Александр Варго

Блеск

© ООО «Иви. ру», сценарий, постер. 2023

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

Часть 1

Богатство не в имуществе, а в таланте.

Персидская пословица

Кафетерий «ШокоЛадик» пользовался большой популярностью, в особенности у молодежи, чему способствовало удобное расположение, демократические цены и уютная обстановка. И неудивительно, что от желающих вкусно перекусить не было отбоя, из-за чего отыскать свободный столик, особенно в обеденное или вечернее время, было не так-то просто. Тем не менее сотрудники ивент-агентства, специализирующегося по подбору невест состоятельным женихам, частенько наведывались в «ШокоЛадик», благо от работы до него было рукой подать.

— Ань, вон место освободилось, — воскликнула круглолицая женщина лет тридцати пяти в брючном костюме. В ее пухлых руках был поднос с морской капустой и стакан персикового сока.

Ее спутница в синей юбке и светлой джинсовой куртке проворно обошла немолодую пару, которая следовала в сторону выхода, и плюхнулась на стул. Поставив перед собой бумажный стакан с зеленым чаем, она на мгновение зажмурилась, вдыхая исходящий от него аромат.

— Падай, Вик, — сказала Анна, открывая глаза. Ее густые русые волосы были затянуты в конский хвост, тонкие пальцы небрежно крутили бледно-желтый брелок-«тамагочи».

— Ну, собственно, — заговорила Вика, грузно усаживаясь на стул, — о чем это я?

Она наморщила лоб, словно пытаясь вспомнить, на чем остановилась, прежде чем они вошли в кафетерий.

— Ты о Серкане говорила, — машинально напомнила Анна и сделала глоток чая. Лицо девушки было задумчивым, как если бы мыслями она находилась совершенно в другом месте.

— А, ну да. Так вот, для турка у него блестящая русская речь.

Она мельком глянула на отрешенное лицо подруги и щелкнула у нее перед носом пальцами, блеснув свежим ярко-красным лаком.

— Але, гараж. Ты меня слушаешь вообще, Ань?

Сделав очередной глоток, Анна послушно кивнула.

Вика скосила взгляд на брелок, который та продолжала меланхолично крутить. Судя по облезлой краске и потертостям, он был ненамного моложе своей хозяйки.

— Смотрю, ты не расстаешься с этим «тамагочи», — заметила Вика.

— Память об одном человеке, — коротко пояснила Анна.

Подцепив вилкой пучок капусты, Вика с мрачным видом отправила его в рот.

— Знаешь, никогда никому не признавалась, но… ты и представить не можешь, как меня задолбало эти водоросли жрать, — вздохнула она. — Мой нутрициолог говорит, мне только они и подходят, от остального я пухну. А по-моему…

Вика вытащила из деревянной подставки зубочистку и сунула ее в рот.

— Это не от еды совсем, а от нервов, — закончила она и покосилась на свой громадный бюст, который нависал над столом, словно две дыни в авоськах. Казалось, еще немного — и тесная рубашка лопнет, позволив всем ее прелестям бесстыдно вывалиться наружу.

Анна усмехнулась:

— Не проблема, Вик. Ешь пельмени или плов сколько влезет, только после этого дуй в спортзал и сгоняй с себя семь потов. Вот тогда будет тебе счастье и баланс.

— Ну вот еще… — насупилась Вика. — Умная ты, Иванушкина! Тут на личную жизнь времени нет, а ты — в зал!

Анна посмотрела на остывающий чай.

— Нужно довольствоваться тем, что есть, — философски изрекла она. — У меня, к примеру, до следующей зарплаты три косаря осталось да банка икры с последнего корпоратива… Так что опять придется на «дошике» жить…

Вика вновь принялась за морскую капусту.

— Ну ты даешь, подруга, — с набитым ртом проговорила Вика. — Зарплата же только позавчера была?

— Была, — эхом отозвалась Анна. — Я ее, собственно, за квартиру всю и отдала.

— В нашем полку прибыло, — сказала Вика, глядя, как к их столику неспешно приближается невысокая рыжеволосая женщина с подносом в руках. — Леля собственной персоной.

— Девки, я тут приземлюсь, ладно? — прощебетала рыжеволосая, ставя поднос на столик. — Спать хочу, умираю просто…

Чувственно вздохнув, она открыла банку «Ред Булла», одним махом осушив половину. На десерт.

— Опять небось в свой «Симс» играла? — полюбопытствовала Вика, вытирая рот салфеткой.

— Не, — хитро улыбнулась Анна. — Она с Бортниковым две ночи подряд в «Астории» зависала, пока его жена в командировке была.

По лицу Лели скользнула тень, и она едва не поперхнулась. Нервно оглянувшись по сторонам, она спросила вполголоса:

— Это он тебе сказал?

Вика засмеялась:

— Анечка у нас Шерлок Холмс, она все про всех знает.

Анна откинулась назад и посмотрела на Лелю взглядом, каким смотрят на ребенка, который, разбив горшок с цветком, изо всех сил пытается переложить свою вину на кошку.

— Да тут и так все видно. Ты, красавица, третий день в одном и том же платье приходишь. Вчера фотку у себя в соцсетях запостила — вид с террасы отеля, где у них завтраки. И потом…

Она потянулась вперед, указав на коробок спичек, который лежал рядом с пачкой сигарет на подносе:

— Вот же. Только слепой не догадается.

Леля молча проследила за взглядом Анны и поджала губы. Кто бы мог подумать, что несчастный коробок с логотипом фешенебельной гостиницы, который она прихватила с собой утром, может оказаться столь весомой уликой?!

— Спалилась, — поддела ее Вика. — Причем бездарно.

— Про Бортникова ты никак не могла узнать. — Леля упрямо мотнула головой, и по шелковистым волосам цвета меди пробежали всполохи.

— Да он такую же фотку у себя выложил, — устало пояснила Анна, словно объясняя очевидные вещи. — В то же самое время.

— Ой деби-и-ил, — протянула Вика. Закончив с салатом, она отодвинула пустую тарелку в сторону.

— Вообще-то, они с женой полиаморы, — сказала Леля и, заметив вытянувшиеся лица девушек, поспешила дать уточнение: — В общем, они сто лет женаты и, как говорится, надоели друг другу до смерти. Ну и договорились попробовать спать с другими партнерами… Только так, чтобы вторая половина точно об этом не знала.

— Что-то как-то запутанно все, — покачала головой Анна. — Полиаморы…

— Вон, кстати, жена Бортникова идет, — шепотом произнесла Вика. — Легка на помине…

Анна с Лелей инстинктивно повернули головы, разглядев среди посетителей высокую брюнетку с подносом, которая озабоченно выискивала свободный столик. Заметив девушек, она, заметно приободрившись, зашагала к ним.

Вика откашлялась с деланым видом и, изобразив серьезное лицо, громко спросила:

— Про скандал с Деминой слышали?

Леля, вооружившись ложкой, придвинула к себе фруктовый штрудель.

— Это которая стилистка из телика? — спросила она, пробуя десерт.

— Именно, — встряла Анна. — Я с ней на журфаке в десны дружила… А что?

— Она шмотки на съемки брала у русских дизайнеров по бартеру, а потом половину не возвращала, — пояснила Вика. — Говорила, мол, что ведущие их испортили. Ну, и типа — «Какие претензии к нам?! К тому же мы ваш логотип в титрах ставим!». А потом оказалось, она эти вещи на «Авито» продает за адские деньги…

Леля восхищенно цокнула языком:

— Блин, почему мне никогда ничего такого в голову не приходит?

— Я с вами сяду? — раздался неуверенный голос брюнетки, и девушки умолкли.

— Эм… Конечно, — спохватилась Леля. — Я пошла, а то у меня там дела…

Сделав в воздухе неопределенный жест рукой, она поднялась со стула, и, прихватив с собой недопитую банку энергетика с сигаретами, упорхнула прочь. Как только она ушла, Вика уставилась на почти не тронутый десерт.

— Вот так всегда, — пробормотала она. — Решишь худеть, а тебе на!

С этими словами она подвинула тарелку со штруделем к себе, принявшись есть. Супруга Бортникова сидела молча, мелкими глоточками отпивая кофе.

— Ты приглосы из типографии сегодня заберешь, Шерлок? — поинтересовалась Вика, глянув на Анну.

— Да, вечером.

Помедлив, она спросила:

— Слушай, можно я тоже на афтепати приду?

По круглому лицу Вики скользнула тень.

— Это закрытая вечеринка, — ответила она тоном, исключающим малейшие компромиссы.

— Как-то странно быть организатором закрытой вечеринки и не иметь возможности на нее попасть, тебе не кажется? — напрямик спросила Анна.

Вика скривилась, словно надкусила лимон:

— Иванушкина, не нуди. Я и так до хрена хорошего для тебя делаю. И я, между прочим, четыре года ждала, пока меня повысили и начали пускать на все афтепати.

— Я пять лет уже здесь ишачу, — словно между делом заметила Анна.

— Ладно, пошли, — скомандовала Вика, желая закрыть тему. — Начальство с обеда раньше нас припрется, начнет бухтеть, как всегда… Поднос мой захвати, пожалуйста.

Со скрипом отодвинув стул, она выпрямилась и, отряхнув с брюк невидимые крошки, двинулась к выходу. Анна, взгромоздив подносы друг на друга, направилась к стойке. Оставшаяся в гордом одиночестве брюнетка с каменным выражением лица допивала кофе.

* * *

Обед едва успел закончиться, как было объявлено совещание. Татьяна Васильевна Бельская, директор ивент-агентства, обожала проводить подобного рода мероприятия, особенно если дело касалось чьей-то оплошности или прокола. Складывалось ощущение, что она получала моральное удовольствие от показательных порок.

Анна заерзала, устраиваясь поудобнее на офисном стуле. В зале, где обычно проходили совещания, девушка всегда чувствовала себя по меньшей мере неуютно.

«Как студент на экзамене, который ни фига не готовился», — внезапно подумала она, устремив взгляд на стены, сплошь увешанные рекламными постерами с изображением Бельской. Анна задержала взор на одном из фото, заключенном в позолоченную рамку. Судя по всему, снимок был сделан лет двадцать назад и из всех постеров нравился Анне больше всех. Облаченная в белоснежную норковую шубку, молодая и свежая Бельская дерзко смотрит в камеру, ее длинные каштановые волосы треплет ветер. В чуть прищуренных глазах сверкает триумф победителя, позади заводским глянцем поблескивает новенькая по тем временам модель «Мерседеса».

Иванушкина перевела взгляд на нынешнюю Бельскую, которая раздраженно перекладывала бумаги на столе в поисках нужной. Конечно, двадцать лет — большой срок, но директор агентства все еще сохраняла ослепительную красоту и притягательность, невзирая на минувшие годы. А главное — все тот же неугасаемый блеск в глазах.

— Вот! — торжествующе воскликнула Татьяна Васильевна, выудив из какой-то папки распечатанный лист. — Собственно, к чему все это!

— Что-то не так, Татьяна Васильевна? — невинно хлопая глазами, спросила Вика. Бельская смерила ее уничтожающим взглядом:

— Вы хотите сказать, что ЭТО — список невест для султана?!

Ее пронзительные глаза впились в Лелю, которая сидела в застывшей позе за столом.

— Ну… в общем, да, — неуверенно ответила она.

Бельская презрительно фыркнула.

— Неужели? А я уже было подумала, что это каталог шлюх для экономического форума! Что это за фамилии? Они кто вообще, я вас спрашиваю?!

Совершенно не к месту Анна обратила внимание на Бортникова, который как ни в чем не бывало что-то увлеченно писал в телефоне. Его холеное, гладко выбритое лицо было сосредоточенно, будто бы едва успевал конспектировать Бельскую, которая заводилась все больше и больше, словно закипающий чайник.

Тихонько пикнул телефон у Лели, и та, прочитав сообщение, подняла глаза на Бортникова. Щеки девушки вспыхнули алым, и молодой человек, ничуть не стесняясь, подмигнул Леле. Эти телодвижения не остались незамеченными для супруги Бортникова, и она плотно сжала губы.

Анна усмехнулась. Ей-богу, детский сад…

— Чего молчишь, Бортникова?! — обратилась к брюнетке Бельская. — Я что, не права?!

Женщина вздрогнула, словно уколовшись булавкой.

— Татьяна Васильевна, вы же сами сказали, — промямлила она. — Ну…

— Что «ну»?!

— Султану нужны свежие лица…

Бельская с брезгливостью бросила листок на стол, будто он был чем-то испачкан.

— Вот именно — свежие! — кивнула она, слегка остывая. — А не из провинции понаехавшие и не поступившие в театральные вузы! Мозги включите, наконец! В этом списке должны быть дочки известных людей! И вообще, пусть они нам платят, если хотят, чтобы их девочек на прием к султану пригласили!

Переведя дух, Татьяна Васильевна посмотрела на Вику.

— Кстати, что там с его интервью, Крапивина? Когда выходит? Выставка уже на носу!

Вика вся подобралась, сложив перед собой руки, как примерная ученица:

— Пока никак, Татьяна Васильевна… Говорят, они в таком виде не хотят, скучно. Просят переделать все.

— Переделайте, — велела Бельская. — К выставке оно должно уже выйти.

Вика испуганно моргнула:

— Можем не успеть…

И тут же встретилась с ледяным взглядом директора, который не предвещал ничего хорошего.

— Сделай так, чтобы успели, — каменным голосом приказала Бельская. — Это, между прочим, твоя работа. На сегодня все.

Выйдя из-за массивного стола, она, цокая каблуками, покинула зал.

— Моя работа, — проворчала Вика, захлопывая блокнот. — Чуть что, так сразу я…

Анна тоже поднялась. Краем глаза она заметила, как супруга Бортникова резко подалась вперед и, прежде чем ее муж успел что-то осознать, выплеснула ему на брюки еще горячий кофе. Послышался недоуменный возглас. И пока все с остолбенелым видом смотрели на дымящиеся штаны Бортникова, его жена молча вышла из зала.

— Договаривались же! — жалобно захныкал он, разглядывая темное пятно на брюках.

Спрятав улыбку, Анна зашагала к выходу. За ее спиной раздался голос Вики:

— Видишь, Бортников, как полиамория опасна для жизни…

Она заторопилась из зала, догоняя Иванушкину:

— Ань, погоди!

Анна обернулась вполоборота, не снижая шаг, и вопросительно посмотрела на Крапивину.

— Понимаешь, у меня свидание в кои-то веки наметилось! Я только на эпиляцию одиннадцать косарей потратила, прикинь? А теперь должна в офисе до ночи сидеть, интервью турка переделывать?!

Анна пожала плечами:

— От меня-то ты что хочешь?

Вика уже открыла рот, как неожиданно дверь кабинета напротив распахнулась и наружу выглянул невысокий худощавый мужчина:

— Девчонки, привет!

— Привет, Миш, — напряженно улыбнулась Вика. Анна лишь кивнула, думая о чем-то своем.

— Наш стилист, как всегда, любит подслушивать чужие разговоры? — прищурилась Вика, и Михаил покраснел.

— Иванушкина! — позвал он, стараясь не смотреть на Вику. — Я тут придумал, как все украшения в один зал впихнуть! Зайди, новую схему глянешь.

Он торопливо прикрыл дверь, и Вика тронула Анну за локоть:

— Если я узнаю, что у тебя роман с Мишей, я очень сильно расстроюсь.

Глаза Иванушкиной расширились, но она тут же взяла себя в руки.

— Ты что, ревнуешь, Вик? Какой роман, ты что! — сказала она, едва сдерживая смех. — Он же…

Она с многозначительным видом помахала рукой в воздухе.

— Эгегей? — с надеждой спросила Вика, и Анна кивнула.

— А я-то думаю, чего он на меня внимания не обращает, — пробормотала Крапивина. — Ладно, бог с ним, с этим хануриком… Короче. Ты хотела себя проявить, чтобы тебе зарплату повысили? Вот тебе шанс, подруга. Добей интервью султана — а я поговорю с Бельской.

Анна замедлила шаг, изумленно уставившись на Вику.

— Ты это серьезно?

— Абсолютно! — поклялась она. — Когда я тебе врала? А мы с моей эпиляцией сваливаем. Справишься?

— Конечно! Спасибо, Вик!

— Ну все, пока-пока…

Двери лифта раскрылись, и она, войдя внутрь, помахала Анне своей пухлой рукой.

Прислушиваясь к характерному гудению, девушка развернулась. Дверь кабинета Михаила была вновь открыта, и она, помедлив, зашагала к стилисту.

— Ты где ходишь-то? — тоном обиженного ребенка спросил он, целуя в щеку Анну.

— Так… дела, — уклончиво ответила Иванушкина, обводя равнодушным взором кабинет Михаила. В рабочем помещении стилиста компании царил форменный бардак — до самого верха кабинет был завален платьями, юбками, блузками, создавая иллюзию склада вещевого рынка. На журнальном столике валялись каталоги мод, папки с документами, пустые бумажные стаканчики и упаковка из-под пиццы, пол был усеян приглашениями с прошлых банкетов, в углу неровной шеренгой выстроились разнокалиберные бутылки с элитным алкоголем — подарки партнеров.

Закрыв кабинет на ключ, Михаил пристально посмотрел на Анну.

— Я скучал, — сообщил он сварливо, будто в этом была вина девушки.

Легонько пихнув ее в кресло, стилист присел на колени.

— Взял бы да позвонил, раз скучал, — сказала Анна. Она глубоко вздохнула, когда он принялся стягивать с нее трусики.

— А ты? Ну хоть чуточку скучала? — задал Михаил вопрос.

— Да, — без раздумий отозвалась Анна и задрала голову, уставившись на кривую трещину, зигзагом скользившую по потолку.

— У меня такое чувство, будто тебя пару минут назад оглушили мешком по голове, и ты только сейчас приходишь в себя, — признался Михаил, поглаживая гладкую коленку Анны.

— Все нормально, — вздохнула она. — Только теперь я думаю — как успеть это дурацкое интервью с султаном…

Стилист обиженно выпятил нижнюю губу:

— Ань! Ты можешь хоть сейчас поговорить о чем-то другом, кроме работы?

Его взгляд уткнулся в смятые трусики, одиноко лежащие на полу.

— Ну невозможно так!

— Ничего не поделаешь, Миша. Я хочу бабла и славы, значит, надо вкалывать, — резюмировала Иванушкина.

— Ты Вику свою побольше слушай, ага, — ворчливо проговорил стилист. — Она тебя специально задвигает, потому что ездить на тебе удобно. Неужели ты не въехала до сих пор?! Давно бы уже подсидела ее!

Анна наклонилась и мягко обхватила его лицо ладонями:

— Не, Миша. Я так не могу. Все по-честному должно быть.

— Откуда ты только такая честная взялась…

Она погладила его по голове, и тот нарочито медленным движением приподнял юбку девушки. Анна вздрогнула, издав тихий стон.

* * *

За окном уже давно сгустились сумерки, когда двери лифта открылись и в коридоре послышались торопливые шаги. Дверь в кабинет открылась в тот момент, когда Анна со вздохом облегчения клацнула клавишей, поставив точку в последнем предложении.

— Все трудишься? — поинтересовалась Вика, заходя внутрь. Мельком глянув на экран монитора, она плюхнулась на диван, обитый бежевой тканью.

— Алес, — отозвалась Иванушкина, потягиваясь. — Ну, и как свидание?

Вика неопределенно хмыкнула:

— Нормально. Только он не сказал, когда мы в следующий раз увидимся… Это фигово, да?

Помедлив, словно набираясь смелости, она продолжила:

— Это потому, что я жирная? Да, Ань?

Анна выключила ноутбук и крутанулась на офисном кресле:

— Наверное, у него просто график сложный…

Перехватив цепкий взгляд Крапивиной, она призналась:

— О'кей, это фигово. Когда свидание закончено, такая неопределенность не прибавляет оптимизма.

Вика откинулась на диване, положив ноги крест-накрест.

— Я так и знала! — угрюмо произнесла она. — Эх… Что ж я невезучая-то такая! У всех личная жизнь есть, кроме нас с тобой! Даже старуха Бельская с этим султаном трахается, пока мы ему невест ищем…

Анна промолчала, и целую минуту каждая из них была погружена в свои мысли.

— Ладно, забыли, — нарушила паузу Вика. — Значит, говоришь, интервью готово?

— Да. В общем, пришлось погуглить… — ответила Анна. — Я почитала про Османскую империю, добавила в текст разных деталей красивых, историю его семьи… Надеюсь, им зайдет. Если и это не устроит, то я даже не знаю, как тут что-то можно улучшить.

Зевнув, Иванушкина добавила:

— Все, поеду домой. А то завтра с кровати не поднимусь.

— Спасибо тебе, — поблагодарила Вика, вставая с дивана.

Губы Анны тронула улыбка.

— Это тебе спасибо.

Брови Крапивиной выгнулись домиком.

— А мне за что?

— За шанс. Ты же обещала поговорить… Для меня это правда очень важно.

Она зашагала к выходу, а Вика изобразила пухлыми пальцами сердечко:

— Рада помочь, Ань. Ты же знаешь, как я тебя люблю.

Вечерний Питер погрузил Анну в атмосферу прохладной свежести, сверкающей тысячами огней. Вдыхая вечерний воздух, девушка устало шагала в сторону Садовой улицы. Мимо с оглушительном рокотом промчался десяток байкеров, лучи фар вспарывали темноту ярко-желтыми ланцетами.

Подул ветер, и Анна накинула капюшон. Странное дело, она выполнила работу — как ей казалось, на отлично, Вика пообещала ей поговорить с Бельской насчет прибавки к зарплате, а никакого удовлетворения она не ощущала. Иванушкина мысленно сравнила себя с охотником, который возвращался домой после тяжелого дня, а в сумке у него парка уток да облезлый заяц. Да, вроде с голоду не умрешь, но такая еда чисто для поддержания штанов. Особенно если принять во внимание, что в прицеле карабина мелькали и другие мишени — олень, кабан и даже лось… Только вот фортуна распорядилась так, что ты вынужден довольствоваться утками и худосочным зайцем…

«Что я делаю на этой работе? — вдруг подумала она, спускаясь в подземный переход. — Что меня ждет дальше? Бесконечные выволочки на совещаниях у Бельской да сиюминутный перепихон у Миши в кабинете, где яблоку негде упасть…»

Анна почувствовало неясное движение за спиной и бросила взгляд назад. В нескольких шагах от нее маячила шкафообразная фигура мужчины, следовавшего за ней. На нем была черная кожаная куртка и темные брюки, голову закрывала кепка, надвинутая на глаза.

Анна непроизвольно прибавила шаг. Подумаешь, здоровенный мужик идет сзади. Как будто ему есть какое-то дело до какой-то Иванушкиной, которая бедна, как церковная мышь…

Шаги за спиной стали отчетливей, и она, не удержавшись, снова оглянулась. Странный незнакомец был совсем близко, и его прищуренные глаза смотрели прямо на Анну.

«Твою мать… Этого еще не хватало!»

В голове что-то щелкнуло, и она, повинуясь животному инстинкту, побежала. Преследователь, хрипло дыша, мчался следом, и тревога, ворочавшаяся внутри Анны сонным зверьком, мгновенно преобразовалось в ледяное озеро, заполнившее каждый уголок ее напряженного тела. Она захотела крикнуть, но вопль застрял где-то посреди глотки, словно кусок теплой ваты.

До конца перехода оставалось несколько метров, когда жесткие пальцы мужчины вцепились в капюшон Анны. В это мгновение крик наконец прорвался наружу. Не переставая кричать, девушка извернулась и, отклонившись вправо, со всей силы ударила ногой преследователя. Носок кожаной туфли пришелся мужчине в голень, и тот от неожиданности отпрянул, но капюшон из рук не выпустил. Анна почувствовала, как грубые мозолистые пальцы закрывают ей рот, и заверещала еще громче:

— Помогите! Убивают, на помощь!!

— Да не вопи ты так! — неожиданно рявкнул незнакомец. — Тише! Меня твой отец прислал!

Последняя фраза не произвела на Иванушкину никакого впечатления, и, охваченная ужасом, она впилась зубами в пальцы мужчины.

— Тьфу ты, черт! — выругался тот, убирая укушенную руку. — Да успокойся ты! Льву Сергеевичу помощь нужна! Срочно!

Анна застыла на месте, и незнакомец шагнул назад, подняв обе руки вверх в примирительном жесте.

— Что… — тихо переспросила она, вытирая рот. — Что вы сказали?

Мужчина хмуро разглядывал алый полумесяц — следы зубов девушки. Даже скудного освещения хватало, чтобы разглядеть на его пальцах татуировки, характерные для мест не столь отдаленных.

— А если заражение будет? — недовольно спросил он. — Или вообще, бешенство? Три раза тьфу.

Анна без сил прислонилась к стылой стене перехода.

— От бешенства сорок уколов в живот делают, — зачем-то пояснила она. — Так что вы сказали про папу? Он… Он ведь давно умер.

Незнакомец опустил руку, его щетинистое лицо исказилось в ухмылке:

— Это мамаша тебе так сказала? Он так и думал. Что именно поэтому ты ему не пишешь.

Иванушкина убрала с лица спутанные волосы, пытаясь осознать услышанное.

— Он… — она сглотнула. — То есть вы серьезно? Мой папа правда жив?

Лицо мужчины посуровело.

— Пока да. Но все может измениться, если ты не подсуетишься.

— Покажите мне его фотографию, — потребовала Анна, окончательно приходя в себя. — Я должна понимать, что вы не врете.

— Я, по-твоему, кто такой, чтобы фотки мужика с собой таскать? — презрительно сплюнул уголовник, но Иванушкина стояла на своем:

— Ну какие-то доказательства у вас должны быть!

— Поезжай к нему сама да посмотри доказательства, — буркнул он. — Я, в общем-то, это и должен был тебе передать. Проблемы у него, усекла?

Анна ощутила, как с удвоенной силой заколотилось сердце.

— В какой он тюрьме?

— Первая ИК, — отозвался незнакомец. — Колония в Твери. Найдешь сама, не маленькая. Заяву на свиданку он уже написал, так что не теряй времени.

С этими словами он резко развернулся и зашагал прочь. Он вскоре исчез из виду, но Анна продолжала стоять, безмолвно глядя перед собой.

О боже.

Значит, отец жив?!

* * *

Следующие два дня Иванушкина ходила как в вязком тумане. Мозг, словно сверлом, поочередно буравили две мысли:

«Почему мама соврала о смерти папы?»

«Почему отец не сообщил о том, что жив?!»

Она попыталась дозвониться до матери, с которой не виделась уже более трех лет, но та постоянно сбрасывала вызовы, пока не прислала раздраженное эсэмэс — «занята». После бесплодных попыток Анны дозвониться матери ее телефон был вообще отключен. Учитывая их отношения, это было в порядке вещей. Мама развелась с отцом, когда Анна была совсем маленькая. У нее вообще складывалось впечатление, что всю свою жизнь мама воспринимала ее как мучительную, но неизбежную необходимость вроде ежемесячной квартплаты или насморка при простуде. Может, это потому, что Анна была похожа на отца как внешне, так и по характеру? Во всяком случае, этот аргумент выглядел убедительным, принимая во внимание, с каким трепетом мама относилась к ее брату Сергею, который родился ее точной копией… К слову, после того как Анна упорхнула из семейного гнезда, с Сергеем она тоже не поддерживала отношений. Не было их просто, вот и все.

С трудом дождавшись субботы, она запрыгнула в утренний поезд, следовавший в Тверь, и уселась у окна, молча глядя на проносящиеся мимо деревья.

Странная встреча с мрачным незнакомцем в переходе уже начинала казаться Анне каким-то нелепым сном, о котором забываешь в ближайшие пару минут после пробуждения, и лишь врожденная привычка доводить начатое дело до конца заставила ее проверить слова бывшего зэка. Подумать только, ведь она не видела отца почти двадцать лет! Точно, тогда Анне было, если ей не изменяет память, восемь лет!

Она задумалась. События тех дней настолько прочно укоренились в ее памяти, что ей казалось, словно все произошло буквально на днях…

* * *

Воронеж, 2003 г.

— Вот пошли провалы, начались облавы, / Много стало наших пропадать! — старательно вытягивала маленькая Аня. — Как узнать скорее, кто же стал шалавой… / Чтобы за измену покара-а-ать!

Она сидела на старом обшарпанном комоде в прихожей при полном параде — куцая выцветшая курточка, застегнутая до самого подбородка, вязаная шапка с помпоном и стоптанные сапоги, на которых постоянно расходилась «молния». Она специально оделась заранее в ожидании прихода отца и мужественно терпела липкую духоту, которая обволакивала ее горячим одеялом.

— Мурка… — снова заголосила Аня, энергично болтая ногами. — Ты мой Муре-е-ночек! Мурка…

Взгляд небесно-голубых глаз девочки остановился на выдранной из журнала мод странице, криво болтающейся на гвозде. На снимке была изображена Татьяна Бельская, в ослепительно-белой шубке, рядом с «Мерседесом».

— …ты мой котеночек… Мурка, Маруся Климова, прости любимо-о-о-го!

Видимо, классика блатного шансона в исполнении Ани звучала настолько громко, что в коридор вышла бабушка. Вытирая натруженные руки полотенцем, она неодобрительно посмотрела на внучку:

— Можно потише? А то соседи подумают, что у нас притон открылся…

— Притон? — переспросила Аня и убрала челку, прилипшую к вспотевшему лбу. — А что это?

— Вырастешь, узнаешь, — пробурчала бабушка. — Раздевайся. Не придет он.

Аня насупленно покачала головой:

— Обещал — значит, придет.

И, помедлив, затянула по новой:

— Мурка! Ты мой Муреноче-е-ек! Мурка…

— Тьфу, — в сердцах бросила бабушка. — Юль! Она не раздевается!

Она уперла руки в бока, а спустя мгновение из комнаты выглянула мама. Укачивая крошечного Сережу, она смерила непослушную дочь сердитым взглядом.

— Маруся Климова-а-а, — на последней ноте Аня закашлялась.

— Хватит орать! — прошипела мама. — Я только его укачала, а ты здесь воешь! Раздевайся, бабушка тебе что сказала?!

— Не буду, — заупрямилась девочка.

— Ты смотри на нее, — возмутилась бабушка. Шагнув к Ане, она попыталась расстегнуть куртку внучки, но та неожиданно взбрыкнула, цапнув пожилую женщину зубами за пальцы.

— Ах ты зараза! — охнула бабушка, отдергивая руку. — Юль! Она меня укусила!

— Что тут удивительного, — процедила мама, продолжая укачивать хнычущий сверток. — Упертая, вся в папашку своего… Ну, сиди хоть до пенсии. Он все равно не придет, вот увидишь.

Она скрылась в комнате, но Аня не придала значения маминым словам. Она всегда наговаривала на папу, особенно когда тот съехал от них. Может, она завидовала, что папа сейчас придет за ней, а не за мамой?

Бабушка тоже двинулась на кухню. Дуя на укушенную руку, она пробормотала:

— Столько возни из-за какого-то проходимца… Хоть бы раз выполнил обещание!

Аня осталась одна. Петь больше не хотелось, болтать ногами тоже. И с каждой минутой становилось жарче и жарче, словно ее запихнули в раскаленную духовку. Может, папа и правда сегодня за ней не придет и ей стоило бы раздеться?

«Нет, — решила девочка. — Буду ждать до последнего!»

Поправив куртку, она положила ногу на ногу, с недовольством обратив внимание на отслоившуюся подошву. Поразмыслив, она выудила из кармана куртки маленький комок из фольги, в котором она хранила бывшую в употреблении жвачку. Однако сейчас некогда сладкая жевательная резинка была твердой, и Аня кинула грязно-белый шарик в рот. Когда тот достаточно размягчился, Аня с его помощью склеила отходившую подошву. Получилось кое-как, но это лучше, чем было.

В это же мгновение в дверь позвонили, и Аня вздрогнула.

— Папа, — прошептала она и невольно улыбнулась. Спрыгнув с комода, Иванушкина кинулась открывать дверь. И замерла, глядя на отца широко распахнутыми глазами.

— Привет, принцесса, — улыбнулся он, заходя внутрь. Подхватил Аню своими сильными руками, целуя в щеку. Она крепко прижалась к отцу, вдыхая узнаваемый запах отца, присущий только ему — смесь мужского одеколона, сигарет и осенней свежести.

— Пап! — взвизгнула Аня. — А они говорили, что ты не придешь!

— Ну, видишь, а я пришел, — резонно заметил отец, подмигнув ей.

— Я скучала!

— И я тоже очень скучал. Смотри, что я тебе привез.

Осторожно поставив дочь на пол, он залез во внутренний карман дубленки и извлек оттуда прямоугольную коробочку.

Аня с надеждой уставилась на подарок.

— Что это?!

— Телефон. Теперь если что, ты всегда сможешь мне позвонить.

— Ура! Спасибо большущее!!

Они не заметили, как в прихожей, словно две тени, появились мама с бабушкой. Их лица были такими, будто на пороге стоял судебный пристав, намеревающийся описывать имущество.

— Лев, ребенок три часа в прихожей просидел, — проворчала мама, запахиваясь в домашний халат. — Не стыдно?

Отец не ответил, одарив бывшую супругу снисходительной улыбкой. Мама сдвинула брови:

— Ты выпивший, что ли?

— Почему сразу выпивший? — добродушно ответил Лев. — У меня дела были, задержался чуток.

— Деловой, — хмыкнула бабушка и покачала головой. — Посмотрите на него, люди добрые! Какие там у тебя дела могут быть, когда дочь родная скучает?!

Мама фыркнула:

— Голову какой-нибудь дурочке опять задурить, какие еще у него дела могут быть…

— Я смотрю, вы сами без меня прекрасно общаетесь, — заметил Лев. — Даже отвечать на вопросы не надо.

Чувствуя, что назревает очередной скандал, Аня потянула отца за рукав:

— Пап, пойдем на улицу. А то мы погулять не успеем.

— Конечно, моя принцесса, — отозвался он. — Идем.

— Чтобы к семи дома с ней был! — предупредила мама. — Ей еще уроки делать!

Кивнув, Лев с Аней вышли из квартиры.

