Никита Киров

Мы убиваем за Игниум (том 2)

Глава 1

— Они идут с юга! Целая колонна танков! — крикнул запыхающийся разведчик, влетая к нам в штаб.

— Начинается вьюга? — переспросил генерал Петрак и приставил к уху маленькую трубочку. — Тонна подранков? Ничего не понимаю.

— Сколько их? — спросил я. — Получилось посчитать?

— Насчитали сотню! — сказал разведчик. — Но за ними могут быть ещё, в тумане не разглядеть.

Он так тяжело дышал, что меховой воротник его куртки покрылся инеем. Дверь за ним была закрыта неплотно, и в штаб влетал ледяной воздух с улицы.

Скоро опять придётся идти на мороз. Ненавижу холод.

— Вы заметили ригги? — спросил Кичиро Кобаяши, сидя у маленькой печки и грея руки. — Хоть одну?

— Нет, ни один шагоход ещё не пересёк границу.

— Кичиро, ригг не будет ещё ближайшие пару недель, — сказал маршал Климов. — Пока не спадут морозы. Просто-напросто игниум не войдёт в реакцию, вряд ли они ставили модификации, как у нас. Свободен, — он грозно посмотрел на разведчика и тот быстро свалил, опять закрывая дверь не до конца.

Маршал медленно поднялся и встал во главе стола, заваленного картами.

— Джентльмены! Через несколько часов настанет рассвет, которого мы ждали полгода. И тогда южане перейдут в наступление на нашу землю. И нам нужно продержаться хотя бы четыре месяца, пока холода опять не станут невыносимыми для них. Объявляю начало операции Снежная Стена.

Он внимательно смотрел на всех, кто здесь собрался. Я, Марк Зимин, вернул себе свою родную фамилию, с которой меня сдали в приют, и теперь я один из военачальников Дома Варга. А ещё здесь остальные командиры: маршал Климов и генералы Конов, Соколов, Ковальчук, Шевченко, Петрак и Кичиро Кобаяши. Отличная компания, должен я сказать.

Настало время узнать, хорошо ли мы подготовились за эти полгода бесконечной ночи и собачьего мороза.

— Джентльмены! — объявил маршал Климов. — Пора выступать! Слава дому Варга!

— Пора срать? — переспросил генерал Петрак. — Мало нам восторга? О чём вы?

— Слава Дому Варга! — прокричали остальные.

Я завязал шарф, застегнул куртку до самого горла и напялил тёплую фуражку. Пора идти мёрзнуть.

Ледяной ветер продул меня до самых костей, будто я вышел наружу в одних трусах. А генералам хоть бы что, некоторые из них даже не запахнули свои шубы. Наверняка, чтобы показать модные мундиры, увешанные наградами.

Скорее бы в риггу, но сначала придётся пройти на передовую. Дело в том, что раньше, до того как Дома жили в двадцатилетнем мире, в этих войнах почти не использовались танки из-за сложной местности.

На них просто-напросто невозможно было проехать из-за бесконечных оврагов, болот, рек и ручьёв, не говоря о жидкой глубокой грязи, а на узких дорогах для мотовозок бронемашины становились хорошей целью для ригг. Здесь никто даже не собирал эти гусеничные машины. Но зимой, когда всё замерзло, танки должны показать себя хорошо.

Разведчики, постоянно пересекающие границу, докладывали о сотнях танков, если не тысячах. Наверняка их закупили в Дискреме, континенте, что лежал за океаном. Там я родился и вырос. Там танки любили, и их было много, они сражались совместно с риггами.

И так уж вышло, что я единственный во всей армии дома Варга, кто имел боевой опыт против танков. И, разумеется, Ян Варга доверил мне справиться с этой угрозой.

Из припаркованной у штаба мотовозки вылез мой шофёр, адъютант и персональный шпион, следящий за каждым моим шагом. Василий Радич, сын Влада Радича, советника по безопасности Дома. Папаша приставил его следить за мной, я в этом не сомневался. Семнадцатилетний парнишка с напяленными на лоб очками пилота приветствовал меня взмахом руки и широченной улыбкой.

— На позиции, генерал? — спросил он.

Я кивнул и сел на заднее сидение мотовозки. В машине не было никакой печки, здесь почти так же холодно, как на улице.

Водитель завёл двигатель и помчал меня по скользкой дороге. Я смотрел на город из окна. Мне понравился Мардаград, столица Огрании, которой управлял Дом Варга. Не знаю, как город выглядит летом, но зимой тут симпатично.

В основном из-за освещения. Тут полгода идёт полярная ночь, поэтому на центральной улице было полным-полно светящихся вывесок. Будто каждая пекарня или кофейня пытались выделиться среди других. В зимнем тумане это было красиво.

Но сейчас Мардаград похож на город-призрак. Вывески сняты, окна заколочены, население эвакуировано на север. Всё то, что могло помочь обороне, тоже вывезли. Улицы перегорожены противотанковыми ограждениями, а среди прохожих только солдаты, спешащие на позиции. Свет не горел нигде.

Да и сама Ночь уже заканчивалась. Последние пару дней небо было серым и, хотя солнце не показывалось, было светло так, что можно читать. Даже непривычно после полугода темноты.

Мотовозка остановилась на краю города, возле кофейни. Пару месяцев назад Мария уговорила наш класс собраться и посидеть здесь. Хозяин кофейни обрадовался и очень гордился тем, что к нему пришёл сам Ян Варга, но Янек большую часть вечера молчал. Говорили только мы с Марией и Анитой. Валентин же отказался приходить, он вообще старался держаться от всех подальше…

На втором этаже кофейни была оборудована огневая точка. Я ступил на лестницу и услышал спор:

— Нас же тут бросят! — возмущался один из солдат. — Сейчас эти долбанные гусеничные хрени расстреляют нас в упор, а им…

— Если бы мы хотели вас бросить, — сказал я. — То сейчас сидели бы в Нерске, в бункере глубоко под землёй.

— Генерал? — солдаты вскочили на ноги при виде меня.

— Отставить.

Я подошёл к окну и посмотрел в бинокль. Ещё не видно ничего. Где-то там, за туманом, должны быть орды вражеских танков. С ними сражаться проще, чем против ригг.

Но есть неприятный нюанс. И если мы сейчас с ним не разберёмся, битва будет проиграна.

— Все помнят, как определять игниумовые копья? — спросил я.

— Да! — вскричали солдаты.

У большинства танков были обычные пушки, неопасные для ригг даже при стрельбе в упор. Но на некоторые ставили лучевые копья, и если ты не вынесешь этот танк заранее, то получишь сюрприз в виде прожжённой брони. А это неприятно и больно, Валь не даст соврать.

— Наш генерал впереди всех! — раздался насмешливый голос. — Рискует собой.

При виде Влада Радича солдаты начали с опаской переглядываться. Я его тоже не любил. Советник по безопасности дома, а по совместительству главный убийца и шпион, провёл немалую работу, без которой сегодняшняя операция обречена на провал. Но это не повод ему доверять.

— Но всё же я бы рекомендовал тебе вернуться в безопасное место, — сказал Радич. — Если погибнешь, хозяин расстроится.

— Ты теперь следишь ещё за его ментальным здоровьем? — я усмехнулся.

— Оно тоже важно, — Влад покашлял в платок. — Да и все видят, что у Яна давно не было повода для радости, не хватало ему ещё новых горестей.

Я отмахнулся и вгляделся в бинокль. Пришлось обернуть окуляры тряпкой, а то несколько месяцев назад он примёрз к веку, и это было больно, едва отлепили. Ледяной металл чувствовался даже через меховые перчатки. Скорее бы этот холод закончился.

Но скоро будет жарко.

Туман стал намного гуще, а за горами появились солнечные лучи. Я так от них отвык, что меня сперва немного ослепило.

Вот и пришёл рассвет. А вместе с новый днём начнётся бойня.

— Давай-ка отойдём, — сказал Радич и достал пачку снимков. — У меня среди разведчиков есть фотограф. Смотри, свежие, утром пришли. Смазанные, правда, он без вспышки снимал. Но ты различишь, что там?

— Да, я вижу.

На фотоснимках видны танки. Изображения нечёткие, но я их узнал.

— Это модель янычар, флаг дома Хардаленов, — я с трудом взял другой лист, в перчатках это неудобно. — Это преторианец дома Лихтари, кстати, я же воевал на их стороне. Осадная модификация, работает против укреплений. О, а вот это интересно, это модель вольтижёр, такие есть только в доме Рамари. На них часто ставят игниумовые копья. Но мне интересно одно: Лихтари и Рамари ненавидят друг друга, как Кэлвин убедил их отправить войска к нему на помощь?

— Игниум, конечно, — ответил Радич. — Мы умираем за Игниум, мы убиваем за Игниум, забыл что-ли? — он фыркнул и откашлялся. — Мы допросили одного из их офицеров, он говорит, что Кэлвин пообещал своим союзникам не просто игниум, он пообещал отдать им часть наших месторождений. Так что я не удивлён, что дома Дискрема прислали столько войск ему на подмогу. Я удивлён, что они не прислали всех. Даже часть нашего игниума — это много.

— Ригги тоже прислали? — спросил я.

— Разумеется. И это в дополнение к сотне ригг, которые против нас выслали наши собственные Великие Дома.

— Хорошо, что дом Чэн пока держит нейтралитет.

— Это пока, — сказал Радич и перестал ухмыляться. — Если он нападёт, то…

Он не стал продолжать. Да, если дом Ван Чэна присоединится, то нам будет сложно держаться, у него одного ригг столько же, сколько во всех остальных домах вместе взятых.

— Ладно, я пойду, у меня полно своих дел, — Радич поправил на мне фуражку и посмотрел на сына, стоящего неподалёку от нас. — Василий, приглядывай за генералом.

Да уж, не хватало мне этого. Но парень, довольный новой ролью, следовал за мной неотступно. Он учился в Академии, но на курсе младше нас. Сейчас многие студенты участвуют в войне.

И им будет тяжело видеть своих друзей из других классов, воюющих против них самих.

— Едут! — донёсся крик. — Танки!

— Убрать всю оптику, — распорядился я. — Если заметят блеск в тумане, то выстрелят.

Танков ещё не видно, но слышен гул их двигателей. Они тоже работают на игниуме, но требуют намного меньше минерала, чем ригги. За счёт этого они без проблем двигаются на морозе. Скоро первые танки войдут в город.

Влад Радич проделал большую работу, чтобы убедить врага в том, что город покинут. Мы и правда его покинули, основные оборонительные рубежи лежат ещё севернее. Но раз мы ушли, это не значит, что мы не воспользуемся тем, чтобы проредить силы врага ещё на подходе. Город — идеальная ловушка для танков.

Танки союзников Кэлвина приближались, скоро они покажутся из тумана. По плану бронемашины должны войти в город, где мы начнём их обстреливать из окон. А потом, когда они завязнут в этих узких улочках, мы нанесём финальный удар.

— Помните, — я обратился к солдатам, стоящим у окон. — Сначала пропускаем и помечаем для себя тех, у кого игниумовые копья. Они приоритетная цель.

— Да, генерал.

У каждого на плече труба гранатомёта. Гранаты там слабые, вражеский танк могут пробить только сверху, а для ригги такое как укус комара. Но наша сила в массовости и внезапности. Пока враг думает, что город покинут, преимущество на нашей стороне.

— Нам пора уходить, генерал, — сказал Василий Радич.

Нет, пока останусь. Как только уйду, люди могут запаниковать. А именно с этого угла они поразят танки в хвосте колонны. Если они облажаются, наш план провалится.

— Нет, я пока остаюсь, ждём.

Хреновый из меня генерал, признаюсь честно. Большинство военачальников сейчас будет командовать из безопасного места, а я торчу на передовой. Но иначе я не могу. Ян тоже, поэтому его в бункере держат чуть ли не силой.

Но совсем скоро мы займём наши настоящие места.

— Не высовывайтесь, ребята, — сказал я. Хотя мог и помолчать, у них есть непосредственный командир.

Из тумана вылез первый танк. Уродливая коробка с не менее уродливой шестиугольной башней, в которой торчит короткая пушка. Куда опаснее другое орудие, размещённое в корпусе. На развевающемся флаге видна ворона дома Рамари, хотя сами они считали, что это орёл.

Следом за ним ехал другой танк. Гусеницы лязгали, разламывая лёд на каменной брусчатке. Башни поворачивались, будто разглядывали окна, но кому как не мне знать, что у них там дерьмовая оптика. Всё лучшее достаётся шагоходам.

Всё больше танков входили в город. Уродливые машины.

Ненавижу танки.

Но скоро их будут намного меньше. Они не боятся, хотя стоило бы.

— Ждём, — приказал командир.

Какой-то парнишка сидел у окна, тяжело вздыхая. Руки дрожали.

— Давай парень, готовься, — шепнул ему я. — Всего один твой выстрел может дать нам победу. Это в твоих силах.

Он закрыл глаза на несколько секунд, но когда открыл, взгляд стал более решительным.

Командир отделения, мрачный небритый мужик в старой фуражке, вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул.

— Огонь по готовности! — рявкнул командир. — Славься, Ограния!

— За Яна Варгу! — тоненьким голоском проорал парнишка-гранатомётчик, распахнул окно и навёл трубу на самый последний танк.

Граната с шипением ударилась в крышу корпуса. Танк качнулся, из пробитой дырки полетели искры, но больше ничего не произошло. И всё же танк остановился и теперь тем, кто находился впереди, не вернуться.

Из окон полетели новые снаряды. Один танк взорвался, отчего вокруг завоняло тухлым яйцом. Значит, рванул игниум в топливном баке. У другого танка слетела башня. Экипаж укрыл иглу игниумовой пушки, завернув её в ветошь, но это их не спасло.

— Отходим! — крикнул командир.

Я ушёл чуть раньше и уже спустился. Снаружи раздавались взрывы, настолько мощные, что дом шатало. Василий Радич распах передо мной дверь подвала.

Этого враг точно не знал. Каждое здание в Мардаграде было связано с другим сетью тоннелей. Их построили в самом конце прошлой войны, и нам оставалось их только восстановить. Я шёл по узкому проходу, иногда останавливаясь, чтобы пропустить очередной взвод солдат.

Сверху насыпалась земля мне за шиворот, я выругался. Младший Радич вёл меня вперёд, он отлично знал эти туннели.

Мы вышли наружу, в лицо задул ледяной ветер. Мы за городом. В центре видны густые столбы чёрного дыма от горящих танков и зданий. Враг, похоже, бросил в город остальные силы, пехоту и прочих. Мы к этому готовились, теперь наступала вторая фаза операции.

— Быстрее! — навстречу мне вышел генерал Соколов. — Ждём только тебя.

— Понял! — ответил я.

Теперь начиналась работа для меня самого. Впереди, у того здания, в старинном глубоком укрытии спрятан очень большой сюрприз для врага. Правда, до этого придётся идти через продуваемый всеми ветрами пустырь.

— Господин генерал, — ко мне бежал кто-то из моего нового экипажа. — Всё готово! Мы…

Парень сделал несколько шагов, но вдруг остановился и сильно качнулся. Изо рта потекла кровь и он упал.

А Василий Радич, который ещё несмотря на возраст был моим телохранителем, грубо пихнул меня в спину, и я рухнул в снег.

— Снайперы! — кто-то орал, показывая на лес за городом.

— Не поднимайте голову, — попросил младший Радич, доставая револьвер.

До леса на востоке больше километра, но оттуда уже стреляют. А ветер доносил уродливые звуки волынок.

Ненавижу волынки.

— Нарландские штурмовики! — сказал мне Соколов, упавший в снег рядом.

Я и сам это знал, дом Сантек, правящий Нарландией, обожал музыкальные инструменты с чудовищным звуком.

Из леса вышла первая волна нападающих, они шли в атаку прямо на лыжах. Ну не прямо на них, конечно. Когда надо было, они сбрасывали лыжи и падали в снег, чтобы открыть огонь из своих неестественно мощных и точных винтовок.

С нашей стороны зарокотал пулемёт. Стрелки Соколова вели огонь по лыжникам.

— Сто фламменов тому, кто прикончит долбанного волынщика! — заорал генерал. — И ещё сто тому, кто запихает волынку ему в жопу!

Мы всё ещё под плотным огнём. Но этот план обсуждался долго, и мы предусмотрели даже такой вариант.

Морозная земля затряслась. Цепь наступающих лыжников скрылась в огне и дыму, а с севера показался массивный силуэт боевой ригги-исполина.

Ищейка — это единственная ригга, у которой четыре ноги, а не две. Вся морда и грудь были утыканы пушками, из которых стреляли на полном ходу, не заботясь о точности. Огромный шагоход сносил вековые деревья без малейшей задержки, во все стороны летели ветки, куски стволов и комья вывернутой мёрзлой земли.

Ригга неслась неестественно быстро. Атака захлебнулась, лыжники отходили во все стороны, но впереди их ждали пулемёты, а сзади… Ищейка начала палить из всех огнемётов по лесу, а огнемётов было слишком много. Волынка заткнулась.

Я поднялся и отряхнул шинель. Пора продолжать работу. В нос бил запах гари из пылающего леса, а Ищейка веселилась. Из пулемётов, смонтированных на носу, куда-то вниз били трассирующие снаряды.

Но идти осталось недалеко. Здесь, на окраине города, меня дожидалась моя собственная ригга. Эта машина была намного сложнее, чем всё то, чем я управлял раньше.

Это как сравнить заточку из ложки и сделанную мастером-кузнецом саблю для какого-нибудь благородного офицера. Или сравнить самопал из водопроводной трубы с дорогущей снайперской винтовкой, которая выплёвывает пули с помощью игниумового элемента.

То, чем я буду управлять сейчас, намного лучше всего, чем я управлял раньше. В этом старинном укрытии находилась моя собственная ригга-исполин.

Тот самый Ужас Глубин. И теперь настало время показать в бою, чему я научился за полгода.

Глава 2

Когда я впервые увидел два этих исполина, то мне казалось, что мой Ужас Глубин и Плакальщик, который управлял Ян, похожи, как братья. Но это только на первый взгляд, и то, если бы один брат был гимнастом, а второй цирковым силачом. Со временем я понял, как они отличаются.

Плакальщик при его габаритах был достаточно изящным. С множеством подвижных частей и даже с работающими пальцами, этот шагоход больше использовался для артиллерийских ударов с огромных дистанций.

А Ужас Глубин подходил для штурма чего угодно. Его грубые ноги, цилиндрические, как сигары, были очень толстыми даже без учёта мощной брони, покрытой множеством отметин от попаданий за почти тысячу лет службы. Были даже глубокие воронки от игниумовых копий. Такая же округлая броня на корпусе и руках не уступала ногам, а кабина была утоплена в грудь.

Броня покрывала риггу со всех сторон, уязвимых мест не было даже со стороны. Ещё она казалась монолитной, но вблизи видны щели броне-панелей. Во время стрельбы они открывались, потом можно было закрыть.

Инструкция на древней, почти истлевшей бумаге, говорила, что ригга могла погружаться в воду аж на 100 метров для добычи игниума на дне, но главный механик, который занимался шагоходом всю свою жизнь, очень не рекомендовал мне проверять.

По его словам, в последний раз ещё лет триста назад ригга провалилась под лёд озера, затонула и её ремонтировали аж три поколения механиков. Корпус и конечности выдержал, в отличие от двигателей и экипажа.

Но пересекать реки было можно, а гулять по дну я не собирался. Ригга находилась в старинном глубоком карьере, где когда-то добывали игниум, и я спустился туда на подъёмнике. Шагоход хорошо было видно сверху, но вблизи его размеры угнетали. Если ты чувствуешь себя маленьким перед обычной риггой высотой в 10–15 метров, то рядом с тридцатиметровым гигантом это ощущение ещё сильнее. Даже спустя полгода я никак не могу привыкнуть к этим размерам.

— Забираемся? — спросил Василий Радич.

Я кивнул. Мне открыли десантный люк, и я полез через узкую шахту вверх по лестнице. Василий, мой водитель, помощник, охранник и шпион, а по совместительству ещё и наводчик ракет, забирался следом. Хорошо, что он не такой болтливый, как его папаша.

В каждом отсеке (который по инструкции мог герметично закрываться) сидело несколько вооружённых автоматами десантников, которые смотрели на меня мрачными глазами. Отсюда можно было лезть в кабину через другую шахту, но я выбрался в двигательном отделении.

Механики в толстых жаропрочных костюмах, закрывающими их с головы до пяток, ковырялись в двигателях, а их тут было целых семь: четыре для ходовой, по два на каждую ногу, по одному для орудийных платформ-рук, и один для винта в задней части, который уже давно не использовался, а сам движок использовался только для питания отдельного генератора.

— Чё здесь надо? — заревел на меня главный механик. — Нечего тебе тут делать! А если бы мы движки включили? Иди отсюда!

Машинное отделение — владения механиков, так что да, они орут на любого, кто приходит к ним без спроса. Но в бою будут слушаться беспрекословно.

— Запуск через три минуты, — объявил я и полез наверх, пока никто не кинул в меня чем-нибудь тяжёлым.

Кабина была очень просторной, тут спокойно поместился бы десяток человек. Но сейчас их было, включая меня, пятеро: радист Сергей, канонир и наводчик Анджей, помощник пилота Василий Радич (он ещё стреляет из малых ракетных блоков) и один из механиков (они всегда разные я их ещё не запомнил). Место второго пилота пустует.

Удобно, от меня требуется всего-то управлять риггой, наблюдать за боем и стрелять из пушек, а всю нудную работу будут делать эти парни.

— Все готовы? — спросил я, усаживаясь в кресло главного пилота.

— Да, генерал, — ответил за всех Анджей, канонир.

Кресло пилота находилось в передней части кабины. Это было не просто кожаное сидение, приделанное к полу, чтобы не оторвалось. Это полноценная часть пульта управления, которая позволяла мне вести риггу, не отрывая задницу даже для того, чтобы дотянуться до какого-нибудь рычажка.

Здесь наконец-то тепло, я скинул шинель и фуражку и надел на голову широкие наушники. На шею прицепил плотный ошейник микрофона, давящий на гортань и берущий звук прямо с голосовых связок. Как же мне не хватало такой штуки раньше. Удобно, не придётся орать, чтобы меня услышали. Я подключил провод наушников к креслу и уселся поудобнее.

— Начать подготовку к запуску!

Поручни кресла подвижные, закреплённые за спинкой, к ним приделаны прицельные механические устройства, куда можно просунуть руки и управлять оружием простым движением. Когда начнётся бой, орудийные платформы шагохода будут подчиняться моим движениям. Намного лучше и быстрее, чем выкручивать рычаги, как на обычных риггах. А в шагоходе Яна вообще есть механическая перчатка, считывающая движения пальцев!

Общей педали синхропривода нет, он никогда не отключается, а вместо неё несколько других, отвечающих за движение ригги и повороты. На пульте передо мной куча кнопок и тумблеров, но самые важные дублируются на поручнях, я могу достать их пальцами, а за остальными следит команда.

Если что-нибудь случится и экипаж погибнет, то даже один человек сможет отвести риггу в безопасное место. И даже сможет вести бой.

Но сегодня так грустно не будет.

— Сергей, что наверху? — спросил я у радиста.

— Замечены вражеские шагоходы, — доложил тот. — Ведут обстрел города.

Это плохо, мы думали, что они не появятся ещё неделю или две, пока не спадут холода. Жаль, значит южане подготовились и к такой стуже. Вряд ли они доработали все ригги, это же надо менять всю топливную систему, но всё равно это неприятный сюрприз для первых боёв.

— Запуск через десять секунд, — объявил я. — Сергей, переключи меня на главный канал.

Этот шифрованный канал только для меня, Яна и генералов, он не будет забит кучей сообщений и воплей. Пока на нём тишина, значит, ничего не поменялось, и мне пора выходить.

— Запуск! — крикнул я и нажал кнопку на пульте.

Перед моим лицо с лязгом опустился перископ с настолько широким углом обзора, что я в нём мог видеть всё даже по бокам. А ещё там было увеличение, о чём в обычных риггах можно было только мечтать.

Лампочки на пульте заморгали зелёным. Рокот двигателей и вибрацию я почти не слышал из-за наушников, но уже понятно, что ригга завелась. Я прижал микрофон сильнее к горлу и сказал на командой волне:

— Ужас Глубин готов! Начинаю стадию два.

Это значит, я должен занять позицию и вывести из строя запертые в городе танки. Чем меньше врага дойдёт до второй линии обороны, тем лучше, особенно если мы не потеряем ничего.

— Отставить, Ужас Глубин, — ответил мне маршал Климова. — У них вторая волна атаки. Готовимся к обороне! Пехотные части покидают город!

Карьер, где мы спрятали исполина, воронкой уходил вниз, но спуск достаточно пологий, мы без проблем спустили туда шагоход и надеялись, что также легко выберемся наружу.

— Засекли двадцать шагоходов! — кричал генерал Соколов, командующий первой линией обороны.

— Вряд ли они переоборудовали все свои шагоходы, — заметил какой-то другой генералы. — Скорее всего, это всё, что у них есть на зиму.

— Ищейка, оставайся на месте! — приказал Климов. — Держим оборону. Чем больше их тут останется, тем легче нам будет оборонять… Ищейка, ну-ка назад, кому говорят! Валентин, назад!

Ищейка не отвечала. Это плохо, надо разбираться. Пилот слишком увлёкся боем.

На моей ригге нет рычагов для управления, всё работает на педалях внизу. Я задал направление вперёд, надавив правой ногой на переключатель, и перебросил ногу на педаль переключения позиций, а левой ногой корректировал повороты, нажимая на другие педали. Подъём сложный, медленно, шаг за шагом, я поднимался вверх. Хоть что-то получилось без приключений.

С высоты прекрасно видно поле боя, тем более, что туман спадал. Новые танки не идут колонной, они наступают широкой цепью, а их поддерживают атакующие ригги. Часть из них идёт в горящий лес, где укрылась Ищейка. Солнце уже поднялось, но его плохо видно из-за густого дыма в центре города. Там мощные пожары, и до сих пор что-то взрывалось.

По городу лупили осадные миномёты ригг, я видел последствия попаданий по зданиям. Симпатичный Мардаград превращался в руины прямо на моих глазах. Надеюсь, все стрелки успели укрыться в туннелях и отступить.

— Ищейка! — крикнул маршал Климов. — Немедленно назад. Они его окружают!

— Докладывает Плакальщик, — голос Яна Варги в рации слышно так хорошо, будто он со мной в одной кабине. — Иду на точку Д-3.

— Принято, Плакальщик! Нужно вывести Ищейку из-под огня. Мы не можем потерять исполина!

— У этих ублюдков поголовно игниумовые копья! — раздался возмущённый крик генерала Соколова. — Если захватим хоть одного пилота, я жопой его туда насажу!

— Соколов, отступать, кому говорят!

Я и сам видел тонкие светящиеся пушки. У моего шагохода толстая броня и выдержит многое, но если они попадут в меня все разом, мне от этого легче не будет. Да и в упор их нельзя подпускать.

Ригги южан шли ровной линией, а перед ними ехали танки. Так много бронетехники в одном бою я никогда не видел. Но чем больше их останется здесь, тем легче нам будет на второй линии обороны.

— Ужас Глубин, меняю позицию, — сказал я в рацию и переключился на внутренний канал. — Готовьте ракеты.

В оптику самым краешком видно, как из плеч высунулись ракетные блоки. Пора проверить, чего стоит исполин в бою. У врага целых двадцать ригг в этой волне атаки, а у нас их тут всего три. Но зато какие!

Сначала надо выручать Валентина Климова. Пошёл я прямо через город, снося все здания на пути. Лучше не думать, сколько времени всё здесь будут восстанавливать. Да и местные говорят, что раньше город сжигали каждые лет сто. Хорошо, что отсюда эвакуировано всё, вплоть до домашних животных.

На улицах ещё остались танки, заблокированные горящими остовами менее везучих бронемашин, но мне обычные пушки неопасны. Мой шагоход пробился через двухэтажный домик, за которым два танка крутили башнями, но им не хватало углов, чтобы попытаться попасть мне хоть куда-то. Снаряды их пушек, ударившие вниз ходовой, даже не чувствовались в кабине.

— Ракеты по риггам! — приказал я. — Огонь по готовности.

Канонир определил дистанцию, а Василий навёл оба блока. Небольшие ракеты с шипением накрыли волну атакующих. Для ригги неопасно, но если получится повредить хрупкое игниумовое копьё, то это уже победа. Чем меньше их по мне попадёт, тем лучше, уж с десяток мы как-нибудь выдержим.

Я приблизил оптику так сильно, как мог. Одна из ригг почти зарядилась, но прилетевший из горящего леса снаряд попал ей прямо в правую орудийную платформу. Усеянная пушками рука безвольно повисла.

Ищейка чуть пригнулась на своих четырёх лапах для большей устойчивости, а главное орудие на спине дёргалось, выцеливая врага. Стреляет не сам Валь, он только управляет движением с пульта, благо, на Ищейке всё можно делать руками. Но исполин всё равно в окружении, сейчас ригги выйдут на дистанцию для копий и тогда всё, Валентин лишится не только ног.

— Главный калибр, — объявил я. — На обе руки, заряди.

— Готово! — доложил Анджей, канонир.

— Корректируй! — приказал я и обхватил поручни кресла, нажимая на кнопки.

Механические ободы обхватили мои руки, и теперь орудийные платформы шагохода подчиняются моим движениям. Руку можно поднять, только приложив силу, но рука ригги направляется туда, куда я показываю. Необычное ощущение, будто ты сам такой же огромный и сильный.

Канонир успевал тем временем стрелять из вспомогательных пушек, а Василий отправил в полёт новую партию ракет, остановив парочку наступающих танков.

— Наводка завершена, — сказал я. — Скорректируй! Целюсь в ногу!

— Пять градусов выше! — канонир сверился с дальномером и что-то посчитал на своих приборах.

Я чуть подвинул правую руку, глядя на циферблат вертикальной наводки. Стрелочка сдвинулась ровно на пять делений.

Ригга класса паладин и не думала останавливаться, а пальнула в меня из своего главного калибра, а потом выпустила несколько ракет. Меня чуть подбросило в кресле, когда снаряд трёхсотки попал нам в корпус.

— Пуск через три секунды! — сказал я, отсчитал про себя до трёх и крикнул: — Огонь!

Кнопки на моём прицельном приспособлении-рукаве надо было нажимать на ощупь. Я запомнил их все, но сейчас на долю секунды показалось, что опять всё перепутал. Но нет.

Отдача 466-мм орудия была настолько сильной, что нас пошатнуло. На мгновение дым скрыл оптику, но скоро я увидел, насколько был удачным мой выстрел. Огромный снаряд, в который был добавлен обработанный игниум, мог пробить закалённую лобовую броню паладина даже на такой дистанции, но хотелось поразить цель наверняка и одним снарядом.

Удалось, ригга после попадания сделала всего один шаг и начала падать. Нижняя часть правой ноги была деформирована и, когда ригга перенесла вес на неё, то всё начало разваливаться. Повреждённый шагоход упал, подняв кучу дыма. Снег вокруг него растопило в радиусе десятком метров.

А я уже целил левой рукой. Древний эквит дома Нумер, та же модель, что у нашего Старого Герберта, сделал пару шагов после попадания, но голова-кабина у него напрочь исчезла, вместо неё только разорванный металл. Надеюсь, там не было никого из моих бывших сокурсников.

Тем временем пальнула Ищейка. Катафракт дома Кос упал, лишившись ноги.

— Я всё равно его найду, сука! — раздался хриплый от злости голос Валентина.

— Валь, отходи уже! — крикнул я, надеясь до него достучаться. — Отходи, это приказ!

Часть поля боя скрылась в дыму и огне, это стрелял Ян откуда-то из далека. Силуэт его Плакальщика видно с другой стороны города.

В торчащую голову Ищейки попало луч из копья, но, кажется, на такой дистанции не получилось прожечь броню. Исполин выпустил в ту сторону несколько ракет и приподнялся, будто собирался бежать прямо на врага.

— Валь, отступай на базу! — приказал Ян. — Или я заберу у тебя Ищейку навсегда.

Подействовало, четырёхногая ригга чуть приподнялась и лёгким бегом, если можно было назвать лёгким несущуюся по горящему лесу многотонную машину, отправилась назад. На пути она свернула и прошла через город, разломив здание булочной и находящейся по соседству пивной.

Какой-то танк целил в Ищейку из копья, но Валь направил риггу прямо на врага. Тяжёлая нога просто вдавила башню танка в корпус.

— Третья мардаградская бригада перегруппировалась на севере за городом, — говорила рация. — Дальнейшие приказы?

— Отступаем, — сказал маршал Климов. — Мы уже потеряли преимущество. Отступаем на следующую линию! Плакальщик и Ужас Глубин, прикрывайте отход.

— Принято, — сказал Ян. — Марк, оставляю на тебя танки в городе, а сам займусь шагоходами.

Я увидел, как выпущенная им ракета поразила риггу дома Аристид прямо в кабину. Риггу это не сломало, но она начала поворачивать, а следом за ней и другие передумали идти в атаку. Танки, лишённые поддержки, отправились за ними следом, а к ним присоединялись те, кто умудрился сбежать из города. Среди машин видны силуэты улепётывающих людей, но я по ним не стал стрелять.

— Ублюдки уходят, — раздался радостный голос генерала Соколова. — Подбито семь ригг! Это больше, чем за последнюю войну двадцать лет назад, а уж танков сожгли сколько! Может, останемся ещё?

— Нет, — Кичиро Кобаяши было слышно очень плохо. — Город сильно повреждён, особенно южная часть. Пехота там не укрепится.

— А кто говорит про пехоту? Мы…

— Отставить! — приказал маршал. — Разведчики доложили, что идёт третья волна.

Я посмотрел на радар. Точек на нём мало, только те ригги и танки, что отходили после неудачной атаки. Но за ними, на самом краю зоны действия рада, появлялись другие, огромные и пульсирующие.

— Да не может быть! — слышно, как генерал Соколов громко выдохнул. — Надо отходить! Мы их не удержим!

— Что там? — спросил Климов.

Я увидел их сам. Шесть гигантских силуэтов в двух десятках километров от меня к югу. Все работающие исполины южных домов. Чёрный Рыцарь дома Сантек, Левиафан дома Аристид, Трибун дома Кос, Красный Дракон дома Алькарас, Марионетка дома Нумер и шагоход самого Кэлвина Рэгварда — Эмблема Огня. Я выучил их все.

Шесть огромных ригг против трёх. Они не стреляли, на такой дистанции это бесполезно даже для главного калибра, я тоже не стал открывать огонь.

— Надо отступать, — Кичиро вздохнул. — Шесть исполинов. Они решили покончить с войной одним ударом.

— У нас мало копий на второй линии, — вставил сонливый голос генерала Петрака. — Мы не сдержим шесть исполинов. Одного-то с трудом получится.

— И тогда они прорвутся на третью линию, а потом и Нерск падёт!

— Отставить панику, — голос Яна очень спокойный. — Отступаем на вторую линию.

Генералы соглашались. Я попросил радиста соединить нас с Яном напрямую.

— Что ты предлагаешь, Янек? — спросил я.

— Марк, ты тоже начинай отходить. У меня есть план, который мы не обсуждали.

— Какой план поможет тебе сдержать целых шесть… погоди, — я чуть было не вытер лицо, но вовремя вынул руку из прицельного приспособления. — Ты же не собираешься…

— Именно это я и собираюсь, — сказал Ян. — Отходи, я знаю, что делаю.

Глава 3

— Отходи, Марк! — приказал Ян.

Я правой ногой нажал на педаль переключателя и медленно попятился назад. Ищейка Валя уже отступила далеко, я её не видел. Плакальщик Яна стоял на окраине города, готовя своё главное оружие. Надеюсь, он понимает, что делает.

Скоро мы все услышали, что происходит. В рацию на всех частотах вклинивался шум древней, но всё ещё работающей системы оповещения времён Эпохи Полётов.

— ВНИМАНИЕ СОТРУДНИКАМ «НОРД ИГНИУМ ФИЛДС ИНДАСТРИС»! — громко раздавалось в наушниках. Пришлось их снять, но я всё равно слышал слова: — В РАЙОНЕ ДОБЫВАЮЩЕГО КАРЬЕРА ВЫЯВЛЕНА УГРОЗА ПРИМЕНЕНИЯ ЯДЕРНОГО ОРУЖИЯ!

Не знаю, кто это говорил, но голос был записан больше тысячи лет назад. Эти оповещатели были установлены повсюду, они до сих пор работали, каким-то образом понимая, что готовится взрыв, а сообщения тревоги забивали все доступные частоты. Я слышал их несколько лет назад, ещё когда сражался за дом Лихтари. Тогда, к счастью, бомбу никто не взорвал, но перепугались обе враждующие стороны.

— НЕМЕДЛЕННО ПРОЙДИТЕ В БЛИЖАЙШЕЕ БОМБОУБЕЖИЩЕ! СОТРУДНИКАМ ОХРАНЫ КОМПАНИИ ОБЕСПЕЧИТЬ БЕЗОПАСНОСТЬ!

Это должны были слышать и враги. Они и слышали, судя по тому, как танки торопились как можно скорее уехать из зоны поражения.

— ПОВТОРЯЮ! УГРОЗА ПРИМЕНЕНИЯ ЯДЕРНОГО ОРУЖИЯ!

Ян действительно собрался это взрывать или только угрожает? Его исполин стоял, готовясь к стрельбе. Значит, он взял с собой ту самую ракету. У неё небольшая дальность, мы сами в зоне взрыва. Я даже вижу кончик ракеты, торчащий из правой платформы.

Нет, не сработает, врага это не остановит. Бомба уничтожит нас, может, повредит несколько исполинов, но остальные прорвутся и раздавят всю нашу оборону. Война будет проиграна в этот же день.

Но вражеские исполины останавливались. Эмблема Огня Кэлвина и Чёрный Рыцарь Сантека шли дальше, но все остальные стояли на месте. И вот, назад повернул Левиафан, следом за ним Марионетка и Красный Дракон, а потом и остальные.

Видя это, остановилась Эмблема Огня, но Чёрный Рыцарь продолжал путь. Ригга, напичканная пушками, готовилась дать бой.

Радист жестами показал мне, что надо надеть наушники.

— Марк, — раздался голос Яна по рации. — С этим тебе придётся сразиться. Справишься?

— Да, я с ним… он тоже уходит.

Чёрный Рыцарь медленно повернул. Я изучал его схемы ещё в Академии, когда мы не думали, что начнётся бойня. Сзади он почти не бронирован, и я смогу поразить его даже на такой дистанции.

Но не стал. Ян тоже не открыл огонь. Система оповещения замолчала, а ракета в Плакальщике удвинулась назад. Все вражеские исполины отступили.

— Что это было, Янек?

— Это называется дипломатия Великих Домов, — ответил Ян. — Объясню позже. Отступаем, здесь нам больше нечего ловить.

* * *

Я напялил шарф и застегнул куртку, но всё равно мёрз. А Яну плевать, он вышел с расстёгнутой шинелью и стоял на этом жутком холоде как ни в чём не бывало.

— Не думал, что будет вот так, — сказал он, глядя на город.

Мы отошли достаточно далеко, но столб дыма от пожаров видно даже здесь. Вряд ли осталось хоть одно целое здание, а ведь прошло всего несколько часов боя. Так что враг получит руины и истощённые шахты, где остались жалкие крохи игниума. Все основные месторождения всё равно были на севере, и мы не собирались их сдавать так же легко.

— Скоро заберём его назад, — я попытался его подбодрить.

— Не в этом году, — буркнул Ян. — А ещё, не забывай, мне же скоро двадцать, а всего двое мужчин Варга пережили этот возраст…

— Янек, хорош уже про свою любимую тему, — оборвал я его. — Не смешно.

Несколько грузовиков, набитых солдатами, ехал по дороге на север. Мрачные после боя, при виде Яна они спешно поправляли форму, выпрямлялись и приветствовали своего Наблюдателя радостными криками.

— Не все вернулись, — тихо сказал Ян, махая им рукой. — А многие не старше меня. Не люблю отправлять людей на смерть.

