикрывает Корпорация. И мы дерёмся с империей. Конечно, что может пойти не так? — Натан усмехнулся, но совсем невесело. — Но, может, всё будет нормально… хоть бы Айзек пожил хотя бы ещё год.

— Когда всё закончится, уедем отсюда, куда угодно… хотя Карин самое приятное место для жизни из всех, что остались, в других ещё хуже. Посмотрим.

— Разбудить его?

Виктор задумался. Айзек спал, чуть посапывая, и будить его жалко.

— Нет, справимся сами. Подготовь-ка карту и… ты ещё не разучился подделывать гербовые бумаги?

— Нет, — Натан заулыбался. — Такое никогда не забывается.

* * *

— Отец Эрнесте Фернандес? — спросил Виктор стоящего у алтаря молодого человека.

— Нет, — парень с редкими зубами выглядел встревоженно. — Я его министрант, а что случилось?

— Я из магистратуры внутренних финансовых дел Его Императорского Величества Луциана Четвёртого, — объявил Беда торжественным голосом и показал юноше кожаный дипломат.

Парня это убедило.

— Я сейчас его позову, — и убежал куда-то внутрь.

Виктор огляделся. Церквушка совсем маленькая, но из камня, причём из природного, не из синтетических кирпичей, которые преследовали Виктора повсюду, даже во снах в Приходящим. В небольшом зале стояли скамейки, причём не выкрашенный под дерево пластик, а настоящее дерево. Сейчас тут никого нет. Беда посмотрел на нарисованного на витраже бородатого мужчину, чем-то недовольного. Наверное, из-за ран на ладонях. Другой бородатый был сделан из жёлтого металла и висел на кресте прямо над алтарём. Кажется, это один и тот же человек. Приходящий не просто так вспомнил Мартиров, в их руинах полно подобных изображений и статуй, до сих пор на чёрном рынке можно купить что-то, якобы принадлежащее исчезнувшей цивилизации. И Верховный Судья, если верить новостям, везёт с собой Темпоральный Крест Мартиров, правда, Виктор не знал, что это такое.

Но куда интереснее спаренные кабинки, закрытые глухими чёрными шторами. Тут уже не используется дерево, а специальный шершавый материал, который обеспечивают полную звукоизоляцию. Нельзя придумать лучшего места для того, чтобы рассказать кому-то самые сокровенные тайны.

— Вы меня искали? — от священника разило выпитым. В руках он держал чёрную книгу с нарисованным крестом и у Беды появилось ощущение, что внутри фляжка с выпивкой.

— Да.

Виктор принял торжественный вид и открыл дипломат. В нём лежал один листок бумаги с гербовой печатью в виде императорского дракона.

— Поздравляю с удачей! — Виктор пожал руку ничего не понимающему священнику. — Надеюсь, этот выигрыш позволит вам осуществить свои мечты.

Он сунул Отцу Фернандесу лист бумаги и тот пробежал по нему глазами.

— Но я не понимаю.

— Времена сейчас сложные, — сказал Беда. — Чрезвычайное положение, поэтому мы не смогли организовать для вас торжественное вручение выигрыша. Ещё сегодняшним указом установлено ограничение на выплаты наличных денег, так что можем вам передать чек, который вы сможете обналичить в Императорском Банке. Вас это устраивает или вы подождёте, когда смутные времена кончатся?

— Но что это за выигрыш? — священник вспотел от волнения. — Я никогда…

— Это главный приз в Единой Ежегодной Императорской лотерее, — объявил Виктор. — Мы очень удивились, когда вы не пришли за деньгами и нам стоило немалого труда выяснить, что это именно вы купили счастливый билет.

— Но я не покупал билет! — воскликнул священник.

Виктор нахмурил брови.

— Значит, вы не покупали билет, который выиграл главный приз размером в один миллион реалов?

— Один миллион? — хором произнесли священник и его помощник.

— Да, — Беда вырвал чек с круглой суммой из рук отца Фернандеса. — Как жаль, а то частное детективное агентство настаивало, что это именно вы купили выигрышный билет. Очень жаль, очень, теперь нам опять придётся тратить столько денег, чтобы найти…

— Постойте, — отец Эрнесте Фернандес начал тянуть чек на себя. — Я вспомнил, да… я вспомнил, что купил билет, но потом совсем позабыл…

— А вы можете показать тот билет? — спросил Беда и, насладившись растерянным видом святого отца, вернул ему листик. — Хотя… да кому нужна эта бюрократия? Выигрыш ваш, а я наконец-то могу отправиться домой. Поздравляю!

— Слава Богу, — священник прижал к себе поддельный чек, который Блоха старательно напечатал всего час назад. — Я поеду на море. Сегодня же!

— Святой отец, а как же служба? — возмутился молодой помощник.

— Ну нахер! — священник потряс листком и скрылся за алтарём.

— Отец! — помощник устремился за ним. — Постойте, ваше прихожане…

— В жопу их! Я наконец-то богат! Пусть целуют меня в задницу, но чтобы я вёл хоть одну службу? Нахер!

— Святой отец, не поддавайтесь искушению!

Священник выскочил, одетый не в рясу, а в жёлтую пляжную рубашку и шорты. В руке он тащил чемодан, покрытый наклейками.

— Наконец-то сбылась моя мечта, — объявил он. — Сначала в банк, потом на море и познакомлюсь там с сисястой красоткой.

Помощник безуспешно пытался остановить обрадованного священника, а Беда зажёг свечи. Маскировочный костюм уже принял вид рясы священника. Скоро сюда прибудет главный прихожанин… который оставит охрану снаружи.

* * *

— Простите меня святой отец, ибо я согрешил, — сказал вошедший в кабинку мужчина. Лицо едва видно через декоративную решётку в разделяющей кабинки стене.

— Слушаю тебя, сын мой, — ответил Виктор, не совсем понимая, что надо говорить в таких случаях.

Мужчина молчал, собираясь с духом. Всё же можно увидеть черты лица. Он сильно похож на императора Луциана, только старше. Он вошёл в церковь один, а мутахавиры из его охраны дежурили снаружи.

— Я убоялся демона и уступил ему, — сказал Ливий Кастелано. — Демон пришёл в мои сны, демон, который называет себя Богом. Но он не Бог. Да и демоном его назвать тяжело. Он человек, но слишком могущественный.

— О чём это ты?

— Разве вы не знаете? — спросил Ливий. — Он приходит и к вам каждую ночь. Он предлагает сокровище, а взамен требует уступок. Вы убиваете для него, а я… я тоже должен был. Тогда во мне было больше решимости, и я отказался, ожидая, когда он придёт отомстить. Недавно он пришёл с другой просьбой, которую я выполнил. Но демон злопамятный и не забудет тот отказ. И вот, теперь пришли и вы, Виктор.

— Вы меня знаете? — спросил Беда.

— Нет, но иногда мне кажется, будто мы уже сидели так, в этом самом месте, и только тонкая стенка разделяла нас. Будто это случалось множество раз, миллионы, может быть даже миллиарды. Вам так не кажется, нет? Значит, это я сумасшедший… В молодости, когда мне был лет, как вашему сыну, я связался с Корпорацией и согласился на сделку… Но нарушил её условия в тот момент, когда Балябин исчез, а Корпорация была уничтожена. Я не ожидал, что Балябин придёт ко мне во сне, требуя организовать дворцовый переворот и самому стать императором. Тогда я отказался и Балябин не стал настаивать… Я стал советником Луциана… и вот, вчера, когда погиб магистр Айво, я получил ещё одну просьбу…

— И в чём она?

— Неважно, дело уже сделано. Вы же это ищете? — Ливий показал через решётку стопку бумаг. — Досье некоего Хадена Айскадера. Айво просил, чтобы я рекомендовал его протеже для вакантной должности руководителя тайной полиции. А Балябин рекомендовал кое-кого другого… Но это уже неважно, буквально пару часов назад новый начальник дигеринов вступил в должность. Хороший взлёт карьеры для императорского обсерватора.

— Дай мне бумаги и тогда…

— Вы всё равно меня убьёте… ведь я назван вашей целью, и вы не сможете оставить меня в живых. Странно, вот я вижу вас впервые в жизни, но мне кажется, будто я знаю о вас всё. Странно, — Ливий говорил так тихо, что приходилось вслушиваться. — У Балябина на вас ещё остались планы, ведь его главный враг ещё жив. А это лишь промежуточный этап, — брат императора показал на бумаги. — Но запомните, что когда вы пойдёте этим путём… вы потеряете всё, что у вас есть.

— Я уже потерял всё.

— Вы так думаете, Виктор. Но поймёте, что неправы. Вам есть что терять. Но это неважно, вы и я лишь фигуры в игре, которую не понимаем. Эта игра давным-давно надоела тому, кто в неё играет. И он ищет способ её прекратить. А теперь, — Ливий закрыл глаза. — Отпустите мне грехи, святой отец.

— Что тебя снится, Ливий Кастелано?

— Последний день моей жизни.

Беда ударом руки проломил решётку, подтянул Ливия к себе и сломал ему шею одним уверенным движением, а потом забрал толстое досье. Хаден Айскадер, новый начальник императорской тайной полиции. Все его привычки, пристрастия, любимые места, адреса, контакты. Досье такое же подробное, как если бы его готовил Блоха.

— Ты труп, Хаден Айскадер, — сказал Виктор.

* * *

— Странный тип, — сказал Блоха, когда Виктор вернулся. — Послушал его через передатчик. Он будто знал о тебе заранее.

— Неважно, — Беда продолжал листать досье. — Он мёртв, а я жив. А завтра…

— Завтра пойдём на дело, — Медведь, который только что проснулся, пил кофе из металлической кружки, постоянно обжигаясь.

— Да. Остался только Айскадер и стрелок. Потом заляжем на дно и убираемся отсюда, все четверо.

— Кто четвёртый?

— Наш старый знакомый, про которого я совсем забыл, — Беда улыбнулся. — Пора его забрать, пока не поздно.

— Ну, я бы тебе высказал за это, — Айзек отставил кружку в сторону. — Но, по крайней мере, у кота всегда была еда, а я приходил к нему не каждый день.

Странно, ведь Виктор приходил кормить кота только однажды. Но наверняка Медведь напутал. Кому надо кормить кота в опечатанной квартире?

— Надо было его тебе раньше забрать.

— Куда, в подобные места? — Беда показал вокруг. — Ник же говорил, что он домашний. Заболел бы ещё. Давай съездим.

— Ага.

За эти десять дней дом совсем не поменялся. Вечные бабки, сидящие во дворе, портреты Балябина с припиской «Враг Императора», ржавые машины на газоне. Виктор шёл, не тревожась, зная, что для него это будет обычным визитом в какую-то квартиру, не в дом погибшего сына. Но едва они поднялись на лифте, как проснулась тревога. Дверь, покрытая надписями «Убийца» и подобными, была открыта, а снаружи стояли вещи.

— Какого хрена? — вскричал Медведь и бросился первым. — Что происходит?

Два работника в грязной униформе, выносившие полуразобранную-полусломанную кровать Ника, обернулись и один от неожиданности разжал руки. Айзек, принявший вид дигерина, подскочил к ним.

— Какого хрена вы всё это вытаскиваете?

Работники переглянулись и молчали. Из квартиры вышел кахин-патрульный, толстый мужчина, жевавший пончик.

— А, это вы, — сказал он, словно ожидал их. — Мне было велено начинать без нас. Вот, кстати, опись.

Виктор подобрал планшет с прикреплённым к нему листом бумаги. Опись имущества и ордер… имущество террориста подлежит уничтожению, а квартира передаётся в имперскую собственность. Когда погиб Ник, пришёл Сова и передал расследование в руки мутахавиров. Но срок закончился, и дело вернулось дигеринам. И вот итог.

— Где кот? — спросил Беда.

Кахин удивлённо посмотрел в ответ.

— Не было никакого кота, — он повернулся к рабочим. — Видели кота?

Те замотали головами.

— Не было никакого кота, — повторил кахин. — Чашку и лоток видел, кота не видел. Сбежал, наверное.

— Да вы его выпустили, когда открыли дверь! — рявкнул Медведь. — Надо найти, пока… пока… надо найти его. Наверное, на улицу выбежал.

— Да, — согласился Беда. — Бежим.

— Постой, — Айзек вбежал в квартиру и скоро вернулся с пультом в руке. — У Марка маячок в ошейнике, быстро найдём.

Он щёлкнул кнопкой.

— Тут его нет… бежим на улицу.

— Эй, а вы… — кахин хотел возмутиться, но махнул рукой. — А, ваше дело. Не забудьте потом подняться, протокол подписать.

— Беда, ты кретин, — зашипел Медведь, когда они оказались в лифте вдвоём. — Какого хрена ты его оставил здесь? Он же домашний, он же там погибнет.

— А что ты сам его не забрал?

— Мне нельзя спать рядом с животными, — Айзек забарабанил пальцами по стенке лифта. — Ник мне этого не простил бы. Я же обещал присматривать.

Как и сам Виктор. Последняя просьба сына, который стал давно забытым чужим человеком. Сейчас даже кот казался более важным существом, ведь этот кот — единственное, что у него осталось. Но это ничего не меняло. Надо сдержать слово. Беда не отрывал взгляд от пульта. Лампочка должна мигать, когда Марк Тулий будет поблизости.

— Бежим! — Айзек выскочил первым, держа пульт перед собой. — Быстрее!

Виктор побежал, стараясь не обращать внимания на боль в коленях.

— Виктор, там! — Медведь показал рукой. — Где мусорные контейнеры.

Он пробежал мимо предупреждающей вывески с перечёркнутым крылатым зверем и надписью: «Осторожно, вененаты! Ночью не ходить!».

— Хоть бы он был жив, — Айзек чуть не скулил. — Где-то там! Он за контейнером.

— Отойди, — Беда нагнулся. — Марк! Марк, иди сюда!

Где-то внизу промелькнула тень.

— Он там! — Виктор обрадовался. — Марк, давай сюда. Кис-кис…

— Тю-ка-тю? — раздался вопрос. Вененат выглянул наружу и открыл заспанные глаза.

— Сучий вененат, — Беда свернул твари башку до того, как она распушилась. — Айзек, смотри внимательнее, может быть…

Медведь закрыл глаза и взмахнул рукой. Тяжёлый контейнер с мусором отлетел на несколько метров в сторону. Пульт громко пищал.

— О нет, — сказал Виктор.

Рядом с мёртвым вененатом лежал красный ремень с пищащим радиомаячком. На ремне помимо сделанной каллиграфическим почерком надписи «Марк Тулий» видны капли крови и следы мелких игольчатых зубов. В застёжке остались несколько чёрных волосков кошачьей шёрстки. На земле пролита кровь, которая уже почти впиталась в грязный песок.

— Он мёртв? — спросил Айзек. — Я же обещал присматривать…

Беда бросил ошейник в мусор. Вот и всё. Мёртвый кот, который ему больше неинтересен. Никакой скорби, кроме тоски от чего-то забытого и угрызений совести от нарушенного обещания. Теперь у него действительно не осталось ничего. Но сил подняться и уйти не было, будто что-то держало его в этом месте.

Виктор сжал кулаки. Он же обещал единственному дорогому человеку сохранить важное для него существо. Но вместо этого сеял смерть и хаос, выплясывая под дудку безумца. Что он надеялся этим достичь? Мёртвым безразлично, мстят за них или нет. Мёртвые не могут ненавидеть или прощать. Им плевать. Всё это остаётся живым.

— Идём отсюда, — прошипел Медведь. — Ты сраный убийца! Да тебе даже плевать, что ты нарушил слово. Ты…

Он ничего не сказал и пошёл в сторону. Виктор попёрся следом. Да, плевать. Не плевать только на то, что назначена цель, потому что он и есть убийца, неспособный ни на что другое, даже на простое сожаление. Он ничто не может чувствовать. Кроме боли.

Айзек

— Всё прошло плохо? — сказал Натан и тяжело вздохнул.

— Он мёртв, — Айзек сел в угол и обхватил голову руками. — Я же обещал Нику, но… как же так… это же ты… Это же ты мог его забрать и спасти! — выкрикнул он Виктору.

Беда, словно и не слышал, прошёл дальше, за стену, где у них был туалет, и закрылся. А может и слышал, но ему просто плевать.

— Сраный убийца, — прошептал Айзек. — И мы тоже… как же так, Натан? Почему всё это?

— Я не знаю, — Натан сел рядом и тяжело вздохнул. — Так уж получилось.

— Ну он же мог его спасти! Я-то не мог забрать Марка Тулия домой, он бы умер, если бы мне приснился плохой сон. Кошки всегда умирали, в лаборатории. А Беда мог, но вместо этого… просто убивал всех, кто подвернётся под руку…

Натан молчал долго.

— Он делал то, что умеет, как и я. Он оперативник, а я аналитик. Мы друг друга стоим.

— Не говори так, — возразил Айзек. — Ты не такой. Зачем ты вообще с ним связался?

— Если бы я знал, — Натан попробовал улыбнуться. — Никогда не мог объяснить свои поступки. Без проблем могу понять, что хочет и собирается делать другой человек, но никогда не могу объяснить, что хочу я. Знаешь, всех, кого убил Беда… ведь все они погибли по моей вине. Я сам вёл его к цели, давал подсказки. Если погибал посторонний, то это потому, что я не нашёл обходной путь или как этого избежать. Я убил их всех так же верно, как если бы сам спустил курок.

— Нет, неправда. Да, в конце концов, тебе же не плевать.

— Как и ему, — Натан потёр грудь. — Но мы проявляем это по-разному. Он…

— Ты знаешь, что он натворил? — Айзек поднялся. — Когда я был маленьким, я лежал в центре, где меня лечили от мартирской оспы. И он пришёл туда, убил доктора, а потом нас забрали в Корпорацию! Знаешь, что со мной там делали? Они превратили меня в оружие. Я должен был появиться в людном месте и высвободить свои силы, чтобы все вокруг умерли. Ходячая бомба. И это из-за него я такой. Это он виноват. Это ты спланировал ту операцию? Скажи, что нет.

— Нет, — Натан помотал головой. — Я пришёл уже позже, когда у Беды был свой отряд, а он сам… он сам уже сомневался. Он ведь тоже оружие, как и ты, оружие, у которого нет своей воли.

— Не придумывай. Он убил столько…

— Сколько кинетиков погибло в его отряде?

— Сова спрашивал меня так же, — Айзек усмехнулся. — Не одного, я был первым и последним.

— Потому что он берёг тебя, иначе ты умер бы раньше. Он учил тебя тому, что умеет сам, но не для того, чтобы ты убивал, а чтобы ты использовал своим способности по минимуму. Поэтому ты прожил так долго.

— Это потому что ты сказал, что мы якобы братья. Я тогда поверил, — Айзек рассмеялся. — И до сих пор не знаю, зачем ты это сделал.

— Я сам не знаю, я тебе уже говорил. Беда мне не поверил, но я… думал, что смогу сделать хоть что-то хорошее. И, может быть, Виктор тоже. Он же о тебе заботился, всё-таки. И с Ником познакомил.

— Это неважно. Ник был достоин лучшего отца. И знай, никогда не прощу Виктора. Никогда.

— Раньше ты обещал его убить, — сказал Натан с ехидной улыбкой.

— Было дело, но зачем…

— И помогаешь ему отомстить.

— Это из-за Ника.

— Может быть, — брат пожал плечами. — Но такие убийцы, как я и Беда, знают одну вещь — мёртвым плевать. Месть — это дело живых. А живые должны держаться друг друга. В конце концов, у тебя есть только я и он. Если меня не станет, то вы останетесь вдвоём.

— Глупости, — Айзек отмахнулся. — Я хочу в туалет, что он так долго?

Он поднялся и подошёл к двери.

— Выходи уже, Беда.

Ответа нет. Только стук по чему-то твёрдому, едва слышный.

— Ты что там делаешь?

Айзек подождал, услышал ещё один странный звук. Медведь закрыл глаза и представил себе замок двери. Там несложно, простая задвижка.

Дверь открылась.

— Беда, чтобы ты не делал, я…

Айзек осёкся. Виктор стоял у дальней стены, упёршись в неё лбом, а и бил по ней кулаками. Костяшки уже содраны в кровь.

— Виктор, ты что?

Беда посмотрел на него тяжёлым взглядом, будто не узнавая. Потом развернулся и опять со всей силы ударил в стену кулаком.

— Их нет, никого, — ещё один удар. — Нет Ника, — удар. — Нет Веры. Даже кота нет. Их всех нет из-за меня, а я… а мне плевать. Я даже ничего не чувствую… кроме боли… У меня нет ничего, кроме неё. Только во сне я могу сожалеть, но сон — это не жизнь, ведь когда ты проснёшься, всё исчезает. Да и жизнь ушла ненамного дальше, ведь после смерти нет ничего. Всё бессмысленно, — он посмотрел на окровавленную руку. — Только боль реальна. Это единственное, что у меня осталось. И это мне потерять не жалко.

Он замолчал и вздохнул. Выглядит как другой человек, не тот, кто тогда без всякой жалости убил доктора Михельсона и обрёк тысячи на смерть. Тот, кто много раз устраивал резню, в которой страдали невиновные, а сейчас идёт путём мести, усиливая хаос в империи. Слепое оружие, как и сам Айзек.

— Давай хоть перевяжу руку, — предложил он, но Беда вышел. На стене остались кровавые следы.

День 11. В то же время

Кейт Адалет

— Кейт, рад что я до тебя дозвонился, — голос в трубке был очень слаб. — Теперь это непросто.

— Папа? Как ты? Я вчера заезжала, но ты спал…

— Сегодня получше, смог даже сам залезть в каталку, — папа засмеялся. — Устал, правда, но зато до телефона добрался, — он хрипло кашлянул. — По телевизору сказали, что Хадена назначили главой тайной полиции. Помнишь дядю Хадена, дочка? Он раньше ко мне часто в гости приходил.

— Я помню, — Кейт не стала напоминать, что работает с Айскадером.

— А потом мне газетку показали про тебя, ты теперь большой человек. Офицер бастанджи. Знаешь, мой прадед был дигерином, мой дед и отец тоже, как и я сам. Но никто из нас даже не мечтал стать бастанджи, а ты стала у них офицером. Я так горжусь тобой. А я-то всего-навсего субаем был, на Гиесе, — он засмеялся. — А помнишь дядю Хадена? — опять спросил он. — Он теперь начальник тайной полиции.

— Помню, папа.

— Теперь тебе хорошо. Может, даже императора будешь видеть. Ох, Кейт, меня уже увозят. Ты приходи ко мне, а то совсем редко тебя вижу. А Хаден-то теперь ко мне не придёт, важный стал. Я тебе не говорил про него? Ох, пока, меня повезли.

В трубке раздались гудки. Отец всю жизнь служил дигерином на Гиесе, вместе с Хаденом Айскадером. Кейт тоже начинала службу на той отсталой аграрной планете. Но там было легче. Там она понимала, что и как ей нужно делать. А приказы начальства касались службы и не было сомнений в том, что их нужно выполнять, офицеры никогда не требовали устроить подлог. Надо было остаться на Гиесе, здесь все слишком озабочены своей карьерой. А приказы руководителя… слишком часто они противоречат тому, как должен себя вести дигерин. И кажется, что всех это устраивает. И саму Кейт, раз она летит вверх по карьерной лестнице с подачи Айскадера, оставляя остальных глотать пыль.

— Ну и как тебе твой новый кабинет? — раздался насмешливый голос за спиной.

Кейт вздрогнула.

— Думала, будет более… скромный.

Новый кабинет был размером с общее помещение дигеринов, где они сидели вдесятером, когда она ещё была субаем. Теперь это место для неё одной.

— Для старшего офицера бастанджи кабинет в самый раз, — Беньян Уст хмыкнул и без приглашения уселся на стул для посетителей. — Поздравляю, дженель Адалет.

Кейт пыталась услышать в его голове иронию или сарказм, но Уст казался искренним, как и всегда.

— Сейчас никого не удивить, когда после прихода нового начальника кабинеты меняют своих обладателей, — продолжил он.

— Как твоя встреча с Айскадером?

— Господин руководитель императорской тайной полиции остался недоволен моими действия при расследовании убийства его предшественника, — Бен развёл руками. — Особое недовольство вызвал мой отчёт… и отзыв на него от некоей Кейт Адалет, и.о. императорского обсерватора.

— Прости, — сказала Кейт. Она хотела добавить, что это был приказ, но промолчала. Исполнение таких приказов её не оправдывает.

Уст махнул рукой.

— И после этого отчёта он понизил меня в должности и теперь я старший гидеор, — Беньян засмеялся. — Буду командовать тройкой дигеринов и работать только в поле. И это не говоря ещё о том, что меня до сих пор допрашивают по делу магистра Айво.

— Сердишься на меня?

— Не то слово. Но на таком уровне всё решает не профессионализм, а политика. И политика в лице Айскадера меня раздавила. В итоге я, потомок старинного дворянского рода, остаюсь старшим гидеором и субай — вершина моей карьеры, а ты, провинциальная девочка без родословной, стала одним из самых влиятельных офицеров императорской охраны. Но если это то, о чём ты мечтала, то я за тебя рад, — Бен улыбнулся. — Серьёзно, без иронии. Я всегда тебя уважал, как профессионала и рад, что на столь высоком месте теперь находится действительно умелый полицейский, а не тот, кто выслуживается перед руководством и успевает подставить задницу по первому зову. Я так не смог. В конце концов, мне всегда нравилась работа в поле… и наверху бы меня просто сожрали или я бы закончил, как старина ван Дин. Пожалуй, ты даже мне помогла. Так что мир и дружба, дженель Адалет?

Он протянул руку и Кейт её пожала.

— Ну и от меня не требуют найти Балябина и его наёмных убийц, — Уст засмеялся и полез за бумагами. — Но как бы мне ни нравилось болтать с тобой, я к тебе по делу.

— Да, Бен, я помогу.

— Лучше не давай никому таких обещаний, — он выложил на столе пачку бумаг. — Нужны твои подписи. Первое — это мои показания насчёт старины Айво Дарнелиуса… подумать только, я был в шаге от того, чтобы меня сожрали вененаты. Второе — мой новый отчёт по делу ван Дина. Я честно говоря, не знаю, кому его отдать, потому что нового магистра внутренней безопасности ещё не назначили, а обсерватора может поставить только он. Но Айскадер на меня кричит, как только видит, а ты, раз последняя, кто был обсерватором, то и к тебе придёт его преемник.

— Да, давай сюда.

— И третье, это касается перестрелки в клубе Асфодель, — он поднял глаза, и Кейт опять вздрогнула. — Там был один парень, — Уст посмотрел в бумагу. — Ник Райвенгов. Его квартира была опечатана мутахавирами, но я не знаю причину, вот только сегодня арест спал и надо с этим разбираться. В основном вывести и сжечь вещи, а саму квартиру…

— Стой, там же кот! — воскликнула Кейт.

— Кот? — Уст пробежал глазами по тексту. — Хм… странно, у парня было разрешение на домашнее животное, я проглядел. Надо бы что-то с ним делать, а то его прогонят или усыпят.

— Бен, ты на машине? Мою временно забрали, чтобы установить оборудование, ты меня подвезёшь?

— Ну вообще у меня сегодня заседание инквизиции, — он усмехнулся. — Где меня будут спрашивать, что именно я делал с Айво перед его убийством, а я стесняюсь в этом признаться, потому что намерения старика были… не очень приятными, но вполне определёнными.

— У меня хватит полномочий, чтобы избавить тебя от этого.

— Тогда, — Уст посмотрел ей прямо в глаза. — Есть три вещи, перед которыми я не могу устоять. Когда меня о чём-то просит офицер элитной охраны. Второе — когда меня о чём-то просит красивая женщина. Ой, засмущалась, — он довольно засмеялся. — И третье — когда котик в беде. Поехали, мы ещё успеем!

— Этот господин смотрит на тебя так, что я даже ревную, — Уст сидел в машине, глядя, как Кейт выносит кота. — Это он тогда располосовал морду Коринесу?

— Да. Это Марк Тулий, а это старший гидеор Беньян Уст из рода тех самых Устов.

— Думаю, Марку Тулию плевать на мою родословную, — Бен расхохотался. — Слушай, у него там радиомаячок на ошейнике? Как только я заведу машину, всё начнёт пищать. У меня защита стоит.

Кейт раздумывала. Выбрасывать хороший ошейник со сделанной от руки надписью жалко, ведь хозяин старался. Но радиомаячок вшит крепко, а времени мало. Она осторожно сняла ошейник и бросила в мусор.

— Поехали, — она села на переднее сидение, держа кота на коленях. — Завезём его ко мне домой, а потом вернёмся на работу.

— Как скажешь, шеф.

Машина тронулась, а кот заглядывал в окно, где уносился вдаль его дом. Кейт на минутку захотела вернуться и оставить записку отцу Ника, что забрала кота, но бумагу наверняка выкинут. Адалет решила, что позвонит вечером.

Возле кабинета её ждали.

— Поздравляю вас с повышением, дженель, — квистор Петра Брейлинг пожала Кейт руку. Второй квистор, тот самый, что выделывался в космопорту, сердито фыркнул и недовольно кивнул.

— Спасибо.

— Я очень рада, что даже после повышения вы продолжаете контролировать операцию по встрече Большой Черепахи. Мы хотели обсудить кое-какие нюансы с господином Айскадером, но он теперь слишком занят, поэтому мы пришли к вам, — Брейлинг продолжала улыбаться и не отходила, пока Кейт не открыла дверь, а потом вошла следом.

— Я готова обсудить всё что угодно.

— Прям совсем всё-всё? — квистор засмеялась, без спроса села за стол Кейт и посмотрела на экран терминала. — Тем лучше для нашего дела. Полагаю, вы в курсе, что вместо совместного саммита Альянса и Турсулунских Кланов произойдёт только двухсторонняя встреча императора и Верховного Судьи.

Кейт кивнула.

— Чиновники из Альясна Ориона слишком боятся за свои шкуры и уже отказались сюда лететь. Они узнали о спящих агентах Балябина.

— Вы пришли обсудить утечку? — спросила Адалет.

— Нет, совсем не это, — Петра Брейлинг осмотрела фотографию на столе, которую Кейт поставила сегодня утром. — А это ваш отец? Я слышала, что он тоже дигерин. Наверное, он вами гордится. Извините, отвлеклась. Утечка произошла из Чёрной Башни Квистуры, один из сотрудников оказался подкуплен, но… я полагаю, что императору это на руку, так что он обсудит с Судьёй все вопросы, не отвлекаясь на проблемы Альясна, — квистор потрогала стопку бумаги. — А у Судьи необычное имя, не находите? Непривычно видеть у рептилии такого ранга человеческое имя…

Да что ей здесь надо? Кейт старалась держать себя в руках, но расслабленная квистор и её напряжённый помощник действовали на нервы.

— В общем, двухсторонняя встреча между двумя влиятельными политиками, и без всяких посредников в лице Альянса. Вот только Балябин может её омрачить…

— Верховный Судья не знает, что здесь опасно? — спросила Кейт.

— Большая Черепаха не страшится опасности, — Брейлинг засмеялась. — Извините, вы, наверное, не знаете. Дело в том, что Верховный Судья всегда путешествует без охраны и может стать лёгкой целью для агентов Корпорации, но выделить ему телохранителей — значит нанести сильнейшее оскорбление его репутации. По той же причине мы уговорили императора, чтобы встреча была проведена в любом случае, иначе Судья сочтёт отказ за слабость и не захочет иметь с нами дела, а это грозит многолетними осложнениями в отношениях с турсулунцами. Большая Черепаха появится в Карине уже через несколько дней, и мы должны быть наготове. Вот поэтому я и пришла к вам. Я принесла вам план совместных действий вашей спецслужбы и Квистуры. Прошу вас ознакомиться.

Брейлинг поднялась и прошла к выходу.

— Ознакомлюсь сейчас же, — сказала Кейт.

— Отлично, я вам благодарна, — квистор внезапно остановилась на пороге. — Ох, совсем старая стала. Ещё одна вещь, вы позволите? Мы полагаем, что Балябин начал действовать сразу, как узнал о визите, задолго до первых задокументированных убийств его агентурой.

— И когда именно?

— Это дело вы должно хорошо знать, — Брейлинг села на стул и посмотрела Кейт прямо в глаза. — Операция по ликвидации Алистера Найградена, известного так же, как Алистер Два Пистолета. Вы должны хорошо знать это дело… в конце концов, вы же его пристрелили, — квистор улыбнулась, но глаза оставались по-прежнему суровыми и проницательными.

— Я хорошо помню тот день, — сказала Адалет.

— Тем лучше, не займёт много времени. В его команде было несколько боевиков, но один из них, убитый в ходе операции, привлёк моё внимание. Некий Ник Райвенгов, молодой человек лет восемнадцати, симпатичный юноша, даже жаль, что связался не с теми людьми. Казалось бы, очередной боевик, но… — Брейлинг подняла указательный палец. — Разве вы не находите странным, что из отделения, которое непосредственно участвовало в операции и единственное, что находилось в главном зале, погибли все сотрудники… кроме их командира на тот момент… вас? А ещё, господин Влад Сардан сделал репортаж на эту тему, очень сильно облив молодого человека грязью… и был найден на следующий день повешенным? Очень странное дело… И мне бы хотелось знать, что именно произошло в тот…

Стоящий на зарядке переносной спутниковый передатчик Кейт завибрировал красным, а следом в здании сработала тревога. По коридору промчались закованные в броню бастанджи.

— Дженель Адалет, — визор заглянувшего в кабинет оперативника светился красным. — Объявлен общий сбор. Я выведу ваших гостей, а вас прошу пройти в точку С-3.

— Принято, — ответила Кейт и посмотрела на Петру, стараясь не показать, как трясутся руки и колени. — Продолжим завтра, госпожа квистор.

— Не сомневаюсь, — ответила Брейлинг.

Петра Брейлинг

— Мне кажется, она что-то скрывает, — сказал Ким Генримо, когда они вернулись в гостиничный номер Петры Брейлинг, который всё ещё служил ей временным кабинетом. Почти всё свободное место заставлено аппаратурой и уже скоро будет некуда ступить.

— Да неужели, Ким? — спросила Петра с улыбкой. — Никогда бы не подумала, что та девочка может что-то скрывать. Что тебя натолкнуло на такую мысль?

Посмеявшись, она вернулась за терминал и показала рукой на выплёвывающий бумаги копировальный аппарат.

— Просмотри почту, узнай, что там за тревога.

— Убит некий Ливий Кастелано, — Ким нахмурил лоб. — А кто это? А нет, стой, я вспомнил, он же родственник…

— Старший брат императора Луциана по отцу, — сказала Петра. — Бастарт, но он, скорее всего, наследник престола. У Луциана нет своих детей, по крайней мере, официальных. Но насколько мне известно, юноша очень старается над этим, когда не пьёт.

— И значит, если Балябин нанесёт удар, то обезглавит…

— Нет, — Брейлинг помотала головой. — Есть ещё один бастард прежнего императора, но в любом случае Империя выдержит, разве что поменяется династия. Страна перейдёт под управление совета из влиятельных магистров, которые ради такого будут готовы объединиться… надеюсь… ладно, давай сфокусируемся на текущем, император жив, а его охраняют, как никого другого в галактике. Я остаюсь, а ты съезди в Чёрную Башню, — она показала в окно, где несмотря на сумерки, Чёрная Башня Квистуры отлично видна из-за освещения. — Возьми ликторов, потом поедете на место преступления и осмотрите, пока там не всё затоптали. И ещё одна вещь…

Петра достала давно распечатанный лист. Отец Ника Райвенгова, заснятый во время репортажа Влада Сардана, и увиденный в поместье Бернарда ван Дина. Пора использовать свой козырь.

— Покажи свидетелям этот портрет, чтобы дигерины не видели, и спроси, видели ли они этого человека…

В дверь номера постучали. Заглянул ликтор, который охранял Петру.

— Госпожа квистор, очень важный гость просит немедленной встречи.

— Пусть войдёт, — ответила Петра.

В номер вошёл Хаден Айскадер, новый начальник императорской тайной полиции. За последние несколько дней представительный мужчина изрядно похудел и постарел.

— Господин Айскадер, — Петра поднялась. — Такая честь для нас. Чем обязаны…

— Из достоверного источника, — Айскадер внимательно осмотрел номер. — Насколько изолированно это место? Мои жучки тут не работают, что насчёт ваших?

— Полная изоляция, — сказала Брейлинг. — Балябин не смог бы прослушать, даже если бы находился замурованным в стене. Кстати, Ким, простучи стену, вдруг он и правда там сидит.

— Тем лучше, — Айскадер держал в руке папку с императорским гербом. — Я получил информацию из достоверного источника, кто будет следующей целью спящего агента Корпорации.

— И кто же?

— Я, — сказал Айскадер. — Сегодня или завтра убийца придёт за мной. С его способностью проникать куда угодно я не могу полагаться на свою охрану. Прошу защиты Квистуры.

— При всём уважении, господин Айскадер, — сказала Петра. — Без разрешения императора на оружие и проведение операций мы…

Начальник дигеринов положил на стол папку.

— Император Луциан Четвёртый особым разрешением дарует право представителям Квистуры на этой планете проводить любые операции, которые они сочтут нужными, и пользоваться любым снаряжением, которое имеются. Квистура вправе затребовать содействия любых имперских органов и даёт право использовать формулировку «именем императора». Разрешение действия до окончания визита Верховного Судьи.

— Спасибо, — Петра изучила документ. — Квистор Ким Генримо, прошу вас приступить к операции. Начинайте Охоту.

Ким улыбнулся впервые за всё время прибывания в Карине и молча ушёл, захватив с собой документ. А через полчаса, когда он добрался до Чёрной Башни Квистуры, началась Охота.

Чёрная Башня засверкала и загудела. Сложенная крыша раскрылась, превращаясь в гигантскую антенну, нацеленную на имперские спутники связи. Защитные толстые панели скрытых доков открывались, выпуская наружу тысячи беспилотных дронов наблюдения. Боковые стены основания Башни опускались, создавая мосты, по которым на патруль выезжали ликторы в тяжёлой моторизованной броне верхом на боевых реактивных мотоциклах. Над башней кружили в полёте истребители, прибывшие на планету в момент открытия отделения Квистуры, но законсервированные на складах императорской армии.

— Жители империи Карин! — несмотря на поздний час, ревели громкоговорители с каждого дома и перекрёстка. — Вы находитесь в зоне операции Квистуры — Специального Корпуса Безопасности Альянса по расследованию особо тяжких преступлений. Согласно указу императора Луциана Сагредо, каждому жителю империи предписывается оказывать посильное содействие в поимке подозреваемых. Нарушители приказа будут объявлены врагами государства.

Квистура решила показать свою силу, но хорошо обученных ликторов с самым совершенным снаряжением было очень мало на фоне боевых сил Карина, которые тоже перешли в режим полной готовности. Люди давно уже сидели по домам, опасаясь нарушить комендантский час, а улицы патрулировались дигеринами и солдатами. Повсюду находились тяжёлые боевые машины и лёгкие разведывательные. В небе летали боевые гравилёты Императорской Гвардии и бастанджи. А в ясном небе сегодня плохо видны звёзды, ведь их закрывает огромная тень. Звездолёт класса Эребус, один из трёх имеющихся в Императорском Флоте, тот самый печально известный Пожиратель Миров, вышел на орбиту, готовый своими пушками подавить любое сопротивление, недоступное для штурма с земли.

— Где бы ты ни был, Максим Балябин, надеюсь, ты это видишь, — сказала Петра, наблюдая за зрелищем из окна своего номера. — И, надеюсь, тебя не смешат наши тщетные усилия.

А на окрестных зданиях загорелись голографические экраны, которых в империи Карин не видели уже лет десять. На них были изображены огромные портреты Балябина с припиской «Враг Императора. Приказано уничтожить».

День 12. Глава 1

На улице холодало. Шёл ледяной дождь, сквозь который иногда пролетали снежинки. Маскировочный костюм выглядел, как помятое пальто.

— Беда у тебя вид, будто ты выбрался из какого-то древнего фильма, — Айзек хмыкнул. — Как коп-алкоголик идёт мстить злодею, которого охраняют головорезы.

— Да, — Виктор кивнул. — Ещё в конце сказать что-нибудь в духе, типа я снял палец с курка. Всё было кончено.

Нет, он скажет другое. Он спросит у Хадена Айскадера, что ему снится. Будто это поможет найти ответ на давно заданный вопрос.

— Я иду один, — сказал Беда.

— С чего эту вдруг? — спросил Натан.

Они втроём разместились в небольшом фургончике, в задней части которого Блоха оборудовал себе уголок для наблюдения. Айзек сидел за рулём.

— Это прозвучит глупо, — Виктор замялся, но продолжил: — Я должен пойти один… потому что… вы мои друзья и кроме вас у меня нет никого.