В лицо тут же ударил колючий ветер, и она зажмурилась, крепко сжимая отцовскую ладонь. Свинцовые тучи висели так низко, что, казалось, до них можно было дотянуться. Наступив в лужу, Аня поморщилась — склейка из жвачки оказалась неважной, и ногу моментально обдало жгучим холодом.

— Па, пойдем на горку, — предложила она, переступая с ноги на ногу.

Отец перевел взор на железную горку, сплошь покрытую ржавчиной, затем посмотрел на яму у самого низа горки, наполненную слякотью.

— Знаешь что, принцесса? Пойдем-ка мы с тобой в гости, — решительно сказал Лев и повел Аню со двора.

— А на горку?

— На горку в следующий раз.

Девочка согласилась без раздумий, даже не подозревая, что ни на какую горку в ближайшие двадцать лет она с отцом уже не пойдет.

Аня думала, что они пойдут на остановку, но папа взял такси, и уже через полчаса они входили в подъезд панельной девятиэтажки.

— А кто тут живет? — задала она вопрос, снимая шапку.

— Мои друзья, — последовал ответ. — Тебе понравится.

Из кухни доносился веселый смех и бренчание гитары, в коридоре витал запах сигаретного дыма. В тесной прихожей Аня села на обувницу, чтобы разуться. Лев сразу заметил влажный носок, когда она стянула с ноги сапог с отклеившейся подошвой.

— Это что за безобразие? — нахмурился он.

Аня пожала плечами.

— Сапог порвался, — простодушно ответила она.

— А почему тебе мама новые не купит?

Она аккуратно засунула шапку в рукав поношенной курточки и сказала, серьезно глядя на отца:

— Она говорит, ты на меня алиментов не платишь.

Отец на мгновение смутился, но тут же взял себя в руки:

— Твоей маме только повод дай… Всегда найдет, к чему придраться. Ладно, пошли.

— Па, мне тут надо…

Она просительно посмотрела на отца, и тот понимающе кивнул:

— Ну, иди сама, ты взрослая уже. Вон, видишь дверь?

Лев направился на кухню, а Аня поспешила в туалет. Она потянула на себя дверь и, шагнув вперед, замерла. Санузел в квартире папиных друзей был совмещенным, и в ванне сидела молодая обнаженная женщина. В одной руке незнакомка держала пухлую книгу, в другой — бутылку красного вина.

«Преступление и наказание», — машинально прочитала Аня название на потрепанной обложке. Взор девочки сместился на стройное тело женщины. Из-за падающего света от ламп капли воды на ее коже смахивали на крохотные бриллианты.

— Опа, — проронила женщина, заметив Аню. — Ты кто?

— Аня. Я пописать, — объяснила девочка, мельком глянув на унитаз.

— Писай, — усмехнулась она. — А я Марина. А кто там пришел?

— Мы с папой.

Марина подняла бутылку и сделала глубокий глоток прямо из горлышка. Несколько рубиновых капель попало на ее точеный подбородок.

— А кто у нас папа? — снова поинтересовалась она.

— Лев, — нетерпеливо ответила Аня, которой уже начали надоедать бесконечные расспросы. — Лев Сергеевич. Отвернитесь, пожалуйста.

— Хороший у тебя папа, — протянула Марина и многозначительно улыбнулась девочке. Поставив бутылку на кафельный пол, она задернула шторы, и теперь Аня могла видеть лишь расплывчатый силуэт странной женщины.

— Где ты, принцесса? — услышала она голос папы, когда вышла из туалета. Иванушкина зашагала на кухню, мокрый носок оставлял на вытертом паркете влажный отпечаток.

Небольшая кухня была заполнена взрослыми людьми, и, судя по пустым бутылкам, которыми был заставлен весь подоконник, гуляли здесь не первый день. Кроме сигаретного дыма пахло свежесваренным борщом, кастрюля с которым высилась на замызганной плите. Лев разливал вино, на его коленях уже примостилась светловолосая девушка в капроновых колготках и короткой юбке.

— Анютка! — воскликнул темноволосый мужчина, затушив окурок в пепельнице. — Как ты выросла!

Глаза Ани радостно блеснули — хоть одно знакомое лицо!

— Дядя Жень! — она кинулась к мужчине. — А я и не знала, что вы тут будете!

— Он сам не знает, где и когда будет, — заявил другой мужчина, тасующий карты. У него было утомленное лицо, и он постоянно шмыгал носом. — Меня, кстати, дядя Рома зовут.

— Здрасте, дядя Рома, — протараторила Аня, залезая на колени к Евгению. Тот с улыбкой поднял девочку вверх.

— Мать, да ты выросла как! — восхищенно проговорил он. — Я тебя скоро и не подниму. И глазастая какая!

Аня засмеялась.

— Тоже погулять с папкой решила? — прогундосил Роман, начиная раздавать карты.

— Ага.

— Может, споем что-нибудь? — вдруг предложил Евгений. — А?

— Давайте, — обрадовалась девочка. — Мурку!

Блондинка, сидящая на коленях отца, захихикала.

— Почему бы и нет, — с готовностью сказал Евгений. Выдвинув табуретку на середину комнаты, он добавил:

— Залезай…

Аня тут же вскарабкалась на табуретку и, одернув платьице, затянула:

Речь держала баба, звали ее Мурка,

Хитрая и смелая была-а…

Даже злые урки — и те боялись Мурки,

Воровскую жизнь она вела-а-а…

Начался припев, и к тоненькому голоску Ани добавился раскатистый бас Евгения. Раздались аплодисменты, а блондинка звонко крикнула:

— Браво!

— Ладно, попели и хватит, — внезапно сказал Лев. Мягко сдвинув с колен девушку, он снял дочь с табуретки. — Голос сорвешь. Давай лучше в картишки перекинемся?

У сидящих за столом мужчин глаза полезли на лоб.

— Лев, ты серьезно? Хочешь с малой играть?

— Может, ей лучше мультики включить? — поддержал приятеля Евгений.

Губы Льва тронула снисходительная улыбка.

— Эта малая, как вы выразились, вас без штанов оставит. Да-да. Знаете, как она карты запоминает? Как фотоаппарат. Вся в меня, в общем. И умная в придачу…

— Умная — это в меня, — вставил Евгений, с заговорщическим видом посмотрев на Аню, как если бы их связывала некая тайна.

— Сдавай, — скомандовал Лев и выложил на стол стопку купюр. — Принцесса, садись рядом.

— Ну, держитесь, — сказал Евгений, и, собрав колоду, принялся тасовать карты. — А ты, красавица, не подглядывай!

— Мог бы не предупреждать, — осадил его Лев. — Она и так знает, что смотреть в чужие карты нельзя.

Первую партию выиграл Роман, и этим не преминул воспользоваться Евгений.

— Что, утерли вам нос? — дразнящим голосом проговорил он. — А говоришь — как фотоаппарат…

— Ничего, мы только разогреваемся, — с хладнокровным видом ответил Лев. — Сдавай.

Вторую партию выиграл Евгений, но и это не смутило Иванушкиных. Потому что вскоре удача повернулась к ним, и Лев принялся выигрывать раз за разом. Аня сосредоточенно следила за картами, изредка что-то нашептывая отцу на ухо, и тот одобрительно кивал.

Все четверо были настолько поглощены игрой, что никто не заметил, как пролетело время. Между тем стрелка часов приближалась к двенадцати ночи. Несколько раз звонила бывшая супруга, но Лев не отвечал на звонки, а потом и вовсе перевел телефон на беззвучный режим. Стопка денег перед ним медленно, но неуклонно росла. Выражения лиц Евгения и Романа, поначалу снисходительно-бравурные, сменились на серьезные, а затем и вовсе стали разочарованными.

— Ладно, мы все поняли, — сдался Евгений. — Вы серьезная пара, вас не одолеть… Давай хоть партию без твоей принцессы.

— Я же говорил, — усмехнулся Лев. — Что, порвали мы их, Анна Львовна?

— Порвали, — сонным голосом подтвердила девочка и зевнула. Глаза ее слипались, и она все чаще прислонялась к отцу. В какой-то момент она почувствовала, как тот засунул в ее карман толстую пачку денег.

— Купишь себе новые сапоги, — шепнул Лев. — Или кроссовки, сама решишь…

— Ага, — пробормотала в дремоте Аня. — И «тамагочи»…

— Обязательно.

Папа собирался добавить что-то еще, но этому помешал страшный грохот, прозвучавший из прихожей. Испуганно взвизгнула блондинка, вышедшая в коридор с бокалом вина.

Дальнейшее Аня помнит как кошмарный сон. Громадные фигуры милиционеров быстро заполонили тесную кухню, и прежде чем кто-то из игроков успел что-то понять, все трое были мгновенно уложены лицом в пол и на их запястьях защелкнулись стальные «браслеты». Аня в ужасе наблюдала за происходящим, не в силах вымолвить и слова. Отец, как мог, успокаивал ее, неизменно называя «принцессой». Затем один из вошедших принялся заполнять какие-то бумаги, второй торопливо собирал деньги, упавшие во время потасовки со стола, а третий, к изумлению Иванушкиной, как ни в чем не бывало, принялся есть уже остывший борщ, черпая его половником прямо из кастрюли.

— А говорят, народ бедствует, денег у него нет, — с ехидством заметил оперативник, который пересчитывал деньги. — Откуда такие доходы, ребята?

Ответом ему было гробовое молчание.

— Еще ребенка приучаете к азартным играм, — продолжал милиционер. — Ладно. Это нам моральная компенсация… А то затрахались вас искать по всему городу.

— Это точно, — поддержал напарника тот, что хлебал борщ. Смахнув с подбородка капли, он сказал, и в голосе его звучало неприкрытое восхищение:

— Это ж надо придумать такое — целый завод спереть и иностранцам продать! Эх, парни… Ваши бы мозги да на хорошие дела!

Он махнул половником и зачерпнул очередную порцию.

— Кто нас сдал? — процедил Лев.

Милиционер, заполнявший протокол, поднял воспаленные от недосыпа глаза:

— Слава богу, есть еще приличные люди.

Покрутив в руках ручку, он снова вернулся к писанине.

— Ребенок чей? — осведомился он, не отрываясь от работы.

— Это моя дочь, — ответил Лев. — Отвезите ее домой. Там, наверное, уже мать с ума сходит.

— Разберемся, — невозмутимо пообещал милиционер. — Сначала показания прочитаете, распишитесь… Все по закону.

— Мужики, вы что, звери, что ли? — не выдержал Лев. — Да она дитя совсем, ей в школу завтра к первому уроку! Принцесса?!

— Я тут, — пискнула Аня.

— Какой у тебя первый урок?

— Э… Матеша… — неуверенно ответила она. — Пап… А тебя точно отпустят?

— Конечно, — бодро отозвался отец. Он повернул голову, стараясь разглядеть сидящую за столом дочь. — Я ж ничего такого не сделал. Твой папа честный человек, так что завтра утром, пока ты будешь на своей матеше, меня уже отпустят.

Милиционеры засмеялись, а тот, что чавкал борщом, и вовсе поперхнулся, и Аня обреченно поняла, что папа просто пытался ее успокоить. Никто и никуда его, похоже, не собирался отпускать…

…В купе заглянул проводник, и она от неожиданности вздрогнула. Обрывки воспоминаний двадцатилетней давности рассеялись, будто уносимые ветром обрывки тумана.

— Тверь через десять минут, — заученным голосом объявил проводник. Анна быстро допила чай. Когда за окном появилась станция, она, подхватив рюкзак, ринулась к выходу.

До исправительной колонии она добиралась на автобусе, который долго трясся по колдобинам. На лицах пассажиров, в основной своей массе женского пола, застыла печать тревог и бессонных ночей.

«Вот судьба у людей, — хмуро подумала Анна. — Какой-нибудь идиот по пьянке разбил голову собутыльнику, а жена или мать теперь ему передачки возят…»

Наконец автобус прибыл на конечную остановку, и после долгих и муторных проверок Анну пригласили в специально выделенную комнату. Разглядывая обшарпанные стены, Иванушкина внезапно почувствовала странное волнение, граничащее с возбуждением. Неужели через пару минут она увидит отца?! Или все это ей снится?

«Господи, я на первом свидании так не переживала», — пронеслась у нее мысль, и Анне стало смешно. Она потерла носком кроссовка глубокую царапину на почерневшем от грязи линолеуме. Лязгнула стальная дверь, и она резко вскинулась, всматриваясь сквозь стекло, разделяющее комнату свиданий. Сердце бухало так, словно собиралось вырваться наружу, пальцы девушки стиснули брелок-«тамагочи».

В комнату вошли двое — конвоир и высокий мужчина, в котором Анна мгновенно узнала отца.

— У вас есть пять минут, — предупредил тюремщик и, сняв со Льва наручники, встал возле двери, глядя перед собой ничего не выражающим взглядом.

Анна хотела возмутиться, ведь она специально узнавала и выяснила, что длительность краткосрочных свиданий составляет четыре часа, но увидев, как отец сел напротив, у нее в горле появился комок, и она забыла обо всем на свете.

— Привет, принцесса, — улыбнулся Лев, и она торопливо смахнула выступившую слезу. Несмотря на минувшие годы, отец почти не изменился, лишь слегка посеребрились волосы на висках да вокруг глаз появились новые морщинки. Все тот же пронзительный взгляд, излучающий непоколебимую уверенность.

— Привет, папа, — выдавила она, заставив себя улыбнуться в ответ.

— Выросла ты, обалдеть просто. Прямо красавицей стала, — искренне сказал Лев.

С губ Иванушкиной уже было готово сорваться «ты тоже хорошо сохранился», но она промолчала. Она просто молча смотрела на отца.

— Теперь уже на ручки тебя не возьмешь, не подвинешь, — продолжал Лев. — А помнишь, как я тебя однажды подбросил, а ты головой в люстру вписалась?

Анна кивнула.

— Мать потом орала как резаная — мы плафон один разбили, — вспомнила она.

— А ты хохотала на весь дом, — подхватил отец. — Не поверишь, но я только и думал все эти двадцать лет — вот бы еще раз услышать, как ты смеешься… Гляжу, ты с моим подарком не расстаешься. Это очень трогательно.

Он показал на брелок-«тамагочи», который Анна не выпускала из рук.

— Почему всего пять минут? — спросила она. — Я думала, мы нормально пообщаемся…

— Здесь все по-другому, солнышко, — пояснил Лев. — У меня недавно взыскание было, даже на это свидание пришлось начальство уговаривать. Может, в следующий раз и подольше получится…

Анна глубоко вздохнула:

— Мама сказала, что ты умер. И я поверила.

Улыбка на губах Льва слегка угасла, и он забарабанил пальцами по исцарапанной поверхности стола.

— После того как менты меня домой вернули, мы больше о тебе никогда не говорили, — вновь заговорила девушка. — А что тебя на двадцать пять лет осудили, я вообще от соседки узнала. Н-да, вот так мама…

Помолчав, она прибавила:

— И она еще говорила, что врать нехорошо.

Лев пожал плечами:

— Я ее не виню.

— Зато я виню! — вспылила Анна. — Как можно было скрывать от ребенка такую правду?! Эта ложь ничем не оправдана!

Лев выглядел смущенным, и в какой-то момент ей показалось, что сейчас отец будет защищать мать. Так оно и вышло.

— Просто она боялась, что если мы будем общаться, ты не той дорожкой пойдешь, — сообщил он.

Анну бросило в жар.

— Разве я не имею права сама решать? — тихо спросила она. — Неужели она не понимала, что рано или поздно все всплывет наружу?!

— Бог с ней, принцесса, — нетерпеливо сказал отец. — Время на исходе, и я тебя, собственно, по важному делу искал. Меня скоро по УДО могут выпустить и…

Кашлянув, он слегка подался вперед к стеклу.

— У меня тут небольшие трудности, — понизив голос, произнес он. — Кое-кто не хочет, чтобы я жил прежней жизнью и вернулся к тебе…

— Нужны деньги? — быстро сообразила Анна. Она перехватила скучающий взгляд конвоира — похоже, он ничего не слышал или не понял.

Отец кивнул.

— Время терпит, это не срочно, принцесса. Недели три у тебя точно есть. Прости, но мне просто не к кому обратиться. Ты — мой единственный близкий человечек, — сказал он, и у Анны защемило сердце.

— Осталась минута, — подал голос конвоир, и она торопливо сказала:

— Скажи, сколько надо. Я все сделаю.

— Пятнадцать, — чуть слышно промолвил Лев.

— Тысяч?

Он посмотрел на нее с сочувствием, как смотрят на умалишенных, и Анна все поняла.

«Конечно, дура ты эдакая, — хихикнул внутренний голос. — Очнись, детка. Какие тысячи? Стал бы тебя отец беспокоить по таким пустякам… Речь идет о миллионах».

— Пап, это нереально же… — Голос ее предательски дрогнул.

Лев перестал барабанить пальцами и отодвинулся назад. Лицо его приняло бесстрастное выражение.

— Все в порядке, принцесса, я понимаю. Все равно хорошо, что приехала, хоть повидались. Матери не говори только, что теперь знаешь про меня. Слушай, я твои контакты оставлю на всякий случай? Чтоб тебе позвонили, если со мной что-то…

— Пап…

— Время! — известил конвоир, отец поднялся.

«…если со мной что-то…»

Обрывок этой жуткой фразы хлестнул, словно крапивой по открытой ране, и Анна тоже вылезла из-за стола. Глядя, как на отца надевают наручники, она крикнула:

— Пап, я придумаю что-нибудь!

Лев выдавил напряженную улыбку и сложил большой и указательный пальцы, показывая, что все «ОК».

И лишь когда отца увели, слезы хлынули из ее глаз.

«Пятнадцать миллионов. Пятнадцать миллионов», — безостановочно долбилось у нее в голове, словно железный клюв.

В поезде она в очередной раз прокрутила в памяти встречу с отцом. Почему-то в сознании вновь замелькали кадры из прошлого — как после задержания ее в милицейской машине привезли к маме, как она, тайком нащупывая пачку денег, которые ей успел передать отец, заходила в квартиру, как, заливаясь слезами, ее тормошила мама…

«Больше ты к этому козлу в жизни не подойдешь!!! — визжала она. — Я все для этого сделаю!»

Аня, сонно моргая, таращилась на нее. Наконец она вытащила деньги и протянула матери:

— Успокойся, не надо кричать… Вот. И себе что-нибудь купи.

Девочка успела заметить, как вспыхнули глаза мамы, и она умолкла, быстро забрав деньги… С тех пор до сегодняшней встречи отца Аня не видела.

* * *

В офис Иванушкина ехала со смешанным чувством тревоги и надежды.

«Сначала узнать у Крапивиной насчет моего повышения, — думала Анна, открывая дверь. — А там… А там посмотрим».

Она застала Вику за весьма важным делом — поеданием «Панчо». Вооружившись столовой ложкой, начальник отдела поглощала торт с такой скоростью, словно кондитерское изделие пытались вырвать из ее рук.

Заметив многозначительный взгляд Анны, Вика торопливо прожевала очередной кусок и, стараясь сохранить достоинство, укоризненно сказала:

— Что опаздываем? Ладно, прощаю…

— И тебе доброе утро.

— Ага, привет.

Вика облизнула палец, испачканный в креме.

— Да, кстати. Интервью с турком всем на «ура» зашло, выйдет как раз до выставки. Только… — она делано вздохнула, — с повышением зарплаты твоей не получается пока.

Анне показалось, что пол под ней зашатался. Ей стоило громадных усилий держать себя в руках, и она спросила, в упор глядя на Крапивину:

— Вик, ты же обещала.

Та скептически посмотрела на торт и ненавязчиво отодвинула его в сторону. Измазанную кремом ложку она положила рядом.

— Слушай, что я могу сделать? — воскликнула она, закатив глаза. — Бельская, кстати, сегодня утром опять про сокращения говорила! И что у нас штат непомерно раздут, вот так. Так что, Анечка, скажи спасибо, если нас до конца года вообще не уволят…

Крапивина продолжала тарахтеть, но Анна уже ее не слышала, — развернувшись, она стремительным шагом вышла из кабинета. Вихрем пронеслась по коридору, чуть ли не бегом вбежала на следующий этаж и, распахнув дверь, оказалась в приемной.

— Аня? — растерянно спросил молодой ассистент в очках, оторвавшись от ноутбука. — А Татьяна Васильевна заня…

Иванушкина даже не удостоила его взглядом. Рванув дверь на себя, она оказалась в просторном кабинете Бельской. Директор модельного агентства восседала за громадным столом из лакированного дуба, заваленного глянцевыми журналами. На широкой плазменной панели, вмонтированной в стену, демонстрировали очередной показ летней коллекции. Молодые высокие девушки с каменным выражением лица, покачиваясь, будто гротескные маятники, лениво дефилировали по подиуму.

Заметив Анну, Бельская озадаченно сдвинула брови. Между ее изящных пальцев дымилась тоненькая сигарета.

— Тебе чего? — спросила она.

— Татьяна Васильевна, про султана интервью я сделала! — выпалила Иванушкина, про себя осознавая, что данный пассаж выглядит по меньшей мере наивно. Но остановиться Анна уже не могла, она ощущала себя обманутой, и чувство острой несправедливости требовало выхода.

— Понятно, — спокойно ответила Бельская, затягиваясь сигаретой. Из ярко-красных губ вырвалась струйка дыма, которая быстро растворилась в воздухе. — А ты кто?

— Аня Иванушкина, — ответила девушка, слегка поумерив пыл. — Ассистентка Крапивиной.

— А-а-а… Ну и?

Темно-серые глаза стальными жалами буравили оробевшую Анну.

— И в чем вопрос, Аня Иванушкина?

Глубоко вздохнув, Анна заговорила:

— Понимаете, она, то есть Вика, мне сказала — сделай интервью с этим чертовым султаном, а если всем понравится — повысим зарплату! Я до самой ночи сидела, все сделала, а она теперь говорит — хрен тебе!

Лицо Бельской оставалось непроницаемым, и Анна с досадой подумала, что проще догадаться, о чем думает голубь, сидящий за окном на карнизе.

— Это несправедливо! — ее голос зазвенел, эхом разносясь по огромному кабинету.

— Согласен, — неожиданно послышался мужской голос. — Очень несправедливо.

Это было настолько неожиданно, что Анна едва не подскочила на месте. Обернувшись, она увидела расположившегося на кожаном диване турка. Глядя на девушку своими черными насмешливыми глазами, он неторопливо отпивал эспрессо из фирменной чашки агентства.

«Вот блин, — скользнула у Анны мысль. — И как я его не заметила?!»

— Здрасте, — пробормотала она, чувствуя, как ее щеки покрывает румянец. — Извините, я вас не видела…

Совершенно некстати ее взор уткнулся в золотой перстень на мизинце султана.

— Ладно, от меня ты чего хочешь, Иванушкина? — задала вопрос Бельская.

Собравшись с мыслями, Анна сказала:

— Чтобы, когда я чужую работу делаю, меня бы не подставляли! И зарплату нормальную платили. Наверное, это нормально, получать достойную зарплату за свою работу! И еще я бы хотела другую должность. Я пять лет в ассистентках сижу за двадцать пять тысяч! Я, Татьяна Васильевна, в ваше агентство только из-за вас пришла работать, если честно! Ваш плакат, где вы в шубке около «Мерседеса» стоите, я еще в детстве помню! И всю жизнь хотела стать как вы — богатой и знаменитой…

Она умолка так же резко, как и начала выступление, и теперь с надеждой смотрела на Бельскую.

— Так, ну эмоциональную часть мы пропустим, — рассудительно проговорила Татьяна Васильевна. — Что касается всего остального… — Она снова затянулась и с сосредоточенным видом выпустила несколько колечек в воздух, словно в этот момент решая судьбу подчиненной работницы. — Нет.

Перед глазами Анны все поплыло, шею обдало жаром.

— Это нечестно же! — вырвалось у нее.

Бельская одарила ее холодной улыбкой:

— Может быть. Видишь ли, девочка моя, жизнь вообще нечестная штука. Что ж теперь делать.

— Аванс хотя бы можете выдать? — взмолилась Анна. — У меня форс-мажор! Я бы ни за что не обратилась, если бы у меня не возникли серьезные проблемы.

Но Бельская была непробиваема, как скала.

— У всех форс-мажор. А впрочем…

Затушив окурок в бронзовой пепельнице, она, порывшись на столе, выудила какое-то приглашение.

— На вот. Сходи вечером на свадьбу Алферова из «Табынск-нефти». Поднимешь себе настроение, заодно посмотришь, как наши конкуренты умеют мероприятия делать. А на следующей летучке расскажешь. Уверена, всем будет интересно.

Анна молча взяла приглашение и, совершенно расстроенная, вышла из кабинета. Турок проводил ее заинтересованным взглядом, но девушка уже этого не видела.

— Жадная стерва, — выругалась Иванушкина, выйдя на улицу. Она была растеряна и рассержена одновременно. В какой-то момент ей показалось, что Бельская почти сдалась и своим волевым решением ну, если даже не повысит в должности, то хоть увеличит оклад. Тем более для такой особы, как она, это раз плюнуть! Но нет же!

«Жизнь нечестная штука», — вспомнила она слова директора и передернула плечами.

Ладно. Какие еще варианты добыть денег? Папу, конечно, выручать нужно, но не идти же на прямой криминал?

Анна достала телефон и принялась листать список контактов, начав с конца.

«Юля-мама».

Хм.

«Вот уж точно у кого даже снега зимой не допросишься», — подумала Иванушкина, но все равно нажала на вызов. В конце концов, что она теряла? Ну пошлет ее мать в очередной раз, делов-то. По крайней мере, ее отказ окончательно расставит все точки над «i».

— Мама? — заговорила она, услышав в трубке знакомый голос. — Привет!

— Что случилось? — недружелюбно спросила Юлия.

Анна, щурясь, посмотрела вверх, на кучковатые облака, которые стремительно гнал ветер.

— Мам, почему сразу случилось? — терпеливо проговорила она. — Могу я просто позвонить? Узнать, как дела?

В трубке раздался язвительный смешок.

— Это когда такое было-то — чтобы «просто»? — полюбопытствовала мама. — Всегда что-то выпрашиваешь.

— Ну… На Новый год… — Иванушкина наморщила лоб, погрузившись в воспоминания. — Нет, на этот мы не созванивались. Значит, на прошлый.

— На позапрошлый, — уточнила Юлия. — Эх, ты… Ладно, выкладывай, я по делам спешу.

«Ты всю жизнь куда-то спешила, не обращая на меня внимания», — грустно подумала Анна. Вслух же она сказала:

— Я хочу продать свою часть бабушкиной квартиры. Я ведь имею на это право, верно?

В трубке повисла напряженная пауза, и она уже подумала, что связь прервалась, как мама спросила визгливо:

— Ты наркотики начала употреблять, да? Я так и знала! Все твой папаша! Яблоко от ябло…

— Мам! — перебила ее Анна, начиная закипать от гнева. — Какие наркотики, ты что?! Мне просто нужны деньги!

— Значит, с бандитами связалась, — безапелляционно вынесла вердикт Юлия. — Или в карты проиграла? Не зря я за тебя всю жизнь боялась! Победила папочкина проклятая кровь! Царствие ему небесное…

Иванушкину так и подмывало раскрыть маме всю правду об отце, уличив ее во лжи, но усилием воли она удержалась. К тому же она обещала папе.

Между тем мама сказала:

— Вот что, Аня. Квартиру бабушкину разменивать я тебе не дам. Твой брат Сережка женится, куда он семью приведет?

— Можно подумать, я не смогу замуж выйти, — буркнула Анна.

— Вот пускай тебя муж к себе и забирает.

— Тогда пусть Сергей заплатит мне мою половину и приводит кого хочет! — крикнула она, на что последовал ледяной ответ:

— Все, я кладу трубку. И не смей брату звонить. Я ему скажу, чтобы не отвечал.

И, прежде чем Анна успела что-то сказать, разговор оборвался.

— Твою дивизию, — прошипела она, набирая код в онлайн-банке. Высветившаяся цифра окончательно испортила настроение — две тысячи шестьсот шестьдесят рублей.

«А что ты думала, милочка? — снова завозился внутренний голос. — Как будто деньги сами тебе на карточку упадут…»

Убирая телефон в карман, ее пальцы наткнулись на прямоугольник из плотной бумаги.

«Приглашение на свадьбу, — вспомнила она. — Как раз сегодня вечером!»

Черты лица Анны разгладились, в глазах заискрились огоньки.

Спустя пятнадцать минут она уже была в кабинете Михаила.

— Привет, — бросил парень, впившись глазами в монитор. — Что-то случилось? Извини, у меня запарки… Бельская рвет и мечет.

«Это она после моего визита перевозбудилась», — с усмешкой подумала Анна. Видя, что Михаил поднял голову, глядя на нее поверх очков, Иванушкина приняла невинный вид, поджав кисти рук, как лапки котенка.

— Мишуня, мне сегодня Бельская с барского плеча приглос на свадьбу в Дом ученых дала.

— Да? — произнес Михаил, чувствуя, что за позой любовницы кроется какой-то подвох.

— Ну, не пойду же я на это мероприятие как лахудра, — резонно заметила Анна. — Ты же сам понимаешь, какой там контингент будет!

Похоже, стилист понял, куда клонит Анна, и его лицо приняло кислое выражение.

— Не подлизывайся даже, — предупредил он. — Бельская всем нам сердца вырвет и съест, если что-то из коллекции султана пропадет.

— Ну, Мишечка, — заканючила Анна. — Слушай, ну, должен быть от нашего секса какой-то бонус…

Понимая, что сморозила чушь, она поспешно добавила:

— Я имею в виду, кроме чисто физического удовольствия. Ведь ничего не пропадет! Мне украшение всего на два часа нужно! Самое дешевое из его коллекции, самое незаметное… Бельской же первой не понравится, если я на эту свадьбу припрусь как нищебродка!

Михаил принялся грызть колпачок от ручки, мучительно раздумывая. Его раздирали противоречивые чувства — с одной стороны, стилисту искренне хотелось помочь девушке, с другой — его пугала авантюрная просьба Анны, которая могла выйти боком не только для него лично, но и для всего персонала агентства.

Он перехватил взгляд Иванушкиной и невольно улыбнулся — с просительным взглядом и поджатыми руками-лапками она смахивала на кота из «Шрека».

— Пожалуйста, Мишунечка, ну пожалуйста… А я тебя за это в четверг возьму на съемку ролика для Варнавы.

— Варнава? — переспросил Михаил, словно все еще взвешивая «за» и «против». — Ну ладно. Только тогда еще организуешь мне селфи с ней, ок?

Анна энергично закивала, рискуя вывихнуть шею.

— Без вопросов, организую. Если ты притворишься нашим фотографом. Но я думаю, для тебя это не проблема.

— Хорошо, забились. Ань, только на два часа! И не дай бог ты что-то сломаешь или…

Анна хлопнула себя по груди:

— Жизнью клянусь — все будет в целости и сохранности!

— Ладно. Давай посмотрим, что для тебя можно найти…

Дом ученых, являющийся традиционным местом встречи как непосредственно ученых, так и государственных и общественных деятелей, кроме всего прочего привлекал желающих провести торжественные и праздничные мероприятия. Например, таких, как помпезная свадьба одного из нефтяных магнатов, на которую собиралась Анна. На подобных встречах можно вкусно и бесплатно поесть, а если повезет — завести полезные знакомства.

Желтое такси с логотипом «Яндекс», на котором приехала Иванушкина, выглядело слегка нелепо и даже комично среди сверкающих «Майбахов» и «Роллс-Ройсов». Хлопнув дверью, Анна поправила облегающее платье нежно-бирюзового цвета. Она с гордостью взглянула на бриллиантовое колье, поблескивающее на груди, — Миша все же подобрал удачное украшение из коллекции турка — и поспешила к центральному входу. Уже у самого входа она вдруг словно споткнулась, бросив оценивающий взгляд на свои светло-голубые туфли.

«Да уж, — фыркнула она про себя. — Видно, что поношенные, зато „Маноло Бланик“. Уж что есть, тем более в цвет к платью…»

Присмотревшись повнимательней, Анна с неудовольствием отметила, что нос правой туфли чуть-чуть отклеился.

— Эх, не вовремя… — пробормотала Иванушкина. Открыв миниатюрную сумочку из кожзама, она наконец нашла упаковку жевательной резинки. Бросив пластинку в рот, девушка старательно ее разжевала и, наклонившись, быстро заклеила подошву.

«Все новое — хорошо забытое старое», — подумала она и бодрым шагом направилась внутрь.

Пикнул телефон, и Анна взглянула на экран.

«Ты доехала?» — спрашивал Михаил, и она тут же отпечатала короткое:

«Да».

Но стилисту, похоже, это показалось недостаточным, и он вновь задал вопрос:

«С колье все в порядке?»

Поморщившись, Анна сделала селфи с захватом бриллиантового украшения и отправила фото приятелю. Прихватив у проносившегося мимо официанта бокал шампанского, она принялась оглядываться. Где-то впереди, откуда доносилась музыка «живого» оркестра, уже поздравляли молодоженов, вручая им подарки.

— Вы не знаете, когда все начнется? — спросила Анна у худенькой блондинки, которая, судя по раскрасневшемуся лицу и характерному пошатыванию, выпила уже далеко не один бокал.

— Ну, скоро, наверное, — откликнулась девушка. — Сейчас принца вроде какого-то ждут. Или шейха, кто их разберет… А он в пробке. Набережная вся намертво стоит.

Музыка неожиданно заиграла громче, и толпа, собравшаяся в зале, пришла в движение, Анну кто-то пихнул локтем, и она отошла в сторону. Вскоре гости расступились, и, вытянув голову, Иванушкина, к своему изумлению, увидела… того самого турка, что тогда пил кофе у Бельской в кабинете. Только на этот раз высокопоставленный гость был облачен в национальный турецкий костюм, и Анна была вынуждена признать, что султан выглядел в нем просто ослепительно. Фиолетовые шельвары [1], декорированные золотой вышивкой, поверх белой льняной рубашки традиционный кефели [2], украшенный затейливыми узорами, и, конечно же, неизменный атрибут турецкого гардероба мужчин — феска [3].