— Они же не только за тебя сражаются. Они защищают свои семьи, дома и…

— Не забывай, из-за чего началась война, — Ян помрачнел. — Ладно, пора двигаться дальше.

— А что случилось в городе? — спросил я. — Ты так напугал их всего одной ядерной бомбой?

— Нет.

Ян жестом пригласил меня следовать рядом, и мы пошли по берегу замёрзшей реки, откуда тянуло ещё большим холодом. А следом за нами шёл Василий Радич с несколькими солдатами из охраны Яна.

— Это парень меня нервирует, — признался я.

— Почему? Я сам попросил Влада Радича, чтобы он поставил кого-нибудь надёжного охранять тебя. А он выбрал, наверное, единственного человека, которому верит сам.

— Ну спасибо, — я сплюнул. Как ещё плевок не замёрз, пока летел? — Ну так что с этой бомбой?

— Это дипломатия, я тебе уже говорил, — Ян чуть усмехнулся. — Даже сейчас дипломатия работает, но немного не так, как все привыкли. Сегодня был не только первый бой, мы проверяли, насколько далеко готов зайти противник. Я увидел, что они не готовы рискнуть всем, чтобы уничтожить меня. Пока ещё не готовы. А они увидели, что я готов начать Последний Ход, но только в крайнем случае.

— Что это за Последний Ход?

— Когда Великий Дом под угрозой уничтожения, то Наблюдатель готовит ядерное оружие. Тогда его противники раздумывают, готовы ли они уничтожить его любой ценой или придётся договариваться. Мы договариваться не будем, но кое-какие пределы друг другу обозначили.

— И какие же?

— Они ясно дали мне понять, что будет, если я ещё раз применю все три исполина в одном бою. А я дал им показал, что будет, если они решать размазать меня одним ударом. Это сложно объяснить, это работает на интуиции. Но бойня только началась.

— Тогда угрожай им бомбами, чтобы они отступили и война прекратилась.

Следом за грузовиками по узкой дороге ехал танк, облепленный нашими солдатами. Увидев Яна, они вскинули вверх оружие в знак приветствия.

— Мы захватили их танк, лорд Наблюдатель! — крикнул их командир, снимая фуражку.

— Молодцы, ребята, — Ян им улыбнулся и подождал, пока проедут. — Дело в том, Марк, что у меня всего три исправных бомбы. Вернее, я думаю, что у меня их три, на самом деле они вообще могут не работать, все три. Но даже если я взорву их разом, всех врагов они не уничтожат, а те меня размажут. Нам от взрыва вреда больше, чем им. И я не могу вечно им грозить по любому поводу, рано или поздно они всё равно атакуют, не смотря на угрозу. Так что оставлю это, когда опять всё станет слишком плохо.

— Тогда почему они отступили? Они же тоже понимают, что твоя бомба не могла уничтожить их за раз?

— Потому что если бы один из Великих Домов потерял своего исполина, то стал бы следующей целью после меня, — Ян говорил медленно и таким отвратительно терпеливым голосом, будто объяснял ребёнку. — Без исполина любой станет намного слабее, его сожрут соседи. Поэтому остальные Дома и отступили, я думаю так. Кэлвин не стал рисковать, и даже Лукас Сантек ушёл. Да и у них нет же единого командира, у них вроде как все равны. Но если понадобится, они нападут. Ну а пока бои будут идти своим чередом, и нам будет тяжело.

— Но может потом получится объявить мир? — спросил я. — Когда южане вымотаются?

— Никакого мира, пока Кэлвин Рэгвард жив. И этот, — Ян остановился. — Как его звали?

— Кого?

— Внука старого Нага Клайдера. Который тогда расстрелял из автомата своего деда. Не помнишь?

— Помню всё, кроме имени.

— Неважно. Он теперь лидер дома Клайдеров. И за то, что случилось с Ланой, он умрёт.

Я и сам не забыл, как ригги мятежников обстреливали Академию. Не забыл и Лану, погибшую на моих глазах. Так что злость Яна понимал.

Мы прошли мимо оборонительных линий. Здесь раньше была деревня, но население эвакуировали ещё севернее. Теперь тут пустые дома, а на окраине располагалось большое кладбище. Могил не видно из-за сугробов, только верхушки вкопанных столбиков торчат из-под снега.

— Бои тут наверняка всё уничтожат, — сказал Ян. — Плохо, не получится им полежать спокойно. Кстати, раз я теперь Наблюдатель, то где меня похоронят? На том кладбище рядом с Академией или…

— Ян, ты бы… — я огляделся, чтобы посмотреть, не слушает ли нас кто-нибудь. Не хватало ещё, чтобы солдаты увидели такое нарушение субординации. Но охрана далеко. — Янек, ты бы заткнулся со своими кладбищами. Надоел, честное слово.

— Извини, — Ян нагнулся, зачерпнул снега и слепил в шар. — Иногда хочется, чтобы всё стало, как раньше. Когда я был Вторым Номером и не собирался править. Но приходится привыкать. А ещё надо говорить с генералами и разбираться с Валентином.

— Он чуть не угробил свою риггу, — сказал я.

— Верно, — Ян швырнул снежок в сторону и отряхнул руки. — Без Ищейки мы можем проиграть. Но ты же видишь Валя каждый день, он живёт только благодаря злости и тому, что пилотирует шагоход. Если я у него это отберу, останется только злость на брата, и Валь быстро угаснет.

— Может, дать ему обычного? — спросил я и понял, что сказанул ерунду.

— Ищейка — это единственный шагоход, которым можно управлять без ног. Не знаю, я пока думаю. Я просто надеюсь, что он всё же когда-нибудь успокоится и придёт в себя. Мне его новое чувство юмора совсем не нравится.

— Мне тоже.

Мы прошли вдоль укреплений, а затем вернулись. Все три наших исполина стояли в ряд, укрытые за большим холмом, их осматривала целая команда механиков. Возле наших с Яном ригг никого, все столпились около Ищейки.

— Если он её повредил, — сказал Ян. — То я назначу для неё другого пилота. Будь что будет, но я не могу так больше рисковать.

— Ты прав, — я обхватил себя руками, терпеть холод не было сил.

— Да ты что не сказал, что замёрз? — Варга забеспокоился. — Пошли уже в тепло. Я-то думал, тебе нормально. Да и пора общаться с нашей старой гвардией генералов.

— С нашими старыми пердунами? — я фыркнул.

Ян огляделся и захохотал.

— Главное, не забудь их похвалить за сегодня, — добавил я. — А то они передерутся.

— Эй, ребята! — раздался окрик.

К нам бежала Мария, чем-то размахивая.

— Не надо так бежать по холоду, — сказал я. — Простынешь.

— Я купила для тебя у бабушки одной, — Мария протянула мне пару варежек. — Она вяжет из шерсти. Ты же говорил, у тебя пальцы мёрзнут.

— О, спасибо, я же просто так сказал, — я хотел сначала снять перчатки, но решил натянуть варежки сверху. — Как осмотр?

— Проверили шагоход Валентина, — девушка пошла рядом с нами. — Копьё там ничего не прожгло, всё нормально, ничего не сломано. Ян, — она посмотрела на Варгу. — Ты не ругайся на него, пожалуйста.

— Всё равно надаю ему по ушам, — сказал Ян. — Мне нужна эта ригга. И мне нужен он, потому что только он… неважно, просто нужен и всё.

Мы уже подходили к штабу, а нам навстречу ковылял, опираясь на клюку, престарелый генерал Петрак.

— Всё проверили, господин Варга? — крикнул он дребезжащим голосом.

— Да, я осмотрел линии обороны, — ответил Ян.

— Лилии у дома? — генерал Петрак нахмурился. — Какие лилии зимой?

— Он говорит, что осмотрел линии обороны, — сказала Мария.

— А, спасибо, Мария, а то глухой совсем стал.

— Я вам чай купила, как вы просили, — девушка отдала ему мешочек.

— О, сегодня заварю, — генерал потянулся за мешочком, но остановил руку. — А он точно из Бинхая?

— Точно-точно.

— Вот и славно, — генерал жестом пригласил нас в дом. — Прошу пожаловать на совет, господа.

Я всегда подозревал, что генерал только притворяется глухим. Но кто его знает, голос у Марии достаточно звонкий.

Ей не надо было на совет, так что в тёплый протопленный дом мы вошли без неё. Очки Яна мгновенно запотели и он их снял. А я почувствовал, как начинают болеть промёрзшие бёдра и пальцы на ногах.

Как же я ненавижу холод.

Я уселся у печки рядом с Кичиро Кобаяши и снял перчатки с варежками. Бывший управляющий Академии пожал мне руку. Помощь Кичиро переоценить трудно, у него огромный боевой опыт. Он сдержал слово, когда говорил, что поможет нам с обороной, если мы пустим к себе персонал компании и Академии.

Теперь он с нами, помогает обороняться, а войска больше несуществующей компании «Мундус Игниум» тоже на нашей стороне, включая полтора десятка ригг. Боевые машины окольными путями добрались до нас, когда до них дошли вести о происходящем в Академии.

Правда, у нас не было возможности адаптировать эти шагоходы под наши суровые условия, так что они просто ждали потепления, чтобы принять участие в боях. Старый Герберт тоже дожидался своего часа.

Возле печки было жарко, но в комнате, где собрались старые генералы, всё кипело и так.

— Я не буду ставить игниумовые копья на свои ригги! — кричал генерал Ковальчук. — Ни за что! Кодекс придумали не для того, чтобы его нарушать.

— Кодекса больше не существует, — мрачным голосом произнёс маршал Климов. — Можешь спросить у моего сына, что он думает по этому поводу.

— Сегодня они стреляли по городу, — сказал генерал Соколов. — Двадцать лет назад мы о таком и подумать не могли, а сегодня… А если бы там оставались люди? Да у каждой долбанной ригги было по сраному копью! Наши предки переворачиваются в гробах от такого! Они не допускали этого варварства!

— Времена меняются, — сказал Климов. — А это всё из-за компании и Академии. Если бы они не забрали наших детей, мы бы научили их соблюдать Кодекс. И наши враги тоже научили бы своих.

— В армии Рэгварда в командирах одна молодёжь, — вставил Влад Радич. — Он попросту не допускает стариков вроде вас к командованию. Это и правильно, молодёжь не предаётся воспоминаниям, как хорошо раньше жилось, а проводит наступление.

Престарелые генералы встретили слова Радича гулом неодобрения. Ян поднял руки и все замолчали.

— Первую волну мы сдержали без больших потерь, — сказал он. — А враг потерял много людей и техники, пока пытался занять город. Так что я думаю, что сегодня все генералы поработали на все сто, и я вам благодарен.

Суровые генералы чуточку растаяли. Не зря я предложил Яну их похвалить.

— Но на второй линии начнутся основные бои, — продолжил Варга. — И я не могу разрешить всем трём исполинам участвовать одновременно, или они отправят в бой всех своих, а мы не можем размениваться. И я не могу взрывать бомбы здесь, иначе игниум в шахтах может вступить в реакцию.

Генералы закивали.

— Я отойду на несколько километров севернее, — Ян показал на карту. — И обеспечу огневую поддержку. Ищейка будет в резерве, она сможет быстро отреагировать, если кто-то попробует обойти нас с фланга.

— Я поговорю с Валентином, — сказал маршал Климов. — Если он опять будет неуправляемым, то…

— Я сам отдал ему исполин, мне с ним и говорить, — отрезал Варга. — Исполины подчиняются только мне.

— Как прикажете.

— А ты, Марк, — Ян повернулся ко мне. — С тобой мы поговорим о твоих задачах вечером. Есть пара новостей, но они требуют подтверждения, а распускать слухи я не буду. Маршал?

— Больше никакие планы не изменяются, ждём гостей с юга, и на этот раз мы встретим их ещё жёстче, — Климов поднялся и прошёл к карте. — Покажем им наше северное гостеприимство. На этом совет окончен, если вы не возражаете, лорд Ян.

Я громко кашлянул и показал Яну на старого генерала Ковальчука, который сегодня спорил о копьях.

— Один момент, — Ян подошёл к генералу. — Я услышал ваши слова. Сколько шагоходов под вашим командованием?

— Две тактические группы из трёх, — генерал с вызовом посмотрел на всех.

— То есть, у нас шесть шагоходов, которые фактически могут бороться только против пехоты и танков?

— Нет! Мы способны…

— У нас нет времени и возможности, чтобы подобраться в упор и стрелять по ногам, как сражались раньше, — сказал Ян. — У врага в три раза больше обычных шагоходов, они просто издырявят нас из копий прежде, чем мы предпримем хоть что-нибудь. Поэтому я должен знать, генерал, могу ли я положиться на ваши ригги, или мне придётся их держать в глубоком резерве, ведь для боя на передовой они не подойдут?

— В каком резерве? — генерал поднялся, свирепо вращая глазами. — Я ходил в бой на острие атаки, ещё когда ты…

Влад Радич и маршал Климов почти одновременно откашлялись, многозначительно посматривая на генерала.

— Кодекса больше нет, генерал, — продолжал Ян. — И никогда не будет. Мне нужно знать, на всех ли я могу полагаться в новых условиях или нет.

— Мы вас не подведём, — генерал Ковальчук шумно выдохнул после минутного раздумья. — Поставим игниумовые копья сегодня же. У нас есть ещё шесть штук?

— Найдём, — сказал главный логист Тишкевич, он же отец Марии.

— У меня всё, — Ян подождал, когда все разойдутся, и спросил у меня. — Как я справился?

— Я бы так не смог, — признался я. — Эти старые пердуны тебя уважают и слушаются.

Ещё бы, когда их хозяин хладнокровно расстрелял посла прямо на их глазах. Но я об этом никогда не напоминал.

— Осталось ещё одно дело, — Ян запахнул шинель.

— Поговорить с Валем?

— Угу. Ты со мной?

— Пошли, — я вздохнул и начал застёгиваться. — А он сам не может сюда приехать?

— Тут же ступеньки.

* * *

Валь не мог спуститься сам, поэтому экипаж шагохода на трапе спускал пилота вниз, где ему помогали забраться в каталку. По снегу она ездила так себе, поэтому нужно было толкать.

— Валь, ты же простудишься, — Мария застегнула на нём куртку и напялила шапку плотнее.

— Да хватит ухаживать за мной, — хриплым голосом сказал Валь.

Он сильно изменился. Когда-то симпатичные черты лица стали грубыми из-за преждевременных морщин. Причёска, над которой он так старательно работал в Академии, превратилась в неряшливую кучу из седеющих прядей. Хуже всего были его глаза. Смотреть в них было тяжело даже мне. Будто это не тот весёлый близнец, чьи шутки иногда были слишком грубыми и оскорбительными, а совсем другой человек. Очень жестокий.

Валю всего двадцать, но выглядел он почти на сорок. Та травма не только лишила его ног, но и навсегда изменила его внутри.

— Да это наш Первый Номер, — пробурчал он при виде Яна. — Какими судьбами, лорд Наблюдатель?

— Поговорить с тобой, — сказал Ян. — О том, что произошло сегодня, и почему ты не слушаешься приказов.

— Приказов, — Валь хмыкнул. — Ваши приказы слишком уж милосердные. Мы должны их не попе гладить, а мочить южных сук, где бы они ни были!

В голосе слышен неприятный хрип. Иногда мне кажется, что в горле близнеца битое стекло. Тем более что он часто потирает его с самого дня травмы.

— Если будешь вести себя, как ребёнок, об Ищейке можешь забыть.

— Нет, — Валь замотал головой. — У тебя нет пилота для неё, придётся тебе меня терпеть или учить другого полгода. Но я тебя понял, больше такого не будет, обещаю.

— Не уверен, что так и есть, — Ян смотрел недоверчиво.

— Может быть, обсудим это в тепле? — попросил я. — У меня тоже есть что высказать к тебе, Валь.

— И ты ещё туда же, Марк. Ладно, покатили куда-нибудь.

Мария попробовала взяться за коляску, но ей не хватало сил сдвинуть её по снегу. За поручни взялся Ян.

— Я думал, этот ублюдок, мой сраный брат, придёт сегодня, — Валь почесал горло. На коже видны царапины. — Я бы его поджарил, как поджарил солдат из Нарландии. О, кстати, надо об этом сказать Аните. Никогда не думал, что люди её отца будут пахнуть, как свежий, только что прожаренный…

— Не вздумай об этом сказать! — прикрикнул на него Ян.

— Но это же чистая правда, — возмутился Валь.

— Валентин, пожалуйста, — попросила Мария. — Давайте не будем об этом всём. Главное, что вы живы.

— Живы? — Валь усмехнулся и показал рукой на группу людей. — А эти что тут делают?

— Отряд Соколова взял пленных, — сказал Ян. — Никто не подумал об этом заранее. Надо придумать, куда их деть, потом обменяем на наших, если будут.

Пленных было немного, десятка два. Пока мы не решили, куда их деть, поэтому захваченные танкисты и штурмовики дома Сантек остались на улице. Вокруг них развели с десяток костров, но люди всё равно мёрзли.

— Я попрошу папу, чтобы дал им одежду потеплее, — Мария смотрела на них с жалостью. — Они же одного с нами возраста, замёрзнут.

— А я знаю, что им делать, чтобы согреться.

Валентин улыбнулся, и эта его ухмылка мне не понравилась.

— Эй, южане! — крикнул он. — Играли в горячую картошку? Сейчас-то вы точно согреетесь.

Он полез в сумку, висящую на боку, и достал оттуда гранату.

— Лови! — крикнул Валь и выдернул чеку.

Глава 4

Валентин размахнулся гранатой.

— Да ты что творишь? — выкрикнул Ян и схватил Валя за руку.

А дальше мне казалось, будто прошли целые часы.

Граната выпала на землю в шаге от нас. На ребристом боку видна надпись, выведенная маленькими кривыми буквами: «Смерть предателю».

Конец, сейчас ещё несколько человек из моего экипажа погибнут. Ещё одно нарушенное обещание.

Я нагнулся, подбирая гранату. Но из-за толстых варежек, надетых поверх перчаток, она просто выскользнула до того, как у меня получилось её выкинуть.

Срань! Даже если подниму её ещё раз, она взорвётся прямо в воздухе.

Я оттолкнул Марию, чтобы её не задело, и прыгнул на землю. Мой живот, в котором от страха всё сжалось, чувствовал твёрдую круглую гранату даже через куртку и остальную одежду.

Вот и конец тебе, Марк, сейчас ты сдохнешь на этом долбанном севере на этом сраном морозе, и тебя положат в выдолбленную землю, где тебе лежать, пока та грёбаная чёрная дыра не разрастётся и не сожрёт эту чёртову планету.

Я уже чувствую могильный холод.

Нет, это обычный холод. Всё тело мёрзнет, потому что я лежу на снегу. Недалеко лежала Мария, глядя на меня полными ужаса глазами, а на Яна навалилась вся его охрана. Валь, сидящий на своей коляске, непонимающе смотрел на меня.

— Да слезьте с меня!

Ян выбрался из кучи охраны, в два прыжка подскочил ко мне, чуть ли не пинком сбил меня в сторону и подобрал гранату.

— Валь, я тебе руки нахрен оторву, — дрожащим голосом сказал Ян и скрутил взрыватель гранаты. — Долбанный идиот.

Варга отбросил взрыватель в снег, и скоро оттуда раздался громкий хлопок. Завоняло чем-то горелым. А если бы сработало на несколько секунд раньше, случилось бы нечто.

— Опять мне долбанное старьё подсунули, — недовольно произнёс Валь.

— Смерть предателю? — прочитал Ян на гранате. — Что у тебя там ещё?

Он отобрал у Валя сумку и высыпал содержимое на землю. Я медленно поднялся. Замёрз ещё больше, а снег набился за шиворот и в сапоги. Кто-то из охраны Яна помог встать Марии, которая всё ещё была в шоке.

— Я собирался вставить её тому предателю в глотку! — крикнул Валь, неприятно хрипя. — Я бы им занялся, он бы пожалел, что родился.

Я как мог отряхнул снег и подошёл к Яну. Варга рассматривал то, что было в сумке. Ещё пара гранат с криво сделанной надписью, уродливый нож с пилой на обухе, маленький моток проволоки, немного ржавое полотно пилы по металлу и револьвер. Патроны лежали рядом, на каждом какие-то царапины.

— Сдохни, Павел, — вслух прочитал Ян, подняв один. — Ох, Валь, когда же это закончится? Тебе же от этого только хуже.

Он повернулся к охране и отдал короткий приказ:

— Укатите его! Разберусь с ним потом.

— Я всё равно его достану, — пообещал Валь. — Его, и любую южную сучку, которую увижу. Они все заодно.

Чудом выжившие пленные и их конвоиры смотрели на нас, вылупив глаза. Да уж, хорошее представление мы им устроили.

— Марк, ты как? — спросила Мария, наконец придя в себя. — Да тебе в тепло надо, ты весь дрожишь.

— Нельзя так рисковать! — возмущался Василий Радич, отряхивая с меня снег перчаткой. — Мне папа голову оторвёт, если узнает.

— В жопу всё, — прошептал я. — Хочу выпить.

Я с трудом вздохнул. Меня трясло, то ли от мороза, то ли от волнения.

— Уведите Марка, — попросил Ян. — Вечером к нему зайду.

— Я тебе чая заварю, — сказала Мария.

Вообще-то, я хотел выпить другое, ну да ладно, пусть будет чай.

* * *

Как бы я ни хотел сидеть у себя и обнимать печку, но нужно опять выходить. У первого пилота исполина дел намного больше, чем у того, кто управляет обычным шагоходом. Пока разберёшься со всем, времени не остаётся ни на что. Даже поспать не всегда удавалось больше пары часов подряд.

Снабженцы сидели в стороне от линии фронта, но не так далеко. В бункере времён той, старой войны, им обстрелы не страшны. Но отапливали всего несколько помещений, в остальных было так же холодно, как и на улице.

— Привет, Анита! — я помахал ей рукой и с трудом снял перчатки.

— Привет, Марк!

Анита Сантек сидела у маленькой печки и что-то писала. Полгода назад, когда мы добрались до Мардаграда, из Нарландии пришло требование, что если Анита немедленно не вернётся, то отец лишит её наследства. Но она осталась, и я не знал почему.

— Смотрю я на этих северян, — сказал я, бросая папку с документами на стол и садясь ближе к печке. — И не понимаю, как же они умудряются не мёрзнуть. Похоже, мы тут с тобой единственные замерзайки.

Анита засмеялась. За последнее время она к нам привыкла и стала разговорчивее. Но не со всеми и не всегда.

— Я в двух куртках сижу, — сказала она с улыбкой. — А моя напарница даже шапку не всегда надевает.

— Ну ничего, скоро потеплеет.

Волнение, не до конца улёгшееся после сегодняшнего случая с гранатой, стало сильнее. Когда уйдут морозы, тут будет по-настоящему жарко. Все понимали, что южане после этого начнут напирать сильнее.

— Я тут принёс заявки на запчасти для Ужаса, — я показал на папку. — Посмотри, как будет возможность.

— Для тебя в первую очередь, — Анита начала листать бумажки. — Но большей части на складах нету, придётся заказывать в Нерске, они вроде запустили заводы на полную мощность. Я слышала о бое, наши говорят, было тяжело.

— Справились, — ответил я. — Но город жалко, мне нравился. Его нескоро восстановят.

— А как Янек?

— Держится. Если бы не он, сегодня всё могло сложиться иначе.

Я не стал ей рассказывать о бомбе. Она, наверняка, и сама уже знала. О Валентине тоже молчал.

— Это хорошо, — сказала Анита. — А то ему первое время было тяжело. Он не говорил, но я видела. От него все требуют… — она задумалась на несколько секунд и добавила: — Страшного.

— Да, я знаю.

— Это плохо. Когда мой папа и отец Яна прекратили кровную вражду друг с другом, многие генералы из нашего Дома начали требовать от папы, чтобы он возобновил войну, но он тогда их не послушал. А сейчас, когда мой брат мёртв, они опять будут требовать этого от него, а он и сам рад стараться. А здешние генералы требуют мести от Яна. И не только генералы, даже простые люди говорят о мести. Недавно сама видела, как кто-то встретил Яна на улице и тоже начал говорить о мести. Это же тяжело слушать каждый день.

— Угу, — я вздохнул. — Возмездие приходит с севера, как они любят говорить. Они тут все на этом помешаны.

— И я боюсь, что Ян будет продолжать, что у него нет иного выхода. Если бы он тогда сдержался и не выстрелил… Но, — она внимательно посмотрела на меня. — Хоть кто-то в его окружении благоразумен.

— Ещё пара месяцев этого холода, и я сам заведу книжку, где буду писать все свои обиды, а потом мстить, — я предпочёл отшутиться.

Анита вежливо улыбнулась.

— И всё же, — решился спросить я. — Почему ты осталась с нами? Ты не думай, что меня как-то тяготишь, это не так, просто спрашиваю. Мы же в одном экипаже, как никак.

— Я бы не хотела отвечать, — ответила она. — Но я боюсь оставлять вас одних. Кажется, будто без меня с вами что-то случится.

— Спасибо.

А что мне ещё было говорить? Вряд ли хрупкая девушка могла защитить всех нас, но она отличный логист, намного лучше местных. А ещё, когда Анита рядом, то Ян не такой хмурый и задумчивый.

А Влад Радич говорил, что её отец, глава дома Сантек, известный своей безрассудностью в боях, будет сдерживаться во время сражений. Янека тяготила эта роль живого щита для Аниты, будто он за ней прячется, но она наотрез отказывалась уезжать домой. Не знаю, хорошо это или плохо, но Ян её точно не даст в обиду.

В дверь постучали. Ян Варга вошёл, снял запотевшие очки и посмотрел на меня, щуря глаза.

— О, ты здесь? — удивился он. — Как раз хотел за тобой посылать. Малый совет через час.

— Хорошо, — я поднялся со стула. — Скоро буду у тебя.

— Да ты можешь остаться, — забеспокоился Ян. — Я просто зашёл, уже ухожу.

— Да, Марк, оставайся, — смущённым голосом сказала Анита и посмотрела в пол. Прям как раньше, в Академии.

Казалось бы, взрослые люди, но при посторонних смущаются, как дети. Ладно, это их дело.

— Всё же пойду, — сказал я, подходя к двери. — А то ещё куча дел.

* * *

— Хочешь, обрадую? — спросил довольный Владислав Радич.

— Нет, — ответил я.

— Я и не собирался. Дом Чэн собирает войска и выступает против нас.

Мы собрались малым кругом, только Ян, Влад, маршал Климов и я. Перед нами карта северной части Юнитума, на которой были расставлены фигурки, обозначающие врагов. Очень много фигурок.

— Даже не спросишь, откуда я это знаю? — Радич усмехнулся.

— Нет.

— Прибыли мои разведчики, и теперь мы знаем всю обстановку. Если ты ещё не паниковал, то сейчас самое время начать. Мы в полной жопе. И не только из-за Ван Чэна.

Влад передвинул пару фишек на Западный Хребет.

— Люди Рэгварда захватили эти горы на днях, — сказал Радич. — Почти все наши месторождения в их руках.

— Плохо, — маршал Климов потёр виски. — Там добывается куча игниума. Очень много.

— Мы этого ожидали, — сказал Ян и посмотрел в окно. — И поэтому мало охраняли. Да и что мы могли сделать? Там шагоходы не пройдут.

Горы Западного Хребта видно из окна, они торчат на горизонте. Очень уж они огромные. Радич тем временем потянулся к Бинхаю, стране, которой правил Ван Чэн, и передвинул оттуда фишки ближе к нам.

— Ван Чэн не отправит все сто своих ригг, но даже половины будет достаточно, чтобы нас потрепать. Они пойдут вдоль Восточного Хребта. Основная часть, усиленная танками наёмников, пройдёт у побережья, а потом через Дайреванский перевал выйдет к озеру Айнала. Оно не успеет растаять за короткое лето, и бинхайцы выйдут прямо к Нерску и в тыл к нашим войскам.

Радич оглядел всех нас по очереди, не убирая свою довольную ухмылку. И чего он радуется?

— Вторая группа пойдёт западнее, с другой стороны Хребта. Вот здесь, вдоль берега Ларвы, и тоже может выйти к озеру. Но там проход неудобный, ригги могут идти только по одной стороне, а река глубокая, так что даже два или три шагохода удержат их надолго. Так что мы в жопе, но пока видим свет, то ползти будем в нужную сторону.

Он покопался в кармане и достал оттуда кусочек выработанного игниума. Бока чёрного гладкого камня тускло блестели в свете лампы. Влад положил его на карту прямо на самую высокую гору Западного Хребта.

— Я предлагаю начать операцию «Табия», — закончил Радич. — Ждать нельзя.

— Никогда, — отрезал Ян. — Пока я жив, этого не будет.

— Что за операция? — почти одновременно спросил я и Климов.

— Как скажешь, хозяин. Тогда операция «Форпост»?

— Да, и именно её мы сейчас продумаем, — Ян взял одну из фигурок с нашей линии обороны и переставил её в Бинхай, на самый восток. — Тут находится город Дакун и порт рядом с ним. Порт очень важен, причём не только для Ван Чэна, но и для остальных Домов. Сейчас туда доставляют наёмников и купленное продовольствие на следующую зиму.

— Да, а то в этом году точно никто ничего не будет сеять, — добавил Влад. — Без этого начнётся голод.

— А ещё это крупная база снабжения, которая нужна им для наступления для нас. И самое главное? — Ян посмотрел на Радича.

— О, да, — Влад просиял. — Самое главное в том, что сам Ван Чэн воевать не хочет, а вот вся его верхушка, генералы и советники только за. И ему приходится идти у него на поводу, но… если мы сами придём к ним, это надолго отобьёт у них желание к нам соваться. Когда жители Дакуна увидят огромный исполин у своих дверей, они сразу вспомнят о том, что война, в общем-то, не самое весёлое занятие.

— Хочешь отправить меня? — спросил я у Варги.

— Да, — Ян немного помялся, но продолжил: — Я не могу туда отправиться, сам понимаешь. Вопрос с Ищейкой ещё не решён, а обычные ригги отправлять нет смысла, их уничтожат. Отправишься ты, Марк. Иди вдоль побережья, и ломай всю их инфраструктуру, пока они не стянули туда войска. А потом атакуешь склады и сорвёшь им наступление. Тогда Ван Чэн сможет доказать советникам, во что им встанет война с нами. Но если не поможет, то хотя бы без базы мы сможем отложить их вторжение на несколько месяцев. А там потом опять зима и Ночь.

— Я понял.

Хоть не придётся мёрзнуть, в Бинхае уже должна быть весна. Но я всё равно тревожился.

— Если честно, мне даже стало легче, когда я узнал, что они нападают первыми, — сказал Ян. — Можно сказать, они оказали нам услугу. Марк, тебе нужно решить один вопрос с поставками… — Ян осёкся и повернулся к Радичу.

Тот отрицательно мотнул головой.

— Ладно, — Ян сжал губы, о чём-то думая. — Да, Марк, забей, твоё дело шагоход и бой, об остальном позаботимся мы. Отправлю с тобой два катафракта на всякий случай, чтобы прикрывали от мелочи. За неделю справишься, я думаю, ты быстро ходишь.

— А как вы тут без меня будете? — спросил я.

— Будет сложно, — сказал Ян. — Если что, то отойдём к озеру Айнала, а то и вообще уйдём по льду к Нерску, если будет невмоготу. Но продержимся, это я тебе обещаю. Занимайся своим делом, у тебя отлично получается.

Ну, отказаться я всё равно не мог. Новости тревожные, но если получится «уговорить» Ван Чэна остаться в стороне, всё будет не напрасно.

* * *

Я уже отвык от зелёного цвета. Сейчас, когда бесконечная ледяная пустыня сменилась сначала на тундру, а потом на красивые леса и поля, я испытывал удовольствие, глядя в перископ. Хотелось высунуться из люка, подставляю морду свежему тёплому ветру, пока не получится прогреть отмороженные косточки.

Но у Ужаса Глубин не было люков, оставалось только смотреть в оптику. Мы уже перешли границу Бинхая, лежащего к юго-востоку от Огрании. Слева от меня плескался океан, а справа была горная цепь. Буквально коридор, по которому я шёл напролом.

— Ну что же, господа, — сказал я своему экипажу. — Теперь весь Бинхай знает, что мы здесь.

Достойной встречи нам не оказали. На самой границе я подорвал три башни с игниумовыми копьями и две лёгких патрульных ригги. У Дома Чэн были в основном шагоходы собственной модификации «Улан», как правило, они были быстрее, но не такие бронированные и вооружённые. Зато во всей армии Бинхая их была почти сотня. И у каждой второй есть копьё.

Ян просил обойтись без особых разрушений, но всё-то, что было военным, попадало в мои прицелы. И я не сомневался, что они точно готовились к вторжению.

— За той деревней на холме вижу большие баки, — доложил канонир Анджей. — Бронированные, есть опознавательные знаки. Там может быть игниум. Пытались спрятать.

— Огонь! — приказал я.

Пара ракет, и вершина холма осветилась ярким красно-оранжевым пламенем. Как же там, должно быть, теперь воняет тухлыми яйцами от взорвавшегося игниума.

— Вижу танки, — канонир смотрел в свой перископ. — В лесу, укрыты. Почти десяток. Главный калибр?

— Нет, его экономим до последнего. Стреляй из вспомогательных.

Я направил орудийную платформу в ту сторону, и канонир сам нацелил пушки. Несколько снарядов упали прямо в середину леса.

— Танки у домов на два часа!

— Навожусь, — сказал я. — Стреляй сам.

— Генерал, там мирные! — крикнул Василий Радич, глядя в дополнительную оптику на лобовой броне. — Вижу женщин, убегают из деревни.

— Отставить, — я включил приближение на максимум делений. — Отмена огня. Анджей, смотри внимательно, куда целишься.

— Виноват, генерал.

По правилам, они должны были именовать меня полным титулом, какой-то господин лорд генерал, или как-то так, а я требовал от них называть меня по имени. В итоге, сошлись просто на «генерал».

— Танки отступают!

— Принято.

Какое-то сопротивление было только в первые часы моего вторжения, когда меня встретило несколько ригг и танков. Но последние дни противник только отступает. Возможно, к порту, где они попытаются держаться против моих пушек. Там и будет решающий бой.

Я шёл вперёд, изрядно опередив сопровождающих меня катафрактов. Они всё равно не подходили для штурма в лоб.

— Василий, карты! — потребовал я.

Паренёк тут же мне их принёс и раскрыл в нужном месте. Так, уже за тем горным перевалом я должен увидеть порт. Вдалеке, конечно, но можно вести огонь. Там же наверняка будут их ригги. Но я дам им несколько минут подумать.

— Проверьте все системы! — приказал я. — Анджей, Василий, глядите в оба, чтобы ни одну цель не пропустить. Сергей, слушай рацию. Если они попытаются выйти с нами на связь, соедини меня. Мы же пришли их остановить, а не уничтожать.

Уже через несколько минут всё было готово к бою. Разведка боем, если у врага слишком много ригг, придётся дать точный залп и сразу отходить.

— Выдвигаемся! Зарядить главный калибр! Обе руки!

Я нажал на педали и гигантский шагоход Ужас Глубин побрёл вперёд. Мы прорвали узенькую линию обороны на перевале и вышли к порту. С высоты отлично видно краны, и множество кораблей на воде. Часть из них, возможно, привезла танки, но часть могли быть обычными товарными.

Может быть, даже двух попаданий хватит, чтобы всё закончилось, и силы Дома Ван Чэн попросили перемирия. Одно попадание из большой пушки, и хранилище игниума и боеприпасов взлетит на воздух. Канонир уже нашёл нечто похожее.

— Генерал! — вдруг завопил Василий Радич. — Угроза с воды!

— Где? — я повернул перископ в сторону океана. — Да вы как это проморгали, идиоты?

И я сам вместе с ними, такой же идиот.

— Виноват, но на море же не бывает шагоходов, — оправдывался Анджей. — Я туда не смотрел.

Они же знают только о боях на суше, ведь в Юнитуме нет своего военного флота. А вот в Дискреме флот был у некоторых домов, и им часто пользовались. И это были не просто баржи для перевозки войск, а нечто намного более опасное. Так что больший идиот из нас я, слишком я привык к битвам одних шагоходов.

— Ладно, готовимся к бою.

Бронированный дредноут дома Накамура (а кого же ещё, только у них были такие корабли) давно повернул свои башни с огромными пушками в мою сторону. Корабль был очень далеко от берега, видно его силуэт и то, только на максимальном приближении.

Рядом был другой корабль. У него не было пушек, но он был намного опаснее дредноута. На этой посудине не было ничего, кроме очень длинной и широкой плоской палубы, на которой стояли самолёты с винтовыми двигателями. А вот уже взлетел первый, увешанный бомбами.

— Долбаные сраные самолёты! — я ударил кулаком по поручню. — Как же хорошо без вас было!

Глава 5

Вести перестрелку против военного бронированного крейсера и авианосца? Я знал другие способы сдохнуть, не настолько тупые.

— Это что, самолёты? — удивился Василий Радич. — Только на картинке их видел.

— Анджей, дистанция до авианосца? — рявкнул я.

— До кого? — удивился мой канонир, но потом догадался и принялся рассчитывать. — Примерно пятнадцать тысяч триста двадцать метров. И шестнадцать тысяч девятьсот метров до второго корабля. Но они отходят ещё дальше!

Даже наше 466-миллиметровое орудие со снарядом весом в тонну вряд ли повредит какой-нибудь из этих больших кораблей. Даже если пробьёт броню, они удержатся на плаву. Нужно попаданий десять, но у меня всего шесть больших снарядов.

Надо было попросить у Яна ядерную бомбу, она бы не помешала.

— Готовь ракеты! — приказал я. — Обе «Преисподние», по авианосцу.

Анджей принялся нажимать кнопки на своём пульте. У меня всего две таких мощных ракеты, если повезёт, то получится потопить хотя бы авианосец, про бронированное чудовище я даже не думал.

Зато дредноут про меня не забыл.

Нас тряхануло так сильно, что я прикусил губу до крови. Понятия не имею, куда попали пушки дредноута, но было близко. Вряд ли он пробьёт мою броню даже из своих чудовищных пушек, дистанция тоже играла против него. Но прямое попадание может сломать что-нибудь важное.

— Меняю позицию! — предупредил я и нажал ногой на педаль.

— Самолёты рядом! — крикнул Василий.

— Радич, за автопушки!

— Они высоко, я не достаю!

Ну ещё бы, ведь зачем исполину стрелять вверх, если все его противники внизу? На нём не предусмотрено никакой защиты от воздуха, кроме толстенной брони. Удержит ли она авиабомбы?

Меня подбросило так, что я чуть не вылетел из кресла. В кабине заморгала красная лампочка.

— Сергей! Свяжись с катафрактами! — крикнул я радисту. — Пусть идут быстрее и отгонят этих долбанных птиц!

У ригг моего сопровождения автопушки расположены на плечах и хорошо поворачиваются вверх. Если самолёты не будут летать слишком высоко, есть шанс.

— Доложить о повреждениях! — крикнул я в рацию. — Анджей, что с ракетами?

— Почти готово!

— Огонь по готовности!

Ракеты вылетели до того, как на нас сбросили ещё одну бомбу. Я отвёл риггу чуть назад, и перед нами взорвалось что-то очень мощное. Не иначе как главный калибр дредноута.

На радаре позади нас появились две точки игниумовых выбросов. Надеюсь, это наши катафракты, иначе дело будет ещё хуже. Но впереди было пусто, будто в порту не было ни одной ригги. Там нет обороны?

Канонир держал в руке радиопульт, направляя ракеты. На хвосте одной уже сидел самолёт, пытаясь её сбить. Вторую пытался сбить сам корабль, я видел росчерки снарядов его автопушек.

А большой корабль не забывал стрелять из основных орудий. Механики докладывали обстановку в машине, но пока всё было в пределах нормы, если не считать перегрева. Я постоянно менял позицию. Меня спасало то, что снаряды из крейсера летели секунд двадцать, а от взрывной волны я был защищён хорошо. Но вечно я тут стоять не мог.

