Наталья Алексина

Зелье практикантов

Глава 1

Из окна почтовой башни открывался отличный вид на небо, землю… Картина чем-то напоминала двухслойный пирог с начинкой в разрезе. Сверху розовое предзакатное небо, снизу тихий серый двор, а между — одинокая лошадь. Она очень ярко выделялась на фоне пустого двора и темных прутьев кованого забора.

— К нам прискакал мужчина на белом коне, — оповестила я Лил, которая перечитывала письма перед отправкой.

— Эльф? — она с любопытством посмотрела в открытое окно.

— Салгант уже в школе, так что вряд ли.

— Что же, у нас может быть только один эльф? Вдруг на первый курс еще кого-то зачислили. Тоже высокого, красивого.

— И на белом коне, — кивнула я.

— Мы уже два месяц учимся, а эльф прискакал только сейчас, как-то сомнительно, — тоже выглядывая, сказал Ильим.

Конь печально обнюхивал землю в поисках травы, вздыхал, но покорно стояла на месте. Конюхи почему-то не шевелились, и он в гордом одиночестве мечтал о ведре овса или пучке сочной травы. Во всяком случае, с верхушки почтовой башни его поза, на мой взгляд, символизировала именно тоску по еде. Жаль выражение морды отсюда было не рассмотреть.

В поле нашего зрения появился крепкий мужчина, он залез в седельную сумку, вынул какие-то бумаги, свернутые в трубочки, и опять ушел. Конь внимания на него не обратил и, кажется, смирился с отсутствием травы на нашей голой земле.

— Это точно был не эльф, — разочарованно протянула Лил.

— Уверена? Может быть, он просто поднабрал веса и подстригся, — уточнила у нее, перебирая собственные письма.

— И заодно укоротил ноги, — фыркнула она.

— По выправке похож на военного, — задумчиво проговорил Ильим.

— О, может быть, его прислали вместо Эрвира?

Мы с Ильимом одновременно поморщились. Наша усиленная и ускоренная программа никем не отменялась. Как и обещали, пары начались на месяц раньше. Только вместо Астера, который взял отпуск, занятия у боевиков проводил Эрвир. Так же как и дополнительные тренировки в пять тридцать утра для пяти избранных ведьм и ведьмаков. Он был жестче Астера, нетерпеливее, и заставлял бегать. Да, потомственных ведьм и ведьмаков, гоняли, как ездовых собак. Он обычно начинал с того, что называл нас бездарями, а потом занимался нашей физической подготовкой. По его мнению, с такими боевыми силами, как у нас, надо не шептать заклинания арканов, щитов и усиленных пульсаров, а уметь бегать. Видимо, чтобы пугать врага, массовым забегом с препятствиями. И мы бегали, по пятнадцать кругов в начале и по пятнадцать в конце. Еще отжимались, приседали, метали снаряды. Хорошо еще нас не учили ходить на руках. Дан убеждал, что у Эрвира это любимое упражнение.

Но хуже всего было то, что когда вернулся Астер, наши рассветные тренировки все равно остались за Эрвиром. И кто его знает почему! Мы надеялись, что Астер о нас не забыл, а просто физически не мог выкроить время. Набранный первый курс оказался многочисленнее, чем был наш. Только ведьм и ведьмаков насчитывалось пятьдесят человек. А профессор вел дисциплины как раз у первогодков и времени на других, видимо, у него не оставалось.

Но нам помог случай. Эрвир куда-то спешно уехал, никто из нас, если честно не интересовался, куда и зачем. Нам просто сказали, что в ближайший месяц его не будет. В тот день мы всей гурьбой попрыгали от радости, взяли Майлза с его «зельем» и закрылись в нашей с Лил комнате. К середине ночи Эзра признался всем в любви, Ильим тихонечко заснул на моей постели, Майлз и Энни опять целовались. А я ушла и до рассвета гуляла с Салгантом, чтобы проветриться. Никто не побежал нас искать и пугать правилами поведения, ловить и тем более наказывать, а отпирающее заклинание, примененное после отбоя, снова никого не потревожило. Отсюда следовал вывод, что в принципе пока никого не убивают и все вовремя заходят на территорию школы, о вас почти не вспоминают.

После того дня мы не слышали об утренних пробежках полторы недели, но, видимо, наше счастье закончилось. И в ближайшем будущем мы выясним, какому методу устрашения врага нас обучит военный. Хорошо бы существовало боевое вышивание, Эзра бы точно порадовался и перестал ныть, что его руки не предназначены для подтягиваний. И пальцы у него тоненькие, как у вышивальщицы.

Лил и Ильим еще говорили о чем-то, но каждый был занят своим. Дописывать письма прямо перед отправкой наше с ними излюбленное занятие. Правда, в этот раз у меня уже все было готово. И я просто крутила в руках белый конверт, предназначенный для Правителя Западного королевства эльфов.

Это было уже третье письмо, отправленное ему. На все он отвечал. Только раньше я спрашивала что-то по делу, а теперь почти личный вопрос. И я сомневалась, стоит ли ему писать о том, что я хочу принять предложение Фредерика Мокшана.

Меня саму это не прельщало, но я не планировала идти до конца. Хотела объявить о помолвке, и всё. Мой сосед, арендатор и претендент на сердце (читай приданое) в одном лице после сбора урожая решил расторгнуть договор аренды. А он пять лет был пользователем самого крупного куска земли и платил ежемесячно. Объяснил он всё очень просто. Поле нужно было только как опытное для разведения какой-то особо стойкой пшеницы. После чего скучающим голосом еще раз предложил стать его женой, пообещав, что на время помолвки поле останется в аренде, более того, он готов платить более высокую ренту. Так как его невеста должна достойно подготовиться к свадьбе. Вроде бы и денег не предлагал, а прозвучало, как будто милостыню подает.

Если бы к тому моменту не уехала Эль Тин, он бы этот разговор не завел. Как и предрекал Галатэль в присутствии эльфийки люди почти падали в обморок. Более или менее держали себя в руках только Глэдис и Рид, подозреваю только потому, что я им отправила письмо с описанием Эль Тин и подробностями нашего с ней родства. А вот остальные боялись лишний раз сказать слово. Тот же Фредерик фактически остолбенел. Он приехал весь лощеный, уверенный в себе, с залихватски завязанным шейным платком и, видимо, с твердым намерением все-таки взять меня в жены, ну или готовился к своим похоронам. Точно было и не определить, его изыскано черное одеяние одинаково подходило как для свадьбы, так и для похорон. Но вот эльфийку увидеть он не ожидал. Минут пять смотрел на Эль Тин огромными глазами, а потом откланялся, вспомнив о каких-то делах.

Другие арендаторы были более эмоциональны. Самый молодой и впечатлительный хлопнулся в обморок, как только Эль Тин поздоровалась. Еще один, который был любителем написать о безобразном состоянии сараев, порывался перестроить все своими руками. Прямо при Эль Тин. Видимо, показывал удаль. Ему было явно за пятьдесят и удаль закончилась сразу, после того как он наклонился за молотком и не смог выпрямиться. Но упорно говорил о своей силушке, глядя на Эль Тин снизу вверх и схватившись за спину. А нагнулся он специально, конечно. Так ему удобнее стоится, да и гвозди поднимать в самый раз, а дощечки надо как раз прибивать к фундаменту, да-да, там самый сложный участок. Каменные основания, как известно, необходимо обшивать деревом, так-то.

Это был фурор. За все две недели, которые Эль Тин провела у меня, арендаторы написали лишь однажды. О том, какая я молодец и невзначай интересовались, можно ли прийти в гости и будет ли госпожа Эль Тин. С одной стороны, они ее немного опасались, а с другой — их не отпускало обычное человеческое любопытство. Но факт в том, что пока у меня гостила Эль Тин, никто не вспоминал о делах и еще почти неделю после. А вот прямо перед тем, как мне отправляться в школу все вдруг очнулись. В том числе господин Мокшан.

Мне бы только время, чтобы найти другого арендатора или покупателя, хотя продавать землю мне и не хотелось. Но беда в том, что даже если я буду всем кричать, что над полем колдовала эльфийка и урожай будет в десятки раз больше обычного, за месяц арендатора не найти. Это я поняла, когда мы с господином Монкерью вместе перебрали возможных заинтересованных лиц. Сейчас у всех либо уборка урожая, либо посевная озимых, многим не до новых договоров и новых участков, которые надо смотреть и оценивать. А от этого поля мне нужен доход. Если оно будет стоять до следующей весны, то начнется жизнь в убыток. И все то, что удалось скопить благодаря экономии и распродаже ненужных вещей быстро исчезнет.

Целую неделю я мучительно думала над своим планом и помолвкой. Предложу Фредреку засеять поле озимыми, ведь эльфийка непросто так колдовала, и даже после сбора урожая это поле можно было засеять еще раз. Он не откажется от дополнительной прибыли и продлит договор аренды, тем более, когда гарантией выступит наша как бы свадьба. Соглашусь на помолвку, чтобы не терять доход, поищу арендатора и к весне расторгну помолвку. Глупый план. Очень.

Это было самое длинное письмо Галатэлю. Обычно я старалась не тратить его время и укладывалась в пять строк. Но в этот раз я написала два листа. Это было еще одной причиной, по которой я раздумывала, стоит ли его отправлять или лучше переписать и оставить только главное. Но что выбросить? Про парадный костюм для свадьбы с похоронами? Но как тогда Галатэль поймет серьезность намерений Фредерика? Никак конечно.

Из мыслей меня выдернул оглушительный и глубокий звук, разнесшийся над всеми корпусами школы.

— Трубят? — удивленно спросила Лил.

Внизу адепты с непониманием оглядывались друг на друга до тех пор, пока в небе не загорелась надпись «Общий сбор всех курсов!».

Надпись ясно обозначила непривычное место для сбора. Перед конюшнями. Просторная площадка, на которой свободно могли одновременно развернуться несколько экипажей, медленно заполнялась адептами. Чему очень удивилась теперь уже не одинокая лошадь.

В тот же момент затрубили протяжнее и громче в десятки раз. Адепты, подгоняемые глубоким звуком, заторопились, устраивая давку на подходе, и протискивались вперед, толкая друг друга. Как будто всех ждал приз.

Но нет, там ожидали лишь ректор, декан факультета боевой магии, Астер и тот самый мужчина с военной выправкой. Совсем не эльф — коренастый, с огромными ручищами, чуть длиннее, чем у любого, стоящего здесь человека.

Опять раздался утробный сигнал, и в небе ярче загорелась надпись. Довольно быстро собрались адепты и почти весь преподавательский состав. Что на моей памяти случилось впервые.

Шум и давка сами собой постепенно прекратились. Адепты более или менее успокоились и встали ровнее, хотя все равно задевали друг друга плечами, места оказалось маловато.

Я не видела, что происходило впереди, но почувствовала, что все напряглись, а где-то вдалеке, как будто прочистили горло. Встала на цыпочки, но передо мной все равно остался мятый пиджак и немытый затылок неизвестного адепта.

— Вы знаете, что наше родное королевство находится в состоянии войны, — кажется, этот чрезмерно высокий и неприятный голос принадлежал ректору. — Последний месяц шли ожесточенные бои на севере, за небольшой участок земли, где лишь одна застава и даже нет крепости. Участок по добыче руды всегда интересовал наших соседей, но попыток захвата до этого года не было. А сейчас деревни разрушены, люди лишены домов, а маги вынуждены держать щиты круглосуточно, чтобы не было жертв. Враг превосходит численностью, но наши доблестные воины не отдали ни пяди земли!

По нашим рядам прошелся одобрительный шепоток, вместе с которым явственно прозвучал вопрос: «К чему он это?».

— Но вместе с тем враг оказался хитёр! — еще сильнее повысив голос, вскричал ректор, и как будто в нашу сторону подул ветер, судя по всему он не брезговал театральностью. — Под покровом ночей часть ангерисских войск передислоцировалась. Они продолжили яростную атаку на севере силами десятка сильнейших магов, отвлекая всё внимание наших воинов от главной цели! Литергии!

Я прекратила попытки увидеть, что там происходит и уставилась на мятый пиджак перед собой. А ректор разошелся не на шутку. Он начал измерять количество погибших в последнюю сотню лет тысячами, хотя единственный маг, умерший в Литергии, как известно, жил более семидесяти лет назад и скончался от старости.

Кровавые бои шли задолго до этого события, ещё тогда когда спорная территория называлась Иргитэ и принадлежала Ангерисскому королевству. Но кто об этом вспомнит, когда нужна громкая и звучная речь. Когда, в этом уже не было сомнений, молодых и горячих магов собираются бросить в бой.

— Второй век за нее идут сражения! И гибнут маги! — разрывался ректор. — И мы единственные, кто может встать на пути врага! Наши доблестные воины стоят насмерть на севере, спасают жизни, а юг, к сожалению, остался без защиты! Но есть мы! И мы идём на юг! — голос ректора почти сорвался. — Наша школа расположена ближе войсковых частей к Литергии и мы должны выполнить свой долг перед королевством и простыми людьми! Мы последняя надежда на победу и мирную жизнь!

Вокруг меня все возбужденно шевелились, и при последних словах одобрительно закричали. Воодушевление очень быстро передалось по рядам. А ректор продолжал говорить о хитрости врага, который умудрился обвести вокруг пальца наших главнокомандующих. И теперь Литергия осталась практически без защиты, точнее, с одни гарнизоном и одним магом, только что окончившим школу. Он говорил и говорил, все больше разжигая общее настроение. И к концу пламенной речи многие эмоционально переговаривались, а со всех сторон слышались громкие возгласы и свист.

После него взял слово тот самый военный. Он скупо объяснил, что пока у стен крепости никто не стоит, хотя по речи ректора, казалось, там уже все стерто в пыль. Ангерисская армия была на подступах и шла очень быстро, без пушек, но с магами во главе. Этот мужчина быстро зачитал королевский указ о мобилизации и четко начал распоряжаться:

— Боевые маги и созидатели третьего курса встаньте слева, — он замолчал, а наши боевики по-военному быстро выстроились по левую руку от него. — Вы ударная группа. Едете вместе со мной сейчас, у вас пятнадцать минут на сборы. Брать только необходимое.

Боевики опять сработали четко и в считаные секунды исчезли. Среди них замешкался только граф, и лишь потому, что обернулся на оставшихся адептов, но все равно довольно быстро ушел. А военный, имя которого я благополучно прослушала, продолжил:

— Боевые маги второго курса идут к кастеляну за ружьями. На сборы у вас сорок минут. Вместе с ружьями и заряженными амулетами вы поступаете в распоряжение профессора Берджина и ждете его распоряжений, — декан боевого факультета подтвердил свое участие и еще что-то сказал, но я не расслышала.

На площадке перед конюшнями с каждой минутой становилось свободнее. Ушедшие адепты не выглядели испуганными, скорее очень деловыми. А вот те, кто остались, в основном адепты ведического факультета, были растеряны. Некоторые, чтобы скрыть облегчение оттого, что вызывают только боевиков, тихо говорили, насколько несправедлива жизнь и их не берут в бой.

— Боевые маги первого курса, — снова раздался сухой и чётки голос военного.

— Первокурсники? — удивленно перебил его густой голос Астера. — Это вы перегнули.

— У меня есть королевское дозволение брать всех обученных магов, — еще суше и громче ответил военный. — Вашим адептам есть восемнадцать?

Конечно, им было восемнадцать, в школу берут только совершеннолетних, но повисла пауза. И это было понятно. Первокурсники отучились всего месяц, что они умеют? Но Астер молчал, и военный молчал. Я почти видела, как они меряются взглядами. Удивляло только, что молчал и ректор.

— Магу при нашем гарнизоне тоже восемнадцать, — вдруг послышался голос военного. — И он окончил обычную магическую школу, простой парень из деревни, который служит у нас уже полгода.

Еще одна пауза и военный все так же уверенно продолжил:

— Боевые маги первого курса, идут к профессору Тэрволин за зельями, собирают провиант на себя и еще трех товарищей. На сбор дается час, затем вы поступаете в распоряжение профессора Астера.

У первокурсников с дисциплиной было хуже, и поднялась суета. Присутствовавшая здесь же Тэрволин еле их построила и увела к своей лаборатории. Все это время мимо меня кто-то пробегал и толкал, но вскоре это мельтешение закончилось.

Теперь, когда ушли все боевики, и передо мной уже не маячил мятый пиджак, я прекрасно видела военного с безразличным взглядом и до крайности мрачного Астера. И суетливого ректора. Он-то протянул какой-то листок военному.

— Полуфиналисты и финалисты турнира четвёрок, — спокойно зачитал военный, а по нашим рядам прокатился удивленный вздох, но это ничуть не помешало зачитать короткий список. — Майкон Бент, Джастин Конт, Эзра Фарун и… Ильим Апиэ? Вы мне, что, ангериссца подсовываете?

— Нет, нет, — как будто испугался ректор и торопливо пояснил. — Его прадед был из Ангерисского королевства, но уже его дед стал участником военных действий и выступал на нашей стороне.

Они еще что-то между собой начали обсуждать, а вот мы с Лил одновременно схватили Ильима.

— Спокойно, — ведьмак поморщился от наших клещей. — Вы руки мне сломаете.

— И хорошо, — вдруг выдала Лил. — Тогда тебя не возьмут.

— Все, кто был назван, — опять заговорил военный. — По примеру первокурсников идёте за зельями и провизией, и поступаете в распоряжение профессора Астера. Час на сборы.

Кое-как Ильим отцепил наши руки, постарался улыбнуться и быстро ушел. А вот мы с Лил остались, провожая ведьмака до самой школы взглядом.

— Теперь последнее, — голос военного звучал похуже, чем у Астера в гневе, он без сожаления резал и бил под дых. — Все у кого есть собственные лошади в школьной конюшне — шаг вперёд.

— Необученные ведьмы вам зачем? — грозно уточнил Астер.

— Ваши ведьмы по силе ничем не уступают половине боевиков из обычных магических школ, — с затаенной злостью ответил военный. — И поэтому я повторю. Все у кого есть лошади, шаг вперёд.

Он это проговорил, глядя Астеру в глаза, и только потом обернулся к нам. Традиционно лошадей с собой приводили боевики, а вот мы обходились без них. Никаких дисциплин, связанных с верховой ездой у нас, конечно, не было. Поэтому со всех факультетов набралось лишь четыре ведьмака на лошадях и я.

Лил и Салгант, каким-то образом оказавшийся рядом, одновременно схватили за руки, но я уже шагнула и меня увидели. Военный, который смотрел цепко и безразлично, и Астер, взгляд которого почти убивал на месте.

— Вы тоже поступаете в распоряжение профессора Астера, — закончил военный. Вокруг поднялась суматоха. Ведьмы прямо на месте решили всех и проводить и, возможно, сразу похоронить, вероятно, и про воскрешение уже подумывали. Девочки с нашего курса окружили меня вздыхая… А вот Лил молчала, только смотрела, как на сумасшедшую.

На самом деле, я шагнула вперёд вполне осознанно, хотя Лил, кажется, думала, что я в состоянии аффекта. И забыла, что я приехала в школу на Звездочке.

Как и советовал Галатэль свою экономию я начала с конюшен. Он оказался прав. Посчитав с Глэдис сколько тратится на содержание лошадей, мы вместе чуть не упали в обморок. Лишние лошади, лишние траты на содержание и лишний конюх. Это было непросто. И продавать Вороного с жеребенком, и увольнять конюха. Но после разговора с Фредериком Мокшаном быстро вспомнилось, сколько денег нужно на мою конюшню, и дело сдвинулось с мертвой точки. Теперь при имении осталась одна спокойная кобыла и один конюх. В целом и Звездочка не нужна, но расстаться с ней было бы тяжелее, чем с остальным. Хорошо я вовремя вспомнила, что в школе предусмотрены конюшни и доплата за уход всего четыре ри в год. Так что ехала в школу я на Звездочке. Непривычная к дальней дороге, она капризничала, на постоялом дворе чуть не покусала конюха, но в итоге мы здесь.

— Вуд, — передо мной неожиданно возник Астер, сокурсницы от его голоса разлетелись в стороны и как будто исчезли, остались только Лил и Салгант. — Вы что творите? Зачем вышли вперёд?

— Потому что у меня есть лошадь.

— У адептки Листим тоже есть, — чересчур спокойно проговорил Астер. — Но она осталась стоять.

Уверена, если бы преподавателям разрешали применять розги, сейчас бы мне влетело. Во взгляде Астера в полный рост стояла картина, где он учит меня уму-разуму. Поежившись под взглядом, все-таки ответила.

— Это ее дело. А я… Это же нечестно оставаться за спинами школьников, которые слабее меня, — потом подумала и добавила. — И моей кобыле нужно размяться.

Что за картина вырисовывалась в глазах Астера после этих слов, не берусь сказать. Но что-то из времен детства, когда няньки хотели наподдать по попе, там прослеживалось.

— Собирайтесь и не забудьте теплый плащ, — в итоге мрачно процедил он. — Жду вас через сорок минут.

Он грозно взглянул и ушел. Вокруг уже почти не осталось адептов, поэтому внимательные взгляды друзей ощущались особенно остро.

— Ну, я же права!

— Ты дурочка, — чуть не плача сказала Лил и обняла.

Все-таки она молодец, слез не было. Просто она меня почти душила. Но совесть мне не позволяла, сказать о такой малости, как воздух. Так что я терпела. На площадку перед конюшнями уже начали возвращаться третьекурсники, а мы всё стояли. Даже граф, уже вышел, а мы по-прежнему обнимались. И не вспоминали, что на сборы не так-то много времени. Среди быстрой смены событий вдруг захотелось взять паузу…

Начали выводить лошадей и нас потеснили. Никакой суматохи, все очень быстро и по-военному.

Неожиданно Салгант выдрал меня из рук Лил и развернул к себе.

— Просто скажи мне, что ты не будешь никого спасать ценой своей жизни и сама не отправишься на поле боя, без приказа, — такого отчаянного беспокойства в чистых зеленых глазах просто не должно быть, и я постаралась улыбнуться.

— Слово… — он не дал договорить, наклонился и поцеловал. Его ладони согрели щеки, губы просто прижались к моим.

Он отстранился, заглядывая в глаза и не отпуская. А я заторможено кивнула, кажется, надо было ответить, но севший голос подвел.

Глава 2

Путь до южной крепости почти ничем не запомнился. Разве что пением, да хромой кобылой, которая в этот раз досталась Эзре. У него, как и у большинства ведьмаков своей лошади в школе не было и пришлось брать общественную.

Мы выезжали в сумерках, и все было нормально, но уже через полчаса село солнце и нас окутала зябкая темнота. Кобыла, естественно, вспомнила о своём режиме и с каждым шагом замедляла ход, опуская голову вниз. В первый раз ее разбудили прихваченные преподавателями яркие магические лампы на длинных шестах. Они горели мягким желтым светом и скупо освещали утоптанную широкую дорогу, а заодно не давали уснуть ни адептам, ни лошади Эзры. Во второй раз ее хлопнул по крупу сам Эзра и она очнулась. Но ровные шеренги, идущих попарно лошадей все равно сбились с шага и долго выстраивались вновь. А в третий, она не проснулась. Встала и с присвистом всхрапнула.

Эзра не будь дураком, хотя может как раз наоборот, свистнул у нее над ухом, чем переполошил ближайших лошадей, но не свою кобылу. Соседний жеребец от испуга заржал, отчего Эзра подпрыгнул и свалился на землю. Снизу тут же послышались причитания о жестокой судьбе и кобыле-живодерке. Но даже под показательные стенания ведьмака, она не проснулась. Парня, конечно, подняли, но не пошутил над ним только ленивый.

Боевики сошлись на том, что кобылы не любят грубых мужских рук. Что возмутило Эзру до глубины души и заставило показать зубоскалам свои тонкие запястья. Это вызвало еще больше шуток, но теперь о чрезмерной нежности мужских рук, от которой кобыла и захрапела. Правда, на этот раз Эзра и сам смеялся, и успевал отвечать на подначки.

В общем, установилось хорошее дружное веселье, которое всех расшевелило, а меня выдернуло из однообразных мыслей. С момента отъезда я сидела, вцепившись в поводья. И не из-за войны, как можно было бы подумать, а из-за эльфа. До сегодняшнего дня у меня даже мыслей не возникало, что я ему настолько интересна. Он же вел себя как друг, а иногда забывал даже и об этом, уходил в свои мысли, оставляя меня разговаривать сразу за двоих. А теперь поцеловал.

При прощании все вышло скомкано, и с Салгантом мы перебросились лишь парой слов. Хотя я его обняла, конечно. Правда, потом еще обняла Лил и десяток ведьм с курса. Даже Аннету, которая прятала красные глаза и нерешительно желала удачи Ильиму. Их отношения закончились резко, еще до конца летней практики. Ни я, ни Лил не знали причин, подробностями Ильим не делился. Но по слухам выходило, что расстались они по настоянию ведьмака. И это не прошло гладко. Они избегали друг друга. Довольно замкнутая Аннета теперь, кажется, вообще, перестала общаться и много времени проводила в библиотеке. И непонятно отчего у нее были красные глаза, от недосыпа и постоянного чтения, или слез.

Нас провожали многие, и отдельно с Салгантом проститься не получилось. Но, кажется, мы оба были этому одинаково рады. Настроения разбираться с чем-то непонятным ни у кого не было.

Правда, когда мы выехали за ворота, в голове всё равно крутилась одна навязчивая мысль: «а что же это такое было?». Хотя ясно как день, это был поцелуй в губы.

Через какое-то время я поняла, что долго о таких вещах думать нельзя. Иначе меня никогда не покинут: головная боль, сухое горло и писающие эльфятки в распашонках, кричащие: «Мама, а где папа?!».

Поэтому хромую кобылу я искренне полюбила, а вместе с ней Эзру, смеющегося над своей неуклюжестью и тонкими запястьями.

В темноте мы ехали не больше часа, а потом преподаватели объявили привал. Первокурсники, надо отдать должное, оказались дисциплинированными. Они разбили лагерь, разожгли костры и уже через каких-то пятнадцать минут кругом все болтали и смеялись.

Ведьмаки развели свой костерок, чтобы мы сидели отдельно своим узким кругом. Почему-то даже боевики-первокурсники смотрели на всех адептов ведического факультета с долей превосходства. Мы отвечали им примерно тем же и показательно заваривали ароматный чай. Особые травы расслабляли мышцы, придавали сил и при этом чудесно пахли.

На походный ужин нам отвели всего тридцать минут, но он растянулся, несмотря на предупреждение Астера, что у всех ранний подъем. Как-никак мы торопились и, вероятно, остановились исключительно чтобы передохнули лошади.

Нам тоже полагалось отдыхать, но почему-то хмурый Астер не рычал как обычно и не заставлял всех улечься по местам. Он долго смотрел в пустоту сидя перед костром, да слушал, как поют боевики и еле заметно ухмылялся. Они горлопанили от души, после каждого куплета гоготали и опять принимались за страшно длинные походные песни.

— Вам не кажется, что пора уже заткнуть этих недорослей? — раздраженно спросил Джастин, ведьмак по комплекции напоминавший настоящего боевика и пока единственный, кто хотел спать.

— Я могу спеть, — предложил Эзра, хотя Джастин явно имел в виду другое. — У меня очень громкий голос.

И он тут же запел. Действительно громко, почти перекрывая хор боевиков. И голос у него оказался специфическим. С хрипотцой и ломкой вверху и каким-то откашливанием внизу. Но нам повезло. Он знал только один куплет песни. После своего фееричного исполнения он проказливо усмехнулся и подмигнул мне, как единственной способной оценить столь тонкое искусство.

— Да у тебя тенор, — поддержала его я.

— Серьёзно? — искренне удивился он.

— Угу, лирический, — подтвердила его опасения и тоже улыбнулась.

Своим смехом мы точно заглушили все песни боевиков. Причем громче других смеялся сам Эзра. Он не боялся показаться смешным, возможно, потому что прекрасно знал обо всех своих недостатках и уже не переживал по их поводу.

Смешливый вечер медленно перекатился в еще более весёлую ночь. Но нас по-прежнему никто не разгонял по местам. Ни строгая Тэрволин, ни какой-то грозный ассистент с боевого факультета…И даже когда тихонько начали разливать вино, Астер сделал вид, что ничего не видит. Мы веселились, и только наши профессора были задумчивы. Они позволяли делать нам всё, что хочется, вероятно, думая о трудностях, которые ждут их адептов впереди.

Ну а мы были довольны и только под утро легли спать. Подняли нас буквально через час, и Тэрволин сразу раздала бодрящее зелье. Когда я узнала, что с нашей группой едет еще и декан моего факультета, подумала: это самая плохая новость после войны. Но в походе, наша ведьма неожиданно стала спокойной и деловой, да еще раздавала хорошее зелье. Другим группам точно было хуже, с ними отправились в основном преподаватели боевого факультета и там некому позаботиться о зельях. Разглядывая преподавателей и вспоминая, что с каждой группой ехало несколько профессоров стало интересно, кто остался в школе, кроме ректора? По моим прикидкам выходило около трёх преподавателей ведического факультета…

К крепости мы ехали быстро. Движение ничто не затрудняло. В королевстве всё еще стояла сухая осень, и нам не стоило бояться какого-нибудь закисшего в постоянных дождях тракта. Под копытами стелилась по-летнему пыльная и быстрая дорога. Останавливаясь лишь для того, чтобы отдохнули лошади. Хорошо, что королевские грамоты позволяли бесплатно напоить и накормить их на любом постоялом дворе. Если бы мы искали ручьи по обочинам, путь стал бы длиннее.

По большому счету всем повезло, что наша школа стоял на юго-западе Терри, хотя многие говорили просто на юге, несмотря на довольно резкие западные ветра. В любом случае ехать было относительно недалеко. Так же как по прямой — с севера на юг — королевство можно пересечь за считаные дни, так и от нашей школы до Литергии было почти рукой подать. Вот если бы скакали с востока на запад, потратили бы больше месяца.

А так, уже на рассвете второго дня мы оказались в Литергии. Под хлесткими и давящими звуками отдаленных магических ударов…

К сожалению, везение, обернулось не только в нашу пользу. Ангерисские маги тоже преодолели путь очень быстро. И прибыли, конечно, раньше нас. Путешествовали они исключительно по своей земле и потому не испытывали никаких трудностей в дороге. А всё потому, что протяженность границы Терри с Ангерисским королевством была чудовищной. На востоке мы граничили только с ними. Граница тянулась с того самого юга, где нас почти обнимала чужая территория и до самого севера, где был крошечный стык трёх государств. Но Скертания при всём своем богатстве не интересовала ангериссцев. Слишком холодное, к тому же мощное и большое королевство, в отличие от нашего теплого и маленького, запертого внутри материка. При этом с плодородными землями, закрытыми невысокими горами. Да ещё с шахтами по добыче драгоценных камней на севере и таинственным соседом, непроявляющим агрессии на западе, у которого есть, между прочим, волшебный Лес и кто его знает, какие еще достоинства.

Волей-неволей при таком раскладе приходилось воевать. Особенно если учесть, что в Ангерисском королевстве большую часть территории занимает продуваемая ветрами степь.

Под мои мысли, лошади как будто подстраивались. То замедляя шаг, то ускоряя или в такт кивая, а то и встряхивая ушами.

В поле, менее чем в километре от нашей крепости, шел яростный бой. Он хорошо просматривался с небольшого холма, на который мы поднялись. И, очевидно, мы прибыли вовремя. Судя по штандартам, враг превосходил численностью и пытался зажать наших в тиски. Но пока ничего толкового из их действий не выходило, и мы могли спокойно продолжить свой путь на уставших лошадях. Войска ангериссцев еще окончательно не выстроились. И подъехать к крепости с нашей стороны не составляло труда. Правда, будем ли мы подниматься, оставалось вопросом. Основные силы сейчас сражались на ровном поле перед пологим подъемом к самой крепости.

Лошади, заслышав гул магических таранов, заволновались. Дергали поводья, сбивались с шага, но строя пока не ломали. Шум не тревожил только кобылу Эзры. Будь сейчас вечер, она бы спокойно уснула на ходу. Но стояло утро. Прохладное для юга, но ясное настолько, что от утреннего света набегали слёзы.

Впереди нырнуло что-то маленькое и тёмное. Строй медленно остановился, не доезжая до крепости приличное расстояние. А профессор Астер развернул вестника, от которого до сих пор прилично дымило.

— Спешиться! — крикнул он. — Разбить временный лагерь, почистить и напоить лошадей!

Ставшие для нас привычными за сутки команды, выполнялись слаженно. Никто никого не пинал, не задевал, все быстро расседлали лошадей и занялись самим лагерем. Заминка возникла только с водой, но Тэрволин, играючи определила ближайшие ручьи и боевики натаскали воды. Не сказать что много, но кое-как напоить и обтереть лошадь получилось. Звёздочка, не привыкшая к дальним дорогам, мялась и устало дышала, положив голову мне на плечо. Даже не вздрагивала от резких звуков заклинаний. Но я все равно успокаивающе перебирала потную гриву и шептала добрые слова. К сожалению, ни одного заговора для животных я так и не выучила.

— Поцелую.

Я чуть не вскрикнула от неожиданно прозвучавшего голоса Ильима. Он стоял рядом, сверля взглядом далекое поле боя. Заложив руки за спину и насупив брови, он прицельно бил воображаемым огнём вдаль. При чём здесь в таком случае поцелуй?

— Кого? — осторожно уточнила я.

— Да, так и сделаю, — не услышав ничего, решил ведьмак и перевёл свой пылающий взор на меня.

— Здесь только я и лошадь, — обратила его внимание на свою кобылу и на всякий случай добавила. — Но, если ты сейчас имел в виду меня, будь готов — получишь в глаз. Знаешь ли, мне маленьких эльфят хватило, крошек-ведьмачков я не выдержу.

— Какие..? Почему в глаз? — совсем растерялся Ильим, но степень решимости снизил. — Ты меня побьешь, если я поцелую Лил?

— Учись договаривать предложения! — возмутилась я, но все-таки облегченно вздохнула. — Почему сразу не поцеловал, когда уезжали?

— Струсил, — нехотя ответил он и опять отвернулся к полю. — Но сейчас понимаю, как глупо бояться, что тебе не ответят. Лучше сделать и жалеть, чем наоборот. Так что, если мы вернёмся…

— Когда вернемся, — перебила я и тоже перевела взгляд на бой. — Не если. Когда.

Ильим лишь кивнул, но продолжил смотреть на мигающие купола и щиты. Бой то затухал, то начинался с новой силой. Ангериссцы снова и снова пробовали обойти наших, чтобы зажать в клещи. Пока какого-то значительного перевеса в чью-либо сторону не было, даже несмотря на численность вражеской армии. И слово «когда» подходило лучше остальных.

— Ты про эльфят заговорила из-за того, что Салгант тебя поцеловал? — спокойно спросил Ильим, а я покраснела.

— Откуда знаешь?

— Об этом все знают. Эльф поцеловал ведьмочку в шляпе, — с улыбкой произнес Ильим и обернулся ко мне. — В школе это вторая новость после войны.

Неосознанно подняла руку и поправила шляпу.

— Да я знаменитость, — сухо восхитилась, сильнее краснея.

— Я думал, он тебя в таком смысле не воспринимает. Но рад, что ошибся. Теперь тебе тоже есть кого целовать по возвращении. Мне кажется, это важно. Да?

— Угу, — я опять поправила шляпу и посмотрела на Ильима. — А почему ты думал, что он меня в таком смысле не воспринимает?

— По парням, мне кажется, сразу видно, что девушка очень нравится, — ответил он. — Взгляды, помощь в любой ситуации, даже самая незначительная. Готовность быть и жилеткой, и даже незаметным парнем рядом. Но Салгант же эльф, у них многое, наверное, не так.

— Да наверное.

Внизу послышался гул и по рядам ангериссцев прокатился огненный вал. Они еле успели прикрыться щитами и отошли для перестройки. Бой опять затих, как и мои мысли. Установилась приятная тишина и внутри, и снаружи.

Над полем боя поднималось солнце, и все пространство медленно заливал желтовато-розовый свет. Для передышки нельзя было придумать лучшего времени. Как раз чтобы посмотреть на чистый и прекрасный мир, в котором все же не должно быть войны.

— Вуд, — меня тихо окликнула Тэрволин. — Подойдите.

Она стояла у небольшого котелка, в котором бурлило неизвестное зелье, и выглядела почти так же, как в своей лаборатории. С косынкой, под которую забрала волосы, в фартуке. И ее взгляд, как и прежде, разрезал пополам. А ведь в последние два дня она смотрела на всех так, как будто гладила по головке.

— Вы ведьма в седьмом поколении, — сказала она так, как будто открыла страшный секрет. — Вы читали, что-нибудь про особенность поколений? Хотя, я и так знаю, не читали.

Она поджала губы и отвлеклась на зелье, начиная помешивать его против часовой стрелки. Я молчала, но думала, что хочу плюнуть на своего декана. Хотя она, безусловно, права и про поколения я ничего не читала. Только вот плевок просился за тон и за пренебрежение, с которым она с самого начала учебного года со мной обращалась.

— Седьмое поколение, а даже не удосужились узнать, в чем же его особенность и почему такие ведьмы ценятся, — она недовольно вздохнула. — Ладно, оставим это.

Она замолчала, только и я ничего не говорила, боясь все же плюнуть. Да и её обвинительные реплики обычно не предполагали ответа.

— Для каждого поколения существуют заговоры, которые подвластны только им. Только первое поколение не имеет индивидуальных особенностей, — она задумчиво смотрела на зелье и однообразно двигающуюся ложку. — Их обычно проходят в конце третьего курса на занятиях с персональным наставником… хотя от наставника в этом случае почти ничего не зависит.

Она прекратила помешивать зелье и подняла голову, чтобы в упор посмотреть мне в глаза.

— Вы ведьма в седьмом поколении. И вам подвластен заговор «на удачу». Именно поэтому так ценны ведьмы, рожденные в седьмом, четырнадцатом, двадцать первом поколении и так далее. Если вы осилите заговор, а я уверена, что так и будет, то сможете привлечь удачу любого толка. В делах, в любви, в дороге или в бою.

Она оставила зелье и достала из кармана два сложенных листка.

— Это очень простой заговор, — она протянула мне первый лист. — Никаких особенных слов, нужно только на верной фразе отпускать силу. Если желаете удачи в бою, на слове «бой». От силы вашего желания и от потока зависит время действия. В истории были случаи, когда такой заговор действовал неделю. К сожалению, у вас это вряд ли получится, вы не столь усердно занимались со своим потоком ведьминской силы, чтобы поддержать такой эффект. Но, надеюсь, вы приложите все свое старание, чтобы у вас хоть что-то получилось. И может быть хоть это заставит вас серьезнее отнестись к тому, что вам дано от природы. Эта война должна вам доказать насколько бесполезны ваши попытки дотянуться до звания боевого мага, и вы, наконец-то прекратите бегать на их практики, с их преподавателями и их адептами.

Она сунула мне еще одну сложенную записку и опять вернулась к зелью. Сосредоточенная и немного уставшая.

— Передайте ее профессору Астеру. И начните свою тренировку с него, — и совсем тихо добавила. — Пожалуйста.

От последнего слова веяло ужасной печалью и весь мой боевой настрой, как ветром сдуло. Я развернулась и пошла в дальний конец нашего лагеря. Переставлять ноги было проще, чем думать над словами Тэрволин. Тем более злиться теперь я могла только на себя.

Мне было стыдно, что я не знала об особенностях поколений. Что я в целом не делала больше необходимого по зельеварению и не ходила на факультатив по ведовству. Мне не давала покоя мысль, что, возможно, я могла бы увеличить собственную силу и заговорить всех бойцов на удачу, но вместо этого ездила к эльфам и веселилась. И ещё мне нужно было собраться, чтобы хотя бы кому-то сопутствовала удача. На скольких человек меня хватит?

Дойдя до Астера, я молча протянула ему записку и быстро развернула свою. Простой заговор и указание, на какие слова сделать силовой акцент. Если бы этот заговор могла сделать любая, то его бы проходили в самой обычной ведической школе. Ничего особенного, только все равно было боязно. Никто не поможет, не подстрахует, не скажет, как правильно. Можно надеяться только на себя и свой дар. Я смяла бумажку и сунула ее в карман.

— Обязательно нужно сесть или вы можете накладывать заговор стоя? — спросил Астер, пряча свою записку.

— Можно стоя, нужна только ваша рука.

Он беспрекословно протянул мне левую ладонь, а сам принялся рассматривать карту, периодически поднимая голову и окидывая взглядом окружающий ландшафт.

— Тренируйтесь.

Огромная ладонь казалась свинцовой. Первые две минуты я просто на нее смотрела и не знала, как начать. Сколько силы отпустить? Как понять, что заговор лег? Хаотичные мысли привели к тому, что мои ладони вспотели. И теперь я уже с ужасом понимала, что рука Астера тоже мокнет. Мать моя женщина! Ни за что ни про что мочу профессора, стоящего на пороге великой битвы. И чем больше я об этом думала, тем хуже становилось. Обе мои ладони, призрак всех задери, заигрывающе скользили по лапище профессора! Я сильнее вцепилась в ладонь Астера. Ничего-ничего, главное, не выпускать.

— Вуд, все хорошо? — вздрогнув, я резко отпустила его руку, а свои спрятал за спиной. — Не получается? Может быть, позвать профессора Тэрволин?

— Она не поможет, это заговор для седьмого поколения, — я осторожно вытерла руки о широкие штаны, что ничуть не помогло, и опять протянула ладони к Астеру.

— Что вас беспокоит? — спросил он, когда я напряженно взяла его руку.

— Я не знаю, как понять, что заговор лёг, — тихо призналась ему.

— А как раньше понимали, с другими заговорами?

— Сила уходила, появлялась небольшая опустошенность или наподобие того.

— Значит, и здесь так же, — заключил он. — Все просто. Если все заговоры вызывают одинаковый откат, значит, все заговоры вызывают одинаковый откат. Не думайте об этом заговоре, как о чем-то уникальном, делайте так же как всегда.

Ну да, у профессора всегда всё просто. Я вздохнула и тихонько зашептала, вплетая силу в слово «бой». Каких-то полминуты и я почувствовала привычное опустошение, которое быстро сменилось неверием. Так просто? Широко распахнув глаза, я посмотрела на Астера.

— Как проверить «удачу в бою»? Я бы очень хотела проверить, — скороговорной обратилась к нему, все еще не отпуская мокрую руку.

— Выстрелите в меня?

— Что? — я сильнее вцепилась в его ладонь.

— Вуд, где ваше чувство юмора? — он хмуро покачал головой. Но больше не успел ничего сказать.

К нам бойкой походкой шел декан факультета боевиков. Астер забрал у меня свою ладонь и протянул ее профессору Берджину. Руки встретились с мокрым шлепком. Нехорошо, как-то получилось…

— Комендант крепости ранен, — проговорил декан боевиков. — Временно я исполняю его обязанности, как старший по званию. И думаю, пора форсировать события. К ангериссцам движется подкрепление с пушками, к завтрашнему утру будут на месте. Самое время отбросить их в низину, так у нас будет хороший шанс продержаться до подхода основных сил. Мы будем держать линию, как и прежде, и отправим конницу вперед, как только пройдут воскрешенные. Здесь должны будете вступить вы с этой стороны и прикрыть.

— Согласен, я бы еще предложил взрыхлить землю по дуге, — Астер протянул карту с пометками декану. — Это затруднит проход воскрешенным.

— Идея хорошая, но пока мы будем копать, нас расплющит. Надо постараться без этого. Смотри, если расставим здесь барьеры, может, тоже получится задержать, — он показывал точки на карте и Астер хмурился.

— Ловчие сети здесь не подойдут, — задумчиво ответил он.

— А мы возьмем нашего созидателя, и он поставит заграждения. Ловко у него это получается. Пока ломают его барьеры, наши маги успевают и перестроиться, и подготовить атаку.

— Так вот почему ты не задействуешь первый курс, а ангериссцы не могут пройти?

— В основном да. Они не ожидали встретиться с созидателем. Но еще до нас гарнизон хорошо укрепился. Солдаты сделали невозможное. И все под прикрытием одного мага-мальчишки. Он выжат до суха, а все равно не уходит с поля, углубляет окопы, — он недовольно поморщился и, отдавая карту, сказал. — Переброшу его к тебе, чтобы ему подкачали резерв.

— Про Риверса не забудь, ему тоже нужна подпитка, хоть он и созидатель. Он, кстати, как вообще?

Я уже совсем не по-человечески вытягивала шею, прислушиваясь к разговору. Тянула шею и раздумывала, будет ли слишком, если я непринужденно напою песенку, окончательно показывая, что меня их разговор совсем не интересует.

— Держится. Не волнуйся, он пока наше единственное ощутимое преимущество, так что за ним все следят. Сейчас я к тебе пришлю часть второго и третьего курса. Самых пустых. Основной удар придется на нас, так что более или менее свежих оставлю у себя и еще возьму пару ведьм. А тем, что придут пусть здесь тоже подкачают резерв. Первокурсников оттягиваем назад и они вступают в бой, только если кто-то из нас проседает.

— Понял, только еще один момент. Фарун! — без перехода крикнул Астер так, что я чуть не присела.

Эзра появился как по волшебству, размахивая длинными руками. И встал во фрунт перед деканом боевиков и Астером.

— Фарун, вы можете взрыхлить землю своей силой вот по этой линии? — Астер ткнул пальцем в карту, заботливо подставленную под нос ведьмака.

— Нет, так не получится, — серьезно ответил Эзра. Хотя не прикасался к земле и не шептался с природой. — Но я могу пропахать глубокую борозду вот отсюда и до сюда.

Он лихо провел ногтем полосу чуть ниже. Не слушая землю, он по карте сообразил, где и что сможет сделать. Загадочная сила земли теперь стала для меня окончательно непонятной. Декан боевиков, несмотря на удивление, быстро сориентировался и решил, что к нам отправит не только истощенных магов, но и своего единственного созидателя. Декан боевиков был доволен сверх меры. Так, будто не ожидал, что какой-то захудалый ведьмак способен сделать больше, чем любой боевик.

— Тогда делаем так, — Берджин взял в руки карту и вернулся к разговору с Астером. — По сигналу пускаем воскрешенных, и как только они преодолеют эту линию, ставим барьеры. На вашей стороне — созидатель, на нашей — ведьмак.

Они с Астером опять склонились над картой, уточняя у Эзры, как конкретно ляжет борозда и насколько она будет глубокой.

А я отвлеклась, рассматривая, как к нам на двух скрипучих телегах везут мертвых животных.

К горлу в момент подкатила тошнота. Я знала, что на войне используют трупы животных. Но вид двух телег, с которых свешивались мохнатые лапы и окоченело торчали хвосты, выбил дух. В голове замелькали мушки, воздух перестал поступать в легкие…

Пришла в себя лежа на земле. Мою голову осторожно поддерживали, а под носом водили листиком полыники. Отвратительный и резкий запах горелой подошвы мог поднять на ноги даже мертвеца.

— Не дергайтесь, — холодно сказала Тэрволин, укладывая под мою голову скатанное одеяло. — Вы упали в обморок, но через несколько минут придете в норму. Вероятно, потратили слишком много сил на заговор. В следующий раз уменьшите поток силы вдвое.

Она говорила и отсчитывала капли зелья восстановления во флягу с водой одновременно.

— Это будете пить вместо воды, в течение трех часов. Силы должны вернуться к вечеру в полном объеме. С одной стороны — это плохо, потому что нам бы не помешала помощь еще одной ведьмы, а с другой, — она вздохнула и посмотрела мне в глаза. — У вас получился заговор «на удачу». Такое истощение характерно только для сильных заговоров.

Надо же я уж было решила, что стала трепетной барышней, падающей в обморок от вида мертвых животных. Как только подумала об этом, перед глазами предательски мелькнули мушки. И я быстро забрала флягу у Тэрволин, тут же слегка подрагивающей рукой поднесла ее к губам.

Значит, заговор лег и это хорошая новость, но я до вечера никого больше не смогу заговорить и это по-настоящему плохая новость. Я осторожно села и сделала еще один глоток из фляжки. Тэрволин посидела рядом еще около минуты, наблюдая, а потом, не говоря ни слова, ушла в дальний конец лагеря к своему котлу. Астер тоже давно отошел, только совсем на другой край, откуда лучше просматривалось поле боя. Слышались одиночные удары и хлесткие выстрелы из ружей, но мясорубки пока не было.

К нашему лагерю сейчас тянулась цепочка магов. В обмороке я, судя по всему, пробыла не одну минуту, раз началась переброска сил. К нам быстро шли те, кто участвовал в плане Берджина. По одному очень шустро мелкими перебежками они пересекали открытое пространство перед крепостью и ныряли за нее, пропадая из видимости и поднимаясь к нам. Грязные с бледными лицами и круглыми глазами. Они останавливались рядом с Тэрволин и ведьмаками лишь на чуть-чуть, чтобы протянуть руку для заговора и взять зелье восстановления. Садились на землю уже рядом с Астером, или сразу ложились, часто дыша и рассматривая небо. Как обычно, среди прочих выделялся граф. Он тоже был бледен, тяжело дышал, но остановившись у Тэрволин, поблагодарил, судя по поклону. Его спина оставалась прямой, взгляд холодным. Правда, когда заметил меня, чуть не подавился зельем, которое пил. Он бы, наверное, и подошел, но Астер перехватил. Профессор развернул его к полю и принялся объяснять, что от него требуется.

Звуки атакующих заклинаний стали настойчивее, опять слышались тараны и вихри. Похоже, нам надо быстрее перестраиваться. Я осторожно встала и посмотрела вперед. Цепочка магов, забегающих за крепость, мелькнула хвостом. К нам подтянулись все силы для удара.

И уже через две минуты Астер приказал первому курсу отступить, а вот ведьм попросил пока остаться. Из ведьм были только я и Тэрволин, но боевики, даже преподаватели по привычке называли «ведьмами» всех, кто учится на ведическом факультете независимо от пола. Ведьмаки на это, кажется, уже не обижались.

Тэрволин вручила мне увесистую сумку с зельями и повязками, пропитанными заживляющей мазью, и отправила к магам, которые пришли первыми. Немного передохнувшие адепты уже уверенно сидели, некоторые перебрались ближе к Астеру, готовые в любой момент вскочить. Серьезных травм ни у кого не было. Но тем не менее, глубокие царапины и ушибы тоже требовали лечения. Всех я знала в лицо, правда, имен многих не помнила. И они меня, наверное, видели в школе. Но сейчас радовались мне так, как будто мы были друзьями, а то и влюбленными. Молниеносно забирали у меня зелья, доверчиво подставляли руки, спины, ноги и пытались шутить. Показывали, что все им нипочем. Я тоже улыбалась, но не могла нашептать даже добрых слов. В ход шли исключительно повязки.

Худой невысокий парень стоял отдельно ото всех и на меня не смотрел. Он, не отрываясь, следил, за ангерисскими войсками, готовившимися к атаке. И не глядя, взял протянутое мной зелье.

— У тебя ничего не болит? Ушибы, ссадины есть?

— Со мной все нормально, — ответил он не поворачиваясь.

— Ты же тот самый маг крепости? — осторожно уточнила, рассматривая немного рябое лицо, которое, в конце концов, повернули ко мне.

— А что? — он неприятно прищурился.

— Говорят, благодаря тебе ангериссцы не прошли дальше. И что ты держал щиты до самого нашего прихода, — улыбнулась я. — И ты был в бою до последнего… Наверное, тебе сильно досталось. Может быть, я всё-таки быстро тебя осмотрю?

— Досталось не больше, чем другим, — грубо отрезал он. — И я просто заряжал амулеты, никаких щитов. Так что иди к тем, кому все это, — он обвел меня рукой. — Нужнее.

— Что за амулеты? — я видела в вороте его куртки синяк, большая часть которого наверняка пряталась под одеждой. И почему-то решила, что не уйду пока не помогу этому странно упрямому парню.

— Защиты. Они есть у каждого солдата. Они и куртки, зачарованные магами, — ответил он, все еще настороженно разглядывая меня.

— Понятно. Но ни одна защита не может полностью избавить от синяков после таранов, — я показала на его шею. — Синяк и боль от ушиба можно убрать за час, если ты разрешишь наложить повязку.

Он неуверенно посмотрел на меня и все-таки стянул куртку, а за ней и льняную рубаху, подставляя плечо. Как обычно, у магов страдала рабочая рука. Щит, видимо, он держал, не укрепляя, чтобы можно было двигаться. Синее плечо даже припухло. И как его не выбило, если все удары он принимал на неукрепленный щит?

— Знаешь, ты бы поберег руку, стоит укреплять щит в бою, — все же влезла я с советом. — Лучше построить новый, когда будешь перемещаться, чем вывести из строя рабочую руку. Да и атаковать будет проще.

— Ага, построй щит сызнова и лишись прикрытия на полминуты, а заодно половины резерва. Ты бы думала, чего говоришь-то, — он снисходительно посмотрел на меня, один в один так, как делают наши боевые маги. — Ведьма, не лезла бы ты ко мне с советами.

— Как только научишься ставить щит за наши положенные пять секунд, перестану, — вполне вежливо ответила на его реплику хотя опять появилось желание плюнуть, но в этот раз хотя бы не в декана.

— Щит за пять секунд? Не смеши меня, — он вроде бы говорил уверенно, но в глазах появился почти страх.

Сзади что-то грохнуло, и мы оба развернулись. Выгружали мертвых животных. Меня замутило, и я тут же перевела взгляд на Астера, а за ним и на Фицуильяма, который стоял ко мне спиной. Надо будет подойти к нему, вручить зелье, и может быть, меня все же хватит на несколько добрых слов.

Боевики быстро поднимали тела и становились на позиции. Пока воскрешенные не были привязаны ни к амулетам подпитки, ни к резерву, они просто дошли до нужной точки и опять легли. Маги под руководством Астера становились на позиции в нескольких метрах от своих воскрешенных. На другом краю поля опять послышался гул таранов. Там начался бой.

У нас же за боевиками торопливо строились снабженцы, проверяя ружья и перетряхивая сумки с амулетами. А с другого края резче зазвучали удары.

Тэрволин не успела обойти всех, а Астер уже приказал встать на позиции. Только подошедшие маги на ходу опрокидывали зелья и становились по двое или по трое, группируясь по принципу — один снабженец на двух боевиков. Наконец все построились и напряженно замерли. Там грохотало, а у нас установилась гулкая и напряженная тишина.

Бой быстро набирал обороты. Хлестки удары, крики, ругань и полнейшая тишина в рядах боевиков рядом с Астером. Но вот в небе мелькнул красный сигнал. И громкая команда профессора привела в действие первую линию:

— Поднять нежить!

Пространство вокруг наполнили слаженный шёпот и едкая зелёная дымка, сорвавшаяся с пальцев магов.

Медленно поднялись головы со светящимися глазами, разогнулись собачьи лапы и с лязгом закрылись пасти. Зрелище, откровенно говоря, не для слабонервных. По моей спине побежали неприятные мурашки, а взгляд зацепился за гладкую шкуру впереди. Том стоял в первой линии и выглядел в отличие от мелких дохлых соседей, как живой. Сердце пропустило удар, а ноги онемели.

— Спустить с поводка, — гулко бросил Астер, когда в небе грянул гром. Магические силовые линии беззвучно лопнули, и вперёд устремилось около двух десятков собак и один огромный саблезуб.

Из моих пальцев чуть не выпала повязка, но я быстро отвернулась от поля. Просто занять руки и сосредоточиться на вымоченных в зелье бинтах, уговаривала себя. Несколько оборотов, завязать и взять сухой бинт, чтобы прижать сверху. Нужно было себя отвлечь, потому что я точно могла сорваться к Астеру и, кричать, чтобы вернули моего Тома. Ну какая из него нежить? Я опять сосредоточилась на бинте и с усилием затянула концы. Мой пациент дернулся, но ничего не сказал. Он медленно натянул рубаху и нехотя наклонился за курткой.

Все уже стояли на позициях и ждали. Только парень из крепости, не шел к линии атаки. Я мельком взглянула вперед. Туда, где взрывая землю, бежали воскрешенные. Они вот-вот должны были врезаться сбоку в ряды противника. Изначально там никто не воспринимал всерьез потуги с нашего края. Стояли мы довольно далеко и перестроение двух десятков магов явно посчитали несущественным. Сейчас же часть солдат разворачивалась, отвлекаясь от основного боя и с ходу выстраивая защиту.

Я опять отвернулась. Нашла взглядом Тэрволин и поспешила к ней. Она и ведьмаки продолжали обход магов, шепча заговоры. Наша работа до сих пор не была доделана.

Когда оказалась рядом с деканом то поняла, что значит использовать ведьм не по назначению. На меня сгрузили сумки с зельями, и я стала походить на колченогую вешалку. Ремни у сумок были разной длины, какие-то доходили до земли, а одна болтались под мышкой. С этой поклажей меня отправили дальше к боевикам, чтобы я могла быстрее раздать зелья, пока другие шепчут. И я пошла вперед. Оставляя за собой кругообразные следы подвыпившей кобры.

Две сумки тащились по земле и придавали мне странно вдохновенный и уверенный вид. Они не были слишком тяжелыми, но когда я шла, оттягивали плечи назад, как грузики у леди, тренирующей «грудь колесом». Хотя, кажется, такую грудь тренируют больше джентльмены.

Попытка саму себя приободрить и как-то отвлечь от боя увенчалась успехом. Под грохот ударов я прошла все ряды, ни разу не посмотрела на поле и почти не думала про Тома. Даже не заметила, как часть наших магов, чуть-чуть продвинулась вперед, и я за ними с наполовину опустевшими сумками.

Боевики пока держали связь со своими воскрешенными. Но мы все же слишком далеко стояли и уже несколько человек вытирали пот, держа натянутые линии силы. Было похоже, что их нежить с минуты на минуту окончательно издохнет. Но, видимо, это было неважно. Главное, отвлечь часть сил. Вряд ли к нам бросят даже десяток магов. Мы не представляли реальной угрозы. Со своего склона не могли дотянуться до ангериссцев заклинаниями, а для ружейного залпа нам пришлось бы спускаться. У нас оставались лишь воскрешенные и «огненный вал», но к нему требовалась подготовка и слишком много объединенных сил.

Я опять устремилась вперед, теперь виляя лишь одной сумкой, но оставляя еще более пьяные следы. Сейчас я возвращалась к месту, где стоял чуть посвежевший маг крепости. Он все же подошел к линии атаки, но держался особняком.

— А почему ты не в строю? — громком спросила, заглушая шум таранов.

— Указаний не было, — он легко пожал плечами и добавил. — А вперед на войне рвутся только дураки.

От неожиданности я даже остановилась. От человека, которого тут считали, чуть ли не героем, я ожидала совсем другого.

— Риверс, готовьте барьеры! — разнесся рычащий голос Астера, и я поспешно обернулась. Граф быстро спускался, под прикрытием двух боевиков. Не достигая подножия, они остановились и пошли поперек холма, периодически останавливаясь, чтобы Фицуильям мог бросить свои заклинания. Он, конечно, торопился, но в своей жутко медленной манере.

На них снизу уже бежали вражеские воскрешенные. Да, часть сцепилась с нашими собаками, но одиночки проскальзывали и устремлялись вперед. И еще у них был бык. Не знаю, сколько нужно магии, чтобы поднять такую тушу, но двигался он как живой. Только часть оголенных ребер говорила, что он давно почил. Он как таран шел вперед, не замечая грызню мелочи под ногами. Правда, благодаря этой его избирательности и часть наших воскрешенных сумела проскользнуть к ангерисским солдатам.

Третьекурсники, прикрывавшие графа, довольно быстро разобрались с собаками. Но теперь вторя моим мыслям, они подгоняли графа, потому что очень ясно видели быка.

Наверное, Фицуильям все поставил быстро, но нервов эти десять минут забрали прилично. Когда он и двое боевиков забежали на холм, думала, пойду его убивать. Но он выглядел таким уставшим, что я бросилась вперед не с кулаками, а с зельем. Правда, тут же к нему подошла Тэрволин, шепча заговор и меня, кажется, даже не заметили.

В небе мелькнул красный сигнал.

— Конница! — громогласно рыкнул Астер, чем несказанно удивил. Среди нас были только пешие маги.

А потом послышался топот. Из-за редких деревьев справа и чуть ниже наших позиций выскочило два десятка боевиков на лошадях. В эту часть плана, видимо, никого не посвящали.

Боевики неслись во весь опор с небольшого склона не жалея лошадей. Их топот заставил воскрешенного быка остановиться и развернуться в другую сторону. Астер выругался и сам пробежал немного вниз. С этой позиции он постарался достать быка заклинанием, но связь с хозяином, если и пострадала, то незначительно. Бык стал передвигаться чуть медленнее, да и только. Но и этого хватило, чтобы он не помешал нашим боевикам без препятствий преодолеть спуск.

События не умещались в поле моего зрения. Где-то с другого края грохотало, у нас дрожала земля из-за конницы. И меня, кажется, немного трясло. Я бы, наверное, так и стояла, тихо впадая в панику, но меня тряхнула Тэрволин и приказала раздать еще зелий для магов, поднявших воскрешенных. Выпитые два подряд зелья, конечно, не ускорят пополнение резерва, но физически магом должно стать легче. Поэтому я сосредоточилась на механической передаче бутылочек и теперь старалась ни к чему не прислушиваться. Хотя команды Астера прекрасно слышала.

— Поднять барьер!

Боевики отпустили связь с нежитью и устало уселись на землю. Их вроде бы было немного, но у каждого я останавливалась. У кого-то проверяла повязки, кому-то выдавала не только зелья для восполнения резерва. Теперь я отсчитывала время под команды Астера.

— Подняться! — маги быстро вскакивали на ноги.

— Опустить барьер! — граф шевелил пальцами и потрепанная конница, возвращалась.

— Прикрыть таранами! — боевики отпускали заклинания далеко вперед, отгоняя воскрешенных от забирающейся наверх конницы.

Несколько раз еще повторялась похожая ситуация. Барьер то поднимали, то опускали. А конница моталась, вместе с оставшимися воскрешенными, кусая за бока ровные ряды ангерисской армии.

С нашего холма казалось их сотни, если не тысячи. Но за счет плана Берджина удалось их немного оттеснить назад.

Уже давно наступил полдень, и первокурсники прикатили котелки с обедом. Только вкусный запах похлебки никак не мог убрать витавший рядом потный, земельный и полуразложившийся дух боя.

Наши мелкие атаки в конце концов надоели ангериссцам. И в сторону холма на ходу перестраиваясь, двинулась пехота. Они прикрытые то ли магами, то ли амулетами, сели на колено и просто начали расстреливать барьер из ружей. Прицельно примерно в одно и то же место. Граф сместился вниз, подпитывая свои заклинания. А я опять пошла по магам, неосознанно выбирая тех, что были ближе к Фицуильяму. Мои сумки почти опустели, и зелья я уже выдавала только окончательно бледным боевикам. Я была сосредоточена, но постоянно думала о том, что бой мы не выиграем. Силы слишком не равны. Разве были в истории случаи, когда маленькая армия побеждала хорошо вооруженную большую? Нет, численность почти всегда играет решающую роль.

— Это что еще? — вдруг сказал боевик, которому я протягивала зелье.

Я обернулась, за барьером что-то сверкнуло, а потом часть его как будто смяло. Прозрачная обычно невидимая преграда затуманилась и стала походить на мятую бумагу.

— У них, что? Портальщик? — с ужасом посмотрел на меня боевик, и снова сверкнуло. — Это же портальный разрыв…

Опять сверкнуло. Теперь уже с другой стороны барьера, но Фицуильям каким-то немыслимым образом закрыл все бреши одни взмахом руки. Только вот сам рухнул на колени. Граф? На колени перед всеми?..

Лишние сумки свалились с плеч и я, поскальзываясь, побежала вперед. Рык Астера: «Вуд, стоять!», — меня не остановил. Стоило попробовать хотя бы спасти друга, потому что, если у ангериссцев есть портальщик — нам конец. Даже если его хватит лишь на десяток разрывов, наш барьер рухнет. Надо надеяться, что у них лишь один такой и нет второго, который откроет портал к этому магу и создаст коридор для пушек. И это еще хорошо, что у них нет таких же амулетов как у эльфов, позволяющих одному портальщику удержать арку. Или правильнее, если их нет?

Фицуильям завалился набок. Я грохнулась на колени рядом и трясущимися руками откупорила первое попавшееся зелье. Он еле глотнул, но это можно было считать маленькой победой. Я даже улыбнулась… Зря. Рядом с нами опять сверкнуло. Ослепило, выбелило рыжие волосы и с треском разорвало барьер.

Кажется, сейчас нас расстреляют из ружей, отстранение подумала я и смирно осталась на месте. Магический резерв у ведьм был странной штукой. У меня он был полон, но пока хотя бы частично не вернутся ведьминские силы, я не могла сотворить ни одного заклинания. И мой тройной щит, как бы я ни старалась, вряд ли бы получился. Было слышно, что бегут несколько человек и кричат. Краем глаза увидела первого — невысокого мага крепости. Он развернул щит, ровно в тот момент, когда опять сверкнуло. Из легких выбило воздух, по телу прошел озноб, и нас полностью окутало сияние. Холодное и тихое.

Глава 3

Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. Звук мешался. Тук-тук-тук. Он то утихал, то набатом бил в уши и тянул за собой из темноты. Тук-тук-тук. Отмахнуться бы.

Руки не шевелились, но чувствовали что-то скользкое и влажное…Сознание вернулось стрелой, вместе с ним почти незаметная боль и смертельная слабость. Провалиться бы в туман снова и никогда не просыпаться.

Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. Пересиливая себя, открыла глаза. Я лежала на животе, раскинув руки, и ничего не могла рассмотреть вокруг. К тому же щекой я прижималась к влажной земле. Медленно согнула и разогнула пальцы на руках. Не все так плохо, во всяком случае, могу пошевелиться. Кое-как перекатилась на спину и в глазах заплясали мошки.

Да я в ударе, после портального разрыва могу лежать на спине, еще чуть-чуть и пойду танцевать. Сардонически отметила я, и какое-то время просто смотрела на макушки деревьев в вышине. Потом неторопливо повернула голову, и взгляд уперся в кожаную куртку графа, припорошенную осенними листьями. Он лежал на расстоянии вытянутой руки, и даже в сумерках я не могла ошибиться, это был Фицуильям. Далеко не с первой попытки, но все же кое-как встала на четвереньки и подползла к нему. Мне почему-то не было страшно, хотя я даже не знала, дышит ли он. Я неудобно уселась на свои пятки и застыла. Бледное лицо и вытянутые по швам руки должны были наводить на определенные мысли. Но пустота в голове казалась такой, что если бы там крикнули «ух», разнеслось бы эхо. Я сидела и просто рассматривала бледную, как у фарфоровой куклы, кожу Фицуильяма. В сумерках даже яркие веснушки на переносице стерлись, и в его лице, как будто не осталось ничего живого.

Тук-тук-тук. Звук резко разнесся в тишине, и я вздрогнула. Над головой, шурша, пролетела птица. Я проследила взглядом за головкой с красными пятнами и поморщилась от очередного тук-тук-тук. Дятел сел очень низко, точно напротив меня, будто хотел, чтобы я его рассмотрела. Тук-тук-тук, нетерпеливо отбарабанил он и опять перелетел. Чуть выше и, склоняя голову, куда-то вбок, слишком нарочито и неестественно. Я опустила взгляд и прищурилась. У корней дерева темнела еще одна куртка. Медленно закрыла и открыла глаза, ничего не изменилось, там еще кто-то лежал. Тук-тук-тук.

— Да тихо ты, — хрипло шикнула на него. — Я не сплю, не сплю, только не стучи больше.

Он как будто понял, а я наконец-то наклонилась к графу. Фицуильям был очень холодным, но живым. На шее еле ощутимо бился пульс.

У меня перед глазами уже не мелькали мошки, да и усталость потихоньку куда-то исчезала, оставляя лишь легкую слабость. А вот боль так где-то внутри и сидела, ноющая и почти незаметная, появляющаяся только при резких движениях.

Я неторопливо ощупала холодного графа. Ноги, руки, расстегнула куртку с рубашкой и осмотрела ребра. Синие подтёки по всей груди, как будто человек перенапрягся, поднимая и отталкивая от себя неимоверную тяжесть. Наверняка и на спине есть гематомы, а то и грыжи. У меня задрожали руки, я поспешно начала застегивать пуговицы на неподвижном Фицуильяме. Вот теперь проснулся страх. Путаясь пальцами, кое-как застегнула рубашку и куртку на его ледяном теле. Опять замерла, стараясь унять дрожь в пальцах. Тук-тук-тук.

Вздрогнула от резкого звука и длинно выдохнула. Самые простые заговоры не требуют серьезных сил, а я чувствовала, ко мне частично вернулась ведьминская магия. Так что хватит просто так сидеть.

После двух заговоров граф стал выглядеть живее, но не очнулся. Пульс стал увереннее, а вот меня знобило. Для себя я тоже запасла один заговор, но, как обычно, на себе он действовал немного слабее, чем на других. Мне хоть и стало лучше, и когда встала, никаких мушек перед глазами не мелькнуло, но чувствовала я себя раздавленной. И все равно прошла к соседнему дереву.

На боку под ним лежал маг крепости. Щуплый парень ровно дышал и выглядел намного живее графа. Кое-как перевернула его и тоже проверила ушибы, но кроме уже известного синяка на плече ничего не было. Не тратя силы, я просто грубо потрясла его за здоровое плечо. Почти сразу раздался стон, и он нехотя разлепил глаза.

— Чтоб я сдох, — проникновенно заявил он, мутно глядя на меня.

— Уже не выйдет, — ответила ему.

Теперь я внимательнее огляделась и, присмотревшись, заметила совсем рядом свою шляпу. Взяла, отряхнула и повертела в руках. И ничего же ей не делается. Еще раз отряхнула, не понимая, то ли она такой и была, то ли испачкалась.

— Где мы? — маг уже сидел и тер лоб.

— В лесу. Точно не могу сказать, но это довольно далеко от крепости. Только пока не выйдем к воде, я большего сказать не смогу.

Я водрузила на себя шляпу и уверенно взяла мага за руку. Он даже не понял, что произошло, но судя по его разгладившемуся лицу, головная боль ушла. Заговор лег быстро и забрал почти все мои силы.

— А вода тебе зачем?

— С ней я могу пошептаться, — про себя я еще добавила: надеюсь, что смогу. — И понять, куда нас выбросило.

— Ух ты ж, — по-простецки присвистнул он. — Как нас сюда занесло-то? Были же на поле.

— Попали в портальный разрыв, вроде бы.

— Портал?

— Нет, разрыв. Портал выглядит, как арка, а это разрыв. И если бы не твой щит, нас, скорее всего, разорвало бы на кусочки, — это была всего лишь теория, я в жизни не видела ни одного разрыва, да и поняла что это он, только когда сказал маг, которого я перевязывала.

Парень потер затылок и тяжело вздохнул, потом заметил графа и его глаза округлились.

— Он что, того? Окочурился?

— Типун тебе на язык, — я через силу встала и пошла обратно к графу, за мной медленно подтянулся и маг крепости. Фицуильям по-прежнему выглядел не очень, к тому же в сумерках его бледность граничила с серостью. Мы с парнем замерли над ним, сложив руки. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. Дятел сидел на дереве совсем рядом, и пока мы не подняли к нему головы, продолжал стучать.

— Меня Сэмом зовут, — тихо сказал маг, разглядывая птицу.

— Рей.

— Не благородных что ли? — как-то обрадовано спросил он.

— Нет.

Я села и на всякий случай прощупала пульс, он был ровным, да и дыхание не сбивалось. Только графа нужно было бы согреть. Но Сэм, судя по всему, был слабым магом, и ждать от него согревающего заклинания не стоило.

— Нам бы костер развести, — сказала в пустоту и сразу услышала тук-тук-тук над головой. Дятел попрыгал по дереву, вспорхнул, опять постучал. И только тут я поняла, что он привлекает внимание… к еле слышным голосам.

— Сколько же мы были в этом разрыве? — вдруг заговорил маг оглядываясь. — Стемнело, а был же день.

— В нем мы нисколько не были, — уверенно ответила я. — Скорее всего, просто долго пролежали здесь.

Я зябко потерла руки и опять прислушалась. Не показалось, точно были голоса.

— Слышишь?! — я резко вскочила на ноги, и чуть покачнулась. Промелькнула шальная мысль, что нас искали и нашли, и я даже шагнула в сторону неясных голосов.

— Куда? — Сэм схватил меня за локоть, а дятел опять застучал.

— Может, они помогут, — неуверенно ответила магу.

— Ага. В незнакомом лесу трем людям в хорошей одежде скорее морду набьют. Он прислушался. Я тоже и теперь уже однозначно слышала голоса. Только маг был прав. По лесам сидит обычно всякое отребье, а жители деревень если собираются за грибами и ягодами, то, во-первых, в знакомые места, а, во-вторых, обычно по одному. Но я все равно на что-то надеялась, и, видимо, не только я. Через несколько минут маг отмер.

— Схожу, попробую подобраться поближе. Посмотрю.

Он выглядел ужасно неуверенно, но деваться ему было некуда. Вдруг там действительно те, кто может помочь. Я кивнула и села рядом с графом. Маг еще какое-то время переминался с ноги на ногу, а потом тихо пошел на голоса.