Чуть поодаль от турка возвышался широкоплечий мужчина лет тридцати в иссиня-черном костюме, и Анна почему-то подумала, что это телохранитель султана. В руках бодигард торжественно нес изогнутый ятаган в серебряных ножнах, рукоять которого была инкрустирована драгоценными камнями.

— Ничего себе подарочек, — присвистнул кто-то в толпе, когда к турку приблизились молодожены.

Анну внезапно захлестнуло чувство горечи.

Да уж. На работе повышения никак не дождешься, а тут дарят подарки, сопоставимые со стоимостью двушки в Питере…

«Пятнадцать миллионов, — кольнула ее мысль, напоминая о проблемах отца. — Где их достать?!»

— Турецкого султана сними мне, — раздалось где-то рядом. Анна подняла голову и увидела высокую женщину в откровенном платье розового цвета. Свою просьбу она адресовала молодому человеку худощавого телосложения, на шее которого, оттягивая щуплую шею, болтался «Кэнон».

— А в Турции что, до сих пор султаны есть? — искренне удивился он, беря фотоаппарат в руки.

— Видимо, да, — не очень уверенно произнесла женщина. — Ой, устрицы понесли! Надо будет домой захватить…

Пока она кудахтала, султан уже встал за стол и торжественным голосом произносил тост новобрачным.

«Импозантный дядечка, — подумала Анна, разглядывая турка. — Как там его… Вика вроде говорила… Серкан!»

Как только с тостом было покончено, послышался звон бокалов, перемежаемый со звуками фотовспышек. Жених, неуклюже приобняв свою суженую, принялся ее целовать. Зал взорвался аплодисментами.

Отлучившись в туалет, чтобы привести себя в порядок, Анна вернулась в зал. Проверила телефон, сдвинув брови — очередное тревожное письмо от Михаила: «Все-ли-в-порядке?».

«Успокойся, — отпечатала она ответ. — Скоро возвращаюсь».

Шампанское и виски лились рекой, и обстановка становилась все более раскрепощенной. На танцполе замигали радужные огни, а когда заиграла попса «девяностых», разгоряченные гости волной хлынули на звуки музыки.

Анна взглянула на часы. Пожалуй, пора. Миша там и так уже извелся, бедный…

Собираясь избавиться от пустого бокала, она оглянулась в поисках официанта, и в это мгновение в нее, будто таран, врезалась та самая блондинка в розовом платье. Красное вино из ее бокала метким выстрелом выплеснулось прямо на Анну, забрызгав все платье.

Таращась вокруг мутным пьяным взором, женщина икнула:

— Ой… простите, пжалста…

Покачиваясь из стороны в сторону, она заковыляла прочь.

Анна проводила ее возмущенным взглядом, затем посмотрела на пятна, которые расплывались на ее платье кровавыми бутонами.

— Охренеть, — выдохнула она. — Большое спасибо…

Анна шагнула назад и тут же задела кого-то спиной. Она обернулась, и с ее губ уже готово было сорваться дежурное «извините», как она застыла с полуоткрытым ртом. На девушку, чуть прищурившись, смотрел Серкан. Его глаза опустились на испачканное платье Анны, и он покачал головой:

— Какая вы невезучая… Это же вы в кабинете сегодня ругались? Аня…

— Иванушкина, — подсказала она. — А вы — Серкан?

— Именно.

— Да, это я ругалась. Извините, какой-то идиотский день получился… А вы хорошо по-русски говорите, — прибавила Анна, желая сменить тему.

— Благодарю, — ответил Серкан, и было видно, что слова девушки ему приятны. — Я вообще полиглот. Мне нравится учить новые языки.

Он извлек из кармана жилета кипенно-белый платок и протянул его Анне:

— Держите. Можете не возвращать.

Задержав пристальный взор на колье, Серкан задумчиво произнес:

— Странно. Эта штуковина кажется мне знакомой…

Анна смутилась:

— Это я у подруги одолжила, специально на мероприятие.

Желая отвлечь внимание султана, она расправила платок и спросила:

— Красивый герб.

Серкан приосанился:

— Это герб моего рода, Османской империи.

— Ладно, еще раз спасибо, — поблагодарила Анна. — Пойду отмываться, если получится.

Разумеется, ничего отмыть у нее не получилось, Иванушкина только размазала бордовые пятна по всему платью.

— Все, конец вечеринки, — вслух пожаловалась она и направилась к выходу. Подаренный султаном платок Анна запихнула в сумочку и вызвала такси.

Проезд из-за скопившихся автомобилей был затруднен, и ей пришлось пройти по улице, чтобы таксист смог припарковаться.

— На Белинского, верно? — уточнил он, когда Анна устало опустилась на заднее сиденье.

— Да, — лаконично ответила она.

Вновь «ожил» телефон, свидетельствуя о новых сообщениях. Девушка безмолвно глядела на свежую фотографию отца, которую тот каким-то образом исхитрился прислать ей из зоны. Теперь она была на заставке мобильника.

Пальцы Анны неосознанно коснулись колье. Которое она через полчаса (если не будет пробок) должна будет вернуть Михаилу. Камни были прохладными и приятными на ощупь, словно она перебирала морскую гальку.

«Ты что задумала, подруга?! — с тревогой поинтересовался внутренний голос. — Надеюсь, ничего криминального?»

Такси уже тронулось с места, как Иванушкина неожиданно громко сказала:

— Вообще-то я передумала. Отвезите меня лучше…

Она посмотрела в окно, как если бы там для нее персонально был выставлен указатель конечного пункта.

— Давайте на Думскую. Там рюмочная одна есть. Знаете?

Таксист кивнул и недоверчиво посмотрел на Иванушкину в зеркало заднего обзора:

— Что, прямо в таком платье?

— А что не так? Оно недостаточно роскошное для этого заведения?

— Да нет, наоборот, — водитель пожал плечами. — Оно слишком красивое. А, впрочем, какое мое дело.

Автомобиль начал набирать скорость, и Анна подумала:

«Ну, с богом, Иванушкина».

Сняв колье с шеи, она положила его в сумочку.

* * *

Рюмочная, куда направлялась Анна, вполне заслуженно пользовалась популярностью у определенного контингента Северной столицы. Во-первых, недалеко от метро. Во-вторых, достаточно приемлемые цены, учитывая расположение бара. Ну а в-третьих, царящая в заведении атмосфера — колченогие табуреты, граненые стаканы, сосиски с горчицей в виде нехитрой закуски — вызывала у посетителей приятную ностальгию по советскому прошлому.

Сказать, что спешащая сюда Анна являлась завсегдатаем экономбара, было бы неправдой. Просто в былую юность, еще будучи студенткой, она иногда бывала здесь, где молодые ребята угощали ее пивом с воблой.

Рюмочная располагалась на цокольном этаже, и Анна, чертыхаясь, осторожно спустилась вниз, моля бога, чтобы не поскользнуться на сбитых ступеньках.

«Впрочем, для моей задумки сломанная рука будет как нельзя кстати», — мрачно подумала она.

Звякнул болтающийся над дверью колокольчик, и немногочисленные посетители забегаловки как по команде уставились на девушку. Придав своему лицу бесстрастное выражение, Иванушкина двинулась к барной стойке. Тесное помещение было густо пропитано запахом пролитого пива и ржаных гренок. Из допотопных колонок, притулившихся по углам, доносилась «Трасса Е 95» в исполнении «Алисы». Бармен, грузный мужчина лет пятидесяти, с проплешиной, неторопливо протирал пузатую пивную кружку, на которой просматривался профиль лося.

— Добрый вечер, — поприветствовал он Анну и поставил кружку на стойку.

— Скорее, доброй ночи, — кивнула девушка. — Текила у вас есть?

Бармен развел руки в стороны:

— Увы, закончилась.

— Вообще вся?

Он провел рукой по лысине, словно пытаясь пригладить давно выпавшие волосы:

— Если честно, у нас ее не бывает.

— А что есть?

— Водка.

— Ну да, как я сразу не догадалась, — краем рта улыбнулась Анна. — Давайте. Два по пятьдесят.

— Одну минуту.

Вскоре перед ней стояли две массивные стопки, доверху наполненные водкой.

— Что-нибудь из закуски жела… — начал бармен, но Анна, не дослушав его, уже опрокинула одну из рюмок.

— Понятно, — хмыкнул он и взял полотенце, начиная протирать стойку. Иванушкина замерла, чувствуя, как огненная жидкость, бурля, опустилась в желудок. Выдохнула.

— А где тут руки можно помыть, напомните? — спросила она.

— Вон там туалет, за ширмой, — показал бармен, и Анна ушла.

Сидящие за столами мужики переглянулись, кто-то хихикнул.

Закрыв за собой дверь, Анна судорожно огляделась. Ноздри неприятно защекотал запах мочи, но она старалась не обращать на эти мелочи внимания. В глаза бросился металлический ящик, на котором болтался пустой держатель для бумажных полотенец. Самих полотенец, как, впрочем, и туалетной бумаги, в кабине не было, но Иванушкину интересовал непосредственно ящик. Потрогав кончиками пальцев его углы, она удовлетворенно кивнула.

Затем взглянула в зеркало. Лицо ровное, решительное, лишь где-то глубоко в глазах метались искры.

«Надеюсь, все получится…»

Анна повернулась к ящику и со всей силы приложилась лицом об угол. В глотке застрял возмущенный вопль, рвущийся наружу — ничего не подозревающий до этого организм словно пытался выкрикнуть: «За что?!»

Переведя дыхание, Анна решила, что одного раза будет недостаточно. Глухой удар — и ящик, не удержавшись, сорвался с крепежа.

Шипя от жгучей боли, Иванушкина снова посмотрела на свое отражение. Из рассеченной брови струилась кровь, пятная алыми кляксами платье.

«Может, еще разик? — посоветовал внутренний голос. — Об раковину. Для натуральности образа, так сказать».

— А что, хорошая мысль, — хрипло согласилась Анна.

Когда она, с залитым кровью лицом, вернулась к стойке, у бармена полезли глаза на лоб.

— Э… дамочка, что с вами? — встревоженно спросил он. — Может, вам пластырь дать? У меня есть!

Анна заставила себя улыбнуться.

— Все супер. Немножко там упала… Просто сегодня у меня неудачный день. — Она взяла вторую рюмку и выпила ее одним махом, даже не поморщившись. — Посчитайте меня.

Бармен покачал головой:

— Пусть будет за счет заведения. С вами точно все в порядке?

— Однозначно, — ответила Иванушкина. — Всего хорошего!

* * *

Оперуполномоченный уголовного розыска районного отдела Андрей Синицын ненавидел ночные дежурства. По злой иронии именно в его смены происходили серьезные происшествия вроде разбойных нападений или убийств, причем чаще всего «злодея» еще нужно было установить. Как только Синицын заступал на очередное дежурство, его взор то и дело смещался на циферблат часов, он словно мысленно подгонял время, чтобы неприятные часы прошли как можно быстрее и, главное, в спокойном режиме.

Его напарник Василий был в отъезде, и Синицын уселся за стол, с неприязнью глядя на стопку разыскных дел. Конечно, этим можно было заняться и позже, но сегодня утром начальник уже интересовался подвижкой дел по автоугонам, а для этого нужно написать подробный отчет, чего Андрею сейчас хотелось делать меньше всего. Он бы с удовольствием растянулся бы сейчас на диване, включив какой-нибудь сериал про маньяков, а тут…

Внезапная трель дежурного телефона заставила его вздрогнуть.

— Синицын, — коротко ответил он, снимая трубку.

— У нас потерпевшая внизу, — послышался голос дежурного. — Ограбление и побои. Отправляю к тебе?

— А куда деваться, — вздохнул Синицын и сдвинул стопку дел в угол стола.

Спустя несколько минут в дверь постучали, и внутрь робко вошла девушка в облегающем платье светло-голубого цвета. Ее лицо, как и платье, было перемазано подсохшей кровью.

— Спокойно, спокойно, — произнес Синицын, поднимаясь из-за стола. — Может, вам сначала в больницу надо?

Иванушкина помотала головой.

— Как вас зовут? — спросил Андрей, подходя к ней вплотную.

— Аня, — всхлипнула та.

— Что случилось?

— Напали двое… Ожерелье сорвали… — сбивчиво заговорила Анна. — Один такой здоровый… я чуть сознание не потеряла!

Синицын осторожно взял пальцами лицо потерпевшей, повернув его к свету. Кроме рассеченной брови, на которой черной корочкой запеклась кровь, на скуле девушки наливался багровый синяк.

— Больно? — спросил он, отпуская подбородок.

Из глаз Анны потекли слезы.

— Да…

— Вот что. Побои надо будет в больнице снять. Могу вам пока нурофен дать. Принести?

Шмыгнув носом, она утвердительно кивнула.

Дверь снова приоткрылась, и в проеме возник Василий, широкоплечий мужчина лет тридцати пяти в «гражданке».

— Андрей, я на месте, — доложил он и заинтересованно взглянул на плачущую Анну: — Что у нас тут?

— Ограбление, — сообщил Синицын. — С девушки вот ожерелье хулиганы сняли… Я за обезболом.

Он вышел из кабинета, а Василий, не сводя с Анны внимательного взгляда, подошел к ней ближе. Заметив рассеченную бровь и распухшую скулу, нахмурился:

— Это вас грабители так?

— Да.

— Сколько их было? Двое? Трое?

Убрав прядь волос со лба, Иванушкина ответила:

— Двое.

— Больше ничего вам плохого не сделали? — продолжал допытываться Василий. — Ну, в смысле…

Анна покачала головой.

— Это самое главное. Вы живы, а все остальное, как говорится… Как вас зовут?

— Аня.

— А я Василий Николаевич, фамилия моя Мартьянов, старший оперуполномоченный, — представился он. — Аня, вы сможете описать, как выглядели напавшие на вас грабители?

— Ну, в общих чертах. — Иванушкина задумалась, словно пытаясь воспроизвести в памяти недавние события. — Темно было… Но я постараюсь.

— Пойдемте ко мне в кабинет, — решил Василий. — Все расскажете спокойно и не торопясь. Потом составим заявление, после чего отвезем вас в больницу. Для определения нанесенного вам вреда нужно заключение эксперта. Не переживайте, все будет хорошо. Найдем мы ваше ожерелье.

— Колье, — поправила Анна, разглядывая свои пальцы, тоже испачканные запекшейся кровью.

Вскоре вернулся Синицын, протянув девушке таблетку. Василий дал ей стакан воды, чтобы запить, затем обратился к напарнику:

— Андрюх, мы ко мне.

На круглом лице Синицына появилось удивление:

— Не понял. А заявление?

— Я сам все оформлю, — успокоил оперативника Василий. — А ты можешь подремать пока.

— Не вопрос, как скажешь.

С трудом скрывая радость, что не придется возиться с потерпевшей, Андрей направился к дивану.

— Кофе? — предложил Василий, когда они с Анной оказались у него в кабинете.

— Было бы замечательно, — слабо улыбнулась она, и полицейский включил чайник.

— Увы, только быстрорастворимый, — пояснил он, видя как девушка с любопытством оглядывается по сторонам. — Кофемашину нам пока не выделили.

— Ничего страшного.

Когда все было готово, Василий достал из тумбочки бутылку коньяка и плеснул в дымящуюся чашку.

— Стресс надо снять, — авторитетно заявил он, усаживаясь за стол, заваленный бумагами.

— Спасибо вам.

Наклонившись, Анна сделала маленький глоточек.

— Вы так внимательны. Обычно полицейским ни до чего нет дела, и на них постоянно жалуются, — сказала она.

— Бывает и такое, — не стал спорить Василий. Пригладив темные густые волосы, он спросил:

— Как голова? Не кружится? Вполне вероятно, что у вас сотрясение.

— Нет, я вполне нормально себя чувствую.

— А то ложитесь на диван, — предложил он. — Будете рассказывать, а я записывать.

— Что, как у психотерапевта? — Иванушкина недоверчиво покосилась на продавленный диван.

— Мне казалось, это только в кино так делают, — сказал Василий, повернув к себе экран монитора. — Итак. Вы сказали, была вечеринка. По какому поводу?

— По поводу свадьбы миллиардера из нефтянки и какой-то актрисы. Султан к ним еще приезжал, саблю подарил… Может, слышали?

— Ну, краем уха. Значит, вы шли…

Он начал клацать по клавиатуре, изредка отрываясь, чтобы взглянуть на Анну.

— По улице Грибоедова, — подсказала она.

— Ага.

— Я направлялась с Невского. Наверное, они меня еще раньше заметили и увязались. Так я думаю… Один такой высокий был, здоровый. Кажется, на нем была клетчатая рубашка, а второй — маленький, крепкий, как вот эта ваша тумбочка.

Василий бросил на нее испытующий взгляд, и в этот момент зазвонил его телефон, лежащий рядом с клавиатурой. Он глянул на экран, и от Анны не ускользнуло, как изменилось лицо полицейского.

— Я сейчас, — сказал он ей помрачневшим голосом и поднялся со стула. — Извините.

Выйдя из кабинета, Василий прикрыл за собой дверь, но Иванушкина все равно могла различить слова.

— Да. Да. Все в порядке у меня с голосом, — с плохо скрытым раздражением говорил он. — Я на дежурстве, предупреждал ведь! Чем поклясться? Ты что, совсем уже, что ли?!

Губы Анны изогнулись в грустной улыбке. Пока Василий пытался успокоить — жену? — она еще раз огляделась по сторонам. Допотопный компьютер, из-под старого стола выглядывали дешевые туфли с облезлыми носами, и, глядя на них, Иванушкина подумала, что если бы Михаил вздумал заявиться в офис в подобной обуви, Бельская лишила бы парня премии без какого-либо предупреждения…

Она задержала взор на книжном шкафу, забитом книгами. В основной своей массе это была юридическая литература уголовно-процессуальной направленности, но встречались и другие интересные экземпляры: «Психология недоверия», «Стань уверенным в себе за семь дней» и тому подобное.

— …я не кричу, солнце, — нетерпеливо сказал Василий. — Все, спокойной ночи. Завтра позвоню, обещаю.

Закончив разговор, он вернулся в кабинет. И хотя губы его были растянуты в улыбке, глаза мужчины были преисполнены тоской.

— Продолжим… На чем мы остановились? Так, второй грабитель, как вы утверждали, был похож на тумбочку?..

Он подвез ее до дома на собственной машине, когда уже начинало светать.

Заглушив двигатель, Василий посмотрел на Анну, которая уже вовсю клевала носом, сонно таращась в окно.

— Приехали, — мягко сказал он и словно невзначай коснулся гладкой коленки девушки. Перехватил ее задумчивый взгляд и улыбнулся. На этот раз не натянуто, по-настоящему.

— Спасибо вам, Василий… Николаевич?

— Можно без отчества.

— И за кофе я вам благодарна, — продолжала Иванушкина. — Ну, и вообще. Если бы не вы, я даже не знаю…

— Да прекратите, это моя работа. Вы, наверное, думали, что в полиции отморозки одни?

Этот вопрос, заданный напрямик, смутил ее.

— Я так никогда не… — начала Анна, но Василий ее прервал:

— Ладно, все так думают. И объективно для этой тенденции есть основания. Я вот уверен, что общественное мнение нужно менять своим личным примером… Хорошего дня вам, Аня. Как будут новости — обязательно позвоню.

— Спасибо еще раз.

Василий дождался, когда Анна зашла в подъезд, и лишь после этого нажал на педаль газа.

Войдя в съемную квартиру, Иванушкина первым делом брезгливо сняла платье. Она швырнула его в корзину с грязным бельем, мельком посмотрев на собственное отражение в зеркале.

— М-да, — скептически протянула Анна. Синяк на скуле из лилового стал темным, почти черным. — Королева красоты, елы-палы…

Телефон давно сел, и она поставила его на зарядку. Вспыхнул экран, и она присвистнула — количество непрочитанных сообщений, высветившихся на экране, зашкаливало. Как она и предполагала, большинство из них были от Михаила, и почти все они были голосовыми.

«Бедняга, — с сочувствием подумала Анна. — Извини, что так подставила тебя, но вариант с колье был моим единственным выходом…»

«Ань, ты скоро приедешь? — раздался Мишин голос. В нем пока не было тревоги, лишь легкое беспокойство. — Двенадцать уже. У тебя что, телефон сел? Почему недоступна?»

Иванушкина накинула на себя халат и двинулась на кухню. Открыла холодильник, цокнув языком — кроме баночки черной икры, которую ей удалось «приватизировать» с недавнего корпоратива, и игристого вина, больше ничего не было.

— Ну что ж, буду завтракать икрой с вином, — сделала вывод Анна. Сполоснула холодной водой стакан, из выдвижного ящика выудила ложку и вернулась в комнату. Нацедив стакан, открыла баночку с икрой.

«Ань, ты прикалываешься, что ли? — не умолкал Михаил. — Я до утра в офисе тебя ждать должен?»

С непроницаемым лицом Анна осушила стакан наполовину, сунув в рот ложку с икрой.

«Иванушкина! — Стилист уже срывался на крик. — Я сейчас вообще не шучу! Если ты немедленно не приедешь и не привезешь колье, я сам приеду и тогда за себя не отвечаю!»

Она положила на стол сумочку, вынув из нее колье. За ним последовал скомканный платок султана, который Серкан так любезно ей преподнес вчера вечером.

«Анька! — проскулил Михаил, и теперь голос стилиста вибрировал от паники. — Ты куда вообще подевалась?! Мне сказали, ты часа четыре назад отсюда уехала! Что случилось?!!»

— Случилось, — мрачно сказала Анна и, допив остатки вина, склонилась над ноутбуком. Вбила в поисковик «срочная продажа ювелирных украшений» и внимательно уставилась в экран.

* * *

Не прошло и полутора часов, как она уже стояла перед одним из неприметных ломбардов, затерянным среди бесчисленных петербургских переулков. На Анне были большие очки в пол-лица, голову закрывал шарф ярко-оранжевой раскраски. Она позвонила в дверь, и замок сразу же щелкнул, впуская девушку внутрь.

Она поднялась по ступенькам наверх, оказавшись в крохотной комнатенке, окутанной полумраком. Вдоль стен выстроились высокие шкафы, на полках которых было свалено все подряд — начиная от дешевых сережек-«гвоздиков» и винтажных вилок и заканчивая громадными фолиантами и печатными машинками.

Где-то справа послышался шорох, и перед Анной возникла хрупкая девочка лет пятнадцати с распущенными черными волосами.

— Доброе утро, — вежливо поздоровалась она. — Меня зовут Николь. Чем могу помочь?

— Привет, Николь, — заговорила Анна. — А из взрослых кто-то есть? Я звонила, предупреждала о визите.

— Да, я знаю, — спокойно откликнулась девочка. — Это я с вами разговаривала. Между прочим, я у дедушки тут с двенадцати лет работаю.

— Вот как? — Брови Иванушкиной поднялись вверх и тут же опустились. — Хорошо. Смотрите, что у меня есть…

Она достала из сумочки колье и осторожно положила его на деревянную перегородку.

Николь достала с полки большую лупу с оправой из латуни и принялась внимательно изучать украшение. С растущим уважением Анна наблюдала за подростком.

— Понятно. — Девочка, наконец, оторвалась от колье. — Миллион сто можем дать за него.

— Миллион сто? — переспросила Иванушкина. — А почему так дешево? Это вообще-то старинная вещь, антиквариат.

Николь снисходительно улыбнулась:

— Ну, во-первых, не старинное, а новодел. Во-вторых, камней не так уж много, и огранка не самая удачная… И, наконец, в-третьих. Нет ни документов, ни коробки, это тоже важно. Извините, но, может, вы его украли у кого-нибудь?

Анна попыталась изобразить оскорбленный вид:

— Почему сразу украла? Мне его тетя перед смертью подарила. Я вообще без понятия, где коробка.

Николь подвинула колье в сторону девушки и сказала:

— Если не устраивает цена, можете в другой ломбард обратиться. Но поверьте, они вам то же самое скажут. Если и будет разница, то совсем маленькая.

— Хорошо, — сдалась Анна. — Миллион сто — значит, миллион сто.

Получив деньги, она скрупулезно пересчитала купюры, после чего, попрощавшись с Николь, вышла на улицу. Несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь выровнять дыхание. Предстоял самый сложный и неприятный этап ее дерзкой авантюры — сообщить об «ограблении» Михаилу.

Набрав побольше воздуха в легкие, Иванушкина включила запись голосового сообщения:

— Миш, извини меня, я знаю, что дрянь… Но дело в том, что меня вчера ограбили…

Она не успела зайти в лифт, как ей позвонила Вика, и тон коллеги не предвещал ничего хорошего:

— Тебя Бельская вызывает, — холодно сказала она.

«Вызывает так вызывает», — мысленно поежившись, подумала Анна. Еще раз прогнала в голове свою версию. Вроде все естественно, тем более у нее есть главный козырь — следы нападения, которые красовались на ее физиономии. Стараясь идти уверенно, девушка зашагала к кабинету начальницы.

Внутри царила гробовая тишина, настолько густая, что, казалось, ее можно было нарезать ломтиками. У Бельской был такой вид, что Анна даже боялась смотреть в ее сторону. В какой-то момент Иванушкина даже подумала, что поднеси к ее директору спичку, воздух вспыхнет, будто пропитанный парами бензина.

— Ну, мы тебя внимательно слушаем, — сквозь зубы сказала Татьяна Васильевна.

Вздохнув, Анна в двух словах рассказала о ночном «приключении». Когда она закончила, лицо Бельской оставалось непроницаемым.

— Ты уволена, разумеется, — спокойно произнесла она в звенящей тишине. — Юристы тебя уведомят о стоимости колье. Так что платить все равно придется. А как ты хотела? Либо сделай так, чтобы колье нашли, либо плати. Продавай квартиру, почку или что там у тебя есть. А сейчас иди и сама объясняй султану, что ты выкрала его колье и всех подставила. Я в этом позоре участвовать отказываюсь.

Она посмотрела на Михаила с Викой:

— Вам, я полагаю, тоже придется по какому-нибудь органу продать.

Вика побледнела.

— Татьян Васильна! — запричитала она. — Я вообще не знала, что Иванушкина на эту свадьбу поперлась! Я ее туда не отправляла даже!

— Ну и что? — ухмыльнулась Бельская. — Я ее туда отправляла! А ты, как ее начальница, обязана знать, чем твои подчиненные занимаются. И где они разгуливают по ночам в украшениях клиентов!

Вика всхлипнула, а Михаил стиснул пальцы в кулаки и бросил на Анну убийственный взгляд.

— Я тебе этого никогда не прощу, — глухо произнес он и вышел из кабинета. Не переставая всхлипывать, Вика последовала за ним.

— А ты чего, Иванушкина? — удивилась Татьяна Васильевна. — Свободна.

— Знаете, — медленно начала Анна, тщательно собираясь с мыслями. — Я давно хотела сказать…

— Ну? — поторопила ее Бельская. — Не тяни, у меня гора дел.

Теперь Анна смотрела директору прямо в глаза.

— Катитесь вы к черту с вашим агентством. Лучше бы я эти пять лет на что-нибудь полезное потратила.

И, прежде чем оторопевшая Бельская успела как-то отреагировать, стремительно вышла из кабинета, хлопнув дверью.

Неприятный осадок об инциденте быстро сменился другими мыслями. Это было одним из бесценных качеств Анны — умение мгновенно переключаться на другой вопрос, полностью сосредоточившись на его решении. Как компьютер. И теперь, шагая по мостовой, в голове девушки, словно лампа маяка, то и дело вспыхивали слова юной Николь из ломбарда по поводу колье:

«…не старинное, а новодел… и огранка не самая удачная…»

Анна усмехнулась и вынула из сумочки платок султана. Внимательно рассмотрела герб, вышитый на нем, и убрала платок обратно.

А вдруг король голый?!

Похоже, дело пахнет крупными деньгами…

Часть 2

Подлинный гений мошенничества должен любить тех, кого он провел…

Марио Пьюзо. «Дураки умирают»

Выставка семейных реликвий семьи Османов проводилась в Мраморном дворце, и Анна приехала туда к самому открытию. Купив билет, она принялась бродить по залам, цепким взглядом выискивая среди посетителей Серкана.

Время шло, турка все не было, но Анна не сдавалась. Если нужно, она будет здесь торчать до самого закрытия.

«Нужно было караулить его у Бельской, — с досадой подумала Иванушкина, поглядывая на часы. — Судя по всему, он там частый гость».

Наконец удача улыбнулась ей, и она с замершим сердцем увидела султана, который шел под руку с какой-то брюнеткой в черном открытом платье.

— …получила невероятное удовольствие! Давно к нам ничего подобного не привозили! — с восторгом призналась женщина.

— Благодарю, это лучший комплимент, — отозвался Серкан. — А вы знаете, что еще Николай Второй пытался привезти эту коллекцию в Петербург? И у него ничего не вышло. Я очень рад, что мне наконец-то удалось это сделать…

Анна подошла к паре вплотную, встав так, что не увидеть ее было невозможно. Брюнетка бросила на нее беспокойный взгляд и инстинктивно прижалась к турку.

Заметив, что Анна бесцеремонно разглядывает их, Серкан вежливо улыбнулся.

— Впечатляющая выставка, — заявила Иванушкина.

Султан кивнул.

— А я правильно понимаю, что вы — прямой потомок Османа Селахаддина Османоглу? — спросила она. — А другие есть?

Серкан и его спутница переглянулись.

— И еще у меня вопрос про ваш герб… — продолжала наседать Анна. — Дело в том, что я увлекаюсь геральдикой…

Серкан повернулся к женщине:

— Извините, я буквально на минуту.

Отойдя в сторону, он обратился к Анне:

— Мне не очень понятно, чего вы от меня хотите.

Она словно ждала этого вопроса и протянула ему платок.

— Во-первых, сказать спасибо.

Серкан поморщился:

— Я же разрешил вам его оставить.

— Во-вторых, я хочу извиниться за то, что так получилось с вашим колье… И третье — передайте вашему дизайнеру, или кто там на вас работает, — он герб неправильно нарисовал. Напутал с цветами и медалями. И золотую тугру, принадлежащую султану Абдул-Хамиду II, тоже сделал с ошибкой…

В глазах Серкана пронеслась тень понимания, губы сжались в жесткую полоску.

— Вы не тот, за кого себя выдаете, я могу это доказать, — тихо проговорила Анна. — Вы ведь не станете этого отрицать? Заплатите мне. Всего каких-то тринадцать миллионов девятьсот тысяч — и я никому ничего не скажу.

Она ожидала что угодно — испуга, страха, недоумения, раздражения, гнева наконец. Анна даже была готова к тому, что султан, невзирая на свой значимый статус, пошлет ее в сердцах куда подальше. Но он сделал то, к чему она была совершенно не готова — искренне и громко рассмеялся. Так громко, что на него даже обратили внимание посетители.

— Вы что, это серьезно?! — спросил он, не переставая смеяться.

Между тем зал начал стремительно заполняться гостями. Модели с потрясающими формами в костюмах турецких наложниц прошли мимо, обдав Анну ароматом нежных благовоний.

За ними шествовал официант с подносом, и она машинально схватила бокал с просекко. Осушив сразу половину, Иванушкина подтвердила:

— Совершенно серьезно. И расскажу всю правду, если вы не заплатите.

На загорелом лице Серкана не дрогнул ни один мускул.

— И кто тут будет слушать несчастную ассистентку? — полюбопытствовал он. — Нет, если вам хочется публично выставить себя идиоткой — пожалуйста… На это будет интересно посмотреть. И, кстати, почему такая сумма — тринадцать девятьсот? Как будто ценник на машине в автосалоне…

Мысли Иванушкиной смешались, и пока она собиралась с ответом, зазвонил телефон в ее сумочке. Пытаясь достать его, она случайно пролила остатки вина внутрь. Султан заметил это, и его улыбка стала шире.

На экране мерцало «Папа».

— Звонок срочный, — бросила Анна. — Договорим позже.

Развернувшись, она поспешным шагом направилась прочь из зала.

Серкан посмотрел ей вслед, покачав головой.

— Потрясающе, — только и сказал он, тут же переключив внимание на располневшего мужчину лет пятидесяти в бежевом пиджаке.

— А вот и Смирнов, — пробормотал турок, наблюдая, как тот торопливо семенил к нему. Смирнов постоянно отдувался, словно только что пробежал стометровку, вытирая платком испарину на лбу, к которому прилипли влажные волосы.

— Рад вас видеть, любезный… — подобострастно улыбнулся он, протягивая турку руку.

— И мне приятно, что вы посетили мою выставку, Валерий Валерьевич, — сдержанно поздоровался с ним Серкан. — Что по моему вопросу с Петергофом? Вы, как директор Департамента культурного наследия города, вселили надежду своими обещаниями. Но дело застопорилось.

— Ну, это просто мелкие неурядицы, — нервно хихикнул Валерий Валерьевич. — Как раз по этому поводу я и хотел с вами поговорить. Видите вон ту яркую даму в серебристом платье?

— Это ведь Алла Ковалевич. Мне как-то уже представляли ее, — вспомнил Серкан.

— Так вот, она девелопер. О жилищном комплексе «Салют» слышали? Чудесные газоны на крыше, пруд с лебедями… Это Аллочка все придумала.

Турок оценивающе смотрел на женщину, о которой рассказывал чиновник. Он знал, что Ковалевич было где-то под пятьдесят, но выглядела бизнесвумен просто роскошно. Высокая грудь, изящные бедра и стройные ноги говорили о том, что женщина соблюдает диету и значительное время проводит в спортзале.

— Ковалевич в курсе про Петергоф, я к ней уже наводил мосты, — сказал Смирнов, комкая в руках платок. — Но она… как бы это сказать. Слишком специфичная особа, к ней подход нужен. Проблема в том, что, если она чего-то не хочет — этого не будет. И тут даже господь бог бессилен…

— Какой тогда выход? — спросил Серкан.

— Надо искать другое место. Ну или попробуйте наладить с ней контакт. В общем, если кто-то способен решить вопрос с Петергофом, то это она, — подвел итог Валерий Валерьевич, и глаза Серкана сверкнули азартом.

* * *

— Алло, пап?