— Я тебе не друг, — тут же возразил Айзек.

— Но вы для меня важны только пока живы, — Беда проигнорировал выпад. — Если кого-то из вас не станет… мне будет наплевать, будто я забуду. Я так больше не хочу. Живите. А я пошёл.

— Нет, ты один не пойдёшь, — Айзек открыл дверь.

— Сиди здесь, старик, — Виктор покачал головой. — Пожалуйста. Ты же друг моего сына… знай, он бы не держал на тебя зла из-за кота. А я… прошу прощения у тебя, но… ты никогда меня не прощай, я не заслужил, просто живи… сколько ещё получится. Надеюсь, получится подольше. И ты, Блоха… мы с тобой много прошли, но знай, что вся та кровь… она на моих руках, не на твоих. Прощайте.

Он вышел и пошёл по улице, не обращая внимания на усилившийся дождь и снег. Перед ним возвышалось здание управления тайной полиции. Где-то наверху горел свет, а в документе указано, что Хаден Айскадер любит работать допоздна. Не хватало оружия, надёжного игломёта. Придётся справляться без него.

— Да что это с вами? — спросил Айзек у брата. — Говорите так, будто оба помирать собрались. Хватит уже, в отличие от меня вы-то ещё можете пожить.

— Доживёшь до нашего возраста, поймёшь, — Натан усмехнулся. — Пока сиди, но если что-то пойдёт не так… придёшь к нему на помощь? Только осторожно. Я видел кровь на твоей подушке сегодня, у тебя опять был приступ?

— Ерунда, — Айзек отмахнулся. — Бывало и хуже, а тут я сам справился. В последнее время они всё легче и легче.

Блоха покачал головой, но вдруг побледнел и открыл рот, потирая грудь.

— Что с тобой, Натан? — Айзек пересел поближе.

— Ничего, — Натан сделал несколько глубоких хриплых вдохов. — Сейчас пройдёт. Нас ждёт дело.

— Вот мы и начали, — прошептал Виктор, поднимаясь по лестнице. Он столько раз это делал. План здания известен и передан в глазной имплантат. Пройти, сменить маскировку, добраться до цели и прикончить её. Никто не называл Айскадера целью, но он всё равно умрёт.

Но что-то не так.

Нет охраны.

Так быть не должно.

— Уезжайте отсюда! — крикнул Беда, надеясь, что передатчик работает. — Засада!

Мышцы ног расслабились и тело покатилось вниз, задевая по пути каждую ступеньку и отдаваясь глухой болью. Выскочивший из ниоткуда человек в чёрной керамометаллической броне склонился над Виктором и достал из его уха передатчик.

— Есть! Отследи их!

Беда лежал, не в силах пошевелиться, а один из ликторов держал работающий парализатор. Другой подключил ушной передатчик к микрокомпьютеру на рукаве и нажал пару кнопок.

— Есть контакт!

— В погоню! — приказал человек в чёрной броне, а затем склонился над Бедой. — Добро пожаловать в Квистуру!

Он ударил всего раз и удар был не сильный, но затылок стукнулся об ступеньку, и Виктор потерял сознание.

— Айзек, гони! — вскричал Натан и Айзек, ещё даже не успев понять, что произошло, нажал на педаль.

Фургон тронулся, а Натан копался в оборудовании. Он сильно потел и тяжело дышал.

— Они отслеживают нас, — он снял передатчик и бросил в окно. — Гони дальше!

— Они же его схватили!

— Езжай, брат, надо быстрее спрятаться, — Натан потёр левую руку и дёрнулся, как от страха. Но продолжил как ни в чём не бывало. — Они его не убьют, будут допрашивать. Тогда мы и придём за ним.

— Уверен! Они его точно не убьют?

Айзек следил за дорогой, стараясь ехать проулками. Свободно из-за комендантского часа, но фургон привлекает внимание.

— Нет, уверен. Тормози здесь.

Айзек резко затормозил, и Блоха чуть не улетел вперёд, но ухватился правой рукой. Левая безвольно висела вдоль тела.

— Что с тобой?

— Ничего! — Натан схватил воздух ртом. — Можешь скрыть нашу машину? Попробуй, а то найдут.

— Я попытаюсь.

Айзек закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Спрятать объект несложно, даже большой, как он спрятал ящики с вененатами, но он никак не мог сосредоточиться. Неужто Беда попался? Умрёт и умрёт, какая бы разница, но… какая-то часть внутри не хотела этого.

— Айзек, если не можешь…

— Я смогу, одну…

Его вышибло из кресла и он отлетел назад, прямо на брата, и ударился головой о монитор. Натан захрипел. В разбитом лобовом стекле виден бронированный кузов патрульной машины Квистуры.

— Они нас взяли.

Айзек попробовал подняться, но сил не хватало, кровь из разбитого лба заливала глаза. Кто-то вырвал заднюю дверь и начал вытягивать брата наружу. Медведь поднял руку, представив, как под бронёй ликтора в груди бьётся сердце. Но взгляд Натана его остановил.

— Нет, не делай так, — прошептал он. Ничего не слышно, но Виктор учил Айзека читать по губам. — Не рискуй. Живи.

Медведь опустил руку и провалился в сплошную черноту.

— Мы их взяли, — доложил квистор Генримо, держа перед собой компактный спутниковый передатчик. — Взял всех троих.

— Поздравляю, квистор, — сказала Брейлинг, но Ким отключился. В конце концов, это именно его заслуга, а не её. Поговорит с ней потом, когда вернётся в Чёрную Башню.

* * *

— Не томи меня, Ким, — Петра Брейлинг стояла у окна номера с зажжённой сигаретой и смотрела на Чёрную Башню. В руке она держала спутниковый передатчик. — Можно открывать шампанское?

— Мы опознали их, всех троих, — голос Кима слышался очень отчётливо. — Виктор Райвенгов…

— Отец Ника Райвенгова, да, — сказала Петра. — Что по нему?

— Ты не зря его подозревала. Но мы не знаем, как он связан с Корпорацией, но он связан, у него нет выраженных отпечатков пальцев, как у остальных ликвидаторов из Элизиума. Можем сделать запрос в Квистуру по ДНК?

— Да, присылай, я переправлю. Только учти, Ким, — Петра посмотрела на свой личный передатчик прямой квантовой связи с Квистурой. — Запрос придёт им быстро, но чтобы они сверили результаты с секретной базой Корпорации, нужно личное разрешение генерала-консула. А это не быстро.

— До завтра не придёт?

— До завтра? — квистор усмехнулась. — Мои запросы висят в статусе обработка уже лет десять, их никто не смотрит. Так что, скорее всего, ты узнаешь это, когда сам выйдешь на пенсию. Нет, придётся тебе их допрашивать, тех двоих в обычном порядке, Воронова в особом. Оставляю эту честь тебе. И заслугу, — она представила, как он в этот момент улыбается. Она всегда подозревала, что её бывший дознаватель очень честолюбив. Скоро будет зазнаваться, ну и пусть. — Что по остальным?

— Натан и Айзек Элисоны, братья. Старший работает в службе безопасности Императорского Банка, младший безработный. Их файл чист, никаких следов, что они связаны с Корпорацией.

— Может быть, и не работали, особенно молодой. Но что касается старшего, — Петра нахмурила лоб. — Когда Renascentur была уничтожена, многие важные специалисты сбежали в империю Карин. Боюсь, мы даже не знаем истинный масштаб этого. Ладно, начинай допрос, а потом разопьём шампанское. Хотя нет, давай придержим, пока не прибудет Верховный Судья, он отличный собутыльник, у него даже есть целый…

Ким отключился. Вот и прощай вежливость, но Петра не обиделась. Генримо и так долго слушался её советов, пока не наступило время действовать. Он сегодняшняя звезда. Из Чёрной Башни пришёл отчёт по ДНК и Петра тут же переслала его генералу-консулу. Передатчик квантовой связи перешлёт это за сотни световых лет, и намного быстрее, чем файл шёл от Чёрной Башни до гостиницы. Когда Корпорация была уничтожена, отказались от всех её благ, кроме двух — межзвёздные перевозки и межпланетная срочная связь. Правда, ничего из этого больше не доступно простым людям.

— Ну, может быть, лет через двадцать кто-нибудь и ответит, — сказал Петра вслух и закурила очередную сигарету. Сегодня можно курить и пить, это праздник.

Прибор квантовой связи на столе запищал. Петра подошла к нему и нажала на приём. Ответ от генерала-консула? Прямо сейчас, а не через двадцать лет?

Едва прочитав первые строки, она схватила спутниковый телефон.

— Ким, только не напортачь, — шепнула она и, когда на другом конце ответили, заорала: — Срочно соедините меня с Генримо! Срочно!

* * *

— Погоди, ты не шутишь? — удивился квистор в чёрной керамометаллической броне. — Это точно он? Ну дела… что это значит, ты едешь? Разберусь сам, без… хе, бросила трубку.

Он швырнул телефон на стол и развернулся. Голова кружилась, но Беда разглядел на лице квистора паршивую ухмылку.

— Ну и ну, — сказал квистор, смотря Виктору прямо в глаза. — Виктор Воронов, командир боевой группы Танатос проекта Элизиум. Я думал, ты мёртв. Эй ты, дай-ка мне его розыскную карту.

Ликтор подал квистору планшет.

— Если бы у нас не было смертной казни, твой срок заключения бы составил не меньше миллиона лет, — квистор усмехнулся. — Терроризм, военные преступления, наёмные убийства, геноцид, участие в преступном сообществе, бегство из-под стражи, незаконные эксперименты, угон авто, авиа и звёздного транспорта… я буду читать до утра.

Голова всё ещё болела, и от этого дико хотелось блевать. Даже от простого поворота шеи из глаз сыпались искры.

— А, ещё я должен сказать тебе спасибо за убийство генерала Торегросы, — продолжил квистор. — Старый ублюдок вставлял всем палки в колёса, тут ты нам помог.

Виктор был прикован к металлическому креслу. Оковы шли по всему телу, от лодыжек до шеи. В вены правой кисти воткнута пустая капельница, которую квисторы обычно применяют для специальных допросов. Зальют какую-нибудь гадость и будут смотреться, как человек мучается. Если только не решат воспользоваться старым добрым электрошоком.

Беда тут не один. К такому же креслу прикован Блоха, голова запрокинута, но он в сознании. Натан очень тяжело, но громко дышит, ему плохо. Медведь сидит в кресле напротив, кажется, что он спит. Кровь из разбитого лба залила волосы, лицо и старую куртку Ника. У Айзека никогда не было своих вещей…

— Сейчас сюда торопится Брейлинг, — сказал квистор. — Хочет забрать все лавры себе, но нет, этого ей не видать. Ей уже хватит почестей. Это я тебя взял, Воронов. Я! И Балябина тоже возьму я. Где Балябин?

Виктор хотел пожать плечами, но оковы мешали.

— Сдох, наверное, — прохрипел он. — Не видел его с тех пор, как…

Мышцы сковало неприятной судорогой. Значит, электрошок, квисторы не проявляют смекалки. Пока слабый заряд, можно терпеть.

— Лучше не ври.

— Как тебя зовут? — спросил Виктор.

— Хочешь знать, кто тебя победил? — квистор хмыкнул. — Я квистор Ким Генримо, и я…

— Ты из Энлерада, верно? — Беда вдохнул и выдохнул, пытаясь оценить повреждения. — Узнал выговор, приятель.

Генримо нахмурился, услышав свой родной акцент из уст Виктора.

— Как сам, приятель? — продолжил Беда. — Как твоя кузина? Ой не говори, что у тебя нет кузины, у каждого уважающего себя парня из Энлереда есть своя сисястая кузина, которой он…

— Заткнись, — Генримо ударил по лицу тыльной стороной ладони. — Заткнись или…

— Пророчишь себе славу и взлёт карьеры? Не судьба, приятель, ты так и останешься деревенским дурачком, над которым все посмеиваются.

Генримо на этот раз ударил кулаком и внимательно оглядел стоящих тут ликторов и аналитиков. Но аналитики прятали улыбки, скрывая лица за большими мониторами, а ликторы носят сплошные шлемы.

— Как ты связываешься с Балябином? Как он выдаёт тебе цели?

— А ты можешь позвать кого-то взрослого? — Виктор сплюнул кровь. — Лучше Брейлинг, а то разговаривать с её подчинёнными…

— Как ты связываешься с Балябиным?

На этот раз пустили ток посильнее. Жаль, удары терпеть проще. Впрочем, какая разница, это всё равно поражение. Но надо потянуть время. Никогда не знаешь, что может случиться в следующую минуту.

— Представь себе, он снится мне по ночам.

— Или ты скажешь, или…

— Всё равно у тебя кишка тонка что-то делать, — сказал Беда. — Не боишься, что от допроса я умру, и ты потеряешь тонкий след из хлебных крошек? Тогда не видать тебе славы, фермерский мальчик, никогда.

Генримо замахнулся, но остановился, улыбаясь какой-то возникшей в его голове идее. Улыбка очень паршивая.

— Да, тебя пытать опасно, но мы можем начать с кого-то из твоих друзей.

— Они не знают, — сказал Виктор.

— Какая разница? Главное, что знаешь ты… будешь смотреть, как они мучаются, а…

— Я Виктор Воронов по прозвищу Беда. Сколько у меня там убитых? — Виктор посмотрел на ликтора с планшетом. — Я сам не помню. Что мне эти двое?

Надо тянуть время, чтобы пытки друзей не начались. Брейлинг, надо дождаться Петру Брейлинг, и пойти с ней на сделку. Виктор выдаст ей Балябина взамен на свободу Натана и Айзека. Она пойдёт на это, а вот насчёт квистора Генримо Беда не был уверен.

— Думаешь, мне не плевать на них, фермерский мальчик? Почитай моё досье. Я убивал, и убивал многих. Врагов, соратников, даже невиновных. Таких, как ты, вообще десятками. Это всего лишь временные союзники, нанятые в Карине. Граждане Империи и Альянса, на них распространяются стандартные права… в том числе о запрете пыток без санкции квистора первого ранга. Ну и что, Петра Брейлинг дала тебе такое разрешение? Можешь подключить их к току, но как только в Альянсе прознают, что ты пытал заключённых без санкции…

Генримо сжал губы так сильно, что едва их не раздавил.

— Тебя это не касается, ты вне закона, с тобой я могу делать всё, что захочу. Хоть отрезать яйца.

— Верно, про меня-то никто и не заикнётся. А вот про них… эти двое не в твоих розыскных листах. Вот если бы нас арестовали дигерины, они бы с нас шкуру начали срезать. Но меня арестовала Квистура, и я нахожусь в её резиденции, так что будь добр, следуй вашим правилам. Или отдай меня дигеринам, если так хочешь узнать правду. Но ты не хочешь делиться, разве нет?

— Если я приведу Балябина, Квистура и Альянс закроют на это глаза…

— Может быть, — Виктор старался улыбаться. Брейлинг уже знает, кого они захватили, она уже должна быть на пути сюда. — Но даже если ты выйдешь сухим из воды, то твои сообщники нет, — он оглядел находившихся в комнате. — Как думаете, сколько лет вам дадут за пытки? Пять? Десять?

Аналитики и операторы начали переглядываться между. Кто-то из них управляет пультом, подающим электричество, и вряд ли он осмелится нажать, если целью будет не Виктор. Квистура слишком бюрократическая и неповоротливая, как и сам Альянс. Какие бы заслуги у них не были, рано или поздно их закроют без всякой жалости.

— Ты идиот, приятель. Тебе надо было допрашивать нас прямо там, где взял. Тогда бы законы Квистуры не действовали. Я хорошо знаю ваши правила, поэтому так долго скрывался. Так что зови Брейлинг и я расскажу ей всё. Но не тебе. Или допрашивай их в обычном порядке, как простых преступников. Уверен, это будет интересное времяпровождение.

Присутствующие замерли в полной тишине. Генримо, словно чувствуя своё поражение, склонил голову. Брейлинг уже скоро должна приехать.

— Думаешь, протянуть время? — тихо сказал квистор. — Нет уж, не выйдет.

Он грубо отпихнул одного из операторов и нажал кнопку на пульте. Блоха поднял голову и замычал от боли. На его кресле загорелись лампочки.

— Квистор, это нарушение! — оператор вырубил пульт. — К ним…

— Да мне плевать! — рявкнул Генримо. — Включи ещё раз или…

Хоть ток и не шёл, Натан продолжал стонать. Лицо искажалось от боли, по нему струями бежал пот.

— Нет, — едва слышно сказал он. — Только не сейчас. Сердце…

— Симулянт, — Генримо фыркнул. — Всего одно…

— У него сердечный приступ, — доложил оператор. — Надо доктора, я вызываю…

Он схватил трубку, но квистор её вырвал.

— Никакого доктора, пока ты мне не расскажешь…

— Да вызови ты ему доктора! — закричал Беда.

— Сначала…

— Я сдам тебе Балябина, да вызови ты ему доктора!

Натан громко и прерывисто дышал, ему становилось всё хуже и хуже.

— Теперь-то мы заговорили, — квистор Генримо рассмеялся. — Сначала скажи…

— Вызови ему доктора, ты сраный деревенский пидор! Немедленно!

— Что вы с ним сделали? — Медведь поднял голову, приходя в себя. — Отпустите его, хватит! Вы… убийцы. Отпустите его или…

— Айзек, — едва прохрипел Блоха. — Нет, не надо. Пожалуйста.

— Я вызываю врача! — сказал другой оператор. — Не хватало нам ещё проблем из-за этого фермера…

— Вы убиваете его! — закричал Айзек. — Хватит!

— Не надо, — продолжал хрипеть Натан. Слов уже неслышно, но Виктор читал по губам: — Нет, брат, не делай этого. Досчитай до…

Он закрыл глаза и замолчал. Вбежавший в помещение доктор начал копаться в своём чемоданчике.

— Вы убили его! — кричал Айзек.

— Медведь, успокойся, — сказал Виктор. — Тебе не надо этого…

— Мёртв, — доктор послушал пульс. — Кто вообще догадался бить сердечника током? Квистор Генримо, разве Брейлинг дала вам разрешение на допрос третьей степени для этих двоих? Я же ей ясно сказал…

— Убийцы, — произнёс Медведь. Из глаза выкатилась тёмно-красная слеза.

* * *

— Ким, не навороти дел, — сказала Петра, выходя из гостиницы. Она так разволновалась, что говорила вслух. — Это же не какой-то там засраный боевик, это же сам Воронов. Он предельно опасен.

Патрульная машина ликторов стояла с открытой дверью. Брейлинг побежала к ней, но остановилась, увидев, как навстречу быстро несётся машина.

— Куда он так гонит?

Скоростной гибрид тайной полиции так затормозил, что завизжали покрышки, а автомобиль чуть было не перевернулся, но устоял. Охранник-ликтор выхватил пушку, прицеливаясь в водителя, но убрал оружие.

— Это дигерин.

— Едва успел, — дигерин выскочил из машины, размахивая листком бумаги. — Я не знаю, к кому нужно обращаться, потому что дело важное, но начальник тайной полиции куда-то исчез, а человека на моё место он так и не назначил. Но кто-то должен в этом разобраться, а этот отчёт, оказывается, лежит у меня в ящике ещё со вчерашнего дня, а виноватым опять выставят меня, ведь Айскадер меня невзлюбил. Вот я и поехал к вам…

— Кто вы? — спросила Петра, прерывая словесный поток.

— Старший гидеор Беньян Уст, — представился дигерин. — Прямиком из морга. Очень срочно.

— Что может быть срочного в морге? Покойники разбежались? — Брейлинг усмехнулась. — Думаю, это может подождать…

— Это отчёт о вскрытии Аристарха Ривы, — дигерин отдал Петре бумагу. — Мы думали, он умер от сердечного приступа, а он…

— Да некогда мне, — квистор села в машину. — Знаю, что важно, но у меня ещё более важное дело. Оставьте отчёт в гостинице.

Она захлопнула дверь, но дигерин начал колотить кулаками в стекло.

— Ну что вам? — усталым голосом крикнула Петра, открывая окно. — Мне некогда, говорю же вам.

— Сердце! — закричал дигерин. — Его раздавили, будто кто-то засунул руку ему в грудную клетку. Если уж это не срочно, то…

Петра на несколько секунд обомлела. Это значит только одно.

— Объяви тревогу по всем каналам! — закричала она водителю и повернулась к дигерину. — Вы тоже! Высший уровень опасности, какой у вас только есть! Будто на самого императора напали!

— Я попробую, — дигерин удивился. — Но что случилось? Что это значит?

— В Башне боевой кинетик! — Петра кричала так, что охрипла. — У Воронова в группе до сих пор живой кинетик!

Все трое повернулись к Башне.

— Началось, — прошептала Брейлинг. — Уже нельзя туда ехать. Слишком поздно.

День 12. Глава 2

— Убийцы, — повторил Айзек. Красные слёзы продолжали бежать по лицу.

Доктор, который только что установил смерть Натана, не обращал на это внимание.

— Я напишу на вас рапорт, — он распекал квистора Кима Генримо, стоя спиной к Айзеку. — Такого превышения полномочий я от вас не ожидал.

Он обернулся и замер. В помещении установилась такая тишина, что слышно только гул компьютеров. Все смотрели на Медведя, а он не отрывал взгляд от мёртвого брата.

— Вы убили его, — повторял он вновь и вновь. — Убийцы, твари, суки. Сдохните!

— Айзек, послушай, — сказал Виктор. — Уходи, они не смогут тебя остановить. Уходи, я сам их прикончу, тебя нельзя. Ты же умрёшь…

Айзек всхлипнул, выпустив ещё несколько красных слёз. Струйка крови вытекла из носа. Кто-то из ликторов медленно попятился к выходу, остальные достали оружие.

— Айзек, успокойся, — Беда рванул оковы, но те не поддавались. — Считай, что ты там считаешь? От одного до ста, простые числа. Парень, не рискуй, уходи.

Блоха больше не шевелился. Он так и остался прикованным к креслу, но Виктор туда не смотрел. Будто это не его аналитик и старый приятель, с которым они вместе через многое прошли, а большая тряпичная кукла. Но Айзек же ещё жив, друг Ника ещё может спастись. Пока он жив, он важен.

— Что-за хрень тут происходит? — пробормотал один из операторов.

— Только бы это не… — прошептал другой, но закончить фразу не успел.

— Пристрелите его! — приказал квистор Генримо.

— Но ведь…

— Пристрелите его… немедленно, — он шептал, будто боясь говорить громче. — Это приказ!

Один ликтор прицелился, но пистолет, вместо того, чтобы выстрелить, просто щёлкнул. Квистор Генримо медленно отходил к стене, туда, где висел пульт аварийной сигнализации.

— Айзек, послушай, — продолжал свои уговоры Беда. — Ты сделаешь это и умрёшь. Тебе не надо умирать… живи, ради брата, живи, ты слышишь…

— Они убили его, — очень тихим голосом сказал Медведь и закрыл глаза. — За это они умрут. Все до одного.

Генримо добрался до пульта, сорвал пломбу и с трудом открыл заевший ящик. Внутри только простая телефонная трубка, в которую и заорал квистор:

— Полная боевая тревога! Кинетик в здании! Повторяю, боевой кинетик в здании!

— Айзек, ты слышишь? — кричал Виктор, надеясь достучаться до парня.

Теперь это бесполезно. Завопила сирена, разрывая уши высоким громким писком, настолько неприятным, будто шум вгрызался в голову. Операторы и аналитики толпой побежали к выходу, с ними отступал квистор Генримо, забывая о своей карьере и прочем. Ликторы пытались вести огонь, но их оружие молчало, выдавая осечку за другой. Один оператор спрятался под стол и теперь смотрел оттуда вытаращенными глазами.

— Сдохни! — ближайший оперативник подскочил к Айзеку, замахиваясь здоровенным ножом, но очень быстро отлетел назад и врезался в стену. Из треснувшей керамической брони брызнула кровь. Ликтор упал на пол, а на стене осталась отчётливая вмятина. Увидев это, остальные начали отступать.

— Айзек, пожалуйста, — попросил Беда. — Живи… ради Ника.

— Они убили его, — повторил Медведь в последний раз.

Он встал на ноги и его оковы, будто их сделали не из сверхпрочной стали, а из старой гнилой тряпки, вытягивались и рвались. Куски перенапряжённого металла со свистом разлетелись во все стороны. Некоторые разбили мониторы, один отлетел в голову оператора, который был так испуган, что не побежал с остальными и продолжал сидеть на своём месте. Он рухнул лицом на клавиатуру и больше не двигался.

— Убить эту тварь! — кричал офицер ликторов.

Но их пушки по-прежнему не работали. На потолке и стенах начали открываться лючки, откуда выглядывали крупнокалиберные турели. Оружие завертелось, осматривая помещение.

— Поиск целей, — докладывали турели. Но вместо того, чтобы стрелять, они начинали дымиться, искриться, а потом с протяжным гулом выключались и обвисали, как сломанные ветки.

— Какого хрена? — выкрикнул один из ликторов. — Отступаем!

— Отставить отступление! — рявкнул офицер. — Продолжать бой, убить…

Офицер не успел договорить. Айзек поднял руки, и ликтор подлетел в воздух. Его сосед начал перезаряжать винтовку, но руки так дрожали, что он постоянно ронял запасной магазин, когда стальная дверь захлопнулась перед носом, оторвав ему ногу и правую кисть. Остальные, вместе с квистором Генримо, побежали к другому выходу. Но едва туда добрался первый человек, как массивная стальная дверь захлопнулась. Теперь они все в западне.

— Айзек! — закричал Виктор. — Беги отсюда, не оставайся здесь. Не вздумай тут умирать! Пожалуйста, старина, не надо. Ты ещё можешь уйти.

Медведь, не открывая глаза, сделал движение, будто выжимал мокрую тряпку, и ликтора начало выкручивать прямо в воздухе. Броня лопалась в местах сгиба. Айзек откинул труп в толпу сотрудников Квистуры, прикончил парочку. Другой ликтор, наконец, перезарядил оружие, но оно не выстрелило. Медведь развёл руки, будто разрывал лист бумаги. Ликтор, разорванный вдоль на две неровные части, упал на пол, заливая всё кровью. Свидетели этого орали от ужаса, пытаясь найти место, где можно спрятаться. Но таких мест нет.

— Айзек, ты ещё можешь выжить. Беги отсюда!

Медведь не слышал, кровь лилась из ушей, глаз и носа. Старая куртка Ника настолько пропиталась кровью, что на ней не видно даже эмблемы Императорского Аграрного Университета, где учился Ник. На лице Айзека нет никакого выражения, как у тех детей-кинетиков, что привели на устранение Судьи Гобитрауда. Тогда они были обречены независимо от исхода противостояния с могущественным врагом. Сейчас тоже всё бесполезно. После такого выжить невозможно.

Доктор, который осматривал Натана, пытался залезть в вентиляционную шахту, забыв о своих габаритах, отчего застрял и теперь болтал ногами. Невидимая сила подтолкнула его сзади и у него получилось протиснуться через узкое отверстие, правда, ценой кучи сломанных костей. Рёв боли через трубу слышался особенно громко.

Квистор Ким Генримо заорал, когда его подбросило в воздух, и начал дрыгать руками и ногами. Пистолет, который он удерживал, выпал.

— Отпусти меня! Отпусти меня, ублюдок! Отпусти меня, сукин ты сын!

Айзек взмахнул рукой и квистор полетел к окну. С первого раза стекло толщиной в несколько десятков сантиметров устояло, хоть и покрылось трещинами. Во все стороны разлетелись пластины чёрной брони квистора. С третьей попытки стекло разбилось вдребезги. В дыру задул холодный ветер, разбрасывая бумаги, и влетела куча снежинок, а переломанный и окровавленный, но до сих пор живой квистор висел в воздухе напротив, смотря вниз. Руки вывернуты под невозможным углом.

— Отпусти меня! — прохрипел Генримо и сморщился от боли.

Медведь махнул другой рукой и квистор Ким Генримо полетел так быстро, что силуэт размазался. Айзек громко застонал и расставил руки в стороны. Ноги оторвались от пола. Мониторы и компьютеры срывались со столов и начали кружиться вокруг, сами столы присоединились к хороводу чуть позже. Кресло, к которому был прикован Медведь, вырвало из пола, и оно тоже попало в этот жуткий торнадо. Оборванные провода для пыток электрошоком засвистели и рассекли кому-то лицо, так быстро они летели, а другой провод захлестнулся вокруг чьей-то шеи. Кто-то из операторов вцепился в стол, но его закрутило вместе с мебелью. Ликтор пытался убежать, но его подняло в воздух, он ударился в аналитика, и они оба улетели в разбитое окно. Аналитик при этом сильно стукнулся головой. За ними вылетело ещё несколько человек, громко вопя при этом.

— Айзек, ты не должен умирать, — прошептал Виктор. — Пожалуйста, парень, услышь меня.

Так и умирали боевые кинетики Корпорации, оставаясь молодыми. Украденное детство, короткая жизнь и ужасная смерть. Одноразовое оружие, необходимое для того, чтобы убить как можно больше врагов за одну попытку. Способы различались, но каждый раз жертв и разрушений было чудовищно много. Ходячие бомбы. Но Айзек был жив до сих пор, и Беда умолял его одуматься. Может, сможет прожить ещё хоть немного? Может, ещё не поздно?

Торнадо только усиливался. Уже все находящиеся в комнате попали внутрь вихря и душераздирающе кричали. Виктор так и оставался прикованным к своему креслу, ледяной ветер трепал ему волосы, а снежинки оседали на лице. В разбитое окно вылетел ещё один человек. Сирены, когда вихрь добрался до пульта, наконец замолкли.

Дверь вынесло взрывом и её обломки присоединились к потоку, убив нескольких человек. В зал для допросов вбежал отряд вооружённых ликторов, но часть не рассчитали и угодили в торнадо, оставшиеся попытались отступить. Один завизжал, снял с себя шлем и начал биться головой об стену. Другой просто упал без движения, ему повезло больше всех. Третий сопротивлялся изо всех сил, но достал пистолет и прострелил голову сначала соседу, потом себе.

Торнадо из мебели и тел становился всё больше. Потолок начал выгибаться и его разорвало в клочья. В дыру хлынули люди с верхнего этажа и мебель. Стены разрывались, обнажая стальной каркас. Толстые столбы стали гнуться, будто они из резины. Стены зала разлетелись, видно уже весь этаж. Несколько человек стояли у лифта, но отпрянули от дверей, когда увидели внутри вооружённых квисторов. Но всего через мгновение лифт смялся и стал размером с небольшой куб, будто его сдавило гигантским прессом. Кровь хлынула под сильным напором. Другие лифты постигла такая же судьба.

Вихрь прорвал ещё один этаж и разорвал крышу. Попавшие в поток люди иногда вырывались наружу и с огромной скоростью улетали куда-то в город. Медведь, мягко скользя в воздухе, подлетел к креслу Виктора. Теперь нет сомнений, что Беда умрёт вместе с этим человеком, которому когда-то сломал жизнь. Но так будет справедливо, Виктор это заслужил.

Пол под ногами разлетелся на куски, но кресло с Виктором и сам Медведь не полетели вниз, они повисли над дырой в самой середине вихря. На нижних этажах видно паникующих сотрудников Квистуры, пытающихся убежать до того, как они станут частью торнадо, но безуспешно. Айзек едва слышно плакал, а дымящаяся кровь сочилась даже из пор кожи.

Верхней части небоскрёба больше не было. Под ними весь город, в котором нигде не горел свет. Видны только огоньки подлетающих истребителей и гравилётов. Летающие машины выпустили ракеты, но они летели не туда, куда нужно. Одна ракета подбила Гарпию Императорской Гвардии, другая улетела высоко в небо и взорвалась там, остальные попали в торнадо. Истребители, те, которых не разрывало на куски и не сминало, тоже кружились внутри вихря. Машины уничтожались, но Императорскую Армию, подошедшую на помощь Квистуре, это не останавливало.

Несколько Гарпий прицепились к ломающемуся зданию, выпуская мутахавиров из десантных отсеков. Но часть гвардейцев пополняли торнадо, а часть летела вниз, будто кто-то вымел муравьёв, сильных, но недостаточно, чтобы противостоять незримой силе. Ту же судьбу разделил десант бастанджи и армейцев. Уцелевший летающий транспорт, выпустив несколько зарядов, отступал подальше, за пределы действия вихря. Одной Гарпии оторвало крылья, как будто это злой ребёнок мучал насекомое, другая закружилась, врезалась в соседний дом и взорвалась. Здание устояло, а вот Башня понемногу разрушалась, этаж за этажом, а торнадо начал плавно опускаться.

Чёрная Башня Квистуры разлеталась на куски. Тысячи беспилотных дронов кружили вокруг, но большинство попадало в поток. Обломки здания поднимались ещё выше или летели вниз, на площадь. Торнадо стал огромным, больше, чем Башня. Находящиеся внизу танки и боевые машины подхватывало потоком, солдаты пытались сбежать, но большинство не успевало. Вихрь добрался до самой земли, и небоскрёба больше не существовало. Оковы Виктора давно сломались, но напор воздуха удерживали его в кресле, не давая выпасть и присоединиться к этому жуткому хороводу смерти. Ветер был настолько сильным и ледяным, что пронизывал до костей, а порывы такими громкими, что больше не слышно почти ничего. Поток вихря светился изнутри, освещая тёмный город. Они опускались всё ниже и ниже, а вихрь поглотил остатки здания. Отделение Квистуры в Империи уничтожено.

Торнадо начал вгрызаться в землю, словно это гигантский бур. Он разрывал подвалы, парковку с боевыми машинами и трубы коммуникации, потом опустился ещё глубже, в туннель, скорее всего, предназначенный для быстрой эвакуации. Ровный и круглый, наверняка ведущий в безопасное место. Находящиеся тут охранники улетели наверх, даже не успев понять, что произошло.

Сделав ещё несколько оборотов, торнадо начал слабеть. Сначала то, что кружилось наверху, начало падать на площадь. Посыпались обломки разрушенного здания и покорёженной боевой техники. Но вместо того, чтобы раздавить Виктора и Айзека, обломки закупорили дыру, очень осторожно и аккуратно, будто кто-то положил всё сверху. Только немного мусора долетело до самого низа, в основном мелкие камни. Среди этого мусора оказался табельный пистолет ликтора. Неповреждённый и, кажется, заряженный.

Стало слишком тихо, а потом раздались судорожные рыдания.

— Хватит, — стонал Медведь. — Я не могу, так больно. Пожалуйста, останови это.

— Айзек! — Виктор подскочил к нему и положил его голову себе на колени.

Всё лицо в крови, а жар от парня такой, что обжигает кожу. Глаза ещё закрыты, из них больше не идёт кровь, только дым. На веках ожоги.

— Кровь кипит… хватит! Натан, брат, ты где? Ты обещал мне, Пожалуйста, останови это! Пожалуйста. Я не могу.

Он открыл рот и оттуда хлынула дымящаяся кровь.

— Не слышу ничего. Не вижу ничего. Так темно. Просто убей меня, пожалуйста. Просто убей. Виктор, ты здесь? — он нащупал правую руку Виктора и сжал. — Пожалуйста, я не могу терпеть. Пожалуйста, убей меня. Хватит, останови это.

— Прощай, Айзек, — Беда поднял упавший сверху пистолет.

Сейчас он потеряет последнего важного для него человека. И всё станет безразлично. Ты потеряешь всё, говорила одна из целей. Он тогда не поверил.

— Виктор, ты обещал… помоги мне. Не оставляй меня одного. Здесь темно и страшно.

Беда спустил курок пистолета и Айзек лишь слегка дёрнулся. Лицо, до этого искажённое от боли, стало спокойнее, будто он обрёл покой и уснул. Только веки и уши остались обугленными. Виктор аккуратно положил парня на пол и скрестил ему руки на груди. Ещё один труп, которых он видел так много. Не тот парнишка, с которым он возился в отряде, не друг его сына, и не тот, кому Беда сломал жизнь. Просто труп, ничего больше.

Пора уходить. Ему, едва живому убийце. Тому, кто потерял всё даже после того, когда думал, что больше терять нечего.

Этот туннель проделали для экстренной эвакуации, и вряд ли про него знали имперцы, а сотрудников Квистуры больше нет в живых. Беда шёл дальше, чуть прихрамывая из-за разболевшихся коленей и ноющей спины. Это не заняло много времени, и уже скоро он выбрался на поверхность вдали от города.

Город не спал, невозможно спать после такого. Без Чёрной Башни центр выглядел как рот, в котором только что вырвали зуб, слишком заметна эта пустота. На том месте, где она стояла всего несколько часов назад, кружились беспилотные дроны, как пчёлы вокруг разрушенного улья.

Другие здания поблизости уцелели, если не считать выбитых окон. На некоторых висели голографические экраны с портретом Балябина, которых видно даже с такого расстояния. Но картинка начала меняться. Теперь там изображён сам Виктор. Надпись большими буквами видна превосходно.

«ВИКТОР ВОРОНОВ. ВРАГ ИМПЕРАТОРА. ПРИКАЗАНО УНИЧТОЖИТЬ»

День 13

Виктор

— Я думал, тебя убили.

Виктор осторожно согнулся. Кот, только что выглядывавший из-за мусорного бака, успел спрятаться, но силуэт хорошо видно даже в темноте.

— Не бойся, старик, это же я.

Кот узнал голос и осторожно высунулся. Да, это он, это Марк. Кот начал выбираться наружу, а Беда замер, чтобы не вспугнуть.

— Я долго тебя искал. Обещал же присматривать за тобой.

Кот выбрался на свет, припадая на переднюю лапку. Белая грудка теперь грязного серого цвета, а когда-то пушистая и блестящая чёрная шерсть свалялась в комки. Марк жмурил правый глаз, из которого бежал гной. Левое ухо потеряно в какой-то жестокой уличной драке, но ярко-красный ошейник всё ещё на месте, совсем как новый. Видно тщательно выведенную каллиграфическим почерком надпись: «Марк Тулий».

— Я тебя подвёл, старик.

Беда протянул руку. Марк едва не кинулся назад, но обнюхал пальцы и успокоился.

— Пошли домой.

Кот сипло мяукнул и потёрся об ногу. Виктор осторожно его погладил, и медленно поднялся, чувствуя укол в коленях.

— Идём.

Он вытянул руки, как тогда делал Ник, и кот, примерившись, запрыгнул на грудь, вцепившись когтями в куртку. Стал совсем лёгкий, с боков чувствуются рёбра. Но он выжил.

— Больше я тебя не брошу, клянусь, — Виктор прижал кота и услышал хриплое мурчание. — Больше…

Это обман. Ошейник новый, но Беда вспомнил, как нашёл его в тот вечер, на этом самом месте. Обгрызенный, окровавленный, с остатками чёрной шёрстки. И у мусорного бака всё было заляпано кровью, которую ещё не успел смыть дождь. Всё было именно так, а то, что сейчас — это ложь.

Это сон.

Едва Виктор это понял, как всё начало меняться. Кот рассыпался на бесчисленные маленькие чёрные кубики и в руке остался только порванный окровавленный ошейник. Больше нет никого, даже кота, как и остальных. Ведь когда нечего терять, всегда может оказаться, что это не так, но понимание приходит слишком поздно.

— Ты ублюдок, — произнёс Виктор в темноту. Он услышит, ведь он всегда рядом. — Ещё раз так сделаешь, я тебя найду и убью.

— Зная тебя, как человека, серьёзно относящегося к своим словам, я вынужден не пренебрегать угрозой, — ответил вкрадчивый голос. — Но, признаться честно, я не думал, что ты так легко купишься.

Проулок начал меняться. Мусорные баки, не круглые и не цельные, а будто состоящие из тысяч кубиков, меняли форму, рассыпались и сплавлялись с окружением. Стены начали перестраиваться, по ним протянулись старые ржавые трубы, а вместо дешёвого синтетического камня теперь облупившийся кирпич. Мусор под ногами уходил в землю, здания смыкались над головой, пока Виктор и Приходящий не оказались лицом к лицу в маленькой комнате. Больше в ней нет ничего, кроме двух кресел, сделанных из множества кубиков, и синего холодного света, бившего так, чтобы Беда не смог разглядеть лицо сидящего напротив человека. Приходящий достал свою вечную сигарету и выпустил дым.

— Нужно было напомнить тебе кое-что, — сказал Максим Балябин и постучал пальцем по сигарете. — Чтобы ты помнил, ради чего ввязался в это дело. Ты устранил очередную цель, но ты всё ещё должен мне смерть. И когда ты выплатишь долг, получишь того, кого ищешь. И не только это.

— Назови мне имя, — потребовал Беда. — И он умрёт.