Я же еще раз осмотрела графа и поняла, что ждать пополнения сил нельзя. Мало того, что он ледяной, так у него еще вся грудь синяя, тут зелья и повязки не помешают. Так что пока маг ходил, я обшаривала все вокруг в поисках своей сумки. Буквально на коленях. Сумку я нашла, правда, все содержимое вытряхнулось, и зелья были разбросаны по листве. К моменту, когда окончательно стемнело, и вернулся маг, я смогла найти всего три пузырька.

— Надо уходить, — взволнованно сказал он, волоча за собой две огромные разлапистые ветки.

Он сбросил их рядом с графом и зажег бледного светлячка. В его свете Сэм поспешно опустился на колени и стал шуршать листьями в поисках неизвестно чего.

— Ты скажешь, кто там? — не выдержала я.

— Дезертиры, — хмуро ответил маг, не прекращая шуршать листвой. Я удивленно уставилась на мага. Дикость какая-то. Мне почему-то не хотелось верить, что и в нашем королевстве есть такие трусы.

— Ты уверен? Ты хорошо их рассмотрел? И с чего ты решил, что это дезертиры, а не солдаты?

— Там такой костер, чуть не ослеп. Рассмотрел лучше некуда. Четверо в нашей форме. Пьют и потрошат какой-то сундук.

Он продолжал рыскать, а я чувствовала какую-то очень личную обиду и растерянность. Пусть это не солдаты. Но дезертиры… Форму же могли снять с убитых. Да, утверждали, что жертв пока нет, но это же не значит, что в действительности это так, особенно если погибли рядовые, а не маги или аристократы. Почему сразу дезертиры? Мне казалось важным доказать, что это могли быть и обычные бандиты. Правда, что-то мне подсказывало, одни от других сейчас практически не отличаются. Но я все равно начала переубеждать Сэма, который ползал по земле и довольно быстро меня оборвал:

— Иди и сама посмотри, — правда, тут же спохватился. — Нет, не ходи. Если еще и тебя ждать, мы тут завязнем.

Он теперь шарил у корней дерева, под которым я его нашла. И несмотря на то, что я все еще думала о дезертирах, спросила:

— Что ты ищешь?

— Шпагу, — он нервничал и с остервенением ворошил листву.

Я тоже бегло осмотрела темноту в поисках поблескивающей железки, но быстро прекратила это бесполезное занятие. Вообще, магам уже давно пора было забыть о таком раритете, как шпаги. Их единственным достоинством была толстая и хорошо зачарованная сталь, которая могла вскрыть магический щит и пробить даже очень крепкие амулеты защиты. Но в нашем случае это явно не предмет первой необходимости.

— Зачем она тебе?

— Чтобы сделать волокушу, — ответил он, уже почти истерически вскидывая листья.

Я присмотрелась к двум разлапистым палкам, что он принес. Из таких получились бы даже нормальные носилки, если бы кое-какие ветки обрубить и прибить несколько перемычек. Только совсем непонятно, как в таком деле поможет шпага. Здесь бы топор, гвозди и кого-нибудь вроде Астера с такими же крепкими руками.

Тук-тук-тук, раздалось над головой, а следом опять послышались голоса, как будто громче, чем раньше. Сэм, замерший на мгновение, принялся быстрее ворошить листву.

— Знаешь, а я предлагаю, остаться. Если ты прекратишь шуметь, нас никто не заметит, — сказала ему на всякий случай шепотом. — Немного передохнем, а как начнет светлеть, пойдем. Всем нужны силы.

— Их там восемь, — нервно ответил Сэм. — И среди них маг!

— Ты так близко подошел, что почувствовал мага?

— Он валялся вдрабадан пьяный под тем кустом, где я прятался. Когда он застонал, я чуть не обосра… — он резко замолчал, в упор посмотрел на меня, и угрожающе добавил. — А тебе не надо плакать?

— Есть какой-то королевский указ на этот счет? — со смешком уточнила я, но в ответ получила слишком серьезный взгляд.

— Мы неизвестно где, рядом какие-то вооруженные мужики, и как вернуться к крепости мы не знаем, но ты не плачешь. Хотя выглядишь почти как те барышни, что плачут, когда при них прихлопнут паука, — раздельно перечислил он, видимо, рассчитывая все же на мои слезы.

— Извини, — тоже серьезно ответила ему.

Возможно, я еще не осознала всю скверность нашего положения, но плакать сейчас не собиралась. Вообще, пока единственное, что меня сильно нервировало, был не пришедший в себя и по-прежнему ледяной граф.

Тук-тук-тук, тук-тук-тук и дятел перелетел. А следом за этим еще ближе, чем в прошлый раз, послышались веселые голоса. Сэм погасил светлячка, и мы замерли прислушиваясь. Голоса еще чуть-чуть приблизились. А мы с Сэмом задержали дыхание, как будто это могло сделать нас незаметнее и спрятать от тех, кто и так нас не видит.

Несколько минут голоса оставались почти на месте. А потом, когда я почти смирилась с предстоящей дракой, они медленно удалились.

— Надо уходить, — снова сказал Сэм.

Я прислушалась. Больше не было ни голосов, ни смеха, как будто они совсем ушли.

— Они нас не заметили и вряд ли, вообще, подозревают о нашем присутствии, — я покачала головой и перебралась ближе к графу, он все еще был без сознания. — Нам надо передохнуть. Тогда, может быть, у меня получится поставить Фицуильяма на ноги.

— Надо отойти хотя бы метров на триста. Это сейчас они пьют и ничего не слышат, а что будет, когда протрезвеют? Или спьяну пойдут куда-то и наткнутся на девку, — он запнулся, но не смог остановиться и продолжил. — У меня от резерва рожки да ножки. А у них маг.

— Пьяный, — уточнила я и откупорила зелье, чтобы понюхать и отвлечься от «девки», не время сейчас оскорбляться. — Надо остаться и прийти в себя. Все равно ночью ты волокушу не сделаешь, а графа на себе мы не унесем.

Маг запыхтел и показательно вернулся к поискам шпаги в призрачно-желтом круге от своего вновь появившегося светлячка.

Я пожала плечами и откупорила другую бутылочку. Есть! Зелье восстановления. От облегчения у меня даже руки затряслись, хотя все должно быть наоборот. Только вот бесчувственный граф ни в какую не хотел глотать. Я извела полпузырька, намочила воротник его рубашки, когда приподнимала голову, и, возможно, залила немного зелья ему в ухо. Для себя решила, что буду по капле поить его каждые десять минут. Не проглотит, конечно, но все же зелье начнет действовать быстрее, если окажется во рту, а не в ухе.

Я сидела рядом с графом и думала об изредка доносившихся почти неслышных голосах. Было ощущение, что эти дезертиры куда-то идут, звуки доносились из разных точек. Но понять куда так и не удалось, вроде бы, не к нам.

Маг усердно ворошил листву, а я постаралась настроиться на поиск воды. Кругом, кажется, все было спокойно. Только внутри что-то заставляло прислушиваться к шуршанию дятла, который сейчас не стучал. Я долго сидела и не могла вычленить важное. Просто лес, просто шелест, обычные звуки и ощущения. Маг уже ушел довольно далеко от меня. А я всё сидела и прислушивалась к себе.

Неожиданное ощущение воды заставило меня вскочить на ноги, не задумываясь об усталости и короткой боли в теле. Ощущения не изменились, где-то относительно недалеко была вода. Правда, никакого энтузиазма эта новость не вызвала. Если честно, хотелось лечь прямо на землю к графу. Холод уже не воспринимался так остро, тем более в карманах своих широких брюк я обнаружила перчатки. А как известно, лежать на земле теплее в перчатках, чем без них.

— Помоги, — позвал Сэм, подошедший к своим палкам и уже занятый чем-то. Вероятно, решил продемонстрировать, что даже ночью способен сделать волокушу.

Он нашел не только шпагу, но и свой плащ, который я без разрешения забрала и укрыла графа. Взамен взяла у Фицуильяма кинжал и подошла к магу.

— Я знаю, где вода, — придерживая ветку, которую он пытался отпилить шпагой, сказала ему. — Она в той стороне, где дезертиры.

— Вот подвалило, — буркнул он. — А другой воды нет?

Я пожала плечами и придержала следующую ветку. У Сэма как-то лихо получалось орудовать шпагой то ли, как топориком, то ли как пилой.

— Отойдем немного в сторону и остановимся, а утром спокойно обойдем их лагерь, — предложила я.

Не совещаясь, мы как-то про себя решили, что лучше все-таки найти другое место для ночлега. Даже если они нас не слышат, горящий костер могут и как-то заметить.

С волокушей все оказалось непросто. Чтобы закрепить хотя бы пару поперечных веток пришлось задействовать всё. Ремень Сэма, найденные бинты и длинную ручку моей сумки. Но радовало, что криво привязанные палки не шатались. Провозились мы с ними часа два не меньше. И если отрубать сучки у Сэма как-то более или менее получалось, то с узлами мы мучились. Итогом работы стало непонятно что -1-1- две ветки, между которыми кое-как привязаны палки и сплетены веточки с одинокими листиками.

— Надо бы еще концы закруглись, как у полозьев, — мрачно сказал Сэм, но сам же плюнул. — Потом, пока и так дотащим.

Я кивнула, хотя уверенности не было. Зато была мысль взять графа просто за ноги и поволочь. Только ее быстро сменила другая, в которой граф испускает дух, и мой мрачный юмор сразу пропал даже из мыслей.

Мы с Сэмом кинули на волокушу плащ и, дырявя его о сучки, кое-как завязали. Перетянули на это хлипкое сооружение графа и тут же повалились рядом. Мы тяжело дышали и теперь точно никуда не собирались. Светлячок Сэма погас, а я достала зелье восстановления. Нам тоже можно по капельке.

Тук-тук-тук, тук-тук-тук. Слишком быстро и громко напомнил о себе дятел. Мы только сделали по крошечному глотку, а он опять застучал.

— Угомони свою птицу, — хрипло попросил Сэм.

— Тихо, дятел, — послушно сказала я, хотя птица была не моя, что подтвердило очередное тук-тук-тук. — Его надо как-то закрепить.

— Кого?

— Графа.

Под стук мы медленно встали, и Сэм зажег тусклого светлячка, чтобы рассмотреть графа.

— Будет сползать, — тяжело вздохнул он, подтверждая мои слова. — Надо привязывать.

Дятел разошелся не на шутку, он порхал с дерева на дерево и стучал как заведенный.

Мы старательно не обращали внимания и долго искали, чем же закрепить. В итоге взяли ремень самого Фицуильяма и затянули под грудью. Сначала я была против, его грудная клетка слишком плохо выглядела, но потом мы услышали голоса. Громкие.

— Мамой клянусь, здесь спрятал! Дрын тебе в мошонку! — орал один.

— Да вертел я твои яйца! — пьяно отвечал другой. — Ты уже сорок раз клялся мамой!

Они еще что-то кричали про ящик какого-то вина из баронского подвала. Поливали друг друга грязью и шли в нашу сторону.

Никто не шелохнулся, только светлячок мигнул и исчез. У нас не было ни капли магии, ни горстки сил. В темноте оставалось только затаиться и ждать. Голоса уже были так близко, что сердце выстукивало бешеный ритм самого быстрого танца.

Вдали послышался ровный, спокойный и почему-то завораживающий тук-тук-тук. Голоса на секунду замерли и начали удаляться в сторону мерного стука.

Минута, другая…Они были все тише и тише. Когда все окончательно затихло, мы слаженно подхватили волокушу и пошли. Кто бы знал, откуда у нас взялись силы. Светлячок почти не горел, но мы все равно довольно быстро уходили от лагеря дезертиров. Спотыкались, чуть не роняя графа, который, несмотря на ремень все равно немного съезжал. Мы шли и, кажется, не могли остановиться. Даже не замечали корней под ногами и тяжести Фиуцильяма.

Постепенно шаг замедлился, и сердце перестало рваться из груди. Но мы все равно еще проползли вперед сколько-то метров и только потом легли на землю. Чуть влажную и прохладную. Но это ни капельки не смущало, после тяжелого забега с меня ручьями тек пот, и я не ощущала холода. Мы должны были оторваться от дезертиров, уверяла себя и судорожно вздыхала.

Их было всего двое, а мы так испугались, как будто к нам подошла сотня. Удивительно, но я поняла, что даже будь у нас силы, я бы все равно побежала. Вот так неожиданно проснулась какая-то трусость. Хотя мой учитель назвал бы это не трусостью, а тактическим отступлением. Он, вообще, очень поощрял бег и при любом случае вставлял пару методов «тактического отступления» через заборы, огороды и канавы.

— Вас должны искать, — отдышавшись и подняв чуть выше своего светлячка, уверенно сказал уже сидящий маг.

— Нас всех должны искать, — исправила я, переворачиваясь на спину.

— Меня вряд ли, что им до деревенского? А тут ты и вон, — он указал подбородком на графа.

— Думаю, нас уже ищут, только когда найдут неизвестно.

— Разве ж на вас не вешают кучу амулетов?

— Нет, зачем? Большая часть амулетов ослабляет собственные заклинания.

— Я думал у вас по-другому, — он тяжело вздохнул. — Думал, в этой вашей школе за вами следят, а то мало ли, вы же важные птицы.

Судя по кислому лицу, у него тоже никаких следящих амулетов. А я надеялась на него так же, как он на меня. Мне казалось, что в армии всех как-то отмечают и их проще найти, чем других.

Теперь же выходила грустная картина. Никто не знает, куда вывел разрыв и где нас искать. А еще нас могли объявить погибшими. Из разрывов редко возвращаются целыми.

Я сглотнула и тоже села. У нас ни еды, ни воды, ни нормальной одежды и как долго мы будем в лесу неизвестно. И помощи, вероятно, тоже не стоит ждать. Ко всему прочему хотелось просто пить и спать.

— Нужна вода. Чувствую, здесь есть что-то вроде ключа, — тихо сказала я. — Надо дойти до него.

— Так что ты молчала! Быстрее, заодно скажешь, куда нас занесло! — Сэм подскочил, хотя до этого сидел, покачиваясь от усталости.

— Не скажу, — медленно поднялась за ним. — Нужно больше воды. Река, пруд, озеро.

Мы с ним еще помолчали, а потом, взяв графа, поплелись вперед. Он не делал попыток взять весь груз на себя и тащить в одиночку. А я не напоминала, что к таким тяжестям не привыкла. Мы в одной лодке, да и парень был немногим выше меня.

Идти оказалось неблизко, усталость давно сковала руки и ноги, когда мы добрели до кочки, из-под которой тонко струилась вода.

Пили лежа, почти припав губами к земле. И вкус чистой воды, отдавал осенними листьями.

Лежали мы долго. Но потом я все же подползла к графу, смочила его губы водой и вылила последние капли зелья. На большее никого из нас не хватило. Никакого костра, мы просто подгребли сухие листья, чтобы совсем не околеть и повалились рядом с графом.

Ночью я периодически просыпалась от холода, стуча зубами, но опять проваливалась в сон. И снилось мне что-то непонятное. То эльфы, то птицы, то ветер, но потом приходил холод, я ежилась и снова пыталась уснуть.

Зато утро началось с вкусного запаха. Чтобы медленно открыть глаза и сесть потребовалась не одна минута, но это стоило того. Чуть не прослезилась, когда увидела небольшой костерок, а над ним на палке тушку какого-то мелкого животного. Сэм, съежившись, сидел у огня и периодически к чему-то прислушивался. Я тоже подсела и протянула руки прямо в перчатках, чтобы погреть. Мы молчали и ждали. Сэм казался слишком настороженным и при этом вялым. Ночь у всех выдалась сложной. Еще и граф до сих пор не пришел в себя. Он опять начал рвано дышать, но спросонья я ему вряд ли чем-то могла помочь.

С Сэмом мы ели в молчании. Жесткое безвкусное мясо прожевывалось с большим трудом, но зверский голод заставлял практически глотать куски. Правда, несмотря ни на что я смогла оставить графу небольшую полоску мяса.

Даже после такого завтрака сил прибавилось, и теперь я была уверена, что смогу привести Фицуильяма в чувства.

Граф тяжело дышал и, кажется, еще сильнее остыл. Вчерашние заговоры перестали действовать, и он вернулся к тому же состоянию, в котором был после разрыва. Плохое начало, но сдаваться рано.

Расстегнула опять его куртку и рубашку. За ночь ничего не изменилось, и я быстро начала шептать заговор восстановления. Потом взяла бутылочку с зельем сращивания, разбавила водой, чтобы уменьшить концентрацию и осторожно намазала самые, на мой взгляд, опасные места. Жаль, что это зелье не подходит для заживления, у него слишком сильный состав и если нет открытой раны, кожу можно просто сжечь.

Работа отвлекла от усталости, от мыслей о нашем спасении и от близких дезертиров. Мне было почти хорошо. Заговоры ложились очень легко и граф постепенно начал ровно дышать. В конце я просто зашептала добрые слова и с силой растерла его руки и ноги.

— Сэм, пора сильнее разжигать костер, — обернулась к нему, когда парень ковырял шпагой землю.

— Увидят, — ответил он. — В темноте казалось, что мы далеко, но мы ушли всего-то метров на четыреста. Лучше нам сейчас уйти дальше, пока силы есть.

— Сэм, ты как хочешь, но пока граф не согреется и не придет в себя, мы никуда не пойдем, — я посмотрела ему в глаза, а он насупился, правда, спорить не спешил.

— И зачем только я пошел закрывать тебя щитом, — пробубнил он.

— Не знаю. Зачем?

— Подумал, что ведьма пригодится, если нас покалечат или еще чего. Сам еще не понял до конца.

— Может, вспомнил, что своих надо прикрывать? — подсказала ему главный постулат Астера и опять подсела к Фицуильяму. А Сэм фыркнул:

— Вот еще.

Мы замолчали. Он неодобрительно наблюдал за тем, как я глажу графа по волосам и шепчу добрые слова.

— Долго еще? — в конце концов, спросил он, я же пожала плечами. Если бы знать. Я не представляла, почему Фицуильям до сих пор не очнулся. Возможно, это было как-то связано с силой созидателя, и я не могла этого увидеть и исправить. Рука дрогнула, но я продолжила гладить графа. Просто надо сосредоточиться.

— Хватит уже миловаться, — опять заговорил Сэм. — Потом нагладишь своего мужика. А нам уходить пора. Раньше дойдем до воды, раньше поймем, где свои и куда дальше.

— Я работаю, а не милуюсь, — огрызнулась, сама не понимая, почему злюсь. Подумаешь, Сэм считает нас с графом парой. Хотя, возможно, теперь не только он. В глазах других наверняка девчонка побежала к падающему парню не просто так. Графу такие слухи не понравятся, особенно если у него действительно есть невеста.

Сэм все-таки бросил веток в костер, и стало теплее, но граф в себя пока не пришел.

— Он жив-то? — спросил маг.

— Жив, — уверенно сказала я, хотя когда всматривалась в его лицо, мне чудилось совсем другое. Только бы немного румянца не щеки и я бы была спокойна.

Мы подтянули графа чуть ближе к костру и сами сели рядом. И постепенно ночной холод уходил из косточек. Я начала клевать носом, но встряхнулась, когда услышала вдали тук-тук-тук.

Рядом с костром граф тоже более или менее согрелся. Теперь можно было спокойно рассмотреть ушибы на грудной клетке и постараться зашептать отдельные участки. Тем более мои силы довольно быстро восстанавливались, и теперь их хватало на еще один хороший заговор. Я расстегнула рубашку, поставила руки точно на солнечное сплетение и зашептала. От пальцев наконец-то пошло тепло, заговор получался сильным.

— Арейна, что вы делаете? — прозвучал слабый голос Фицуильяма. И я сбилась, резко убирая руки. С привычной холодностью на меня смотрели уставшие серые глаза. Я неуверенно улыбнулась, а потом с визгом обняла графа, падая на его больную грудь. У меня внутри все радостно перевернулось оттого, что он действительно живой, и я вполне могла его задушить.

Но он застонал, и я спешно отодвинулась. На удивление выглядел граф более или менее нормально. Судя по побледневшим синякам, заговор все же лег. Поэтому я быстро начала застегивать рубашку на Фицуильяме, а заодно рассказывать о случившемся, чтобы он не посчитал, будто я покушаюсь на его, прости господи, честь. Рассказ уместился всего в несколько фраз и с каждой граф становился все мрачнее. Он сделал попытку сесть, но только поморщился и устроился удобнее.

— Для того чтобы понять где мы, нам необходимо добраться до воды, я правильно понимаю? — он посмотрел на меня и я кивнула.

Граф тяжело сглотнул, размял пальцы на руках, покрутил головой и опять попытался сесть.

— Тебе лучше полежать, заговоры только начали действовать. Часа через два будет лучше, — постаралась приободрить графа, который вопреки своему состоянию, видимо, считал, что у него все в порядке.

— Из ваших слов я могу сделать вывод, что нам лучше уйти отсюда как можно скорее, — он тяжело вздохнул и через бок, опираясь на локоть, начал садиться.

— Уйдем, когда ты сможешь встать. Считай, что я твой врач и сейчас у тебя постельный режим, — строго сказала и надавила на плечи, чтобы он лег.

От небольшой нагрузки граф тяжело задышал. Честно говоря, я испугалась не на шутку. Моих сил на еще одно возвращение графа может не хватить. Как только он лег, я приложила руку к его лбу, просто чтобы сделать вид, что я не шучу и слежу за его здоровьем. Хотя его лоб мне был без надобности.

— Арейна, хочу напомнить, что я офицер, а вы ведьма и в ситуации войны должны соблюдать субординацию. То есть Вы должны выполнять мои распоряжения, а не наоборот, — тихо проговорил граф.

Я сузила глаза, рассматривая его уставшее лицо. Он это сказал, мне кажется, из вредности, чтобы последнее слово было за ним, а, возможно, и шутил, но я закипела. От радости не осталось и следа. Может, я и правда забыла, что аристократы от рождения имеют офицерский чин, но сейчас напоминать мне этого не стоило.

— Так распорядись, чтобы тебя лечили и сам помогай. Куда мы уйдем, когда ты не можешь встать?

— Мы доподлинно не знаем, могу или нет. Вы мне не дали подняться, — не отводя от меня глаз, также тихо ответил граф. Точно из вредности, другой бы на его месте промолчал. Но здесь же отпетый представитель аристократии, который, даже умирая, сохранит лицо, достоинство и спесь.

— Вставай, — зло ответила и сама поднялась, протягивая ему руку. И он, призрак его задери, начал опять садиться, аккуратно держась за кончики — мать моя женщина, — за кончики моих пальцев. — Мы же не на балу! Держись нормально!

— Арейна, я думаю, вам надо успокоиться, — проговорил он, тяжело выдыхая и выпрямляя спину.

— А ты еще раз мне «выкни» и я окончательно успокоюсь!

У меня просто не укладывалось в голове, как можно быть таким спокойным и не забывать о светских условностях даже в лесу, когда сам еле шевелишься. Я не кричала, это все-таки ниже моего достоинства, но высказала этой графской морде всё:

— Ты почти умирал после разрыва, и я на тебя угрохала всю силу до последней капли. А ты хочешь свести на нет все усилия, просто потому что упрямый дурень. Твое спасение не было легкой прогулкой! Мы тебя тащили на вот этих гребаных ветках в темноте, по кочкам, а ты совсем не пушинка, ты вот такой, вот…та кой… — не находя слов, я просто широко развела руки.

— Лосяра, — вдруг подсказал Сэм. И я выдохнула.

Парень сам сконфузился от своего сравнения, видимо, тоже вспоминая, кто здесь офицер, граф и большая задница.

Фициульям смотрел на меня широко открытыми глазами и молчал. Я же выдохлась. Зачем было так распинаться? Он все равно не сможет никуда пойти, покивала бы его дурости или шутке и спокойно подождала, когда подействуют заговоры.

— Прости, — граф побледнел и окончательно растерялся. Кажется, он совсем не понял, почему я так злюсь. Но сейчас искренне раскаивался во всем.

— Прощу, если ты перестанешь геройствовать. Какого, драного призрака, ты вскакиваешь, когда только очнулся?

— Последнее, что я помню, был сломанный барьер и мысль, что нужно бежать. Потом сразу ваш рассказ о дезертирах. Это все смешалось, и я подумал, что нужно действовать, — он устало потер глаза. — Вы упоминали, что поблизости есть ключ, можно мне воды?

Я протянула небольшую бутылочку из-под зелья, в которую мы налили воды специально для графа. Выпил одним махом, но больше не попросил, хотя губы у него остались сухими. Не слушая графское «не стоит», я несколько раз сходила за водой.

Но я все еще злилась, поэтому на любые графские реплики отвечала, скрипя зубами. Сэм предусмотрительно помалкивал и, вообще, делал вид, что любуется природой.

После заговоров и воды на Фицуильяма, наконец, можно было смотреть без содрогания. Бледность отступила, он перестал морщиться при каждом повороте головы и кое-как смог перебраться под дерево. Правда, там он облокотился на него спиной и долго сидел с закрытыми глазами, восстанавливая дыхание.

Мы с Сэмом затушили костер, выдали графу оставшееся мясо и призадумались. Пока никаких голосов слышно не было, но это ничего не значило. Нам по-прежнему нужно как-то обойти тех, кого мы не видим и не слышим, и попасть к воде. И хотя граф после моих заговоров чувствовал себя лучше, о том, что он сможет преодолеть хотя бы несколько метров, речи не было.

— Арейна, Сэм, — позвал нас Фицуильям, когда мы уже несколько минут шептались вдали от него. — Поделитесь своими мыслями? Боюсь, отсюда я услышал лишь о своем непомерно большом весе.

Мы удивленно переглянулись, граф сидел у дерева и спокойно смотрел. Незаметного совещания не получилось, и мы вернулись к нашему, чтоб ему икалось, офицеру. Сэм нервничал и, вероятно, побаивался графа, но заговорил первым.

— Как вы себя чувствуете?

— Неплохо и думаю смогу пройти небольшое расстояние, — Фицуильям посмотрел на мои сложенные на груди руки и точно услышал скептический смешок, но все равно утвердительно кивнул.

— Не сможешь, — жестко отрезала я и опять не сдержалась. — Призрак тебя задери, Фицуильям, ты с трудом сидишь, а все туда же!

Я стремительно подошла к нему и присев, взяла его руку. Простой заговор для ускорения кровотока. Сейчас не было необходимости согреваться. День выдался вполне теплым. Но графу нужно было быстрее встать на ноги, так что приходилось пускать в ход очень слабые и сомнительные заговоры. Конечно, после ускорения кровотока восстановление пойдет немного быстрее, но сердце тоже заработает, как сумасшедшее, что в условиях сплошной нервотрепки чревато, например, его остановкой. К тому же человек быстрее устает.

— Ты испачкалась, — тихо проговорил граф, внимательно разглядывая мое лицо и не касаясь, указал на щеку.

Мы с Сэмом выглядели, конечно, так себе. В отличие от графа, который лишь стряхнул какие-то пылинки с кожаных штанов и мог бы вполне идти на прием. Наша одежда была вся в земле, под ногтями застряла грязь, а что с лицом, даже после умывания, было неизвестно.

Я провела рукой по щеке, прекрасно понимая, что только размазываю пыль. Но бежать умываться пока не спешила, еще один заговор, а потом все остальное.

— Мне очень жаль, что вам с Сэмом пришлось меня нести, — опять заговорил Фицуильям, когда я настраивалась на второй заговор.

— Нам тоже, но не бросать же тебя было, — все еще злясь, ответила я.

— Как получилось, что вы с Сэмом оказались здесь? У барьера вас не было.

— Ты упал, я подбежала к тебе, потом разрыв и нас щитом прикрыл Сэм. Всех затянуло сюда.

Я чувствовала, что граф опять внимательно меня разглядывает, но голову не подняла. Заговор был чересчур коротким, и довольно быстро я отпустила руку графа и просто села рядом, уже предчувствуя новые разбирательства. Правда, графу не удалось даже слова сказать. После знакомого тук-тук-тук к нам обернулся напряженный Сэм. Ему вторило еще одно недоброе тук-тук-тук. Уверенности не было, но дятел нас уже вроде бы предупреждал. Я тоже прислушалась и поморщилась от очередной дроби нашего незваного помощника.

— Думаю, через час Фицуильям сможет встать, — сказала нервному Сэму, готовому уже бежать.

К моменту, когда граф смог подняться и относительно крепко встать на ноги, нервничала уже и я. Потому что ко всему прочему, выглянуло солнце. Небо полностью очистилось от облаков и теперь в редком лесу все просвечивало на сотни метров вперед.

Конечно, передвигались мы черепашьим ходом, но все же шли. Я тянула волокушу, Сэм подставил свое худое плечо графу, которому все еще было тяжело. С ним что-то происходило, он становился то горячим, как закипающий чайник, то холодным, как замороженное мясо. Заговоры на него сейчас ложились плохо, чего вполне можно было ожидать, читая их каждые двадцать минут. Но я не сдавалась и делала что могла, хотя нужны были зелья. К моему удивлению, больше всего помогали добрые слова.

На очередной остановке я уселась на землю и велела графу, чьи распоряжения, угу, я должна выполнять, идти ко мне. Правда, он попытался увернуться, но от слабости у него не получилось. Так что я положила его голову к себе на колени и еле слышно зашептала, перебирая его волосы. Мы оба были измотаны так, что выглядели, как вяленые помидоры и лишнее сопротивление никому удовольствия не доставляло. Лучше было смириться и расслабиться, а заодно подумать. Правда, от голода в голове, мелькали только какие-то продуктовые сравнения по поводу любого предмета или человека. Сэм был похож на зелененький кабачок, волокуша на ломоть дырявого хлеба, а волосы Фицуильяма на хрустящие булочки с яблочным повидлом. Небо напоминало о вкусной воде, разноцветные осенние листья о леденцах.

Такие картинки, мешали думать, но придавали сил. И шепча добрые слова, я улыбалась графу. А он смотрел на меня огромными глазами, иногда задерживая дыхание. Моя процедура неожиданно хорошо подействовала, и выглядеть Фицуильям стал бодрее. Правда, начал бросать на меня странные взгляды. Нашел, конечно, место и время задуматься о высоком.

Тук-тук-тук, раздалось совсем рядом. Мы с Сэмом переглянулись и прислушались. Никаких голосов, только стук. Несколько минут мы сидели в тишине, а потом у Сэма жутко заурчал живот. Да, всем хотелось есть и пить. В двух пузырьках из-под зелий много воды не унесешь.

— Наверное, надо еще поохотиться, — вяло сказал Сэм, оглядываясь.

— Лучше бы сначала добраться до воды, — откликнулась я. — Она недалеко. Дойдем до реки и поблизости устроим лагерь.

Сэм кивнул, но все-таки посмотрел на графа, а потом напряженно на меня. Он старался лишний раз не говорить, но его круглые глаза были красноречивее слов.

— Я чувствую себя лучше, — спокойно произнес Фицуильям и Сэм порозовел от смущения.

Я же присмотрелась к графу и прислушалась к себе. С самого утра меня преследовало странное чувство, будто граф вовсе не маг. Никакой силы, никакого ответа и давления, ничего того, что я обычно ощущаю вблизи любого человека с даром.

— Скажи, ты сейчас чувствуешь свою магию? — я с беспокойством заметила, как он поморщился тяжело вздыхая.

— Почти нет.

Чем дальше, тем лучше. Как же так могло произойти? Он же маг с почти бесконечным резервом. Тут одними заговорами сыт не будешь, нужны зелья и желательно очень сильная и опытная ведьма. Я еще раз посмотрела на графа, не представляя как ему помочь. Без его магии все мои заговоры работают вполсилы, все же у людей с даром слишком все связано с силой. Был бы простым человеком, убрать трещины из ребер и синяки я могла бы и без зелий.

Тук-тук-тук, аккуратно напомнил о себе дятел, которого мы по-прежнему не видели.

— Всё, идём, — Сэм подскочил с земли, нервно оглядываясь. Его прыть удивила. Кроме дятла никаких звуков, а он весь переполошился.

— Решили пока повременить с охотой? — уточнил граф, тоже поднимаясь и протягивая мне руку.

— Да я этого сурка у реки проще поймаю, чем тут, — махнул маг рукой. — За ним в прошлый раз пришлось выходить почти на опушку.

— Как ты, вообще, умудрился его поймать? — спросила, когда мы уже медленно пошли. Животные чувствуют магию и прячутся, а у Сэма даже рогатки нет, только шпага.

— Дык они сейчас по норам больше, готовятся. Ну, я походил, посмотрел, прикинул, да и вышел к опушке, а там все изрыто, вот и пуганул слабым тарном в нору.

Я даже приостановилась, представляя картину вываливающегося из норы сурка оглушенного тараном.

— Там они группками живут, все разбежались, а один шатался. Если б его не кренило направо, я не поймал бы, но он постоянно загребал в одну сторону, вот я и подловил.

Тук-тук-тук опять послышалось вдалеке, и Сэм подпрыгнул, ускоряя шаг.

— Для мага крепости, которая находится на неспокойной границе, вы чрезмерно впечатлительны. Думаю, не стоит так бежать из-за обычно дятла, — сухо обронил Фицуильям, которому это ускорение пришлось подержать, но ему явно было тяжело.

— Да у нас спокойнейшая в мире крепость, — ответил Сэм сбавляя скорость. — Одна стычка за полгода моей службы. А кормят три раза в день. У нас такая кухарка, мммм. Первое, второе, третье. А какие у нее беляши! Отродясь так не ел, как на службе, даже поправился.

Последнее он сказал с гордостью и чуть задрал подбородок, показывая худую шею.

Очередной тук-тук-тук согнал мечтательность с Сэма и заставил сильнее насторожиться, правда, шаг он все же подстроил под графа.

— Это всего лишь дятел, — i- успокоительно сказал Фицуильям, опять примеривая роль главного и самого рассудительного.

— Ну, может, я чего не понимаю, но он нам стучал, когда дезертиры рядом говорили. Мне кажется, предупреждал. Может, оно и не так, но лучше перебде… Подстраховаться.

— Понимаю вас, но сейчас голосов не слышно, так что не нервничайте заранее.

— Так может он не о дезертирах предупреждает, а о диком зверье каком. Вот мы не знаем, а он чует, к нам медведь подбирается.

— Про это точно можете забыть, Арейна сильная ведьма, — Сэм не понял, так что Фицуильяму пришлось объяснять. — На нее дикие звери никогда не нападут. И обычно на тех, кто находится рядом с сильной ведьмой тоже не нападают, потому что все попадают под действие ее ауры.

Сэм понимающе кивнул, пожевал губы, а потом обогнул графа и пошел впритык ко мне. И теперь я ухом чувствовала его дыхание.

— Даже если ты отойдешь на пару шагов, тебя никто не тронет, — усмехнулась я.

— Но так-то оно вернее, — очень серьезно ответил он.

— На самом деле нет, — сухо уточнил граф. — Сила действует одинаково на всех, кто находится в пределах ауры ведьмы.

— Какие глубокие познания, — шутливо подняла брови, рассматривая Фицуильяма, а он отчего-то отвел взгляд.

— Я кое-что прочел о ведьмах.

Тук-тук-тук на этот раз прозвучало ближе. И мы отчего-то заспешили, прерывая разговор. Под стук и голодное урчание животов преодолели довольно большой отрезок и остановились только один раз, чтобы я пошептала добрые слова и наложила еще один заговор. Графу было хуже, чем нам и последние метры он преодолел на чистом упрямстве. Но в сумерках мы все же достигли воды. Тонкая речушка, встретила нас радостным плеском и мы втроем, как дикие звери упали рядом с ней на колени и принялись пить. Холодная вода немного приободрила, но все же сил почти не было. И прежде чем шептаться с речкой, мне надо было передохнуть. Для кого как, а для меня это всегда испытание.

Я устроилась на берегу рядом с каким-то камнем и прикрыла глаза. Плеск почти убаюкивал, но я надеялась, что не усну. Просто немного передохну и вернусь к воде, посижу, пошепчусь. Разузнаю дорогу и скоро мы будем дома. Конечно, зря я рассчитывала на свою силу воли, стоило глазам закрыться и тело моментально погрузилось в дрему. После почти бессонной ночи, изнурительной дороги и бесконечных заговоров только наивные глупышки рассчитывают на другое.

Я спала и как будто не спала… Вокруг белым туманом и серым росчерками мелькали картинки, сменялись звуки, а я лежала как будто в вате. Очень мягко, но немного страшно, потому что невозможно пошевелиться. Тук-тук-тук, тук-тук-тук прозвучало издалека. Я моргнула, и вместо ваты меня окутало прохладное облако. В нем ничего не было видно, ничего не было слышно, а дышалось как-то свободно. И телу было легко… А еще меня обнимали теплые, ласковые руки. Они гладили по голове, как ребенка, и завораживающе красивый голос что-то шептал.

Надоедливый стук-тук перебил этот теплый шепот.

Но руки не исчезли, а обняли крепче. Я улыбнулась во сне, а потом увидела, что обнимает меня Галатэль. Он склонялся надо мной и говорил, продолжая гладить по голове, но я не слышала, только тянулась к нему, чтобы понять. Тук-тук-тук, Галатэль вздрогнул. Он еще несколько мгновений смотрел на меня, повторяя что-то, но потом теплые руки исчезли, как и вся фигура вместе с туманом. Вскинула руку, но не успела, пальцы просто разогнали остатки дымки. До меня долетел только шепот:

— Не уходи…

Звуки изменились, опять послышался плеск воды. А под лопатками вместо ваты появился твердый и неудобный камень. Тук-тук-тук.

Открыла глаза и долго моргала. Странное ощущение, что все происходило наяву, не покидало. И тепло рук до сих пор ощущалось очень четко. Я еще несколько раз моргнула, стараясь согнать с себя странные остатки сна.

Стемнело и от воды ощутимо тянуло холодом, но граф вместе с Сэмом сидели все равно на берегу и что-то чистили. Кажется, это была вонючая костель. Эти клубни обычно росли дичком на опушках лиственных лесов. Её шкурка резко пахла навозом. Немного спасала вода, но если чистить глаза все равно слезились, как от лука. Кстати, люди ее не ели, давали скотине, использовали, как удобрение. Но сейчас меня это не смущало, я могла бы съесть ее сырой и даже не поморщиться.

От воды послышались всхлипы с кашлем. Я еще раз моргнула, на этот раз от осознания происходящего. Граф чистит костель, вероятно, фамильным кинжалом, а рядом Сэм чистит ее же, но шпагой. Если кому-то расскажу, не поверят. А между тем Фицуильям старательно прятал покрасневшее лицо и делал вид, что он такой чисткой занимается каждый день.

Я еще посидела, рассматривая парней, и пошла к воде. Правда, чистить ничего не собиралась. Мне еще шептаться. Я присела и опустила пальцы в холодную воду. Теперь нужно было расслабиться. Обычно мне помогали мысли о доме, но в этот раз почему-то нет. Картина с усадьбой не всплывала. Я постоянно возвращалась в недавний сон и напряженно думала, был ли он правдой или фантазией. Хотя раньше фантазий по поводу эльфов у меня не было и сомнительно, что они неожиданно появились сейчас. Обычно я, вообще, сны не видела или не помнила, а сейчас все это не выходило из головы. Руки, шепот…Послание?

Кончики пальцев подрагивали от холода, но я все равно прислушалась. Вода игриво ответила и затихла. Я не успела схватить, да и ничего подумать. Еще немного подождала и со второй попытки все же нащупала нужную нить. Как всегда начала со своего дома, не рассматривая картинки, которые мне, дразня, показывала вода. Дом был очень далеко. К нему можно было добраться через леса, глубокие овраги, поле… Этот путь заканчивался там, где начинался торговый тракт и шум города.

Вода фыркнула и игриво показала грустного волка, лакающего из речки на рассвете. Его спугнули тяжелые шаги нескольких человек. Занимательно, но мне бы путь к крепости. Река плеснула в берег, как будто говоря, что давно не видела такой скучной ведьмы, которой не нравятся ее картинки. Но тут же шепотом, рассказала в какой стороне тропинка, а за ней крепость и большая дорога.

Руки онемели от воды, нос хлюпал так же, как у Сэм, сидящего над костелью. Я медленно вынула руки, отряхнула и зажала их под мышками. Тело потряхивало от осеннего холода. К сожалению, одежда была предназначена для того, чтобы в ней было удобно двигаться, а не тепло спать. И почему осенью такие холодные ночи? Стоило солнцу скрыться, и ты будто попадал в погреб, хотя только что сидел на теплой кухне.

— До крепости примерно сутки пути, — сказала я, подходя к ребятам.

— Неплохо, я считал, что нас забросило дальше, — сказал граф, а потом задумчиво добавил. — Знаете, у них же были необычные разрывы, я чувствовал какую-то замороженную магию и все время думал, что это. Если бы у них были портальщики, они бы могли перебросить часть пушек уже в первый день атаки. Поэтому, скорее всего, это просто хорошо сделанные амулеты разрыва…. Очень опасная работа.

Фицуильям как будто говорил с собой, но я внимательно слушала. Пока мы были здесь, там продолжался бой. И даже крохотные детали казались важными. Они как будто позволяли увидеть, что происходит там. Эти разрывы вполне могли подорвать оборону. Правда, вода мне нашептала, что крепость стоит, а вот про людей ничего сказать не могла.

— Утром двинемся к крепости? — спросил Сэм, деловито накидывая чищеную костель в выпущенную рубаху и поворачивая к деревьям. Его вопрос вовремя вывел нас из раздумий.

— Надо подумать, — ответил граф, и мы поплелись за магом, который почему-то взял на себя обязанности повара, проводника и, в общем-то, нашей няньки.

Он лучше ориентировался в ситуации, знал, как добыть еду и, вообще, казался довольно уверенным. Он бы смог выжить и без ведьмы с раненым созидателем, а вот мы без него вряд ли. Что толку от способности приманить некоторых животных, если они к тебе не придут, пока ты хочешь их съесть? А вот найти какого-нибудь суслика в лесу, когда они живут обычно на лугах, дело непростое. Так же, как костель. Ни я, ни граф, даже не задумались бы о такой еде. Наверное, нужно сказать Сэму, что нам очень повезло оказаться здесь именно с ним. Мысли о собственной беспомощности породили грусть и какое-то странное спокойствие.

— Посмотрите, Сэм, там земля ровнее. Разложим ветки под тем деревом, — сказал Фицуильям.

— Вы уж простите, но раскладывать будем здесь, — уверенно ответил Сэм, сваливая костель у подножия дуба. — Там костер видно будет издали, а здесь со всех сторон деревья, только если с того берега приметят.

— Но можно же поставить экран и остаться на ровной земле, — с непониманием поднял брови граф.

— А у вас сил хватит-то?

— Я имел в виду, что вы можете поставить экран, — про свои силы, еле стоящий на ногах Фицуильям предпочел не говорить.

— Так я и заклинания такого не знаю, — Сэм спокойно присел на корточки, чтобы разложить костер из веток, которые уже были принесены.

— Сэм, а сколько пульсаров подряд вы можете создать?

Мы с графом были одинаково удивлены, заклинание экрана у боевиков считалось одним из простейших. Из-за усталости я даже не заметила, что прошлый костер не был накрыт, да и про то, что костер могут заметить пропустила мимо ушей.

— Четыре, — спокойно ответил маг, шепотом поджигая сломанные ветки.

— Тогда у вас должно получаться базовое заклинание без шумопоглощения, — сказал граф, тяжело опускаясь рядом с Сэмом. — Я могу подсказать, оно простое.

Я тоже подсела ближе к костру и вытянула озябшие руки. Граф быстро объяснил основу заклинания, и Сэм тут же попробовал. Не вышло. Еще две попытки и он просто пожал плечами. Граф еще что-то сказал, но интерес Сэма был обращен к сырой костели, которую он зачем-то перебирал.

Острый голод ощущался нечеловечески. Когда шли, были заняты и мысли о еде мелькали реже. Сейчас же мы сидели и ждали, когда костер разгорится ярче и можно будет испечь костель. Пока смогла отвлечь от мыслей о еде только тренировка Сэма. Но она ему пришлась не по душе.

— Мы со всех сторон закрыты, так что ничего. Не должны увидеть. На ночь затушим, — махнул он рукой, после очередной попытки.

— Если не получилось в первый раз, получится в десятый. Для этого у вас всё есть, нужно лишь старание и упорство, — сказал граф, а Сэм скептически хмыкнул.

— Верь ему. У меня тройной щит стал получаться идеально, только после того, как я поступила в школу, и профессор заставил отрабатывать его на скорость каждое утро в течение полугода, — уверенно кивнула я, уговаривая себя думать о тренировках, а не о печёной костели, которая в мыслях по вкусу поразительно напоминала курицу.

— Полгода на щит? — пораженно спросил Сэм. — Если вы столько времени тренируете один щит, то когда другие заклинания? И когда живете-то, вообще?

Мы с графом недоуменно переглянулись. Свободного времени, конечно, было немного, но никто не жаловался. Я бы с радостью вернулась к тренировке Сэма, это отвлекало, но он, видимо, нашел для себя другую тему, которая позволяла ему не думать о еде.

— Я же серьезно спрашиваю, про жить-то. Вот вы, Фицуильям, когда последний раз с девушкой гуляли?

— Обсуждать подобные вещи… — начал граф, но Сэм не дал закончить, после общей чистки костели он, как будто перестал опасаться графа и говорил свободно.

— А вот я гулял с тремя перед войной, — он сел удобнее и мечтательно улыбнулся. — Две рыженькие, почти как вы, и одна беленькая. Вся-вся, как сахарная.

— Сэм, — предостерегающе сказала я, видя, что после сравнения с двумя рыженькими, граф заледенел. — Мы рады за тебя, и не переживай, у нас тоже насыщенная жизнь.

— Заклинаниями? — обидчиво спросил Сэм, которому только что так резво запретили говорить о своем сахарном чуде.

— Жизнь состоит не только из свиданий, — сухо ответил граф. — И никогда не стоит считать, что повышая свое мастерство, человек напрасно тратит время.

— А зачем вам такое мастерство-то? — после паузы с искренним любопытством спросил Сэм. Если бы не этот чистейший интерес, наверное, Фицуильям промолчал.

— Расти над собой — это своего рода испытание, которое нужно пройти, чтобы почувствовать, что ты можешь быть лучше, чем ты есть, — задумчиво разглядывая костер, ответил граф.

— Угу, — кивнул Сэм и подкинул, наконец-то, костель, палкой вдавив в самые угли, и вдруг произнес. — Но так-то вам это все без надобности, вы же не будете работать магами в крепости или где еще.

Граф молчал, он выглядел ужасно уставшим, появилось ощущение, что даже короткий разговор его слишком вымотал. И за него ответила я:

— Необязательно работать именно магом, у многих одаренных аристократов есть мастерские по производству магических вещей, а созидатели выполняют очень специфические заказы…для друзей. Для этого нужно очень хорошо знать то, чем занимаешься, — тихо проговорила, вспоминая, как отец горел своими работами, которые делал не для каждого и как переживал, когда они приходили в негодность. Он мог отказывать просителям и сам выбирать себе занятия, у него была определенная свобода, которую давали деньги и титул. Но он был созидателем и без магии жизни не представлял.

Сэм никак не отреагировал на слова, а сосредоточенно ворошил костер, забрасывая костель головешками. Уже почерневший по бокам клубень почти не пах навозом. Но будь костель даже вместе со своей вонючей кожурой, я бы ее проглотила.

— Ты бы если потренировался, тоже мог бы вырасти. Немного новых заклинаний и можно искать работу в столице, — проговорила я, только чтобы отвлечься от голода.

— Не, ты что. Мне моя крепость дороже. Тишь да благодать. Вот закончится война, опять будет красота, — ответил он. — А вот это ваше по полгода — нет. Лучше, как обычно.

— Свидания с рыженькими, я поняла, — усмехнулась я.

— Да, можно и с тёмненькими, — немного смущено, но совсем несерьезно ответил он. Ловелас нашелся.

Костель мы ели горячей. Обжигая руки и губы. Даже граф не морщился от запаха и съел свои три клубня в рекордные пять минут. Костер мы затушили, а сами легли всеми вместе у углей, прикрывая волокушей ноги.

— Думаю, нужно идти в направлении крепости, — тихо произнес граф. — Выйдем на дорогу узнаем, что происходит и станет ясно, куда идти дальше.

— Я поставил сигналки, на рассвете они поднимут и сразу в путь, — сонно пробормотал Сэм.

— Нам нужно остаться, — замирая, проговорила я.

— Почему?

— Нас ищут, я чувствую, — потом спустя несколько минут, когда никто так ничего и не сказал, все же призналась. — Мне приснился Галатэль, он просил не уходить.

— То есть только из-за того, что тебе приснился эльф, мы должны рисковать? — холодно спросил Фицуильям после короткой паузы. — А как же дезертиры, от которых мы так упорно уходили?

— Я не могу объяснить, но чувствую, что нам нужно остаться.

— Обсудим это утром, — произнес граф и немного отодвинулся от меня.

Я промолчала. Все уже было решено, и я не собиралась ничего обсуждать. Завтра никто никуда не пойдет.

Глава 4

Ранним утром парни, как будто забыли то, о чем я говорила. После сна и очередного заговора граф стал намного энергичнее, чем был вчера. Он отдавал распоряжения Сэму и сам собирался в путь. Я же ходила за ним и пыталась убедить в том, что надо остаться. На мои слова он спокойно кивал, продолжая забрасывать кострище. Но я все равно говорила, правда, все одно и то же. Сама не была уверена, что нужно стоять на месте, но когда думала о сне, внутри что-то щелкало, и, мне казалось, я права. Когда он закончил с костром, а Сэм собрал остатки печеной костели, я встала перед ним, перегораживая дорогу.

— Фицуильям, нужно просто подождать, за нами придут, — сказала я, уже понимаю, что могу из упрямства остаться одна в лесу. — Ты же знаешь у ведьм очень развита интуиция, и сейчас она говорит, что нужно ждать.

Он опять кивнул и… закинул меня на плечо. От удивления я повисла, как куль, без сопротивления. Граф крепко прижал мои ноги и пошел. Еще минуту я просто болталась, собираясь с мыслями, а потом сухо спросила:

— Фицуильям?

— Арейна, — отозвался граф. — Я учёл твои доводы, но не услышал главного — сколько ждать? Отсюда вывод, ты сама не знаешь и, более того, не уверена в правильности своего решения. Но зная тебя, предполагаю, что ты привязала бы себя к дереву и бросалась в нас пульсарами, продолжая ждать, когда за тобой придут. А слушать нас ты бы не стала. Поэтому, к сожалению, пришлось прибегнуть к варварскому способу твоего передвижения.

От негодования я набрала полную грудь воздуха и чуть не задохнулась. И зачем я только им рассказала куда идти, да еще подробно описала развилку, на которой свернуть? Меня, можно сказать, предали. Просто уму непостижимо!

Я сложила руки и теперь висела, опираясь на них грудью. Мне кажется, эта поза должна была дать понять, насколько я зла. Будем надеяться, даже со стороны сапог она заметна.

В любовных романах любое ношение девушки на руках, тем более графом, было романтическим моментом. Но я никакой романтики не ощущала. Положим, меня не несли, а тащили, словно мешок картошки, но должен же быть трепет, удовольствие от того, что «ах, какой вы сильный, а я такая хрупкая». Но была только злость на рыжего индюка, которого я в сердцах могла приложить тараном. Какая к призракам романтика, когда тебя воспринимают как предмет, который можно тащить куда вздумается?

— И долго ты меня будешь так нести? Просто хочу напомнить, что у тебя на плече ведьма и мне ничего не стоит прошептать пару неприятных слов, — я слышала, как тяжело дышит граф, видела его ровную спину и сильнее закипала.

— Сильные маги могут подавить отрицательные последствия от любого заговора, как ты, полагаю, знаешь, — ах ты козявка, я-то знаю, а вот ты что вдруг такой начитанный. — И пока ты не согласишься добровольно идти дальше, мне придется тебя нести.

Или пока ты не упадешь, про себя добавила я, опять прислушиваясь к тяжелому дыханию. Тук-тук-тук прилетело издали, и мы остановились.

— Или пока мы не уйдем от опасности, — добавил граф. — Ваш с Сэмом дятел предупреждает, слышите? А ты хотела остаться.

— Опусти, я пойду сама.

Меня тут же поставили на землю. Я не испугалась этого стука, но, как и Сэм, который сейчас старательно на меня не смотрел, думала, что он нам помогает.

Чтобы не сорваться и не запустить тараном, я отряхнула свои широкие штаны, поправила шляпу и достала перчатки.

— Не стоит на меня злиться, — сказал Фицуильям, и я прищурившись на него посмотрела, запыхавшегося с блестящим от пота лицом. — Чтобы остаться в опасном месте для любого офицера нужны более весомые обоснования, чем просьба эльфа не уходить в приятном для тебя сне.

Я порозовела, еще сильнее злясь и на него и на себя, чем как будто подтвердила, что мне было приятно.

— Я злюсь, потому что ты вскинул меня на плечо хотя еще недавно лежал пластом, а сейчас выглядишь, как загнанная лошадь. Один твой поступок и мои усилия по твоему спасению сведены на нет.

Мы хмуро уставились друга на друга. Каждый из нас говорил о своем и не отвечал на претензии другого. И строго говоря, ни он, ни я не собирались уступать. Я знала, что он бы меня в любом случае потащил, а я бы, будь возможность, осталась у реки. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. Быстро-быстро застучал дятел.

— Голоса, — приглушенно сказал Сэм, который ушел чуть вперед.

И, правда, слышались обрывки фраз по левую руку от нас. Они приближались. Забыв о разногласиях, не сговариваясь, мы поспешили вперед.

Голоса стихли, так же неожиданно, как и до этого появились, но мы все равно не останавливались. Шли, не переводя дыхания, все сильнее уходя от реки, с надеждой, что огибаем дезертиров. Прошло не так много времени, но граф окончательно побледнел. Пришлось сбавить шаг, и тут же послышался стук. А через несколько минут дятел начал перелетать с дерева на дерево перед нашими лицами. Мы даже отмахивались, но он только сильнее хлопал крыльями.

Неожиданно голоса приблизились, и мы резко остановились, не зная, куда прятаться в редком рассветном лесу. Замерли и как во сне наблюдали за выходящими из-за дуба мужчинами. Сначала двое, потом еще и еще, некоторые что-то тянули за собой. А я почему-то только сейчас вспомнила, что речушка шептала об опасной тропке, скрытой в овраге. Она полукругом поднималась от берега реки, извивалась и выходила наверх к опушке. В то место, куда мы только что подошли.

У потрепанных мужчин на лицах было такое же удивление, как и у нас. Они даже остановились, с любопытством осматривая грязную одежду и лица, вроде бы даже без враждебности. Только один странный тип с расквашенным носом медленно и противно мне улыбнулся.

А потом граф поднял руку. Он выбросил огненную плеть, очень тонкую, но длинную. Она крутанулась и исчезла. Фицуильям согнулся пополам, а вот разбойники, как будто очнулись. Они моментально вычислили нашего боевого мага и вывели его из игры. Боевик со стороны дезертиров просто подтянул Сэма к себе арканом за ногу. Я замешкалась, но и противники как-то не торопились нападать, переглядываясь и кивая на свой груз.

Моих сил хватит, решила я и бросила таран в сторону мага, который наклонился к Сэму. И сразу зашептала тройной щит, Астера надо было благодарить за выучку. Ответный удар не прогнул защиту, и я тут же ее сняла, чтобы набросить аркан на Сэма. Дезертиры очнулись и пошли на нас, очень слаженно для простого сброда, чувствовалась военная школа.

Я хотела выдернуть Сэма с их стороны, но не успевала. Кто бы знал, чем закончится атака, если бы не граф. Он схватил меня в охапку и прыгнул к заросшему оврагу. Не удержавшись, мы покатились вниз, а за нами на аркане тащился Сэм. Впрочем, такое заклинание я не могла долго поддерживать, и оно развеялось еще до того, как мы достигли дна.

Повезло, овраг оказался неглубоким. Конечно, мы получили по паре синяков, но ничего не сломали. Сверху послышалась ругань и я встрепенулась. Мы с графом разжали руки и быстро поднялись. Он стоял с трудом, но пока не падал. Недалеко я увидела Сэма, который тоже медленно поднялся и поднес палец к губам.

Голоса слышались не только сверху, но и справа. Мы выкатились на ту самую тропку, по которой шли дезертиры и, видимо, не все из них еще поднялись. Кто-то остался внизу. Мы замерли, прислушиваясь к голосам…

Вдруг сверху раздался крик, и на графа полетела сеть. Она его спеленала так быстро, будто это и не сеть была, а толстая змея. А по тропинке с громким топотом уже бежали люди.

Я в ужасе смотрела, как выворачивается граф и ничего не может сделать. Сэм дернул меня за руку и потащил куда-то. И ноги сами понесли вперед, хотя мне казалось, что я все еще стою и смотрю, как корчится Фицуильям. Надо же вернуться, подумала я и врезалась в Сэма.

Мы недалеко убежали. Через десяток шагов на нас вылетело сразу трое со шпагами. Выученным движением я бросила пульсар, но от волнения промазала. Сэм кинул воздушный барьер, чтобы мы могли уйти. Но шпаги дезертиров были заговоренными, и барьер не продержался даже десяти секунд. Моего резерва после аркана не хватало на сильный таран, и я опять бросила пульсар. Сэм явно готовил хорошую атаку, он начал говорить сложное заклинание и мне оставалось только прикрыть.

Заклинание Сэма рвануло, сметая листву вперед, но двое вовремя отпрыгнули, и задело лишь одного. Сзади что-то хрястнуло и, чиркнув по рукаву, мимо пролетел пульсар. Я даже не сразу поняла, что кожа в том месте горит, а по руке бежит кровь.

— Надо было оставаться, как ты говорила, — тихо пробормотал Сэм, укрепляя щит.

Я кивнула, разглядывая кровь, а потом взяла руку Сэма и влила почти всю оставшуюся силу в его резерв. Боевик с полным резервом важнее, чем мой щит, который не поможет. Меня немного покачнуло и в голове зазвенело. Сэм готовился отбиваться, я сосредоточилась на том, чтобы не упасть.

А потом что-то изменилось. Крики стали громче. На лицах бегущих к нам дезертиров появился испуг. Я обернулась и ничего не поняла. Там летала листва, суматошно бегали люди, и в свете только-только поднимающегося солнца всё смазывалось. Сэм тоже оглянулся и решительно снял щит, чтобы бросить заклинание в гущу потасовки. Пока они так кучно стояли, был шанс достать многих.

— Подожди, — я перехватила его руку и больно сжала, не веря своим глазам и с трудом сдерживая слёзы. — Это за нами. Пришли.

Выныривая из свалки из листвы и людей, к нам бежал Том. Его ядовито-зеленые глаза дымили, подранная шкура, как будто светилась. Он с разбега перепрыгнул через нас и вцепился в тех, кто был за спиной.

Пришли, опять пронеслось в голове. Я сглотнула и осела на землю. Голова кружилась, и дыхание перехватывало. От Тома бежали, но он не догонял, вместо этого он развернулся ко мне. Деловито подошел, положил голову на плечо и как будто вздохнул. Холодной, немного мокрый и вроде бы живой. Часто ли встретишь воскрешенного, спасающего человека? Нет, мой Том единственный такой.

Я улыбнулась, обняла пушистую шею и разревелась. Еще хотела пожаловаться Тому, что меня обижали, что мы тут были одни, но вместо этого я просто ревела. Не знаю, когда успокоилась, кажется, я была в полуобмороке. Меня пытались отцепить от Тома, но я отбивалась локтями и угодила кому-то в глаз, зато меня оставили в покое. И эти далекие: «Вуд, отпустите кота», меня больше не тревожили. Я глубже зарылась пальцами в холодный мех и закрыла глаза.

Глава 5

Я спала под далекий и ровный шум. Именно так шумели деревья в моем саду в начале лета. То громче, то тише, то ближе, то дальше. А ощущение такое, что ты сидишь на качелях с закрытыми глазами и воспринимаешь мир только через звуки.

— …все хорошо…вовремя…,- тихим шелестом звучал приятный голос.

— … сама вызвалась, — отвечал ему другой красивым шепотом.

— … не остановил?

— Я её поцеловал, — шелест, окончательно превратился в голоса и я начала просыпаться. Нехотя, во сне было слишком хорошо и уютно.

— Прогресс, — слово звучало, как улыбка.

— Не сказал бы так, — еле слышно ответил красивый голос.

Пока я думала просыпаться или нет, они немного удалились и перебросились еще несколькими почти неразличимыми словами.

— Она еще маленькая.

— Насмешил. Люди очень быстро взрослеют и она совсем не та, что была еще полгода назад… С ними лучше торопиться, чем медлить, — голоса опять понизились, и я не услышала следующих фраз. Хотя теперь уже искренне пыталась проснуться, думая, что говорят обо мне.

— …он как-то сказал, что она необыкновенная и ты, часто повторяешь, что я дурак.

— Рыжик влюбленный…, - я не расслышала слово, но в голосе сквозила одобрительная ирония. — Ну а я слишком пристрастен к ведьмам. Но даже если бы было иначе, в таких вещах нужно слушать себя, а не других…

— … воспринимает как друга, — голоса еще удалились. — …и мне она тоже друг…

— Зачем тогда…?

— Думал это правильно.

— Что это вы тут забыли? — вклинился в разговор резкий голос. — Пациент спит.

— Мы хотели поговорить…

— Ей спать еще часов пятнадцать! А если вы с ней поговорите, то и все двадцать. Ни один человек не заслуживает такого наказания, как ваши скорбные рожи в момент пробуждения. Кыш! — этот командный тон окончательно разбудил, звучал он слишком громко, в отличие от шепчущих приятных голосов.

Не успела я открыть глаза, мне на лоб легла прохладная рука, и я снова уютно заснула.

* * *

В следующий раз я проснулась спокойно. Без чьих-то разговоров, стука и других, вызывающих опасения вещей. Чувствовала себя как никогда прекрасно и с наслаждением потянулась до хруста в косточках.

— Ты очнулась! — завопила Лил и бросилась на меня с неотвратимостью бешеной лошади.

Она стиснула в объятиях, что-то щебеча, потом как-то грозно потрясла, не переставая болтать, а потом затихла, с умилением сложив ручки. Немного посмотрела на меня влажными глазами и затараторила. Она вывалила на меня всё разом. Начала с того, что нас доставили полуживых. Потом в подробностях рассказала, что граф рвался ко мне, как только встал на ноги, но эльфийский целитель (кто-кто?) надавал ему по попе, как маленькому. Еще сказала, что маг из крепости пытался сбежать после первой процедуры (все правильно) у эльфийского целителя. И что она, пришла работать в школьный лазарет, как только мы уехали. А здесь ей понравилось и выдали белое верхнее платье, которое ей очень идет. Хотя это платье было балахоном от подбородка до щиколоток и, кажется, именно в нем в школьном театре изображали привидение.

В общем, было ясно, что Лил ужасно нервничала. Она говорила с такой скоростью, что я всерьез опасалась за увядание своих ушей или их самоустранение.

— Лил, стоять, — скомандовала я, и она нехотя выдохнула. — Значит, с графом все в порядке?

— Да, но…

— Подожди, — я выставила руки вперёд и села на кровати. — Давно мы тут?

— Сутки и знаешь…

— Нет-нет, — я подняла палец и после паузы осторожно спросила. — Как дела у наших в крепости?

— Да все хорошо, — она опять затараторила. — Там такое, там такое! Все думали, вернулся наш принц Эдвард! Потому что открылся портал и из него побежали наши. С севера сразу перебросили почти половину войск. Ангериссцы тоже решили, что это Эдвард и засуетились. И всё, им пришлось отступить!

— Принц, правда, нашелся?

— Никто не знает. Но поговаривают, что порталы на самом деле открывал эльф, только сами эльфы молчат. А подробнее узнать больше не у кого. Наши еще не вернулись.

Она перевела дух и опять посмотрела на меня влажными глазами. Потом резко наклонилась вперёд и снова крепко обняла.

— Знала бы ты, как я испугалась, когда тебя занесли в лазарет, — она шмыгнула носом, и я погладила ее по спине.

Немного погодя Лил выпустила меня и села на край, опуская глаза. Еще чуть-чуть и она бы совсем расклеилась. Вообще, было удивительно, что она пришла работать в лазарет. Лил слишком не любила возиться с бинтами и ранами. Ее иногда мутило от вида крови, а сейчас она сидела рядом и на самом деле держалась молодцом. Ну, если не считать того потока слов, что был в начале разговора, когда я еле успела открыть глаза.

— Тебе, действительно, идет платье медсестры, — улыбнулась ей и она, шмыгнув еще раз носом, тоже улыбнулась.

— Оно оттеняет мои темные волосы, — гордо сказала Лил и встала, чтобы покрутиться. Я покивала — натуральный призрак.

— Значит, ко мне заходил эльфийский целитель? Откуда он здесь?

— Кто к тебе только не заходил! Эльфы почти в полном составе, — потом всплеснула руками и торопливо продолжила. — Ты же не знаешь! К нам приехала эльфийская делегация, якобы почти неофициально, просто в гости к Салганту. И возглавляет ее, как ты думаешь кто? Правитель эльфийского королевства!

— Галатэль?

— Он самый, — Лил широко улыбнулась. — А с ним еще пятеро, в том числе целитель. Представляешь! Настоящий целитель. И я с ним работаю.

— Такой эльф со странным пучком на голове?

— Так это ты про него рассказывала? Да, выглядит он немного как сумасшедший, но все же эльф. Поэтому кажется почти милым, — она усмехнулась. — Ты бы видела, как они въехали. Верхом на каких-то невозможных лошадях и все такие стройные, красивые.

— А тут только ведический факультет.

— Да, — Лил опять усмехнулась. — Некоторые даже о войне забыли.

У нее была поразительная особенность не заострять внимание на плохом. Зачем говорить, скажем, о портальных разрывах, если ничего не известно, тем более все свои целы? Другое дело эльфы. О них можно рассуждать бесконечно, что Лил и делала. Удивленно говоря, что до сих пор, а прошло уже целых три дня с момента их прибытия, никто из ведьм так не решился с ними познакомиться. Сами эльфы инициативу не проявляли и смотрели как бы сквозь девушек.

А потом Лил убежала, помимо меня у нее было еще трое подопечных. Мне строго-настрого запретила выходить из палаты, пока не придет целитель. Для умывания оставила пузатый кувшин с водой и тазик. Щедрость ее не знала границ, о чем я, конечно, сказала. Но в ванную меня пока тоже отпускать было нельзя. Строгий целитель не велел. На этой ноте Лил махнула волосами и была такова. Я осталась одна в тишине, даже с улицы не доносилось звуков.

Ни книжек, ни посетителей, ни целителя. Напротив пустая белая кровать, вокруг белые стены и бледно-голубые шторки на приоткрытом окне. В такой обстановке всерьез начинаешься беспокоиться о своем душевном здоровье.

Особенно когда вода в тазу отражает полупрозрачный силуэт не то девушки, не то парня. А при более тусклом свете это нечто вполне сошло бы за вурдалака, несуществующего зверя с густой всклоченной шерстью и холкой, торчащей дыбом.

Кое-как без зеркала и расчески я заплела кривую косу, умылась и села на кровать.

Белый цвет вместе с тишиной располагали к размышлениям. Только оставаться один на один со своими мыслями было чревато, опять могли привидеться эльфятки. Несмотря ни на что я запомнила кое-что из разговора эльфов и почти была уверена в том, кто именно говорил.

Если Салгант и, правда, видит во мне друга, это к лучшему. Он слишком неземной для меня. Я сама не знала, чего жду от парней, но точно не такой рассеянности, хоть и очень обаятельной.

Тем более что слыша рядом с ним другой голос, мне хотелось посмотреть именно на того говорившего.

— Мне сказали, ты проснулась, — в дверях стоял Салгант. Я сглотнула и посмотрела на эльфа. Вдоволь поразмышлять в белых стенах, видимо, не получится.

Мы с ним лишь переглянулись, а я уже почувствовала неловкость. Сильнее затянула пояс больничного халата и удобнее села на кровати.

— Да, — ответила ему, опуская глаза на свои руки. Из-под ногтей грязь так и не вымылась. И зачем я хотела видеть посетителей?

— Мы за вас переживали, — он сел на стул у кровати и замолчал.

Паузы в разговорах с Салгантом обычно воспринимались, как часть разговора.

Они всегда казались к месту, и во время тишины никто не ерзал, нервно размышляя чего бы такого придумать, чтобы поговорить. Сегодня был иной случай. И я, и эльф синхронно шевельнулись. Подумав, я еще и кашлянула. Салгант ответил вдумчивым «хм», и мы опять шевельнулись.

— Сегодня солнце, — проговорил он. Погода? Он это серьезно?

— Поразительно, — невнятно пробормотала я. Хотя чего поразительного в солнце днем в начале осени? Вот если бы он пришел ночью и начал говорить про сияющее солнце…Я тяжело вздохнула. Надо было как-то собраться и спасать нас от разговора о погоде.

Салгант стукнул пальцами по колену и вдруг пересел на кровать. Он осторожно взял мою руку. Я проследила за его скупыми движениями и подняла глаза. Он смотрел виновато и как-то напряженно. И произнес лишь одно слово:

— Друзья?

— Друзья, — возможно, слишком поспешно и утвердительно проговорила я, но он улыбнулся.

Мы несколько мгновений смотрели друг на друга, а потом облегченно рассмеялись.

— Я рад, что мы быстро все выяснили. Даже не знал, как начать и что говорить, — он опять пересел на стул.

— Если бы ты ничего не сказал, я бы просто призналась, что подслушала твой разговор с дядей, — я немного задержала дыхание.

— Мы не хотели тебя будить. Пришли, так как думали, что ты уже пришла в себя.

— На самом деле, вы не будили, я практически спала. Поэтому помню только обрывки. Но слышала, про друзей и про то, что твой дядя не объективен в отношении ведьм, — я опять непроизвольно задержала дыхание.

Салгант совсем не по-эльфийски фыркнул.

— Да, дядя неравнодушен ко всем ведьмам. Его маленькая слабость. Так что я теперь пожизненно «дурак» в его глазах, — он весело усмехнулся, стоило бы уточнить про пожизненного «дурака», что, да почему, но занимал другой вопрос:

— Ко всем неравнодушен? И как это сказывается на его…гкх. здоровье? Салгант опять усмехнулся и развел руками.

— Лучше, расскажи, как ты? Я знаю про разрыв, а дальше, после него, что было?

— Был разрыв, потом лес, потом дезертиры, — под внимательным взглядом я быстро рассказала о своих приключениях, не углубляясь в детали.

Я чувствовала себя здоровой, живой и почему-то опять немного сонной. И все это не способствовало воспоминаниям. Может быть, потом, когда я выйду из этой белой крепости, сяду с Лил на кровать и расскажу. О том, как я нервничала из-за неработающих заговоров, как боялась, что Фицуильям умрет и впервые задумалась, что кругом опасный мир и советы моего учителя не помогут.

— Вообще, знаешь, что я хочу сказать о нашем спасении? — я доверительно наклонилась к Салганту, и он тоже подался вперёд. — Оно меркнет на фоне шести эльфов, которые вдруг оказались у нас в школе. Почему они здесь, да еще вместе с твоим дядей?

— Здесь все просто. Дядя решил, что необходимо приехать, — очень серьезно ответил он и, кажется, хотел на этом остановиться, но под моим взглядом продолжил.

— У него было видение, небольшой кусок будущего, где многие погибают. Как правило, большая часть его видений сбывается… Можно, конечно, постараться изменить будущее, но для этого нужно сделать что-то такое, что поломает привычный уклад, что-то необычное, даже противоречащее логике. Но на самом деле об этом лучше спросить у дяди, он лучше объяснит.

— И поэтому он отправил эльфа открывать порталы?

— Какие порталы? — Салгант недоуменно посмотрел на меня.

— Говорят, у крепости порталы открывал эльф, чтобы перебросить наши войска, — Салгант удивленно покачал головой, и я перешла к другой непонятной для меня теме. — Кстати, а почему эльфы были верхом? Почему не открыли портал для себя?

— Дядя говорит, что огромный плюс верховой прогулки в том, что тебя видят и о тебе говорят, — пространно начал Салгант, а потом как будто сдался и ответил слишком обыденно. — Он хотел, чтобы о его неофициальном визите в школу донесли ангериссцам и люди видели, что эльфы дружны с террийцами. Официально в этой войне мы придерживаемся нейтралитета, но один этот неофициальный визит мог склонить чашу весов на вашу сторону. Он бы дал понять, что мы можем вступить в войну.

Я задумчиво посмотрела на Салганта. Не слишком ли длинный путь для правильных слухов? Хотя кто знает, в политике и интригах я фактически ничего не понимала.

— И как твоим собратьям наша школа? Понравилась?

— В целом да, — уверенно ответил он, хотя, судя по словам Лил, эльфам было все равно. — Но они были очень заняты, ректор многое показал, о многом расспросил, пытался договориться об обмене знаниями или адептами. У них не было времени на то, чтобы познакомиться с местными обычаями или хотя бы оценить один из ваших праздников.

— И как же так можно — оставлять эльфов без праздника, — сокрушенно проговорила я, а Салгант еще более печально мне кивнул. — Но зато здесь их встречал ведический факультет.