— Есть попадание! — доложил канонир.

Всего одна ракета долетела до авианосца и ударила в борт. Видно отблески красно-оранжевого огня, но это из-за игниума во взрывчатом веществе. Топливный бак не задет, иначе бахнуло бы сильнее.

Это хорошо, что попали, но одного попадания для такой громадины мало. Вторая ракета рухнула где-то в море, сбитая по пути. Скоро авианосец потушит пожар и продолжит пускать самолёты. Да и надо мной кружит уже как минимум пять.

Кресло дрожало от постоянных взрывов, а самолёты наглели всё сильнее. Нет, на этом месте я стоять не могу, рано или поздно дредноут меня достанет. А если он выведет из строя ходовую, то исполин просто-напросто будет потерян.

Или, что хуже, нас захватят враги. Придётся штурмовать порт, но мне не нравилось, что он выглядит таким беззащитным.

Один самолёт попал в поле зрения, пролетая слишком низко. Радич-младший начал стрелять в него из автопушки, но у парня не было опыта стрельбы по таким мишеням. Снаряды оставались далеко позади, а пилот наглел всё сильнее.

— Анджей, забудь про корабли! — я всматривался в оптику. — Порт, смотри на порт. Мы должны найти и уничтожить хранилища!

— Принято, — канонир повернул приборы в другую сторону. — Есть несколько зданий, но…

— Выбирай цели! Если там игниум и он загорится, то поймём это по радару.

Если я пройду в порт, дредноут может прекратить огонь, чтобы не задеть союзников. Вот только они не могут не оборонять порт. И даже исполин не неуязвимый, когда по нему будут лупить в упор десятки ригг поменьше. Но этот сраный крейсер не даёт мне стоять и спокойно стрелять с безопасной дистанции.

Я могу идти только вперёд или отступать. Но самолёты и пушки дредноута не дадут мне шанса на второе. И если сегодня я проиграю, то продержаться до следующих холодов мы не сможем.

Самолёт, выкинувший все свои бомбы, будто решил издеваться над младшим Радичем, выписывая круги в зоне досягаемости наших автопушек. А парень кричал от злости, расстреливая боезапас.

— Я тебя достану, сука!

— Отставить огонь! — приказал я. — Возвращайся к ракетным блокам, мы идём на штурм.

— Да, сейчас только…

Самолёт на моих глазах пошатнулся, сильно дёрнув крылом. А потом крыло вообще оторвалось. Я видел быстрые следы снарядов автопушек. Прибыли наши катафракты. Самолёты при появлении новой угрозы поднялись выше.

Многие из них скинули бомбы, но кто-то явно корректирует огонь дредноута. А большой корабль убрался очень далеко, и я его почти не видел. Остальные же корабли, те, кто не выгружался у пристани, отходили от порта.

— Толстяк и Огненный Молот прибыли, — доложил радист.

— Пусть держатся на дистанции! — сказал я. — И отгоняют от меня самолёты.

Что-то взорвалось очень близко. Я переключил перископ, чтобы посмотреть назад, не останавливая свою риггу. Ничего не видно из-за взрыва и дыма. Но, когда всё осело, одна ригга завалилась набок. В борту деформированного продавленного корпуса видна здоровенная дыра.

Следом туда же прилетели ещё несколько снарядов поменьше, лишая выживших членов экипажа шанса отойти.

— Передай Огненному Молоту, пусть отступает! — приказал я радисту. — Он такой обстрел не выдержит.

Второй катафракт не смог уйти далеко. Самолёт сбросил на него бомбу, и боевая ригга пошатнулась.

— Пилот выжил! — крикнул радист. — Повреждён синхропривод, уходит в ручном режиме.

— Продолжаем штурм, — сказал я.

Больше вариантов не оставалось, портовые здания и склады были близко. Крейсер перенёс огонь на катафракта. Союзная ригга едва ковыляла, а от самолётов отбивалась единственная оставшаяся автопушка.

Катафракт не сможет уйти, а я ничем не могу ему помочь, разве что подставить под стрельбу исполина. А этим я подставлю всех остальных. Мы уже слишком близко к порту.

— Анджей, что по целям? Давай начинать! Пока… вот дерьмо.

Радар игниумовых выбросов будто сошёл с ума. Позади меня было всего две точки, одна от уходящей ригги, другая от уже подбитой, где совсем недавно сдетонировал топливный бак. Но впереди…

На зелёном экране всё мельтешило от загорающихся точек. И это не из-за того, что от пристани отплывали грузовые корабли, медленно и неловко, пытаясь не сталкиваться друг с другом и теми, кто уже отплыл заранее. Я видел в оптику ригги, укрытые за домами и складами, а то и замаскированные под них. Двигатели заводились только сейчас, а стволы орудий нацеливались на меня.

Светились тонкие игниумовые копья, натыканные повсюду. Они ждали, когда я буду вынужден подойти ближе вместо того, чтобы убраться подальше. Ведь на большой дистанции у них не было шанса уничтожить меня.

А теперь уже у меня нет шанса убраться отсюда подальше. Мне точно конец. Но если я смогу поразить всё, до чего дотянусь… хотя бы получится отложить наступление.

— Огонь по готовности! — крикнул я. — Из всего, что есть! Анджей, Василий, следите за всем вокруг. Мы должны взорвать эти долбанные склады. Если на складе начнётся пожар, то игниум начнёт реакцию! Мы это увидим!

По броне уже замолотили первые снаряды от вражеских шагоходов. Скоро зарядятся игниумовые копья, и на такой дистанции они прожгут всю броню.

Я выпалил из главного калибра на каждой руке исполина. Сначала разлетелся один длинный склад, а следом за ним второй, на другом конце порта.

— Канонир, главный калибр, заряжай!

Анджей, не переставая палить из вспомогательных пушек, отправил ещё два огромных снаряда в стволы через систему заряжания. Василий Радич стрелял из ракетных блоков вниз, не особо целясь.

Нужно найти, где хранится их игниум. На кораблях его точно нет, никто в здравом уме не будет привозить топливо из мест, где оно добывается по крохам. Да и не стрелять же мне по грузовым судам, у которых нет никакого оружия?

— Пожар в четвёртом отсеке! — кричали механики по рации.

— Двигатели Б и Д перегреты!

Исполин начал поворачиваться медленнее, а правая рука и вовсе отказала. Красная лампочка в кабине взорвалась от перегрузки, что-то искрило и хлопало в электрокамере.

По внутренней связи продолжали раздаваться панические крики.

— Пробитие в десантном отсеке!

— Двигатель Д горит!

— Займитесь им!

— Двигатель Б пошёл вразнос!

Я пальнул из левого главного орудия. Мощный взрыв, но не то, на что я рассчитывал. В ствол досылался последний большой снаряд из крупного орудия.

Анджей тем временем выбросил две полутонные бомбы из пневмокатапульт на плечах. Взрывы были настолько мощными, что нас затрясло сильнее. Жаль только, что таких бомб всего две.

— Привод автодрайвера на правой платформе перегрет! — надрывалась рация.

— Пожар в третьем отсеке!

— Он умер! — кричал кто-то истеричным голосом.

— Пожар в десантном отделении!

— Помогите, я ранен, — чей-то тяжёлый хрип почти неслышно на фоне всего остального.

Отказала и левая рука. Я вытащил собственные руки из прицельных приспособлений. Теперь только рычагами. Риггу трясло, рация хрипела. Со всех сторон раздавались взрывы. Мы остановились, что-то заклинило в ходовой.

Это всё.

Ко мне подбежал Василий, мокрый от пота, и с мутными от ужаса глазами. Сейчас он, наверное, будет кричать от паники и требовать, что я вытащил всех нас отсюда. Не поможет, мы покойники.

— На три часа! — взвизгнул он очень тонким голосом. — В двух километрах!

— Что там? — я сдвинул наушник и чуть не оглох от звуков того, как по броне долбили снаряды.

— Здание горит, посмотрите. Это оно на радаре, генерал!

На радаре среди множества точек видна одна, большая и пульсирующая. Где-то игниум вошёл в реакцию. Её можно остановить, ведь игниум обычно хранят изолированно. Но нас это бы не устроило.

Прицельные приспособления для рук не работали, только старые добрые вентили и рычаги для аварийного управления. Я вскочил с кресла и начал их выкручивать. Орудийная платформа медленно поднималась. Лишь бы не заклинило.

— Анджей, целься!

— Ещё десять градусов! Пойдёт.

— Огонь!

Отдача нас пошатнула. Я запрыгнул в кресло и посмотрел в перископ. Из разрушенного здания, ничем не приметного, бил целый фонтан красно-оранжевого огня, метров на сто, а то и больше. Там точно было подземное хранилище. Вот же сейчас долбанёт!

— Всеми экипажу! — закричал я в микрофон.

Но договорить не успел.

На месте здания вырос огромный огненный гриб и, кажется, я успел увидеть ударную волну, разносящую всё на своём пути. Взрыв был такой силы, что заболело в ушах, несмотря на плотные наушники. Что-то ёкнуло внутри. Ригга заскрипела от натуги.

Если упадёт, нам конец.

Свет погас. Двигатели заглохли, но красные лампочки состояния на пульте продолжали мигать, показывая, как всё плохо. В ушах звенело, но какие-то звуки я различал.

Исполин выдержал.

Кажется, что очень тихо, только откуда-то раздавался далёкий гул. Анджей сидел в кресле с ничего не понимающим видом, Василий поднимал с пола свои упавшие очки пилота. Я посмотрел в перископ, но не видел ничего, оптика сломалась. Но мы стоим на ногах, и это хорошо. Я прижал микрофон к горлу.

— Внимание, экипаж… Сергей, рация работает? Сергей!

Радист меня услышал не сразу. Из его правого уха бежала кровь.

— Сейчас сделаю! — крикнул он слишком громко и начал щёлкать какие-то тумблеры.

В наушнике раздался дикий писк, отчего уши заболело сильнее, но потом я услышал, как что-то обсуждали механики.

— Внимание, экипаж, — сказал я. — Потушить все пожары! Помочь раненым. Исправить критические неисправности. И почините ногу, мы должны уйти! И будьте осторожны, обстрел могут возобновить в любой момент.

Наверняка уцелевшие враги перегруппируются после взрыва и продолжат атаку. Или нас расстреляет корабль. Но пока ничего не было. Василий Радич, всё ещё с ошалелыми от ужаса глазами, взглянул в свою оптику, у него она целая.

— Они улетают! — крикнул он. — Дерьмо, да они улетают. Самолёты!

— Что в порту? — спросил я.

— Всё в хлам, — он глупо хихикнул. — Разнесли всё нахрен! А чего они не атакуют?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Но ты молодец, без тебя мы бы просто сдохли.

А теперь сдохнем, выполнив цель. Говорят, так умирать приятнее. Только я так не чувствовал.

— Давай-ка пилотское, — я поднял руку, и Радич-младший шлёпнул меня по ладони.

— Генерал! — очень громко крикнул Сергей. — Вас вызывают. Они предлагают начать переговоры.

— Кто?

— Ван Чэн лично.

— Ладно, — сказал я. — Переговоры, так переговоры. Но риггу чинить в любом случае, мало ли до чего мы договоримся.

* * *

Механики, кто выжил и не был ранен, ковырялись в двигателях. Кто-то пролез в технический люк под бронёй, чтобы осматривать ходовую. В десантных отсеках всё было намного хуже. В некоторых всё более-менее, но в некоторых, продырявленных копьями, почти никто не выжил.

В голову так и лезли воспоминания о моём собственном первом бою, когда я был в десанте. Но я пытался откинуть эту мысль от себя как можно дальше. Люк заклинило, мы его едва открыли. Температура во время стрельбы снаружи была такая, что люк почти приплавило.

В нос ударил запах порченного яйца. Я заткнул нос и огляделся. В радиусе километра не уцелело ничего из зданий. На месте хранилища пылал пожар. Под ногами хрустело битое стекло и камни. Мимо меня прошёл какой-то человек в грязной форме, смотря куда-то отсутствующим взглядом.

Недалеко дымила ригга дома Чэн, подобравшаяся к нам ближе, чем на сто метров. При взрыве игниума она уцелела, но весь внешний обвес с неё сорвало, а ещё сдетонировали снаряды в главном орудии, от чего оно раскрылось розочкой. Но сама машина ещё целая, только ходит очень медленно.

У берега тонул грузовой корабль. Ещё один как-то удерживался на плаву, но его слишком накренило. Остальные, уцелевшие, сгрудились далеко от берега.

Я оглядел свою риггу. Да уж, смотрится жутко. Куча дыр от копий, вмятины от снарядов, некоторые листы брони оторваны. Больше всего попаданий было по ногам. Немало попало и в кабину. Там броня толще, это нас и спасло. Многие орудия повреждены, включая обе пушки главного калибра, они не успели втянуться в корпус под защитные люки.

С союзниками ещё хуже. Одна ригга была уничтожена ещё раньше, а вторую, похоже, добил взрыв, она лежала на земле. Я отдал приказ десанту, чтобы поискали там выживших.

Навстречу мне шла целая делегация, среди которых много вооружённых людей. Со мной только Радич-младший с автоматом. Очки пилота, напяленные на лоб, сверкали на солнце.

Некоторых из этой делегации я знал, они учились в Академии. Возглавлял их сам Ван Чэн, который в роскошной военной форме смотрелся неуместно на фоне этого разгрома.

Помню, как во время учёбы мы помогли его ригге пройти через болото, а он помог нам пересечь овраг. Тогда мы не думали, до чего всё дойдёт.

Ван Чэн и один из его сопровождающих продолжали идти, остальные остановились. Второго человека я не ожидал здесь встретить. Артур, бывший учитель нашего класса, выгнанный из Академии за пьянство, первым подошёл ко мне.

— Рад видеть, что ты выжил, Марк, — учитель был трезв и очень смущён. — Если бы я знал, что здесь ты, то… а, хотя ничего бы не поменялось. Жаль, что всё сложилось вот так.

— А вы тут какими судьбами? — спросил я.

— Артур очень искал, где бы ему осесть, — сказал Ван Чэн, пожимая мне руку. — Но получилось добраться только меня.

— Потому что у вас на севере холодно так, что яйца сжимаются. Да и вы там настолько огородились, что меня бы попросту пристрелили на границе, — Артур будто оправдывался.

Если честно, я с ним провёл не очень много времени, и не успел к нему привязаться. А вот если бы риггой командовал Ян или Валь, то для всех вышло бы неловко.

— Я же думал, дом Чэн не будет воевать, — продолжал Артур. — Но теперь уже поздно, а я слово дал…

— Это ты придумал такую оборону? — спросил я. — Теперь я не удивлён. Едва выжили. Но я бы не клюнул, если бы не тот корабль, который нас обстреливал.

— С кораблями другая история, — Ван Чэн смотрел мне прямо в глаза. — Они прибыли вовремя, как раз с конвоем для нас. Жаль только, что связь с ними наладили поздно, иначе бы самолёты перехватили тебя ещё на подходе. Ну так тоже вышло неплохо, мы почти победили. Хотя, если бы ты не уничтожил склад игниума, мы бы тебя уничтожили… и всё обернулось бы очень плохо.

Кажется, я догадывался почему. Но делал вид, что не понимал.

— Генерал Чжань Фа погиб, — сказал Артур. — Старый вредный мудила, если между нами.

— Согласен, — Ван Чэн кивнул. — И Чэнь Джиан тоже, он был регентом, пока я учился.

— Те, кто хотел войны? — спросил я.

— Именно, — Ван Чэн впервые улыбнулся. — И они оба сегодня командовали обороной. Вернее, думали так, ведь план придумал сам Степной Змей, — он показал на бывшего учителя. — И по странному совпадению, в обороне были только люди, преданные лично им.

— Значит, ты моими руками вынес внутренних врагов?

— Нет. Я скорблю по дядюшкам. Сегодня произнесу речь о том, как они храбро сражались за меня. Даже пущу слезу.

— Я даже выпью с горя на их похоронах, — поддакнул ему Артур. — Если найдём хоть что-нибудь, что можно похоронить.

— А потом я объявлю месть всему северу, и на этом всё, — Ван Чэн улыбнулся во второй раз. — Будем пересчитывать убытки от сегодняшнего боя… и подсчитывать прибыли.

— Прибыли? — я удивился.

— Надо с тобой поговорить, Марк, — лидер дома Чэн жестом пригласил идти рядом со мной.

Я сделал знак, чтобы Радич остался у машины.

— Я скажу это всего раз и напрямую, чтобы ты вернулся и передал мои слова в точности, — Ван Чэн остановился у разбитого дома и прикрыл нос платком. Вонь игниума здесь была почти невыносимой. — Дело вот в чём. Я не Ян Варга. Не знаю, правда ли, что он так одержим местью, или нет, неважно. Месть тешит гордыню, но не приносит пользы. Вы можете ради своей гордости себя уничтожить, мы нет. Но в стороне стоять не всегда возможно. Остальные дома ненавидят Яна, а пока я остаюсь нейтральным, они могут решить, что я для них враг. Это нежелательно.

— И ты решился на войну?

— Дослушай сначала, Марк. Не пытайся упрощать такие вещи, дипломатия Великих Домов сложная штука. Варга держатся только из-за этого, — он показал на развалины. — За счёт решимости. Мой дом жив потому, что умеет продумывать ходы. И сейчас лучшее время, чтобы подготовиться к грядущему.

Он пошёл дальше, хрустя битым стеклом, а я за ним. Идти долго не пришлось, мы вышли к гавани.

— Что это, Марк?

— Корабли, — я пожал плечами.

— Не только. Этот порт ты сегодня уничтожил, но у меня есть ещё один. Кораблям нужно куда-то выгрузиться, и они ждут моего решения.

В этот момент завелась моя ригга и сделала несколько шагов. Хорошо, значит, не так всё плохо, как выглядит. Эти исполины очень живучи.

Ван Чэн достал карманный бинокль и посмотрел на корабли. Те будто остановились и ждали, чем закончится наш разговор.

— Дредноут «Божественный Райдзин» хочет пополнить припасы, авианосцу «Годзире» нужен ремонт. Я разрешу только ремонт, но не дам устроить здесь базу. Только два порта во всём Юнитуме могут вместить в себя эти громадины. Другой на самом юге, и придётся оплывать весь континент, чтобы вас обстреливать. Так что самолёты ты будешь видеть редко.

— Я должен сказать спасибо? — спросил я.

— Нет. Вон ещё корабли. Каждый перевозит не меньше десяти танков и несколько сотен солдат или по одной ригге. Кэлвин Рэгвард пообещал заокеанским домам долю в добыче игниума с севера. Так что они отправляю сюда всё больше и больше войск. Из моего порта они доберутся до линии фронта за пару недель. Но если я запрещу им выгрузку, им придётся отправляться на юг в другой порт. А оттуда они будут добираться к вам до зимы.

— В чём тебе выгода?

— Марк, ты лишь посланник, которому Ян доверяет. Он поймёт, что я хочу ему сказать, ведь он понимает дипломатию Великих Домов. Иначе бы не послал тебя.

— Показал тебе, что будет, если ты на него нападёшь? — я усмехнулся.

— Что-то вроде. Я рад, что ты сегодня не стал стрелять по тем кораблям. Они ценнее всего. Жаль только, что те затонули от взрыва.

— Что в них?

— Зерно, припасы, медикаменты, запасные части для станков, редкие ресурсы и прочее. То, чего у нас нет, и без чего мы умрём. А назад суда уйдут, гружённые игниумом, без которого умрут уже там. Вот эти корабли выгрузятся в моих портах. Если бы ты их потопил, всё сложилось бы наихудшим образом. Сейчас весна, но у нас никто ничего не сеет, все на войне или на заводах по ремонту. А с этим, — Ван Чэн показал на корабли. — С этим мы можем воевать ещё год. А потом через год купим ещё. Если бы этого не было, то война сильно бы пошла на спад, иначе зимой люди начнут умирать от голода.

— И ты получаешь себе всё это? — спросил я. — Забираешь все ресурсы себе, а потом продаёшь их всем остальным домам?

— На этом наш разговор окончен, — сказал Ван Чэн и развернулся. — Передай всё Яну.

Я пошёл следом, пытаясь переварить услышанное. Ему выгодно, пока идёт война. Будешь продавать нужные всем ресурсы, зарабатывать влияние и диктовать свои условия другим. Так добьётся большего, чем если бы пошёл воевать на север. Хотя формально он воевать будет.

Мы вернулись к моему исполину. Охрана Ван Чэна стояла в стороне, возле ригги торчал только Радич-младший.

— Я бы предпочёл, чтобы продолжался мир. Но что твой Ян, что Кэлвин Рэгвард слишком гордые для этого. Так что продолжаем воевать. Жаль только, что передовая база разрушена и мои лучшие генералы погибли, — Ван Чэн грустно, но всё же фальшиво улыбнулся. — Так что наступление придётся перенести на следующий год. Ну а пока мы…

Кто-то из охраны Ван Чэна подбежал к нам и выпалил несколько громких слов на незнакомом мне языке. Ван Чэн замолчал и приложил к глазам бинокль, глядя на запад.

— Ты хитрее, чем кажешься, Марк, — сказал он серьёзным голосом.

— Ты о чём?

— Ты не знаешь? — Ван Чэн удивился.

Я достал свой бинокль и посмотрел на горный перевал с запада.

— Ищейка? — я не мог поверить глазам.

Не знаю, откуда он взялся с другой стороны, и почему он не шёл с нами, но это и правда был наш исполин. Огромная четырёхногая боевая ригга готовилась к стрельбе, чуть пригибаясь. Её главное орудие на спине уже нацеливалось на порт.

Раздался выстрел. Снаряд с жутким свистом пролетел над нашими головами и упал в воду между двух грузовых кораблей, подняв кучу брызг. В следующее мгновение прогремел взрыв, поднимая целую волну. Два корабля начали накреняться.

Ищейка продолжала стрелять. Один корабль получил снаряд прямо в середину корпуса, и взорвался топливный в бак. Корабль разорвало почти надвое.

А снаряды летели, и не только они. Ищейка палила из всех орудий по кораблям, а несколько ракет, мощных «Преисподних» летели далеко в море, где на горизонте видны силуэты дредноута и авианосца.

— Вот как вы решили? — Ван Чэн неодобрительно покачал головой. — Жаль. Меняем планы. Никуда ты не идёшь.

Он махнул рукой, и тот охранник, что подбежал к нам, наставил на меня оружие.

Глава 6

Компактный удобный автомат смотрел мне прямо в лицо. Но вместо того, чтобы думать об этом, в моей голове была другая мысль — нельзя допустить захвата исполина.

— Ну-ка стоять! — взвизгнул Василий Радич, дёргая затвор своего автомата. — Убери пушку или я его пристрелю!

Он целился в Ван Чэна, а у него была куча охраны. Но остальные стояли в стороне и только собирались бежать к нам, а тот, кто был возле меня, повернул голову на новую угрозу.

Я без замаха ударил Ван Чэна в живот, прямо в солнечное сплетение. Тот шумно выдохнул воздух, но всё равно смог ткнуть меня в ответ кулаком по лицу и начал выкручивать мою руку.

— Бросайте оружие! — вопил Радич-младший.

Я изо всех сил боднул Ван Чэна головой. Наши лбы столкнулись, и я едва не упал на задницу от такого удара. В глазах потемнело, но сопернику достало не хуже и он ослабил хватку. Я развернул его рывком, плотно прижал к себе, держа за горло, и выхватил нож с пояса.

— Кто выстрелит, вскрою ему глотку! — крикнул я, прижимая лезвие к шее моего пленника.

— Все стоять! — никак не мог угомониться Радич.

Охрана Ван Чэна окружила нас, громко крича на смеси двух языков. У меня гудела отбитая голова, а сам Ван Чэн пытался вырваться, но я был выше и сильнее.

— Эй, угомонитесь! — Артур был единственным, кто не доставал оружия. — Хватит! Вам нужно…

Мой исполин с душераздирающим скрипом чуть приподнял левую руку. Из лючка выдвинулась автопушка и начала водить стволом от одного охранника к другому.

Где-то раздалось ещё несколько взрывов, а затем ещё один рядом с нами. Я видел, как несколько ригг, о которых я думал, что они сломаны, начали менять позиции, но по нам они не целились.

— Я немного погорячился, — сказал Ван Чэн. — Я не имел в виду, что захватываю тебя в плен, а просто…

— Прикажи им убрать оружие, — шепнул я.

Мой пленный что-то прокричал на незнакомом языке.

— Артур, что он крикнул? — спросил я.

— Понятия не имею, — признался бывший учитель, а ныне генерал армии Бинхая. — Я на их языке знаю только «Здравствуйте» и «Налей ещё».

— Прикажи так, чтобы я тебя понимал, — я прижал нож посильнее.

— Бросьте оружие и отойдите! — приказал Ван Чэн, тяжело дыша. — Немедленно!

Охрана переглянулась, но оружие побросали и отошли на несколько шагов.

— Ты тоже! — Радич толкнул автоматчика возле меня. — Двигай отсюда!

Из десантных люков моей ригги начали выбираться выжившие стрелки. Вид у них злой. А Ищейка сменила позицию, её орудия теперь смотрели на нас. Если внутри Валь, то он достаточно двинутый, чтобы стрелять прямо сейчас. А на горизонте что-то взрывалось, отражаясь яркими вспышками.

— Убери нож, — попросил Ван Чэн. — Сейчас никто не сможет стрелять, чтобы нас всех не разнесло на куски.

— Сначала мой экипаж вернётся в риггу, — сказал я. — Потом я подойду к люку и только после этого тебя отпущу. Извини, но сейчас мы не в той ситуации, чтобы доверять друг другу.

— А вы с Яном умудрились меня перехитрить. Только не знаю, чего вы хотите добиться.

— Я понятия не имею, что произошло, но узнаю.

Я медленно пятился к ригге. Нужно увести её отсюда. Раз война с Бинхаем неминуема, они не должны заполучить исполина.

— Но сейчас мы уйдём, — продолжал я. — Радич, в машину, живо!

— Но я…

— Живо, кому сказано!

Василий зашёл в люк, и теперь оттуда грозил всем автоматом.

— Если отправишь за нами погоню, — сказал я пленнику. — Я прикажу Ищейке вернуться и найти тебя.

— Не думаю, что он будет тебя слушать, — Ван Чэн усмехнулся. — Погони не будет. Но скоро мы придём. Уже в этом году. Вы не оставили нам выбора.

Я с силой оттолкнул его и забежал внутрь. Люк захлопнули за моей спиной, а я полез наверх. Времени мало, огонь могут возобновить, когда Ван Чэн отойдёт на безопасную дистанцию.

Ноги исполина пришли в движение до того, как я забрался в кабину. Это главный механик сидел в кресле пилота, а канонир подсказывал ему направление.

— Я вернулся, уходим, — сказал я и мне уступили моё место. — Какой статус?

— Ходовая целая, но мы идём на половине мощности, — механик встал у приборов. — С оружием хуже. Придётся менять одну главную пушку и кучу дополнительных, остальные сможем починить. Но только в Нерске, нужно ремонтировать шагоход на заводе. А ещё надо восстанавливать бронепояс и движки.

— Мы сможем дойти до дома?

— Да, если по нам не будут стрелять.

— Принято. Идём.

Механик отошёл к панели манометров. Ходовая громко скрипнула, и механик грустно покачал головой.

— Как же ты пострадала, моя малютка, — сказал он, положив руку на стену кабины.

Он забыл, что у него на горле такой же микрофон, как у меня. Да уж, малютка высотой в тридцать метров и с орудиями, которым позавидует военный крейсер.

— Направляйте меня, у меня оптика выбита! — приказал я. — Идём домой. Радист, соедини меня с Ищейкой!

— Он ведёт бой! — доложил радист Сергей. — Посмотрите сами!

Перископ, смотрящий назад, был ещё целым. Ван Чэн с охраной куда-то делся, но уцелевшие ригги уже перегруппировывались, а Ищейка вела с ними бой. Но боем это нельзя было назвать. Это было избиением.

Крупнокалиберные орудия исполина палили по вражеским шагоходам прямо на ходу. Ищейка врезалась в одну риггу, опрокинув её навзничь, и куда-то пальнула из главной пушки на спине. Разобравшись с угрозой, огромный шагоход потрусил за нами, как собака на прогулке, которую окликнул хозяин.

— Ищейка на связи! — неприятный хриплый голос Валентина раздался в моём наушнике. — Ну, как постреляли?

— Какого хрена ты там устроил, Валь? — спросил я, стараясь не кричать от злости. — Мы же с ним договорились, что он на нас не нападёт. Зачем ты вообще стрелял по кораблям? Это же грузовые, без оружия!

— Вот Ян говорил, что ты именно так и скажешь, — Валентин засмеялся громким, немного визгливым смехом. — Поэтому и шепнул мне, что пока Марк развлекается и ломает их оборону, ты, Валентин Климов, займёшься основным делом. Потому что ты чистоплюй, Марк. Не, Ян так не говорил, это я сам додумал.

— Что за основное дело? Взорвать корабли с зерном?

— Не только. Я ещё сжёг пару зернохранилищ в Дакуне за пару часов до этого и взорвал элеватор. Так что в этом году поставки припасов из-за океана немного сорваны, — он опять засмеялся. — Зима будет очень тяжёлой для всех южан.

— Чего? — я не верил своим ушам. — Ты свихнулся?

— Не настолько, — Валь хмыкнул. — План придумал наш Янек. Сопровождаю тебя до границы, а то ты рассыпаешься прямо на ходу. Спроси Янека, что он задумал, а я останусь следить за этими, чтобы не наглели. Конец связи.

Рация зашипела, и я снял наушник.

Что за игру ведёт Ян? Для чего он это приказал? Или он послушался своих старых пердунов-генералов и Радича? Или это часть той самой дипломатии Великих Домов? Тогда я её точно не понимаю. Но, кажется, всё идёт совсем не так плохо, как я думал.

Всё намного хуже.

* * *

Я боялся, что за время моего отсутствия на фронте всё станет совсем плохо, но стороны оставались на прежних позициях. Холода, вопреки ожиданию усилились, так что ригги использовались ограниченно, а для массированного танкового наступления врагу было негде развернуться, местность не подходила.

Наша вторая линия обороны по-прежнему стояла у устья реки Грида, которая соединяла озеро Айнала с озером Реймира. Река и озёра всё ещё укрыты толстым слоем льда, а Западный Хребет и Мардаградские горы, лежащие к северу от утраченной столицы, не давали обойти нас с флангов более-менее серьёзными силами.

Но теперь, когда в войну вступил Бинхай, они выйдут по мёрзлой реке Ларва прямо нам в тыл.

Ужас Глубин отправили в Нерск, городок, стоящий на самом севере владений Яна, на берегу озера Айнала. Ещё севернее только горы, где не пройдёт никакая техника, и туда мы отступить не сможем. В Нерске будет последний бой, если до этого дойдёт.

Штаб находился в том же доме, что и раньше. Я зашёл внутрь и почувствовал, как начинает больно колоть окоченевшие бёдра. А лицо я почти не чувствовал.

Ян сидел во главе стола, чистый, выбритый и причёсанный. В руке он держал свой блокнот из Академии и что-то там черкал. Генералы сидели и пили чай, мирно беседуя, но прервали разговоры, увидев меня.

— Марк, я рад что ты вернулся, — Ян улыбнулся и закрыл блокнот. — Слышал, как тебе досталось. Но если бы не ты…

— Я хочу с тобой поговорить, — сказал я. — О твоём приказе Валентину. Он говорит, что…

— Видишь ли, Марк, — встрял Влад Радич. — Мы тут не только воюем. Это называется дипломатия Великих…

— Выйдите все, — попросил Ян. — Ты тоже, Влад.

Генералы начали собираться и за несколько минут очистили комнату. Я сел на край скамейки на другой конец стола.

— Ты правда приказал уничтожить корабли с припасами и зернохранилища? — спросил я. — Это же гражданские цели, мы не можем…

— Если бы я приказал тебе это сделать, ты бы выполнил? — вместо ответа спросил меня Ян.

— Странный вопрос, но… Янек, мы не воюем против гражданских. Я и порт не хотел обстреливать, но он использовался для военных целей. Но уничтожать припасы? Ты же и сам знаешь, что здесь на Юнитуме почти ничего не выращивают, все сидят на добыче игниума или на ремонте техники. Люди будут голодать, причём те, кто к войне не имеет никакого отношения.

— Как я сам знаю? — тихо сказал Ян и захлопнул свой блокнот. — Что-то знаю я, а что-то знаешь ты. И что ты знаешь, Марк?

Он посмотрел на меня.

— Что ты знаешь? — повторил он.

— Я не понимаю, что ты…

— Ты нихрена не знаешь! — внезапно взорвался он. — Ты знаешь, что мы проигрываем эту войну? Что у южан даже без армии Ван Чэна на одного нашего солдата приходится пять человек! Ты знаешь, что зимой мы будем страдать от голода?

— Нет, Янек, подожди, — спокойным голосом сказал я. — Не надо кричать, давай-ка…

— Мы проиграли эту войну! — Ян взял кружку и отпил. Не похоже, что это помогло ему успокоиться. — Мне уже вчера пришлось ввести дневную норму хлеба для каждого жителя! И то, даже с этим нам хватит еды только для следующей весны! Нам негде взять ещё, не у кого купить, ты это понимаешь?

Он сжал кружку так, что она лопнула, забрызгав стол чаем. По порезанной руке потекла кровь, но Ян не обращал на это внимания.

— Нам плевать, будет против нас сто ригг или двести, мы не отобьёмся от них в любом случае. Ван Чэн перепродавал бы всем зерно, а нам бы говорил, что он, вообще-то, не при делах, пока мы будем дохнуть с голода! Этот хитрожопый делец хотел остаться на коне независимо от исхода. А люди будут умирать из-за меня!

Он заметил, что у него бежит кровь, но сжал руку в кулак.

— Они будут умирать, Марк, — сказал он спокойнее. — Мои люди умрут из-за того, что я тогда выстрелил и прикончил этого посла. Умрут из-за того, что я потерял над собой контроль. Знаешь, мне до сих пор снится, как щёлкает курок револьвера, когда кончились патроны. Помнишь?

Я помнил. Рассвирепевший Ян пристрелил родственника Кэлвина, который приехал договариваться о мире. Янек стрелял, даже когда кончились патроны, просто щёлкал впустую.

— Даже когда я просыпаюсь, — продолжил Ян. — Я слышу это. Один щелчок за другим, — он щёлкнул пальцами левой руки. — А потом понимаю, что это часы. Но мне всё равно жутко тяжело оттого, что я тогда не сдержался. И теперь мои люди умирают из-за этого.

— Янек, послушай, — сказал я. — Сидеть и терзать себя за прошлое — это не выход, я знаю по себе, но…

— Если бы я приказал тебе уничтожить мирных жителей, ты бы выполнил мой приказ?

— Да что за вопросы у тебя?

— Отвечай! — сказал он жёстче.

— Нет.

— Нет? — он выдохнул с заметным облегчением. — Я знал, что ты так ответишь. Поэтому для таких приказов у меня есть Влад и Валентин.

— Погоди, ты же…

— Я не хочу отдавать такие приказы, — он прижал платок к ране на руке.

— Дай сюда, — я достал бинт.

— Я не хочу отдавать такие приказы. Но эта война ведётся на уничтожение. Мои люди будут погибать за меня, и я пойду на всё, чтобы этого избежать. Я не хочу видеть, как умирают те, кто должен жить. Как мой отец. Лана. Даже моя сестра. Это она должна была править, не я.

— Нам не обязательно переходить грань, — сказал я, перевязывая ему рану. — Мы можем продержаться и так. Люди в тебя верят, у нас есть машины, на нашей стороне исполины, даже сам Горный Змей Кичиро Кобаяши продумывает нашу оборону. Мы выстоим, Ян, это в наших силах. Но если мы будем проявлять жестокость, её проявят к нам. Если мы будем уничтожать тех, кто непричастен, то мы…

— Послушай, — Ян поднялся, подошёл к окну и начал вглядываться в темноту снаружи. — Это было сделано не просто так. Мы нарушили им поставки зерна, а новые будут нескоро и они всё равно не успеют восполнить потери до зимы. Теперь мы в равной ситуации. Если они продолжат наступать теми же силами, они и сами будут голодать. Домам придётся отводить часть людей, снижать добычу игниума и даже убирать персонал с заводов, чтобы отправлять всех на поля и попытаться получить хоть какой-то урожай до осени. Или они получат голодные бунты. Южане не смогут наступать и чинить ригги в прежнем темпе. Нам будет проще. Выступление Ван Чэна тоже не будет массированным, даже с его силами враг будет слабее, чем он был вчера. И это всё было сделано тогда, когда ты напал на порт.

— Теперь я ещё и соучастник, — я усмехнулся.

— Нет. Радич так и сказал, что ты откажешься уничтожать корабли, на которых нет оружия.

— Вот и слушайся его, — я поднялся и прошёл к двери, завязывая шарф плотнее. — Мог хотя бы предупредить, а не бросать в пекло. Знаешь, у меня тоже люди погибли, и мне от этого не менее хреново.

Ян смотрел в окно, но видел меня в отражении.

— Валентин в одиночку не смог бы разбить их оборону, а ты смог, — сказал он. — Он должен был прибыть раньше и помочь тебе. Но ты бы не стал уничтожать другие цели, поэтому я тебе ничего не сказал. Недонейтралитет Ван Чэна был бы для нас не менее опасным, чем его прямое участие. Теперь, может быть, мы выживем. И мои люди не будут погибать на этой войне. Но для этого мне придётся идти на то, что мне не нравится.

— Я могу идти? — спросил я.

Он кивнул. Я вышел на мороз и пошёл к себе, но метров через двадцать пожалел об этом. Нет, стоит вернуться и продолжить разговор, а не строить из себя какого-то обиженного моралиста. Парень просто запутался, на него все слишком давят, и в этой ситуации надо ему советовать, как поступать правильно, и помогать, а не бросать в одиночестве.

Но он сам уже вышел из дома и догонял меня лёгким бегом. В его руках блокнот, который он на ходу убирал в карман.

— Марк, я хочу ещё кое-что сказать, — он догнал меня и положил руку на плечо. — Я обещаю, что впредь не буду скрывать от тебя истинные цели. А ещё, я всегда буду с тобой советоваться, даже по таким вопросам. Я не собираюсь снимать с себя ответственность за сложные решения, но, может быть, ты подскажешь другой выход.

— Разумеется, Янек, — я остановился и посмотрел на него. — Хотя бы так. Войны идут долго, но это не значит, что мы должны становиться чудовищами. Выход есть всегда, мы его найдём, разве нет?

— Да, — он кивнул. — Извини, что ничего тебе не сказал. Мне жаль, действительно жаль.

— Пустое. Кстати, а что у тебя в блокноте? Что ты там постоянно разглядываешь и смотришь?

— Да ничего, — парень смутился. — Просто, привычка…

— Показывай уже.

Я чуть усмехнулся. Хотелось отогнать от себя как можно дальше впечатление от тяжёлого разговора, так будет полезнее для нас обоих. Ян вздохнул и полез в карман.

— Не, давай лучше внутри, — сказал я. — Посидим, попьём чая, а потом…

Я замолчал и огляделся. Рядом не было никого. И это странно.

— Что-то случилось? — спросил Ян.

— Янек, а где твоя охрана?

— Они должны быть здесь.

Он обернулся, и в этот момент раздались первые выстрелы.

— Ложись! — крикнул я.

Ян бросился в снег, доставая револьвер, а вот я замешкался. Внезапный удар по моему правому плечу был такой силы, что я выронил своё оружие и упал в снег. А в темноте были видны чёрные силуэты нападавших.

Глава 7

— Они там! — доносились голоса. — Быстрее!

Рядом с моей головой ударилась пуля, подняв фонтанчик снега. Несколько человек стреляли из револьверов. В вечерней темноте было видно только силуэты напавших. Они где-то метрах в тридцати от нас.

Ян выстрелил два раза в воздух, вызывая помощь, и подполз ко мне.

— Марк, ты жив?

— Не очень, — я левой рукой пытался нащупать выпавший револьвер. — Сколько их там?