— Да, принцесса, — услышала Анна отца. — У тебя все в порядке? Какой-то гул…

— Я сейчас, — сказала она и, свернув, зашагала по коридору в сторону туалета. Запершись в кабинке, она выдохнула:

— У меня все нормально. Ты как?

— Хотел сказать спасибо за посылку, — поблагодарил Лев. — Ты не представляешь, как это приятно — получить посылку с воли. Впервые за двадцать лет, — подчеркнул он.

Анна облизала губы, которые вдруг стали сухими.

— Ну, как с деньгами? — негромко поинтересовался отец. — Получается?

— Как тебе сказать, — выдавила она. Глаза неожиданно наполнились слезами, и Анна всхлипнула.

— Ты что, принцесса, — всполошился Лев. — Ты плачешь?

— Все нормально, пап… Ты за меня не переживай. У тебя точно еще время есть?

Некоторое время она слышала лишь дыхание отца, словно он размышлял над вопросом (или решал, стоит ли говорить дочери правду), затем сказал:

— Конечно. Недели две есть. Но это уже край.

«Край», — про себя повторила Анна, и перед ее глазами внезапно замаячил крутой обрыв, за которым темнела холодная пропасть. Один шаг — и тебя больше нет.

— Я найду деньги, — прошептала она.

— Все, принцесса, больше не могу говорить, — заторопился отец. — Если получится, позвоню еще…

И, прежде чем Анна успела что-то сказать, разговор оборвался.

В это же мгновение хлопнула дверь и послышался цокот каблуков.

— Ну, слава богу, хоть где-то без очереди, — раздался низкий женский голос.

— А султан-то огонь мужик, — заявила вторая женщина.

Анна затихла, прислушиваясь к разговору.

— Думаешь, он и правда Бельскую шпилит? — продолжала незнакомка. — Она, хоть и бывшая модель, но у них же разница в годах лет двадцать?

— Бельская всегда первая блядина в нашей деревне была, — известила первая женщина. — А теперь еще выяснилось, что у него какой-то интерес к Петергофу… Мне Валерик уже все уши прожужжал.

— Какой Валерик?

— Смирнов.

— Петергоф ладно, Аллочка… А ты про смотр невест слышала?

Анна мысленно фыркнула. Верно говорят, самое полезное выуживается из сплетен. Но сейчас, пожалуй, больше ничего интересного не будет. Смыв в унитазе воду, она открыла дверь и как ни в чем не бывало подошла к раковине. Рядом с соседней раковиной стояла моложавая женщина в приталенном серебристом платье и красила губы. На Иванушкину она даже не взглянула.

— Ну и кого он там смотреть собирается? — спросила она, убирая помаду в сумочку такого же серебристого цвета. — Там в списке даже Дуськи моей нет.

Смыв потекшую тушь с глаз, Анна вытерла влажной салфеткой глаза.

Одна из кабинок открылась, и наружу вышла вторая женщина.

— Так ты бы заплатила, — предложила она.

— Кому? — возмутилась Алла. — Этой шмаре Бельской?

Приведя себя в порядок, Иванушкина вышла из туалета и нос к носу столкнулась с Бельской.

— Вот так встреча, — протянула Татьяна Васильевна. — Ты что тут делаешь? А ну брысь отсюда!

Анна только плотно сжала губы и, обойдя бывшую начальницу, направилась обратно в зал. Она не видела, как Бельская обратилась к шкафообразному охраннику в черном костюме, и спустя минуту ее уже крепко держали за плечи.

— Пожалуйста, на выход, — решительно сказал секьюрити и потащил упирающуюся девушку из выставочного зала.

— Какое вы имеет право, я купила билет?! — возмутилась Анна, но с таким же успехом она могла уговаривать каменную скульптуру, расположенную у дверей. Охранник подвел Иванушкину к выходу и слегка подтолкнул в спину.

— Хорошего вечера, — бесстрастным голосом пожелал он.

— Скотство какое, — выругалась она.

Продемонстрировав сомкнувшимся дверям средний палец, Анна спустилась по ступенькам к припаркованным машинам. Она уже собиралась уходить, как ее взгляд остановился на отливающем сталью черном «Майбахе»-купе. На водительском сиденье расположился крепко сбитый парень, в котором Анна мгновенно узнала телохранителя Серкана — это он нес молодоженам ятаган в подарок.

Выудив из сумочки телефон, она посмотрела на уровень зарядки. Менее десяти процентов. То, что надо.

Приняв кроткое выражение, Анна подошла к представительской иномарке, и охранник тут же оторвался от телефона.

— Простите, что отвлекаю, — начала она проникновенным голосом. — Мы знакомы, на свадьбе недавно виделись. Помните, я была в голубом платье?

Лоб молодого человека прорезали морщины.

— Вполне возможно, — сказал он.

— Серкан сказал, я могу у вас телефон подзарядить. — Анна одарила телохранителя лучезарной улыбкой. — Мне буквально десять минут, и я сразу…

Она сделала жест рукой в воздухе, и тот, помявшись, кивнул, открывая дверь:

— Садитесь.

— Вот спасибо!

Иванушкина быстро подсоединила провод к USB-входу, не переставая украдкой следить за парнем. Она не могла не обратить внимания, что охранник был чем-то озадачен и все время поглядывал на экран своего телефона. Тот пискнул, и, прочитав сообщение, молодой человек помрачнел, после чего резким движением поставил телефон в держатель на приборной панели.

— Меня Аней зовут, — сообщила она.

— Очень приятно, Алексей.

— Машина просто супер, — похвалила Анна, пытаясь разговорить бодигарда.

— Н-да, — вяло кивнул Алексей. — Кстати, для Каддафи специально делали. А потом его убили… Даже поездить не успел. Шеф очень дорожит этим автомобилем.

— Он сегодня выглядел очень озадаченным, — отметила Анна. — Мы успели немного поговорить, и… я успела понять, что у него что-то не получается решить вопрос с Петергофом.

Алексей внимательно посмотрел на девушку:

— Да, там что-то с арендой не выходит.

Он запнулся, словно поняв, что сболтнул лишнее, и сухо закончил:

— А вообще я в дела шефа не лезу.

— Алексей, вы тоже выглядите хмурым, — мягко заметила Анна. — Вам куда больше идет улыбка.

Он через силу растянул губы, что, очевидно, должно было означать улыбку.

— Люди моей профессии должны делать свою работу, — проворчал он. — А не лыбу давить.

Взглянув на часы, Алексей сказал:

— Раз уж вы здесь, я отлучусь на пять минут?

— Конечно, я все понимаю.

Не успел охранник отойти от машины, как она вытащила из держателя телефон, ткнула пальцем в зеленую иконку ватсапа. Последняя переписка была с некой Диной, и, мельком пробежавшись по тексту сообщений, Анна поняла, что молодые люди поссорились. И, судя по всему, причиной раздора было то, что возлюбленная Алексея собиралась пойти к подруге на девичник, чему по какой-то непонятной причине противился парень.

«Пиши, как остынешь и будешь в адеквате», — было последним письмом в его адрес, и если бы не внезапное появление Иванушкиной, Алексей наверняка написал бы в ответ что-то резкое.

«Солнышко, я в полном адеквате, — написала она в ответ. — Прости за мою несдержанность».

Похоже, Дина ждала этого сообщения, поскольку две появившиеся галочки тут же окрасились в синий цвет.

«И что мы решили?» — написала Дина.

«Это твои подруги, и я не вправе ограничивать тебя в общении с ними. Конечно, езжай на девичник», — быстро отпечатала Анна.

Ответа долго не было, словно подруга Алексея переваривала письмо. Наконец пришел ответ:

«Не могу поверить, что ты так резко изменил мнение. Это отлично, что ты меня понимаешь. Надеюсь, мы всегда будем прислушиваться друг к другу».

«Безусловно, котенок, — ответила Иванушкина, и губы ее тронула улыбка. — Только обещай, что в самое ближайшее время мы увидимся. Может, даже ты приедешь ко мне. Или мы на выходные сгоняем куда-нибудь отдохнуть. Может, за город? Решай!»

«О боже… такое ощущение, что я общаюсь с другим человеком! — написала Дина, добавив к ответу целующиеся смайлики. — Насчет отдыха за городом — отличная идея! Особенно если дом отдыха с бассейном. Я согласна!»

Удовлетворенно кивнув, Анна настрочила:

«Вот и чудесно».

Прилепив к сообщению сердечко, она отправила письмо. Через пару секунд от Дины пришло сообщение: LOVE YOU!

— Вот и все дела, — вслух сказала Анна и положила телефон на место. Видя, что к автомобилю идет Алексей, она выдернула шнур и вышла наружу.

— Что, зарядился? — спросил охранник, кивая на телефон в руках Иванушкиной.

— Ага. Спасибо, что помогли.

— Рад помочь. До свидания!

— Алексей!

Бодигард открыл дверь машины, оглянувшись.

— Вы извините, но я случайно посмотрела вашу переписку, — осторожно произнесла Анна. — Ваша Дина чудесная девушка и любит вас. Через пару дней у вас будет свидание, так что подготовьтесь, пожалуйста. Еще раз спасибо, и удачи вам!

С этими словами Анна растворилась в вечернем городе, а Алексей растерянно посмотрел на свой телефон в держателе.

* * *

Когда Синицын вошел в кабинет, Василий изучал дело по «ограблению» Иванушкиной, вновь и вновь перечитывая показания потерпевшей.

— Ну, как дела, Андрюх? — осведомился он, взглянув на напарника.

— Так себе, — скривил губы Синицын, закрывая за собой дверь. — Пообщался с нашими осведомителями по этому колье, будь оно неладно. Напрягли местных авторитетов, даже с Угрюмым была встреча. Так вот, он мамой клянется, что это не его парни. Убеждал, что они так не работают.

— «Так» — это как? — прищурился Василий.

— Чтобы девушку по физиономии бить, — объяснил оперативник.

— Ну, из каждого правила бывает исключение.

Василий поднялся из-за стола, поморщившись, и Синицын это заметил.

— Что, спина болит? — спросил он.

— Да вчера на тренировке потянул. Может, нерв защемил. Ерунда, в общем. Ладно, я что думаю — может, это просто какие-то случайные придурки? С другой стороны, они бы это ожерелье тупо в ломбард отнесли. Мы ведь проверяем ломбарды?

Андрей кивнул:

— Уже процесс пошел. Хорошо, допустим, ломбарды мы все прозвоним. Меня другой момент смущает. Девчонку по лицу не кулаком саданули, а, судя по всему, кастетом. И экспертиза это подтверждает.

— Я понял, к чему ты клонишь, — сказал Василий. — Кастетом и убить можно, если знать, как и куда бить. Получается, это уже покушение на убийство, а не просто ограбление! Странно, что сама Иванушкина как-то скупо по этому поводу говорит…

Телефон, лежащий возле монитора, разразился настойчивой трелью, и, глянув на экран, он вздохнул:

— Супруга. Погоди пару минут.

Андрей с понимающим видом сел на диван, вытянув ноги.

— Привет! — раздался в трубке голос жены. — Что делаешь?

— Работаю, Оль, — как можно спокойней отозвался Василий. — Что я еще могу делать на службе?

— Ну, не знаю, — озадаченно протянула Ольга. — Я соскучилась.

Они оба замолчали, словно предоставляя друг другу возможность продолжать разговор. Первым не выдержал Василий.

— Оль, солнышко, — напряженным голосом сказал он. — Давай я тебе перезвоню, как только освобожусь. Хорошо?

В трубке раздался вздох, в котором явно проскальзывало разочарование.

— Ладно, — промолвила супруга. — Жду с нетерпением…

Василий торопливо сбросил вызов и поймал сочувствующий взгляд Синицына.

— Только ничего не говори, — предупреждающе сказал Василий. — Сыт по горло этой ерундой.

— Я нем как рыба, — невинным тоном произнес оперативник.

— Так, на чем мы остановились? Ага, Иванушкина. Надо бодрее как-то с этим расследованием двигаться.

— Надо, — согласился Андрей. — Слушай, Вась. А что вообще происходит?

— Ты о чем?

Встав с дивана, Синицын подошел к крошечному столику у холодильника и включил посеревший от времени электрический чайник.

— Ну, вообще… — продолжил Андрей. — Ты так за это ограбление взялся, как будто от него твоя жизнь зависит.

Взяв со столика оранжевую чашку, сплошь в застарелых чайных разводах, он зачем-то понюхал ее и поставил на место.

— За все время, как тебя из ОБЭПа выперли, я впервые такой энтузиазм с твоей стороны наблюдаю. Иванушкина, конечно, симпатичная девка…

Налив кипятка в чашку, Синицын сунул туда свежий пакетик с чаем.

— Это ни при чем, — резко оборвал его Василий.

— И все же, и все же, — проговорил Андрей. Запиликал телефон в его кармане, и он ухмыльнулся: — Вот, теперь до меня докопались. Хорошо, что хоть не жена — я разведен давно… Слушаю! Да, вчера еще… Нашли? Замечательно.

Повернувшись к Василию, он сказал:

— Ну вот и первые результаты. Нашлось ожерелье.

* * *

Домой ехать не хотелось, и Анна решила навестить Михаила. Тем более они толком и не поговорили после того разноса у Бельской в кабинете. К тому времени все дороги в городе были забиты пробками, и она решила, что на метро будет быстрее.

Добравшись до нужного дома, девушка взбежала на третий этаж и позвонила в дверь. Прислушалась, затем вновь нажала на кнопку звонка.

Абсолютная тишина, как в склепе.

«Не может ведь он быть на работе», — рассудительно подумала Анна, после чего принялась стучать кулаком в железную дверь.

— Миша! — позвала она, прильнув к ней вплотную. — Блин, ну давай нормально поговорим!

Перевела дух, смахивая капли пота со лба, затем принялась дубасить ногой с удвоенной силой. Если Михаил рассчитывает, что она постучит и, не добившись результата, уйдет восвояси, он глубоко ошибается.

— Миша!!

Неожиданно за дверью послышалась возня, щелкнул замок, и дверь слегка приоткрылась. Перед оторопевшей Анной появилось разгневанное старушечье лицо, изрезанное морщинами.

«Точно, он ведь в коммуналке живет», — вспомнила Иванушкина, с трудом выдавив улыбку.

— Добрый вечер, Мишу позовите, пожалуйста, — скороговоркой выпалила она.

— Чего шумишь? — дребезжащим голосом возмутилась пенсионерка. — Уже почти одиннадцать! Я в полицию сейчас позвоню!

— Не надо полиции, прошу вас! Там мой парень! Обиделся на меня из-за ерунды, понимаете?

Лицо пожилой женщины исчезло, затем неожиданно прозвучал голос Михаила:

— Хм, интересно. До этого ты никогда не говорила, что я твой парень.

— Михаил Александрович, — устало заговорила Анна. — Ну ладно тебе цену набивать. Впусти, и поговорим как люди…

Некоторое время ничего не происходило, и она уже приготовила новую тираду, как дверь распахнулась. Иванушкина мгновенно нырнула внутрь.

— Ну, чего тебе? — пробурчал Михаил, глядя на нее исподлобья.

— Слушай, ну мне правда очень жаль, что ты из-за меня пострадал! — сказала Анна, сложив ладони вместе в умоляющем жесте.

— Сто раз уже говорила.

— Я признаю, что полная дура, раз поперлась ночью, одна, в этом колье… Но ты мог бы задаться вопросом, почему так все случилось?!

Ничего не ответив, Михаил двинулся на кухню.

— Послушай, Миша, мы же с тобой два года почти как близкие люди, — напомнила Анна. — Вместо того чтобы нормально выслушать и проявить участие, ты дуешься, как капризный ребенок!

Михаил встал у окна и, сложив руки на узкой груди, неприязненно смотрел на любовницу.

— Ладно, проехали, — сказал он. — Ты чего пришла-то?

Анна медлила, не зная, как стилист отреагирует на ее новую просьбу.

— Что молчишь? Воздуха в легкие набираешь? — усмехнулся Михаил.

— Слушай, тут такое дело… Ты как-то обмолвился, что себе на учебу в институте дизайна откладываешь, правда?

Похоже, он тут же понял, на что намекает Иванушкина, так как лицо парня приняло испуганное выражение.

— Не-не, даже не думай.

Слегка наклонив голову, Анна просительно заглянула ему в глаза:

— Миш, мне правда очень нужны деньги. Я бы не стала обращаться из-за какой-то ерунды.

— Нет, — отрезал Михаил и повернулся к ней спиной.

— Я серьезно, — не отступала Иванушкина. — Ситуация просто критическая…

— Ты умираешь?

Анна издала короткий смешок.

— Ну, в каком-то смысле мы все каждый день умираем, а утром рождаемся. И однажды…

— Если однажды — то не дам, — не дал ей договорить Михаил. — Чаю хочешь? Предложил бы кофе, но он закончился.

— Не хочу, — отказалась она и хлопнула себя по коленям. — Ладно, скажу, как есть. Миш, я выдумала ограбление. Украла колье. И сдала его в ломбард. Вот так.

Михаил медленно повернулся, лицо его вытянулось.

— Ломбард?! — переспросил он изумленно.

— Да, ломбард. Знаю, что поступила как сволочь, но мне позарез нужны деньги! Потому что нашелся мой папа! Про которого я двадцать лет думала, что он умер. Понимаешь ты это наконец? А он — живой! Но если я не найду пятнадцать миллионов, его могут убить в тюрьме! Знаешь, как мне страшно?

Изумление на лице стилиста вытеснила тревога, быстро сменившись на страх.

— Пятнадцать миллионов, — медленно, чуть ли не по слогам повторил он. — Это ведь сумасшедшие бабки, Ань…

— Будто я не понимаю! И сейчас меня любая сумма устроит. Войди в положение, умоляю! Я тебе все отдам, с процентами.

— Видишь ли… — Михаил кашлянул, словно пытаясь неуклюже потянуть время. — Я больше не коплю на институт, Ань. Я себе еще весной новый «Плейстейшн» купил. А еще клюшки для гольфа.

У Анны был такой вид, словно она получила удар под дых.

— Клюшки для гольфа? — неверяще переспросила она. — На фига они тебе? Ты же не играешь в гольф!

— Я надеялся, что начну, — объяснил он.

— Та-ак, — угрюмо протянула девушка. «Плейстейшн» и клюшки. Офигенный комлект…

— Послушай, Ань…

Договорить стилист не успел, так как Анна уже доставала из сумки надрывающийся от звонка телефон. Высветившийся номер не был в списке ее контактов, но она все же решила ответить.

— Але… Да, добрый вечер.

— Анна, это следователь Мартьянов, — раздалось в трубке. — У меня хорошая новость. Нашли ваше ожерелье.

Иванушкиной показалось, что она ослышалась, и некоторое время не могла вымолвить ни слова.

— Алло, вы слышите меня? — нетерпеливо спросил Василий.

— Да, конечно, — Анна вновь обрела дар речи. — Это действительно хорошая новость.

— Вы сможете сейчас заехать в отдел и забрать его?

— Разумеется.

Когда разговор был окончен, они с Михаилом посмотрели друг на друга. Похоже, промелькнувшая радость не осталось незамеченной для стилиста, потому что он тоже вздохнул с облечением.

— Нашла, где взять деньги? — только и спросил он.

— Ага. Спасибо, что выслушал.

— Может, чаю? — на всякий случай предложил Михаил, при этом у него был такой вид, что он не рассчитывал на согласие девушки и желал только одного — чтобы она как можно скорее убралась из его квартиры.

— В другой раз, Миш.

Спустя минут сорок она уже была в отделении полиции.

— Рад вас снова видеть, — улыбнулся Василий и положил перед Анной конверт. — Взгляните, это то самое украшение?

Иванушкина заглянула внутрь конверта.

— Да, это именно то самое колье, которое с меня сорвали.

— Вы должны будете подписать кое-какие документы, подтверждающие этот факт. Приготовьте паспорт. Садитесь за стол, там вам будет удобней.

Пока Анна переписывала свои паспортные данные, Василий не отрывал от нее глаз, и она это чувствовала. Глаза следователя буквально обжигали ее кожу, отчего она ощущала странное волнение.

— Все? — Иванушкина положила ручку и вопросительно взглянула на Василия.

— Число поставили?

— А как же.

— Тогда все.

Убрав конверт с колье в сумочку, она сказала:

— Спасибо вам огромное. Мне невероятно повезло, что вы… в общем, я приятно удивлена. Всем расскажу, как блестяще работает наша полиция!

Явно польщенный, Василий ответил:

— Не теряйте больше ничего, Аня. И старайтесь не гулять одна так поздно. А если вдруг…

— Я сразу позвоню вам, — мягко закончила Анна вместо него. — Да свидания.

* * *

Иванушкина стремительно шагала по тротуару, в неосознанном порыве прижимая к себе сумочку, в которой покоилось колье стоимостью миллион рублей. Она до сих не могла поверить в свою удачу. Надо же такому случиться! Нет, конечно, Анна слышала, что правоохранительные органы плотно взаимодействуют с ломбардами и другими подобными конторами, куда зачастую несут вещи, добытые нечестным путем, но чтобы все решилось в такие рекордные сроки?!

«Тебе просто подфартило, — заметил внутренний голос. — Молись, что все так хорошо закончилось. Теперь отнеси колье Бельской, и все проблемы будут сняты».

— Фигушки, — пробормотала Анна, не сбавляя шаг. — У меня возникла идея получше.

«Да. Я пойду к Серкану», — решила она. Только теперь каждый шаг нужно тщательно продумать, а не лезть напролом, как танк. Неожиданно для себя Иванушкина вдруг поняла, что вопрос раскрутки на деньги псевдосултана — а в том, что турок не тот, за кого себя выдает, она уже не сомневалась, — приобрел для нее принципиальное значение, и теперь ее охватил охотничий азарт.

Кстати… Судя по собранной на выставке информации, Серкан отчаянно хотел заключить какие-то договоры в отношении Петергофа, и в этом ему могла помочь Алла Ковалевич. Но, похоже, дела у «султана» шли ни шатко ни валко. Может, прозондировать почву поглубже?! Кто знает, вдруг именно у нее появится шанс в корне изменить ситуацию? Тем более, как говорят, гугл в помощь!

Воодушевленная этой идеей, Анна торопилась домой.

* * *

На следующий день Василий ушел на работу, когда еще не начало светать. Ольга, проснувшись, сонным голосом напомнила, что раньше ее муж так не торопился на службу. Не получив от Василия внятного ответа, она гневно фыркнула и зарылась в одеяло.

«Муж и жена — одна сатана?» — промелькнуло в голове следователя, когда он спускался вниз.

Пожалуй, пора признать неизбежное — они с Ольгой не пара. И осознание этой действительности сгущалось с каждым днем все сильнее, как надвигающаяся гроза. То, что еще полгода Василию казалось крепкой семьей, разваливалось буквально на глазах. Просто в какой-то миг он отчетливо понял, что все те теплые чувства, которые он испытывал к супруге, испарились, как утренний туман под лучами солнца. Отчасти ему было жаль Ольгу, которая, похоже, пока что ничего не понимала и постоянно закатывала истерики по поводу его поздних приходов домой. Но и пересилить себя он не мог. Да и не хотел, если до конца быть честным.

Первая половина дня прошла в рутинной писанине — Василий готовил ежемесячный отчет по расследуемым делам, после чего была запланирована тренировка, благо в свое время он притащил из дома гантели и многофункциональный эспандер.

Закрыв кабинет, он только успел снять с себя рубашку, как зазвонил телефон.

— Мартьянов слушает, — сказал он, сняв трубку.

— Василий Николаевич? — ворвался в ухо пронзительный голос. — Это Татьяна Бельская, добрый день!

— Здравствуйте, Татьяна.

— Новостей про колье нет? — сразу перешла к делу директор ивент-агентства. — Я понимаю, конечно, что вряд ли вы его нашли, но все-таки…

На мгновение Василий опешил. Перед глазами вспыхнули кадры вчерашнего визита Анны, когда она заглянула в конверт, где лежало колье.

— А Иванушкина? — осторожно начал он, но Бельская его бесцеремонно перебила:

— Не говорите мне ничего про эту идиотку! Дрянь такая! Пусть теперь расплачивается до конца своих дней… В общем, что я хотела сказать, Василий Николаевич. Если появятся хоть какие-то зацепки — сразу же звоните мне. Безотлагательно. Хорошо?

— А-а, — протянул следователь, и на его лице стало проклевываться понимание происходящего. — Ну хорошо. Всего доброго.

Последнюю фразу он произнес, когда Бельская уже отключилась. Осененный догадкой, Василий быстро надел рубашку и вышел в коридор:

— Андрюх, ты у себя?

Дверь кабинета его напарника приоткрылась, наружу показалась голова Синицына:

— Ну?

— У меня одна мысль появилась, — сказал Василий, его глаза возбужденно горели. — Давай в тот ломбард сгоняем, куда ожерелье сдали.

На лице оперативника появилось кислое выражение.

— Зачем? Нашли ведь колье, — насупился он, но Василия было уже не удержать.

— Едем. Прямо сейчас.

Дорога к ломбарду заняла минут сорок. Весь двор был заставлен машинами, и Василию с трудом удалось втиснуть служебный автомобиль рядом с мусорным контейнером. Поднявшись по лестнице, силовики позвонили в дверь.

— Добрый день, — поздоровалась Николь, выйдя навстречу мужчинам. — Чем могу быть полезна?

— Девочка, из взрослых позови кого-нибудь, — велел Синицын. — только бегом, у нас мало времени.

Она подбоченилась, выпятив нижнюю губу:

— А вы с мозгами позовите кого-нибудь. Я здесь работаю, не видно, что ли?

— Э, ты еще похами мне! — нахмурился Андрей, но его отстранил Василий. Продемонстрировав надутой Николь служебное удостоверение, он сказал:

— Мы из полиции, девушка. И нам действительно нужно поговорить со взрослыми.

Николь опустила руки, вздохнув:

— Взрослость — это, по сути, большая условность…

Василий был в замешательстве, и она улыбнулась, затем громко крикнула:

— Де-ед! Де-да! Тут к нам из полиции пришли…

В глубине ломбарда послышались неспешные шаги, и вскоре из подсобного помещения вышел крупный мужчина лет шестидесяти с окладистой седой бородой. Его лоб украшал специальный обруч с бинокулярной лупой.

— Что опять случилось? — недовольно спросил он.

Николь многозначительно указала в сторону визитеров и скрылась в подсобке.

— Достали уже своим эйджизмом…[4] — буркнула она напоследок.

— Слушаю вас, — с достоинством произнес пожилой мужчина.

— Мы по поводу колье, — пояснил Василий. — Которое вчера у вас наш сотрудник забрал. Можете подробно описать, кто его принес?

Он развел руки в стороны:

— Увы, меня не было в тот день. Николь знает, она принимала человека.

— Блин… — вздохнул Синицын.

— Николь! Иди сюда, — позвал ее дед.

— Ну что еще? — процедила подросток, выглядывая из подсобки.

— Пожалуйста, расскажи все, что помнишь, — попросил Василий.

— А я ничего не помню, — ответила девочка, вызывающе глядя на силовиков. — Забыла.

— Пожалуйста. Это действительно важно, — тон его посерьезнел. — И не сердись на нас. Мы совсем не хотели тебя обидеть.

Он заметил, что Николь исподлобья смотрит на Синицына. Поняв, что от него ждут какой-то реакции, Андрей нехотя пробубнил:

— Я вообще очень люблю женщин… И считаю, что вы сами можете решать. Вообще все.

Глубоко вздохнув, Николь сказала:

— Это девушка была. В больших темных очках, на голове платок… Мы вообще записываем паспортные данные и телефон, но, судя по всему, она в реестре записала неверные данные. Потому что указанного номера не существует. И у нас теперь будут проблемы со взысканием ущерба через суд.

— Ну, милочка, нужно было паспорт этой мошенницы в руки взять, а не доверять ей самой заполнять документы, — не удержался Синицын. Он хотел добавить что-то еще, но, наткнувшись на свирепый взгляд Николь, осекся и умолк.

— Да, это мое упущение, — девочка поджала губы. — Это будет нам уроком. Между прочим, вы в курсе, что колье ненастоящее?

— В смысле? — напрягся Василий.

— Вот так. Вчера ваш сотрудник сказал, что колье Дому Османов принадлежит. Так это вранье. Там клеймо неправильное и бриллианты огранки «маркиз», а не круглые…

— И чем «маркиз» отличается от круглых? — небрежно спросил Синицын. У него было такой вид, словно он разбирался в обсуждаемой теме не хуже Николь, но просто забыл кое-какие детали.

Девочка одарила его снисходительным взглядом:

— Эти алмазы гораздо дешевле.

Напарники переглянулись.

— Что ж, спасибо огромное за помощь, — пробормотал Василий.

Как только они вышли на улицу, он крепко выругался.

— Э, братуха, — удивленно проговорил Синицын. — Кто меня учил держать себя в руках?

— Они ее подставить решили! Понимаешь?! — воскликнул он так громко, что на них обратила внимание пожилая женщина, выгуливающая шпица. — Просто нашли дурочку, лохушку!

Андрей положил на плечо напарника руку.

— Да понял я, — успокаивающим тоном сказал он. — Не ори, людей напугаешь. Вон, смотри, у бабули уже шпиц обгадился.

— Я должен позвонить, — сказал Василий и, вытащив телефон, начал искать чей-то контакт. Андрей пожал плечами, переключив свое внимание на собаку, которая, сделав свои дела, теперь что-то обнюхивала в траве. Хозяйка потащила питомца прочь.

— Аня? — заговорил Василий, когда девушка ответила на вызов. — Это Василий, из полиции.

— Да, я узнала, здравствуйте. Что-то случилось?

— Вас подставили.

— Не поняла, — изумленно произнесла Иванушкина. — Как это?

— Ваша начальница и этот турок. — Василий тщательно выговаривал слова, чтобы Анна услышала его. — Они подстроили ограбление, чтобы получить страховку.

— Ой… Вы не шутите?!

— Какие тут шутки… Но вы не переживайте, мы разберемся. Если они с вас деньги начнут трясти — шлите их лесом.

— Обязательно.

Василия бы сильно удивила многозначительная улыбка, появившаяся на губах собеседницы после его слов.

Полицейские сели в машину, и он положил руки на рулевое колесо.

— Значит, так. Осталось найти тех, кто Иванушкину избил, и вытащить из них признание. Потому что эти твари работали на Бельскую и на этого мутного типа, султана чертова!

— Найти и вытащить, — с глубокомысленным видом повторил Андрей. — Слушай, до того, как колье нашлось, я записи камер мониторил… Просто забыл тебе сказать.

Василий встрепенулся:

— Что-то нашел?

— Она заходила в рюмочную. Ту, что на Думской.

Василий завел машину:

— Эх, Андрюша…

— Что Андрюша? — обиделся Синицын. — Я решил, раз ожерелье нашлось, зачем тебе говорить…

— Поехали в бар.

* * *

— Дубль два, — пробормотала Анна, выходя из лифта. Она немного постояла, слушая, как отливающие металлом двери с тихим гудением закрылись за ее спиной, и лишь затем медленно двинулась по просторному коридору.

«Так… Триста четырнадцатый в той стороне», — решила она, глянув на нумерацию комнат. Остановившись у нужного номера, Иванушкина мысленно перекрестилась и постучала в дверь.

Тут же послышался тихий щелчок открываемого замка, и она увидела перед собой Алексея.

— Ты? — на мгновение он даже растерялся. Затем лицо телохранителя приняло бесстрастное выражение, и он сухо спросил:

— Чего тебе?

— Привет, Леш, — Анна улыбнулась как ни в чем не бывало. — Мне на ресепшене сказали, что Серкан здесь.

Алексей покачал головой:

— Он не говорил, что ждет кого-то.

— Послушай, мы с ним старые приятели, — сказала Анна, проворно юркнув в номер. — И мне нужно ему сказать что-то очень важное. Поверь!

— Эй, погоди!

За спиной Анны послышалось какое-то движение, и она обернулась. Из ванной комнаты, вытирая полотенцем голову, вышел Серкан. Похоже, он намеревался что-то сказать, но появление Анны вогнало его в ступор. Несколько секунд он молча смотрел на Иванушкину, затем с его губ слетело:

— Опять вы?!

— Опять я, — подтвердила Анна, и ее взор сместился на второе полотенце, которым была обмотана узкая талия султана.

Серкан посмотрел на застывшего Алексея и рассерженно спросил:

— Ты зачем ее впустил?

— Она уверяла, что хочет сообщить что-то важное.

— Та-ак… Ну, юная леди, какое разоблачение моей персоны на этот раз придумали? — поинтересовался Серкан.

— Мне вернули колье, — сказала Анна, стараясь, чтобы ее голос звучал уверенно, как у победителя. — Теперь, Серкан, у меня есть реальное доказательство, что вы — такая же фальшивка, как и ваши драгоценности. Вот.

Выслушав тираду Анны, турок потрогал подбородок, словно проверяя, не пора ли побриться, затем промолвил:

— Ну, поздравляю. Это все?

— Нет, — ответила Иванушкина уже не так решительно. — Я могу отдать его на экспертизу, и она подтвердит мои слова.

Судя по всему, угроза не возымела на Серкана должного воздействия.

— Да пожалуйста, — фыркнул он. — А я могу показать документ, который нам выдали перед выставкой, и он свидетельствует, что в коллекции все экземпляры — подлинники. А значит, украденное у меня колье, скорее всего, подменили в ломбарде. Или это вы сами сделали? Вот это поворот, да?

Анна не нашлась с ответом. Пока она лихорадочно соображала, что еще у нее осталось из козырей, Серкан произнес:

— Слушайте, Анна. Хватит за мной гоняться с этой ерундой. Придумайте себе другое занятие, вы не кажетесь глупой девушкой.

Он кивнул Алексею:

— Проводи леди к выходу.

Телохранитель шагнул к Анне, аккуратно взяв ее за локоть:

— Не усугубляй положение, — шепнул он. — Ничего личного, Аня.

— Я все понимаю, — так же тихо ответила она. — Как Дина? У вас все хорошо?

Лицо телохранителя посветлело:

— Сегодня вечером встреча. Спасибо тебе большое.

Вздохнув, Иванушкина направилась к выходу.

Не удержавшись, она обернулась у самой двери и крикнула Серкану:

— У вас будут проблемы!