— Да, встретили хорошо, — ответил без подробностей эльф. — Но они почти не виделись с ведьмами, и вряд ли теперь им это удастся. Дядя хочет вечером отбыть.

Я не успела спросить, почему они так поспешно уезжают и значит ли это, что сегодня меня уже выпустят из лазарета. Эльф эту тему оставил. С волнением и какой-то внутренней болью он быстро заговорил о Фицуильяме, которому Алмиэль заново сшивал нити силы, что мне ни о чем не говорило. Из долгой речи с какими-то неизвестными мне терминами, выходило, что теперь у графа фактически нет магии, а появится она в лучшем случае через полгода. Новость оглушила. Маг без магии? Страшнее не придумаешь. И как на это реагирует Фицуильям?

Салгант о чем-то говорил, а я все думала о магии созидателей. Непонятная, своеобразная, которая накладывает на носителя ограничения и при этом дает уникальные возможности. При желании они могут вдохнуть жизнь в любой камень, создать, то, о чем другие и подумать не могли. Редкий дар. Дар, который зачастую лишает их и жен, и детей. Чтобы я почувствовала, если бы у меня была такая сила, а потом неожиданно исчезла?

Мой отец, когда его жена была беременна, почти поседел и иногда казался сумасшедшим. В момент родов, затяжных и очень сложных, когда сила созидатели могла помочь своей избраннице, он упал в обморок и долго не приходил в себя. Несмотря на это, жена и дочь остались живы, но отец сильно сдал. Он часто повторял, что лучше бы у него совсем не было магии, чем такая. После этого он перестал создавать что-то новое, стал очень задумчив, и иногда среди разговора мелькало, что его жена его обманула. Они договорились, что у него не будет больше детей, а она забеременела. Он любил ее, но в душе так и не простил. А потом и вовсе умер…

И как бы я ни любила отца, мне казалось, все так плохо закончилось не только из-за подорванного переживаниями здоровья. Но и потому что он отказался от своей силы. У любого одаренного сила всегда тесно связана с его жизнью и здоровьем.

И если бы у меня была магия созидания, а потом неожиданно исчезла, я бы считала себя калекой.

— Я могу войти? — на пороге стоял Фицуильям. Я чуть не бросилась к нему с утешительными объятиями. Но вовремя вспомнила, кто передо мной и как он относится к фамильярности. Напряженно кивнула, всматриваясь в его бледное лицо и удивляясь тому, как к месту он пришел. Теперь не нужно пытать Салганта о том, как там граф. Можно спросить и у него самого, правда, на откровенность рассчитывать не стоит. Он пришел явно не за жалостью. По-деловому пересек палату и еще более деловито произнес:

— Я не отниму много времени, — он вынул из кармана маленький бархатный мешочек и, не глядя на Салганта, да и на меня, вытряхнул из него мою подвесу и протянул на раскрытой ладони. — Я хотел ее еще доработать, но, вероятно, не смогу этого сделать в ближайший год. И отдают так, как есть.

— Спасибо, — я ошарашенно смотрела то на Фицуильяма, то на колибри. Теперь у нее вместо разбитого прозрачного крыла сияло голубое, и такого же цвета клюв. А стоило мне ее взять, как она встрепенулась, вспорхнула и сама застегнулась на моей шее, сложила крылышки и довольно закрыла глаза. У груди появилось знакомое тепло, а я все еще с неверием смотрела то на нее, то на графа. У него нет магии, скорее всего, ему не мешало бы отдохнуть, а он пришел с подвеской, и даже не дает шанса спросить о своем самочувствии.

— Хочу предупредить, колибри привязала к тебе саблезуба, — все еще избегая моего взгляда начал граф.

— Да, профессор мне говорил, что у нас с Томом связь, правда, ее природу никто понять не может.

— Защита, — он все же поднял на меня глаза. — Как я говорил, основа заклинания накладывает отпечаток на всю работу. Когда колибри осознала, что ей осталось недолго, она связала тебя с ближайшим сильным защитником. Естественно, неживым. Потому как с живыми такая связь не держится.

Я промычала что-то неразборчивое, поглаживая птичку, по которой безумно соскучилась. В то же время не сводила глаз с графа, пытаясь уловить момент, когда можно спросить хотя бы о том, как у него дела. Бросила просительный взгляд на Салганта, но он старался слиться с обстановкой, и сам не смотрел на Фицуильяма, который, кажется, игнорировал эльфа.

— Теперь и колибри способна на некоторую защиту, мне не удалось восстановить точное плетение, но в целом функции у нее остались те же, — как ни в чем не бывало, продолжал Фицуильям. — Поэтому я бы не рекомендовал разрушать связь с саблезубом.

— Значит, эту связь, можно прервать? — только чтобы тоже поучаствовать в диалоге спросила я.

— Можно, если уничтожить колибри. С этим справится любой сильный маг, — я напряженно посмотрела в его глаза, он почти незаметно пожал плечами. — Но я бы не хотел, чтобы вещь, в которую я вложил много силы, так бездарно истребили. Тем более что она способна в какой-то степени защитить.

Он замолчал и опять опустил глаза, как будто раздумывая, стоит ли еще что-то говорить. С ним всегда сложно. И не спросить нормально, и не ответить, да еще сам он о чем-то постоянно размышляет и делает свои только ему понятные выводы. И стукнуть его хочется через два дня на третий. Но порой он делает что-то такое для себя обычное и уже хочется обнять. Как бой вместе с Ильимом, или мой цветок, показывающий погоду, или колибри.

Я осторожно сползла с кровати и постаралась заглянуть ему в лицо.

— Как ты?

— Я жив, — спокойно и быстро ответил. — Мои родные счастливы и этого довольно.

— Счастье родных — это важно, — кивнула я. — Но сам ты что чувствуешь?

Он очень долго смотрел мне в глаза, то собираясь заговорить, то сжимая губы. Я хотела взять его ладонь, в знак поддержки, но на стуле шевельнулся Салгант и граф поднял руку, чтобы потереть лоб кончиками пальцев.

— Моя мама хочет познакомиться с тобой, — Фицуильям сложил руки на груди. — Она настаивала на том, чтобы лично сказать «спасибо» человеку, который меня спас.

— Ооо, — пораженно протянула я и начала почему-то сразу отнекиваться. — Но там же еще был Сэм, а спас, по сути, тебя эльфийский целитель.

— Она уже знакома с ними. И Алмиэль утверждает, что без ведьминских заговоров я мог умереть, — сухо ответил он. — Я хотел бы познакомить вас сейчас, если ты не против. Мы через несколько часов уезжаем.

— Ты тоже уезжаешь?

— Да, — он опять опустил глаза, и этот жест был каким-то чужим для всегда прямо смотревшего графа. — Больше нет необходимости оставаться в школе, можно продолжить домашнее обучение. Как ты понимаешь, мне не нужны учителя ни по основам созидания, ни по ритуалам, ни тем более по боевой магии. К тому же и их можно найти, при желании. Возможно, не столь ученых, но можно. Проблема будет только с созидателем, но сил у меня все равно нет и беспокоиться не о чем.

— Это глупо. Силы вернутся, а опять прийти в школу, когда столько пропустил, не удастся, — заговорила я после паузы.

— А вернутся ли они? — очень спокойно спросил он и посмотрел в глаза.

— Если так настраиваться и плевать на обучение, вполне возможно, что нет, — начиная злиться, ответила я.

— Они точно вернутся, — тихо вступил в разговор Салгант. — Алмиэль очень хороший целитель.

Эльф и граф впервые посмотрели друг на друга. Причем Салгант явно чувствовал себя виноватым и первым опустил глаза.

Злое молчание прервалось с появлением Лил. Она катила тележку с огромной тарелкой чего-то дымящегося, целым графином сока и четырьмя стаканами. Судя по одной тарелке это был мой обед, а судя по количеству стаканов хитрая Лил знала, кто ко мне зашел и что ситуацию пора спасать.

Она усадила графа на еще один стул, меня вернула на кровать и поставила поднос на ножках поверх одеяла. При этом, говорила о пользе сока, почти как настоящий целитель. Только слишком много улыбалась, Алмиэль таким точно не злоупотреблял.

— Фицуильям, к вам заходил ваш друг Лайз, он не знал, что вы уже покинули лазарет. Приходил узнать, как вы себя чувствуете, — раздавая всем стаканы, сказала Лил.

— Благодарю, я его найду перед отъездом.

— Совсем забыла, профессор Астер вас тоже искал и Сэм, — Лил перебирала имена, как будто решая, нужен ли этот человек графу или нет, а потом, как встрепенулась. — Ох, кто вас только не искал, сейчас посидите. Я хотя бы Сэма позову.

Она стремительно вышла, а мы остались в тишине. Я мерно зачем-то мешала суп ложкой и сдерживалась, чтобы не наговорить графу лишнего. Но довольно быстро вернулась Лил с Сэмом, который с неподдельным восхищением смотрел ей в затылок и, кажется, был готов идти на край света. В руках он сжимал раскрытый рюкзак, из которого торчал наспех засунутый носок. Сэм уже был в форме и явно собирался в дорогу.

— Рада, что с тобой все в порядке, — я обратила на себя внимание и помахала ложкой, хотя из-за графа в голосе звучало больше злости, чем радости.

— О, вот ты где! — очнулся Сэм и во все глаза уставился на меня. — Ужасно выглядишь.

— Спасибо, мечтала это услышать, — после такой честности уже и злиться нормально не получалось.

— Ты, это, ешь, сил набирайся. Здесь вкусный суп, — скороговоркой проговорил он и огляделся. С удивлением посмотрел на эльфа, потом по-дружески пожал руку графу и замер.

— Сэм хотел улизнуть по-тихому, только к графу на минутку заскочил, а того не оказалось, а потом решил, что должен быстрее уехать, — проговорила Лил усаживаясь ко мне на кровать. — Но я его поймала. Он до сих пор так ничего и не рассказал, о вашем спасении, хотя был единственным, кого привезли в сознании.

Лил еле заметно надула губки и чуть опустила глаза, но Сэм сразу почувствовал себя виноватым и быстро заговорил:

— Да рассказывать-то нечего. Сначала выпрыгнул тот огромный саблезуб, потом прибежали маги, ваш этот шкаф с бородой, — парень даже не запнулся на таком сравнении Астера и продолжал. — Еще двое тоже рослых, да и все. Они всех, как котят, раскидали и отправили какой-то сигнал в воздух. А потом открылся портал. Занесли нас, потом дезертиров. Вроде среди них ваш, этот с бородой, узнал какого-то профессора.

— Среди дезертиров? — спросила я, вторя удивленным восклицаниям.

— Ну да.

— Может этот профессор был в плену? — уточнила Лил.

— Про это не знаю, — развел руками вместе с рюкзаком Сэм, преданно смотря на Лил. — И я, это, не хотел по-тихому уходить. Просто там сейчас телегу с зельями отправляют к моей крепости, мне бы с ними попасть, а то потом же неизвестно как добираться.

— Я могу вас завезти, — сказал граф. — Мы едем по основному тракту и сворачиваем, не доезжая всего полкилометра до крепости. У нас экипаж, это удобнее телеги.

— А, ну хорошо, — ответил Сэм, хотя поездка в экипаже его почему-то не очень воодушевила. — Домой едете?

— Да, Фицуильям решил, что ему больше нечего делать в школе, — сказала я, со звоном опуская ложку в тарелку.

— Арейна, не очень понимаю, почему это тебя злит. Это мое решение и оно никого не касается — сухо проговорил граф.

— Как это решение может не касаться никого и тем более меня, между прочим, твоего друга? — спросила я, а потом недоверчиво уточнила. — Или ты меня другом не считаешь?

Граф посмотрел на меня с какой-то обреченностью и опять опустил глаза.

— А я бы у вас остался. Кормят хорошо, лечат тоже хорошо, — сказал Сэм и чуть в сторону добавил. — И ведьмы тут.

Лил улыбнулась магу. Все-таки моя подруга была лисой. Не знаю, как за столь короткое время она узнала Сэма, но безошибочно определила в нем человека способного спасти любой разговор. И я была почти уверена, что отчасти поэтому она привела его в мою палату. Сама Лил не умела так бесцеремонно отвлекать людей от важных тем.

— Вас же, ведьм, тут тридцать? — прокашлявшись, скромно уточнил Сэм у меня и Лил.

— И еще ведьмак, — кивнула я, а он фыркнул.

— Один в поле не воин. Да, жизнь у вас тут хорошая, — потом он посмотрел на хмурого графа и вежливо добавил. — Наверное.

— Ты забыл, что у нас целый факультет боевиков, — сказала я мечтающему о ведьмах Сэму и добила. — Еще эльф и граф, оба созидатели.

Салгант с Фицуильямом что-то неразборчиво и, возможно, возмущенно буркнули, но тяжелый вздох Сэма их переплюнул.

— У меня ни шанса, я понял, — он посмотрел на меня. — Знаешь, хотел тебе при случае предложить помощь, ну как боевой подруге. Чтоб обращалась, если что. Ну там, если кто обижать будет. Но сейчас даже не знаю, что сказать. У тебя щит за пять секунд, целый факультет боевиков и созидатели.

Сэм дернул уголком губ, а я не выдержала и засмеялась.

— У меня, Сэм, никого, — честно ответила ему, злорадно думая, что это слышат все. — И ты единственный, кто мне такое предложил.

Я осторожно передала тарелку Лил и встала с постели. Невысокому для парня Сэму пришлось немного нагнуться, чтобы я его обняла.

— Я очень рад, что ты пришла в себя, — сказал он, тоже крепко обнимая. — Там, в лесу, думал, что так и останемся с тобой. Мой щит бы не выдержал. Но потом пришли ваши… А ты в обморок и так плакала. А до этого нет.

Он сбился, но продолжал обнимать, как и я его. Мы были почти незнакомы, но я тоже переживала за Сэма. И сейчас мне очень хотелось, чтобы он понял, что мы теперь не чужие люди.

— Сэм, если и тебе что-то нужно будет, ты пиши, хорошо?

— Зелье от похмелья?

— Или поговорить о рыженьких, про них всегда можно, — в тон ему с усмешкой сказала я.

Я убрала руки и он тоже, все еще улыбаясь и разглядывая меня. В глазах так и читалось, что мне бы не мешало причесаться, но в этот раз он промолчал.

— И что тут у нас такое? — вплывая в палату, с любопытством спросил Алмиэль и, пристально разглядывая графа, продолжил. — Угу, вижу. Тебя, мой мальчик, я отпустил к матери, чтобы эта милая женщина, больше никогда ко мне не подходила и сорок раз не уточняла, когда же я выпущу ее сына. Сэм, друг болезный, а ты клялся, что ляжешь в телегу и будешь соблюдать постельный режим. А у тебя такие нагрузки в виде ведьмы, нехорошо, — он покачал головой и в упор посмотрел на меня. — Милая моя, а ты должна была есть и лежать, не так ли? Салгант, к сожалению, тебя я еще не обследовал, но настаиваю на профилактической клизме. Она очень способствует прочищению мозгов. И отбивает всякое желание беспокоить пациентов.

Алмиэль выглядел очень мило в белой хламиде и торчащими из-под нее черными сапогами, но при этом воспринимался, как угроза. Особенно после того, как закрыл за собой дверь.

— Что же, думаю, раз все мы здесь собрались, самое время поговорить об отдыхе пациентов, — заложив руки за спину, он сделал несколько шагов туда-сюда в узкой палате и заговорил. — Мой каменный мальчик, тебе, как временно потерявшему силу, надо много спать, желательно целую неделю, и довольствоваться лишь улыбками прекрасных ведьм, не больше. И уж тем более не расстраивать свою прелестную матушку, чтоб мне ее больше никогда не видеть, которая тебя ждет. Знаешь ли, твое самоуправство чревато пусканием слюней, с твоей, конечно, стороны, вот с этого самого дня и примерно до сотни лет. А тебе, щуплый друг мой, лучше бы, вообще, держаться от ведьм подальше, в твоем нынешнем состоянии не потянешь, — удрученно покачал головой целитель. — Минимум две недели реабилитации и тогда можно говорить о ведьмах, не раньше. Салгант, тебе отдых не нужен, но клизму настоятельно рекомендую. Незаменимое средство ото всего, в том числе от глупости. Лилиан.

Она чуть не подпрыгнула, когда услышала свое имя и сразу побледнела, представляя себе перспективу лечения от глупости.

— Милая моя девочка, ты все сделала замечательно, но сейчас у тебя сложное задание. Надо выставить этих охламонов, пока я популярно объясню Рей, что именно я имею в виду под отдыхом и под лечением. И проследи, чтобы пациенты не буянили, никаких ведьм! Особенно следи за Сэмом, он легко поддается на провокацию в виде длинных юбок. Ну и все-таки уточни у Салганта…

— Алмиэль! Прекрати. Что за балаган? — поднимаясь со стула, слишком резко для себя произнес Салгант.

— На выход, — коротко на это ответил эльф и, к моему удивлению, все направились к двери, хотя его манера вызывала бурю чувств. Хотелось и оскорбиться, и посмеяться, закипеть и, в случае графа, еще сильнее побледнеть. Но Лил даже делать ничего не пришлось, никто не высказал эльфу претензий.

Мы с целителем остались наедине, и он смотрел на меня очень неодобрительно. Почему-то сразу на второй план ушли мысли и о графе, и о том, что нашего профессора каким-то образом обнаружили среди дезертиров, и о многом другом. А вот мысли о моем лечении навязчиво приобретали трагический оттенок и даже неприятный запах.

Но никакого средства от глупости, как Салганту, мне не рекомендовали. Целитель уложил меня в постель, сам сел на стул и взял сначала одну руку, потом другую, поднялся по ним вверх и закончил обследование моей головой. Все прикосновения сопровождались волнами то холода, то тепла проходившими по всему телу. Появилась невероятная легкость, хотя мне казалось, я и так чувствовала себя превосходно.

— Теперь слушай внимательно, — вполне серьезно заговорил Алмиэль. — Ближайшие три дня тебе нельзя использовать силу, потом еще неделю нельзя исчерпывать себя до предела, это касается и магического резерва, не только ведьминской силы. Все это время, то бишь, десять дней, надо спать и хорошо есть. Никаких излишеств: попоек, боевых практик и даже свиданий с мальчиками.

Он кивнул себе и опять задумчиво взял мою руку. И я как-то успокоилась, не так страшен он был. А соблюдать его заветы проще простого, в моей жизни, вообще, что-то никаких излишеств, даже грустно стало.

— Можно спать, гулять, есть всё, что душе угодно, — он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Что-то не вижу должного воодушевления. Не нравится такой отдых? Зря, тебе без него никуда. Ты, милая моя, тащила на себе, считай, двух парней и почти откинула копытца, когда тебя доставили сюда.

— Я тащила только одного, да и то вместе с Сэмом, — ради справедливости сказал я, на что эльф слишком по-доброму улыбнулся.

— Ты вливала резерв, шептала заговоры, использовала силу, чтобы пообщаться с водой, и даже умудрилась привлечь к себе моего дятла, — спокойно перечислил целитель. — По моему мнению, лучше уж было тащить парней на себе, чем так надрываться магически. Грыжи лечить легче, так же как надрывы связок, чем дыры в ауре.

— Дятел? Так он ваш? Как я его привлекла? Получается, у вас есть своя ручная птица?

— Нет, конечно. Дятел не мой. Он лесной, — наставительно проговорил целитель.

— Когда мы въехали в ваше королевство, Галатэль попросил меня, чтобы птицы присмотрели за ведьмами на юге Терри. Но знаешь, в чем беда?

Конечно, я не знала, более того, пыталась понять, как все-таки можно просить птиц.

— Беда в том, дорогая моя, — скучающе продолжил Алмиэль. — Что птицы тупые. По моим подсчетам только каждая десятая способна откликнуться. Поэтому пришлось постараться. Я весь взмок, пока звал этих тупых куриц.

Он сделал паузу, я молчала и недоверчиво смотрела на целителя, который ждал реакции.

— Значит, ваши птицы искали меня, когда я еще не провалилась в разрыв?

— Не тебя, а ведьм, я же говорю, они тупые. Одну ведьму от другой отличить не могут. В общем, первые дни была сплошная околесица, а потом появилась ты. Но опять же птицы не могут сидеть на месте, да и ты куда-то рвалась. Я, вообще, не люблю возиться с этими курицами, а пришлось напрячься. Передавать от одной тупой утки к другой, пока не дошло до нормального дятла. Если бы птицы были умнее, я бы попросил их стоять на месте. Знаешь ли, искать легче, когда не прыгают и бегают. Ваш саблезуб и так, отыскивая тебя по приказу вашего профессора, рвался то в одну, то в совершенно противоположную сторону. Он бы так и мыкался, если бы я из последних сил не определил примерное положение дятла, и мы не отправили бы вашему Астеру очередного вестника с указанием в какой ты стороне. В общем, я надеюсь, ты оценила, насколько все было непросто.

— Значит, нашел Том, — с улыбкой проговорила я и, спохватившись, уточнила. — И ваш дятел. Только как я его к себе привлекла? Я ничего не чувствовала.

— Силой. Птицы не сами проявляли чудеса сообразительности. А благодаря тому, что я в них втягивал силу из ближайших деревьев или ведьм. Ну а те, кому не повезло оказаться в городе, а не в лесу, и попасть под мое воздействие, наверное, немного спятили. Возможно, в ближайшие дни появятся сообщения о том, как стаи воробьев неожиданно загадили города или отдельных пузатых горожан. Не люблю жирных, а птицы хоть и тупые, но такую малость запоминают. И гадят.

Целитель замолчал и с интересом начал разглядывать меня, почти мурлыча песенку.

— А как у вас получается общаться с птицами? — с нескрываемым любопытством спросила я.

— А это, конечно, секрет, милая, — совершенно искренне ответил эльф. — Теперь, когда ты осознала, насколько непросто было тебя найти, и насколько ты была слаба, вспомним о твоем отдыхе. Есть, спать, избегать излишеств, держаться подальше от тяжестей. Лучше лежать и мечтать о принцах. Хотя в вашем королевстве все уже женатые…В общем, подыщи себе принца для мечтаний в соседних государствах.

— Все понятно, буду выполнять. Мне можно уже сегодня вернуться в свою комнату? — про себя я, правда, думала о том, что надо найти Галатэля, как бы это ни выглядело со стороны. Надеюсь, хотя бы он нормально ответит на мои вопросы.

— Милая моя, — Алмиэль чуть сузил свои холодные голубые глаза. — Выздоровление пациента во многом зависит от соблюдения режима и после лечения. Будешь надрываться и потомки у тебя, вообще, останутся без дара. Было семь поколений ведьм с возрастающей силой от одной к другой, да и закончились. Потому что у седьмой к старости отсох дар, аккурат после мозгов.

Я напряженно смотрела на целителя. Мне совсем не хотелось, чтобы у меня что-то отсыхало.

— Через час мы возвращаемся в Лес, — тем временем продолжил Алмиэль. — Поэтому я вас всех и распустил. А так вам еще дня три пришлось бы лежать здесь. Но мы и так довольно долго сидим у людей, — это он про три дня, что ли? — и никому из нас это не нравится. К тому же, привычная обстановка обычно способствует более быстрому восстановлению пациента. Привычная, ясно? Привычная, но без… чего, моя милая?

— Эээ…Мальчиков?

— Молодежь, — обреченно вздохнул Алмиэль, а я вспомнила, что к излишествам относились не только они и порозовела. — Пусть будет без мальчиков.

Целитель еще несколько минут держал мои руки, а потом позвал Лил и разрешил мне собираться. Это было даже смешно, потому что из моих вещей осталась только шляпа. И собирать мне было нечего. Я просто переоделась в одежду, принесенную Лил, выпила какой-то отвар и пошла на улицу. Внутри бурлила энергия и, несмотря на наставления целителя, очень хотелось побежать вперёд. Я все-таки жива, теперь здорова и все позади. Лил рядом со мной фыркнула, видя, как я жадно вдыхаю свежий воздух на улице.

— Тебя как будто год держали взаперти.

— Больше. С эльфийским целителем минута идет за месяц, — я улыбнулась Лил и поправила свою уцелевшую шляпу.

Не успели мы сделать и нескольких шагов, как к нам подбежал сын привратника, и гордо выпрямившись, произнес:

— Граф Риверс просил передать, что если вы себя хорошо чувствуете и согласны познакомиться с его мамой, они будут еще пятнадцать минут прогуливаться за школьными воротами.

Мальчишка до конца сумел сохранить серьезное лицо, но потом, кое-как поклонившись, весело ускакал, позвякивая монетками в кармане. Мы проследили за ним взглядом и чуть-чуть посмеялись.

— Ты не знаешь, где сейчас Салгант? А еще лучше, где Галатэль? — спросила у Лил, ни на что не надеясь. Она все время была в лазарете и откуда ей знать. Наверное, таким образом, я старалась оттянуть знакомство с мамой Фицуильяма. И чего они такие настойчивые? Могли бы письмо с благородностью прислать.

— Не знаю, но, думаю, скоро будут у конюшен, — ответила Лил. — Они же не оставят своих лошадей у нас.

— Лил, ты гений! — я широко улыбнулась. — А, может быть, твоя гениальность, подскажет, как вежливо избежать знакомства с мамой графа?

— А зачем его избегать? — спросила она, а потом удивленно подняла брови. — Или ты думаешь, это не просто знакомство, а как бы представление понравившейся девушки?

Я уверенно сказала «нет», но Лил, конечно, не убедила. Да и сама, в глубине души опасалась, что граф говорил маме о своей симпатии. И тогда, увидев меня, графиня точно заберет сына домой и никогда больше не отпустит. Фицуильям не выглядел как маменькин сынок, но почему-то у меня было стойкое убеждение, что в сердечных делах её слово практически решающее.

— Ты точно должна с ней познакомиться, — Лил уверенно подцепила меня под руку и повела в сторону ворот. Нехотя я подстроилась под ее шаг. Делать нечего, так или иначе, я бы все равно пошла.

Нас приметили издали, граф оставил высокую женщину в элегантном пальто с меховым воротником и широким шагом подошел к нам. Лил тут же, мило улыбнувшись, ушла в сторону почтовой башни.

— Прошу, — граф предложил локоть, хотя до ворот было от силы пять шагов, но я покладисто приняла помощь.

Мы неспешно подошли к высокой рыжеволосой женщине, которую с трудом можно было принять за маму двадцатиоднолетнего парня. Так как сама она выглядела лет на тридцать. Интересно это говорило о том, что она рано родила или о том, что она очень-очень сильный маг?

— Вилена Риверс, маг-созидатель, — первой представилась женщина, опуская другие подробности своего происхождения и разглядывая меня с нескрываемым интересом.

— Арейна Вуд, ведьма в седьмом поколении.

Сразу же после моей фамилии ее улыбка стала слишком вежливой. Как будто мой отец прямо сейчас рассказывал, как именно у него получилась незаконная дочь.

— Очень рада с вами познакомиться. Я хотела лично поблагодарить вас за спасение моего сына, — хотя судя по интонации, она меня оценивала, а не благодарила. — Целитель Алмиэль рассказал, сколько вы сделали, чтобы мой сын выжил. Это очень много значит для нашей семьи. Если вам что-то нужно, вы скажите, мы умеем быть благодарными… И щедрыми.

Последнее она произнесла еще более вежливо, чем дала понять, что заметила мою странную потрепанную шляпу и довольно простой наряд.

Щедрыми, значит. Выходит, она считала меня практически нищенкой и предлагала деньги. Хотя, возможно, это был завуалированный способ намекнуть, что я могу взять деньги, но не сына? Большого труда стоило не скрипеть зубами от этой аристократической игры. Еще больше усилий потребовала широкая улыбка и относительно вежливый ответ.

— Спасибо. Но я спасаю друзей не за деньги. Уверена, Фицуильям поступил бы так же, окажись я в подобной ситуации.

Кажется, граф подтвердил мои слова, а его мать еще что-то сказала, но в ушах шумело от злости. Каким-то невероятным усилием воли я подавила в себе желание демонстративно развернуться и уйти. Еще несколько ничего не значащих слов и графиня поплыла к поджидающему ее экипажу, попросив Фицуильяма не задерживаться. Я медленно выдохнула, стараясь успокоиться.

— Не сердись на нее, — тихо попросил граф, и я в полном удивлении повернулась к нему, не думала, что он будет извиняться за маму, да еще пустится в объяснения. — Она не умеет благодарить, только поэтому предложила вознаграждение. Она привыкла, что от нашей далеко не бедной семьи людям нужны в первую очередь деньги.

Я промолчала, оставляя все мысли при себе. К чему говорить, когда он сам все понимает, в том числе и то, что его мать не просто так говорила о щедрости.

— Значит, ты все-таки уезжаешь? — отвлеченно спросила я, прекрасно зная ответ.

— Да, — он взял мою руку и поцеловал, как при прощании, только не выпустил ее, а тревожно заглянув в глаза, сказал. — Ты сказала Сэму, что у тебя никого нет, и никто тебе не предлагал защиту. Но это не так. Ты всегда можешь рассчитывать на меня. Я надеялся, это было ясно без слов.

Он замолчал. Чуть сильнее сжал мою руку и решительно проговорил:

— Я вернусь через две недели и постараюсь продолжить обучение, — он наклонился и еще раз поцеловал руку. Не давая собраться с мыслями, быстро попрощался и ушел. Оставляя меня в растерянности. Я даже ответить не успела. Честно говоря, в тот момент, когда граф сообщил о своем решении, я его почти не слышала. Из конюшен за воротами выводили лошадей невероятной красоты, и я бессовестно высматривала эльфов. Так что ни обрадоваться, ни обнять, ни даже сказать, что я рада его решению не успела. Слишком отвлеклась.

Экипаж с позолоченными гербами на дверцах тронулся, как только Фицуильям сел. А я отвернулась, не желая встречаться взглядом с его матерью. К тому же было немного стыдно перед Фицуильямом за рассеянность, да и за злость. Он говорил, как никогда искренне и не заслуживал вместо нормального прощания поджатых губ и взгляда в сторону лошадей. И на себя я, пожалуй, сейчас злилась больше, чем на маму графа, которая, конечно, испортила настроение.

Злость, как обычно, заставляла меня действовать. Копаться в себе и раз за разом переживать раздражающие мелочи, не моё. А вот сделать что-нибудь, возможно, глупое — это, конечно, по мне. Я поправила шляпу, как будто подтверждая свою тягу к глупостям, и решительно направилась к конюшням.

Весь штат конюхов любовно рассматривал лошадок, а те счастливцы, что держали эльфийских скакунов под уздцы, сияли ярче, чем начищенные бляхи. Как будто они лично воспитывали этих жеребцов, а, возможно, и присутствовали при их рождении.

Неожиданно оказалось, что вокруг очень много людей. Никто не подходил близко и все, как будто занимались своими делами. Но все ждали. И как только появились эльфы, прошелся легкий шепоток, а из окна почтовой башни послышался восхищенный писк. Что сказать, выглядели они очень эффектно. Среди семи прекрасных и отстраненных эльфов, как-то не к месту смотрелся жизнерадостный ректор. Пока они шли к лошадям, он не умолкал ни на минуту, размашисто показывая рукой то в одну, то в другую сторону и важно кивая. Никто из эльфов, кажется, не обращал внимания на его речи. Они просто шли веред.

А я остановилась недалеко от лошадей, и когда оказалась в поле зрения Галатэля широко улыбнулась и чуть подняла руку. За это учителя по этикету могли бы меня четвертовать, а при любом дворе посчитали бы неотесанной деревенщиной и воспринимали бы лишь в качестве шута. Но поговорить с Правителем мне нужно было, как никогда. Письмо о своем возможном замужестве я так и не отправила, а решать что-то нужно было сейчас.

Галатэль мне тоже улыбнулся и перестал казаться кем-то чужим и слишком возвышенным. Более того, он сказал несколько слов ректору и с той же улыбкой пошел ко мне. Его задержал на мгновение Салгант, с каменным лицом произнося, судя по всему, ругательства. Галатэль немного нахмурился, но лишь кивнул не останавливаясь.

— Уже бегаешь? Алмиэль что-то говорил о том, что ведьм надо привязывать, потому что у них шило…, - Галатэль многозначительно замолчал и опять улыбнулся. — Тебе нельзя уставать, ты знаешь?

— Знаю, но мне нужно было с тобой поговорить, — я тоже улыбалась. — И сказать спасибо. За то, что спас. И меня, и в целом.

— В целом? — мы стояли вполоборота к делегации эльфов, и я прекрасно видела, что на нас смотрят. С их стороны, с нашей стороны, из окна почтовой башни и, кажется, еще кто-то с крыши ближайшей конюшни.

— Говорят, портал для наших войск открыл эльф.

— Вот ты о чем, — он усмехнулся. — Не могу ничего сказать, за действия эльфов путешествующих по миру и давно не появляющихся в моем королевстве я ответственности не несу.

— А мне помогал тоже не ты? — я широко улыбалась, рассматривая Галатэля в очень официальном светлом костюме с эльфийскими орнаментами на рукавах. — Выходит, и снился мне какой-то эльф путешествующий по миру. Даже обидно.

— Сны не мой профиль. К моему огромному сожалению, я крайне редко снюсь прекрасным ведьмам, — вполне серьезно проговорил он, но потом опять улыбнулся. — Ты хотела о чем-то поговорить.

— Ну ладно, — вопросы со снами решила оставить, во всяком случае, пока сердце так сильно бьется лучше поговорить о другом. — Дело в том, что я собираюсь замуж. Точнее, не так. Будет помолвка…

— Если ты хочешь пригласить меня на вашу с рыжиком свадьбу, то, увы, я не смогу. В любой из дней у меня очень важные государственные дела в «Вонючем трактире», — сказал он.

— С рыж… При чем тут Фицуильям?

— Он не делал предложения? — мои глаза непроизвольно расширились, а Галатэль, сначала усмехнулся, а потом покачал головой, бормоча что-то о том, что вокруг дураки.

— Галатэль, ты видел что-то такое в будущем? — напряженно уточнила я.

— Значит, Салгант рассказал о моих видениях…Свадьбы я не видел, — и он быстро перевел тему. — Лучше расскажи о своем женихе. Старый, молодой и чем он так хорош, что ты его выбрала?

— Ну, он зрелый мужчина, опытен. Чем хорош?.. У него было несколько жен, все умерли при невыясненных обстоятельствах, — перечислила я все, что вспомнила о Фредерике.

Галатэль, кажется, еще на первой фразе понял, о ком я говорю и улыбнулся. Покачал головой, а потом снисходительно выслушал мою «гениальную» идею.

— Повремени пока с замужеством, — он довольно прищурил глаза и продолжил. — Если не получается найти арендатора, можно попробовать все сделать самой. Засеять, убрать и продать уже зерно.

Я, конечно, кивнула, хотя в душе была несогласна, но Галатэль сейчас говорил, а перебивать очень не хотелось.

— Помолвка ничего не решит, а, возможно, она быстро перерастет в нечто большее. Твой сосед слишком мутный тип, чтобы давать ему такие шансы на успех, — Галатэль опять улыбнулся и по-деловому продолжил. — Для того чтобы самой заняться полем надо переманить к себе тех самых работников, которые у твоего не мужа трудились на опытном поле. Скорее всего, главный там был какой-то башковитый крестьянин, уверен ни один маг-созидатель не будет работать на полях. Так что тебя ждет знакомство с просто хорошим и неглупым мужиком. И переманить его будет не так уж сложно. Для него должно быть важно просто дело и хорошая плата за труд. Никаким лишним патриотизмом в отношении работодателя такие люди обычно не страдают.

— Наверное, но только чем ему платить? Да и не пойдет он ко мне. Если он неглупый то, сразу поймет, что я ничего не понимаю.

— Платить можно из тех денег, что ты сэкономила. На них же нужно будет закупить зерно, — с энтузиазмом он продолжал говорить. — Не переживай, когда продашь урожай, все окупится. По поводу посевного зерна обсуди с самим работником, которого ты переманишь.

— Ты так уверен, что у меня кто-то купить зерно? — азарт Галатэля необъяснимым образом стал подбираться и ко мне. Когда он говорил, его глаза лукаво блестели, и, казалось, он понимает и видит куда больше, чем я.

— У меня есть знакомые, которые могут купить зерно. Нужно будет постараться и собрать второй урожай до конца осени. Тогда у тебя не будет проблем с его продажей. Главное, переманить к себе работника.

— Знаешь, даже если я предложу ему чуть больше, я не уверена, что он ко мне пойдет. Хлопать глазками, чтобы мужчины мне помогали, я как-то не умею, — честно призналась я.

— Тебе и не нужно, просто улыбайся, — Галатэль чуть склонился ко мне. — Твое главное оружие искренность. Признайся ему, что хочешь досадить своему Фредерику и что ничего не знаешь о сельском хозяйстве, но готова учиться. Но не забудь упомянуть, что у тебя, есть в помощниках эльфы, а ты сама ведьма, которая умеет шептаться с природой. А вот про трудности с деньгами ему не говори.

— На словах все просто, но знаешь, — я неуверенно кашлянула и посмотрела ему в глаза. — Мой план с замужеством выглядит куда как проще и надежнее. Есть жених, есть деньги, и нет проблем.

Галатэль усмехнулся и склонился еще ниже, так близко, что я спокойно могла рассмотреть его густые ресницы.

— В любом важном деле нужна доля авантюризма, — он улыбнулся и скользнул взглядом по моей ответной улыбке. У меня даже мурашки пробежали по рукам, но он выпрямился, подмечая, что напротив конюшен разворачивается золотая арка. — Пиши мне обо всем, задавай вопросы. И особенно не забудь написать, когда к тебе придут ловкие мужчины, готовые тоже помочь. Те, которых ты не звала, но была с ними знакома, возможно, кто-то из арендаторов. По опыту знаю, что человек в беде да еще с возможными деньгами всегда привлекает внимание, особенно если это девушка. И, душа моя, брось эту глупость с замужеством. Надумаешь выходить замуж, то если не за эльфа, то хотя бы за рыжика, договорились?

— Эм, — под пристальным взглядом лукавых глаз я непроизвольно сглотнула, забывая, что, вообще-то, хотела еще о многом у него спросить и просто улыбнулась, принимая игру. — Слово честной адептки, либо эльфы, либо рыжики.

Галатэль рассмеялся. Он посмотрел на золотую арку портала и, кажется, собирался на прощание обнять, но вместо этого положил руку мне на плечо, немного потрепал и пошел к переходу. В арку уже нырнули все эльфы, и остался только Салгант. Он напряженно смотрел на своего дядю и что-то начал говорить, как только тот остановился рядом.

— Ни разу не видела портала, — рядом неожиданно появилась Лил и восхищенно смотрела вперед. Я тоже опять посмотрела туда, где стояли двое эльфов. Высокие, необычные, очень красивые. И один казался ледяным, а второй, наоборот, сейчас ощущался самым живым из всех, здесь присутствующих, хотя на его лице играла лишь легкая улыбка.

— Я, кажется, влюбилась, — тихо проговорила я.

— О, — Лил проследила за моим взглядом и неуверенно добавила. — Мне кажется, Салгату ты тоже нравишься.

Она приобняла меня за плечи, а я сглотнула и отрицательно покачала головой.

— Так ты про… — Лил расширила глаза и показала рукой что-то типа короны, а я неуверенно кивнула.

К чести Лил, она даже не ахнула, просто крепче сжала руку на плече, не поднимая тему того, что обычная ведьма, мягко говоря, не пара Правителю эльфов.

— Давай отправим сына привратника за шоколадом, — вместо этого предложила Лил. — Двести. Нет, триста граммов. Как тебе?

— Полкило, — уверенно кивнула я, рассматривая меркнущую арку закрытого портала и встречаясь взглядом с растерянным и грустным Салгантом. Да, шоколад, это хороший выход.

Глава б

— Убери от меня это, — я отбивалась от Лил. — Я не буду надевать платье с декольте до коленок!

— Там шнуровка. Мы затянем, и никто твоих коленок не увидит!

— Обнадежила, именно за коленки я и переживаю, — кивнула я.

Мы уже пятнадцать минут бегали по моей комнате и громко спорили, чем наверняка очень волновали Глэдис. Но она до сих пор не пришла, значит, надеялась, что я разумный человек и не буду швыряться пульсарами в собственную подругу. Лил же была более подкованной и уже пару раз выставляла щит, но платье так и не оставила.

— Как ты собираешься обратить на себя внимание Галатэля, если не будешь показывать свои достоинства и одеваться в человеческую одежду?

— При чем здесь он? — опешила я и даже опустила руки. Галатэль был в своем Лесу, я в своем доме, а это платье предназначалось, вообще, для других глаз.

— Как ты не понимаешь. Сначала охмуришь охрану, потом того работника твоего Фредерика, а когда станешь опытнее, уже пойдешь на эльфа! — глаза Лил горели, и она говорила с опасной убежденностью.

— С таким декольте я никого не привлеку, а почки застужу!

— Ты имела в виду легкие? — уточнила Лил, которая после работы с эльфийским целителем уверилась, что в плане здоровья знает все лучше.

— Нет, Лил. Не легкие. Почки.

Она опять возмущенно засопела, и снова начала лекцию об одежде, подчеркивающей фигуру. Всю дорогу от школы до моего дома мы обсуждали, каким образом начать знакомство с работником, которого надо переманить. По ее мнению, нужно было изображать из себя девушку, попавшую в беду, которой нужен сильный и мужественный спаситель. Это значило печально вздыхать, делать коровьи глаза, и мычать, наподобие той самой коровы. Это в моей версии. Лил же все это называла томным взглядом и жалостливым вздохом.

И если сначала я радовалась, когда Лил решительно поехала со мной якобы чтобы я не надрывалась, ела, много отдыхала и все такое. То сейчас я тихонько придумывала зелье, способное усыпить деятельную ведьму минимум на восемь дней.

Хотя нет. Все же я начала проклинать минуту, когда согласилась на такую гостью намного раньше. Еще когда только сказала «да». Она, как примерная дочь написала отцу, что уезжает из школы к больной и лежачей (угу) подруге. А тот в ультимативной форме ответил, что едет она куда-то только с охраной и в своем экипаже. В общем-то, он был прав, опасаясь за свою дочь. Несмотря на то что война как бы затихла, то тут, то там появлялись какие-то маги, нарушающие порядок, а где-то на границах были единичные столкновения. К слову, не всегда виновными оказывались ангериссцы. Частенько нападали просто люди, понявшие, что любое беззаконие на дороге можно списать на войну.

В общем, ехали мы в обществе трех охранников и крепкого кучера. По виду все бывшие военные, а один даже с зачатками магии. Всем в лучшем случае за тридцать, если не за пятьдесят. Но почему-то Лил решила, что тренировать взгляды надо именно на них. Тогда мы еще не знали, сколько работнику Фредерика лет, но Лил убеждала, что он немолод. Угадала. Как рассказала моя кухарка Лина, он был в «самом соку», то есть считался ровесником Фредерика, да к тому же был вдовцом. Видимо, таких притягивает друг к другу.

— Я еду верхом. Какое к призракам платье!

— Верхом? Давно ты выздоровела, дорогая моя?

— Давно, сразу как сутки проспала в твоем экипаже. И, вообще, Алмиэль говорил, что привычная обстановка помогает быстрее восстановиться. В моей привычной обстановке есть верховая езда, — я упрямо посмотрела на Лил, она ответила тем же. Моя Звездочка осталась в крепости, и сейчас мне предстояло ехать на очень спокойно кобыле. Никаких волнений не предвиделось. Другое дело, что сама Лил не поклонница верховой езды, тем более сейчас ей придется брать мерина из своего экипажа.

— Между прочим, можно взять женское седло, — неуверенно сказала она. Я же фыркнула, прекрасно понимая, что даже сама Лил не возьмет это орудие пытки. — Если ты хочешь обратить внимание Галатэля….

— Да что ты привязалась к нему! Может быть, это минутное помутнение, — хотя я знала, что это не так. — А ты какие-то планы разрабатываешь. К тому же он говорил, что мне не надо делать что-то специально, только улыбаться.

— Пфф, много он понимает, — сказала Лил, но тем не менее платье убрала. — Ладно, одевайся, как знаешь. Но все равно надо начать с охраны. Тебе пригодится.

Я еще раз фыркнула и пошла к гардеробной. С ней иногда невозможно договориться, так что лучше пусть будет охрана, чем платье. В такой одежде я чувствовала себя слишком неуютно.

А особые взгляды и вздохи, мне казались чем-то ненастоящим. Даже если мужчина обратит внимание на меня благодаря такой игре, что дальше? По-моему, ничего. Хотя Лил убеждала, что это все нужно, только чтобы начать разговор и заинтересовать. Как вывеска в магазине, говорящая, что стоит зайти. Но у меня же все равно не получится это так естественно и красиво, как у Лил, зачем тогда мучиться? Да и к Галатэлю применять такое я все равно не собиралась. Он, конечно, не прочь немного пофлиртовать, у него, мне кажется, к таким вещам тяга, но это не будет значить ровным счетом ничего.

Я надела темную юбку-брюки и жакет, из-за ворота которого аккуратно торчал белый воротник-стойка. Моя одежда силами Глэдис и каких-то деревенских мастериц сидела точно по фигуре. Подчеркивая неожиданно тонкую талию и хрупкие руки. Благодаря позолоченным пуговица и абсолютной ровности линий, которая бывает только если одежду любовно отпаривали слуги, наряд выглядел очень дорого. Чуть-чуть портила впечатление потертая шляпа. Но в целом, как и хотела, я представляла собой зажиточную девушку, которая в состоянии заплатить любому работнику.

— Ради меня. Только один, самый молодой, — попросила шепотом Лил, когда мы вышли во двор. — Выведут лошадей, сделай растерянный вид. И жди, чтобы тебе помогли сесть в седло.

— Лил, — укоризненно шикнула я, видя что охрана внимательно следит за нами. Мужчины застегивали куртки, тоже собираясь выезжать.

— Им платят, так что они в любом случае готовы услужить. А ты просто потренируй растерянный взгляд и всё, — она указала глазами на того охранника, у которого залысины еще не дошли до затылка и улыбнулась мне.

Нам вывели лошадей и, подумав, я все же последовала совету Лил. В конце концов, я ничего не теряю. Это, скажем так, мастерство и, правда, может когда-нибудь пригодиться. Когда передо мной оказалась смирная кобыла, я оглянулась на указанного Лил охранника. Он, к сожалению, в это время проверял подпругу и не видел ту самую трудолюбиво собранную мною растерянность, о которой мы говорили. Более того, он довольно долго возился с ремешками, и рисковал, вообще, упустить наивную оторопь на моем лице.

После минуты ожидания, когда я глубокомысленно размышляла об убийстве Лил, он поднял голову.

— Вас подсадить? — с заминкой уточнил он, предварительно оглянувшись, ища, видимо, кого-то, на кого можно с чистой совестью спихнуть девушку с «растерянным взглядом». Я просто кивнула, и он обреченно сделал два шага вперед, складываю руки в замок. Но то ли он никогда не подсаживал девушек в седло, то ли я что-то сделала не так. В общем, он как бы подтолкнул меня вверх, но вместо того, чтобы сесть, я завалилась боком.

— Осторожно, — буркнул он, поддерживая меня за талию, пока я жутко элегантно сползала по седлу.

Но я тут же гордо встала и кивком головы показала охраннику опять на руки. Даже занятия белибердой надо доводить до конца. Он с сомнением вздохнул, но опять сложил их в замок.

Второй заход оказался еще менее успешным. Мы оба поторопились, и я, врезав лошади коленом в бок, а охраннику сапогом в живот улеглась поперек седла. Лошадь, несмотря на свое спокойствие, резко дернула крупом, с каким-то «хлюпом» меня подбросило в седле, и я начала опять сползать, в этот раз еще более элегантно — попой вперед. Охранник замешкался, но все же заботливо снял.

— Заложить экипаж? — спросил он с надеждой, а я уже красная от стыда, вывернулась из его рук.

Про себя от души плюнула на Лил, на самого охранника и на всё в целом, оттолкнулась от земли и взлетела на лошадь. Несмотря на свой небольшой рост у меня никогда не было проблем с тем, чтобы забраться в седло. Вытянувшееся лицо вояки просто кричало о несправедливости и придурочности некоторых барышень. Сложно было с ним не согласиться.

— Знаешь, твой способ мне понравился даже больше моего, — сказала Лил, стоило нам выехать на дорогу. — Он теперь с тебя не сводит глаз, по-моему, влюбленных.

— Ты путаешь с обидой за синяк. В этом случае глаза тоже становятся печальными, — ответила я, не на шутку закипая. — И, Лил, я понимаю, это было смешно, но сейчас не к месту. У работника все должно пройти по-деловому. Мне не нужно, чтобы он считал меня безмозглой вертихвосткой, неспособной удержаться на лошади. Он должен видеть, что со мной можно работать, что у меня не только романтика на уме. Так что когда приедем, просто молчи, а лучше возьми свою охрану и отойди подальше, чтобы он не подумал, будто к нему приехали выбивать долги.

— Как скажешь, — обидчиво ответила Лил.

Я вздохнула. Не надо было идти на поводу у Лил, тогда бы не было резких слов. Но я по-настоящему нервничала, и мне нужно было сосредоточиться. Впереди сложный разговор, который я не знаю как начать.

К деревеньке, в которой жил работник по имени Малыш Донни, мы подъехали в молчании. Как разболтала моя кухарка Лина, свой единственный выходной он проводил всегда дома. Колол дрова, заготавливал сено и занимался другими хозяйственными вещами. Иногда помогал одиноким соседкам.

Несмотря на обиду Лил поехала со мной, а свою охрану оставила у берёз, растущих в начале улицы.

Добротный дом явно зажиточного крестьянина встречал тишиной. На наш стук долго никто не открывал, и только спустя почти пятнадцать минут из-за калитки выглянула немного растрепанная девушка, покраснела и сразу исчезла.

— Папочка! — громко раздалось во дворе. — Там две очень красивые леди! Иди быстрее!

После нескольких минут ожидания, моих нервных вдохов и выдохов дверь снова открылась, являя нам Малыша двухметрового роста. Вероятно, в деревнях было извращенное понятие о величинах, так как на моей памяти это не первый малыш такой высоты. Лил рядом со мной как-то нервно выдохнула, а я широко улыбнулась. Помнится, Астер у нас тоже огромный, но не такой страшный, если присмотреться.

— Добрый день, — вежливо поприветствовала я мужчину, который вытирал грязные руки тряпицей и без выражения разглядывал нас. — Меня зовут Арейна Вуд и я хочу предложить вам работу. Только давайте поговорим в доме.

— Вуд, — протянул он, теперь уже разглядывая меня внимательнее. — Хотите, стало быть, нанять….Так я уже работаю у вашего жениха.

— Он мне не жених.

— А люди говорят свадьба через полгода. Да и сам он говорит, что уже и кольца дарены, а вы только ждете какое-то разнеможное платье…

— Вот, козел, — я не сдержалась только потому, что нервы были и так на пределе. Я уже слишком поторопилась с предложением, ничего не объясняя, а тут мне про мою свадьбу еще говорят. — Простите.

— Да, ладно уж. Ну, заходите, — он шире открыл дверь и внимательно проследил затем как мы с Лил вошли.

После моего «козла» мужчина немного расслабился, хотя продолжал цепко наблюдать за каждым движением. Вообще, у него были поразительно умные глаза, особенно для человека, который выглядел, как неотесанная древесина. И что еще поразительнее именно он теперь деловито направлял разговор. Стоило мне заикнуться о поле над которым поработала эльфийка, как он сразу что-то прикинул. И начал расспрашивать: сколько хочу нанять работников, сколько будет амулетов от вредителей, сколько зерна уже есть, если нет, где буду закупать и какое? Видя, что я почти ничего не понимаю, но отвечаю в меру сил, например, про амулеты, которые могла сделать сколько душе угодно, осталось только найти мага для связки, Малыш довольно щурился. Про деньги сказала просто, что они есть и на всякий случай напомнила, что у меня друзья — эльфы. Но казалось, этот мужчина уже все для себя решил намного раньше. Примерно когда услышал, как я назвала Фредерика. Мне так и представлялось, как я напишу Галатэлю, что все решил козёл.

К слову, Лил несколько раз вздыхала и опускала глазки, сама следуя своим советам. Бедный Малыш порывался предложить ей то подушку, то озадачить свою дочь каким-то особым чаем для леди. В общем, проникся к ней искренней симпатией, при этом, не забывал отвечать и на мои вопросы, и задавать свои. Из нас с Лили получилась отличная команда.

Условились встретиться на следующий день и уже перейти к планированию а, возможно, найму помощников. Впереди ждал довольно свободный день, и я намеривалась бездельничать. Ничего делового, только приятные книжки, вкусные пироги Лины и прогулки с Лил. Хотя кое-что деловое все же следовало сделать.

«Галатэль, он согласился!

Мне бы хотелось написать, что я его очаровала и теперь он готов работать бесплатно, но — нет. Более того, охранник, которого я пыталась очаровать по настоянию Лил, ходит с синяком и почему-то прихрамывает.

Знаешь, иногда мне кажется, что я не умею следовать советам. Что сложного опустить глаза и притвориться робкой и растерянной? Со стороны кажется — ничего. Но у меня всегда получается не то. С охранником это же не первый мой опыт. В лето перед поступлением в школу к нам приезжал Фредерик Мокшан. Я как раз прочитала, какую-то глупость о томных взглядах и попробовала. Он, кажется, посчитал меня недалекой, но при этом довольно жестко сказал, что у нас с ним будет все, как только я стану его женой и добавил, что с мужчинами нужно играть до конца. В отличие от книжных историй, романтикой там и не пахло.

Кто бы не давал совет у меня все происходит не так. Выходит дело не в советчике, да?

Очаровывать в прямом смысле у меня, как видишь, не получается, остается рассчитывать на якобы имеющиеся у меня деньги.

Кстати, мне очень помогает козел, он оказался универсальным зверем. Скоро поедем с Малышом переманивать других работников, думаю, стоит потренировать и новые бранные слова.

Рей»

Ради этого несерьезного письма я не поленилась и съездила к почтовой башне — час туда и час обратно, — а потом со спокойной совестью легла спать. Это, кажется, был обед. Я не чувствовала усталости, но иногда меня как будто накрывала сонная волна и смертельно хотелось лечь. Спать и видеть сны. Хотя снов я, как раз не видела, а жаль.

Следующий день прошел незаметно, Малыш приехал утром, и мы с ним долго сидели, выписывая предполагаемые расходы, я заранее предупредила на какую сумму стоит рассчитывать. Затем вместе съездили и закупили зерно. В сезон за умеренную цену можно было купить элитные сорта, так что мы по настоянию Малыша взяли лучшее и даже умудрились не потратить все деньги. И, кажется, мой новый работник окончательно убедился, что у него теперь лучшая в мире работа.

Но уже следующим вечером случилась наша первая размолвка с Малышом. Он хотел переманить у Мокшана еще двух работников. Таинственные Эдди Зуб и Карлик Боб, по его мнению, были толковыми ребятами и нам бы не помешали. Только говорить с ними он собирался сам, посторонних они могли по какой-то причине испугаться. Но я считала, что как наниматель просто обязана убедить их сама, показать, что мне можно доверять и я лучше их Фредерика.

Только Малыш уперся, уверяя, что справится сам, а нам негоже появляться в таких местах. В кабак, в котором после тяжелого дня отдыхали рабочие, слишком редко захаживали «леди» и, по его мнению, нам там делать нечего. Пришлось еще раз напомнить, что мы ведьмы и у нас имеется охрана. Нехотя Малыш согласился, но попросил одеться неприметно.

С моей шляпой и чуть потертой одеждой это не составило труда. А вот Лил пришлось туго. Она в любой куртке с чужого плеча выглядела невозможно хорошо. Такая высокая, тонкая и как она любит, попавшая в беду. Кое-как мы нашли неприметные мужские штаны и старую куртку, и даже надели шляпу с широкими полями, из-под которой теперь лукаво поглядывали огромные глаза.

— Значится так, мы заходим, я вас сажаю за стол, а сам иду за ребятами. Малыш еще раз критически нас оглядел и тяжело вздохнул.

— Мы не собираемся ни во что влезать, — на всякий случай еще раз сказала ему.

— Но я должна увидеть этих парней. Просто у ведьм бывает предчувствие, понимаете? Не знаю, как это работает, но иногда очень помогает в жизни. С людьми тоже может пригодиться. Да и странный наниматель, который прячется. У меня бы к такому возникли вопросы.

Малыш так красноречиво промолчал, будто на самом деле высказался по поводу «нанимателя». Он был очень хорошим работником и, по-видимому, знал, что хозяину не нужно лишний раз напоминать о его недостатках особенно таких, как малый возраст, неопытность и юбка, точнее, юбка-брюки.

Наша охрана разделилась, двое остались снаружи, а один вальяжно зашел в трактир и заказал себе эля, делая вид обычного посетителя. Мы же незаметно скользнули за Малышом и устроились за грязным столом у двери. Малыш ушел искать нужных людей, а мы с любопытством оглядывались вокруг.

Кабак восхищал своей небрежностью. На полу валялись остатки еды, среди которой бродил вполне упитанный кот, а на столах и стульях сохранились следы ото всех посетителей, когда-либо бывавших здесь. Людей было немного, но все грубой почти бандитской наружности.

— Думаю, надо заказать эля, — сказала Лил, осторожно положив руки на стол.

— Хочешь выпить? Серьезно?

— Нет, но в таком месте нельзя выделяться, — уверенно ответила она и добавила.

— Надо еще заказать на Малыша и тех парней, они должны оценить бесплатный эль.

Дородная девица, которая шмякала кружки на столы, ходила по залу неторопливо и на нас внимания не обращала. Находились другие дела. Ответить подзатыльником на сальные шутки или остановиться у стола с более или менее прилично одетыми мужчинами. А там еще надо улыбнуться и наклониться, показывая увесистые груди в круглом вырезе. Когда она повернулась в нашу сторону, я подняла руку, но девица тут же ушла обслуживать нашего охранника, которого я так неосмотрительно очаровывала. Он был одет очень даже прилично и потому удостоился демонстрации прелестей в низком вырезе простого платья.

После нескольких попыток подозвать к нам подавальщицу я плюнула и отвернулась, а Лил неожиданно поднялась во весь рост и громко крикнула:

— В этой богадельне нальют уже уставшим ведьмам? Или стоило сразу начать с проклятий, чтобы поторопились?

В тишине к нам повернулись все головы разом, а Лил с достоинством села на место и улыбнулась. Наше счастье, что простые люди не знали, что проклятий, так же как, например, приворотов не существует. И потому нас все же опасались и, чаще всего обслуживали вне очереди. Но в этот раз, что-то пошло не так и то странное чувство, которое я от себя гнала с самого утра, вновь всколыхнулось. Что-то должно было случиться.

Постепенно звуки вернулись, люди опять заговорили. Подавальщица так и осталась стоять рядом с нашим охранником, а вот к нам нагло подсели трое.

Они ловко пододвинули меня к стене, и выбраться из-за стола при всем желании я бы теперь не смогла.

— А вот и выпивка, — улыбнулся один немытый мужчина с пьяными глазами и пододвинул к Лил кружку.

Мне тоже сунули в руки кружку, и я оторопело уставилась в ополовиненную емкость с плавающей на поверхности мухой.

— И что такие красавицы делают одни-одинешеньки в таком месте? — заплетающимся языком спросил тот, который сунул мне кружку. Я бросила взгляд на Лил, которая с ужасом смотрела на грязные руки, сидящего рядом с ней мужика. И это немного привело в чувства.

— Отдыхаем, — сухо сказала я. — Только что прокляли целый поселок, надо восполнить силы. Ищем жертву.

Мужики неприятно рассмеялись, а один даже попытался потрепать по щеке Лил, но она увернулась и вжалась в стену. И чего она медлит? Давно бы тараном отбросила. Такое хамство сразу надо пресекать. Со мной ясно, мне колдовать нельзя, а она чего такая бледная?

Один из мужиков приобнял меня за плечи и наклонился ниже.

— У нас в округе одна ведьма и та в разъездах по каким-то школам. Да и мы-то чай не дураки. Видали, ведьм-то, — немытой лапищей он развернул к себе мое лицо и ухмыльнулся. — Не похожи.

— Тэкто, — почти шепотом сказала я, надеясь, что граф действительно починил мою колибри. В противном случае, без магии, мне оставалось надеяться либо на Лил, которая когда-нибудь придет в себя, либо на охранника, который, видимо, спокойно очаровался чужими грудями. Правда, шепча, я совсем не ожидала такого эффекта. Двух мужиков сидящий на моей лавке в один момент сбросило на пол силовой волной. А колибри вспорхнула, крутя головкой. Она вела себя намного бодрее, чем в последние пять лет, да и защитная магия у нее, видимо, стала основной. Не каждый специальный амулет способен так швырнуть нападающих. Фицуильям очень постарался.

— Охрана, — крикнула я, рассматривая встающих мужиков. — Я та самая единственная ведьма, которая учится в школе. И запомните меня в лицо. При следующей встрече, я не буду такой милой.

К нам подлетел наш раскрасневшийся охранник и, виновато опустив голову, подхватил двух подвыпивших мужчин. Их, растерянных и почти бессознательных, потащили к выходу, а я сцепила зубы, чтобы не ругаться в голос.

— Сенмо, — шепнула колибри, и она послушно сложила крылья.

Деловая встреча, начавшаяся с потасовки — очень мило. Да еще Лил, почему-то замершая на своем месте. Третий мужик, как раз, сидевший рядом с ней, постарался улизнуть. Но его остановил подошедший Малыш, он просто врезал ему кулаком и тот откатился. Как ни в чем не бывало Малыш сел, рядом примостились еще двое. Они выглядели опрятнее большинства здесь находящихся мужчин и один из них, правда, был невысок. Но следуя странной людской логике, я предположила, что это не Карлик, а Эдди Зуб. Стиснув колибри, чтобы успокоиться, я постаралась улыбнуться.

— Здравствуйте, Эдди, — потом я кивнула второму. — Боб. Меня зовут Арейна Вуд.

Оба мне улыбнулись и у одного во рту, действительно, торчал один единственный зуб. С именами я угадала.

— А хорошо вы их, — усмехнулся Эдди.

— Обычно, я так не поступаю. Но эти господа ничего не знают о манерах, — ответила я с долей пафоса, в тайне гордясь тем, что смогла постоять за себя и за Лил даже без магии, хоть это и была полностью заслуга Фицуильяма.

Мужики как-то одобрительно переглянулись. Потом произошло странное, Эдди как-то подмигнул Карлику, тот так же ответил и хрипло сказал:

— Мы согласны.

Сначала я не поняла, но когда сообразила, что они говорят о работе, чуть не подпрыгнула. Внутри я чувствовала себя ошалевшей, но снаружи степенно кивнула и предоставила слово Малышу. Он, кстати, был поражен не меньше моего. Но из разговора стало понятно, что и Эдди и Боб уже пытались уйти от Мокшана, но он неизменно их возвращал. То запугивал их самих, то давил на новых работодателей и они никуда не уходили. За них действительно держались, потому что они были работящие, непьющие и знали, как обращаться с магическими амулетами. И, судя по всему, от меня они теперь ждали защиты. А что? Маленькая девчонка, вставшая на защиту двух мужиков — страшное зрелище. Галатэль точно посмеется. В работе мне помогает козел и множественные увечья. Так глядишь, появится слух, что тут промышляет страшная ведьма ставящая фингалы направо и налево.

Мы распрощались с Эдди и Бобом и поехали домой. Пока я говорила с ними Лил пришла в себя, но оставалась задумчивой. Она даже ничего не сказала своей охране, хотя стоило.

— Лил, — она рассеяно посмотрела на меня. — А почему ты не припугнула их тараном?

— Не знаю, — она смущенно пожала плечами. — Прости, со мной такое впервые.

— Да ничего, — я ободряюще улыбнулась, хотя в слабом свете магических огней это было незаметно. — Я тоже растерялась сначала. Они были очень наглыми.

— Я не про растерянность. Ко мне впервые так бесцеремонно приставали, — она вздохнула и сняла нелепую шляпу. — Раньше, куда бы я не пришла, люди сразу верили, что я ведьма. Может быть, все дело в одежде, не знаю. Но никогда ко мне так не подсаживались.

— Раньше ты никогда не заходила в такие кабаки, — сказала я. — Нормальную ведьму туда не заманить.

— А ты себя так уверено вела, — теперь Лил скупо улыбнулась. — Как будто у тебя есть опыт.

— Знаешь, люблю вечерами пропустить кружечку эля вот в таких местах, — я улыбнулась в ответ.

Вопреки словам Лил, никакой уверенности я не чувствовала. Я не испугалась, это правда, но только потому что знала — у Лил есть магия и рядом охрана. Но уверенность… Откуда бы ей взяться? Я до сих пор размышляла, стоило ли переманивать работников, да и, вообще, затевать это дело с полем. Конечно, у меня есть заговор на удачу, но я мало что о нем знаю и пока не могу его нашептать, да и поможет ли он? Единственного человека, на котором был мой заговор, я так и не увидела. Знала, что Астер жив, но насколько здоров?

Вернулись мы уже в кромешной темноте. Неосвещенная подъездная дорога в очередной раз напомнила, что я вожусь с полем не просто так, а чтобы заработать. Уже поворачивая ко входу мне в руки неожиданно влетел вестник. Сколько магии вкачали в него, чтобы он прилетел точно к адресату, а не по адресу для корреспонденции? В нашей почтовой башне даже не было такой услуги, а в столице за это брали втридорога. Но, у эльфов, вероятно, нет таких проблем.

«Милая Рей, ценность советов сильно преувеличена, в основном самими советчиками.

Например, эльфы, как очень мудрые существа считают свои советы незаменимыми. Но, как житель королевства, в котором кругом эльфы, уверяю, жить лучше, пропуская их мимо ушей. С недавних пор у меня даже появилось доверенное лицо, которое принимает все советы по устройству государства и вежливо отвечает (это слово можешь заменить любым глаголом, который ты выучила после «козла») на них. Очень удобно, рекомендую.

Будь осторожна, твой Фредерик, если он действительно хороший делец, захочет вернуть своих работников. Не знаю его методов, но предполагаю, начнет он с тебя. Скорее всего, тебя ждет еще одно предложение о замужестве. Буду рад узнать, какими словами ты ему откажешь.

И, душа моя, не пиши мне больше про очарование. Побереги мои седины. Я же просил очаровывать только эльфов или графов.

Обрати внимание на знак внизу страницы. Если его изобразить чернилами и напитать силой, письмо сможет открыть только адресат, в других руках оно истлеет. Гэлатэль»

Глава 7

Он оказался прав, и Фредерик действительно начал с меня. Спустя три дня, за которые мы с Малышом поругались примерно десять раз, пожаловал сам Мокшан. Я как раз проводила Малыша и стояла у парадного входа, следя за мутными огнями чужого экипажа.

В ворота величаво въезжала карета, запряженная парой гнедых. Кучер приветливо махнул Риду, который и открыл проезд. Я сама распорядилась, чтобы Фредерика пропустили, если он вздумает приехать. Стоило решить с ним всё раз и навсегда. Правда, сегодняшний вечер я надеялась провести в тихих разговорах с Лил и Глэдис. С чаем, пирогами Лины и страшными историями о черных-черных-черных городах. И в эти планы не вписывался Мокшан.

Последние дни были очень напряженными, конечно, я спала, ела, гуляла, но еще постоянно ругалась. Малыш отказывался сеять купленное нами зерно осенью. «Это не озимые! Это элитный сорт для особой муки! Зернам нужна теплая земля, и сеять надо по весне», — распинался он. Он был счастлив, что нам удалось так быстро купить этот великолепный сорт, да еще за такие незначительные деньги и теперь не смел на них дышать, а охранял, как орлица свое гнездо. «Не дам. Угробите!» — возмущался он, даже после того, как я объяснила, что над полем работала эльфийка. Только когда Эль Тин по моей просьбе написала письмо лично Малышу, и поставила какую-то смешную закорючку в виде птички, он согласился сеять. Сейчас он время от времени вынимал ее письмо из кармана и со смесью страха и восхищения смотрел на закорючку.

Впереди нас ждала уйма дел. Предстояло заняться наймом сезонных рабочих, поиском лошадей и установкой первых амулетов. Еще часть амулетов я планировала сделать в школе вместе с кем-нибудь из боевых магов. В идеале с Даном, но если он не согласится, пойду к Майлзу. Он человек простой, если есть время, всегда поддерживает друзей в любых начинаниях. Особенно если намекнуть на хорошую гулянку после.

Дел предстояло много, а мои каникулы оказались слишком маленькими. Малыш и так постоянно бурчал, что мы спешим, что ни о чем толком не думает, а беремся сразу за все. Но скоро он останется на несколько месяцев один и я торопилась сделать больше, чтобы ему ничего не мешало заниматься именно полем. Тем более, впереди ждали новые проблемы, возможно, более серьезные, чем нынешние. Если все сложится удачно и как обещала Эль Тин наши посевы созреют за рекордные два месяца, то остро встанет проблема покупателей. За несколько последних дней я узнала, что в основном продают зерно на специальных ярмарках, которые устраивают в конце сезона. А крупные покупатели обычно, вообще, договаривались заранее с проверенными людьми. У нас таких связей нет, да и ярмарок не будет несезон. Оставалось надеяться на обещанную помощь Галатэля или оставить зерно до благоприятного времени, только сначала надо бы проверить зернохранилище.

Эти мысли преследовали неотступно, и к вечеру голова почти распухала. Виски ломило от аккуратно заполненных приходно-расходных книг, от разговоров с дотошным Малышом, который всё мое поле прошел вдоль и поперек, останавливаясь у любой кочки и перебирая землю пальцами. И, конечно, после всего хотелось просто тихих вечеров, а не Мокшана во всей красе.

Довольно высокий, подтянутый мужчина быстро выбрался из экипажа и бодро пошел ко мне. Он снял шляпу, поклонился, я вежливо его поприветствовала и пригласила в кабинет, давая понять, что разговор будет деловым.

В своем кабинете я только недавно начала чувствовать себя полноправной хозяйкой, поэтому, возможно, в массивном кожаном кресле выглядела несколько не к месту. Но Мокшана ничего не смущало, он устроился на месте для посетителей, причем умудрялся выглядеть так, как будто на самом деле он главный.

— Вы похудели, — спокойно проговорил он, так как будто мы с ним приятели, собравшиеся обсудить мой вес.

— Война, — коротко ответила я, собираясь перейти к делу, но он опередил.

— Стало быть, это правда, адептов Высшей школы отправляли в Литергию, — задумчиво протянул он. — Собираетесь туда вернуться?

В его глазах что-то такое блеснуло, как будто он бы был рад, если бы и дальше шла война, а я в ней участвовала. Будь я более впечатлительной, решила бы что он опять примеряет на себя роль вдовца и мысленно хоронит трагически погибшую «любимейшую супругу» (а именно так было написано на надгробьях всех его почивших жен) Арейну.

— Я собираюсь заняться своим свободным полем, — ответила ему, сильнее выпрямляя спину. — После того, как вы расторгли договор аренды, у меня появилась возможность самой заняться сельским хозяйством.

— Ох, Арейна, — сокрушенно покачал он головой. — И зачем вам это? На следующий год обещают засуху, вы прогорите. В этом деле важен опыт, а у вас его — нет.

— У меня нет, но есть у моих работников.

— Да, наслышан, — он легко улыбнулся. — Переманивать работников некрасиво, дорогая.

— Я вам не дорогая, — резко ответила и сжала губы, я нервничала и поэтому злилась. — Мне не нравится, что вы распускаете слухи, будто мы жених и невеста. Я вам своего согласия не давала, более того, заявляла, что замуж за вас не собираюсь.

— Никаких слухов лично я не распускал, — разглядывая меня, ответил Мокшан. — Но люди не дураки, все понимают, что для молодой одинокой девушки я выгодная партия, тем более я открыто говорил, что с радостью бы взял вас в жены.

Прежде чем ему что-то ответить я глубоко вздохнула, но он опять меня опередил. Как любой делец он очень ценил своё время и быстро перешел к главному:

— Это мое новое предложение, — он положил передо мной конверт. — Здесь договор купли-продажи, я уже предлагал выкупить этот участок, но ваш управляющий когда-то мне отказал. Хочу заметить, что на самом деле мне ваше небольшое поле без надобности, не такой это хороший кусок земли. Но ввиду моего расположения, я готов вам помочь. Я знаю, что у вас непростые времена и потому предлагаю выход.

Я взяла конверт, но распечатывать не торопилась, Мокшан же не сводил с меня цепких глаз. Это нервировало, и я даже не находила что сказать.

— Подумайте и дайте ответ, когда будете готовы, — он опять улыбнулся, показывая ровные зубы. — Мое предложение руки и сердца по-прежнему в силе.

— На него вы получите тот же ответ, — сухо сказала я, поднимаясь. — Продавать свою землю я тоже не планирую.

Он тоже встал, видимо, не собираясь настаивать на дальнейшем разговоре, и сам пошел к выходу.

— Проводите? — придерживая для меня дверь, спросил он.

Я посмотрела на улыбающегося мужчину и нехотя пошла вперед. В конце концов, он мой сосед, совсем портить отношения, наверное, не стоит.

В дверях произошла заминка, и он оказался очень близко, перегораживая мне путь рукой.