Над головой свистнули ещё пули. Напавшие, переругиваясь, двинулись к нам.

— Держи! — сказал Ян и сунул револьвер мне в левую руку.

Он чуть привстал и потащил меня за какой-то заборчик. Раненое плечо прострелило болью, и я чуть не откусил себе язык. Несколько пуль ударили рядом с нами, разбрасывая щепки.

Стрелять левой я никогда не умел. Выстрелил пару раз в направлении врага, но не попал ни в кого. А те продолжали приближаться, не переставая при этом палить в нашу сторону. Их около пяти, и скоро они подойдут поближе.

Кто-то пустил осветительную ракету возле дома-штаба, следом раздалась автоматная очередь. Один из напавших упал, другие пригнулись, но продолжали стрелять.

Я дважды пальнул в небо, надеясь, что автоматчик поймёт, что это мы, и вернул револьвер Яну на зарядку. Моё оружие так и осталось где-то лежать. Возле дома раздалась ещё очередь, прижимая нападающих к земле. Кто-то из них пополз в сторону, а потом поднялся и побежал в темноту. Остальные пытались отстреливаться.

— Марк, не вздумай умирать, ты слышишь? — беспокоился Ян.

— И не собирался, — ответил я.

Ян прицелился, сматерился, когда пуля сбила с него фуражку, и несколько раз выстрелил. Заревела тревога, где-то завели риггу. К нам на помощь спешили со всех сторон. Ещё пара напавших побежали отсюда. Ян прицелился и выстрелил. Один из беглецов взвизгнул и упал в снег, другой рядом с ним, скошенный короткой автоматной очередью.

— Взять их живыми! — раздавались крики.

В нашу сторону больше никто не стрелял. К нам кто-то подбежал, я его узнал по очкам пилота на лбу.

— Генерал ранен! — воскликнул Василий Радич. — Отец меня убьёт.

— Кто по нам стрелял? — спросил Ян.

— Не знаю! — ответил паренёк и всхлипнул. — Я поссать отошёл, а потом смотрю, охраны нет, вы там идёте куда-то, и по вам стрелять начали. Только не умирайте, генерал, пожалуйста.

— Не в этот раз, — я зажал рану. Горячая кровь бежала под рукавом. Сука, как же, оказывается, больно. Даже не понял этого сразу.

Охрана Яна вязала единственного сдавшегося нападающего, остальные преследовали убегающих, стреляя им вслед.

— Этого ко мне, — прибежал запыхающийся Влад Радич и показал на пленника. — Я сначала вырву ему ногти, если он не скажет, кто его послал. А потом выдавлю глаза за такое хреновое покушение. Сраные дилетанты. У меня уборщица сделала бы получше.

Он подошёл к нам.

— Хозяин, ты как?

— Марк ранен, — сказал Ян.

Влад Радич повернулся к сыну и отвесил ему шлепок по затылку, сбивая шапку.

— Папа, ты чего?

— Я тебе что сказал? От Марка ни на шаг! Куда он, туда и ты! Ходи за ним по пятам, забирайся с ним в ригги, даже срать вместе с ним ходи!

— Да я поссать отошёл, а вернулся…

— Нет, стой, Василий молодец, — тихо произнёс я.

— Влад, он нас спас, — сказал Ян. — Не срывайся на него.

Янек помог мне встать.

— Пошли в дом, перевяжу.

— Кто-то убрал охрану, — задумчивым голосом пробормотал Радич. — Но я выясню, кто именно. Вряд ли это Марк, раз он сам схватил пулю. Хотя…

— Иди в жопу со своими подозрениями, — сказал я.

Радич усмехнулся, показывая, что это шутка. Хотя кто знает, что у этого психопата на уме?

* * *

Рана оказалась лёгкой, но Ян всё равно отправил меня отдохнуть в тыл. Я спорил изо всех сил, но Варга был непоколебим. В итоге договорились, что я буду отлёживаться два дня, пока на фронте затишье из-за морозов, а разведка ещё не вернулась.

Меня отвезли в поместье, расположенное всего в сорока километрах к северу от фронта, на берегу замёрзшего озера Айнала. Здесь же устроили новую базу снабженцы, но для меня выделили целую спальню наверху.

В моей комнате была очень хорошая печка, её по моей просьбе натопили так, что я просто лежал и обливаться потом от жары. Настоящее наслаждение после долбанных морозов, особенно когда видишь в окне, насколько снаружи холодно.

Кстати, забавно, что поместье, которое должен был заполучить Марк Драган, находилось всего в сотне километров отсюда. Буквально в двух шагах по меркам севера. Надо бы как-нибудь наведаться.

Рану тянуло, но сильно она не болела. Можно отдыхать. Казалось бы, вот твои два дня, валяйся и набирайся сил, но всё равно неведение беспокоило. Тем более когда на фронте только один исполин.

Ужас Глубин был на севере, его ремонтировали в первую очередь. Ищейка Валя где-то на юге, разрывает линии снабжения, а сам близнец одержимо ищет своего брата среди пилотов уничтоженных им ригг. Лучше не думать, что будет со вторым близнецом, когда Валентин его достанет.

— Марк, не спишь? — раздался голос у двери.

— Мария? — удивился я. — А ты здесь откуда?

— Разрешили тебя проведать, вот я и приехала.

Девушка вошла с подносом, на котором стояла парящая тарелка. Невовремя я решил поваляться на кровати в одних трусах, ещё одеяло отбросил подальше. Но Мария, кажется, не смутилась.

— Это же мой дом, — сказала она. — Так что добро пожаловать в гости.

— Твой дом? — я чуть приподнялся на койке и опустил ноги на мягкий ковёр.

— Да, я здесь росла, пока не отправили в Академию.

Она поставила поднос на столик, на нём тарелка с густым красным супом.

— Для раненых ограничений на еду нету, — Мария подвинула столик ко мне. — Так что кушай, пока можно. Сама сварила для тебя. Тебе помочь?

Она зачерпнула ложкой красную гущу.

— Я сам, — сказал я и взял ложку левой рукой. — Но спасибо, для меня одного никто не готовил. Даже растрогаться можно. Я тебя давно не видел, где ты была?

— Только сегодня приехала из Нерска. Мне про тебя сказали, и Янек разрешил к тебе съездить. Вот же тебе досталось.

Она посмотрела на моё перевязанное плечо.

— Ерунда, — я отправил в рот первую ложку, а следом вторую. — Ого, даже мясо есть. Что у вас, у механиков нового?

— Ужас Глубин ремонтируют, — сказала Мария и чуть оживилась. — Двигатели починили, два пришлось перебирать. Броню внизу залатали, можно будет даже опять пересекать реки. Вот с орудиями тяжело, особенно на главном калибре. У одной пушки повреждён ствол, у другой система заряжания. Собирают сейчас из двух одно. Да и снарядов к ним мало, делают всего один в неделю.

— Всё равно вы быстро, — я продолжал поглощать суп, почти не прожёвывая. — Никогда не ел такую вкуснотищу.

— Спасибо, — Мария улыбнулась. — А что до исполина, до Янек приказал чинить их в первую очередь. О, кстати! На фронт прибыл Старый Герберт, мы ему заменили топливную систему, он сможет сражаться даже на морозе. И мы ему наконец заменили реле РДС-36, теперь он должен всегда с первого раза заводиться.

— Круто. Ещё пилота надо для него найти.

Сидеть в тепле, есть вкусный суп и разговаривать с девушкой о боевых машинах… А мне немного надо для счастья, как оказалось. И теперь мне даже было жаль, что у меня всего пара дней на отдых.

С супом было покончено, я допил бульон и погладил живот.

— Вот я объелся, — пожаловался я. — Это было нечто.

— Ну а теперь поспать, — сказала Мария. — У тебя ещё завтра целый день отдыха. Спи, я всё равно пока останусь. Можем погулять потом по поместью, я тебе тут всё покажу.

Выходить на мороз? Хотя если с Марией, то почему бы и нет?

— А тебе не больно? — она показала на перевязанную рану. — Шрам же останется.

— Мне не привыкать, — что-то совсем расхрабрился я. — Сама же видишь, не первый.

— А это откуда?

Она нажала пальцем мне в бок, где виднелся недавний шрам.

— Это меня подстрелил старый дед Наг Клайдер в прошлом году. Вот и пальцы тогда порезали.

— А этот? — Мария показала узенькую бледную полоску на животе.

— Это ножом, ещё когда был в приюте. Но тогда больше напугали. Вот тут, на левом плече, осколок был, маленький совсем. Вон там, на ноге, пуля, получил её в четырнадцать, когда наш город оккупировали. И на спине ещё осколками посекло.

— Какой ужас.

— Ерунда.

Что-то теперь я чувствовал себя каким-то храбрым крутым ветераном, прошедшим кучу войн, которые показывал боевые шрамы.

— А вот тут? — она раздвинула волосы у меня на лбу. — Тоже пуля?

— Да, — соврал я. По правде, туда прилетела пивная кружка, когда мне было восемнадцать.

— А здесь? — мягкие пальцы коснулись горла.

— Это тоже Клайдеры.

Похоже, всё заходит дальше показа шрамов, тем более что Мария не убирала тёплую руку от меня и смотрела в мои глаза, а я в её. Я взял мягкую ладонь своей левой рукой, Мария начала придвигаться ближе, а я потянулся к ней…

Дверь распахнулась, на пороге стоял довольный Василий Радич с улыбкой до ушей. В руках он держал кипу бумажек.

— Лорд Наблюдатель подумал, что вам будет скучно, генерал, поэтому прислал радиограммы, чтобы вы были в курсе всего, что происходит.

— Да уж, — простонал я. — Какая забота обо мне. Спасибо, Василий, ты просто не мог угадать лучшего момента, чтобы придти.

— Я пойду к себе, — сказала чуть покрасневшая Мария. — Потом зайду, мы же хотели прогуляться, помнишь.

— Угу.

Атмосфера тепла и уюта куда-то испарилась. Мария ушла, а вместо неё у меня теперь куча донесений с фронта. Так себе обмен.

* * *

А уже вечером прибыл сам Ян, невыспавшийся и мрачный.

— Ты читал? — спросил он сразу после приветствия.

— Ага. Не ожидал, что генерал Соколов тебя предаст. Это точно он?

— Что ты имеешь в виду?

— Радич мог выбить из него нужные слова.

— Нет, — Ян покачал головой. — Соколов мне признался сам, без пыток. Кэлвин Рэгвард пообещал ему, что генерал станет Наблюдателем нового Великого Дома, если убьёт меня. Для этого сняли с поста мою охрану, а люди Кэлвина были одеты в нашу форму.

— Какой ужас, — раздался голос Марии. Она стояла на пороге. — Как же он мог?

— Да, я тоже подавлен, — сказал Ян. — Мне всегда казалось, что генерал хороший человек.

— Я тоже так думал, — добавил я.

— Я про Кэлвина, — произнесла девушка. — Никогда бы не подумала, что он на такое способен. Мы же ему жизнь тогда спасли, на Играх. Он забыл?

Вряд ли кто-то из нас хотел обсуждать, с чего всё началось. Ян, сидевший на краю моей койки, поднялся.

— Марк, мне придётся забрать тебя с собой, — сказал он. — Извини, но даже один день отдыха сейчас роскошь. Нам придётся отбиваться со всех сторон.

— Может, попозже? — попросила Мария. — Давайте хоть минут двадцать погуляем, я же Марку обещала показать поместье. Всего двадцать-тридцать минут.

— Если бы они у нас были, — Ян вздохнул.

— Там Анита же работает вместе с другими логистами, её мы тоже позовём.

— Ладно. Хорошо, полчасика, думаю, у нас есть.

Мария помогла мне одеться, хотя я сам предпочёл бы совсем другое. Но отдых закончился слишком быстро. И теперь можно будет только с грустью вспоминать о Марии, тёплом доме и вкусном супе.

Девушка пошла за Анитой, а мы с Яном остались вдвоём на морозе, если не считать охраны.

— Генерала Соколова повесили, — шепнул Ян. — И я не знаю, он же был один из самых преданных людей отца, как он мог?

— Жаль, да, — сказал я, поёживаясь от холода. — Но твой отец правил давно, а за двадцать лет многое может поменяться. Но вижу, что ты принял это близко к сердцу. Развейся хоть немного, пока у нас есть возможность.

— Постараюсь. Иногда мне кажется, что я только тебе могу доверять. И знаешь, что самое интересное? Это тоже часть дипломатии Великих Домов. Рэгвард выбрал самого прямолинейного генерала, который не умеет организовать покушение. Поэтому мы остались живы. Знать бы ещё, что Кэлвин хотел мне сказать… может то, что есть ещё предатели? Или хочет, чтобы я обвинял кого-то?

Он посмотрел на какой-то сарайчик, прищуривая глаза, и сказал:

— О, кто пришёл, смотри! Ещё живой, надо же, а я же видел его, когда он был щенком!

Ян засмеялся расслабленным смехом не уставшего правителя, а девятнадцатилетнего парня, кем он и был. Я повернул голову туда, куда он смотрел. Из вольера вышла огромная усталая собака с висящими ушами и медленно пошла к нам.

— Ну, иди сюда, — Ян поманил пса к себе. — Интересно, помнит меня или нет?

Собака села перед нами и протянула переднюю лапу. Янек её пожал.

— Помнит. Он ещё щенком был, когда я тут был в последний раз, ещё до Академии. Были тут втроём. Я, Мария и её брат.

Собака посмотрела на меня немного мутными глазами. Настоящий старик.

— У неё есть брат?

— Был, с ним несчастный случай произошёл. Лучше не напоминай ей.

Мария привела Аниту. Девушка при виде Яна смущённо опустила голову, как всегда.

— Привет, Янек, привет, Марк. Марк, прости, я хотела зайти тебя проведать, но никак не удавалось.

— Ничего страшного.

— А можно его погладить? — Анита показала на псину, и когда ей разрешили, начала гладить собаку за ухом.

После этого мы пошли всей группой вокруг дома. Мария рассказывала о детстве и о том, что где находится, а я просто слушал её голос. Ян иногда отвечал невпопад, Анита опять молчала.

Собака шла следом за нами, не издавая ни звука. Только раз залаяла, когда огромная ригга Яна, стоящая за воротами, начала шипеть, спуская лишнее давление в магистрали.

А ведь это, быть может, последний раз, когда мы так гуляем. Случиться может многое, даже если мы останемся живы, ближайшие несколько месяцев времени для отдыха не будет.

— Мне тут вспомнилось, — сказал я улыбаясь. — Когда я только прибыл в Академию, мы пошли выбирать свою риггу, помните?

— Когда нам оставили Старого Герберта? — подхватила беседу Мария.

— Я больше запомнил, как Артур расстроился, — Ян усмехнулся. — Как же он сказал, когда увидел шагоход? Только не ты? Нет! Он сказал, почему опять он? Ещё с таким выражением. Звучало невероятно.

Мы засмеялись.

— Ты тогда, помнится, забыл разрешение, да? — спросил я.

— Какое разрешение? — Ян удивился. — А да, вспомнил, я же должен подписать бумагу у Кобаяши. Вот он на меня тогда орал, когда я пришёл к нему. Что типа где я был раньше? А я же даже не подумал, что это мне надо суетиться, я же всегда был вторым номером. До тебя же в классе Адам рулил.

Ну вот, сейчас они будут вспоминать своего давно погибшего друга, брата Аниты, и опять у всех ухудшится настроение.

— Адам всё жаловался на тебя, — решила высказаться Анита. — Что ты такой несамостоятельный. Иногда в шутку говорил между нами, что Янек даже шнурки забудет завязать, если ему не сказать об этом.

— Реально? Кстати об этом, — Ян наклонился и посмотрел на ботинок. — А не, показалось. Ну, он мне и сам это говорил. Я как-то с детства привык, что за меня решают. Сначала сестра, потом Адам в старших классах, потом появился Марк. Ну, а теперь все ждут, когда что-нибудь решу я. Честно говоря, между нами, я бы был не против, если бы командовал кто-то другой, а я бы занимался тем, что мне нравится.

— Чем? — спросил я и засмеялся. — Писать те самые мрачные стишки, о которых мы так наслышаны?

— Да иди ты! Мне тогда было тринадцать… — он посмотрел на меня, подозрительно щурясь, но глаза улыбались. — Да мы с тобой тогда вообще друг друга не знали!

— А что в твоём знаменитом блокноте? — я показал на торчащую из кармана шинели книжку. — Неужто не они? А давайте-ка посмотрим?

— Давайте! — согласилась Мария.

Я сделал шаг, вытягивая руку к добыче.

— Ты нарываешься, генерал, — Ян отступил, наклонился и слепил снежок. — Предупреждаю тебя…

— Только не снег, — я поднял левую руку, пытаясь остановить то, что он задумал. — Ненавижу снег. Янек, не вздумай, помни, кто поймал твою пулю.

— Это тебя не спасёт.

— Ян, не кидай! — попросила Мария, загадочно улыбаясь. — Он же ранен. Кидай не такой большой, слепи поменьше и не такой твёрдый.

— Эй! — я возмутился. — Это удар в спину, я не ожидал от тебя.

Ян с довольной улыбкой слепил новый снежок.

— Ян Варга, не смей! — я продолжал тактическое отступление. — Иначе ты столкнёшься с такими последствиями, которые тебе и не снились.

— Увы, генерал, — Ян покачал головой. — Настало время расплаты.

Он размахнулся и кинул снежный шар. Я дёрнулся в сторону и шар пролетел мимо.

— Промазал! — объявил я.

Анита, попавшая под раздачу, вытерла снег с лица.

— Анита, извини! — Ян с виноватым видом шагнул к ней навстречу. — Я не хотел.

— Теперь уже поздно, — сказала она.

Анита моментально слепила снежок и швырнула в Яна, едва не попадая ему в голову. Он довольно засмеялся, и уже через несколько секунд между ними началась настоящая перестрелка.

— Ух, как они радуются, — сказала Мария и осторожно обняла меня за шею. — Ты заметил, как они тайком пялятся друг на друга?

— Угу. Но я бы хотел пялиться на кое-кого другого, — шепнул я.

— Сначала остынь, — она тихонечко засмеялась.

И тут я ощутил ледяное прикосновение предательства.

— Как ты могла, Мария? — произнёс я трагическим голосом. — Я же тебе доверял, а ты… а ты насыпала мне снег за шиворот.

Она засмеялась громче и отряхнула руки.

— Моя месть будет страшна, — объявил я. — За это…

— Лорд Наблюдатель! — раздался крик. — Срочные вести от маршала Климова, — радист размахивал донесением. — Он умоляет связаться с вами как можно быстрее.

— Понял, скоро буду, — Ян отряхнул шинель. — Свободен.

— Пора уходить? — спросила Анита.

— Да, — Ян откашлялся. — Пожалуйста, подойдите все сюда. Вот так.

Мы выстроились в кружок, склонив голову друг к другу. Ян положил руки Марии и Аните на плечи, а те обняли меня.

— Мы все, кто остались от класса, — сказал он. — Мы и Валентин. И я надеюсь, что однажды он разберётся с ненавистью, которая его гложет, и тоже будет с нами. Ну а вы, берегите себя, ведь неизвестно, что будет дальше. А мы с Марком постараемся вернуться. Живыми, здоровыми… — он откашлялся ещё раз. — И прежними.

* * *

— Это жопа, — сказал я, прочитав донесение.

Мы сидели в кабине шагохода-исполина. Сам Ян находился в кресле пилота и управлял, нажимая педали. Плакальщик просторнее, чем мой Ужас Глубин, и у него более сложные руки, с пальцами, позволяющими хватать предметы. А ещё очень много пушек.

— Это жопа, — согласился Ян. — Но могло быть и хуже.

Армия Ван Чэна шла вдоль реки Ларва. Река до сих скована льдом, но он уже не держит вес боевых ригг. Проход к нам в тыл для них очень неудобный, но врагов было слишком много. Похоже, Ван Чэн выслал несколько десятков ригг, а ещё к ним присоединились танки.

— А что могло быть хуже? — спросил я.

— Мы сейчас будем сражаться на два фронта, — сказал Ян. — Но на западе враг не рискует продолжать наступление всеми силами. Он или выжидает подхода Ван Чэна… или же он не хочет показать, что ему пришлось возвращать много людей на поля.

— Это оптимистично.

— Да. А их исполины сейчас у них в тылу. Пытаются поймать Валентина, он мешает их снабжению. Но скоро ему придётся отступить на ремонт и пополнить припасы. Но Ван Чэн наступает, и я решил, что надо усилить оборону на Ларве.

— Сколько там уже наших ригг?

— Три паладина с лучевыми копьями, а ещё артиллерия и копья по отдельности. Я вышлю туда захваченные танки и ещё хочу отправить Старого Герберта им на помощь.

— Хочешь, чтобы им управлял я?

Ян посмотрел в перископ и начал обходить какое-то препятствие.

— Нет, Марк, ты останешься со мной на несколько дней, если ты не против. Мне будут нужны твои советы.

— Только за.

— Со Старым Гербертом восток продержится до тех пор, пока Ужас Глубин не будет подготовлен для боя. Потом ты вернёшься и разобьёшь Ван Чэна.

— Его армией командует Артур.

— Я знаю, — Янек кивнул и опять припал к перископу.

Судя по тому, что мы замедлились, ригга ступила на толстый лёд озера Айнала. Не провалиться бы, но там лёд толщиной в несколько метров. Говорят, что он даже тает не каждое лето.

— Поэтому с тобой отправится Кичиро Кобаяши, — сказал Ян.

— Разумно. А кто будет управлять Гербертом?

— Вот я бы хотел спросить у тебя. У меня нет свободных пилотов. Есть те, кто учился в Академии из нашего дома, но самому старшему шестнадцать.

— А ты не забыл про кое-кого?

— Про кого?

Я повернулся. Василий Радич, конечно же, отправился вместе с нами. Он сидел в углу, листая какую-то книжку.

— Радич! — окликнул я его. — Сколько тебе лет?

— Семнадцать! Но уже послезавтра будет восемнадцать.

— Ты хочешь отправить его? — спросил Ян, с недоумением глядя на меня.

— Ну он же учился курсом помладше. Дадим ему хорошего канонира и механика, парень справится.

— Вы хотите дать мне шагохода? — Радич-младший выпучил глаза. — Серьёзно?

— Если твой отец разрешит, — сказал Ян и добавил шёпотом: — Я бы не хотел, но больше никого нет.

— Он справится, — я жестом велел Василию сесть. — Уже показал, что решительный. Спас меня от Ван Чэна, да и нас с тобой тоже.

— Я поговорю с Владом, но у него одно на уме, — Ян улыбнулся. — При каждой встрече он требует начать операцию «Табия».

— Я слышал про это, но… что это такое?

Янек потянул меня к себе и зашептал на ухо:

— Я не хотел это говорить, но раз обещал… это наш план для Последнего Хода. Когда мы поймём, что проиграли.

— И в чём заключается этот план? — также шёпотом спросил я.

Ян протяжно вздохнул, но через минуту решился.

— В Западном Хребте очень большие месторождения игниума, очень активного. Если бы не горы и холодный климат, у нас те места были бы выжженными, как в пустыне Чистилище.

— Ну я знаю. Но что вы собирались сделать?

— В одной укрытой шахте заложена ядерная бомба, — сказал Янек. — Если мы её взорвём, то весь игниум в огромном радиусе начнёт реакцию. Влад нашёл старые рапорты времён Эпохи Полётов. Там сказаны последствия, что будет, если игниум Западного Хребта взорвётся. Этим мы можем изменить ход войны.

— Мать вашу! — не выдержал я и вскрикнул, но продолжил говорить тихо: — Да вы что там, совсем уже долбанулись? Ты же не собираешься это делать?

— Знаешь, Марк, — Ян посмотрел на меня тревожным взглядом. — Я бы очень не хотел. И мечтаю, что до этого не дойдёт.

Глава 8

При виде того, как Кичиро Кобаяши опять занимался с учениками, у меня сразу проснулись недавние воспоминания об Академии.

Кичиро очень просил, чтобы ему разрешили преподавать, и Ян не стал отказывать. В тылу для это выделили целое здание, и Кобаяши всю зиму, когда было время, обучал детей, не только бывших студентов Академии, но несколько других, менее знатных.

Я тихо вошёл и сел за последним столом. Кичиро продолжал урок (бывший учитель всегда считал, что урок важнее и ненавидел, когда его прерывали), а студенты меня не заметили. На доске висели плакаты со схемами боевых ригг, а Кичиро показывал их уязвимые места. Его ученики, сегодня это были в основном шестнадцати и семнадцатилетние парни и девушки, внимательно слушали и записывали.

— Кабина любой ригги, — говорил Кичиро. — Самое защищённое место машины, её охраняет метровый слой закалённой брони, но этот слой не монолитный. Листы перемешаны, твёрдые с мягкими и вязкими. Это даёт защиту от всего, кроме орудий исполинов и игниумовых копий. Копьё же прожигает её насквозь, поэтому долгое время они были запрещены Кодексом.

— А сколько надо попасть из копья, чтобы уничтожить риггу? — спросил какой-то студент.

— Зависит от того, куда попадёшь, — Кичиро ткнул указкой в схему. — Заряд из копья имеет очень низкое заброневое действие. Если луч не задел экипаж или электрокамеру, то повреждений не будет. Иногда стреляют в топливный бак, но он защищён дополнительным слоем из жаростойкого материала, можно прожечь только в упор. Луч теряет силу на дистанциях.

— Надо будет поджечь задницу какому-нибудь южному ублюдку, — сказал другой студент и засмеялся.

Кичиро внимательно на него посмотрел.

— Ты понимаешь, что в кабине может быть кто-то из твоих друзей в Академии?

— Они нам не друзья! — огрызнулся студент и ткнул пальцем себя в ухо. Мочка была неровно срезана. — Мне это осколком оторвало, пока по нам стреляли в Академии. Я-то ладно, а вот моя сестра…

Его голос сорвался, и парень замолчал, но зашумели остальные.

— У ригг много уязвимых мест, — сказал Кичиро мрачным голосом, прерывая болтовню. — Вы должны знать их, чтобы ваши ригги уцелели. Помните об этом. И не забывайте, что при обстреле в первую очередь гибнет десант. Их жизни целиком в руках пилота. А в долгой войне важнее сохранить жизни союзников, чем отобрать у врагов.

Вошёл Ян, но не так тихо, как я. Студенты его заметили и сразу встали.

— Извини, Кичиро, — сказал Ян. — Не хотел прерывать урок.

— Мы уже закончили, — Кичиро посмотрел на свой класс. — На сегодня всё. Чтобы к следующему уроку каждый из вас назвал и показал мне все основные модули катафракта и паладина.

Ученики расходили. Кичиро устало опустился за стол.

— Я себя ненавижу, — тихо сказал он, когда остались мы втроём. — Всю жизнь врал самому себе. Артур был прав. Как можно научить детей миру, если учишь их воевать и убивать? Мы потратили десять лет, чтобы вы забыли о кровной мести и вражде друг к другу, чтобы научились уважать и ценить противника, а в итоге сейчас творится такое, чего никогда не было даже во время Великой Войны. Вот ты, Ян, разве ты…

— Если ты о мести, то разговор бесполезен, — Ян говорил твёрдо, но голос был грустный. — Когда идёт кровная месть, неважно что хочу я. Она должна быть исполнена, и мои желания значения не имеют. Я не смогу это прекратить, даже если бы собирался.

— На этом держится твоя власть, я понимаю, — Кичиро уселся у маленькой печки. — Может быть, ты хочешь поступать иначе, но твои люди тебя не поймут. Не оправдывайся, я тебя не осуждаю. Я виню самого себя за упущенное время. Но всё равно буду пытаться достучаться до тех детей. Тешу себя надеждой, что мои уроки не для того, чтобы они убивали противника, а чтобы научились выживать сами и не погибли в первом бою. Ведь уже через пару лет они сами поведут ригги.

— Через пару лет всё закончится, — сказал Ян. — Так или иначе.

— Может быть, мне стоит прийти к тебе на урок и поговорить с ними? — предложил я. — Могу попробовать донести что-нибудь до детей, помочь тебе их убедить. Это же не упёртые генералы Яна, да и меня вроде как уважают. Надеюсь на это.

— Буду благодарен, — Кичиро кивнул. — Но когда будет следующий урок, зависит от Яна.

— Не скоро, — Варга сел за парту с грустным видом. Наверняка вспоминает, как учился сам. — Я запретил участвовать в боях всем, кому нет восемнадцати. Твоих учеников эвакуируют в Нерск, там для них безопаснее. Если понадобится, то ещё севернее, в горы, если третья линия обороны падёт. Мы это уже не увидим, но они выживут.

— Тогда поговорим о насущных делах? — предложил Кичиро.

— Да. Я хочу, чтобы ты занялся обороной от войск Ван Чэна. Разведчики к твоим услугам. Когда вернётся исполин Марка, вы отправитесь вместе с ним. Уже через несколько дней. А пока готовь планы.

— А кто будет командовать основной обороной? — спросил Кичиро, забрасывая в печку пару поленцев.

— Маршал Климов, но мы с Марком сегодня сами займёмся проверкой, — сказал Ян. — Мне надо видеть, что к чему.

Он не стал говорить, что после предательства Соколова мы не знали, кому ещё можно доверять из старых генералов. Нужно проверять всех. А этим занимался Влад Радич, цепной пёс Яна.

* * *

— Как плечо? — спросил Влад, кивая на висящую в перевязи руку.

— Болит, — честно ответил я.

— Ну и отлично, — Радич усмехнулся. — Рад за тебя. Хозяин, — Влад повернулся к Яну и чуть приподнял свою фуражку за козырёк в знак приветствия. — Тут мы закончили. Думаю, старый пердун Петрак принципиальный и честный. Даже если бы его попытались подкупить, он бы всё равно ничего не услышал.

Генерал Петрак сидел на завалинке у полусгоревшего дома и что-то вырезал ножиком на своей трости. Я подошёл к нему.

— Что вы делаете? — спросил я.

— Чего? — переспросил он, но увидел, как я смотрю на покрытую узорами палку. — Ты про это? Это сколько ригг уничтожили мои ребята, — похвастался старый вояка, показывая очередной узорчик. — Я её с шестнадцати лет заполняю. Ктож знал, что на старости опять буду командовать.

Ригга класса паладин стояла в тридцати метрах, наведя орудие прямо на нас. Но многочисленные дырки от лучевых копий в лобовой броне говорили, что стрелять там некому.

— Выбили ей всю проводку, — сказал Петрак. — Я-то думал, у них ригг нету, а они спрятали её в ущелье. Но мы ей показали. Там экипаж, раненый, не знаю, чего с ими делать. Кормить ж надо и раны перевязывать.

— Да чего думать? — Радич, подошедший к нам, провёл пальцем у горла. — Ножом и в прорубь, рыбок кормить.

— Иди ты, — генерал махнул рукой на него. — Я всю жизнь ни одного пленника пальцем не тронул. Послал мальчонку к ихому генералу, пусть забирает, наших мож вернёт.

Прибежал «мальчонка», сорокалетний бугай с большим шрамом на подбородке.

— Передал им, генерал, — густым басом произнёс он. — Скоро ответят.

— На рассвете? — удивился Петрак, как всегда, ничего не слыша. — Ну, да и хрен с ними.

— Хочу сходить на передовую, — сказал Ян.

— Зачем?

— Надо посмотреть, что там творится.

— Вам нужно жениться, лорд Варга? — опять не понял старик. — Ну да, давно пора в вашем-то возрасте.

Часть обороняющихся засела в лесу, часть на склоне холма. Здесь стояли укрытые пушки и пара игниумовых копий с обмотанным для маскировки стволом. Наши шагоходы стояли вне зоны досягаемости орудий с другой стороны холма. А напротив, через поле, покрытое воронками от взрывов и оврагами, видны ригги врага.

Двигатели заглушены, но пушки готовы к бою. А вот один катафракт находился рядом с нами, его подбили рядом с холмом. Раз он повёрнут к нам лбом, то это точно не наш.

— Пару часов назад была атака, лорд Варга, — сказал нам командовавший этим участком капитан. — Отбили, враг отошёл. В основном нарландские штурмовики дома Сантек, наёмники и стрелки дома Нумер. Они там хотели траншеи копать, но не вышло. Сидят по воронкам да по оврагам.

— А где тела? — спросил Ян.

— Так унесли. Они команду собрали раненых и трупов забирать, мы тоже своих забрали.

— Вы даёте им забирать тела? — я посмотрел в бинокль. На грязном снегу видны следы крови.

— Ну да, — капитан протёр лоб рукавом и посмотрел на Яна. — Или это нельзя? Просто никто не запрещал и…

— Нет, вы всё делаете правильно, — сказал Янек.

— Эй, северяне! — из оврага, где сидели враги, вылез здоровенный мужик и помахал нам рукой. — Сраные трусливые бабы!

Голос такой громкий, что мы все его прекрасно слышали.

— Я сейчас приду и вас всех перетрахаю! — продолжил кричать он, делая своеобразные движения тазом. — Ссущиеся от страха бабищи!

— Иди в жопу, нарландский выродок! — ответили ему из какой-то траншеи. — Долбанутый гомик!

— Извините, лорд Варга, — сказал капитан. — Сейчас найду, кто кричит, и вломлю ему таких…

— Не надо, — попросил Ян. — Пусть развлекаются.

Нарландец нагнулся, показывая нам задницу, а кто-то из его товарищей подал ему волынку.

— Только не это, — простонал один из наших бойцов.

— Послушайте-ка вот это, ублюдки!

Он заиграл какую-то противную мелодию, дёргая при этом ножкой в подобие танца.

— Ты это вчера играл! Сыграй что-нибудь другое! — кричали из наших траншей.

Волынщик сменил мелодию, играя что-то не менее противное и более громкое.

— Извините их, лорд Варга, — капитан снял фуражку. — Ребята веселятся. Просто все понимают, что вот-вот морозы спадут, и все их шагоходы двинутся на нас. И тогда будет жо… простите, нам всем будет не очень весело.

— Я понимаю, — сказал Ян. — Держитесь, ребята. Если не вы, то…

— Мы продержимся.

* * *

На другом направлении было иначе. Никаких разговоров противника друг с другом, и перебрасывания шуточками и оскорблениями, никаких обменов раненых и пленных.

— Бой только что закончился, — рапортовал генерал Конов. — Едва отбились. Пока только пехота и танки, но атакуют каждый день. У них были шагоходы, которых подготовили для боя в морозы, но мы много повыбивали. Не хватает копий, если шагоходы массово пойдут в атаку, мы ничего не успеем сделать. И это не всё, — генерал уставшими глазами смотрел на нас с Яном по очереди. — Они у себя… вы слышите?

Сначала было тихо, но скоро я различил крики и стоны. И от этого мороз пошёл по спине, когда я представил, что там сейчас делают.

— Они их режут и жгут прямо на передовой, — сказал генерал. — Живьём, а потом бросают трупы к нам… или части тел. Мораль уничтожена, а у меня нет сил для атаки. Мне нужно беречь шагоходы перед большим наступлением, когда спадут морозы.

Стоны боли слышались намного сильнее. Меня замутило. Здесь находились войска Великих Домов Кос и Аристид. Наследник одного был сброшен с балкона, а другой утоплен в болоте. А солдаты противника теперь собирались мстить, и им неважно кому, лишь бы этот кто-то был с севера.

К этому был причастен Влад Радич, который стоял с таким видом, будто его это не касалось.

— Сколько у них шагоходов? — спросил Ян.

— На передовой два, но в течение получаса может прийти ещё десяток. И танки, очень много танков.

— Дерьмо, — Ян сплюнул в снег.

— И мы их так оставляем? — спросил я. — Нельзя, остальные же перестанут нам доверять. Да и по-человечески это неправильно. Атакуйте!

— Я не могу, — генерал покачал головой. — Если бы у меня были ещё силы. Я пытался направить туда артиллерию, чтобы не мучались, но бесполезно. Лорд Варга, прошу вас. Откройте огонь из своего шагохода, у вас пушки сильнее. Хотя бы так всё прекратить.

— Я подумаю, — сказал Ян и повернулся ко мне. — Марк, у меня к тебя просьба. Отправься на передовую, поговори с бойцами, надо их убедить, что мы их не бросает. Влад, ты иди с Марком, охраняй его.

— Как прикажешь, хозяин.

— Это сложное решение, — Ян выдохнул. — Но я приму его сам. А ещё, Марк…

Он притянул меня к себе и зашептал на ухо. Я его слушал и кивал.

— Сделаешь? — спросил Янек, когда высказал особые распоряжения.

— Конечно.

Ян что-то прошептал на ухо Радичу. Что за тайны и заговоры? Хотя… я только сейчас догадался, что Варга не доверяет генералу Конову. И хочет его испытать.

— Ну пошли, генерал Марк, — Влад Радич небрежным жестом пригласил меня идти вперёд.

Жаль, что вместо сына сам папаша, Василий мне нравится больше. Я спрыгнул в траншею и двинулся вперёд.

Честно говоря, такая оборона из окопов и стрелков мне казалась бесполезной. Надеюсь, когда пойдут ригги, пехота отступит, иначе её перебьют. Но пока враг наступает только своими пехотинцами и танками, а мы начали экономить боезапас наших шагоходов для решающей битвы. Пусть воюет пехота, как бы нам это ни нравилось.

— Смирно! — рявкнул сержант, когда я спустился к ним в окоп.

— Отставить, — сказал я.

Мрачные небритые солдаты равно душно смотрели на меня, продолжая поедать кашу из металлических контейнеров. Солдат ограничения по питанию не коснулись, само собой.

Этих людей я не знал, так что придётся налаживать с ними контакт.

— Что расскажете? — спросил я, усаживаясь на ящик с гранатами для противотанкового гранатомёта.

— Рады сражаться за дом Варга, — блёклым голосом сказал один из солдат.

— А я рад, что вы рады, — произнёс я.

От земли так тянуло холодом, что начало ломить простреленное плечо. Как они тут не мёрзнут?

— Но что действительно думаете?

— Готовы положить жизнь на благо лорда Яна, — такими же заученными словами продолжал солдат.

— Вот только… — произнёс другой, небритый мужик со шрамом на щеке, но замолчал под пристальным взглядом Радича.

— Продолжай, — сказал Влад.

— Извиняюсь, болтнул лишнего, — мужик со шрамом насупился.

— Влад, ты можешь отойти ненадолго? — попросил я. — На несколько минут.

— Не вопрос, — Радич пожал плечами. — Пойду-ка, отолью.

Я остался с отрядом один на один.

— Что происходит у вас? — спросил я. — Можете говорить честно, потому что из меня генерал так себе. Я пилот, а не офицер.

— Вы разве не слышите? — сержант показал в сторону врага. — Это наши там стонут и кричат. Вчера одного к нам вернули. Они у него со спины кожу… того, срезали, — он сплюнул. — Умер через полчаса, до врача не дотерпел.

— И там ещё наши остались! — добавил другой. — А мы сидим тут и слушаем. Про нас все забыли.

Я встал, потому что из-за холодного ящика отморозил задницу, и спросил:

— Вы пытались их отбить?

— Конечно, пытались. И не раз. Но бесполезно. Пробовали пушками туда стрелять, чтобы не мучались, не получилось. А они издеваются. И грозятся, что скоро за нами придут и устроят тоже самое.

Солдаты продолжали жаловаться. Да уж, боевой дух провалился так глубоко, что его хрен поднимешь назад. В траншею к нам забрались несколько человек из других отрядов, но никто их не стеснялся.

Настало время задать главный вопрос:

— Что с этим делает генерал Конов?

— Ничего! — со злостью сказал сержант. — Ничего с этим не делает.

— Значит, он знает о пленных, но не делает ничего для их спасения, — заключил я.

Тем самым подрывая боевой дух вояк на одном из самых важных направлений. Кажется, вот то, что хотел узнать Ян. Но обвинять на основании одних только слухов мы не собирались. Осталась вторая часть операции.

Солдаты переглянулись с обеспокоенными лицами и поднялись, как по команде.