— Жду не дождусь, — с усмешкой бросил турок.

Анна уже заходила в лифт, когда зазвонил ее телефон. На экране пульсировало: «Василий мент».

— Аня? — послышался в трубке голос полицейского. — Это Василий Мартьянов.

— Да, я узнала, здравствуйте. Что-то случилось?

— Вас подставили.

— Не поняла, — протянула Анна. — Как это?

— Ваша начальница и этот турок. Они подстроили ограбление, чтобы получить страховку.

— Ой… Вы не шутите?

— Какие тут шутки! Но вы не переживайте, мы разберемся. Если они с вас деньги начнут трясти — шлите их лесом.

— Обязательно.

Когда лифт опустился на первый этаж, Анна уже знала, что делать. К счастью, в Питере было еще много ломбардов…

* * *

— Эпическое заведение, — сказал Синицын, с любопытством оглядывая рюмочную. — А что, мне здесь нравится. Может, как-нибудь заглянем сюда после работы?

— Договорились, — усмехнулся Василий. — А вон и бармен. Если нам повезет, он вспомнит Иванушкину.

— Я больше чем уверен, что вспомнит. Такую колоритную деваху невозможно забыть.

Красные «корочки», которые сунули полицейские под нос бармену, заставили его сильно понервничать. И лишь когда он понял, по какому поводу правоохранительные органы заинтересовались его скромным заведением, он с облегчением выдохнул.

— Эта девушка была здесь три дня назад, — сообщил Василий, выложив на стойку фотографию Анны. Бармену хватило короткого взгляда, чтобы утвердительно кивнуть.

— Да, заходила такая, — с готовностью сказал он. — Я еще удивился, что она в таком нарядном платье пришла… Как будто с какой-то гламурной вечеринки. Она водку еще пила — два шота по пятьдесят, если не ошибаюсь. Выбор напитка характеризует, согласитесь.

Андрей скептически хмыкнул.

— И как же ее это характеризует? — прищурился он.

— Ну… Как девушку сильную, но при этом скрытную, — вывернулся бармен. — Короче, себе на уме.

— В каком она была состоянии, когда пришла? — задал вопрос Василий. — Плакала? Ее ведь сильно избили.

Задумавшись, бармен пожевал губами, его толстые пальцы теребили пуговицу на клетчатой рубашке.

— Да нет, — наконец сказал он. — Изначально она вроде целая была… А потом в туалет пошла и вернулась оттуда уже с расквашенным лицом. Сказала, мол, о держатель полотенец ударилась. На самом деле их правда неудачно повесили — когда с унитаза встаешь, можно задеть…

Василий и Андрей обменялись выразительными взглядами.

— Мы зайдем в туалет, — решил Мартьянов. — Проведем, так сказать, следственный эксперимент.

— Да пожалуйста, — согласился бармен, окончательно сбитый с толку.

Уже был поздний вечер, когда напарники, не торопясь, шли по набережной.

— Итак, что показал наш эксперимент, — медленно, с расстановкой проговорил Василий. — Он показал, что травмы, которые получила Иванушкина, можно было получить только в том случае, если бы она специально долбанулась лицом об этот несчастный держатель. Или об раковину.

— Погоди, мне кто-то звонит, — сказал Синицын, доставая телефон. — Да, слушаю. Что?!

Казалось, целую минуту он молчал, пунцовый от возмущения, затем сказал «отбой» и посмотрел на Василия:

— Эта засранка снова отнесла колье в ломбард.

Василий помрачнел.

— Знаешь, после этого сортира с держателем полотенец я что-то подобное ожидал услышать. Только не так быстро, — добавил он. — Получается, они втроем договорились страховую компанию на бабки развести… Да уж. А на первый взгляд — нормальная девчонка, я ее реально пожалел!

— Ну что нам теперь делать? — спросил Синицын. — На беседу Иванушкину вызывать? Пусть расскажет, как сама себя избила и зачем второй раз колье заложила?

— Почему бы и нет. Выслушаем, что она напоет в этот раз.

— Эти мошенницы к тебе прям липнут, дружище, — сказал Андрей, подмигнув Василию. — Словно чувствуют, что ты к ним слабость питаешь.

— Заткнись, а? — устало отозвался тот. — Надо их с турком вдвоем к нам вызвать. Посмотрим, как они будут выкручиваться.

* * *

На следующий день ближе к обеду у входа в районный отдел внутренних дел остановился черный «Майбах». Судя по всему, иномарка недавно побывала в автомойке, так как она сверкала свежим глянцем. На фоне полицейских автомобилей машина Серкана выглядела драгоценным камнем, волею случая оказавшимся среди обломков кирпичей.

Алексей заглушил двигатель, искоса поглядывая на шефа, который в этот момент разговаривал по телефону со Смирновым.

— Валерий Валерьевич, я уже говорил, что не хочу в другом месте! — сказал Серкан, и было видно, что он прилагал неимоверные усилия, чтобы не сорваться на крик. — Если это только вопрос денег, я готов заплатить больше. Да хоть в три раза! Мне нужен Петергоф! Да, я уже слышал про Ковалевич! Склероз не входит в число моих недостатков!

Положив телефон в карман пиджака из хлопка, он с шумом выпустил воздух сквозь идеально ровные зубы.

— Ты вроде собирался Ковалевич на ужин позвать, — осторожно напомнил Алексей.

— Я и позвал, — раздраженно ответил Серкан. — Она сказала, что, возможно, через три месяца у нее свободный час для меня и найдется.

— Стерва, — резюмировал охранник.

Турок издал короткий смешок:

— Надо же. Единственная женщина в Петербурге, которая меня игнорирует.

— Может, все-таки другое место?

— Это вопрос принципа, — отрезал Серкан. — Кстати. Как думаешь, зачем меня в полицию вызвали?

Алексей пожал плечами.

— Хотят лично извиниться? — предположил он. — Все-таки ты султан…

— Какие люди, — пробормотал Серкан, видя, как к зданию полиции неторопливо шествует Анна. Заметив в иномарке мужчин, она приветливо помахала им рукой. — Что бы это все значило?

Ответ на этот вопрос был получен быстро. В кабинете, куда Серкана проводил Синицын, уже сидела Анна. Сдвинув коленки, она положила руки на сумочку и невинным взглядом посматривала на Василия, который восседал за столом.

— Вероятно, мне следовало бы пригласить с собой адвоката? — полюбопытствовал Серкан, усаживаясь на свободный стул.

— Ну, пока что в этом нет необходимости, это просто беседа, — сказал Василий. Его темные глаза буравили турка, словно пытаясь просканировать его мозг, и в какой-то момент Серкан почувствовал себя неуютно.

— Если можно, побыстрее, — сказал он, миролюбиво улыбаясь. — Меня ждут дела.

— А вообще вы классно придумали, — вдруг заговорил Василий. — До меня даже не сразу дошло, как изящно вы всех развели.

Улыбка на губах турка померкла, и он взглянул на Синицына:

— Может, уже перестанете говорить загадками?

— Полиция считает, что мы специально с вами сговорились, — неожиданно подала голос Анна. — И подстроили ограбление.

Серкану показалось, что стул под ним зашатался.

— С кем, с ней сговорились?! — возмутился он.

— А можно чуть меньше презрения? — спокойно ответила Иванушкина.

Василий выдвинул ящик из тумбочки и, вынув оттуда колье, положил его на стол.

— Но самое интересное даже не это… — сказал он, продолжая сверлить глазами замершего султана.

— Весь цимес в том, что мы нашли эксперта, который оценивал ваши украшения перед выставкой. И знаете что?

— Что? — хрипловатым от волнения голосом спросил Серкан.

— Он признался, что ему заплатили, — сообщил Василий, глядя на турка в упор. — За то, чтобы он подписал все нужные бумаги. А на самом деле в коллекции нет ни одной подлинной вещи. Вот так.

В кабинете повисла вязкая пауза.

Пока Серкан лихорадочно собирался с мыслями для достойного ответа, помощь пришла откуда он ее совершенно не ждал.

— Конечно, ни одной подлинной вещи в этой коллекции нет, — внезапно сказала Анна. — Они же все сгорели! И вы должны были об этом знать.

Полицейские изумленно вытаращились на девушку.

— Ну, сами погуглите, — продолжала она уверенным тоном. — Эрмитаж, 1837 год. Тогда произошел грандиозный пожар, в котором было потеряно много произведений искусств. В том числе и коллекция Дома Османов. Но остались рисунки, и по ним часть украшений удалось восстановить…

— Откуда ты все знаешь? — с подозрением спросил Синицын.

— Меня всегда интересовала история любимого города, — с достоинством ответила Анна. — И вообще…

— Ни на какую страховку я не рассчитывал, вот что хочет сказать юная леди, — подхватил Серкан.

— А кто же тогда заплатил эксперту? — нахмурился Василий. Иванушкина, не моргнув глазом, выдала ответ:

— Бельская, конечно же. Это вполне в ее духе.

Выйдя за пределы полицейского участка, Серкан вздохнул полной грудью:

— Признаюсь, не очень хорошие впечатления после такой беседы…

— Да уж, — неопределенно ответила Анна. Сняв резинку с волос, она распустила их, слегка тряхнув головой.

— А вы ничего, соображаете, — похвалил турок. — Не знаю, зачем вам понадобилось мне помогать, но в любом случае спасибо.

— За «спасибо» штаны не сошьешь.

Серкан рассмеялся, но Анна лишь улыбнулась краем рта.

— А я, кажется, знаю, как решить вашу проблему с Петергофом.

Заметив изумленный взгляд султана, она продолжила:

— Думаете, это тайна под семью замками? Бросьте. У меня есть кое-какая информация и предложения, как решить эту задачу.

— Очень интересно, — протянул Серкан.

— Слушайте, вы не хотите меня на обед пригласить? — бесцеремонно спросила Иванушкина. — Там, в располагающей к беседе обстановке, и пообщаемся.

Серкан вздохнул:

— Я уже понял, что от вас так просто не избавишься.

Спустя пятнадцать минут они уже сидели в небольшом уютном ресторане. Анна, ничуть не стесняясь, заказала едва ли не половину того, что было перечислено в меню. Себе же Серкан попросил принести только зеленый чай.

— А вы довольно прожорливы, — заметил он, глядя, с какой скоростью его новая знакомая поглощает блюда. Стол уже был вовсю заставлен тарелками со всевозможной снедью — стейк, бургер на черной булочке, два салата, буррата с томатами…

— Надо пользоваться моментом, я ж теперь не работаю, — пояснила Анна. — Вдруг это мой последний в жизни выход в ресторан.

Видя, как официант несет еще одну тарелку, она с удовлетворением кивнула:

— Отлично, обожаю батат.

— Итак, я вас слушаю, Анна.

— Деньги — вперед, — тоном, не терпящим возражений, потребовала она.

— У меня есть предложение получше, — после небольшой паузы сказал Серкан. — Раз вы такая умная и полезная, работайте на меня. Будете получать процент с каждого дела.

Иванушкина скривилась, словно среди вкусных корнеплодов батата ей попалась долька лайма:

— Работать — это слишком долго… Мне деньги сейчас нужны. Четырнадцать миллионов.

— Хорошо. Как насчет кредита? — предложил Серкан. — И у вас будет интересная работа. Это же лучше, чем за копейки в агентстве Бельской пахать.

Анна вытерла губы салфеткой:

— Почему я должна вам верить? Я вам все расскажу, а вы меня кинете.

— Ну, я султан все-таки, — с оскорбленным видом сказал турок. — А не какой-то мелкий вор.

— Ладно, — поразмыслив, проговорила Анна. — Придется вам довериться… В общем, Бельская и Ковалевич раньше подругами были. И Ковалевич у моей бывшей начальницы когда-то давным-давно парня увела. Они даже подрались, когда Бельская их застукала при интиме. Это они в лицо друг другу улыбаются, а сами ненавидят друг друга. И теперь Бельская организует вам эти смотрины, а дочери Ковалевич даже в списках нет.

— Понятно, — кивнул Серкан. — У меня ведь было предчувствие…

— Так что вам выбирать, — сказала Анна, делая глоток вишневого сока. — Вариант первый — Бельская и нет Петергофа. Вариант второй — нет Бельской, дочь Ковалевич в списках, зато Петергоф в вашем распоряжении. Не представляю, конечно, как вы смените организатора в последний момент… Истерика ведь до неба будет.

— Это точно, — согласился Серкан.

— Но! — Иванушкина подняла указательный палец. — Можно сделать так, чтобы Бельская сама от вас отказалась. Хотя это и немного жестоко по отношению к ней…

— Ну-ка, ну-ка, — подался вперед Серкан.

— Ковалевич только спит и видит, как бы насолить Бельской. И этот план просто шикарный. Вы уламываете Ковалевич на свидание, подготовив для этого номер в отеле. Параллельно намекаете Бельской, что ждете ее в апартаментах — например, отсылаете ей фото с разобранной кроватью, вокруг свечи… Она, естественно, клюет на эту наживку, спешит к вам, а там — опа! Вы с Аллой в непристойном виде. Шах и мат.

Щеки Серкана покрылись легким румянцем.

— Осталось только затащить в постель Ковалевич, — сказал он задумчиво.

— Полагаю, как только она узнает, что таким образом можно припомнить своей сопернице прошлые обиды, то немедленно согласится.

— Сказать, что я ошарашен вашей идеей, значит, ничего не сказать, — признался Серкан. — Но рациональное зерно в вашем плане есть.

— Конечно, есть. Главное, чтобы все по времени совпало. В этой стороне дела я могу оказать поддержку. Ну и Леша ваш, надеюсь, тоже будет на подхвате. Понятно, что номер нужно украсить — лепестки роз там всякие, музыка, вино, благовония…

— Рассчитайте нас, пожалуйста, — сказал он официанту. Потом посмотрел на Анну: — Весьма рискованное мероприятие, но почему бы не попробовать? Будем считать, что мы договорились. Может, перейдем на «ты»?

— Не возражаю.

— Отметим наш договор?

Лицо Анны посерьезнело:

— Серкан, мне не до шуток. И мне действительно нужны деньги. Речь идет о жизни моего отца.

* * *

Рабочий день близился к концу, и Синицын заглянул к Василию:

— Ты еще здесь?

— А где же мне быть? — вместо ответа спросил оперативник. Андрей задержал взгляд на покрасневших от недосыпа глаз напарника.

— Вась, тебе бы передышку сделать.

— Сделаю. Вот разберемся с этим делом, и все вместе отдохнем, — пообещал Василий.

— Как же ты разберешься, если ты отпустил Иванушкину с этим самодовольным типом? — спросил Синицын. — Да на этом «султане» пробы, похоже, негде ставить!

— Не суетись, Андрюх, — невозмутимо ответил тот. — Все в наших руках. Понаблюдаем, что это за товарищи такие. Видно, что они не новички. Возможно, тут игра гораздо масштабнее…

— Может быть. Только, дружище, не ведись на эту Иванушкину, умоляю. Я ведь вижу, как у тебя глаза загораются, как только она рядом с тобой оказывается. Потому что… — Андрей выдержал многозначительную паузу и продолжил: — Потому что если будет, как в прошлый раз…

— Еще раз ты мне про это напомнишь, я тебе в бубен дам, — Василий сделал зверское лицо. — Серьезно.

Заметив свежие распечатки на столе напарника, Андрей поинтересовался:

— А это что?

— Важная инфа. Про потомков Османов, — нехотя ответил он, складывая листы в папку.

— И как? — не отставал Синицын. — Нарыл что-нибудь стоящее?

— Много чего интересного. Их много, они по всему миру разбросаны… Конечно, я допускаю возможность, что этот турок — один из них. Но я думаю, что он просто профессиональный мошенник. Если мы его возьмем на какой-то большой афере, новые звезды на погонах нам гарантированы. А мне, надеюсь, перевод обратно в ОБЭП.

— Так вот откуда такое рвение, — с понимающим видом присвистнул Андрей. — А я-то голову ломал, откуда такой энтузиазм у Васи?!

— Хватит паясничать.

— Ладно, извини. Все равно нам нужен конкретный план.

— А план очень прост, — размеренным голосом сказал Василий. — Кому-то из нас — подозреваю, что мне, — нужно внедриться в эту шайку. Скорее всего, я сделаю это через Иванушкину. Выгуляю ее пару раз…

Заметив, как скептически скривился Андрей, он сдвинул брови:

— Что?

— Ты уж меня прости за прямоту, Василий, но, по-моему, ты больше хочешь в саму Иванушкину внедриться, а не в их шайку.

— Нет проблем, — усмехнулся следователь. — Хочешь сам попробовать?

— Нет уж, — отмахнулся Синицын. — Инициативу проявил — сам и выполняй…

* * *

Являющийся одной из ярчайших достопримечательностей Северной столицы России знаменитый музей-заповедник «Петергоф» в этот день был заполнен до отказа. Аллеи и ландшафтные парки императорской резиденции пестрели от прогуливающихся гостей, преимущественно юных девушек в сопровождении их мам. И те и другие были облачены в изысканные наряды, отчего мероприятие на первый взгляд смахивало на выпускной вечер. То и дело звучали хлопки фотовспышек — посетители вечеринки с удовольствием позировали на фоне дворцовой архитектуры, фонтанов и замысловато подстриженных кустов.

Торопливо пробиваясь сквозь живую стену, Анна наконец приблизилась к зданию Большого дворца, где стоял Серкан. На нем был тот самый национальный костюм, в котором он неделю назад поздравлял новобрачных на свадьбе. Вальяжно оглядываясь, он заметил Анну, и его лицо тут же приобрело деловое выражение.

Поздоровавшись с ним, Иванушкина спросила:

— Ну, судя по всему, наш замысел удался? Как все прошло?

Губы Серкана растянулись в самодовольной улыбке.

— Лучше не придумать, все вышло по плану. Бельская зашла в номер именно в самый пикантный момент. И сразу же набросилась на Ковалевич.

— Они подрались?!

Серкан кивнул:

— Как дикие кошки. Мне, конечно, стыдно говорить такие вещи, но в женских драках есть что-то завораживающее… Что-то возбуждающе дикое, корнями уходящее в первобытные времена. Когда мне наконец удалось разнять их, у Бельской были выдраны волосы и расцарапана щека, а у Ковалевич сломан нос.

— Ничего себе… Хорошо хоть не поубивали друг друга.

— Кстати, вон и она, — оживился Серкан, кивнув в сторону приближающейся пары — Ковалевич и ее дочери Евдокии. На девушке было опрятное приталенное платье нежно-фиолетового цвета, но даже оно не могло сгладить угловатые черты подростка. На взгляд Анна прикинула, что Дусе от силы лет пятнадцать-шестнадцать.

— У Ковалевич лангетка на носу, — заметила она. — Что ж, нужно иметь смелость прийти на подобное мероприятие с таким шнобелем…

— А вон, видишь, немолодой мужчина?

Иванушкина закрутила головой.

— А, вижу… Какой-то он потрепанный, — заметила она.

— Ну, чуток есть. На самом деле это известный художник Гордеев, — пояснил Серкан.

— Ого! Да, слышала про такого. Говорят, к нему сумасшедшие очереди на портреты.

— Так и есть. К слову, Бельская с Ковалевич тоже ему позировали…

Видя, что художник направляется прямо к ним, турок пояснил:

— Он немного странный, но его картины действительно заслуживают внимания.

— Да? — отозвалась Анна, словно думая о чем-то своем. — Нужно как-нибудь ознакомиться…

Она внимательно смотрела на сухопарого седоватого мужчину лет шестидесяти пяти в мятом пиджаке. Про себя Анна решила, что больше всего Гордеев смахивал на страдающего похмельем старика, а не на уважаемого художника.

— Прекрасная сегодня погода, не правда ли? — с улыбкой воскликнул Гордеев. Он поклонился Серкану, и тот подал ему свою крепкую руку, которую старик пожал.

— Рад вас видеть, — сказал Серкан. — И очень рад знакомству. Надеюсь, этот вечер будет таким же приятным для вас, как и для меня.

Анна обратила внимание, что Гордеев не сводит с нее глаз, и на мгновение смутилась. Может, пожилой художник ее где-то видел?

Между тем к Серкану подошла Ковалевич с дочерью, и он переключил свое внимание на них.

Видя, что турок занят, Иванушкина собиралась уже уйти, как неожиданно к ней обратился Гордеев:

— Сударыня… Простите мою настойчивость, но у вас очень интересное лицо!

— Да? Благодарю за комплимент, — ответила Анна. Она с подозрением смотрела на нетвердую походку Гордеева, а когда тот оказался в паре метров от нее, убедилась окончательно — художник пьян.

— Вас как зовут? — вполголоса спросил Гордеев, словно собирался открыть девушке некий секрет.

— Аня.

— А я Андрей Сергеевич.

— Я уже наслышана о вас, — сказала Анна. — Вы знаменитостям портреты пишите.

— Отрадно слышать, что тебя узнают, — с напыщенным видом сказал Гордеев. — Хотите, я и ваш портрет напишу?

— Это было бы здорово.

«Только в какую цену мне обойдется это счастье?» — подумала она.

— А тут есть где выпить? — внезапно спросил Андрей Сергеевич.

— Полагаю, в зале.

— Составите мне компанию? Пожалуйста, — добавил Андрей Сергеевич, заметив на лице девушки замешательство. — Я не отниму у вас много времени.

«Он может оказаться полезным, — пронеслась у Анны мысль. — Интересно, как он пишет картины?! У него рука дергается, как у эпилептика!»

— Хорошо, идемте, — согласилась она, и они начали подниматься по ступенькам. Пройдя через охранные «рамки», парочка вскоре оказался в просторном зале, где были выставлены фуршетные столы. Оказавшись у ближайшего из них, Гордеев, не мудрствуя лукаво, сразу схватил бокал шампанского.

— За вас, прелестная Аня, — сказал он. Расплескивая бокал трясущейся рукой, художник осушил его полностью. Он видел, что это не прошло незамеченным для его спутницы, и, словно оправдываясь, пояснил:

— Это не от алкоголя, поверьте. Все началось после одного происшествия.

Подумав, Анна тоже взяла бокал. Мелкие пузырьки торопливо стремились наверх, пальцы ощущали приятную прохладу хрусталя.

— Представляете, как-то вечером ворвалась полиция, — продолжал Гордеев. — Обвинила черт знает в чем, мол, я разве что рабов у себя не держу… В общем, довели меня до ручки, как говорится. В итоге оказалось — просто анонимный звонок. А у меня нервный срыв и вот это…

— Может, вам следует обратиться к психологу? — предложила Иванушкина, пригубив шампанское.

Андрей Сергеевич горестно махнул рукой:

— Был я у этих мозгоправов. Все перепробовал — и гештальт, и психоанализ, и расстановки, и регрессию… И все равно трясется, зараза.

— Как же вы работаете? — поразилась Анна.

— Как… Приноровился уже… Так что насчет вашего портрета? Уверен, картина выйдет бесподобной!

— Спасибо. Но я столько не зарабатываю, — улыбнулась она.

— Жаль, — со вздохом сказал художник. Он сунул руку в карман пиджака и выудил наружу замусоленную визитку: — Держите. Если надумаете — звоните в любое время. У вас правда такое интересное лицо…

Он собирался сказать что-то еще, но в это мгновение у их стола неожиданно оказалась Алла Ковалевич. Слегка коснувшись пальцами сломанного носа, она выдавила свою фирменную улыбку и прогундосила:

— Андрей Сергеевич, рада вас видеть!

— И я, — скупо ответил художник, взяв в дрожащую руку второй бокал.

— Видите, какая я красивая? Теперь как минимум полмесяца не смогу позировать…

Гордеев пожал сутулыми плечами:

— Ничего страшного, куда нам торопиться…

Видя, что Анна собирается покинуть зал, он крикнул ей вслед:

— Буду ждать вашего звонка!

Она лишь помахала ему рукой на прощанье.

Едва Анна вышла из дворца, как на телефон пришло сообщение от Василия. Нажав на письмо, Иванушкина вновь и вновь перечитывала его.

«Анна, буду ждать вас через полтора часа на Петроградской набережной, в Нахимовском сквере. Вопрос серьезный, пожалуйста, не игнорируйте».

— Серьезные вопросы нельзя игнорировать, — вслух сказала она, убирая телефон. К счастью, никаких планов у нее в ближайшее время не было, и она не отказалась бы лишний раз прогуляться по набережной. Интересно, о чем с ней хотел поговорить полицейский?

«Он к тебе неравнодушен, — завозился внутри знакомый голос. — Разве ты этого еще не поняла, дурочка?»

Конечно, у Анны закрадывались такие мысли, потому что выражение глаз Василия при их встречах говорило само за себя. Причем это было не просто физиологическое желание, как у самца, желающего удовлетворить свои сексуальные потребности, нет, там было нечто более глубокое.

Василий ждал ее на лавочке в сквере, на этот раз на нем были потертые джинсы и облегающая футболка, которая подчеркивала тренированное тело мужчины.

— Добрый день, Анна, — улыбнулся он, протягивая ей свою крепкую руку.

— Здравствуйте. Так что случилось? — сразу спросила она, усаживаясь рядом с ним на лавочку.

— Ну что ж, перейдем сразу к делу, — кивнул Василий, перестав улыбаться. — Хотел поговорить про ваши художества в неформальной обстановке.

— Художества?

— Анна, ну бросьте, — поморщился он. — Не делайте из меня дурака. Я ведь знаю, что вы в рюмочной сами себе нанесли повреждения… Если уж так хотели подстроить нападение, это следовало бы делать в укромной обстановке, где нет камер и свидетелей.

— Учту на будущее, — угрюмо произнесла Иванушкина.

— И потом, вы дважды закладывали колье в ломбарды. Полагаете, в полиции одни идиоты работают?

— Ладно, аргументы неопровержимые, — сдалась она. — Согласна. Да, я поступила нехорошо, кто спорит. Но, понимаете, я так взбесилась… Все дело в моей работе! У любого бы крышу сорвало, если бы пять лет ишачил на износ, а к нему, как к пустому месту… Ни денег, ни перспектив, ни фига!

— Что ж, это мне знакомо. Но давайте обратимся к сухим фактам, потому что в данном случае эмоции к делу, как говорится, не пришьешь. Вы подали заявление об ограблении — вот в чем проблема. Обманули полицию. А это статья 307 Уголовного кодекса, «заведомо ложные показания». За это месяца на три могут закрыть.

Видя, как вытянулось лицо девушки, Василий добавил:

— Или пятьсот часов исправительных работ. Тоже так себе опыт.

— И что, все? — разлепила губы Анна. — Только два варианта развития событий?

— Можно еще штраф заплатить. Восемьдесят тысяч, если не ошибаюсь. Правда, ломбардам придется вернуть все деньги. Надеюсь, вы сами это понимаете.

— Твою мать, — вырвалось у Иванушкиной. — Но я не могу вернуть! Просто не могу, понимаете?! А… — она перевела дух и беспомощно посмотрела на Василия, — может, что-то еще можно сделать?

Он покрутил головой:

— Мне жаль, но с точки зрения закона — нет.

Анна сгорбилась, закусив губу. Казалось, еще немного, и из ее глаз хлынут слезы.

— Я все понимаю… Но это… Просто кошмар.

Несколько секунд прошло в тягостном молчании, потом она робко спросила:

— Может, есть какие-то скидки тем, кто сам во всем признался? Как там у вас называется? Глубокое раскаяние и все такое?

Василий только качнул головой.

— Ладно, я поняла… — вздохнула Анна. — Попробую что-то продать на восемьдесят косарей. Сейчас все яйцеклетки свои морозят… Я читала, одна вроде тысяч шестьдесят стоит.

— Хорошо, — неожиданно заговорил Василий. — Хорошо. Штраф я за вас заплачу. Но деньги ломбардам все равно придется вернуть, вы уж с ними сама договаривайтесь. Иначе дело до суда дойдет. Если все вопросы решите, дело будет закрыто.

— Ой… — выдохнула Анна. Поддавшись внезапному порыву, она повернулась к Василию и поцеловала его прямо в губы. Глаза мужчины расширились, к лицу прилила кровь.

— Извините, — пробормотала Анна. — Это на эмоциях…

— Ничего, — тихо ответил Василий и поднялся с лавочки. — Мне ехать надо, Аня. Будем на связи.

«Впервые он меня назвала Аней», — почему-то подумала девушка, глядя, как тот стремительно уходит прочь.

* * *

Рассекая холодную черную воду, прогулочный катер «Блэк Даймонд» эффектно развернулся, пустив сверкающий веер брызг, после чего, сбавив скорость, аккуратно пришвартовался к берегу Аптекарской набережной.

— Отличная прогулка, — улыбнулась Алла, когда Серкан подал ей руку, помогая сойти с мостика. — Спасибо вам.

— Я очень рад, что вам понравилось, — почтительно кивнул он. — Все забываю спросить, как ваш нос?

Ковалевич скосила глаза на объект обсуждения, который теперь вместо лангетки украшал пластырь.

— Благодарю, почти все зажило.

— Мне жаль, что так вышло, — искренне признался турок.

— Ах, перестаньте, — отмахнулась Алла. — Видели бы вы глаза этой сучки Бельской… Ради этого можно походить со сломанным носом.

Серкан ничего не ответил. Про себя он уяснил, что вникать в смысл женской логики занятие неимоверно сложное и, самое главное, бессмысленное.

— Вам помочь, Валерий Валерьевич? — обратился он к Смирнову, который осторожно шагнул на мостик.

— Спасибо, силы еще есть, — пропыхтел чиновник.

Катер умчал прочь, а троица некоторое время просто стояла, глядя на Неву.

— Как я уже говорил, предлагаю тесное сотрудничество, — сказал Смирнов, доставая свой неизменный платок. Промокнув лысину, он прибавил: — Может, какую-то полезную инициативу в нашем культурном болоте организуем… Я верю, что мои связи и ваша энергия вкупе с возможностями помогут достигнуть небывалых высот!

— Я всегда открыт для сотрудничества, — сказал Серкан.

— И правду говорят, что на воду можно смотреть бесконечно, — рассеянно проговорила Алла. — И вряд ли кто-то станет спорить, что Петр I для города выбрал просто шикарное место…

Мужчины одновременно уставились на воду, словно желая удостовериться в словах Ковалевич.

— У меня появилась интересная мысль, — оживилась Алла. — Вот скажи мне, Валера, а почему в Москве есть такой памятник Петру, а у нас нет? Ведь у нашего города на это действительно есть все исторические основания, так ведь? И у нас бы он смотрелся лучше, я просто уверена в этом.

— Между прочим, в Москве его ненавидят все, — заявил Смирнов. — Протестовали даже, но воз и поныне там.

— Почему ненавидят? — удивился Серкан.

Валерий Валерьевич снова вытер лоб, затем аккуратно сложил платок вчетверо и убрал его в карман.

— Говорят, страшный, — объяснил он. — Вообще изначально это не Петр I был. Испокон веков это был Колумб. Но потом там какая-то мутная история произошла, я не в курсе деталей… Почему-то голову этого Колумба без тела в Америку отправили, на выставку. И она там, представляете, потерялась. А Церетели тогда взял и другую голову к туловищу приставил. Вот так и получился Петр I.

— Знаменитая русская смекалка, — восхищенно сказал Серкан. Он наморщил лоб, словно обдумывая что-то, затем проговорил: — Слушайте… Так если, как вы говорите, москвичи ненавидят этот памятник, может, его у них забрать?

Ковалевич и Смирнов посмотрели на него как на сумасшедшего, и турок поспешил их успокоить:

— Не делайте поспешных выводов, я сейчас все объясню…

* * *

Домой Василий возвращался, раздираемый противоречивыми чувствами. С одной стороны, он ощущал себя предателем по отношению к жене, отдавая себе отчет, что, оказывая помощь этой Иванушкиной, действует отнюдь не бескорыстно. Отсюда проклевывалась вторая сторона ситуации — он желал эту невысокую светловолосую девушку, как никого на свете. Мартьянов пытался переключить внимание на что угодно — на работу, политику, планы на отпуск, но перед глазами неизменно вспыхивало лицо Анны, ее внимательные глаза цвета небесной лазури, ее слегка вздернутый носик и миловидные ямочки на щеках. И когда она поцеловала его в порыве чувств, Василия охватило такое сладостное возбуждение, что ему стоило громадных усилий не кинуться на соблазнительную чертовку, овладев ею прямо на лавке в городском сквере. Его бросило в жар, низ живота охватила приятная истома.

«Я извращенец, — хмуро думал полицейский, паркуя машину во дворе. — Чего мне не хватает?! Хорошая работа, прекрасная любящая жена, чего еще?!»

Василий подумал о том, что в последнее время его все чаще посещают мысли о посещении психолога. Однажды он даже записался на прием, но за день до визита стушевался и отменил визит. В какой-то степени на это повлиял внутренний голос, убеждающий его в том, что все проблемы настоящий мужик (коим всегда считал себя Мартьянов) должен решать сам, тем более без привлечения помощи каких-то жалких мозгоправов…

Но сейчас, перебирая в памяти свои ощущения, которые он испытывал от присутствия Анны, он вновь вспомнил о психологе.

Открыв дверь, Василий вошел в квартиру. Он уже намеревался сообщить о своем приходе, как осекся, так и не раскрыв рот, — из кухни доносились женские голоса, Ольги и ее матери.

— …забыла тебе повторять, Оленька… не надо быть такой доверчивой, — наставительно говорила теща. — Если кот однажды раз чужую сметану слизал, он теперь все время об этом думать будет…

— Мам! — послышался раздраженный голос супруги. — Давай без этих витиеватых метафор, пожалуйста! Вася все осознал. Я ему всецело верю. Если бы не осознал, я бы давно развелась.

С каменным лицом Василий повесил куртку на крючок.

— …тогда где он, этот осознавший? — язвительно поинтересовалась теща. — Уже десятый час, а его все нет!

Начав разуваться, полицейский замер, прислушиваясь к каждому слову.

— У него сложная работа, — оправдываясь, сказала Ольга.

Теща презрительно усмехнулась:

— В этой помойке, куда его сослали? Я тебе так скажу: доверяй, но проверяй.

Вздохнув, Василий с силой хлопнул дверью. Голоса на кухне мгновенно умолкли.