— Как любая дама, вы ждете ухаживаний, я понимаю, — проговорил он. — Но я человек дела, мишура меня раздражает. Вы мне нравитесь и я, действительно, был бы рад взять вас в жены. Вы симпатичная девушка, а я достойный мужчина, такой союз будет и приятным и полезным.

После чего он спокойно опустил руку, а я быстро прошла вперед. Для мужчины, которому за сорок, он выглядел хорошо. В его густых волосах даже не было седины, но меня передернуло, когда он ко мне наклонился. Было в нем что-то неприятное.

— Я не собираюсь за вас замуж, как бы вы ко мне не относились. Именно поэтому я пригласила вас в дом. Чтобы раз и навсегда это прояснить.

— Я услышал, — ответил он. — Но раз вы занялись землями, мы будем часто встречаться, так что не стоит зарекаться. У людей, которые делают одно дело, много общего.

Неожиданно его рука оказалась на моей талии, а он быстро поцеловал в щеку, как свою подружку при прощании.

— Ха-тэкто, — из воздуха появились тонкие почти прозрачные руки и, схватив его под мышки, вытянули на улицу. Хотя он и сам уже отошел от меня. Но его поведение наконец-то дало мне повод активировать защиту дома, и сила созидателя вытолкала Мокшана за порог.

— Опять поступаете некрасиво, — спокойно сказал он так, будто ничего не случилось. — Ваши трюки хороши, но в делах они не помогут. Всего хорошего, Арейна.

И он быстро сел в свой экипаж. Меня просто распирало от злости. Такой наглый, самоуверенный, и руки чесались дать ему в глаз. Но почему-то я сейчас не лучше Лил в том кабаке стояла и растерянно смотрела на отъезжающий экипаж. Дверь, как будто почувствовав, что я больше не хочу видеть Мокшана, медленно закрылась, скрывая мутные огни.

«Он приезжал. В этот раз предложил очень серьезные деньги за мое поле. На эту сумму можно безбедно жить года два. Правда, я этого не знала, когда выставила его из дома. Не сама, а с помощью магии отца.

Тебе никогда не казалось, что родители нас защищают? Даже если их нет, они как будто рядом. Магия моего отца частенько меня выручала, особенно с Мокшаном. Рядом с ним я иногда не знаю как себя вести и теряюсь. О нём ходят странные слухи, будто он причастен к смерти своих жен, работники считают его скупердяем, а люди охотно судачат о нем, но стоит ему появиться образ неприятного человека рассыпается. Он хорошо выглядит, что подчеркивает дорогая одежда и он всегда вежлив. Поэтому я и не могу сразу разобраться как себя вести. Когда он впервые предложил стать его женой, я опешила и долго слушала, что он говорил. А активировала защиту дома, только когда он поцеловал руку и то, видимо, от страха — он посмеялся. И сейчас, если бы не магия отца я бы просто безвольно стояла на месте и думала, насколько мне неприятно, когда он предлагает стать его женой. Попадись мне Мокшан вне дома, я могла бы от неожиданности и согласиться. Ничего не могу поделать со своей растерянностью в его присутствии, потому и думаю, что магия отца незримо меня оберегает.

Правда, отец сам бы посмеялся над тем, что мог кого-то, скажем так, защитить, даже с помощью магии. Прежде чем действовать, он все тщательно взвешивал, потому что сомневался в любой мелочи, и порой так задумывался над какой-то проблемой, что я успевала вздремнуть. Он в чем-то похож на Салганта. Не в смысле, что я сплю, пока твой племянник размышляет, нет, конечно, ты не подумай. Об этом я думала не больше двух, может быть, пяти раз за все время знакомства. Но какая-то общая черта — погруженности в себя существует. Но, несмотря на это, я чувствую, что как будто не одна. А ты когда-нибудь такое чувствовал — незримое присутствие важных для тебя людей или эльфов?

Извини, что я так много пишу, перепрыгивая с одного на другое, и до сих пор ничего не спросила по делу. Но после визита Мокшана я нервничаю, хотя уже прошла целая ночь. Меня преследует ощущение, что он в любом случае останется в выигрыше, чтобы я не делала и это неприятно.

Сейчас мы с Лил едем к еще одному скользкому арендатору, на участке которого стоит зернохранилище. Я решила, что оно должно быть на всякий случай готово, если придется долго хранить зерно. Найти покупателя на элитные сорта, как я поняла, не так-то просто.

Хорошо, что по условиям договора зернохранилище осталось за мной, а арендаторы пользуются им только с моего согласия. Пока там хранит что-то — не знаю что, — только Эвис Барроуз. Я с ним еще не знакома, потому что он взял дела своего больного отца только месяц назад. Правда, слухов о нём уже предостаточно. Женщины говорят, что это почтительный «юноша» (ему тридцать семь), а мужчины утверждают, что он прекрасный охотник, и сдается мне, они не об охоте на диких уток, уж очень двусмысленно улыбаются.

В общем, мы с Лил едем к нему знакомиться. Еще раз извини за длинное письмо, но у меня есть оправдание — ты поразительно хороший читатель.

Несмотря на это и на то, что я очень люблю писать, следующее письмо обещаю сократить втрое, слово честной адептки.

Рей»

Утром, до того как отправиться к новому арендатору, мы с Лил заехали на почтовую башню и я долго вертела пухлый конверт. Уже была готова прямо здесь переписать, но меня поторопили, и я отдала конверт почтмейстеру. Хотя все еще сомневалась, стоило ли отправлять этот сумбур. Все же регулярные письма каким-то образом создают видимость очень близкого и доверительного общения, а для деловой переписки это неправильно.

Но долго на этот счет я не размышляла, мы торопились. По словам нашего главного разведчика — Лины, Барроуз каждое утро совершал оздоровительную прогулку. Моя кухарка оказалась ценным информатором. Она знала все про всех и бесхитростно рассказывала любые подробности. Даже те, которые меня не интересовали вроде цвета исподнего Мокшана, — кто бы мог подумать — белое. Без этих знаний я, конечно, как без рук.

В общем, мы с Лил спешили застать Барроуза (цвет его исподнего нам тоже, к сожалению, был известен) в неформальной обстановке. Важно было понять какой он человек, а заодно немного расположить к себе, чтобы не возникло проблем с зернохранилищем, которое стояло на арендуемой им земле. К тому же хотелось застать его врасплох. Что-то в рассказах Лины меня настораживало, хотя я и сама не знала, что именно.

Ради «неожиданной» встречи я несколько десятков раз перечитала договор аренды, взяла пустые листы для заметок или каких-либо возможных дополнений к договору, а заодно свою печать для бумаг. Лил тоже подошла к делу ответственно и принарядилась.

— У меня ничего не торчит? — она придирчиво оглядела свой идеально сидящий жакет кофейного цвета и клетчатую юбку, когда мы вышли из кареты.

— Любопытство из всех карманов, — ответила я, вспоминая, как у нее загорелись глаза, когда она узнала, что мы едем к дамскому угоднику.

Она шутливо стукнула меня зажатыми в руке перчатками и с энтузиазмом огляделась. Барроуз жил намного ближе к главному городу графства — Вумису, чем я. И гулял он обычно в парке, который разбил один из меценатов на границе города. Иногда он доезжал туда верхом, но сегодня этот путь он преодолел пешком. И сейчас медленно приближался со стороны уже убранного поля, подкидывая тростью листья. Высокий, румяный мужчина с интересом разглядывал нас и даже постарался втянуть уже наметившийся у него живот. На фоне природы он смотрелся чуть-чуть смешно. Округлые линии покатых полей, простор в одну и другую сторону от белой дороги, высоченные ели, выглядывающие из парка и мужчина с длинными, но тонкими ножками, да еще и животиком. Мир несовершенен.

Он легко коснулся полей шляпы и неторопливо пошел дальше, даже не останавливаясь.

— Господин Барроуз, может быть, вы составите нам компанию? — мило улыбнулась Лил, опережая меня и ставя в тупик Барроуза. Чтобы сказал Фицуильям, если бы узнал, что мы с Лил сами знакомимся с мужчинами на улице?

— Я был бы счастлив, — Барроуз несколько напряженно улыбнулся, прекрасно видя, что всего в десяти шагах у экипажа стоят трое крупных охранников. — Только боюсь, я позабыл, когда же нас представляли друг другу? Теперь проклинаю свою память. Как я мог не запомнить столь очаровательных леди?

— Мы незнакомы, — честно сказала я, чем наконец-то заслужила внимание Барроуза, который не отводил глаз от Лил. — Меня зовут Арейна Вуд и, как я понимаю, вы теперь занимаетесь делами отца, а значит, считаетесь моим арендатором. Это Лилиан Келли моя подруга.

Он широко открыл глаза, рассматривая меня как что-то диковинное.

— Мы выехали на прогулку и вдруг Рей увидела вас, — с улыбкой проговорила Лил, запросто беря под руку Барроуза. — Решили совместить приятное с полезным. Я — прогуляться в компании интересного собеседника, а Рей — познакомиться с арендатором.

Барроуз ещё плохо понимая, чем заслужил наше внимание послушно пошел вперед, крепко держа трость и перчатки. Лил что-то мило спросила и невзначай коснулась пальцами его голой руки, шепча пару добрых слов. Ничего особенного, многие ведьмы так делают, чтобы человек немного расслабился.

— Надолго вы к нам? — поинтересовался он.

— Я пробуду здесь еще несколько дней, и я бы тоже с радостью гуляла по утрам. Но Рей очень занята, а я сижу дома.

Как еще она сдержалась и не сказала «томлюсь в темнице»?

— Я был бы счастлив показать вам окрестности. Знаете, у нас есть несколько чудесных фонтанов, а здесь неподалеку пруд, — быстро сказал Барроуз, расплываясь в улыбке. А я скрипнула зубами.

С таким подходом мы до зернохранилища дойдем дня через четыре и потому не удержалась:

— Мы рассчитывали доехать до зернохранилища. Пока рядом, вы могли бы показать его. Посмотрим, как там обстоят дела.

— Эм, — Барроуз неуверенно нахмурил брови, оглядел меня с ног до головы, а потом широко улыбнулся. — Там ничего любопытного. Поверьте мне, я бывал там сотни раз. Для девушки лучшие места для прогулки — здесь. А к зернохранилищу лучше оправьте своего управляющего, пусть он занимается этими делами.

— У меня нет управляющего, — я встретила прямой взгляд Барроуза. — С недавних пор я сама веду свои дела. Поэтому и хочу по пути заехать к зернохранилищу.

Он даже с шага сбился и снова посмотрел на меня, как на диковинку.

— Меня Рей соблазнила видами, которые открываются от зернохранилища, — доверительным шепотом вдруг сообщила Лил Барроузу и опять невзначай коснулась его голого запястья. — И еще она говорит, туда прилетают стаи птиц, чтобы поклевать остатки зерен. Красивый вид и птицы, по-моему, это замечательно.

Угу: вид на голое поле, жирная земля и прилипающий к сапогам помёт. А если птиц спугнуть, так и мы окажемся помеченными — романтика. Но Лил умела правильно сделать паузу и не добавлять таких опрометчивых фраз.

В общем, слово за слово, и мы уже в экипаже едем к полям. Лил и Барроуз спелись, каждый пушил хвост, как мог. Причем все понимали, что происходит, и мой арендатор прекрасно видел, что с ним заигрывают, но поддерживал игру. Так что полчаса мы ехали под их общее: «Ох, вы очень тренированный мужчина, такие прогулки каждое утро», «Да, я такой и даже лучше, милая Лилиан», «Ах, какие у вас ловкие пальцы» — восхитилась Лил, когда он ей завязал, ну совсем случайно развязавшийся бантик на манжете.

Но я старательно разбавляла эту идиллию. «Зернохранилище сейчас занято?» — бурчала я и мне кое-как отвечали, что да, там что-то осталось с прошлого года. А потом опять «ох и ах». Чувствовала себя лишней, но гнула свою линию: «когда освободят и понадобится ли оно на следующий год?» «Ох, ах» — видимо, скоро освободят, переводила я для себя и думала, что совсем скоро я превращусь в недовольную старушку, мешающую молодым. Так и представляю, как люди судачат: «старушка Рей разбушевалась на свадьбе подруги и своего арендатора — в первую брачную ночь держала приходно-расходную книгу вместо свечки и выспрашивая об остатках».

Но мы вскоре доехали, и я не успела вволю посочинять про старушку Рей. Зернохранилище выглядело странно. С одной стороны круглое строение казалось монолитом, а с другой, каким-то скособоченным и хромым.

— Как видите — стоит, — деловито сказал Барроуз и предложив нам с Лил локти повел вокруг.

Прошли в молчании, кое-как выдергивая ноги из жирной земли и всё же распугивая птиц. Шмяк, кар-кар. Баррузу повезло, что он в шляпе. Помет слишком сложно вычистить из волос. Нас с Лил участь быть помеченными миновала, вероятно, сказалось то, что мы ведьмы и гадить нам — себе дороже.

— Остатки зерна вывезем через несколько дней, — сказал Барроуз, как только мы опять подошли ко входу. — А вид и впрямь чудесный.

Он развернулся спиной к серым стенам и воодушевленно посмотрел на перепаханное поле.

— Ну что же, едем? — спросил он через полминуты, видимо, насытившись видом. Зернохранилище выглядело нормально, но что-то дернуло меня постучать по серой стенке. Я ожидала глухого звука, который бывает, когда стучишь по бочке, но уж чего-чего, а смачного кашля и матерщины я не ждала:

— Бен, иди, твою за ногу, и работай!!

Мы с Лил одновременно посмотрели на Барроуза, который страшно выкатил глаза и вежливо произнес: «что это там такое?». А я еще раз постучала. Толстая дверь в зернохранилище открылась на отлет.

— Да, чтоб тебя за ногу…О, господин Барроуз, простите. А у нас, это, перерыв, сейчас хлебнем и в поле.

Перед нами стоял худой мужчина в грязной одежде и старался не качаться. Разило от него самым настоящим самогоном.

Дальше поднялась какая-то суета. Вышли еще двое худых и пьяных мужчин, а Барроуз начал клясться, что никому не разрешал жить в зернохранилище и работники всё сами. Заговорился и даже намекнул, якобы мое зернохранилище в таком состоянии, что там ничего нельзя оставить.

Но при этом пускать пьяниц, видимо, можно. Я, конечно, вспылила и мы какое-то время почти кричали друг на друга. А потом ему улыбнулась Лил и… он сдался. Буквально на коленке написал расписку, что сам все починит, а работников выставит. Правда, он не ожидал, что Лил тоже поставит подпись. Как и того, что его работники согласятся свидетельствовать, о своем же проживании в зернохранилище. И этого добилась Лил, причем очень изящно и без криков. Мы с ней знакомы больше года, а я до сих пор не могу понять, как у неё получается улыбаться так, что люди ей сразу доверяют.

Обратная дорога для меня прошла как-то незаметно. Меня очень волновал вопрос: что будет с моим зернохранилищем? Но и это я буду вынуждена оставить на Малыша. Пусть хотя бы несколько раз съездит и посмотрит, начались там работы или нет. Теперь меня еще волновали другие арендаторы и сараи, часть из которых тоже считались моими. И выходило, что последние дни перед отъездом в школу мне придется месить землю сапогами, а не сидеть с Малышом составляя окончательный план.

В размышлениях прошла не только дорога, но и обед, и традиционная встреча с Малышом. А вечером, как уже повелось, в кабинет зашла Лил и разогнала наши посиделки. Я чувствовала себя, как обычно, но она всё равно строго следила за моим режимом. И, вообще, она действительно очень помогала. Жаль, что не удалось показать ей окрестности (зернохранилище не в счет). Я знала, что в свободное время она в основном варит какие-то зелья из книги, найденной в моей библиотеке, еще разговаривает с Глэдис и Линой и, возможно, теперь она знает о моей жизни больше, чем я сама.

— Лил, спасибо тебе большое, — я ее крепко обняла, просто так, посреди коридора, потому что захотелось выразить всю свою благодарность здесь и сейчас.

— Пфф, было бы за что, — усмехнулась она. — Это оказалось весело и приятно.

— Барроуз? И приятно? Ты что, не видела его ножки? Такие, как веревочки и прямо от живота.

— А я согласна с твоей Линой. Он мужчина хоть куда, — она опять улыбнулась, и мы пошли к комнатам. — На самом деле, здесь, у тебя, я чувствую себя полезной и живой. Очень живой.

Еще после моего неудачного «очарования» Лил прибодрилась, а сейчас и, правда, начала походить на себя прежнюю. Ту немного легкомысленную и завораживающую, которой она была до расставания с Витором.

Мы с Лил жили, как супруги, в комнатах со смежной гостиной и вечерами часто засиживались в мягких креслах, попивая душистый чай. Но сегодня без разговоров ушли спать — слишком насыщенный день.

Как всегда, стоило мне войти в спальню, её затопил теплый свет, а шторы сами медленно поползли, закрывая окно в мой рост. Шаг и к ногам скользнули мягкие тапочки, еще шажок и магические руки аккуратно сняли с меня жакет. Магия отца именно здесь сплеталась в непонятные спирали, и именно здесь была моя крепость. Самая уютная, теплая и при этом защищенная. После одной моей неудачи с контролем силы, даже на окна легла магия созидания. И теперь стекло невозможно было разбить.

Стук-стук-стук, бум — неожиданно послышалось от окна. «Магия отца вышла на новый уровень и ощущает мои мысли?» — ужаснулась я и замерла. Но быстро собралась и после очередного «стук» подошла ближе, с опаской заглядывая за штору. В окно настойчиво бился вестник с помятым от усердного стука клювом.

«Дорогая Рей!

Не вздумай ничего сокращать. Твои письма — отдых для души. Обычно я их читаю после третьей сотни жалоб, как раз перед походом на совещание в «Вонючий трактир». Туда нельзя приходить хмурым, а поднять себе настроение эльфийским требованием «срочно убрать вредный дуб с моей поляны» Правителям очень сложно. Поэтому — не вздумай!

Теперь по порядку. Твой старый козел меня беспокоит. Я не знаю, есть ли у него магия, но, возможно, природа наделила его даром иного толка. Существуют люди, у которых проявляются способности вызывать или подавлять в человеке определенные чувства. Обычно это сопутствует магическому дару, но кто знает. Есть эльфийская руна, которая защищает от такого воздействия, правда, защищает лишь эльфов. Но я все-таки ее изображу. По неизвестной мне причине часть наших рун действует на ведьм. Нанеси ее обычными чернилами на кожу, напитай силой и, возможно, она поможет.

По поводу зернохранилища правильная мысль. И то, что выращивать будете элитное зерно — тоже. Урожаем с маленького поля сложно перебить цены тех, у кого засеяны тысячи гектаров, а вот взять качеством можно. Твой Малыш — молодец (он, кстати, еще не предлагал пожениться?). Да, элитное зерно сложнее продать, но здесь можно схитрить и предлагать уже муку. Нужно только найти хорошую и недорогую мельницу, что, как мне известно, в вашем королевстве довольно просто.

И последнее… За мной никто не присматривает, ни на этой, ни на той стороне, и твоих чувств разделить я не могу. Мои родители покинули мир последними, и я знаю, что они при желании могут посмотреть на нас. Но надеюсь, не делают этого, мне хотелось бы, чтобы они нашли там покой и гармонию, которую искали.

А теперь универсальный рецепт. Когда мне хочется душевного тепла, какой-то поддержки, а, возможно, просто отвлечься, я думаю…. пусть будет, о поцелуях. Мне они всегда помогают. В твоем случае эффект будет лучше, если представлять поцелуи с правильным зеленоглазым эльфом.

Гэлатэль»

Глава 8

Теплая осень неожиданно решила попрощаться. Еще вчера мы быстро ехали по сухой дороге, а сегодня увязали в грязи. После того, как по главному тракту прошла наша армия с пушками, половина камней вывернулась, и ехать здесь в дождь было все равно, что идти по полю. Под непрекращающимся дождем наши охранники ворочали колеса и толкали карету несчетное количество раз. Они вымокли, мы издергались, а к школе подъезжали уже поздним вечером в самом паршивом расположении духа.

Занятия возобновились еще два дня назад, как только вернулись все адепты из южной крепости. О чем нам сообщили вестники с расписанием. Они налетели на меня и Лил, как хищные птицы и смешно клевали наши пальцы, пока их не открыли.

— В ванную я первая, — быстро сказала Лил, как только впереди замаячили школьные ворота.

— Было бы справедливо сначала бросить жребий.

— Справедливо? У тебя заговор на удачу, я с тобой, вообще, никогда не буду бросать жребий, — возмутилась она.

В дороге мы с Лил тренировали разные заговоры. Вполсилы и недолго, чтобы я размялась. Я начала сразу с заговора на удачу, вливала совсем чуть-чуть силы и экспериментировала на себе. После третьего раза, когда брошенная монета оказалась на моей стороне, Лил прекратила со мной играть. Но я уже поняла, что от количества силы зависит время действия заговора и пока оно измерялось лишь минутами.

Карета плавно остановилась у хорошо освещенных ворот, и буквально сразу один из охранников открыл нам дверь. Их работа заканчивалась в тот момент, когда мы входили в школьные ворота, и они явно торопились нас туда спровадить.

Мы вышли и тут же нам в руки отдали небольшой багаж, дверь кареты резко закрылась, а охранники без слов развернули лошадей. Никто из них не предложил помощь. Да, относительно легкие сумки почти не оттягивали рук, но это ж надо так досконально выполнять распоряжения. В договоре написано «до ворот», вот до них нас и довезли.

— Вы долго еще будете смотреть на пустую дорогу?

Мы обернулись. Под большим зонтом стоял Ильим и хмурился. С писком мы бросились его обнимать. Было такое ощущение, что мы не виделись столетие. За это время он как будто изменился, возмужал, хотя на ощупь оставался таким же худым. Вволю пообнимавшись мы отлепились от ведьмака. Лил что-то сказала об охранниках, которые бросили нас с багажом. Ильим кивнул, взял ее дорожную сумку и поставил на землю. Потом по-деловому притянул удивленную Лил к себе и поцеловал. Несколько секунд замешательства, и она сама его обняла.

Я же осторожно отошла, стараясь не стучать каблуками, хотя вряд ли бы это им помешало. Свою сумку до комнаты я дотащила сама. Поставила ее на пороге и потянулась, прогоняя, все воспоминания о дороге и с удовольствием оглядела наше с Лил убежище. Родное большое окно, ковер, стульчики, моя кровать. Никогда бы не подумала, что буду скучать по ней. В моем доме кровать была шире, но почему-то не вызывала такого прилива чувств.

На своем столе я заметила конверт. Губы сразу разъехались в улыбке и только, когда я взяла вестник, отметила, что это послание отправили сюда, а не сразу мне в руки. Вестник был от Астера. Строгим почерком меня просили зайти в его лабораторию. Когда именно прибыло письмо, и как долго здесь лежало, я не знала, но подумала, что можно зайти завтра утром. В пять тридцать, немного злорадно добавила про себя.

Лил всё не было, и ванную я отправилась первой. Даже, когда я легла она еще не появилась. Но я за нее не беспокоилась. В конце концов, у них есть зонт — не промокнут.

* * *

К пяти тридцати я не успевала, но надеялась появиться у Астера хотя бы в шесть. Я старалась собраться тихо, чтобы не разбудить Лил. Занятия только через два с половиной часа, и поднимать ее раньше времени я не хотела, но через какое-то время она сама проснулась и села на кровати. Я сосредоточенно собирала сумку, выискивая нужные учебники на своих книжных полках. Посмотрела на Лил лишь украдкой, а вот она с меня глаз не сводила и первой не выдержала:

— Ладно, спрашивай, — великодушно предложила она.

— Об Ильиме? — уточнила я, застегивая сумку, посмотрела на ее напряженное лицо и сказала. — Судя по тому, что вернулась ты в ночи, он очень хорошо целуется.

Лил возмущенно выдохнула и бросила в меня подушку. Ее щеки неожиданно порозовели, чего на моей памяти никогда не происходило. Я, может быть, еще немного посмеялась бы над растерянной, но довольной Лил, только время поджимало. Тем более порозовевшие щеки подтвердили, что она на самом деле не так уж равнодушна к Ильиму, как всегда показывала.

А, выходя из комнаты, я уже думала совершенно о другом. Я живо представляла, как врываюсь к Астеру, а он в ночном колпаке и со свечкой. Сонный, с нечесаной бородой, а я ему с порога: «Адептка Вуд по вашему приказу прибыла!». А на часах шесть утра!

Эта картина неимоверной красоты разбилась вдребезги примерно на полпути к его лаборатории. В школе он вряд ли ночует. Где жил профессор я не знала и явиться к нему не могла, а значит, и застать его в ночном колпаке шансов не было. А еще я поняла, что не представляю, есть ли у него сегодня занятия. Поэтому мой боевой настрой резко угас, и я уже шла к нему в лабораторию без особой надежды.

В пустых коридорах громко и одиноко раздавался стук моих каблуков, немного пугая в тишине. Я ежилась и неосознанно прислушивалась, выискивая шаги и других адептов. Но как-то все равно умудрилась пропустить, когда к моему стуку прибавилось клацанье.

Когда разобрала, резко обернулась. И запищала не хуже, чем при виде Ильима. Меня хитро преследовал Том. Я потрепала его по голове, почесала за ушами, а он мне по-доброму показала язык. Сейчас он выглядел, как настоящий воскрешенный. Сбоку оторвалась шерсть, одно ухо опять оказалось порванным. Да и в целом он немного поистрепался. Из шерсти будто ушел блеск, который когда-то появился в эльфийском лесу.

— Ты мой хороший, как же тебе досталось, — я погладила его по холодной голове и присела на корточки. — Ложись.

И он моментально растянулся у моих ног, заранее прищуривая глаза, как будто от удовольствия. Я усмехнулась и продолжила гладить уже двумя руками, шепча добрые слова. Ему от них не было никакой пользы, но мне почему-то хотелось верить, что это хотя бы приятно.

— Поворачивайся, почешу с другой стороны, — приказала я, намериваясь загладить своего спасителя до смерти, и он спокойно перекатился через спину на другой бок.

— Да, вот это я и хотел с вами обсудить, — прозвучало со стороны.

Там стоял Астер, как всегда в дорогом и отглаженном костюме, без ночного колпака. Правда, почему-то с короткими волосами.

— Идемте в лабораторию, — сказала он, и сам пошел к себе.

С короткими волосами Астер как-то потерял львиную долю своей грозности и дикости. Сейчас он уже не так походил на варвара, которым нам представлялся в начале прошлого года. И сейчас в своей лаборатории он, казался, уместнее, чем раньше.

— Ну что же, — он сел на краешек своего стола задумчиво меня разглядывая, в то время как я тоже смотрела на него и не чувствовала прежней робости. — Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, силы вернулись, я даже попробовала уже несколько заговоров.

— Угу, — все еще задумчиво разглядывая меня, а потом и Тома, который последовал за нами и уселся опять у моих ног, буркнул Астер. — Тогда у меня для вас новость. С этого дня вы будете ходить на занятия по управлению воскрешенными с третьим курсом. Занятия проходят дважды в неделю, поздно вечером, с вашим расписанием никак не пересекаются. Ваше первое занятие будет сегодня — в зале для воскрешенных в девять.

Я несколько раз моргнула, нахмурилась, тоже посмотрела на Тома, потом на Астера, и он спокойно продолжил:

— Вы знаете, как мы вас нашли?

— Благодаря Тому, — растерянно ответила я.

— Именно, хотя он не должен был вообще вернуться с поля боя, — Астер тяжело вздохнул, когда я потрясенно уставилась на него. — Нашу с ним связь почти разорвали. Я думал, что на этом все. Но Том вернулся через какое-то время после того, как вы исчезли и потянул нас куда-то, — Астер замолчал, еще раз посмотрел на спокойно сидящего саблезуба и продолжил. — По всем правилам он должен был опять стать трупом. Потому что по той ниточке, что сейчас связывает меня с ним невозможно подпитать заклинание… только найти труп и снова воскресить. Но не я нашел его, а он меня. Это притом, что ваша с ним связь крепче и в первую очередь он должен был искать вас. И сейчас у нас дилемма. Есть связанный с вами воскрешенный, который воспринимает хозяином до сих пор меня.

Я медленно повернула голову к Тому и глупо захлопала глазами.

— По какой-то причине я не могу развеять заклинание и упокоить его, — продолжал Астер. — И не могу разорвать вашу связь. Пока это так, вам придется смириться с тем, что вы стали хозяйкой воскрешенного саблезуба. Соответственно, вам нужно знать, как с ним обращаться. Поэтому вы должны ходить на занятия.

Профессор выглядел недовольным, а на слове «хозяйка» чуть сжал губы, как будто он через силу произносил слово. Расставаться с Томом он не хотел, судя по всему. Хотя про упокоение говорил спокойно, и я внимательно посмотрела ему в глаза.

— Вы будете искать способ разорвать нашу с ним связь? — уточнила я.

— А она вам нужна? — вопросом на вопрос ответил он.

— Я считаю Тома своим другом, так что — да.

— Вы его хозяйка, — строго сказал Астер.

— Но чем плохо, что я считаю его другом, и чем плоха связь, если она позволила ему остаться воскрешенным?

— Воскрешенные — это боевые единицы, — еще строже отчеканил Астер. — Они создавались для того, чтобы участвовать в боях. В заклинании для поднятия есть элемент агрессии, и стоит только хозяину проявить слабость эта агрессия будет направлена на ближайшее существо. Нужен жесткий контроль действий любых воскрешенных, именно поэтому существует отдельная дисциплина по управлению ими.

— Но Том же не такой, — убежденно ответила я.

— Не такой, — согласился Астер. — Благодаря моему видоизмененному заклинанию поднятия, вашей связи и зелью для его шерсти он не такой, как все. Но мы вообще с трудом понимаем, какой он. А пока ничего не ясно нужно быть предельно осторожными.

Кажется, Астер очень злился, причем не столько на меня, сколько на себя. Потому что он говорил не резко, а вполне спокойно, но все равно проскальзывало раздражение. И он шевелил пальцами, будто прощупывая в воздухе нашу связь и досадуя, что его саблезуб, теперь мой.

— Ваша связь — это слишком непонятная вещь. Каким образом она появилась, насколько безопасна и прочна? И поэтому лучшим вариантом было бы ее разрушить, а Тома воскресить вновь.

— А если бы вы убедились, что она безопасна? Вы бы позволили ее сохранить? — осторожно уточнила я и непроизвольно коснулась груди там, где под пиджаком была спрятана колибри.

— Возможно, — ответил он, отмечая мое движение рукой. — Ели бы ее можно было перекинуть с адепта на кого-то из преподавателей и затем спокойно ее изучить.

Я сглотнула и опустила руку, а Астер как всегда понял больше, чем ожидалось.

— Рассказывайте, что вам известно о связи, — сухо сказала он, и поднялся со стола. Теперь он нависал надо мной, а я посмотрела на Тома и поняла, что не хочу терять ни связь с ним, ни его самого. Если его воскресят снова, возможно это будет совсем другой саблезуб. По логике говорить Астеру о том, что стоит уничтожить колибри и связь распадется, не стоило. Но внутри росла уверенность, что надо поступить наоборот. И потому я рассказала. Все же профессор исследователь и для него иногда важны такие вещи, которые другим совсем не нужны.

— Значит, адепт Риверс говорил о защите, — задумчиво проговорил Астер. — Хорошо, мы с ним обсудим, возможно, кое-что воссоздадим и сможем сконструировать некую модель, а потом…

— А он в школу может не вернуться, — сказала Астеру и быстро продолжила, пока еще смелость меня не покинула, а то от мрачного взгляда профессора мне уже было нехорошо. — Может быть, вы ему напишите, что он здесь пригодится и без магии?

Профессор посмотрел на меня как-то слишком понимающе, как будто я просила не за своего друга, а за любимого…брата. Честно говоря, эта просьба вылетела спонтанно. Граф мог быть уже в школе, а я и не зала об этом. Но с недавних пор я очень верила своему внутреннему чутью и сейчас знала, что делаю все правильно.

Астер обошел стол и сел.

— Хорошо, — сказал он. — Вечером жду вас на занятие. Том остается со мной, раз все еще меня слушает.

Профессор взял стопку листов и начал перебирать, видимо, показывая, что разговор окончен. А я немного замялась, но все же задала важный вопрос:

— Простите, — начала я, и он поднял голову. — Там, на поле, я наложила на вас заговор на удачу. Он сработал?

— Думаю да, — сказала он, и опять вернулся к просмотру листков. — Единственную травму я получил, когда вы мне дали в глаз.

— Простите, — в ужасе пробормотала я, смутно припоминая голос Астера, просивший «отпустить кота», а про свой удар, вообще, забыла. Окончательно.

— Прощены. Синяк сошел от одного единственного заговора профессора Тэрволин, — после чего он вдруг тихо продолжил. — Жаль с волосами так не получилось.

— С ними тоже я? — еще сильнее ужаснулась и приготовилась, по меньшей мере, к медленной казни.

— Нет. Это профессор Эрвир. Он бросил в нас живой огонь…. Он был одним из тех, на кого вы наткнулись в лесу, — не поднимая головы, ответил Астер, а потом все же посмотрел на меня. — Вам не пора на занятия?

Из лаборатории я почти вылетела, только и успела улыбнуться саблезубу. Про себя я немного ликовала, потому что Тома пока не собираются трогать, еще чуть-чуть радовалась по поводу своего заговора, который оберегал Астера… А еще думала, что нам (мне, Фицуильяму и Сэму) очень повезло. Мы, наверно, родились в рубашках, потому что если среди дезертиров был Эрвир при других обстоятельствах от нас остались бы угли, да и только.

День быстро закрутился. Лекция — практика, лекция — практика, обед, и опять, лекция — практика. Нам не дали шанса даже нормально поздороваться, как будто боялись, что мы ударимся в какие-то крайности. Поговаривали, что в лазарете боевиков каждый вечер снабжали тонизирующими и успокаивающими зельями. После единственного боя все наши маги незначительно, но изменились. Около десяти человек остались служить в армии, остальные продолжили обучение, но казались немного отрешенными. Нам нашептали, что уже были непонятные драки. А еще в лазарете до сих пор выхаживали двух парней, которые попали под огненный вал. К сожалению, эльфийский целитель ушел раньше, чем прибыли они.

К моему удивлению лучше своих сокурсников держались магички. Они побывали там же, видели то же, что и парни, но как будто просто стали старше и сплоченнее. Но школа быстро затягивала в обычную жизнь. И свободного времени на переживания, даже в первый день почти не было.

— Ильим, Рей смелая, она сама дойдет, — говорила Лил вечером, когда я собиралась на занятие по управлению воскрешенными.

Ведьмак подсел ближе к ней и приобнял, как бы показывая свою поддержку, но при этом и уверенность, что они все равно пойдут. Я действительно могла дойти сама. По теплому переходу, даже не выглядывая на улицу, но Ильим почему-то уперся.

— О, давай я отправлю вестника Салганту! — вдруг нашла новую возможность не видеть трупы животных Лил. — Он с радостью проводит.

Мы с Ильимом одновременно подняли брови. Никто из нас не выискивал Салганта намеренно, но очень удивились, когда не увидели его на обеде. Позже столкнулись с ним в коридоре и поразились его горящим глазам. Он очень отдаленно напоминал отрешенного эльфа и в тот момент просто горел какими-то идеями. Оказывается, как единственный созидатель на все курсы он участвовал в десятке совместных выпускных работ. Обычно третьекурсники подбирали себе напарников с другим магическим даром, и эльф был нарасхват. Пока ему это нравилось, все проекты, по его мнению, были жутко интересными. Теперь он занимался даже между парами. Правда, хватит ли его энтузиазма, если там станет скучно, он сам не знал. Но в любом случае сейчас Салгант вряд ли стал бы хорошим провожатым. Мне кажется, он так погружался в свои мысли, что с трудом находил дорогу к своей комнате. А сегодня, стоило нам попрощаться, попытался открыть эльфийскую тропу в стене. Открыл, тут даже можно его похвалить — полстены как не бывало. Но, сдается мне эта дыра на улицу, элегантно обвитая плющом, еще долго будет украшать холодный коридор. Лил и сама понимала, что эльф пока выпал из жизни и предложила последний вариант:

— Хорошо, но мы идем только до середины, — сказала она и сложила руки на груди.

— Там ничего опасного. Все воскрешенные на привязи, — уверенно сказал Ильим, крепче обнимая ее за плечи. — А если ты упадешь в обморок, я тебя поймаю.

— Ничего я не упаду, — возмутилась Лил, но сильнее прижалась к Ильиму. — Вообще, при виде Тома я ни разу не упала. И у Рей он страшный, хоть и похож на живого.

— Пока он у Астера, — вставила свое слово я. — И, боюсь, сейчас у него свисает шерсть, и на одном боку, знаешь, такая загадочная проплешина и непонятно, то ли видно кость, то ли просто что-то застряло.

Лил булькнула, а я поздно спохватилась. Мой мрачный юмор в конце долгого дня никому не нравился. Но мой язык, как известно, работает лучше, чем голова. Мне сразу стало стыдно перед Лил, и я поспешила сменить тему, впрочем, тоже неудачно:

— Как думаете, мне нужно взять с собой зачарованный, непромокаемый плащ? Вдруг там ошмётки и…

Ильим сделал страшные глаза, и я умолкла. Лил плотно сжала губы, но вроде бы не побледнела. Сегодня у нас разговоры как-то не клеились. Сначала не было времени, а в обед, почему-то говорили о лошадях, и в нашем исполнении они наверняка могли соперничать с погодой. Ильим чинно отчитался, что привел мою кобылу из крепости, как я и просила. Сказал, в каком стойле искать Звездочку и даже подробно описал, какую подкову ей заменили. Еще скрупулезно рассказывал, как Эзра опять ехал на хромой кобыле, которая, конечно, заснула после девяти вечера. На том наш обед и закончился, а Ильим, кажется, облегченно выдохнул. Потом библиотека, лекции, да еще практика по зельеварению. Правда, она проходила не с Тэрволин, а с высоченной молодой ведьмой и оказалась не в пример веселее. Может быть, она знала чуть меньше нашего декана, но не пугала понапрасну. Она просто помогала найти ошибку и предоставляла свободу действий. Любое зелье имело вариации, и она не отчитывала, если использовали не классические рецепты, которые тоже не всегда хороши. Просто, обычно дешевы и чуть быстрее варятся. Хотя их эффект при этом может быть слабее.

— Дальше я не пойду, — сказала Лил, когда до зала для воскрешенных осталось всего несколько метров.

— Ура! — я облегченно выдохнула, пытать Лил мне совсем не нравилось. Я предлагала ей остаться в комнате, но слова Ильима, что она упадет в обморок, ее задели, и Лил пошла, чтобы доказывать нам, она — не трусиха.

У зала уже стояли третьекурсники, нам издалека кивнул Дан и еще несколько парней. На нас немного косились, но ничего не спрашивали. Адепты переговаривались, но при этом никто не шутил, хотя я не помню случая, чтобы среди боевиков не попался балагур.

— Только не говорите, что теперь и ведьмы могут воскрешать! — прозвучало из-за спины. В упор разглядывая нас, там стояла высокая магичка с бледным лицом. Рядом с ней, как скала возвышался очень серьезный парень, а дальше стояли еще две девушки с факультета боевой магии. У всех лица выражали почти отвращение.

Мы молчали, они смотрели, а потом бледная девушка шагнула к нам и сказала:

— Лучше вам спрятаться, пока взрослые занимаются важными делами.

Она прошла вперед, толкнув Ильима плечом. За ней потянулись другие, буравя нас злыми глазами.

— Я с ней даже не знакома, — задумчиво сказала Лил и внимательно посмотрела на Ильима. — Ты не знаешь, почему она так себя ведет?

— Из-за огненного вала, — сухо ответил Ильим. — Они были там, и мы были там. Их щиты горели, а мы держали свои над ранеными…

— И? — поторопила я.

— Они думают, что мы испугались, поэтому не пришли к ним на помощь и что именно из-за нас двое их ребят попали под вал, — быстро закончил Ильим.

— Но вы же выполняли распоряжение командующего! — уверенно возразила Лил.

— На самом деле нет, — Ильим смотрел в пустоту перед собой. — К тому моменту уже все закрутилось, и мы просто делали, что могли. Никаких команд не было, даже о том, чтобы прикрывать раненых.

— Но нас же там не было, — сглотнув проговорила Лил.

— Рей была. Когда бросили вал, она уже исчезла в разрыве, но они этого не знают. Они просто помнят, что на поле была одна ведьма и несколько ведьмаков.

Мы замолчали. За последние десять дней из памяти стерлись почти все воспоминания о бое, в котором я по большому счету и не участвовала. Сначала что-то вспоминалось, но быстро уходило, я же не видела откровенных ужасов. И еще у меня было на чем сосредоточиться — поля, Лил, письма Галатэля. Поэтому для меня все страшное осталось позади и почти не напоминало о себе. Но каково им, тем, кто видел, как огонь пожирает двух друзей.

— Ты тоже видел огненный вал? — спросила я у Ильима.

— Видел, — опять очень сухо ответил он и вдруг резко добавил. — И со мной все в порядке.

Хотя, наверное, это было не так. Но на его лице появилось какое-то очень упрямое выражение и Лил перевела тему:

— Рей чем-то грозит то, что они считают ее виноватой?

— Не знаю, — уже обычно ответил Ильим. — Но лучше не ходить одной. С Джастином у них вышла драка буквально в первый день занятий.

Судя по тому, как держался Ильим, с ним тоже пытались разобраться. И его странное желание проводить меня до зала теперь стало понятным. Неясным оставалось, почему он так скрытничает.

— Вуд, отдельное приглашение вы получите исключительно на пересдачу. Быстро в зал, — в открытых дверях зала стоял мрачный Астер. Оказывается все уже вошли внутрь, снаружи оставались только мы. Я тоже поспешила и чуть не споткнулась, когда до меня дошло слово «пересдача».

— Профессор, у меня будет экзамен по управлению воскрешенными? — замирая, уточнила я.

— Будет. И пересдача, уверен, тоже.

Все же он мастер подбадривающих речей.

В зале было прохладно. У одной из стен стояли клетки, с животными, как будто спящими. Адепты же бродили по светлому просторному залу и даже не смотрели в ту сторону.

Перед занятием я успела прочитать только две вводные страницы книги по воскрешенным, которую дал Астер. Но уже знала, что в клетках непростые умертвия. Там лежали связанные с магами животные. Перед тем, как их поднять в них вливали зелье, которое останавливало разложение, затем проводили ритуал и они становились привязанными к хозяину. Такие воскрешенные действовали более разумно, строго слушались команд и были быстрее. Но в полевых условиях, например, часто были совсем другие воскрешенные. Их поднимали без подготовки. Одно заклинание, непрочная связь и поводок, который отпускают, как только указана цель. Эти воскрешенные могли напасть на любого, кто встал на пути и, конечно, их было проще истребить. Обо всем этом я думала исключительно, чтобы убедить себя, что ничего страшного и противного я сейчас не увижу.

— Стройтесь, — сказал Астер, указывая Тому на меня.

Саблезуб вильнув обрубком хвоста, подтолкнул меня к месту в линии адептов. Все встали напротив клеток, а я погладила Тома. Чувствовала я себя здесь не в своей тарелке. Особенно под любопытными взглядами третьекурсников.

— Поднимаем воскрешенных и растягиваем связующую нить. Через десять минут все звери должны стоять в другом конце зала. Приступили.

Адепты прошептали заклинания и клетки открылись, выпуская по виду вполне живых собак и огромного волка. От обычных животных их отличали только яркие зеленые глаза.

— Итак, — ко мне подошел Астер. — Вы как ведьма воскрешать, конечно, не можете, но через уже имеющуюся связь можете управлять Томом. Для этого не нужна боевая магия определенной силы, только магический посыл. В истории были случаи, когда маги привязывали охранников к ауре своих детей. И они частично могли управлять воскрешенными, которых поднял отец. Хотя, как правило, воскрешенные слушаются именно поднявшего их мага. Но исключения все же существуют.

Астер вздохнул, оглядел третьекурсников и вдруг устало сказал:

— Нам с вами вместе предстоит разобраться в том, как именно вы будете управлять саблезубом. Поэтому заранее предупреждаю, что у меня вряд ли будут ответы на все ваши вопросы.

Я кивнула. Астеру повезло, в моей голове не было ни одного вопроса. Точнее меня очень интересовало, как так получается, что животные при воскрешении остаются почти живыми. Но спрашивать Астера сейчас о том, почему некоторые собаки зевали и потягивались, а другие очень философски смотрели на мир, я бы не рискнула. Тем более сама догадывалась кое о чем. Пока Том был связан с профессором у нас был хмурый Астер и хмурый саблезуб, а как только окрепла моя связь, то из Тома получился очень положительный кот. По-моему связь прослеживалась напрямую. Хотя меня забавляла мысль, что в душе Астер, как и Том мечтает побегать за бантиком. К тому же, эта милая картина хорошо отвлекала от воскрешенных, которые при ближайшем рассмотрении, конечно, почти не походили на живых.

Пока мне объясняли, что и как, старшекурсники гоняли своих животных. Волк бегал агрессивно толкая других и им управляла та высокая худая девушка, которая злилась на всех ведьмаков и меня. На фоне такого бойкого зверя, огромный мастиф, сидящий у ног Дана смотрелся очень печально. Он водил мордой из стороны в сторону, следя за волком и, кажется, устало вздыхал.

Мне же предстояло нащупать связь, и по ней пустить импульс силы, проговаривая команду. Связь я почувствовала сразу и импульс пустила. Первая попытка заставила Тома зевнуть. Вторая картинно почесать лапой за ухом.

— Вам нужно сосредоточиться и постараться дать четкое задание. Том должен дойди до противоположной стены и обратно, — в очередной раз сказал Астер.

— Может быть, я его просто попрошу? — предложила я.

— Попросите?

Астер принял какой-то совершенно отстраненный вид, будто внутри он медитировал у чистого озера, повторяя про себя: «занятие длится всего час, держись, дружище».

— А попросите, — наконец сказал он.

Я подошла к Тому, погладила и подумала, что сейчас точно опозорюсь. Но, тем не менее, посмотрела саблезубу в глаза и произнесла:

— Том подойди вон к той стене, — я указала на другой конец зала. Саблезуб без энтузиазма перевел глаза на далекую стену и опять подставил голову мне под руку. Где-то послышались смешки, а я погладила Тома. Я даже не стала смотреть в сторону адептов, и так было ясно, что они наблюдали за мной. Но смешки быстро прекратились, потому что Астер бросил на них один единственный взгляд.

— Теперь приступайте к стандартным командам через связь, — спокойно сказал профессор и сложил руки на груди.

Я пробовала разные комбинации несколько десятков раз. Уже сняла пиджак и вероятно вспотела совсем не как леди, которые, как известно, не выделяют из себя ничего кроме духов.

Думая, что линия связи, возможно, должна идти на одном уровне, я присела на корточки перед саблезубом. Но как только я села, Том принял точно такой же отстраненный вид, как Астер в недавнем прошлом. А будь его воля, еще покрутил бы лапой у виска.

Астер так и стоял надо мной, скорее всего, подмечая мой измочаленный вид, но сохраняя полное холоднокровие. И за очередной неудачной попыткой следовало его неизменное «ещё». Мысль о том, что ему нравится надо мной издеваться и видеть потную адептку, выполняющую его команды я от себя гнала. Хотя за фингал под глазом наказание можно было придумать поинтереснее.

— Стойте, — неожиданно сказал Астер и подошел ко мне, он взял висящую колибри, что-то шепнул и кивнул себе. — Да, так я и думал. Я заметил, что ваша связь идет не напрямую, а через подвеску, хотя изначально кажется наоборот. Как активируется защита?

— Я говорю определенную фразу и появляется как бы щит, — я с надеждой посмотрела на профессора. Очень хотелось, чтобы мои мучения закончились.

— Хорошо, вам нужно активировать свою колибри и через нее пустить команду Тому.

Я кивнула Астеру и сразу сказала «тэкто». Связь с Томом я ощутила, как наяву, а дальше началась самая ужасная магия. Я чувствовала, что он мертв, но я знала, что у него есть разум, и он понимает мои команды. Собравшись, я тихо приказала ему идти к стене. Но он лег, положив голову на лапы.

И опять начались бесполезные попытки. Я погружалась в какую-то неживую материю, и это было странно. По лбу тек пот, рубашка прилипла к спине, а мысли становились медленнее и медленнее. Вдруг на плечи легки руки.

— Передохните, — одним прикосновением Астер вывел меня на поверхность из той странной магии. И я выдохнула, никогда не думала, что управлять воскрешенными так сложно.

Профессор ушел к другим адептам, и я поняла, что только для меня это такая пытка. Боевики уже выполнили приказ Астера и растянули свою связь. Их звери спокойно ходили у противоположной стены. Профессор удовлетворенно кивнул, и боевики перешли к четким командам «взять», «принести», «бежать», «лежать». То чему обычно учат живых, обучали и мертвых.

Я привалилась спиной к стене и перевела дыхание. Прошло всего тридцать минут с начала занятия, а я устала так, как будто бегала целый день.

— Кто-то, кажется, пришел не в тот зал, — тихо прозвучало со стороны. Я оглянулась, в нескольких шагах от меня стояли те самые адепты, что встретились в коридоре. Говорила высокая бледная девушка. Она улыбалась, только губами, глаза оставались холодными. У её ног стоял волк. Другие адепты тоже смотрели на меня. Со стороны это, наверное, казалось дружеским разговоров. Я вальяжно прислонилась к стене. Девушки как бы обступили меня и шушукаются, а парень расслабленно стоит, скрестив руки. Я поискала Астера, он стоял в другом конце зала, где бегала неугомонная собака, и ее хозяин явно не справлялся.

— Мне все равно, что ты спишь с Астером, и все равно, что он скажет, когда это увидит, — жестко сказала бледная девица. — Тем более, сейчас произойдет случайность. Самая обычная, так бывает, когда воскрешенными не управлять. Кто-то сорвался, кто-то не удержал, обычный учебный процесс.

Я нахмурилась, но ничего не успела сказать, собаки и волк прыгнули в сторону Тома, а ко мне ближе подошли три девушки, парень все еще держался на расстоянии. Неизвестно, что произошло бы, но между нами вдруг оказался мастиф. Огромный пёс медленно прошел между нами, как будто у него на той стороне были важные дела, потом он повернулся и с тем же сосредоточенным выражением на морде прошел обратно. Дел у него явно набралось много, потому что он опять развернулся.

— Вот ты где, — прозвучал голос Дана. — Красавицы, мой пёс к вам неравнодушен.

— Шел бы ты, — грубо ответила бледная девушка, оборачиваясь к подошедшему второкурснику.

— А что такое? Я мешаю? Рей, никогда бы не подумал, что ты можешь поднимать воскрешенных, — спокойно отодвигая девушек, Дан подошел ближе ко мне.

— Не могу, — сказала я, еще не полностью осознавая случившееся. — Это случайность, из-за подвески, которую сделал созидатель. Магия как-то привязала саблезуба ко мне.

— Не городи чушь, — рыкнула бледная девушка, она явно была на грани.

— А я-то голову ломал, как тебя Том нашел после разрывов. Мы же хотели начать поиски, как только закончился бой. Но через разрыв ни одно заклинание же не ищет, не знали, что и делать. А ночью пришел Том и потащил Астера куда-то. Мы все еле успели одеться.

— О чем ты говоришь? — хмуро спросила другая девушка, которая стояла ближе других ко мне.

— Так ты не знаешь? Рей та самая ведьма, которая на себе вытащила нашего созидателя. Они вместе попали в разрыв, — спокойно сказал Дан, и теперь уже стало ясно, что он этот разговор затеял не просто так. — Мы когда их нашли, думали, он не очнется, но нет, потом выяснилось…

Бледная девушка что-то грозно рявкнулп, и ее волк прыгнул на Тома, а она сама кинулась ко мне. Но ее удержали свои же. Я быстро повернула голову, но зря нервничала. Огромного волка Том лениво прижал лапой. Потом подумал, что-то решил и сел на него. Саблезуб лизнул переднюю лапу и посмотрел на меня, чуть высунув язык. Мое воображение услужливо перевело это, как: «хозяйка, поймал волка, принимай работу». Он так и сидел, как будто под ним была мышка, а не крупный зверь, который пытался вырваться. Бледная девушка разозлилась, она вырвалась из рук однокурсников и, постояв секунду, ушла. Том подумал-подумал и отпустил волка. Остальные немного удивленно проводили их взглядом и повернулись к нам. Я чувствовала, что они тоже злятся и устало думала, что не хочу стычек. То, как они на нас смотрели, сверкая глазами, требовало глубокой и нервной музыки, момент должен был перерасти во что-то очень веское, ставящее жирную точку. Но всё испортил мастиф. Я не слышала, чтобы Дан отдавал команды, но его воскрешенный вел себя очень осознанно.

Он подошёл к оставшимся собакам, сначала как бы обнюхал каждую, а потом поднял заднюю ногу, так же как, вероятно, делал при жизни у любого пенька. Потом он чуть пожевал челюстями, отчего его морда, приобретала еще более сосредоточенный вид этакого дядюшки-счетовода слагающего шестизначные числа, и повернулся к хозяевам собак. Они были в панике и, кажется, собирались реально драться. Я не придумала ничего лучше, чем схватить ближайшую ко мне девушку и шепнуть несколько добрых слов. Мне хотелось, чтобы она упокоилась и не злилась. А еще лучше, чтобы послушала меня. Я бы ей рассказала, как именно мы угодили в разрыв. И не мешало бы уточнить про фразу «спишь с Астером». Они это серьезно? У них очень богатая фантазия.

После изнурительной тренировки ничего боевого во мне не осталось, так что я выпустила руку девушки, почти сразу, как прошептала слова. И неожиданно они подействовали. Она как-то расслабилась, а проследив взглядом за мастиффом, даже улыбнулась.

— Я с ней поговорю, — вдруг сказала она, поворачивая ко мне голову. — Ты ни в чем не виновата.

— Не только я, никто не виноват. Просто это война.

— Может быть.

Другие девушки и парень напряженно посмотрели на нас, потом как будто плюнули и, дождавшись своей подруги, вместе ушли в другой конец зала. А я опять прислонилась к стене. Можно было бы их вообще не слушать, сразу крикнуть Астеру, или натравить Тома, или шепнуть колибри. Но я устала, не хотела драк и надеялась им рассказать про разрыв.

Ко мне подошел мастиф, чем вызвал неудовольствие Тома. Я полностью разделяла его чувства, потому что этот, чтоб его, пёс, понюхал меня, как до этого собак.

— Если он на меня пописает, я тебя убью, — сказала я Дану.

— Он мертвый, красавица, как он может писать? У него же там… — мысль он благоразумно не закончил, а своего мастифа отозвал, как только встретился со мной взглядом.

Я устало откинула голову, упираясь в стену, и тяжело вздохнула.

— Ты не в курсе, они, правда, считают, что ведьмаки виноваты в том, что их друзья попали под вал?

— Наверное, — он подумал немного и продолжил. — Они видели огонь, который поглотил их друзей. И им проще найти виновных, чем признать, что их друзьям просто не повезло.

— Ты же тоже там был и все видел, но ни на кого не бросаешься, — тихо сказал я, присматриваясь к спокойному и серьезному Дану. Его мастиф сидел рядом с ним, меланхолично рассматривая даль.

— Как ты знаешь, я давно работаю с не самыми благонадежными людьми нашего королевства. С шестнадцати лет я занимаюсь тем, чем занимаюсь. Я участвовал в очень разных потасовках и при мне дважды убили людей. Дрянных, но их убили. От войны мне тоже досталась пара воспоминаний, но я примерно знал чего ждать. А они в жизни только учились и гуляли, и думали, что непобедимые маги. Представь, они вышли на поле побеждать, а вдруг вышло, что у противника тоже непобедимые маги, которых еще и больше. А потом вал и твоих друзей накрывает огонь, но никто не бежит сломя голову спасать двух солдат, все занимаются своими делами. Им сложно, но со временем это отпустит.

Он погладил своего мастиффа по голове. С Даном мы очень редко нормально разговаривали. Только по делу. Он казался простым парнем, который любит красивых девушек, умеет зарабатывать деньги и ценит деловую хватку. Странно и приятно было видеть в нем другую сторону и глубину. Сейчас они с мастифом казались одинаково задумчивыми. Я протянула руку к ладони Дана и тоже шепнула несколько добрых слов. Его лоб разгладился, и он усмехнулся.

— Я не знала, что ты тоже был среди тех, кто искал нас с графом. Спасибо.

— Насчет спасибо, красавица, — оживился Дан. — Я возьму работой. Съездим десяток раз к Инесс и мне не нужны никакие спасибо.

— Ты обнаглел, — восхищенно протянула я. — Я бесплатно не работаю. Но мы можем договориться на равноценный обмен.

— В тебе проснулась предпринимательская жилка, — удовлетворенно кивнул Дан. — Говори.

— Зелья в обмен на амулеты, — про себя уже потирала ручки, проблему с защитой урожая моего поля, я решу фактически бесплатно.

— По рукам, — Дан опять кивнул. — Два зелья — один амулет.

Я возмутилась, но на самом деле торговаться никогда не умела, а Дан очень быстро разложил, что зелье стоит дешевле любого амулета, в чем я была не уверена, но согласилась.

После небольшой передышки мне стало легче. Я чувствовала связь, правильно все делала и уже дважды смогла заставить Тома сесть. Ни бежать, ни прыгать он не желал, но садился почти без усилий с моей стороны. Вероятно, при жизни Том был крайне ленивым саблезубом. Но Астер даже перестал хмуриться к концу занятия. Особенно, когда Том на перегонки с мастифом Дана (боевик так и остался рядом со мной) побежал к противоположной стене. Правда, я ничего не приказывала, но и заострять на этом внимание не стала.

— Арейна, — обратился ко мне Астер, когда я натягивала пиджак на свою промокшую рубашку. — Через два дня зайдите ко мне в лабораторию после занятий. И приведите, пожалуйста, с собой друзей, с которыми вы в прошлом году делали зелье для профессора Студегорна.

— Хорошо, — ответила я и с опаской уточнила. — Профессор, а зачем мы вам?

— Мы с профессором Студегорном некоторое время работали над вашим рецептом зелья, но пока результатов нет. Нам хотелось бы его воссоздать, при его применении шкура воскрешенного становится почти живой и такое зелье нам бы не помешало. Так что через два дня я жду вас в лаборатории.

— Для того зелья нужна была кровь эльфа, — на всякий случай напомнила я.

— Я помню и Салганту сообщу об этом сам.

Глава 9

Фицуильям стоял спиной ко мне, склонившись к аквариуму с мышками. Я на мгновение замерла, переводя дыхание. Шла торопясь, мне хотелось застать его здесь, чтобы вручить небольшой подарок.

Еще утром поползли слухи о возвращении графа. Он, конечно, был не эльфом, но тоже считался школьной знаменитостью. Особенно после боя, где отличился и, к тому же, потерял силу. Поэтому я заранее сходила в комнату и взяла кольцо, выточенное из камня. Ровное, серое, отполированное до блеска и хранящее внутри магию моего отца. Я слабо представляла для чего оно нужно, но отец обычно надевал его, когда работал над сложными проектами или когда думал, что потребуются усилия при использовании магии созидания.

Целый день о Фицуильяме говорили, и я знала буквально всё о его передвижениях. И то, что после занятий он пошел к Астеру тоже.

Я сжала в кармане пиджака бархатный мешочек с кольцом и шагнула в лабораторию. Уже представляла, что граф подумает по поводу подарка от девушки, и какими словами скажет о недопустимости. Но вот только пусть попробует не принять.

— Вуд, почему вы одна? Где ваши друзья? — за своим столом сидел Астер, о котором я и не подумала.

— Сейчас подойдут, — быстро ответила ему и широко улыбнулась графу, уголки губ которого в ответ тоже дрогнули.

— Рад тебя видеть, — спокойно сказал он.

Я думала, за эти дни он должен измениться, но передо мной стоял все тот же Фицуильям. Возможно, он даже выглядел немного лучше, чем прежде. Во всяком случае, с точки зрения аристократов, у которых в почете чрезмерная бледность.

— Можете пока расположиться за столом, — сухо обронил Астер, прерывая наши с графом переглядывания.

Я прошла к аквариуму, раздумывая каким образом преподнести подарок. До этого я считала, что просто скажу, что решила отблагодарить его за мою колибри. Но видя привычную серьезность графа, передумала. Может не принять.

— Мне Салгант как-то рассказывал, что в этом аквариуме живет мой тёзка, — неожиданно сказал Фицуильям и повернулся опять к мышкам. — Но боюсь, я не могу его найти.

Я кашлянула и тоже посмотрела в аквариум. Как можно не заметить задумчивую мышь с гордым профилем? Она даже сидела не так как все, можно сказать, с прямой спиной. Ей бы приличный костюм и можно в высшее общество.

— Боюсь и я тоже не нахожу, — вежливо ответила я, радуясь, что смогла удержаться и не сказать правды.

Фицуильям усмехнулся и легко указал на гордую мышь. После чего повернул ко мне голову и чуть приподнял брови. Надо же — нашел и не считает это оскорблением. Я широко улыбнулась и наконец-то достала мешочек с кольцом.

— Фицуильям, я недавно обнаружила в доме вещь, которую мой отец использовал, когда колдовал, — я достала кольцо и показала графу. — Мне она точно не пригодится, но жалко оставлять ее без дела. Поэтому я хотела бы отдать ее тебе.

Я протянула кольцо, и граф его взял. Мне даже показалось странным, что он не отказался, ссылаясь на нормы приличия.

— Ограничитель силы, — задумчиво проговорил он. — Первый раз такое вижу.

— К тебе вернулась магия? — радостно спросила я, полагая, что только люди с полным резервом могут увидеть чужое колдовство.

— Ее крупицы оставались при мне, но не больше, — ответил граф. — Если я всё правильно понимаю это очень полезный инструмент. С помощью такой вещи можно, кажется, рассчитать, сколько затрачивается сил на заклинание и заранее выставить блок, чтобы не влить в заклинание больше. У созидателей с этим часто бывают проблемы, от этого одни и те же вещи у нас получаются довольно часто совершенно разными.

— И это кольцо может, скажем, не дать созидателю полностью исчерпать резерв? — спросила я, внутренне удивляясь, что вообще такое могло случиться. Но, тем не менее, с Фицуильямом это произошло.

— Скорее всего, — граф покрутил кольцо и напряженно посмотрел на меня. — Это подарок?

— Почти. Я действительно разбирала вещи и случайно наткнулась на кольцо. Но еще до этого я хотела тебя отблагодарить за колибри, она ожила и уже успела показать свой щит, — под его пристальным взглядом я начала нервничать, поэтому сказала, как есть. — Можешь считать это чем угодно и относиться как угодно, и думать про нарушенные правила и прочее, но просто возьми его.

Слушая мою тираду, он так и не отвел взгляда, а по окончании, так же рассматривая мое лицо, надел кольцо на свой указательный палец.

— Профессор, я надеюсь, эта просьба будет последней, — в лабораторию вошел Салгант. — Для меня это неприемлемо. Кровь эльфов — это не ингредиент. Надеюсь, на ваше понимание, поэтому уведомляю заранее: вместе со следующей просьбой о капле крови, вы получите отказ в посещении нашего королевства, а я благополучно вернусь в Лес и забуду об этой школе.

Казалось, он вылеплен из света. Холодного, лунного и мерцающего. Скулы четче очерчены, глаза чуть сужены и обычно приятный голос, как будто морозил. Сейчас он как никогда был эльфом. Не рассеянным красивым парнем, не смеющимся и золотым мальчиком, а холодным представителем своего народа.

— Рей? — он удивленно повернулся ко мне, а я уже привычно махнула ему рукой. Неосознанно, но благодаря этому знакомому жесту я сразу вспомнила, что передо мной в первую очередь друг, а не эльф. Да и он, кажется, перестал так мерцать льдом. Невоспитанность человеческих ведьм, вероятно, больно ударила по традиционной холодности эльфов.

— Салгант, я вас прекрасно понимаю, — спокойно ответил Астер, постукивая карандашом. — Но в нескольких работах, которые вы выбрали в качестве выпускных, используется магия на крови и вам в любом случае придется использовать свою кровь. Кроме того, профессор Студегор говорил, что вы все же выбрали его предмет в качестве факультатива и взяли тоже ритуалы с магией на крови.

— Это совсем другое, — холодно ответил эльф. — Это часть обучения и это лично мое решение. А от проектов я всегда могу отказаться, что и сделал. Теперь я участвую лишь в одном, где не используют магию на крови.

— Это зелье тоже часть обучения. И оно тоже может стать вашим выпускным проектом, если вы того захотите, — ответил Астер и тут же примирительно добавил. — Но если для вас это важно, я постараюсь найти заговоренный сильным магом агатит и больше не буду требовать вашего участия в ритуале.

Салгант почему-то бросил взгляд на меня и кивнул. Лил и Ильим пришли вовремя. Они немного стушевались на входе, но с их появлением в воздухе перестало висеть какое-то настороженное недовольство.

— И где последний? — поинтересовался Астер и встал из-за стола, ему вероятно уже надоело ждать.

— Простите профессор, мы не нашли Карла, — спокойно соврала Лил. На самом деле мы его видели, но умышленно ничего не сказали. До сих пор мы с ним даже ни разу не говорили, а Ильим и вовсе поменялся комнатами с одним из боевиков и теперь жил с каким-то ведьмаком-первокурсником.

— Понятно, — Астер опять сел за стол, написал что-то и отправил вестника, а потом снова встал и прошел к огромным шкафам с многочисленными полочками. Там стояли уже готовые зелья, лежали ингредиенты, просматривались амулеты и много чего другого.

Профессор взял заранее заготовленный ящик и водрузил его на стол. После чего пригласил нас присесть.

— Перед вами ингредиенты, которые нужно заговорить. Профессор Тэрволин утверждает, что вы все прекрасно знаете заговор распада, который помогает ингредиентам быстрее вступить в реакцию. У нас с вами до полуночи более трёх часов, так что можете работать не спеша, — сказал Астер и вернулся к своему столу.

— Адепт Риверс, Салгант подойдите, обсудим с вами кое-какие моменты.

Мы не мигая, смотрели в огромную коробку с множеством перьев, листиков и цветков, аккуратно разделенных картонками. Конечно, и я, и Лил, и Ильим знали заговор, но он требовал сосредоточенности и силы. Причем, накладывался на ингредиенты по отдельности. Каждый из нас помнил толстую спираль, которую сложно было разглядеть под листьями и перьями, и знали, что для этого зелья на всякий случай заготавливают всего с запасом. Но только сейчас мы осознали количество ингредиентов, которое для него нужно.

— Адепты, у вас какие-то сложности? — уточнил Астер, а когда мы неуверенно помотали головами, спокойно сказал. — Я помню, что при создании прошлого зелья вы воспользовались уже готовыми ингредиентами из моей лаборатории, но в этот раз вам придется приложить значительно больше усилий как того и требует сложное и опасное зелье.

Астер вернулся к разговору с Фицуильямом, а мы взялись за дело. Готова поклясться, со стороны профессора упоминание прошлого зелье было маленькой местью за обворованную лабораторию.

Заговорить каждое перо и отдельный листик — занятие для очень усидчивых людей. Коих среди ведьм нашлось бы не больше десятка, и то виной тому был бы их преклонный возраст. Но мы все же высидели полчаса и с удивлением обнаружили, что в лаборатории уже появился Студегорн и почему-то Дан. Встали размяться, но поймали взгляд Астера, возможно, вполне миролюбивый, но вгоняющий нас в ступор, поэтому сели на место и опять принялись шептать. В целом мы бы справились за полтора часа, но нас периодически отвлекал то красивый эльф, то мужественный Дан. Да даже Фицуильям, сидящий над расчерченным листом и почти ничем не выделяющийся среди мебели, кроме как скрипом карандаша. Но иногда так приятно минут пятнадцать, посмотреть на то, как другие трудятся.

— Вижу всё готово, — сказал через пару часов Астер, рассматривая коробку с заговоренными ингредиентами. — Тогда пора приступать к ритуалу. Сегодня как раз первый день после полнолуния. Идёмте.

Еще не отошедшие от долгого сидения, мы направились в школьный дворик. С нами зачем-то шел и Фицуильям, а за преподавателями на арканах мило тащились два мягких стула. Они противно скрипели ножками по полу и почему-то не подскакивали на поворотах.

Стоило нам выйти на свежий воздух, стулья замерли, а преподаватели сразу же сели. Нам коротко сообщили, что все усилия пойдут нам в зачет, а в случае Дана и Салганта эта работа может стать выпускной.

— Приступайте, — разрешил Студегор, доставая из кармана фляжку и поглаживая бороду.

Мы и приступили. Пока Салгант и Ильим занимались спиралью, я и Лил просто стояли в стороне. Нельзя сказать, что мы очень устали, но заниматься сомнительным зельем, которое в прошлый раз непонятно как получилось, никто из нас не хотел.

— Красавица, — рядом со мной встал Дан, приобнимая рукой за плечи. — Ко мне тут подходили двое наших. Они слышали, что ты знаешь заговор на хороший сон и хотят, чтобы ты пошептала его.

Я внимательно посмотрела на боевика и призадумалась. Заговора на хороший сон я не знала, даже не представляла существует ли он. Но я подозревала, кто мог так назвать обычные добрые слова. На следующий день после стычки на занятии по управлению воскрешенными ко мне пришла девушка, которая обещала поговорить с другими. Ее звали Адана и она, нервничая и оглядываясь, попросила меня сделать то же самое, что я сделала в зале, когда поймала ее за руку. Оказалось, впервые за долгое время она хорошо спала и отчего-то была уверена, что помогли в этом мои обычные добрые слова. Мне не жалко, я еще раз пошептала, и сегодня после занятий она опять поймала меня, и я опять говорила добрые слова.

— Боевики очень странные, — наконец я ответила Дану. — Как дело касается свиданий или помощи, так ведьмы лучшие на всем белом свете. А как ответных услуг или просто уважительного отношения, так все говорят «фи».

— Я знал, ты будешь не в восторге. Поэтому назначил вполне уважительную цену в три ри. Не продешевил, красавица? — совершенно спокойно уточнил Дан, я внимательно на него посмотрела и усмехнулась.

Если бы боевики пришли сразу ко мне, я бы им много слов сказала, возможно, добрых на первый взгляд, но они бы точно ушли. Сейчас же я сокрушенно покачала головой, понимая, что не откажусь, в конце концов, мне всё еще нужны деньги.

— Да, и от первого заказа я взял половину стоимости себе. Как посредник. Ну а дальше ты уж сама, без моей помощи, — закончил Дан и подмигнул.

— Я прошу прощения, — к нам подошел граф, держащий тетрадку и карандаш. — Дан, в этом ритуале боевик всегда стоит так близко к ведьмам? Я уточняю, потому что по просьбе профессора Астера временно исполняю обязанности его секретаря и буду фиксировать все стадии ритуала.

Дан просто ответил «нет» и опустил руку, тут же отходя на несколько шагов. Все это сделал так, как будто не понял намека.

— Арейна, — Фицуильям перевел на меня тяжелый взгляд. — Даже в кругу знакомых и приятелей не стоит позволять боевикам таких вольностей.

— Не хочу вгонять тебя в краску, но скорее всего ты сегодня увидишь и более очевидные вольности. И я заранее прошу тебя сохранять холоднокровие, — в тон ответила ему я. — Мы с Лил и Ильимом обычно обнимаемся после успешных ритуалов. И иногда прыгаем.

Фицуильям сжал губы и сразу отошел от меня. Старый добрый граф вернулся.

Лил помалкивала, хотя посмотрела на меня с укоризной. До этого она делала вид, что ее нет, да и сейчас говорить не собиралась, но долго не отводила неодобрительного взгляда. По ее мнению я слишком часто незаслуженно обижала такого милого графа.

— Думаю, пора раскладывать ингредиенты, — обратился к нам Студегорн. Оба профессора с удобством расположились на стульях, примерно в двадцати шагах от нашей спирали, и наблюдали за приготовлениями. Седая борода Студегорна уже мирно лежала у него на плече, что было верным признаком хорошего настроения. Доподлинно неизвестно, что связывало его настроение и бороду, но положение последней всегда выдавало Студегорна. Возможно, благодушие профессора было связано вовсе не с бородой, а с фляжкой, которую гораздо удобнее доставать из внутреннего кармана, когда ей ничто не мешает. А вот по Астеру, к сожалению, ничего понять было нельзя. Его везде сопровождала совершенно одинаковая борода и хмурость.

— Вуд, на моем лице появился список ингредиентов? Или другие необходимые вам в работе подсказки? — спросил Астер, которого я бессовестно рассматривала добрых две минуты и даже не заметила, как меня дергала Лил.

Я отвернулась, пряча порозовевшие щеки, и присоединилась к подготовке. Хотя украдкой, я теперь часто смотрела на Астера. Слухи о нашей якобы связи появились незаметно и пока мне ничем не грозили. Но так как Том все чаще крутился вокруг меня, некоторые видели в этом намек на любовные отношения. Стало любопытно, как люди пришли к таким выводам и, мне казалось, я это пойму, если рассмотрю профессора получше. Взрослый, уверенный в себе мужчина, исполинского роста, у которого предположительно есть красивая, знающая себе цену ведьма и вдруг заинтересовался обычной маленькой второкурсницей, которая его до недавнего времени боялась. Вероятно, слухи не смогли за прошедшие два дня обрести четкость, исключительно потому что многие понимали их несостоятельность.