— Вы только не подумайте, что мы говорим, будто он с ними заодно, — сказал сержант, подходя ко мне ближе. — Он свой, он наш. Когда мы в первый раз пошли, он так вообще сам, на своей ригге пытался нас прикрывать. Его подбили, едва отошёл. И потом всё порывался с нами в бой бросится, мы сами его не пустили. Не дело это генералу так рисковать.

— У него за них душа болит, ему просто нечем наступать, — сказал другой сержант, который недавно забрался в траншею. — Мы же ждём, что они с минуты на минуту по-настоящему начнут идти, всеми шагоходами. Если бы он мог, он бы это прекратил. Но и про него забыли, даже лорд…

Сержант осёкся, но продолжил кто-то другой:

— Знаете, дальше этого окопа нас всё равно не пошлют. Лорд Ян не знает, что здесь творится, а даже если и знает, ему плевать. У нас генералы опытные, а сам правитель молодой, ни черта в этом не смыслит, что ему наши страдания? Он же даже не был наследником, он случайно стал Наблюдателем!

— Заткнись, дебил, — сквозь зубы прошипел говорившему сосед. — Тебя же расстреляют.

— Никто никого не будет расстреливать, — сказал я. — Лорд Наблюдатель Варга знает о вашей положении, мы с ним лично обходим самые важные места. И он делает всё, чтобы его люди смогли выжить.

— И что именно? — кто-то фыркнул от смеха.

— Увидите сами, а прямо сейчас…

Я не успел договорить, потому что над нашей головой с жутким шипением пролетела ракета «Преисподняя», а следом раздался грохот попадания. Едва я поднял голову, как услышал характерный свист тяжёлого снаряда, выпущенного из главного калибра «Плакальщика».

Взрыв был такой силы, что содрогнулась земля, я чуть не упал. А через несколько секунд Плакальщик Яна переступил через траншеи и пошёл прямо навстречу врагу.

В траншее был наблюдательный прибор для офицеров, и я припал к нему. Первый залп исполина уничтожил одну риггу. Ян уже добрался до позиций врага. Ракетные блоки с плеч исполина палили по танкам, автопушки поливали огнём вражеские окопы и укрепления.

Ригга класса катафракт заряжала игниумовое копья, пытаясь при этом пятиться. Исполин добрался до неё в несколько шагов, корпус Плакальщика чуть наклонился, а длинные механические руки с сегментированными пальцами обхватили кабину вражеского шагохода.

Никогда не слышал такой звук. Похоже на то, как консервный нож со скрипом вскрывает металлическую банку, но только намного-намного громче. Мощные пальцы исполина Яна сжимались, прорывая метровый слой брони кабины.

Я никогда такого не видел, да и вряд ли такое видел кто-то ещё, кроме поколений пилотов Плакальщика. Он просто её разорвал! В теле катафракта осталась огромная дыра со рваными краями порванного слоистого металла.

А тем временем открылись десантные люки исполина, и оттуда высыпали стрелки.

— Ну вы чего! — крикнул я. — Будете сидеть и смотреть, пока лорд воюет и спасает ваших товарищей?

Солдаты не раздумывали долго. Меньше чем за минуту они распределились по отрядам и пошли в атаку цепью. Я полез было следом, но сзади меня схватил Влад Радич.

— Хозяин приказал, чтобы ты сидел на жопе.

— Ладно.

Спорить было бесполезно, да и с раненым плечом вояка из меня сейчас так себе. По правде, я бы предпочёл прикрывать всю атаку из какой-нибудь ригги, но у Яна был другой план.

Он хотел, чтобы я выяснил настроения солдат на этом направлении. Ну и посмотреть, попробует ли генерал Конов как-нибудь сорвать наступление и предупредить врага.

— Ну и что? Думаешь, что генерал предатель или нет? — спросил Радич.

— Солдаты говорят, что нет. А то я сначала подумал, что это он так задумал и ничего не сделал, чтобы спасать пленных. Чтобы мораль всем понизить перед большим наступлением. Теперь не знаю.

Я машинально пригнул голову, когда над нами прошла генеральская ригга, а следом две другие из её тактической группы.

— Ну, атаку он поддержал, — сказал я. — Ну а что выяснил ты?

— Я подкупил радиста, — Радич закашлялся, приложив платок ко рту. — Ян ещё вчера сказал ему, что будет здесь, но на атаку решился только сейчас, когда всё увидел. Мы сначала хотели просто показаться, но похоже, враг об этом не знал.

— А если бы он предал нас? И сейчас бы нас ждали тут все исполины?

Мать его, Ян, он же обещал, что будет говорить мне о всех планах.

— И что ты недоволен? — Влад усмехнулся. — Зато увидели, как хозяин разрывает шагоход руками. Да и лорд Ян всё равно доверяет Конову. Он не слушает моих советов. Тебе он тоже верит… к сожалению.

Под ногами Плакальщика шёл бой, а сам исполин посылал снаряды куда-то за линию фронта, поражая одному ему видимые цели.

* * *

Далеко на юге показался вражеский исполин «Марионетка» дома Нумер, но его пилот не рискнул один на один сражаться с Плакальщиком. Огромная ригга осталась вне зоны досягаемости орудий Яна.

Не похоже, что Марионетка решится на атаку. Остальные исполины врага должны быть в тылу, где пытаются перехватить Ищейку Валентина, которая громит всё вражеского снабжения. Внезапного нападения Плакальщика именно с этой стороны они не ожидали, так что генерал им об этом точно не говорил.

Наши солдаты отходили на свои позиции, захватив немало трофеев, в основном съестных. И освобождённых пленных, которые только что ждали мучительной смерти и не верили в своё спасение.

— Варга! Варга! Варга! — кричали стрелки, когда Ян выбрался из своего шагохода.

Ян приветствовал солдат поднятой рукой, но речь двигать не стал. Он подозвал меня.

— Марк, очень срочно, — сказал Ян тихим, но встревоженным голосом. — Пришли радиограммы. Восточная группа говорит, что Ван Чэн собирается прорваться через нашу оборону. Их больше, чем мы ожидали. Штурм начнётся в ближайшие дни, если не часы.

— Это плохо, — я выдохнул.

— Да. Я не могу отходить далеко, вдруг Марионетка нападёт. Но я приказал, чтобы Ужас Глубин сейчас же выходил из ремонта. Даже в таком состоянии он опасен.

— Можно я с ним? — вдруг спросил Влад Радич.

— Хочешь меня проверить? — я усмехнулся.

— Почему бы и нет? — Влад пожал плечами. — Но вообще я хотел посмотреть на сына, раз он там.

Я ему не поверил, но пока было не до этого.

— Там четыре наших шагохода, — напомнил Ян. — И узкое место, они продержатся до твоего прихода. Обороняйся несколько дней, пока я не пошлю тебе на помощь Ищейку, когда она вернётся, или приду к тебе сам. Но сильно не надейся, как раз потеплеет. Начнётся жара. Захвати с собой Кобаяши и бригаду ремонтников для остальных ригг.

— Понял, — я приблизился поближе и спросил шёпотом: — Известно сколько их?

— Дохрена, — ответил Ян. — И знаешь, что ещё хуже? Туда идёт исполин Кэлвина Рэгварда. Марк, делай всё, что хочешь, но он не должен оказаться в нашем тылу. Иначе мы проиграем, и тогда мне придётся…

Он посмотрел на Западный Хребет. Где-то там хранится ядерная бомба на случай нашего поражения.

— Янек, не вздумай этого делать, — попросил я. — Пожалуйста.

— Это зависит от тебя, — он похлопал меня по левому плечу. — Возвращайся живым, Марк, и всё будет хорошо.

Глава 9

— Смотрите! — главный механик показывал мне рукой на Ужас Глубин, будто я не видел огромную боевую машину прямо передо мной. — Мы его починили!

— А что вы с ним сделали? — спросил я. Как по мне, внешне ригга никак не изменилась. Та же ободранная краска от сотен попаданий, вмятины и глубокие дырки от игниумовых копий.

— О, много чё! — главмех улыбнулся с довольным видом. — Мы собрали из двух пушек главного калибра одну.

— Шикарно, — буркнул я. — Теперь у меня ровно в два раза меньше огневой мощи. Что ещё?

— Раз правая рука освободилась, то мы засунули туда пусковую шахту для «Преисподней» и камору для заряжания ещё одной. Теперь у нашей малютки четыре таких ракеты.

— Неплохо.

— На внешнюю броню не смотрите, — тараторил главмех. — Она вязкая, в ней всё равно всё застревает. Мы снимали её всю, и под неё ставили другую, как раз на складе оставались запасные листы ещё с тех времён. Так что теперь в корпусе нет ни одной дырки. Но только не вздумайте погружаться на дно, мы всё равно утонем.

Он засмеялся, будто это была смешная шутка.

— Ещё перебрали движки, — продолжил механик. — Работают, как новые. Сутками не спали, но успели.

— Что с остальным оружием? — спросил я.

— Чуть поменьше, чем было. Пришлось отказаться от малых ракетных блоков, но зато мы поставили автопушки, чтобы могли стрелять по самолётам. Перебрали всю начинку электрокамеры, заменили манометры, обивку на кресле и…

— Спасибо, — сказал я. — Посмотрю всё внутри.

В кабине всё осталось по-прежнему. Я сел в кресло, полистал бортовой журнал, а потом достал платок и провёл по пульту. Осталась грязь. Анри, мой старый и давно погибший друг не стал бы принимать машину в таком виде. Но у меня не было времени ждать уборки.

Остальная команда рассаживалась, разве что вместо Василия Радича был его папаша. Влад всё подыскивал место, куда можно присесть, когда я согнал его с кресла помощника и пустил туда Кичиро Кобаяши.

В риггу продолжалась погрузка. В этот раз не было десанта, в отсеки грузили припасы для обороняющихся и запчасти для их шагоходов. Там же должны были ехать дополнительная команда ремонтников.

— Сергей! — окликнул я радиста. — Будь добр, спустись вниз и скажи, пусть механики поторопятся. И кто там главный из них, пусть зайдёт ко мне.

— А я уже здесь, — раздался знакомый голос.

Я едва не начал улыбаться, как дурак, когда увидел, кто к нам забирается.

— Минуточку, я помогу, — Радич подскочил к люку раньше меня и галантно подал Марии руку. — Наконец-то хоть один нормальный человек в этом унылом обществе.

— Здрасьте, дядя Влад, — Мария оглядела всех в кабине. — Здрасьте, директор Кобаяши, Сергей, Анджей и Марк.

— Это ты отправишься с механиками? — спросил я. — Я рад, если честно. Можешь ехать на месте Радича, а он пусть спускается в десантный отсек.

— Да мы поместимся, — сказала Мария.

Ну что же, поход окажется не таким тягостным, как думал. Хотя от меня теперь требуется быть намного осторожнее.

— Хотите кофе? — предложила Мария, показывая сумку на плече. — Ещё чай есть в термосе. Мы собирались ещё напечь пирожков, но мяса нет, так что пришлось делать булочки. Не знаю, как получились, тесто немного не то, но…

— Мария, будь я на двадцать лет младше, я бы на тебе женился, — заявил Радич, бесцеремонно выхватывая выпечку. — Ты заботливее, чем все мои бывшие жёны вместе взятые.

— Так, сначала о работе, — я отложил переданный мне термос с кофе и ещё тёплую булочку в сторону. — Мария, что там с погрузкой? Твоя команда готова?

— Да, Марк, — сказала она улыбаясь. — По прибытии сразу можем заняться делом. Наконец-то опять поработать с нашим Старым Гербертом.

— Отлично, — сказал я и придвинул микрофон. — Экипаж! Выдвигаемся, запуск через тридцать секунд.

Ужас Глубин завёлся без проблем. Мы двинулись прямо по толстому льду озера Айнала, но с первых шагов я понял, что исполин движется иначе.

— Главмеха ко мне! — приказал я.

Я с сожалением посмотрел, как остывает булочка с кофе, и с какой жадностью Радич поглощает выпечку под одобрительные взгляды Марии. Мне ничего не останется.

— Звали, генерал? — главный механик заглянул в кабину. — Чё случилось?

— Что с его весом? — спросил я. — Мы движемся, как пьяная корова. Сколько тонн вы нагрузили в ноги?

— Ничего сверх нормы, — механик пожал плечами.

— Тогда почему он такой тяжёлый?

Я нажал педаль, и Ужас Глубин сделал несколько грузных шагов. Я посмотрел в перископ и направил его вниз, но лёд под ногами к моему облегчению не трескался.

— А! — главмех поднял указательный палец. — Я совсем забыл сказать. Когда мы начали его чинить, то снимали броню, а под ней увидели, что в верхнем плечевом поясе до сих пор стоят балластные цистерны! Их так никто и не снял за тысячу лет! Про них тупо забыли. Под бронёй же стоят.

— Что там стоит?

— Ну это, они, короче, помогали Ужасу идти по дну. Их при необходимости накачивали воздухом, чтобы они тянули его вверх и не давали упасть. Или набирали в них воду, чтобы он погружался глубже. Ну как на подлодках, если вы их видели.

— Видел как-то раз, — сказал я. — Но почему они такие тяжёлые? Также не было раньше.

— Так мы их водой наполнили!

— Нахрена?

— О, это крутая штука! — главмех оживился ещё сильнее. — Мы будем использовать эту воду для охлаждения главного калибра! Пушка нагревается через три выстрела, мы будем её остужать. Изначально же охлаждения не было, Ужас не для войны ведь строили, а для добычи игниума на дне.

Он будто хвастался своей придумкой.

— Главмех, слушай, — сказал я, отмечая про себя, что до сих пор не знаю его имени. — Зачем охлаждать пушку главного калибра через три выстрела, если у нас их всего два? И на складе ещё на чёрный день лежит пара снарядов.

Главный механик задумался, потирая лоб.

— И ещё у нас так-то зима, — напомнил я. — А если там вода перемёрзнет, то что?

— Да не должна, — механик вытер вспотевший лоб.

— Мы можем её слить?

— Да, но, — он откашлялся. — Надо компрессор настроить и выдуть её сжатым воздухом, но это нужна остановка и…

— Хрен с вами, — я отмахнулся. — Пошли дальше, на месте разберёмся. Если провалимся под лёд, я тебя задушу.

Механик убрался к себе, я продолжал управлять машиной.

— Марк, ты на него не ругайся, — попросила Мария, когда механик ушёл. — Он хотел, как лучше.

— Да мы с ним мирно живём, — сказал я. — Слышала бы ты, как он на меня орёт, когда я спускаюсь в машинное. Ну да ладно. Радист! Вскрой красный конверт, посмотри коды и свяжись с генералом Шевченко.

Радист Сергей, позёвывая, начал копаться в бумагах (после предательства Соколова нам пришлось менять все коды), а потом принялся колдовать над своим прибором, изредка тихо говоря позывные.

— Молчат, — отозвался он через несколько минут.

— Попробуй резервный канал, — подсказал Кобаяши и посмотрел на меня. — Вряд ли они спят.

— Может, что с рацией случилось? Всё равно идём дальше. Кичиро? Можно тебя на минутку? Надо обговорить кое-чего.

Мы разложили карты на пульте и начали обсуждать планы прямо на ходу ригги. Мария заскучала и отошла, остальные занимались своими делами. Кроме Радича, который нагло стоял над моим плечом.

— Можешь отойти? — попросил я. — Мне неудобно.

— Могу, — ответил Радич, но остался на месте.

— Слушай, — сказал я твёрже. — Ты в моей ригге, а я здесь пилот. Если будешь выделываться, я тебя засуну в пневмокатапульту для бомб, и ты полетишь на разведку лично!

— Зачем так сразу угрожать? — Влад усмехнулся. — Я тебе не враг. Я служу дома Варга, а раз уж ты наш союзник, я буду тебе помогать. Я сделаю всё, чтобы хозяин победил на этой войне.

— Ты сделал всё, чтобы она началась, — пробурчал Кобаяши и склонился над картой. — Я предлагаю такой план…

* * *

Надо льдом поднимался туман, затрудняя видимость. Но на радаре пока чисто, и я шёл вперёд, повторяя про себя вводные.

В обороне у нас там пушки, тактическая группа из трёх ригг под командованием генерала Шевченко и Старый Герберт, которым управлял Василий Радич, сын Влада. Это серьёзные силы, и они могут держаться долго, особенно если лёд на реке начал таять.

Клонило в сон, но спать я пока не собирался. Скоро мы прибудем на место. Грядущий бой беспокоил, и неважно, сколько их было до этого. А рация молчала до сих пор.

— Ну и видимость, — пожаловался Кичиро. — Риггам придётся подходить в упор для стрельбы.

— Интересно, начался ли бой или просто сломалась рация? — спросил я раздумывая. — Они как раз напоследок сказали, что на них наседают. Если бы не туман, мы бы уже видели устье реки и что там творится.

— А чего вы шепчетесь? — позади Кобаяши показался Радич. — Тайков обсуждаете свои планы? Я же всё равно их узнаю.

Влад зевнул и поболтал фляжку.

— Кофе кончился, — пожаловался он. — Печально.

Ужас Глубин продолжал идти по льду. Сквозь туман виднеются горы, освещённые заходящим солнцем и, кажется, я уже могу разглядеть устье реки Ларва, место нашей обороны.

— Команда, готовимся! — сказал я в микрофон. — Почти пришли. Сергей, что говорят?

— Всё ещё тишина, — ответил радист.

Я плавно остановил риггу.

— Продолжай с ними связываться, — приказал я. — Если не ответят за десять минут, то готовимся к атаке.

— Рацию могут глушить, — сказал Влад. — Или же они нас просто предали.

Он усмехнулся.

— И твой сын тоже, что ли?

— Нет, он точно нет, он же в восторге от хозяина. Ну и от тебя заодно. Ну что, раз стоим, тогда давайте…

На радаре загорелась точка. Небольшая, это может быть и наша ригга, мы как раз вошли в зону действия нашего радара. К счастью, наши приборы намного мощнее, и они нас не увидят, пока мы не подойдём ближе или туман не развеется.

— Наш или не наш? — задумчиво пробормотал Радич.

— Пока не знаю. Но стоит проверить.

Я прошёл на полкилометра вперёд на низких оборотах, как раз ровно столько, чтобы не зайти в их зону сканирования. На радаре теперь горело четыре точки. Значит, это наши шагоходы.

— Ладно, — сказал я. — Хватит ждать, идём и…

На зелёном экране радара загорелась ещё одна точка. Это может игниумовое копьё. Но продолжали загораться новые. Шесть, семь, восемь… их горело уже штук двадцать, и они, похоже, шли прямо на нас.

— Готовность к бою! — крикнул я. — Все орудия! Они прорвались.

Так быстро? Маловероятно. И мы даже не поймали аварийный сигнал? Он на отдельном канале, мы бы его услышали. Или это…

— Предательство, — сказал Радич.

— Разберёмся потом! Анджей, смотри за целями.

— Так ведь ничего не видно, — пожаловался канонир.

— Скоро будет видно. Готовься.

— Генерал! — крикнул радист. — С нами пытаются связаться по шифрованному каналу. По нашему.

— Кто?

— Не знаю, но просят позвать генерала Кобаяши.

— Должно быть, это Артур, — предположил Кичиро. — Они захватили коды. Я поговорю с ним с твоего разрешения, Марк.

— Действуй.

Кичиро взял наушники и что-то слушал, иногда тихо отвечая.

— Артур просит о переговорах, — сказал он, убирая наушник. — Он, я, Марк и Кэлвин Рэгвард. Гарантируют безопасность.

— Давайте я сейчас пойду и грохну его, — предложил Радич. — Без этого сукиного сына они все разбегутся. Гарантирует он там.

— Достанешь его в его собственной ригге? — спросил я. — Ладно, помолчи, мне надо подумать.

Целей на радаре полно и среди них выделялась одна большая. Это Эмблема Огня или какой-то другой исполин. И что бы с этим делать? Вряд ли мы договоримся о мире, а Кэлвин слишком хитрый, он вполне может меня прикончить.

С другой стороны, бой против всей армии, когда они прорвались, обречён на поражение. Может, получится протянуть время? Но я не знал, что мне это даст.

Между немедленной смертью и отложенной лучше выбрать второе, никогда не знаешь, что произойдёт. Оборона уже пала, и я не могу рисковать потере исполина. И пока мы говорим, Кэлвин не будет нападать.

— Кичиро? Мы сможем пробить этот лёд? — спросил я.

— Такой толстый слой? — Кобаяши пожал плечами. — Пробить сможем, но надо хорошенько пострелять, чтобы была дыра побольше.

— Сергей, — окликнул я радиста. — Передай в штаб всё, что сказано, предупреди об угроза. А потом соедини меня с Рэгвардом.

— Нет уж, — возмутился Влад. — Если ты нас предашь…

— Знаешь, что? — я поднялся и ткнул его пальцем в грудь. — Если так боишься, то командуй риггой сам! Или сразу стреляй, раз не веришь.

— Марк, не надо так шутить, — тихо сказала Мария.

— Я серьёзно.

— Не, я с радостью тебя пристрелю, — Влад почесал затылок. — Но… не очень хорошо терять первого пилота, где мы сейчас откопаем другого? Давай пойду я и грохну его, когда он высунется.

— Ты грохнул достаточно человек, мы до сих пор разгребаем проблемы, — я вернулся в кресло. — Радист, передай, что никакой личной встречи, только по рации. Мне хватило разговора с Ван Чэном. И если увижу какой-нибудь трюк с его стороны, немедленно начинаю бой. А ещё…

* * *

Эмблема Огня остановилась в пяти километрах от нас. Бронированный исполин был похож на Плакальщика Яна, как младший брат, разве что пальцы были только на одной руке. Эмблема не стреляла, не стреляли и мы.

Туман рассеивался, теперь немного видно устье реки. Там стояли ригги-уланы из дома Ван Чэн, около двадцати, но они пока не собирались приближаться. Танков с ними не было, по крайней мере, я их не видел. А сколько ещё может быть там дальше войск, неизвестно.

Придётся с ними драться, но против нас большие силы. Бой будет неравным.

Я прижал микрофон к горлу.

— Ужас Глубин на связи.

— Рад тебя слышать, камрад, — донёсся знакомый голос, очень чёткий. — Как здоровье? Говорят, ты был ранен.

— Пока ещё держусь, — сказал я.

Кэлвина я видел в последний раз в прошлом году, когда он пришёл к окну подвала, где заперли нас с Яном, и поговорил с нами напоследок. А потом начался кошмар.

Я плохо помню лицо этого парня, разве что глаза у него запоминающиеся — один зелёный, другой карий.

— Я рад, что ты не пострадал, — сказал Кэлвин. — У меня нет намерения убивать тебя или Янека, вы мне всегда нравились.

— Но всё равно отправил убийц.

— Если бы это удалось, мы бы получили много жизней в обмен всего на две. Вы вдвоём спасали меня, и не раз. Но когда дело стоит между тем, что хочу я, и судьбой остальных людей, мои желания значения не имеют.

— Для чего ты решил со мной говорить? — спросил я.

— Ну я соскучился и решил поболтать, разве это не достаточная причина? — рация захрипела от его смеха. — Жаль только, что ты отказался от личной встречи. Но если ты куда-то торопишься, я перейду сразу к делу.

— И к какому?

— Сдавайся прямо сейчас. После этого я выхожу к вам в тыл и ваша армия оказывается в окружении. Ян будет драться, но ты должен убедить его сдаться. Потому что это единственный для вас шанс остаться в живых.

— Знаешь, с болящим от пули плечом мне сложно поверить, что ты говоришь правду.

— Я помню, как ты вытащил нас из плена Клайдеров, а потом вдвоём с Яном вы не дали мне сгореть заживо. Видишь ли, я это ценю.

— Вот же лицемерный ублюдок, — сказал Радич, слушая другой наушник. — Ценит он, как же.

— Я хочу сделать так, чтобы мы все выжили, но это сложно. Да, я слышал, что Ян часто говорит о том, что будет мстить. Да, он лично пристрелил моего дядю, да будет земля ему пухом. Но я понимаю больше, чем он. Ян — заложник своего общества, которое требует от него мести, поэтому он хочет идти до конца. А ты идёшь с ним, потому что Янек из твоего экипажа, а ты же всегда делаешь всё ради своей команды, я тебя давно раскусил. Если Янек откажется от мести и сдастся, то и тебе не надо будет воевать.

— И каким же образом ты это всё устроишь? — я усмехнулся.

— Я знаю, что ты сирота, Марк, простолюдин, и поднялся наверх только благодаря личной дружбе с Яном Варга. Но если бы этого не случилось, чтобы ты делал? Разве безродный наёмник вроде тебя стал бы генералом? Я ценю твои навыки, упорство и ум, но признай, что ты получил всё своё не из-за этого. Тебе повезло с хорошим знакомством.

— К чему ты это? — спросил я.

— Ты и Янек — заложники своего общества, которое когда-то очертило границу и запрещает выходить за эти пределы. Вы феодалы, люди, у которых есть власть повелевать другими людьми, но нет власти изменить сложившийся порядок. Компания и Академия пыталась изменить это, и у них почти получилось. Но потом Александр Ульдов, когда стал главным, решил, что он может не только получить власть в свои руки, но и распространить её даже за пределы континента. Для этого он собирался опираться на подчиняющихся лично ему боевых офицеров, а всех нелояльных он уничтожал. Но вы оборвали его планы. Раньше, чем успел я.

Кэлвин вздохнул, переводя дыхание.

— Все его планы шли вразрез с его словами. Его порядок мало чем отличается от текущего, разве что власть имущие поменяются. Я давно понял, как всё прогнило. Посмотри на Дискрем, откуда ты прибыл. Там строят корабли, танки, самолёты, там развиваются, как когда-то, когда мы ещё могли летать в космос. Очень скоро люди там поймут, что им не нужны дремучие феодалы, и власть поменяется. А здесь мы сражаемся на риггах, которые построили сотни лет назад, умираем и убиваем за игниум. Дальше так нельзя. В моих силах построить тот мир, о котором я мечтаю.

— Если он реально это верит, то, — Радич покрутил пальцем у виска.

— Я могу говорить о нём часами, — продолжил Кэлвин. — Но сейчас скажу только одну вещь. Я хочу, чтобы люди получали дорогу в жизни не за происхождение, а за свои способности. Чтобы было неважно, будь он наследником Великого Дома, или сиротой вроде тебя. Я хочу, что люди не умирали по прихоти своего феодала.

— Пафосный ублюдок, — Радич тихо засмеялся.

— Помолчи, — попросил я, отодвигая микрофон.

— Мы можем жить в мире с другими, — сказал Кэлвин. — Там, за морями, нужен наш игниум, а нам нужны люди, идеи, технологии и прочее. Мы можем меняться с ними, а не просто покупать военные припасы, чтобы продолжать бесконечные войны. Мы сможем жить намного лучше, чем сейчас, каждый из нас, от Наблюдателя до последнего крестьянина. Разве ты против этого, Марк?

— Дело ведь не в том, против ли я, или за, — сказал я.

— Именно. Дело в том, что ты и Ян стоите на моём пути. Я готов сражаться за свою мечту и будущее, даже за ваше будущее. Но раз вы не понимаете этого, вы мои враги, а я сокрушу любого, кто захочет мне помешать, будь это друг или союзник. Я повторяю своё предложение, Марк. Сдайся, отдай мне исполина и убеди Яна, что сопротивление бесполезно. Я гарантирую вам жизнь, а эта война по глупому поводу наконец закончится. Подумай и ответь.

— Мне нечего думать, — сразу ответил я. — Я уже принял решение. Я не предаю своих друзей, чтобы мне взамен не обещали.

— Жаль. Тогда ты погибнешь сегодня, Марк. Я бы сказал конец связи, но Артур хочет поговорить с Кичиро, если ты не против. Увидимся на том свете, камрады.

Он отключился, а в наушниках раздалось тяжёлое усталое дыхание.

— Ну что, старина? — спросил Кичиро в свой микрофон.

— Ничего хорошего, — ответил Артур. — Вот мы, два старых мудака опять привели детей убивать друг друга.

— Как и раньше. Я бы предложил нам самим с тобой подраться, как в тот раз, помнишь? — сказал Кичиро. — Но это не поможет.

— Да. Прощай, старый друг.

— Прощай, Артур. Не забывай про Берту, её мощную корму и слабый передок.

Они коротко посмеялись и отключились.

— Это наша шутка, — Кичиро грустно улыбнулся. — Вам не понять. Ладно, пора за работу.

— Да.

Я посмотрел на Марию. Как бы с ней поступить? Пусть остаётся, всё же кабина самое безопасное место в ригге.

— Мария, держись крепче, — сказал я. — И не вставай.

— Тут ремни в кресле есть. Мне пристегнутся?

— Хорошая идея, — я откашлялся и произнёс в рацию: — Экипаж, вступаем в бой. Двигатели на полную мощность. Сейчас мы надерём им задницы.

Я в это не верил, но это не повод отходить. Я вставил руки в прицельные приспособления на подлокотниках кресла. Правое плечо сразу заболело.

— Анджей, выбирай цели, живо! Подорвём ублюдков!

— Они стреляют! — доложил канонир. — Ракеты… что за ерунда, ни одна не попала.

В оптику, смотрящую нам под ноги, я увидел, как дымящиеся ракеты, выпущенные Эмблемой Огня, вгрызались в лёд, разбрасывая пыль и мелкие осколки.

— И что он собирался нам этим сделать? — я усмехнулся и начал отдавать приказы: — Главное орудие к бою! Цель — вражеские ноги исполина, Анджей…

И в этот момент начался ад.

— Они взрываются! — крикнул Радич, смотря в оптику.

— Кто? — спросил я.

— Ракеты.

Я почувствовал, как трясётся ригга. Сильнее, чем при обстрелах. Да что же там…

— Лёд лопнул — заорал Кобаяши. — Мы сейчас упадём!

У меня возникла странное ощущение, будто я подлетел, но в следующее мгновение нас тряхануло так, что меня вышибло из кресла, и я ударился в переднюю стену кабины. Но вместо того, чтобы сползли на пол, я так и остался лежать… прямо на стене. Мы упали?

Раненое плечо прострелило болью намного более сильной, чем когда в меня попала пуля. Кто-то упал рядом со мной, ударившись лицом о стальную панель, а кто-то рухнул прямо на меня, отбивая мне рёбра. Перед моим лицом видны залитые кровью манометры, сходящие с ума. Это кровь из моего разбитого носа.

Про один манометр я думал, что он давно сломан — прибор, который показывал глубину погружения. Оказывается, он работал исправно всё это время.

Сейчас он показывал, что мы тонем.

Глава 10

Ригга ударилась ещё раз, очень сильно. Кто-то, лежащий на мне сверху, застонал. А радист, который упал рядом, не шевелился.

Мы на дне, прибор показывал 75 метров.

Это конец, 75 метров ледяной воды, а сверху лёд.

Всё было напрасно. Прямо сейчас вражеские шагоходы перегруппируются и выйдут нашим в тыл.

И тогда Ян взорвёт бомбу. А это допускать никак нельзя.

Я с трудом выбрался из-под лежащего на мне Радича.

— Экипаж! — промычал я, не сразу вспомнив, что мой микрофон и наушники были подключены к креслу.

Надо думать, что делать дальше. В кабине нет воды, значит, она герметичная. У многие ригг кабины герметичные, а кабина Ужаса Глубин должна выдерживать даже давление воды на дне. Но что касается машинного и десантного отсека, я не знал.

— Марк, у тебя кровь! — Мария повисла в кресле, выбираясь из ремней, которыми себя привязала.

— Потом! — крикнул я. — Радич! Живо за мной!

— Вот это я вмазался, — Влад раскашлялся.

— Живо за мной, пока не утонули!

Люк в полу теперь был на стене. Я попробовал подтянуться, но плечо жгнуло сильной болью.

— Марк, тебя надо перевязать! — Мария выбралась из кресла.

— Займись ранеными! — я показал ей туда, где лежало несколько тел.

Радич забрался в люк сам и подтянул меня. Оба при этом матерились от боли и напряжения. По шахте пришлось ползти, а это больно, рука немела.

— Быстрее, Радич!

— Да ползу же!

Мы выбрались в машинное и спрыгнули в ледяную воду. Достала почти до колена. В ней плавало чьё-то тело в жаропрочном костюме механика. На стене, которая когда-то была потолком отсека, горела красная лампочка.

Впереди кто-то включил динамо-фонарик.

— Где главный механик? — крикнул я.

— Я здесь! — раздался голос издалека. — Вода в третьем отсеке!

— Вода в пятом отсеке!

— Двигатель заклинило!

— Нас заливает в шестом!

С потолка полился целый дождь ледяной воды, попадая мне за шиворот.

— Механик! — я пробирался через воду. — Срочно устранить все утечки!

В углу, прямо в воде, сидел кто-то из персонала, обхватив себя руками, и рыдал.

— Живо устрани утечку! — рявкнул на него Радич и поднял парня за шиворот. — Закрути это!

Прямо им в лицо бил фонтан воды из трубы меж двух уплотнений. Заплаканный механик посмотрел внимательнее.

— Нужен ключ номер два! — пропищал он.

— Нужен ключ номер два! — заревел Радич во всю глотку и закашлялся. — Живо несите сюда!

Красная лампочка перегорела. Я прошёл в другой отсек, где воды было поменьше и утечек не было. Но поток бежал по полу из других отсеков.

Главмех стоял посреди отсека, а вода лилась ему на голову.

— Надо найти все утечки! — сказал ему я. — Отправьте кого-нибудь и доложите мне!

— Сильная утечка в десантных отсеках! — ответил он мне. — Надо их перекрывать!

— Так перекройте!

— Да у меня людей нету! — заорал он сиплым голосом.

— Я разберусь! — сказал Радич и решительно пошёл в ту сторону, расплёскивая воду каждым шагом.

— Да мы всё равно уже мертвы! — у главмеха в голосе послышалась истерика.

— Утечка в десятом отсеке! — прибежал какой-то механик.

— Да какая разница!

Я ударил главмеха по лицу. Пощёчина правой рукой, которая мне была больнее, чем ему.

— Это долбаный, трахнутый в жопу Ужас Глубин, твою мать! — крикнул я ему в лицо. — Он должен держаться под водой. Его таким строили! И он будет держаться! Ты меня понял?! Я тебя спрашиваю, ты меня понял?!

Главмех вздохнул и кивнул.

— Перекрой десятый отсек! — крикнул он, срывая голос. — Там всё равно вспомогательные машины, обойдёмся без них.

Я двинулся дальше. Вода била фонтанами со всех сторон, механики из моего экипажа и команды Марии возились возле утечек, закручивая всё, что закручивалось, забивая всё, что забивалось, и заваривая всё, что можно было заварить игниумовой сваркой.

— Несите инструменты! — кричал кто-то сверху, сдерживая поток воды. — Надо перекрыть отсек сверху, двери заклинила!

Паника механиков проходила, они все заняты делом. Я шёл дальше, пытаясь оценить масштаб, как глубоко мы оказались в этой заднице. Движки залиты водой, а исполин лежит на брюхе судя по положению корпуса. Надо как-то его поднимать и уходить.

Нет, сначала нужно заткнуть воду, все утечки.

— Что там? — я добрался до десантных отсеков.

Мокрый Влад Радич вместе с ремонтником из команды Марии пытались закрыть люк, но сильный поток воды им не давал. Я подскочил им помогать.

Втроём у нас получилось, мы закрыли и задвинули тяжёлый вентиль.

— Вторая нога получше, — с трудом выдохнул Радич. — Но я её тоже закрыл на всякий случай. Переборка выдержит, надеюсь.

С той стороны раздался стук. Механик рядом с нами вздрогнул.

— Там Грегор! — крикнул он. — Надо его выпустить, он же…

Влад достал револьвер.

— Ни за что.

— Радич! — я подошёл ближе. — Кончай свои фокусы. Хочешь…

— Это ты хочешь нас потопить? — он наставил оружие на меня. — Пожалуйста, как хочешь. Спаси одного человека, погуби остальных. Только он всё равно утонет вместе со всеми, ты это понимаешь, чистоплюй.

Стук продолжался. Но как бы мне ни хотелось выпустить того, кто был с другой стороны, я понимал, что Радич прав. Мы должны спасти остальных, а этот останется на моей совести. Вместе с теми, кто погиб сегодня.

— Считай, что это я его прикончил, — сказал Радич. — Что дальше?

Я вслушивался в стуки. Там такой напор, что человек скоро погибнет. Но если я буду стоять и мяться, погибнет остальная моя команда.

— Ты! — я ткнул механика, который плакал, глядя на люк. — Иди к главмеху, скажи, что надо проверить батарейный отсек, все аккумуляторные банки. Если там протечка, пусть ищут меня? Понял?

— Но Грегор…

— Мы должны спасти остальных, — сказал я спокойным, хотя уже сильно осипшим голосом. — Ты понимаешь это? Он умрёт в любом случае, но с ним и другие, ты понимаешь?

Он кивнул и куда-то побежал, постоянно спотыкаясь. Я осмотрел отсек, но протечек не было. С другой стороны раздалось ещё несколько стуков, а затем была тишина.

— Сколько людей там было? — спросил я. — Он же там был не один.

— Лучше тебе этого не знать, — сказал Влад. — Давай, у нас ещё полно работы.

Я пошёл назад. По пути меня чуть не сбили механики с какой-то огромной трубой в руках. Я ударился плечом о стену. Как же всё болит.

— Что топливохранилище? — я окликнул главмеха.

— Я проверял, — сверху из люка высунулся измученный мокрый Кичиро. — Реакции нет, игниум в норме.

Он принялся помогать затягивать лопнувшую трубу наверху.

— Аккумуляторы? Что с ними?

— Три банки повреждены, я их изолировал, — доложил главмех. — Остальные в норме, будем откачивать воду оттуда, когда устраним утечку.

— Сколько ещё утечек?

— Насчитали пять. Одна очень сложная, залита водой. Придётся нырять.

— У меня в кабине есть дыхательные маски. Помогут?

— Да.

— Отправь кого-нибудь!

— Марк! — ко мне подбежала Мария. По её лицу бежали слёзы. — Сергей погиб. А у Анджея был перелом позвоночника, он тоже умер.

— Я понял, — сказал я. — А теперь помоги остальным с утечками, хорошо? Ты же хороший механик, я тебя знаю.

— Там раненый был…

— Помоги остальным, Мария. Иначе мы все трупы.

Она кивнула и храбро кинулась под поток воды, туда, где какой-то механик заделывал утечку. Уже через несколько минут струя воды иссякла.

Я прошёл дальше, стараясь не думать, как мёрзнут ноги. С этим потом. Вода медленно поднималась всё выше, доставая уже до середины бёдер.

— Перекрыли! — закричал кто-то восторженным голосом.

— Что именно перекрыли? — спросил я.

— Утечку внизу!

— Сколько ещё?

— Всего две…

В этот момент раздался хлопок, а следом шипение бегущей воды.

— Три, — не растерялся механик. Где-то выбило только что забитую пробку. — Четыре!

— Живо устранить! А потом проверьте все слабые места ещё раз, чтобы не было сюрпризов.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем главмех нашёл меня и доложил:

— Все утечки устранены, — простонал он и потерял сознание.

* * *

Долго он не валялся, Радич отвесил ему пару пощёчин и грубо поднял.

Мы собрались рядом с топливным отсеком. Здесь удобнее, во-первых, из-за игниума в баках здесь тепло, а во-вторых, тут сухо. Я встал рядом с горячим баком. Скоро начнёт бить озноб, вся одежда мокрая, а в ботинках хлюпает вода.

— Мы пока ещё живы, — заключил я. Хорошо, что зубы не стучат друг об друга.

— Марк, у тебя кровь из плеча, — сказала Мария.

— С этим потом. Мы не утонули и пока держимся, — я шмыгнул носом и поморщился от того, как внутри хрустнуло.

Радич громко откашлялся, закрывая рот платком. Кашляли и механики, огнеупорные костюмы не помогают против ледяной воды.

— Доложите о повреждениях, — попросил я.

— Двигатели не работают, — главмех снял перчатки и вытер мокрый нос. — Их залило, сначала надо откачать воду, потом пробовать заводить. Когда их строили, то предусмотрели подобное, так что много времени не потребуется, заведём все семь. В электрокамере надо заменить сгоревшие аппараты. Главный генератор ещё заклинило, но мы починим быстро. Но что толку, если мы лежим на брюхе?