— Так и должно быть, — Балябин засмеялся. — Вот поэтому я так люблю с тобой работать. Только что потерял двух друзей, но уже ищешь, кого бы убить. Осталось немного. Три цели, потом ещё одна.

— Где Айскадер? — спросил Виктор. — Отдай мне его!

— Зачем он тебе? Он не убивал твоего сына. Я выдам тебе убийцу…

Стена за спиной Балябина менялась, теперь там зал, ночной клуб Асфодель. Кубы собирались друг с другом, образовывая столы, стулья, даже цветные лампы светофильтров в углу. У стены лежал Ник, над которым склонились дигерины. Парень ещё жив, но один из полицейских смомал ему руку, чтобы вставить пистолет. Амир, Коринес и Пацини уже мертвы, остались ещё двое. Один из них Айскадер, он о чём-то разговаривает с человеком, чьё лицо размыто, ведь оно составлено из таких кубиков, что и всё вокруг.

— Во сне это смотреть не так приятно, не так ли? — усмехнулся Балябин. — Во сне тебе его жаль, как и остальных.

Кубы рассыпались и тут же собрались в новые фигуры. Квистура, разрушенное здание Чёрной Башни. Умирающий от сердечного приступа Блоха, а Медведь, который только очнулся, до того как он уничтожил всё вокруг.

— Неужели их смерти будут напрасными, Беда? Они помогали тебе до самого конца, как и положено друзьям. Натан скрывал болезнь сердца, чтобы не оставлять тебя одного и помочь свершить месть, а Айзек… вместо того, чтобы убить тебя, он тебя спас ценой своей жизни. Теперь у тебя нет никого, но… когда ты уничтожишь последнюю цель, ты получишь награду… не просто прикончишь человека, убившего Ника… а нечто другое. И ты поймёшь, что этого стоило и что твои друзья не умерли напрасно. Да они бы сделали то же самое, зная, какую награду ты получишь!

Балябин махнул и кубы рассыпались, больше не было ничего, кроме двух кресел, синего света позади, и грязной облупленной стены, вдоль которой идут ржавые трубы.

— Вот твои цели, Виктор: Ренцо Кампана, председатель правления Императорского Банка и последний из бастардов старого императора. Барлаш Акар, маршал, магистр мира и главнокомандующий вооружёнными силами Империи. И некий Керим Басаран, бывший командующий Императорской Гвардией, — Балябин засмеялся. — А может и будущий. Ты знаешь его под именем Лукаш Сикора, твой бывший начальник. Тот, кого ты должен был убить десять лет назад. Смерть этой троицы вызовет такую панику, что ты без труда убьёшь финальную цель.

— Император?

— Я уже говорил, что прикончу его и без тебя, если потребуется.

— Брейлинг?

— Пфф, Беда, не смеши меня. Нет, это не те, ради кого всё затевалось. Ты убьёшь моего главного врага. Потом получишь награду.

— Мне нужен аналитик и планы, — сказал Виктор. — Я не могу работать вслепую.

— Ты получишь все имеющиеся у меня ресурсы Корпорации. Ты получишь помощь всех уцелевших сотрудников. У тебя будет доступ к самым продвинутым прототипам устройств и оружия. А что до аналитика, — Балябин потёр руки. — Я сам буду твоим аналитиком, если ты не против. Большая честь для меня.

— Когда всё закончится, — Беда глубоко вздохнул. — Я хочу личной встречи с тобой.

— Хочешь меня убить? Ну, почему бы и не попробовать? Я обещаю тебе личную встречу, если ты сам этого захочешь после своей награды. А я уверен, что не захочешь. А теперь — за дело.

Виктор проснулся и долго не мог понять, где находится. Он заснул в каком-то закутке в канализации, замотавшись в остатки одежды и сжимая в уцелевшей руке пистолет, которым он выстрелил в Айзека. Но Беду перенесли в другое место, комнату, похожую на операционную. Вокруг него стояли люди в плащах и капюшонах.

— Пророк Господа нашего, говорящий с ним во снах, — сказал один из них. Доктор, тот самый, что приходил после покушения на Бернарда ван Дина, плакал. — Да покараешь ты врагов Его.

Все они упали на колени. Один из находящихся тут людей начал целовать ступню Виктора, и Беда едва вырвался.

— Внести священные реликвии! — потребовал доктор.

Стоящие на коленях попятились и вышли из комнаты, потом вернулись, держа в руках коробки с нарисованными на них песочными часами. Какой-то парень внёс старый голо-планшет данных Корпорации на мягкой подушке.

— Это святое оружие, которым ты покараешь врагов Его, — объявил доктор. — Выбирай любое и пусть оно служить во славу Его.

Беда поднялся и открыл одну из коробок наугад. Продвинутая модель игломёта, Керанос М4. Устройство снабжает каждую иглу простенькой программой, наводящейся на цель. Виктор только читал, что эта модель в разработке, но не видел вживую. Прекрасно подойдёт.

— Идите вы все в жопу, тупые ублюдки, — сказал Виктор и приставил игломёт к виску.

— Так делать нельзя, — сказал Балябин.

Беда лежал на чёрном полу, а перед ним стояло кресло, освещённое синим светом.

— Однажды я допустил такую ошибку, но не в этот раз. Ты не сможешь выпустить себе мозги, даже если очень захочешь. А в наказание… когда ты проснёшься, тебя будет ждать чудовищная боль. Не шути со мной, Виктор. Ты всё ещё должен мне смерти.

Виктор открыл глаза и закричал. Боль в голове была по-настоящему чудовищной.

Петра Брейлинг

— Вы когда-нибудь видели такое? — спросил водитель, крутя головой по сторонам.

Квистор Петра Брейлинг ответила далеко не сразу.

— Никогда не видела настолько сильного кинетика. Значит, с возрастом их силы увеличиваются. Вы нашли квистора Генримо? — она посмотрела на подошедшего ликтора, одного из того, кто не был в Башне в момент её разрушения.

— Да, отследили по его имплантату, но внешний вид…

— Показывайте.

— Он здесь, — один из искателей и показал на яму посреди дороги. — Прямо тут.

Тела в оплавленной яме не было, только обломки чёрной брони Кима.

— Это квистор Генримо, — искатель посмотрел в экран наладонного компьютера и убрал прибор в карман. — Летел с предпоследнего этажа с таким сильным ускорением, что где-то на середине пути пересёк звуковой барьер. Смогли опознать только по ДНК.

— Я поняла, — Петра покачала головой. — О мёртвых либо хорошо, либо… но если бы не этот кретин… Что ещё? Подсчитали потери?

— Не до конца. Вихрь был такой мощный, что некоторые тела мы до сих пор находим в десятках миль от эпицентра, кто-то даже улетел за город. Не думаю, что кто-то в здании выжил.

— Сколько было внутри?

— Около двух тысяч.

— А сколько осталось?

— Двадцать три человека вышло на связь, — сказал ликтор. — Мы уничтожены. Подкрепление придёт не раньше чем через неделю…

— А Большая Черепаха будет здесь уже через два дня, — заключила Петра. — А что потери гражданских?

— Минимальны, большинство из них погибло когда одна из Гарпий врезалась в то жилое здание, но много раненых, когда разбивались окна. Полагаю, если бы не комендантский час, от обломков погибли бы сотни, а то и тысячи человек.

Петра посмотрела на руины. Огромная Чёрная Башня снесена до основания, куски здания покрывают всю площадь. Рядом лежит покорёженный истребитель ВВС Карина, будто огромный ребёнок вырвал ему крылья, бросил на землю и растоптал ногой. Над головой беспорядочно кружились остатки дронов, бесполезных без централизованного управления. Скоро у них кончится заряд и они начнут падать.

— Ну что же, — сказала Петра. — Этот раунд остался за Балябиным, но нам нужно действовать. Я, как единственный выживший квистор, принимаю командование всеми оставшимися силами… да, все двадцать три человека. И я хочу, чтобы все из вас осмотрели каждый кусочек здания и проверили всё, что можно. Мы должны знать, жив Воронов или нет. Балябин не пачкает руки, он действует только через агентов. Если Виктор Воронов и его кинетик живы, мы не можем гарантировать безопасность императора и Верховного Судьи.

— Квистор Брейлинг! — закричал ликтор, стоящий у разгребающего завалы инженерного танка, позаимствованного у армии Империи. — Мы нашли одного, тут, в эвакуационном ходу. Едва раскопали!

Это оказался мёртвый парень лет двадцати в спортивной куртке Императорского Аграрного Университета. Лицо так залито кровью и обожжено, что искатели не сразу сказали, кто он такой.

— Это один из арестованных. Айзек Элисон. Состояние ужасное. Глаза вытекли, а мозг…

— Не надо подробностей, — Петра наклонилась над мертвецом. — Значит, это и есть кинетик. В голове рана, что там?

— Это наше оружие, табельный пистолет ликтора. Но судя по ожогам от смеси, стреляли в упор… Он или покончил с собой…

— Или Виктор Воронов его добил, — предположила Брейлинг.

— Избавился от обузы?

— Нет, это скорее жест милосердия. Кинетики в такие моменты… очень страдают. Даже удивительно, что самого Воронова не разорвало на куски, должно быть, кинетик его сберёг. Вы выслали погоню по этому маршруту? — она показала рукой в сторону туннеля.

— Разумеется, квистор, — ликтор кивнул. — Но следов Воронова пока не обнаружили.

— Госпожа квистор, — искатель с прибором связи заглянул сверху через дыру. — Срочный вызов. Магистры собирают экстренный совет и требуют вашего присутствия.

— Нет, болтать языком и оправдываться у меня времени нет, — Петра почесала лоб и спросила ликтора, который руководил раскопками: — Как твоё имя?

— Кастейн Амрейди.

— Отлично, Кастейн. Ты назначаешься временным командующим вооружённых сил Квистуры в империи Карин…

— Но я же всего лишь простой ликтор, я…

— … что даёт тебе право участвовать в переговорах на высшем уровне, — закончила Брейлинг. — А теперь отправляйся на совещание со старыми вурдалаками и постарайся, чтобы тебя не сожрали.

— Есть, — ответил ликтор грустным голосом.

— А я займусь расследованием, — Петра достала листки бумаги. — Досье Воронова содержит одну важную зацепку. Один человек, который прибыл в Карин вместе с ним. Нужно исследовать это, пока магистры не нашли меня и не начали ныть.

— Кажется, нам сюда, — сказал водитель.

Ещё вчера мало бы кто подумал, что это место будет выглядеть лучше, чем центр города. Нужный дом находился напротив старых руин времён турсулунской войны. Стены закопчены, большинство окон выбито, но даже так это кажется более целым, чем разгромленные здания центра имперской столицы. Повсюду граффити, на самом большом написано «В жопу дигеринов» и изображены два человека в неприличной позе. Нижний в чёрной броне императорской тайной полиции. Чуть выше надписи «Император помоги» и «Император придёт, порядок наведёт».

— Очаровательно, — сказала Брейлинг. — Но нам сюда, предстоит крайне волнительный разговор с…

— Вы никак ко мне, квистор Петра Брейлинг? — спросил вышедший из двери человек в серой униформе и красном берете на голове. На плечах погоны с огромными звёздами. С его большими круглыми глазами и крючковатым носом он похож на сову.

— Генерал Керим Бесаран? — квистор кивнула. — Или мне стоит называть вас Лукаш Сикора?

— Как вам удобнее. Удивлён, что вы пережили ночную резню.

— Я тоже удивлена. Но куда сильнее я удивлена тем, что один из крупнейших топов Корпорации и руководитель проекта Элизиум все эти годы скрывался в Карине. И не просто скрывался, а ещё и стал командиром Императорской Гвардии. Неужели никто не интересовался вашим происхождением?

— Многие пытались, — Лукаш Сикора улыбнулся. — Но раз на моё дело наложен гриф высшей императорской тайны. Эти многие понимали, что некоторые тайны лучше оставить тайнами.

— Что же такого вы предложили старому императору, что он согласился на это?

— Нечто такое, что очень нужно ему и его сыну, — Сикора не переставал улыбаться. — Но я вам не скажу, я под присягой, знаете ли. Можете допросить Его Императорское Величество, но уверен, что после этого вы вылетите с Карина с ещё большей скоростью, чем вчера ваш коллега столкнулся с землёй.

— Вы многое знаете на пенсии.

— Это временно. Но на пенсии скучно. А я ещё не так стар и готов поработать на благо императора и, кто знает, может быть даже помочь вам выйти на Балябина.

— Это зависит не от меня, — сказала Петра.

— Напротив, это зависит только от вас. Вы сейчас же после разговора со мной, езжайте во дворец и просите высочайшей аудиенции. С учётом того, что вы единственный квистор на планете и единственный человек во всей галактике, кто, извиняюсь за выражение, однажды сумел надрать Балябину задницу, он выслушает. Вы расскажете императору последние новости, будете уверять его, что держите всё под контролем, но также скажете, что просите высочайшего содействия и что крайне важно сделать это сегодня.

Сикора высказался и сел на полусломанную лавочку у двери.

— И что нам нужно сделать?

— Разумеется, восстановить меня на службе и вновь вернуть мне корпус мутахавиров.

Петра хмыкнула.

— А с его это вы сами не попросите императора об этом?

— Потому что я в опале, до сих пор. Император вернул милость моим людям, но про меня забыл, а у меня нет друзей при дворе, кто бы обо мне напомнил. Так что это сделаете вы и скажете, что я тот человек, кто способен остановить Беду.

— Беду?

— Прозвище Виктора Воронова. Я кое-что о нём знаю.

— И вы думаете, что император вас восстановит на службе?

— Понятия не имею, — Сикора пожал плечами. — Но если вы будете убедительной, то почему бы и нет. Просто Его Императорское Величество не знает всех деталей моего договора с его отцом. Он знает, что я из Корпорации и он знает, что я дал Империи, но не знает, что я попросил взамен. И это то, что поможет нам выйти из этой ситуации победителем.

— И что вы попросили?

— Скажу кратко. Я попросил хорошее место для себя и безопасности для одного человека, его семьи и друзей. Старый император принял предложение, а на наши файлы наложил гриф абсолютной секретности.

— Это Воронов? Вы не похожи на человека, который печётся о ближних.

— Вы правы, — сказал Лукаш Сикора. — Я не беспокоился о нём. Я лишь купил для себя десять лет жизни. И этот срок истекает завтра или послезавтра, ещё не знаю.

— Я поговорю с императором, обещаю.

— Отлично, тогда я начну действовать, когда получу полномочия.

— Что вы имеете в виду под тем, что купили себе десять лет жизни?

— Ну, это сложно сказать, — Сикора задумался. — Когда я понял, что Корпорация проигрывает, я кое-что взял у Балябина и предложил предыдущему императору Карина. Балябин это узнал и отправил за мной Воронова. И тот меня выследил.

— Но не убил.

— Верно, вы необычайно догадливы. Все в Квистуре такие умные? Дело в том, что оперативникам проекта Элизиум настраивают ментальный блок, чтобы они не чувствовали угрызений совести от убийств и валили всех, кто попался в прицел, но это лишь внешняя сторона вопроса. Главное — это установка на убийство цели. Тот, кто назван целью, умрёт.

— Но почему вы выжили?

— Я знал, что у Виктора эта ментальная установка начала трескаться. И я знал, как можно её доломать. Это меня и спасло. У него начались кошмары, снились убитые. Сначала это были лишь слабые звоночки, и мы не обращали внимания, потом он убил какого-то мальчишку, похожего на его сына. И тогда ментальный блок сломался. Беда захотел выйти из дела, но Балябин продемонстрировал ему последствия. Он просто сделал намёк, что если Воронов предаст Корпорацию, то Балябин прикажет Виктору убить свою семью.

Сикора задумался о чём-то и замолчал.

— И что дальше?

— Ну а об остальном я расскажу, когда буду восстановлен на службе. Вы же не думали, что я так сразу раскрою все тайны?

День 14. Глава 1

Совершенно секретно

Коммерческая тайна, красный уровень доступа

Операция — «Старик»

Цель: Бывший руководитель проекта Элизиум — Лукаш Сикора

Исполнитель: Боевая группа «Танатос»

Комментарий аналитика группы:

Сикора пытается сбежать на гражданском космическом корабле в империю Карин. Нужно перехватить судно до того, как оно войдёт в кротовую нору. Охрана минимальна. Н. Элисон

Руководитель проекта «Элизиум»: —––—––-

Резолюция: Убить предателя. Объект 101

Война с Корпорацией уже изменила человечество. Виктор пробирался среди других пассажиров, стремящихся сбежать из некогда уютного дома туда, где не так плохо, как в остальных местах. Религиозные фанатики становились сильнее, но светские правительства тоже запрещали всё, что связано с Renascentur. Даже самые ярые скептики признали, что все изобретения Корпорации необходимы для тайной слежки за людьми, а также все устройства объединяются между собой в мощные вычислительные сети, чтобы обрабатывать результаты самой слежки. И это не говоря об остальных преступлениях против человечества. Люди отказывались от прогресса, ведь, как это ни странно, Корпорация и обеспечивала этот самый прогресс с тех пор, когда первые корабли с колонистами покинули Старую Землю, почти тысячу лет назад.

Но отказ от благ не даётся легко. Люди держали в руках газеты, ещё не осознавая, что это теперь один из немногих доступных им источников информации. Вместо нейроинтерфейсов и возможности связаться с любым человеком в радиусе десятков тысяч световых лет — теперь письма и телефонные переговоры. Мужчина с отчаявшимся лицом никак не мог развернуть газету и путался в мягкой шуршащей бумаги. Он нажимал в чёрно-белую картинку, будто надеялся запустить видео. На входе в космопорт пожилая женщина кричала на дисковый телефон в будке, потому что не могла освоить, что сначала надо снять трубку, а потом набрать номер. Читающий книгу мужчину иногда забывался и тыкал пальцем в нижний угол страницы, потом тихо ругался и переворачивал вручную. Некоторые смотрели телевизор в общем зале, негодуя, что ящик никак не учитывает их вкусы, а показывает общую программу для всех. А некоторые с тоской смотрели на заживающие точки на коже, где когда-то были установлены разные приборы. И это они ещё не знают, что их ждёт, когда заболят зубы…

Человечество отказалось от всего, кроме двух вещей: сверхсветовая межпланетная связь и космические перевозки. Пузатые корабли, такие, как в этом космопорту, хоть и были построены в Альянсе, но внутри разработанные в Корпорации гибридные двигатели Королёва и Хокинга, первый для перемещения со скоростью света, второй для входа в кротовые норы. Без этого Альянс Ориона не смог бы существовать.

Беда без труда пробрался на борт корабля, ведь у охранников больше не было контр-маскирующих устройств, способных определить даже кинетика. Таким слабым человечество не было никогда, но многие боялись, что именно так и хотел Балябин.

Корпорация пока ещё жива, а проект Элизиум до сих пор выполняет операции. Пусть и после бойни с Верховным Судьёй Гобитраудом из всего проекта осталась только группа Виктора. Сегодня очень важная цель — Лукаш Сикора по прозвищу Сова, который предал Корпорацию и надеялся, что сможет остаться живым после этого.

— Ваши билеты? — спрашивал Беда, идя вдоль кают.

Люди сначала смотрели на него, ожидая, когда проводник просканирует их глазами, но вспоминали, что теперь билет — это лишь маленький кусочек бумаги, который надо показать. Виктор надрывал корешки и шёл дальше, а люди убирали билеты назад, всё ещё не осознавая, как изменилась их жизнь. Они не хотели этого, поэтому отправлялись в Карин. Там, по слухам, не так яро отказываются от технологий… и не дают сектантам сжигать заживо тех, кого подозревают в сотрудничестве с Корпорацией.

— Ваш билет? — попросил Виктор и закрыл за собой дверь каюты.

— Одну минутку, — Сова полез в карман, но поднял глаза и ухмыльнулся. — Я не ждал, что это будет так быстро.

— Что тебе снится, Лукаш Сикора? — Беда поднял игломёт.

— Подожди, Виктор, хоть немного. Взлёт ещё не скоро, успеешь меня убить. Если поговоришь со мной пять минут, я скажу, где твоя семья.

— Ты тянешь время.

Но Виктор не выстрелил. Сова сидел спокойно, уставившись на Беду своими большими круглыми глазами.

— Балябин проиграл, Виктор. Он не сможет сопротивляться долго, его хребет сломан. Скоро он уйдёт в небытие.

— У него ещё осталась система Тёмный Лес, которую так все боятся. И он достаточно безумен, чтобы ей воспользоваться.

— Уже нет, — Сикора хмыкнул. — Я похитил коды от неё и везу императору Карина. С Корпорацией покончено.

— Как и с тобой.

— Ну уж нет. Взамен на Тёмный Лес я получаю достаточно преимуществ, а Империя скоро станет влиятельной силой в Альянсе. Я получаю богатство, убежище и такое прикрытие, что Квистура никогда меня не найдёт.

— Мне-то что?

— Я дорого ценю свою жизнь, Виктор, — Сова сел поудобнее, насколько мог это позволить на обычной узкой койке. — И предлагаю тебе хорошую цену.

— Слишком много болтовни.

— Постой! Твоя семья на Карине, они в безопасности, но если я умру, то не могу гарантировать, что всё так и останется. Знаешь, я понял кое-что. Я говорил с нашим психологом… твой блок треснул, когда ты убил парня, похожего на сына, и от этого твои сомнения усилились. Потому что семья для тебя важна, Виктор, важнее всего, что только существует во Вселенной.

— Ты моя цель, — сказал Беда. — И они будут моими целями, если ты выживешь.

— А ты сможешь их убить?

— Без всяких сомнений. Я их уже забыл, как он и приказывал.

— Я знаю кое-что ещё. Ты запретил психологу обновить блок и прочие ментальные установки, даже угрожал ему. Я знаю это очень долго, но молчал. Ведь так и думал, что Балябин отправит именно тебя.

— Задумал предать нас давным-давно?

— Верно. Без Тёмного Леса Балябин обречён. Но ты… разве ты не хочешь жить со своей семьёй?

Тогда Балябин приказал их забыть, что Виктор и сделал. Но сейчас он вспомнил Веру и Ника так ясно, будто покинул их только утром. Сильнее всего в памяти осталась последняя сцена с Верой, когда она узнала, чем занимается её муж на самом деле.

— Они не примут меня.

— Может быть, — согласился Сова. — Но даже если и так, разве ты не хочешь быть рядом с ними, на одной планете, в одном городе. Чтобы защитить их, если что-то случится… Потому что они для тебя важнее всего, Беда. Они дают тебе силы, ради них ты жил. Ты не смог бы выстрелить в жену или сына, даже если бы это тебе приказал Балябин. Твой блок разлетелся бы на куски. Ради них ты идёшь на всё. Ради них ты пришёл в Корпорацию, зная, что все твои прошлые преступления будут лишь детскими играми по сравнению с тем, что ты будешь совершать. Ради них ты не стал переделывать свой ментальный блок, потому что когда у тебя сомнения, ты чувствуешь себя живым, не машиной. Ты уничтожишь всех, кто будет угрожать твоей семье, — Сова медленно улыбнулся. — Как Балябин. Ты хочешь ему отомстить за те слова, я знаю. Отомсти ему. Я твоя цель, но я также тот, кто может купить для них безоблачную жизнь в месте, где нет войны. То, что ты не смог им дать. А теперь решай. Или выполни цель, что написана в приказе… или выполни свою настоящую цель. То, ради чего ты живёшь. Я заплачу всё что угодно, чтобы прожить дальше. Я предлагаю тебе новую жизнь для тебя и твоей семьи, где тебе не нужно убивать. Твоя мечта, разве нет? Новые личности, полная секретность, что никто не сможет подкопаться, для вас троих.

Виктор долго молчал, сидя напротив, но не сводил с Совы игломёта. Сикора не шевелился, понимая, что он подвис между жизнью и смертью. Он цель, как написано в приказе. Цель, которая должна умереть, ведь именно так гласит ментальная установка. Убийца из проекта Элизиум всегда должен уничтожать свои цели, кем бы они ни были.

Цель — Лукаш Сикора.

Всего один выстрел и цель умрёт, а Беда получит новую. Такова жизнь убийцы, которому приказано забыть свою семью. Вот только он её помнит. Они где-то в Карине. Об этом знает только Сова… его цель… но если он умрёт, то Вера и Ник будут в опасности. Где же они оба? Это странное ощущение, будто Беда вспомнил что-то очень важное, то, что забыл давным-давно. Ощущение было настолько сильным, что подавило собой всё остальное. Они должны жить любой ценой.

Цель — Лукаш Сикора. Но это больше неважно. Это никогда не было важным.

— Для пятерых, — сказал Виктор. — Я хочу, чтобы со мной отправились ещё двое.

— Кто?

— Мой аналитик. И кинетик.

— Натан и Айзек? — Сова хмыкнул. — Только эти двое выжили из твоей команды. Они для тебя не менее важны, чем семья. Пусть будет так…

— Но если ты обманешь…

— Если я обману, — сказал Сикора серьёзным голосом. — Ты начнёшь на меня охоту… и я вновь стану твоей целью.

— А откуда я знаю, что ты меня не убьёшь там? — Виктор усмехнулся.

— Убью при первой же возможности, — Сова нахмурился. — Но я не верю, что она будет. Не такой ты человек, чтобы дать мне шанс.

* * *

Грядущий план не тревожил Виктора. Это настолько безумно, что может сработать. В конце концов, Балябин сам всё придумал. Пусть сам потом разбирается, если Беду убьют на пороге.

Город боялся, хоть и не показывал вида. Боевой техники тут больше, чем гражданских машин, а мирные жители выходили на улицу только по делам. В близлежащих магазинах смели всю еду и люди давно бы выстроились в очереди за необходимым, но любые сборища запрещены под угрозой открытия огня. Виктор шёл спокойно в облике дигерина. Улучшенный маскировочный костюм Персей модели 6, более продвинутый чем тот, что остался в Квистуре, позволял не только менять внешний вид одежды, но даже скрывал лицо, показывая вместо него то, что нужно Виктору. Скорее всего, ликтор со специальным оборудованием смог бы вычислить подмену, но их осталось всего несколько человек на всю планету.

Главное отделение Императорского Банка никогда не принимало посетителей. Именно тут находилось руководство и серверы баз данных, примитивные, но на текущий момент самые лучшие. Сюда приходил Блоха в те редкие дни, когда надо было появиться на работе. Банк пытался расширить влияние, и Балябин не сомневался, что они клюнут на предложение. Виктор вошёл через главный вход, и никто не обратил на него внимание.

Внутри полно охраны, наверняка больше, чем в остальные дни. Сотрудники занимались своими делами, изредка робко поглядывая на вооружённых парней, которые здесь повсюду. В отличие от императорских гвардейцев сотрудники службы безопасности Банка состояли в основном из обычных людей, не усиленных генетическими модификациями, и у них не было продвинутых систем прицеливания и дополненной реальности, как у дигеринов. Но зато сюда набирали людей с настоящим боевым опытом. Многие воевали в бесконечных войнах между странами Альянса, с турсулунцами и Корпорацией. Многие состояли в бесчисленных частных армиях. А ещё у них лучшее оружие, что доступно на сегодняшний день. Это худшее место, чтобы вошедший убийца показал, кто он такой на самом деле.

Недалеко от входа парочка сотрудников, парень с девушкой, пили кофе и о чём-то болтали. Виктор встал в центр зала и снял капюшон. Костюм деактивировался.

— Только представь себе, — продолжал парень свой рассказ. — Он так обозлился, что взял клавиатуру, встал над спиной у менеджера, размахнулся и…

Парень увидел Виктора и обомлел. Кофе из наклонённой кружки полился на пол. Девушка уронила папку с документами, которую держала в руках, листки упали прямо в кофейную лужицу. Пожилая женщина, сидевшая за столом в отдалении, поднялась, показала на Беду пальцем и громко завопила, но скоро её крик перебил звук ревущей сирены.

— Это он! — охрана банка вставала на позиции.

Всего через несколько секунд сотрудники скрылись, зато отовсюду набежали охранники. На Виктора смотрели десятки пистолетов, тепловых орудий, ручных пушек и автоматических турелей. Пришлось прикрыть живой глаз, чтобы не выжгли лазерными лучами прицелов.

Охранников становилось всё больше, они прибывали со всех сторон. Уже, наверное, сотня собралась вокруг. Надо вести себя крайне осторожно, чтобы кто-нибудь слишком нервный не нажал на спусковой крючок. Впрочем, нервных в Банк не берут.

— Руки за голову! Встать на колени! Лечь! Бросай оружие! — раздавалось со всех сторон, но никто не стрелял.

— Пусть кто-нибудь главный скажет мне, что делать, — попросил Беда.

Вперёд вышел мужчина со шрамом на лице и очень большими руками, как у мутахавира.

— Зачем бы ты сюда не пришёл? — спросил он. — Без шуток, Воронов, или тебя разнесут в клочья.

— И ты всерьёз думаешь, что я вот так приду сюда и встану перед тобой, надеясь, что меня никто не пристрелит? — Виктор усмехнулся, хотя так всё и было. Весь план Балябина строился на том, что никто их охраны стрелять не будет. — Но я бы на твоём месте был осторожнее. Если тот тип за твоей спиной выстрелит из ракетницы, нам всем конец!

Главный охранник чуть повернулся и идиот с противотанковой ракетницей убрался подальше. Из отверстия в стене выбрался маленький дрон, который облетел Виктора вокруг, разыскивая взрывчатку или биологическое оружие.

— Что тебе нужно, Воронов? — спросил главный охранник. Его правый глаз, в который монтировано прицельное приспособление, едва заметно мерцал. Оружие ни он, ни остальные не опускали. — У тебя не так много времени, пока мы не вызвали Квистуру.

— Хочу поговорить с Ренцо Кампана, вашим самым главным банкиром.

— И о чём?

— О том, что могу спасти его.

— И от чего? — продолжал охранник.

— От того, что я ним сделаю, если вы не дадите мне с ним поговорить, — сказал Беда. — Передай ему, что я хочу обсудить систему «Тёмный Лес». Хотя он знает её под названием «Гнев Императора».

Судя по тому, что охранник тронул пальцем ухо и удивился, внимание банкира было приковано к главному залу.

— Провожаем его наверх, — сказал мужик со шрамом. — Но без шуток, Воронов, ты даже пальцем не посмеешь шевельнуть без разрешения.

Ренцо Кампана, младший бастард предыдущего императора, сидел за толстым бронированным стеклом. Вокруг банкира стояли два десятка охранников в моторизованной металлокерамической броне. Ещё столько же рядом с Виктором.

— Говори, что хотел, — сказал банкир. У него нет никаких прав на трон, но Балябин полагал, что Ренцо это совсем не устраивает. — У тебя две минуты перед тем как я вызову сюда Квистуру.

— Полагаю, вы знаете, что случилось с Квистурой после того, как я туда попал, — Беда усмехнулся. — Но я требую конфиденциальный разговор. Это внутреннее дело империи и ваш самый большой секрет.

— Говори, — приказал Ренцо.

— Я пришёл поговорить о системе «Гнев Императора», или, как её называли раньше, «Тёмный Лес». Ты уверен, что хочешь обсуждать это среди посторонних? — Виктор обвёл взглядом охранников. — Балябин утверждал, что ты не знаешь, что это такое, и теперь я вижу, что это так. Иначе наш разговор проходил бы в более приватной обстановке.

Ренцо щёлкнул пальцами. В стене открылись панели и из больших проходов вышли два турсулунских наёмника. Оба ещё молодые, им едва стукнула хотя бы сотня лет, но очень большие. У каждой рептилии толстая броня и скорострельные авиационные пушки, которые они носят без всяких экзоскелетов. Оба наёмника уставились на Виктора через прицельные приспособления на глазах.

— Без шуток, человек, — сказал один механическим голосом синтезатора речи. — Или ты покойник. Я Фердинант Накамура, а это мой брат Франческо де ла Вега Касагранде.

Второй в знак приветствия взмахнул орудием, причём так легко, будто это не двенадцатиствольная пушка, из которой можно разнести в хлам боевой корвет за несколько секунд, а надувная игрушка.

— Приятно познакомиться, — сказал Виктор. Если турсулунец проявляет вежливость, нужно обязательно проявить вежливость в ответ. Иначе рептилия оторвёт руки или ноги, а то и все конечности одновременно. Но у больших черепах людские имена, значит, турсулунцы точно не будут выяснять, сколько костей можно сломать человеку перед тем, как он умрёт.

— Если попытаешься напасть, я забью эту хрень тебе в жопу, — турсулунец Фердинант показал на пулемёт брата. — А теперь вон, теплокровные.

Охранники, не опуская нацеленного на Виктора оружия, медленно, по одному, покидали помещение, пока в зале не остались только сам Беда, банкир и две здоровенные черепахи.

— Может, зря мы всех отпустили? — спросил турсулунец по имени Франческо. — Этот же человек убил Гобитрауда.

— Со мной ему не сладить, — ответил Фердинант.

Оба турсулунца наверняка Одарённые, но говорят, используя синтезаторы речи. Ещё один вежливый жест со стороны рептилий.

— Продолжай, — приказал Ренце Кампана. — Можно при них.

Виктор посмотрел на двух наёмников. Да, такие стоят непомерно дорого, но турсулунцы всегда хранят верность нанимателю и стерегут любые его тайны, даже если они касаются безопасности их клана. Слово для них дороже.

— Говори, — потребовал Ренцо. — Что это такое и почему ты пришёл ко мне с этим, а не попытался убить, как моего несчастного сводного брата Ливия? Земля пухом этому ублюдку.

— Десять лет назад Корпорацию предал один человек, — начал Беда, вспоминая то, что вычитал в досье. — Один из тех, кто в курсе всех дел Балябина. Он украл коды запуска для системы Тёмный Лес, и после этого Корпорация проиграла.

— Я знаю это. Если ты так и будешь говорить известные мне факты…

— Коды разделены на части, ведь это оружие настолько могущественно, что старый император боялся его сам. Молодой Луциан это опасение разделяет, поэтому ключи всё ещё разделены. Если император решит использовать оружие, ему будет нужно подтверждение от остальных. Часть ключа у самого императора, часть у тебя, главный банкир Империи, часть у магистра Мира, Барлаша Акара, ещё часть у хорошо известного тебе генерала Керима Басарана, командира Императорской Гвардии.

— Ты пришёл подготовленным, — Ренцо хмыкнул. — Это государственная тайна высшего уровня доступа. Но ты знаешь не всё.

— Я упомянул не всё. Часть ключа была у Ливия Кастелано, вашего с Луцианом сводного брата. Которого я прикончил, к слову.

— И куда делись его ключи? — спросил Ренцо.

— Никуда. Теперь системе нужно на одно подтверждение меньше. Умный ИИ, знаешь ли. Если останется всего один человек, то он получит систему в своё распоряжение.

Тут Виктор сделал паузу, как и рекомендовал Балябин в своём отчёте. Пусть зерно сомнений прорастёт, писал этот психопат, а потом можно будет собирать богатый урожай предательства.

— А теперь скажи, что такое система «Гнев Императора»? — по лицу банкира сложно что-то читать. — Говори прямо, или мы прощаемся с тобой навсегда.

— Это корабли, хотя кораблями это назвать сложно. Это гигантские летающие ускорители, способные выпулить микроскопический груз в любую сторону галактики со скоростью света. Балябин вычитал что-то подобное в одной очень старой книжке.

— И для чего это сделано?

А вот сейчас Ренцо заинтересовался. Действительно, это настолько охраняемая тайна, что даже он не знает в точности все детали. Беда вызвал досье на сетчатку имплантата.

— Каждый корабль управляется искусственным интеллектом и дрейфует в межзвёздном пространстве. Когда он получает шифрованный сигнал с координатами нужной звезды, то заряжает в ускоритель капсулу с неким веществом и запускает в нужное место. В процессе открывается кротовая нора. Капсула залетает в неё, выходит совсем рядом со звездой, попадает в цель, звёздное вещество в контакте с антивеществом начинает… как бы подобрать удачный пример… Знаешь, что будет, если поднести к канистре бензина спичку? Так вот, тут то же самое, только это не канистра, а целая планета бензина, а ты подносишь не спичку, а термоядерную бомбу. Звезда взрывается, а вся система… ну, тут уже несложно представить, что произойдёт. А ускоритель тем временем перезарядится и произведёт ещё один залп, а потом ещё и ещё.

— И сколько всего таких кораблей? — спросил Ренцо.

— Двести тридцать семь, — сказал Беда и услышал в ответ удивлённый хрип. — Балябин строил их очень долго. Эти двести тридцать семь кораблей могут за несколько часов уничтожить все обитаемые человеческие звёздные системы в рукаве Ориона, и те, что принадлежат Турсулунским Кланам.

Ренцо молчал. Он действительно потрясён.

— Не удивительно, что даже императоры боятся этого оружия. И вот, настал день, когда Балябин хочет вернуть похищенное. Для этого мне дан приказ убить тебя, магистра Мира, командира Гвардии и императора, а после этого ключ сбросится, и Балябин вернёт себе доступ к системе, но… — Виктор ненадолго замолчал.

— Что но? — тут же спросил Ренцо.

— Балябин прикажет стрелять… он сумасшедший, ты это знаешь.

— Есть ещё одно но?

— Именно, — сказал Беда. — Тот, кто заполучит себе Гнев Императора, станет самым могущественным человеком галактики. Настолько могущественным, что может даже не бояться Балябина, да и кого угодно… так что я предлагаю сделку.

— Какую?

— Ты помогаешь мне ликвидировать магистра Мира и Керима Басарана, а я не буду убивать тебя, а просто убью императора. И уже скоро ты, как единственный родственник, пусть и бастард, сам станешь править империей, а кроме этого, у тебя будет могущественное оружие и тогда даже Балябин не сможет с тобой тягаться.

На мгновение Беде показалось, что сейчас Ренцо фыркнет и прикажет турсулунцам открыть огонь. Но банкир молчал.

— И зачем это тебе?

— Я хочу гарантии безопасности для себя, а также тёплое денежное место, пусть то, которое до недавних пор занимал генерал Керим Басаран. Это лучше, чем жить на астероиде, в который превратятся все обитаемые планеты, когда оружие получит Балябин. Я просто люблю деньги, — Беда позволил себе посмеяться. Разве существует банкир, для которого деньги недостаточная мотивация? — Твой особняк достаточно изолированный. Будет удобно провернуть дело там… пригласи к себе магистра Мира завтра, скажем, чтобы обсудить финансирование его армии… и я тоже приду в гости. И уже послезавтра, кто знает, может быть именно ты, как император Карина, будешь принимать Верховного Судью. И Большой Черепахе придётся целовать тебя в жопу, чтобы ты не рассердился.

— С чего ты взял, что маршал Акар прибудет в мой особняк?

— Я сейчас ему позвоню и скажу то же самое. А потом порекомендую приехать в гости.

Турсулунцы недовольно покачали головами.

— И этот предатель убил Гобитрауда? — посетовал один из них, кажется, его зовут Франческо.

— Но я останусь на вашей стороне, — продолжил Виктор. — Я верю банкирам больше, чем солдафонам.

Беда поднялся и молча пошёл к выходу. Охранники не убирали оружие, но никто так и не выстрелил. Виктор вышел из банка, ожидая, что вот-вот откроют огонь, или что снаружи будут ждать квисторы, но ничего. Банкир клюнул на приманку.

Виктор дошёл до телефонной будки, но вместо того, чтобы бросить монетку, подключил передатчик и подождал, пока защищённый сигнал не доберётся до нужного места. Пришлось ждать много гудков, пока трубку наконец не подняли и усталый мужской голос не ответил.

— Слушаю.

— Барлаш Акар, магистр Мира? — уточнил Виктор.

— Откуда ты знаешь этот номер?

— Это неважно. Куда важнее другое. Вы про меня слышали, меня зовут Виктор Воронов. И прежде чем вы позовёте охрану, я кое-что скажу. Скоро вам позвонит Ренцо Кампана, если ещё не позвонил, и пригласит на обед. Знайте, что это ловушка, в которой я должен вас убить. Но не убью…

Акар тоже не знал, что такое система Гнев Императора, но его убедить было также легко. Потому что когда-то давно именно династия Акаров правила Империей, и Барлаш мечтал, что однажды он или его потомок вернёт себе титул. А большие, убивающие звёзды пушки в этом помогут. Акар согласился, не раздумывая.

А Виктор пошёл на базу. Два жадных ублюдка, после разговора с которыми хотелось вымыться. Завтра оба нарушат договорённости… но тогда всё пойдёт именно так, как и хочет Балябин. И завтра их будет не двое, а трое.

День 14. Глава 2

Кейт Адалет

События последних дней развивались столь стремительно, что даже не было времени на сон. Кейт Адалет, теперь старший офицер бастанджи, не занималась обычными делами дигеринов, но работы меньше не становилось. Они перевернули всю столицу вверх дном, но не нашли ни следа Воронова.