Размышляя, я прошла к спирали и взяла ингредиенты. Каждому полагалась коробка с отдельными перьями и листиками. Чтобы быстрее все распределить, мы пошли по спирали друг за другом, равномерно покрывая толстую линию смесью из трав и птичьего пуха. Без дела пока стоял только эльф.

— Я убежден — они пьют, — печально сказал Салгант, прислушиваясь.

— Во фляжке может быть что угодно, — заметила осторожная Лил.

— Только что профессор Астер восхитился выдержкой напитка и его крепостью, — эльф грустно вздохнул.

— Я думаю это тоже часть ритуала, — заметила я. — В прошлый раз мы пили самогон Ильима, в этот раз они пьют самогон Студегорна. Логично?

— Обидно, — вздохнул эльф и помог мне с тонкими веточками, взмахом руки распределяя их по спирали, потом и вовсе забрал у меня коробок.

— Если полностью соблюдать тот ритуал, пить тоже должны мы, — вдруг довольно громко поддержал эльфа Ильим.

— Тише, — одернула Лил. — Услышат, и нас заставят еще самогон им делать. Нет уж, хватит и одного экспериментального зелья.

— Серьезно? Пили самогон перед таким ритуалом? — поразился Дан.

— А ты думал, как бы мы смогли по-другому убедить эльфа отдать нам кровь? — улыбнулась я. — Только напоить.

— Я не был пьян, — искренне возмутился Салгант.

— Тогда у тебя нет оправдания. Спросят тебя на родине, как же ты отдал кровь? А ты даже пьян не был, — покачала я головой.

— Возможно, я отдал кровь за взгляд прекрасных глаз, — с еле заметной улыбкой ответил почему-то осмелевший Салгант. Я тоже улыбнулась, вспоминая, с каким страхом мы смотрели на эльфа, когда он узнал, что нужна его кровь и с какой решительной кровожадностью его разглядывал Карл. Определенно дело в прекрасных глазах.

— Помните слова заговора и заклинание? — вдруг вторгся в наш мир голос Астера, и мы синхронно кивнули.

Желание разделаться с зельем как можно быстрее подстегнуло действовать без раздумий. Как только мы распределили все ингредиенты, тут же встали по местам и зашептали.

Ильим был ведущим, я просто вторила его словам, а Лил страховала. Только мы закончили, Дан резко прочел заклинание, выкачивая попутно из нас часть силы и запуская спираль. Все завертелось с сумасшедшей скоростью. Даже в глазах зарябило, но буквально сразу с хлопком спираль исчезла, а в руки Ильиму спланировало уже готовое зелье. Очень быстро, казалось, в прошлый раз мы делали все дольше.

— А недурно, — послышался голос Студегорна. — Пожалуй, правда, тянет на зачет, но на выпускную работу вряд ли.

Я заморгала и махнула рукой перед носом, отгоняя остатки дыма. Студегорн теперь сидел на стуле, вытянув ноги и сложив руки на животе, борода все еще покоилась на плече.

— Думаю, можно сразу и опробовать. Как считаете, профессор? — обратился он к Астеру, пока мы приходили в себя.

После того, как я лишилась сил, из меня еще ни разу так не выкачивали магию. Силы определенно остались и немалые, но при ритуалах частенько маги выкачивают ее скачками, после чего еще пару минут в голове звенит. И сейчас я как-то плохо соображала. Половина слов прошло мимо меня. И то, что рядом появился Том, а в руку мне любезно сунули пузырек с зельем, я восприняла отстранение.

— Приступайте, — опять сказал Студегорн, доставая фляжку.

Я нахмурилась, рассматривая пузырек и, наконец сообразила, чего от меня хотят. Зелье и кисточка в руках, а Том у ног. Кажется, они действительно намерены повторить наш опыт в точности.

Под взглядами профессоров я присела перед Томом и почесала его за ушами. В этот раз я, конечно, была смелее и не боялась угробить такого саблезуба, вреда от этого зелья точно не будет. Тем более его шерсть и впрямь выглядела ужасно. С одного бока свисал целый клок, а на животе просматривались рваные раны, которые стали бы смертельными для любого живого зверя. Поэтому и начала я вымазывать зелье, похожее на клей, на его брюхо. Сначала была тишина, потом между собой заговорили профессора. Но их я почти не слышала. На самом деле уже хотелось спать и любое монотонное дело, даже такое как склеивание шерсти у воскрешенного, вызывало сонливость.

— Так и должно быть? — рядом со мной присел граф, указывая на те места, где я уже прошлась кисточкой.

Прямо на наших глазах на белой шерсти медленно проступали пятна. Очень милые, как у снежных барсов. Разница в том, что у нашего Тома они проступали на животе. Одно, другое… они игриво пробежали до самого подбородка и замерли. И чем больше проходило времени, тем ярче они становились. Мы с графом сидели рядом и просто смотрели на это странное пятнистое представление. Сам саблезуб как и в прошлый раз медленно уплывал в нирвану. И я не бралась сказать, как он отреагирует, когда заметит, что весь покрылся пятнышками. Возможно, его опять поглотит тоска, как когда-то по ушедшим полосочкам.

— Любопытный эффект, — рядом с нами возник Студегорн. — Не зря мы с вами решили, будто от ведьм многое зависит. Вероятно, играет роль поколение.

— Простите, вы хотите сказать, что он пошел пятнами из-за моего седьмого поколения? — спросила я и тут же добавила. — В прошлый раз он ими не покрывался.

— Я хочу сказать, что зелье начало действовать. Почему такой эффект, мы обязательно выясним, — с ласковой улыбкой прожженного экспериментатора пояснил Студегорн. — До этого мы приглашали разных ассистентов, но ничего не выходило, совсем. Вероятно сочетание десятого, седьмого и четвертого поколений, что-то дает.

— Полагаю, необходимо провести ритуал еще раз, но уже, исключая поочередно то одну, то другую ведьму и, пробуя сочетания. Сначала можно просто убрать страхующую, оставить только двух, — вступил в разговор Астер и обратился ко мне. — Как себя чувствуете?

— Нормально, вроде бы, — с запинкой ответила я.

— Тогда оставляйте Тома адепту Риверсу и пока еще на небе луна, попробуем этот же заговор без адептки Келли.

Мы обреченно переглянулись с ребятами, понимая, что ночь длинная, а луна сегодня светит слишком ярко. Том сладко чмокнул губами, и я с завистью посмотрела на него, но все равно послушно поплелась к месту спирали.

— Логично было бы теперь и нам предоставить фляжку, — тихо сказал мне Салгант.

— Не думала, что ты такой любитель выпить, — улыбнулась эльфу, который своим замечанием отвлек от мрачных мыслей о перспективе провести еще несколько ритуалов.

— Только в хорошей компании и для поддержания духа. Думаю, из нас никто бы не отказался, нам еще целую ночь работать, — ответил он. — В моем Лесу нам бы обязательно принесли эля. У вас, у людей, никто не знает, что такое работа в удовольствие. Никакого веселья.

Сложно было не согласиться, особенно рассматривая довольных профессоров с фляжкой. Они, кажется, постигли суть работы в удовольствие.

Мы же работали просто так, точнее, за зачет. Хотя после двух попыток, которые закончились ничем, Студегорн все же решил засчитать Салганту и Дану это зелье за выпускную работу, если те смогут внятно объяснить, почему заговоры без страхующей ведьмы не действовали.

После четвертого ритуала профессора сжалились и отпустили. Как они объяснили, им стал понятен принцип, и дело было, действительно, в сочетании наших поколений, поэтому эксперимент признали успешным. Хотя мне казалось, они свернули работу только потому, что во фляжке уже ничего не осталось.

Глава 10

«Галатэль, твой племянник затронул интересную тему.

Недавно он сказал, что люди не понимают, что значит работать в удовольствие. Я поразмыслила над этим и вынуждена с ним согласиться. Сам посуди, Малыш мне уже три дня шлет письма о том, как все плохо. Якобы наши работники, которых он так хвалил, Эдди Зуб и Карлик Боб — старые пьяные черепахи. Якобы взятые в аренду мулы хромые и безрогие овцы, а сеялка, которую одолжили соседи, — скрипучая дырявая телега (что на самом деле правда и ее задумывали именно такой). Но у нас посевная, а Малыш нервничает больше обычного и я, соответственно, тоже. Скажи, как эльфы работают в удовольствие?

Салгант предложил устроить моим работникам праздник с бесплатным элем. Но я сомневаюсь, что «старые пьяные черепахи», выпив, вдруг обретут новые важные для работы качества.

Возможно, это письмо тебя просто повеселит, что тоже неплохо. Но на самом деле мне, правда, интересно, как сделать, чтобы Малыш, от которого сейчас зависит мое благополучие, работал в удовольствие. Мне самой сложно об этом судить, потому что проводить ритуалы с Даном на заказ (пока, правда, такой был один) и создавать зелья мне легко и это мне нравится. Еще больше я люблю накладывать заговоры. Да и заниматься полями оказалось тоже интересно. Я понимаю, что это пока не работа в прямом смысле слова, потому и спрашиваю. Как у вас, эльфов, получается работать в удовольствие?

Рей»

Я с нетерпением ждала ответа на это письмо. Мне казалось, я уже тысячу лет не видела ровного почерка Галатэля и ужасно скучала по его фривольным замечаниям. Но недели шли, а ответа не было. Салгант как-то сказал, что в их королевстве сейчас так называемый сезон переговоров. В это время к ним приезжают делегации из разных уголков мира, в том числе из Приморского и Северного королевства эльфов. Судя по всему эльфы между собой не ладили, и такие визиты были сродни сражениям. Правда, вроде бы с послами Приморского королевства Галатэль еще десяток лет назад смог более или менее договориться и даже почти подружиться. Но все равно эти визиты отнимали много сил. Я все понимала, но когда ответ не пришел и спустя два месяца окончательно загрустила.

К этому времени на моих полях уже вызрела пшеница. Пораженные работники впервые видели сорт, который полностью созрел за столь короткий срок и с каким-то благоговением собирали урожай. Поле, над которым колдовала эльфийка полностью оправдало себя. Эль Тин не сомневалась в своей работе и на мои благодарности отвечала удивлением. Для нее такое колдовство было, как будто в порядке вещей.

Она мне многое пыталась объяснить в письмах, даже про магию эльфов писала, но когда она говорила о дыхании природы и прочем в голове ничего не укладывалось. Поэтом, в основном, как когда-то просил Галатэль, мы обсуждали парней, точнее, одного. Сначала Эль Тин писала, что ей никто не нравится. То слишком высокий, то слишком широкоплечий, то цвет глаз не тот. Оказалось, что у эльфов ценился чистый цвет глаз: синий, голубой, зеленый. Если без примесей — значит, перед нами красавец. И ее жених, которого она отвергла, конечно, был из таких. Нормального роста, с плечами по вкусу Эль Тин и чистейшими голубыми глазами. Он, конечно, тот еще прохвост, писала она, но очень уж красив. Его она не видела несколько месяцев и, вероятно, грустила. Поэтому я в подробностях теперь знала его анатомию вплоть до ямочек в области крестца.

Я же постоянно порывалась спросить что-нибудь про Галатэля, но вовремя себя останавливала. Неизвестно, как она отреагирует на мой интерес, да и не хотелось в письмах обсуждать что-то очень личное.

— Похоже, я сегодня сопровождаю самых красивых девушек нашего королевства, — в дверях нашей комнаты стоял Ильим в идеально сидящем фраке и улыбался.

Я посмотрела на сияющего ведьмака и не менее сияющую Лил и усмехнулась про себя. Комплимент предназначался явно одной ведьме, а не двум.

Хотя выглядела я не в пример лучше, чем на прошлогоднем Зимнем балу. Срок спора истёк, и моя потрепанная шляпа теперь гордо лежала на полочке рядом с книгами. Я надела то самое платье глубокого синего цвета, что купила еще в прошлом году. Его ушили, чуть-чуть обновили, добавив на летящую юбку блесток, и оно стало выглядеть еще лучше. Правда, теперь полупрозрачная вставка в области декольте неожиданно заканчивалась чуть ниже дозволенного и выглядела более чем интригующе. Никакого шика в платье не было и некоторые модницы посчитали бы его несовременным. Но благодаря этому платью мне не пришлось искать деньги, которых не было, на новое, да к тому же выглядела я в нем очень хорошо. На Зимнем балу в этом году я точно не буду чувствовать себя странно, сольюсь с массой других празднично одетых девушек и будут танцевать всю ночь.

— У тебя сегодня только одна спутница, — сказала Лил. — Рей сопровождает Салгант.

Слова вроде бы относились ко мне, но смотрели они только друг на друга. Ильим в классическом фраке казался старше и еще серьезнее, а Лил выглядела как прекрасная сказочная фея. Розовое платье с пышной, воздушной юбкой, элегантные украшения и по-королевски уложенные в корону локоны. И кто бы поверил, что она сделала прическу сама.

Вообще, ведьмы не признавали помощи в том, что касалось внешности. У нас были редкие зелья, руки и фантазия, в то время как у остальных только камеристки со стандартным набором средств для красоты. Ни одна ведьма в школе не приглашала к себе помощниц, чтобы принарядиться, это было ниже нашего достоинства. При этом выглядели мы ничуть не хуже, а зачастую лучше всех остальных. За что нас и не любили магички, тратившие целый день и сотню ри на то, чтобы быть красивыми.

— Рей, но ты же со мной потанцуешь? — уточнил Ильим, кажется, просто чтобы хоть что-то сказать, а не только рассматривать Лил и улыбаться.

— Не знаю, дружище. Мне говорили, что не стоит связываться с парнем, у которого девушка — ведьма, — пространно заявила я.

— Можно подумать, этим тебя можно напугать, — улыбнулась Лил.

— Когда ты знаешь ведьму, о которой идет речь, очень даже можно, — тоже улыбнулась я и подошла к ним, не удержалась и грустно вздохнула. — Очень жаль, что наша практика опять не вместе.

— Да уж, — Лил опустила глаза.

Тема практики в школе вызвала настоящий скандал. Почти всех ведьм распределяли в разные крепости, в том числе и в саму Литергию, где еще случались одиночные нападения. Но для ведьм и ведьмаков, которых отдельно тренировал сначала Астер, а потом и Эрвир существовал другой вариант.

Нашим куратором неожиданно оказался Астер и он предложил всем пятерым боевую практику в Западном королевстве эльфов. Правда, воодушевило это заявление только меня. Даже Ильим как-то не горел желанием ехать к эльфам и, мне кажется, с радостью отказался. Хотя мне объяснил, что не может оставить Лил. Но я осознавала, что все отказываются, потому что чисто ведьминские умения там почти не пригодятся. Да и никто не будет там учить разбираться в эльфийских травах и ничего интересного для себя ведьмаки там не видели. Тем более эта практика проходила как бы с боевиками, которых они терпеть не могли. Ко всему прочему выбор боевой практики вызывал негодование Тэрволин и гарантировал десяток дополнительных вопросов на зачете, который сдавали все равно у нее, а не у ведьмы, ведущей практические занятия. Мне терять было нечего, после постепенно распространившихся слухов о нас с Астером, меня она воспринимала, как пустое место. И свои десять дополнительных вопросов на зачете я и так бы получила. Вероятно, мое согласие на эльфийскую практику только подтвердит ее подозрения.

Но, как бы то ни было, отказываться от Леса я не собиралась. Я прилежно посещала все занятия, несмотря на то, что мне писал Малыш и каждый вечер я нервно грызла карандаши и думала: "надо ехать домой". Но я осталась. Учила, читала, варила и сдала зачет с первого раза, несмотря ни на что. До экзамена у меня еще полгода и я старательно не думала, как повлияет мое решение на итоговую оценку.

Мы с Ильимом и Лил еще немного поговорили, но в такой праздничный вечер почти не получалось грустить. Мы собирались танцевать и веселиться до глубокой ночи. И как только появился эльф мы медленно пошли в главный зал.

Салгант выглядел очень романтично в белом праздничном костюме эльфов с крепко заплетенной косой и кокетливой прядью, падавшей на скулу. А увидев меня, стал еще и трогательно растерянным. Он споткнулся на нашем пороге и некоторое время просто меня разглядывал, чуть задержал взгляд на моей груди и только потом подал руку, чтобы идти.

— Хорошо выглядишь, — когда мы прошли половину пути вдруг сказал он и сам поморщился от столь универсального комплимента. Его вполне можно было адресовать старушке, маме, а то и графу, после посещения болот.

— Ты тоже. Очень белый, глаз просто отдыхает, — ответила я, стараясь сохранить серьезность.

Но Салгант улыбнулся и я в ответ тоже.

— Надеюсь, ты готова?

— К балу? Конечно. Даже туфельки на месте, — я быстро приподняла подол платья, демонстрируя серебристые туфельки с тонким ремешком. Глаза Салганта как-то неожиданно стали больше и темнее и он еще несколько секунд смотрел на ткань, скрывшую ноги, и только потом произнес:

— Я имел в виду, — Салант кашлянул. — Собралась ли ты в дорогу? Отец откроет портал рано утром. Лучше быть готовыми.

— Вещи уже собрала, — я улыбнулась, наблюдая за тем, как глаза Салганта возвращают привычную форму. И как он хмурится, подбирая более интересную тему для разговора, чем подготовка к практике. Он больше не смотрел то на декольте, то на спрятанные под платьем туфли, но выглядел по-прежнему немного растерянным. Я опять улыбнулась, раздумывая, можно ли будет прийти к порталу в этом платье. Разрешен ли у них бальный наряд в шесть утра? Или можно ли его оправдать тем, что он специально подготовлен для эльфов и особенно для Правителя? Хотя вряд ли Галатэль нас встретит, да и Астер совсем не обрадуется. От пышного платья адептки, собирающейся на болота, у него сердце прихватит.

Бальный зал в этом году утопал в пышных бантах, цветах и светился разноцветными огоньками. Все было ярче, масштабнее и громче, чем в прошлом году. Здесь очень старались сделать все праздничным и весёлым.

После нашей битвы у крепости в школе надолго поселилась нервозная весёлость. Драки, загулы, какие-то неожиданные яростные поцелуи у всех на глазах. Только никто на самом деле не веселился. Даже традиционный турнир четверок теперь не казался чем-то праздничным. Все наконец-то поняли то, о чем говорил Астер еще на первом занятии. В любой момент адепт может пойти в бой, возможно, в составе совсем другой четверки, с другими людьми, но ему придется вспоминать все, что он делал, когда проходил турнир. Для всех теперь он стал напоминанием войны и трибуны оставались пусты. К тому же раз в неделю в Литергию ездили наши сильные четверки, чтобы поддерживать заклинания и отражать возможные нападения. Перестраховка, но это тоже не давало забыть ни о чем.

Поэтому бал и украшенный зал стали первым по-настоящему праздничным событием. Он затмил собой всю серость последних месяцев, помог адептам опять стать обычными учениками, а не воинами. К этому дню боевики наконец-то перестали ходить в лазарет за успокоительным, и больше не обращались к ведьмам за добрыми словами. Цена за мои услуги, назначенная Даном, устроила не всех, и ко мне в итоге упрямо ходил только один боевик, считавший, что только я говорю то, что нужно. Остальные быстро смекнули, что и другие ведьмы могут пошептать, причем бесплатно.

В воздухе ощущалось что-то похожее на общее ликование и облегчение, как будто бал ставил точку и подтверждал: «все закончилось, можно жить дальше».

Мы с Салгантом вышли на паркет сразу после преподавателей и радостно кружили под легкую музыку. Целых два танца подряд. Но потом эльф верный своим лесным принципам ушел приглашать других девушек, а меня перехватил граф. Он, как обычно, впечатляюще смотрелся в чёрном фраке, правда, сегодня казался более нервным, чем обычно. Его выдавала морщинка между бровей.

— Прекрасно выглядишь, — сказал он, даже не присматриваясь к моему платью. Я только успела его поблагодарить и собиралась завести разговор, кто бы поверил, о погоде, но он резко выдохнул и сказал:

— Мне нужно с тобой поговорить, это важно.

Он потянул меня мимо колонн к стеклянной двери, что вела в школьный дворик. Причем даже не озаботился тем, чтобы взять верхнюю одежду и не услышал мой возглас. Когда мы вышли граф быстро прочел согревающее заклинание и замер вполоборота ко мне. Я оглядела белый дворик и переступила туфельками на снегу, который начал таять от заклинания. Молча посмотрела на серьезного графа и приготовилась ждать.

Он стал немного импульсивным за последний месяц.

Эту смену характера можно было списать на появление магии. До полного восстановления еще было далеко, но сейчас он, вероятно, повторно проходил все то, что сопровождает появление магии у детей и подростков. Эмоциональность, раздражительность, повышенная чувствительность к критике. Возможно, я бы не заметила перемен, так как его обычно выдавал лишь случайно сломанный карандаш и фраза «я погорячился». Но он часто со мной обедал и ходил в библиотеку, у меня было время присмотреться к нему.

— Уверен, ты знаешь, что говорят о тебе и о профессоре Астере, — отмер Фицуильям, поворачивая голову ко мне, а я поморщилась.

— Не начинай, пожалуйста. Это лишь слухи. Беспочвенные. Нормальным людям и в голову не придет, что это правда.

— Тем не менее эти слухи просочились и теперь являются достоянием не только школы. Об этом сплетничают даже подруги моей матери, — сухо ответил граф. — Их нужно пресечь. Иначе ты рискуешь навсегда остаться девушкой определенного сорта.

— И как, по-твоему, я могу их пресечь? Любые оправдания выглядят как подтверждение, — я не подозревала, что эти слуха настолько интересны в обществе и была очень удивлена. — Пройдет время, и люди об этом забудут.

— Они не забудут, — граф грустно покачал головой и, уже отвернувшись, продолжил. — И с тобой вряд ли будут общаться на равных в обществе, и вряд ли ты сможешь рассчитывать на хорошую партию. Ты забыла, что Высшая школа выпускает элиту, здесь обзаводятся связями и репутацией. Наравне с аристократами учатся дети влиятельных и богатых семей, о чем ты совершенно не думаешь. Как, по-твоему, влияет твоя репутация на твоих друзей на того же Ильима, чей отец входит в королевский торговый совет? И как долго они смогут с тобой общаться, если их благополучие и статус в обществе будут зависеть от мнения окружающих и от круга общения?

— Хватит, — резко осадила я, закипая. — Я не маленькая девочка и понимаю больше, чем тебе кажется.

— Тогда должна понимать, что это нельзя так оставлять, — он резко повернулся ко мне. — Нужно объявить, что у тебя уже давно есть пара и это не профессор.

— Ты сейчас о чем? — насторожилась я, рассматривая напряженного Фицуильяма.

— Я предлагаю тебе свое покровительство, — четко ответил он, не отводя глаз.

— Покровительство? — уточнила я, несколько раз прокручивая это слово в голове, и в полнейшем шоке выдохнула. — Это значит стать твоей содержанкой?

— Можно пустить лишь слух об этом, — ответил он, а после паузы, как будто сам себе не веря, добавил. — Но о степени близости правды к вымыслу решать тебе.

— И каким это образом один слух о связи лучше другого? — зашипела я, сжимая кулаки.

— Он подразумевает, что ты выбрала своего ровесника и здесь есть место чувствам, а не выгоде. К тому же, зная насколько я богат, любой, кто захочет связать с тобой судьбу в будущем может быть уверен в очень хорошем вознаграждении, — произнося это, граф почти побелел, только глаза оставались слишком тёмными.

— А мама тебя за такое не отругает? Ведь твоя репутация благородного и честного аристократа очень пострадает, — едко уточнила я, с трудом сдерживая магию в своих кулаках.

— Репутации лорда повредить крайне сложно, в отличие от репутации леди, — сказал он и нервно выдохнул. — Как я понимаю, мое предложение, ты не примешь?

— Ты хочешь сделать меня любовницей, — чеканя слова, проговорила я, не веря, что такое мне предложил Фицуильям.

— Я говорил о слухах.

— Но был бы не против, если бы это стало правдой, — тихо уточнила я, понимая, что еще чуть-чуть и от графа останется мокрое место. Особенно после того, как он ничего не сказал, а просто несколько долгих мгновений смотрел на меня злыми глазами.

— Мы не одного круга… Я не могу сделать тебе предложение! — ответил он и добавил чуть наклонившись. — Призрак задери, я даже не знаю, выживешь ли ты, если будет наследник. Насколько, вообще, ты сильная ведьма?

От смены темы я опешила, но не успокоилась. Видела, что он злится и кипела не меньше. Я была на каблуках, а он склонил голову. Очень хорошая позиция. Рука сама взлетела и кулак с магией впечатался в его щеку. Это была не пощечина, а точный удар, учитель бы мной гордился. Фицуильям покачнулся и прижал ладонь к лицу.

— Пошел ты!

Пальцы ломило от боли и жгла магия, без раздумий я создала пульсар, но мою руку не вовремя перехватили.

— Рей, что случилось? — рядом был Ильим и держал меня за запястье, тут же стояла удивленная Лил.

Магия рвалась с пальцев, в голове стучала кровь, я с трудом смогла выдохнуть. Но на нормальный ответ меня не хватило. Взгляд графа, ошалевший и не верящий, не позволял собраться с мыслями, от одного его вида с языка рвались исключительно заклинания. Он опустил руку, показывая красное пятно на скуле.

— Мне искренне жаль, что мы не понимаем друг друга, — сквозь зубы проговорил он и пошел к двери.

— Тебе жаль?!

Я рванула руку, но теперь меня еще схватила Лил, а граф успел вернуться в зал. Несколько минут мы просто стояли. Кажется, друзья боялись сказать лишнее и ждали, когда я успокоюсь. Хотя, чем больше я стояла, тем сильнее крепла злость и обида.

Некоторое время спустя Лил попросила посмотреть Ильима, как там граф, а сама повела меня к нашей комнате. Но спросила, что произошло только после того, как зашептала мои сбитые костяшки и дала успокоительное. Моя речь все равно была эмоциональной. Я в жизни так не описывала поступки людей и так долго не говорила о гнусности неких предложений. Я совершенно не ожидала, что граф рассматривает меня в качестве любовницы. Знала, что нравлюсь, но мне представлялось это просто дружеской привязанностью, которая бы сама прошла после окончания школы и уж тем более после его помолвки с прекрасной леди ему под стать. И я до сих пор не могла поверить, что он говорил всерьез. Какая же это симпатия, и какая же это дружба, если он говорит о постели и оправдывает это помощью?

— Не могу поверить, — уже в сотый раз я говорила Лил. — Не думала, что он такой.

— Вы оба хороши, — спокойно сказала она, опять накладывая заговор на уже почти здоровую руку. — Он предложил что мог, а ты вспылила.

— Ты его защищаешь?

— Нет. Он был неправ, — еще спокойнее ответила она. — Но ты могла бы его просто выслушать и отказаться.

После выпитого успокоительного и долгих рассуждений о гнусности поступков, я была уже не столь воинственной. И могла оценить осторожность Лил, только я бы все равно не сдержалась. Довольно сложно оставаться спокойной, когда друг ведет себя, как сволочь.

Вернулся Ильим. Он задумчиво посмотрел на меня, но вместо того, чтобы дальше обсуждать случившееся, предложил вернуться в зал. Никто не настаивал на том, что и мне надо веселиться, но я осознала, что мы сидим уже почти час в комнате, а друзья, наверное, нормально и не потанцевали. И, зная их, они без меня туда не вернутся, скорее предложат отмечать наше близкое расставание, точнее, грустить на дорожку. Так что я собралась и вернулась вместе с ними в зал.

Настроение не улучшилось в один момент, но я хотя бы смогла взять бокал с пуншем и просто пройтись вдоль столов и украшенных стенок. Ильим и Лил ушли танцевать, а я ходила. Меня, наверное, из вежливости пытался пригласить Майлз, но я отказалась и пошла дальше. С каждым шагом злость уходила, хотя непонимание оставалось. Наверное, действовало успокоительное, потому что к третьему кругу я перестала хмуриться и смотрела на все философски. Друга у меня больше нет, что, возможно, к лучшему. Такие мне не нужны. Но что скрывать на место злости пришла грусть. Вероятно, без этого чувства не обойдется ни один мой школьный бал.

— Рей, я тебя искал, — передо мной оказался Салгант. — Ты пропала, а за тобой еще один танец.

— Прости, но я, пожалуй, откажусь, — я показала полный бокал. — Хочу немного прийти в себя и допить пунш. Знаешь, после того как тебе друг предлагает быть содержанкой нужно немного времени, чтобы перевести дух.

Эльф удивленно посмотрел на меня, а когда узнал, что я говорю о Фицуильяме, чуть не сказал, что я ошиблась и не расслышала предложения.

— Нет, предложение было довольно ясным, — спокойно возразила я. — Но давай не будем об этом. Лучше расскажи, со сколькими девушками ты уже успел перетанцевать? Возможно, тебе нужно найти еще одну для полного соблюдения ваших эльфийских правил.

— У нас танцуют не из-за правил, а потому что любят. Как женщины, так и мужчины, — ответил Салгант, всматриваясь в мое лицо. — Я надеялся потанцевать с тобой, но если ты не хочешь, мы можем, например, посидеть у окна.

— И поговорить о погоде?

— О чем захочешь, — ответил эльф, ненавязчиво подводя меня к свободному диванчику.

— Любая тема, кроме Фицуильяма, подойдет, — ответила я, радуясь, что Салгант остаётся верен себе и не лезет с расспросами, когда они не нужны.

— Танцы? Я заметил, что ваши мужчины неохотно танцуют, — быстро сориентировался он. — Это какая-то человеческая традиция — танцевать один-два танца за вечер?

— Можно сказать и так. Но во многом эта традиция восходит к врожденному умению человеческих мужчин наступать своим дамам на ноги или, в совсем тяжелых случаях, на подол платья. Кроме того, когда в зале танцует эльф, любой человеческий мужчина, словно неповоротливый слон. Как видишь, у наших мужчин много проблем.

— Я им искренне сочувствую.

— Сочувствием здесь не поможешь. Вот если бы ты не танцевал.

— Вероятно, ты хочешь моей смерти, — улыбнулся Салгант. — Я не буду единственным эльфом, который не танцует.

Я тоже улыбнулась. Медленно я приходила в себя и сейчас вполне могла представить, что вечер закончится хорошо. Это стало очевидным, когда мне в руку ткнулся вестник. Еще не открывая, я знала, кто отправил письмо и шире улыбнулась. Под удивленным взглядом Салганта сразу открыла и увидела знакомый почерк.

«Милая Рей!

Понимаю, мое письмо бессовестно запоздало, но твой вопрос настолько своевременный, что не могу оставить его без ответа.

Эльфы не работают. Это главный секрет, который ты должна знать. За пятнадцать лет, что я занимаю пост Правителя, я видел лишь одного эльфа, занятого делом. Моего первого помощника, который денно и нощно выслушивает жалобы, составляет мое расписание и помогает в подготовке к переговорам. Остальные считают работой посещение «Вонючего трактира» и разговоры о жизни деревьев в нашем Лесу. Эльфы не приспособлены к работе, избалованы магией и слишком привыкли считать себя выше людей, которые за последний век кое в чем нас обошли… И, могу сказать, что твой Малыш как раз работает в удовольствие. Пока он так горит и ругается, знай — ему небезразлично то, чем он занимается и тебе не стоит переживать.

Как ты могла понять, это всё проверено на личном опыте. Я никогда в своей довольно длинной жизни так часто не использовал ругательства, как с момента избрания. А недавно был в Приморском королевстве эльфов, узнал много новых выражений от тамошнего коллеги. Судя по всему, он тоже работает в удовольствие.

Мне жаль, что я отвечаю только сейчас. В твоей жизни уверен произошло уже много более интересного и значимого, чем тот разговор с Салгантом. Но твое письмо, к сожалению, затерялось среди корреспонденции, пока я был в отъезде и мой помощник не счел его настолько важным, чтобы переправить в другое королевство. В любом случае скоро мы сможем обсудить все лично, что меня очень радует.

Только прежде у меня к тебе личная просьба. Душа моя, передай моему любимому племяннику, что он непроходимый дурак.

Гэлатэль.»

Я широко улыбалась, пока читала, а вот Салгант хмурился, не понимая моего веселья. В конец концов он не выдержал и спросил, что меня рассмешило. Пришлось показать ему конец письма, хотя эту приписку я не поняла. Но эльф, вероятно, знал, почему дядя его считает дураком и окончательно помрачнел. А я думала лишь о том, что вечер не потерян.

Глава 11

Мы всего сутки в эльфийском королевстве, а настроение такое, будто я отмотала срок на каторге. Элитной, конечно. Хорошее питание, прогулки, высокие красивые эльфы. Но каторга. Во главе с Амисал и графом.

Только мы вошли в Дом и принялись завтракать, эльфийка сморщила нос, глядя на Тома. И выставила из зала, когда ей показалось, что кому-то стало дурно от вида воскрешенного саблезуба. Даже Астер ничего не мог поделать, и я вынужденно увела нашего мальчика. В итоге половину дня мы с ним бродили вокруг Дома, пока Салгант нас не нашел.

Кому могло стать дурно от мирного Тома с гладкой, между прочим, шерстью? Ну он немного выпячивал грудь, изредка улыбался, с этим не поспоришь. Но кто в здравом уме будет винить кота за то, что он горд за свою шкуру? У него, может быть, это последняя радость в жизни. Зелье подействовало, его шерсть опять стала однородной. Полосочки, к сожалению, не появились, но и пятнам Том радовался. И теперь ходил, выпячивая грудь, которая покрылась кругляшками, как орденами. Грех было не показать людям такое. Белая шерстка в обаятельных пятнышках до самого подбородка, а спинка по-прежнему ровная без намека на изыски. Игриво пестрели лишь живот и грудь…

Гулять вокруг Дома в целом занятие интересное, но, как назло, граф тоже вышел, видимо, чтобы подумать о своем поведении на свежем воздухе. И куда бы я ни шла, мы пересекались. Широкая поляна, опушка леса или просто закуток за огромным камнем. Мы не разговаривали и отворачивались, чтобы не встречаться взглядами. Терпели друг друга с большим трудом. Фицуильям и не думал извиняться, более того, казался почти оскорбленным. Увидев его в десятый раз за полтора часа, я не сдержалась и тихо проговорила, обращаясь к Тому:

— Бывает, что у некоторых особ не хватает фантазии на составление маршрута для прогулки, но в то же время с лихвой хватает на разные непотребства. Удивительно, не находишь, Том?

Граф резко обернулся, но я уже проходила мимо, гордо подняв голову, и потому не видела выражения его лица, зато прекрасно услышала его холодный голос:

— Бывает, Том, что некоторые считают, будто на них свет сошелся клином и воспринимают любые действия окружающих, как дополнение к своей особе.

Я споткнулась, но пошла дальше, проклиная Фицуильяма. Ни слышать его, ни видеть желания не было. Искренне надеялась, что его не допустят к этой практике, так как он все еще не восстановился. Но, вероятно, Астеру опять не хватало людей. Хотя в последнюю минуту к нам присоединился Эзра. Тэрволин считала его, так же как и меня, лентяем. Но если меня она иногда пыталась вразумить и заставить учиться еще больше и лучше, то на него давно плюнула. Такой удивительный ведьмак с силой земли, по ее мнению, не годился даже в кашевары. Возможно, поэтому он и отправился с Астером, а не остался в школе. Но его появление в наших рядах никак не повлияло на участие графа в этой практике.

Первый день в эльфийском королевстве кое-как закончился, и когда наступило утро, я пришла к месту сбора вместе с Астером. И чуть ли не побежала вперёд всех, когда мы пошли к лесу. В этот раз нас сопровождал эльф по имени Мелонир Эсир. Профессор с ним был знаком и они даже перебросились парой слов, но эльф говорил неохотно, а из адептов замечал исключительно Салганта.

— Основное уже сделано. Уже стабилизировали фон и можно открыть дорогу прямо к болотам. Точнее, к самому источнику вредной магии.

Нам предстоит с вами проверить некоторые сети и снять амулеты, фиксирующие фон, — говорил Астер, уверенно шагая вперед по открывшейся тропе. — Уже найдено место сброса магии, которая так изменила эльфийские болота. Теперь предстоит установить ее природу или вычислить того, кто эту магию поддерживает. Предупреждаю, это процесс нудный, требующий усидчивости и внимания. Но зато в этот раз с призраками вы не столкнетесь.

Он замолчал, поправил рюкзак и кивнул эльфу. Перед нами открылась тропа, которая вывела к краю болот. Даже удивительно, что мы так быстро оказались на месте. Никаких ночевок в лесу, никаких костров, а лишь пятнадцать минут и мы у болот.

— Чуть позже, к нам присоединится еще один маг, а пока… — хрустнула ветка и профессора не стало.

Мы остановились и внимательно осмотрелись, Астер просто исчез. Это шутка? Том тоже замер, навострив уши.

— Профессор? — тихо позвала я, но ответа не последовало.

Вокруг был мирный лес. Через кроны пробивалось солнце, гулял летний ветерок, а мы напряженно застыли посреди утоптанной тропинки. Ничто не говорило об опасности. Даже пахло здесь не совсем болотами, скорее мхом и немного тиной, как бывает у берегов речушек.

— Никому не шевелиться, — вдруг жестко распорядился Дан.

Хотя все и так стояли, не понимая что происходит. Боевик бросил вперёд какое-то заклинание и тут же приготовился атаковать. На его ладони разгорелся пульсар, но ничего не произошло. Вокруг царил покой. Слышалось, как мимо пролетают жуки.

Сопровождающий нас эльф прошёл вперед, внимательно рассматривая тропинку. Дан его не остановил, а пульсар держал наготове, будто прикрывая.

— Дан, вы что-то чувствуете? — обратился к боевику граф.

— Ничего, поэтому надо быть готовыми ко всему. Лучше поставить щиты. Никто не спорил и вскоре вокруг каждого красовался тройной щит. С места мы так и не сошли и теперь просто смотрели на эльфа, который несколько раз наклонялся, брал целые горсти земли и просыпал их через пальцы. Время шло, но наш сопровождающий молчал и ходил вокруг.

— Салганат, ты не знаешь, что он делает? — как самая любопытная первой не выдержала я.

— Если четно, не представляю, — откликнулся он и продолжил наблюдать за собратом.

— Рей, Том еще связан с профессором? — спросил Дан и, получив утвердительный ответ, продолжил. — Прикажи, чтобы искал по связи.

Я, конечно, кивнула, но про себя ругнулась. У меня до сих пор не ладилось с управлением воскрешенного. А при всех прибегать к упрашиваниям явно не стоило. Вряд ли граф смолчит, если увидит, как я на коленях, заглядывая в глаза, прошу воскрешенного сделать что-то. А любые слова Фицуильяма слишком болезненный удар по моей гордости. Поэтому я собралась и, сжимая колибри, что тоже не укрылось от взгляда графа, отправила приказ. Все время пока я пыталась достучаться до Тома, а это без малого минут десять, на меня смотрели. Даже дали несколько советов. Дан: «Вдарь по-крупному. Больше силы». Салгант: «Подумай о шелесте волн». Эзра: «Лучше бы варил зелья и пил по вечерам». Последнее и не совет вовсе, но, мне кажется, многие подумали об этом, только вслух не высказывались.

Наконец, импульс прошёл, и Том потрусил вперёд, правда, почти сразу остановился. Буквально через десяток шагов он поскреб землю. Потом обошел это место по широкой дуге и опять поскрёб.

— Ничего не понимаю, — честно сказала я, рассматривая абсолютно ровную тропинку.

Рядом чуть насмешливо фыркнул граф, но предупреждая любые ссоры, вперёд вышел Дан. Он, как и Том, обошел место по дуге, и с каждым шагом лицо его становилось все более удивленным.

— Не могу шагнуть в этот круг, — тут же Дан на всякий случай закрылся щитом и обратился к сопровождающему эльфу. — Что это такое?

— Вероятно, аномальная зона, — безразлично ответил Мелонир Эсир.

— И что это значит? И самое главное, что с профессором? — уже спросила я, тоже подходя ближе к этой зоне.

Эльф равнодушно пожал плечами и, как будто ни к кому не обращаясь, сказал:

— Полагаю лучше вернуться и сообщить обо всем Правителю, — тут же он взмахнул рукой, как уже делал, открывая тропы.

— Нет, — его руку перехватил Дан. — Мы отправим вестника или что вы там отправляете, а сами останемся и постараемся понять, где профессор. Ему, возможно, нужна помощь.

Эльф легко сбросил руку боевика и, больше не слушая ни его, ни Салганта, начал открывать тропу. Прошла минута и к нам обратились полные удивления глаза эльфа. Ничего не происходило. Еще несколько попыток, а мы по-прежнему не видели тропы.

— Ничего не понимаю, — сказал эльф. И у меня закралась мысль, что эти слова мы произнесем еще не раз.

— Хм, — рядом со мной, оказывается, на корточках сидел Эзра и пропускал землю сквозь пальцы, точно как эльф совсем недавно. — У меня чувство, что здесь яма, прикрытая какой-то хитрой маскировочной сетью.

— Здесь ничего нет, — бросил ему Мелонир Эсир, с неодобрением поглядывая на пальцы ведьмака.

— А как же аномальная зона? — уточнила я, за что получила презрительный взгляд. Вместо того чтобы помогать, эльф отвернулся и поманил в сторону Салганта. Хорош провожатый, ничего не скажешь.

— Яма говоришь и сеть, — протянул Дан. — Ладно, предположим ты прав и нам надо убрать сеть. Ваши предложения.

— Для начала предлагаю очертить края аномальной зоны, — сказала я и получила согласие.

— Сеть можно сжечь, — подал голос граф, правда, мне казалось, в это время он не думает о яме, да и смотрит на меня и на то, как я палочкой очерчиваю круг. За последний час я слишком часто ловила на себе его взгляд, хотя стоило повернуться, и он делал вид, что разглядывает облака над моей головой.

— Мы в Лесу, любой огонь — риск, тем более мы не знаем, что за сеть и какая у нее протяженность. Я не то, что края не могу нащупать, поисковое заклинание ее даже не видит, — ответил Дан.

— Может, ее просто сдуть? — предложила я.

— Соберемся вместе и подуем на сеть. Блестящий план, — сухо обронил граф, к счастью, его слова мне удалось проигнорировать.

— Дан, можно попробовать таран. Сильный порыв способен сдернуть сеть, — все же закончила я свою мысль.

За неимением лучших предложений остановились на таране. Все предусмотрительно отошли в сторону, а Дан сосредоточился. Честно говоря, шансов было мало. Таран не просто так имеет соответствующее название, его цель прошить насквозь стену, орудие, или строй врага, но никак не сдуть какую-то сеть. В общем-то, сдуть ее и не получилось. Дан просто порвал сеть в ошметки и нам действительно показался край ямы. С опаской, прикрытые щитами, мы подошли ближе и картинно замерли с вытянутыми шеями.

Астер был там. Он висел в воздухе, а вокруг медленно проявлялся зеленоватый туман. Глаза профессора были закрыты. Короткие волосы иногда плавно шевелились, как будто он находился в воде. Его руки в такт то чуть приподнимались, то опускались, как на волнах. Спокойная и очень страшная картина. В горле пересохло.

— Это что еще такое? — рядом с нами пораженно замер Мелонир Эсир.

Это трагедия и наши огромные проблемы, хотелось ответить ему, но из горла вырвался только вздох.

Астер висел у самого дна, касаясь сапогами земли, но мы отчетливо видели его лицо. Ни капельки не бледное, обычное. С лёгкими тенями под глазами и гладкой бородой. Только очень спокойное.

Молчание затягивалось. Даже Дан растерянно хмурился и больше не командовал. Пока мы стояли, довольно узкая яма в рост человека заполнялась туманом. Ещё не едким, а едва подкрашенным зеленым цветом. Первым ожил граф и бросил аркан, но, как и следовало ожидать, магия развеялась.

— Надо бросить камни с заклинанием, — тихо сказала я, сама удивляясь, что голова кое-как работает.

— Здесь нет пока ни одного сформированного призрака, — тоже вполголоса, будто боясь, что нас услышат, проговорил Дан. — Все заклинания полетят в Астера.

— Но нужно же что-то делать… — еще тише сказала я.

— Отправить туда Тома? — вступил Эзра.

— И тогда нам придется вытаскивать не только профессора, но и саблезуба, — отверг идею Дан. — И мы не знаем, насколько он сможет поглощать силу призраков и как долго. Мы можем предполагать, что призраки его не затронут. Но были случаи, когда в борьбе с болотниками связь рвалась, воскрешенный срывался и атаковал того, кто стоял ближе.

— У Тома со мной особая связь, — напомнила я.

— Ты готова рискнуть здоровьем профессора?

— Мы даже не знаем, жив ли ваш профессор, — заговорил Мелонир Эсир.

— Жив, — уверенно ответил Дан. — На нем амулет резерва, который выставляет щит, когда боевой маг без сознания. Если присмотритесь, щит стоит, значит, Астер пока жив.

— И насколько хватит амулета? — спросил Эзра.

— Зависит от резерва самого профессора. Несколько часов, думаю, продержится.

Руки немного вспотели. Вопреки всему, тревога не отступила. Радостно, что профессор более или менее прикрыт от призраков. Но он все еще висит в яме, а вокруг него плавает туман. Его цвет, к нашему удивлению, не менялся, и не было даже намека на формирование рук или голов. Казалось, это безопасное марево, только чутье подсказывало, что это совсем не так.

— Пока нет призраков… — начал Дан, но его перебил эльф.

— Здесь и не будет призраков. Кругом сети и вычищенный фон.

— Но яма же здесь, — спокойно возразил Дан. — А вы ее даже не почувствовали. У вас есть гарантии, что призраки не появятся?

Эльф промолчал, лишь взглянул с превосходством.

— Салгант, а что с тропами? — поинтересовался Дан.

— Не открываются, — мрачно ответил эльф. — И я не могу отправить послание, ветер не слушается.

Повисла пауза. Непроизвольно каждый из нас начал озираться вокруг, видя за каждым деревцем опасность. Все понимали, что такая яма вряд ли могла появиться сама. Те, кто ее выкопал и запустил туда туман, могли бродить поблизости. Мы тихо начали переговариваться. Больше нервничая, чем что-то реально обсуждая. Только сопровождающий нас эльф сохранял спокойствие.

— По нашим следам идет мой напарник, не паникуйте раньше времени. Боюсь с четырьмя свихнувшимися от страха людьми я не смогу находиться рядом.

Эльфу не мешало бы отвесить затрещину, но его слова более или менее привели нас в чувства. На место нервам пришла злость.

— Как он к нам придет, если тропы не открываются? — спросил Дан, но эльф лишь пожал плечами.

— И хотелось бы уточнить, почему ваш напарник сразу не пошел с нами? — спокойно поинтересовался граф, который своей холодностью мог заморозить даже эльфа.

— Потому что он ведет вашего мага, — чуть раздраженно ответил Мелонир Эсир.

— А почему опаздывает он, мне неизвестно. Люди крайне забывчивые существа. Иногда могут не вспомнить о времени и месте встречи.

Даже Салгант нахмурился и, мне показалось, был готов хорошенько поддать своему собрату. Ясно, что в нашей ситуации лучше не ссориться друг с другом, но, казалось, избавься мы от этого эльфа, жизнь стала бы проще. Пока от него не было никакой помощи.

— Кхм, не хочу никого отвлекать, — заговорил Эзра, стоявший у края ямы. — Но у нас скоро будут призраки.

Стоило ему закончить, как послышался скрип. Он противно резанул по уху и затих, а мы моментально выставили щиты. Из ямы быстро начал подниматься туман. Прошло всего пять секунд и вокруг уже бесновались призраки. Как будто они просто были в заточении, а теперь кто-то открыл дверь, выпуская их на волю.

В ход пошли камни, слышался треск щитов и шепот заклинаний. Том без моей команды помчался в самую гущу. Никакой слаженности действий, мы просто отбивались. Кто как мог. В какой-то момент рядом возник Фицуильям, прикрывая, пока я подпитывала щит. И он же вдруг начал командовать, организуя нас. А спустя некоторое время, когда мы уже встали кольцом спиной друг к другу, выкрикнул:

— Убрать щиты, я ставлю барьер.

Командовал он четко и уверенно, так что никто не смел ослушаться. И только когда появился барьер, надежно отрезающий нас от призраков, вспыхнула мысль, что граф дурак. Но было поздно. Фицуильям со стоном рухнул. Наш герой опять надорвался, правда, в этот раз хотя бы остался в сознании. Он смотрел на меня, с трудом моргая и немного улыбаясь. Нормальных слов в моей голове не находилось. Его не мешало бы встряхнуть и спросить, зачем отдал столько силы, но его бледность неожиданно испугала, почти так же как призраки. Я с трудом отвела от него взгляд лишь благодаря страшному треску со стороны барьера.

В прозрачную стену с размаха влетали призраки и отскакивали в разные стороны. После нескольких попыток они все же успокоились, продолжая висеть вокруг нас. Вполне спокойно, просто рядом и без резких движений. Только их явно становилось всё больше и постепенно вокруг барьера не осталось места ни для чего, кроме фигур из зеленоватого тумана. Сквозь них теперь не проходил даже рассеянный солнечный свет.

— А почему они, вообще, появились днём? — задала я вопрос, ни к кому не обращаясь.

— Мне бы тоже хотелось знать, — отозвался Дан. — И ответ один — всё было подстроено.

Непроизвольно мы покосились на нашего сопровождающего эльфа. Он стоял, замерев каменной статуей.

— Вместо того чтобы строить глупые теории, лучше бы занялись своим спутником, — холодно бросил Мелонир Эсир, когда понял, что стал центром внимания.

— Рей, — кивнул мне Дан, показывая, чтобы я пошла к графу. Чего мне откровенно не хотелось.

Я же специально отвернулась, даже на эльфа смотрела без умысла, только чтобы не видеть бледного Фицуильяма. Отчетливо перед глазами встала картина его прошлого обморока, когда я перепугалась так, что чуть сердце не остановилось. И сейчас мне не хотелось повторения. Поэтому я злилась…и боялась. Но все же пошла к нему, в то время как остальные насели на эльфа, выспрашивая подробности прошлой вылазки. Дан задавал неудобные вопросы, и эльф иногда притворялся глухим. Закрадывалась нехорошая мысль, будто он что-то скрывает.

— Не злись, — вдруг тихо сказал граф.

Я прислушивалась к разговору и чисто машинально читала заговор, сидя рядом с Фицуильямом и сжимая его руку. Видимо, сильно сжимала. Я промолчала и продолжила свое занятие. И почему люди думают, что если скажут — не злись — ты, как по щелчку пальцев, успокоишься. Я так, наоборот, сильнее стиснула зубы. Два заговора легли, как надо и я положила ладонь на лоб графа. Встретившись с ним взглядом, быстро опустила ресницы. Серые глаза странно мерцали, как у человека, задумавшего что-то опасное, но интересное.

— Знаешь, о чем я думаю? — опять тихо заговорил он и сделал паузу, но так как я молчала, ему пришлось продолжать разговор без моего участия. — Что если бы я тебя поцеловал тогда, когда мы упали в разрыв, ты бы ответила. Из жалости, но ответила бы.

Я пораженно посмотрела на него. На щеках странный румянец, глаза непонятно блестят. А сам он лежит на земле, еле переводя дыхание после длинных фраз. Где его выдержка и сдержанность? Нашел время думать непонятно о чем!

Не представляла, как на такое реагировать, поэтому закопалась в сумку, выискивая зелье восстановления. Самое обидное, он прав, я бы ответила, чтобы его не обижать или даже поддержать. Эта мысль неприятно закружилась в голове, но ее вовремя спугнул сам граф.

— Но если я проделаю подобное сейчас, вероятнее всего, ты опять меня ударишь, — еще тише закончил он и печально прикрыл глаза. Образ трагически погибающего и страдающего графа напомнил, почему я на него злюсь.

— Я не бью лежачих, — ответила и сунула пузырек с зельем ему в руку. — И знаешь, о чем думаю я? Прежде чем геройствовать и романтично размышлять о поцелуях во время войны, надо думать. Ты поставил барьер, когда мы могли обойтись щитами и хлопнулся в обморок от потери сил. И теперь — внимание — у нас не действующий маг, а балласт.

— Барьер был нужен, чтобы выработать план и собраться с мыслями. Подготовить базу для спасения профессора, — спокойно ответил граф, открывая глаза, после заговоров он выглядел лучше. — И я через час уже буду на ногах. Ты сама подарила кольцо, и теперь я знаю заранее, сколько сил нужно даже на мощное заклинание.

— Значит, будешь на ногах? — уточнила я, опять беря его руку и проверяя состояние резерва. Неприятное вмешательство в ауру, о котором нам как-то рассказали на практике. У Фициуильяма не было даже намека на силы, просто ничего. — А колдовать, ты когда сможешь? Опять через полгода?

Он выдернул руку и поджал губы. Именно в этот момент в барьер ударили призраки, на нас даже через толстый слой магии пахнуло холодом. Но защита не прогнулась. Вероятно, щиты такое не выдержали бы.

— Барьер мог поставить Салгант, он тоже созидатель, — упрямо сказала я, в то время как он смотрел с превосходством, как будто говоря «а ты считала, барьер не нужен».

— Салгант не может ставить барьеры. Это подвластно не всем созидателям. Я готова была отступить от своего же принципа и ударить лежачего, но меня позвал Дан. Я вскочила на ноги и быстро оказалась рядом с ним. Вокруг все хмурились и я, наверняка выглядела точно так же. В душе царил хаос. Зачем граф начал о поцелуях? Зачем так рисковал? И что делать с призраками?

К слову, их стало еще больше. Туман на глазах превращался в фигуры, и они подлетали вплотную к магическому барьеру, чувствуя силу. Поглотить ее, как ни старались они не могли, и потому висели вокруг, прижимаясь к прозрачной завесе. Яму, в которой находился Астер, мы не видели. К сожалению, барьер ее от нас отрезал. Это не добавляло спокойствия, и нервозность сквозила даже в обычных словах и движениях. Мелонир Эсир вроде бы оставался спокоен, но изредка он бросал напряженные взгляды за барьер и хмурил брови.

— Не хочу паниковать раньше времени, — заговорил Эзра, который опять крошил землю в пальцах, сидя на корточках. — Но мы попали. Яму, в которой Астер, рыли недавно и к тому же бросили туда амулеты с магией, неизвестной мне природы. Никакую траншею я пропахать не могу, слишком нестабильный фон…И, я почти уверен, от ямы есть сигналка, те, кто ее рыл должны прийти за добычей.

К концу фразы голос его дрогнул, и он нервно поднялся на ноги. Я посмотрела на ведьмака, он ответил мне панически блестящим взглядом. На место Эзры вдруг присел Салгант, он тоже взял горсть земли, но через секунду поднялся.

— Как ты это делаешь? Я не чувствую землю, — напряженно уточнил немного бледный эльф.

— Как обычно, — пожал плечами ведьмак. — А ты себя как чувствуешь, вообще? Бледный ты какой-то.

— Странно все это, — задумчиво пробормотал Салгант. — Ощущения похожи на те, что были на прошлой практике.

— Это когда тебя еле откачали? — спросила я и он неуверенно кивнул.

— Как будто нашу магию блокировали, — сказал Салгант и переглянулся с Мелониром.

— Тебя нужно быстрее отсюда выводить, — на лице эльфа даже появились какие-то признаки беспокойства, но почти сразу к нему вернулась бесстрастность. — Когда падет барьер, тебе станет еще хуже.

— Когда он падет, всем будет хреново, — буркнул Эзра, беспокойно разглядывая плотное кольцо призраков.

— А вы не чувствуете того же, что Салгант? — осторожно уточнила я у Мелонира. Эльф вел себя странно, о чем я уверена, думали, все, и когда я задала вопрос, незаметно подобрались, будто готовясь к атаке.

— Нет, меня защищает родовая магия, — равнодушно сообщил Мелонир, внимательно разглядывая наши лица. — Именно поэтому вас сопровождаю я. И если вы думаете, что я каким-то образом связан с происходящим, вынужден разочаровать. Мертвая магия эльфам неподвластна. И чтобы не было недопонимания. Ваша компания, мне не нравится, так же как вам моя. Но я обещал Правителю сопровождать человеческих практикантов и мы с вами расстанемся лишь после того, как я лично доставлю вас к нему.

Вряд ли подобные слова могли кого-то успокоить, но на время тему с эльфом мы оставили. Тем более Салгант вроде бы не видел со стороны Мелонира какой-то угрозы и в целом, казалось, доверял ему. Что уже немного успокаивало.

— Возможно, я опять паникую раньше времени, — прочистив горло, заговорил Эзра. — Но как только упадет барьер, они, — он махнул на стройный ряд призраков. — Прилетят обниматься. Не знаю как вы, но я человек тонкой душевной организации, мне такие объятия не пережить, даже если представлять фигуристых эльфиек.

— Слабое воображение — главная беда ведьмаков, — хмыкнул Дан, но улыбка быстро сошла с его губ и он задумчиво начал разглядывать барьер. — Фицуильям, сколько у нас времени, до падения барьера?

— Около двух часов, — откликнулся граф, теперь не лежащий, а сидящий на земле.

— Значит, пора подумать о том, как мы будем выбираться. У нас с вами три задачи. Первая — не попасть самим под действие призраков, вторая — вытащить Астера, третья — убраться отсюда подальше и дать знать, что нам нужна помощь.

— Угу, — вразнобой послышалось от нас.

Без возражений, как-то само решилось, кто в нашем отряде лидер. Слушаться странного эльфа, который так и не вступил в нормальный диалог мы бы точно не стали. А из нас, что скрывать, самым надежным и уверенным выглядел Дан. Уж точно не я и тем более не Эзра, который боится крови и лягушек. И даже граф, потерявший силы, не казался каменной стеной.

Эти размышления очень помогали избегать разговоров и, похоже, занимали не только меня, но и скромно ковыряющего ногой землю Салганта и печально вздыхающего Эзру. Если хорошенько подумать ситуация у нас крайне печальная, настолько, что биться головой о землю поздно. Либо ждать помощи, либо идти в объятия призраков, представляя самого прекрасного в мире эльфа. Других вариантов я придумать не могла, особенно когда рядом Эзра обреченно шептал «мы погибнем, мы погибнем».

Дан, вероятно, пытался встретиться с нами взглядами, чтобы начать обсуждение, но мы предусмотрительно разглядывали свои грязные сапоги. В болотах все же невозможно остаться чистым, даже если ты провел здесь всего двадцать минут.

— И что молчим? — поинтересовался Дан.

— Тренируем воображение, — ответил Эзра, отвлекаясь от своих причитаний. — Представляем, как мы выходим за барьер, а призраки шарахаются от нас в разные стороны. Очень приятная картина.

— Ясно, — Дан обвел нас взглядом. — Направьте свое воображение на радужный купол. Нужно будет подпитывать мой резерв. Думаю, сделаем так. Барьер упадет, я поставлю купол, и мы камнями расчистим путь к Астеру, обвяжем Тома верёвкой — у нас же она была? — запустим его в яму, он вцепится в Астера и мы вытянем обоих. Потом купол, скорее всего, схлопнется, поэтому ставим щиты и пробиваемся вглубь леса.

— До этого ты говорил, что Том может напасть на Астера, — сказала я, пока не понимая, как саблезуб удержит нашего могучего профессора в зубах.

— Другого выхода я пока не вижу.

— Радужный купол сожрет весь твой резерв, — добавил к этому Эзра и я кивнула. Заклинание очень хорошее вроде того же барьера, только с куполом можно легко перемещаться. Но оно требует больших сил и обычно его хватает лишь на десять минут.

— Если у тебя есть другой план, я слушаю, — спокойно ответил Дан. — И если от нас начнут шарахаться призраки, буду очень рад.

— Увы, зелья «Шарахающийся призрак» еще не придумали, — развел руками Эзра.

Усмехнулся даже Салгант, правда, почти сразу все притихли, опять задумавшись. У меня почему-то перед глазами было странное липкое зелье, которым мы уже дважды намазали Тома.

— Как считаете, можно ли заклинание против призраков, повесить не на камень, а с помощью ритуала вплести в зелье? — уточнила я, жалея что с нами нет Ильима. Он умел рассчитывать силу заклинания необходимую для ритуала за несколько минут.

— Камень плотный, а зелье нет, — сказал Эзра. — Только если его можно как-то уплотнить до консистенции мази и то не факт, что заклинание прикрепится. Но какое зелье брать за основу? Какое свернется до консистенции мази? И даже если свернется… оно будет действовать, когда попадает на кожу, или только когда вступит в реакцию с желудочным соком?

— За основу можно взять зелье от комаров. Единственное, которое наносится на кожу, а не принимается внутрь. Его уплотнить и вплавить в него заклинание с помощью ритуала. А потом намазаться им.

— А сразу на мазь не проще? — уточнил Дан.

— Ты заметил, что в совместных ритуалах участвуют либо зелья, либо камни? А наши ведьминские мази нет, потому что они тоже создаются как бы с помощью нашего ритуала.

— А нужны чистые предметы, потому что наложение одного ритуала на другой ничего не дает, — завершил Дан и почесал голову. — Даже странно, почему нам про это не говорили.

— Потому что это проходят на зельеварении, — спокойно сказал Эзра уже закапавшийся в свою сумку. — Ура! Зелье от комаров!

Он торжественно достал пузырёк и продемонстрировал нам. Какой запасливый у нас, оказывается, ведьмак, восхитилась я. Вообще, его сумка была существенно больше моей, потому что он взял даже отдельные ингредиенты, не только зелья. И сейчас я тихо завидовала его предусмотрительности.

— Только как мы его доведем до консистенции мази?

— Ну я знаю ритуал, там, правда, нужна Луна, но думаю и так можно попробовать, — ответила я.

И я рассказала Эзре о ритуале, с помощью которого мы делали как бы клей для Тома. За разговорами и приготовлениями мы немного забыли, что вокруг творится безумие. Нас охватил азарт и никто даже не задумывался, о неудаче. Все надеялись, что у нас получится практически на коленке, с минимальной подготовкой и скупыми расчетами создать то, что до нас не мог придумать никто.

Перед началом эксперимента я наложила на основного заклинателя — Дана — заговор на удачу. Короткого действия, всего пятнадцать минут, чтобы себя не исчерпать. Но это внушало хоть какую-то надежду на благополучный исход.

Спираль закрутилась, как только были произнесены первые слова. Для полного соответствия не хватало третьей ведьмы, да и Эзра был лишь восьмым в поколении, а не десятым, как Ильим, но в этот раз с нами шептал Салгант. Он взял на себя буквально все потоки и стабилизировал ритуал, не позволяя Дану выкачать наш с Эзрой резерв и вливая немалую часть своей силы. Я даже не подозревала, что он знает такие тонкости и откровенно восхищалась тем, как он правильно направлял наши силы. Лучше не сделал бы даже Студегорн.

Передохнув немного после первого ритуала и с удовольствием обнаружив, что наше зелье стало напоминать клей, мы принялись за вторую спираль. Короткое заклинание против призраков выкачало совсем немного силы и завершилось, не успев начаться. В руках у Дана теперь должно было быть зелье против призраков.

— Ладно, я сейчас намажусь…

— Нет, — перебила я боевика. — Не думала, что скажу это. Но начнем с Тома. Он воскрешенный.

— От него и так призраки убегают.

— Они просто не обращают на него внимания. Не убегают, пока он их не трогает. А с этим зельем они должны разлетаться.

— Ладно, ждем еще немного, мажем, и как только падает барьер смотрим. И не забываем про щиты. Радужный купол оставим на крайний случай.

Том уже привычно лег у моих ног и самолично вытянул лапы, чтобы мне было удобнее мазать. А в процессе почему-то складывалось впечатление, что про себя Том говорил: «гуще мажь, ну что ты жалеешь эту зелено-бурую слизь!». Да, зелье получилось страшно неприятного цвета. И не назвать болотной жижей, и не сказать, что чем-то напоминает понос. Но цвет оказался очень противным. С другой стороны, оно не пахло, что не могло не радовать.

Итак, Том был готов. Мы в напряжении замерли. Граф действительно крепко встал на ноги спустя час после своего фееричного падения. И вместе с нами готовился к худшему.

Барьер упал, в нашу сторону рванули призраки и ударились в щиты, вскрывая сразу две оболочки их трёх. А Том прыгнул вперёд, и вокруг него резко образовалась пустота. Призраки отлетали, как будто боясь притронуться. Нам даже не надо было ничего уточнять и спрашивать друг у друга. Все видели эффект и теперь стоило поторопиться. Дан приказал убрать щиты и, напряженно выдыхая, развернул купол. Эзра откупорил бутылку зелья и быстро передал дальше. Она шла по кругу, и каждый кричал другому: «сначала, открытые участки!». Видя, что где-то у кого-то осталась белая кожа, мы принимались мазать соседей. Я, вставая на цыпочки и ругаясь, намазала кусок шеи графа. Под его странным взглядом, я растерла зелье по своему лицу и даже залезла себе за ворот. Эзра заметил, что у меня белеет одно ухо, а я приметила у него участок над бровью. Его светлые, легкие кудряшки тоже измазались и непонятно замерли, как будто в каком-то прыжке. А руки мы предусмотрительно вытерли друг о друга, завершая наши изысканные туалеты. Прошло пять минут, и мы уже не походили на нормальных людей, а были страшными созданиями из грязи неприятного цвета.

Дан до последнего держал купол, а когда все же его опустил, сразу приготовил новый, удерживая заклинание на поводке и, видимо, готовясь прямо здесь умереть от потери сил. Но призраки к нам не приближались, они так и висели на расстоянии. Мы немного постояли, а потом, следуя безмолвному сигналу Дана, пошли к яме. Продвигались медленно, готовые в любой момент выставить щиты.

— Так, мы не знаем, сколько действует зелье. Поэтому работаем быстро, — тихо заговорил Дан, к нашему удивлению, уже просчитавший другие варианты. — Рей, мы тебя обвяжем веревкой и спустим, ты обвяжешь Астера, и мы вас обоих поднимем.

— Мы не будем спускать Рей, — раньше меня среагировал Салгант. Еинственный из нашей компании, Мелинора я не считаю, выглядел в грязи очень неплохо, у него даже волосы по-прежнему поблескивали.

— Мне тоже не нравится, что туда полезет девушка, но она из нас самая легкая.

— Туда спущусь я, — ответил Салгант и подошел ближе к яме. — Я тоже лёгкий. Откровенно, я могла предположить, что подобное скажет склонный к подвигам граф, но, вероятно, его опередили. Забота обо мне удивила, но я благоразумно промолчала, позволяя Салганту геройствовать. Яма меня немного пугала.

Дан на заявление Салганта ничего не сказал, только тяжело вздохнул. Он обвязал его веревкой и приказал нам построиться. До ближайшего дерева, к которому можно было привязать веревку, не хватало длины, и держать спускающегося эльфа предстояло нам. Все быстро надели перчатки и приготовились.

— Мелонир Эсир, — позвал Салгант, прежде чем начать спуск. Один эльф кивнул другому и в самое начало нашей шеренги вышел Мелонир.

Начался спуск, вокруг так и летали призраки. Они находились на отдалении, но очень нервировали. Я постоянно крутила головой, присматриваясь, не ползет ли к нам еще туман или не тянутся руки. Но все было относительно спокойно. Мы стояли у ямы, почти в гуще призраков, но они нас не трогали.

Через какое-то время я поняла, что просто пропускаю веревку и никого не держу. Оказывается, держал в основном Мелонир. Он спокойно спускал Салгант и даже не морщился.

— Кажется, у нас проблема, — послышался голос со дня ямы. — У профессора щит. И как все забыли, что амулет резерва прикрыл Астера?

— Его ноги на земле, попробуй найти край и закрепить веревку на ногах, — распорядился Дан.

Из ямы довольно долго не слышалось ничего, а потом понеслись тихие ругательства. Я подошла к краю и засмотрелась. Салгант распластался внизу в непонятной позе кверху пятками и нежно водил рукой по сапогу Астера.

— Возможно, я опять паникую раньше времени, — заговорил Эзра и мы как по команде развернулись к нему. — Призраки как будто подлетают ближе.

И правда, вокруг нас стало меньше пустого пространства и фигуры, казалось, принюхивались. Будь у них носы они бы сейчас водили ими из стороны в сторону.

— Салгант, я тебя поднимаю, — крикнул Мелонир и крепко ухватился за верёвку.

— А профессор? — с тревогой спросила я, но мне не ответили.

Дан уже готовил щит и пульсары с обратным потоком для отвлечения призраков. При его уже порядком потрепанном резерве заклинания давались с трудом. Первый призрак подлетел совсем близко, когда мы лишь успели дружно придвинуться к Дану. Но пульсары, брошенные далеко вперед, отвлекли его.

А мы с заминкой схватились за верёвку и потянули Салганта. От меня помощи, наверное, не было никакой, но я чувствовала, что все тянут что есть силы, а поднимался Салгант очень медленно.

После пульсаров призраки оживились и потянулись в нашу сторону. Я заворожено смотрела, как к нам неторопливо летят огромные туманные фигуры.

— Рей, прикрытие! — гаркнул Дан.

Я бросила веревку и моментально развернула щит, хотя приближение стены призраков выглядело слишком впечатляюще и пугало. Мой щит растянулся на всех, кроме Мелонира. Я стояла вплотную к Дану и держала руку поднятой, не отпуская заклинание, чтобы его вовремя подпитать. А на нас надвигался вал. Призраки заняли все пространство вокруг. Они клубились и перетекали из одного в другое, сжимаясь и вновь вырастая. Подбирались медленно, как будто помня, что еще недавно не рисковали подходить к измазанным магам.

Наконец, из ямы вынырнула голова Салганта. Вот он уже цеплялся одной рукой за предплечье Мелонира, но другая рука тянула его отчего-то вниз. И только спустя несколько секунду стало ясно, что он тащил профессора. Тонкое эльфийское запястье оплетали корни, изящные пальцы жестко держали щиколотку Астера и терялись среди колец из тех же корней, что обвились вокруг эльфийской руки.

Только они оказались вне ямы, я сбросила щит и потянула всех ближе к Салганут. Новый тройной уже ставила не я, а Эзра. И вовремя. Вал из призраков в рост Дана захлестнул нас. Треск от лопающихся оболочек заложил уши.

— Еще один купол я не потяну, — сказал наш боевик и мрачно посмотрел куда-то мне за спину. — Эзра, теперь ты можешь паниковать. Похоже, за нами пришли те, кто ставил ловушку.

Под подрагивающим и прогибающимся щитом мы медленно развернулись. Там тоже маячили призраки, но среди них спокойно шёл человек в плаще. На плече он кого-то нёс, а рукой раскручивал длинную веревку с камнями, от которой призраки разлетались в разные стороны.

Когда он подошел ближе, мы услышали шепот боевого заклинания и в той же руке, что сжимала верёвку, загорелся пульсар. В этот момент я приготовилась умирать, пульсар был явно рассчитан на нас. И когда граф нашел мою руку, я сжала его пальцы в ответ.

Но вдруг пульсар погас, а мужчина, не прекращая раскручивать верёвку, остановился и произнёс:

— Мать честная, Салгант?

— Джеймс?

Заметить за нашими ногами, да еще узнать вымазанного зельем Салганта мог не каждый. Эльф ещё лежал на земле, в неудобном положении, за массивным Астером, но некий Джеймс распознал его даже на расстоянии.

— Снимайте щит, — приказал этот мужчина и почти все приготовились сделать ровно наоборот.

— Он за нами, — с трудом садясь, проговорил Салгант, правда, в треске ломающегося щита это почти терялось.

Этот Джеймс действовал быстрее, чем мы думали. Его веревка описала круг, разгоняя призраков на несколько метров. Сам он добежал до нас, сбросил с плеча бессознательного эльфа и тут же выставил радужные купол. Проделал он это не в пример легче Дана, но главное смог закрепить купол и заняться охранным контуром. Молниеносно на земле он прочертил глубокую линию и зашептал заклинание. А потом около десяти минут спокойно шагал по кругу, укрепляя контур и в то же время удерживая купол. Никогда не видела одновременного использования двух заклинаний. Понятно, что его магия не враждовала между собой, он сам развернул купол и сам же строил контур, всё ясно, как белый день. Но сам факт того, что это возможно меня почти пугал. Либо он какой-то очень странный созидатель, либо он сумасшедший, который не боится умереть от конфликта заклинаний.

Я осторожно высвободила пальцы из руки графа и задумчиво потерла грязную щеку. Призраки так и курсировали рядом. Купол их так же привлекал, как и барьер. Поэтому я могла разглядеть в подробностях любую фигуру. Прижимались они очень плотно.

Салгант сидел держась за голову. Под слоем грязи я не видела бледности, но посчитала, что ему плохо. Осторожно сделала шаг и тоже присела рядом. Мы все стояли очень плотно, так же как в момент, когда прятались под одним щитом. Любые движения задевали других, и даже если бы кто-то шептал себе под нос, его все равно слышали бы все. Но я присела и, прочитав легкий укрепляющий заговор для Салганта, все же спросила:

— Кто он такой? — и глазами показала на мужчину, ставившего контур в шаге от меня.

— Друг семьи, — ответил Салгант, тяжело вздыхая, ему снова становилось плохо, как тогда… — Точнее, друг дяди. Но и я с ним знаком по человеческим меркам очень давно.