— Иди, встречай, — буркнула теща, и через секунду в прихожей появилась Ольга. Выдавив улыбку, она сказала:

— Привет, кот.

Василий лишь сухо кивнул, и она это заметила:

— Все в порядке?

— Да, конечно.

Ольга подошла ближе, и они обнялись.

— Мы тебя с мамой уже потеряли… — прошептала она, прижимаясь к Василию.

— Я на срочном задании был, — отозвался он, стараясь не смотреть жене в глаза.

* * *

Увидев, как официант несет заказ, лицо Смирнова оживилось. Тот выставил тарелки на стол, слегка поклонился и бесшумно удалился, а Валерий Валерьевич накинулся на устрицы. Ловко вскрывая раковины, он брызгал на них лимонным соком, закидывал в рот и с наслаждением жевал.

— Если бы я видел вас со стороны и не знал вас лично, то решил бы, что это последнее блюдо в вашей жизни, — сказал Серкан, отпивая минералку из высокого стакана. — Извините, не хотел вас обидеть своим наблюдением.

— Да все в порядке, — с набитым ртом сказал чиновник. — Что поделать, морепродукты, в особенности устрицы, — моя непреодолимая слабость. Не Канны, конечно, славящиеся своими ресторанами по части устриц, но есть можно…

— Итак, на чем мы остановились? — вернулся к теме разговора турок.

— Да… — проглотив очередную устрицу, Смирнов полез за платком. — Как, вы говорите, звали этого персонажа?

— Эвлия Челеби. Он путешествовал более сорока лет по Османской империи в XVII веке, описав свои похождения в своем знаменитом произведении «Сейяхатнаме».

— Господи, язык можно сломать, — хихикнул Смирнов, вытирая лоб.

— Взгляните.

С этими словами Серкан протянул чиновнику телефон, на экране которого был изображен писатель-путешественник.

Валерий Валерьевич отложил платок в сторону и, щурясь, приблизил телефон к глазам:

— Не очень-то на Петра I похож.

— Это абсолютно неважно, — уверенно сказал Серкан и плеснул в бокал чиновника белого вина. — Мы убедим, что в Стамбуле памятнику голову поменяют на правильную.

— Ну а костюм? — спросил Смирнов, все еще сомневаясь в успехе дела.

— А костюм такой — потому что скульптор так видит, — невозмутимо парировал турок. — Современное искусство всегда непредсказуемо. Поэтому и привлекает.

— Н-да… что ж, уговорили, — промолвил Валерий Валерьевич и, достав из нагрудного кармана пиджака ручку, начал черкать прямо на салфетке.

— Так, поехали. Первое. В Москве я говорю, что памятник желает приобрести Стамбул.

— Совершенно верно, — подтвердил Серкан.

— Но везти его нужно через Санкт-Петербург, потому что такая схема, — продолжил писать Смирнов. — Потом памятник здесь исчезает… Его переплавляют…

— Да. Но никому до этого нет дела, — сказал турок. — Мы убиваем двух зайцев — москвичи рады, что избавились от него, а стамбульцы вообще не в курсе, что он к ним ехал. И, получается, всем хорошо.

Смирнов озабоченно почесал подбородок, на котором виднелись красные пятна раздражения после бритья.

— С бюрократией придется повозиться… — после недолгих размышлений сказал он. — Но, думаю, дней за… э-э-э… пятьдесят все решим.

— Пятьдесят? Это почти два месяца, — с явным неудовольствием заметил Серкан. — Многовато что-то…

Смирнов развел руками:

— Ничего не поделаешь, слишком длинные цепочки согласования.

Турок кивнул:

— Ну хорошо.

— Вот и очаровательно, — заулыбался чиновник и поднял в воздух бокал: — За памятник.

Серкан взял стакан с минералкой, подмигнув Смирнову:

— За культурные связи.

* * *

По мере того как расстояние между Василием и кабинетом психолога неумолимо сокращалось, таяла его уверенность и представление о целесообразности этой затеи. Рука полицейского уже была готова потянуться к матово поблескивающей ручке, как в голове запоздало шевельнулось:

«А надо ли мне это вообще? Жил ведь я как-то все это время без помощи психолога, может, ну его к лешему?!»

Однако вместо того, чтобы решительно развернуться и уйти прочь, Василий постучал в дверь и, не дожидаясь приглашения, вошел внутрь.

— А, это вы, — вежливо улыбнулся худощавый мужчина лет сорока пяти. — Добрый день, проходите.

Следователь подумал было протянуть руку психологу, но в последний момент передумал и просто коротко сказал:

— Здравствуйте.

— Присаживайтесь, — мужчина указал на небольшой диван, расположенный напротив своего стола. — Давайте еще раз познакомимся. Евгений.

Василий представился и, сев на диван, скрестил на груди руки. Этот жест не остался без внимания психолога, и он что-то отметил в своем блокноте.

— Ну… Рассказывайте, — мягко предложил Евгений, положив ручку.

Василий неожиданно ощутил, как во рту стало сухо, будто в заброшенном колодце.

— Да я… — запинаясь, начал он, — честно говоря, не знаю, как… Понимаете, я просто подумал… Вообще к психологу ходить, по моему мнению, совсем уже край… Но у меня самого никак не получается…

— Подышите, — спокойно сказал Евгений, видя, что пациент окончательно смутился. — Полной грудью, глубоко.

Василий послушно вздохнул.

— Опустите руки, — продолжал Евгений. — Этим жестом вы подсознательно закрываетесь от меня, создаете невидимый барьер. Еще раз вздохните.

Полицейский положил руки на колени и несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул.

— Что именно вас беспокоит? — задал вопрос Евгений.

Василий посмотрел себе под ноги:

— Мне женщины нравятся.

Психолог откинулся в кресле, испытующе глядя на него.

— Так это же вроде нормально, разве нет?

— Очень определенные женщины, — пояснил Василий. — Между тем я женат. Мы с Олей совсем недавно поженились. И… она хорошая, правда. Просто… — он понизил голос, словно боясь, что разговор может кто-то подслушать. — Это другое. Когда меня из-за преступной интрижки с прошлого места работы уволили. А Ольга меня простила.

— А какие вам конкретно женщины нравятся? — уточнил Евгений. — С низкой социальной ответственностью, да?

Василий ничего не сказал, продолжая изучать щели в ламинате.

— Вообще это частая проблема, — успокаивающе сказал психолог. — Существует такой комплекс «мадонны и блудницы» — может, слышали. Даже Зигмунд Фрейд по этому поводу писал: «Там, где такие мужчины любят, у них нет желания, а там, где они хотят, они не могут любить».

— Ладно бы с низкой ответственностью, — проговорил Василий. — Это хоть понятно. Я испытываю влечение к аферисткам. Мошенницам, если быть точным.

— Понятно. Вы обмолвились, что из-за одного инцидента вас перевели на другую работу? Можете рассказать подробнее?

Василий поднял голову, по его лицу скользнула тень болезненных воспоминаний.

— В то время я работал в ОБЭПе, и у нас в разработке была некая мошенница. Я не буду посвящать вас в детали уголовного расследования. Просто во время допросов я не мог ни о чем думать, кроме как об интиме с этой женщиной. Она это сразу поняла и назначила мне встречу. Мол, секс взамен на некоторое смягчение статей, которые ей вменялись.

Теперь Мартьянов смотрел психологу прямо в глаза, и от них веяло холодом:

— Все было подстроено. Пока мы занимались с ней сексом, происходящее снимала видеокамера. Дальше, полагаю, и так все понятно.

— Вполне, — сказал Евгений.

Василий кашлянул и сцепил пальцы в замок.

— Я, наверное, дурацкий вопрос задам… Евгений, надеюсь, об этом разговоре никто не будет знать?

— Нет, разумеется. Все строго конфиденциально.

Полицейский встал с дивана и подошел к окну.

— Самое гадкое — вот этот безумный диссонанс. С одной стороны, я этих аферисток ловлю и отправляю под суд, а с другой — сами понимаете…

— Василий, у меня к вам вопрос, — подал голос психолог. — Вы привыкли подавлять чувства, за которые вам стыдно?

Отвернувшись от окна, Василий взглянул на психолога.

— Не знаю, — протянул он. — Скорее всего. Потому что если их не подавлять, то такой треш начнется, мама не горюй…

— То есть, иными словами, вы не разрешаете себе быть плохим, — подытожил Евгений.

— Ну, наверное… Делать-то теперь что?

— Если коротко — принимать себя таким, какой вы есть. И вашу темную сторону тоже. Полагаю, что я не открыл для вас истину.

На лице Василия появилось страдальческое выражение:

— Но так же нельзя! Я все-таки законник, понимаете?

— Конечно.

— Тогда что, мучиться?!

Психолог подвинул к себе блокнот, начиная в нем что-то быстро писать.

— Зачем же мучиться, — сказал он, не отрывая глаз от писанины. — Для этого я тут и сижу, чтобы облегчить вам жизнь…

* * *

«Ну и какой выбрать сегодня?»

Серкан с задумчивым видом застыл перед рейлами с разнообразно пестревшими костюмами. Каждый раз, выходя на улицу, ему приходилось делать мучительный выбор, полагаясь исключительно на собственное настроение. Где-то в глубине души он понимал, что при его статусе ему пора бы завести специального эксперта, который мог бы оперативно подбирать ему соответствующий наряд, или, как сейчас модно говорить, «лук». Иначе на выбор какой-то рубашки или галстука уходит уйма драгоценного времени, потеря которого для Серкана непозволительна.

В дверь номера раздался стук, и он замер, прислушиваясь. Стучали условным образом, о котором знал ограниченный круг людей, и турок направился в холл.

На пороге стояла Анна, подобранная, будто сжатая пружина.

— Что-то случилось? — вместо приветствия спросила она. — Лешка гнал, как сумасшедший…

— Привет, во-первых, — сказал Серкан, закрывая за гостьей дверь.

— Добрый день.

— Во-вторых, зачем ты встречалась с этим ментом?

Брови Иванушкиной взметнулись вверх.

— Ты что, следил за мной?!

— Неважно, — с присущим ему хладнокровием ответил Серкан. — Просто поступила информация, что у вас была встреча.

Анна прошла в номер и уселась в кресло, положив ногу на ногу.

— Сказал, что в ломбарды нужно вернуть деньги.

— Все верно. Но он мог это сказать и по телефону.

— Ну, увидеть меня захотел, — с легким раздражением сказала Анна, которой уже стали надоедать эти дотошные расспросы. — Он, кстати, штраф за меня сам заплатит. Так что дело, считай, закрыто.

— Что ж, хорошо, если не обманывает. — Серкан снова приблизился к рейлам с костюмами. — Но давай договоримся так. Раз уж мы в команде, без моего разрешения ты больше ничего не делаешь. Никакой самодеятельности. А уж тем более — с ментами.

Губы Анны изогнулись в усмешке.

— Как скажешь, «папочка». Так зачем ты меня в гости позвал? Чтобы отчитать?

Видя, что Серкан не торопится с ответом, она повысила голос:

— Где мои деньги за вечеринку невест? Где обещанный кредит? Уже неделя прошла!

Серкан наконец переключил свое внимание на девушку:

— Сказал же, отдам.

Сняв с вешалки темно-синий пиджак, он приложил его к себе и спросил:

— Нормально будет смотреться, как думаешь?

— Ну, в общем, да, — пробурчала Анна. Поднявшись с кресла, она подошла к турку, пощупав материю пиджака. — Только это ненастоящий «Кучинелли». И ты не ответил на мой вопрос. Когда конкретно деньги будут? Серкан, я не шучу.

— Через пару дней, обещаю.

Он придирчиво оглядел пиджак:

— В смысле «ненастоящий»? Я вообще-то его в Милане покупал.

Анна саркастически рассмеялась:

— Подумаешь, в Милане. Как будто в Италии подделок нет? Вот смотри…

Оттянув карман, она сказала:

— Видишь, швы не совпадают? И «строчка» неровная. Эх, ты…

— Что?

Анна вернулась в кресло.

— Столько месяцев с бывшей моделью спал, а фальшивку от настоящей вещи отличить не можешь… — ехидно сказала она. — И насчет обуви…

— А что с обувью не так?

— Хотела сказать по поводу твоих лоферов — у «Гуччи» таких цветов попросту не бывает.

Серкан опустил взгляд на бежевые туфли, выглядывающие из-под брюк.

— Ты сейчас специально это придумываешь? — с подозрением спросил он.

— Зачем мне это? Я просто в теме, — со знающим видом заявила Иванушкина. — Но если ты уж позиционируешь себя султаном, научись соответствовать образу!

Серкан не нашелся с ответом, и Анна торопливо продолжила:

— Ладно, так и быть. Могу заняться твоим гардеробом… Естественно, не бесплатно. К слову, у меня есть друг, дизайнер…

Серкан презрительно хмыкнул:

— Это тот, который тебе колье мое отдал? И он тебе все еще друг?

— Давай лучше взглянем, что у тебя есть.

Она подошла к шкафу и с деловым видом принялась изучать его содержимое.

— На мой взгляд, тебе надо больше в кэжуал уходить…

— Кэжуал — это повседневный стиль? — уточнил турок, и Анна кивнула.

— Поменьше этой цыганщины, ты уж извини. А то ты иногда выглядишь как человек, который случайно дорвался до денег.

— Да? А как надо, великий эксперт?

Она посмотрела на него в упор:

— А надо так, чтобы тебя считали человеком, у которого эти деньги были всегда. Понимаешь?

— Теперь понимаю.

— Я тебе еще нужна?

— Разумеется, я ведь не сказал «в-третьих», — напомнил Серкан. — Ты памятник Петру I в Москве знаешь?

— Это тот, который всех раздражает? На набережной?

— Вот именно. Есть одна интересная мысль, которая требует твой помощи. Надо, чтобы ты завтра утром сходила к одному важному человеку. Видишь ли, у меня неотложная встреча запланирована, а тебе я всецело доверяю.

— Я сейчас расплачусь от эмоций, — пробормотала Иванушкина. — Рассказывай, что нужно.

Домой она возвращалась, когда город уже погрузился в вязкие сумерки. Купив на ужин пиццу с ветчиной, Анна зашагала к подъезду. Пискнул телефон, извещая о новом сообщении.

«Миша», — подумала она, вспомнив о своем приятеле-любовнике. Как говорится, легок на помине.

«Как дела? Совсем пропала», — прочитала она и тут же отпечатала ответ:

«Все хорошо, позвоню позже».

Где-то сбоку мелькнула продолговатая тень, и Анна напряглась, удвоив шаг. Кто это? Просто случайный прохожий или еще один «привет» от отца?

«У меня для тебя есть подработка по твоей специальности, — вдогонку написала она Михаилу, вспомнив сегодняшний разговор с Серканом по поводу его гардероба. — Есть что обсудить».

— Пусть теперь гадает, что я имела в виду, — улыбнулась Анна.

Она уже подходила к подъезду, как за спиной послышался чуть различимый шорох, потом кто-то едва слышно произнес:

— Добрый вечер.

Анна среагировала мгновенно — резко развернувшись, она нанесла короткий и сильный удар незнакомцу, который буквально нависал над ней. Хрюкнув от неожиданности, мужчина попятился назад, держась за расквашенный нос.

— Анна, это я, — гундосым голосом проговорил мужчина. Иванушкина замерла на месте.

— Василий?! — не поверила она.

— Хотел вам сюрприз сделать, — попытался улыбнуться полицейский, размазывая по лицу кровь. — А тут такой профессиональный апперкот…

— Идемте ко мне, — решила Анна. — Я приведу вас в порядок.

Когда Василий умылся, она усадила его в комнате на диван.

— Я сейчас вам из ватных дисков сделаю тампоны, — сказала Анна.

— Не нужно, я сам сделаю.

Пока Василий крутил трубочки, запихивая их в распухшие ноздри, Иванушкина с виноватым видом объяснила:

— Я ведь в Воронеже выросла, считайте, практически на улице. А там сначала бьют, а потом смотрят, куда… Так… Может, вам лед принести?

— Спасибо, это лишнее, — смутился Василий.

— А, ну его все равно нет, — махнула рукой Анна. — Только бедро куриное замороженное…

Мартьянов улыбнулся:

— Вы так заботливы.

— Что же вас заставило прийти сюда на ночь глядя? — полюбопытствовала она. — Что-то случилось?

Лицо полицейского приняло серьезный вид. С самодельными турундочками, торчащими из носа, он выглядел настолько комично, что Анна с трудом удерживалась от смеха.

— Да, случилось, — сказал он, беря в руки большой полиэтиленовый пакет. Вытащив наружу громадного розового кролика, он протянул его девушке. — Тянет меня к вам, Аня. Вот что случилось.

Растерявшись, Анна машинально взяла кролика, прижав его к себе. Кожу щеки защекотало мягкое ухо плюшевого симпатяги.

— Это… гм… очень неожиданно, — призналась она. — И приятно, должна сказать. Но слушайте, может, вам просто показалось?

Василий отрицательно качнул головой.

«Сочувствую, Вася», — про себя подумала Иванушкина.

Вслух же она сказала:

— Я на кухню, сварганю что-нибудь. Чай, кофе? Или что покрепче?

— Ничего не надо, я буквально на минуту.

— А, ну как хотите, — пожала плечами она.

Как только Анна ушла, Василий поднялся с дивана. Цепким, профессиональным взглядом осмотрел комнату девушки, пробежался глазами по разбросанным вещам, заваленному всякой ерундой столу, недорогому ноутбуку с наклейкой на крышке «Не взрослейте — это ловушка!». Задев ногой кролика, Мартьянов со вздохом поднял его и, подойдя к окну, посадил игрушку на подоконник — единственное более-менее свободное место. После этого Василий приблизился к книжному шкафу, заставленному классикой мировой литературы.

— Интересуетесь книгами? — услышал он за спиной голос Анны.

— У меня бабушка тридцать лет работала в библиотеке, — отозвался он, продолжая изучать корешки книг. — Я еще в школу не ходил, а уже вовсю читал. Можно, я вот эту вещь возьму? — С этими словами Василий вытащил увесистую книгу с темной обложкой, продемонстрировав Анне название. — Говорят, сильное произведение.

— «Пятьдесят оттенков серого», — вслух прочитала Анна и кивнула, — достойный выбор. Конечно, берите.

— Я бы мог прочитать в электронной версии, но, если честно, люблю по старинке…

— Василий, вы сказали, что я вам нравлюсь, — тихо заговорила она. — У меня в этой связи жизненно важный вопрос к вам.

Василий внимательно смотрел на Анну, у которой от волнения порозовели щеки.

— Я вас слушаю.

— Если человек сидит в тюрьме и его вот-вот по УДО должны выпустить, можно его как-то защитить?

— Так… давайте по порядку, — спокойно сказал Василий, усаживаясь на стул. — Кто сидит, по какой статье? От чего нужна защита?

— Статью не знаю, но, кажется, мошенничество. Это папа мой, он сейчас в колонии, — объяснила она. — Понимаете, его угрожают убить, требуют пятнадцать миллионов в качестве откупа. На самом деле он очень хороший человек. Поэтому мне так нужны были деньги…

— Где он отбывает срок?

— В Твери.

Василий положил книгу в пакет, в котором был кролик.

— Ясно. Я поговорю со знакомыми, выясню, что там и как. А вы мне все его данные пришлите.

Лицо Анны озарилось надеждой.

— Спасибо вам, Василий!

Он выдавил улыбку:

— Пока что не за что.

* * *

Анна с беспокойством поглядывала в окно такси — проносящаяся перед глазами уныло-серая лента забора казалась бесконечной.

«Как будто я снова к отцу на зону еду», — подумала она. — «Только колючей проволоки не хватает…»

— Это правда то самое место? — на всякий случай уточнила она у водителя.

— Поселок Шушары, Пушкинский район, — отозвался тот, глянув на экран навигатора. — Вы что, не знали, что тут сплошная промзона?

Анна ничего не ответила. Наконец такси остановилось возле небольшого ангара, у входа которого курил приземистый мужчина в угольно-черном костюме.

«Наверное, это он», — решила Иванушкина, выбираясь из машины. Заметив ее, мужчина зашагал к ней.

— Добрый день, — поздоровалась она.

— И вам желаю здравствовать, — кивнул тот, протягивая девушке широкую ладонь. Пожав ее, Анна неосознанно подумала о необструганной доске — настолько твердой была рука. При этом она по привычке окинула взором костюм, в который был облачен коротышка.

«Надо же, настоящий „Бриони“», — мгновенно распознала она. — «Такой больше полмиллиона стоит…»

Несмотря на маленький рост, плечи у мужчины были широченные, и всем своим видом он напоминал крепкого гнома. Его грубое лицо с гладко выбритым подбородком украшал громадный шрам, который тянулся от уголка рта до левого уха.

— Красильщиков Виктор Петрович, — представился мужчина. Он затушил окурок прямо пальцами, после чего точным щелчком отправил его в лужу.

— Аня Иванушкина.

— Да, меня предупредили. Джеки! — неожиданно позвал Красильщиков, и из-за ангара выскочил крупный черный ротвейлер. Тяжело дыша, пес подбежал к хозяину, преданно заглядывая ему в глаза.

— В ваших глазах я вижу удивление, — заметил Виктор Петрович.

— Ну… если честно, я полагала, что ваш офис будет где-то ближе к центру города, — призналась Анна.

Он презрительно махнул толстой рукой:

— Что город! Суета, пробки, шум-гам… А здесь трассу перешел — и сразу лес с озером! Ну что, идем?

Не дождавшись реакции Анны, Красильщиков щелкнул короткими пальцами, и Джеки послушно засеменила рядом с хозяином.

Они обогнули ангар, двинувшись по разбитой дороге, вдоль которой высились однообразные стены складских помещений.

— Я специально свой офис в этом месте оборудовал, — хвастливо заявил Виктор Петрович. — Спокойно и тихо, и никто не мешает…

От него не ускользнуло, что Анна искоса поглядывала на его шрам, и усмехнулся:

— Старая история. В свое время меня один конкурент покоцал, когда я мажоритарным акционером предприятия стал… Можно сказать, повезло еще. Мне, то есть. А вот ему не очень — мои ребята его поймали и в плавильную печь засунули.

Видя, как Анна поджала губы, он спросил:

— Ты, кстати, хоть раз видела, как плавят металл?

— Нет, не доводилось.

— Проведу тебе экскурсию, когда все организационные вопросы решим, — пообещал он. — Вообще султан полезное дело задумал. Я про этот памятник Петру читал. Ты в курсе, во сколько он Москве обошелся?

— В тридцать шесть с половиной миллионов долларов, — ответила Иванушкина. — На днях специально решила проверить.

— Вот именно. Бабки сумасшедшие. Плюс остров этот искусственный… На эти деньги можно было собачьих приютов по всей столице настроить.

Он взглянул на ротвейлера и потрепал собаку по голове:

— Да, Джеки? Хорошая девочка.

Остановившись у серого неприметного здания, Виктор Петрович сказал:

— Ну вот мы и на месте. Прошу в гости!

Офис Красильщикова представлял собой отделанную деревом громадную комнату, больше смахивающую на избушку охотника — массивный стол из дуба, тяжелые табуреты, люстра из оленьих рогов, на дверях и окнах кованая фурнитура, стену украшала медвежья шкура.

Усевшись в глубокое кожаное кресло, Анна с наслаждением потянулась.

— Выпьешь что-нибудь? — предложил «гном», но она отказалась. Красильщиков достал из стола бутылку коньяка.

— А я тяпну пять капель.

Наплескав себе полстакана, он опрокинул его в рот и, даже не поморщившись, продолжил:

— Итак, основную схему я понял. Меня сейчас интересует вот что — вход в тендер на утилизацию Петра. Сумма?

— Сто пятьдесят. Миллионов, разумеется, — спокойно ответила Анна, хотя внутри у нее все было напряжено до предела. Если озвученная сумма покажется «гному» сильно завышенной, придется как-то уговаривать.

Красильщиков посмотрел на пустой стакан, затем почесал крупный нос.

— Что-то дороговато, — сказал он. — Даже со взятками всеми, если посчитать. Зажрались они там, в Департаменте…

— Так инфляция, Виктор Петрович… И потом, вы же сами сказали — памятник в такие деньги Москве обошелся!

Джеки, развалившаяся на широком вязаном ковре, что-то проворчала на своем собачьем языке, как если бы тоже хотела выразить свое мнение.

— Давай еще раз обрисуем расклад, — сказал Красильщиков. — Я даю бабки, и мои конкуренты идут лесом, так?

— Совершенно верно.

— А кто в нашем Департаменте рулит всем процессом?

— Есть там такой Смирнов, — ответила Анна. — Знаете его?

Взяв со стола скрепку, Красильщиков принялся распрямлять ее.

— Лично не знаком, но слышал. Ладно, Аня. Передай своему шефу, что окончательный ответ я дам вечером. Мне нужно еще с одним партнером этот вопрос перетереть.

— Ну конечно, — Иванушкина одарила «гнома» самой обаятельной улыбкой, на которую была способна.

— Ну что, пойдем на печи посмотрим?

Видя, что Иванушкина сомневается, Красильщиков поспешил с гордостью добавить:

— Уверяю, ты такого никогда не видела.

Анна заставила себя улыбнуться.

— Дико интересно.

Про себя она уже поняла, что Виктор Петрович практически созрел, и все эти разговоры про «партнеров» были чисто для проформы. Она не сомневалась, что сидящий перед ней человек пойдет на сделку.

Так и вышло.

Только никто не догадывался, что компанию Серкана ждал удар, причем с той стороны, откуда его совершенно не ждали.

* * *

Очередное посещение психолога было запланировано на среду, и Василий на всякий случай установил на телефоне соответствующее напоминание. Впрочем, оно не потребовалось, он и так постоянно прокручивал в голове слова Евгения.

Ольга услышала, как он обувается, и вышла из кухни в прихожую:

— Снова убегаешь? — спросила она, пристально глядя на мужа.

— Я же говорил утром, у меня дела, — как можно спокойнее отозвался Василий.

— Каждый раз дела, — вздохнула Ольга и сделала шаг вперед, приблизившись к нему вплотную. — Вась…

— Что?

— Я тебя совсем не привлекаю? — тихим голосом спросила она, положив руки на плечи супруга.

— Что за чушь? — попытался улыбнуться Василий, но его рот лишь искривился в гримасе. — Что на тебя нашло?!

— Я ведь все чувствую. И вижу. Мы с тобой практически как чужие, будто в общаге живем, словно разные люди, — печально сказала Ольга.

— Ладно, вечером вернусь, тогда и поговорим, — решил Василий, пытаясь поскорее закончить неприятный разговор. Он уже потянулся к двери, как следующий вопрос жены заставил его вздрогнуть.

— Кто такая Аня?

— Ты что, лазила в мой телефон?!

Ольга грустно улыбнулась:

— Нет, до этого я пока не дошла. Я слышала твой разговор, причем неоднократно.

— Это по работе, — нехотя ответил Василий, избегая пронзительного взгляда жены. — Она проходит по одному делу…

— Это ей ты купил розового кролика? Я видела, как ты садился с ним в машину.

Василий почувствовал, как его лицо заливает краска.

— Оля, давай не будем сейчас ссориться. Ты заставляешь меня оправдываться, а я это ненавижу. Приеду, и все обсудим.

И прежде чем она успела что-то сказать, он пулей вылетел из квартиры.

— Ну, как настроение? — спросил Евгений, когда Василий вошел в кабинет.

— Лучше всех, — усмехнулся полицейский. — Вот только никто не завидует.

Он добавил, заметив, как выгнулись брови психолога:

— Это просто шутка.

— Расскажите о своих ощущениях. Что-то изменилось?

— Гм… Знаете, я попробовал, как вы предлагали… И, как мне кажется, все запуталось окончательно. Теперь этой девушке известно о моих чувствах, но она не знает, что я за ней слежу. Это как-то… ну, подло. Если думать о ней, как о женщине. А если думать как об аферистке — вроде как нормально… Понимаете?

— Интересно, — протянул Евгений. — Но давайте мы пока обойдемся без оценок. Вы в целом как себя чувствуете?

— Да не знаю я! — с раздражением ответил Василий. — Но если это какая-то большая афера, и мне удастся ее распутать — это мой реальный шанс вернуться в ОБЭП!

— Значит, на чашах весов отношения с этой девушкой и шанс снова работать в ОБЭП… Что-то перевешивает, по вашему мнению? Первое или второе?

Василий ненадолго задумался, потом ответил:

— Вероятно, второе. Но и оставить просто так эту девушку я не могу. И знаете что?

Психолог вопросительно посмотрел на него.

— Мне, кажется, полегчало. На самом деле.

* * *

Вечером неожиданно позвонил отец.

— Привет, принцесса, — услышала Анна знакомый голос, и ее сердце встрепенулось, словно раненая птица. В этой бесконечной суете она то и дело забывала о том, что отцу грозит опасность.

«Проклятые деньги, — подумала она. — Но я все равно достану эти пятнадцать миллионов. В лепешку разобьюсь, но достану…»

— Привет, папуля! По твоему вопросу осталось совсем немного, буквально пара дней.

— Я верю тебе, радость, — успокоил ее Лев. — Как ты в целом?

— Да все нормально, за меня не переживай.

— Я хотел сказать, что если ничего не выйдет, не вини себя. Главное, что я всегда тебя любил. Запомни это, принцесса.

— Все выйдет, — твердо сказала Иванушкина. — Дай мне еще два дня.

— Хорошо. Все, больше не могу говорить, — заторопился отец. — Крепко целую!

Как только его голос умолк, телефон вновь зазвонил. На этот раз это был Алексей.

— Ты дома? — вместо приветствия спросил он, и, судя по его тону, Анна поняла, что дела неважные.

— Да. Что-то случилось?

— Все потом. Я за тобой заеду, Серкан хочет с тобой поговорить.

— Почему он сам не позвонил? — поинтересовалась она, сев на переднее сиденье.

— У него сейчас были непростые переговоры, — ответил Алексей, выезжая со двора.

— Может, все-таки объяснишь в двух словах? — не выдержала Анна. — Я все-таки в деле или как?

Некоторое время телохранитель молчал, затем коротко произнес:

— Смирнов с бабками слинял.

Иванушкина мысленно прокрутила в голове брошенную фразу.

«Вот ведь жук навозный! — скользнула у нее мысль. — Он что, совсем ничего не боится?!»

— Паскудный поступок. Но зачем я Серкану понадобилась? — спросила она. — В том, что его партнер оказался крысой, моей вины нет.

— Не знаю. Наверное, просто хочет посоветоваться.

— Ну-ну, — вздохнула Анна, откинув голову на мягкий подголовник.

— И еще, Ань, — вдруг совершенно другим голосом проговорил Алексей. — Хотел тебе спасибо сказать.

— За что?

— Мы с Диной за город ездили, все прошло замечательно. Вспомнили ту ссору, когда ты от моего имени с ней переписывалась. Я, конечно, не рассказал ей про это, но Динка обмолвилась, что если бы тогда ты, то есть я, вовремя не написал, она бы меня заблокировала.

— Что же вы нервные все такие… Дверью хлопнуть проще всего, куда сложнее после ссоры ее открыть!

— Это уже неважно. Главное, сейчас между нами нет недомолвок и все отлично.

— Что ж, я очень рада за вас, — улыбнулась Анна.

Когда они вошли в номер, Серкан был мрачнее тучи. На нем были вытертые джинсы и белая футболка, подчеркивающая крепкий торс султана. Впустив Алексея с Анной, он отошел к высоченному окну, из которого открывался вид на набережную.

— Ну что, влипли, аферисты? — хмуро спросил он, глядя на мелькающие городские огни.

— Как это случилось? — задала вопрос Иванушкина. — Леша в двух словах обрисовал ситуацию…

— Я сам знаю не больше твоего. Развод простой, как три копейки. Наш товарищ и партнер, этот гребаный любитель поесть на халяву устриц, получил аванс и сделал ноги.

— Сколько он взял?

— Пятьдесят.

Анна подошла к турку:

— Значит, сто миллионов пока у нас?

Серкан кивнул:

— Что это меняет? Ты возместишь ущерб «гному»? А, помимо прочего, Красильщиков наверняка потребует компенсацию!

— Почему ты сразу начинаешь включать «заднюю»? — мягко спросила она. — Может, есть возможность отыскать Смирнова?

— Ну да. Такой он дурак, чтобы сидеть и дома дожидаться. На работе не появлялся, родные тоже не знают, где он.

— Я не удивлюсь, если через какое-то время они тоже исчезнут, — встрял в разговор Алексей.

— Странно, — задумалась Анна. — Пятьдесят миллионов, конечно, деньги немалые. Но когда у тебя есть семья, рисковать из-за них… Он ведь, по сути, поставил себя вне закона.

Серкан усмехнулся и задернул штору:

— А кто знает об этой сделке? Ну, кроме разве что «гнома»? Ведь это все чистой воды афера! Кто пойдет на него жаловаться, Красильщиков? Нет. Мы? Это ведь была наша инициатива, с памятником.

— «Гном» захочет вернуть свои деньги, это ясно, как божий день, — согласилась Анна. — Хотя… Можно проверить аэропорты, узнать хотя бы, куда он свинтил.

— Мне многое по силам, но я не всемогущественный, как Старик Хоттабыч, — фыркнул Серкан. — Для таких проверок нужны связи в ФСБ или, как минимум, ментов. Вот, кстати, запряги своего дружка, который твое колье нашел…

— И почему обязательно аэропорты? — снова подал голос Алексей. — Он мог затаиться где-то в глубинке. Россия большая.

— Может, через Ковалевич его поискать? — предложила Анна. — Они все-таки долгое время сотрудничали…

— А ты думаешь, только тебе это в голову пришло?! — гаркнул турок, и она не выдержала:

— Не ори на меня! Я не виновата, что твой Смирнов такой мудак!

— Вот что есть, то есть, — вздохнул Серкан. Тренькнул его телефон на журнальном столике, и он с интересом открыл сообщение.

— Он как будто слушает наши разговоры, — с усмешкой сказал Серкан, протягивая телефон Анне так, чтобы она могла прочесть письмо. — Горячий привет от «гнома».