И тем не менее всё это время её занимало собственное расследование произошедшего две недели назад. Кто взломал систему Немезида, тем самым приговорив сына Воронова к смерти? Неужели именно это событие начало цепочку смертей? И что хотел сказать Аристарх Рива? Кейт не сразу узнала, что это был не сердечный приступ, а травма, нанесённая кинетиком, тем самым, что через несколько дней разнёс на куски главное здание Квистуры. Вопросов было много, но не оставалось ни малейшей зацепки.

Определённо Хаден Айскадер в этом замешан, но он не теперь не только шеф тайной полиции, но и исполняющий обязанности магистра внутренней безопасности. И всё же он руководитель Кейт. Разве руководитель не должен знать, что идёт к лучшему, а что нет? Раньше она в этом не сомневалась.

— Дженель Адалет? — бастанджи в боевой штурмовой броне окликнул её, когда она шла по коридору. — Вам звонили… — он посмотрел записку. — Императорский Госпиталь, просят, чтобы вы срочно приехали. Вашему отцу становится хуже.

— Поняла, еду.

Уже смеркалось и люди на улицах спешно расходились, чтобы успеть до комендантского часа. Доехать получится быстро, машин на дороге не будет. Но едва она успела завести свой новый гибрид, выданный на работе, как заревел встроенный в машину спутниковый передатчик.

— Ты где, Адалет? — раздался встревоженный голос Хадена Айскадера.

— Собираюсь в госпиталь, папе…

— Немедленно выдвигайся со всем отрядом. Покушение на императора…

Он отключился до того, как Кейт успела спросить, что происходит. Она выбралась из машины, а гравилёт, закреплённый за её подразделением, уже снижался.

— Дженель! — из открытого люка на неё пялились бастанджи. — Срочный приказ, нужно вылетать.

— Поняла, — Адалет захлопнула дверь машины. — Известно, что случилось?

— Пока нет, но император жив.

Для оцепления территории собрали не так много людей, как думала Кейт, но все они состояли только из бастанджи. Гвардейцев и армии тут нет. Оцеплен обычный жилой дом на окраине столица. В районе третьего этажа появилась огромная дымящаяся дыра.

— Происходит операция императорской тайной полиции! — ревели громкоговорители. — Выходить из домов и смотреть в окна запрещено!

За соблюдением запрета следили пулемётчики боевых патрульных автомобилей бастанджи и снайперы, но напуганные за последние дни жители вообще старались не подходить к окнам, слишком много раненых было от битого стекла, когда погибла Чёрная Башня.

— Что произошло? — спросила Кейт у офицера, наблюдающего за посадкой транспорта.

— Лучше вам самой увидеть, — ответил тот. — Это оказалось не покушение.

Пострадала всего одна квартира, но жертв около десятка. Кажется, здесь была вечеринка, которая окончилась не очень хорошо. Студенческая, судя по возрасту погибших.

— Мы собрались отметить мой день рождения, — всхлипывал парень, судя по всему, единственный выживший. — Я на кухню отошёл, а потом…

Он показал рукой на скиммер, компактный гравилёт, который врезался в дом и влетел прямо к ним в комнату, снеся сидевших за столом. Транспорт дымился, за тёмными окнами не видно, кто внутри.

— Нельзя же собираться, комендантский час, — продолжил парень, стараясь не оборачиваться и не смотреть на мёртвых друзей. — Вот мы и решили у меня посидеть.

Кейт подала ему платок, и парень закрыл им лицо. Хаден Айскадер уже был здесь, осматривая небогатое помещение равнодушным взглядом.

— Так, а причём тут покушение? — спросила она у Айскадера.

— Загляните внутрь, — усталым голосом сказал Хаден и отошёл. — Хотя нет нужды, он, кажется, проснулся.

Помятая дверь скиммера открылась и оттуда выбрался император Луциан Четвёртый, распространяя вокруг запах выпитого.

— Вот это я наебашился, — промолвил Его Императорское Величество и его вырвало на ковёр. Из ноздрей Луциана текла кровь, но не оттого, что ударился, а оттого что красный порошок разъедает слизистую при слишком большой порции.

— Слухи о покушении оказались преувеличенными, — промолвив Хаден. — Но наша работа только начинается.

— Это всего лишь я, ваш император, — продолжил Луциан, выпрямляясь и глядя мутными глазами на тела, которых удар скиммера отбросил к задней стене. — Можете не вставать. Вот же дерьмо, мне надо заправиться.

Он достал из кармана золотую коробочку и рассыпал Стимфалийский порошок по всей комнате.

— Печалька, — император сделал несколько нетвёрдых шагов. — А что, собственно случилось?

Из-под скиммера торчало чьи-то ноги и Луциан присмотрелся.

— Ох, это я натворил? Но я всё исправлю.

Он залез в карман, вытащил толстую пачку реалов и бросил на труп.

— Вот вам и не в чём себе ни отказывайте.

— Ваше Императорское Величество, нам нужно уходить, — сказал Хаден Айскаден.

— Согласен, — император сел на чудом уцелевшее кресло. — Уходите.

И захрапел.

— Внутри кто-то ещё, — сказала Кейт.

— Это из свиты, — ответил Айскадер. — В основном не сильно знатные, те, кто посимпатичнее. Все мертвы, ведь только император догадался пристегнуться, хвала его мудрости.

— Забираем его! — в комнату вошли двое гвардейцев-мутахавиров, а с ними человек в сером камуфляжном костюме и красном берете, с большими круглыми глазами и крючковатым носом. — Только закройте лицо, чтобы никто не видел.

Мутахавиры накрыли храпящего императора одеялом и вынесли прямо в кресле.

— Поздравляю с возвращением, генерал Басаран, — сказал Айскадер. — Нам вас не хватало.

Генерал с круглыми глазами уставился на начальника тайной полиции.

— Вот и ты, Айскадер. Я бы поздравил тебя с повышением, но не буду. Завтра поговорю с Его Императорским Величеством, что практика чередования охраны очень опасна. Его Величество могут защищать только мутахавиры, а не бастанджи, как сегодня. Мы бы не допустили, чтобы император управлять таким опасным транспортом в его состоянии. Мы умеем сказать ему «нет». Лучше прибери этот мусор.

Он показал вокруг и ушёл. Вскоре Гарпия Гвардии поднялась в воздух, унося с собой императора с генералом.

— Звучит обидно, — Айскадер хмыкнул. — Но я рад, что всё хорошо закончилось, — он отошёл в сторону, по пути наступив на чью-то руку. — Пора заниматься чисткой, но это я оставлю на вас, Кейт. И да, вы же понимаете, что всё должно остаться в полной тайне. Корпорация устроила теракт, погибли люди, но террорист обезврежен. Хорошо, что он рядом, — Айскадер показал на кухню, где сидел выживший. — Займитесь им в особом порядке. Вам же не привыкать, дженель.

Он ушёл. Бастанджи деловито убирали все следы пребывания императора, а парень всё ещё всхлипывал. Обречённый на смерть только за то, что император спьяну решил сесть за руль летающего транспорта. Как был обречён на смерть Ник Райвенгов, ставший жертвой чьих-то интриг.

— Что же со мной будет? — спросил парень, когда Кейт тронула его за плечо.

— Как тебя зовут?

— Сергей, — ответил он.

— Сергей, пойдём-ка со мной, — Адалет взяла его за локоть. — Пойдём, только не говори ни слова. Пожалуйста.

Айскадер ушёл, и никто не спросит у старшего по званию, куда она ведёт свидетеля (и преступника заодно). А Кейт уведёт его в гравилёт, по пути скажет, чтобы молчал, и передаст Квистуре, тем, кто выжил. Но этот парень не умрёт за то, что не совершал. Главное, чтобы никто ничего не заподозрил сейчас, чего бы ей это не стоило потом. Хватит с неё и одной жертвы. Кейт ещё помнила, почему пошла в тайную полицию, помнила свою присягу. Клянусь защищать подданных императора даже ценой собственной жизни, говорила тогда она. А не убивать беззащитных людей.

— Не смотри, — сказала она, когда они прошли мимо места аварии. Из пролома в стене дул холодный ветер. — Просто не смотри.

— Да, — Сергей отвернулся. — А это правда был…

Он странно вздохнул и начал заваливаться на бок. Кейт его подхватила, но парень продолжил падать. Пятно крови на белой рубашке быстро расплывалось.

— Ну, я бы просто свернул ему шею, — сказал Айскадер, входя в комнату. — Но так тоже неплохо, а то снайперы получают большую зарплату, но просто лежат на брюхе целыми днями. Хотя, пуля… ладно, неважно, террористов кремируют. В машину его! — приказал он и два бастанджи подняли тело. — Измажьте кровью посильнее, чтобы не было видно дырки и журналистам скажите, чтобы сильно подробно не снимали. Когда закончат, этого в морг и в печь.

Элитные дигерины уже занимались делом, а Айскадер медленно за этим следил.

— Знаете, дженель Адалет, на мгновение у меня возникла мысль, что вы хотите меня предать, — прошептал он. — Не советую. А теперь… вас ждёт отец. И не забывайте, что послезавтра прибывает Большая Черепаха. Будет очень много работы. Свободны.

Вокруг госпиталя, несмотря на комендантский час, собралось много людей. Кто-то играл на гитаре, кто-то пел, некоторые танцевали. Кахины недовольно на них посматривали, но не разгоняли.

— Что случилось? — спросила Кейт одного из патрульных.

— Новый главный врач отказался от суда, — ответил полицейский и с удивлением посмотрел на неё. — Вы разве не слышали? Хотя да, столько всего случилось. Сегодня был суд. Госпиталь пожаловался на родителей того парня, что застрял в коме, помните? Сектанты запрещали что-либо с ним делать и пробуждать.

— Вспомнила. И что дальше?

— Дело мутное, но сейчас не до него. Сначала погиб главный врач и его адвокат в катастрофе, потом от приступа умер обвинитель, а судья захлебнулся в ванной. Вчера ещё покончил с собой новый главный врач, а его заместитель сегодня отозвал исковое заявление, вот и эти ликуют, — патрульный недовольно поморщился. — Теперь парнишка будет в коме, пока не умрёт. Но, надеюсь, когда поймаем Мстителя, то займёмся и фанатиками.

— Мстителя? — удивилась Кейт.

— Извините, я не должен был, — полицейский посмотрел на её форму.

— Говорите.

— В общем, в народе рассказывают, что это Мститель, отец, что поклялся расквитаться с каждым, кто убил его сына. Так говорят, — добавил он поспешно.

Кейт кивнула и заметила доктора в помещении, что жестом пригласил её войти. Императорский госпиталь — целиком государственное заведение, но считался лучшей больницей для простолюдинов. Вообще, Кейт собиралась перевезти отца в более дорогое место, но старик завредничал и не захотел уезжать.

— Мы думали, вы приедете раньше, — сказал доктор с укоризной в голосе. — Ему стало хуже.

— Сейчас сложно вырваться, — ответила Кейт.

Ещё одна смерть на её счету, пусть и сделанная не её руками. И очередная жертва, обвинённая во всех грехах посмертно. Тревога от случившегося даже затмевала тревогу от ожидания встречи с отцом.

Болезнь сильно подкосила когда-то высокого крепкого мужчину, но в последние дни он почти превратился в скелет. Отец спал, подключённый к аппаратам, самым совершенным, что сейчас остались. Лицо больше напоминала череп, обтянутый кожей, которая так усохла, что торчащая седая щетина кажется острой. Он не хотел переезжать в более комфортабельное место и остался тут, в палате со стенами из облупившегося кирпича и ржавых труб. Все палаты в этом крыле такие.

Кейт села рядом, и отец открыл глаза.

— Ты пришла, — прошептал он очень слабым голосом. — А я вот ухожу. Тебя только дожидался.

— Ты ещё выкарабкаешься, — сказала Кейт, стараясь, чтобы голос звучал бодрее. — Сколько у тебя ран было, и ничего, живой.

— Старость — хуже любой раны. Но я рад, что ты пришла. Ты бы знала, как я тобой горжусь. Уже видела императора?

Она кивнула. Вряд ли бы отец обрадовался, узрев Луциана в том состоянии, в котором он был сегодня.

— Ты далеко забралась, — продолжил отец после чуть ли не минутного приступа болезненного кашля. — Я даже и мечтать о таком не мог. Вот видишь, все говорят, что хорошие люди не могут достичь таких вершин, но они ошибаются… и ты тому пример.

— Это не так, папа, — Кейт собралась с силами. Нужно идти до конца. Сейчас или больше никогда. — Я убила невиновного, мальчика восемнадцати лет, своими руками. Но вместо наказания меня наградили.

— О ком ты говоришь? — спросил отец. — Хотя я уже не смогу тебе помочь. Пусть лучше Хаден… — он раскашлялся. — Хаден знает, что делать в таких случаях. Хотя, — отец посмотрел ей в глаза. — Он уже помог тебе. Он всегда так делал раньше, даже на Гиесе… собирал должников, возвышал их, а потом требовал нечто… значит, и от тебя потребует выплаты долга. Я не смогу помочь.

— А что мне сделать, когда он придёт?

— Ты уже большая девочка, ты выросла. Справишься сама, так что делай, как считаешь нужным. Ты же императорский полицейский, — он улыбнулся. — Найди улики, определи, кому это выгодно, и кто может тебе помочь с этим. Работай первым номером, дочка, не жди, когда они сделают свой ход.

— Да. Так и сделаю.

— Вспомни, ради чего ты пошла на эту службу, пусть это тебя подбодрит. Ещё не поздно добиться того, чего хочешь. А пока, — отец закрыл глаза. — Я посплю. Может смогу выцарапать у этой мерзкой старухи ещё пару дней и подумаю, что можно сделать… ведь это неспроста, совсем неспроста. Удачи, дочка, — прошептал он и дыхание стало спокойным.

Кейт провела рукой по заросшей щетиной щеке и пошла к выходу. На первом этаже её догнал доктор.

— Он скончался, — сказал он, едва переведя дыхание. — Мы перевезём тело в морг, но вам будет нужно подписать и решить… — он посмотрел в её глаза и добавил: — Мне жаль, примите соболезнования.

Кейт потратила ещё пару часов, но перед тем, как поехать домой, где кот по имени Марк Тулий сидит у двери, решила заехать в ещё одно место. Нужно идти до конца.

— Дженель Адалет, — квистор Брейлинг вытирала заспанные глаза. — Что-то случилось или вы хотите обсудить визит Верховного Судьи?

— Я хочу продолжить тот разговор, который прервался пару дней назад, — сказала Кейт. — Я должна кое в чём признаться…

Петра Брейлинг

— Ну и дела, — сказала Петра Брейлинг сама себе, когда Кейт Адалет ушла.

Возможно, это ловушка Балябина, но объясняет многое случившееся. Петра стояла у окна, глядя на руины Чёрной Башни. Но новая информация дала немало и новых вопросов. Адалет убила парня, на которого ей указала система Немезида, а отец мальчика слетел с катушек и начал мстить. Убил всех дигеринов из отряда, но не тронул саму Кейт. Оставил её на десерт?

— Или Балябин держит её, как главный приз? — произнесла Петра вслух.

Аристарх Рива мог знать, как кто-то проник в систему Немезида, но он тоже убит. Каждый день подкидывает что-то новое. Но в любом случае ясно одно — Хадену Айскадеру верить нельзя.

— К вам ещё посетитель, — дверь в номер открыл зевающий ликтор. — Генерал Басаран.

— Он на часы смотрел? — пожаловалась Петра. — Но пусть входит. Ведь так приятно принимать гостей ночью.

— О, вы не спите, — генерал Басаран, или, если быть точнее, Лукаш Сикора, усмехнулся. — В вашей возрасте стоит ложиться пораньше.

— И вставать с рассветом, чтобы сразу бежать на общественный транспорт и заниматься сидячие места, — серьёзным голосом ответила квистор. — Вижу, вас уже восстановили на службе.

— Именно, — Сикора кивнул. — Я пришёл вас поблагодарить и предупредить, что уже завтра покончу с Вороновым.

— Вы так в этом уверены.

— Он уже связался с двумя людьми, которые друг друга ненавидят, и предложил им свои услуги. Я рассказал им его замысел и предложил им уничтожить его. Завтра мы изолируем его в одном месте и прикончим.

— А кто эти люди?

Лукаш Сикора задумался.

— Пожалуй, вы уже не сможете повлиять на это. Ренцо Кампана из Императорского Банка и Барлаш Акар, магистр Мира. Беда сыграл на их тщеславии, но он ещё не знает, что за это дело взялся я.

— А почему именно эти цели? — спросила Брейлинг. — Почему из всех высших сановников империи именно эти? Или вы связались со всеми?

— Может и да, — Сикора продолжал улыбаться. — Но, если бы я оставался в Элизиуме, я бы убил их первыми. Ренцо Кампана — сводный брат императора и в случае гибели императора придётся назначать правителем Ренцо, ведь больше в династии Сагредо нет мужчин. А военный, ну, он достаточно сильный, чтобы захватить власть самому. Эти два человека критичны для жизни Империи.

— Дело не только в этом, — Петра не отрывала взгляд от генерала. — Что ещё? Я должна знать, если у вас не получится.

— У меня получится… но, скажем так, эти двое имеют доступ к системе Гнев Императора. Только о том, что это такое, они узнали именно сегодня, от Воронова.

— Что за Гнев Императора? — спросила Петра. — Неужели это Тёмный Лес? У них доступ к Тёмному Лесу?

— Да.

— Так это вы передали Тёмный Лес империи? Поэтому вы получили такие привилегии от старого императора?

— Может быть, — сказал Сикора. — Но это уже неважно. Когда эта история закончится, император потребует клятвы верности от Квистуры, и вы уже будете работать на него самого. А остальная галактика просто смирится с этим. Пусть лучше это оружие будет у нас, чем в руках Балябина.

— Вы просто рискнули всем, — Петра покачала головой. — Я бы не хотела желать вам удачи, но выхода нет. Нужно остановить это любой ценой.

— Тут я с вами согласен, — Сикора поднялся и пошёл к двери. — Но на случай если у меня не получится. Когда десять лет назад Виктор пришёл меня убить, я смог прорваться через его блок и ментальные программы. Воронов очень любил свою семью, больше всего на свете. А Балябин тоже это знал, он начал действовать, когда сын Виктора погиб. Тогда подсознание вернуло ментальные установки для самозащиты, и блок снова сработал. А потом Балябин начал подкидывать ему цели, чтобы закрепить успех. Сейчас Беда уничтожит любого, каким бы могущественным он не был. Он не может остановиться.

— А мы не сможем вновь сломать его блок?

Сикора медленно помотал головой.

— Его семья и друзья убиты, больше у него ничего не осталось в этом мире. Ему нужно было сильное потрясение, чтобы прекратить убивать, и не менее сильное потрясение, чтобы возобновить охоту. Может быть, какие-то сильные эмоции смогут прорваться через его блок, кто знает. Вы умеете воскрешать мёртвых? Другого способа я не вижу.

Лукаш Сикора засмеялся и вышел.

День 15. Глава 1

Особняк, принадлежащий Ренцо Кампана, находился далеко от города. Десятки километров пустынной ровной местности отлично помогали охране засечь любого, кто приближался к особняку.

— Гости близко, — доложил Накамура, турсулунский наёмник, командующий обороной.

Предстояло опасное дело, а Ренцо боялся боя, он даже никогда не держал оружие в руках. Его облачили в лучшую броню, которая почти не оставляла ни единого слабого места. По крайней мере, он хотел в это верить. НО если что-то пойдёт не так, то обе рептилии, взявшие себе имена Фердинант Накамура и Франческо де ла Вега Касагранде, будут защищать его любой ценой. Помимо турсулунцев, особняк охраняет несколько десятков отборных бойцов службы безопасности Императорского Банка.

Ренцо не очень-то хотел становиться наживкой, но, во-первых, он был не один, а во-вторых, как говорил генерал Басаран, лучше сразиться с убийцей на своей территории по своим правилам, чем ждать, когда он сам явится за тобой. Кроме этого, уничтожение убийцы из Корпорации наконец-то выведет бизнес из застойной ямы, куда он угодил, и Кампана перестанет терять деньги. А ещё Ренцо продумывал одну возможность, о которой узнал только вчера.

Прибыл первый гость, маршал Барлаш Акар, магистр Мира. Тупой солдафон и известный матершинник, но благодаря своей исполнительности и безжалостности прошёл долгий путь с рядового императорской армии до командующего вооружёнными силами империи. Он облачён в лёгкую нагрудную броню и неизменный чёрный берет со значком в виде глаза. На поясе висел крупнокалиберный револьвер. Для своей охраны маршал выбрал два взвода 33-его полка орбитального десанта, знаменитых Чёрных Тигров Мескалии, элиту среди элитных войск императорской армии. Ветераны в чёрной форме и в беретах с эмблемой дракона дома Сагредо, которого они носили в знак особой милости императора, спешно выгружались из боевых машин и входили в особняк. И в этом нет ничего подозрительно. Говорят, что маршал Акар даже в туалет ходит в сопровождении минимум двух бойцов.

— Мой друг Ренцо, — промолвил Барлаш Акар с таким видом, будто хотел разорвать собеседнику глотку.

— Как я рад тебя видеть, дружище, — ответил Ренцо, почти не сдерживая злости.

Чёрные Тигры держали оружие наготове. Ренцо пока не показывал турсулунских наёмников на случай, чтобы было чем удивить гостей, если что-то пойдёт не так.

Ренцо вошёл в особняк, Акар следом, но держался как можно дальше. Десантники обступили командира со всех сторон. Ренцо чуть попятился, без огромных турсулунцев рядом он чувствовал себя уязвимым. Вдруг Акар решит убить его и завладеть ключом?

— Я очень рад принять твоё предложение сегодня пообедать, — Акар сверлил всех злобным взглядом, но за эти восемь слов умудрился ни разу не сматериться.

— Мы ждём ещё одного гостя, — сказал Ренцо. — И начнём после этого.

— Ждёте меня или ещё кого-то? — спросил Виктор Воронов, смотря на всех с площадки над лестницей.

Чёрные Тигры и банковская охрана рассредоточились на огневые позиции, не спуская с Воронова прицелы тяжёлых штурмовых винтовок. И, словно этого было мало, из скрытых ниш в стене выходили спрятавшиеся там ещё вчера гвардейцы-мутахавиры, вооружённые автоматами модели «Инквизитор» и облачённые в тяжёлую механизированную броню.

— Теперь собрались все, — объявил генерал Керим Басаран, входя через главную дверь с основной частью своего отряда. — Господин Ренцо, прошу вас.

Ренцо Кампана нажал на кнопку пульта и стальные щиты начали опускаться, запечатывая двери и окна. Через несколько секунд тяжёлого гула стало тихо. Теперь особняк опечатан, и никто не выйдет без разрешения. Как и планировалось. Почему бы не использовать эту возможность?

— Они знают твой план, Виктор, — сказал генерал. — Я вчера связался с каждым, объяснил, что значит твоя сделка. Они знают, что ты лжец и хочешь убить их обоих. Но теперь ты в западне и если хочешь жить, то говори, как нам выйти на Балябина.

— Хорошо, что они позвали тебя, Сова, — ответил Воронов. — Я надеялся, что ты придёшь, потому что у меня три цели.

— Значит, не договоримся, — генерал Басаран взмахнул рукой. — Огонь!

Мутахавиры начали стрелять из крупнокалиберных автоматов. К ним присоединились Чёрные Тигры и банковская охрана. Всё помещение скрылось в дыму реактивной и пороховой смеси.

— Прекратите! — приказал генерал. — Он точно мёртв.

Пришлось подождать, пока дым рассеется, ведь блокировка здания перекрывала вентиляцию. Место, где стоял убийца, было покрыто дырами от пули, проход позади стал шире, а дорогая мебель, которая оказалась на линии огня, разлетелась на куски.

— И стоило так портить имущество?

Воронов появился на балконе с другой стороны зала. Голографический силуэт мерцал, когда его касался дым.

— Вы, кажется, не поняли, господа, — продолжил убийца. — Это не меня здесь заперли, это вы оказались в ловушке. Как и планировалось.

— Ты слишком самоуверен, Беда, — сказал генерал. — У тебя голо-система Янус, у неё ограниченная дистанция. Ты где-то в тридцати метрах от своей голограммы. Мы тебя найдём.

— Может быть, — сказал Воронов. — И чем скорее вы это сделаете, тем лучше. А пока с вами хочет кое-кто поговорить.

— Найти его! — приказал генерал Басаран.

— Найти этого выблядка! — почти одновременно с ним крикнул маршал Барлаш.

— Найди его, — шепнул в передатчик Ренцо.

Голограмма Воронова исчезла, но вместо неё появилась другая. На поручни балкона облокотился человек лет двадцати пяти-тридцати лет, держа сигарету в одной руке. Его лицо мерцало, но всё ещё можно понять, насколько у него тяжёлый и неприятный взгляд.

— О Господи, — пробормотал маршал Акар. — Это же он! Это же, ебать его в сраку, Балябин!

— Господи? — спросил Максим Балябин и засмеялся. — Иногда меня и так называют.

Он выпустил голографический дым.

— Прежде чем мы начнём, — продолжил Балябин. — Вы должны знать, что я записал это ещё десять лет назад. Но вы можете меня спрашивать о чём угодно. Я знаю вас троих так хорошо, что даже знаю, какие вопросы вы сегодня зададите.

— Ты же покойник, — сказал генерал Керим Басаран.

— Уж кто бы говорил, Лукаш Сикора, — Балябин взмахнул сигаретой и покрутил головой, будто каким-то образом мог всех видеть. — А твои друзья знают, что ты один из топ-менеджеров моей Корпорации?

— Все это и так знают, — рявкнул генерал. — Ищите Воронова!

— Может быть, — силуэт Балябина моргнул, когда один из охранников начал осматривать балкон, выискивая провода или лампы. — Наверное, они знают, что именно ты передал Империи коды запуска Тёмного Леса. А имя твоё они хоть знаю, Лукаш?

— Тут его нет! — кто-то из мутахавиров осмотрел библиотеку.

— Давайте лучше поговорим об интересном, — Балябин потёр руки. — О системе Гнев Императора. Ведь ради этого мы здесь собрались. Сначала хотел назвать это Машиной Судного Дня, но потом вспомнил одну книгу, которую прочитал в юности. Представьте себе, я же когда-то был молод. В этой книге была любопытная теория, которая запала мне в душу, что Вселенная — это тёмный лес, а каждая цивилизация в ней — вооружённый охотник, пытающийся быть бесшумным, — он начал говорить чуть тише. — Ведь любого, кого обнаружат, тут же уничтожат другие. Для них он опасность, так как если он найдёт их раньше, то может уничтожить других также просто, — он откашлялся и отбросил сигарету. Голографический окурок растворился в воздухе. — Даже не знаю, чем это мне так понравилось. Да и практика показала, что теория не подтверждается, в ближайшей части галактики нет никого, кроме людей и турсулунцев. И исчезнувших мартиров, само собой. Ах да, чуть не забыл. Можно считать вененатов. Когда сюда прибыли первые колонисты, эти мерзкие твари уже освоили инструменты из бронзы и зачатки государственности. Если бы не люди, эти тюкающие уродцы вышли бы в космос, можете поверить мне на слово.

— Нашёл передатчик, — крикнул один из Чёрных Тигров. — Это от той, старой голограммы!

— Ищи дальше! — приказал маршал. — Найди этого пидараса!

— Но давайте устроим небольшую игру, — сказал Балябин. — Этот дом — Тёмный Лес, а вы в нём охотники. Один из вас может сотрудничать со мной, а может быть их двое, кто знает? Может быть, именно мой человек убьёт тебя, а остальные воспользуются плодами победы? Или кто-то из вас задумал заполучить оружие именно себе и устранить конкурентов? Тот, кто уйдёт отсюда живым, будет владеть всей галактикой. Ну или сможет её уничтожить. А это непросто, должен сказать.

— Ты нас не рассоришь, — выкрикнул генерал Басаран. — Сейчас ты…

— Вы знаете, что Лукаш Сикора из Корпорации, но вы не знаете, что это именно он возглавлял проект Элизиум. Уж о об этом проекте вы точно знаете. Думаете, я бы так просто отпустил одного из своих лучших людей? Даже если и так, предавший однажды может предать в другой раз.

— Проверяем чердак, — донеслось в ухе передатчика, вставленного в ухо Ренцо Кампана.

— Поживее, — шепнул он.

— Или, может быть вы, Ренцо Кампана? Признаюсь честно, когда я начал строить ускорители для проекта, у меня просто кончились деньги, — силуэт Балябина развёл руками. — Но это не проблема для человека, который прошёл все корпоративные войны. Есть различные схемы, как можно заставить заплатить кого-то ещё. Например, корпоративный шпионаж. Один сотрудник крадёт коды и передаёт их тому, кто может достроить. Например, самая богатая Империи в рукаве Ориона, и её богатейший банк. И вот когда система достроена… может быть, банкир хочет избавиться от конкурентов?

— Вы что, уёбки, заодно? — спросил маршал Барлаш. Его солдаты приготовили оружие.

— А может быть вы, маршал? Вы тот, кто тесно сотрудничал с Эриан Секьюрити Тимс, чтобы проводить операции, не портя свою карьеру и репутацию честного офицера. Наёмники из частной армии скрывали ваши военные преступления, зачищали пленных и это дурацкое мирное население, а вы оставались на коне. Вот только знаете, кто обладатель контрольного пакета акций этой ЧВК? — Максим Балябин показал на себя большими пальцами. — Маршал любит воевать, но не просто так. В его семье до сих пор помнят, что именно Акары были императорами Карина. Сагредо пришли позже. Кто знает, может это именно тот момент, когда нужно восстановить историческую справедливость?

— Да не слушайте вы его! — крикнул Сикора. — Он хочет нас рассорить и спровоцировать резню. Он сдох лет десять назад.

— Может быть, — Балябин усмехнулся. — Жаль только, что не могу появиться перед вами воочию. Но я обвинил вас всех просто потому, чтобы вы не заподозрили моего гипотетического сообщника или сообщников. Таковы правила новой игры. Вы охотники в Тёмном Лесу и вы не знаете намерения остальных. Злодей вполне сможет убить вас первым. Или это вы можете сделать первый ход? Что вы предпочитаете? Не забывайте, вы приняли предложение убить друг друга до того, как вас предупредил Сикора.

Силуэт Балябина исчез.

— Вам надо отходить, — сказал турсулунец Франческо по рации. — Их много.

— Только медленно, чтобы не спровоцировать, — согласился Накамура.

Остальные их не слышали.

— Он блефует, — сказал Лукаш Сикора. — Хочет спровоцировать нас. Предлагаю разделиться и занять безопасные зоны, а потом отправить солдат, чтобы они прочесали особняк сверху донизу.

— А откуда я знаю, что ты не спрячешь убийцу у себя? — рявкнул маршал. — Вы оба можете быть заодно с тем дохлым пафосным пидором! Откуда я знаю, что этот говноед Ренцо не хочет меня прикончить?

— Господа! — Сикора примирительно поднял руки. — Хватит уже бросаться глупыми угрозами, вы оба понимаете, что мои гвардейцы вас раздавят. Расходимся и обыскиваем дворец, Воронов отсюда не выйдет. Или я просто вяжу вас обоих, как вредных детей, и занимаюсь делом сам.

— А откуда я знаю, что ты не хочешь убить нас поодиночке? — спросил Ренцо. — Или захватить систему себе?

— Вы отсюда не выйдете, потому что я уже перехватил управление, — генерал кивнул одному из мутахавиров, и тот щёлкнул пультом. Стальной щит окна на крыше закрылся и открылся. — Вы в моих руках, но можете полагаться на моё слово.

— Пропал доступ, — донеслось в передатчике Ренцо. — Пробую перейти на резервное питание и…

Звук резко оборвался.

— Проверить охрану, — приказал Накамура по рации. — Если большеруки убили их, я сражаюсь. Убью всех человеков, что мне встретятся. Выходим, брат, а то эти теплокровные совсем потеряли страх.

— Так что сдавайте оружие, — продолжил Лукаш Сикора, а потом…

Бухнули створки скрытых в стене ворот и показались оба турсулунца. Фердинант Накамура держал в мощных лапах противотанковую скорострельную пушку, для которой обычно используется расчёт из двух человек, а Франческо де ла Вега Касагранде двенадцатиствольный реактивный пулемёт. На заднем панцире черепахи висел короб размером с холодильник, где размещалась лента с боеприпасами.

Солдаты маршала Акара нацелили оружие, а турсулунцы тут же прикрыли собой Ренцо.

— Только попробуй, человек, — сказал Касагранде. — Попробуй это и умоешься своей тёплой кровью.

— Не смей мне угрожать, ебучая рептилия! — выкрикнул в ответ маршал. — А не то я отведаю черепаший суп на ужин.

— Я пожру твою душу, — турсулунец провёл лапой у своего горла.

— Повеселимся, людишки? — Накамура показал гигантскую пушку. — Или сделаем правильно? Вы все, сраные теплокровные, кидаете оружие и ожидаете в подвале, где вам свяжут отростки, которые вы называете руками. А потом будем проверять каждую гладкую рожу, пока не найдём убийцу. Если против, то убью всех на этом полу.

— Чтобы какая-то ебанина мне угрожала? — маршал Акар визжал от ярости. — А вдруг ты работаешь на Корпорацию?

— Турсулунцы не работают на Корпорацию! — заревели обе рептилии разом.

— Успокойтесь все, — сказал Сикора спокойным голосом. — Чтобы нам не начать резню, сделаем так…

Раздался выстрел со стороны Чёрных Тигров. Пуля срикошетила от бронированного панциря турсулунца.

— Эвакуация! — Накамура выпустил очередь по Тиграм и мутахавирам, отбросил пушку в толпу и подхватил на руки Ренцо, как ребёнка. — Отхожу на базу!

— Огонь! — Касагранде начал стрелять из пулемёта. Охрана банка к нему присоединилась.

* * *

Задетый шальной пулей маршал Барлаш замычал, и Виктор, уже несколько минут стоящий за его спиной в облике одного из Тигров, подхватил командира на руки. Остальные прикрывали огнём таким плотным, что даже турсулунец предпочёл отойти. Мутахавиры заняли позицию внизу, выбив дверь в одной из комнат, но охрана особняка всё ещё занимала высоты.

Командир Тигров отдавал приказания молча, одними лишь жестами. Это Регалия, один из стандартных языков жестов для военных, Беда знал его задолго до Корпорации. Он, не говоря ни слова, оттащил воющего маршала подальше от огня и надорвал пакет с аптечкой.

«Код Земля. Берём точку 3», — показал жестом командир и часть Тигров, разбившись на двойки, двигались в куда-то им одно известное место. Ну, было бы странно, если бы элита армии не знала заранее, куда направляется, и ничего не спланировала на такой случай. А может маршал хотел сам устранить конкурентов?

Оставшиеся десантников подавляли бойцов банковской охраны, остальные уже где-то вели бой. Почти прорвавшийся мутахавир рухнул на лестницу, получив несколько точных попаданий, его напарники отошли в укрытие. Виктор накладывал повязку, а маршал выл от боли.

— Сукины дети, расстреляю, всех расстреляю! Расстреляю, как бешеных собак!

Рядом сидели трое бойцов, следящих за тем, чтобы медику не пришлось отвлекаться на бой. За Виктором смотрел лишь один.

Десантник отреагировал так быстро, будто ожидал выстрела, но бесшумный игломёт оказался быстрее. Над головой просвистели пули, но это неприцельная, палили наугад. Два бойца обернулись, но решили, что труп убит той очередью.

«Оттащить туда», — показал Виктор жестом на ванную.

Бойцы вышибли дверь и потащили маршала, но внутри Беда прикончил их из игломёта по очереди. Маршал, вопящий от боли, на мгновение замер.

— Что тебе снится, маршал Барлаш Акар? — спросил Виктор.

День 15. Глава 2

Рептилии отходили, прикрывая руководителя. Турсулунец Фердинант Накамура нёс облачённого в броню Ренцо Кампана, как маленького ребёнка. Пули со звоном отлетали от бронированного панциря.

— Прикрывать отход! — приказал Франческо де ла Вега Касагранде и отбросил опустевший пулемёт.

Охранники Ренцо оставались на месте, ведя бой с десантниками и Гвардией. Чёрные Тигры отступали, а вот мутахавиры, наоборот, продвинулись. Трое гвардейцев, вооружённые жуткого вида штурмовыми ножами размерами с меч, прорубились через десяток защитников. Ренцо вскрикнул от ужаса, когда увидел, что мутахавиры приближаются. Один из гвардейцев достал здоровенный автомат.

— Я разберусь! — Касагранде встал на линии огня и втянул длинную шею в панцирь. Тяжёлые пули заколотили по его броне и чешуе.

Турсулунец наклонился и побежал прямо на атакующих. Он врезался в них и двухметровые гвардейцы в тяжёлой керамоброне разлетелись во все стороны. Первый из них начал вставать, но не успел ничего сделать, как Касагранде приподнял его над собой и бросил в стену так сильно, что мутахавир проломил её насквозь. Накамура, всё ещё держа Ренцо в руках, прошёл в дыру, ещё больше расширив её своим панцирем.

— И не вставай! — сказал он и наступил очень толстой ногой на мутахавира, проломив тому броню и грудную клетку. Гвардеец больше не шевелился.

Касагранде за его спиной ударил второго своей толстой рукой-лапой, отбросив на пару метров с вмятиной на броне, а третьего схватил за шлем и так сдавил, что керамоброня не выдержала и лопнула вместе с головой. Но пока он давил, мутахавир что-то успел прилепить к панцирю турсулунца.

— Брат! — закричал Накамура и тут же отвернулся, прикрывая собой Ренцо.

Взорвалось так сильно, что здание дрогнуло и осыпался потолок. Накамура устоял и побежал к лестнице. В спину ему попадали пули. Появившийся впереди гвардеец попытался остановить взъярённую рептилию, но Накамура его уронил и тяжёлыми ударами разбил броню.

— Дальше, — сказал он.

Они спустились в подвал, где пока ещё не вёлся бой, и добрались до комнаты охраны. Внутри было ещё два мутахавира, охранявших пульт и связанных охранников из службы безопасности Банка.

— Бросай оружие! — закричали мутахавиры.

Накамура бережно поставил Ренцо на пол и пошёл в бой. Первого он отбросил сильным ударом, второй пытался прицелиться турсулунцу в голову, но Накамура отобрал автомат мутахавира, вырвал ему руку и ей же заколотил насмерть обоих.

— Запереть помещение, — распорядился Накамура, освободив охранников. — Ходить запрещено до моего особого слова. Что с системой охраны?

— Возвращаем доступ, — оба охранника склонились над клавиатурами. — Что-то блокирует, но через три минуты всё вернётся.

— Доступ вернётся сам? — спросил турсулунец.

— Да, — один охранник улыбнулся. — Правильно говорят, что хочешь победить в войне — найми турсулунца. Хорошо, что вы пришли. Я уж думал…

— Это совершенно истинно, — сказал Накамура и достал огромный турсулунский пистолет.

Голова первого охранника разлетелась на куски. Второй попытался убежать, но пуля сбила его с ног, и он больше не поднялся.

— Зачем? — спросил Ренцо.

— Затем, — турсулунец перезарядил оружие. — Никто не попадёт сюда, пока я здесь. Убийца может менять облик, но он не сможет притвориться турсулунцем. А всех остальных я убью.

* * *

— Какого хуя вы меня оставили? — взревел маршал Барлаш Акар, когда десантники потащили его в безопасное место. — Меня там чуть не пристрелили! Да осторожнее, сраные уёбки! Всех расстреляю!

— Виноват, господин маршал, — ответил командир и жестом приказал медику заняться раной.

— Потом! — маршал отмахнулся. — Надо выбираться отсюда и разнести эту блядскую халупу нахуй!

— Флот на орбите ждёт вашего приказа, — сказал командир. — По первому слову он выполнит залп по этой позиции.

Беда, примеривший внешность маршала с помощью своего нового костюма с капюшоном, усмехнулся. Наверняка каждый из троицы целей предусмотрел такой план. Можно было вообще не приходить и ждать, когда они убьют друг друга. Но это слишком долго.

— Где пульт охраны? — заревел он как можно громче.

— В подвале.

Маршал Беда выругался и поднялся, опираясь на одного из десантников.

— Отбить его и получить доступ! А потом вызвать подкрепление!

— Связь не работает, господин маршал.

— На пульте должна работать, идиот! Выполнять!

Командир десантников отсалютовал и жестами приказал подчинённым выдвигаться. Двое осталось, помогая Виктору, то есть маршалу, идти. Беда сжимал в одной руке револьвер Акара, в другой держал игломёт, спрятанный в рукаве. Как бы хорошо ни работал маскировочный костюм, если присмотреться, то можно понять, что лицо ненастоящее. Но пока они не видят это, надо спуститься ниже. Осталось две цели.