В этот момент контур был завершен и с хлопком свернут купол. Даже в ушах зазвенело, а призраков чуть отбросило. Вокруг более или менее посветлело, но мы по-прежнему стояли, будто на клочке суши посреди океана, почти прижавшись, друг к другу. Выжившие после крушения и ждущие среди бури своих спасителей, если таковые найдутся.

— Что произошло с Соль Дином? — поинтересовался Мелонир, небрежно кивая на бессознательного эльфа.

За стремительной сменой событий мы упустили странный эпизод со сбросом тела на землю. Но теперь во все глаза смотрели на мирно лежащего мужчину с белыми волосами и ждали ответа.

— Потерял сознание, когда увидел призраков, — с каменным лицом проговорил Джеймс. Если это была шутка, то он не подал вида и совершенно нас запутал. Но узнать подробностей мы так и не смогли. — Рассказывайте, что произошло? Что с профессором?

Мужчина сложил руки на груди и посмотрел на нас, но мы молчали. Конечно, все слышали Салганта, и знали, что перед нами друг семьи. И предполагали, что он именно тот, кто должен был идти с нами с самого начала. Но напряжение последних минут никак не отпускало. Мы же готовились практически к смерти. И, честно признаться, не внушал доверия мужчина, у которого странно блестели глаза. Я бы сказала не по-человечески.

— Мелонир Эсир, может быть, хоть вы скажете? — не получив ни одного ответа, сам уточнил друг семьи.

Но слово взял Дан, опережая эльфа. Четко рассказал, что с нами произошло за последние несколько часов и хмуро замолчал, разглядывая мага. А мне даже не верилось, что мы здесь провели всего несколько часов. В школе еще бы не подошло время обеда…а у нас уже умирающий Астер, два проведенных ритуала и прорва призраков.

— Значит, специально подготовленная яма. С сигналками, — подытожил новоприбывший маг. Потом он посмотрел на бессознательного эльфа и почему-то кивнул себе. — Что же, подождём.

Он деловито достал из кармана фляжку и протянул ее Салганту. Судя по запаху, который разлетелся в стороны, как только отвинтили крышечку, это была знаменитая настойка боевиков собственного приготовления. Настойка, имеющая определенный градус и воняющая хуже старых мужских сапог.

Салгант безропотно сделал два глотка и даже не поморщился. Может быть, ему и не становилось хуже, но и бодрым назвать сидящего на земле эльфа язык не поворачивался.

— Простите, но нам нужно быстрее вывести Салганта отсюда, а вы предлагаете ждать. Кстати, чего? — спросила я, когда другие лишь молча смотрели на мага.

— Выведем, — спокойно ответил этот Джеймс, внимательно меня разглядывая. — Но сначала подождем тех, кто выкопал яму.

Точно сумасшедший и никакой не созидатель, пронеслось у меня в голове. Что косвенно подтвердили его поблескивающие глаза.

— Джеймс, а ты можешь позвать подмогу или связаться с дядей? — слабо подал голос Салгант.

— К сожалению, нет, — маг вздохнул и огляделся.

Призраки медленно летали вокруг нашего островка. Расположись мы чуть дальше, а лучше и выше, перед нами бы дрожал массив тумана, из которого прорисовывались силуэты. Но сидя как бы внутри, мы наслаждались видом всевозможных зелёных рук, ног, голов и тел лишь отдаленно напоминавших человеческие.

— И откуда это всё взялось? — задумчиво проговорил Джеймс. — В прошлый раз мы всё зачистили.

— Первые призраки вылетели из ямы, — сказал Эзра. — И там какие-то амулеты с магией на самом дне.

— И откуда ты это знаешь? — уточнил Джеймс.

— Сила земли.

— Хм, — маг посмотрел на Эзру, потом на эльфов. — Как интересно. Их магия не работает, а наша как была, так и осталась.

Несколько минут никто не произносил ни слова. Сложно сказать, что ощущали другие, но мне было не по себе. Причем я не могла сказать почему, да и поделиться ни с кем тоже не могла. Близко стоял новый маг, где-то рядом маячило отстраненное и холодное лицо графа, напротив серьезно хмурился Дан. С такими не поговоришь по душам и не пожалуешься на какие-то ощущения. Эзра, правда, выглядел как всегда, будто немного навеселе, да еще испачканный. Ни дать ни взять — парень, проведший ночью в каком-то кабаке и закончивший её в канаве. Еще и мне улыбнулся.

— Как тебя зовут-то? — спросил маг у Эзры и, услышав имя, продолжил. — Если там амулеты, которые стимулируют формирование призраков, их надо взорвать. А для этого мне нужна траншея, идущая под нашим контуром. Сможешь?

— Нет, я пробовал. Не могу глубоко залезть. Тут магический фон странный.

— Глубоко и не нужно, — маг подошел к Эзре и начал с ним обсуждать детали подкопа. Правда, там отчего-то вдруг мелькнуло слово «кровь» и маг запнулся. Наш ведьмак глубоко задышал и принял вид, умирающей девицы и замахал на себя руками. Но, похоже, никто, кроме меня, не знал что происходит и смотрели лишь с интересом, ожидая чем дело кончится и шлепнется ли ведьмак в обморок, к которому так готовится. Судя по всему, только я была в курсе проблем Эзры. Поэтому встала и взяла ведьмака за руку.

— Всё хорошо, выдох-вдох.

Обычно на утренних практических занятиях нам — особо сильным ведьмам и ведьмакам — не приходилось иметь дело с кровью. Но помню, как у Энни несколько раз случайно срывались мощные пульсары и результат, признаться честно, выглядел жутко. Полностью окровавленная кисть у Ильима в первый раз, и ухо у Джастина во второй. И оба раза мы спасали не потерпевших, и даже не испуганную Энни, а шмякнувшегося ведьмака. Пара добрых слов, правильное дыхание и он приходил в норму. Что странно, Эзра запросто мог несколько часов подряд измельчать чьи-то кости или жилы для зелий, но даже разговоры о крови его почти пугали. Как он сам говорил, не все блондины эльфы (читай идеальны). Хорошо, что он не боевик и ему не нужно сдавать обязательные ритуалы на крови.

Пока я держала Эзру за руку, все, конечно, смотрели только на нас. Даже про призраков забыли, а новоприбывший маг с нескрываемым любопытством разглядывал ведьмака.

— Слушай, он сказал «кровь», — прошептал чуть пришедший в себя Эзра.

— Ты переживаешь раньше времени, сейчас все уточним, — тоже прошептала я и, прочистив горло, обратилась к магу. — Скажите, обязательно ли упоминать кровь в разговоре про траншею?

— Боюсь, что да, — серьезно ответил этот Джеймс.

— Говорит по-другому никак, — шепнула я Эзре.

— Спроси, зачем? — тоже шепотом и, склонившись ко мне, поинтересовался ведьмак. Стояли мы все еще на небольшом клочке за контуром, соприкасаясь плечами, и наш разговор сложно было назвать приватным. Но, вероятно, Эзра рассчитывал, что передавая слово «кровь» через чужие руки, станет легче. В чем он, конечно, ошибся, зато очень повеселил мага, у которого даже блеснули глаза от удовольствия.

— Затем, дорогой Эзра, что так я смогу усилить твою магию. Существует амулет, позволяющий проделывать такое. Одна капля твоей крови и две моей, тогда ты сможешь пропахать траншею.

— Ааа, — протянул ведьмак и, тяжело дыша, добавил. — Хорошо, только я буду без сознания.

— Как тебе удобнее.

Эзра был верен своему слову и как только ему прокололи палец, отключился. Мага это ничуть не печалило, ну в принципе его же предупредили. Он сделал свое дело и попросил привести ведьмака в чувства. А потом все закрутилось. Траншея, по которой пустили пульсар, легкий взрыв, небольшая паника среди призраков и тишина. Часть тумана развеялась, теперь сквозь зеленоватые фигуры угадывались очертания леса. Но Джеймс посчитал, что все прошло успешно. Он на удивление был бодр и решителен. И вместо того, чтобы перевести дыхание распорядился:

— Выходим за контур и идем вон в те кусты. Устроим засаду, — маг указал место, с которого точно виделась яма, но, скорее всего, нас бы там не заметили. — Идём по парам.

— Рей, на тебе Салгант, — подхватил Дан, которому, похоже, деятельный маг пришелся все-таки по душе. — Эзра, прикрываешь Фицуильяма.

Заминка возникла лишь с Астером. К сожалению, его пришлось тащить за ноги.

— А девушка справится? — уточнил Джеймс у Дана. Как все же быстро боевики находят общий язык, особенно когда дело касается ведьм.

— Должна. У нее тройной щит, — ответствовал Дан, взявший на плечо бессознательного эльфа. Джеймс не поверил и даже проследил за тем, как я выставляю щит, и, поддерживая Салганта, иду вперёд.

Призраки, конечно, никуда не делись. Но вокруг моего щита бегал Том, и мы с эльфом могли не вздрагивать от проносившихся мимо голов.

— Что-то меня в нём смущает, — не выдержав, сказала Салганту. — И глаза у него странные.

— Это из-за магии, — ответил эльф, тяжело переставлявший ноги. — Она у него проснулась в один момент.

— Ооо, так он того… — я еле сдержалась, чтобы не покрутить пальцем у виска, всем известно, что резкое обретение сил не проходит бесследно.

— Нет, с ним все хорошо. Но благодаря этому, у него резерв очень быстро пополняется. Нам повезло, что он пришёл так быстро.

Я, конечно, кивнула, но какое-то общее напряжение не отпускало. И неизвестно с чем оно было связано. Пока на ум приходил исключительно новый маг.

— Если тебя это успокоит. У него жена ведьма, — сказал Салгант, а я фыркнула.

— Почему меня это должно успокоить? Ведьмы разные бывают, может, она еще страшнее, чем он.

Салгант вздохнул и замолчал. Ему не становилось лучше, правда, и хуже тоже. Все-таки непонятная настойка, которую делают боевики, каким-то образом работала.

Все время пока мы шли, я чувствовала, что на меня смотрят, и прекрасно знала кто. Граф, поразительно молчаливый и не задавший ни одного вопроса с момента появления мага, вел себя слишком тихо. Но он постоянно находился рядом и ловил мой взгляд. Дан все же прекрасный лидер, разбил пары так, что мне не пришлось разговаривать с Фицуильямом и отвлекаться.

Впереди послышался треск щита, и маг опять раскрутил свою верёвку с камнями. Неизвестное приспособление отгоняло призраков и давало пройти вперёд. При этом он и Мелонир еще тащили за собой Астера.

Призраки примеривались то к одним, то к другим. Но между нами змейкой бегал Том, впереди крутилась верёвка, а Дан с Эзрой еще и умудрялись бросать камни, когда переставляли щиты. В итоге наш нестройный ряд благополучно добрался до кустов. Там Дан и Джеймс быстро расчистили таранами небольшую площадку от лишней поросли и установили контур.

— Теперь можно и подождать, — довольно выдохнул маг, усаживаясь прямо на землю.

— Я до сих пор не могу понять, почему мы ждем, а не выбираемся из этого болота? Салганту плохо, — холодно проговорил Мелонир.

— Ждём, чтобы разом решить ваши эльфийские проблемы. Посидим и узнаем, кто сливает вредную магию и активирует призраков, — спокойно ответил Джеймс и достал из-за пазухи шнурок, на котором болтался камень. — А глядя, как вы не хотите здесь оставаться, я могу предположить, что вы с ними заодно, как и Соль Дин.

— Что? Ни один эльф добровольно не будет вредить Лесу!

— И тем не менее, Соль Дин пытался увести меня в другую сторону и оглушить, когда я заметил, что мы не туда идём.

— Возможно, ему лишь хотелось, чтобы люди, которые не знают нашего Леса, молчали, — зло ответил Мелонир, что ничуть не смутило Джеймса.

— Да мне всё равно. Он вёл не туда, напал, поэтому он без сознания. Хотите к нему, только намекните, дорогой Мелонир Эсир.

— Род Эсир не поддерживает отношений с другими древними, — тихо подал голос Салгант. — Дин и Эсир не стали бы действовать заодно.

— Знаю и поэтому у нас лишь один эльф на поводке, — ответил Джеймс, поигрывая шнурком, на котором висел камень. Только сейчас я заметила, что у бессознательного Соль Дина руки стянуты точно таким шнурком, не крепко, но, по-видимому, очень надежно.

— Скажите, а как вы нас нашли без эльфа? — уточнила я, как обычно, лезущая к большим и серьёзным дядькам с наивными вопросами.

— Обожаю ведьм за любопытство, — неожиданно по-доброму улыбнулся Джеймс, чем изрядно удивил. — У Салганта есть амулет, который делал я.

— Ты про тот, по которому отец настраивает на меня портал? — немного растеряно уточнил сидящий рядом друг, вероятно, не подозревавший, что носит некий следящий амулет.

— Про него, — кивнул Джеймс и растянулся во весь рост на земле, заканчивая разговор. — Предлагаю передохнуть, пока никто не пришел по наши души.

Ждать пришлось до вечера. Они появились, когда вокруг разлился сумрак, а призраки стали чётче выделяться и обретать плотность. Их было всего двое, и шли они почему-то не прикрываясь щитами. Зеленоватые клубы тумана их как будто обтекали и сами собой втягивались в крупный плоский камень, который держал один из них.

Они не прятались и даже не стеснялись говорить в голос. Мы же притаились, а маг вместе с Даном по заранее оговорённому плану скользнули ближе к тропинке.

— Зажарим и позовём Милку, — послышался довольный голос одного из прибывших.

— Звать надо сначала. Пусть натрёт солью, перчиком, как умеет. У нее на празднике хряк с такой корочкой был, — послышалось довольное урчание. — Ну и потом останется тоже.

Гнусные смешки резко прекратились. Наши маги молниеносно рванули вперёд и двое мужчин были захвачены. Они даже понять ничего не успели, а им уже скрутили руки. Джеймс быстро закрепил свои странные висюльки на их запястьях и всё закончилось. Никакого боя, пульсаров или щитов. Вышло очень мирное пленение. И пока призраки продолжали втягиваться в плоский камень, который теперь просто валялся на земле, Джеймс спокойно связал двух крепких парней. На вид им было лет по двадцать, может быть, чуть больше. Лежали они точно рядом с нашими кустами, и я могла беззастенчиво их рассматривать. Правда, ничего примечательного в них я не нашла. Просто люди, точнее, парни, в черных свободных штанах и куртках, зачем-то на меху. На поясах шпаги, а на голове шляпы без полей. И это удивило. Маги, как правило, не носят головных уборов.

Их затащили за контур, плоский камень пока оставили снаружи, он всё ещё непонятным образом притягивал призраков, и сели напротив пленных, все кроме Астера, конечно. Смотрели друг на друга со смесью непонимания и удивления.

— Кто такие? — спросил Джеймс, который выглядел ужасно разочарованным.

— А вы кто? — с опаской спросил один. Они были похожи и лицом, и фигурой друг на друга, отличить их в свете нескольких магических светлячков вряд ли бы кто-то смог. Перед нами сидели простые одинаковые парни, действительно без магического дара. Рядом с ними не ощущалось присутствия силы, совсем.

— Что делали в эльфийском Лесу? — спокойно задал следующий вопрос Джеймс.

— Гуляли, — довольно нагло ответил второй.

— Ребятки, так дело не пойдет, — устало сказал Джеймс. — Уже вечер, меня на ужин дома ждёт жена, а вы молчите.

Он достал из-за пояса кинжал и перебросил из руки в руку. Потом что-то шепнул, и в воздух поднялись несколько новых светлячков, более тусклых.

— Действуем следующим образом. Я задаю вопрос, а вы честно отвечаете. За каждый лживый ответ я отрезаю палец. Справедливо? — конечно, никто не ответил, а маг кивнул. — Приступим. Что вы здесь делали?

Пленные молчали, а я с опаской покосилась на Джеймса. Вряд ли он шутил про отрезанные пальцы. И, сдается мне, если начнут рубить кости в обморок хлопнется не только Эзра. Я судорожно вздохнула и постаралась не думать об этом, тем более парни вроде бы заговорили.

— Мы шли за кабаном, — сказал все тот же в наглый, задрав подбородок.

— Угу, — ответ с трудом тянул на правду, но Джеймс и бровью не повел, да и пальцы не тронул. — Откуда у вас камень, который поглощает призраков?

— Нашли, — сказал наглый и тут же тусклые светлячки ярко мигнули.

— Неправильный ответ, — печально сказал маг. — Начнём с большого.

Он схватил связанные руки и жёстко оттянул палец наглого пленного. Я тут же закрыла глаза и чуть не зажала уши, слишком громко верещал парень. Не знаю, что там происходило. Слышалась возня и писк, но закончилось всё криком и уверением, что он ответит на любые вопросы. Я сидела, зажмурившись, и считала про себя овечек. Минус богатого воображения в том, что даже под счёт, я представляла отрезанный палец во всех подробностях. Когда сил думать об этом не осталось, открыла глаза. Но крови нигде не было, парень зажимал большой палец, кажется, просто проверяя на месте ли он.

— Кто дал вам камень, поглощающий призраков?

— Не знаем, — ответил наглый, который, впрочем, растерял свой пыл. — Клянусь, он просто пришел в кабак, что в Руштве и предложил работу. Я даже лица его не видел, но он заплатил хорошо. Мы уже год так тут, а вот так, чтобы…

— По порядку, — перебил Джеймс. — Вы не знаете, кто вас нанял, но работает на него уже год?

— Да, — закивал парень.

— И в чем заключается ваша работа? — вдруг влез в разговор Мелонир Эсир.

— Да просто бросаем какие-то штуковины в другую штуковину, там, у реки, и всё.

— Что бросаете и куда?

— Ну у меня там в кармане…, - он изогнулся, показывая оттопыренный карман штанов. Джеймс залез и вынул на свет связку амулетов. — Вот их бросаем.

— И дал их вам тот человек, который нанял? Сразу на весь год? — уточнил Джеймс.

— Не, он к нам раз в три месяца где-то наведывается, всё проверяет.

— Когда он приедет в следующий раз? — уточнил Джеймс.

— Ну как раз месяца через три.

Маг тяжело вздохнул и покрутил один из амулетов. Просто черные камни, даже без рисунков, а это значит, что перед нами самые обычные амулеты, возможно, накопители.

— А яма вам для чего?

— Для кабана. Хотели мяса нормального. Рыба достала. Вот и вырыли, думали попался наконец, — впервые заговорил второй и после пнул ногой своего напарника. — Ты говорил: ничего не будет, давай попробуем! Ага.

— Так с рыбой же все нормально было! Всплыла брюхом и лови, и призраков почти не было, — возмутился второй, но сразу затих.

На него смотрели все, а свой же пытался прибить взглядом. Они между собой как-то, видимо, решили, что уже сболтнули лишнего. Хотя для меня многое оставалось неясным. Разве, что узнала, как на призрака ловят рыбу.

— Ямы обычно роют для волков, — сказал вдруг Эзра.

— Или медведей, — подержала я.

— Кабанов обычно выслеживают, — уверенно закончил Эзра, и я кивнула, прекрасно понимая, что в охоте из нас двоих никто не разбирается. Но напряжение давало о себе знать, а звук своего голоса каким-то образом успокаивал нервы. Так что я вполне могла поддержать любой разговор, даже если бы о погоде заговорил граф.

— Вон ваш кабан, — кивнул в сторону Астера Джеймс и поднялся. — Ладно, ведите к месту, где сбрасываете амулеты, посмотрим, что там у вас.

Правда, прежде чем мы тронулись в путь, маг занялся Астером. Он хитрыми заклинаниями забрался под щит профессора, что-то подцепил, потом почему-то вспомнил дохлого мерина, да ни один раз. В итоге, он провозился не меньше часа и к ужину, я думаю, уже не успевал. Но зато Астера можно было перемещать. И даже наложить заговор. Мы с Эзрой шептали в два голоса, только профессор не пришел в себя. Возможно, он лишь погрузился в сон и его организм теперь восстанавливался после столкновения с призраками. Но эльфийский целитель не помешал бы, хотя бы для того, чтобы сказать, что с ним все в порядке.

Уже в ночи мы добрались до места, о котором говорили наши пленные. На берегу речки среди камышей был вкопан полый цилиндр, вокруг которого висел зеленоватый туман. Но самое удивительно было то, что мы вышли из Леса. Совсем. И теперь находились на территории одного из независимых княжеств, с которым граничило эльфийское королевство. Об этом сказал Салгант, когда мы переходили речку через сделанный из палок мостик. Хотя мы бы и сами поняли, что выходим из вечнозеленого Леса, потому что вокруг резко появились желтые деревья и похолодало. Конечно, это не зима в Терри, но примерно октябрь, в то время как до этого мы были в тёплом августе.

— А место сброса мы установили не точно. Оно все это время было здесь, — сказал Джеймс, разглядывая цилиндр. — Мелонир Эсир, я думаю, если отойти вон к той деревеньке — видите огни? — магия снова начнет действовать. Пора звать Галатэля.

Эльф на удивление безропотно согласился и легко побежал вперёд. А мы остались наблюдать за тем, как Джеймс медленно обходит цилиндр и пробует какие-то заклинания. Все очень осторожно и как будто со знанием дела.

— А с вас клятву на крови не брали? — вдруг спросил Дан у наших пленных, которые тоже стояли и смотрели на работу мага.

— Нет, — буркнул один из них. Они поняли, что их поймали на чем-то незаконном и сейчас, видимо, гадали, какая участь их ждет. Выгляди парни очень задумчиво и хмуро.

— Конечно, зачем клятва, которую можно при желании обойти, — не отрываясь от занятия, сказал маг. — Заказчик не показывал лица, ничего не сказал, нашел двух олухов и всё готово. Молодец. Представляю, как он удивится, когда узнает, что место сброса нашли из-за ямы, которую вырыли в эльфийском лесу ради кабана. Обхохочется, думаю.

По мне, так действительно смешная ситуация, но наши пленные со страхом посмотрели друг на друга. Боялись, что у заказчика плохое чувство юмора.

Пока Джеймс работал, мы не отходили далеко. Конечно, рисковали, потому что туман здесь то наползал, то исчезал. Если бы не странное приспособление наших пленных в виде плоского камня, призраки уже летали бы вокруг. Но отходить никто не думал. Вместе спокойнее, несмотря на скрип и непонятную магию вокруг. Только Астера мы аккуратно уложили на сухом берегу за контуром и оставили там Тома, а сами полезли в камыши.

— Да, мы бы этого не нашли. Скорее всего, никогда, — задумчиво проговорил маг, выдергивая руку в перчатке из цилиндра.

В кулаке он что-то сжимал, и как только это нечто засветилось, начал читать заклинание. Очень сложное судя по интонации, и мощное, учитывая, что постепенно его голос становился всё громче. Он закончил, свет в его руке погас, а дышать стало, как будто легче. Туман медленно растягивался, превращаясь в линии. И вокруг уже вырисовывалась совсем другая ночь. По-прежнему тёмная, но чистая и манящая. Такие бывают осенью. Когда солнечный день, переходит в мягкий прохладный вечер. И воздух такой звенящий, что его хочется пить, как ключевую воду. Мы дышали, как будто заново, а Салгант даже слабо улыбнулся.

Спрашивать, что либо не рискнули, маг опять занялся цилиндром. Поэтому мы снова наблюдали. Пока эта была лучшая часть вечера, просто стоять. Никого не ждать, не пугаться призраков. Плохие парни пленены, а маг все же внушал какое-то чувство безопасности, как будто мог всех накрыть одним щитом. Хорошее время, чтобы задать не самые важные, но интересующие вопросы.

— Салгант, — тихо позвала я эльфа. — А как эти парни прошли в ваш Лес? Я думала, к вам невозможно просто так зайти.

— У самой границы можно зайти, но только в начало, пройти глубже нельзя. Тропки опять выведут к границе, — ответил Салгант. — Местные жители, собирают какие-то ягоды, грибы у границы. За это же нельзя наказывать, тем более другого леса здесь нет. В любом случае для тех, кто не приглашен, есть только приграничный Лес, вглубь они не попадут.

Я кивнула и еще раз с удовольствием вздохнула. Определенно, воздух стал чище. Некоторое время мы еще стояли полной компанией, а затем маг позвал Дана. Теперь они пытались вместе выдернуть из земли тот самый цилиндр.

Другие оставались без дела, но Эзра и Салгант хотя бы изредка перебрасывались фразами. А вот граф по-прежнему молчал. Он, вообще, казался бледным подобием себя. Даже спина как будто перестала быть чересчур ровной. Я покачала головой и осторожно взяла его за руку, не глядя в глаза. Начала читать заговор, и всё. Он потерял много сил и ему, вероятно, даже стоять было не просто, но Фицуильям, как обычно, делал вид, что всё в порядке. Я тяжело вздохнула и после заговора зашептала добрые слова, не выпуская его руки. Пальцы графа напряглись, цепляясь за мои, а я закрыла глаза, чтобы сосредоточиться. Но тут же опять распахнула, потому что со стороны деревеньки послышался бодрый цокот копыт.

В темноте, конечно, было не угадать, кто едет, но долго в неведении мы не оставались. Расстояние всадники преодолели невероятно быстро и вот перед нами уже четверо эльфов во главе с убийственно серьёзным Галатэлем.

Первым слетел с лошади Тиэл. Отец Салганта оказался рядом в мгновение ока.

— Опять, — тихо проговорил он, ощупывая сына. — И портал к тебе не открыть, и отсюда быстро не убраться. Держись.

— Сможешь открыть портал, как только отъедете. Все будет хорошо, — сказал Галатэль, становясь рядом с братом. — Только и остальных адептов забери с собой.

— Минуту, — окликнул его Джеймс, подтягивающий приличного размера цилиндр ближе к нам. — Я вынул штуку, которая травила Лес и блокировала вашу магию. Уже сейчас должно стать легче, потом подчистите магический фон, и всё станет замечательно. Ну может быть, призраки изредка будут наведываться. Но сначала, нужно чтобы и ты, и Тиэл это увидели и оценили. Даю слово, что Салганту не станет хуже.

Все посмотрели на нашего друга, и он просто пожал плечами. Стоял он на своих ногах и умирающим не выглядел. Решить по существу никто ничего не успел. Джеймс без раздумий перешёл к главному, вероятно, он очень торопился на ужин:

— Хитро всё сделали, — объяснял тем временем маг. — Был некий человек, который нанял этих двух парней, чтобы они бросали амулеты, заряженные магией смерти, вот сюда.

Он поставил металлический цилиндр, который доходил ему до пояса и облокотился на него.

— Эта штука выступала в роли стабилизатора и некого распределителя. Туда бросали амулеты и они не выплескивали магию сразу, а отдавали ее по капле и не воде, как мы думали, а земле. Видимо, магия так просачивалась через грунтовые воду, а оттуда в реку. Течет она по границе, как ты помнишь, точно по этой границе активизировались болота. И происходит это уже давно. В последний год особенно активно. Ну и земля в месте, где был вкопан этот агрегат, конечно, отравлена. Но что интересно она отравлена по особому. Магия не задевает в целом Лес, не действует на людей, но блокирует эльфийскую связь с природой. Это чистой воды предположение, но думаю Тиэл его подтвердит, если посмотрит на землю, где стоял цилиндр, — и на всякий случай пояснил Галатэлю и его спутникам. — Слабому магу даже соваться не стоит, нужен тот, кого сложнее всего заблокировать.

Сжатый рассказ Джеймса заинтересовал и нас, поэтому все с любопытством проследили за Тиэлом, который неохотно оставил сына, но всё же прошел к тому месту, где стоял цилиндр. Он довольно долго сидел на корточках, а потом вернулся с еще более мрачным выражением лица.

— Всё так. Эта магия блокирует только нас, — он сжал губы и посмотрел на Галатэля. — Ты же понимаешь, что это значит? Здесь помогал кто-то из нашего Леса.

Странно, несмотря на то что перед нами стояли братья, их вполне можно было принять за чужих друг другу эльфов. На родство намекали лишь серебристо-снежные волосы. Даже фигурой они отличались. Тиэл был выше и тоньше Галатэля. К тому же, у отца Салганта были правильные черты лица, в то время как острые скулы Правителя делали его черты резкими. Но при всех различиях хмурились они совершенно одинаково. И взгляды готовых сию минуту кого-нибудь убить существ, у них получились идентичными.

— Да, произошел странный случай, — опять заговорил Джеймс. — Соль Дин уводил меня в сторону от Салганта и даже пытался оглушить. Я подумал, вы захотите с ним поговорить, так что он спит за контуром.

Лицо Галатэля стало почти хищным, а скулы, как будто сильнее заострились, но голос, вопреки этому, оставался ровным:

— Прямо сейчас и поговорим, — он кивнул Джеймсу. — Буди его и веди сюда. Вот к этой самой мёртвой земле.

Один из прибывших эльфов помог Джеймсу притащить к нашему неровному кругу Соль Дина. Его бросили под ноги Галатэля без церемоний, как мешок. Правитель, а сейчас воспринимать его обычным эльфом было просто невозможно, сложил руки на груди и кивнул Джеймсу.

С запястий пленного эльфа маг медленно снял кожаный шнурок с камнем и прошептал заклинание. Соль Дин приходил в себя долго. Минут десять он не мог открыть глаза, а когда у него это всё же вышло, он долго моргал, всматриваясь в зверские лица эльфов. В воздухе прозвучало страшное и поддающееся только очень сильным магам заклинание «правды». Теперь любая ложь грозила говорившему болью и выкручиванием суставов. Мы замерли, чувствуя напряжение каждой частичкой тела.

Когда начал говорить Галатэль воздух будто вспороли клинком. Говорил резко, без напевности. Да еще на своём языке, что лишь добавило тревожности. Правда, Соль Дин отвечал на общем, но сначала все равно было непонятно что к чему. Они выясняли какие-то свои вопросы, говоря о древних родах.

— Посмотри, что стало с землёй здесь и подумай, как ты травил собственный Лес и пытался загубить свой же народ, — в какой-то момент Галатэль перешёл тоже на общий, долго эльфы на своём все же никогда не говорили.

— Это не затронуло бы Лес, — отчеканил Соль Дин, даже не пытаясь отрицать свою вину. — И коснулось бы только тех из нас, кто отправился бы к болотам.

— И к чему были эти сложности? Призраки, всплески мёртвой магии? — холодно уточнил Тиэл.

Как только Соль Дин пришел в себя, его поставили на колени. Но от этого эльф все равно не смотрелся как пленник. Он гордо держал голову, а на Галатэля даже снизу вверх смотрел с превосходством.

— Все должны были понять, что только магия рода может по-настоящему защитить эльфов. Они бы вспомнили о силе, которую предоставляет род своим детям, — ответил эльф немного фанатично, а потом его лицо перекосилось, и он добавил. — Но ты отправил на болота людей.

Соль Дин сплюну в сторону Правителя, который даже не шелохнулся и просто смотрел на своего подданного без каких-либо эмоций.

— Надо было тебя убить, как только ты разрешил человечке взять в сестры Эль Тин, — еще резче произнес пленный.

— Кто еще из эльфов в этом замешан? — никак не реагируя на это заявление, ровно спросил Галатэль и даже не моргнув, пронаблюдал за тем, как магия выкручивает сопротивляющегося Соль Дина.

— Больше никого, — прохрипел эльф, который перестал выглядеть слишком гордым.

— Кто наполнял амулеты силой смерти? — последовал новый вопрос от Правителя. И Соль Дин вдруг нехорошо ухмыльнулся, его выворачивала магия, но он не кричал, а что-то шептал. Исступленно, сжимая зубы до скрежета.

— Закройте ему рот! — вдруг воскликнул Мелонир Эсир, стоявший до этого в темноте, за спинами вновь прибывших. — Он шепчет о забвении, его никто не сможет пробудить!

К Соль Дину одновременно бросились все эльфы и повалили его на землю. Но небольшая суматоха быстро закончилась громкими ругательствами…

— Что такое забвение? — холодно поинтересовался Галатэль, когда все поднялись.

— Это заклинание, благодаря которому сила рода, погружает тебя в небытие на любое время. Как из него вывести я не знаю. У каждого рода свои способы и только они действуют, — спокойно ответил Мелонир, не отрывая взгляда от Соль Дина.

Эльф лежал, раскинув руки в стороны и как будто улыбался, но глаза его при этом были закрыты. Он выглядел довольным, но почему-то казалось, что кожа его посерела. Хотя в свете огоньков это могло и показаться. В любом случае становилось ясно, что эльф уже ничего не расскажет. Галатэль опять выругался.

— А это кто? — он перевёл грозный взор на двух притихших парней, которых мы поймали у ямы.

У них не надо было ничего выпытывать. Они еще при виде скачущих эльфов прижались друг к другу, а сейчас синхронно бухнулись на колени и залепетали, как дети. Почти пищали, что ничего не знали, не виноваты, никого не видели и покажут стол в кабаке, за которым их завербовал какой-то мужчина, укутанный в плащ с капюшоном. Наверное, при виде грозных мужчин при оружии из вечнозелёного Леса любой нормальный деревенский житель испугается, но я не думала, что мужчины умеют так умолять со слезами на глазах. Им позавидовала бы любая барышня.

Их стенания эльфы слушали без особого интереса, но не перебивали, даже задали уточняющие вопросы. Они до сих пор, видимо, думали о предательстве и зло поглядывали на Соль Динаю Только Галатэль сделал вид, что забыл о нём и смотрел только на двух парней, чем очень их нервировал. Глупо, но в этот момент хотелось, чтобы его взгляд задержался на мне. У него предатели, неизвестный, наполняющий амулеты магией смерти, допросы, а я стою и жду, когда он посмотрит в мою сторону. А всё ради чего? Чтобы понять, есть ли в его глазах зелень. Да, ночь определенно лучшее время для того, чтобы рассмотреть цвет его глаз.

— Он приедет к вам через три месяца, — тем временем подвел итог в разговоре Галатэль.

После чего он обернулся к своим, и они тихо начали переговариваться. Стояли близко, но до нас доходили лишь обрывки фраз:

— Очень долго.

— Неизвестно кто он и что успеет придумать за это время…

— Возможно, скроется, если почувствует, что его магия развеялась…

— Так как он не мой подданный, нужны доказательства его участия… Они говорили неторопливо, теперь уже не заботясь ни о чем. Даже отец Салганта, видя, что сын крепко стоит на ногах больше не торопился его увести. Строго говоря, мы тоже не торопились, так что мирно прислушивались к тому, о чём говорят эльфы.

— Через землю мы не проследим след, магия почти не действует…

— А сила смерти совсем исчезнет через несколько дней…

— Кхм-кхм, — прокашлялся Джеймс. — Простите, что вмешиваюсь. Но вам несказанно повезло. К вам на практику приехал ведьмак, который может отследить магию до владельца через землю. А так как он не эльф, то и в этом отравленном месте сможет поймать часть силы.

Эльфы удивленно посмотрели на говорившего мага и проследили за его взглядом до Эзры. Ведьмак неуверенно улыбнулся, а потом на всякий случай сделал шаг назад и в сторону. Таким образом, он оказался почти у меня за спиной. Безусловно, я бы могла стать живым щитом, если бы он пригнулся, а лучше бы присел. Пока же из меня получался очень специфический щит, который мог бы прикрыть голову, только если бы прыгнул.

— Можешь проследить? — уточнил Галатэль, внимательно рассматривая Эзру.

— Надо собраться с мыслями, к природе прислушаться, — начал издалека ведьмак. — Можно попытаться.

— Хорошо. Сделаешь сейчас?

Эзра кивнул и для чего-то начал разминать пальцы, хотя раньше он такого никогда не делал. С землей он как-то мог договариваться и без дополнительных эффектов.

— Ну вот и хорошо, — опять заговорил Джеймс. — А мне теперь пора домой.

— Я бы хотел, чтобы ты задержался и помог, — сказал Галатэль.

— Извини. Но мы договаривались, что я просто страхую практикантов, потому что у тебя было странное видение, и всё. Я уже перевыполнил план, — высказался Джеймс и после вздоха уже тише добавил. — И меня ждут на ужин.

— Ты уже опоздал, — ответил ему Галатэль, слегка улыбаясь.

— Я знаю. Но надеюсь успеть хотя бы к десерту.

— Хорошо. Тиэл сможешь открыть для Джеймса портал?

Отец Салганта отошел шагов на двадцать от места, где мы стояли и действительно открыл портал. Даже не спрашивал куда. Видимо, место было всем известно, и там находился амулет, что помогал удерживать арку.

Свет резанул по глазам. А Джеймс с удовольствием выдохнул и пошел к порталу. Он, вероятно, единственный из всех торопился.

— Передавай мой пламенный привет своей очаровательной жене, — с улыбкой сказал Галатэль.

— Обойдешься, — невежливо ответил Джеймс, но Правитель не обиделся, а наоборот усмехнулся так, будто это была давнишняя шутка.

Арка погасла, и мы вновь оказались почти в темноте. Стояли в камышах и молчали. Мы бы, наверное, еще какое-то время сохраняли общую задумчивость, но Эзра приступил к делу. Он зачем-то попрыгал на земле, где стоял до этого цилиндр, потом потопал ногой, похлопал рукой по колену. Я бы не удивилась, если бы он запел о призыве дождя. Выглядел он как маг-шарлатан на ярмарке. Но потом он все же собрался и, зачерпнув горсть мокрой земли, зашептал. А потом замер на несколько минут.

— Ну что? — не выдержал в какой-то момент Тиэл.

— Ну я примерно знаю, куда ведет магия, — неуверенно начал Эзра, покосился на меня и продолжил. — Если покажите карту могу обозначить примерный радиус, где искать того человека, который заряжал амулеты и сбрасывал здесь магию.

— А точное местоположение найти не можешь? Или указать конкретного человека? — уточнил Галатэль.

— Ну, — он почесал голову и быстро заговорил. — Понимаете, я не эльф. С землей у меня хороший контакт, но не настолько. Вот если бы, предположим, я держал точку здесь, чтобы точно понимать, какую магию ищу. А там, в месте, куда примерно ведёт магия, была бы, скажем, ведьма, связанная со мной, она бы могла почувствовать этого человека. Ну, я так думаю.

— Связанная с тобой ведьма — это что значит?

— Значит, она бы была связана по крови. Если бы был ведьмак, он бы стал побратимом, — Эзра обернулся ко мне и добавил зачем-то. — Это особенность моего поколения. Я могу наделать себе кучу побратимов и знать, чем они живут.

— Выходит, если ты будешь здесь, а связанный с тобой человек там, то можно будет точно установить, кто именно сливал магию? — спросил Галатэль.

— Да.

Повисла тишина. Понятно к чему всё шло, и я даже успела подумать, что в этом есть особый интерес. Я никогда не участвовала в кровных ритуалах, и можно было лишь из любопытства, даже не представляя, что мне предлагают, согласиться. Но тут на меня посмотрел Галатэль и я просто улыбнулась. Уголки его губ тоже приподнялись, а взгляд почему-то скользнул к нашим с графом рукам. Оказывается, я так засмотрелась, что не выпускала руку Фицуильяма с тех пор, как читала заговор. Поспешно убрала ладони за спину и опять встретилась глазами с Галатэлем.

— Поможешь? — просто спросил он, а я опять улыбнулась и кивнула. — Хорошо, Тиэл забирай адептов к себе, вызывай Алмиэля для Салганта и профессора Астера. А мы останемся в той деревеньке. Всё обдумаем и приведём себя в порядок.

Последние фразы были сказаны тихо и, кажется, только для себя, но я с ужасом вспомнила, как выгляжу. В зелье с ног до головы, да еще беспричинно улыбаюсь. Успокаивала я себя тем, что на практику прибыла не в бальном платье с декольте. Хотя будь я в таком наряде да еще в зелье, точно бы поразила Галатэля, может быть, даже довела бы до пораженного обморока.

Подбадривая себя, я не заметила, как вокруг всё пришло в движение. Уже загорелась арка, что примечательно опять всего в двадцати шагах. Все же магический фон здесь улучшился. В портал занесли Астера, с ним ушел и Том, его посчитали слишком приметным зверем для предстоящей почти скрытной работы. Рядом со мной долго стоял граф, но молчал. Лишь когда уходил, посмотрел очень серьезно и грустно. Удивительно, что он промолчал о моём предстоящем путешествии с мужчинами. Но, видимо, он понял, что я не откажусь и, скорее всего, осознал из-за кого я здесь остаюсь.

Глава 12

Уже вечером следующего дня мы въезжали в ворота небольшого города Руштва. Еще неокончательно стемнело, но здесь уже горели фонари, к слову, магические. Что для такого крохотного города, странно. Несмотря на то что Галатэль назвал Руштву столицей маленького независимого княжества, именовавшегося Пална, дорогие магические огни здесь воспринимались чуждо. Это был небольшой населенный пункт с хаотично разбросанными домами и не очень чистыми улицами. Сами домишки выглядели бедно, лишь основания у них были каменными. Деревянные брусья, из которых строили основную часть, часто не были покрашены, только пропитаны каким-то странным составом, оставлявшим коричневые разводы. Из-за этого город казался хмурым и неприветливым. Но именно сюда вела магия. Здесь наняли двух парней бросать амулеты, и здесь все ещё оставался тот человек, который вредил эльфийскому Лесу. Я это чувствовала и чем ближе мы подъезжали, тем ярче ощущалась магия, которую мы ищем. Это было странно, потому что ее ощущала даже не я, а Эзра, но теперь и мне легко было узнать нужного человека даже в толпе.

Довольно простой кровный ритуал мы провели вчера, и состоял он из одного короткого заговора, надрезов у локтя, обморока Эзры, конечно, и тонкой линии, что появилась на месте надреза после завершения. Ничего особенно не изменилось, но когда я расслаблялась, чувствовала какое-то теплое шевеление у сердца и знала, например, что Эзра в порядке и даже не болеет. Я надеялась, что эта связь не распространяется на большее, и мы не будем чувствовать того, что друг у друга на душе.

Все же появившись один раз эта связь оставалась на всю жизнь. И если она постепенно перерастет в более тесную, это создаст трудности. Для подобной близости нужно быть хотя бы друзьями, а не приятелями, которые ходили на несколько общих занятий. Эзра сам точно не знал, насколько может развиться подобная связь. Судя по заметкам в его гримуаре, всё зависело от людей, то есть, предугадать что-либо было невозможно. Неоспоримым плюсом для побратимов считалась возможность в определенных случаях черпать силу из резерва друг друга. Но в моей голове пока это всё не улеглось, и я больше удивлялась, чем взвешивала плюсы и минусы своего положения. В конце концов, теперь я не только старшая сестра эльфийки, но и побратим ведьмака, нетривиальное сочетание, по-моему.

Во время пути на разговоры никто почти не отвлекался. Эзра с одним из эльфов остался в деревеньке у места сброса магии, а меня сопровождал сам Галатэль и уже известный Мелонир Эсир.

Ехали мы быстро, Галатэль всё больше хмурился и размышлял. И только когда показался город, как будто смирился с тем, что мы едем именно в Руштву. Что, судя по всему, ему не нравилось. В середине дня Мелонир Эсир уехал вперёд, чтобы прибыть как бы независимо от нас и разведать обстановку. Мы же пустили лошадей шагом, притворяясь обычными путниками. Было немного странно, что сам Правитель занимается поимкой преступника, но на этот счёт я молчала. Мне всё нравилось, кроме некоторой хмурости. Может быть, поэтому я заговорила о первом, что пришло в голову:

— Слушай, Галатэль, а почему Мелонир Эсир носит два имени, с виду он обычный эльф, а имени два? — эльф как раз только отъехал и самое время было его обсудить. Как делают кумушки, которые с улыбкой говорят «здрасте», а как только ты проходишь обсуждают фасон твоего платья и распутное поведение, даже если оно не было таковым.

— В древних родах приветствуется разделение. Существует имя для всех и имя для своих. Вероятно, потому что имя, данное от рождения у них имеет особую силу, — спокойно ответил Галатэль, рассеянно рассматривая дорогу. — Имя для всех состоит из того, что придумал себе сам ребёнок и из имени рода. Эсир — это имя рода.

— Значит, я все же могу звать Эль Тин, просто Эль? Необязательно же упоминать род, — меня давно заботил этот вопрос.

— Род у них главное, и это тоже часть имени. Произнося только Эль, ты как бы обрубаешь имя. Это было бы равносильно тому, что меня бы ты звала Га, а я тебя Ар, — пояснил он.

— Га, по-моему, звучит, — я улыбнулась.

— Мне больше нравится, когда ко мне обращаются целым именем, — усмехнулся он и как будто встряхнулся, прогоняя рассеянность. — Ну а теперь рассказывай о себе.

— Ведьма, девятнадцать лет. Почти не пью, — охотно начала я. — Есть кот, точнее, саблезуб и он пока общий с профессором Астером.

Галатэль широко улыбнулся, и тут же закрыл глаза рукой и засмеялся. Его плечи чуть расслабились и, кажется, из взгляда ушла некоторая напряженность. Он все еще был собран, но теперь окончательно стал похож на себя. Во всяком случае в глазах, как обычно, появилось лукавство.

— Шутки в сторону, душа моя, — вопреки серьезному тону, он улыбался. — Рассказывай, сколько предложений руки и сердца ты получила?

— У меня по-прежнему только одно предложение. От Фредерика, — я улыбнулась.

— Что же случилось с другими арендаторами? Ослепли, оглохли, ушли в мир иной?

— Ну одного, самого старого, деморализовала Эль Тин, другого Лил. Без рукоприкладства, все живы и даже слышат двумя ушами.

— Ладно, с этими понятно, хотя все же очень глупо с их стороны. Ну а рыжик? — Галатэль с искренним любопытством посмотрел на меня, а я замолчала. Даже улыбаться перестала. Почему-то говорить о предложении, которое мне сделал граф желания не было, а пошутить про это я пока не могла.

— Нет, он тоже не предлагал ни руку, ни сердце, — спокойно ответила я, а Галатэль, который, конечно, заметил смену настроения, покачал головой.

— Рей, вокруг тебя сплошные дураки.

Наверное, стоило легко пошутить и указать на очевидное, что сейчас рядом со мной только он. Но мне было слишком приятно слышать даже такой завуалированный комплимент, и я просто улыбнулась.

Когда мы подъехали к Руштве Галатэль знал о моих делах, если не всё, то почти. В основном он смеялся, хотя иногда и сочувствовал сквозь смех. В конце концов, зернохранилище, в котором вместо зерна складируются пьяные работники соседа достойно сочувствия. Но я о его жизни за это время почти ничего не узнала. Тем неожиданнее было, его признание. Когда мы проехали уже по моим ощущениям половину города, он задумчиво сказал:

— Кажется, мы едем к моей несостоявшейся невесте.

— Невесте? — уточнила я, сбитая с толку.

— Несостоявшейся, — он улыбнулся. — Лет десять назад я всерьез рассматривал возможность брака с княжной Палны. Это маленькое княжество, но, оно расположено гораздо ближе к нашему Лесу, чем остальные и здесь добывают некоторые редкие камни, ценные для магов. Не у всех крупных держав, не то что княжеств есть такие достоинства. И я, и княжна хотели объединить земли. Она — потому что это бы защитило от агрессивных соседей, которые норовят подмять их под себя, ну и, по ее мнению, это бы расширило границы княжества. Я — чтобы получить место для создания мастерских и торговых рядов. Пална находится в удачном для торговли месте, сюда можно попасть как минимум из трёх королевств.

— И почему же вы не поженились? — тема мне совершенно не нравилась, но любопытство играло свою роль.

— Я нашел другое место для торговых рядов, куда могут заезжать люди, не попадая вглубь нашего Леса. Ну и подумал, что для того, чтобы жениться нужен более весомый аргумент, чем самоцветы, — усмехнулся Галатэль.

— Куда уж весомее, — пробурчала себе под нос, а потом отчего-то разозлилась, хотя, конечно, понятно от чего и сухо сказала. — Подозреваю, что как Правитель эльфов ты, конечно, можешь найти и более доходную невесту.

— Знаешь, я тоже так думал, — кивнул Галатэль, сверкая лукавыми глазами. — Но у меня, как и у тебя тоже лишь одно предложение. Причем даже не руки и сердца. Только камней и земли.

— Ты шутишь? — с неверием уточнила я. Чтобы Правителю эльфов не сосватали дочь, скажем нашего новоиспеченного короля — девочке сейчас, кажется, пять, — или другую принцессу, просто в голове не укладывалось. Кто бы упустил возможность, сблизиться с эльфами?

— К сожалению, нет, — безо всякого сожаления ответил Галатэль. — Понимаешь ли, Рей, в нашем королевстве так часто меняются Правители, что люди не успевают даже понять, кто у власти и кому нужно предлагать дочерей.

Я все еще не верила, более того, плохо понимала, что за система наследования или передачи трона у эльфов. Хотя, кто знает, возможно, они могли управлять странной только в перерывах между медитациями.

Вряд ли бы речь шла сейчас о смерти Правителей. К тому же, по мнению людей, эльфы, вообще, бессмертны.

— И как же часто у вас меняются Правители?

— До меня каждые пять лет. Как я тебе уже говорил, эльфы не любят работать. А пять лет как раз оптимальный срок. И не устал, и повеселился, и, возможно, сделал что-то хорошее для своего народа, — в шутливом тоне ответил Галатэль.

— Выходит, ты задержался уже в Правителях.

— Вероятно, я последний эльф из потомков Первых, который им до этого не был. Так что, подозреваю, эта должность моя навеки, — вроде бы в шутку ответил он, но доля злой иронии в этом была.

— Наверное, надо тебя поздравить.

— Лучше пожалеть, — усмехнулся он и перевёл взгляд вперёд, как будто прислушиваясь. — Мелонир Эсир говорит, что у княжны праздник и много гостей, сложно будет найти нужного человека. Магия точно ведёт во дворец?

То как эльфы общались с помощью ветра, до сих пор для меня оставалось загадкой, и поэтому я не сразу ответила на вопрос. Это же поразительно. Они могли услышать друг друга в любое время и в любом месте. Ладно, в любом, кроме отравленных болот. Но все же. Мелонир Эсир был неизвестно где, но мог спокойно шепнуть ветру и передать слова Галатэлю.

— Нет, она ведёт вот к этому дому, — все же ответила я и указала на видневшийся из-за ограды каменный двухэтажный особняк, единственный с красной крышей и подобием декоративных столбиков у парадного входа.

— Это и есть княжеский дворец, — отозвался Галатэль.

Более скромного дворца в жизни я не видела. Хотя, возможно, на фоне обычных городских домов он выглядел и массивнее, и лучше. Но к нему точно не подходило название дворец. С другой стороны, именно сюда вела мощеная дорога. В то время как кругом дорожки были усыпаны мелкой каменной крошкой, и при сильном дожде их наверняка размывало. Даже удивительно, что это княжество считалось богатым.

Вокруг дворца было более многолюдно, чем на почти вымерших улицах. Но все же не так, как предполагает громкое слово «праздник». У подъезда стояло лишь два экипажа, да прогуливались трое. В нашем королевстве самое большое скопление людей в начале праздника было бы именно у входа.

— Ну что же, придётся идти внутрь, — вздохнул Галатэль.

— А разве мы не должны действовать тайно?

— Если этот маг в княжеском дворце, есть вероятность, что и сама княжна замешана в этом деле, — пояснил Галатэль, направляя коня к распахнутым воротам, за которыми при ближайшем рассмотрении оказался не только дворец, но и еще несколько одноэтажных домиков тоже с красными крышами. — В этом случае нужно действовать осторожно. Меня в целом устраивают добрые отношения с соседями, и я бы пока хотел всё уладить миром. Особенно когда у нас нет за плечами десятка другого эльфов. Тем более, этот конфликт может быть хорошей возможностью показать мою лояльность и в то же время потребовать некую компенсацию. Скажем, в виде бесплатного проезда для моих торговых партнеров, а, возможно, и целого участка земли, вместе с рекой.

Похоже, Галатэль заранее просчитал несколько возможных вариантов и теперь предвкушал, наверное, свою победу. В его глазах плескалось веселье.

— Это должно быть интересно, — он спрыгнул с лошади, затем обошел и, улыбаясь, подал мне руку.

— А не возникнет проблем, с тем, что ты привел девушку к своей бывшей невесте? — уточнила я и, пересиливая робость, добавила. — Неизвестно же как она отреагирует, мы всё же не брат и сестра.

— Душа моя, я не дам тебя в обиду. К тому же мы с ней виделся всего один раз и не успели почувствовать ничего, кроме общей скуки от обсуждения выгод нашего союза, — сказал он, помогая спуститься с лошади. — И до того как предложить брак мне, она то же самое предлагала моему предшественнику. Ей всё равно, за какого эльфийского Правителя выходить и, думаю, совершенно плевать с девушкой или с мужчиной я к ней приду. Особенно если это никоим образом не касается возможной свадьбы.

Я не была уверена, в словах Галатэля. Раненое самолюбие может сыграть свою роль.

Но мысли, мыслями, а во дворец я входила под руку с Правителем. Сразу стало ясно, где же оседают главные богатства этого княжества. Уже у дверей в тронный зал нас встречали золотые статуи в рост человека. Сам зал, состоящий как будто лишь из колон и ниш, помпезно блестел, начищенным паркетом и хрусталем. А свет магических огней, плывущих в воздухе, ловили драгоценные камни, из которых на стенах были созданы целые картины. Снаружи невозможно было бы вообразить весь этот шик и простор. Дом всего в два этажа производил впечатление основательного, но построенного исключительно для повседневной жизни. Никак не для балов и той роскоши, которая предстала в этом зале.

Нас вежливо попросили встать за какими-то господами и подождать, пока появится княжна, которой нас и представят. Возможно, никто и не поверил, что Галатэль Правитель Западного королевства эльфов, но само появление остроухого и светловолосого мужчины привело и стражу, и слуг в полнейшее замешательство. Можно было не сомневаться, что о нас доложат.

Прождали мы довольно долго, Галатэль даже успел поведать несколько баек о жизни независимых княжеств. Они то объединялись в союзы, то расходились и делили землю, причем часто все решалось кулачным боем между самыми сильными воинами от каждой стороны. Количество жителей на масштабную войну никому не хватало, так что приветствовались культурные разборки и совместные попойки после, спокойно вещал Галатэль, пока все сворачивали шеи рассматривая эльфа. Но вот что интересно, говорили в каждом княжестве на своем диалекте, а общий язык приберегали только для особых случаев вроде войны, свадьбы или торговли. Хотя знали его все без исключения.

— Прошу следовать за мной, — к нам незаметно подошел худой высокий мужчина. — Княжна желает познакомиться с вами до начала празднества.

Сухое и, на мой взгляд, не очень-то вежливое обращение к Правителю, Галатэль пропустил мимо ушей и спокойно последовал за слугой. Нас провели по тихому серому коридору, в котором опять меня удивила обстановка. Голые стены, открытые балки на потолке и лишь ковер под ногами говорил, что здесь все же кто-то живёт. Нас вели, кажется, по коридору для слуг. Примерно на двадцатом шаге в нос ударил запах благовоний. В целом приятных, но очень отвлекающих. Только я начала более или менее прослеживать путь магии, как меня отвлёк запах. И вроде бы я не Тэрволин, чтобы носом чуять магию, но как же кругом всё воняло духами и сбивало настрой.

— Галатэль, я неуверена, но, кажется, мы идём к источнику магии, — сказала я насколько возможно тихо. — Но это не точно, потому что здесь слишком пахнет благовониями, знаешь, как будто…

— Хотят отвлечь? — спокойно предположил он и кивнул. — Значит, мы идем в верном направлении.

— Думаешь, она сама? — еще тише уточнила я.

— У княжны нет магического дара, — ответил он и улыбнулся, когда я нахмурилась. — Всё будет хорошо. Ты же помнишь? Мы здесь не одни.

Я подозревала, эта фраза предназначалась слуге. Невозможно же считать одного Мелонира Эсира реальной силой. А значит, сейчас мы идём практически одни к магу, который травил эльфийский лес. И, видимо, не просто к магу, а к тому, кто приближен к княжне. С одной стороны, было страшновато, а с другой — появился азарт. Мне хотелось посмотреть и на княжну, и на мага, показать, что мы можем поймать любого вредителя.

Когда нас остановили у дверей, я взяла Галатэля за руку и быстро прочитала заговор на удачу. Он опять улыбнулся, а когда перед нами распахнули двустворчатую дверь, тихо шепнул: «Подыграй».

— Не верю глазам своим. Надо же и, правда, Галатэль, собственной персоной, — в глубине просторного кабинета, за отполированным до блеска столом сидела женщина и смотрела на нас с усмешкой.

— Здравствуй, Волсана, — ответил он и чуть склонил голову.

Женщина поднялась из-за стола, когда за нами закрылась дверь и плавно прошла вперёд. На ней гремели бусы из камней и жемчуга, а в такт шагам качались расшитые стеклярусом ленты, что спускались от толстых кос к талии.

Она подошла и расцеловала Галатэля в обе щеки. Рост у нее был внушительный, ей даже не пришлось вставать на цыпочки.

— А ты и не изменился, — усмехнулась она.

— Ты тоже, — с усмешкой ответил Галатэль и женщина хрипло рассмеялась.

Она уже была немолода, хотя волосы оставались тёмными, и кожа сияла. Только морщины вокруг глаз и складка на лбу выдавали ее возраст.

Магического дара в ней действительно не было. Но именно в этой комнате ощущалась магия гораздо острее, чем везде и запах благовоний этого не скрывал. Хотя подозреваю, я могла почувствовать силу сквозь тяжелые пряные ароматы не потому, что сильная ведьма, а лишь благодаря Эзре, которого здесь не было и благовоний он не чуял, зато нить силы ощущал.

— И что же тебя привело мой друг? — спросила княжна, указывая на два бархатных кресла в отдельной нише, для меня там не стояло даже табурета. Галатэль не двинулся с места и взял меня за руку, незаметно подмигнув.

— Не что, а кто, — он чуть крепче сжал мои пальцы. — Я слышал, что у тебя служит маг удивительной силы. И мне бы хотелось, чтобы он познакомился с моей спутницей.

— Спутницей? — не дойдя до кресел, княжна остановилась и посмотрела на меня, колючий взгляд прошёлся от макушки до пят и смоляные брови насмешливо поднялись. — Ну тогда желаю знать подробности о твоей девочке.

— Здесь всё просто, — Галатэль небрежным движением руки бросил аркан на стул и подтянул его к креслам. После чего провел меня и усадил на мягкий коричневый бархат, а сам устроился рядом, закину ногу на ногу. — Моя спутница чувствует магию смерти и может отличить камни, напитанные этой силой, от тех, что пусты.

— Ценная девочка, — спокойно ответила княжна, опять обращаясь лишь к Галатэлю. — Но что тебе надо от меня?

— В вашем княжестве идет добыча подобных камней и есть обученный маг, который может с ней позаниматься, пока она на практике.

— Предположим, но мне-то какая польза от твоей девочки? — несмотря на показную скуку от разговора глаза княжны загорелись.

— Меня зовут Арейна Вуд, ведьма в седьмом поколении, — спокойно встряла я в разговор, вежливо склоняя голову. — Возможно, зная моё имя, вам будет проще ко мне обращаться.

— Арейна, мой тебе совет, никогда не лезь в разговоры старших, — насмешливо ответила княжна.

— Со следующего разговора обещаю сделать именно так, — ответила я, копируя ее насмешливый взгляд. — Но здесь, приношу свои искренние извинения, не могу промолчать. Решается, можно сказать, моя судьба, — я не совсем понимала сути игры Галатэля, никаким даром я не обладала, но мне тоже было интересно поучаствовать, так что не стала молчать, тем более лукавые глаза мне улыбались. — Как я понимаю, у вас всего один маг, чувствующий разницу между камнями, а вместе со мной будет два. Всего на неделю, но сколько можно сделать, а взамен лишь нужно обучить меня нескольким заклинаниям.

— Галатэль, твоя ведьма…

— Арейна всё говорит верно, — спокойно перебил еще одну насмешливую реплику княжны Галатэль и дальше почти искренне раскаялся. — Надо было сразу вас представить, но я слишком торопился объяснить суть. Арейна хороший друг моего племянника, они оба учатся в Высшей школе магии в королевстве Терри, и сейчас она проходит практику в нашем Лесу. Совершенно случайно она обнаружила рядом с Домом Салганта вот этот камень.

Галатэль вынул из кармана чёрный агатит, размером с куриное яйцо. Более ценного камня для мага не существовала. Довольно редкий, и обычно очень мелкий. Даже на картинках я никогда не видела таких крупных камней. В такой можно было заключить десятки заклинаний разного порядка.

— Она не просто обнаружила, но уверила, что он заряжен магией смерти. Как понимаешь, мне бы хотелось в этом удостовериться. Слишком опасный камень для нашего королевства. Поэтому я был бы признателен, если бы твой маг взглянул и на камень, и на Арейну.

Я по-прежнему не понимала игры Галатэля, но кровь внутри бурлила. Я внимательно следила за княжной, с напряжением ожидая дальнейших действий. Она явно не хотела никого звать, но ее алчный взгляд теперь то и дело останавливался на а гатите.

— Насколько ты был бы признателен? — наконец, уточнила она.

— Я оставлю у тебя Арейну, разве этого мало? — очень искренне изумился Галатэль.

— А камень?

— Сначала пусть твой маг на него посмотрит, а потом решим, — спокойно ответил Галатэль. Княжна несколько долгих минут смотрела на него и потом нехотя позвонила в колокольчик. Слуга появился сразу и так же моментально скрылся с наказом разыскать некую Илму.

До прихода неизвестной женщины мы молчали. Волсана задумчиво разглядывала то меня, то камень, который Галатэль крутил в пальцах. Я же спокойно встречала ее взгляд и думала лишь о том, что сейчас мы узнаем, кто же травил Лес. Княжну вопреки своим опасениям я не боялась. Она мнила себя главной, причем, главной чуть ли не в мире, судя по тому как неуважительно она встречала Галатэля. При том что у нее было лишь маленькое неухоженное княжество без нормальных дорог по размеру сопоставимое с графством моего отца. В нашем графстве не было драгоценных камней лишь несколько пастбищ и пшеница, но повсюду существовали дороги и каменные дома. Например, у моего Малыша, к слову, обычного зажиточного крестьянина, был довольно просторный и основательный дом.

— Звали, моя княжна? — в кабинет тихо вошла молодая женщина. Ее огромные голубые глаза смотрели холодно и с некоторой долей превосходства. Отчего немного подобострастное «моя княжна» казалось изощренной издевкой. И она была магом. Я прислушалась к себе и чуть не подпрыгнула.

— Да, тут мой друг…

— Это она, — быстро сказала Галатэлю.

Он ни на секунду не усомнился и без раздумий выкрикнул приказ на своем языке. Сумрак в углу комнаты дрогнул. Ни княжна, ни ее Илма ничего не поняли и даже не знали, куда смотреть, пока из тени не показался высокий эльф с обнаженной шпагой. Он будто был самим сумраком, почти бесцветный. Его кожа теряла серость постепенно и вернулась обычному тону, когда он уже пробежал половину кабинета. Это был Мелонир Эсир.

Он и Галатэль с двух сторон подлетели к Илме. Она попыталась выставить щит, но Мелонир Эсир отмахнулся шпагой, и ее тут же спеленали магией. Несколько секунд и грозного мага, способного наполнить десятки амулетов силой смерти усадили связанной на стул.

Княжна, как и я, оставалась в кресле, и видела все как на ладони. Она даже не вскрикнула, когда появился элья, но целенаправленно потянулась к колокольчику. Только я перехватила ее руку. Глядя ей в глаза, я покачала головой. Выдернуть колокольчик из ее стальной хватки мне бы точно не удалось. Но стоило шепнуть моей колибри, и она выпорхнула из-за ворота, отвлекая княжну. Колокольчик, не звякнув, опустился на стол.

— И что это все значит? Галатэль?! — грозно спросил Волсана, все же вырывая руку.

— Вот эта девушка, — он небрежно указал на связанную магией Илму, которую посадили на стул. — Активировала магию смерти в нашем Лесу.

— Этого не может быть! — возмутилась княжна, поднимаясь на ноги. — Зачем ей это?

— Может. Рей, ты чувствуешь магию? — уточнил Галатэль и после моего кивка коротко, но обстоятельно объяснил княжне, как и что они обнаружили.

Он сел на край массивного стола и пока рассказывал, спокойно смотрел на реакцию княжны. Женщина держала себя в руках, хотя меня не отпускало чувство, что она в глубине души знала все то, о чем ей говорят.

— Илма мой придворный маг, я должна сама ее наказать, — испепеляя взглядом свою голубоглазую работницу, в итоге заявила княжна.

— Нет, — спокойно возразил Галатэль. — Я ее забираю в Лес на суд старейшин.

— Так дело не пойдет. Она моя подданная и ты сейчас в моём княжестве, а значит мне решать ее судьбу.

— Нет, — повторил Правитель и встал. — Ее будем судить мы. И прежде чем ты опять возмутишься, хочу предупредить, что любое сопротивление с твоей стороны я буду расценивать как пособничество и участие в диверсии.

Княжна прищурила глаза и, кажется, скрипнула зубами.

— А не перегнул ли ты, дорогой друг?

— Волсана, ты неверно оцениваешь ситуацию, — спокойно усмехнулся Галатэль. — То, что я не придал значения неуважительному в первую очередь с твоей стороны разговору следствие лишь моего наплевательского отношения к условностям, а не какого-то особого к тебе расположения. А вот то, что я могу забрать не только твоего мага, но и тебя, для суда, будет следствием моего скверного характера. Очень, знаешь ли, не люблю, когда мне перечат да еще в таком тоне. Понимаешь, подруга?

Последнее слово он выделил и даже чуть наклонился вперёд, видимо, как и я, закипая от обращения «друг».

— Я вас поняла, Правитель, — сухо ответила Волсана. — Забирайте.

Княжна даже не посмотрела в сторону своей Илмы, которая сидела и смотрела в пол, никак не реагируя на разговоры. Неужели готовилась к такому?

— Замечательно, Соль Дину как раз скучно одному в подземелье, — сказал Галатэль, и Илма вздрогнула при имени пленённого эльфа. Это скупое движение не ускользнуло от наших взглядов, но больше мы так и не смогли заметить ничего странного в поведении Илмы. Ее лицо по-прежнему ничего не выражало.

Я думала, Галатэль захочет задать несколько вопросов, но вместо этого он приказал Мелониру Эсиру доставить Илму в эльфийское королевство. И еще невзначай напомнил, чтобы проверили состояние Соль Дина.

— Он жив? — вдруг хрипло спросила девушка.

— Сложно сказать, — внимательно наблюдая за ней, сказал Галатэль. — Он не хотел выдавать твоего имени и прочел заклинание забвения. Теперь его пульс постепенно замедляется.

Илма зажмурилась и резко выдохнула, на этом всё. Она больше не сказала ни слова. Мелонир Эсир еще раз проверил магические путы и вывел её из кабинета. После недолгой паузы Галатэль улыбнулся княжне и сказал:

— А теперь самое время обсудить вознаграждение.

— Какое еще вознаграждение? — опешила Волсана.

— Мы поймали преступника в твоем княжестве, неужели у вас за такое не платят? — удивился Галатэль. — А после вознаграждения, думаю, поговорить и компенсации. Уж очень мы с Рей утомились, выискивая твоего злодея. Да и мой Лес пострадал.

Слово за слово и княжна втянулась в некое подобие переговоров. Они немного спорили, чуть-чуть шутили, но княжна явно побаивалась говорить, что думает.

Пока шел разговор, я разглядывала богато обставленный кабинет, где кругом сверкала позолота и думала. Мне бы хотелось узнать, что скажет Илма и понять действительно ли главным был Соль Дин и именно он хотел отравить лес. Между ними, наверное, что-то было, возможно, неземная любовь на почве ненависти к эльфам, подумалось мне. Разговор между Галатэлем и Волсаной плавно исчерпал себя и закончился неожиданным добродушным смехом.

— Вы должны остаться на праздник в честь моей дочери, ей исполнилось девять, — сказала Волсана. — Я настаиваю, что вам надо отдохнуть и заодно повеселиться. В гостевом домике как раз есть еще свободные комнаты. Вашего друга тоже можем разместить, а Илму закрыть в подвале.

Галатэль постарался отказаться, но не усердствовал, лишь сказал, что с Илмой они разберутся сами.

— Так значит дочери уже девять? Поэтому и праздник начинается тоже в девять? — спросил, как мне кажется из вежливости, Галатэль.

— Ее праздник уже прошел, она спит. Теперь веселимся мы. Девять лет очень серьезная цифра, на ней заканчивается детство. Лет через пять войдёт в возраст. Я, кстати, даю за ней хорошее приданое, — княжна со значением посмотрела на Галатэля. — Как там у вас? Нового Правителя не предвидится?

— Только в моих романтических снах.

— Тогда может быть, обсудим объединение наших семей? — тут же предложила княжна.

Мне даже стало любопытно, она это спланировала, или случайно набрела на такую, чтоб ее призраки съели, интересную тему.

— Пожалуй, эту дочь я пропущу, — с легкой усмешкой ответил Галатэль. — Может быть, через одну?

— У меня только одна дочь.

— Какие твои годы, да и мне спешить некуда.

Я не сдержала и фыркнула, уж слишком серьёзной выглядела Волсана и расслабленным Галатэль. Княжна скользнула по мне взглядом и как-то устало уточнила:

— А твоя девушка не чувствует камней, да?

— Не чувствует, мне лишь нужно было, чтобы ты пригласила мага, и сама думала, о своей выгоде, — ответил Галатэль и улыбнулся мне. — Но Арейна действительно хороший друг моего племянника, это правда.

— И ведьма в седьмом поколении, — добавила я исключительно для того, чтобы показать княжне, что я тоже не простая смертная, да и статус магов в некоторых королевствах почти равен королевскому. Может быть, такое практиковали лишь в одном и там был всего один маг, но к чему заострять внимание на мелочах.

— И у нее есть воскрешенный кот, — вдруг с улыбкой поддразнил меня Галатэль.

— Как мило, — сухо откликнулась Волсана.

Глава 13

Из кабинета мы выходили уже через парадные двери. Следуя за слугой, прошли по светлому коридору, с задрапированными стенами и позолоченными канделябрами, а через некоторое время остановились у высоких дверей в тронный зал.

— Мы остаемся?

— Честно говоря, я жутко устал, — сказал выглядящий вполне бодро Галатэль. — Так что сейчас отдохнем, выпьем, поговорим с людьми.

Судя по всему, мы остались именно для последнего, но уточнять что-либо я не стала. Рядом с нами все еще стоял слуга. Выждав какое-то время, он открыл перед нами двери и степенно пошел вперёд, огибая собравшихся гостей. И вот нас уже поставили в самом начале веренице гостей. Появления Галатэля на этот раз стало более заметным и нас разглядывали еще усерднее, чем прежде.

— Скажи, а ты, правда, думаешь, что она ни при чем? — тихо уточнила у Галатэля, когда на нас уже устали коситься. В таком шуме нас вряд ли могли подслушать, тем более, если говорить очень осторожно.

— Скорее всего, при чем, — негромко ответил он. — Но хотелось бы кое-что выяснить, пока не поздно. Она прекрасно видела, что мы пришли не порталом и что Мелонир Эсир ушел тоже своими ногами. И, поверь мне, сделала правильные выводы — что мы пришли пока одни, и что мои портальщики заняты, а, значит, у нее есть время, чтобы замести следы и сделать вид, будто ее придворный маг сам проявил инициативу в отношении нашего Леса.

— А что ты хочешь выяснить?

— Все, что можно об Илме. Не мешало бы узнать какие у них отношения с княжной, послушать сплетни об особых поручениях и тайных делах, — Галатэль посмотрел на меня и улыбнулся. — А тебе я бы рекомендовал поесть, выпить, потанцевать и не думать ни о чем. У тебя слишком серьезное лицо, душа моя, это надо исправлять. Кстати, открою тебе секрет, в независимых княжествах дамы имеют право дважды за вечер сами пригласить на танец мужчину.

— О, это серьёзно, — я тоже улыбнулась и огляделась. — Знаешь, кажется, я уже нашла себе первого партнёра.

— Так-так, — Галатэль чуть склонился, а я глазами указала на статного парня с бородкой. — Милая, у него слишком широкие плечи, он будет неповоротлив.

— До сего дня была уверена, что у мужчины не может быть слишком широких плеч, — улыбнулась я и указала на следующего, худощавого светловолосого мужчину в красном кафтане.

— Блондин? — насмешливо уточнил Галатэль. — Душа моя, менять одного блондина на другого это даже не смешно.

Я широко улыбнулась. Мне уже нравился этот вечер просто за то, что мы говорили.

Послышалась торжественная музыка, и в зал вплыла Волсана. Она милостиво кивала, улыбалась пока шла, а потом медленно и даже немного осторожно опустилась на свой позолоченный трон. Он был массивным с головами львов на подлокотниках, и смотрелся здесь странно. Конечно, зал дышал богатством, но люди что собрались, предпочитали добротную одежду шелкам и кружевам, да и сама княжна в национальном одеянии лучше бы выглядела на стуле или хотя бы в кресле.

А вот трон был не к месту. Впрочем, здесь многое казалось неестественно приклеенным друг к другу, как картинки из разных книжек на одном листке.