Иванушкина подалась вперед, разглядывая сообщение. На экране была фотография пресловутого памятника Петра I, на фоне которого стоял Красильщиков. Выражение его застывшего лица, изуродованного шрамом, не предвещало ничего хорошего. Под изображением был вопрос:

«Почему эта штука все еще в Москве?»

Следующее сообщение было еще конкретней:

«Где разрешение на снос?»

— Я не завидую этому Смирнову, — сказала Анна. — Это мы его за глаза гномом называем, а на самом деле Красильщиков жуткий тип. Он одного своего конкурента в плавильную печь засунул.

Серкан закатил глаза:

— Спасибо за моральную поддержку. Это сейчас очень вовремя.

Анна принялась мерить номер неторопливыми шагами:

— В любом случае надо что-то делать. Может, вернуть «гному» деньги?

— А как же пятьдесят лямов, которые эта жадная моль хапнула? — спросил Серкан.

Анна вдруг остановилась и посмотрела на султана так, словно впервые его увидела.

— А кто знает, что Смирнов получил пятьдесят миллионов?

— Мы… А что ты задумала? — насторожился Серкан.

— То есть «гном» не в курсе?

— Вроде нет.

— Так с таким же успехом мы можем свалить на Смирнова всю сумму, — тихо сказала Анна.

Серкан с Алексеем переглянулись.

— Суперсовет, — резюмировал турок. — Ты, я вижу, плавильной печи совсем не боишься.

— Слушай, сбавь обороты, — вскипела Анна. — Все, что я предлагаю, тебе не нравится!

— Лапочка, это тебе не пиджаки выбирать, — резко сказал и, передразнивая девушку, просюсюкал тонким голосом: — О, я могу отличить подлинный «Гуччи» от неподлинного «Хренуччи»!

Анна холодно смотрела на него и, когда тот умолк, сказала:

— У меня появилась одна идея. Ты будешь слушать или мне уехать?

Серкан плюхнулся на диван, угрюмо сцепив перед собой руки.

— Говори.

Она глубоко вздохнула, словно набирая побольше воздуха в легкие:

— Если мне не изменяет память, в этой сделке мы основывались на том, что москвичи не любят этот памятник, верно?

— Верно.

— Так вот, — развивала свою мысль Иванушкина. — А если мы перевернем все с ног на голову?

— То есть? — не понял Серкан.

— Что, если москвичи узнают о том, что их Петра собираются увозить в Стамбул? Думаю, тут поднимется вопрос принципа. Мол, Петр I, конечно, сукин сын, но это наш сукин сын! Уверена, что даже самый ярый противник этого памятника встанет грудью на его защиту! Сработает инстинкт собственника. Тогда при всем желании хотелки «гнома» не будут играть никакой роли. Форс-мажор, вот и все. А со Смирновым — отдельная песня.

— Интересная мысль… И как это сделать? — В голосе Серкана затеплилась надежда. — Убедить москвичей в том, что они против вывоза памятника?

— У тебя есть знакомые в прессе? В шоу-бизнесе? Можно пустить пару статей в СМИ, что вот, мол, так и так… устроить какую-нибудь встречу на телевидении… Написать в блогах, форумах… В общем, интернет я возьму на себя. Такая новость разлетится во Всемирной паутине уже сегодня ночью!

— Что ж… если это сработает, получишь премию, — пообещал Серкан.

— Не «если», — поправила его Анна. — А «когда». И деньги мне нужны уже прямо сейчас.

* * *

Оторвавшись от ноутбука, Анна устало потерла глаза. Пожалуй, пора сделать перерыв. Она прошествовала на кухню, достала из холодильника пакет с грушевым соком, нацедила стакан и отпила половину. От холода тут же заныли зубы, но она сделала еще один жадный глоток, затем включила телевизор. На экране замелькали кадры очередного сериала про бандитов, и Анна принялась щелкать кнопками.

— …подписали петицию против выноса памятника из Москвы… — раздался мелодичный голос дикторши. — В знак протеста многие вышли на набережную…

— Отлично, — с удовлетворением кивнула Иванушкина, допивая сок. — Так и надо.

Следующий канал был музыкальным, и снова нажала на кнопку.

— …гуманитарным институтом и другими учебными заведениями были составлены обращения с просьбой оставить Петра Первого в столице…

Анна поставила пустой стакан в раковину.

— Шик-блеск, — пробормотала она. — Как поется, «все идет по плану».

Вернувшись в комнату, девушка остановила свой взгляд на плюшевом кролике, сидевшем на подоконнике.

— Что-то нашего поклонника в последнее время не видать, — задумчиво проговорила Анна и, взяв игрушку, прижала ее к себе, уткнувшись носом в пушистую мордочку кролика. Несколько секунд она простояла в полной неподвижности, погруженная в свои мысли. Затем, словно очнувшись, посадила кролика в кресло и вернулась за стол.

— Так… — вслух произнесла она. — С памятником мы вроде как разобрались. Вернемся к нашему неуловимому Джо… Смирнову, то есть…

Из всех соцсетей, которые изучила Анна, беглый чиновник состоял лишь в «Одноклассниках». Правда, в последнее время по понятным причинам Валерий Валерьевич не особо баловал своих подписчиков новыми фото, и Анне пришлось довольствоваться тем, что было в наличии. Она скопировала все изображения из альбомов Смирнова, после чего принялась внимательно изучать каждую фотографию.

Тщетно. Никакой зацепки.

Иванушкина выпрямила затекшую спину и повернулась, наткнувшись на немигающий взгляд искусственных блестящих глаз кролика.

— Как ты думаешь, куда он мог сбежать? — спросила она.

«Ага, — усмехнулась Анна про себя. — Еще десять минут такой работы, и тебе прямой путь в дурку…»

Она снова посмотрела на экран, переключившись на следующее фото. На нем было только лицо Смирнова. Губы изогнуты в натянутой улыбке, на лысине поблескивали капли пота, глаза закрывали солнцезащитные очки. На них и сосредоточила свое внимание Анна. Увеличив масштаб изображения, она заметила, что на стеклах отражается какое-то название, которое она быстро переписала на листок. Получилось «Mediterranio».

Анна принялась вертеть ручку между пальцами. Чертовски знакомое название… Память ей не помогла, и она вбила название в поисковой строке. Ответ не заставил себя ждать, и ее глаза торжествующе загорелись. Неужели она напала на след?!

Пожалуй, надо сообщить об этой новости Серкану.

Взяв телефон, Анна заметила, что пока она была на кухне, ей пришло новое сообщение от Василия:

«Аня, привет! У меня хорошая новость — вашего папу отпускают послезавтра в 9 утра».

— О господи, — прошептала Иванушкина, моргнув. В какой-то момент ей показалось, что все это происходит во сне. — Неужели?..

На глазах выступили слезы, и она торопливо смахнула их рукой. Конечно, это отличная новость, но не мешало бы узнать, что это — совпадение или Василий приложил какие-то усилия, чтобы отец вышел пораньше?

Ее раздумья прервал звонок в дверь, и Анна чуть не подскочила на месте от неожиданности.

«Кто это в такое время? Был бы Миша, написал бы заранее», — подумал она.

Не надевая тапок, она босиком прокралась в прихожую и посмотрела в смотровой «глазок». Удивлению Анны не было предела, когда ее взору предстал Серкан.

— Ты? — не поверила она, открывая дверь. — Не успеваю прийти в себя от новостей за последние десять минут…

— Надеюсь, новости хорошие? — подмигнул ей турок. — А я проезжал мимо, решил в гости зайти… Впустишь?

Анна молча посторонилась, пропуская его в квартиру.

— Новости хорошие, — сказала она. — Про памятник слышал? Весь интернет гудит, как пчелиный рой. Только что телевизор включала — там то же самое. Петр I остается в Москве — и точка.

— Да, я в курсе, — откликнулся Серкан, с интересом оглядывая квартиру. — Ты молодец, твой план сработал на «ура». У меня для тебя тоже хорошая новость.

Он полез во внутренний карман пиджака и вытащил сверток, завернутый в темный пакет.

— То, что обещал. Пятнадцать миллионов.

— Спасибо. Только мне уже не нужно, папу завтра отпускают, — ответила Анна. — Мне тот самый полицейский помог.

— Надо же… Значит, бывают бескорыстные менты, — удивился Серкан. — И все равно оставь деньги себе. Уверен, мы еще у «гнома» свой процент отобьем.

— Спасибо… Мне, кстати, еще ломбардам долги нужно вернуть, — вспомнила Анна.

— Неплохие апартаменты, — сказал он, оценивающе глядя на беспорядок в комнате. — Еще бы ремонт современный…

— Хватит ерничать.

— Не обижайся, я просто так.

— Я тебе не все новости сообщила. Мне кажется, я знаю, где прячется Смирнов.

Серкан едва не вывихнул шею, резко повернувшись к Анне:

— Ну?!

— Иди сюда, смотри… Я посмотрела его старые фотки из отпусков… Видишь? У него в очках почти все время отражается один и тот же пейзаж, и там виден ресторан с вывеской.

— Что, серьезно? — Серкан, щурясь, разглядывал очки Смирнова.

— Я погуглила, и выяснилось, что это ресторан на острове Миконос, довольно известный.

— Возможно, этот проходимец приобрел там какую-нибудь недвижимость? — выдвинул версию Серкан.

— Все может быть. Скажи об этому Красильщикову, — посоветовала Анна. — Уверена, он рад будет проверить этот вариант.

— Ты забываешь один пикантный нюанс, — напомнил Серкан. — Если Смирнова схватят за жабры, он скажет, что не забирал себе всю сумму. И тогда у нас будут серьезные проблемы.

Анна пожала плечами:

— Пусть говорит. Кто ему поверит, после того как он всех кинул?

— Что ж, резонно.

Серкан подошел к креслу и уставился на кролика.

— Что это за розовый уродец?

Он поднял его за уши, но Анна вырвала из его рук игрушку.

— Это мне Василий подарил! А кролик вовсе не уродец… — сказала она, и в ее голосе проскользнула ревность.

— Этот мент, что, у тебя дома был? — не поверил Серкан.

— Да. Там долгая история, я его ударила случайно. Лови!

Она бросила кролика в сторону турка, и он едва успел поймать его.

— Ого, чего он такой тяжелый? — удивился Серкан. — Так и убить можно…

Он принялся крутить игрушку из стороны в сторону, и в глаза тут же бросился кривой шов на затылке кролика.

— Эй, только не вздумай… — предостерегающе начала Анна, но сильные пальцы турка уже пролезли внутрь, разрывая материю. Затрещали нитки, и спустя несколько секунд голова кролика лежала отдельно.

— Ну, посмотрим, что там есть, — проговорил Серкан, заглядывая внутрь. — Что ж, я ничуть не удивлен. Смотри, детка.

Он повернул оторванную голову в сторону оторопевшей девушки, розовые уши беспомощно болтались в воздухе. Лицо Анны побледнело. Внутри плюшевой головы виднелась крошечная видеокамера, на которой, словно редкий рубин, пульсировала красная лампочка.

— Поздравляю, — тихо сказал Серкан. — А твой поклонник не так-то прост, как ты думаешь.

— Зачем… — Анна была настолько ошеломлена, что едва ворочала языком. — Зачем он это сделал?

— Понятия не имею. Хорошо бы это у него самого выяснить. И заодно узнать, что он успел про нас узнать…

Помолчав, Серкан хмуро проговорил:

— Это все мне не нравится.

— Ладно, не паникуй, — сказала Анна, справившись с мимолетным шоком. — Я с этим разберусь. Папу только встречу.

* * *

В десять утра «Майбах» Серкана мягко припарковался рядом с офисом Красильщикова.

— Ну и дыра, — поморщился турок, посмотрев в окно. — Здесь уместнее фильмы ужасов снимать.

— Ну, каждому свое, — сказал Алексей. Серкан открыл дверь, и телохранитель спросил: — Может, мне тоже пойти?

— Не нужно. Иначе этот «гном» решит, что я боюсь, раз охрану с собой притащил.

— Как знаешь.

Серкан быстро поднялся по ступенькам серого здания и скрылся за металлической дверью.

— Чай, кофе? — спросил Виктор Петрович, сверля турка ледяным взглядом. Внутренне поежившись, Серкан подумал, что, судя по выражению физиономии «гнома», тот с радостью бы растерзал его прямо на месте.

— Благодарю, не надо.

Красильщиков кивнул в сторону глубокого кресла, и Серкан молча сел. Ротвейлер вальяжно лежал рядом с массивным столом, изредка позевывая. Несколько раз блеснули влажные клыки, и турок с трудом отвел взор от собаки.

— Интересный подарок мне на днях преподнесли, — вдруг сказал «гном» и, нагнувшись, поднял продолговатый предмет, напоминающий копье с длинным широким лезвием. — Знаешь, что это?

Серкан покачал головой.

— Это «пальма», — объяснил Красильщиков. — С этой штуковиной в древности эвенки на медведя ходили.

Он покрутил копьем в воздухе, едва не задев клинкообразным лезвием монитор.

— Это тебе не карабин с оптикой, тут смекалка нужна. Охотник вставал рядом с берлогой и бил косолапого, как только тот высовывался наружу. Удар был направлен в шею, чтобы рассечь кровеносные сосуды…

— Сильная вещь, — похвалил Серкан, при этом внутри у него все ходило ходуном. В какое-то безумное мгновение ему даже почудилось, что «гном» возьмет да метнет в него эту «пальму», решив испробовать древнее оружие эвенков…

— Ладно, — Красильщиков неожиданно заговорил другим тоном. — Вернемся от медведей к нашим баранам. Я насчет Петра I.

— Виктор Петрович, мы оба оказались заложниками непростой ситуации, — сказал Серкан. — Меня, к сожалению, тоже ввели в заблуждение. Я не сомневался, что памятник в Москве никому не нужен, но все вышло иначе…

Положив копье прямо на стол, Красильщиков взял из вазочки шоколадную конфету.

— Да слышал я про этот визг, что москвичи против, — фыркнул он. — А что этот упырь из Департамента говорит? Я о Смирнове. Как объясняет такой общественный резонанс?

— Увы, этот упырь отбыл с вашими деньгами в неизвестном направлении, — сообщил Серкан. — Насколько я понимаю, он не смог внутри ничего согласовать и решил просто слиться.

На грубом лице Красильщикова появилось кислое выражение, словно вместо конфеты, которую он начал жевать, оказалась долька лимона.

— Ой, как вы мне сейчас неприятно сделали, — протянул он.

Ротвейлер, словно почувствовав перемену настроения хозяина, угрожающе заворчал.

— Тихо, Джеки, тихо. — «Гном» покосился на собаку, и та притихла. — Ой, как неприятно-о… Просто взял сто пятьдесят лямов и того? Фьюить?!

Серкан молча кивнул. Он старался выглядеть невозмутимо, но внутри него будто открыли кран, наполняя нутро ледяным озером.

— Часть вины в случившемся лежит на мне, — проговорил он. — И мне хотелось в знак примирения как-то компенсировать ваши затраты…

«Гном» пренебрежительно махнул рукой.

— Дело не в затратах, Серкан, я еще заработаю, — ответил он, начиная складывать фантик вчетверо. — Дело в принципах. Какая-то, понимаешь, мразота берет мои бабки и воображает, что может с ними вот так просто слинять?

— Я вас очень хорошо понимаю. Для моей семьи принципы всегда были вещью основополагающей… Но что касается Смирнова, позвольте поделиться с вами кое-какими мыслями.

— Что еще? — нахмурился Красильщиков.

— Я могу предположить, где он прячется.

В глазах «гнома» заискрились опасные огоньки, а толстые пальцы неосознанно потянулись к копью.

— Я тебя внимательно слушаю.

* * *

— Не нервничай ты так, — сказал Алексей, заметив, как Анна нервно кусала ноготь. — Отпустят твоего батю, никуда не денутся.

— Уже почти десять, — она глянула на экран телефона. — Целый час прошел, а его все нет!

— Ань, это ведь зона, — напомнил телохранитель. — Пока кучу бумаг заполнишь, везде отметишься… Твоему отцу вещи получить надо обратно, плюс справка об освобождении…

Вздохнув, Иванушкина положила руки на колени.

— Мы почти двадцать лет не виделись. Он наверняка сильно изменился, и это меня пугает.

— Солидный срок. Психологи утверждают, что необратимые последствия наступают уже после пяти лет отсидки, — заявил Алексей, и Анна испуганно посмотрела на него.

— Но я уверен, что из каждого правила есть исключения. На самом деле двадцать лет — это еще не так страшно. Я слышал, некоторые сидят по сорок и даже по пятьдесят лет.

— Ужас, — пробормотала она. — Вся жизнь за решеткой.

— Знаешь, со временем к этому привыкаешь, — произнес Алексей. — Это здесь движуха, а там словно все законсервировано. Вот выйдет такой сиделец на свободу после двадцати лет зоны, покрутится да обратно вернется. Не успевают эти люди за временем. Да и кому бывшие зэки нужны на воле? Родные или умерли, или отказались от них, на работу берут с неохотой. А здесь их уважают, все по понятиям… Если, конечно, не шестерка какая-нибудь.

Он продолжал говорить, но Анна его уже не слушала — все внимание девушки было приковано к открывающимся воротам.

— Папа, — прошептала она и, выскочив из машины, кинулась к отцу.

— Принцесса! — широко улыбнулся Лев, распахивая объятия. Анна повисла на его шее, словно ребенок. Прижимаясь к отцу, она перестала себя сдерживать, и слезы радости хлынули из ее глаз.

— Я так… — всхлипывала она. — Я так за тебя боялась!

— Ну что ты, родная… Не реви. Видишь, я в полном порядке.

Он осторожно поставил дочь на землю и посмотрел на роскошную иномарку:

— Крутая тачка!

— Все, как положено встречать дорогого гостя, — сквозь слезы улыбнулась Анна. — Идем. У меня для тебя маленький подарок.

Уже в машине она протянула отцу коробку с новым телефоном.

— Там уже все подключено, осталось только контакты перекинуть, — сообщила Анна. — Ну как ты, пап? Рад? Ощущаешь себя свободным?

— Конечно, родная. Спасибо за подарок, я очень тронут, — тепло сказал Лев. — Я какое-то время у тебя поживу, можно?

— О чем разговор! — воскликнула она. — Сколько хочешь!

— Я тебе надоедать сильно не буду. Чуть отдохну и поеду.

Улыбка на губах девушки угасла.

— Что-то я не поняла… Куда ты собрался ехать?

— Надо одно важное дело закончить, — ответил Лев, убирая смартфон в карман куртки.

Анна насупилась:

— Это дело что, важнее, чем я?

— Не дуйся, принцесса, — засмеялся Лев. — Мы с тобой еще успеем надоесть друг другу.

Он ласково потрепал ее по голове, но Иванушкина отодвинулась, устремив свой взгляд в окно.

Алексей многозначительно посмотрел на нее в зеркало и слегка увеличил громкость радио.

— Ты с мамой совсем не общаешься? — нарушил молчание Лев.

— Практически нет. Я как-то еще пыталась поддерживать с ней контакты, но она сама ведет себя так, словно я какой-то дальний родственник, который претендует на ее наследство.

— Не обижайся на нее.

— Я не обижаюсь, — усмехнулась Анна. — Как говорится, врачи на больных не обижаются.

Алексей сменил волну на радио, и сквозь легкое потрескивание помех послышался хорошо поставленный голос диктора:

— …из пресс-службы Министерства культуры… Заместитель директора Департамента культурного наследия Санкт-Петербурга Валерий Смирнов скоропостижно скончался во время отпуска на острове Миконос… Ведется проверка, но одной из возможных причин смерти врачи уже назвали отравление устрицами… По неподтвержденным данным, Смирнов был замешан…

— Переключи, пожалуйста, — попросила Анна.

«Значит, я была права», — сверкнула у нее мысль, но почему-то особой радости она по этому поводу не испытывала. Каким бы ни был негодяем Смирнов, такой унизительной смерти она бы никому не пожелала.

Между тем Алексей послушно сменил волну, остановившись на «Ретро-FM».

— «…До утра не погаснет окошко, Глеб Жеглов и Володя не спят. / Пресловутая „Черная кошка“ забоится наших ребят!» — загремел из динамиков голос Расторгуева.

Некоторое время все молчали, затем Лев вновь спросил:

— Слушайте, есть в Питере такая улица — Гангутская. Это далеко от центра?

— Не особенно, — ответил телохранитель. — Вас туда отвезти?

— Да, пожалуйста.

— Ты прямо сейчас туда собрался? — не поверила Анна. — Даже домой со мной не поедешь?

— Мне правда очень нужно, — сказал Лев, бережно взяв дочь за руку. — Ты мне адрес свой дай. Я к сокамернику заскочу дела перетереть, а потом сразу к тебе. Обещаю.

Анна изо всех сил заставила себя улыбнуться:

— Конечно, пап. Буду ждать тебя.

Однако, как только они добрались до города и Лев вышел на нужной улице, она заявила, что поедет вместе с Алексеем к Серкану.

— Он сегодня у этого, как вы там его называете… — сказал телохранитель. — У «гнома».

— А, ясно, — равнодушно кивнула Иванушкина. — Надеюсь, еще не в плавильной печи…

— Типун тебе на язык, — сердито бросил Алексей. — Мне все равно, хочешь — поехали. Я думал, ты отца будешь ждать.

— Что-то мне подсказывает, что сегодня он будет поздно, — невесело отозвалась Анна. — В крайнем случае позвонит. Ты, кстати, в карты играешь?

— Немного. — Он выглядел удивленным. — А что?

— Да так просто…

«Просто» вылилось в череду сокрушительных проигрышей Алексея, что в какой-то момент даже заставило его задуматься о мухлеже со стороны Анны. Словно поняв, о чем тот думает, она с усмешкой сказала:

— Я с детства в карты играю, еще с отцом тренировалась… Не волнуйся, я не шулер. К тому же колода была не моя, а ваша.

— И не поспоришь, — пробубнил Алексей, внимательно изучая карты. — Хорошо, что мы договорились не на деньги играть, иначе уже давно остался бы без штанов… Ты чего такая хмурая? Все из-за бати переживаешь?

Некоторое время Анна молчала, словно обдумывая ответ, затем проговорила:

— Понимаешь, я надеялась, что отныне мы будем вместе. Я так ждала его, деньги искала для него… А он пять минут со мной побыл и убежал. Какое-то невероятное разочарование! Эх… ладно, сдавай.

Едва Алексей принялся раздавать карты, как в холле хлопнула входная дверь.

— Привет, бездельники, — поздоровался Серкан, заходя в номер. Лицо турка было покрасневшим, глаза блестели, галстук съехал набок.

— Привет. Как прошла встреча с «гномом»? — поинтересовалась Анна. Серкан шагнул ближе, и она поморщилась: — От тебя несет, как от бочки с виски.

— Верно, — кивнул Серкан. — Потому что я пил виски. За упокой души господина Смирнова. Слышали уже?

— Слышали, — откликнулся Алексей. — Почетная смерть — подавиться устрицами…

Нетвердой походкой Серкан приблизился к сейфу, открыл его и после короткой возни бросил на стол две пачки денег:

— Это ваши проценты от сделки. Поздравляю вас.

Алексей взял пачку молча, словно карты, перекинул ее из руки в руку.

— Приятная новость, — сказал он.

— Теперь ты можешь сделать предложение своей девушке, — сказал Серкан. — На эти деньги можно купить приличную квартиру.

— Я подумаю, — коротко ответил телохранитель, пряча стопку купюр в карман. — Благодарю.

— Мне, кстати, «гном» на прощанье еще одно предложение сделал, — заявил турок. — Не поверите, но теперь он хочет этот фокус с переплавкой провернуть с крейсером «Аврора».

Алексей присвистнул, Иванушкина лишь с сомнением покачала головой:

— Не связывайся ты с ним больше. А то засунет тебя в плавильную печь…

— Не буду, — поклялся Серкан, подходя к бару. — Я считаю, что не стоит искушать судьбу. Ну что, по бокалу шампанского?

— А давай, — сказала Анна. На деньги она даже не взглянула.

Пока Серкан наполнял бокалы, на ее телефон пришло сообщение от Василия.

— Ага, я как раз тебя вспоминала, — чуть слышно сказала девушка.

«Привет, Ань. Давай завтра встретимся?» — прочитала она.

— Конечно, милый, — бархатистым голосом пропела она и написала ответ:

«Не вопрос, где и когда?»

Пока следователь раздумывал, она подняла глаза на Серкана:

— Завтра пойду с ментом разбираться. Кабзда ему. Ну что, где мое шампанское?

Часть 3

Кто хочет доить чужую корову, подкупает пастуха, а не корову.

Вильгельм Швебель

В последний момент, стоя у железной двери, Лев внезапно испугался. А вдруг та, к которой он пришел, уже давно здесь не живет? А вдруг она замужем? И сейчас получится ситуация, как с Доцентом из киноленты «Джентльмены удачи», — «Я тебя предупреждал, что с лестницы спущу?..».

— Будь что будет, — прошептал Иванушкин и нажал на кнопку звонка. Некоторое время за дверью царила тишина, потом мягкий женский голос поинтересовался:

— Вам кого?

— Тебя, — хрипло проговорил Лев, и дверь открылась. На пороге стояла миловидная рыжеволосая женщина лет сорока пяти.

— Маринка. — Губы Льва разъехались в улыбке.

— Лева? — не поверила женщина, глаза ее округлились. — Господи, это что, сон?!

Они крепко обнялись.

Спустя час, лежа в постели, она спросила:

— Ты голодный? Хочешь, что-нибудь вкусное закажем? Знаю, в зонах небогатое меню…

— Да, конечно. Ничего, что я так, без звонка? — спросил Лев, приподняв подушку. — Я только твой адрес помню, вот и решил к тебе.

— О чем ты, я безумно рада.

Помолчав, Марина сказала:

— Как будто та встреча была вчера. Я в ванне лежу, с книгой… Как сейчас помню, «Преступление и наказание» читала. А ты с дочкой пришел… Эх. Кажется, уже сто жизней с тех пор прошло…

— Ты вообще не изменилась, — признался Лев.

— Да ну брось ты, — засмеялась она. — Я каждое утро у себя новый седой волос нахожу. Представляешь, у меня уже внук есть. Думал когда-нибудь, что я бабкой стану?! Кошмар.

— Самая красивая бабка на свете.

Они рассмеялись.

— Слушай, Марин… — осторожно начал Иванушкин. — А Женька Леонидов у вас появлялся?

— Женька? Так он же в Калининграде теперь, большой перец. Что-то типа замгубернатора, точно не скажу… А вы что, совсем не общаетесь? Вы вроде ближайшие друзья были.

— Были, — мрачно подтвердил Лев. — А Синельников Ромка? Он, кажется, в Питере.

— Ага. Головой, правда, поехал — из дома практически не выходит… Позвал как-то в гости к себе, у него особняк на Крестовском. Он теперь антиквариатом торгует, и весь дом как музей. Прислуги — человек двадцать.

— Что ж, красиво жить не запретишь. Дашь мне его номер?

— Да не вопрос.

— И еще хотел узнать… Я видел, тут по городу все на самокатах ездят. А где их берут?

* * *

Закрыв кабинет, Василий посмотрел на часы. Восьмой час, он и так засиделся дольше других, а домой все равно не тянуло. Он прилагал титанические усилия, чтобы не казаться, а именно быть хорошим мужем, но пока ничего не выходило. Постоянные ссоры с Ольгой превратились в неприятную обыденность, вроде утреннего бритья по утрам. И, что самое отвратительное, Василий уже почти смирился с этим. Но ладно, когда семейные люди испытывают подобные ощущения, прожив тридцать-сорок лет вместе, но ведь они с Олей женаты всего год! Вся жизнь впереди!

Он подумал об Анне и вздохнул.

С тех пор, как она должна была встретить отца, Иванушкина ни разу не позвонила. Может, самому набрать?

Он вышел наружу, сбежал по ступенькам вниз и быстрым шагом направился к машине.

— Василий! — раздался до боли знакомый голос, и он дернулся, словно коснувшись оголенного провода. Медленно развернулся, глядя на Анну. Положив ногу на ногу, девушка сидела на лавочке рядом с разбитой клумбой и, улыбаясь, смотрела на него.

— Аня? — на мгновение растерялся он. — Что вы тут делаете?

— Пришла поблагодарить за подарок, — промурлыкала Иванушкина. Она нагнулась, вытаскивая из-под ног крупный пакет. Василий с удивлением смотрела, как она вытаскивала наружу потрепанного кролика. Того самого, которого он несколько дней назад вручил Анне.

— Хорошо придумано, — сказала она, издав смешок. Отделила голову от туловища игрушки, демонстрируя полицейскому обломки видеокамеры. — Это был сюрприз.

— Хм… — кашлянул Василий. — Может, мы сядем в машину и поговорим?

— Можно и поговорить, я не тороплюсь, — согласилась Анна.

— Может, посидим где-нибудь? — спросил он, когда Иванушкина оказалась в автомобиле.

— Мы вроде и так уже сидим или нет?

— Я имею в виду кафе.

— Сначала объясните мне ситуацию со слежкой, — потребовала Анна.

Василий уставился прямо перед собой.

— Это часть моей работы, Аня. Хочу тебе напомнить, что я тоже подневольный человек и выполняю приказы руководства.

— Тогда зачем эти признания о чувствах? — изумилась Анна. — Чтобы легче войти в доверие?!

Он ответил не сразу.

— Здесь я говорил правду, — наконец произнес он глухим голосом. — Что ж теперь поделать, раз так ситуация сложилась?!

Анна вдруг рассмеялась:

— Это мне напоминает анекдот про ежиков, которые плакали, кололись, но продолжали лезть на кактусы… Ладно, что вы там насчет посидеть говорили? Я тут как раз одно подходящее заведение неподалеку знаю.

Спустя тридцать минут они уже расположились в уютном кафе, посетители, которого преимущественно составляли молодые люди восемнадцати-двадцати лет.

— Интересный выбор, — пробормотал Василий, водя пальцем по меню, выполненному в виде таблицы Менделеева. — Кстати, как вы отца встретили? Все в порядке?

— Вполне, — уклончиво ответила Анна. Делиться семейными проблемами с этим не в меру любопытным полицейским ей сейчас не хотелось.

— Ну и замечательно, — сказал Василий, которого, казалось, лаконичный ответ девушки устроил. — «Фиш хаус» — это что такое?

— Заказывай, не пожалеешь, — пообещала Анна.

— А «спайси машрум»?

— Тоже неплохо. Но если я расскажу, неинтересно будет… Попробуй. Ничего, что я на «ты» перешла?

— Меня это вполне устраивает.

— У меня для тебя хорошая новость, — вспомнила она. — Я рассчиталась с ломбардами, вернула им деньги. Так что никаких претензий ко мне нет.

— Умница, — похвалил Василий.

Сделав заказ, Анна повернулась к нему:

— Значит, я тебе нравлюсь, но при этом в интересах следствия ты шпионил за мной?

— Совершенно верно.

Он покосился на гладкие колени девушки, выглядывающие из-под тесной юбки:

— Вся наша жизнь состоит из парадоксов и диссонансов.

— С этим не поспоришь. Ты хочешь посадить меня в тюрьму?

— Нет, Аня, таких планов лично у меня нет. Камера была поставлена с целью поимки более крупной рыбы.

— Ты Серкана имеешь в виду? — спросила Иванушкина.

Василий хотел ответить, но в этот момент официант принес поднос с заказом.

— Это что? — недоверчиво спросил полицейский, глядя на прозрачный пакетик, внутри которого мерцали мармеладные рыбки.

— «Фиш Хаус» — пояснила Анна.

— Его нужно пить?

Иванушкина снисходительно улыбнулась и, воткнув в горлышко пакета специальную трубочку, начала медленно потягивать коктейль. Ее глубокие синие глаза, не отрываясь, смотрели на Василия.

— Ань, ты очень красивая, — проговорил он, чувствуя, что от волнения его голос слегка охрип. — И ты действительно мне очень нравишься. Но… у меня нет цели затащить тебя в кровать.

В глазах Анны промелькнуло нечто, отдаленно похожее на разочарование.

— И чего ты хочешь? — сухо спросила она.

И когда полицейский начал говорить, ее глаза расширились от изумления.

* * *

Удивлению охраны четырехэтажного особняка не было предела, когда на мониторе они увидели остановившегося у ворот человека на электросамокате. Нажав на кнопку звонка, он принялся терпеливо ждать.

— По ходу, это и есть Иванушкин, о котором предупреждал шеф, — предположил один из телохранителей. — Идем встретим.

— Привет, парни, — улыбнулся Лев, когда стальные ворота с тихим шипением раздвинулись в стороны. — Как настроение?

— Все хорошо, — вежливо ответил охранник, поставив самокат Льва на подножку.

— Я к Роману, он в курсе, — посерьезнел он.

— Как вас представить?

— Скажите, Лева. Старый друг.

Бодигарды быстро обыскали Иванушкина.

— Идемте.

— Как у вас тут все… — не выдержал Лев. — Серьезно.

Громадный коттедж, выполненный из чистейшего белого мрамора в стиле средневекового замка, поразил его до глубины души, но он не подал виду, сохраняя на лице невозмутимое выражение. В поношенной куртке и запыленных туфлях он смотрелся здесь так же чужеродно, как тюлень, случайно затесавшийся в стаю акул.

Войдя внутрь, Лев расширенными глазами уставился себе под ноги — весь пол был усеян десятирублевыми монетами, тускло поблескивающими медью.

— На четвертый этаж, — бросил один из телохранителей, и все трое, хрустя монетами, двинулись к лестнице. Когда Лев шел по деньгам, у него возникла ассоциация с морской галькой, и он грустно улыбнулся.

Они поднялись на самый верх, зашагав к гостиной, и вновь брови Льва выгнулись дугой — ковер на этаже тоже был завален деньгами. Только не монетами, а сторублевыми купюрами.

«Я что, сплю? — подумал он, чувствуя, как шуршат сотки под стоптанными подошвами его туфель. — Ромка, этот небритый черт, что играл пьяный на гитаре, живет в замке, где все полы завалены баблом?!»

— Вам придется разуться, — подал голос один из охранников, и Лев, помедлив, скинул туфли. Мысленно он похвалил себя, что успел перед выходом на волю достать новые носки. Здорово бы он выглядел, если бы из дырок торчали пальцы…

— Лева?!