* * *

— Господин генерал, десант начал перестрелку в подвале, возле пункта охраны, — доложил гвардеец по рации.

Лукаш Сикора тяжело вздохнул.

— Какие же они идиоты, — сказал он. — Ладно, пусть убивают друг друга, а пока…

— Господин генерал, — на канале раздался другой голос. — Мы нашли тело маршала Акара…

— Но маршал Акар внизу, — возразил кто-то другой.

— Это Воронов, — Сикора проверил пистолет. — Наша работа сделана. Уходим отсюда. Вызовите мне адмирала Армеера. Пусть его Пожиратель Миров разнесёт особняк, когда мы уйдём.

После того как огромный линкор класса Эребус выстрелит из своих пушек, здесь останется воронка глубиной с километр. Мутахавир, услышав приказ, на мгновение замер. Но таков план, который вчера придумал Лукаш. Он останется единственным, кто выживет в этой бойне и получит себе ключи… а потом…

— Господин генерал, — обратился мутахавир. — Мы потеряли доступ к охране.

— Дерьмо, — Лука сорвал с себя берет и бросил на пол. И как банк сумел так быстро вернуть доступ? Если только охрану не перенастроил Беда. Надо было уходить раньше, но теперь придётся начинать другой план. — Спускайтесь вниз и убейте там всех, кого найдёте. Включая Акара и Ренцо.

А императору сказать, что это сделал Виктор Воронов.

* * *

— Удержать дом охраны любой ценой, — Накамура орал в рацию. — Как только вернётся доступ, вызывайте новых людей!

Он убрал рацию и посмотрел на Ренцо.

— Адмирал точно выстрелит? — спросил он.

— Да, — Ренцо кивнул. — За миллион реалов он выстрелит куда угодно.

Как и было договорено с ним ещё вчера. Ренцо должен был покинуть особняк и связаться с адмиралом. Вот только в планах не было, что особняк окажется заблокированным.

— Неважно, пока мы здесь, стрелять никак нельзя, — турсулунец нервно ходил взад-вперёд.

Комната хорошо звукоизолированная и боя, идущего снаружи, неслышно, но судя по переговорам, там было жарко. Ренцо смотрел на дверь, боясь, что ручка повернётся и сюда войдёт Виктор Воронов. Казалось бы, обычный человек, что он может сделать против вооружённого турсулунца, но страх не проходил. Ренце сидел в углу, обхватив колени. Хоть бы это поскорее закончилось.

— Дерьмо, — Накамура посмотрел на экран компьютера охраны. — До сих пор нет входа. Какая хрень его блокирует? Тут есть ещё компьютерщики?

— Ты убил их обоих, — Ренцо показал на трупы.

* * *

— Продолжаем бой, — спокойным голосом докладывал командир Чёрных Тигров, будто над головой не свистели пули. — Мы отсекли подкрепления противника с верхних этажей, но судя по разведке, в бой вступили мутахавиры. Скоро они спустятся сюда.

— Где Ренцо? — спросил Беда, искажая голос, будто страдает от боли.

— Не могу знать, планы подвала отличаются от имеющихся. Но его охрана обороняет точку Д3, там или обманка, или сам Ренце. Там может быть и пункт охраны. Турсулунцев нигде нет.

— Бросьте все силы на штурм сраной точки! — приказал Виктор. — Если захватим этого пиздюка Ренце, его силы сдадутся. Мы не можем сражаться с гвардией и охраной одновременно.

— Согласен. Разрешите приступать?

Беда кивнул. Десантники ринулись в новый бой, который становился всё жарче. Рикошетившие в жарком тесном помещении пули действовали на нервы, а тепловые и лучевые пушки усиливали жару. Виктор отполз дальше, в безопасное место. Ренце должен быть рядом, нужно его ликвидировать и приниматься за Сову до того, как мутахавиры зачистят тут всех.

— Именем императора! — грохнул хор усиленных динамиками шлемов голосов и с разбитой шахты лифта высунулось несколько гвардейцев. Ещё несколько пришли с лестницы тем же путём, где прошли Чёрные Тигры.

Десантники развернулись, также хладнокровно принимая ещё один бой, а Беда, выстрелив из игломёта в приставленного к нему охранника, откатился подальше и сменил внешность костюма на сотрудника службы безопасности Банка Ренце. Маскировка мутахавира не сработает, они слишком уж здоровенные.

Беда ползком, делая вид, что ведёт бой, отходил ближе к своим новым товарищам.

— Быстрее, они наседают! — паническим голосом кричал охранник, стреляя из тепловой пушки поверх голов остальных. После попадания иглы он угомонился, а Беда обзавёлся новым передатчиком.

— Держаться! — в передатчике ревел механический голос турсулунца. — Осталось немного! Держаться или выйду и поубиваю вообще всех!

— Надо бежать! — заявил Виктор и огляделся убедиться, что на него никто не смотрит. — Мы проигрываем! Они везде. Надо отступать!

— Турсулунцы не отступают! — заревела рептилия.

— Теплокровные трусы! — негодовал Накамура. — Они должны держаться или они трупы! Как они этого не понимают?

— Может, нам надо спрятаться? — предложил Ренцо.

— Негативно! Они обыщут тут каждый угол. Нужно дать им войну и откинуть как можно дальше!

Турсулунец поднял пистолет и пошёл к двери.

— Никому не открывать! — приказал он.

— Не бросай меня! — закричал Ренцо, но было уже поздно, Фердинант Накамура хлопнул дверью и Кампана побежал закрывать замок.

* * *

— Не ждали? — турсулунец захлопнул дверь и начал стрелять из чудовищно большого пистолета. — Я убью вас всех!

Служба безопасности Банка, ободрённая прибытием столь сильного союзника, воспряла духом. Черепаха метким выстрелом сняла командира Чёрных Тигров и ринулась в рукопашный бой, разрывая десантников голыми лапами. Десант пытался держаться, но бой был неравным, тем более что сзади наседали мутахавиры.

— Господин Кампана! — Виктор колотил дверь рукоятью пистолета. — Откройте!

— Я не могу, — тут же отозвался Ренцо. — Накамура сказал не открывать.

— Он ранен, — Беда огляделся. Турсулунец тем временем поднял над собой мутахавира и сломал ему спину, сложив вдвое. — Он умирает. Надо бежать или мы трупы. Мы смогли открыть потайной ход. Надо бежать!

Круглая ручка начала проворачиваться. Ренцо выглянул наружу и посмотрел удивлёнными глазами на живого турсулунца, который только что оторвал голову десантнику, но Беда грубо толкнул банкира внутрь.

— Что происходит? — крикнул Ренцо.

— Что тебе снится, Ренцо Кампана? — спросил Виктор.

* * *

— Бронейбойщики! — крикнул Сова. — Уничтожить черепаху!

Турсулунец, словно издеваясь над Императорской Гвардией, убивал одного мутахавира за другим, ломая им броню, шлемы, кости и разбивая им головы. Прямо сейчас он держал одного гвардейца за ногу и хлестал им остальных. Тяжёлые пули из Инквизиторов разбивались о сверхтвёрдую броню на прочном самом по себе панцире.

Мутахавир с длинной тепловой противотанковой пушкой занял позицию и выстрелил. Луча не видно, но на броне турсулунца появилось маленькое отверстие, а сама рептилия пошатнулась.

— Ну это ты зря, — проговорила черепаха, отбросила труп гвардейца и ринулась на бронебойщика.

Выстрелил другой и рептилия рухнула на колени. На броне появились ещё отверстия, из них шла кровь. Она же лилась и из огромной, усиленной металлом пасти. Турсулунец с трудом поднялся и, пошатываясь, отошёл в укрытие. Его союзники из службы безопасности банка прикрывали огнём. В дальнем углу, где находились остатки орбитального десанта, кто-то стрелял из автопушки. И ни следа Викторова.

— В атаку! — приказал Сикора. — Прикончите их всех.

Мутахавиры поднялись. Пули отлетали от их сверхпрочной брони, но тепловые пушки проделывали в них маленькие ровные дырочки. Один гвардеец упал, получив магнитный заряд, который испортил электронику и выжег нервные интерфейсы. Мутахавиры открыли огонь, подавив охрану банкира и десантников. Только турсулунец отстреливался, стоя за колонной, от которой, впрочем, остался только каркас. Крупнокалиберные пули из десятков Инквизиторов разрывали всё, до чего могли долететь. Дым от реактивного вещества настолько густой, что можно разглядеть что-то только через визоры шлемов. Сикора, не имевший такой, отошёл в укрытие.

— Сначала убейте черепаху, — приказал он по рации. — Потом…

Потолок обвалился прямо на мутахавиров. Упавший сверху второй турсулунец с огромной раной от магнитной противотанковой бомбы держал авиационный пулемёт.

— Ещё повеселимся, людишки! — крикнул он и открыл огонь.

Едкий дым, никуда не уходивший, стал ещё гуще, но ещё видно силуэты. Оба турсулунца, хромая, пошли в контратаку.

— Отходим, — приказал Сикора.

Неужели это поражание? Придётся отступать куда-нибудь подальше и засесть в крепкой обороне, пусть Воронов приходит сам, а пока десант будет воевать с телохранителями Ренцо. Рано или поздно кто-то вернёт доступ к системам охраны и сможет выбраться. Но если банкир выживет, у Лукаша будут проблемы. Нет, это только временное отступление.

— Отходим на точку! — Лукаш добежал до лестницы, чувствуя, как вспотела спина от страха. Проигрывать неприятно и страшно.

Мутахавиры, наконец-то сумев загнать черепах в укрытие, организованно отступали, но путь им преградила решётка, выехавшая из стены и заблокировавшая проход.

— Вернуть доступ к охране! — приказал Сикора и осознал, что все его солдаты находятся с другой стороны решётки.

Кто-то начал стрелять в его сторону, и Лукаш, чтобы не задели пули, забрался наверх по лестнице.

* * *

Бой внизу становился не таким интенсивным, стороны изрядно потрепало. Но Беда уже был наверху, в подвале больше делать нечего. Тем более что последняя цель поднялась наверх.

Сова озирался с пистолетом в руках. Никак не может примириться с неизбежной смертью.

— Значит, ты меня достал через десять лет, — сказал он. — Всё так же охотишься за своими целями? И никак не можешь остановиться?

Беда не ответил, а продолжал следить за Сикорой через прицел трофейной десантной винтовки.

— Думаешь, что Балябин тебе заплатит? Думаешь, он даст то, что тебе нужно? Он тебя обманет. Но я не обману, я же тебя никогда не обманывал, — Сова тяжело сглотнул. — Я даже тебе помог, помнишь? Спас твою семью, выдал тебе Бернарда ван Дина. Да я даже помог тебе упаковать этих придурков, без меня они бы здесь не появились!

Он выстрелил в сторону, что-то заметив. Снизу, помимо звуков боя, слышно, как гвардейцы разламывают решётку.

— Я кое-что расследовал о гибели твоего сына, но тебе не говорил. Я знаю, как его убили. Его внесли в Немезиду и я знаю, кто и когда это сделал. Ты не поверишь…

Снизу послышался звон ломаемых прутьев решётки. Виктор выстрелил и Сова рухнул на пол.

— Что тебя снится, Лукаш Сикора? — шепнул Беда и откинул оружие.

Выстрелил до того, как услышал, что Сикора утаил на случай, когда опять придётся торговаться за свою жизнь. Выстрел на рефлексе, пока к цели не пришли подкрепления. Или это ментальные установки, которым невозможно сопротивляться? Может, Сова блефовал, но стоило его выслушать. Вот только Лукаш Сикора цель, которую Беда упустить не может. Когда-то Виктор смог отказаться от своей цели, но тогда дело шло о жизни семьи.

Ника внесли в Немезиду… кто? Осталось мало времени, но нужно это выяснить. И как? Натана больше нет, он бы помог. Но чувство тоски от потери длилось всего мгновение. Беда не спеша отполз, чтобы собравшиеся вокруг тела генерала мутахавиры его не засекли, а потом покинул поместье.

Бой шёл ещё долго, до вечера, пока выжившие, трое мутахавиров, двое десантников, пять сотрудников службы безопасности Банка и оба турсулунца, не поняли, что все командиры мертвы, и Касагранде предложил перемирие. Тогда же они отключили блокировку особняка и разошлись, не скрывая ненависти друг к другу. С тех пор соперничество между Гвардией, Банком и армией только усилилось.

День 15, поздно вечером

Хаден Айскадер

— Магистр, расскажите, как вы поймали убийцу?

Хаден Айскадер развалился в кресле поудобнее, глядя на собравшихся вокруг аристократок. Все как на подбор молодые, фигуристые и смотрят на него с настоящим вожделением. Та, что задала вопрос, облизнула губы, не отрываясь от нового магистра внутренней безопасности.

— Это был опасный преступник, — объявил Хаден и его слушательницы изумлённо вздохнули. — Лучший убийца Корпорации, но мы его взяли.

Служанка, не менее сексуальная, чем собравшиеся рядом аристократки, налила вина, прижимаясь к его плечу горячей грудью. Из одежды на ней только очень короткий передник. Хаден поблагодарил её кивком и продолжил рассказ:

— Это был действительно шедевральный план.

Айскадер перевёл взгляд на чьи-то голые ножки и на мгновение забыл, о чём хотел рассказать, но девица заметила его внимание и поманила к себе.

— Господин магистр, — в роскошный зал личных апартаментов Айскадера заглянул бастанджи. — Вас хочет видеть император.

— Подождёт, — отмахнулся Хаден. — Ведь он теперь мой должник. Будет ждать сколько угодно.

— Но это срочно.

Бастанджи зашёл в зал. Это оказалось странным. Высокий мускулистый мужик оказался одет в такой же передник, что и служанки.

— Что за дерьмо? — пробормотал Хаден и проснулся.

Вместо роскошного дворца, который ему приснился, он очнулся на одной из конспиративных квартир, маленькой и без мебели. Он спит на кухне, а охраняющие его бастанджи дежурят под дверью. Каждую ночь квартира меняется, но эти надувные матрасы и пластиковые стулья они возят с собой. Так нужно для обеспечения безопасности. Жаль только, что Хаден исполняет обязанности магистра, но не является им. Получил лишнюю головную боль без каких-либо привилегий.

— Приснится же такое, — сказал он.

Но это не та квартира, в которой Хаден засыпал. На первый взгляд, всё то же самое: тот же неудобный надувной матрас, на котором он спит, маленький стол в углу и неудобные стулья, на которых невозможно сидеть из-за боли в спине. Но этого роскошного кресла, стоящего посередине, вчера не было. Синий свет позади кресла был настолько неприятным, что от него болели глаза. Айскадер вскрикнул, слез с матраса, встал перед креслом на колени и уткнулся лбом в холодный пол.

— Господи, прости меня, грешника… я сделал всё, как ты приказывал, зачем ты мучаешь меня такими снами?

Он собрался посмотреть на сидящего, но резкий окрик заставил его опять припасть к полу.

— Не смей поднимать голову! — сказал Господь. — Ты подвёл меня! Ты нарушил мои планы!

— Прости меня, Господи, — Хаден расплакался. — Я выполнил все твои пожелания, сделал всё, как ты говорил. Квистура уничтожена, Пророк выбрался и готов убить Врага Твоего по приказу Твоему.

— Заткнись! — приказал Господь. — Я тебе ясно сказал, что квистор Брейлинг должна будет находиться в Чёрной Башне. Она должна умирать на этом маршруте.

— Господи, она направлялась туда, как только получила ответ о личности Пророка от генерала-консула. Но её остановили…

— Кто?

— Один из офицеров передал ей отчёт о вскрытии Аристарха Ривы, и она поняла, что действовал кинетик, который может находиться в Башне.

— Кто это передал?

— Я выясню и…

— Нет, — сказал Господь. — Она может понять, что с ним что-то случилось и вычислит тебя. Если до сих пор не вычислила. Нет, теперь придётся учитывать ещё одну переменную. Что с охраной Верховного Судьи?

— Корабль вот-вот выйдет из кротовой норы и выйдет на орбиту планеты уже завтра. Когда Пророк сможет приступить…

— Это не твоё дело! Что с охраной черепахи? Ты внедрил человека?

— Да, это Палач, что принесла в жертву невиновного. Она мой должник и сделает то, как я скажу…

— Вот теперь я в этом не уверен, — Господь наклонился ближе, но Хаден прижал лицо к полу, боясь посмотреть на Него. — Ты передашь ей команду, говоря, что это личный приказ императора… но останешься там сам, проследишь, что всё пойдёт, как нужно. Если надо, вступай в бой…

— Но они меня убьют…

— Если мои планы разрушатся, в следующий раз твоя жизнь превратится в ад. Ты узнаешь, что это на самом деле такое. В моём распоряжении бесконечность и я могу потратить её часть, сводя тебя с ума.

Хаден проснулся, утёр слёзы раскаяния и оделся. Сегодня подготовка к большому дню. Старый Враг будет уничтожен и Кейт Адалет, Палач, что принесла Господу жертву, должна выполнить свою цель и умереть. Хаден не понимал замысла Господа, но его это не волновало. Разве можно сомневаться в Его воле?

День 16. Глава 1

Кейт Адалет

— Ну почему всё так сложно? — промычал император Луциан, лёжа на своей роскошной кровати с мокрым компрессом на лбу. — Как же башка болит… нахрена я столько пил? Кто придумал, что Верховного Судью нельзя охранять?

— Государь, вам нужно отказаться от этого визита, — сказал новый командующий Императорской Гвардией, Кейт не запомнила его имя. — Вчера были убиты мой предшественник и…

— И что, предлагаешь написать Большой Черепахе, мол, извини старина, я тебя принять не могу, потому что заперся в своём бункере и не кажу носа? — император свесился с кровати, нашарил пустую бутылку и кинул её в нового командира Гвардии. — Турсулунцы уважают силу и мне придётся её показать. Мы обязаны его принять в любом случае. А потом… а потом вы принесёте мне голову убийцы. Что с флотом?

— Всё согласно приказам, — сказал новый магистр Мира. — Корабль Верховного Судьи летит в зоне досягаемости орудий Пожирателя Миров. Официально проходит антитеррористическая операция и мы собьём любое судно без разрешения, какое увидим. Сегодня разрешения не выдаются никому, так что будем сбивать всё, что приблизиться к кораблю Судьи.

— Как думаете, квистор, — император не убирал руку ото лба. — Это не оскорбит Большую Черепаху?

— Думаю, Верховный Судья вежливо этого не заметит, — сказала Брейлинг. — На земле могут быть проблемы.

— Мои люди окружат космопорт, — сказал магистр мира. — Лучший императорские войска.

— Боже мой, вы жопой слушаете? — вскрикнул император. — Сказано же, что Верховный Судья путешествует без охраны. Если я приставлю к нему свою, то его это оскорбит, будто я не уверен в его способности постоять за себя. Мы не можем его охранять… разве только так, чтобы он это не видел. Окружите город, патрулируйте улицы и небо, но чтобы Судья не заметил ни одного.

— Это разумный план, государь, — сказала Брейлинг. — Пока ваши войска далеко, Судья сделает вид, что их не заметит. Главное, это ближний круг.

— Гостевая резиденция Верховного Судьи стоит удачно, — Хаден Айскадер, отвечающий за ближний круг охраны, показал план здания. — Не подберётся ни один снайпер. Кроме того, линии коммуникации мы заминировали и поставили сигнализацию, так что под землёй никому не проникнуть в охраняемую зону.

— А если кто-нибудь проберётся и нападёт на Судью? — спросил император.

— А вот тут можно не волноваться, Государь, — Брейлинг вежливо улыбнулась. — Как только вы увидите гостя вблизи, то поймёте, что это наименее страшный исход. Верховный Судья — сильнейший турсулунец в галактике, иначе он бы не стал Верховным Судьёй. Он выдержит попадание даже корабельного орудия, но хотелось бы дополнительных гарантий.

— Значит, резиденция Судьи — наиболее сильное место? — император задумался и отпил воды из поднесённого стакана. — Но всё равно… мы можем внедрить туда людей, скажем, под видом обслуги?

— Верховный Судья разрешил допустить только одного или двух человек, — сказал Хаден Айскадер. — Говорит, что его лю… его соплеменники справятся со всем и сами. Кроме того, с лишним персоналом есть шанс, что туда проникнет Воронов.

— И кто будет нашим человеком у черепах?

— Дженель Кейт Адалет, — сказал Айскадер и показал на неё рукой. — Мой самый способный человек. Именно она тогда пристрелила Алистера Найградена!

Кейт вздрогнула, когда на неё посмотрел император, но он, кажется, не помнит события двухдневной давности.

— Алистер Два Пистолета? — император нахмурил лоб. — Кажется, да, припоминаю. В любом случае на стороне Большой Черепахи оказывается ещё ствол, это неплохо. Может быть, вы прикончите ещё одного Врага императора? — Луциан хмыкнул и все присутствующие угодливо засмеялись. — Ладно, согласен. Что ещё?

— Космопорт — точка риска, — сказала Брейлинг. — Он достаточно большой и там можно спрятать даже ракету. А охрана будет далеко, только те, кто непосредственно занят во встрече.

— Но мы же не можем разместить там солдат? — спросил магистр Мира. — Турсулунец…

— Есть один способ, — Петра Брейлинг улыбнулась. — Рискованный, но самый надёжный. Ваше Императорское Величество… не хотите ли вы лично встретить Верховного Судью?

— Исключено! — хором закричали все остальные и начали спорить, кроме самого Луциана.

Молодой император откинулся на подушки, о чём-то раздумывая.

— Если приеду я, — тихо сказал он и все заткнулись. — То я же могу брать с собой столько охраны, сколько пожелаю, верно? Я же, в конце концов, император.

— Именно так, государь, — сказала квистор. — Верховный Судья не сможет подкопаться.

— Но это опасно, Ваше Императорское Величество! — вскричал магистр Мира. — Не только для вас, но и для империи. У вас же нет наследника.

— Возьмите всех, самых надёжных, — приказал Луциан, не обращая внимания на магистра. — Армию, гвардию, дигеринов, десант. Пригласите остатки Квистуры, всех. Расставьте всех так, чтобы один полк контролировал другой. Если там предатели, пусть их уничтожат перекрёстным огнём. Всех генералов на планете, даже тех, кто не участвует в операции, временно отстранить и изолировать, пока визит судьи не закончится, на их место назначить самых способных офицеров, потом вернёте всё назад. Увезите старых офицеров куда-нибудь так, чтобы они ничего не заподозрили, мятежи нам не нужны. Весь воздушный флот, задействованный в операции, действует только после того, как я дам приказ. ПВО и орбитальная авиация — то же самое. Если появятся предатели, их сожгут с неба. Что ещё? Пусть дигерины прижмут все известные места обитания террористов и бунтовщиков, никто не должен даже головы поднять. Угрожайте, подкупайте, делайте что хотите. Комендантский час ужесточить, собираться больше трёх запрещаю, но проверяйте все случаи недовольства. Вопросы?

— Нет, государь, — высшие сановники поклонились.

— Ну и отлично, — Луциан улыбнулся и соскочил с кровати. — А я пока подберу костюм. Так, подай-ка тот листок, — император выхватил бумажку из рук слуги. — Надо запомнить. У него титулов больше, чем у меня. А это действительно его имя?

Виктор

Совершенно секретно

Коммерческая тайна, красный уровень доступа

Операция — «Преклонение»

Цель: Гобитрауд — Верховный Судья Турсулунских Кланов

Исполнитель: Все боевые группы проекта «Элизиум»

Комментарий аналитиков:

Экстремально критический уровень опасности. В связи с необычайно высокой физической и психической сопротивляемостью цели необходимо комбинировать все возможные ресурсы.

Руководитель проекта «Элизиум»: Привлечь всех кинетиков. Всех. Да, Воронов, тебя это тоже касается. Л. Сикора.

Резолюция: Устранить цель любым способом. Объект 101

Турсулунцы любили людей. Это не мешало им воевать, но привязанность огромных рептилий к человеческим привычкам, письменности, названиям, даже книгам и музыке (хотя у турсулунцев не было ушей от рождения, только имплантаты) казалась трогательной. Черепахи даже отказывались от родных имён, выбирая что-нибудь людское, не всегда сочетаемое.

Но Верховный Судья Гобитрауд был другим. Настоящая гора ненависти ко всему человеческому, закованная в пуленепробиваемый панцирь, Судья считал своим долгом вывести людскую заразу из галактики любыми средствами. Он объявил Войну Чести Альянсу Ориона, но честь была только в названии. Флоты турсулунцев устраивали орбитальные бомбардировки жилых кварталов, а десант убивал всё живое на своём пути. Рептилии методично, планета за планетой, уничтожали человечество. Война казалась проигранной, пока руководство Альянса не заключило секретный контракт с Корпорацией Renascentur…

Гигантский Судья, чуть ли не в два раза выше любого человека, стоял на коленях, обхватив лапами голову. Из ноздрей и пасти лилась кровь. Напротив него стояли кинетики, дети, самому старшему из которых едва ли было четырнадцать. Они смогли пробраться в его логово, но Гобитрауд успел огородиться толстым бронированным стеклом.

Вот только стекло не помогало против психических атак. Турсулунец продолжал стоять на коленях и не орал от боли только потому, что у него не было голосовых связок от природы, но он шипел, как змея. А вот кинетики кричали. У многих текла кровь из носа, глаз и ушей.

На пути ударной группы проекта Элизиум было много врагов, но из-за такого количества кинетиков боя не было. Турсулунские Одарённые умирали в жестоких муках, когда их разума касались кинетики, а обычные солдаты сходили с ума. Кто-то забывал, как сражаться, кто-то в панике убегал, а у кого-то побеждали природные инстинкты и они превращались в животных. Турсулунский штурмовик, который едва не снёс Виктору голову, просто лежал, спрятав голову в панцирь. Другой забыл про бой и мирно жевал какое-то деревце.

Но Гобитрауд был намного сильнее. Он в одиночку выдерживал атаки кинетиков, настолько жуткие, что от них трескалось бронированное стекло и болела голова.

— Где твой кинетик, Воронов? — закричал Олег Павлов, руководитель боевой группы Аид и старший в этой операции. — Какого хрена ты его не привёл? Их не хватает!

Верховный Судья шипел от боли, но оборонялся, а кинетики кричали. Один только что упал замертво, дымящаяся кровь вытекала из его ушей. Остальные завопили ещё громче, а после начали падать и умирать.

— Где твой кинетик, Воронов? — опять рявкнул Павлов. — Без него нам всем конец.

Айзек наверняка играет в карты с братом, но Виктор не стал этого говорить. Он сдержал обещание, которое дал Блохе, и будет сдерживать его дальше.

— Смотри, сейчас стекло лопнет, — Беда перехватил экспериментальную боевую винтовку поудобнее.

Гобитрауд издал какой-то невероятно высокий писк. Уцелевшие кинетики завизжали, но их головы начали лопаться. Всего секунда и в живых не осталось никого, кроме трёх десятков убийц и одной цели.

Верховный Судья с трудом поднялся на ноги и посмотрел на врагов. Кибернетические глаза рептилии светились красным.

— Потанцуем? — спросил Гобитрауд и стекло разлетелось на куски…

— Это из-за него мы чуть не просрали! — Павлов чуть не плакал. В том бою он потерял ноги и почти всех оперативников. В ожидании имплантатов он сидел в инвалидном кресле. — Он не привёл кинетика и…

— Толку от ваших кинетиков, — ответил Виктор. — Судья только усилился от их смертей.

— Всё равно, если бы ты…

— Тихо! — сказал Максим Балябин. — Была цель — Верховный Судья Гобитрауд. А это, — он показал на обугленную голову черепахи, лежащую на столе. — Это доказывает то, что Верховный Судья скоропостижно скончался. Кстати, Воронов, — Балябин улыбнулся и от этого стал выглядеть ещё более жутким. — По их законам теперь ты можешь стать Верховным Судьёй.

— Нет уж, — сказал Виктор. — Ещё одного такого боя мне не надо.

— Ну как знаешь, — Балябин щёлкнул пальцами, и подлетевший маленький дрон начал заворачивать голову в плёнку. — Увезу и покажу это в Совете Альянса. Показать, что мы не только выполнили контракт, но и можем остановить кого угодно. Хорошего дня, джентльмены.

* * *

Виктор проснулся, но понял, что не до конца, когда увидел два кресла в своём убежище. Правда, в этот раз Приходящий не стал ждать, когда Виктор сядет.

— Мы на финишной прямой, — сказал Балябин. — Осталось немного. Но прежде чем продолжим. Тебе всё ещё снятся трупы? Во сне ты жалеешь об убийствах, но в жизни… разве это не повод радоваться? Ты избавлен от скорби, а убиваешь потому без всяких угрызений совести. Ты нашёл себя, разве нет? Тебе нужны именно такие цели, с ними жить проще. А скажи, может быть никакого блока у тебя нет, а ты просто любишь убивать?

— К делу! — сказал Беда.

— Или ты скажешь, что всё это из-за того, что ты нарушил слово, которое дал ей? Может быть, это уничтожает тебя? Ну да ладно, сначала посмотри сюда, Виктор.

Балябин поднял руку и за его спиной появились фигуры. Клуб Асфодель, дигерины ведут бой против террористов. Виктор видел всё происходящее так, будто сам находился там. Он видел, как Ник, случайно оказавшись на линии огня, пытался спрятаться за диванчиком.

— Не туда! — закричал Виктор, но это было бесполезно. Дигерин выстрелил.

Парень внесён в систему Немезида, как кричал Сова. Может, поэтому его убили? Ведь дигерин не сделал ни одного случайного выстрела и этот был направленным…

Дигерины осматривали трупы, а стрелок снял шлем. Это женщина и увиденное ей не нравится. Она в ужасе оттого, что натворила… вот только лицо её исчезло.

— Я выдам тебе её, когда ты убьёшь последнюю цель, моего настоящего врага, — сказал Балябин. — Ради этого всё затевалось, но в этот раз всё должно закончиться. Я долго к этому шёл и не могу начинать ещё раз.

— Кто она?

— Кейт Адалет, тогда она была субаем отделения, потом ей дали дворянский титул. Когда Хаден Айскадер стал начальником тайной полиции, он назначил её одним из командующих бастанджи, элитной стражи дигеринов. Он очень печётся о своей девочке.

— Айскадер работает на тебя. Поэтому он стал начальником полиции?

— Айскадер только пешка, Виктор, но ты ферзь. Если хочешь, убьёшь и его. Они будут там втроём, Кейт Адалет, Хаден Айскадер и квистор Брейнлиг.

— Она цель?

— Нет, но я буду признателен, если ты её прикончишь, — Балябин усмехнулся. — Но сначала ты прикончишь цель. Он тот, кому я должен отомстить. Он всё ещё стоит на моём пути. Новый Верховный Судья Турсулунских Кланов и да, этот более опасный, чем убитый тобой Гобитрауд, намного опаснее. Но ты справишься, ты всегда справлялся. К твоим услугам моё самое лучшее оружие и моя всемерная поддержка. Убей черепаху, убей тех троих, но знай, что они не самая твоя награда. Если всё пройдёт как надо… — он замер. — ты даже не поверишь своему счастью, когда увидишь кое-что. А теперь отдыхай… завтра тебя ждёт по-настоящему важное дело. Последнее.

Кейт Адалет

— Сколько всего их прилетело? — спросил кто-то из свиты императора, глядя, как на землю садится очередной орбитальный шаттл.

— Тридцать два, — ответила Кейт Адалет. — Свита Судьи, он прислал список заранее. Среди них пять биологов, два специалиста по человеческой психологии, нейрохирург, пять механиков, семь дипломатов, четыре помощника дипломатов, инженер, два садовника, бариста, уборщик, два повара и бармен.

— И не одного военного? — удивился сановник.

— А они все военные, — Петра Брейлинг засмеялась. — Это же турсулунцы. Кстати, прошу вас проявить снисходительность. Некоторые из них могут впервые видеть людей и для них это очень волнительно.

Один из прибывших турсулунцев удивлённо крутил головой по сторонам, пока его сосед не влепил ему затрещину.

— С людьми надо здороваться, — подсказал он.

— Здрасьте, — сказал турсулунец и живо слинял, будто смутившись.

— Также постарайтесь не сильно пугаться, когда увидите Судью, — продолжила советовать Брейлинг. — Турсулунцы растут всю жизнь, а наш друг очень старый.

Обвешанные оборудованием и ящиками рептилии мирно стояли у входа, ожидая, когда прибудет их руководство. Под прицелами камер журналистов многие явно чувствовали себя неуютно. Одетые в традиционные костюмы империи Карин девушки, стараясь подавить испуг, вручили черепахам цветы, с которыми те и стояли, не понимая, что надо делать дальше.

— А вот это должно быть наш друг, — Петра Брейлинг показала огромный грузовой шаттл.

— Всем подразделениям, — раздалось в радио-наушнике Кейт. — Большая Черепаха прибыла. Подготовиться всем! Большая Черепаха прибыла!

Казалось, что шаттл перегружен, при посадке он сильно просел на одну сторону. Открылся трап, но из него пока никто не выходил.

— Так, начинаем по плану, — сказала Кейт. Сначала она, как связной офицер от магистратуры внутренней безопасности, представлялась первой, с ней же шла Петра Брейлинг, как представитель Квистуры, отвечающий за безопасность саммита. Если всё заканчивалось хорошо, они провожают Судью дальше, где его в глубине охраняемого зала встретит император.

— После вас, — сказала Брейлинг.

Турсулунцы выстроились, по-прежнему сжимая в толстых чешуйчатых пальцах подаренные цветки. Из шаттла вышел турсулунец в боевой броне и Кейт на мгновение почувствовала разочарование. Обычный, ничем не отличается от остальных, чуть выше человеческого роста.

— Верховный Судья? — спросила Кейт.

Турсулунец, несмотря на отсутствие мимических мышц, умудрился взглянуть на неё с нескрываемым возмущением.

— Дамы и господа! — объявил он и постучал по закреплённому на шее синтезатору речи. — Настоящим объявляю, что на эту планету прибыл Его Превосходительство Мастер Ключей утерянной в веках Мартирской цивилизации, Высший главнокомандующий клана Трёх Солнц и лорд-протектор клана Поедателей Змей, — механический голос турсулунца становился всё громче.

Шаттл стал накреняться, будто что-то очень тяжёлое шествовало от головы к хвосту. Толстый металл ныл от нагрузки.

— … Победитель Эфирного Дракона и Бог Войны мира Зелен-2…

— В одном из отсталых миров Альянса, — со смехом прошептала Брейлинг. — Его действительно считают богом войны, а Судью это забавляет, вот он и включил это в титул.

Шаттл начал проседать в средней части, казалось, что шасси вот-вот отломятся.

— … доктор медицины, почётный член Совета Старейшин, победитель турнира «Сила Вселенной», участник второго сезона Турсулунских игр…

Задняя часть шаттла просела.

— … Верховный Судья Турсулунских кланов — Тиберий Романов!

Верховный Судья Тиберий Романов сошёл с трапа и шаттл едва не подбросило, когда он освободился от своей тяжёлой ноши. Судья шёл к терминалу космопорта, осматривая окрестности через боевой красный визор на правом глазу. Чешуя на его шкуре, там, где её не закрывала толстая чёрная броня, будто была вырезана из сверхтвёрдого камня. Металлические челюсти на морде рептилии сильно выдавались вперёд. Руки у него толстые, как стволы деревьев, покрытые бронёй и чешуёй, но ноги были ещё больше. Вес казался невозможно большим, поэтому на ногах были установлены дополнительные трубы экзоскелета. Судья казался раза в два с лишним выше, чем Кейт. Голова на длинной шее наклонилась, и Тиберий Романов рассматривал людей своими умными и почему-то грустными глазами. Он опирался на длинную толстую палку, чёрную, без каких-либо украшений.

— Квистор Брейлинг, — произнёс он глубоким механическим голосом, открывая мощную пасть в такт словам. — Я не думал, что увижу тебя ещё раз, тем более здесь. Думал, ты не доживёшь до этого дня.

— Добрый день, Верховный Судья, — квистор слегка поклонилась. — Рада, что довелось ещё поработать.

— А вы? — голова, на удивление небольшая на фоне всего тела, повернулась к Кейт.

— Дженель Кейт Адалет, господин Верховный Судья, — Кейт выполнила дигеринское приветствие. — Я ваш проводник и посредник с магистратурой внутренней безопасности. Любое пожелание можете передавать через меня.

— Учту, — сказал Судья. — Полагаю, я должен сдать вам оружие…

Что он собирается отдать, если он сам по себе похож на вставший на дыбы танк? Тиберий Романов опустил руку, в броне открылась дверка и механические полозья вытолкнули оттуда пистолетик.

— Вот, только не потеряйте, — он держал оружие двумя коготками. — Я зову его Старый Герберт. Пальцы толстые, стрелять не могу. Но он мне дорог, как память.

Кейт забрала очень лёгкий дамский пистолет, который даже в её руке казался маленьким.

— Оставлю при себе только это, — сказал Тиберий, показывая на посох. — Вы же не заберёте у старика его палку?

— Можете оставить, — Кейт кивнула. — Прошу последовать за мной, Его Императорское Величество Луциан Четвёртый прибыл лично засвидетельствовать вам своё уважение.

— Так вот почему тут столько охраны, — Судья громко фыркнул через нос. — Сколько их вокруг? Тысяч сто? Ну, идём.

На входе несколько девушек в национальной одежде хотели накинуть на шею Судье венок из цветов, но замерли, даже не понимая, как это сделать с его огромным ростом. Но Тиберий сам решил за них проблему, просто протянув руку. Девицы отдали ему украшение и турсулунец пошёл вперёд, доставая из венка по одному цветку и отправляя в пасть. Плитка под его ногами скрипела, несколько треснуло.

— На станции червоточины только и разговоров что о прошедших убийствах, — сказал он. — Удивлён, но весьма польщён, что император встречает меня лично. Нашли следы убийцы?

— Мы… — Кейт замялась, но Брейлинг пришла ей на помощь:

— Можете быть уверенным, что вам ничего не грозит.

Судья расхохотался.

— Раз так, то чего ради я сюда прилетел? Но вы не бойтесь, дамы, в моём присутствии вам не грозит ничего.

Турсулунец в броне повторно произнёс все титулы Судьи перед тем, как Тиберий Романов вошёл в охраняемый зал, где ждал император. Луциан не выдал ни малейшего удивления при виде огромного турсулунца, в отличие от его свиты, которая побледнела и громко заахала. Но это мог быть и заранее продуманный ход, чтобы император выглядел более храбрым на фоне придворных, что и засняли вызванные журналисты.

— Император Луциан, — Верховный Судья в знак приветствия ударил себя по панцирю с такой силой, что от звука задрожали стёкла в зале. — У вас отличный вкус, мне нравится ваш костюм.

Император широко и искренне улыбнулся.

— Верховный Судья Тиберий, а мне нравится ваша броня, — сказал он со смехом и протянул руку.

Охрана напряглась, но гигантская лапа толщиной со ствол дерева лишь осторожно прикоснулась к ухоженной ладони Луциана.

— В знак своего личного уважения и в знак искупления последствий войны, — Романов кивнул своим приближённым. — Я хочу вернуть вам то, что когда-то принадлежало людям.

Один из турсулунцев поднёс простую деревянную шкатулку и открыл крышку. Судья засунул туда руку и зачерпнул кучу чёрных кубиков. Остальные, будто примагниченные, тянулись следом. Романов вытягивал эту кучу наружу, а кубики разлетелись, но остановились прямо в воздухе и начали собираться в крест, обычный, без всяких украшений, только будто нижняя часть у него отломлена. Иногда кубики дрожали и пытались развалиться, но скоро опять объединялись в плотную структуру.

— Темпоральный Крест забытой цивилизации Мартиров, — объявил Верховный Судья. — Реликвия, которая была похищена с Земли очень давно… и которая должна вернуться людям.

Император потянулся к Кресту, но Романов тут же отдёрнул артефакт.

— Лучше не прикасаться, император, а не то застрянете в бесконечной временной петле… — все замерли, а Судья сказал с мрачным выражением: — Это шутка.

Император нервно хохотнул.

— Но, ради безопасности, эту штуку лучше хранить в специальном месте, — продолжил Романов. — Мои инженеры готовы оказать вашим любую помощь, а то Крест очень древний. Будет жаль, если он исчезнет.

— Да, конечно, — закивал Луциан.