Правителя Западного королевства эльфов представили по полной форме, меня почему-то назвали воспитанницей, чем сазу низвели мой статус до какой-то приживалки и дальней родственницы. Хоть мы и не были похожи с Галатэлем, эта фраза отдалась одобрительным шепотком среди женского общества.

Нас усадили за длинный стол, что стоял по правую руку от княжны. Вообще, обстановка меня не переставала удивлять. Для такого торжества обычно у нас стояли столики с закусками. Здесь же в зале располагались длинные столы с едой по обе стороны от трона, который все же немного возвышался над общим собранием. Перед самой княжной стоило ей сесть тоже поставили столик, благодаря чему получилась буква «п». Все это походило на традиционные застолья где-то в глубинке или пиры у скертанцев, когда танцы были просто шумными прыжками после нескольких кружек эля и для них оставляли место только внутри этой своеобразной буквы «п». И в обстановке роскоши это смотрелось все так же немного дико.

По правую руку от княжны сидели в основном женщины. Рядом с Галатэлем находилась приятная улыбчивая женщина средних лет, рядом со мной какая-то девушка, что нерешительно и заворожено смотрела в сторону Правителя, а вот напротив нас сидели настоящие красавицы. Две женщины не старше тридцати и знающе цену своей красоте. И улыбались они лишь Галатэлю. Обе одеты в обычные для этой местности наряды, но такие, что подчеркивали все достоинства женской фигуры.

Еще в деревеньке, где мы пережидали ночь, мне выдали взамен моей испачканной одежды типичный наряд женщин независимого княжества. Черные штаны, рубашка и что-то вроде прочного верхнего платья до щиколоток. Хотя это было вовсе не платье. Оно запахивалось как халат и подпоясывалось широким отрезом ткани. Для верховой езды очень удобная вещь, не надо подбирать подол или думать, как бы удобнее устроиться. Но несмотря на все плюсы смотрелось оно довольно просто. Серое, дорожное и в таких в Палне ходили как женщины, так и мужчины. Разница была лишь в длине. А вот у тех женщин, что сидели напротив, это верхнее платье хоть и оставалось серым, но было отделано вышивкой и скроено как-то по-другому. К тому же на шее каждой висел десяток бус, подчеркивая красоту и привлекая внимание. Тут волей-неволей задумаешься о своей привлекательности, особенно после почти бессонной ночи и дня пути.

— Посмотри-ка, — тихо обратился ко мне Галатэль, который, кажется, и не смотрел на наших соседок. — У Волсаны кубок инкрустирован агатитами, а она убеждала, что у них с добычей камней все хуже и хуже. Будто теперь половина из них заряжена магией смерти и на продажу ничего нет…Люди врут эльфам, Рей.

— Возможно, она просто не хотела платить за поимку собственного придворного мага, а так она очень честная женщина и никогда не врёт особенно эльфам? — предложила я и Галатэль, усмехнувшись, кивнул. — Я, кстати, хотела узнать про агатиты. Я думала, они не могут быть зараженными изначально. А тут выходит, в Палне их уже добывают с магией смерти. Почему так?

— Потому что добывают их на кладбище, — спокойно ответил Галатэль и отпил из позолоченного кубка. — Месторождение агатита нашли в княжестве относительно недавно, всего шестьдесят лет назад, а раньше в том месте хоронили. Кладбище существовало несколько веков, и за многие годы агатит по чуть-чуть впитывал частицы магии смерти.

— Тогда всё ясно, а я голову ломала, почему ты хотел, чтобы княжна верила, будто я чувствую разницу в камнях, — сказала я и только тут поняла, что женщины хоть и говорят между собой, но прислушиваются к нашему разговору.

— Надеялся, княжна так тебе обрадуется, что сразу познакомит нас с магом, но позже пришлось достать и камень, — Галатэль улыбнулся и снова стал несерьезным. — Рей, почему ты опять ничего не ешь? Племянник не обрадуется, если я заморю его девушку. Давай-ка сюда тарелку, — он взял блюдо с непонятной бурдой и начал накладывать на мою тарелку, не давая мне ничего ни сказать, ни сделать. — Несмотря на то что вот это выглядит, как комки грязи, на вкус её не напоминает. А вот это, посмотри! Мне кажется, нельзя проходить мимо еды голубого цвета. Так и еще вооон то, по-моему, прекрасные завитушки.

— На рога похожи…и рядом, мне кажется, еще копыта, — поддакнула я, разглядывая все то, что складывает на мою тарелку Галатэль. И я была почти уверена, он сам не знает, что именно мне предлагает.

— Простите, но вы лучше уж положите девушке вон те белые листья, — с улыбкой вдруг сказала одна из красавиц, что сидела напротив, потом она наклонилась ко мне и доверительно добавила. — Это просто салат, а не что-то экзотическое.

— Спасибо, — улыбнулась я, думая, что пора уже с кем-то и правда поговорить, может быть узнать про Илму. — Арейна.

— Петра, — тут же представилась черноволосая красавица.

— Вы из Горний? — вежливо спросил Галатэль, не прекращая накладывать что-то на тарелку.

— Да, но не была там уже больше года. Уехала сразу после того, как развелась с мужем, — ее глаза сверкнули, а я восхитилась тем, как быстро и легко женщина обозначила, что свободна.

— Развелись? — переспросила я. — Простите, просто в Терри разводы не приняты, поэтому я удивилась.

Не просто не приняты, у нас это случалось крайне редко и старательно замалчивалось, поэтому я с любопытством смотрела на довольную жизнью женщину.

— Не извиняйся, — махнула на меня рукой Петра. — У нас женщина может развестись с мужем, если она родила наследника и доказала, что муж ей не поддержка, а обуза. Но мне и доказывать не пришлось, люди сами всё знали и видели. Народ терпеть не мог своего князя.

— Вы были замужем за князем? — еще сильнее удивилась я, а Петра широко улыбнулась.

— Ох, была. Паршивый князь и паршивый муж. Будешь выбирать мужа, не бери с бородой.

— У мужчин как только начинает расти борода, так характер портится, — участливо вставила другая красавица, стрельнув глазами в Галатэля.

Я кивнула, улыбаясь и прекрасно видя, что безбородыми здесь были только юноши и Галатэль.

— Ну да пусть их, и мужа моего, — спокойно сказала Петра. — Теперь у меня нет мужа, а главным стал мой мальчик, из него получился замечательный князь.

Я удивлено посмотрела на Петру, но она ничего больше не сказала, а пригубила вино.

— Если с мужчиной развелись, по законам почти всех независимых княжеств он больше не имеет права княжить, и его трон переходит к старшему ребёнку, — пояснил Галатэль, наконец-то возвращая мою тарелку.

— Всё так. Моему мальчику семнадцать, а он уже лучше знает свой народ, чем его отец, — Петра усмехнулась.

— А почему вы сами не остались княжить? — в нашем королевстве мать точно бы временно заняла престол при юном сыне.

— Я? Так я же не по рождению княжна, да и в разводе к тому же.

— Выходит, Волсана княжна по рождению, — как бы между прочим сказала я, и Петра кивнула.

— Хотя она крепкая, не будь у нее права княжить, она бы его добилась. Со своим кошмарным мужем она ух как разобралась, — совершенно свободно сказала Петра, не думая, что ее могут услышать.

— А что же случилось с ее мужем? — спросил Галатэль, который лишь прислушивался к разговорам вокруг и пока почти не участвовал в нашей беседе.

— Умер, после драки с собственной женой, — ответила вторая красавица. — Год назад это произошло. Плохой мужчина был. Пил, гулял, руками размахивал. Хорошо, что упокоился, а то наша Волсана и дальше мучилась бы. Хотя, может, она и пыталась развестись, кто знает. Власть бы, конечно, потеряла, да сама жива бы осталась…

— А у вас, значит, нет разводов? — спустя какое-то время обратилась с улыбкой ко мне Петра, при этом скользя взглядом по Галатэлю. Пока напрямую они с ним не говорили, только со мной.

— Редко и женщина остается почти без содержания, — ответила я, тоже отпивая из своего кубка сладкого вина.

— Как так можно? — чуть ли не в один голос воскликнули красавицы, тут же объясняя, что женщине как раз деньги нужнее, чем мужчине.

— Сестрица, да тебе и замуж нельзя с такими порядками, — вдруг сказала мне Петра. — А у эльфов тоже нет разводов?

Галатэль до этого мирно попивающий вино и разглядывающий гостей чуть не поперхнулся от того, как резко к нему обратились.

— Строго говоря, у нас и свадеб нет, — с усмешкой ответил он.

Обе женщины ахнули и наперебой заговорили, то уточняя, то немнго возмущаясь. А Галатэль, кажется, выдумывал на ходу, ну или рассказывал только часть правды. О плясках у костра, избранниках и избранницах. Он говорил, а женщины вздыхали и опускали глаза. Галатэль подлил им вина и осторожно вернул разговор опять к Волсане. Как так получилось от эльфов перескочить снова к княжне, никто и не понял, в том числе и я.

— Петра, а вы здесь уже год живете?

— Да, у Волсаны интересно, весело и много разных людей приезжает, — многозначительно улыбнулась она. — Я как раз приехала к ней, когда ее муж умер, как раз когда самая жизнь началась. Еще по дороге подобрала девчушку Илму, можно сказать, она стала ей опорой.

— Илма это придворный маг? Княжество при ней изменилось, — кивнул Галатэль, даже не намекая, что это тема его интересует.

— Очень, — согласилась вторая красавица, имя которой хоть и было названо, но вылетело из головы. — Буквально за счет ее силы в княжестве и с камнями стало лучше, и с магическим светом.

— Эх, моему бы мальчику такая тоже не помешала бы, не в жены, а в услужение, — добавила Петра и я в очередной раз подумала, что для обычной женщины, у которой семнадцатилетний сын она выглядит крайне молодо. Хотя судя по словам Волсаны, здесь и в четырнадцать выдавали замуж. Может быть и у Петры такая же ситория.

— Маг в услужении — это не радость, а беда, — с легкой улыбкой ответил Галатэль. — Не понравится ему приказ, щелкнет пальцами и нет хозяина.

— А мне кажется наоборот, — вступила и я в разговор, надеясь не остаться милой незаметной мебелью на фоне шикарных женщин. — Маги в услужении это почти счастье. Взял с них клятву и делай что хочешь. А через время мага можно выучить подавать даже тапочки. Красота же.

— Какие интересные фантазии, — усмехнулся Галатэль, разглядывая меня. — Но я уверен после таких поручений, тапочки могут оказаться мокрыми, и уж прости меня, не от воды.

— Кто же мне помешает приказать подать сухие тапочки? — улыбнулась я, а Галатэль чуть не подавился вином.

— Напомни мне, никогда не приносить тебе поспешных клятв, да и с тебя на всякий случай не брать, — он пораженно покачал головой. — Милая моя, ну вот кто заводит мага, чтобы он приносил тапочки? Сидели бы ближе к Волсане, уверен, она бы рассказала для чего нужны маги.

— Так может быть Илма как раз для тапочек ей и нужна, — не прекращая улыбаться ответила и обратилась к Петре. — Я верно говорю?

— Нет, Илма клятв не приносила и занималась только магической работой. Ей даже для этого отдельный домик отрядили с подвалом, — она усмехнулась и, кинув взгляд на Галатэля, добавила. — Правда, не знаю как было, если бы магом оказался мужчина.

— Тогда тапочки были бы лишь небольшой шалостью, — поддержала вторая уже заметно захмелевшая красавица и чуть тише, как будто только для меня сказала. — Говорят, маги очень выносливы в постели.

Ума не приложу, как я не покраснела и совершенно спокойно подняла брови.

— А я бы не хотела иметь дело с магами, — вдруг сказала Петра. — Даже если клятва. С магом, наверное, и не разведешься, тогда же вся жизнь с ним. А он может тряпка или наоборот схитрит с клятвой, и ты сама окажешься связана с каким-нибудь изувером. Нет. И тебе сестрица надо осторожнее выбирать. И лучше послушай меня, ни бородатых, ни магов не бери. Еще замучают такую девочку.

— Да мне они не страшны, я сама ведьма, — спокойно ответила я.

— Настоящая? — поразилась вторая красавица.

— Потомственная, — сказала и со щелчком зажгла огонек на пальцах, что к ведьминской силе совсем не имело отношения, но девушки оценили.

— Это совсем другой разговор, тебе даже разводиться не нужно, — обрадовалась Петра, для которой развод, вероятно, был очень важной частью семейной жизни.

— Скажи-ка, — вдруг шепотом сказала вторая выпившая красотка. — Раз ты ведьма, значит, можешь сделать так, чтобы у мужчины всё…ну там… совсем отсохло.

Галатэль наверняка все слышал, но продолжал лишь пить вино и изредка кидал лукавые взгляды на нас. Обе красавицы перегнулись через стол и внимательно на меня смотрели, пришлось тоже к ним наклоняться.

— Да, — уверенно сказала я, и Галатэль в очередной раз поперхнулся.

Они оживились начали спрашивать и про зелья красоты и многое другое, но разговор нетрезвых женщин опять свернул к мужчинам и специфическим зельям. Даже страшно было их расстраивать, я и про «всё отсохнет» наврала, а здесь пошли слишком фантастические вещи о вытягивании и многом другом. Но я держалась, и делал вид всезнайки, правда, больше смеялась вместе с красавицами.

— Простите, мы, кажется, выпили лишнего, — широко улыбнулась Петра Галатэлю, когда мы уже десять минут говорили о заговорах и зельях. Правда, он не казался оскорбленным.

— Не извиняйтесь, это была очень познавательная беседа. Вторая подряд, после правильного использования магов, — усмехнулся он, поглядывая на меня. Его блестящие глаза скользнули от моей руки, что сжимала кубок, и вернулись к лицу, после чего он опять улыбнулся.

— Может, потанцуем? Я приглашаю, — Петра прямо и при этом взволнованно посмотрела на Галатэля, и он спокойно кивнул.

Правда, прежде чем встать наклонился ко мне и шепнул:

— Душа моя, не забывай о еде. В твоей тарелке из съедобного есть как минимум белые листья, — эльф склонился еще ближе, и я почувствовала запах сладкого вина. — Не стоит недооценивать коварство этого напитка на голодный желудок.

После чего он поднялся и ушел танцевать с Петрой. Я бы не сказала, что он как-то особенно ей улыбался, но мне трудно было даже смотреть в их сторону. Целый Правитель для обычной девушки — слишком серьезное испытание. Пока все сидели и разговаривали, я старалась улыбаться, и не быть лишней, но сейчас просто уставилась в свою тарелку.

Неторопливо взяла вилку и попробовала голубые шарики. На вкус это была обычная картошка, только подкрашенная необычным цветом. Блюда не показались мне экзотическими или странными. Просто еда. Но возможно, ее вкус от меня просто ускользал, потому что я напряженно ждала Галатэля и Петру. Наверное, надеялась, что не увижу на их лицах радости, и мне можно будет вновь обманываться тем, что я тоже нравлюсь Правителю.

Когда они вернулись за стол все осталось, вроде бы как прежде. Правда, я все меньше участвовала в общей беседе. В основном говорили Петра и ее подруга. Галатэль щедро подливал им вина и задавал совершенно несвязанные друг с другом вопросы. Но так или иначе, все они касались магии смерти, Илмы или Волсаны. Когда на столе почти не осталось закусок нам принесли, не еду, а новые кувшины с вином. Галатэль всё так же разлил его по бокалам, не позволяя ухаживать за нами ни одному слуге, и произнёс тост. Они выпили, а я осторожно поставила бокал и принюхалась. Сладковатый запах вина забивал другой более незаметный, отдающий скошенный травой и металлом. Они опять выпили, а я поспешно сжала колено Галатэля под столом.

— Не пей, — только губами произнесла я, когда он посмотрел на меня.

Какое-то время он еще разговаривал с женщинами, пока я прислушивалась к себе и принюхивалась. Но к своему удивлению, не могла обнаружить ни у себя, ни у женщин в бокал ничего, даже когда кончиками пальцев дотронулась до своего бокала, а потом невзначай и до их. Только у Галатэля ощущалась примесь чего-то странного, что я не могла разобрать. Когда я еще раз посмотрела на него, он чуть склонился и произнес:

— На эльфов яды почти не действуют.

Он успокаивающе накрыл мою ладонь, которую я еще не убрала с его колена.

— Думаю нам уже пора. Волсана ушла, — вдруг сказала Петра, поднимаясь из-за стола. Она улыбнулась Галатэлю, и перегнувшись через стол, быстро шепнула. — Гостевой домик, первая комната справа.

Это произошло за секунду, а потом она лишь повела плечом и попрощалась. А я всё смотрела на ее спину и думала, не послышалось ли мне?

Я осторожно убрала свою руку и рассеянно пригубила вина. Зал начал пустеть и мы тоже поднялись. Галатэль поначалу шёл уверенно, но как только мы вслед за слугой оказались на улице, его походка стала шаткой.

Еще несколько минут назад меня беспокоило, пойдет ли Галатэль к Петре, и насколько это лишь её инициатива. Но теперь появился реальный повод бояться. Что делать, если эльфийский Правитель вдруг свалится прямо посреди дорожки и растянется на холодной земле?

— Галатэль, может надо позвать…

— Молчи, — тихо и уверенно сказала он, а потом обратился к слуге. — Мы знаем где гостевой домик, ты свободен. Иди.

— Но как же, простите…

— Давай ключи и уходи, — холодно осадил его Галатэль, спорить уже пожилой слуга не то что не решился, он даже немного присел от испуга. Быстро протянул ключи, пробормотав про две комнаты с левой стороны, и спешно ушёл.

Галатэль тяжело вздохнул и вежливо предложил мне локоть, как будто мы на светском рауте, а его вовсе не шатает.

— Извини, но не пора ли позвать хотя бы Тиэла, чтобы он открыл портал и забрал тебя, — спросила я, когда мы сделали несколько шагов и вроде бы никто не собирался падать.

— Он не сможет. Все мои портальщики заняты или восполняют силы, — ответил Правитель и опять тяжело вздохнул.

— Тогда надо идти к Волсане и прижать ее к стенке. Потребовать противоядие, в конце концов, — запальчиво проговорила я, хотя понимала, что мы сейчас не бойцы. Мы походили на пьяниц. Галатэль шёл ровно, но нет-нет и все же покачивался. Да и я чувствовала в голове туман, только в моем случае виновато было лишь вино.

— Это не яд, — уверенно сказал Галатэль. — Его я бы почувствовал, когда накладывал еду или разливал вино. Это что-то вроде снотворного или другого подобного вещества, которое расслабляет тело и притупляет реакцию. И противоядие для этого не требуется. Сначала я даже думал, что это не ее рук дело, но потом поговорил с Петрой и понял, нас ждали. И сейчас просто хотят задержать.

— Мы и так у нее в гостях задержались, — заметила я, вдыхая чистый осенний воздух и надеясь, что туман из головы уйдет. Хоть Галатэль и говорил спокойно, шел своими ногами, но мне хотелось бы иметь гарантии, что с ним все будет хорошо. Даже через толстую ткань его куртки ощущался жар. Его организм явно с чем-то боролся.

— Задержались, чему, я думаю, она рада. Но будь мы чуть бодрее, кто бы нам помешал тайком проникнуть в подвал, где работала Илма, — немного заплетающимся языком сказал он и выругался сквозь зубы, ситуация ему, мягко говоря, не нравилась. — Возможно, мы могли бы отыскать что-то интересное, подтверждающее участие Волсаны в заговоре против эльфов. Наши старейшины очень въедливы и судят всех исключительно справедливо, и им нужны доказательства, которых пока нет. И Волсана знает об этом.

Он замолчал и сосредоточился на дорожке. Гостевой домик стоял за дворцом в глубине сада. Идти было относительно недалеко, но в нашем состояния дорожка, подсвеченная огоньками, казалась очень длинной. Галатэль теперь шел еще более неуверенно, все больше наклоняясь в мою сторону. И через какое-то время я просто подставила плечо, и обняла его за талию. Я не вслушивалась в то, что мне говорил Галатэль. Честно признаться, просто думала, что он мудрит и упрямится. Через куртку ощущались его мышцы настолько напряженные, как будто он готовился к атаке. И вариант со снотворным мне уже не казался столь очевидным.

— Галатэль, даже если все, так как ты говоришь, мы все равно можем пойти к Волсане и хотя бы узнать, чем она тебя накачала. Тогда я смогу подобрать хоть какой-то заговор, а может быть и зелье, — в итоге сказала я и подняла голову, ловя немного пьяный взгляд Галатэля. — У нее нет мага, а стража нам не помеха, даже когда мы в таком состоянии.

— Да, мы могли бы прийти к ней и многое выяснить. Но сделаем это не сейчас, а утром. Когда прибудут эльфы, — ответил он, сбиваясь с шага и останавливаясь. — Понимаешь, радость моя, она это всё готовила, кто знает сколько времени, и многое просчитала. Только то, что мне подали совершенно обычное вино и еду, но при этом все равно каким-то образом подмешали что-то неизвестное, говорит о многом. Поэтому я подожду до утра, — в голосе послышалось некое предупреждение неизвестному врагу и злость. — Никому не известно, что еще у нее в запасе. А сама же княжна вряд ли куда-то сбежит из своего дворца, потому что очень уверена в своих силах.

Мы остановились под рассеянным светом магического фонаря, так что я заметила и странный румянец на скулах Галатэля, и лихорадочный блеск глаз. Вкупе с остальным это было верным признаком воздействия неизвестного вещества. Блестели в свете и его волосы, отливая то серебром, то искрясь снегом, впрочем, это вряд ли имело отношение к отравлению. Только к фантазии одной конкретной девушки, что засмотрелась на эльфа.

— Любопытно, каким же способом тебе все же что-то подмешали? — нехотя отводя взгляд, спросила я.

— Скорее всего, ничего не подмешивали, — ответил он, опираясь на меня чуть больше. Мне было не тяжело, наоборот, очень приятно и тепло. — Я думаю дело в кубке, он отличался от других. И это опять говорит о том, что Волсана готовилась, причем просчитывала разные варианты, и один из них предполагал, что эльф будет пить из кубка, пропитанного то ли магией, то ли каким-то хитрым составом.

— Позолоченный кубок и пропитан?

— Все возможно, — ответил он и потянул меня вперёд.

При каждом шаге, казалось, его тело становилось скованнее и горячее. Почему-то я больше не переживала, что он упадет, все же выглядел Галатэль не так уж плохо. Но некоторая напряженность передалась и мне.

— Давай я пошепчу, чтобы снять напряжение в мышцах, — сказала я и остановилась, сама взяла его руку и чуть залезла пальцами под рукав, обхватывая его запястье.

Он не сопротивлялся и в целом, как будто застыл, хотя его пульс отбивал очень бойкий ритм. Меня отвлекала близость и горячая кожа под пальцами, но кое-как я прочитала заговор для расслабления. Который, кажется, вообще не помог ни ему, ни мне. Он стоял и ждал, а я уже ничего больше не делала, только смотрела на четкую линию губ.

Сейчас нужна трезвая голова, убеждала себя, думая в основном о том, что хочу его поцеловать.

Я подняла взгляд и встретилась хоть и с блестящими, но спокойными глазами. Он знал, о чем я думала и как к нему относилась. Конечно, знал, глупо было в этом сомневаться. Знал и, возможно, поэтому поцеловал.

Он наклонился, медленно коснулся губ, провел по ним языком, оставляя привкус сладости, и отстранился, заглядывая в мое лицо. А мне нужно было больше, я сама взволнованно привстала на цыпочки, и он наклонился навстречу.

Новый глубокий поцелуй отозвался мурашками. Только и нужно еще открыть губы, сильнее прижаться и не забывать дышать, а остальное уже неважно. Меня будоражила его горячая кожа, гладкие и холодные волосы под пальцами, его губы и привкус, возможно, отравленного вина.

— Идём, — тихо выдохнул он.

— Куда? — задала я самый идиотский вопрос, с трудом восстанавливая дыхание.

— Снимать напряжение, — шепнул Галатэль.

К гостевому домику мы шли, шатаясь. Мне казалось, я выпила не так много, но сейчас каждая капля вина, как будто утроилась. Дорожка под ногами то приближалась, то отдалялась, Галатэль немного качался, но держал крепко. Он несколько раз останавливался и опять целовал, разгоняя кровь под кожей и ускоряя пульс.

Нам очень повезло, что в конце этой дорожки стоял лишь один домик и ошибиться мы не могли. Ввалились внутрь и спотыкаясь, поднялись на второй этаж. Галатэль распахнул первую комнату по левой стороне и притянул меня к себе.

Его губы стали настойчивее и жестче. Он буквально подавлял своим напором. Руки умело прошлись по моей фигуре и оказались под верхним платьем. От меня как будто и не требовалось участия. Как куклу освободили от серой ткани и опять прижали к себе без возможности вздохнуть. Его движения стали резче и раскованнее. Он сжал мои ягодицы, а потом с силой провел рукам по телу вверх. Смял грудь и опять вернулся вниз, засовывая горячие руки мне в штаны.

Возможно, дело было в отсутствии опыта, но от каждого прикосновения я будто трезвела, а вовсе не наоборот. И когда он настойчиво и быстро целовал мою шею, окончательно задеревенела. Просто я не знала, что теперь делать. Очарование прошло, и никакого томления я больше не ощущала. Оторвавшись от шеи, Галатэль впился в мои губы и ощутимо прикусил, от неожиданности я дернулась, и во рту появился привкус железа. Я вся вытянулась в струну и замерла, а Галатэль со стоном уткнулся в мою шею. Он передвинул руки на талию и тяжело вздохнул…

— Пьяный и злой эльф очень плохой вариант для первого раза, — чуть заплетающимся языком пробормотал он и сильнее сжал в объятиях.

Потом резко отпустил и сразу развернулся к выходу, даже не обернулся, лишь сказал:

— Дверь запри.

Я все еще стояла, вытянувшись, и приходила в себя, удивляясь, почему вдруг меня покинула смелость. Замерла, как дурочка, хотя можно было сказать просто «нет». Но тут же поняла, что не сказала бы. Несмотря ни на что мне хотелось, чтобы он остался. А еще лучше, чтобы вернул то, что было сначала — мурашки, удовольствие, предвкушение. Но он ушел…

Я подняла руку, вытирая с губы кровь, и замерла, рассматривая красный нечеткий след на тыльной стороне ладони. Бывало намного больнее, но так отстраненно и плохо я себя еще не чувствовала.

Не до конца осознавая всё, я как под гипнозом прошла к двери. И услышав глухие удары, не спряталась, а выглянула в коридор. Галатэль стоял спиной ко мне, тяжело облокотившись одной рукой о косяк, и стучал в чью-то комнату. Спустя какое-то время дверь открылась и оттуда выглянула удивленная Петра. Галатэль без разговоров притянул ее к себе, и они почти упали в комнату, страстно целуясь.

Первая дверь справа в гостевом домике, точно. Я сглотнула и быстро закрылась в своей каморке, боясь увидеть еще что-то. Постояла какое-то время на месте, не зная что делать. А потом пошла к кровати. В голове звенело. Возможно, от вина, а, возможно, и от единственной навязчивой мысли, что ему все равно с кем.

Я долго разглядывала потолок с балками и плотнее заворачивалась в холодное одеяло, даже не думая, просто, прокручивая случившееся в голове. На мне все еще был запах Галатэля, он напоминал о его горячей коже, но в то же время и о соседней двери. С такими ощущениями даже просто лежать в темноте сложно, что уж говорить о сне… Но спустя какое-то время я все же забылась.

Глава 14

В столовой гостевого домика была так же холодно, как и в спальне. Камин еще не разожгли, стол не накрыли. Вероятно, даже слуги не поднимаются в четыре утра.

В просторной столовой обнаружилась лишь вода в графине. Зажимая в озябших пальцах стакан с водой, я села за круглый стол ближе к окну и осталась наблюдать за тем, как медленно светает. Уходила серость, листья на деревьях вырисовывались четче и даже какая-то птичка несколько раз чирикнула.

Все так мирно и обыденно. Но когда в душе штормовой ветер, воспринимается это странно, как что-то потустороннее.

Я сидела и думала, что на самом деле меня восхищает Волсана. Как все точно сделано. Она хотела отвлечь Правителя, чтобы он не полез в подвалы к ее Илме. Посадила его среди знатных, красивых и свободных женщин, приказала подать особый кубок и все готово. До утра никто не вспомнит о делах. Возможно, даже кубок был лишним, и так всё могло сработать. Я горько усмехнулась и отпила воды. Больше ни о чем конкретно не размышляя, я просто рассматривала пейзаж за окном и пыталась побороть свое прескверное настроение. Получалось не очень.

Послышались торопливые шаги, и в столовой оказался взволнованный Галатэль, на ходу надевающий куртку. Ужасно бледный и растрепанный. Про себя я подумала, что и эльфы не всегда красавцы. Я же выглядела, как обычно, возможно, даже лучше, потому что не поленилась прочитать заговор и более или менее убрать круги под глазами.

Заметив меня, Галатэль облегченно выдохнул, правда, складка между бровей так и не разгладилась.

— Что-то случилось? — очень-очень вежливо — даже самой противно стало, — поинтересовалась я, пока он быстро завязывал волосы в хвост.

— Илму пытались отбить у Мелонира Эсира.

— Она сбежала?

— Нет, но теперь нужно поторопиться, — Галатэль подошел и предложил руку. Я же, игнорируя ее, встала и пошла к выходу.

Поторопиться — значит поторопиться. Мне бы только дождаться, когда портал откроют и можно плюнуть на этого Правителя раз и навсегда. Если бы не Илма сколько он еще провел бы в постели у Петры? Забудь, приказала себе и быстрее пошла к двери.

— Идём к конюшням, — сказал Галатэль догоняя.

Я ждала, что он как-то объяснится, хотя знала — любые оправдания только подогреют мою обиду. Но все равно чего-то ждала, а он только хмурился.

В молчании мы добрели до лошадей. Конюха не было и Галатэль сам седлал лошадей, причем начал с моей, не давая подойти. И сам же их вывел. К этому моменту уже значительно посветлело. Перед дворцом даже появились сонные стражники. Они замерли вдалеке, разглядывая нас. Пошушукавшись, вероятно, решили, что мы вполне похожи на воров и крикнули: «стоять». Узнать в нас гостей самой княжны, конечно, вряд ли могли. Простая, немного мятая одежда, бледные лица, а рядом слишком ухоженные и сытые лошади. Любому же ясно, здесь что-то не так.

— Садись на лошадь, — приказал Галатэль, когда стража к нам побежала, он опять хотел помочь, а я снова проигнорировала его руки. Села и гордо выпрямила спину.

Я старалась не смотреть в сторону Галатэля, но краем глаза отмечала любые его движения. Немного злые и нервные. Он резко выдохнул, что-то шепча, и земля дрогнула, а двое стражников повалились на спину. После чего Галатэль тоже взлетел в седло.

— Рей, когда откроется портал, держись за спиной, — как ни в чем не бывало, продолжил давать указания он. — Ты сможешь уйти, как только выйдут эльфы, и сразу попадёшь в дом Салганта.

Он замолчал, наблюдая за тем, как из дворца бегут еще несколько стражников. Они были вооружены и несмотря на то, что при приближении могли бы разглядеть эльфа и задуматься, кто же перед ними, не останавливались.

— Рей, — отстраненно позвал Галатэль, и когда я к нему повернулась, спокойно сказал. — Я думаю, Салганту не стоит знать ничего о вчерашнем вечере. Всё же, мне бы хотелось быть приглашенным на вашу свадьбу.

— У эльфов же не бывает свадеб, — зло ответила я, поражаясь не столько странной просьбе, сколько, вообще, теме разговора.

— У вас будет. Очень красивая, — грустно улыбнувшись, ответил он.

— С чего ты взял, что я выйду за него замуж? — какую невозможную глупость мы обсуждали, уму непостижимо.

— Будущее обычно неизменно, — ответил Галатэль отворачиваясь, и рассматривая стражников. — Но мелочи в нем могут измениться, и мне бы не хотелось, чтобы этой мелочью было мое приглашение.

Грохнул, как будто взрыв, а из окружающего мира выкачали воздух на несколько секунд. И только через долгую минуту справа от меня подрагивая, засветилась арка. Портал разгорался медленно, неохотно проявлялся контур, рябью шел просвет, но никто не выходил. Я же, с трудом дыша, смотрела на Галатэля. О чем он говорит? Какая свадьба? Он до этого намекал о предложении от графа, теперь объявляет о свадьбе с Салгантом, а сам целовал!

В голове мысли смешались, и кровь стучала в висках. Больше всего на свете мне сейчас хотелось пустить в Галатэля таран, а лучше ударить кулаком. Почему ничего не объясняет? Да почему он, вообще, говорит о какой-то свадьбе, ничего не сказав о том, что он меня целовал? О том, что ему, может быть, не понравилось или понравилось? О том, что он зря, а может быть и не зря пошел к Петре? Где хоть какая-то реакция на вчерашний вечер?

Пока я сжигала взглядом Правителя и успокаивала рвущуюся магию, почему-то с грохотом установился портал. И теперь он сиял, как обычно.

— Пригнись! — вдруг крикнул Галатэль и сам, дотянувшись до моей головы, прикрыл от удара. Вокруг нас вспыхнул щит, и Галатэль убрал руку. Она была в крови… Вспоротый рукав обнажил кровавую кашу из кожи и мяса, но он даже не поморщился. Меня же моментально замутило.

— Твоя рука… — я потянулась, чтобы зашептать.

— Поверни к порталу, — сказал он, что-то рассматривая впереди. Стражники держали в руках обычные старые арбалеты и перезаряжали. Кажется, такие могли пробить и щит.

— Я могу поставить… — нетвердым голосом начала я.

— Рей, пожалуйста, иди к порталу, — Галатэль посмотрел на меня, и пришлось кивнуть.

Как раз в этот момент из портала появились эльфы. Они ехали верхом по двое в колоне. Все с ружьями у седел и со шпагами на поясах. Их было не больше десяти, но лишь одно появление сосредоточенных светловолосых статных мужчин заставило стражников оторопело замереть. Галатэль сам обмотал руку какой-то тряпкой и быстро раздал команды.

Прошел только миг, а стражников разоружили. Двое эльфов ушли в подвалы, еще несколько за Волсаной. А один по знаку затрубил. Над городом пронесся протяжный звук горна и эхом откликнулся в разных концах. Трубили еще и еще, пока к дворцу не вышли жители. Люди торопливо перебирали ногами и неизменно спотыкались, увидев эльфов на лошадях. Они замирали, рассматривая непогасший портал, и недоуменно переглядывались.

Прошло еще несколько минут и из дверей вывели Волсану, в ночной сорочке, но с шалью на плечах. Она шла, гордо подняв голову и, кажется, была слишком уверена в себе. Но увидев своих подданных, а с ними и эльфов, сбилась с шага, но тут же вскинула голову.

— Галатэль, что ты делаешь? Какого…

— Волсана, княжна Палны, — ровно, но громко заговорил Правитель Западного королевства эльфов. — Перед твоим народом мы забираем тебя на суд Старейшин. За попытку навредить Лесу и эльфам ты лишаешься права княжить. С этого момента и до вынесения приговора наместником Палны объявляется Тиэл, мой брат и Первый потомок древних эльфов.

— Что? Какая попытка? Это ложь! Как ты смеешь!

— За попытку отравления Правителя тебя тоже ждет суд, так же как и за нападение твоей стражи, — спокойно перебил ее Галатэль и показал свою руку. В это время Волсану просто связали.

Я смотрела на всё, широко открыв глаза. Власть эльфов никто не оспаривал, народ за свою княжну не заступался, хотя, возможно, люди пока не понимали, что происходит. Из подвалов эльфы вынесли несколько ящиков, от которых ощутимо тянуло магией смерти. И её я чувствовала лучше, чем тогда, когда передо мной стояла Илма. Портал трещал, пока в него затаскивали ящики, но держался. Тиэл, которого я не сразу заметила, сцепил зубы, но заклинания не выпускал.

— Волсана, если ты хочешь перед народом признать свою вину, прошу. Это смягчит твою участь, — опять заговорил Галатэль, но теперь она молчала, только лихорадочно осматривала свою стражу. — Можешь быть спокойна, здесь не появится Илма и не спасет. Ее вместе с еще четырьмя твоими слабыми магами доставили в Лес.

Галатэль сделал паузу, видимо, рассчитывая на какие-то признания, но княжна лишь сжала губы.

— Я знаю, что вашему княжеству не хватает земли. И знаю, что ты хотела тихо забрать себе часть нашего Леса, вместе с рекой. Про то, что реку вы хотели использовать для установки мельниц, тоже знаю.

— Ничего ты не знаешь, — глухо сказала Волсана.

— Знаю, — спокойно сказал Галатэль. — Против тебя будут свидетельствовать Петра и Армана.

Княжна побледнела, но промолчала. Несмотря ни на что она прямо смотрела на Правителя.

— Уведите, — сказал Галатэль, когда стало ясно, что признаваться княжна не собирается.

— Что будет с моей дочерью? — хрипло спросила Волсана.

— Останется в Палне, ее жизнь в целом не изменится.

В тишине раздались четкие шаги и Волсану повели к порталу. Гордую и пока несломленную.

— Рей, и ты иди, — сказал Галатэль оборачиваясь, а я замешкалась, разглядывая его.

Он был бледным, с окровавленной рукой и в мятой одежде, но как никогда выглядел величественно. И немного грустно.

— И Рей, — он рвано выдохнул. — Мне жаль.

Я хлопнула глазами. Ему жаль? И это всё? Я резко развернула лошадь к порталу и ударила пятками бока. Да чтоб ты провалился к болотным призракам…Правитель.

За мной в портал никто не последовал, и он закрылся, стоило моей лошади оказаться по другую сторону.

Волсану уже вели к лесу и, не достигнув кромки, эльфы открыли тропу. А я осталась верхом и зло смотрела на воздух. Туда, где только что сияла арка. Магия требовала выхода, руки сводило от искр, а внутри кувыркалось сердце. Что будет, если бросить снаряд в воздух, где только что был портал? Может быть, он долетит до Галатэля?

Только такая больная девушка, как я могла влюбиться во взрослого мужчину, Правителя и к тому же эльфа. В этот момент я вполне могла отхлестать себя по щекам, чтобы выпустить пар. Правда, потом я также могла и заплакать. Но прозвучал густой голос, который всегда отдавался где-то в копчике, как в единственном месте, чуявшем беду:

— Адептка Вуд.

Я резко обернулась и с пальцев все же слетела волна сырой магии. Астеру, это, конечно, никак не повредило, я же не созидатель. Профессор буквально отмахнулся от силы, как от комара и поинтересовался:

— Так и будете сидеть на лошади?

Он был зол. Немного осунувшийся, возможно, даже похудевший, но как всегда хмурый. Я слетела с лошади и вытянулась перед ним, ожидая, что меня будут отчитывать. Не знала за какой проступок, но полагала, что опытный профессор всегда найдет веские причины для выговора.

— С вами всё в порядке? — вместо этого просто спросил Астер. Вероятно, мое зверское выражение лица после портала его насторожило, и он решил сменить тактику.

— Да, вполне, — ответила я почти искренне. На самом деле окрик Астера немного привел в чувства. — А вы?

— Тоже, — сухо сказал профессор и внимательно оглядел меня с ног до головы, даже показалось, что он ищет следы выросшего хвоста или чего-то другого необязательного в облике ведьмы. — Как перенесли установку связи с адептом.

Фа руном?

— Вроде бы ничего.

— Это хорошо, — кивнул Астер, не переставая меня изучать, и продолжил. — А вот он утверждает, что именно из-за вас полночи проревел.

Мое лицо вытянулось, и я обратила внимание, что на поляне за Домом стояли все. И граф, и Салгант, и Том, и Эзра, который отводил глаза.

— Но я не плакала, — честно призналась Астеру, потому что действительно не проронила ни слезинки, хотя по всем правилам мне, конечно, полагалось.

— Занятно, — сказал Астер, опять рассматривая меня. — Возможно, пока связь стабилизируется будут эмоциональные всплески. Идемте, объясню вам некоторые особенности связи на крови. Правда, лишь на примере магических ритуалов и привязок к ауре. Но, я полагаю, ваша связь чем-то похожа.

Астер предложил пройти в Дом. Он говорил спокойно и шел ровно, но его нервозность чувствовалась. Он даже не стал ждать, когда заберут мою лошадь, сразу развернулся к дверям.

Учитывая, что я не пробыла по эту сторону портала и пяти минут, было понятно мое замешательство и удивление при виде такой энергичности исхудавшего профессора.

— Он со вчерашнего дня такой. Деятельный, — тихо сказал Салгант, протягивая руку. — Мне кажется, он чувствует вину за то, что был без сознания. И за то, что вам с Эзрой пришлось прибегнуть к связи. Из-за нее он страшно нервничал, буквально наизнанку Эзру вывернул, чтобы узнать подробности.

— Ясно. А со здоровьем у него всё хорошо? Никаких последствий?

— Вроде бы нет. Но Алмиэль просил его лежать, а Астер все время на ногах.

— А ты как? — спросила я больше из вежливости, потому что выглядел он прекрасно.

— Хорошо. Вокруг живой Лес, — солнечно улыбнулся Салгант, а потом опять стал серьезным и немного обеспокоенным. — А с тобой точно все хорошо?

— Точно.

— И мой дядя ничего не сделал такого, что могло бы тебя…расстроить? — Салгант испытывающе смотрел на меня.

— Ничего, а должен был?

Он пожал плечами и некоторое время изучал меня, прямо как Астер. Потом все же отвернулся и вежливо пропустил первой в Дом. Но при этом, я себя чувствовала бабочкой под стеклом, которую рассматривают исключительно из любви к науке или препарированию. К чему такое внимание?

Астер был верен себе и нас привел в столовую не для того, чтобы накормить. Он сел за стол и начал объяснять нам с Эзрой хитрости связи на крови. Чертил схемы и заклинания, показывал прямые и кривые…А я в это время думала, что Эзра не знает заговора от темных кругов под глазами. Выглядел он не очень. Хотя, возможно, это было следствием того, что парня подняли ночью, чтобы через портал перебросить его от места сброса магии смерти в Дом Салганта. Про связь было понятно одно: пока мы не научимся ее чувствовать — мало что можем с ней делать. Мне хотелось подробнее расспросить Эзру обо всем, но после такой горячей встречи с Астером лучше бы было спрятаться в комнате. Тем более ведьмак мне прошептал, что все нормально, и он просто очень чувствительный человек. Сил разбираться в этом я в себе не нашла, поэтому просто поверила на слово.

На том нас наконец-то накормили завтраком. Все, кроме Дана, ели без аппетита, но кое-как прожевав по бутерброду, разошлись по комнатам. Все были не выспавшимися, потому что пришедший в себя и деятельный Астер не оставил адептов без внимания. В общем, любому из нас требовался отдых, тем более уже вечером должны были открыть портал обратно в Терри. Отпуская нас, почти довольный Астер мирно напомнил, что даже короткая практика требует полноценного отчета, особенно вашего адептка Вуд. С его подходом думать о делах сердечных мне точно не светит.

— Тебя ждёт Эль Тин, — поймал меня на выходе Салгант. — Она настоятельно просилась ко мне в гости, чтобы увидеться с тобой. У нее новости.

Сестрёнка — до сих пор, не верится, — ожидала прямо в комнате, которую мне выделили в Доме Салганта. Да не одна. Привалившись к подоконнику и рассматривая что-то за окном, там же стоял эльф. Высокий, красивый и с теми плечами, о которых я читала, как минимум в трёх письмах.

Эль Тин подлетела ко мне, обняла, что-то пропищала, а потом резко замолчала и развернулась к эльфу.

— Это Алмарон, — представила она эльфа, я кивнула, уже понимая к чему идет дело. Оба они были очень нарядными для простого визита. И немного взволнованными. Точнее, волновалась только Эль Тин, при этом общая атмосфера торжественности, как будто тоже присутствовала. В общем, всё было ясно, но жених удивил.

— Это смешно, — холодно сказал он, разглядывая меня. И я склонна была с ним согласиться, мне тоже казалось это смешным. Потому что высоченный, прекрасный, скорее всего, разменявший сотню лет эльф, сейчас будет просить руки не менее очаровательной и взрослой Эль Тин у девятнадцатилетней помятой ведьмы.

Я тоже оценивающе окинула взглядом предполагаемого жениха и приготовилась ждать. Пауза затянулась. Рядом со мной обидчиво засопела сестра, а взгляд эльфа становился все более затравленным. В итоге он решился:

— Уважаемая, — он замялся.

— Арейна Вуд, ведьма в седьмом поколении, — подсказала я, как-то отстранение наблюдая за всем, что происходит. И еще поняла, что с Эль Тин надо было заранее обговаривать подобные вещи. Эльф послушно повторил мое имя и продолжил:

— Я прошу передать под мою защиту вашу сестру и госпожу моего сердца, Эль Тин — о, как завернул, молодец. — С этого дня обязуюсь ее оберегать и почитать, и, надеюсь, что ваша защита более ей не понадобится.

Аха-ха. Моя защита. Честное слово будь я в другом настроении, рассмеялась бы. Но вместо этого по-деловому кивнула и сложила руки на груди. Эльфу очень повезло, что моё утро выдалось чересчур эмоциональным. Возможно, ему даже стоит отправить Галатэлю благодарность за это. Если бы не это, я бы в первую очередь выставила жениха за дверь и поговорила с Эль Тин наедине. Потом бы задала и ему пару вопросов, например, о том, если у него дом с крышей. Судя по Эль Тин многие эльфы считали, что Лес — это и есть дом, и если этот остроухий хотел воспользоваться наивностью моей сестры и предложить ей жить в Лесу, я бы точно нашла правильные слова, чтобы объяснить какой именно дом нужен для жизни. Но сейчас просто смотрела на него. Определенно он должен написать Галатэлю благодарность. Я криво усмехнулась своим мыслям, но эльф понял это по-своему.

— Мне тоже кажется смешным, что мы говорим о той защите, которой по факту не существовало, — сухо обозначил свое отношение ко мне эльф.

— Ну что ты такое говоришь? — беспомощно всплеснула руками Эль Тин, которая, похоже, даже сейчас не видела вокруг ничего, кроме эльфа.

— Упрекает меня тот, кто, насколько знаю, хотел взять в жены мою сестру без ее согласия. Точнее, в бессознательном состоянии, — ответила я и поинтересовалась у Эль Тин. — Я же ничего не путаю и передо мной тот самый жених, который не участвовал в турнире и пытался склонить тебя к свадьбе против воли?

Эльфийка безнадежно посмотрела на своего жениха, но все-таки кивнула.

— Я такого не планировал, и это было лишь недопонимание между нами.

— Хорошо, но теперь вы всерьёз хотите пожениться и ждете моего одобрения? Эльф неохотно кивнул и бросил быстрый взгляд на Эль Тин.

— У вас есть дом? — все же уточнила я.

— Конечно.

— Эль Тин и ты этого точно хочешь?

— Хочу.

Я посмотрела на них, оба были серьезны и, судя по всему, все же жених не так уж плох, как Эль Тин мне когда-то говорила. Хотя бы озаботился домом. Решив, что на самом деле у меня нет особых прав решать за Эль Тин, я дала согласие. Молодые обнялись, поразительно счастливые и довольные, будто я действительно могла им что-то запретить.

— Когда свадьба? — поинтересовалась у них.

— Мы думали сейчас, — растерянно ответила сестра.

И вот тут меня ждал сюрприз. Свадьба у эльфов не предполагает долгой подготовки. Для них свадьба — это лишь согласие всех сторон, передача под защиту и какие-то знаки на руках. Ни торжеств, ни помпезных клятв, ни гостей, ни слишком дальних родственников. Даже цветов невесте не полагалось.

— И что же, действительно никак не отмечаете? Вы же так любите праздники, — поразилась я.

— Праздник будет, конечно, — ответила Эль Тин. — Он как полагается, состоится спустя три месяца после принесения клятв. Когда мы будем готовы предстать перед своими братьями и сестрами, чтобы объявить о нашем союзе… Ты же приедешь к нам на праздник через три месяца?

— Эм, не знаю, — ответила я, но она посмотрела такими грустными глазами, что я тут же согласилась. Хотя надеялась не возвращаться в эльфийский лес примерно никогда. К тому же это будет весной как раз самое горячее время для подготовки к экзаменам. Но я кивнула еще раз, все же пропускать как бы свадьбу сестры не дело.

Мы все встали, я взяла руки молодых и просто сообщила, что передаю Эль Тин под защиту Алмарона. Смешно, наверное, выглядело со стороны то, как обычный человек, разрешает эльфам быть вместе. К тому же стоя рядом с высокими эльфами, я чувствовала себя маленькой и глупой. В завершении короткой церемонии они что-то прошептали, держа ладони друг друга, и на их запястьях появились почти незаметные руны. Такое можно разглядеть лишь с очень близкого расстояния и то сначала, кажется, что это тонкие шрамы на коже, и только присмотревшись, видишь некую вязь из рун.

Они улыбались друг другу, я смотрела и умилялась, хотя про себя удивлялась скорости эльфийской свадьбы. И мне бы хотелось расспросить Эль Тин подробнее об этом, но она, конечно, была слишком поглощена своими чувствами. Впрочем, как и ее жених. Меня это радовало и печалило одновременно. Видеть искренние взаимные чувства — это мило, но когда у самой не все так гладко — грустно.

Прежде чем уйти — а эльфы, после свадьбы уходят и не появляются в обществе те самые три месяца, — они посидели со мной. Что-то рассказывали, говорили о планах. Жених оказался мастером-оружейником, хотя больше выглядел как художник, и я с трудом представляла его изящные кисти и тонкие пальцы измазанные, например, ружейной смазкой. Но, тем не менее, у него было дело, а не просто Лес.

Эль Тин задержалась еще на пять минут со мной наедине.

— Ты немного грустная. У тебя всё хорошо?

— Да, — легко ответила ей, потому что никакой трагедии все же не случилось, жизнь продолжается, а у сестры свадьба и надо как-то показать, что я за нее рада. — Честно говоря, ты меня удивила.

— Я сама себе удивилась, — улыбнулась она. — Но его долго не было, а потом он вернулся и мы поговорили.

Мы еще посидели, улыбаясь друг другу, и я не выдержала:

— Иди уже, сколько можно сидеть. У тебя муж за дверью!

Она засмеялась, взяла мои руки и что-то прошептала. По телу прошла дрожь и сменилась теплом. Стало почти легко, правда, очень захотелось спать.

Усилием воли я отправила себя в душ, а потом прямо в теплом халате упала на кровать. Буквально сразу в мою дверь постучали, и я глухо застонала. Мне почему-то казалось, что пришел Фицуильям. С момента встречи он не произнес ни слова, но зная его характер, я все ждала либо вопросов, либо сразу нотаций. Поэтому игнорируя стук, осталась лежать. К чему мне эта головная боль? В конце концов меня оставили в покое и я расслабилась. Но тут же услышала скрежет. Он что взламывает замок?

Я слетела с кровати и резко распахнула дверь. Там был не граф, а Том. Он лежал поперек коридора и задумчиво царапал дверные откосы. Удивительно, как Амисал разрешила воскрешенному саблезубу разгуливать по ее Дому. Вдали что-то скрипнуло и я приметила, как в свою комнату зашел Астер. Устыдившись, что не пускала к себе преподавателя, поманила Тома внутрь и закрылась. Во всяком случае, теперь я не буду грустить одна, спасибо профессор.

Глава 15

В столице родного королевства я бывала лишь дважды. Город на меня никогда не производил какого-то особого впечатления. Он был по-своему красив, но очень прилизан. Все витрины выполнены в одном стиле, все кусты подстрижены в соответствии с геометрическими фигурами, кругом чистота и магические амулеты. Я отдавал себе отчет, что такой столица и должна быть, и знала, что окраины выглядят совсем иначе, более живо. Но не могла проникнуться духом города, потому что его не было. Такими улицами можно любоваться, но искренне полюбить их довольно сложно. Особенно когда они ассоциируются лишь с правилами и необходимостью держать лицо.

Отец привозил меня сюда в детстве сначала на ярмарку, а когда я повзрослела, чтобы представить высшему свету. Как любой пятнадцатилетней девочке, мне очень хотелось на шикарный бал, еще больше познакомиться с молодыми людьми и поразить чье-то воображение пусть если не красотой, то хотя бы разговором. Но в итоге все оказалось не таким прекрасным.

В сезон, когда девушек впервые выводили в свет и родители искали им мужей, я не попала на грандиозные балы. Мы ходили к друзьям отца на вечера, где меня отстраненно представляли просто Арейной Вуд и все понимающе улыбались. Единственный относительно большой бал состоялся в конце недели, которую мы провели в столице. Его устраивал близкий и хорошо мне знакомый друг отца и тоже граф. И было скучно, я как неперспективная невеста удостоилась лишь нескольких танцев, немного поговорила с ровесниками и заскучала. Отец хотел, чтобы у меня было будущее. Здесь имелось в виду, хороший, состоятельный муж, помимо образования. Потому я получила соответствующее воспитание и даже как бы была по всем правилам представлена.

Правда, с того бала отец сам же меня увел раньше времени. Мы с ним просто колесили по округе, ели пирожные и смотрели на звезды. И та часть вечера мне понравилась больше всего, да и город в темноте становился намного интереснее. Но сейчас был день и вокруг мне всё не нравилось. Совершенно. Хотя, возможно, это было связано с тем, что я стояла перед дверью очень дорогой пекарни «Волшебные булочки».

О ней мне написал Галатэль. Даже спустя два месяца это имя отдавалось неприятным горьковатым вкусом. Я была уверена, что после нашей последней встречи о моем существовании забудут и уже тихо билась головой о стену, думая о том, кому же продать зерно или муку. Весь тот план был построен на помощи Галатэля, теперь же он явно не имел смысла, считала я.

Но Правитель оказался ответственным засранцем и помнил о своём обещании, что меня почему-то ужасно расстроило. Он как-то прислал короткое письмо, что некая ведьма Мариам Скэнмор познакомит меня с возможными покупателями и сама, вероятно, приобретет часть муки (да, зерно надо было еще везти на мельницу). Малыш бы такому сразу обрадовался, а я впала в ступор. Оказалось, что получить очень вежливое и короткое послание без приписок почти так же неприятно, как видеть его заходящим в комнату другой женщины. И помимо этого меня, конечно, немного пугала сама ведьма. Особенно после слов Майлза.

Мы сидели во дворике нашей школы, Ильим что-то горячо обсуждал с Майлзом, а Лил пыталась уверить добрую Энни, что двойное свидание плюс еще одна подружка (речь про меня, конечно) — это весело.

— Кто-нибудь из вас слышал о ведьме по имени Мариам Скэнмор? — перебивая все разговоры, уточнила я, рассматривая много раз перечитанное за день письмо.

Ребята удивленно замолчали и неуверенно покачали головами, лишь Майлз выглядел задумчивым.

— Я знаю мага по фамилии Скэнмор. Хороший мастер по амулетам, я бы сказал лучший, — он почесал щеку. — И насколько знаю, его жена ведьма. Знаешь, такая вот прямо настоящая, — сказал боевик, сидящий в кругу ведьм. — Такая что, она на тебя только посмотрит, а ты уже просишь политического убежища у соседнего государства. А тебе зачем?

— Думаю, каким же образом перебраться в соседнее государство. Взгляд ведьмы хороший повод, — пробурчала я, внутренне очень напрягаясь.

Правда, когда тем же вечером я передала эти слова Салганту, он посмеялся.

— На самом деле она очень милая, — сказала он. — И хороший друг моего дяди.

— Понятно.

Странно, раньше я никогда не замечала, как часто он упоминает в разговорах дядю. А сейчас меня так и подмывало сказать, чтобы о нем больше не было ни слова. Потому что с Салгантом несмотря ни на что и особенно, несмотря на чьё-то предсказание, было уютно и хорошо. За последние два месяца мы очень сблизились. Хотя я ему ничего не рассказала. Только Лил знала подробности моей странно закончившейся влюбленности. Возможно, лишь потому, что она меня чуть не загрызла, когда я пыталась ее убедить, что всё хорошо.

Но Салгант никогда не наседал, и я это ценила. Его поразительная способность знать, что что-то не так, но не лезть с вопросами очень радовала. Зачем думать и переживать о том, что по большому счету ничего не значило. Он не обещал быть верным, я сама ему ни в чем не признавалась. Зачем об этом думать, верно?

Салгант, вероятно, придерживался примерно такой же позиции и просто был рядом. Приходил вечером, приносил цветы, даже как-то пригласил на свидание. Дружеское, но с прогулкой под Луной. И нас обоих это устраивало.

— Напиши ей. Увидишь, всё не так, как кажется, — предложил он, успокаивающе сжимая мою руку.

— Уже, как только получила письмо. Она мне даже ответила, кое-что спросила и просила приехать через неделю, — я не стала уточнять, что я написала ей сразу, только чтобы чем-то заняться и не думать ни о чем.

Салгант мне улыбнулся… и удивленно поднял брови. Он провел большим пальцем по внутренней стороне моего запястья.

— Наша руна?

— Да, твой дядя как-то ее показал. Сказал, что она способна защитить от людей, влияющих на эмоции, — я ее попробовала просто ради интереса, когда на лекции по зельеварению почувствовала какой-то холод, исходивший от Тэрволин. — Не знаю, работает ли. Я нанесла ее простыми чернилами и напитала силой. Чернила не смываются третий день.

— Возможно, ты влила слишком много, — сказал Салган опять проводя по запястью. — И так как это магия крови, она, скорее всего, будет действовать, пока ты ей не скажешь спать.

— Подожди, какая еще магия крови? — я с опаской посмотрела на Салганта. Мне уже хватило ритуала на крови с Эзрой. До сих пор мы не можем прийти в себя. Ему-то хорошо, один раз поплакал, а у меня из-за него каждое утро голова болит. Этот засранец пьёт почти каждый вечер. И нет бы поутру, сразу выпить нормальное зелье, он же терпит. Точнее, просыпается, очень медленно, минут тридцать. Последние два раза я не выдержала и отправила к нему Тома, голова моментально прошла. В общем, мне уже хватило ритуалов на крови. Но Салгант слегка улыбнулся.

— У моего дяди есть теория, — и вот опять он его упоминает. — Он считает, что ведьмы в некотором смысле родственники эльфов. Очень дальние. Но вы чувствуете природу, вы шепчетесь со зверьём и во многих из вас есть отголосок крови эльфов.

— Салгант, — я скептически посмотрела на прекрасного зеленоглазого и светловолосого парня. — Мы с вами совершенно непохожи.

— И поэтому это лишь теория. Но некоторые наши руны действительно действуют, если ими пользуются ведьмы.

Он опять сжал мою руку, а я улыбнулась. Пусть будет теория, мне все равно, если эта руна не доставит мне головной боли и защитит хотя бы от Фредерика, а, возможно, и Тэрволин. Мы с Салгантом еще немного поговорили, и он поднялся, чтобы уйти. У третьего курса бывали и ночные занятия.

— Знаешь, я бы хотел все же поехать с тобой, может быть, на обратном пути ты даже покажешь своё имение? Когда Мариша тебя ждет?

— Через неделю, в одиннадцать, — ответила я, надеясь, что он сможет, а точнее, что заедет зарядить мои домашние амулеты силой созидателя. Я стала очень корыстной и, к сожалению, Салгант знал об этом. Ему было интересно, как я живу. Но я его не приглашала несмотря на тонкие намёки и свободные выходные. Не приглашала до того момента, пока эльф не предложил зарядить амулеты.

— У меня ночная практика у Студегорна всю неделю, — печально вздохнул он. — Я не успею. Ты же едешь в ночь?

— Ну ты можешь просто приехать ко мне, я тебе все расскажу и покажу за выходные, — улыбнулась я.

Он ушел, а я в тот вечер еще долго перечитывала письма, гадая, к кому я еду и насколько близкими были отношения у них с Галатэлем.

А теперь я стояла перед «Волшебными булочками» и нервно выщелкивала огонь пальцами. Ненавижу столицу.

Возможно, стоило написать Галатэлю, что помощь мне не нужна и гордо организовать поиски покупателей собственными силами. Но эту глупость я, конечно, не сделала. Даже собиралась вполне сдержанно ответить Галатэлю: «спасибо». Правда, через Салганта. Мне казалось, это самый нейтральный способ показать, что я следую его предсказанию, ну и заодно, действительно, передать мою благодарность. Без этой помощи я, скорее всего, осталась бы окончательно без денег и вопрос продажи поместья встал бы очень остро. Только вот Салгант мило отказался.

— Последнее время дядя очень занят, — мне показалось Салгант проговорил это немного обиженно. — Не хочу его отвлекать.

— Разве одним «спасибо» можно отвлечь?

— Вероятно, — еще суше ответил эльф. — В прошлый раз, когда я хотел с ним поговорить, он нагрузил меня десятком мелких поручений… Как я понял, все эльф сейчас усердно трудятся, в основном, потому что дядя их заставляет. Он стал деятельным и занятым.

— Нелегко, — сочувственно протянула я.

— Это очень неприятно, — согласился со мной Салгант, видимо, принимая на свой счет мое единственное слово, в то время как я имела в виду насколько нелегко Правителю, который пытается заставить эльфов работать.

В итоге свою благодарность я оставила при себе. Может быть, струсила, боясь в ответ получить еще одно вежливое письмо, или, наоборот, побоялась, что придет более насмешливое и личное. Честно говоря, я сама себя сейчас плохо понимала. И очень злилась. Да к тому же была в этой столице.

— Идемте, я вас провожу к госпоже Скэнмор.

В светлом зале пекарни сейчас посетителей не было, и молодой мужчина за прилавком спокойно оставил свое место, чтобы меня проводить. Из уютного помещения мы нырнули в коридор и остановились перед дубовой дверью. Буквально сделав два шага Ну, что же пора брать себя в руки, сейчас ни много ни мало решалась почти моя судьба.

В кабинете за широким столом сидела симпатичная женщина и разговаривала с мужчиной, который стоял напротив. Он в отличие от ведьмы, казался, каким-то блеклым. Грязно-золотистые волосы, серое лицо, он почти сливался со всем вокруг. Только выправка как-то не вязалась с такой внешностью. Почти военная, и манера себя держать при этом немного расслабленная, как у родовитых аристократов.

— Я все сделаю, госпожа, — вдруг сказал он и поклонился. Я даже замерла от удивления, так не вязалось слово госпожа с интонацией, да и в целом он не казался подчиненным. Возможно, и сама ведьма это заметила, потому лишь скупо кивнула и поднялась.

Как только он вышел, она стремительно подошла ко мне, протягивая руку.

— Мариша.

— Рей, — удивленно откликнулась я, отвечая на крепкое рукопожатие. Майлз не соврал, передо мной и, правда, была настоящая ведьма.

В черном элегантном платье, с чуть свободным пучком волос и внимательными зелеными глазами. Дара в ней почти не ощущалось, но я в очередной раз подумала, что именно блондинки истинные ведьмы. Такой доброжелательный, но цепкий взгляд я видела только у них.

Она посадила меня на место для посетителей и по-деловому принялась расспрашивать о качестве зерна. Знала она явно больше моего, и я просто протянула ей письмо Малыша, где говорилось и о плотности, и о влажности и многом другом.

— Так, все понятно, — она отложила бумагу, и подняла на меня глаза. — Сумму при переговорах лучше назвать в три раза больше.

— На самом деле Малыш и так завысил стоимость. Он говорил, что муку этого сорта продают дешевле.

— Так, возможно, и есть. Но при переговорах с богатыми людьми не стоит мелочиться. Особенно когда к товару приложили руку эльфы.

— Эльфы всего лишь пошептали над землей, — улыбнулась я, а Мариша сразу покачала головой. И посмотрела как на несмышленого ребёнка.

— Позволь, переговоры с покупателем буду вести я.

Она выглядела доброжелательно, и я чувствовала, что не желает мне зла. И хотя меня по-прежнему что-то настораживало, я кивнула.

— Только сначала наложу на вас заговор на удачу.

— На удачу? Он существует?

— Им могут пользоваться только ведьмы в седьмом поколении.

— И много сил он отнимает? — неожиданно уточнила ведьма. Кого это интресует когда речь идет об удаче? В конце концов, что важнее — силы или удача?

— Зависит от длительности действия, если на час, тогда, наверное, все силы уйдут. Но можно лишь на пятнадцать минут, тогда только часть.

— Не нужно, — решила она еще более неожиданно. — Здесь мы и так справимся, а обессиленная ведьма на переговорах еще никогда никому не помогала.

Тут она была права, после такого заговора лучше было бы минут двадцать спокойно посидеть. Потому что некая опустошенность и рассеянность все равно присутствовала.

— К тому же у нас всего один покупатель. Не стоит из-за него так стараться.

— Вы писали о трёх, — непроизвольно вырвалось у меня и Мариша грустно вздохнула.

— Во-первых, обращайся на «ты», а во-вторых, двое других отказались, — она развела руками, а потом разлила чай в кружки. Я не заметила, что на ее широком столе по правую руку стоит круглый аккуратный поднос, с чайником и чашками. Рядом в крошечной корзиночке на ажурной салфетке лежали несколько булочек.

— А почему отказались? — поинтересовалась я, принимая чашку на блюдце.

— Потому что очень глупые, — улыбнулась Мариша, но потом все же пояснила, уже без улыбки. — Причиной они назвали твою репутацию.

Я даже поперхнулась. Мало того, что они обо мне знали, так и еще что-то неприятное. На мой невысказанный вопрос Мариша ответила сама, спокойно глядя мне в глаза.

— По их словам, нельзя работать с девушкой, которую подозревают в связи с преподавателем, притом что у нее вроде бы есть жених. Для них это признак ненадежности. Примерно так они выразились.

— Это неправда. Ни про связь, ни про жениха! — я со стуком поставила кружку на блюдце. Ох, встретиться бы мне с этими мужчинами, я бы им объяснила что к чему.

— Забудь, все это не имеет значения, — сказала Мариша, пододвигая мне корзиночку с булочками. — Они хотели отказаться и просто искали повод. Возможно, после длительных переговоров одного из них мы бы уговорили попробовать муку, но не больше. В основном я тебе это рассказала, чтобы ты была готова к отказам под самыми непонятными предлогами. Это мужчины, они не любят работать с женщинами и для них странно, что есть девушки, которые сами ведут свои дела.

— Нелепость какая-то, — пробормотала я.

Предлог и правда можно было назвать нелепым, если бы не отражал образ мыслей, как я поняла, основной массы предпринимателей. Если ты девушка и сама занимаешься делом, то будь добра хотя бы внешне соблюдать приличия, коли не можешь сидеть дома и вышивать крестиком. Я задумчиво покрутила булочку. Граф оказался в чем-то прав, слухи могут влиять на жизнь, даже если ты не представляешь каким образом они распространились и дошли до, казалось бы, случайных ушей.

— Но последний покупатель остался несмотря на слухи? — спросила в итоге я.

— О, господин Массер очень любит рисковать и шокировать окружающих, — улыбнулась Мариша. — Но главное, он богат и намерен вести переговоры.

— Надеется, что я очень ветреная и поменяю одного старика на другого? — грустно уточнила я, поражаясь, откуда берется такая горечь в словах. Столько несправедливых слухов на одну девушку — это слишком. Так и задумываешься, а не подтвердить ли их? Завести толпу любовников и щеголять с новым каждое воскресенье в традиционно семейный день? Я потерла лоб и тяжело вздохнула.

— К сведению, у господина Массера жена и две любовницы. И я думаю, что они больше для статуса. Ему почти девяносто лет и я сомневаюсь, что его сил хватает на всех, — как ни в чём не бывало, продолжила Мариша, без улыбки, но и без трагедии во взгляде или голосе, просто все как обычно, ничего страшного не случилось. — И не надо накручивать себя из-за слухов. Сейчас ты сделать с ними ничего не можешь, поэтому лучше подумать над тем, как и что, будем говорить Массеру.

— Почему-то мне кажется, разговор будет совсем не о пшенице. — откликнулась я, еще откусывая булочку. Если он любит эпатировать, наверняка поинтересуется моими связями с кем бы то ни было.

— В любых переговорах есть ведущие и ведомые. И тон будет задавать мы, — сказала Мариша. — Сейчас главное — встреча с Массером и тебе нужно пока забыть о любых слухах… В конце концов, ты ведьма, и можешь плевать на многие правила. Так. На чем мы будем делать акцент?

— Прости? — она так быстро перешла с болезненной для меня темы на другую, более деловую, что я чуть не подавилась. А Мариша даже в лице не изменилась.

— Я думаю, сделаем акцент на эльфах, — продолжила она. — Это всегда продаётся.

— Эльф был всего один, точнее, эльфийка, моя названая сестра, — Мариша высоко подняла брови, а я махнула рукой. — Это долгая история. Но факт в том, что она только один раз пошептала над полем.

— Главное, что пошептала, а сколько раз, уточнять не будем. Доедай и пойдем, он уже сидит в кабинете для посетителей и чай пьет, — сказала она, а я как-то занервничала, думала у нас есть еще какое-то время, чтобы подготовиться, всё обговорить. — Как настроение?

— Знаешь, почему-то стало лучше, — сказала я.

— Это все булочки, — вполне серьёзно ответила она и поднялась. Я тоже встала и постаралась сильнее выпрямиться. Рядом с высокой Маришей хотелось быть чуть презентабельнее.

Господин Массер ждал нас, вольготно расположившись в мягком кресле и задумчиво покручивая перстни на толстых пальцах. Тучный мужчина производил впечатление откормленного кота, которого не интересует даже сметана.

— Мариша, моё почтение, — сказал он, не поднявшись с кресла, но голову склонил, меня смерил скучающим взглядом и опять посмотрел на Маришу. — Это и есть твоя протеже? Очень молода и…

— Арейна Вуд, ведьма в седьмом поколении, — представилась я и улыбнулась, чуть покривившему губы мужчине, которого перебили. — Мне девятнадцать, если вас интересует возраст. Скоро будет двадцать и к этим годам я успела принять участие в войне, создать вместе с однокурсниками два уникальных зелья, пройти сложную практику в Западном королевстве эльфов и обзавестись воскрешенным саблезубом. Надеюсь, такая характеристика вас удовлетворит?

— Хм, — он сложил полные руки на груди. — Может быть, вы и поля сами вспахивали?

— Нет, для этих целей я наняла работников, — немного ехидно ответила я, о чем сразу же пожалела. Нужно быть милой!

Мариша села напротив толстяка и указала на стул рядом с собой.

— И этими работниками были эльфы? — с усмешкой утонил он.

— Работники — люди. Но поле перед посевом заговорила эльфийка, — ответила я.

— Но свое зерно, тем не менее, вы называете эльфийским, — сказал мужчина, задумчиво меня рассматривая.

— Я не… — Мариша ощутимо наступила на мою ногу и я еле сдержалась, чтобы не зашипеть.

— Сами посудите. Поле заговорено эльфийкой, как еще назвать пшеницу, которая на нем взошла? — серьезно спросила она.

— Даже не знаю…, - задумчиво протянул он. — Неизвестно что там от эльфов, а цену вы заломили.

— По-моему, вы просто придираетесь, — по-доброму пожурила она мужчину. — Эльфы обычно высоко ценят свой труд, особенно если это связано с тем, над чем пришлось потрудиться. Представьте целое поле и одна эльфийка. Ей пришлось несладко.

Мариша это так произнесла, что сразу представилась бедная Эль Тин, шепчущая что-то то над одним, то над другим колоском. И вот так несколько десятков гектаров. Я сама чуть не прослезилась.

Мужчина призадумался и посыпал вопросами, я порывалась отвечать, но в большинстве случаев Мариша наступала мне на ногу и я замолкала, хотя хотелось возразить.

— Эльфы сами собирали урожай? — кажется, почти издеваясь, интересовался мужчина, а Мариша серьезно отвечала.

— Считаете, если нет, то это скажется на качестве зерна? Зря. Более того, если я вам скажу, что его собирали нежные руки деревенских девушек, это тоже никак не повлияет на качество.

И сразу почему-то представлялось, что так и было, хотя собирали урожай Карлик Боб и Эдди Зуб и насколько их задубевшие руки отличаются от девичьих я примерно представляла.

— Почему же на переговоры не пришла та самая эльфийка? — щурясь, спрашивал мужчина.

— А вы хотели бы с ней встретиться? С ранимой девушкой, которая, лишь часть природы и разговаривает с листьями?

Я чуть не закашлялась. Эль Тин, конечно, воздушная, но не до такой степени. Хотя благодаря словам Мариши у мужчины перестали алчно блестеть глаза, вероятно, он тоже представил глупышку, что живет в лесу и по-человечески не может ничего сказать. Только с листьями и говорит, угу.

Слово за слово, а мы медленно, но верно подошли к цене. Вот тут я старательно делала серьезный вид и пыталась не вскрикивать каждый раз, когда Мариша наступала мне на ногу. Массер сразу предложил ту сумму, о которой мы договорились с Малышом, и я была готова вскочить и пожать его руку. Но Мариша сделала грустное лицо и что-то, как будто посчитав, сообщила: "это даже не покроет дорогу эльфийки". Ей же пришлось ехать, конечно, на лошади, ночевать на постоялых дворах, а никак не проходить порталом, который нам безвозмездно открывали эльфы. Я уже устала переживать за Эль Тин, на которую свалились невзгоды пути и прочее, а Мариша, все не снижала цену. И когда мужчина уже почти дошел до ручки, она уступила буквально десять ри.