— Что ходовая? — спросил я.

— Неизвестно. Если мы встанем на ноги, то будет понятно, а так не скажу. Моя малютка пострадала, — механик поцокал языком. — Как же дальше нам быть? Мы не можем встать, как человек.

— А если мы обопрёмся на руки, получится подняться?

— Нет, платформы не рассчитаны на такой вес, они отломятся.

— Хреново.

— А если мы взорвём бомбу? — предложил Радич. — Может, взрывом нас поднимет?

— Ага, повредит корпус и нам хана, — я мокрым платком потёр бежавший нос. — Где документация, давайте смотреть. Это же Ужас Глубин, он сделан таким, чтобы ходить по дну. Неужели ничего такого не предусмотрели, чтобы всплыть? Для чего у него винт?

— Какой винт?

— Который сложен в жопе, — сказал я раздражаясь. — Мы можем подключить к нему тот дополнительный двигатель, восьмой, он же всё равно пока без дела стоит.

— Ну и будем лежать с работающим винтом в жопе, — Радич усмехнулся.

— Да, это бесполезно, — согласился с ним механик. — Вот если бы нас что-то приподняло, именно верхнюю часть, то с винтом мы бы смогли сдвинуться с места, а там и встать на ноги. Только чё бы придумать?

— Взрыв? — опять предложил Влад.

— Нет, это всё ерунда, — сказал я. — Думайте, мы хоть ползком, но должны выйти на берег. Иначе целая армия ударит нашим в тыл, пока мы тут болтаемся на дне.

Все, как по команде, нахмурились, принимаясь радумавать.

— Марк, давай перевяжем плечо, — настаивала Мария, стоя рядом со мной.

— Ладно, — я расстегнул мундир. — Есть хоть сухие бинты?

— Да. Я немного кофе успела сварить до аварии, осталось в термосе. Кто-нибудь будет?

— Ещё спрашиваешь, — Радич отпил прямо из горла, и выплюнул горячую жидкость под ноги. — Кипяток. Пусть остынет.

Остынет. Мария срезала мокрую тряпку бинта и повязывала новую. А у меня уже начала крутиться идея в голове. Кофе горячий, надо остудить. Пушки тоже бывают горячие, особенно если из них долго стрелять. Зимой это не проблема, но летом нужно или делать большие перерывы… или охлаждать орудия.

— Главмех, — медленно сказал я и показал на термос. — Ты думаешь о том же, о чём и я?

— Я бы лучше выпил чая. Или что-то другое, генерал?

— Цистерны, — всё так же неторопливо продолжал говорить я. — Ты упоминал, что на Ужасе есть какие-то цистерны в плечевом поясе.

Главмех выпучил на меня глаза, пытаясь понять, что я имею в виду, а потом испуганно вздохнул и громко завопил:

— Цистерны! Балластные цистерны! Мы сможем поднять риггу с их помощью!

— Как это работает? — спросил я.

— Ну я же говорил, — начал торопливо объяснять механик. — Когда в цистернах воздух, то под водой их тянет наверх. Они не такие большие, чтобы всплыть, но они не дают исполину опрокинуться, когда он идёт по дну. А когда там вода, то их тянет вниз, они тонут.

— Значит, если мы уберём оттуда воду, — я потёр виски и нос. Он опять неприятно хрустнул. — То можем начать подниматься?

— Да! Ну я не думаю, что мы прямо встанем на ноги, потому что цистерн меньше, чем было изначально. Скорее всего, поднимет только немного. И то, если нам повезёт.

— А потом мы включим винт, — сказал Кичиро. — Он заработает и чуть сдвинет риггу. Если мы направим его под углом чуть вверх, то сможем приподняться чуть выше. И тогда, когда исполин обопрётся на дно ступнями, хотя бы частью, то…

— То могут сработать балансиры в центральной части корпуса и мы выпрямимся, — закончил я. — Ещё помню, это было в инструкции.

— Но винт заглушён, — главмех застонал от досады. — Надо опять запитывать его от восьмого двигателя, искать старые схемы. Надо перенастраивать компрессор, чтобы он выдул воду. Но где взять воздух?

— Из орудийных платформ, — предложил Кичиро. — Под водой нам пушки не нужны, а если поднимемся, то сможем заново всё накачать.

— И надо чинить электрокамеру, — сказал я. — Сколько сейчас времени? Меньше полуночи. Давайте заниматься. Кичиро, почитай документы и посмотри схемы, помоги им восстановить винт. Я же видел его, он рабочий, его только подключить к двигателю. Главмех, на тебе компрессор и остальные двигатели, бери всех, кого считаешь нужным. Радич, помогай им, там понадобится грубая сила. Надо же кому-то вычерпывать воду.

Влад презрительно усмехнулся, но отказываться не стал.

— Я займусь электрокамерой, — я посмотрел на Марию. — И тебе лучше со мной, потому что там много тонкой работы, а у меня всего одна рабочая рука.

— Конечно, Марк.

— Отлично. Встречаемся через три часа, а уже до рассвета мы должны быть наверху и поджаривать задницу Рэгварду. И ещё выяснить, что стало с теми, кто оборонялся. Если они живы, то они нам помогут. Теперь за работу, — я оглядел всех. — Это в наших силах поднять этого древнего тяжёлого засранца наверх.

* * *

Электрокамера, размещавшаяся в задней части кабины, теперь была наверху, раз мы перевернулись. Забираться туда было сложно и пришлось брать лестницу. Я помог залезть Марии, а потом сам, благо что камера на исполине достаточно просторная. Это целая комната, а не просто шкаф с проводами, как на обычных риггах.

Сверху видны лужицы крови на пульте. Сами трупы уже унесли. Если выберемся, я выпью за своего канонира и радиста. И уверен, что они тоже будут мне сниться.

Ну а пока нужно делать всё, чтобы смогли выжить остальные.

— Как здесь холодно, — сказала Мария. — И непривычно, всё лежит на боку.

— Справимся, сделаем аварийную цепь, нам не впервой.

Я улыбнулся, хотя она вряд ли видела моё побитое лицо.

— Марк, посвети, надо посмотреть, что менять.

Она неплохо разбиралась сама, но приходилось её поправлять, на исполинах некоторые вещи отличались. Мы пролезли в узкий проход между шкафоподобными блоками, где можно было спокойно сидеть и прикидывать план действий.

— С чего начинаем? — спросила она.

— Сначала проверяй, что не подключены батареи.

— Готово.

— Ну давай с этого шкафа, тут немного, но оно всё сложное. Потом будет проще.

Мария уверенно заменила пару сгоревших переходников и несколько реле.

— Катушки РУ будем менять?

— Они в норме, — я присмотрелся.

— А дуговые контакторы?

— Подождёт до завода, это не принципиально.

— Хорошо. Как же ты держишься, Марк? — она повернулась ко мне.

— Ты о чём?

— Да над нами такая толща воды, которая в любой момент может нас раздавить. Мы можем умереть, кто-то уже умер. А даже если мы выберемся, нас ждёт бой против кучи врагов. Тебе не страшно?

— Немного, — соврал я. Я умирал от ужаса, у меня при каждом скрипе снаружи сердце сжималось до боли, казалось, что вот-вот вода нас раздавит. — Но нам никуда не деться. Я должен думать о живых. Я не могу бросить свой экипаж, мне важен каждый человек. И особенно ты.

— Как же холодно, — Мария встряхнула пальцы. — Жаль, что нельзя работать в перчатках.

— Угу. Дай сюда.

Я осторожно взял её ладони в свои и медленно подул на них.

— Немного погреем, — сказал я. — Так лучше?

Казалось бы, перед лицом смерти я должен думать совсем о другом, но то ли дело из-за стресса, то из-за чего то ещё, я думал совсем об определённых вещах, забывая об остальном. Лицо Марии было слишком близко, я не удержался и поцеловал. В губы не попал, только задел тёплую щёку. Она от удивления отпрянула.

— Извини, — сказал я. — Просто, сейчас в голове такое творится, что…

Теперь Мария сама потянулась ко мне. Наши лица столкнулись, и мой нос громко от этого хрустнул.

— Ай!

— Марк, больно?

— Плевать.

Мы были так близко, что я почувствовал её тепло сквозь одежду своим озябшим от холода тела. Мне захотелось почувствовать это сильнее, я прижался к ней. И в этот момент мне стало плевать на всё, кроме пряжки моего ремня и тугих пуговицах на форменных брюках Марии.

Мы заслужили эту передышку.

— Потише, Марк — я почувствовал её горячее дыхание на своём ухе и от этого заводился ещё больше.

Один ключ соскользнул вниз, со звоном падая в кабине.

— Осторожнее, — тяжело дыша сказала она. — И не останавливайся.

Меня упрашивать было не надо.

— Ребята, у вас там всё хорошо? — снизу раздался голос Кобаяши. — А то я что-то слышал. У вас ничего не случилось?

Мария зажала мне рот ладонью, а то я начал хохотать.

— Всё нормально, директор Кобаяши, — сказала она. — У Марка просто плечо болит.

— Угу, — только и смог выдавить я.

— Ага, — озадаченно протянул Кобаяши. — Ладно, мы пошли дальше ковыряться.

Он ушёл, а мы тихо засмеялись, но не останавливались до самого конца. А потом легли вплотную друг к другу, пытаясь отдышаться. Отодвигаться не хотелось, ведь опять станет холодно.

— Я бы всё отдал, чтобы это было на нормальном месте, — прошептал я и вытащил ключ, который упирался мне в бедро. — Если честно, в электрокамере я ещё такими вещами не занимался.

Мария лежала рядом, я чувствовал её дыхание.

— Так странно, — сказала она. — Мы на грани смерти, а сами…

— Ну а когда бы ещё? Может быть, это наша последняя ночь. В такие моменты всё воспринимается иначе. А я с прошлого раза, когда ты меня супом кормила, был сам не свой, всё о тебе думал. И никак не мог остановиться.

— Ладно, — она поцеловала меня в губы. — А теперь пора заняться нашим спасением, да? Или это подождёт несколько минут?

* * *

— Оказывается, в электрокамере тепло, — издевательским голосом сказал Радич при виде меня. — Я думал, там холодно, а вы там согрелись.

— Это температура у меня поднялась, — буркнул я, чувствуя, что лицо горит. — С электрокамерой мы закончили. Как успехи у остальных?

— Двигатели будут работать, — сказал главмех. — Винт мы восстановили, компрессор настроили, подключили к батареям.

— Спасибо, ребята, — я оглядел всех. — Мы все занимались своим делом и хорошо поработали.

Мария в этот момент закрыла лицо платком и сделала вид, что кашляет. Я прочистил горло, пытаясь не засмеяться.

— Но сейчас будет ещё тяжелее, — я выдохнул. Шутки кончились. — До рассвета ещё несколько часов. Сейчас мы запускаем компрессор и продуваем цистерны. Потом смотрим, удалось ли нам подняться хоть немного, и если да, то запускаем восьмой двигатель. Если винт работает, и он может нас сместить, то ждём, когда ноги упрутся в землю, и запускаем всё остальное.

Я не стал говорить, что если на каком-то этапе что-то не будет работать, мы обречены. Все это и так понимали.

Кнопки для запуска компрессора не было, механики просто вывели два проводка, чтобы их скрутить.

— Если у нас всё получится, у нас будет мало времени на земле. Мы сливаем воду из ног и начинаем преследовать врага. Он точно нас не ожидает. Так что…

Я замер над проводками. Всего одно движение отделяет от неизвестности. Прямо сейчас мы или начнём нас путь наверх… или умрём, ведь рано или поздно у нас кончится воздух.

— Все готовы? — спросил я.

— Запускай, Марк, — сказал Кичиро. — Сейчас мы всё узнаем.

Затянувшаяся безвестность скоро спадёт. Я был готов ко всем исходам. Но всё хотелось выбраться отсюда живым. И, более главное, чтобы выбрались остальные.

— Ну работай же, — попросил я про себя, самым тихим шёпотом, чтобы никто не слышал. — Работай, долбанная машина. На тебя вся надежда.

Я скрутил два проводка и отошёл на шаг, ожидая, загудят ли механизмы или нет. Мария взяла меня за руку.

Глава 11

— И что? — спросил Радич. — Что-нибудь произойдёт?

— Ждите, — сказал главмех. — Ещё немного. Господи, хоть бы сработало, хоть бы сработало.

Я ожидал рёва двигателей, вибрации, да чего угодно. Но было слишком тихо, машина молчала. А потом я услышал шипение.

— Работает, — прошептал один из механиков. — Компрессор работает!

— Тихо! — главмех вытер вспотевшее лицо. — Пока он выдует воду, мы…

Ригга содрогнулась. Мы все уставились на прибор, показывающий наклон корпуса. Исполин всё ещё лежал на брюхе.

Шипение сжатого воздуха становилось громче, манометры давления в пневмомагистралях, крутились, как бешеные.

Ужас Глубин заскрипел. Мария прижалась ко мне, а я её обнял. Пол, который в вертикальном положении был стеной, наклонился. И всё, ригга замерла.

— Нас приподняло, — пробормотал главмех. — Совсем немного.

— Мы сможем запустить винт? — спросил я.

— Пока нет, ещё…

Пол подняло круче, я едва удержался. Главмех очень громко дышал.

— Теперь можно, — сказал он.

— Делайте, — приказал я.

Уже через несколько минут раздался рёв запуска восьмого двигателя. Он работал не очень хорошо, я слышал стук и скрежет внутри. Но с этим будем разбираться потом. Лишь бы не взорвался.

— Винт выдвинулся, — доложил лысеющий механик со свежей царапиной на лбу. — Вы слышите?

— Да! — все закивали, хотя я не слышал ничего.

Пол наклонился ещё сильнее. Я взялся за поручень.

— Так, — я говорил громче, хотя горло болело. — Если всё пойдёт по плану и нас приподнимет, то балансиры в корпусе выровняют положение. Сразу займите…

Внутри корпуса провернулись массивные тяжёлые балансиры. И в этот момент пол опять стал стеной, я чуть не приложился затылком обо что-то тяжёлое. Но смог сохранить равновесие и даже удержать Марию.

Кто-то из механиков, который до этого лежал в шахте, чуть не улетел вниз, но его схватил Кичиро и не дал упасть. Ригга стонала от нагрузки, но прибор… мы все смотрели на него.

— Мы стоим! — раздались крики радости. — Мы встали на ноги!

Балансиры сработали, ригга выпрямилась.

— Утечка воды в пятом отсеке!

— Уже устраняют.

— Получилось!

— Отставить, — сказал я. — Теперь самое сложное.

Я сел в кресло первого пилота.

— Будет запускать все двигатели, — объявил я. — Жду рапорт о готовности через две минуты! Быстро. Всем занять позиции!

Механики гурьбой спускались в свои отсеки, остался только главмех, шмыгающий носом. Внутренняя связь пока ещё не работала, так что он просто стоял у люка и слушал, что кричат снизу.

— Все системы в норме, — наконец доложил он.

Я глубоко вздохнул и прокричал:

— Запуск!

Я нажал кнопку.

Сначала я подумал, что ничего не произойдёт, но ригга затряслась. Кресло так вибрировало, что зубы стучали друг об друга. На пульте сверкали красные лампочки, показывающие многочисленные неисправности.

— Статус ходовой?

— Пока всё в пределах допустимого. Он должен идти.

Я вздохнул ещё раз и огляделся. Посмотрел на Марию, она мне улыбнулась, посмотрел на Кичиро, сидящего в кресле канонира с невозмутимым видом, и на Радича, занявшего место радиста. Сейчас они моя команда, и они должны выжить любой ценой. А гибель остальных не будет напрасной.

— Радич, что с внутренней связью? Запусти! И про радар не забудь.

Влад почесал лоб и переключил пару тумблеров. Пульт радиостанции замигал зелёными огоньками. Я бросил взгляд на радар, но он не показывал ничего, хотя и работал.

— Внутренняя связь восстановлена, — сказал Радич.

Я надел микрофон и прижал его ближе к горлу.

— Экипаж, — мой голос дрожал от волнения. — Мы выходим.

Я зажал педаль, и Ужас Глубин сделал первый шаг.

— Есть! — закричал главмех. — Получилось, моя малютка, всё получилось!

Он засмеялся истеричным смехом, потом сразу заплакал и кинулся меня обнимать. Я осторожно постучал его по спине.

— Всё хорошо, главный механик, — пробормотал я. Надо бы потом спросить его имя. — Мы идём! Команда, мы идём!

Каждый шаг чувствовался в кабине, корпус ригги стонал от давления, но исполин двигался по дну озера.

— Кичиро! Направление к берегу!

— На юго-запад!

Левой ногой я зажал педаль поворот, и Ужас Глубин послушно повернулся. Механики по внутренней связи кричали от радости.

Я взглянул в перископ, но передо мной только чёрная толща воды. А потом нас тряхнуло.

— Что такое?

— Лёд! — крикнул я. — Мы упёрлись в лёд! Все двигатели на полную мощность!

— Есть!

Главмех проорал приказ в люк, забывая, что уже работает внутренняя связь.

— Ломайся, сука! — кричал я, тоже не сразу вспоминая, что меня слышит вся команда. — Ломайся, долбанная ледяная стерва! Ты, сука, не выдержишь!

Двигатели орали от натуги так, что это слышалось даже через наушники. В кабине стало жарко, завоняло порченым яйцом.

Лёд поддался с громким треском. Несколько шагов мы сделали свободно, разламывая преграду. В перископ я видел землю, белую от снега. Ещё ночь. Мы прошли сотню метров и вышли на берег.

— Мы на поверхности, — сказал я и откинулся в кресло. — Мы выбрались!

— А ты молодец, парень, — Радич криво ухмыльнулся. — Не зря хозяин тебе доверяет.

Кто-то радостно кричал. К моему кресла подошла Мария, и я уткнулся ей в живот.

— Мы выбрались, — прошептал я. — Я не верил, что сможем.

— А я верила в тебя, — сказала она мне на ухо.

— На радаре чисто, — доложил Кичиро с таким видом, будто не произошло ничего особенного.

— Так, слушайте все! — я прижал микрофон к горлу. — Мне нужен полный отчёт, чтобы через десять минут выдвигаться. Кэлвин Рэгвард думает, что мы мертвы, но мы ему ещё покажем.

Я высвободился из объятий Марии и посмотрел в перископ. Врага не видно, но я знал, что он где-то там, на севере, идёт по льду. Враг уверен, что мы мертвы.

— Не в этот раз, камрад, — сказал я. — Не в этот раз.

* * *

Мы вышли на берег не так далеко от места, где затонули. Противника здесь уже не было, а нам требовалась небольшая передышка, чтобы проверить риггу.

— Марк, смотри на русло реки, — сказал Кичиро, глядя на меня поверх своих приборов. — Там шёл бой, жёсткий.

Сейчас туман не мешал, в темноте можно разглядеть лишь чёрные силуэты подбитых ригг и танков.

Если бы мы успели на несколько часов раньше…

— Я взгляну ближе, — сказал Радич поднимаясь. — Надо посмотреть, что там случилось.

А ведь у него там сын, и, каким бы Влад ни показывал себя жестоким, он наверняка волнуется.

— Пока подожди, — сказал я. — Подбитую технику могут охранять.

Я подкрутил оптику, насколько мог. Остальные собрались у меня.

— Ого, — сказал Кичиро, смотря в свой перископ. — Я насчитал подбитыми двенадцать ригг и двадцать танков. Наши держались хорошо.

Я нашёл риггу генерала Шевченко, старенькую модификаций «рейтар». Передняя часть брони превращена в решето, в неё попало не меньше двух десятков игниумовых копий. Судя по всему, там все мертвы.

Неподалёку от генеральского шагохода стоял катафракт с огромной дырой в кабине, наверняка это попадание главного калибра Эмблемы Огня. Перед катафрактом торчало около десятка подстреленных и подгоревших танков. Некоторые горят до сих пор. Краска от жара слезла, теперь они кажутся рыжими.

Чуть дальше стоял паладин с такой же дырой. Кэлвин лично вынес две наших ригги на своём исполине. Если не его Эмблема Огня, обороняющиеся продержались бы намного дольше. Даже могли победить.

— Это Старый Герберт! — Мария смотрела в оптику помощника капитана. — О нет!

Старый Герберт, шагоход нашего класса, был уничтожен. Одна нога сиротливо стояла среди обломков, другая лежала поблизости. Корпуса не было, похоже, взорвался игниум в топливном отсеке. Видно разорванную деформированную кабину.

— Это не восстановить, — сказал я.

Столько возились с этим старичком, и всё зря. Но ригга это одно, а экипаж совсем другое. Экипаж ценнее боевой машины. Но вряд ли хоть кто-то выжил в таком взрыве.

— Дай-ка сюда, — Радич бесцеремонно отпихнул меня и направил перископ в другое место. — Они там. Я пошёл за ним.

Я хотел его остановить, но сначала посмотрел в оптику. Для тех, кто погиб, выкопали могилы. Вряд ли глубокие, всё-таки земля мёрзлая, поэтому сверху их обложили камнем. Враг был настолько впечатлён таким яростным боем, что похоронил защитников.

Механики слили воду из десантных отсеков и рапортовали о готовности. Я ждал, когда Радич вернётся. Его силуэт было видно возле могил. Но он не стоял там долго.

— Они их похоронили, — сказал Влад, когда забрался в кабину. — И положили головные уборы на могилы. Надо же, какие люди чести. Ублюдки.

Он бросил на пол обгоревшую генеральскую фуражку.

— Шевченко мёртв. Теперь мы знаем, что он точно не предатель.

Радич сел в кресло радиста. В руке он держал треснутые очки пилота. Их постоянно носил на лбу Василий Радич, его сын.

— Он тоже мёртв? — спросила Мария упавшим голосом. — Нет! Он же совсем молодой.

— Влад, мне жаль твоего сына, — сказал я. — Прими мои…

— Плевать, — Радич забросил очки в сумку. — Он мне даже не сын… нашёл его на какой-то помойке в Мардаграде много лет назад, взял к себе. Какая теперь разница. Ну что вы встали? Разве нам не надо воевать?

У него всё-то же лицо с насмешливой и довольной ухмылкой. Будто ничего не произошло, и ему и правда плевать. Это его броня, которой он защищается от невзгод? Или он действительно такой непробиваемый убийца, каким кажется?

Я поправил микрофон. В горле застрял комок. Ещё один из моего экипажа погиб, пусть он был и в другой машине. А ведь это я сам предложил отправить улыбающегося паренька сюда…

— Команда, — сказал я, сдерживаясь, чтобы не дрогнул голос. — Выдвигаемся. Курс — север, полный вперёд.

* * *

Погоня заняла немало времени, но мы, наконец-то добрались до своих целей.

— Мы их догнали! — прокричал я. — Экипаж! К бою!

На радаре появились первые точки, а дым вдалеке говорит, что там уже идёт бой.

— Кичиро, заряди главный калибр! Ракеты «Преисподняя» на тебе, огонь по готовности!

— Понял, — бывший учитель щёлкнул переключатели на своём пульте. — А они там крепко дерутся. Вижу самолёты, бомбят что-то.

— Дерьмо!

Я потёр нос, который опять хрустнул. Меня бил озноб, ведь одежда так и оставалась мокрой, некогда было её просушить. В голове проносились воспоминания, как совсем недавно, несколько дней назад, я лежал в тёплой кроватке.

Вернуться бы туда.

Но сначала надо уничтожить угрозу. Если Ян решит, что я мёртв, его никто не остановит от взрыва ядерной бомбы. А последствия этого будут чудовищными.

— Мария, будь добра, пусти в кресло Влада, — попросил я. — Сама сядь за рацию, слушай волну. Влад, на тебе автопушки.

— Лупить по самолётам? — равнодушным голосом спросил Радич.

— Да. Заряди шрапнельную ленту и выстави взрыватель на максимальный таймер. Пусть этих летающих ублюдков заденет осколками. Мы так с ними стрелялись на Дискреме.

— Принято, мой генерал, — всё с той же усмешкой сказал Влад. Нет, ему и в самом деле плевать на смерть сына, пусть и неродного.

Вдалеке раздался мощный взрыв, а следом другой. Я не видел Эмблему Огня Кэлвина, но на радаре была отмечена большая точка. Это Ян идёт мне на помощь? Тогда надо торопиться. Но где сам Кэлвин?

— Кичиро! Расстояние?

— Десять тысяч двести тридцать метров.

— Нацеливаю главный калибр на скопление врага. Корректируй!

Кичиро что-то подкрутил на приборах канонира.

— Минус два градуса.

— Принято. Огонь!

Главное орудие на левой руке пальнуло. Секунд через десять посреди вражеских ригг-уланов появился столб пыли и огня.

— Утопим этих ублюдков! Кичиро, ракеты!

До того, как долетела первая ракета, среди ригг взорвался другой снаряд, сильнее, чем мой. Я знаю, у кого такая мощная пушка. Это Ищейка.

— Марк, тебя вызывают! — подала голос Мария.

— Валентин? — спросил я.

— Да! — Мария улыбалась. — Он вернулся.

— Его ещё не хватало, — я прижал микрофон плотнее и произнёс: — Ужас Глубин на связи.

— Я думал, ты сдох, — раздался неприятный хриплый голос Валя. — Ян рвал и метал, когда южане прислали ему издевательскую весть, что ты ушёл на дно.

— Я всплыл.

— Ну так говно же не тонет, — Валь засмеялся противным визгливым смехом. — Я перехватил их колонну пару часов назад. Теперь показываю им, кто здесь главный. Ну что ублюдки? Вам обидно, как вас трахает безногий?

— Ты видел Рэгварда? — я его прервал.

— Я повредил ему ходовую, и он ушёл в горы. Но Ян запретил мне преследовать его. А ведь там с ним предатель в одной кабине, я слышал его голос, пока Рэгвард уговаривал меня сдаться!

— Твой брат подождёт, — сказал я. — Надо разгромить эту группу.

— Чем я и занимаюсь, — пробурчал Валь. — Ян тоже самое сказал.

Кичиро выпустил ещё ракету. Видно росчерки автопушек ригг, которые пытались сбить «Преисподнюю» на подлёте. У врага ещё полно шагоходов, но на такой дистанции и без сопровождающего их исполина они для нас лёгкие цели.

Раздался треск наших автопушек, Радич стал стрелять без напоминания. Самолёты, возможно те самые, что атаковали меня в порту, не сразу поняли, что теперь мы можем стрелять вверх.

Одному оторвало хвост в воздухе, другой упал прямо под нашими ногами и взорвался. Нас сильно тряхануло. Я переключил риггу на задний ход и посмотрел в оптику.

— Сука, лёд трескается!

— Только не говори, что мы опять будем плавать, — Радич усмехнулся.

Мы успели отойти. Я сменил курс. Валь продолжал обстреливать ригги Ван Чэна. Некоторые из них проваливались под лёд, который не выдерживал взрывы и температуру плавящегося игниума в «Преисподних».

Но оставшаяся часть шагоходов, и не малая, отступала на восток, к берегу. Самолёты возвращались к себе.

— Готово! — сказал Валь, когда нас с ним опять соединили. — Пока они перегруппируются, времени пройдёт много. Янек велел не ждать и двигаться в центр как можно быстрее.

— Их ушло много, надо преследовать. Зачем такая спешка?

— Ты не знаешь?

— Нет. Что-то случилось на фронте? — спросил я.

— На фронте? — Валентин засмеялся. — Каком фронте? Генерал Петрак, старый глухой пердун, сдал своё направления без боя. Наши войска отступают к Нерску, а Ян не даёт их окружить. И мне, вместо того, чтобы ему помогать, приходится делают твою работу. Ты же пропустил их!

— Я и не спорю, — сказал я. — Выдвигаемся немедленно.

* * *

Армия дома Варга отступала с боем. Уже через несколько часов мы вместе с Ищейкой встретились с основными силами. Вражеские шагоходы наступали отчаянно, а наши пытались обороняться. Грузовики ехали первыми, ригги замыкали строй.

Мы сходу подбили три южных шагохода на дальней дистанции, остальные не стали принимать бой и отступили.

Я не стал преследовать, кончались боеприпасы для больших пушек. Ригги дома Варга перестроились в походный порядок и продолжили путь на север.

— Рад, что вы выжили, генерал Конов, — я соединился по рации с командующим.

— Лучше бы я помер, — ответил генерал. — Петрак нас предал.

— Я в курсе. Как обстановка?

— Хреново, отступаем на третью линию. Где вы пропадали так долго? Почему не отвечали?

— Рация барахлит, — сказал я. — Слышим только вблизи. Где Ян? Я не могу с ним связаться.

— Он на западном берегу Айналы, — сказал генерал. — Враги там сильно продвинулись, ещё там видели исполина. Но кому-то из вас надо остаться, иначе они опять насядут. Южане боятся больших шагоходов.

— Валь, оставайся с ними, — сказал я. — Я пойду на помощь Яну.

— Принято, — ответил Валентин.

Я ожидал, что он будет спорить, но близнец согласился. Ищейка заняла позицию и принялась стрелять по врагу, не подпуская никого ближе, чем на двадцать километров.

А мы продолжали идти. Южане были повсюду, они продвигались группами по две-три ригги, явно собираясь вклиниваться в строй отступающих. Появления Ужаса было достаточно, чтобы враг принимался отступать, но мы не можем быть во всех местах одновременно.

— Марк! — воскликнула радостная Мария. — Я связалась с радистом Яна! Они просят о помощи!

— Выдвигаюсь! Только куда?

— На запад!

Вскоре мы увидели следы очередного боя прямо на льду. Несколько сожжённых ригг, наших и южан, куча трупов пехоты вокруг них. А прямо посередине, как статуя, находился исполин дома Алькарас — Красный Дракон, провалившийся под лёд почти наполовину.

Большая ригга не двигалась, а на кабине были видны следы очень глубоких царапин, разорвавших броню. Такие оставляет Плакальщик Яна, значит, он сам где-то неподалёку.

— Они просят сразу идти к нужным координатам, — сказала Мария. — Встретимся там.

Она сверилась с картой.

— Это же мой дом! Мы же там были совсем недавно. Что там случилось?

Вновь вернулись воспоминания о вкусном супе и тёплой комнате. Такоё нечёткое, будто это было очень давно. Но что же Яну там нужно? А, понял! Ведь в поместье были логисты и снабженцы, и среди них Анита Сантек. Если туда прорвался враг… не удивительно, что Янек так торопится на выручку, он к Аните неравнодушен.

Скоро мы их нагнали. Исполин Яна сильно пострадал за эти дни. Одна нога едва двигалась, из суставов летели искры, но Плакальщик неумолимо шагал вперёд, хоть и медленно. Его сопровождали два союзных катафракта, которым тоже немало досталось.

— Мария, свяжи меня с ним, — попросил я.

— Не отвечает, — ответила она через минуту с большим удивлением.

Я шёл следом за этой группой. Больше враг нам не попадался, по крайней мере, живой. Всюду, куда хватало глаз, виднелись сожжённые остовы танков и расстрелянные мотовозки.

Шагоход Яна остановился возле поместья. Оно почти сгорело.

— Нет! — протянула Мария. — Пожалуйста, нет!

Плакальщик стоял у разрушенных ворот, выпуская десант. Стрельбы не было, насколько я мог видеть. Я притормозил свою риггу рядом и выбрался на открытый воздух.

Янек стоял у сгоревшего собачьего вольера, обхватив себя руками. Увидев меня, он быстрым шагом подошёл ко мне, но не для того, чтобы сказать, как рад меня видеть. Его мысли занимало другое.

— Марк, они прорвались сюда ещё вчера, — сказал он дрожащим голосом. — Логисты не успели отойти. Что же я раньше-то не подумал об их защите?

— Всё хорошо, Янек, — я подошёл ближе и положил ему руку на плечо. — Мы здесь, всё хорошо.

— Это хорошо?

Он обвёл рукой вокруг. Главная усадьба почти сгорела, осталось только несколько пристроек. Посреди двора стояла расстрелянная мотовозка, а возле неё лежало несколько мужчин и женщин. Вокруг одного были рассыпаны справочники с запчастями, залитые кровью.

— Они пробили ворота на шагоходе, — сказал Ян. — Потом высадили десант, а охраны же здесь почти не было. Суки, они же всех перестреляли. Если с Анитой что-нибудь случилось, я их убью. Всех, кого увижу.

— Они убрались совсем недавно, — к нам подошёл Радич. — Есть следы одного шагохода, он пришёл сюда, потом вернулся на юг. Марк, определишь модель?

— Это паладин, — ответил я, присмотревшись. — Всего один паладин. Следы вроде сегодняшние, снег ещё их не засыпали. Далеко они уйти не могли.

— Ублюдки, — Ян сжал кулаки. — Здесь же все безоружные были. Я же не думал, что сюда кто прорвётся. Ублюдок, идиот, что же ты тупил, как всегда? — он ударил кулаком по столбу.

— Янек, успокойся.

Кто-то из десанта распахнул дверь сарая, оттуда выбралось несколько человек, без верхней одежды, сильно побитые. Некоторые были ранены. Янек с надеждой вглядывался в их лица.

— Да где же она? — тихо спросил он с отчаянием в голосе.

— Лорд Ян! — раздался крик с другой стороны дома. — Мы нашли её.

Ян побежал туда, мы с Радичем следом.

Нам навстречу шла Анита.

— Она жива, — прошептал Ян, останавливаясь на мгновение и тут же снова бросаясь к ней.

Анита Сантек шла босыми ногами по снегу, смотря куда-то перед собой. Лицо было разбито, один глаз закрыт. Кровь бежала из носа и опухших сизых губ. Она куталась в обрывки измазанной в крови одежды, которые ничего не закрывали.

Ян сбросил с себя шинель, накинул на Аниту, и подхватил её на руки. Она не реагировала, она будто вообще ничего не видела. Как кукла, взгляд совсем пустой.

— Срочно, доктора! — закричал Ян. — Её надо в тепло.

Он унёс её в свою риггу, и Аниту аккуратно подняли в кабину. Следом забрались доктор и Мария, которая взяла с собой медицинскую сумку.

Ян остался в одном мундире на морозе. Из левого глаза выбежала слеза. Руки тряслись.

— Янек, — шепнул я. — Ты слышишь меня?

— Где Радич? — очень тихо спросил Варга.

— Я здесь, хозяин, — Радич громко откашлялся и выпрямился.

— Найди их, — всё ещё тихо сказал Ян. — Найди всех, кто это сделал. Мне плевать как, но найди их.

Он вытер слезу и прокричал со злостью и с жутким хрипом:

— НАЙДИ ИХ ВСЕХ, ВЛАД! ЧТОБЫ НИ ОДИН НЕ УШЁЛ!

Глава 12

Наши исполины дошли до Нерска, где армия перегруппировывалась на третьей линии обороны. Последней линии. Влад Радич остался позади, забрав себе оба катафракта, чтобы перехватить сбежавший отряд врага, который захватил поместье.

Нерск не был городом, это комплекс ремонтных заводов для ригг, а ещё здесь обрабатывают игниум. Хотя сейчас это больше похоже крепость на самом севере земель Яна. Континент на этом не кончался, но дальше к северу только горы и редкие шахты игниума.

Больше отходить некуда. Обороняться будет сложно, враг сможет напасть с востока или запада, а ещё может прийти прямо по льду озера. Тем более что лёд слишком толстый, он не успеет растаять за короткое лето. Мы хотели его взорвать, но посчитали, что уйдёт слишком много снарядов, чтобы был хоть какой-то эффект. Больше, чем у нас есть.

Я нашёл Яна в госпитале. Парень сидел у постели спящей Аниты. В его руках был вечный блокнот и карандаш, но Янек ничего не черкал.

— Руки трясутся, — прошептал он, видя мой вопросительный взгляд. — Ничего не могу делать.

— Как Анита? — также шёпотом спросил я.

Ян закрыл глаза.

— Не ест, не говорит, смотрит в потолок. Ей снотворное дают, но она всё равно просыпается и кричит от страха, — он отложил блокнот. — Я бы убил их всех, если бы это помогло. Но это не поможет. Они с ней такое сотворили.

— Мне очень жаль, — сказал я.

Анита спала. Я сел рядом с Яном и тихо выдохнул. А ведь она тоже была в моём экипаже, но я её не уберёг.

— Что она им сделала, Марк? — спросил Янек. — Чем она это заслужила?

— Это ублюдки, — сказал я. — Другого ответа у меня нет.

— Я как увидел её, то… Это неправильно, всё это неправильно, — он вздохнул. — Извини, столько всего, даже забываю тебя спросить о многом. Я знаю, что ты едва не утонул. И что Влад потерял сына. Но сейчас столько всего происходит, что я не могу ни на чём сосредоточиться.

— У нас есть немного времени перед атакой, — сказал я. — Придёшь в себя.

Ян горько усмехнулся.

— Год назад, ещё до того, как ты появился в Академии, я думал совсем о другом, — он взял Аниту за руку. — Боялся сдавать экзамены. Переживал, когда мы впервые залезли в риггу, и я боялся, что налажаю и всё сломаю, а меня все будут осуждать. Боялся, что сестра опять на меня наорёт, или что Кобаяши отчитает. Думал, что тогда у меня одни проблемы. А оказалось, что год назад всё было хорошо.

— Главное, чтобы через год ты не подумал точно так же, — я слегка улыбнулся.

— Нет, так плохо точно не будет. Да и мне на днях стукнет двадцать, а все Варга… ладно, не буду. Отец Валя умирает, ты знаешь?

Маршал Климов получил серьёзную рану при отступлении. И это была дерьмовая новость, маршал показал себя опытным и грамотным командиром. Нам будет его не хватать.

— Да, слышал. Но у нас есть хоть что-то хорошее. Ты же подбил Красного Дракона. Поздравляю.

— Мне повезло, — Ян дёрнул уголком рта. — Я попал ему в блокировку, рука опустилась, и он сам главным калибром выстрелил себе под ноги и пробил лёд. Оставалось только покончить с пилотом. Это был Джулио Алькарас. Хороший парень. Был.

— У них осталось только пять исполинов. Пока даже четыре, Валентин говорил, что повредил Эмблему Огня Кэлвина.

— Жаль, что ублюдок выжил. Я бы… — Янек не успел закончить.

Анита вздохнула и открыла глаза.

— Янек? Марк? — она посмотрела на нас. — Пришли меня навестить?

— Да, — глухим голосом сказал Ян.

— Рад тебя видеть Анита, — я встал со стула. — Пришёл проверить. Но мне пора бежать, я вас оставлю поболтать.

Я вышел несмотря на взгляд Яна, умоляющего меня остаться. Но им лучше побыть наедине. Я вышел на улицу и остановился на лестнице. Внизу стояла коляска Валя, а сам он пытался заползти наверх.

— Долбанные сучьи ступеньки! — ругался Валентин.

— Валь, тебе помочь? — спросил я.

— Да иди ты в жопу, Марк, со своей жалостью!

— Я тебя не жалею, Валь. Просто раз ты ползёшь наверх, вряд ли ты это делаешь ради удовольствия. Тебе куда-то надо, давай помогу добраться быстрее.

Валь гневно выдохнул, но через несколько секунд сел на ступеньку и вытянул ко мне руки. Я обхватил его за пояс, поднял и закряхтел от натуги.

— Ну давай, старикашка, — понукал меня Валь, слегка стукая по спине. — Каши мало ел?

— Да у меня плечо прострелено, кретин. Больно ведь.

Я дотащил его до самой верхней ступеньки, аккуратно усадил и уселся рядом сам.

— И коляска, — Валентин показал вниз. — Она не легче, чем я.

— Она хоть без гранат?

Валь фыркнул, что могло означать что угодно. Я закатил коляску наверх, а Валентин забрался в неё сам.

— Ну, вези меня теперь, раз взялся, — сказал он. — Только сопли свои на меня не лей.

— Не могу гарантировать, — я шмыгнул носом. — Целый день провёл в холодной воде.

— Южная неженка, — Валь хмыкнул. — Дальше.

— Ты к отцу?

— Да, он послал за мной, — сказал Валентин и добавил совершенно буднично: — Он скоро умрёт.