— Этот Крест принадлежал правителю Мартиров. У них была странная религия, что их правитель — бессмертный полубог. У Мартиров был период Золотого Века, который продолжался тысячу лет со дня, когда они впервые вышли в космос. В конце этого периода они приносили правителя в жертву. По легенде полубог своей смертью искупал грехи остальных и перезапускал бесконечный цикл, чтобы возродиться на тысячу лет назад и возглавить дюжину учеников, с которыми он делился знаниями. Всё, что он узнавал за прошлую жизнь, оставалось с ним и накапливалось, этим он и делился с остальными, поэтому новый Золотой Век был более величественным, чем прежний. Но это дела давно минувших дней. Мартиры исчезли, а этот хлам тысячи лет лежал на Земле, пока его не нашли.

Тиберий Романов забросил Крест назад в шкатулку, и артефакт разбился на отдельные кубики. Те, что выпали наружу, вернулись к остальным.

— В любом случае это легенда, — сказал Судья. — Но Мартиры за тысячу лет от выхода космос заселили три галактики перед тем, как исчезнуть. А мы и вы за тысячу лет даже не выбрались за пределы рукава Ориона. Но это другой вопрос, а сейчас я передаю вам реликвию в знак дружбы между Империей Карин и Турсулунскими кланами.

Луциан захлопал в ладоши и все остальные разразились аплодисментами. Романов передал императору шкатулку, которую тут же унесли гвардейцы. Кто-то вручил Судье букет цветов, которые он начал объедать, выборочно выбирая цветки поярче. Журналисты защёлкали своими фотоаппаратами, причём становились так, чтобы император Луциан был ближе к объективам, тогда на снимке он не будет казаться таким маленьким на фоне огромной черепахи.

День 16. Глава 2

Петра Брейлинг

— Квистор Брейлинг! — обратился к Петре Верховный Судья, когда официальная часть закончилась. — Не хочешь прокатиться со мной? Нам нужно кое-что обсудить.

— Разумеется, Верховный Судья.

Для перевозки Романова выбрали военный грузовик, настолько огромный, что Судья мог поместиться в кузов даже стоя. Помимо грузоподъёмности, машина, которая обычно транспортировала ракеты, была достаточно бронированной, чтобы выдержать попадание из чего угодно. И, раз Петра внутри, то для её охраны можно привлечь ликторов, которые тут же окружили грузовик на своих здоровенных мотоциклах.

— Ну хоть не идти пешком, — сказал Судья, залезая внутрь. — Серхио, замени мне модуль! Надоел официоз.

Турсулунцы — рептилии, и у них нет эмоций от природы, но чтобы облегчить общение с людьми, приходится ставить себе эмоциональные модули. Обычно у черепах бывает не больше одного-двух модулей, но Петра знала, что у Романова их очень много.

— Какой поставить? — спросил подошедший турсулунец. — Банкетного или Говоруна?

— А какой стоял?

— Дипломат.

— Ставь Оригинал.

Турсулунец подцепил кусок чешуи на голове Судьи, открывая металлическую крышку интерфейс, и достал оттуда крохотный блестящий чип, чтобы вставить туда другой.

— Вот это другое дело, — объявил Романов и посмотрел на Брейлинг. У рептилии даже поменялся голос. — Раздражает этот пафосный дипломатичный модуль. Ещё немного и я бы предложил императору чашечку чая, который мы бы выпили, хихикая как две маленькие девочки. Юрий, просканируй кузов, убедись, что нет ни одного долбанного жучка.

— Думаешь, они поставили жучки? — спросил турсулунец Юрий, облачёный в тяжёлую броню.

— Нет, конечно, как же мы можем не доверять нашим союзникам, — передразнил его Романов и дождался, когда сканирование закончится. — Ну надо же, нет ни одного жучка. Знаешь, Брейлинг, я очень удивлён, что ты выжила. Имею в виду не только твой преклонный для человека возраст. Разве тебя нет в списке целей Балябина?

— Ну, если я не являющийся вам призрак, значит, меня там нет, — сказала Петра. — Если убийца прикончил уже кучу сановников…

— Я в курсе, — отрезал Романов и повернулся. — Эй ты, как там тебя? Отдай мне букет. Мне нужнее.

Отобрал цветы у молодого турсулунца, Судья принялся их поедать по одному.

— Никак не могу удержаться, чтобы не сожрать молодой вкусный цветок. В моём почтенном возрасте вкус молодости особенно хорош. Вчера, значит, прикончили лидера Банка, главного военного и генерала Гвардии?

— Верно. Вы хорошо осведомлены, Верхов…

— А ты в курсе, что один из них выходец из Корпорации?

— Верно, Лукаш Сикора, глава проекта…

— Элизиум, — Романов оторвал ещё один цветок.

— Он получил большие бонусы от империи, когда передал им систему Тёмный…

— Да, отличные бонусы, пригодятся ему на том свете. Это несущественно, — заявил Судья. — Существенно другое. Завтра убийца придёт за мной.

— А почему вы уверены…

— Почему я уверен? — фыркнул Судья. — Я старше тебя, Брейлинг, я старше, чем сами звёзды. Если я что-то утверждаю, то это не просто так. Я могу себе позволить обдумывать мысль годами перед тем, как скажу её. Крест — это вызов Балябину, огромная мишень на моём панцире, что вот он я, Тиберий Романов, прибыл к тебе и жду. Балябин знает о Кресте и принял вызов. Это старое соперничество и о нём тебе знать не нужно. Ты понимаешь, как Балябин связывается со своим агентом?

— Нет.

— Да, действительно, в Квистуре работают лучшие, — Судья покачал головой. — Ты хоть знаешь, где сейчас Балябин?

— Нет, но…

— Балябин здесь, на этой планете, потому что его передатчик, который вшит ему в голову, имеет ограниченное действие. Такой же передатчик есть у убийцы. Балябин просто снится тому парню и говорит, что нужно делать. Но это не сон, это нечто другое. Когда я завтра раздавлю башку убийцы, мы найдём чип, и ты должна будешь вычислить, где скрывается Максим Балябин и найти его. Потому что тот передатчик несовместим с мозгом рептилии. И не бойся, ты не умрёшь от этого, я тебе обещаю.

— А что это за передатчик? Секретная технология Корпорации?

— Нет, Балябин смог восстановить кое-что из записей Мартиров. Он разбирается в изобретениях Мартиров не хуже меня и умеет поставить их себе на службу. Ты удивишься, когда узнаешь, сколько из привычных тебе вещей сделано Мартирами. Но об этом потом, когда я покончу с убийцей и самим Балябиным.

— Значит, завтра вы хотите драться? — спросила Петра. — Это может быть опасно…

— А что, Убийца — турсулунец весом в несколько тонн? — Судья доел цветы и начал обгрызать стебли. — Но согласен, что он опасен. Только в этот раз всё будет иначе.

— В этот раз? — удивилась Брейлинг. — А вы уже…

— Неважно. Важны замыслы Балябина, а их ограничивает только одно — то, что я жив. И завтра они окончательно разрушатся.

— И в чём его замыслы?

— Не забивай этим голову, — ответил Романов. — Это может понять только тот, кто живёт так же долго, как сам Балябин.

Кейт Адалет

Для временной резиденции Судьи выбрали здание старого корпуса Императорской Академии Наземной Боевой Техники. Строение было не только красивым и ухоженным, но большим и крепким, способным выдержать немалый вес Верховного Судьи. Это неудивительно, во многих аудиториях когда-то стояли настоящие танки и артиллерийские установки.

За высокими стенами можно было не бояться снайперов, а городок за ними эвакуировали на эти три дня. Вместе с жителями перевезли даже домашних животных, а крыс и вененатов спешно травили. Сейчас там ни души, а за городом следят за спутников. Но нет никого из охраны, потому что Верховный Судья собирается иногда гулять по городу, несмотря на все предостережения.

Пока Турсулунцы обживали здание и очень придирчиво осматривали клумбы с цветами, Тиберий Романов выбрал себе место на заднем дворике, где грелся на осеннем солнце, благо сейчас были последние дни тёплой погоды в этом году, и не обращал ни на кого внимания. Саммит назначили на послезавтра, якобы, чтобы Верховный Судья акклиматизировался и отдохнул от утомительного полёта, но не похоже, что Большая Черепаха испытывает хоть какое-то неудобство.

— Значит, вы хороший стрелок. — спросил он, когда Кейт прошла мимо.

— Не самый плохой, — ответила она.

— Да ладно скромничать, — Судья зевнул, раскрывая устрашающую металлическую челюсть. — Я видел ваш послужной список, поэтому и утвердил вас на должность своего временного сопровождающего. У меня слабость к людям-воинам. Но это я так, поддержать разговор. Если у вас есть время, разумеется.

— Конечно, господин Верховный Судья.

— Зови меня просто, Ваше Превосходительство Тиберий, — Романов зевнул ещё раз. — Шучу. У вас есть дети?

— Нет.

— Значит, у вас есть кот. Ладно, не обращайте внимания. Даже завидую. Я вот сбился со счёта, сколько у меня детей, но никак не меньше десяти миллионов. Большинство из них даже не знаю. Хотя нет, вон Донни — хороший парень. Привет, Донни!

Тиберий помахал рукой, но турсулунца-садовника, ухаживающего за цветами, это не обрадовало:

— Я Ральфи! — ответил он и с возмущением бросил маленькие грабли на землю. — Всегда нас путаешь.

— А где тогда Донни? — Романов посмотрел по сторонам. — Ладно, хрен с ним. Я к чему я вёл разговор… хочу сказать про убийцу. Вам это может помочь, я кое-что о нём знаю. Кстати, это же он убил одного из моих предшественников, Гобитрауда, мерзкая тварь, если между нами. Тогда он, имею в виду убийца, считал, что делает плохие вещи ради своей семьи, такое у него было оправдание для себя. Его оно не устраивало, но сейчас… сейчас он мотивирован намного лучше. Он мститель, а Балябин этим пользуется. Убийца пойдёт на что угодно, чтобы отомстить, хоть и устал от этого, а заодно уничтожит всех, кто стоит на пути… даже если это такой огромный сукин сын, как я. Но знаете в чём ваша проблема, люди?

— В чём?

— Вот вы говорите, что вы эмпаты, но вы никогда не хотите вставать на сторону других людей. Странно, даже я, со своим имплантированным блоком эмоций, могу поставить себя на его место. Но вы нет, вас интересуют только вы сами. Балябин этим воспользовался, но вы, полиция, не сможете найти убийцу. Для вас он — безумец, который почти одолел Империю. Но если бы встали на его место, вы бы уже его схватили.

Тиберий Романов перевернулся под солнце другим боком.

— Хотя это опасный поворот, — сказал он. — Вы бы могли встать на его сторону, а это бы сделало ситуацию ещё хуже.

Он вытянул длинную шею и закрыл глаза. Кейт немного постояла рядом, но кажется, что Судья уснул. Адалет тихо отошла подальше. Турсулунцы готовили какой-то пункт наблюдения, расставляя оборудование под навесом. Увидев Кейт, они все замерли.

— Здрасьте, — сказал один.

— Здравствуйте, — ответила Кейт.

— Вы что-нибудь хотите? — предложила другая черепаха, настраивающая мониторы. — Что вам принести…

— Ничего, спасибо…

— А не желаете ли горячего секса? — турсулунец с повязкой на голове вытянул шею.

— Что, простите?

Турсулунец в броне залепил черепахе с повязкой затрещину.

— Идиот! Не секса, а кофе. Предложи сначала даме горячего кофе.

— Но я думал, теплокровные любят секс больше, чем кофе, — оправдывался турсулунец с повязкой.

— Дважды идиот. Сначала предлагаешь кофе, а потом, если кофе понравился, можешь предложить ей секс.

— Вы два идиота, — заявил турсулунец с двойным визором на правом глазу. — Люди не в восторге от идеи межвидовых связей, они в принципе неспособны это рассматривать, за исключением отдельных случаев сексуальной девиации. Никакого секса, и даже намёков о нём. — Он повернулся к Кейт. — Извините этих болванов, они впервые видят людей. Я доктор Драгомир, специалист по человеческой психологии. Не желаете ли чая? Мы привезли с собой нашего чая, крепкий, но он совместим с вашей физиологией на сто процентов. Заварить?

Кейт хотела отказаться, но турсулунцы смотрели на неё настолько просящими глазами, что она не выдержала.

— Буду благодарна.

— Один момент, — турсулунец-психолог убежал. Лучше не оказываться на пути, когда здоровенная рептилия куда-то несётся.

— Простите нас, — сказала черепаха в броне. — Мы вас не знаем, можем сказать что-нибудь неловкое. С людьми тяжело общаться.

Он тут же залепил кулаком по соседу.

— Это невежливо! Она не может читать мысли Одарённых, поэтому говори вслух!

— Простите, — пробурчал побитый турсулунец. — Мне так жаль.

Кажется, непобедимые рептилии начали смущаться. Кейт, чтобы сгладить неловкость, показала на стоящие приборы.

— А для чего всё это?

— Для обороны! — обрадовался турсулунец в броне. — Вот тут, смотрите, — он показал на какую-то бочку. — Миниатюрный термоядерный реактор. Он может удалённо питать папину броню и папе не надо носить с собой дополнительные батареи.

— Сможет взять больше боеприпасов, — добавил другой, с повязкой на голове, который предлагал «горячий секс».

— И дальность! Мы можем заставить реактор передавать направленную энергию на десять миль!

— У них метрическая система со Старой Земли, — турсулунец-психолог вернулся с чашкой, исходящей паром. — Переведи в километры.

— Не стоит, — Кейт отхлебнула из чашки. Чай, хоть и горький, казался очень вкусным. — Какой хороший чай.

— Спасибо, — турсулунец-психолог даже вытянулся. — А вот это показывали?

— Это мои нанороботы! — с гордостью сказал турсулунец в повязке, доставая из коробки горсть каких-то существ, похожих на ос.

— Наши нанотехнологии самые большие в мире, — добавил бронированный саркастичным голосом.

— Когда папа раздавит врагу голову, — продолжил турсулунец в повязке. — Они тут же найдут мартирский чип и вставят его в голову подходящего человека. А можно я вскрою вашу голову? Мне надо подумать, как лучше…

— Никогда не проси человека об этом! — рявкнул бронированный. — Они от этого умирают, это невежливо.

— Простите.

— А что вы хотите сделать с этим чипом? — спросила Кейт, отпивая чай. — И постойте, откуда вы взяли, что…

— Той девушке, Петре Брейлинг, так она сможет активировать чип и узнать, где находится Балябин! Даже не могу дождаться, чтобы это проверить, — турсулунец в повязке повернулся к бронированному. — Юрий, а разве это вежливо вскрыть голову тому человеку? Он же придёт к нам в гости.

— Нет, он придёт убивать папу, за это папа имеет право его убить.

— Как же сложно у людей, — черепаха в повязке почесала затылок.

Кейт только собралась спросить, что за бой они имеют в виду, как оживился бронированный.

— Вот ещё! — бронированный турсулунец по имени Юрий показал на большую красную кнопку в центре стола. — Вот сюда нельзя нажимать ни в коем случае, иначе броня папы вырубится, и он станет черепахой, которая перевернулась панцирем вниз. Обещаете не нажимать?

— Обещаю, — сказала Кейт. — Спасибо за чай.

— Пожалуйста, — турсулунец-психолог принял кружку, взяв двумя толстыми руками. — А здесь нет… котов?

— Котов?

— Да! Всегда мечтал увидеть.

— У меня дома живёт кот, — Кейт улыбнулась. — Но я не могу его привести, мы же на работе.

— Да, и завтра тут будет бой, ему небезопасно. Но я бы посмотрел на него хоть одним глазком. Может быть, потом, когда бой кончится?

— Почему вы вообще решили, что будет бой?

— Папа сказал, — чуть ли не хором ответили рептилии. — Завтра придёт убийца, но в этот раз он проиграет.

— Но ведь в таком случае…

— Если вы о том, чтобы привести помощь, то не вздумайте. Папа обидится, он должен убить врага сам, иначе покроет себя позором и его перестанут уважать Кланы. Но вы не бойтесь, папа победит, а мы подготовим всё, чтобы завтра всё это оборудование работало.

— Тогда может не стоило мне об этом рассказывать? — спросила Адалет, больше сама у себя, и показала на красную кнопку.

— Но ведь вы же наш союзник, — удивились черепахи. — Союзники же не могут предавать. У людей разве не так?

— Именно так, — не очень уверенно сказала Кейт.

— Папе нельзя проигрывать. Если он умрёт, то Кланы нападут на Империю, чтобы отомстить.

— Этого не будет. Кстати, я внимательно изучил психологический портрет Убийцы, который делали в Корпорации, — казалось, что турсулунец-психолог улыбается, но это же невозможно. Или может быть Кейт пыталась его очеловечить? — Всем убийцам ставят ментальный блок, чтобы убийства не вызывали сожаления, и установку, чтобы уничтожить цель. Но у этого Воронова из-за сильных эмоциональных потрясений психологическая установка ломалась. Однажды она вообще не сработала. Если будет очень сильное потрясение, она может вообще исчезнуть.

— И какое это должно быть потрясение?

— Затрудняюсь сказать, — пробормотал турсулунец. — Это может казаться незначительным, но произвести эффект чудовищной силы. Или может быть действительно сильная эмоция. Например, если он уничтожит объект своей мести, то тогда его сознание может освободиться.

Кейт не могла поехать домой на ночь, но Бен Уст обещал, что вечером приедет и покормит Марка Тулия. Она долго не могла уснуть. Возвращался сон, который снится ей уже больше двух недель, о той перестрелке. И теперь отец убитого ею парня идёт мстить. Интересно, знает ли он, что Адалет будет тут? Может она его награда за то, что он убьёт Верховного Судью. А зачем Большая Черепаха говорила про то, чтобы поставить себя на место убийцы? Понимает ли она убийцу? Ей казалось, что да.

Загудел спутниковый телефон и Кейт взяла трубку.

— Адалет? — раздался голос Хадена Айскадера. — Ты одна?

— Да.

— Рядом есть кто-нибудь?

— Нет.

— Секретный приказ императора, — прошептал он. — Вышлю подробности на приёмник, уничтожь сразу, как прочитаешь.

Он положил трубку, а на экране появлялось шифрованное сообщение. Пришлось потратить несколько минут, чтобы его расшифровать, но результат ей не понравился.

Кейт захотела одеться и спуститься, чтобы найти Петру Брейлинг, но остановилась. Каким бы странным ни был этот приказ, это приказ её руководства, и Кейт не знала, что с этим делать. На Гиесе всё было намного проще.

Виктор

Когда они отправились на ликвидацию Гобитрауда, всем оперативникам выдали мобильную броню, в которой ходила личная охрана Максима Балябина. Но этот бронекостюм был намного более продвинутым, чем тот. Учитывая сложность устройства и эффективность, вряд ли броня произведена более, чем в одном экземпляре. Боевой экзоскелет «Дедал» модели два, гласила надпись на коробке. Разработан специально для операции «Ревность». Количество функций такое, что можно будет потратить половину ночи на чтения руководства.

Оружие тоже не подкачало. Прототип штурмовой винтовки «Лукьянов», но более продвинутая модель, чем та, что использовалась мобильной пехотой боевых департаментов Корпорации. С похожей Виктор шёл на убийство Гобитрауда. У этой внешний вид совсем другой, да и винтовка более массивная. Но это и понятно, учитывая её функциональность, на освоение которой Беде нужно будет потратить оставшуюся часть ночи. На самой первой странице инструкции жирным шрифтом выделена надпись «Кнопку AF-2 разрешено нажимать только при риске захвата прототипа. Запрещено нажимать кнопку AF-2 вблизи летающего транспорта, людей с кибернетическими имплантатами, ядерными реакторами и космическими кораблями». Красная кнопка утоплена в корпус, так что случайно её не нажать, но последствия этого достаточно хорошо расписаны.

У бронекостюма было маскировочное поле, продвинутое настолько, что Виктора не увидят даже визоры ликторов и их дроны. Город просто кишел военными, их тут больше, чем обычных людей. Впрочем, мирным гражданам сегодня и завтра запрещено выходить даже за едой. Улицы патрулировали бронемашины, над головой постоянно летали Гарпии и уцелевшие беспилотники Квистуры. Чем ближе к цели, тем больше будет военных, поэтому лучше идти через канализацию. Она заминирована, но датчики не сработают на костюм. Более сложные ловушки стоят под самой академией, но и тут Виктор справится без проблем. Где-то там сидит Верховный Судья, огромная злая черепаха, которой завтра суждено умереть. А рядом с ней те, кто виноват в гибели Ника. И пусть сейчас это не кажется важным, но если Виктор доживёт до завтрашней ночи, то спать он будет спокойно.

День 17. Глава 1

Кейт Адалет

— Мы просто будем стоять и смотреть, как Верховный Судья сражается с убийцей? — спросила Кейт, глядя на подготовку.

— Почему бы и нет, — ответила Брейлинг, держа в руках кружку турсулунского чая. — Во-первых, это будет по-настоящему великолепное зрелище. А во-вторых, вмешательство его оскорбит, ты и сама это знаешь. Будто мы сомневаемся в его способности справиться с врагами самому. Он заложник своего статуса, ничего не поделать. Разве не он утром кричал, чтобы мы перестали наблюдать за ним со спутников? Да и будьте уверенными, если бы против него сражался взвод Императорской Гвардии, я бы не поставила на них и пачки сигарет.

Большая Черепаха готовилась к схватке. Если вчера он казался увешанным бронёй, то сегодня её ещё больше. Почти нет свободных мест, где не висели бронепластины и прозрачные щитки из сверхпрочной турсулунской пластмассы. К наплечникам приварили здоровенные блоки, назначение которых Кейт даже не понимала. Скорее всего, это ракеты. Чтобы нести возросшую массу, ноги Судьи усилили дополнительными трубами экзоскелета. Дети Романова (оказалось, что все прибывшие с Судьёй турсулунцы его дети) суетились вокруг отца, о чём-то переругиваясь вслух, хотя большинство из них были Одарёнными. Механизмы и блоки светились, иногда искрились и дымили, тогда турсулунцы что-то спешно исправляли. Хуже всего дымил огромный ящик размером со шкаф, закреплённый сзади на панцире.

— Сойдёт, — сказал Верховный Судья.

Его вес увеличился, по крайней мере, тонн на пять, но Романова это не беспокоило и не замедляло. Он сделал несколько шагов, топая так, что немного позвякивали кружки на столе, а затем совершил стремительный выпад своим чёрным посохом. От взмаха огромной палки в воздух взмыли опавшие листья, а Судья нанёс рубящий удар с полуоборота и случайно разбил статую императора Амброзия Великого, основателя академии и известного мецената. Белый камень разлетелся на куски.

— Прошу прощения, — сказал Тиберий Романов. — Это невежливо. Но я, наконец, готов.

— Вы будете сражаться здесь? — спросила квистор.

— Нет, в том городке, там больше места. Убийца придёт туда, но если он заявится здесь, прошу, проводите его ко мне и не пытайтесь задержать. Я же всё-таки отвечаю за вашу безопасность.

Судья шумно фыркнул через нос. Дополнительный визор над его глазом светился красным и немного мерцал. Турсулунец поднял левую руку, к которой был приделан многоствольный пулемёт и раскрутил оружие. Закреплённые на его плечах ракетные блоки и пушки поворачивались по направлению его взгляда.

— Чуть не забыл ещё кое-что, — спохватился Романов. — Старый Герберт у вас при себе?

— Да, — Кейт достала дамский пистолет из кармана. — Хотите получить назад?

Турсулунец задумался.

— С одной стороны, пушек никогда не бывает много. С другой, ещё одна погоды не сделает. Обойдусь, пусть полежит у вас. А это к вам? — он показал на появившийся над городом гравилёт, который начинал приближаться. Несколько лазерных лучей следили за летающей машиной. — Если этот транспорт не ваш, я его собью.

Адалет проверила номер гравилёта и посмотрела на Петру Брейлинг.

— Это к нам. Личный гравилёт Хадена Айскадера.

— Вы знаете о его визите? — шёпотом спросила Брейлинг.

— Нет, — соврала Кейт, вспоминая ночной звонок и шифрованное письмо. — Но сейчас узнаем.

— Ладно, но ничего не бойтесь, он не посмеет вмешиваться. Если что, то я вам доверяю, — Петра ободряюще подмигнула.

Гравилёт сел на площадку перед зданием академии.

— Доброе утро, Ваше Превосходительство Верховный Судья, — Айскадер поприветствовал Тиберия Романова уважительным полупоклоном.

— Зовите меня просто — ясновельможный государь, — мрачно ответил Судья, расхаживая на месте, громыхая своей экипировкой.

— А вы куда-то собрались?

— Собираюсь на утреннюю пробежку. Знаете ли, это полезно для моего ментального и физического здоровья. Но, полагаю, у вас дела к вашим коллегам, так что не смею задерживать.

Романов, чуть наклонив голову, быстро пошёл в сторону города. Тяжёлые шаги выворачивали камни, что устилала его путь. Некоторые камни лопались. Шум от Судьи стоял такой, будто кто-то сбросил с лестницы холодильник, полный железного мусора. Оставшиеся турсулунцы выстроились перед зданием, глядя отцу вслед. Их установленный под открытым небом наблюдательный пункт никто не охранял.

— Рада вас видеть, магистр Айскадер, — сказала Петра Брейлинг. — Полагаю, вы узнали о готовящемся нападении.

— Именно так, госпожа квистор, — ответил Айскадер. — Если Большая Черепаха падёт, мы должны будем схватить и уничтожить убийцу… а после этого готовиться к войне с Кланами, они нам не простят смерть Судьи.

— Романов не проиграет, — Брейлинг посмотрела на Кейт. — Полагаю, у вас дело к вашей подчинённой?

— Да, именно так. Если вы не возражаете.

— Ну что вы, как я могу?

Петра отошла, напоследок бросив на Кейт доверяющий взгляд. Адалет тогда рассказала квистору Брейлинг о перестрелке в клубе «Асфодель», и какую роль играл в этом и последующих делах Хаден Айскадер. Теперь и Брейлинг знает, что новому магистру внутренней безопасности нельзя верить. Но о вчерашнем звонке Кейт так и не сказала ей. Ведь это был приказ.

— Дженель Адалет, я к вам на пару слов, — Хаден отвёл Кейт, держа за локоть. Убедившись, что они далеко от квистора и турсулунцев, он начал шептать: — Думаю, вас вчера удивил мой звонок. Я был удивлён не меньше вас, когда узнал правду. Но за прошедшие две недели теперь никто не усомнится в нашей преданности императору, и вашей в особенности, — он отвёл Кейт ещё дальше. — Теперь я могу сообщить вам подробности. Дело касается безопасности императора.

— О чём вы?

— Всё это — лишь часть плана императора Луциана, чтобы уничтожить изменников. Айво Дарнелиус, маршал Барлаш Акар, Ренцо Кампана, Керим Басаран, Бернард ван Дин, Ливий Кастелано, да даже Влад Сардан… они все участвовали в заговоре, чтобы сместить Луциана и династию Сагредо, предательски захватить трон и поставить туда марионетку-узурпатора. Император знал о заговоре, но если бы он как-то выдал себя, то заговорщики бы убили его и тогда началась бы гражданская война. Империя не переживёт такую. Поэтому нам пришлось пойти на сделку с Балябиным, чтобы он отправил для нас своего лучшего убийцу. Это был единственный путь, чтобы спасти наше государство.

— А Верховный Судья? Почему нужно убить его?

— Он спонсировал заговор, чтобы ослабить Империю. В конце концов, разве вы верите его ужимкам? Он мало того что рептилия, так ещё и лжец, — Хаден говорил очень торопливо и уже мало походил на того уверенного мужчину, каким был когда-то. — Он начнёт новую Войну Чести, но если его не станет… турсулунские кланы начнут сражаться между собой. Я сам узнал об этом только вчера, но сразу посветил вас в это дело. Скажите, вы выяснили, что я просил? Это очень срочно.

Кейт кивнула. Это же был приказ руководства… вот только последние приказы и действия руководства казались совсем не тем, ради чего она пошла в императорскую тайную полицию. Когда там служил отец, всё было проще.

— Отлично, вы нашли способ, как вырубить его броню, — Айскадер улыбнулся, хотя сильно потел, будто чего-то боялся. — Если вы сможете отключить питание удалённо, Судья проиграет, а наш повелитель избавится от врагов. Не волнуйтесь, я буду с вами рядом, мы справимся. Стоит ли говорить, что вы получите награду? Вы станете руководителем императорской тайной полиции, тогда и титул магистра внутренней безопасности будет не за горами. Отец бы вами гордился. Всё, что вам нужно, это отключить источник удалённого питания. Во время боя это будет сделать намного проще.

Хаден улыбался, но впервые это выглядело очень отвратительно. Может, так было всегда, а Кейт никогда не хотела обращать на это внимание?

— Если что, я возьму на себя Брейлинг, — сказал Айскадер. — Ей нельзя верить, она работает на Врага.

Последнее слово Хаден выделил какой-то особой интонацией. Кейт отвернулась. Турсулунцы хлопотали у воткнутых в землю кабелей, и не обращали внимание на то, что происходит у пульта. Там стояла только одна Петра Брейлинг с кружкой чая. Кажется, нажать на ту кнопку будет очень просто… действительно ли нужно выполнить и этот приказ? Кейт не знала. Прошлые приказы до добра не доводили. На Гиесе было проще.

Виктор

Как и ожидалось, засыпанные минами и ловушками туннели канализации, ведущие к цели, не срабатывали при приближении Виктора. Тут дело или в продвинутом бронекостюме, или тот, кто их ставил, как-то саботировал установку мин. Последнее не удивительно, учитывая влияние Балябина, который даже будучи официально мёртвым по-прежнему вмешивался везде, где только мог, а также количество тех, кто считал его богом.

Визор шлема не только не перекрывал обзор, но даже дополнял его, работая в паре с глазным имплантатом. Броня не сковывала движения, более того, перестала болеть спина и колени, будто что-то их подлечивало. Наверняка умная система со встроенным искусственным интеллектом снимает боль и немного заживляет раны. Пригодится во время боя с огромным сукиным сыном, боли будет много.

Виктор сверился с картой, вызывая её перед глазами. Идти ещё дальше. В углу визора светилось назойливое уведомление. Беда посмотрел, что это. Письмо и досье на цель. Стандартное досье проекта Элизиум, каких Виктор повидал немало.

Совершенно секретно

Коммерческая тайна, красный уровень доступа

Операция — «Ревность»

Цель: Тиберий Романов — Верховный Судья Турсулунских Кланов

Исполнитель: Руководитель проекта «Элизиум» Виктор Воронов

Комментарий аналитика:

Экстремально критический уровень опасности. Соблюдать повышенную осторожность, использовать выданные для операции спецсредства. Императорской Армии и спецслужбам запрещено вмешиваться. Свита Верховного Судьи также будет стоять в стороне, так что нет надобности их зачищать. Цель знает о прибытии, так что скрытая операция невозможна. Объект 101.

Резолюция: Цель должна умереть любой ценой. Объект 101

— Придурок, — Виктор хмыкнул про себя. — Сраный педант.

Он добрался до отмеченного на карте места. Здесь можно выбраться на поверхность в стороне от академии, рядом с городом. Балябин утверждал, что цель ждёт Виктора на городской площади у ратуши, и явно не для того, чтобы попить пивка и посмотреть Турсулунские Игры. Над головой был люк, Беда забрался по лестнице и легко, спасибо моторизованным суставам в броне, отбросил тяжёлую крышку в сторону.

— Цветы не изломай! — раздался резкий окрик механическим голосом.

Люк находился посреди клумбы с цветами, рядом с которой стояли два турсулунца. Один поймал крышку и держал её в руке. Обе рептилии без оружия и брони, что было странным, но менее опасным их это не делало.

— Это кадапулы! — негодовал один из них. — А там растут мидлемисты! Не потопчи их, теплокровный.

— Не буду, — сказал Беда.

Он вылез и начал осторожно пробираться мимо цветов. Оба турсулунца внимательно на него смотрели, будто ждали, что хоть один стебелёк отломится и можно будет обрушить на человека свою месть, но Виктор был осторожен.

— Ищешь отца? — спросил турсулунец. — Он ждёт тебя вон там, — он показал лапой на улицу. — Двигай туда, пока не дойдёшь до площади. Он разобьёт твою голову, но если ты растопчешь хоть один цветок, я тебе её сам оторву.

Беда осторожно выбрался из клумбы, не задев ни одного цветка, и поправил винтовку.

— Если нападёшь на меня со спины…

— Да иди ты в жопу! — огрызнулась рептилия. — Нужен ты мне. Вот лучше скажи — зачем они высадили кадапулы, если не собирались за ними ухаживать? Идиоты!

Виктор пошёл дальше, не вступая в диспут. Турсулунцы проводили его подозрительными взглядами, будто опасались, что он вернётся и начнёт топтать грядку, потом склонились над клумбой и продолжили прерванную прополку.

— А ты знаешь, иногда среди сорняков попадаются съедобные растения, — один из них вырвал несколько травинок.

— Не надо жрать сорняки! — рявкнул второй.

— Да я просто сказал!

Беда шёл по улице, рассматривая всё через визор шлема. Никакой угрозы не определялось. Турсулунцы были достаточно безумные, чтобы действительно принять бой один на один. Судья и не рискует, нет такого оружия, что может убить его мгновенно, кроме термоядерной бомбы. Предстоит долгий бой на истощение, пока гигантская рептилия просто не падёт от усталости и ран. Жаль, что нет возможности подобраться к рептилии, но никуда не деться.

— Я иду за тобой, Тиберий Романов, — шепнул Виктор про себя.

Встроенный в шлем искусственный интеллект анализировал окна зданий и проходы, но не видел никаких следов присутствия и засады. Здесь действительно нет императорской армии и ликторов. На дороге хорошо заметны вдавленные камни брусчатки и треснувший асфальт в тех местах, где прошёл Верховный Судья. Он — это последняя цель, после которой остаётся только убить эту Кейт Адалет, ту женщину-дигерина, что убила его сына. Заодно и прикончить Хадена Айскадера, но не потому, что он причастен к гибели Ника, а потому что Натан и Айзек пошли с Виктором на то дело. Нужно его тоже закончить.

На этом всё и прекратится, а Виктор получит обещанную награду. Зная Балябина, награда — это смерть. Ну и пусть. Лучше смерть, чем видеть во снах всех тех, кого Беда убивал снова и снова, каждую ночь, все его цели, и те, кто погиб вместе с ними. Больше нет ничего. Когда-то у него была семья и друзья, но они больше не кажутся важными людьми. Будто полузабытый фильм или книга, в которых были интересные персонажи, но фильм или книга закончились, а персонажи исчезли навсегда.

Не осталось ничего, кроме боли, её-то у Виктора предостаточно. Это единственное, что реально… кроме тоски по чему-то забытому.

Шлем засёк движение, но цель не двинулась навстречу. На экране визора пополз анализ, но и так понятно, что это турсулунец, на всей планете не было ни единого столько большого и тяжёлого существа, кроме тех, что живут в океане.

Верховный Судья Тиберий Романов сидел у фонтана, опираясь на толстый посох. Он будто медитировал или о чём-то размышлял. В свободной руке он держит цветок. Турсулунцы растут всю жизнь, но редкий из них доживает до пятиста-шестиста лет. Тиберию Романову была минимум тысяча лет и он был больше любого другой рептилии, а закреплённый на спине антигравитационный двигатель и блоки с ракетами на его плечах делали его огромным. Настоящая гора смерти, способная сразиться с целой армией и победить. Воплощение войны, в десятки раз более опасное, чем турсулунцы, которые охраняли банкира Ренцо. Романов сидел спокойно и не подавал вида, что заметил Виктора, но Беда не сомневался, что приборы рептилии давно показали приближение врага. Романову незачем торопиться, всё и так закончится сегодня.

Виктор остановился. В лучшей мобильной броне, закрывающей его с головы до пяток, и вооружённый винтовкой-прототипом, он был самым совершенным оружием Корпорации. Вот только против него сейчас будет сражаться самый сильный воин галактики.

Тиберий Романов поднял голову и посмотрел на Беду. Утреннее солнце отражалось красным в глазах. Красным засветился и визор прицел. Блоки с ракетами и закреплённые прямо на панцире пушки пришли в движение. На многоствольный пулемёт подалась энергия и он закрутился. Антигравитационный двигатель выпустил пар и начал светиться синим. Верховный Судья с хрустом сжевал цветок и встал на ноги.

— В этот раз я не проиграю! — сказал он громким механическим голосом.

День 17. Глава 2

Верховный Судья выпустил густое облако маскировочного дыма, которое скрыло не только его, но и всю городскую площадь. Шлем Виктора определял гигантский силуэт, готовившийся к бою. Огромный летающий танк с мозгом древней рептилии, сражающийся целое тысячелетие. Разве может быть что-то более опасное.

Но Беда не стал ждать следующего хода. Он побежал в сторону, с линии огня Романова. Раздался громкий свист и из наплечных блоков турсулунца полетели ракеты. Словно этого мало, ракеты взрывались в воздухе. Небольшие кластерные заряды, каждый из которых оставлял яркий след в густом дыму, начали преследовать Виктора.

Умная корпоративная броня сама выпустила тепловую ловушку, а Беда рывком, усиленными прыжковыми зарядами в ботинках, ушёл подальше. Часть ракет взорвалась там, где он стоял, но ещё много не сбились и полетели следом. Виктор перевёл винтовку в режим игломёта и начал стрелять. Оружие, выпуская сотни самонаводящихся игл, вибрировало в руках так сильно, что чувствовалось через броню. Иглы нашли каждую ракету, но из облака дыма показался сам Судья, запустивший грави-двигатель. Он пронёсся рядом, разбрасывая во все стороны мины-липучки.

Беда отпрыгнул вовремя. Земля содрогнулась так, что клацнули зубы. Если бы не броня, то жар взрыва мог сжечь кожу. Виктор послал вслед Романову заряд из подствольника и вбежал в ближайшее здание.

* * *

— Началось, — объявил турсулунец в броне, наблюдая за происходящим в монитор. — Будет весело.

Кейт не хотела смотреть. Сын этого человека мёртв, а теперь погибнет и сам отец в слепой мести без шанса на успех. Тот, кто потерял всё, потеряет и жизнь. Убийца, за две недели поставивший империю на колени, но почему-то его жаль. Ведь он такой же инструмент, каким была она.

— Выгадай момент, — прошептал Айскадер. — И тогда…

Кейт глубоко вдохнула. Она инструмент, но тот, кто использовал её, здесь рядом. Да, она всегда выполняла приказы чётко и скрупулёзно, поэтому смогла дослужиться до субая… а потом, потом всё изменилось. Она по-прежнему выполняла распоряжения руководства, но они стали другими, идущими вразрез с тем, что она должна делать. По её вине уже погибло два гражданских, которых она клялась защищать, когда давала присягу. А если она выполнит и этот приказ… Адалет постоянно вспоминала тот день перестрелки в клубе. С этого всё началось, а не с какого-то заговора. Это месть, а не закулисные игры, всё намного проще. Она достала свой Палач и сняла с предохранителя.

— Вы лжец, господин Айскадер, — сказала Кейт и упёрла пистолет ему в живот. — Вы всегда мне лгали.

— Как это понимать? — возмутился Хаден.

— С тех самых пор, когда по моей вине погиб тот парень, вы пытались меня использовать, как и остальных. Вы знали, какие данные внесены в Немезиду, поэтому пытались меня шантажировать. У вас есть доступ к системе… или доступ есть у человека, на которого вы работаете. Вы лжец, это никакой не приказ императора. Это ваш личный приказ. Я их уже выполняла и ни к чему хорошему они не привели.

Петра Брейлинг и черепахи подняли голову, наблюдая за сценой.

— Хаден Айскадер, вы арестованы за государственную измену. При попытке сопротивления вы будете уничтожены во имя императора.

— Ты ещё пожалеешь! — выкрикнул Айскадер. — Ты не знаешь, что происходит! Цель должна быть уничтожена.

— Что случилось, Кейт? — спросила Брейлинг. — Ты его арестовываешь?

— Да. Он приказал отключить броню Судьи. Говорил, что это приказ императора… но он лжёт, как и лгал раньше.

— В таком случае, — Петра откашлялась. — В соответствии с постановлением Альянса номер… бла-бла-бла, вы арестованы за связь с Корпорацией Renascentur.

— Надо отправить его в тюрьму, — Кейт показала на гравилёт, пилот которого пучил глаза, но догадался не вмешиваться.

— Нет, это опасно, — Брейлинг показала на дом. — Он прикажет освободить сам себя. Пусть пройдёт битва, а потом я поговорю с императором.

Кейт забрала у Айскадера оружие.

— Не двигайтесь с места, господин магистр. Или я стреляю.

— Ты не понимаешь, что натворила, Адалет. Ты погубила нас всех.