— С вами, оказывается, можно работать, — удовлетворенно сказал Массер. — Откроем неименной счет завтра и проведём суму.

— Нет, счет обычный, — сказала я, прекрасно зная, что торговцы их не любят за отдельные комиссионные. Но вспоминая, как с моего неименного счета корона забрала все деньги, я решила не рисковать.

— Если желаете, конечно. Но все издержки несёт ваша сторона.

Я быстро кивнула, в этот раз опережая Маришу, которая, кажется, и за это собралась торговаться. Но все было сделано. Договор подписан.

Я просидела над ним еще минут десять, даже не осознавая, что удалось продать зерно. Даже не муку.

— Не верится, — тихо сказала я, поднимая взгляд от документов.

— Две ведьмы против одного обычного мужчины. Ты считаешь, у него были шансы уйти без подписанного контракта? — совершенно спокойно уточнила Мариша.

— Не знаю, как тебя благодарить, спасибо большое, — я улыбнулась Марише.

— Это была услуга Галатэлю. Ты ничего не должна. Мы с мужем перед ним в пожизненном долгу, так что не бери в голову, — она тоже улыбнулась.

— В пожизненном? — с любопытством все-таки уточнила я, смутно представляя, что такое мог сделать Галатэль, чтобы люди считали себя настолько обязанными.

— Он время от времени позволяет нам жить в эльфийском Лесу.

Я подняла брови. Бесспорно, эльфийскй лес волшебное место, но разве это может стать поводом для долга на всю жизнь. Но Мариша ничего больше не сказала, только поманила за собой, предлагая попробовать новые слойки, которые появились в ее пекарне.

Вслед за ней я прошла в огромную кухню, где все звенело, стучало и шипело. В пышущие жаром печи ставили хлеб, рядом на широком дубовом столе лежали уже готовые буханки и караваи. И хруст их золотистой корочки можно было представить, не закрывая глаз. Пока я с удивлением хлопала глазами и вдыхала отдающий печным теплом, кардамоном и отчего-то корицей воздух, к Марише промаршировал паренёк, протягивая хитро закрученную слойку.

— Нет, сначала сахарная пудра и крошки шоколада, потом дегустация, — сказала Мариша повышая голос, чтобы перекрыть шум. Паренек тут же исчез, а Мариша повернулась ко мне. — Кстати, меня все мучает вопрос — почему неименные счета?

— Как только объявили войну корона забрала все мои деньги с неименного счета, который открыл отец. После этого я больше не хочу с ними связываться.

— Корона забрала? Почему? — удивленно и громко спросила она.

— Деньги на нужды армии как бы.

Мариша покачала головой и призадумалась. До момента пока к ней снова не подошел паренёк со слойкой, посыпанной сахарной пудрой, она молчала. А потом, приказав занести в кабинет чай, обратилась ко мне:

— Так вышло, что я кое-что знаю про эти самые счета, — сказала она, открывая дверь в кабинет. — Мой муж немного замешан в этом деле.

Я удивленно подняла брови, припоминая, что муж Мариши, вроде бы занимается амулетами.

— Я сейчас кое-что тебе расскажу и, возможно, получится вернуть часть твоих денег уже сейчас, — сказала она, усаживаясь в кресло. — Но ты должна дать магическую клятву о неразглашении.

Ответить я не успела, в кабинет занесли чай и слойки. И пока их аккуратно составляли на стол, я старалась не ерзать. Хотя новость о возврате денег, мешала спокойно сидеть. Сегодняшний день явно складывался в мою пользу. Возможно, после такого успешного завершения я пересмотрю свое отношение к столице.

— В общем, если коротко, то в нашем королевстве через неименные счета какие-то сочувствующие переводили деньги ангериссцам. Как ты понимаешь, все это отследить практически невозможно. Все операции через неименные счета проходят либо через поверенных, либо открываются для проведения сделки на один-два дня, — Мариша постучала пальцами по столу. — Поэтому временно, пока идет война, деньги с них забрали. Правда, почему пострадала ты, не знаю. Для торговцев и аристократов, которые ими пользовались лично, счета вроде бы оставили.

— Я не аристократка и не торговец. И все мои операции идут через поверенного, потому что я учусь, а еще потому что этот счет рассчитан не только на меня, но и на мою трехлетнюю сестру, — ответила я, прекрасно понимая, что все было сделано не просто так, в конце концов, кому понравится, что твои подданные спонсируют твоего же врага, но мне от этого легче не стало. Более того, после короткого объяснения я уже сомневалась, что мне вернут деньги.

Возможно, стоило написать графине Вудстом, если она сама займется этим счетом еще можно рассчитывать на что-то. Она аристократка, у нее маленькая дочь…Но мы с ней ни разу не разговаривали после похорон отца, и мне кажется она уже пыталась восстановить справедливость, но, вероятно, ничего не вышло. Я тяжело вздохнула, а Мариша покачала головой.

— Ох уж эти интриганы, — она достала лист бумаги. — Пиши полностью свое имя, имя сестры и имя поверенного. Я напишу Эдварду и передам письмо через мужа. Раз они все это начали, должны помочь.

— Эдвард это имя принца, — сообщила очевидное я, смотря во все глаза на Маришу, а она поморщилась.

— Да, про это тебе бы лучше не знать, — тихо проговорила она.

— Говорили, что он погиб, и якобы именно поэтому его жена уехала в свое герцогство — оплакивать в тишине, — сказала я, чувствуя, что любопытство практически выпрыгивает из меня.

— Она уехала, потому что беременна и ей не стоит волноваться, — ответила Мариша и, вздохнув, кивнула. — Ладно, спрашивай.

— Принц жив? И почему он исчез?

— Жив, — кивнула Мариша. — И через несколько дней он объявится. Его исчезновение было провокацией. Мы слишком долго воюем с ангериссцами, многие на этом наживаются, в том числе те, кто недоволен нашим королем. Эдвард посчитал, что пора вывести всех на чистую воду и исчез, тем самым дал простор для деятельности врагам как внешним, так и внутренним. В его план были посвящены только несколько приближенных и король.

— Если бы он не исчез, и войны бы не было, — проговорила я. Мне казалось это почти предательством остаться в стороне, когда в твоем королевстве идут бои, а ты, на минуточку сильнейший маг. Но мне, вообще, сложно было понять политиков.

— Может быть, а может быть и нет, — Мариша пожала плечами. — Зато они смогли поймать тех, кто помогал ангериссцам.

— Поймать тех, кто прячется за кулисами, важнее жизни обычных людей…да, — грустно ответила я.

— Я не думаю, что они рассуждали именно так, — примирительно ответила Мариша. — Но иногда нужно сделать что-то подобное, чтобы избежать больших проблем.

— Мы с ними воюем уже много лет и пока все было нормально, даже жертв практически не было.

— Затяжная война еще никому никогда не шла на пользу. Всегда есть вероятность, что если ты займешься чем-то кроме нее, то проиграешь. И если ты не успеешь переплюнуть врага новыми заклинаниями или амулетами, то быстро проиграешь, а значит должен постоянно совершенствовать оружие, забывая обо всем остальном. Ты заметила, что всего за каких-то двадцать лет мы перешли от арбалетов к ружьям? А ангериссцы сделали бомбы с настоящими заклинаниями разрыва… Что было бы дальше? При условии, что в Терри были люди, помогающие агериссцам.

Конечно, я понимала, что все делается не просто так, но все равно политика для меня была чем-то далеким. Вместо того чтобы дальше рассуждать о пользе, которую принесло исчезновение принца Эдварда, я потянулась к чайнику, и сама налила чая. И слойку аккуратно положила на тарелочку, еще час назад что-то подобное очень подняло мне настроение. Возможно, и второй раз это сработает.

— Почему еще не написала имена сестры и поверенного? — спросила Мариша, а я грустно улыбнулась, даже если сидящая передо мной ведьма или ее муж друзья принца, вряд ли он поможет какой-то незнакомой ведьме. Потому что, мне кажется, действительно друзей у особы королевских кровей просто не может быть. Над принцем разве можно подшутить или откровенно поговорить о том, какая у нас ужасная монархия? А он сам разве подумает о чувствах приближенных, если на кону судьба королевства?

— Зачем? Вряд ли он поможет какой-то ведьме просто так, — я, наконец, высказала свою мысль, а Мариша кивнула.

— Какой-то ведьме, безусловно, он не станет помогать. Но я напишу, что ты добрый друг Правителя западного королевства эльфов.

Я поперхнулась, а Мариша как была серьезной, так и осталась, только глаза чуть блеснули.

— Мне кажется, у Правителя таких добрых друзей каждая вторая ведьма. Или первая. А, скорее всего, остальные ведьмы, более близкие друзья, чем я, — усмехнулась я.

— Хм, — Мариша задумчиво на меня посмотрела. — Насколько я знаю, у Галатэля, вообще, нет друзей среди ведьм, кроме меня и как я понимаю, тебя.

— Он сам говорил, что любит ведьм, — ради справедливости пробубнила я.

— Не в том смысле, о котором ты подумала, — спокойно ответила Мариша, с большим вниманием меня разглядывая. — Ему нравится наша аура. Она чем-то похожа на эльфийскую, но теплее, по его мнению.

Я кивнула, конечно, в постели его очень греет именно аура, куда без нее.

— И чтобы внести ясность, за двадцать лет, которые мы знакомы, я ни разу не слышала о том, чтобы он встречался с ведьмой, — совершенно спокойно сказала Мариша, а я пристыжено опустила глаза, судя по всему, про постель я сказала вслух.

— К слову, он примерно десять лет навещал одну женщину, не ведьму, просто женщину в одном из приграничных независимых княжеств. А в последний год, кажется, и с ней не встречался.

Она замолчала и еще раз указала на лист. Мне бы очень хотелось подробнее расспросить о Галатэле, но на самом деле это было ни к чему. Пора уже спокойнее реагировать на это имя и не думать о том, с кем он делит постель. Меня это не касается.

В кабинет широко открылась дверь и вошел тот серый мужчина, что встретился при входе. Сейчас на его руке висел мальчишка. На вид лет десяти.

— Мам! — он вырвался и встал перед Маришей. — Он не разрешает мне идти на кухню, а я есть хочу.

— Обед у тебя был полчаса назад, — сверившись с часами, ответила Мариша. — Сейчас у тебя арифметика.

— Да я уже все решил! А он… — дальше я не разобрала, потому что он заговорил с сумасшедшей скоростью. Светловолосый мальчишка размахивал руками и постоянно показывал на мужчину. А тот спокойно стоял и слушал.

— Всё? — не повышая голоса, спросила Мариша, когда мальчик выдохся. — Еще раз убежишь с занятия и поедешь к дедушке в лавку, вести учет гороха. Сколько там было, десять мешков в прошлый раз? Там и научишься арифметике.

Мальчишка насупился, но упрямо посмотрел на Маришу.

— Хоть бы раз отправили к госпоже Блакли, а не к дедушке.

— К госпоже Блакли ты в следующий раз поедешь только вместе со мной и отцом, — строго ответила Мариша и, похоже, начался какой-то давнишний спор. Из-за зелий, настоек и о том, можно или нельзя знакомить детей с Огюстом.

— Мариша, — позвала я поднимаясь. — Пожалуй, я пойду. Спасибо тебе большое. Я теперь твоя должница.

Спор прекратился, и Мариша тоже встала.

— Если ты мне сделаешь скидку на муку, я прощу тебе половину долга, — сказала она и в этот раз широко улыбнулась. Очень светло, так что на душе стало почти легко.

Подумать только, за какие-то два часа я решила часть своих проблем. Правда, мысли упорно двигались не в том направлении и замирали на Галатэле. Я хотела бы себе запретить думать о нем, но не умела силой воли убирать из головы всё, что мне мешает. Для этого нужно, как минимум ружье и несколько мишеней. Но меня впереди ждала утомительная дорога домой, а не мишени. Сутки в экипаже до родных дверей, короткая передышка и потом еще сутки до школы. И в дороге мне станет еще сложнее отвлечья от каких-либо мыслей.

Мой экипаж стоял на постоялом дворе в квартале от пекарни. Легкая прогулка вряд ли поможет выбросить из головы все лишнее, но может быть, отвлечет решила я, надевая перчатки. Светило солнце, гулял легкий весенний ветерок и я с удовольствием запрокинула голову, рассматривая облака на фоне голубого неба.

На другой стороне улицы стоял молодой мужчина и смотрел на меня. Перед глазами все еще как будто стояли облака, и я не сразу поняла, что он мне кивнул. И только тут я узнала графа, который отчего-то был в шляпе.

Глава 16

В последнее время Фицуильям редко появлялся в школе. Практические занятия он не мог посещать из-за очередного восстановительного периода после выплеска силы. Ему разрешалось использовать только базовые заклинания, что для третьекурсника равносильно полному запрету на магию. Так что он приезжал изредка на лекции и на консультации по профильному предмету. За все прошедшие после практики дни мы виделись не больше пяти раз. Чему я на самом деле даже была рада. Потому что заново выстроить более или менее дружеские отношения, с человеком, который считает, будто ему не за что извиняться, довольно сложно. В итоге наше общение теперь всегда напоминало вежливый разговор о погоде, даже если мы обсуждали летние экзамены. И встречались в основном, когда вокруг сидели Лил, Ильим, Салгант и друг самого графа Лайз, отчего-то полюбивший нашу компанию.

— Если ты скажешь, что мы столкнулись случайно, я не поверю, — опережая приветствия, сказала я, как только он подошел. Фицуильям нахмурился.

— Я знал, где ты будешь сегодня, — спокойно сообщил он. — Согласишься, выпить со мной кофе?

— На самом деле я тороплюсь, — быстро ответила, внутренне напрягаясь, оттого что граф знал, где меня искать, тем более в столице. — Мой экипаж на постоялом дворе, и мы должны отбыть через час. Еду домой, потом в школу, не хочу много пропускать.

Все же пустилась в объяснения, сама не понимая почему, на что граф серьезно кивнул.

— Могу я тебя проводить? — и он предложил локоть. Так все чинно и вежливо, что мне становилось неловко. Лучше бы уже сказал, зачем он здесь.

— Не мог бы ты все же пояснить, что ты здесь делаешь? — спросила я, не выдержав и минуты молчания.

— Хотел встретиться с тобой вне школы. А кода Салгант обмолвился, что не может поехать с тобой в столицу, подумал, это будет хорошей возможностью, чтобы поговорить.

Он нервничал, но старался сохранять свой обычный невозмутимый вид. Только почему-то уже дважды залезал рукой в карман, что-то там проверяя.

— Дело в том, что я тоже должен был ехать сюда, правда, раньше на несколько дней, — он замолчал и сосредоточенно уставился под ноги. Несколько минут мы просто шли, и я ждала, что он продолжит, но оказалось зря.

Что говорить я не знала, о чем хотел сказать граф, тем более, но пока еще мое настроение не вернулось к обычной грусти, я, улыбнувшись, поинтересовалась:

— Фицуильям, с таким лицом обычно идут на экзамены или на похороны, — он посмотрел на меня, при этом что-то с силой сжимая в кармане, а я тяжело вздохнула. — Если ты не скажешь, зачем меня искал, я начну выдумывать сама.

— Не надо, — быстро ответил он, теряя свое холоднокровие и останавливаясь. — Я хотел извиниться. За всё.

Таким взволнованным я графа не видела никогда. Он сглотну и взял меня за две руки. Происходящее мне сразу перестало нравиться и расхотелось знать, зачем меня искали. Теперь уже я мрачно смотрела на графа.

— Я не желал тебя обидеть. Прости, — с расстановкой сказал он, а я еще сильнее нахмурилась. Пауза затягивалась, мы мерили друг друга взглядами и каждый ждал, что скажет другой.

— На мой взгляд, нормальное извинение должно содержать признание ошибки. Что-то вроде — я был не прав, что отнесся к тебе как к продажной девушке, прости, я круглый дурак, — стараясь сохранять спокойствия, проговорила я.

— Я делал в тот момент то, что считал правильным, — сказала он, чуть подняв голову. — И мне жаль, что это тебя обидело. Прости.

— Ладно, — легко согласилась я, потому что никто не собирался извиняться, и лучше было просто все оставить и тихонечко беситься внутри. — Прощен. Можем идти вперёд?

Граф опять предложил локоть. Он наверняка чувствовал, что я злюсь. Кто бы мог проигнорировать впившиеся в локоть пальцы?…Только предельно вежливый граф.

— Могу я узнать, что тебя привело в столицу? — видимо, Фицуильям надеялся отвлечь меня от своего локтя.

— Салгант не рассказал? — уточнила я, и когда граф отрицательно покачал головой, с некоторым удовольствием ответила. — Я заключила договор на продажу своего зерна.

— Сама? — это слово сорвалось, как будто против его воли. Обычно вежливость не позволяла ему проявлять такое чистое любопытство.

— Не совсем, — пришлось признаться. — Галатэль посоветовал обратиться к его друзьям, и они мне помогли.

— Значит, Галатэль?

— Да, он очень мне помогает, — вынужденно признала я, потому что на самом деле только он мне и помогал.

И я, и граф замолчали, каждый думая о своем. Он какое-то время держал руку в кармане, опять что-то сжимая, но потом, будто что-то решив, вынул руку и больше не трогал карман. Привычно не проронив ни слова, мы дошли до постоялого двора и так как граф не думал прощаться, пришлось опять начинать ни к чему не обязывающий разговор.

— А что тебя привело в столицу? — спросила я, уже выискивая глазами Грена, который должен был меня ждать в привратницкой.

— Родители подыскали мне подходящую невесту, — глухо ответил граф.

— Я могу тебя поздравить? — уточнила я, на самом деле ничего особенно не ощущая и поражаясь затаенной печали в голосе графа.

— Наверное, — он смотрел прямо, изучая мое лицо. — Завтра должны объявить о помолвке.

— Тогда, я точно тебя поздравляю, — улыбнулась графу. — Надеюсь, когда в следующий раз увидимся, ты расскажешь о ней подробнее. Или познакомишь.

— Нет, — он грустно покачал головой. — Я надеюсь, что вы никогда не увидитесь. Судя по выражению лица, граф и сам не собирался со мной больше встречаться.

Он долго смотрел, с грустной усмешкой и, не выдержав своих же мыслей, опустил взгляд. Для меня этот разговор не был болезненно-грустным, как для него, но определенно я чувствовала, как что-то закончилось. И тот, кто был другом когда-то, теперь станет просто знакомым. Так бывает, хотелось сказать Фицуильяму, но вместо этого, я взяла его за руку и заглянула в глаза.

— Фицуильям, пообещай, что постараешься быть счастливым. Что перестанешь быть таким холодным и покажешь, своей невесте, что ты тоже человек, — такая глупая просьба могла родиться только у меня. Я почему-то ощущала себя виноватой. В основном за то, что переживаю не так, как он, и за то, что ничего не получилось. Фицуильям криво усмехнулся и резко меня обнял. Очень крепко и неожиданно для такого сдержанного человека, как граф.

— Но вот так её не обнимай, — сипло сказала я. — Она задохнется.

Со смешком он меня отпустил и, наконец, улыбнулся… Мы распрощались довольно быстро. И у меня было ощущение, что через какое-то время у Фицуильяма точно все будет хорошо. Не сразу, потому что важных для тебя людей, как и эльфов, невозможно забыть по щелчку пальцев. Но всё же время лечит, к тому же, если задаться целью не забыть, а именно быть счастливым, все сложится. И то, что граф пришел в шляпе, скрывая огненные волосы, уже говорило, что он думает о будущем и о том узнают ли его шевелюру на улице, где он обнимался далеко не со своей невестой.

Долгая дорога домой окончательно меня успокоила. За часы тряски я успела подумать обо всём, даже о том, что на ужин хотела бы индейку, начиненную яблоками и политую лимонным соусом. Жаль, что нельзя отправить вестника с дороги. Специально заезжать к почтовой башне времени не было. Поэтому мой домашний ужин, скорее всего, будет скромнее и проще, если мы, вообще, к нему успеем. Выехав в сумерках, мы рисковали добраться до дома только ближе к следующей ночи. Слишком долго ждали, когда кузнец освободится и подкует лошадей. Поэтому половину дороги мы неторопливо ехали почти в ночи.

Лошади мерно стучали копытами, а я смотрела, как мимо проплывают почти голые деревца. Кое-где уже виднелся зелёный пушок, но в основном кругом стояли серые и немного унылые дубы, ясени, липы. Иногда взгляд задерживался на светлой берёзе с набухшими почками и намеком на серьги. Но мыслями я была далеко и некую смену ландшафта почти не замечала.

Мне не хватало сейчас Лил, с ней бы дорога прошла быстрее, к тому же с ней можно было поговорить обо всём. Спросить: когда мысли перестанут возвращаться к Галатэлю? Послушать, как она серьёзно скажет, что он мне не пара, потому что слишком худой, старый, да к тому же Правитель. Конечно, узнать, что вокруг есть более достойные кандидатуры. И так как теперь она была с Ильимом, то обязательно бы ввернула, что нужно обращать внимание на скромных и серьезных парней. Хотя девушка, обращающая внимание на скромных парней мне представлялась с трудом. И скорее она уже была далеко не девушкой и носила шерстяные рейтузы даже в плюс тридцать.

Но, тем не менее, мне бы Лил предложила кого-нибудь вроде Ильима…Хотя таких у нас, кажется, больше нет, Лил с ним очень повезло. Возможно, мне бы подобрали какого-то другого худенького ведьмака, например, Эзру, с которым у нас к тому же связь. Правда, скромности в нем не было, мне кажется, никогда, да и серьёзности я за ним не замечала.

Мы прибыли в поместье около десяти вечера. К этому моменту я уже не думала об индейке, лишь мечтала об огромной кружке чая и теплой ванне. Глэдис встретила меня, как всегда, у входа. Немного взволнованная, и как будто воодушевленная. Пока я снимала пальто и перчатки, она таинственно улыбалась и молчала.

— Рид, с твоей женой все в порядке? — уточнила у дворецкого, когда от Глэдис я не дождалась даже приветствия.

— Более чем, просто она увидела принца, — спокойно ответствовал Рид, забирая мои вещи.

После чего равнодушно оставил меня со странной Глэдис. Моя экономка на попытки что-то у нее узнать покачала головой и потянула вглубь дома.

— Глэдис, я не буду ужинать, — заранее сказала я, понимая, что меня тянут к малой гостиной, которую чаще использовали в качестве столовой. — Принеси мне чай в комнату и всё.

Она кивнула, продолжая меня тянуть вперёд.

— Глэдис, что случилось?

— К нам приехал эльф, — почему-то шепотом ответила она, останавливаясь у тяжелой двери с витой ручкой. А я с облегчением вздохнула, нас ждут заряженные заклинания, и подъездная дорога опять засияет.

— Прости, что не предупредила, я не думала, что он успеет, — ответила я, тоже отчего-то понижая голос. — Кстати, почему шепотом?

— Он спит, — с широкой улыбкой шепнула она и приоткрыла дверь.

Он и, правда, спал. Сидя на мягком диване, откинув голову на спинку, и сложив руки на груди. Я несколько раз моргнула и нахмурилась.

В желтоватом мягком свете это смотрелось до боли уютно. И даже резкие черты почему-то стали мягче, а волосы сейчас не отливали холодным серебром или снегом.

Сколько я стояла, рассматривая его в приоткрытую дверь? Глэдис тихонько ушла, возможно, даже сказала что-то, но я не заметила. Всё, что меня сейчас интересовало, это зачем ко мне приехал Правитель эльфов? Только зайти и узнать сразу духа не хватило, прежде стоило подождать, когда сердце перестанет бешено стучать и еще вспомнить, что ему на самом деле делать здесь нечего.

Постепенно я успокоилась и теперь смотрела на Галатэля даже без любопытства. Я вошла в комнату и остановилась напротив. У эльфов же хороший слух, мои четкие шаги должны были его разбудить. Но простояв почти минуту, я еще сильнее нахмурилась и громко кашлянула, хотя еще месяц назад я бы с радостью его пнула. Но за это время я о много подумала и сейчас действительно чувствовала себя спокойно.

Галатэль медленно открыл глаза и поднял голову. Несколько раз моргнул и улыбнулся, немного сонно и лениво.

— Чем обязана? — спросила я, скрещивая руки на груди. Это было крайне невежливо, и на самом деле я хотела сказать ему спасибо за Маришу. Но почему-то начала не с того.

— И тебе добрый вечер, — шире улыбнулся он, рассматривая меня.

И замолчал, игра в гляделки ничуть меня не тронула. Я, вообще, была само спокойствие. Даже смогла досчитать до пяти, не десяти, но пять тоже результат. Так что я точно была спокойна. Абсолютно.

— Галатэль, я только что приехала, и у меня нет сил на светские приветствия, — я нервно потерла переносицу и опять сложила руки на груди, а дальше быстро начала говорить. — Завтра утром я снова уезжаю, и меня ждут еще одни сутки в карете. Так что говори сразу что нужно и уезжай. Свадьба с Салгантом, переписка с Эль Тин или, может быть, тебе что-то от нашей связи с Эзрой надо? Какие-нибудь свидетельские показания? Просто скажи и перестань уже улыбаться. И, кстати, спасибо, я заключила первый договор. Так и будешь молчать? Хорошо можешь ничего не говорить, я пока спать пойду, как вспомнишь, зачем приехал — скажи.

Я на полном серьезе собиралась развернуться и пойти в свою комнату, но Галатэль со смешком поднялся и оказался рядом.

— Я люблю тебя, — сказал он, глядя в глаза.

— Здорово, — без энтузиазма ответила я, замирая напротив. Сердце бешено застучало, но я же была совершенно спокойна, поэтому хватило сил напомнить. — Как ты знаешь у меня свадьба с Салгантом.

— Да, это очень неприятная новость, правда, она ничуть не меняет моего к тебе отношения.

Он улыбнулся и наклонился ко мне, я же отшатнулась. Сердце по-прежнему прыгало, но поцелуй, когда я на него злюсь, когда он такой засранец и, вообще…нет уж.

— Ты не находишь это странным? Ты до этого предпочёл мне другую, потом сказал, что я выйду за твоего племянника, а сейчас, говоришь, что любишь, — последнее слово я выговорила с трудом, но не дрогнула. Даже несмотря на то, что Галатэль стоял очень близко, и его теплое дыхание долетало до меня, подтверждая, что все происходящее реально. Я многое обдумала и теперь хотела ответов, а не признаний. С ними он запоздал.

— Я тебе как-то говорил, что вокруг тебя одни дураки, — спокойно сказал он. — Я один из них. Рей, ты выйдешь за меня?

— Что?? — растеряно, спросила я, а Галатэль смотрел вполне серьёзно и ждал, даже больше не пытался поцеловать, просто ждал. — Я тебя не понимаю.

— Ты просила сразу сказать, зачем я приехал, иначе грозилась уйти, — обстоятельно начал Галатэль. — Я честно думал приехать и весь вечер либо просить прощения, либо целовать и просить прощения. И только потом делать предложение. Но ты мне не оставила выбора. Ты выйдешь за меня?

Совершенно искренний и честный эльфийский взгляд должен быть объявлен вне закона. Как можно с кем-то серьезно разговаривать, если он эльф?!

— И как ты себе это представляешь, если по твоим же словам я выхожу за Салганта? — едко спросила я и Галатэль вздохнул.

Он отошел на несколько шагов, прошелся перед диваном и опять повернулся ко мне.

— Не знаю, — заговорил он, становясь серьезнее. — Видение с вашей свадьбой никуда не исчезнет. Как и при каких обстоятельствах это произойдет мне неизвестно. Но мне известно, что теперь я не хочу быть в стороне и, надеюсь, что мое решение, как и твой ответ, повлияет на будущее и оно изменится.

— Теперь не хочешь быть в стороне, — пробубнила себе под нос почти передразнивая, хотя воспитание не позволяло перейти грань.

— Именно, — спокойно подтвердил он. — Понимаешь ли, жизнь Салганта в Лесу довольно скучна и однообразна. Я видел его будущее, в котором не было вашей Высшей школы. Как он из года в год оставался одним из тех эльфов, которых за глаза называют в лучшем случае странными, а потом перестают звать на праздники, разговаривать и приглашают, только чтобы посмеяться. Я видел, как мой племянник постепенно сходит с ума от одиночества и грусти, и как его же сила разъедает тело. И я видел другое будущее. То, в котором он счастлив и полон жизни, и оно ко мне пришло только после того, как Салгант познакомился с тобой. Прости, что счастье племянника долгое время для меня было важнее всего остального.

Это тянуло на еще большее откровение, чем «люблю». Меня выбрали несмотря ни на что. Нужно было бы радоваться, но я сильнее нахмурилась. Я рассматривала серьезного Галатэля, его немного уставшее лицо и теперь тоже сложенные на груди руки. Смотрела на него и отчего-то понимала, почему он так беспокоился о племяннике. Возможно, потому что знала, насколько бывает странным Салгант. И знала, что ему иногда, как будто не находилось места среди обычной жизни.

— Рей, — позвал меня Галатэль снова. — Так ты выйдешь за меня?

— Галатэль, — я спокойно посмотрела в почти родные зеленовато-серые глаза. — Как ты себя это представляешь? По твоим словам, если я не буду с Салгантом, в его жизни не будет ничего хорошего… И к тому же мне не нужен муж, который будет изменять.

Последнее отозвалось в сердце уколом. Замечательно, я только что в один ряд поставила жизнь Салганта и измены. Но последнее для меня было важнее остального. Хотя к Галатэлю у меня хватало претензий. Он Правитель, живет в Лесу, в который я не хочу ехать, и я не знаю даже сколько ему лет, и меня очень смущает то, что эльфы бессмертны.

Возможно, в этих претензиях была доля какой-то иронии, притом, что где-то в глубине души мне просто хотелось сказать «да».

Я до сих пор не верила в то, что говорил Галатэль, и наблюдала за нашим разговором, будто со стороны. Хотя сейчас главное для меня было то, что я точно знала — мы не пара. Два месяца размышлений не прошли даром.

— Почему ты думаешь, что я буду изменять? — чересчур спокойно спросил Галатэль. — Зачем мне кто-то, если ты будешь со мной?

— В Палне я тоже была с тобой, но ты ушел к другой, — говорить об этом было трудно, да и совсем ненужно, но это слишком долго мучило, чтобы промолчать.

— Там я, вообще, плохо соображал, что делаю.

— Может быть, еще скажешь, что ничего и не делал? Просто поговорил с Петрой и всё, — с иронией уточнила я, а взгляд Галатэля изменился. Стал тверже и внимательнее.

— Не скажу, врать в этом случае не выход. Там было то, что было и я искренне сожалею, что повел себя как свинья, — его губы превратились в жесткую линию. — Но я не могу этого изменить, прости.

Мы смотрели друг на друга одинаково сложив руки на груди. Он ждал, что я отвечу, только мне нечего было сказать — мне тоже жаль, что ничего не изменить?

— Если бы ты ничего не пил…что-нибудь изменилось бы? — тихо уточнила я.

— Конечно, если бы я ничего не пил, мы пошли бы исследовать подвалы Волсаны, — спокойно ответил Галатэль. — И, скорее всего, занимались бы этим до утра.

Значит, и меня бы он целовать не стал. Это открытие неприятно отозвалось внутри. Галатэль подошел вплотную и взял мое лицо в ладони. Я не хотела смотреть ему в глаза. Зачем мне видеть нежность и беспокойство в эльфийской зелени? Но меня вынудили.

— Рей, я не настолько ветреный, чтобы менять любимую, на случайных женщин. И чтобы ты не думала, я, как и почти все эльфы, очень постоянен в своих чувствах, — проговорил он, напряженно вглядываясь в мое лицо. — Я не прошу сразу мне верить, но я был бы рад, если бы ты сказала, что подумаешь над моим предложением.

— Ты Правитель, — почему-то сказала я, ощущая теплые ладони на щеках и рассматривая его сосредоточенное лицо. — И живешь в Лесу, а я в Терри. И я не знаю, сколько тебе лет…

— Душа моя, — в его глаза отчего-то вернулись смешинки. — Кажется, ты подготовилась к этому разговору.

— Надо было как-то убедить себя, что ты мне не нужен, — ответила я, все еще удивляясь улыбке в уголках его глаз.

— Ясно, — просто сказал он. — Мне сто пятьдесят два.

Я моргнула. Так и хотелось сказать: всего? Особенно когда он смотрел на меня с этой затаенной усмешкой. Он, конечно, выглядел лет на сто двадцать моложе, но все же я ожидала более солидного возраста. Галатэль отпустил мое лицо и взял за руку. Ничего больше не спрашивая, он потянул меня к выходу из гостиной.

— Пока ты думаешь, покажи мне свой дом. Я столько о нем слышал, что хочу увидеть как минимум твою спальню, — с обычной легкой наглостью распорядился Галатэль.

Я запнулась, но быстро выровняла шаг и повела его на второй этаж.

— Гостевые покои, — спокойно сказала я, открывая одну из дверей. — Можешь остаться на ночь.

Галатэль ничуть не удивился, что я его привела сюда, а не к себе и, не выпуская моей руки, прошел внутрь. Светильники медленно разгорелись, показывая небольшую комнату в темно-зеленых тонах.

— Спасибо, — искренне ответил он, оглядывая довольно скромно обставленную комнату с кроватью у одной стены и письменным столом у другой. — Честно говоря, думал, что ты отправишь меня куда подальше. А я очень устал за двое суток непрерывной скачки.

— Почему не портал? В школе Салгант, к нему точно можно его открыть.

— Долгая история, — Галатэль улыбнулся, переплетая наши пальцы, на что я тоже смотрела как-то отстранение, думая о его непрерывной скачке.

— А почему не останавливался и не отдыхал? Неужели бежал из родного королевства? — с долей шутки спросила я.

— Хотел успеть до того, как ты встретишь рыжика, — не переставая улыбаться, ответил он.

— Очередное видение? — кажется, я научилась правильно расшифровывать то, что он не договаривал. — С Фицуильямом я виделась буквально день назад, в столице.

Галатэль удивленно поднял брови и моментально опустил глаза к моим рукам.

— Но предложения рыжик не сделал, — вдруг сказал он и широко улыбнулся. — Значит, я не зря торопился. Либо видение не сбылось, либо это еще не произошло.

По-новому вдруг заиграла та встреча, что произошла в столице. Граф, его рука в кармане и почти обида, когда я упомянула Галатэля, и никак не отреагировала на новость о его невесте.

— Пойдём-ка, — неугомонный эльф потянул меня к выходу, хотя я надеялась оставить его здесь и хотя бы несколько минут подумать обо всем с собой наедине.

Но у Галатэля были другие планы, он вывел меня из комнаты и довольно быстро дошел до двери с бронзовой ручкой в виде розы с шипами. Очень мне знакомой ручкой.

— А вот и твоя комната, — констатировал Галатэль и на мой удивленный взгляд лишь усмехнулся. — Концентрация твоей силы и след твоей ауры здесь четче.

Никогда бы не подумала, что кто-то может такое видеть без специальных заклинаний. Хотя чему удивляться, он эльф, кто знает, что он видит и слышит.

— Покажешь? — без стеснения спросил Галатэль.

— Ты очень наглый гость, — ответила я, даже не собираясь пускать его к себе.

— Немного.

— Я бы даже сказала бесцеремонный, навязчивый и бессовестный.

— Пожалуй, ты перечислила главные мои недостатки, — спокойно улыбнулся он. — Закрадывается мысль, что ты составляла список и сейчас выбрала самое важное.

Под его теплым, смеющимся взглядом, я неловко опустила глаза.

— Это правда? Ты составляла список недостатков? — пораженно спросил Галатэль, а я поморщилась. И в кого он такой умный?

— Я должен его увидеть, — серьезно заявил он и сам вошел в мою комнату. Ту, что была зачарована отцом и не пускала даже Глэдис, если я того не хотела. Несколько секунд я просто смотрела на открытую дверь и на то, как свет становится ярче, будто вошел не какой-то чужой эльф, а полноправная хозяйка.

— Я думаю, он под кроватью, — донеслось до меня, и я быстро пошла внутрь. Вот и откуда он узнал?

Мы какое-то время препирались, больше в шутку, потому что Галатэль все время обращался только «душа моя» и требовал назвать другие недостатки, чтобы он развеял мои сомнения. Потому как наглость и бессовестность он считал достоинствами.

Я не заметила, как мы сели на пол у кровати, как я добровольно вынула коробку с ерундой. В которой аккуратно лежали письма, голубая лента с уже почти забытого мной турнира, когда я вдруг оказалась сестрой эльфийки и здесь же нашлись списки.

К ним я с некоторых пор пристрастилась и почти всегда и во всем, особенно что касалось дел имения, писала все «за» и «против». Так же я поступила с Галатэлем. Страница с недостатками исписанная с двух сторон отправилась на кровать. А Правителя заинтересовал — кто бы мог сомневаться, — другой лист с громким названием «достоинства».

— Он пустой, — констатировал Галатэль, переворачивая его.

Он посмотрел на меня, а я пожала плечами. Не призваться же, что я так замечталась о его достоинствах, включая чувство юмора, поцелуи и даже резкие черты лица, что надолго выпала из реальности.

— Так, где у тебя карандаш? — он его отыскал в той же коробке и вручил мне. — Пиши.

Я удивленно подняла брови, но Галатэль требовательно постучал пальцем по пустом листу.

— Пиши, — повторил он. — Молодость.

Я фыркнула и посмотрела на усмехающегося эльфа.

— Тебе сто пятьдесят два.

— Люди неправильно относятся к возрасту. Для эльфа это почти юность. Мы улыбнулись друг другу. Следующий час мы просто сидели на полу и говорили. Обо всем, кроме важного. Он держал меня за руку и легко поглаживал пальцы почти так, как делают на свиданиях. Просто незаметное касание, чтобы быть немного ближе, чтобы показать как важно дотрагиваться даже кончиками пальцев. Когда невесомое поглаживание отдается мурашками, когда ты видишь в этом осторожном жесте обещание и чувствуешь волнение другого.

В какой-то момент я осознала, что еле открываю глаза, а под щекой мягкая ткань его плотной рубашки…

Проснулась я уже на кровати. В одежде и накрытая пледом. В комнате, кроме меня, никого не было. За окном властвовала темнота, хотя изредка щебетали птицы, намекая на приближающийся сумрак рассвета. Чтобы пойти в ванную пришлось долго себя уговаривать, но это стоило того. Вода смыла усталость и прочистила голову. Правда, в то, что Галатэль сделал мне предложение, я всё еще верила с трудом. Казалось невероятным, что Правитель целого королевства бросил всё и приехал просто потому, что хотел сказать: «люблю». Не верила, но все равно улыбалась.

Даже несмотря на то, что понимала — у нас ничего не выйдет. Как ни странно, я верила в то, что он не будет изменять. Галатэль ни разу меня не обманывал и всегда честно отвечал на вопросы. И помогал, хотя не должен был. Это ли не повод поверить его словам? Но как жить с тем, кто не стареет, когда у самой в запасе вряд ли больше восьмидесяти? И если предположить, что я перееду в эльфийский Лес, какой будет моя жизнь? При том что его жизнь — политика, а я в ней ничего не понимаю и не люблю светские расшаркивания.

Завернувшись в толстый халат, я вышла из ванной. Галатэль в этот момент положил полураскрытые белые розы на кровать. И как он опять вошел, не побеспокоив заклинаний?

Он выпрямился и посмотрел на меня.

— Розы? — тихо спросила.

— Они растут у тебя на клумбе перед домом.

— Но сейчас только начало весны.

— Я эльф, — напомнил Галатэль с улыбкой. — Я уже ухожу, и ты сможешь спокойно отдохнуть.

Он без промедления развернулся и пошел к двери.

— Я хочу, чтобы ты остался, — сказала я и он остановился. Резко, будто налетев на преграду.

Сама не ожидала от себя такой смелости, но правда в том, что мне было все равно. Мариша права, ведьмы могут позволить себе больше вольностей, чем другие. И зная, что у нас с Галатэлем, возможно, и не будет долгого счастливого будущего, мне хотелось на чуть-чуть оставить этого эльфа себе. Здесь. Пока есть только он и я. Никакой политики и ничего другого.

Он в один шаг оказался рядом и жадно поцеловал, как будто ждал этого десятки лет. Но этот напор вдруг перешел в невозможную нежность и легкие касания губ и рук. Тишина, в которой слышалось его неровное дыхание, воспринималась громом и отдавалась в голове тысячей ударов.

Он не спешил, а я не могла ждать. Он был нежен, а я почти кусала его.

— Рей, не торопись, — шептал он, сильнее прижимая к себе.

Бешеный стук собственного сердца почти заглушил его слова. Мы целовались, по шагу отступая к кровати. Еще шаг, еще поцелуй, и уже обнаженная кожа и его горячие руки. И один взгляд в тёмные тёмные глаза.

Что там Лил говорила про первый раз? Непонятно? Очень всё ясно, так же как его почти неслышный стон, после очередного поцелуя.

* * *

Рассвет мы проспали. Если в комнату кто-то и стучал, мы его вряд ли слышали. С головой закутавшись в одно одеяло, мы просто отключились. Единственное что помню, мне снился Галатэль. Его руки, его губы и даже его запах, чем-то похожий на лесную малину.

Я проснулась от холодка, который коснулся моего правого запястья. Послышался шепот и там, где пробежал мороз меня поцеловали.

— Это что? — сонно спросила я, с трудом открывая глаза. Галатэль отпустил мою руку и улыбнулся:

— Вечный пропуск в Лес, — проговорил он, рассматривая мое сонное лицо. — И знак, что ты моя избранница.

— Что? — я резко села на кровати, слишком резко даже в глазах мошки заплясали, но вспоминая как быстро у эльфов сочетаются браком, занервничала. — Что это значит? Мы женаты?

— Нет, мы не женаты — спокойно ответил он и тоже сел. — Этот знак не к чему тебя не обязывает, он лишь показывает, что в мире существует влюбленный в тебя эльф.

Я внимательно посмотрела на внутреннюю сторону запястья, где тонким росчерком тянулись еле заметные символы.

— Почему ты испугалась, когда подумала, что мы женаты? — спросил Галатэль, проводя кончиками пальцев по моей голой спине.

Щеки порозовели. Смелость куда-то спряталась, когда в комнате стало светло, сейчас бы я вряд ли смогла так раскованно себя вести, как несколько часов назад.

— Ты должен был спросить, нужен ли мне этот знак, — все же смогла сказать я, правда, голову к Галатэлю не повернула, а уставилась на свои руки. — И мне можно выходить замуж только по окончании Высшей школы. Если выйду раньше, то потеряю имение.

— Ты имеешь в виду выходить замуж по законам вашего королевства, так? — уточнил он, опять проводя пальцами по спине. — Эльфийская свадьба вашими законами не регламентируется и не имеет юридической силы, следовательно, и отнять у тебя ничего не смогут, если мы проведем нашу церемонию.

— О, ваши свадьбы — это отдельный разговор, — ответила я, стараясь отвлечься от приятных прикосновений и мурашек, что они вызывали. — И, Галатэль… я не думаю, что у нас что-то получится.

Рука замерла, через секунду он обнял и развернул мое порозовевшее лицо к себе.

— Почему? — все так же спокойно уточнил он.

Я промолчала и опустила глаза. Как можно не понимать очевидного?

— Рей, если обе стороны хотят одного и того же, то я не вижу никаких проблем. Сложно объяснить Правителю, что не все хотят жить политикой. А, как ни крути, жена политика должна быть тоже немного в курсе дел. Я уткнулась лбом в его плечо.

— Я не хочу, чтобы ты видел, как я старею и не хочу, чтобы рядом был всегда юный муж. В общем, меня не устраивает твое бессмертие, — пробурчала я, хотя эта причина была лишь второй после политики.

— Я не бессмертен, — усмехнулся Галатэль.

Пришлось опять посмотреть в лукавые глаза, чтобы понять — не врёт.

— Почему?

— Потому что бессмертие это сказки, — спокойно ответил он и медленно провел рукой по моим волосам.

Было ощущение, что Галатэлю сложно удержаться и не гладить меня хотя бы несколько минут. Это очень отвлекало и путало и так бессвязные мысли.

— Рей, как ты думаешь, почему эльфы не любят покидать Лес? — спросил он, опять прикасаясь к моим волосам, я же пожала плечами. — Как думаешь, почему мы так защищаем его, и почему не любим приглашать к себе людей?

Возможно, я бы ответила быстрее, если бы меня не отвлекала рука, медленно спускающаяся от плеча к локтю и поднимающаяся обратно. И взгляд Галатэля, который следовал за ней.

— Всё дело в вашем Лесе? — наконец спросила я, немного хмурясь. — Вы живете вечно, если находитесь там?

— Мы не живем вечно, мы живём долго, — поправил Галатэль и задумчиво накрутил прядь моих волос на палец. — Наша магия неразрывно связана с нашим Лесом, и покидая его надолго, мы постепенно становимся похожи на обычных человеческих магов. Почти похожи.

— Это получается что…

— Обо всём остальном ты узнаешь, душа моя, если выйдешь за меня замуж, — с усмешкой перебил он и быстро поцеловал. — Раскрывать еще какие-либо секреты почти постороннему человеку я не могу, прости. Но пожениться мы можем прямо сейчас, и я отвечу на любые вопросы.

— Галатэль, как ты себе это представляешь? — все же спросила я после паузы, отводя его руку от своих волос и избегая его взгляда. — Ты Правитель эльфийского королевства, я адептка Высшей школы в Терри и даже после окончания не собираюсь покидать родные земли…

В комнату громко постучали, прерывая меня. Судя по тому, что за окном ярко светило солнце, я проспала назначенное мной же время выезда. Выходит, меня уже пытались разбудить. Почти свалившись с кровати и подбирая халат по пути, я быстро пошла открывать. На пороге стояла Глэдис с подносом для визиток.

— Прости родная, — сказала она. — Я старалась его выпроводить, знала, что тебе надо отдохнуть. Но он здесь уже час, говорит, дело не терпит отлагательства. Рид уже поднимался к тебе, но ты не отвечала. А Фредерик как-то узнал, что ты дома и сказал не уйдет, пока тебя не увидит.

На подносе, конечно, лежала аккуратная карточка Мокшана. И что его сюда принесло?

Галатэль ничего не спрашивал и еще до того, как я закрыла дверь начал одеваться. Честно говоря, я немного паниковала, и сейчас мне не хотелось оставаться с ним наедине. Пусть приехал этот ужасный Мокшан, но это все же повод на время расстаться с Галатэлем и, может быть, немного успокоиться. Перестать метаться в мыслях между — «да» и «да, конечно, какие сомнения?». Такой соблазн просто поддаться его мягким уговорам и перестать нервничать по пустякам вроде того, что он Правитель.

Я попыталась оставить Галатэля в комнате, но он спокойно сказал, что спускаемся мы вместе и с улыбкой открыл для меня дверь. И вот это было еще одной проблемой — он не собирался оставлять меня одну, да и слушаться тоже. Более того, перед лестницей он наклонился и поцеловал. Медленно, полностью отдаваясь процессу. Благодаря чему из моей головы вылетело даже собственное имя. Зато обострились чувства, и участилось дыхание. Спускалась я уже в совершенном тумане.

Фредерик Мокшан спокойно пил чай и читал газету в малой гостиной. Его поза практически ставила перед фактом: лорд завтракает в своей резиденции. При нашем появлении, правда, он чуть не подавился. И с трудом смог оставить лицо равнодушно холодным, да и поднялся как будто с усилием.

— Добрый день, — первым вежливо поздоровался Галатэль. — Как мне к вам обращаться?

— Фредерик Мокшан, — представился визитёр, хмурясь и беря себя в руки. — Жених, этой милой девушки.

Что?? Ко мне моментально вернулась ясность ума. То ли знак, до сих пор нарисованный на руке помогал, то ли шок от наглости. Мокшан одной фразой заслужил минимум тараном в лоб. Мало того, что прекрасно видел, как я вошла вместе с эльфом, так и мог понять по моему раскрасневшемуся виду, что это значит. Но сказал специально, как будто напрашиваясь на конфликт. Или действительно полагал, будто я радостно захлопаю в ладоши?

— Какое совпадение, — умилился чему-то Галатэль и с улыбкой протянул руку Мокшану. — Я тоже жених. Галатэль, представитель Западного королевства эльфов при дворе вашего короля Эндрю II. Очень приятно.

У меня не было слов, только тараны и пульсары. Очень интересно знать, когда я хоть одному что-либо обещала? Правда, вместо того, чтобы гневно крушить все вокруг, я нервно сложила руки на груди и решила ждать. Расту, что еще сказать.

Мокшан очень удивился, но руку пожал. И если мне не изменил слух, это сопровождалось хрустом суставов. Но лица мужчин оставались одинаково спокойными. У Галатэля были тонкие пальцы, и я с опаской смотрела на широкую ладонь Мокшана. Правда, именно он первым отпустил руку.

— Думаю, это какая-то ошибка, верно, дорогая Арейна? — спросил Мокшан отчего-то рассчитывая на мою поддержку, но я лишь подняла брови, представляя, как пускаю в него серию пульсаров.

— Уверен, что нет, — спокойно ответил Галатэль. Но Мокшан полностью развернулся ко мне.

— Арейна, мне казалось, мы пришли к согласию, — совершенно искренне удивился этот гусь и печально посмотрел на Галатэля. — Она забывчива. А, между прочим, даже в наших соглашениях указано, что я отпущу к ней своих работников совершенно свободно, если мы поженимся. Чего не сделаешь, чтобы будущая жена была счастлива.

— Очень интересно, — проговорила я с расстановкой, сдерживая магию и свое возмущение. — И когда же мы об этом договорились? И в каких таких соглашениях?

— В контрактах работников, — честно посмотрел на меня Мокшан. — Эдди и Боба. Вы разве их не читали? Передача их контрактов вам при условии нашей скорой свадьбы.

— Это было написано во всех контрактах? — уточнила я, стараясь припомнить, на каких условиях ко мне перешли работники. Одно я знала наверняка — никакие контракты мы не выкупали.

— Конечно.

— Но никаких контрактов не было, все работали на вас без должного оформления, — напомнила ему, уже понимая, что где-то мы допустили ошибку.

— Были. Эдди и Боб люди, конечно, неграмотные, но поставили закорючку на документах и оставили у меня, чтобы не потерять.

— Я могу их увидеть? — сухо уточнила, уже не зная, что думать. Срочно нужен был господин Монкерью, чтобы уверить, что подобная бумага не имеет силы.

— Простите, милейший, а с каких пор договоры заключенные третьими лицами, не являющиеся официальными представителями человека, имеют силу? — спросил Галатэль, а Мокшан как-то неприятно улыбнулся.

— С тех пор как умер отец юной леди, официальным представителем пока она учится считается любой мужчина, который обеспечивает ее жизнь по контракту или просто. В этом случае таким человеком является Малыш, который нанял Эдди и Боба.

— Да что вы такое городите! — возмутилась я, совершенно не веря в то, что говорит Мокшан. — Я ведьма и по закону имею право самостоятельно распоряжаться своим имуществом и жизнью! Тем более я совершеннолетняя.

— Так все и есть, но вы учитесь и в глазах закона все еще не можете отвечать сами за себя.

Повисла страшная пауза, на кончиках пальцев уже собралась магия. Но вдруг к Мокшану подошел Галатэль и приобнял за плечи.

— А давайте обсудим все за стаканчиком виски.

— Только полдень, — сухо ответил Мокшан и грубо сбросил руку со своего плеча, совершенно игнорируя тот факт, что к нему обращался эльф. Помнится, при Эль Тин он, вообще, не знал как себя вести. — Я думаю вам лучше уйти. Мы с Арейной сами разберемся во всем.

— Я так хотел уладить дело миром, — печально протянул Галатэль и отступил от Мокшана на шаг. — Но видимо, не судьба.

Замах и кулак прилетел точно в скулу удивленного Мокшана. Он не сделал попытки закрыться и с глухим стуком свалился на пол. Над ним тут же склонился Галатэль:

— Думаю, все же лучше нам поговорить.

— Это нападение, я буду…

— Конечно, — резко оборвал его Галатэль. — Пожалуйтесь королю, что дипломат-эльф дал вам в морду за то, что вы пытаетесь принудить девушку-сиротку к браку. Он оценит.

— Дипломат? Вы же говорили про представителя…это совсем…

Дальше Галатэль не слушал, он резко вздернул далеко не маленького Мокшана и потащил к двери.

— Рей, душа моя, мы немного поговорим, а ты пока выпей чаю. Я скоро, не скучай.

Хлопнула дверь и я осталась одна посреди гостиной. Может быть, и стоило пойти за ними, чтобы все выяснить, но по большому счету ничего сделать я сейчас не могла. А чтобы разобраться во всём, сначала надо пригласить к себе господина Монкерью. И уже вместе с ним посмотреть на договоры, законы и прочие вещи, требующие внимания юриста. Физически заставить меня что-либо соблюдать из неясных договоренностей у Мокшана не получится, а с остальным будем разбираться по закону. И это в том случае, если я не приму помощь Галатэля и, например, пойду отбивать у него Мокшана, угу.

На самом деле сейчас, спустя всего минуту, я уже не думала о каких-то контрактах, потому что была оглушена совершенно другой новостью. Представляясь, Галатэль назвал не ту должность, которую занимал буквально два месяца назад.

— Знаешь, это удивительно, — задумчиво сказала он, как ни в чем не бывало проходя в гостиную. — Но у этого субъекта и, правда, есть некий дар. Его можно назвать убеждением, наверное. Стихийный, конечно, и пользуется Мокшан им исключительно интуитивно. А еще, возможно, дар работает только с женщинами. Кстати, обратная сторона этого дара в том, что он как бы выкачивает жизненную силу объекта при тесном контакте. Сдается мне, именно поэтому его жены не доживали до преклонных лет. И я уверен, что он забирал силу неосознанно, только подавить свой дар не мог. Любопытно.

Он улыбнулся и протянул мне руку, предлагая сесть за стол. Но я внимательно смотрела на Галатэля и ждала, когда он объяснится.

— Кстати, мы все уладили, — проговорил эльф, видимо, не понимая, почему я застыла на месте. — Ты ему ничего не должна, и он тебя никогда не побеспокоит.

— Ты больше не Правитель, — уверенно сказала я, всматриваясь в лицо нахмурившегося Галатэля.

— Это плохо?

— Нет, даже наоборот. Просто я удивилась, когда услышала, что ты теперь дипломат. Надо было сказать об этом, — я сделала паузу и добавила. — И как так получилось? Ты говорил, что Правитель навеки.

— Это было непросто, — спокойно ответил он, подходя чуть ближе. — Никто не хотел, чтобы Правителем становился мой заместитель, который не является потомком первых эльфов. Но в итоге я все же смог убедить старейшин, что в Терри я буду полезнее, чем в Лесу.

Он погладил меня по щеке и за талию притянул ближе.

— Не жалеешь? — спросила я.

— Нет. Быть Правителем такого ленивого народа, как эльфы, очень непросто, — он улыбнулся. — К тому же я хотел перейти в дипломаты. Не сейчас, а лет через десять, когда всё что я начал в своем королевстве более или менее заработает. Но чтобы изменить будущее, нужны неожиданные и серьёзные решения. В прошлый раз, чтобы его изменить пришлось предотвратить войну в вашем королевстве.

— А что было бы, если бы ты не вмешался в нашу войну? — уточнила я, заворожено разглядывая резкие черты эльфа, который теперь, оказывается, будет жить в Терри.

— Слишком много смертей. В том числе твоя, — он провел по моей щеке пальцами и невесело усмехнулся. — Это было очень больно — видеть, как ты, душа моя, перестаешь дышать на руках Фицуильяма… Больно и неожиданно, потому что мне казалось, я не был тогда влюблен, лишь симпатизировал.

Я шокировано смотрела на эльфа, не представляя, что говорить. Брови сами нахмурились, губы поджались и не потому, что я чего-то не понимала или злилась, просто не знала, как реагировать, на такое признание. Галатэль тоже немного нахмурился и сказал:

— Чтобы внести ясность, я вмешался в войну не только из-за тебя. В целом из-за ситуации.

Он как будто старался меня успокоить, вероятно, подумав, что я не оценила его слов, а, может быть, теперь считала себя обязанной. Очень странная логика у эльфов. Я встала на цыпочки и поцеловала. Так, чтобы он понял, что я чувствую и, вообще, что пора помолчать.

— Значит, ты теперь дипломат, — поинтересовалась я, с трудом отрываясь от его губ. — И как же ты без своего Леса?

— Прелесть дипломатической службы для эльфа в том, что я могу в любой момент уехать или наоборот вернуться, — усмехнулся он, переводя дыхание и открывая потемневшие глаза. — Правда, со старейшинами мы договорились, что я пробуду здесь около пяти лет.

— А потом?

— Будет видно, — ответил Галатэль с улыбкой. — Рей, для человека ты непозволительно много думаешь о далеком будущем.

— Планирование — это очень важно, я тебе как успешный делец с одним-единственным контрактом говорю, — серьезно фыркнула я.

— Уже делец? Ты не забыла, что тебе еще целый год учиться в школе? — усмехнулся он, невесомо целуя.

Я широко улыбнулась и промолчала. Зачем кому-то рассказывать, что на ближайший год у меня теперь тоже появился отличный план: побыть беззаботной адепткой, у которой есть любимый эльф. Не беда, что Галатэль будет, как все дипломаты, жить в столице. В конце концов, она ближе к школе, чем эльфийский Лес.

Глава 17

Мы с Салгантом стояли в самом укромном уголке вдали от шумных гостей и музыки.

— Значит, теперь мне надо будет сесть вон на тот красивый пенёк в виде кресла и ждать, когда главе рода предоставят слово?

— Это не пенёк, это отжившее дерево, Рей — с усмешкой пояснил эльф, а я серьезно кивнула. Это был, конечно, пенёк.

— Эль Тин сказала, что нужно будет в конце укутать ее в плащ и подвести к арке. Не знаешь, где арка?

Как обычно, моя сестра рассказала обо всем, кроме того, что нужно. Мы встретились за день до праздника в честь Эль Тин и ее мужа Алмарона, переговорили и обсудили все, что вспомнили, и это почти не касалось самой «свадьбы». А наутро меня огорошили новыми подробностями предстоящего торжества. Причем ничего толком не объяснив. Сама она убежала в особую купальню, меня же оставила учить какую-то речь для гостей. А позже у нее не осталось времени на нормальные объяснения.

Эльфийский праздник в честь уже женатой пары носил очень странный характер. На открытом воздухе располагалось множество небольших столиков, а в центре площадка для танцев. Играла музыка гости ели, пили, танцевали, причем там же мелькали молодожены. И всё. Опять никаких пышных речей и церемоний. Собрались и сразу начали отмечать. Гости даже могли не здороваться с молодыми, а сразу идти танцевать. Подарки приносили по желанию, но обычно все же с пустыми руками не приходили.

Весь же церемониал был на главах семей мужа и жены, то есть на мне и отце жениха. На наши плечи накинули белые плащи, чтобы мы стали олицетворением ушедших с первыми эльфами лесных духов, которые покровительствуют молодым. Ну и заодно за всем следят на празднике и даже не танцуют до поры до времени. Для отца жениха, это, наверное, было плюсом, несмотря на молодой профиль, танцами он не интересовался совершенно.

Я же скучала. Галатэля, с которым мы уже сутки не виделись, позвали к себе старейшины, а меня поставили вдали ото всего, видимо, следить. Кстати, старейшины остались прямо на празднике, собравшись за одним из столов. Вокруг которого сразу образовалось пустое пространство, и никто не смел туда ступить.

— Арка появится ближе к завершению церемонии, это будет тропа к их дому, — ответил Салгант, который любезно меня развлекал и почти без тоски смотрел на танцующих.

— Не знаешь, зачем им плащ?

— Это символ того, чтобы ты не забудешь и снова примешь в семью, если того потребует жизнь.

— Ясно. Вот знаешь, с одной стороны у вас всё просто, а с другой — сложно, — пожаловалась я, неуютно чувствую себя в плаще, который по размеру сгодился бы и дракону. В него я почти закуталась и мое платье при всем желании, было не рассмотреть.

— У вас, мне кажется, все намного сложнее.

— Может быть, — ответила я, стараясь как-то приподнять плащ, чтобы показались хотя бы туфли, но вместо этого наглухо закрылись руки. — У тебя будет шанс всё проверить лично на нашей свадьбе.

— Это не смешно, — ответил Салгант, не поведясь на мою улыбку.

— Ну не смешно, значит, не смешно. Не переживай, когда придёт время я тебя отпущу к твоей Вилме.

— Она не моя, — резко ответил он и сразу демонстративно посмотрел на танцующих.

Похоже, только сам Салгант не желал признавать, что ему до безумия нравится помощница Тэрволин. Статная ведьма с толстой пшеничной косой неожиданно стала главной темой возмущений эльфа. Любой разговор в течение последних трех недель сводился к тому, что ведьма не дает сделать ему нормально выпускную работу. Их поставили в пару, причем как всем было ясно, помощница Тэрволин считалась куратором работы, как более опытная. Но эльф думал, что созидатель да к тому же из самого Леса должен быть главнее. Вилму это не трогало. Она сочетала в себе непрошибаемое спокойствие и целенаправленное упрямство, чем доводила светлого и безобидного эльфа до белого каления.

В итоге Салгант работу сдал, но неожиданно согласился на должность ассистента Астера. И если бы не Вилма многие бы ломали голову, отчего же эльф вдруг заинтересовался мертвой материей, с которой работал Астер. Воскрешенные и эльф. — это сочетание похлеще самогона с молочным коктейлем. Но к концу года эта была единственная свободная должность, к тому же Астеру нужен был человек, спокойно относящийся к работе с воскрешенными мышами. В общем, Салгант остался в школе. По версии самого эльфа, потому что его уговорил Астер, по нашей с Лил — потому что ему очень нравилась Вилма. Мне кажется, никто не будет заходить к раздражающей его особе почти каждый вечер только чтобы внести еще несколько запятых в готовый текст работы. А эльф постоянно ходил, но и себе ни в чем не признавался.

— Я думаю тебе уже пора забыть о нашей свадьбе, — перевел тему Салгант. — Насколько я мог заметить, на твоем запястье знак моего дяди.

— Он утверждал, что знак ни к чему не обязывает, — ответила я, рассматривая немного смущенного эльфа.

— Да это так, — Салгант повернулся ко мне наконец-то с улыбкой. — Но кто в своём уме поверит в это, зная моего дядю? Мне кажется, у вас уже всё решено.

Я тоже улыбнулась, предпочитая промолчать. В моей жизни многое, действительно, решено. С учебой, с моими полями, с друзьями.

— Рей, — Салгант осторожно взял за руки, разворачивая к себе. — Ты же не будешь глупить и останешься с ним?

— Вы с дядей очень похожи, — засмеялась я. — Он беспокоится о тебе, ты о нём.

— Он обо мне больше, — улыбнулся Салгант, все еще заглядывая в глаза и ожидая ответа.

— О тебе невозможно не беспокоиться, — честно призналась ему. — Иногда кажется, ты с трудом не попадаешь под колеса кареты, прогуливаясь в городе.

Он извинительно улыбнулся и посмотрел в сторону пирующих.

— Рей, я думаю тебе лучше пойти к Галатэлю, — сказал он, и я проследила за его взглядом.

Бывший Правитель западного королевства эльфов стоял у стола старейшин и задумчиво нас разглядывал, не прислушиваясь к тому, что обсуждают у него под боком.

— Не хотелось бы, чтобы он подумал, будто я претендую на его избранницу и злился даже за намек на подобное, — заметил он, как мне казалось без доли улыбки.

— Сейчас он думает не об этом и точно не злится, — ответила Салганту, тоже разглядывая Галатэля. В простой одежде серо-зеленых тонов и с туго заплетенной косой, он выглядел очень по-деловому, как будто и не на праздник пришел. — Скорее всего, его задумчивость касается видения. Он либо что-то видел такое раньше или видит сейчас.

— Буду надеяться, что ты его знаешь лучше меня, — то ли с нотой иронии, то ли с нотой обиды ответил Салгант.

Я шире улыбнулась. Кажется, за последние месяцы я узнала о Галатэле почти все, причем в основном я познакомилась с его недостатками. Например, узнала, что до первой чашки чая по утрам он почти невыносимый эльф. Он мог просто молчать или бухтеть по самым незначительным вещам. Тогда я садилась рядом, наливала ему чай, клала голову на плечо и гладила его по руке, тогда он быстрее приходил в норму.

Еще он мог погрузиться в себя из-за какого-то видения, как сейчас. И если утро — дело поправимое, то размышления об увиденном — нет. В такие часы он вел себя, как обычно, просто был чуть задумчивее. Чтобы расшевелить его приходилось прибегать к страшным методам и забрасывать его подушками. Но он не любил делиться тем, над чем размышлял. Как оказалось, он был ужасно скрытен и считал, что перекладывать какую-либо ответственность за его видения на других несправедливо. Похвальное качество, но меня не устраивало. Потому что помня, как он решил, что лучше выдать меня за Салганта, а самому пойти в койку к другой, чтобы раз и навсегда отбить у меня охоту влюбляться в него и чтобы самому от себя стало противно, я хотела знать с чем придется иметь дело.

И в конце концов, кое-что он рассказал. Мелочи, на его взгляд, из видений вроде тех, что были об эльфийках ждущих детей или об Алмиэле, у которого вдруг появится дама сердца. Правда, потом выяснилось, что дама могла вскоре после их свадьбы погибнуть. Ужас, конечно, но он рассказал, а на душе стало лучше и у него, мне кажется, тоже. Одному справляться с таким сложно, и я удивлялась, как он не свихнулся, видя всю жизнь кошмары со смертями. Да к тому же еще ломал голову над тем, как их исправить и решал всё в одиночку.

Это все я узнала за две недели проведенные вместе.

Мы расстались после его предложения. Он уехал ко двору короля, я в школу. За девять дней расставания я получила от него двенадцать писем. И все равно скучала. А потом как-то после занятий Салгант вывел меня к конюшням, где ждал Галатэль. С цветами у аккуратного экипажа в бежевых тонах. Он меня почти украл.

Каждое утро, на протяжении двух недель я опаздывала, несмотря на то, что часто Галатэль давал своего эльфийского жеребца. Но проснуться вовремя получалось очень редко. И это было прекрасно. Хотя, наверное, слухов по этому поводу ходило на порядок больше, чем обо мне и Астере. Но, когда рядом был Галатэль, все остальное казалось шелухой.

Не знаю, как у него получилось приехать, но он был рядом. Снял небольшой домик в городе, и я каждый вечер после занятий спешила туда или он сам приезжал за мной обычно верхом, потому что я любила совместные верховые прогулки, а возвращалась в школу примерно ко второй паре. Я была счастлива.

Самые романтичные две недели в моей жизни это не просто четырнадцать дней, для меня это отдельная эпоха, состоящая из особенных моментов. Сон с ароматом лесной малины. Тихий завтрак с одним поцелуем и его улыбка после кружки чая. Разговоры обо всё и ни о чём. Совместный ужин дома или в ресторации. Шокированные взгляды окружающих и лукавый огонёк в его глазах.

Да, чужое внимание немного льстило, но и напрягало. Особенно женское. Правда, я наконец поняла, что мне нечего бояться. Галатэль, конечно, все замечал, но его восхищение и улыбки целиком принадлежали мне. И именно в эти две недели, когда я узнала, что и эльфы по утрам бывают несносными, и что только мне Галатэль доверил свои видения, и со мной честно говорит обо всём, я смогла его простить.

До этого как бы я себя ни убеждала, что все будет хорошо, но не могла сказать ему «люблю». Я даже наше сожительство воспринимала, как что-то очень приятное, но временное.

И знала, что мне будет больно, когда-то потом, но будет. Только к концу этих двух недель я осознала, что вряд ли его отпущу. Неидеальный эльф с тяжелым утром даже без попойки окончательно меня покорил. Прямотой, откровенностью и беззащитностью перед собственными ошибками.

— Это, кажется, зелёное платье? — невинно поинтересовался Галатэль, когда все же подошел к нам, и Салгант смог со спокойной совестью пригласить кого-нибудь на танец.

Я, конечно, кивнула, цвет моего однотонного платья, вообще, сложно было спутать с каким-то другим.

— Представляешь, у эльфов, если свободная девушка надевает зеленый, значит что ее сердце отдано кому-то навеки.

— Правда? — очень-очень удивилась я, хотя прекрасно знала об этой эльфийской традиции. Эль Тин мне рассказала не только о ней, но и о том, что значат танцы исключительно с одним мужчиной. Правда, это было не новостью, в нашем обществе такое поведение тоже считалось определенным знаком.

— Ты что-то опять увидел, когда мы стояли с Салгантом? — поинтересовалась у Галатэля, пока он разглядывал мое платье, почти полностью скрытое плащом.

— Скорее кое-что осознал, — он улыбнулся и спокойно сообщил. — Ты не выйдешь замуж за Салганта.

— Как? А мы с ним уже договорились, что поживем, а потом я его милостиво отпущу к Вилме, — я покачала головой. — Такой план псу под хвост. Ты уверен?

— Абсолютно, прости, — усмехнулся он. — Только что моё видение сбылось. Ты в белом, Салгант в сером, вокруг светлый лес и праздник. Я уже видел, как он держал тебя за руки. Именно так, как это было сегодня.

Я ожидала чего-то такого. В свадьбу с Салгантом не верила и ждала, когда же произойдет то, что видел Галатэль.

— Рей, мне кажется, это повод напомнить, что ты не дала своего согласия, — лукаво заметил Галатэль.

— Ладно, я согласна, — быстро ответила ему, чем вызвала удивленный смешок и тут же широкую улыбку. — Только давай жить в Терри хорошо? А в Лес приезжать иногда в гости к твоему брату.

— Давай другой вариант. Пять лет там, пять лет здесь, — он внимательно посмотрел на меня. — Мне хотелось бы долгую жизнь для нас обоих.

— Значит, все-таки все, кто приезжает в Лес тоже живут долго?! — я чуть не воскликнула «я знала!», но сдержалась и просто улыбнулась.

— А ты думала, из-за чего мы его так бережем? — усмехнулся он, но почти сразу стал серьезным. — И очень жестко наказываем всех, кто покушается на наш Лес.

Да, про это я знала. Соль Дина и Илму лишили магии. И всех, в том числе Волсану, отправили в изгнание в пустыню. Из которой пока никто не возвращался. К слову, некоторые те самые воздушные и милые эльфы считали это мягким наказанием. Потому что Лес — это дар их ушедшего отца, о чём многие опрометчиво забыли. И теперь был повод всем напомнить, показательной ссылкой и лишением магии.

Долгое время я не знала о Волсане, вообще, ничего. Но когда Галатэль обмолвился, что старейшины распорядились вот так. Мне почему-то это не казалось несправедливым. Видимо, я очень плохой и чёрствый человек.

— И Лес принимает не всех, — продолжил Галатэль, притягивая к себе за талию. — Только тех, чья аура не несет агрессии. И ты точно попадаешь в эту категорию. Поэтому нас с тобой ждет долгая жизнь.

— Хорошо, — улыбнулась я, аккуратно кладя ручки на его плечи. — Знаешь, мне кажется, можно пожениться даже прямо сейчас.

— Рей, — очень серьезно, но со смешинками в глазах заговорил Галатэль. — Ты же понимаешь, что после эльфийской свадьбы я не выпущу тебя из Леса три месяца.

— Знаешь, мои каникулы рассчитаны примерно на такой срок, — поделилась я с Галатэлям.

Практика, к счастью, уже завершилась и я могла остаться в Лесу. Кстати, в этот раз я не мудрствовала и просто поехала по направлению от Тэрволин в Литергию, в крепость к Сэму. Там хоть и были стычки с ангериссцами, но так как у крепости стояли войска, а из нашей школы каждую неделю ездили боевики, все было спокойно. Я даже смогла как-то отдохнуть и познакомиться с рыженькой Сэма. И у них, кажется, все было серьезно.

— Нет, подожди, — до того, как Галатэль успел меня поцеловать, опомнилась я. — На три месяца нельзя, в конце лета свадьба у Лил и Ильима. Мы приглашены.

— Точно, — он медленно поднял взгляд от моих губ. — И свадьба Астера с некой Элен. И мы тоже приглашены.

— Элен Тэрволин? — осторожно уточнила я и тяжело вздохнула, когда Галатэль кивнул.

Печёнкой чувствовала, что мне не обрадуются на этой свадьбе. Мало того, что слухи ходили неизвестно какие, так ещё Том. У нас до сих пор была общая связь на троих — у меня, у Астера и саблезуба. Причем профессор категорически отказывался ее рвать, пока я учусь.

— Может ты сам?

— Будет странно, если я приду один при живой жене, не находишь? — спокойно спросил Галатэль. — К тому же пора окончательно истребить все слухи и показать, что с профессором вы друзья.

— Значит, в Лесу мы не останемся на три месяца, — загрустила я, потому что прекрасная картина длинных совместных каникул почти рассыпалась.

— Лишь на два с половиной, — знакомо усмехнулся он.

Все же Салгант был прав — все уже было решено задолго до моего согласия. Нам не нужно было спрашивать позволения родителей, не нужно было в чем-то признаваться друг другу. Только подождать, когда закончится праздник Эль Тин и прошептать заветные слова. И на наших руках появятся одинаковые руны, не связывающие, а подтверждающие очевидное — мы вместе.

Content

Наталья Алексина
Зелье практикантов

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава б

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17