Отец Валя, маршал Климов, лежал на узкой койке и выглядел совсем уже дряхлым стариком. Хотя когда командовал, он выглядел крепче и моложе. При виде меня умирающий приподнялся и начал показывать на тумбочку рядом с кроватью. Сверху лежала подшитая папка с бумагами.

— Марк, — едва слышно прохрипел маршал. — Возьми, это важно.

— Что это? — я полистал бумаги, не понимая в этих каракулях.

— Когда ты провалился под лёд, у меня возникла, — Климов тяжело дышал. — У меня появилась идея. И я поручил своей инженерной команде… проработать вопрос. Вот их расчёты. Хватит двадцать бомб… но надо взорвать их вовремя, что бы он не успели понять, что происходит. Иначе всё насмарку.

Я взглянул в записи ещё раз и сдержался, чтобы не улыбнуться, это неуместно у постели умирающего. Но это серьёзно облегчало нам жизнь.

— Спасибо вам, — я пожал ему руку. — Спасибо вам, маршал Климов, спасибо за всё. Это очень нам поможет. Ян тоже вам очень благодарен.

Он отмахнулся и уставился на сына. Валентин медленно подъехал к нему.

— Я умираю, — прохрипел маршал Климов.

— Да неужели? — Валь усмехнулся. — Никогда бы не подумал.

— Хватит так шутить, болван.

— Да это же чистая правда, отец. Хотел сказать ещё кое-чего. Я видел предателя, я хотел его достать, но не успел. Он бы мне ответил за ноги, и за всё остальное.

— Послушай, — маршал притянул сына к себе. — Когда увидишь своего брата… когда увидишь Павла… передай ему… — он хрипло вздохнул и стал говорить ещё тише. — Передай ему, что мне жаль. Что я прошу у него прощения за всё, что я ему причинил плохого.

— Прощения? — вскричал Валь. — Какое ему прощение? Я ему брюхо вскрою, когда увижу, я ему…

— Валентин, — я положил ему руку на плечо. — Он умер.

Маршал Климов лежал с открытыми глазами.

— Старый идиот сдох, — пробормотал Валь и прикрыл ему глаза. — Туда и дорога. Вот бы Павел обрадовался. Хотя нет, он-то старика всё равно любил, только не говорил об этом никому. Я его всё равно убью… он умрёт. А потом… — он тяжело вздохнул. — Когда я тоже сдохну, мы увидимся все, я, Павел, отец и мама. И, может, мы забудем всё, что друг другу сделали.

Он закрыл лицо ладонями.

— Марк, — сказал он дрожащим голосом. — Свали отсюда нахрен. Пожалуйста.

Я вышел и прикрыл дверь палаты.

* * *

На совет собрались все высшие офицеры, кто остался. Кичиро Кобаяши, генералы Конов, Ковальчук, я и… и всё, остальные уже умерли или предали.

— Что будем делать? — спросил Ян без всяких предисловий. — Они идут сюда. Всеми силами, что у них остались.

— Мы хорошо укрепились, — сказал генерал Конов. — И сможем держаться долго. Но их исполины — это проблема.

— У нас мало боеприпасов, — продолжил Кичиро. — В том числе для больших пушек, но нет смысла их экономить, иначе всё достанется врагу. Нужно погрузить всё доступное вооружение на ригги…

— Ракеты «Преисподняя» должны использоваться иначе, — я раскрыл перед ними папку, которую получил от умирающего маршала. — Инженерная команда Климова сделала расчёты. Мы поставим бур на один из исполинов, можно даже на мой, пробурим лёд в нужных местах, они все отмечены на схеме, инженеры там всё мерили и считали. Потом заложим туда активный игниум и ракеты, как детонаторы. Они достаточно мощные для этого.

— И что нам это даст? — спросил генерал Ковальчук. — Лёд слишком толстый, одной ракетой его не пробить. Нужно много…

— Нам и не надо пробивать. От одновременного взрыва лёд треснет на большой площади. Если туда наступит исполин, он уйдёт на дно. Обычные ригга, особенно если они пойдут группой, тоже. Но и это не самое главное.

Я внимательно обвёл присутствующих взглядом.

— Часть Игниума не взорвётся во время детонации, — продолжил я. — Но останется активным, а температура будет достаточно высокой. Настолько высокой, что ледяная вода не сможет её понизить очень долго. И лёд…

— Будет таять? — спросил Кобаяши.

— Не очень быстро, но с весом шагохода это может оказаться опасным для них уже в ближайшее время.

— И всей рыбе хана, — сказал генерал Конов. — Получим целое озеро ухи у себя под носом, приправленное южанами. Звучит бредово, как по мне. Но может сработать, ублюдки хотя бы не будут наседать со всех сторон.

— А у нас есть какой-то другой план?

— Да, — сказал Ян и щёлкнул пальцами. В комнату заглянул охранник. — Принеси красную папку.

Через пару минут охранник вернулся. Ян взял папочку и бросил её на стол.

— Это план операции «Табия», — Варга прошёл к окну и посмотрел в сгущающуюся темноту.

Гор не было видно, но я не сомневался, что Янек смотрит в ту сторону.

— Погоди, — я медленно поднялся. — Это же…

— Да, Марк, это взрыв ядерной бомбы в игниумовой шахте…

— Чего? — чуть ли не хором воскликнули старые генералы.

— Ты собираешься взорвать бомбу в шахте? — спросил Кичиро. — Ты знаешь, что будет дальше?

— Посмотрите в папку. Там копии отчётов Эпохи Полётов. Кто-то уже предусмотрел такой вариант тысячу с лишним лет назад. Они называли это модель. Рассчитывали, что будет, если растают полярные шапки Западного Хребта.

Ян прошёл к карте Северо-западного Юнитума. В самом центре были изображены три озера, Три Сестры, как их называли. Айнала (самое северная), Реймира и Валайя (южное), все они связаны реками. Западный Хребет шёл вдоль всех трёх озёр.

— Бомба находится в шахте вот здесь, — Ян показал пальцем. — Прямо в основании горы Линальт. Вроде это самая высокая на всём континенте. Кичиро, не ругайся, я всегда был с географией не очень.

Вряд ли бывшему учителю было сейчас до уроков. Кобаяши смотрел на всех с изумлённым взглядом, широко раскрыв глаза. Мы и сами все замерли, не веря, что Янек собирается это сделать.

Ян ткнул в горы рядом с берегом озера Реймира, которое было средним из трёх.

— Взрыв ядерной бомбы вызовет реакцию игниума во всех ближайших залежах, — продолжал Ян равнодушным голосом. — От температуры начнут плавиться полярные шапки гор и ледники. Вода попадёт в озеро Реймира, потому что они ниже уровнем, чем Айнала. Столько воды Реймира не примет, излишки пойдут на юг, в озеро Валайя, а оно уже находится на территории Кэлвина Рэгварда. Озеро выйдет из берегов, начнётся мощное наводнение. Вода затопит риггоремонтные заводы южнее. И почти все плодородные земли, какие только есть. Это подорвёт мощь Хитланда за несколько дней. Всего один взрыв.

Он вернулся за стол.

— Янек, — осмелился высказаться я через минуту. — Ты не шутишь? Ты же говорил, что…

— А что нам остаётся делать? — спросил Ян, повышая голос. — Смотреть, как нас разгромят, всех мужчин убьют, а женщин изнасилуют, как Аниту? Нет, на это я не пойду. Я сделаю всё что угодно, но…

— Ян, ты собираешься сделать то, что не сможешь контролировать. А если взорвётся игниум рядом с нами? Куда дойдёт вода? Куда достанет радиация? Сколько людей погибнет?

— Погибнет не так много, как ты думаешь, — Ян усмехнулся. — Это всё произойдёт не за один день, как говорят расчёты. Да и Валайя разливается каждый год. Крестьяне уходят сами, а до заводов вода раньше не доставала. Но в этом году будет иначе.

— Но не все успеют уйти, — продолжил я. — И потом им будет некуда возвращаться, ведь там…

— А почему я должен об этом думать? — выкрикнул Ян. — Это не мои люди, мне плевать, пусть хоть сдохнуть тысячи или миллионы! Я отвечаю за своих, а не за чужих!

— Ян, — я пытался говорить спокойно. — Подумай, что сделают с твоими людьми, когда люди захотят отомстить…

— Это мы им сейчас мстим! Так и работает бесконечный цикл мести, Марк. Из него невозможно вырваться. Я отомщу Рэгварду за сестру, а он будет мстить за свои земли! Какая разница, если мы скоро и так умрём?

— Янек, если мы выполним наш план с озером, то…

— Выиграем всего пару дней! — взревел Ян. — А потом они всё равно придут с других сторон! Их больше, чем нас! Прямо сейчас они строят свои планы, думают, как нас перебить, они…

Он замолчал и громко вдохнул через нос. А потом пристально посмотрел на меня.

— Что-то ты сильно со мной споришь, — сказал он со странным выражением в голосе. — Это подозрительно. Ага, ты, наверное, уже понял, что мы проиграем, и теперь хочет получить себе земли у Рэгварда в награду? Пытаешься предать меня?

— Ян, ты что? — у меня от этого обвинения кровь ударила в лицо.

— А ты думал, я не узнаю, что ты за моей спиной вёл переговоры с Кэлвином? — Варга подошёл ближе и ткнул меня пальцем, едва не задев рану на правом плече. — Обсуждал с ним сдачу в плен? Думал, я не узнаю?

— Ян, всё было совсем не так, — вступился за меня Кичиро.

— Лорд Ян, — генерал Конов поднялся. — Я думаю, мы все убедились, что Марк нам предан всей душой. Не надо его…

— А может, вы все меня уже предали! — вскричал Ян, громко хрипя. — Может, вы тоже хотите, как Петрак, получить награду? А?

Я поднялся и посмотрел ему прямо в глаза.

— Ян, ты из моего экипажа, — сказал я спокойным голосом. — Я никогда не предаю своих. Никогда. И добавлю ещё одну вещь. Мы не должны так опускаться, чтобы победить. Мы должны сделать всё, что в наших силах. И тогда мы справимся.

Варга отошёл, пинком сбил подставку с картой и уселся на своё место, громко дыша носом. Молчал он несколько минут.

— Я прошу прощения, — произнёс он спокойным, немного дрожащим голосом. — Извините, я не имел права вас обвинять, никого из вас. Вы мои самые верные люди, вы мои друзья. Извините, я…

— Бывает, — генерал Ковальчук пожал плечами. — Нервы, у всех они натянуты.

— Пустое, — добавил Конов. — Твой отец и пожёстче орал. Помню, раз в меня кружку кинул, когда я с ним не согласился.

— Всё равно я не должен был. Извините, — Ян торопливо отпил воды. — Я… давайте ваш план, с озером, если все за, займёмся им. А это, — он подобрал красную папку, подошёл к печке и забросил бумаги в огонь. — А про это мы забудем. Хорошо?

— Если мы принимаем план, — сказал я. — То выходить нужно будет уже завтра утром, а прямо сейчас надо готовить ракеты. И поставить бур на мою риггу, он должен быть на складах. Кто за?

Генералы подняли руки, Ян вместе с нимм.

— Я пойду с тобой на своём Плакальщике, — сказал он. — Надо тебя прикрывать, если ты не против.

— Буду рад, Янек.

Ян с облегчением выдохнул, будто боялся, что я на него смертельно обиделся. Он только собрался что-то сказать, как к нам вошёл Влад Радич. На груди у него висели треснутые очки пилота, к которым была подвязана верёвочка.

— Привет, Влад, — Ян поднялся и пожал ему руку. — Извини, я должен был высказать соболезнования, но…

— Ерунда, хозяин, — Влад отмахнулся. — Давай о важном. Я их нашёл. Они ждут тебя во дворе.

* * *

Уже стемнело, но двор возле штаба был хорошо освещён фонарями. Солдаты охраняли два десятка связанных пленников, оборванных, побитых, и хнычущих.

Только их пилот держался спокойно. Кажется, я видел его в Академии на нашем курсе, лицо знакомо. Остальные — экипаж и десант из дома Кос судя по форме.

— Было сложно! — объявил Радич. — Но мы их подбили и повязали. Получилось малой кровью, трусливые ублюдки схватили пилота и сдались сами.

Ян Варга стоял, скрестив руки, и молчал. Я был с ним рядом, и слышал, как он громко дышит носом. Слишком неровно.

— Пилот тебя знает, — продолжил Влад. — И ему эта история не понравилась. Ладно, дай мне полчаса, я с ними позанимаюсь и выдам тебе тех, кто навредил бедной девочке. Они и сами сейчас всех будут сдавать, я даже иголочки не успею нагреть. Иголочки под ноготочки.

Он посмотрел на одного пленника, и тот вздрогнул.

— Ты когда-нибудь играл в поросят? — спросил Влад ехидным шёпотом.

Ян подошёл к связанным и начал внимательно всматриваться в лицо каждого.

— Вы с ней такое сотворили, — сказал он дрожащим голосом. — Вы её избили и изнасиловали. Анита никому ничего плохого не сделала за всю жизнь, а вы… чем она это заслужила?

— Это не я, — крикнул кто-то из пленных. — Это вот он предложил. Я их отговаривал, а они…

— Молчать! — сказал Ян негромко, но очень отчётливо. — Я вам слово не давал.

Пленные южане смотрели с ужасом то на Яна, то на Влада. Янек побледнел так сильно, что это видно даже в свете фонарей, И он очень громко дышал.

— Ты ими командовал? — спросил он у пилота.

— Да, Янек, — ответил тот.

Да, пилот точно из Академии, я с ним даже болтал как-то раз о ремонте перед Играми, он спрашивал мой совет.

— Я как узнал, что они сделали, чуть сам не пристрелил ублюдков. Я же не думал, что стоит их оставить, а они…

Ян резко вскинул руку и ударил пилота по горлу. Тот захрипел и упал на снег, пуча глаза. Изо рта побежала слюна и кровь. Варга повернулся к своему охраннику, отобрал у него дисковый автомат и передёрнул затвор.

— Это не я! — завизжал какой-то пленник. — Это вот он всё сделал, это всё…

Ян начал стрелять. Быстро, но хладнокровно. Короткими очередями, не расходуя пули впустую, уделяя внимания каждому. Южане пытались разбежаться, но верёвки им мешали. Пленные душераздирающе орали, молили о пощаде, но умирали, один за другим.

Автомат щёлкнул и после грохота стрельбы на мгновение стало тихо. Потом раздался стон. Южане лежали вповалку, но один парень с простреленным плечом, единственный выживший, пытался уползти. Ян выдохнул через нос.

— Янек, послушай, — сказал я. — Если ты…

Ян не стал слушать, он перехватил автомат за ствол, встал над раненым, размахнулся и начал наносить удары по голове. Настолько сильные, что деревянный приклад скоро отломился.

— Он готов, хозяин, — Радич присвистнул. — Они все готовы. Ты их всех укокошил.

Варга вернул автомат охраннику и быстрым шагом пошёл в госпиталь. Десантники, посмеиваясь, начали оттаскивать покойников.

— А хозяин злой, — сказал Влад, подходя ко мне. — Но у тебя подозрительный вид. Будто ты сейчас пойдёшь за ним и начнёшь читать нравоучительные нотации, что так делать нельзя.

— А я имею на это право? — спросил я.

— Ни малейшего.

— Но я всё равно поговорю с ним потом, — сказал я. — Вернее, буду молчать и слушать. Пусть говорит он, если захочет. Так будет лучше.

— А ты понимаешь, — Радич усмехнулся и повернулся к солдатам. — Тащите эту падаль отсюда!

— Господин Радич, — один из десантников выпрямился, как перед офицером. — А что делать с…

Влад погрозил ему пальцем, десантник тут же замолчал.

— Помогай убирать трупы, — сказал Радич. — А я разберусь с остальным. С трупами ведь легче. Они всегда молчат.

Десантник тяжело сглотнул и побежал помогать уносить тела.

Глава 13

Мне надо было поспать хоть немного, но у меня не получалось. В маленькой каморке было слишком жарко от небольшой печки, а сегодня мне что-то не хотелось жары, да и дрова слишком воняли.

Я оделся и пошёл на улицу. Мёрзнуть, да, но надо было проверить свой шагоход, и как там идут работы. Нужно будет отправляться с самого утра.

Холодный ветер, дунувший мне в лицо, едва я вышел наружу, заставил пожалеть о своём решении. Ну куда я собрался? Можно посидеть в тепле ещё пару часов. Я хотел вернуться и позвать Марию, но она ещё с вечера сидела с Анитой.

Возле одного неприметного сарайчика стояла старенькая мотовозка с заведённым двигателем. Надрывный кашель водителя показался знакомым. Он, не замечая меня, обошёл машину и прошёл в сарайчик.

И кому это понадобилось подвозить машину к сараю ночью? Я пожал плечами и пошёл посмотреть. Я же, мать его, генерал, должен знать, что происходит.

Хреновый из меня генерал, потому что я заметил, что вокруг нет охраны, только когда дошёл до сарая. Однажды это закончилось плохо, плечо всё ещё болело от той раны. Возвращаться и звать на помощь? А вдруг там ничего?

Я достал револьвер. Надеюсь, это моя паранойя. Я осторожно взглянул в окно, вздохнул ещё раз и убрал оружие.

— Влад, ты в курсе, что рядом нет охраны? — я вошёл в сарай и закрыл за собой дверь.

— Да, — ответил Радич, стоя ко мне спиной.

В кресле перед ним кто-то сидел, но я не видел кто именно.

— Это я её убрал, — продолжил Влад, поворачиваясь с оружием в руках.

Я идиот. Это заговор, точно заговор. Ещё и Радич нас предал…

— Лучше не доставай свою пукалку, — Влад взвёл и тут же спустил курок револьвера. — И лучше бы тебе помалкивать. А то перебудишь всех.

В кресле сидел какой-то дрожащий парень лет семнадцати-восемнадцати в форме десанта Великого Дома Кос. Как у тех, кого расстрелял Ян несколько часов назад. Рот был завязан.

— Он один из них? — спросил я.

— Угу. Можешь пойти и сказать хозяину, он придёт сюда и сломает ему шею.

Парень вздрогнул и громко вздохнул. Он попробовал что-то сказать, но повязка мешала.

— Я его взял на допрос до того, как показал хозяину, — сказал Радич. — Мальчишка из какого-то Малого Дома. Ему очень не понравился поступок своего взвода, он пожаловался первому пилоту. Но ничего с насильниками они не успели сделать, хозяин разобрался с ними сам.

— Значит, он не насиловал? — спросил я.

Испуганный парень яростно замычал и замотал головой.

— Он мне рассказал всю картину, — Радич отошёл к верстаку, где лежала куча инструментов жуткого вида, но они все были чистыми и лежали по чехлам. — Тех ублюдков было пятеро. Ещё трое стреляло по безоружным логистам. Но хозяин не захотел ждать, когда я всё это выясню.

— И что ты собираешься делать с ним?

— Увезу на мотовозке за пределы базы, — Радич покрутил в руках какие-то жуткие клещи. — А потом пристрелю. Подальше, чтобы выстрела не слышали. А то ещё разбужу кого-нибудь.

Я посмотрел на парня повнимательнее, и тут меня пронзила догадка. Пленный тем временем вспотел от ужаса и мычал громче.

— Ты хочешь его отпустить? — я спросил шёпотом. — Удивлён.

— И что натолкнуло тебя на такую мысль? — также тихо ответил Радич со своей вечной ухмылкой.

— Зная тебя, ты мог просто перерезать ему горло. Или замучить до смерти. Или заморозить, или отдать Яну, он всё ещё зол. Но ты вывозишь далеко, чтобы отпустить.

— Ну и какой мне в этом смысл? — ухмылка Влада стала ещё гаже.

— Потому что он похож на Василия, — сказал я. — Не сильно, но цвет волос такой же. И глаза похожи.

— Какого Василия? — Радич сделал вид, что удивился. — А, ты про того сироту, которого я подобрал. Я уже его и забыл.

— Так забыл, что до сих пор носишь его очки?

Я дотронулся до висящих на верёвочке треснутых очков пилота, но Влад шлёпнул меня по руке.

— Не трогай, — сказал он. Его ухмылка исчезла. — Если ты кому-нибудь об этом вякнешь, даже Яну, я…

— Я буду молчать, — пообещал я.

Влад внимательно посмотрел мне в глаза. У него очень усталый взгляд.

— Это моё доброе дело на этот год, — сказал он. — Ну и за прошлый, я тогда не мог придумать ничего хорошего.

— Как тебе удобно, — я уже сказал громче. — А ты так и будешь его пугать? А то он умрёт от страха.

— Нет, — буркнул Влад и посмотрел на пленника. — Умеешь ходить на лыжах? Если нет, я лучше тебя сразу пристрелю, а то тебя по дороге загрызут гарданы, если не сможешь убежать.

Я дождался, когда Влад заведёт парня в машину и уедет. Пора идти в ангары, но меня перехватили по дороге.

— Генерал! — кричал незнакомый мне часовой. — На озере замечен вражеский исполин!

— Дерьмо! — я сплюнул на землю. — Общую тревогу, живо! И сразу беги за лордом Яном! А, ты уже здесь.

— Отставить, — Ян поправил перчатки и поднял воротник шинели. — Я уже знаю, кто это. Они запросили переговоры по рации ещё полчаса назад.

— Кто там? — спросил я. — Что это за исполин?

— Чёрный Рыцарь Дома Сантек, — ответил Янек, смотря куда-то в сторону. — Это Лукас, отец Аниты. Пошли со мной Марк, поговорим.

Мы прошли сквозь укрепления и вышли к озеру. Громадный шагоход стоял от нас всего в километре.

— Ян, ты уверен? — спросил я. — Если он выстрелит, нам обоим конец.

— Он не выстрелит, — голос у Яна уставший, он, похоже, не спал.

Мы остановились на половине пути. Навстречу нам шагал всего один человек, который вылез из гигантской ригги. Лукас Сантек, Наблюдатель Нарландии, очень высокий мужчина в чёрной шинели, полы которой развивались от сильного ветра.

Я помню, как этот громкоголосый тип едва не убил нас во время отступления из Академии. Тогда на линию огня встала Анита, и отец побоялся стрелять. Он ушёл в тот раз, говоря, что лишит дочь наследства и всех титулов.

Лукас Сантек остановился и смерил нас тяжёлым взглядом. Левая часть лица у него обожжена, а на правой жуткий шрам. Он выпрямился и положил руку на эфес большой уродливой сабли.

— Верни мне мою дочь, Варга, — сказал он. — Она не должна участвовать в твоей войне. Она не должна страдать на ней. Скоро они придут и уничтожат тебя. А потом и её, вместе с остальными.

— Я знаю, — ответил Ян. — Скоро она будет здесь.

— Кто сделал это с ней? — спросил Сантек. — Кто это сотворил? Скажи мне!

— Я убил их всех до единого. Своими руками.

Сантек кивнул. К нам шла Анита, которую сопровождали несколько охранников. Она при виде нас попыталась запахнуться в свою шинель, будто по-прежнему считала, что стоит перед нами в обрывках одежды, как в тот раз.

— Папа? — спросила она. — Что ты здесь делаешь?

Лукас подошёл к ней и обнял.

— Мы едем домой, дочка, — сказал он дрогнувшим голосом. — Хватит с нас всего этого. Дома тепло, скоро абрикосы расцветут, как ты любишь. Поехали. В этих землях только холод, боль и смерть.

Анита высвободилась из объятий отца и посмотрела на нас с Яном.

— Так будет лучше, — произнёс Ян с грустной улыбкой. — Там ты в безопасности.

— Я не могу вас оставить, — сказала она. — Никого из вас. И тебя, ведь ты…

— Мне будет спокойнее, если я буду знать, что с тобой больше ничего не случится. А потом мы встретимся, когда всё закончится, обещаю.

Они обнялись, но совсем ненадолго. Лукас Сантек мягко потянул дочь за собой. Она обернулась и помахала нам рукой. Ян долго стоял и смотрел, как исполин уходит на юг.

— А теперь возвращаемся к войне, — сказал Варга твёрдым голосом.

* * *

— Доброго утречка, мой генерал, — Влад встал у меня на пути. — Слышал хорошую новость?

— Какую?

— Войска дома Сантек отступили и возвращаются к себе. Минус один исполин и десять ригг.

— Не говоря о том, что мы больше не услышим долбанные волынки, — сказал я. — Ну и что, получилось? С тем вчерашним?

Влад не стал отвечать и молча отошёл с привычной ухмылкой. Я продолжил путь к ангару.

Ужас Глубин был немного изменён. К правой руке приделали длинный узкий бур, направленный вниз. Теперь древний исполин готов к той работе, для которой его и создавали. Только он не будет выковыривать игниум изо льда, он будет закладывать его в дыры.

Очередной рискованный план, это я понимал, а в особенности рациональная часть меня. Но если мы хотим хоть как-то отложить главный штурм, придётся идти на это.

Ян стоял возле Плакальщика, проводя наружный осмотр. Он будет неподалёку от меня и защищать от обстрела вместе с Ищейкой.

— Ян, есть минутка? — спросил я.

Он посмотрел на меня, будто не понял, что я сказал.

— Нет, — мрачно ответил он через несколько секунд. — Выходим на позиции, времени мало.

Он залез в люк. Я пожал плечами и побрёл к своему шагоходу.

Команда выстроилась у ног. Механики были прежние, разве что появилась пара новых лиц взамен выбывших. Вернулась десантная команда. Ещё незнакомый радист и канонир. И если канониру, судя по шрамам, доводилось бывать в бою, то радист был совсем уж каким-то зелёным.

А ещё было несколько шахтёров, которые должны были управлять буром. И сапёры, куда без них?

— Ну, что парни? — я встал перед строем и подмигнул. — Всё понятно?

Старые члены экипажи заговорщически заулыбались в ответ. А радист тяжело сглотнул, будто его тошнило.

— Кто меня не знает, познакомимся по дороге, — сказал я. — Все по местам!

— Марк! — окликнула меня Мария, подбегая ближе. — Я к тебе.

— Ты со мной? — я обрадовался.

— Нет, — она мотнула головой. — Много работы, придётся остаться.

Она держала в руках что-то, обёрнутое полотенцем.

— Умоляю, скажи, что это тот твой красный суп.

— Нет, Марк, я сварила тебе кофе. Хотела ещё и Янеку принести, но он со мной не разговаривает. Мне его так жалко.

— Мне тоже, — сказал я.

Сразу же вспомнилась картина вчерашнего вечера, когда он сначала обвинял нас в предательстве, а потом перестрелял двадцать человек, не разбираясь, кто их них виноват, а кто нет.

— Но он же один из нас, — продолжил я. — Мы его вытащим, поможем ему.

Мария улыбнулась. Я посмотрел по сторонам и быстро чмокнул её в щеку.

— Береги себя, — сказала она. — И присмотри за ним.

Уже через пятнадцать минут мы вышли на позиции. Ищейка пригнулась, целясь куда-то своим главным орудием, но не стреляла. Плакальщик Яна следовал за мной.

— Соедини меня с Янеком, — попросил я радиста.

— С кем? — удивился тот.

— С лордом Варга.

— Плакальщик на связи, — вскоре ответил Ян.

— Янек, начнём с востока. Там пробурим три скважины и медленно начнём двигаться на запад. Ты меня прикрывай, хорошо?

— Понял, — и отключился.

Мы дошли до первой позиции согласно схемы. Я посмотрел на радар, но никаких отметок не было, враг был слишком далеко. Туман, стелющийся надо льдом, мешал увидеть хоть кого-то. Но зато враги тоже ничего не заметят.

Нет, заметят.

— Там самолёт! — предупредил канонир.

— Сколько до него? Сможешь достать?

— Два километра.

— Пальни из сотки шрапнелью, чтобы не расслаблялся.

Дополнительная пушка выплюнула снаряд, самолёт развернулся и поднялся выше. Скорее всего, он взлетает с авианосца. Туда далеко, но у них должна быть рация. Сейчас самолёт предупредит носитель, а тот уже свяжется с берегом.

Через несколько минут Кэлвин будет знать, что все три наших исполина что-то делают на льду.

Но всё произошло быстрее. Самолёт вернулся, держась высоко. А по нам кто-то стрелял из чего-то крупнокалиберного.

Мощный снаряд врезался в лёд и взорвался, поднимая целую тучу дыма, пыли из раскрошенного льда и пара от испаряющихся капель.

— По нам стреляют! — тоненьким голоском заявил радист.

— Да неужели? — я усмехнулся.

Кто бы это мог быть. Вряд ли это дредноут. У корабля очень мощные пушки, но от моря сюда слишком огромное расстояние, он не достанет. Скорее всего, это исполины врага, но стреляют они навесом, издалека.

Если я их не вижу на радаре, то и они меня тоже не видят. Но всё разгадывалось просто.

— Надо сбить долбанную птичку! — приказал я. — Она корректирует огонь!

Следующий снаряд взорвался очень близко, нас пошатнуло. Главный калибр может пробить лёд возле нас, и тогда мы опять уйдём на дно.

— Я прикрою! — сказал Ян по рации, когда я доложил ему ситуацию.

— Только осторожно, Янек. Постоянно меняй позицию, снаряд летит долго.

— Ты тоже.

— Мне нужно стоять. У меня же бурильщики. Пока они сделают дыру, пройдёт несколько минут. Они же ещё и наружу выходят, с сапёрами.

— Понял, — сказал Ян. — Отвлекаю их на себя. Как только они поймут, что это я, можешь не беспокоиться, что кто-то будет по тебе стрелять.

И он пошагал прямо на юг. Плакальщик немного прихрамывал из-за повреждённой ноги.

Я вздохнул. Мне это совсем не нравилось.

— Идём к следующей точке.

Самолёт в небе исчез, наверняка он крутится над Яном. В кабине я не слышу, есть ли звуки боя, или нет. Поблизости маячит Ищейка, Валь стреляет куда-то по одному ему ведомой цели.

Хотя, наверное, он ведёт огонь по координатам, которые даёт Ян.

— Ребята, надо быстрее! — торопил я шахтёров.

Те старались как могли. Бур вгрызался в лёд, в дыру закладывали игниум в контейнерах, а сапёры закрывали всё боевым зарядом из ракеты «Преисподняя». Она достаточно мощная, чтобы вызвать реакцию игниума и привести наш план в действие.

— Докладывает Ищейка, — раздался голос Валентина. — Отхожу на базу, главный калибр вышел из строя.

— Не вовремя, Валь. Лучше оставайся, чтобы они не наглели, пусть видят тебя на радаре. Ты с Яном на связи?

— Да, он ведёт бой с каким-то исполином. Отойдёт, когда ты дашь ему сигнал на третьем канале.

Это шифрованный канал для экстренной связи, там передаётся только сигналы.

Нам осталось пробурить ещё несколько дыр. Если я прямо сейчас дам сигнал, то Ян успеет отойти. Но тогда мы сами не успеем заложить последние. И без этого может не получиться наша рискованная затея.

Но если я дам сигнал слишком поздно, Ян не успеет вернуться.

— Дай сигнал по третьему каналу, — приказал я. — Пусть отступают.

Мы бурили предпоследнюю скважину во льду, когда на радаре появился исполин Яна. Его кто-то преследовал, но рация молчала.

— Выдвигаемся на подмогу, — сказал я по внутренней связи. — Радист, продолжай запрашивать, пока не ответят. Нам нужны координаты.

Туман сгущался, но может, это к лучшему, хоть ушёл самолёт. Мы двигались по льду. Вражеский исполин понял по радару, что я рядом и остановился, но за ним появилось ещё несколько больших меток.

— Генерал, нас вызывают, — выкрикнул радист.

— Ужас Глубин на связи…

— Ты идиот, Марк! — в наушнике раздался злой голос Яна. — Выполняй свою цель.

— Я иду к тебе на выручку.

— Занимайся своим делом. Это приказ!

Тут я спорить не мог. Мы на максимальных оборотах пошли к последней отметке. Но едва мы остановились, как кто-то начал вести огонь прямо по нам.

— По нам стреляют! — радист позеленел от страха.

— Не бойся, — ответил я. — Они наводятся по радару, но он даёт только твоё примерное положение. Они стреляют почти наугад…

Меня подбросило в кресле, когда снаряд попал прямо в нас. В кабине заморгали красные лампы.

— Статус?

— Все системы в норме, генерал, — ответил главмех. — Но… бур отломился.

— Мать вашу!

— Что у тебя, Марк? — спросил Ян по рации.

— Проблемы. Бур сломался.

— Всё пропало? — голос кажется поникшим.

— Я справлюсь.

Я переключился на внутреннюю связь.

— Где сапёры? Они смогут взорвать лёд, чтобы получилась нужная глубина?

— Говорят, что да, — ответил капитан десанта. — Но…

— Я их высажу и отойду как можно дальше, чтобы их не задело. Пусть занимаются.

Это было проще сказать, чем сделать. Ян отходил, враги стреляли по нему, но кто-то, очень упорный, пытался достать меня. Я остановился неподалёку от точки, подождал, когда взорвётся очередной снаряд, выпустил сапёров и сразу перешёл на другое место.

— Сука, если он выстрелит по ним, — пробормотал я. — Ребята, осталась последняя, давайте уже.

Если судить по радару, то Ян уже почти вышел на берег. Ему на помощь пришёл Валь, но без главного калибра исполина можно только пугать.

По нам попал очередной снаряд, очень мощный, прямо в корпус. Броня выдержала, разумеется, но нам-то от этого всё равно неприятно. Я ударился головой о перископ, едва не выбив себя глаз, но опять начал смотреть, что происходит.

Сапёры махали мне руками. Я подошёл ближе и открыл десантные люки.

В этот момент ударил ещё один снаряд слишком близко к нам. Бомба во льду не сдетонировала, но вот сапёры… на льду лежало несколько тел.

— Десант, нужно чтобы кто-то проверил выживших! — приказал я.

— Но ведь там обстрел, — начал спорить капитан десанта.

— Если бы там был ты, я бы отправил людей за тобой.

Больше споров не было. Несколько человек спустились, осмотрели тела и захватили с собой одно.

— Он умер только что, — доложил капитан через минуту. — Но успел сказать, что всё готово и радиодетонатор настроен. Можно взрывать. Только, пожалуйста, давайте сначала уйдём.

— Отходим на базу! — приказал я. — Радист, свяжись со всеми, отступаем, миссия выполнена.

Обстрел по нам уже прекратился. Я видел на радаре только три точки. Две на берегу, скорее всего, это Ищейка и Плакальщик, одна на льду, кто-то из врагов.

Мой шагоход сошёл со льда озера и пошёл по обледенелой земле навстречу нашим. Показался Плакальщик. Ему сильно досталось, исполин лишился правой руки.

— Передай по третьему каналу, что сейчас будем взрывать. И отправь сигнал на детонатор.

— Какой детонатор? — удивился радист.

— Тебе не передали частоты?

Я чуть не соскочил с кресла и не кинулся его душить. Но радист покопался в своей папочке и что-то нашёл.

— А вы про эти? От сапёров? Всё у меня.

— Хватит так прикалываться, — от сердца у меня отлегло. — Взрывай.

Я припал к перископу. Туман расходится, я опять вижу самолёт наверху, а вдалеке силуэт ригги-исполина. Это Левиафан дома Аристид, у него характерные шипы на голове. А что есть у нас?

У меня всего один снаряд к главному калибру. Не знаю, сколько есть у Яна, но вряд ли его Плакальщик способен продолжать бой, у него сильное повреждение. Там, где болтается обрубок правой руки, видно сорванные листы брони. Одно попадание, и всё.

Ну а у Ищейки главная пушка вообще не работает.

Левиафан, гигантский исполин, наверное, самый большой среди всех огромных ригг Великих Домов. Я помню его схемы. Чудовище высотой в сорок метров, и у него четыре мощных орудия, более мощных, чем моё.

От близкого знакомства с ним нас спасало только то, что он постоянно в ремонте. Он появлялся в первый день войны и вот, идёт уничтожать нас прямо сейчас.

— Так что ты не взрываешь? — крикнул я радисту.

— Оно не работает!

— Ты правильно всё делаешь?

— Да, но оно…

— Марк, что у тебя? — в канал вклинился Ян. Голос нетерпеливый. — Если сейчас не справишься, то…

— Я справлюсь, Ян!

Я отключился от рации, поднял руку и вздохнул. Крики не помогут.

— Радист, подыши и начни сначала, всю процедуру. Хорошо?

Он кивнул и начал что-то щёлкать на своём приборе. Если сейчас не удастся…

На радаре появилась одна вспышка игниума, затем другая, а после он моргнул и выключился. Да, это взрываются бомбы, а игниум начинает реакцию. В оптику видны следы взрывов. А они неслабые, и это мягко говоря. Нас трясёт даже на берегу.

Левиафан иногда останавливался и стрелял по нам прямой наводкой. Один снаряд прилетел в Ищейку, но на такой дистанции броня выдерживает.

Взрывы на льду продолжались. Я не знаю, трескался он, или нет. Я не знаю, когда он расплавится, но явно не сейчас. Враг успеет подойти.

Ищейка побежала к озеру.

— Валентин, назад! — приказал я. — Выманим его на берег и расстреляем в упор. Я пальну ему в спину из главного, только отвлекайте его.

— Проще сказать, — ответил Валь. — Кстати… а ты видишь?

Я припал к телескопу. Туман, который только развеялся, начал сгущаться вновь. Или это не туман? Это пар от тающего льда. Огромный исполин, большой даже на фоне собратьев, отступал на юг задним ходом. Вот один шаг, вот второй…

А третьего не было. Исполин просто исчез.

— Он ушёл порыбачить, — объявил Валентин. — Говорят, на дне хорошо ловится рыба. Ты же там был, Марк.

Я выдохнул. Битвы не случилось, и я даже немного подавлен этим. Куда провалился Левиафан, я не видел, туман, или, правильнее сказать, пар от плавящегося льда, стал слишком густым. Да и хрен с этим исполином.

— Готово, — сказал я. — У нас получилось.

Я подвёл риггу к Плакальщику и вылез.

Ян сидел на берегу, глядя куда-то на юго-восток. Очков не было, по лбу бежала кровь, но ничего серьёзного нет. Я встал рядом, боясь садиться на холодную землю.

— Почки застудишь, Янек.

— Чего? — ответил он чуть ли не через минуту. — А, извини, задумался.

Я подал руку и помог встать.

— Мы смогли, Янек. У нас получилось. И мы потопили Левиафана. Теперь против нас только три исполина.

— Трибун, Марионетка и Эмблема Огня, — медленно сказал Ян, смотря куда-то вдаль. — Хорошо, что Чёрный Рыцарь Сантека ушёл. Хорошо, что Нарландия на юго-востоке от нас. Очень хорошо. Лишь бы у Аниты всё было в порядке.

— Да. Тебе надо чиниться, Янек, — я показал на риггу. — Тебе сильно досталось. Но если бы не ты, я бы не справился.

— Ты бы справился, — Ян повернулся и посмотрел на запад.

Туман стал густым. Если бы его не было, были бы видны огромные горы Западного Хребта.

— Ты отличный друг, Марк, — продолжил Янек. — Ты сделаешь всё, что можешь, и что даже сверх твоих сил. Ты мой друг, который меня никогда не предаст. Извини, что я тебе не доверился.

— Ты о чём?

— Надо было в тебя верить, Марк, но я усомнился, — Ян будто говорил сам с собой, настолько у него было странное выражение лица. — Я не верил, что у тебя получится. И сделал иначе.

Я начал догадываться, к чему он это говорил.

— Янек, пожалуйста, только не говори, что ты…

Ян отвернулся.

— Не смотри туда, Марк, — попросил он. — Можно ослепнуть. Это будет слишком ярко.

— Что ты наделал, Ян?

Западный Хребет был далеко, но сейчас его видно даже через туман. Но пришлось отвернуться, ведь вспышка, что там появилась и осветила горы, была ярче, чем солнце.

Глава 14

Не было видно ничего из-за этого тумана. Это всё изо льда, что таял в озере. Что было на Западном Хребте, мы не видели, но сегодня утром он показался. Вместо величественных гор на горизонте были чёрные уродливые каменные пальцы, протянутые к небу. На них не осталось снега и льда.