* * *

— Так легко ты меня не возьмёшь, — пробормотал Беда, забегая вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

Тиберий стрелял по зданию из спаренной безоткатной пушки прямо через стены. Заряды прошибали всё на своём пути и летели ещё дальше. Некоторые проходили совсем близко с телом Виктора.

Беда оставил несколько тепловых ловушек и перевёл костюм в режим полной маскировки. Тут же стало безумно жарко, ведь теперь броня перестала охлаждать тело и выделять тепло в воздух. Зато турсулунец увидит только ловушку, которая летала по зданию. Сам Беда выбежал на крышу.

Романов отбросил опустевшую пушку и нацелил на здание очередной блок ракет. Турсулунец скрылся в дыму, а дом задрожал и начал оседать. Виктор бежал по подсвеченному маршруту, который составил для него ИИ шлема, и прыгнул с края крыши в тот момент, когда здание начало разрушаться.

Судья следил, как рушится дом, но на угрозу отреагировал быстро. Беда упал на него сверху, отломив блок ракет, и замахнулся штурмовым тесаком в левой руке. Голова черепахи втянулась в панцирь, следом за ней захлопнулась прозрачная задвижка. Теперь из панциря видны только красные глаза и пасть турсулунца.

— Ну давай же, — крикнул Виктор. — Прокати меня, большой ублюдок!

— Пошёл ты на хрен! — донеслось из панциря.

Тиберий лапой сбил Виктора, отчего он отлетел в другое здание, проломив стену. Если бы не костюм, кости превратились бы в пыль. Но всё равно спину прострелило болью, а маскировочное поле отключилось. Тесак потерялся, но Беда удержал винтовку. В пролом с жутким свистом летели ракеты. Виктор успел перевести оружие в режим игломёта и сбить их, но следом влетел сам Романов.

Беда успел откатиться в сторону, и Судья рванул дальше, пробив здание насквозь, словно бетонобойная бомба. Но вместо того, чтобы врезаться в следующее, он удержал управление грави-движком и подлетел выше. Виктор выпрыгнул в дыру как раз вовремя, потому что Романов бросил в здание что-то компактное, но очень мощное. Дом разлетелся на куски, на его месте вырос столб огня, а Беда приземлился на площади. Встроенный в шлем счётчик радиации предупреждающе затрещал.

Судья взмыл в небо ещё, готовя очередную бомбу. Виктор припал к прицелу винтовки и послал вверх несколько двойных пуль, связанных молекулярной нитью, не давая Романову шанса прицелиться, но это было не главное. Пока турсулунец маневрировал своим грави-движком с хладнокровием опытного пилота, Виктор направил в него пулю с сердечником из сверхтвёрдого сплава.

— Полетай-ка теперь!

Пуля разбилась, попав в один из модулей двигателя, но сердечник прошёл дальше. Турсулунец закружился в воздухе и начал летать кругами, пока не задел часовую башню ратушы и не рухнул где-то в глубине здания. Виктор изменил режим винтовки и раскидал весь магазин компактных мини-мин. Откуда-то из глубин ратуши послышался треск и Судья появился, проломив собой стену. Он отшвырнул бесполезный двигатель, словно это не устройство весом в тонну, а надувной матрас, и раскрутил многоствольный пулемёт, приделанный к руке.

— Играй, музыка! — рявкнул Романов и начал стрелять.

Виктор получил несколько попаданий, но броня выдержала. Он укрылся за колонной, но пули разнесли её в щебень. Судья ещё палил из закреплённого на плече гранатомёта, к счастью, не самонаводящегося. Беда отступал, посматривая, куда сейчас шагнёт турсулунец.

— Как тебе такое? — кричал Романов. — Сожри-ка это!

Он размахнулся чем-то, похожим на огромный бумеранг, и побежал вперёд, а Виктор подорвал все мины. На мгновение Судья исчез в дыму, затем провалился в канализацию.

— Гори, сука! — Беда побежал к пролому, выпуская туда остатки игл, мин и гранат. Земля дрожала, как при землетрясении. Из дыры выходил настолько сильный жар, что даже исчез тепловой след брони турсулунца. — Гори!

Виктор зашвырнул в пролом ещё взрывчатки. Но турсулунец успел поменять позицию. Его мощная рука пробила дорожное полотно и схватила Беду за ногу.

— Поймал! — обрадовался Романов и начал сдавливать ногу так крепко, что броня заскрипела. — Ты покойник!

Виктор прицелился, но Тиберий опять спрятал голову в панцирь и закрыл заслонкой. Под прозрачной турсулунской бронепластмассой кажется, что рептилия ухмыляется. Несколько пуль отскочили от заслонки, будто попали в танковую броню.

— Слабовато! — заявил Романов.

Беда переключил винтовку и отправил вниз несколько капсул с кислотой. Твёрдая заслонка начала дымиться и пара капель проела её насквозь. Судья зашипел и отбросил Виктора подальше. Броня турсулунца тут же залила всё азотом. Это дало всего пару секунд. Беда подбежал ближе и прикрепил к панцирю Большой Черепахи две кумулятивные бомбы.

— Вот дерьмо! — сказал Романов, когда высунул голову.

Бомбы взорвались и турсулунец упал. Беда отходил, выбрасывая использованные магазины и модули. Две бомбы не остановят даже обычного турсулунца, что и говорить про Верховного Судью? Он показался и сам. На нагрудном панцире остались две тоненькие, но глубокие дырочки. Турсулунец отбросил пулемёт и взял свой посох. Из набалдашника показалось прозрачное лезвие силовой алебарды.

— Продолжим? — спросил Романов. — Давно так не веселился.

* * *

— Всё слишком затянулось, — сказал один из турсулунцев. — Папа уже должен был победить.

— Ты не отвлекайся, — ответил ему другой. — Тебе ещё надо забрать чип, когда убийце разобьют башку.

— Вы не понимаете, что натворили, — прошептал Хаден Айскадер. На него надели наручники и он сидел в уголку. — Вы нарушили волю Господа. Он покарает вас за это в следующий раз.

— На твоём месте, Айскадер, я бы молчала, — сказала квистор Брейлинг. — Ты мне больше нравился, когда походил на тайного агента, а не на безумного фанатика.

— Ты не понимаешь, — Айскадер смотрел на свои скованные руки. — Ты забыла. Вы все забыли то, что уже случалось. Господь показал мне истину. Мы должны прервать этот проклятый цикл.

— Не слушай его, — сказала Петра, не отрывая взгляда от монитора, где показывался бой с развешенных в городе камер, тех, что ещё уцелели. Картинка шла без звука, но взрывы и выстрелы прекрасно слышны и так. — Он просто свихнулся.

— Адалет! — выкрикнул Хаден. — Кейт, ради твоего отца, выслушай меня. Я должен тебе кое-что сказать. Насчёт того дня, когда засбоила Немезида и ты убила невиновного.

— Говори, — Кейт шагнула к нему ближе.

— Да не слушай его, — повторила Брейлинг. — Он пытается заговорить тебе зубы. Он проиграл, как и Балябин.

— Я скажу тебе, кто внёс изменения, — Хаден шептал. — Это был сам Балябин, он взломал Немезиду. Но это лишь часть его плана, чтобы вернуть Пророка на путь истинный. Для этого нужна была жертва. И её внесли в Немезиду только тебе, ведь ты была лучшим стрелком в том отряде. Я знаю, как Балябин это сделал. И где его найти. Когда найдёшь его, ты поймёшь всё сама.

— Где он? — спросила Кейт, остановившись в шаге от Айскадера, чтобы он не достал её ногами.

— Я знаю причину, почему это сделано. Я знаю зачем… — Хаден шептал с таким видом, будто он обезумел.

— Ты от него ничего не добьёшься, — сказала Петра.

Что громыхнуло так, что в очередной раз дрогнула земля. Монитор погас. Все уткнулись к нему.

— Погасло! — заключил кто-то из черепах.

— Без тебя вижу, идиот! Там кабель перегорел, надо менять!

— А как я буду управлять роботами? Мне нужно…

Кейт отошла от сумасшедшего, стараясь не слушать, что он говорит, но это было бесполезно.

— Я знаю зачем, — повторил Айскадер, когда турсулунцы отошли подальше, постоянно переругиваться, и начали копаться в проводах. — Это всё сделано… по воле Господа!

Это произошло слишком быстро. Хаден сцепил кисти, скованные наручниками, правой рукой взялся за большой палец левой и с силой его выкрутил. Айскадер заорал и хрустнуло так громко, что Кейт вздрогнула, но на этом ничего не закончилось. Она достала Палача, но Айскадер успел высвободить левую руку из наручника, оставив на стали кусок кожи, поднялся и так ударил Кейт в челюсть, что она упала и выронила оружие.

— Да свершится воля Его! — Айскадер выхватил нож из ботинка и швырнул в Брейлинг.

Петра отошла назад, держась за торчащее в животе лезвие. По мундиру текла струйка крови. А Хаден склонился над Кейт, смотря на неё мутными глазами.

— Да прервёт Он этот кошмар!

Хаден подобрал Палача Кейт. Это заметил один из турсулунцев, тот, что носил броню на панцире. Но, к сожалению, не на голове. Айскадер прицелился, держа оружие двумя руками. Первый же выстрел попал турсулунцу в глаз, и рептилия рухнула с наполовину разнесённой головой.

Айскадер завопил от боли. Отдача крупнокалиберного пистолета выломала ему кисти и оружие вылетело.

— Ибо такова Воля Его! — Хаден встал рядом с пультом, над той самой кнопкой, что вчера показывали турсулунцы, говоря, что её нельзя нажимать.

* * *

Лишёный грави-двигателя турсулунец потерял в мобильности, но без лишней тонны за его спиной стал ещё быстрее. Он размахивал силовой алебардой, круша деревья, столбы и здания. Беда пытался держать дистанцию, постоянно отходя и оставляя ловушки, но Судья будто не реагировал на взрывы.

— Сдохни уже! — выкрикнул он и алебарда прошипела над головой Виктора.

Беда уклонился, перевёл винтовку в другой режим огня и Судья получил заряд электрошока. Это не замедлило его, но Виктор успел отойти в ближайшее здание. Бронебойных патронов почти не осталось.

Романов вынес кусок стены и забрался вслед за Виктором на второй этаж. Дом дрожал.

— Ты не спрячешься!

Казалось, что морда турсулунца искажена от ярости, но это невозможно, ведь у рептилии нет мимики. Кровь бежала из многочисленных отверстий в броне и чешуе, металлическая челюсть тоже измазана в крови. Но Романов не останавливался.

Виктор подгадал момент и попал выстрелом прямо в посох. Силовое лезвие погасли, Тиберий отбросил бесполезное оружие.

— Ну иди же сюда! — сказал Беда.

Турсулунец шагнул на слабый пол и провалился вниз, проломив два этажа. В дыру рухнул шкаф прямо на голову Верховного Судьи. Из разбитых дверок высыпались плюшевые игрушки.

— Обезьяна, — сказал Верховный Судья и отбросил игрушечную обезьянку в сторону.

Виктор выбрался на улицу. В винтовке почти не осталось зарядов, оставалось полагаться только на защитный бронекостюм. Беда побежал мимо оплавленных домов, которые сам же спалил до этого, переключая оружие в режим стрельбы тепловыми лучами. За стеной, почти рассыпавшейся от сверхтвёрдых пуль, Виктор организовал очередную ловушку. Но он не ждал, что Романов бросит в него целую машину.

Удар транспорта весом в тонну не повредил броню, но уронил Виктора.

— В этот раз я не проиграю! — закричал Романов.

Он взял Беду за ноги, раскрутил и швырнул в руины очередного здания. Этот удар оказался сильнее, Виктор пробил две стены, летела одна из пластин и чуть не сорвался шлем. На визор выводились показатели повреждений, но хуже всего болели спина и колени.

— Вот тебе и конец, старик, — прохрипел Виктор.

Судья забрался в пролом.

— В этот раз ты умрёшь!

От его удара нагрудная пластина разлетелась вдребезги, а шлем зафиксировал треснувшие рёбра. Во рту почувствовался вкус крови.

— Что ты мне можешь сделать, человек?

Беда активировал прыжковые ботинки, подлетел к Романову и так приложил его бронированным кулаком, что Судья упал, а потом в очередной раз проломил пол. Становилось трудно дышать, но Виктор выпрыгнул из окна и неловко приземлился. Кажется, заряд в ботинках кончился. Надо бежать, но Беда едва ковылял в ближайшее укрытие, сжимая почти бесполезную винтовку. Хотя нет, в ней осталось ещё кое-что полезное.

Судья выпрыгнул рядом и грохнулся так сильно, что затряслась земля. Он устал, но скорость не снижается, ему помогают механизмы в броне. А сможет ли он двигаться без неё? Ведь он очень стар.

— Лови!

Виктор кинул в него магнитную мину ограниченного действия. Взрыв слабый, но эффективный. Броня Романова задымилась, но он продолжил двигаться.

— Резервные цепи питания, — объявил Верховный Судья и замахнулся кулаком.

Удар сбил Виктора с ног и разбил бронепластину на плече, но кости уцелели. Беда поднялся и отходил так быстро, как мог, разбрасывая остатки гранат и мин. Лишь бы хоть немного отвлечь и задержать Судью. Романов подорвался на нескольких, но всё так же шёл вперёд. Красный визор его наглазника сиял через дым.

День 17. Глава 3

— Я выполняю твою волю, Господь! — выкрикнул Айскадер и начал давить на кнопку. Выломанные кисти рук мешали это сделать и он орал от боли, но не бросал попыток. Турсулунцы уже бежали его остановить, но они были слишком далеко.

Что-то твёрдое упиралось в бок Кейт и она наконец вспомнила, что лежало в кармане куртки. Совсем маленький, будто дамский, пистолетик, который Верховный Судья называл Старым Гербертом. Таким будет сложно остановить человека…

Но результат оказался другим. Если бы не защитный наруч, отдача сломала бы ей руку, но всё равно суставы почувствовали боль. Пистолетик едва не вылетел назад. Айскадер рухнул на пол, дёргая ногой. Головы больше не было, её содержимое разбросало вокруг ровным тонким слоем.

Но внутри было что-то металлическое. Это не коронка и не чип. Маленькая блестящая капля, которая, оказавшись на воле, стала увеличиваться в размерах. Теперь это чёрный кубик, блестящий и дрожащий, будто живой. Иногда он ненадолго подлетал, и снова падал в кровь, но она к нему не приставала. Точно из таких же кубиков состоял Темпоральный Крест Мартиров.

— Вот же дерьмо, — пробормотал турсулунец в жёлтой повязке. — У него тоже есть чип?

— Послушай, — раздался слабый голос Брейлинг. Она зажимала ножевую рану на животе. — Этот человек… — квистор показала на тело Айскадера. — Он связан с Балябиным… называет его Богом.

— Тогда используем его, — турсулунец взял со стола горсть маленьких штучек, похожих на ос, и швырнул их на пол. Металлические осы начали разделяться на такие мелкие части, будто совсем исчезли. — Наноботы! Принести мне чип. Хм, он даже не пострадал. Но что нам делать, если отец проиграет? Он до сих пор не победил.

* * *

Виктор уже не мог отступать дальше, не хватало сил. Верховный Судья тоже не торопился. Может, и сам устал, может, хочет поиздеваться.

— В этот раз я победил, — сказал Романов.

Беда перехватил пустую винтовку за ствол, будто собирался драться прикладом. Турсулунец усмехнулся.

— Твоя решимость не стоит ничего. Ты проиграл, человек. Балябин тоже. Один из его сообщников должен был отключить мою броню к этому моменту, но не получилось. Ты труп.

— Я давно умер, — сказал Беда и кинулся вперёд.

Романов побежал навстречу. Попытаться столкнуться с Большой Черепахой в лоб — это всё равно, что обнять несущийся навстречу поезд. Это не было в намерениях Виктора. Он поднял винтовку, оторвал защитный кожух и нажал на кнопку AF-2, над которой заметными буквами было написано «Не нажимать». Про неё и писали в руководстве.

Казалось, что ничего не произошло, но Судья упал и несколько метров проехал по инерции, подняв в воздух кучу земли. Шлем попытался проанализировать случившееся, но ровные строки состояния на визоре превратились в нечитабельную простыню, а потом исчезли, будто это простое стекло, а не информационная панель. Броня стала жёсткой и неподатливой, каждое движение теперь надо было делать с усилием. А горящий свет на уцелевших столбах потух. Только глазной имплантат продолжал работать, в нём не было электросхем и электромагнитный импульс не мог их сжечь. Импульс намного более мощный, чем от мины.

Судья пытался встать, но не мог. Если бы Виктор использовал ЭМИ в начале боя, то Романов смог бы продолжить драться, а Беда сам бы остался без оружия. Пришлось ждать до последнего. Но турсулунец — старик, он очень устал и больше не может держать на себе несколько тонн веса. Он даже едва может ходить.

— Ты сдохнешь, — хрипел Романов. — Я не проиграю ещё раз.

Виктор выбросил бесполезную уже винтовку и достал игломёт. Не тот, с которым он ходил на большинство своих ликвидаций, тот остался где-то в руинах Квистуры. Он медленно пошёл к своей цели, хромая из-за разболевшегося колена.

— Что тебе снится, Верховный Судья Тиберий Романов?

Турсулунец рукой дотянулся до рычага и части экзоскелета развалились на модули. Бронеэлементы падали на землю, открывая жутко старый панцирь, пробитый во множестве мест бронебойными зарядами. Из дыр сочилась кровь. Но это помогло ему встать на ноги. Оказывается, под бронёй у него хвост, толстый и мощный, он помогает ему не упасть.

— Что тебя снится, Большая Черепаха? — спросил Виктор.

— Я скажу, что мне снится, — голосовой синтезатор турсулунца хрипел, но продолжал работать. — Ты узнаешь…

* * *

— Отец проигрывает, — доложил турсулунец, когда погасла последняя камера. — Эми импульс, резервная схема должна была перегореть.

— Если Судья проиграет, от чипа не будет толку, — хрипела Брейлинг, пытаясь встать. — Балябин победит.

Среди турсулунцев нашёлся один, кто понимал в человеческой физиологии, и он оказывал ей помощь, силой удерживая неугомонного квистора. Стрельба всполошила остальных турсулунцев, но, к счастью, среди них нашёл доктор, понимающий в людях.

— Начнётся война, — продолжала Петра. — Кланы обрушат на нас свою мощь, а потом… Империя применят Тёмный Лес или произойдёт что-то ещё. Но всё это будет согласно плана Балябина. Вы должны наплевать на приказ, — она посмотрела на турсулунцев. — Вы должны защитить Судью!

— Это невозможно, — сказал ей турсулунец-психолог. — Мы не имеем права вмешиваться.

— Тогда нужно сказать императору… — Петра откинулась на принесённую для неё подушку. — Я же сама ему говорила, что нельзя вмешиваться, или Судья будет вынужден сам начать войну. Сейчас Воронов победит и всё будет кончено.

Турсулунец-психолог, очень аккуратно, помогал доктору менять повязку на ране. Кейт подобрала свой Палач, проверила заряд и бережно положила на стол. Оружие не понадобится. Рядом лежал отработавший своё Старый Герберт, маленький пистолет чудовищной убойной силы.

Кейт хорошо помнила, что вчера говорил психолог. У Воронова промыты мозги и он всегда будет охотиться за своей целью, но однажды его психологическая установка сломалась. При сильном потрясении это может повториться. Когда Адалет спросила, что именно должно случиться, психолог не знал, но высказал догадку, что уничтожение объекта мести может помочь. Вы не понимаете друг друга, сказал ей вчера Верховный Судья, и не хотите понять. Но, кажется, Кейт поняла, кто находится в городе. Не только убийца, но и тот, кто давно не пользовался оружием и не собирался, но вновь достал его для мести. Если она свершится… может, эти сны наконец уйдут?

Гравилёт Хадена Айскадера всё ещё стоял во дворе, а пилот, не зная, что и делать в таких случаях, просто сидел у особняка, держась за голову. Но Кейт и сама умела управлять таким транспортом.

— Кейт, ты куда? — выкрикнула Брейлинг. — Нельзя вмешиваться, или…

— Я без оружия! — Кейт села в кабину.

Она посмотрела в сторону города. Виктор Воронов вновь начал убивать, когда смерть единственного дорогого ему человека потрясла его. Но если он закончит дело…

— Кейт, остановись? — Петра порывалась броситься следом. — Он тебя убьёт.

— Я знаю, — ответила Адалет и включила двигатель.

Она хотела сказать, что должна это сделать, что давала присягу защищать подданных императора даже ценой своей жизни, но передумала. Глупый пафос не только ей не поможет, но и может подточить её решимость. Никто не относился к словам присяги серьёзно, но Кейт всё же их нарушила несколько раз. Не пора ли её выполнить и искупить то, что было совершено?

Гравилёт поднялся в воздух и полетел в город.

* * *

— Я скажу, что мне снится, — Романов поднял голову. — Мне снишься ты!

Он рванул в атаку, но упал. Виктор едва успел отпрыгнуть. У Судьи больше не было скорости и силы, но он по-прежнему был опасен. Толстый хвост сбил уже бесполезный шлем, а Романов сделал ещё одну попытку подняться.

— Я не проиграю! Мне нельзя проигрывать!

Он встал на ноги. Виктор держал его на прицеле игломёта, но шкура Судьи слишком толстая, чтобы её можно было пробить иглой. Только в упор, прямо в пасть.

— Если ты опять победишь, — Романов сделал несколько шагов. — Всё будет кончено.

Он замахнулся, но тяжёлый панцирь на его спине начал перевешивать. Судья пытался сохранить равновесие, но Виктор прыгнул вперёд и толкнул. Всё равно, что толкать танк, вот только этот танк едва держался в этом положении. Тиберий Романов упал на спину и стал таким же беспомощным, как обычная перевернувшаяся черепаха.

Над головой пролетел гравилёт, но Виктор его игнорировал. Охране запрещено вмешиваться, но если они нарушат приказ, он успеет устранить цель… цель, разве не это самое важное в его жизни?

— Я тебе жопу надеру, — угрожал Судья напоследок, силясь достать Виктора лапами и хвостом, но уже не мог.

Беда забрался на него сверху и подошёл к голове. Тиберий тут же спрятал её в панцире, но это ему не поможет. Виктор приготовил игломёт.

— Неужели я опять проиграл? — прохрипел Романов и вытащил голову. — В следующий раз будет иначе.

— Смерть пришла, а я умру вскоре после тебя, — сказал Виктор и приготовился стрелять.

— Постой! — раздался окрик и Беда обернулся.

Гравилёт сел неподалёку, из него высунулась женщина в костюме офицера бастанджи. Это она!

— Это я тебя нужна, — сказала Кейт Адалет, убийца его сына.

— Именно ты, — шепнул Виктор.

Цель — Тиберий Романов, билась настойчивая мысль в голове. Цель должна умереть, как всегда готовили Беду. Он уничтожил все свои цели, разве что Сова смог отсрочить свою гибель на десять лет.

Беда спрыгнул с массивного панциря Верховного Судьи. Цель жива и должна умереть, так написано в досье, в приказе, так сказал Балябин, так билось в голове. Цель важнее всего, нужно вернуться и убить её, только потом приступить к уничтожению остальных.

Цель — Тиберий Романов, Верховный Судья Турсулунских Кланов. Но это больше неважно. Это никогда и не было важным. Всё ещё оставалось желание вернуться и добить раненую черепаху, но чем дальше Виктор отходил, тем более несущественным оно становилось. Скоро это желание совсем исчезло, как в тот раз, когда Сова выторговал себе жизнь. Большая Черепаха никто, больше она его не интересует. Так же, как те, кто умер от рук Виктора, и те, кто умер по его вине. Как его единственный сын, жена и друзья.

Всё это стало несущественным, есть только Виктор, его оружие, и та женщина, что убила его сына. Она его главная цель. Как когда-то он делал всё, чтобы жена и сын ни в чём не нуждались и никогда не оказывались в опасности, так и в последние дни, когда он уничтожал цели. Но все эти убитые люди не были целями, они были лишь препятствиями на пути к главной. Они не важны, важна лишь её смерть. Что-то в голове пыталось сопротивляться, говоря, что главная цель — это Тиберий Романов, но Беда легко отбросил мысль. Она больше не имела значения.

— Думаешь, что я тебя прощу? — спросил Виктор, целясь в женщину прямо на ходу. — Думаешь, что я убил достаточно и готов отказаться от всего? Нет, убью и тебя. Зачем ты пришла?

— Я кое-что поняла, — сказала Кейт Адалет, глядя на ствол игломёта. — Я по-настоящему верила в своё дело, но однажды нарушила присягу и убила невиновного.

— Твои извинения не помогут. Мёртвым плевать на извинения.

— Я знаю. Но ты потерял всё, что у тебя было, а я потеряла свою веру. Я верила, что делаю этот мир лучше и защищаю общество. А на самом деле это оказалось совсем не так, но я выполню то, ради чего стали дигеринов.

— Неважно, всё это неважно, — сказал Виктор. — Все эти сожаления не стоит ничего, они — это сон. Сон проходит всегда, остаётся только боль и смерть, то что, испытывают все. То, что суждено каждому. Что тебе снится, дженель Кейт Адалет, убийца моего сына?

— Мне снится он, — она закрыла глаза. — Каждую ночь. Во сне мне кажется, что я могу это изменить, но это оказывается бесполезно. Мне кажется, что это снилось мне всю мою жизнь, будто уже случалось раньше. Пусть уж лучше это прекратится. У меня есть только одна просьба…

Виктор прижал игломёт к её лбу.

— У меня остался кот вашего сына, заберите его, пожалуйста, хоть куда-нибудь. Он же никому не нужен.

Беда держал пистолет. Кот жив и был жив, когда Виктор думал, что его больше нет. Он был жив, когда Беда думал, что нарушил обещание, данное сыну. Жестоко убитому, хотя в жизни ни сделал никому и ничего плохого. А Беде было плевать, он просто шёл, убивая всех на своём пути, в чём его обвинял Айзек. Айзек, тот мальчишка, чью жизнь испортил сам Виктор, но вместо отмщения Медведь спас самого Виктора. Ценой своей жизни. Простил ли он его, или не хотел становиться таким же чудовищем, как сам Виктор Воронов?

Воспоминания, которые приходили только во снах, били с новой силой. Вера, его жена и единственная любовь, которая прошла с ним путь, не зная, кто её муж на самом деле. А потом взяла с него обещание, которое Виктор нарушил. Ник, единственный сын, жизнерадостный и добрый, играющий с котом. Он не пошёл путём отца, путём смерти и убийств. Айзек по прозвищу Медведь, боевой кинетик, который в детстве не отходил от Виктора, а потом возненавидел, когда к нему вернулась память. Странный парень и лучший друг его сына. И Натан, аналитик, который не мог выносить все эти убийства, но продолжал свою работу ради друзей, чтобы они не пострадали и дошли до конца. Все они мертвы, а Виктор их забыл. То самые чувство тоски от того, что он забыл нечто важное. Вот что он забыл… то, что значили для него единственные близкие ему люди. Но вместо этого он просто убивал всех, как ему говорили.

Он пришёл в себя, всё ещё держа пистолет у головы этой женщины, а она всё ещё стояла с закрытыми глазами. Но всё это бессмысленно. Мёртвые не могут страдать и желать мести. Им плевать. Как плевать и самому Виктору. Им настолько плевать, что они даже не приходят к нему во снах. Это его разум, стремясь восполнить потери и преисполниться сожалением, придумывает их, чтобы хоть как-то чувствовать себя человеком. Уничтожение целей не поможет ему, и Виктор знал это с самого начала. Есть только боль и смерть, но он теперь ощущал не только физическую боль от повреждений в бою. Та, другая боль, казалась ещё хуже.

Игломёт упал из ослабевших пальцев и Виктор пошёл по разбитой дороге разрушенного города. Больше ничто и никто не имеет значения. Он не сопротивлялся, когда его окружили несколько ликторов. Какая теперь разница, что с ним будет?

* * *

— Я не понял, — сказал Тиберий Романов, пока его дети его поднимали. — Когда реванш?

— Вот он тебя отделал, папа.

— Вы этого не видели. И не вздумайте никому сказать.

Тушу Судьи перенесли в Академию, подальше от разбитого города, а остальные турсулунцы приступили к лечению отца, или, если быть точнее, к его ремонту, учитывая количество механизмов в его теле.

— Он убил Донни! — воскликнул Тиберий, увидев мёртвого турсулунца в броне.

— Это я Донни, — возмутилась черепаха-садовник. — А это Юрий.

— Тогда ладно, — Судья зашипел, когда кто-то вытащил из его ноги кусок арматуры. — Значит, теория Драгомира о том, как можно сломать блок, оказалась верной. Квистор Брейлинг, как ты умудрилась выжить?

— С трудом, — призналась Петра, показывая на повязку. — В моём возрасте нельзя получать ножом в живот, это больно. А ты как, Кейт?

— Он просто не выстрелил, — прошептала Адалет. — Он хотел, но не стал. А я…

— Да, получать второй шанс бывает тяжело, — Брейлинг закашлялась и тут же скривилась. — Больно кашлять. Ликторы успели перехватить Воронова до того, как он ушёл из города, иначе императорские войска просто бы его убили. Пока он во временной тюрьме и я попрошу Луциана, чтобы он выделил ему защиту из тех, кто не мечтает его убить. А мы…

— Всё ещё нужно разбить голову Воронову и забрать чип, — сказал Романов. — Тогда мы выследим Балябина и…

— Мы уже нашли чип, — Петра показала на кубик, который держала сжатым в кулаке. Сейчас он не дрожал, будто спал. — Он был в голове у Хадена Айскадера. Он тоже работал на Корпорацию, как оказалось.

— Хм, странно, но ожидаемо, — Романов задумался. — Не думал, что этот путь когда-то сработает. Тогда, раз убийца жив… Балябин придёт к нему во сне, чтобы отомстить. И если вы будете рядом с ним, мы сможем вас синхронизировать. Это будет намного проще… если вы оба не умрёте.

— Я готова, — сказала Брейлинг.

— В вашем состоянии это может вас убить, — возразил турсулунец-нанотехнолог.

— Всё равно, иначе нам не остановить Сто Первого, — Петра кашлянула кровью. — Я иду за тобой, Максим Балябин, долбанный ты уёбок.

И тут же скривилась от боли.

— Приступайте. Он точно придёт?

— Да, — сказал Романов. — Он захочет отомстить Воронову. Он устроит ему настоящий ад.

День 17. Глава 4

Виктора охраняли четверо ликторов, тех, кто остался в живых после уничтожения Чёрной Башни. Беду приковали к узкой койке, а ликторы, не отрываясь, смотрели на него. Ну и пусть.

В такой неудобной позе заснуть сложно, но вряд ли придётся ждать, потому что Балябин ждать не захочет. Виктор смотрел в потолок, стараясь ни о чём не думать. Всё равно больше ни в чём нет смысла.

Лукаш Сикора сказал адрес, но Виктор боялся туда ехать, поэтому немного выпил для храбрости. В прошлый раз они Верой расстались тяжело. И вот, Вера с Ником в империи Карин, с новыми фамилиями и биографиями, готовятся начать новую жизнь. Им не нужен отец-убийца, но Беда всё же хотел попробовать ещё раз.

Вот только слишком часто он стал прикладываться для храбрости…

Вера, увидев его на пороге, застыла, а Ник бросился навстречу.

— Папа! — вскричал он и повис у отца на шее. — Ты где был?

— На работе, — ответил Виктор. — Но теперь всё кончено.

— Ты же не уйдёшь? — спросил Ник.

Виктор вместо ответа посмотрел на Веру.

— Сказать, что я разочарован — это не сказать ничего! — заявил Балябин.

На этот раз кресло было всего одно, и Приходящий сидел в нём с самого начала.

— Знаешь, сколько попыток у меня было, чтобы всё шло именно так, а не иначе? Больше, чем твой разум способен принять! Но ты, ты же единственный из всех, кто никогда меня не подводил! Как так вышло, что ты меня предал?

Виктор не отвечал. Впрочем, Балябину и не нужен ответ.

— Ты не знаешь, на что я способен на самом деле, Виктор. Я ведь не просил много. Ты должен был убить сраную черепаху, а потом… ты даже представить себе не мог, какая награда тебя ждала. Я хотел дать тебе это, ведь в этот раз всё шло правильно. Всё могло закончиться, ты представляешь? Но нет, ты размяк, ты тряпка, слабак. И за это…

Он ненадолго замолчал. В этот раз его вечной сигареты не было.

— Знаешь ли ты, что такое Ад на самом деле? Это место существовало на самом деле, его придумали Мартиры, а не люди. Это место, где ты будешь страдать вечно, видя все свои ошибки и горести, будешь раз за разом принимать ошибочные решения и видеть их последствия. У тебя не будет милости в виде блока, ты будешь всё это чувствовать на своей шкуре. Я могу устроить тебе такой ад. Ты не сможешь оттуда вырваться. Продолжим?

После ужина Вера отправила Ника делать уроки и подошла к Виктору.

— Зачем ты пришёл?

— Я думал, что вас больше нет. Но…

— Значит, мы могли погибнуть по твоей вине…

— Послушай, Вера, — Виктор задумался, пытаясь подобрать слова, но впервые они не шли. — С этим покончено. Корпорация уничтожена, и я больше никогда туда не вернусь. Всё, всё то, что я делал раньше, всё это больше не существует, это в прошлом. Мы можем начать сначала. Я, ты и Ник, в новом месте, где…

— Где есть только радио, но нет Сети, — сказала Вера издевательским тоном. — Но это не главное, сейчас этого нигде нет.

— Вот именно, я…

— Ты убивал людей, за деньги, или просто так, но сути это не меняет…

— Это в прошлом, обещаю тебе. Больше никогда. Я буду жить честно… только ради вас двоих.

— Ты пьян, — Вера принюхалась.

— Я не сильно…

— Мой отец был, как ты, — она грустно улыбнулась. — Я поняла эта не сразу. Он был военным, наёмником, убивал, ради нас с мамой, как он говорил. Потом мы сбежали, но он нас нашёл, говорил то же самое, что и ты… поверить не могу, что я вышла замуж за собственного отца в твоём лице.

— Вера, я не понимаю.

— Он нас нашёл и мама ему поверила, а потом начался кошмар. То, что ты совершил, не будет давать тебе спать, как и ему, и ты начнёшь глушить это алкоголем, а потом… нет, больше никогда я не хочу это видеть. Я не хочу, чтобы Ник видел это с детства, я хочу, чтобы он вырос здоровым, психически в том числе.

— Да причём здесь… — Виктор не стал продолжать, чтобы не раскричаться. — Как я могу тебя переубедить? Бросить пить? Легко. Я… давай просто поговорим.

— А разве мы не говорим?

— Да, но… — он легко мог соврать всякому человеку, подделывая любой акцент и выговор, выдумая всё что угодно. Но сейчас не мог. — Мы же обещали быть вместе… мы были счастливы, помнишь. Неужели это всё позади?

— Да, — Вера всхлипнула.

— Я же обещал, что никогда тебя не брошу.

— Уходи. Это всё позади.

— Разве ты не была тогда счастлива?

Она не ответила, только заплакала. В ту ночь он остался.

— Как мило, — протянул Балябин издевающимся голосом. — Воссоединение любящих сердец. Всё ради семьи. Что же могло пойти не так, мой друг?

— Всё, — ответил Виктор глухим голосом. Всё пошло не так.

— Именно. Однажды ты уже отказался от целей и что, стал любящим мужем и отцом? Помнишь, кем ты стал, Беда? Без целей твоя жизнь не стоила ничего.

— Разве ты не б-была тогда счастлива? — заплетающимся голосом спросил Виктор. От количества выпитого в голове всё крутилось и никак не удавалось сосредоточиться. Как же она смеет так говорить? Но в прошлый раз это сработало.

— Ты это уже говорил! — выкрикнула Вера. — Зачем я тебе поверила? Я же знала, что так всё и будет.

— Я обещал, что никогда тебя не опущ… отпущу, — он уронил со стола стакан, который громко ударился об пол. У соседей залаяла собака. — Заткнись ты, блохастая блядь!

— Не кричи, пожалуйста, — попросила Вера.

— Да ты не понимаешь! — Беда ударил кулаком об стол. — Нихуя ты не понимаешь!

— Это всё уже было, я же знала, что так и будет. Сейчас ругань, а потом что? Забьёшь меня насмерть кулаками? Как мой отец мою мать?

— Да чё ты сочиняешь? — Виктор поднялся, но тут же пошатнулся и чуть не опрокинул стол. — Я тебя пальцем не трону.

— Папа, иди уже спать, — попросил Ник. Из мальчика стал длинным неловким подростком. Он всегда приходил, когда начиналась очередная ссора.

— А ты уроки уже сделал? — спросил Беда суровым голосом. — Иди в свою комнату и не мешай нам разговаривать.

— Иди уже проспись! — крикнула Вера. — Хватит уже с нас тебя, ты…

Беда не понял, как это получилось. Всего миг и Вера стоит с бегущей кровью из разбитых губ, а Ник перед ней, закрывая её собой. Кулак болит.

— Уходи! — кричали они хором. — Уходи уже.

— Да я случайно, — попытался оправдываться Виктор.

Неожиданное воспоминание вернулось, такое сильное, что от него едва не лопнула голова.

— Твоя цель — Виктор Воронов, — сказал Балябин и Виктор приставил игломёт к виску. — Отмена цели. Новые цели — Вера Воронова и Ник Воронов, твои жена и сын.

И он тогда чуть не пошёл выполнять приказ. А потом он отменил цель ради них, а сейчас…

Беда молча вышел в прихожую и надел куртку. На улице зима и будет холодно, но стало плевать. Уходить, пока не сделал только хуже. Уходить.

Он вышел на лестницу и обернулся. Вера тут же захлопнула за ним дверь и закрыла замок.

— Я ухожу, — сказал Виктор громко, так, чтобы она слышала. — И не вернусь, но если вам понадобится помощь, позови и я сделаю всё, что в моих силах.

Он вышел на улицу, прямо в зимнюю пургу.

— Какой же ты неприятный тип, Беда, — сказал Балябин. — Кто бы мог подумать, что ты алкоголик? Превратил жизнь семьи в ад. А ведь когда у тебя были цели, ты не пил. Когда ты убивал, ты был счастлив, разве нет? Ты убийца, Виктор, не скрывай этого, тебе это нравится. В то утро, когда погиб твой сын, что ты делал? Пытался сбить перегар от выпитого накануне, разве нет? Лишь бы Ник не расстроился? И сколько ты выпил после того, как прикончил первую цель? Нисколько. Тебе это не нужно, тебе нужны только цели, а я могу их тебе дать. Ещё одна цель.

Он замолчал, усаживаясь поудобнее.

— Больше никаких целей, — ответил Виктор.

— Уверен? Давай продолжим. Я могу делать это вечно.

Виктор удивился, когда услышал звонок. Ему никто не звонил, кроме Блохи, но Натан сегодня на работе. Наверное, какой-нибудь соцопрос. Он взял трубку.

— Слушаю.

— Папа, привет, — раздался голос Ника. Слишком подавленный.

— Привет, Ник. Что-то случилось?

— Папа, — Ник крепился, но расплакался. — Приезжай, пожалуйста.

Когда всё человечество отказывалось от устройств, сделанных в Корпорации, лишь единицы возражали против этого. Мало кто напоминал, что произведено не только оружие и следящие за людьми приборы, но и медицинское оборудование. И люди узнали об этом на своей шкуре уже совсем скоро.

— Привет, — Виктор сел у кровати Веры.

— Привет, — ответила она. — Кажется, я ухожу.

— Да тебя ещё вытащат, — Беда попробовал улыбнуться.

— Говорят, что нет, — она вздохнула. Вместо волос, которыми она когда-то гордилась, на голове теперь платок, скрывающий лысую голову. — Они сказали, что мне мало осталось. Они больше не умеют лечить рак. Тогда ты сказал, что придёшь ко мне на помощь и вот, я тебя зову.

Вера всхлипнула.

— Я достану всё что угодно, — сказал Беда. — Чего бы мне это не стоило.

— Нет. Просто обещай, что будешь следить за Ником. Мальчик растёт, скоро станет совсем взрослым. Где он?

— В коридоре. Пытается прятать слёзы.

— Он будет взрослым, у него будут свои проблемы и радости. Но обещай мне, что присмотришь за ним.

— Клянусь.

— Это всё, — она улыбнулась. — Может быть, наша совместная жизнь была не счастливой, но… всё же я рада, что тогда познакомилась с тобой.

— Для меня всё то время, что мы были вместе, были единственным счастливым, — Виктор склонил голову.

Он взял её за руку.

На похоронах Ник рыдал, стоя рядом, но Виктор не знал, что и делать. Блок, о котором он забыл, вернулся, чтобы потом опять пропасть до ещё одной смерти.