Но скоро туман это опять скрыл.

— Марк, — окликнул меня Валентин. — Помоги спуститься!

Он на своей коляске торчал наверху лестницы. Я поднялся, подхватил Валя и медленно спустил вниз, а потом скатил коляску. Правое плечо болело.

— Где твоя охрана, Валь? — спросил я, садясь немного передохнуть. — Я не могу тебя таскать всё время.

— Ты пробовал говорить с нашим Первым Номером? — вместо ответа спросил он.

— Бесполезно, — сказал я, пытаясь поудобнее пристроить правую руку, чтобы не болела. — Он не слушает ничего и никого.

— Очень вовремя он решил послать всё в задницу, — Валь переключил какой-то рычаг на коляске и развернул в другую сторону. — Сегодня они придут за нами, а он сидит и смотрит в свой блокнот.

— А что у него там?

— Понятия не имею, — Валь пошарился в кармане и достал оттуда свёрнутые листки. — Вот накладные со склада. Загрузили в меня последнее, что оставалось. У меня всего три снаряда к главному орудию.

— Его хоть починили? Ну три лучше, чем один. У меня как раз последний снаряд.

Ян спустился по лестнице и молча прошёл мимо нас. Полы расстёгнутой шинели развевалась по ветру. Очки Янек так и не нашёл, а лицо до сих пор грязное после того боя. Даже на волосах осталась засохшая кровь.

Следом за ним шёл Влад Радич, что-то насвистывая.

— Радич! — окликнул его Валентин. — Он хоть с тобой говорит?

Тот мотнул головой, но от Яна не отставал ни на шаг.

— Он очень изменился, наш Янек.

— Я сейчас в ангар, — сказал я. — Потом с ним поговорю.

— Попробуй.

— Кстати, — я уже почти отошёл, но остановился. — Ты и сам изменился.

— В смысле?

— Звучишь немного не так, как раньше. Не так безумно.

— Разве? — Валь удивился. — А может, это потому, что нам хватит одного долбанутого, а два уже перебор?

— Ян не долбанутый.

Поскольку Янек после того взрыва не проронил ни слова, мне самому приходилось заниматься его шагоходом. Восстановить руку уже невозможно, механики предлагали поставить туда ракетные блоки. Но они вряд ли успеют до боя.

— Генерал, — в ангаре ко мне подошёл главный механик Ужаса Глубин. — Малютка готова, мы погрузили в риггу все снаряды, что остались. Но для главного калибра…

— Только один, я помню, — сказал я. — И ракет тоже мало.

— Верно. А ещё пара двигателей барахлит. Мы можем их разобрать, но…

— Нет, нам нужно быть в полной боеготовности в любой момент.

— Ну, после боя разберём, — главмех улыбнулся. — Моя малютка им покажет.

Он оптимист. Если ещё будет это «после боя». У врага три исполина, как и у нас. Но мы слишком уж побитые и без боеприпасов мало на что способны.

— Кстати, главмех. Один вопрос личного характера. Как тебя зовут?

— Марк. Мы тёзки.

— Хм, понятно.

— Но можете звать меня главмех, я так привык.

Я немного покрутился в ангаре, залез в шагоход Яна, вместе с механиками сделали диагностику. Если не считать потерю правой руки, всё ещё очень неплохо. Ищейку я осматривать не стал, Валентин этого не любит. Вместо этого пошёл смотреть другие ригги.

Их осталось совсем мало. Пять тех, что прибыли из компании, десять из Дома Варга, но все повреждены настолько, что вряд ли переживут грядущий бой. Да и экипажи уже измучены бесконечными схватками.

— Начинается совет, — меня поймал Кичиро и потянул за собой. — Нерск уязвим для дальнего обстрела, или самолёты появятся. Автопушки мы поставили, как ты и говорил, но этого недостаточно.

— Но они нас до сих пор ещё не бомбят, — сказал я. — Они не видят цели из-за тумана, скорее всего. Или экономят боеприпасы. У них же вся логистика нарушилась из-за наводнения.

— Туман поможет нам укрыть исполинов, — Кичиро довёл меня до штаба. — Пока они не заведут двигатели, конечно. Если бы получилось вывезти из строя хотя бы один или два у врага. Просто наша оборона сможет справиться с обычными риггами. И даже с танками. Но вот исполины, тем более целых три…

На совете собрались оставшиеся генералы. Ни до чего договориться мы не могли, всё упиралось в одно — невозможно победить, когда у тебя нет снарядов, а у врага численное преимущество. На начальном этапе боёв с этим было проще.

Стало немного понятнее, когда пришёл Радич.

— Разобрался с докладами разведки, — сказал он, бросая на стол кипу листов. — С востока идут остатки армии Ван Чена, около тридцати боеспособных шагоходов-уланов. Но с ними нет Эмблемы Огня. С запада пойдут основные силы. Тоже примерно тридцать ригг. У них так себе со снабжением, ведь наводнение на юге попортило им всё. Со стороны озера вряд ли кто-то придёт, — Влад усмехнулся. — Разве что построят флот или возьмут пример с нас и придут по дну.

— Их всё ещё слишком много, — генерал Конов посмотрел бумаги и отложил в сторону. — Никогда за всю Великую Войну не было такой битвы. И никогда ещё Варга так не пускали кровь южанам. Остальные Дома нескоро восстановятся после такого.

— Это, конечно, хорошо, — сказал я. — Но вряд ли нам это поможет продержаться. Враг может просто закидать нас риггами, а мы…

Дверь открылась и вошёл сам Ян Варга. Из-за теней под глазами он казался старше своих лет. В дрожащих руках Янек держал свой блокнотик.

— Друзья, — сказал он очень тихо. — Пока бой не начался, я хочу, чтобы вы занялись моим приказом.

— Мы слушаем, лорд Ян, — произнёс Конов.

— Директор Кобаяши, — Янек посмотрел на бывшего учителя. — Вы отправляетесь на север, в старые заброшенные шахты игниума. С собой забираете мирное население и тех, кто не будет занят в боях. А также пехоту, которая не обслуживает оборонительные орудия. Они всё равно не помогут в бою против ригг.

— Я не очень понимаю, — сказал Кичиро.

— Если мы проиграем, моим людям отомстят, — Ян устало, как старик, сел за стол, и упёрся взглядом в карту перед собой. — Их будут уничтожать за то, что я сделал с их домом. Но с востока идёт Ван Чэн, а его армией командует Артур. Если мы проиграем, свяжешься с ними и сдашься, если они дадут гарантию безопасности для людей. У Ван Чэна ко мне всего одна претензия, вряд ли он устроит массовые убийства из-за неё.

— Я могу попробовать, но…

— Пробовать не надо. Артур примет твою сдачу и убедит Ван Чэна, чтобы не трогал людей. Хотя бы так они выживут. А все остальные будут сражаться. Если никто не против. Будем обороняться, сколько сможем.

Он полистал свой блокнот, открыл ближе к концу и начал что-то писать, но рука дрожала, и Ян отложил карандаш.

— Все наши исполины будут обороняться на западе, — продолжил он, ни на кого не глядя. — Чтобы встретиться лицом к лицу с их исполинами. Если мы их одолеем, это победа, обычные ригги отступят. А Ван Чэн задержится с ударом.

— Почему? — спросил я.

— Дипломатия Великих Домов, — ответил Ян. — Ему захочется узнать, кто победит, а потом уже атаковать проигравшего.

— Это рискованно так на него полагаться, — сказал генерал Ковальчук.

— Мы уже сделали свои ставки, генерал. И теперь наступила расплата. И мы или победим, или умрём. Как там раньше говорили? Мы умираем за игниум, мы убиваем за игниум. Казалось бы, причём здесь он? Но без игниума эта война шла бы совсем иначе.

Весь оставшийся совет Ян молчал, он застыл, как кукла. Мы продолжали обсуждать какие-то детали, но они имели мало смысла. Когда мы начали расходиться, Ян поймал меня за руку.

— Посиди со мной, — попросил он.

— Конечно, Янек.

— Сегодня начнётся битва, я уверен, — сказал Ян, наконец-то посмотрев на меня. — А завтра мне бы исполнилось двадцать лет.

— Значит, мы отпразднуем победу и твоё день рождения, — я улыбнулся.

— Ты и сам так не думаешь, — Ян почесал горло. Он двигался, как пьяный, но алкоголем от него не пахло. — Я не доживу до завтра. А ты… я бы хотел предложить тебе отправиться домой. Но мне кажется, что ты не согласишься.

— У меня нет дома, Янек. Мой дом — это моя ригга, а моя семья — это мой экипаж. Я не знаю, что ты хочешь, но я тебя не оставлю. И не трать дыхание на такие глупости, я здесь до конца.

— Говоришь это твёрдым голосом, — Ян закрыл глаза. — Мне бы твою уверенность. Когда я умру, позаботься о людях, о ком сможешь.

— Ян, хватит! В наших силах пережить сегодня и завтра.

Он чуть фыркнул и поднялся.

— Как скажешь, Марк. В любом случае я рад, что тебя знал. Присмотри за остальными.

Он ушёл, а мне не дали времени осмыслить этот разговор. С улицы заревела боевая тревога. А потом что-то взорвалось.

* * *

Иногда поблизости взрывались редкие снаряды. Но это неприцельные и не очень мощные. Мощные экономят.

Люди разбегались во все стороны. Те, кому Ян разрешил эвакуацию, спешно собирали припасы и убегали. Те, кто должен был обороняться, занимали свои места. И, как мне казалось, часть обороняющихся просто сбегала с остальными.

Но уже не было времени за этим угнаться.

— Ну же, мать вашу! — кричал Валентин. — Помогите мне!

Его коляска увязла в снегу, и он никак не мог вырваться из ловушки, а никто не собирался помогать. Ищейка была ещё слишком далеко, её экипаж его не видел. Я подскочил сзади и попробовал сдвинуть, но не получалось.

— Ну же, Марк, быстрее!

Мне бы приказать кому-нибудь помочь, я же всё-таки генерал, но в этой суете всем было не до меня. Я раньше сражался в проигрывающей армии, ещё до того, как прибыл на Юнитум. Но тогда не было настолько щемящего чувства беспомощности и тоски от невозможности повлиять на происходящее.

Мы оборонялись с самого начала, а иногда побеждали. У врага сейчас намного меньше сил, чем было раньше. Но когда же это всё так поменялось, что я больше не вижу шансов на победу? Кажется, с тех пор, как Ян взорвал атомную бомбу, которая должна была нас спасти.

И теперь не было ничего, чтобы защищало нас от врага. Зачем им бояться чего-то, если самое страшное уже случилось?

— Давайте, помогу! — подбежала Мария, и вдвоём мы вытащили коляску с Валем из ямы. — Катим дальше?

— У меня времени нет, простите, — сказал я.

Мне надо было бежать самому и занимать место в своей ригге, но если Валь не займёт своё, у нас будет настоящая жопа.

— Мария, пожалуйста, прошу тебя, помоги Валентину добраться, — попросил я. — А потом…

— Потом я к тебе? — с готовностью спросила она.

— Нет. А потом ты присоединяешься к остальным, кто отступает.

— Нет! — категорично ответила Мария. — Я остаюсь с вами всеми, я никого не брошу.

— Не тупи, — прошипел Валь. — Никто не будет радоваться, если с тобой что-то случится. Нам хватило смерти Ланы и того, что сделали с Анитой, так что будь добра свалить уже. Чтобы мы не думали о том, что ты можешь пострадать.

— Спасибо, Валентин, — сказал я. — Я не буду тебя уговаривать, Мария, я даю тебе приказ. Отправляйся со всеми и позаботься о раненых, и о тех, кто сам не может о себе позаботится. А когда всё закончится, я тебя найду.

— Обещаешь?

— Да.

Больше ни на что времени не было. Я хлопнул по плечу Валя, и таким же приятельским жестом попрощался с Марией. Неуместно, но какая теперь разница? Я побежал к своему исполину, забывая о мудрости, что в мирное время бегущий генерал вызывает смех, а в военное — панику.

В ущелье на север ехали мотовозки, набитые людьми, а кто-то отступал вообще пешком. Я посмотрел, как Мария везёт Валя. Хоть бы она уехала. Скоро здесь будет жарко.

Мимо прошла тактическая группа шагоходов генерала Ковальчука. На его риггах торчали игниумовые копья. Их сопровождали три танка, захваченных в боях ранее. В них даже экипаж не поменялся, наёмникам было плевать, за кого воевать.

— Генерал, всё готово! — доложили мне, когда я забрался в исполина и уселся на кресло. — Ждём приказа!

Я вздохнул и на десять секунд закрыл глаза. Никогда не думал, какое это мерзкое ощущение — проигрывать. Не из-за того, что можешь умереть сам. А потому что погибнут остальные. Больше всего я думал о моём бывшем классе.

Мария, хоть бы она отправилась с остальными. Валентин, хоть у него и испортился характер, я всё равно за него переживал и надеялся, что он не будет сильно рисковать. И Янек, который стал непохож на самого себя, и которому очень сильна нужна помощь. И ни у кого из нас не оставалось времени, чтобы ему помочь. Спасти его может только победа.

— Команда, — сказал я по внутренней связи. — Выдвигаемся!

* * *

Я вспомнил первый бой этой войны, когда закончилась долгая полярная ночь. Тогда всё казалось одновременно страшнее и проще. Страшнее потому что перед нами была огромная армия объединённых Великих Домов.

А проще из-за того, что нам было куда отходить. Теперь же придётся драться до конца.

Туман был таким густым, что даже солнечный свет проникал с трудом. Видимость едва ли больше километра. Радар сходил с ума от такого количества целей. На экране можно разглядеть толстые точки исполинов, это наверняка Марионетка и Трибун. Они не стреляют наудачу.

Может быть, у них тоже проблема с боеприпасами? Сложно везти новые, когда линии снабжения затонули.

— Я обращаюсь ко всем пилотам, — в рации на общем канале раздался голос Яна. — Больше нам отступать некуда. Но за нами наши люди. Продержитесь как можно дольше, чтобы их спасти.

Он отключился раньше, чем услышал единодушный ответ наших пилотов. Все были настроены сражаться до конца. Те, кто не сбежал.

Против нас шли ригги, танков было мало. Генералы говорят, что так сражались в старину, соблюдали Кодекс и сложный протокол дуэли между шагоходами. Но это всё забылось.

Я ещё раз проверил вооружение. Всего одна ракета «Преисподняя» и всего один заряд в главном калибре. Остальные пушки тоже опасные, но с них я не смогу поражать вражеских шагоходов с большой дистанции, только в упор.

Впрочем, какая дистанция, если из-за тумана от испаряющегося льда не видно ни хрена.

— Есть контакт, — доложил генерал Ковальчук. — Принимаю бой, я…

Рация захрипела и замолчала. Впереди видны вспышки взрывов и яркие лучи игниумовых копий. Со стороны города дала залп артиллерия по координатам, а кто-то из тяжёлой пушки выстрелил по ним в ответ.

Не видно ничего и никого. Только радар и радио.

— Выдвигаемся, — сказал я. — Канонир, на тебе вспомогательные орудия, целься по ногам. Чем больше мы их выведем, тем лучше.

Вспышек впереди становилось слишком много. На радаре позади нас появилась большая точка, это Ищейка, стреляет из дополнительных пушек. Рация захлёбывалась от рапортов и отчётов, но по ним было сложно понять, что к чему.

— Разведка наблюдает цели на востоке, — сказал генерал Конов. — Армия Ван Чэна будет здесь через час или два.

Хитрый Ван Чэн не стал торопиться с атакой. И в этот раз его хитрость нам поможет. Мы можем целиком сосредоточиться на западном фланге.

Передо мной выползли две ригги и сразу пальнули в меня из копий. Я направил на них руки, а канонир начал стрелять из орудий. Строго по ногам, как я и просил. Шагоходы в ответ палили по нам.

Из тумана выходили ещё ригги, а капитан десанта докладывал о том, что копья пробивают ноги. Я понемногу отступал, не забывая вести огонь. Всё, как и раньше, стрелять, менять позиции, выживать и следить, чтобы выжил экипаж. Анри бы мной гордился.

При появлении Ищейки вражеские шагоходы стали отступать сами. Валь пальнул по одной из главного калибра, пробивая лобовую броню. Да, всего раз, чтобы они поняли, с кем связались. Ригги стали отходить охотнее.

Но из тумана выбрался противник посерьёзнее. Марионетка, большая ригга дома Нумер, готовила свои главные калибры.

— Канонир! — крикнул я. — Целимся в ноги, середина, где зубчатая передача между листами брони!

— Где она? — удивился мой стрелок.

Эх, это плохо. Я помню всех своих канониров. Патрик, Лана, Анджей, все они прекрасно разбирались в устройстве ригг. А вот этот парень, чьё я так и не спросил, этого не знал.

— Ладно, плевать. Радист! Соедини с Ищейкой!

— Аа, что? — испугался парень, но начал щёлкать тумблеры и кнопки.

Вот такая у меня команда. Виню ли я их? Нет, у нас было времени на подготовку. Но никому от этого не легче.

— Ищейка слушает!

— Валь! Долби его по коленям!

— Есть!

Мы выстрелили разом. Марионетка не упала, вопреки моим надеждам, и ответила залпом из двух орудий по мне.

— Правая рука вышла из строя! — доложил главмех.

— Огонь из всего, что работает! — приказал я.

Я направил Ужас Глубин вперёд. Один раз исполин содрогнулся, когда врезался в мельтешащий под ногами катафракт.

— Валь! Я его отвлекаю, а ты стреляй!

Хоть бы он меня услышал. Я ходил, как безумный, получая десятки попаданий в минуту. Марионетка пыталась выцелить меня, но её пилот плюнул и переключился на Валя.

Зря.

Я врезался в её бок, а Валь добавил из главного орудия. Марионетка опасно наклонилась, и в этот момент не выдержала её нога. И надломилась с таким громким визгом перенапряжённого металл, что я услышал звук в кабине. Исполин рухнул, падая на чей-то эквит.

— Готово! — голос Валентина был настолько живым, что я вспомнил, как парень радовался нашим победам во время учёбы. Как же давно это было.

Но сейчас некогда было радоваться. Из тумана, как злодей из детских сказок, выбрался сначала Трибун дома Кос, а затем появилась сама Эмблема Огня, исполин Кэлвина Рэгварда.

— Там предатель! — взвизгнул Валь. — Там в кабине мой брат! Я его кончу!

— Валь, стой!

Трибун и Эмблема выстрелили залпом. Из пробитого корпуса Ищейки вырвалась струя яркого красно-оранжевого пламени.

— Валентин! Отходи!

— Ублюдки пробили топливный бак!

— Валь! — закричал я так, что чуть не сорвал горло. — Отходи и чинись, я прикрою!

Только чем? У меня была всего одна «Преисподняя» в плечевом блоке. Я отправил её в Эмблему Огня. Исполин Кэлвина пошатнулся.

И всё.

Это конец.

В рации раздавались крики паники. Наши ригги, те, кто уцелел, отходили. Валентин не отвечал. А врагов вокруг было слишком много и все они палили мне в ноги. Я слышал крики умирающих десантников по внутренней связи.

Эмблема Огня наводила на меня обе руки. Не знаю, о чём думает Кэлвин, но какая разница? Прямо сейчас он смотрит на меня и готовится уничтожить.

— Не в этот раз, камрад, — сказал я. — Полный вперёд! Огонь по желанию! Из всего, что есть!

Но не было ничего. Сотки и малые ракеты могли только сбить внешний обвес с исполина или поцарапать его краску.

На радаре затухала точка, обозначающая большую риггу Валя, и я мог только надеяться, что это потому, что он заглушил двигатели и разбирается с горящим баком.

А с другой стороны появился ещё один исполин.

Плакальщик Яна зарядил всеми пушками в Эмблему. Исполин Кэлвина пошатнулся и начал встречать новую угрозу лбом Я хотел приблизиться к нему и помешать стрелять.

Но последний исполин, Трибун, выстрелил мне в ходовую с двух пушек.

Свет в кабине погас. По внутренней связи кто-то истошно вопил от боли. Канонир бросил свой пульт и спрятался в угол.

— Ходовую заклинило! — сквозь эту какофонию звуков я различил голос главмеха. — Ноги едва держатся, сейчас…

Мощное попадание и рация запищала. А потом и вовсе замолкла. Я ещё раз посмотрел в оптику.

Ян подошёл к Кэлвину в упор. Единственная оставшаяся рука исполина с работающими пальцами вцепилась в корпус врага. В то место, где должна была быть кабина. Я видел, как мощные пальцы рвут слоистую броню, будто кто-то пытается оторвать ломоть свежевыпеченного хлеба.

Исполин Кэлвина поднял свободную руку. Из неё выдвинулись светящиеся стволы игниумовых копий. Кэлвин навёл их на кабину Яна.

— Янек! — вскричал я так, что сорвал голос. — Нет! Держись, я иду!

Копья выстрелили. Плакальщик замер, и Эмблема высвободилась из его мёртвой хватки.

Я нажал педали до упора, но ничего не происходило.

— Сука! Иди уже, кому говорят! Иди…

Ещё одно попадание. И я ощутил то, что доводилось испытывать совсем недавно. Ощущение полёта.

Мы падали.

На спину.

От удара меня выбросило из кресла. Я куда-то отлетел. Ноги пронзила такая острая боль, что я не смог стерпеть и заорал. Будто кто-то разогнул одну мою ногу в колене против сустава, а другую согнул в том месте, где она не должна было гнуться.

Правая штанина ниже колена топорщилась, что-то упиралось в неё изнутри. Оттуда бежала кровь. Я опять заорал, но это не помогало. Правая рука не шевелилась, так и не зажившая пулевая рана вновь кровоточила.

Я достал револьвер левой рукой.

— Ян, я иду, — просипел я.

Куда я еду? Со сломанными ногами? Даже не смогу уползти.

— Генерал! — ко мне подскочил радист. Его имя я тоже не успел спросить. — Вы ранены. Надо бежать. Мы…

Я услышал стрельбу. Вражеский десант проник к нам в корпус. Суки, в мою риггу!

— Генерал, надо сдаваться, — радист плакал.

— Нет, — я взвёл курок револьвера. — Ни за что. Но ты сдавайся. Иди к ним и скажи, что сдаёшься. А я буду стрелять.

Радист всхлипнул, но вытащил револьвер.

— Нет. Я же всегда мечтал служить на исполине. Я…

— Как тебя зовут? — спросил я.

Он не успел ответить. Заглянувший в кабину десантник в форме Великого Дома Рэгвард убил радиста короткой очередью. Я выстрелил с левой руки, но отдача была настолько сильной, а я настолько слабым, что револьвер просто вылетел.

Десантник подошёл ко мне и занёс надо мной ногу.

Последнее, что я видел, была ребристая подошва его обуви.

Хотел бы я сказать, что сразу потерял сознание.

Но удар был очень болезненным, а он пнул меня ещё два раза перед тем, как я отключился.

Эпилог. Возмездие приходит с севера

Я лежал на металлическом полу нашей боевой ригги «Шарлотта». Анри Шелье, мой старый друг, сидел в кресле первого пилота, забросив ногу на ногу. Обычно он всегда приветливо улыбался, но сегодня всё было иначе.

— Я же тебе говорил, что полы в кабине должны быть чистыми! — сказал Анри со злобной ухмылкой. — А разве это чистые полы?

Пол кабины был залит кровью, мочой и дерьмом. Всем тем, что вываливается из только что убитых. Анри достал белоснежный платок и провёл им по пульту управления. На белой ткани остались следы тёмной крови.

— Всё должно быть идеально чисто, — продолжил Анри и швырнул в меня платок. — Мы можем умереть в любой момент, а умирать лучше в чистоте. А что это такое?

На полу лежали убитые люди из моего экипажа, все, кто когда-либо служил со мной. Патрик, Сэйдр и Деметр из первого моего экипажа. Лана со своим котом, то, что от них осталось после взрыва снаряда из осадного миномёта. Анджей и Сергей, мой канонир и радист. Рядом с ними мои новые канонир и радист, чьи имена я так и не узнал. Василий Радич, что был моим помощником несколько боёв.

Возле входа в кабину лежит главный механик, мой тёзка. А рядом с электрокамерой лежат они: Анита, Мария, Валентин и Янек.

— Мы все доверились тебе, Марк, — сказал Анри, смотря на меня со злостью. — Думали, что ты будешь нас защищать. А ты же обещал мне это, помнишь? Твоё слово не многого стоит. Ты говорил, что пойдёшь на всё, чтобы защитить свою команду. Но это оказались только слова.

Он прочистил горло, как делал всегда перед тем, как сказать самое важное.

— Ты редко говоришь о нас, о тех, кто умер, ты даже стараешься о нас не думать. Но тебе это не помогает. Ты будешь всегда жалеть об этом. Ты винишь себя, и это тебя уничтожит.

— Ты уже мёртв, — ответил я. — Ты и так приходишь ко мне каждую ночь. Но сейчас ты мне врёшь. Не все здесь мертвы. Почему ты мне их показываешь? Это же сон, верно? Мне всё это снится.

— Верно, — Анри улыбнулся. — А когда ты проснёшься, будет очень больно.

— Почему?

— Потому что у тебя сломаны ноги.

— Но я же как-то иду рядом с тобой.

Я и сам не понял, как мы оказались в Академии. Мы стояли рядом с учебным корпусом, возле которого стояла арка. Эту арку подпирали две старинные ригги, а наверху стояла другая. В кабине торчал чей-то памятник.

— Один из двух Варга, что дожил до двадцати, — напомнил мне Анри. — Жаль, что наш Янек умер за день до этой знаменательный даты.

— Я не верю, что он мёртв, — сказал я.

— А это и не важно, — Анри захохотал, продолжая идти очень быстро. — Важно другое. Ты же обрадовался, когда увидел, как он умер.

— Чего?

— Ты рад его смерти. Ведь ты его боишься. Боишься того, кем он стал. Помнишь, как однажды он сказал тебе, что боится тебя? После того ночного боя в деревне? А теперь ты сам в ужасе от того, в кого он превратился. На его руках кровь невинных жизней, ты рад, что он умер, не становясь ещё большим чудовищем.

— Прекрати! — потребовал я. — Ян запутался и сделал много плохого. Но он мой друг, я пойду ради него на всё, что угодно. Я сделаю всё, чтобы вытащить его из этой дыры. Как и сделал бы тоже самое для тебя. Но как я могу это сделать сейчас? Ведь ты давно мёртв, Анри. И я до сих оплакиваю твою смерть. Но сейчас это не ты. Ты бы никогда такое мне не сказал. Ты говоришь мне, то что я сам боюсь себе сказать.

— Может быть, Марк.

Мы сидели в кабине Ужаса Глубин. Исполин стоял на дне озера. Было жутко холодно.

— Ты никогда не говоришь о тех, кто умер по твоей вине, Марк.

— А что это изменит? Нужно заботиться о живых?

— Хорошо ты заботишься, — Анри хмыкнул и похрустел костяшками пальцев. — Иногда у меня складывается впечатление, что ты о нас забыл. Поэтому люди вокруг тебя умирают? Потому что ты забыл о тех, кто умер? Вспоминай их хоть иногда. Хорошо, Марк.

— Обещаю.

— А теперь. Ты же умеешь просыпаться так, но не открывать глаза. Сейчас это будет сложно. У тебя будет всё болеть. Проснись.

* * *

Я едва не вскричал от боли, когда очнулся. Нестерпимо болели ноги и рука.

Боль дала мне понять, что я проснулся, что это был сон, один из тех, что снятся мне почти каждую ночь. Это не призраки, что приходят меня мучить. Призраков не существует. Есть только мои собственные призраки, которые вызваны сожалениями. Теми сожалениями, которые я пытаюсь скрывать даже от самого себя.

Но сны расставляют всё по своим местам. Я действительно жалею об этом, и боюсь это признать. А стоило бы. Но это становится тяжело думать.

Боль усиливалась.

Нестерпимо болели ноги. Будто я чувствую боль своего собственного шагохода, которому повредили ходовую. Обе ноги болели, будто кто-то бил по ним кувалдой. Как зубы, даже хуже, чем зубы. Как же хорошо было спать, даже не смотря на кошмар.

Мне пришлось открыть глаза.

Я не один.

Призрак стоял надо мной, вглядываясь в моё лицо. Это Валентин, но такой, каким он был в Академии. Симпатичный парень под двадцать с добрым лицом и злым чувством юмором. Но Валь всегда улыбался в те времена, а этот человек слишком мрачный.

Никакой это не призрак. Это не Валентин. Это Павел, его брат-близнец, раньше они были похожи, как две капли воды, но только внешне. Сейчас их трудно спутать.

Но где я? Пока Павел на меня смотрел, я огляделся. Это комната с белыми холодными стенами. Да, это госпиталь.

Но на окне прочная решётка, а дверь у меня железная. Это не госпиталь, это тюрьма.

Я выжил и нахожусь в плену. Лежу на койке и чудом не кричу от боли.

— Очнулся? — спросил Павел Климов. — Кэлвин хочет с тобой поговорить.

— Зови, — тихим сорванным голосом сказал я. — Только… один момент. Я говорил с твоим отцом перед тем, как он умер. Он передал, чтобы у тебя попросили прощения за всё, что он сделал тебе плохого.

Павел хмыкнул почти так же, как Валентин, и вышел, придерживая дверь. С другой стороны сидел автоматчик.

Не знаю, зачем я это сказал. Может быть, потому что Валь никогда сам этого не скажет. Он мечтал убить своего брата с того самого дня, когда Павел отстрелил ему ноги.

Через несколько минут вошла девушка в белом халате. Я засыпал и сначала мне показалось, что это Мария, но скоро я понял, что ошибся, и не успел обрадоваться. Девушка дала мне какую-то таблетку, помогла запить, а потом вколола укол. Я думал, что усну, но нет.

Боль не проходила, но она стала менее острой, и теперь её можно терпеть. Я вытер пот с лица и выдохнул. Ох, чувствуя, они меня подсадят на такие препараты. Как же меня угораздило сломать себе ноги? Это мало того, что больно, так ещё и неудобно. Я не смогу сбежать.

Боль проходила, а перед глазами вставала картина прошедшего боя. Я помню, как Эмблема Огня выстрелила из игниумовых копий в шагоход Яна. Парень говорил о смерти, но хоть бы он выжил. Я об этом мечтал. А что с остальными? Выжил ли Валентин? Смогла ли эвакуироваться Мария? Да что, в конце концов, с экипажем Ужаса Глубин? Я слышал выстрелы. Наверняка многие были убиты.

Я много об этом думал, но мои мысли прервал гость, о котором мы часто говорили, но которого я не видел со времён Академии. Хотя недавно довелось пообщаться с ним по рации.

В мою палату вошёл лично Кэлвин Рэгвард. Он изменился, как и все мы. Мягкие юношеские черты лица огрубели, теперь он выглядел взрослее, чем во время нашей последней встречи. Только глаза всё те же, один зелёный, другой карий. А в них застыла вечная усмешка.

Выдавить бы их ему.

— Это было чудо, что ты выжил, камрад, — Кэлвин похлопал меня по плечу, а потом поставил возле кровати табуретку и сел. — Да уж, такой бойни не было никогда. Мы назвали это Битвой при Нерске. Силы доблестных союзников разгромили орды северного диктатора. Так и запишут в учебниках истории. Представь, что когда-то это всё будет лишь сухими строчками. О тебе упомянут в паре абзацев, мне посветят параграф, а о личности Яна Варга иногда будут делать доклады. Но никто так и не узнает, каким человеком был Ян.

— Что с ним. Что с Янеком? — я приподнялся на кровати, не обращая внимания, что боль усилилась.

— А сам-то как думаешь? — Кэлвин отряхнул пылинку с рукава мундира. — Но я сразу признаюсь честно: мне жаль этого парня. Он спас мне жизнь, как и ты. Мы бы с ним стали отличными друзьями, я бы олицетворял собой ум, а он силу. Мы были бы хорошей командой. Но в бою не до сантиментов. Мне пришлось его убить. Ты, наверное, и сам это видел. Было близко, я уже почти смирился с тем, что умер. Но я успел выстрелить раньше.

— Где… — в горле застрял комок. — Где его похоронили?

— Где-то, откуда я знаю, — он пожал плечами. — Это Ван Чэн хоронит своих врагов, а мне не до этого. Ян Варга мёртв, его генералы тоже, а из всего класса гарданов остались только ты… и Анита, которую отец забрал и сбежал домой со всем своим войском.

Я устало откинулся на подушку и посмотрел в потолок. Лучше бы это было сон.

Но это не сон. Это была реальность. Я помню, как однажды сказал Янек — в этой реальности жить совсем не хочется. Как же теперь я был с ним согласен.

Но я не мог поверить в эти сухие слова. Мои друзья не могли так умереть. Это невозможно. Так не бывает.

Я не верю в это!

— Ты ублюдок, Кэлвин, — сказал я. — Ты сраный ублюдок.

— Марк, это странно слышать от человека, который превратил часть моих земель в радиоактивное болото. И того человека, кто потопил кучу кораблей с зерном. Знаешь, как тяжело будет всем пережить эту зиму? Будет голод, нам будет тяжело с ним справиться.

Он поправил свой мундир. Чистюля. А вот его руки мелко трясутся, я не сразу это заметил.

— Но я на примере Янека кое в чём убедился, — продолжил Кэлвин. — Жить прошлым — прямой путь в могилу. Варга был одержим своей местью, а его сестра жаждой власти. Её мне было не жалко, а вот у Яна могло быть большое будущее в новом мире. Он же не виноват в том, что родился под такой фамилией, и что считал то, что месть его долг. Жаль, что он не увидит новый мир, ему бы понравилось. Но ещё можешь увидеть ты, камрад.

— Ты всё о своих сказках, — я попробовал усмехнуться, но не уверен, что это получилось.

Если честно, мне хотелось не смеяться, а кричать от боли и ярости. Почему так получилось? Где мы свернули не туда?

— Это реально, Марк. И теперь я в силах это осуществить. Но сначала надо устранить парочку препятствий.

— Уже подчинил себе другие Дома?

— Ещё нет. И к сожалению, из-за сопротивления дома Варга всё пошло намного сложнее. Хоть мы и покончили с вами быстро, остальные Дома думают, что я слаб, ведь можно было закончить ещё быстрее. Жаль, что придётся воевать дальше. Но это цена, которую придётся заплатить всем. И когда люди увидят, к чему я стремился, они поймут, что я был прав. Но я пришёл не для того, чтобы издеваться над тобой. Я хочу для тебя лучшей жизни, я уверен, что ты её заслужил. Но надо, чтобы ты тоже её захотел.

Он встал и подошёл к окну.

— Я рад, что ты выжил, Марк. Это правда. Я гарантирую тебе безопасность и уход. Мои доктора вылечат твои ноги, будет крепче, чем раньше. Будешь ходить и бегать. Но потом… а потом мне будет нужна твоя помощь, камрад.

— Моя помощь? — я не удержался от смешка. — Ты серьёзно?

— Что в этом смешного? Ты опытный пилот, а ещё показал себя хорошим тактиком, ты мне пригодишься. Чем быстрее мы будем завершать войны, тем меньше будет жертв. Тем меньше будет тех случаев, вроде того, что вы провернули с моей страной, когда взорвали бомбу и затопили мои земли.

Он повернулся ко мне и шлёпнул кулаком в ладонь.

— Войны должны заканчиваться быстро. Один удар, одно генеральное сражение и всё, все только победили, даже те, кто понёс поражение. Нужно несколько решительных ударов. Великих Домов теперь осталось меньше, а потом их и не будет и вовсе. Это цена, которые мы должны заплатить за вход в грядущее будущее.

— Ты долбанутая мразь, Кэлвин.

— Это обидно слышать, камрад. Я буду признателен, если ты обойдёшься без оскорблений.

— Ты лжец. Не знаю, почему я так думаю, но мне кажется, что ты лжец.

Я попробовал передвинуть подушку, но тело пронзила боль. Кэлвин надо мной склонился и помог.

— Так лучше? Может быть, воды?

— Да, спасибо, — прошептал я и сделал глоток. — На чём я остановился?

— Что я лжец.

— Да. Хотя не знаю, правильно ли будет это называть, вдруг ты веришь в свои слова? Но как по мне, ты такая же лицемерная мразь, как Александр Ульдов. Может быть, вы и хотели разных целей, но у вас одни методы, — от такой долгой фразы я устал. Боль возвращалась.

— Марк, ты меня обвиняешь, потому что твои друзья погибли на этой войне. Но я не топил корабли с зерном, я не взрывал ядерную бомбу, я даже не бомбил ваши города, чтобы не пострадало мирное население. Сам знаешь, людей у нас не хватает. Часть придётся вывезти с севера, чтобы у нас было кому работать.

— В рабство? Какой ты благородный.

— Называй это, как хочешь, но это временно. Да, можно сказать, что это была самая чудовищная война, что у нас случалась. Великую Тысячелетнюю Войну вели всякие мрази, готовые на всё, лишь бы захапать больше игниума. А эту войну вели хорошие люди, которым пришлось делать плохие поступки. Это была война, в которой каждый сражался за свои убеждения. Её можно было предотвратить, но увы. Она закончилась. Погибло много хороших людей. Но это было необходимо. Это первый шаг в будущее, которого мы достойны.

— Если всё хорошо, то почему у тебя дрожат руки? — спросил я.

— Потому что нервы, Марк, — Кэлвин засмеялся. — Я не сплю неделями, у меня от недосыпа бывают галлюцинации, но мне всё равно некогда спать. Я чуть не потерял своего исполина, я потерял половину всех ригг, они неремонтопригодные теперь. Другие Дома тоже потеряли немало. Я заплатил кучу денег наёмникам, от которых не было толку, и теперь всем должен. И мне придётся добывать больше игниума, чтобы расплатиться и купить зерно, чтобы люди не умирали этой зимой от голода, в том числе люди, которые жили на землях Яна Варга. Вот поэтому у меня трясутся руки. Но скоро я со всем разберусь. Я обязан разобраться со всем.

Он опять сел на табуретку. Она тихо скрипнула.

— У меня есть люди, которые в меня верит. Верят в меня и в тот мир, который я им обещал. Вон даже посмотри, Павел Климов, сражался против своей родни, потому что верит в меня. Я рад такому союзнику, и очень огорчён, что его брат — настоящий психопат. Ну и пусть он сидит у себя в горах, ему скоро придёт конец.

Кэлвин осёкся. А я не сдержал улыбки. Валь жив!

— Проболтался. Но он покойник, Марк, я его добью, а что до остального… Так что насчёт моего предложения? Ты должен объединиться со мной ради будушего, в котором мы…

Я вытянул левую руку и показал ему средний палец. У нас в сиротском приюте это считалось оскорблением. Не знаю, как насчёт этих мест, но, скорее всего, тоже.

Кэлвин рассмеялся и поднялся на ноги. Кажется, он собирался уходить.

— Как хочешь, Марк, — сказал он. — Я подожду. Месяц. Год. Пять лет. Ну а пока ты у меня в гостях. Когда ты вылечишься, тебя ждёт уютная камера. Я прослежу, чтобы там было сухо и чисто. Адьё, камрад.

— Кэлвин, подожди — окликнул я его.

Он остановился у двери и посмотрел на меня.

— Ты кое о чём забыл, — сказал я. — Ты забыл, что возмездие приходит с севера.

— Пока, Марк. Выздоравливай.

Он закрыл дверь.

Мне оставалось только лежать на кровати и смотреть в окно. Видно звёзды, я нашёл ту самую, которую пожирала чёрная дыра. Кажется, что она стала больше, но это маловероятно.

Валь жив, чему я очень рад. А что до Марии и Янека, я не знал. Я мог только надеяться, что они живы. Я никогда не поверю, что они мертвы, пока не увижу их могилы.

Но если с моими друзьями что-то случилось… я пойду на всё, чтобы те, кто их уничтожил, никогда не радовались жизни. Ведь я нарушил обещание присматривать за ними. Так что остаётся только расквитаться с врагами.

Конец второго тома.

Content

Никита Киров
Мы убиваем за Игниум (том 2)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог. Возмездие приходит с севера