— Хватило? — Балябин усмехнулся. — В твоей голове много такого дерьма. Ты нарушил слово, которое дал ей, а ты человек, что всегда его держит. На этом я тебя поймал в прошлый раз. Но ты просрал не только свою жизнь и жизнь своей семьи, но и всю мою подготовку. Я начну сначала, я не буду играть в проигранной партии. Если ты подведёшь меня ещё раз… ты уже видел, что такое ад, и застрянешь в нём навечно, а вечность, мой друг, это очень долго. Твоя новая цель — Руперт Бриген. Ты о нём слышал. Молодой человек, лежит в коме в Первом Императорском госпитале, палата сто один. Обезвреживаешь ублюдков в камере, как хочешь, потом направляешься туда и убиваешь его. И всё. Если облажаешься… у тебя будет вечность, чтобы жалеть об этом.

— Знаешь, что? — сказал Виктор. — Пошёл ты.

— Что? — Балябин удивился. — Что ты сказал?

— Я сказал — пошёл ты хрен! — выкрикнул Беда. — Больше никогда ты не сможешь мною управлять!

— А вот тут ты ошибаешься, — Приходящий усмехнулся. — Ты даже не подозреваешь, насколько…

Он замер и очень медленно огляделся.

— Выходи! — приказал он кому-то. — Тебя не должно здесь быть. Откуда ты здесь?

— А у вас тут уютно, — раздался новый голос. На фоне синего света появился силуэт.

— Квистор Брейлинг? — Балябин удивился. — Не скажу, что приятная, но это неожиданность. Такого раньше не было. Неужели кто-то из вас наконец догадался посмотреть в башке Айскадера?

— Оставлю это, чтобы вы помучались, господин Балябин, — квистор Брейлинг подошла к Виктору. — А вот и вы. В первый раз я вас не узнала, что целиком моя проблема, но…

— Постой, — Балябин встал с кресла и оно рассыпалось на кубики. Стены из облупленного кирпича стали чёрными настолько, будто поглощали в себя свет. — Как ты смогла подключиться? Это невозможно, это место…

— Турсулунец, который меня подключал, рассказал, как это работает. Я правда мало что поняла, но уловила суть…

— Всё равно ты скоро умрёшь, — отмахнулся Балябин. — Это Романов устроил? Вот он меня удивил, никогда не думал что… Но ничего страшного. Господин Воронов не хочет сотрудничать и скоро сойдёт с ума, когда поймёт, что такое настоящий ад, а вот ты, квистор Брейлинг, скоро ты умрёшь. Но мне всегда было интересно с тобой работать. Каждый долбанный раз.

Брейлинг смотрела на Виктора.

— Турсулунцы напичкали меня информацией, и я мало что поняла, кроме одного. Этот способ связи не делает его всесильным. Тут вы равны, и он не сможет сделать вам ничего, что не сможете сделать с ним вы.

— Ему это не поможет, — сказал Балябин. — Он обречён. Стоит ему меня тронуть, как ему конец. Его разум напичкан блоками.

— Это же вы, господин Балябин, убили его сына? Хотели вернуть одного из лучших убийц под свою опеку. Господин Воронов, извините, я и сама увидела всё это. Мне жаль вашего сына… но тот, кто это сделал — он перед вами. Это он внёс данные в систему Немезида, а его сообщники выставили всё так, чтобы вы вернулись.

Сова говорил тоже самое, вспомнил Виктор. Только не успел сказать до конца.

Всё было ради этого, и дигерины, и даже телевыпуск, всё для того, чтобы вы пошли путём мести, убивая всех одного за другим, пока бы вы не дошли до Романова. И с каждым убийством ваша связь с Балябиным укреплялась. А тем временем его главный слуга Айскадер поднимался вверх по освобождаемым должностям. Всё для того, чтобы он проследил, что Большая Черепаха умрёт. А почему вы так не любите Романова, господин Балябин?

Приходящий развёл руками.

— А какое это имеет отношение к нашему делу? Да и я не стрелял из большой пушки. Вы слишком любите демонизировать кого-то одного, не обращая внимания на то, что творят остальные.

— Но знайте, Виктор, — продолжала Брейлинг. — У меня мало времени, но это место, это не сон. Он переносит ваше сознание в одно странное место, и сам переходит туда. Даже присмотритесь. Это технология Мартиров, это…

— Брейлинг, ты мне надоела, — Балябин махнул рукой и квистор разлетелась на кубики. — Вон, старая потаскуха. А теперь вернёмся к тебе, Беда.

Виктор поднялся и присмотрелся к своим рукам. Во сне иногда бывает, что невозможно сосчитать пальцы, но в этот раз все пальцы на месте. И чувствительность очень высокая. Но руки состоят их таких же кубиков, как и всё вокруг.

— Что это за место? — спросил он. — Почему…

— Забавно, что ты обратил внимание только сейчас, — Балябин усмехнулся. — Это моё личное пространство, оно даже не часть этой Вселенной. К сожалению, туда невозможно попасть, но я могу построить сам себя. И тебя. И Брейлинг построила саму себя, когда подключилась к чипу.

Всё состоит из маленьких кубов, как сам Виктор, так и Максим Балябин.

— Когда-то это принадлежало правителю Мартиров, но он сдох. Давно, наверное за миллион лет до моего рождения, и этим прервал цикл. Но это неважно. Главное то, что в этом месте нет времени и оно станет для тебя персональным адом. Даже когда Вселенная исчезнет, останешься ты и будешь страдать, ты…

— Значит, это ты внёс Ника в Немезиду, — сказал Беда. — Сова пытался мне об этом сказать, но я не дослушал.

— Технически это всё же сделал Айскадер, я передал ему права доступа, — Балябин усмехнулся.

— Я должен был понять это раньше, я…

— Нет, ты бы не смог, я вшил тебе и такой блок.

Синего света не было за его спиной, и Виктор видел его лицо… вернее то, что лица не было, лишь сформированная из кубиков пародия на лицо. Наверняка такое же лицо у Виктора, раз оно в этом месте.

— Не сомневайся, Беда, ты насладишься гибелью сына, будешь смотреть раз за разом, пока…

Виктор подошёл ближе и ударил в лицо. Кубики разлетелись во все стороны.

— Это неожиданно, — Балябин усмехнулся и кубики вернулись назад. — Я думал, что блок о том, что на меня ты не можешь напасть, вшит так глубоко, что…

Виктор ударил ещё раз, а потом ещё и ещё. Кубики, из которых состояли руки, отваливались, но и Балябин становился меньше.

— Долбанная Брейлинг, — говорил Балябин, но голос звучал в ухе Беды. — Всё испортила, я же знал, что она мне ещё поднасрёт. Но как ты…

— Тут мы равны, разве не так? — выкрикнул Виктор и ударил ещё раз. — Но я умею убивать лучше, чем ты.

Он бил, пока не осталось ни одной связи кубиков. То, что было Балябиным, лежало бесформенной кучей.

— Я понял, — донеслось оттуда. — Твой сын был так дорог тебе, что упоминание о причинах его истинной гибели сломало все возможные блоки. А я думал, что знаю всё в этом мире. Жаль, но теперь я не смогу свести тебя с ума, когда ты понял, как работает эта комната. В этом цикле я больше не имею над тобой влияния. Жаль.

Кубики взлетели, опять собираясь в Балябина. Виктор сдавил ему горло, холодное и неживое.

— Что тебе снится, Максим Балябин?

— Мне снится то, с чего всё началось и то, чем всё продолжится после моей смерти. Я покажу тебе, смотри.

Виктор никогда не был в этом месте. Сейчас лето, тепло, он в городе, но… архитектура одновременно и походила на привычные ему здания, и отличалась. Такие же дома строят на планетах, где люди во всём пытаются копировать Старую Землю, но эти казались более оригинальными. Именно так и строили тогда.

Но город горел. Небо красное, ветер доносит тяжёлый дым, где-то кричат люди, а на площади, где стоит тот, через чьи глаза смотрит Беда, лежат покойники. Несколько тысяч, расстрелянных из крупнокалиберного оружия. Есть военные в архаичной форме, вооружённые древними автоматами и винтовками с пороховыми патронами. Такие были на Старой Земле до того, как люди начали осваивать космос.

Здание, стоящее вдали, обрушается. Кто-то кричит в окно, пытаясь спастись, и выпадает вниз, с двадцатого этажа. А в небо взмывает десантный транспортный корабль, турсулунский, очень старой модификации, может быть даже самый первый. Такие иногда попадаются в бедных кланах. На борту корабля тот, кого человек, чьими глазами смотрит Виктор, считал другом. Но он предатель. Из-за него они все погибли, все эти люди. Человек, через которого Виктор всё видел, плакал.

— Я отомщу тебе, — сказал человек. — Я отомщу тебе, мой друг. Первый и единственный.

Они устроили бойню лишь для того, чтобы забрать ту странную вещь. Неужели древний хлам стоит жизни стольких людей? Человек провожал взглядом турсулунский транспортник и клялся отомстить. Но его внимание скоро привлёк странный свет под ногами. Чёрный свет. Несколько маленьких кубиков, которые оторвались от Креста Мартиров, когда в него попала пуля. Человек подобрал эти кубики и сжал в кулаку.

— Я клянусь… — начал было он, но услышал шаги позади себя.

— Это ты их привёл! — сказал мужчина в каком-то старинном военном мундире с большими звёздами на погонах. В его руке револьвер, такой же старинный, как и всё находящееся здесь оружие. — Это из-за тебя они умерли. Ты ответишь за это!

— С этого всё и началось, Беда, — сказал Балябин. — Но, кажется, Петра Брейлинг уже сдала моё месторасположение. До встречи, Виктор. Думаю, мы скоро увидимся снова.

* * *

— Разогнать фанатиков! — приказала Кейт и дигерины под её командованием приготовили дубинки.

— Безбожники! — кричали в ответ собравшиеся у госпиталя люди. — Господь покарает вас! Не тревожьте Его сон!

Кто-то кинул в дигеринов камень, но бронированные полицейские врезались в толпу, не стесняясь работать дубинками, кулаками и рукоятками пистолетов.

А Кейт поднималась наверх, в окружении нескольких бастанджи, тоже удивлённых таким арестом. А вот трое ликторов Квистуры, напротив, словно были готовы и к такому.

— А что происходит? — спросил главный врач. — Здесь преступник?

— Соберите врачей, нужно вывести из комы одного человека. Приказ императора.

Главный врач не спорил, а Кейт прошла в палату 101, откуда уже успели отогнать оставшихся фанатиков. Теперь тут только один человек, подключённый к аппарату поддержания жизнедеятельности. Человек, впавший в кому три недели назад. Он лежит в бедной палате, в такой же, в какой находился её отец. Такой же облупленный кирпич и ржавые трубы на стенах.

— И нам его арестовать? — удивился один из бастанджи.

— Это точно он? — спросил другой.

— Его вычислили черепахи, — сказал ликтор. — И квистор Брейлинг сама слышала про него. Это он.

Кейт склонилась над человеком и вздрогнула, когда он внезапно открыл глаза.

— Кейт Адалет, ну надо же, — сказал проснувшийся слабым голосом. — Не думал, что именно вы придёте меня арестовывать… хотя да, Брейлинг же немного не здоровится.

Он засмеялся.

— Неужели вам хочется меня арестовывать. Может быть, лучше будет меня пристрелить? Тогда вы получите славу того, кто меня прикончил, а арест… у меня много сообщников, меня ещё могут освободить. Лучше выстрелите в меня, и дело с концом, а то, знаете ли, генерал Меркатор меня заждался.

— Максим Балябин, — официальным голосом сказала Кейт. — Вы арестованы, как Враг императора.

— Как жаль, — сказал Балябин. Он мало походил на своё изображение, но взгляд был очень неприятным. — Если бы я мог поднять свои хилые ручки, то вы бы застегнули на них наручники, а так… ну, ничего не поделать. Я в вашем распоряжении, дженель Адалет. По крайней мере, когда вас начнут награждать, это окажется более заслуженным, чем получать дворянский титул за убийство Ника Райвенгова, разве нет?

Он усмехнулся, когда Кейт вздрогнула.

День 20-21

Петра Брейлинг

— Вижу, вам уже лучше? — раздался голос, вырвавший Петру Брейлинг из полусна.

— Намного лучше, — ответила квистор. — Спасибо Вашему Императорскому Величеству за визит.

Император Луциан сел в кресло у её койки.

— Вы остаётесь здесь? — спросил он.

— Пока да. Доктора запрещают мне лететь. Так что на суд Балябина…

— Как по мне, я бы убил ублюдка прямо здесь, — заявил Луциан. — И я всё ещё склонен отправить людей, чтобы они его прикончили.

— Государь, Квистура…

— Мнение Квистуры больше не имеет значения, — отрезал император. — Завтра я потребую от них полного и безоговорочного подчинения, и они на это согласятся. Вы это и сами понимаете. Слишком много денег и взяток я им давал не просто так.

— Понимаю, но позволите ли вы мне дать вам несколько советов.

— От вас, Брейлинг, сколько угодно, — Луциан чуть улыбнулся. — Вы многого добились и заслужили привилегий. Но не думайте, что вы получили на меня влияние.

— Ни в коем разе, Государь, — Петра села чуть поудобнее и постаралась не выдать, какой болью ей отражается рана. — Но Балябин сам хочет своей гибели, и я не думаю, что он блефует. Его смерть может быть сигналом для чего-то очень неприятного.

— Пока вы мне не скажите чего-то определённого, я ваши доводы не принимаю.

— Определённого, Государь? — Петра задумалась. — Если определённого, то у Балябина всё ещё есть ресурсы…

Взгляд императора стал заинтересованным, и она продолжила:

— Счета с выведенными средствами Корпорации, агентурная сеть, секреты, его ключи на хабах планетарной сети. Если вы получите к ним доступ, то сможете восстановить многое из неработающего оборудования. Балябин влияет на сектантов Церкви Возрождения, вы можете получить это в своё пользование. Всё это узнает Квистура, а Квистура…

— Завтра будет принадлежать мне, — закончил император. — Почему вы так торопитесь его вывезти? Мы можем узнать всё на месте.

— Потому что, если он будет находиться как можно дальше от любой обитаемой планеты, он не сможет связаться ни с кем из его сообщников, — Петра сдержала кашель, чтобы не разболелся раненый живот. — У его технологии передачи ограниченная дальность. И, кроме этого…

— Да-да, об этом просил Верховный Судья, а я и так весь на нервах, что он из-за своей бравады едва не сдох в моей империи. Хорошо, Брейлинг, — император смотрел на неё очень внимательно. — Я принимаю ваши доводы и даю разрешение перевезти Балябина уже завтра. Что касается вашей второй просьбы, которую до меня довели вчера… Вы в этом уверены?

— Что касается Воронова, то да, всенепременно…

— Вообще-то, его полагается прилюдно казнить за то, что он совершил. По правде говоря, я и не против нескольких его жертв, но закон есть закон.

— Это же вы закон, Ваше Императорское Величество, — Петра улыбнулась. — Это нерушимый постулат существования Империи. Вы сами можете казнить и миловать…

— Почему я вообще должен его миловать? Он вырезал кучу людей за две недели.

— Потому что Балябин потерял на него влияние, и этот случай нужно изучить. Тогда мы сможем понять, как вывести из-под него агентов…

— Или сделать новых, — предположил Луциан. — Мне нравится. Ещё?

Вряд ли ему нужны новые доводы, он принял решение, но Петра приняла его правила.

— Если Балябин предусмотрел свой захват, то он может послать команду на штурм. Если его будет охранять Воронов, то он отобьётся от кого угодно…

— С чего вообще Воронову его охранять? Да и Романов уже вызвался лететь со всей своей свитой.

— Потому что пока Виктор Воронов мстил за сына, он убил всех, на кого ему указали. Теперь перед ним всего один человек, действительно в этом виновный и он знает, что смерть тому только на руку. Он доведёт дело до конца, как и раньше. Воронов опасен, но Балябин хуже во много раз. Нам нужно идти на компромиссы, чтобы покончить с угрозой.

— Я подумаю, — сказал Луциан и поднялся. — Об ответе сообщу позже. Судья тоже просил за него. Я рад, что вы ещё остаётесь в Империи, и когда вам станет лучше, прикажу организовать праздник в вашу честь.

Он подошёл к двери.

— Ещё одна вещь, Ваше Императорское Величество, — сказала Петра и выругалась про себя. Вот это явно было невежливо.

— Слушаю, — император нахмурился.

— Это касается системы Тёмный Лес. Она опасна и…

— Это уже не ваше дело, квистор Брейлинг, — сказал Луциан и вышел.

С ресурсами Корпорации, если он получит к ним доступ, император без всяких проблем может расширить свою страну хоть на всю галактику. Но Петра решила, что это и правда не её дело. Луциан политик, а не безумец, хоть и непредсказуемый. А Петре пора на пенсию, как только закончит с Балябиным.

Меньше, чем через час, ей принесли ответ Луциана по Воронову.

Виктор

Виктора перевели в императорскую тюрьму, но в одиночку, причём достаточно приличную. Кажется, сюда помещали только титулованных преступников. В камере даже есть телевизор и холодильник, но Беда последние пару дней просто спал. Балябин к нему не приходил, как и остальные, те, кто раньше снился ему каждую ночь.

Охранники его откровенно боялись и не подходили к камере меньше, чем вчетвером, вооружённые до зубов и в броне, но Виктор не обращал на них внимания. Скорее всего, его казнят, но ему было плевать.

Замок камеры лязгнул и Беда, как требовали правила, привстал с кровати.

— Квистор Брейлинг, — сказал он. — Как ваша рана.

— Если честно, то плохо. Но валяться и отдыхать совсем некогда… вам, можно сказать, повезло, получили два дня спокойствия в этом дурдоме.

Петра Брейлинг выглядела ещё старше, чем она есть, но казалось бодрой. Рядом с ней ликтор, державший в руках сумку с чем-то.

— Мы к вам вдвоём, — сказала Брейлинг.

Виктор посмотрел на её охранника, а квистор рассмеялась.

— Да не он. Закрой дверь, — сказала она охраннику. — Снаружи жди, ничего он со мной не сделает.

Ликтор поставил сумку на пол, открыл и ушёл. Это и не сумка, это переноска для животных.

— Решила, что вы должны его повидать напоследок.

Кот Марк Тулий вылез из переноски, огляделся и начал себя вылизывать. Вид недовольный.

— Ну привет, старик, — сказал Виктор.

Марк Тулий выбрался полностью, посмотрел на Беду, и понюхал протянутые пальцы, а после этого начал исследовать камеру.

— Я думал, он мёртв, — Виктор смотрел на кота. — А ведь больше не осталось ничего.

— Да, — Петра кивнула. — Мне жаль, правда. Это всё планы Балябина, они всегда разрушают чьи-то жизни. Я преследую его много лет, но до сих пор не понимаю, чего он добивается.

— Мести, — Виктор пожал плечами. — Ему нужна только она, но кому и что… уже неважно.

Кот закончил с осмотром, подошёл к Виктору и запрыгнул ему на колени.

— Как ты там, старик, держишься?

— Ему там хорошо, — Брейлинг достала лист бумаги из папки. — Вот и ваш приговор. Его вынес сам император.

— Неужели. Какая честь, — Беда гладил мурчащего кота.

— Да. Смертный приговор, — квистор будто обрадовалась.

— Учитывая ваш радостный тон, есть одно но?

— Верно. Смертную казнь он не будет проводить сам, а передаёт в руки Квистуры. Знаете, скоро годовщина его восшествия на престол, ему надо проводить амнистию, а не объявлять чью-то казнь.

— И что дальше?

— А вот здесь, — Брейлинг достала ещё одну бумагу. — Протокол казни. Поздравляю вас, Виктор, у вас была целая расстрельная команда, как у генерала.

— Неужели, — Беда, глядя на зевнувшего кота, зевнул сам. — И в чём суть всего этого?

— Я могу отправить протокол в Квистуру, но если вы мне поможете кое с чем.

— Сопроводить Балябина?

Виктор догадывался, что к нему придут с этим. Слишком высоки были ставки и риск, что Балябин сможет вырваться на свободу и продолжить вершить свой план, каким бы он ни был.

— Да. Если всё пройдёт гладко, Квистура о вас забудет, а вы начнёте новую жизнь…

— Разве это жизнь? — Беда усмехнулся.

Брейлинг не улыбнулась.

— Другой нету. Кроме этого… вы убили стольких, неужели вы не хотите наказать истинного виновника? Того, из-за кого это случилось. Настоящее наказание, а не убийство всех налево и направо.

— А если я откажусь? Казнь?

Брейлинг кивнула.

— Если согласитесь, то можете выйти из камеры, она будет открытой, а охранники спрячутся подальше.

— Я подумаю, — сказал Виктор.

Кейт Адалет

— Пожалуй, это были безумные три недели, — сказал Беньян Уст и они с Кейт чокнулись бокалами. — Даже сложно это переварить.

Адалет просто кивнула. В очередной раз закончив перелопачивать кучу бумаг, она пригласила Уста выпить немного вина, тем более что её бывший начальник отдела стал её помощником и подчинённым.

— Ну и как встреча во дворце? — спросил Бен.

— Ужасно плохо, — ответила Кейт. — Я передала императору рапорт об увольнении.

— Зачем?

— Но, поскольку всё вышестоящее руководство мертво, рапорт попал напрямую к императору. И он тут же вызвал меня и наорал, чтобы я не вздумала никуда уходить, пока не разгребу всё то дерьмо, что оставила, а потом он посмотрит. И назначил меня выполнять обязанности магистра внутренней безопасности.

— Вот это карьерный взлёт, — Бен улыбнулся. — По крайней мере, убийца казнён, Балябин завтра отправляется как можно дальше от нас, а все его приспешники мертвы. Разве это не успех?

— Не знаю, — сказала Кейт и начала собираться.

— А ты уже домой?

— Вообще-то, да, но… — Адалет задумалась и посмотрела на Беньяна. — Не хочешь зайти в гости?

— Слушай, — сказала Кейт уже ночью. — Нам нужен новый руководитель тайной полиции, а ты же был кандидатом номер один, пока я тебя не потопила.

— Я ещё тебе это не простил, — Бен, лежащий рядом, засмеялся. — Значит, я всё-таки добился должности через постель с магистром?

— Да ну тебя, — Кейт отвернулась. — Спокойной ночи.

Бен скоро начал похрапывать, но Адалет не могла уснуть. Она пошла на кухню попить воды. Чего-то не хватало. Да, кота, которого она сегодня отдала квистору Брейлинг. Марк Тулий освоился в новом жилище, засыпал с Кейт, ходил с ней посреди ночи на кухню, спал в самых необычных позах в самых неожиданных для этого местах, например, на столе, свесив голову в раковину. И всегда ждал Кейт у двери. Но иногда он просыпался посреди ночи и с мяуканьем бежал в прихожую, будто за ним пришёл его хозяин.

Кейт налила воды и собралась идти назад, как услышала звуки в прихожей. Ещё вечером они с Беном начали раздеваться прямо на кухне, так что форма и оружие было здесь. Адалет приготовила наруч для Палача и сам пистолет. Кто-то пришёл и открыл дверь. В квартире так тихо, что слышно только посапывание Бена… и чей-то разговор.

— Извини, старик, — говорил мужчина в прихожей. — Да, я помню, что обещал Нику следить за тобой, но… там, куда я отправляюсь, тебе будет холодно и неудобно. Оставайся-ка здесь. Я вижу, что о тебе заботятся лучше, чем я. Прощай, старик, буду скучать.

Дверь закрылась. Раздалось топотание мягких ног и Марк Тулий вошёл на кухню. Увидев Кейт, он мурлыкнул и сел, ожидая, когда он вернётся в спальню.

Петра Брейлинг

Петра долго не могла уснуть. Сильно ныло ножевое ранение, болела голова и зубы, но хуже всего было беспокойство. Она остаётся в Империи и не будет заниматься перевозкой Балябина. Квистура прислала лишь небольшой отряд ликторов и всего одного квистора, какого-то нудного парня, занявшего должность менее года назад. Единственная хорошая новость, то на корабле будут Романов и Воронов, Верховный Судья и убийца из Корпорации, которые сражались друг с другом насмерть всего пару дней назад. Но они должны поладить.

Спать так и не получалось и она решила встать, чтобы немного поработать.

— И кто принёс мне это кресло? — спросила она у самой себя.

— Боюсь, это моё, — раздался голос сидевшего там человека.

— Ну и ну, сам Максим Балябин пожаловал в мой номер ночью. Это неприлично, молодой человек, — сказала Петра намеренно весёлым голосом, хотя её трясло от неожиданности и страха.

— Не такой уж я и молодой, — ответил Балябин, прикуривая сигарету. — Но пока мы в Карине и вам имплантирован чип Мартиров, с моей стороны было бы глупо не нанести вам последний визит.

— Мы ещё с вами увидимся во время…

— Нет, квистор Брейлинг. Нож Айскадера был отправлен ядом с замедленным действием. Очень удобно, знаете ли. Через три секунды вы умрёте, но все будут думать, что у вас открылось внутреннее кровотечение. Я пришёл сказать вам «прощайте».

— Минуточку, но ведь три секунды…

— В этом месте нет времени, — Балябин выдохнул дым. — Так что мы можем говорить столько, сколько угодно. Ну пока вы мне ещё не надоели. Должен сказать, что в этот раз вы почти победили. Я хотел сдаться, но всё же решил сразиться. Нужно узнать, куда ведёт этот маршрут. Если я смогу его одолеть, победа будет более сладкой.

— О чём это вы?

Балябин встал с кресла.

— Вы один из моих любимых врагов и я хочу вам кое-что показать напоследок. Чтобы вы поняли, с кем имеете дело. Я считаю, что вы это заслужили, раз не погибли при обрушении Чёрной Башни, как всегда происходит. И именно вы смогли победить меня в первый раз, когда я действительно этого не ожидал и не смог обратить это себе на пользу.

— Но я не понимаю, — только сказала Петра, как заметила, что она больше не находится в своём номере.

Они стояли на городской площади, но здания вокруг были очень странными.

— Это место я показывал Виктору, — сказал Балябин, стоя рядом. — Но не показал ему концовку этих событий.

— Это Старая Земля? — спросила Петра.

Балябин кивнул.

— Это ваш город?

— Нет, но я оказался тут, когда мой друг… всегда неприятно, когда друзья предают.

Город горел, а на площади лежали трупы. Молодой человек лет двадцати что-то подбирает с залитой кровью брусчатки.

— Ты должна увидеть всё его глазами, Петра. Прочувствуй его ненависть.

Молодой человек сжимал в руке обломок Креста Мартиров и клялся отомстить улетающему турсулунскому кораблю. Друг, первый и единственный, предал его. За это он заслуживает мести, как бы он не оправдывался и какие бы доводы не приводил.

— Я клянусь… — начал было он, но услышал шаги позади.

— Это ты их привёл! — сказал мужчина в старинном военном мундире. Петра почему-то знает, что это генерал Меркатор. В руке генерала револьвер. — Это из-за тебя они умерли. Ты ответишь за это!

— Нет! — закричал юноша, но пуля ударила его в живот.

Боль казалась невообразимой. Намного хуже той, что испытывала Петра, когда получила ножом в живот. Наверное, такую испытывал Ник Райвенгов.

Юноша сжимал в руке кубики Мартирского Креста и умирал в агонии…

Молодой человек сжимал в руке обломок Креста Мартиров и клялся отомстить улетающему турсулунскому кораблю. Друг, первый и единственный, предал его. За это он заслуживает мести, как бы он не оправдывался и какие бы доводы не приводил.

Вот только это уже было.

— Какого чёрта, — сказал юноша и обернулся.

Позади него стоял генерал Меркатор с револьвером в руках.

— Это ты их привёл! — сказал он. — Это из-за тебя они умерли. Ты ответишь за это!

— Нет! — закричал юноша, но пуля ударила его в живот.

Было так же больно, как и в первый раз.

— Это ты их привёл! — сказал генерал Меркатор. — Это из-за тебя они умерли. Ты ответишь за это!

Выстрел и агония.

— Это из-за тебя они умерли. Ты ответишь за это!

Выстрел и агония.

Молодой человек пытался сопротивляться снова и снова, каждый раз получая пулю и умирая. Иногда он умирал в муках, иногда быстро. Но однажды он смог победить.

— Мне потребовалось сорок попыток, чтобы одолеть Меркатора, — Балябин рассмеялся. — Сейчас мне и не надо с ним драться, я знаю про него всё и легко могу завербовать его на свою службу. Но каждый раз я возвращаюсь в это время. Каждый раз именно сюда. И когда я вижу всё это вокруг, я вспоминаю, ради чего я это затеял.

— Ты хочешь отомстить? — спросила Петра.

— Больше нет, — ответил Балябин. — Я хочу это прекратить. Но для тебя это неважно. Почти никто не может вспомнить былое, кроме нескольких человек. И ты забудешь это. А сейчас ты покинешь это место и умрёшь от яда.

— Значит, увидимся в следующий раз? — сказала Брейлинг.

— Да. Приятной смерти, госпожа квистор.

Виктор

— В вашем положении я бы не разгуливал по улицам, — нудел молодой квистор, чьё имя Виктор никак не мог запомнить. — Только вмешательство покойной квистора Брейлинг…

— Я помню, — сказал Беда. — А что с ней? Вчера я с ней говорил и…

— Умерла ночью, — сказал квистор. — Кровотечение открылось.

— Жаль.

— Да. Но учтите, на время полёта вы подчиняетесь мне, — квистор слишком много важничал. — Если полёт пройдёт успешно, и вы доставите Объект Сто Один на суд, вы сможете отправиться, куда захотите и вас не будут преследовать. Надеюсь, вы понимаете, что это — беспрецедентный случай в юридической практике?

— Понимаю, — Беда кивнул с таким видом, будто слушает.

— Квистор Брейлинг обратилась к генералу-консулу с этой просьбой. Ваши преступления, на мой взгляд, слишком большие, чтобы их так легко можно было простить. Но Балябин очень опасный, а вы теперь его враг и мы можем…

— Я всё понял, квистор как вас там, — наконец сказал Виктор. — Если я буду вести себя хорошо и не дам Балябину сбежать, то всё будет, как надо. Если же Балябин сбежит, то весь Альянс окажется в такой жопе, что… Да хватит, я уже хочу ссать!

— Извините, — молодой квистор нахмурился и отошёл.

— Какое же он нудный мудила, — пожаловался Верховный Судья Тиберий Романов, который всё ещё выглядел побитым после той взбучки пару дней назад. — Знал бы, что меня ждёт этот тип, не стал бы с этим заморачиваться с поездкой. По крайней мере, тут будет хоть один настоящий мужик, — он легонько стукнул Виктора по плечу. — А не эти педики.

Он показал на столпившихся тут ликторов, которые и отвечали за перевозку Балябина в штаб-квартиру Квистуры.

Полный корабль Квистуры прибыл вчера и начал восстанавливать разрушенное отделение. Мало кто знал из них, что Виктор Воронов не казнён, а на самом деле сопровождает Балябина на суд. Мало кто, кроме самой Брейлинг, ныне покойной, её нудного преемника, Верховного Судьи Романова и самого Виктора. Ну и, разумеется, Балябина.

Сейчас Балябин сидел в герметичном бронированном контейнере и будет там находится, пока его не выгрузят на корабль. Потом же его запрут в камере, а чтобы он не сбежал, его будут караулить три десятка ликторов, Тиберий Романов со свитой, который тоже решил отправиться с ними, и Виктор, с личным игломётом, который ему вернули.

— Ну надо же, какая встреча, — сказал Балябин, когда к нему в контейнер заглянул Верховный Судья. — Тиберий Романов, кто бы мог подумать.

— Привет, Максим, — Судья казался грустным.

— Привет-привет, мой первый и единственный друг. Ты смог меня удивить. Оказывается, ты всегда знал это, верно? Ты помнил всё, что случалось раньше.

— Верно.

— И всё это время дурил меня, — Балябин рассмеялся. — Ты молодец, мне бы твоё терпение.

— Пора с этим заканчивать, Макс. И не тем способом, что ты выбрал.

— Боюсь, что другого нет, — Балябин посмотрел на турсулунца, не скрывая презрения. — А теперь свали отсюда, черепаха. Рано или поздно я тебя достану, — он посмотрел на Виктора, находившегося поблизости. — А вот тебе, Беда, был бы рад увидеть перед отлётом.

Для перевозки опасного заключённого наняли целый корабль. В команде космического грузовика под названием «Шрайк» не знали, кого перевозят, а капитану настоятельно рекомендовали не интересоваться. Он и не интересовался. Грузовой трюм заняли черепахи, ликторы осели во всех каютах, кроме двух. В самой большой поместили связанного Балябина, напротив должен был находиться Виктор. Дверь каюты Балябина всегда будет заперта, на пороге будут дежурить четыре ликтора. Не помешали бы и турсулунцы, но никто из них не сможет протиснуться в узкие коридорчики корабля.

— А тот нудный сосунок, что ли, главный? — спросил капитан корабля, перехватив Виктора в коридоре.

— Да вроде бы он.

— Знал бы, не согласился на рейс. Короче, не знаю, кого вы там везёте, но проследи, чтобы на момент входа в кротовую нору он лежал на койке пристёгнутым. Черепахам я сам скажу.

— Понял.

Виктор передал требование охране, и они, немало помаявшись, переложили скованного Балябина на койку. Беда сам проверил его замки, а за ним следом их проверил другой ликтор. Они ему не доверяли, но это простительно.

— Рад, что это ты со мной летишь, Виктор, — прошептал Балябин. — Ты-то справишься со своим делом.

— Я с тобой уже наговорился.

— Жаль, ну да ладно. Перед тем как мы вылетим, скажи, разве ты не задавался вопросом, какую награду я тебе обещал?

Беда не ответил, но Балябин выжидательно на него смотрел.

— Неинтересно? Жаль, тебе бы понравилось.

— Чтобы ты не сказал, это будет самодовольная ложь. Так что заткни-ка пасть, Макс. Знаешь, охрана не будет против, если я выломаю тебе пару зубов. Так что помалкивай.

— Пожалуй, ты прав. Ну, раз так, то я посплю, — Балябин зевнул. — Но ты не знаешь, что я тебе мог предложить. Даже не догадываешься, на что я способен. Что я бы мог тебе дать.

— И что бы ты мне дал? — усмехнулся Виктор.

— Я могу вернуть твоего сына, — сказал Приходящий, не отводя глаз от Беды. — Я много чего узнал за долгое время своей жизни… ну да ладно, я хочу спать. А ты просто подумай об этом.

Он тут же засопел.

— Входим в кротовую нору, — раздался голос по громкой связи. — Всем занять места. Кто не привязался, пеняйте на себя.

Виктор лёг на койку в своей каюте и привязал защитный ремень. Нет, Балябин блефует, как всегда, торгуется тем, что ему не принадлежит. Нужно вести себя с ним аккуратнее. И всё же, из головы не уходил его голос: «Я могу вернуть твоего сына».

Эпилог. День 21

Император Луциан Четвёртый

— Какого хрена мы здесь остановились? — спросил император Луциан, когда его гравилёт приземлился посреди города. — Что вообще происходит?

Никто не отвечал, в кабине не было ни пилота, ни гвардейцев. Какая-то ерунда, императорский гравилёт посреди города и нет ни одного охранника? Нет уж, он им устроит.

Император открыл дверь и поёжился от холода. Как так вообще вышло, что он остался один? Вообще-то, это опасно. Конечно, главная угроза устранена, но всё же…

Город был пустынным. Ни машин, ни людей, ни летающего транспорта. Только ветер разносил газетные листы. Это странно. Луциан пошёл в сторону дворца, матеря про себя бестолковую охрану. Но где все люди? Комендантский час же отменили, да и сейчас день.

Кто-то плакал, совсем рядом. Луциан обернулся и пошёл на шум. Возле дороги сидела пожилая женщина с полной корзинкой красных цветов и горько рыдала.

— Что случилось? — спросил император. — Почему вы плачете?

Она не ответила, только высморкалась в платок. По улице шли люди, грустные, в чёрной одежде. Высокий мужчина подошёл к пожилой женщине с цветами.

— Сколько за пару? — спросил он.

— Нисколько, — женщина протянула мужчина два цветка и опять заплакала. — Горе какое.

— Да что за хрень здесь творится? — закричал Луциан, но его не слушали.

Люди шли мимо и их становилось всё больше. Кто-то рыдал навзрыд, кто-то просто шмыгал носом. Некоторые шли с парой красных цветов, другие брали цветы у плачущей бабушки. Некоторые только делали вид, что плачут. Один мужчина, отойдя к телефонной будке, наливал себе капли в глаза. Другой открыл газету, смял её, потом сорвал с себя шапку и растоптал. Людей становилось всё больше.

По дороге проехали машины, чёрные, очень медленно. Люди выстраивались вдоль дороги и бросали красные цветы на асфальт. Теперь видно только три цвета — чёрная одежда людей, серое пасмурное небо и такого же цвета асфальт, и красные цветы. Следом за машинами по дороге шла колонна Императорской Гвардии. Мутахавиры шли без шлемов. Вид у здоровяков очень грустный.

— Похоже, у меня трип, — догадался Луциан. — Это с порошка меня так вставило?

— Нет, что вы, — сказал молодой мужчина в чёрном костюме, с симпатичным лицом, но очень неприятным тяжёлым взглядом. — Это всего лишь сон.

Кажется, этот человек единственный, кто видел императора.

— Но что это значит?

— А это значит, — мужчина огляделся. — Что люди на самом деле любили своего бестолкового правителя и искренне горюют после его смерти. Большинство, по крайней мере. На месте этого правителя я бы гордился такой любовью.

Появилась ещё одна машина, большая, с открытым верхом и гробом, накрытым бирюзовым флагом с императорским драконом. Она медленно ехала прямо по цветам.

— Это похороны? — спросил Луциан.

— Верно, Ваше Императорское Величество, — ответил молодой мужчина.

— Но чьи они?

— Ваши.

Луциан вскрикнул и проснулся. Голову разрывало от похмелья и несколько минут хотелось только лежать. Но сон не шёл из головы. Он поднялся, перелезая через горячие тела своих наложниц, и подошёл к столу, где стояли бутылки, но вместо того, чтобы налить ещё, накинул халат и вышел на балкон.

Перед ним целая империя. А что если и правда, люди его любят? Но он ведь не заслужил этого… особенно недавно, когда врезался на гравилёте в жилой дом и погибло несколько человек. А всё из-за пьянства и наркотиков. Отец Луциана пил ещё больше, а его бастанджи часто прятали тела тех, кто погибал во время оргий. Но его тоже хоронили, рыдая всей страной. Быть может, пора дать народу именно того правителя, которого они заслуживают?

— Ваше Императорское Величество? Вам не холодно? — на балконе показался слуга с подносом, на котором стояли аккуратные коробочки со Стимфалийским порошком.

— Дай сюда, — Луциан собрал коробочки, раскрыл и высыпал всё содержимое. — Все мои запасы уничтожить, выпивку вылить, больше никаких оргий и загулов. Теперь я буду делать всё ради своего народа. Я буду правителем, который их достоин. Люди любят меня, и я должен соответствовать их ожиданиям.

— Но что случилось, мой государь?

— Ерунда, — император опёрся на перила. — Просто мне приснилось, что сегодня мои похороны и я испугался. С этого дня…

— Но Ваше Величество, — перебил его слуга, что казалось вопиющим нарушением этика. — Ваши похороны завтра.

Слуга отбросил поднос и начал сталкивать Луциана с балкона.

— А! Нет! Помогите!

— Не сопротивляйся воле Господа! — хрипел слуга. — Ты убил моих детей! Сына и дочку! Ты влетел в их квартиру, и они погибли из-за тебя! Господь сказал мне, что надо покарать тебя!

— Помогите! — кричал император.

Прибежала служанка, но её помощь оказалась не той, на которую Луциан рассчитывал. Она схватил его за ноги и перекинула на другую сторону.

Скоро крик стих и внизу видно только распростёртое тело, вокруг которого расплывалось кровавое пятно.

— Да свершится воля Его, — хором сказали оба слуги.

Служанка набрала воздуха в грудь и отчаянно завопила, показывая вниз пальцем, а слуга побежал по коридорам, крича всем встречным:

— Император погиб!

Конец

Content

Никита Киров
Враг императора

День 8

День 9

День 10. Глава 1

День 10. Глава 2

День 11

День 11. В то же время

День 12. Глава 1

День 12. Глава 2

День 13

День 14. Глава 1

День 14. Глава 2

День 15. Глава 1

День 15. Глава 2

День 15, поздно вечером

День 16. Глава 1

День 16. Глава 2

День 17. Глава 1

День 17. Глава 2

День 17. Глава 3

День 17. Глава 4

День 20-21

Эпилог. День 21