Он вскинул голову, вглядываясь перед собой. В гостиной горело несколько светильников, расставленных по периметру, и он не сразу увидел сидящего в кресле грузного мужчину в длинном шелковом халате. Лишь сделав пару шагов вперед, Лев убедился, что перед ним Роман. Он пристально смотрел на гостя, словно не веря своим глазам.

— Он самый, брат, — подтвердил Лев. — Лева Иванушкин.

Его первым порывом было пожать руку старому другу, но, видя, что тот даже не привстал в кресле, он остался на месте. Взгляд Льва быстро пробежался по мужчине — от тонких усиков, мерцающих перстней, которыми были унизаны пальцы Романа, до бархатных лоферов на его ногах.

«Ну прямо итальянский мафиози», — шевельнулось в голове у Иванушкина.

— Присаживайся, — кивнул Роман, и Лев увидел кресло в другом конце гостиной. — А я прямо чувствовал, что ты на днях освободишься.

— Знаешь, у меня перед глазами на всю жизнь запечатлелась картина, когда мы были вместе на свободе в тот день, — заговорил Лев, усаживаясь в кресло. — Точнее, в ту ночь. Крохотная кухня, накурено, на столе водка и карты, на плите остывший борщ… Моя Анютка «Мурку» горланит…

— Светлые были времена, — согласился Роман. — Но ничто не вечно под луной, как говорил классик. Что же тебя привело в мой дом?

— Женька Леонидов у тебя не появлялся? — как можно спокойней спросил Лев. — Наш третий друг в нашей крепкой дружной компании.

— О, вот кто тебя интересует, — протянул хозяин дома. — Так он в Калининград давно перебрался. Большую должность там занимает, директор Департамента в местной администрации.

В глазах Романа вспыхнуло понимание.

— Да, Евгений поступил нехорошо. И у тебя есть все основания выяснить с ним отношения, — сказал он. — Вот только я не хочу с этим связываться. У меня свой тихий бизнес — антиквариат.

— Мне нужны деньги, Рома.

— Деньги всем нужны, — миролюбиво заметил Роман. — О какой сумме идет речь?

— Ну, хотя бы десять миллионов.

— Это крупная сумма, дружище.

Лев едва удержался, чтобы не расхохотаться во весь голос. И это говорит человек, у которого персидские ковры завалены деньгами? Который сидит на четвертом этаже роскошного особняка, где дверная ручка стоит как сто самокатов, на котором он приехал?!

Он коснулся носком рассыпанных купюр:

— Крупная, но не для тебя.

Лоснящееся лицо его бывшего приятеля стало скучным, будто волею судьбы ему приходилось слушать нудную лекцию.

— Как отдавать будешь? Я гляжу, ты даже не на машине приехал.

— Всему свое время, — уверенно ответил Лев. — А насчет долга придумаю что-нибудь. Ты меня знаешь, Рома.

— Лева, я почему-то думаю, что деньги тебе нужны на разборки с Женей, — заговорил Роман. — Повторяю, не впутывай меня в это. Свою «пятерку» я отсидел полностью.

— Хорошо, а если посмотреть на проблему под другим углом? — не отступал Лев.

— Интересно, под каким?

Нетерпеливые нотки в голосе Романа свидетельствовали о том, что разговор со старым другом начал его утомлять.

— Ты можешь познакомить меня с людьми, которые играют в покер, — заявил Лев.

— Покер? — переспросил Роман и озадаченно потер виски. — Лева, есть у нас такой клуб по интересам… Вот только вход туда, точнее сюда, полмиллиона.

— То есть игра будет у тебя?

— Да. Но, дружище, ты уж извини. Для тебя это неподъемная сумма.

— Это мои трудности, цену ты назвал. Значит, договорились?

В глазах Романа мелькнуло удивление, сменившееся любопытством.

— Только все по правилам, дружище, — сказал он. — Дочку с собой на покер тоже возьмешь?

Губы Льва разъехались в усмешке:

— Сам справлюсь. Ладно, я пошел. Туалет у тебя где?

— Охранник проводит.

* * *

— Пожалуй, закажу себе текилы, — сказала Анна, когда Василий закончил. — Давай еще раз. Правильно ли я тебя поняла, что ты предлагаешь свои услуги, считая, что мы с Серканом якобы состоим в какой-то аферистской шай…

— Брось, Аня, — мягко перебил ее полицейский. — Я же не дурак, хватит играть в кошки-мышки. К тому же ты сама принесла сюда кролика, так что я в курсе ваших дел.

— Я не принимаю такие решения, — наконец промолвила она. Она попросила официанта принести текилы, и Василий торопливо добавил:

— И мне одну порцию, пожалуйста.

— Ты же за рулем?

— Ну и что. Машину всегда можно оставить на стоянке, — беззаботно ответил Василий. — Ну так что? Пятнадцать процентов от общего заработка мне будет вполне достаточно.

Иванушкина засмеялась:

— Ну, как сказать. Учитывая, что у меня всего семь…

Василий тоже улыбнулся:

— Мужчины должны больше женщин зарабатывать.

— Ого… Смотрю, ты антифеминист, да? О'кей, проехали. Но повторяю, мне твои условия по-любому надо с Серканом согласовать.

— Понятно. Если можно, не затягивай. Я долго ждать не смогу.

Анна достала телефон, начав писать сообщение Серкану.

Затем принесли текилу. А через три минуты заказ повторился. И еще, и еще.

Ближе к одиннадцати вечера Анна неожиданно предложила переместиться на Неву, где в это время курсировало множество туристических кораблей. Василий согласился без раздумий.

Вскоре они уже сидели за стойкой небольшого бара рядом с живой сценой. Невысокая худенькая девушка, облаченная в тонкое откровенное платье, пела шансон. Василий подумал, что милое личико и хрупкое телосложение певицы никак не вязалось с ее грубым прокуренным голосом.

«Но может, шансон именно таким голосом и нужно петь?» — решил он.

— Ты… Василий, ты ведь женат? — уточнила Анна, глядя на полицейского блестящими глазами. Щеки ее порозовели, она была уже достаточно пьяна, впрочем, как и сам Василий.

— Это имеет какое-то значение для наших будущих дел?

— Я сейчас не это имела в виду…

— Лучше скажи, что будем пить. У меня уже губы жжет от этой соли, а от лимона скоро изжога начнется.

Анна хохотнула, качнувшись в сторону.

— Какой ты капризный, Вася, — она недвусмысленно подмигнула ему. — Давай попробуем самбуку.

— Это еще что за зверь такой?

— Ликер с ароматом аниса. Его итальянцы очень любят.

Пока исполнялся заказ, они наблюдали за певицей.

…Ведь с тобой, мой мусорок, я попутала рамсы… — хрипло вытягивала певица. — Завязала узелок, как тугие две косы…

Анна пихнула Василия в бок локтем:

— О, про тебя песня!

Он наклонился поближе к девушке:

— Что?!

— Говорю, про тебя песня!

— А-а…

— Помню, как ты подошел,

Как поскрипывал паркет,

Как поставил на мой стол…

Неожиданно Василий привлек Анну к себе, впившись в ее губы. Она вздрогнула, но не оттолкнула его.

Наконец оторвавшись от девушки, Мартьянов спросил:

— Сказать честно?!

— Ну скажи!

Вздохнув, он выпалил:

— Меня аферистки заводят! Просто сам не свой становлюсь! Была у меня одна такая! Такое женщинам не говорят, но… это был лучший секс в моей жизни!

Анна медленно провела указательным пальцем по ободку бокала, затем слегка наклонила голову, хитро глядя на Василия:

— Откуда ты знаешь, что это был лучший?

И, прежде чем он ответил, сама потянулась к нему, закрыв его рот губами.

После самбуки был ром, затем опять текила, потом они танцевали и снова целовались. А дальше все слилось в один сплошной вязкий туман, пропитанный алкогольными парами, громкой музыкой и жаркими объятиями.

Пробуждение было трудным. Веки Анны казались склеенными, и ей стоило немалых усилий разлепить их. В голове стучало и громыхало, словно там целая бригада лилипутов устроила капитальный ремонт. Глотка была настолько сухой, что о язык можно было зажигать спички.

— О, божечки мой, — простонала Иванушкина, приподнимаясь на смятой постели. И тут же замерла, увидев, что она не одна в кровати. Рядом, укрывшись одеялом, сладко посапывал Василий.

— Мать твою, нет, — прошептала Анна, откидывая одеяло. В глаза мгновенно бросились две детали — она в платье (слава богу!), а между ней и спящим полицейским лежали ее туфли.

— Надеюсь, эта «граница» помогла, — пробормотала Анна, вставая с кровати. Затем бесцеремонно дернула Василия за пятку: — Эй, подъем.

Тот мгновенно распахнул глаза и сел, ошарашенно таращась по сторонам.

— Это… — выдавил он. — Мы где?!

— У меня, — бросила Анна.

Он взглянул на свои измятые брюки.

— Ничего не было, — стальным голосом отрубила девушка, направляясь в ванную комнату.

Василий схватился за голову, потом перевел взгляд на телефон, лежащий на полу рядом с галстуком. От Ольги было сорок три пропущенных звонка, и его лицо помрачнело.

«Да уж… Предстоят неприятные объяснения», — с тоской подумал он и слез с кровати.

Между тем, сидя на краю ванны, Анна тоже удивленно смотрела на экран своего телефона. Сообщения, которые она отправляла вчера Серкану, так и остались непрочитанными.

— Такого никогда не было, — вслух проговорила она. — Ты ведь всегда на связи, султан! Что случилось?

Она набрала номер турка, но абонент оказался вне доступа. Отчаявшись, Иванушкина решила записать голосовое сообщение.

— Серкан, ты куда пропал?! Срочно выйди на связь! — едва не прокричала она.

«Алексей», — осенила ее догадка. Уж личный телохранитель точно должен знать, где его хозяин…

Однако телефон Алексея тоже не отвечал.

К слову, и от отца не было никаких известий.

— Ну вас в задницу, — проворчала она. — Я в душ…

Анна уже включила воду, как услышала звук хлопнувшей двери. Ее брови удивленно поднялись, и она вышла из ванной.

«Ушел по-английски», — подумала она, глядя на салфетку, которую Василий оставил на подушке. На ней фломастером было оставлено послание, и оно было коротким:

«Прости за все. Жду звонка».

— Как романтично! — воскликнула Анна, стягивая с себя платье.

Она быстро приняла душ, выпила горячего кофе и после очередной бесплодной попытки связаться с Серканом приняла решение ехать к нему в номер. Ее недоумение сменилось на беспокойство — может, с ним и Алексеем что-то случилось?!

На дорогу ушло минут сорок. В лобби отеля было немноголюдно, и, подходя к стойке ресепшена, Иванушкина с удивлением узнала в одном из присутствующих художника Гордеева. Сидя в мягком кресле, он о чем-то разговаривал с высокой блондинкой в строгом брючном костюме темно-серого цвета.

«Ба, да это же та самая особа, что тогда на свадьбе меня вином залила», — догадалась Анна. Судя по раздраженным ноткам в голосе женщины, разговор между ней и художником не клеился.

Администратор за стойкой, полноватая брюнетка, одарила Анну профессиональной белозубой улыбкой:

— Добрый день. Чем могу помочь вам?

— Здрасте, — кивнула она. — Вы меня, наверное, не помните, но я была тут у вас несколько раз… Султан Серкан…

От улыбки администратора потянуло прохладой.

— Его сейчас здесь нет, — произнесла она тоном, намекающим на то, что разговор окончен.

— Может, он сказал, куда поехал? — продолжала допытываться Иванушкина. — Понимаете, мы работаем вместе, а он не отвечает…

Выждав паузу, девушка за стойкой негромко проговорила:

— Какая-то гордость все-таки должна быть у женщин, как вы считаете? Думаете, вы первая, кто к нему в номер просится? Да у нас тут с утра до ночи парад обезумевших невест!

— …третий год продолжается! — неожиданно раздался возглас блондинки, и Анна невольно обернулась. Разъяренная, словно фурия, женщина нависала над сгорбившимся художником. — Это вообще как называется?!

— Каждый день кто-то приходит и врет, что по работе! — продолжила администратор с плохо скрытым презрением. — И все хотят в его номер влезть! А он, бедненький, прямо не знает уже, куда бежать от вас! Вы…

— Слушайте, — перебила ее Анна. — Кажется, я поняла. Похоже, вы сами влюблены в Серкана, так, что ли?

Девушка едва не задохнулась от возмущения, ее лицо стало пунцовым.

— …мошенник! — послышалось за спиной, и через секунду раздался звук, который нельзя было ни с чем спутать — смачный шлепок пощечины. Гордеев сидел с каменным лицом, на его левой щеке пламенела красная отметина.

В лобби повисла напряженная тишина.

— Если не выполните свои обязательства, у вас будут крупные неприятности, — пригрозила блондинка и стремительно зашагала в сторону лифтов. Задумчиво глядя на нее, Анна пошла следом.

— Здравствуйте, мы с вами уже как-то пересекались на одном пати, — скороговоркой выпалила она. Заглянув блондинке в ее накрашенные глаза, обрамленные искусственными ресницами, Анна продолжила:

— Я ассистентка Татьяны Бельской. Вот, случайно увидела, что у вас сейчас с Гордеевым конфликт произошел…

Договаривать свою мысль ей не пришлось, так как блондинка моментально подхватила заданный тон:

— Да мудила он! — гневно выпалила она. — Взял аванс три года назад за портрет и до сих пор ничего не сделал! Только завтраками кормит и деньги возвращать отказывается! Не связывайтесь с этим проходимцем и другим не советуйте!

Последняя фраза была брошена уже сквозь закрывающиеся двери лифта, но полученной информации Анне было достаточно. Она быстро вышла на улицу и поспешила за пожилым художником.

* * *

Прохладный утренний ветер обдувал разгоряченное лицо Серкана, он пришпоривал коня, быстро увеличивая скорость. Глаза султана сверкали триумфальным огнем, ноздри раздувались от возбуждения. Вестфальский белоснежный скакун нес его в зарождающийся день — рассвет только начинался, и малиновый край солнечного диска едва выглянул из-за леса, окрашивая верхушки многолетних елей в огненно-золотистый цвет.

— Йоу, давай, Инкредибл! — с азартом воскликнул Серкан. Его рубашка была в тон скакуну — кипенно-белая, она хлопала и раздувалась, как парус под порывами ветра.

Инкредибл послушно несся вперед, убыстряясь, когда тяжелые серебряные шпоры ударяли коня в бока. Серкан не случайно остановил свой выбор на вестфальской породе. Инкредибл был прямым потомком древней породы лошадей, которых специально выводили на просторах Вестфалии еще в пятнадцатом веке для рыцарских походов. Для того сурового времени требовались сильные и выносливые лошади, непривередливые к кормлению.

Уже третий год свой день рождения Серкан встречал именно так. Он загодя отключал все свои телефоны, уезжая на целый день в конный клуб, и лишь Алексей был в курсе, где его можно было найти. Для всех остальных Серкана в этот день не существовало.

— Вперед, Инкредибл!

Боковым зрением турок заметил, как из кузова «Лендровера», следовавшего параллельно по гравийной дорожке, поднялся старший конюх, махая ему рукой.

— Ваше султанское высочество! — заорал он. — Загоните коня!

Серкан лишь широко улыбнулся в ответ, еще сильнее пришпорив скакуна.

«Инкредибл еще вашему тарантасу фору даст», — подумал турок. В его памяти пронеслись события давно минувших дней, когда ему и в голову не могло прийти, что когда-нибудь он станет потомком Дома Османов… Именно в тот день он решил, что у него обязательно будет хороший и быстрый конь…

Как сейчас он помнил серые, монотонные будни в детском доме, светлым проблеском в которых были передачи про лошадей, которые изредка транслировали по старому допотопному телевизору. Правда, на нем постоянно приходилось регулировать антенну, а в дистанционном пульте менять батарейки, но это такие мелочи… Что это по сравнению с бесподобными кадрами несущихся во весь опор лошадей! Как грациозны и великолепны они были в забегах! И неважно, что некоторые передачи велись на английском языке…

В тот вечер в комнату отдыха зашли местные мальчишки, известные заводилы и хулиганы. Именно в этот момент в первую четверку выбился белый конь, и Серкан не мог оторвать от него глаз — настолько прекрасен он был!

Один из подростков молча вырвал пульт из рук Серкана.

«Эй! Я смотрю вообще-то!» — возмутился он.

«Заткнись. Сейчас „Партизан“ — „Црвена звезда“ будет», — безапелляционно заявил тот. Он попытался переключить канал, но все его попытки были бесплодными. И Серкан знал, по какой причине.

«И что? Я первый занял! У меня сегодня день рождения!» — сказал он.

«Рот закрыл и сдриснул отсюда, великий султан», — усмехнулся второй хулиган. Он шагнул к телевизору, чтобы переключить вручную, но его взору открылась дырка вместо кнопки.

«Этот урод телик сломал и наверняка батарейки спрятал», — сообщил он приятелю, который с нарастающей яростью смотрел на пустующий отсек в пульте, где должны быть батарейки.

Следующие события произошли настолько молниеносно, что Серкан даже не успел глазом моргнуть. Оба парня, не сговариваясь, метнулись к нему, как два разъяренных пса. Свалив его со стула, они скрутили ему руки, обшаривая карманы в поисках батареек. Злоба хулиганов достигла запредельных масштабов, когда выяснилось, что никаких батареек у Серкана не было. Конечно, потому что он предварительно спрятал их у себя под кроватью…

Но кипящую ярость все равно нужно было куда-то девать, а Серкан, по мнению этих двух задир, представлялся в данном случае лучшей мишенью. Его здорово поколотили в тот вечер, но он не издал ни звука, лишь скрипел зубами и глотал катившиеся по щекам слезы. А когда с него наконец слезли, он поднял опухшее от побоев лицо, глядя на экран.

Победил белый конь! Он пришел первым!!

И взволнованные возгласы комментатора врезались в память Серкана на всю жизнь.

«Incredible![5] — возбужденно кричал он. — Incredible!»

И на разбитом лице Серкана появилась счастливая улыбка.

Ветер свистел в ушах, перед глазами колыхалась густая грива скакуна, грудь распирало от нахлынувших чувств.

«Никакая навороченная тачка не сравнится с этим!» — думал Серкан, постепенно снижая скорость. Взмыленный Инкредибл фыркал, роняя пену с удил. Казалось, он был удивлен, что хозяин решил прекратить скачку, и был бы не против продолжить гонку навстречу солнцу. Впрочем, Серкан и сам видел, что конь устал.

Спешившись, он ласково похлопал скакуна по крупу и повел его к поилке.

— Нельзя так, господин султан! — осторожно заметил конюх, слезая с платформы пикапа. — Конь, конечно, ваш, но жалко будет, если…

— Ничего, — спокойно произнес Серкан. — Ему полезны нагрузки.

* * *

Выбежав из отеля, Анна закрутила головой, выискивая художника. Наконец слева мелькнула знакомая седая голова, и она в два прыжка настигла Гордеева.

— Андрей Сергеевич!

Никакой реакции, художник был настолько погружен в свои мысли, что даже не обернулся. Он медленно брел по улице, уйдя полностью в себя, и с таким же успехом Иванушкина могла обратиться с вопросом к фонарному столбу.

Она забежала вперед, перегородив пожилому мужчине путь:

— Андрей Сергеевич, это Аня, помните меня?

Гордеев поднял на девушку потухшие глаза, под которыми набрякли темные мешки.

— Аня? Я вас знаю?

— Конечно, знаете! Мы на балу невест у султана виделись, — напомнила она. — Вы еще сказали, что у меня лицо интересное.

На одутловатом лице Гордеева отразилось нечто похожее на понимание.

— Ах, ну да… Аня, — пробормотал он. — Слушайте, если вы хотите портрет заказать, позвоните моему агенту. Сейчас я немного занят. Могу только сказать, что с сентября будет на тридцать процентов дороже.

Достав из внутреннего кармана измятую пачку сигарет, Андрей Сергеевич попытался вынуть из нее сигарету, но трясущиеся пальцы никак не могли ее подцепить.

«Да он из запоев не выходит», — быстро смекнула Анна.

— Вы ведь сейчас не работаете, да?

Злосчастная сигарета наконец была извлечена наружу и отправлена в сухие губы.

— Что вы имеете в виду? — спросил Гордеев, щелкая колесиком зажигалки. Огонек вспыхнул лишь на третьей попытке, и художник торопливо окунул кончик сигареты в трепетавшую капельку пламени.

— Ну это же очевидно, Андрей Сергеевич, — сказала Анна. — С таким тремором вы не то что картину, вы записку написать не сможете… Поэтому и заказчикам до сих пор портреты не отдаете.

Лицо художника исказилось в гневной гримасе.

— Это все черный пиар! — хрипло сказал он. Он нервно щелкал ногтем, пытаясь сбить несуществующий пепел. — Меня весь Петербург и Москва знают! Знали бы вы, сколько у меня благодарных клиентов! Сотни! Включая даже самого…

Он поперхнулся, закашлявшись, потом сплюнул и растер ботинком плевок. Анна терпеливо ждала.

— Извините, я спешу, — проскрипел Гордеев. — Если надумаете записаться, имейте в виду — я теперь работаю только по полной предоплате… Разрешите откланяться.

«Все с вами ясно», — подумала Анна, глядя вслед сгорбившейся фигуре.

В сумочке пискнул телефон, и она вынула его наружу. Надо же, сообщение от отца…

«Привет, принцесса. Ты сказала, в шкафу лежат мои вещи. Спасибо, я переоделся. Еще взял деньги. Извини, что не спросил заранее. Я все верну. Люблю».

«Взял деньги», — мысленно повторила про себя Анна, тут же подобравшись, как пружина. В шкафу лежал сверток, в котором было триста тысяч. Интересно, зачем отцу понадобились деньги? Хорошо, если он захотел себе что-то купить, а если нет?..

Она даже не хотела думать, что отец мог задумать очередную аферу, едва освободившись после двадцатилетней отсидки.

Иванушкина уже хотела убрать телефон обратно, как раздался звонок. На экране высветилось: «Леша телохранитель».

— Привет, Ань, — заговорил Алексей, когда она ответила на вызов. — Ты звонила?

— Привет, да. Искала твоего начальника.

— Серкан сегодня занят.

— Как занят? — опешила Анна. — Он мне очень нужен!

— Занят, и все. Когда надо будет, он сам с тобой свяжется, — сообщил Алексей.

— Постой…

— Ань, я за рулем, говорить неудобно. Пока.

Она топнула ногой, когда связь оборвалась.

Ладно. Значит, ее предложение об участии в их делах Василия все еще висит в воздухе. Что ж, придется подождать.

«А сейчас домой. Есть кое-какие мысли насчет этого спивающегося художника», — решила Анна.

* * *

Ближе к вечеру у особняка Романа Синельникова начали собираться гости. На специфику встречи указывало то, что все прибывающие были в темных строгих костюмах, и среди них не было ни одной женщины.

— Смотри, — сказал старший охраны помощнику, тыкая пальцем в монитор. — Я думал, мне показалось. Тот самый перец, что в прошлый раз приезжал.

— Точно, — подтвердил охранник, наблюдая, как Лев остановил свой самокат у ворот коттеджа. В отличие от других гостей на нем был светло-коричневый плащ и вытертые до белизны джинсы.

— Не нравится он мне, — сказал старший, с озабоченным видом разминая пальцы. — Что-то в нем есть такое… Если он приехал играть, у него должны быть деньги.

— Интересно, откуда у такого нищеброда пол-ляма? — спросил помощник.

— Вот и мне интересно, так что спустись и проверь…

Когда охранник вышел в холл, Лев уже поднялся по ступенькам. Его гладко выбритое лицо было непроницаемым и спокойным. Казалось, он совершенно не обращал внимания на косые взгляды высокопоставленных гостей.

— Добрый вечер, — поздоровался с ним охранник. — Будьте добры, повернитесь… так… запрещенные предметы есть?

Лев покачал головой.

Рука секьюрити нащупала уплотнение под плащом мужчины, и Иванушкин снял плащ, показывая поясную сумку.

— Так деньги, — объяснил он, расстегивая на ней «молнию». Охранник мельком глянул на аккуратно сложенные пачки купюр.

— Полмиллиона, как договаривались, — добавил Лев.

— Хорошо. Проходите прямо и налево.

— Я в туалет зайду? Что-то с желудком сегодня…

— Да, конечно. Направо по коридору до конца.

Обезоруживающе улыбнувшись, Лев поблагодарил охранника и зашагал по коридору.

Игра вот-вот должна начаться.

* * *

Неторопливо двигаясь по Невскому проспекту, Анна искренне надеялась, что нужный ей человек будет сегодня на месте. Хорошо, что сегодня выходной день, и шанс на встречу значительно увеличивался.

Добравшись до Гостиного двора, она тут же увидела ряды художников, куда и направилась.

— Девушка, шарж за пять минут… — предложил кто-то, но Анна даже не обернулась. Она вглядывалась в лица деятелей изобразительных искусств, украдкой поглядывая на фото, сохраненное в телефоне.

— Пожалуйста, ваш портрет, — продолжали сыпаться предложения. — Можно с фотографии, качество не меняется…

— Благодарю, не надо, — рассеянно отозвалась Анна и вдруг остановилась у ряда картин-портретов. Работы были выполнены простым карандашом, и рядом с каждой из них в качестве сравнения прилагалась фотография. Анна подошла ближе, внимательно разглядывая картины. Тщательная детализации и сходство с оригиналом поражали, ей даже было сложно поверить, что все это дело человеческих рук. Она не без труда переключила свое внимание на художника — молодого мужчину лет тридцати с короткой рыжеватой бородкой.

— Здравствуйте, — сказал он, видя заинтересованность Анны. — Хотите портрет?

— Спасибо, нет, — ответила она, делая вид, что смутилась. Про себя Иванушкина поняла, что перед ней именно тот, кто ей нужен. — Я просто смотрю. Вы извините, но ваши картины очень похожи на работы одного известного художника… В общем, стиль один и тот же. Вы же Николай Яворский?

Лицо художника помрачнело, и он процедил:

— Ну я. А вы кто, журналистка? Может, хватит уже эту тему мусолить? Шесть лет прошло!

— Послушайте, я лишь хотела…

— И я ему выплатил компенсацию! — продолжал распаляться Яворский. — Или это он вас подослал? Я знаю, что это в стиле Гордеева!

— Я из «Собаки. ру», журнал о людях нашего города, — не моргнув глазом соврала Анна. — Может, пришло время озвучить вашу версию случившегося, Николай?

Художник устало вздохнул и сделал шаг назад. Казалось, эта секундная вспышка отняла у него последние силы.

— Я здесь вообще ни при чем, — сказал он. — Гордеев сам неоднократно подчеркивал, что у нас манера письма похожая.

— Это заметно.

Яворский усмехнулся:

— Не поверите, но на курсе я у него даже любимчиком был. Он мне экзамены автоматом ставил и каждый раз говорил, что, мол, я гений… Брал с собой на тусовки, знакомил со всеми. Но как только удача мне улыбнулась и один миллионер заказал мне первый портрет, старик словно взбесился. В чем только он меня не обвинял! И в плагиате, и в том, что я клиентов у него увожу… Ну и в итоге подал на меня в суд.

— Понятно. Учитывая ваши весовые категории, все двери перед вашим носом закрылись, — закончила вместо него Анна.

— Что-то в этом роде. Но я решил не подставлять вторую щеку и сделал ответный ход. Сделал анонимный звонок в полицию и сказал, что Гордеев у себя рабов держит. Потому что невозможно в одиночку писать столько картин, как это у него получается. Не знаю, что там дальше было, но поступил я, конечно, подло.

Анна переместила взор на телефон, который «оживился» новым сообщением от Василия.

«Ты поговорила?»

Иванушкина нахмурилась, но через секунду черты ее лица разгладились.

«Пока нет, имей терпение», — отпечатала она ответ и, положив телефон экраном вниз, посмотрела на художника:

— Это все очень познавательно. У меня один вопрос, Николай. Можно сказать, деловое предложение. Вы не хотите со своим учителем встретиться?

— Зачем прошлое ворошить, — хмыкнул Яворский. — Я его уже почти простил.

— Выслушайте меня. Полагаю, это будет достаточно выгодный проект.

* * *

Роман нервно барабанил пальцами по столу, за которым теперь остался только он и Лев. Взор переместился на внушительную кучку фишек, высившуюся рядом с недавно освободившимся другом молодости.

Впрочем, ему тоже было грех жаловаться — сегодня Роману везло, пусть и не так, как Льву. Хотя все могло перевернуться в один миг. Оставалась решающая игра, победителем в которой будет лишь один из них. Вопрос в сумме, которая будет поставлена на кон…

Он перехватил взгляд Льва — жесткий и оценивающий. Взгляд профессионального игрока.

— Вынужден признать, что и без дочки ты играешь как профессионал, — сказал Роман. — Ну что, поехали? Пять пятьсот.

Иванушкин мельком глянул на свои карты и кивнул:

— Пять восемьсот.

— Шесть.

Губы Льва тронула загадочная улыбка, и он промолвил:

— Не будем мелочиться, Рома. Семь.

Роман почувствовал, как по виску пробежала горячая струйка пота, и он быстро вытер ее тыльной стороной ладони.

— Идет, Лева. Семь так семь.

— Вскрываемся?

Его сердце ухнуло куда-то в бездонную пропасть, когда он увидел карты оппонента.

— У меня больше, Рома, — как во сне донесся до него голос Льва, приторно-сладкий, как тающее мороженое.

— Сам вижу, — хрипло ответил Синельников.

Он молча смотрел, как гора фишек перемещается в сторону Иванушкина.

— Ты что, уже собираешься? — задал вопрос Роман.

— Да, пожалуй.

— Нехорошо, Лева. Надо дать возможность отыграться.

И снова обворожительная улыбка.

— Не сегодня, Ром, — сказал Лев, поднимаясь из-за стола. — Мне действительно пора ехать. Спасибо за игру.

Роман вяло пожал протянутую руку и перехватил цепкий взгляд старшего охраны.

— Проводи гостя, — велел он, едва заметно кивая охраннику. В глазах секьюрити мелькнуло осмысление, и он последовал за Львом.

Обменяв фишки на деньги — ровно семь миллионов — Лев посмотрел на свою поясную сумку и усмехнулся:

— Жаль, «дипломат» не догадался взять.

Продолжая хихикать, он вытащил из заднего кармана джинсов полиэтиленовый пакет с изображением крейсера «Аврора», после чего с невозмутимым видом свалил в него все деньги. Девушка, отсчитывающая Льву деньги, и охранник смотрели на него как на сумасшедшего.

«На богатого сумасшедшего», — мысленно поправился Лев. Шагая по коридору, он как можно безмятежней проговорил:

— Я сейчас.

Охранник молча смотрел, как тот скрылся за дверью туалета, затем взглянул на часы.

Закрывшись изнутри, Лев несколько раз глубоко вздохнул, затем, прошептав молитву, перекрестился. После этого он аккуратно снял крышку бачка с унитаза, вытащив наружу пакет с деньгами.

— Выглядят как настоящие, — пробормотал он, быстро перебрав пачки. Дай бог, чтобы его фокус удался. Если, конечно, этого потребует обстановка. Потому что с людьми, подобными Роману и другим из его окружения, следует держать ухо востро. Иначе лишишься не только бабла, но и жизни.

Он быстро заменил пачки с фальшивыми деньгами на те, что были в пакете, а настоящие распихал по внутренним карманам плаща, стараясь, чтобы ничего не выпячивалось наружу.

— Ну что, поехали, старичок, — подмигнул он собственному отражению в зеркале и, смыв воду, вышел из туалета.

* * *

— Что-то не похоже это на студию, — с сомнением протянула Анна, глядя на обшарпанную дверь, которая вела на цокольный этаж. — Неужели и правда знаменитый художник Гордеев пишет картины в каком-то замызганном подвале?

— Художникам нужно уединение, — объяснил Яворский. — Или вы думали, он на Дворцовой площади открытый шатер поставит, чтобы каждый турист мог поглазеть на процесс?

Он нажал на звонок и тут же спрятался за спину Иванушкиной.

— Гордеев непредсказуем, — извиняющимся тоном объяснил он. — Вдруг еще подсвечником в голову запустит…

— А мне, значит, можно запустить? — ворчливо сказала Анна.

Пока они терпеливо ожидали, когда откроется дверь, Андрей Сергеевич корпел над портретом блондинки, из-за которой схлопотал пощечину в отеле. Он пытался изо всех сил, но работа не шла. Настроение у художника было хуже некуда — он вдруг отчетливо понял, что возврата к прошлому не будет. Проклятая рука тряслась, словно некий самостоятельный живой организм, который наотрез отказывался подчиняться командам мозга.

— Сука, — выдохнул Гордеев и сломал кисть пополам.

Прошаркал к столу, с которого подхватил початую бутылку виски, и отхлебнул прямо из горлышка. Нутро привычно обожгло, но спустя пару мгновений художник уже чувствовал приятную расслабленность.

— Проще заказать, чтобы тебя убрали, чем твой портрет закончить, — в сердцах выпалил Андрей Сергеевич. Неожиданно до его слуха донесся гулкий стук, доносящийся из прихожей, и он поспешил на звук. Открыл дверь и замер.

— Здрасте, у вас звонок не работает, — сказала Анна.

— Добрый вечер, — поздоровался Гордеев, с недоумением глядя на девушку. Когда художник увидел, что за спиной нежданной гостьи маячит фигура Яровского, у него отвисла челюсть.

— Это еще зачем?! — только и смог выговорить он. — Какого черта?!

— Не спешите ругаться, — миролюбиво сказала Анна. — У нас к вам важное дело, Андрей Сергеевич.

— Ну, проходите, — буркнул Гордеев и заковылял в студию. — Дверь за собой закройте…

Расположившись в кожаном кресле, художник сделал в воздухе жест рукой:

— Говорите, и побыстрее.

— Тогда сразу к делу, — кивнула Иванушкина. — Андрей Сергеевич, мы вам предлагаем сделку. Учитывая ваши трудности, писать картины за вас согласился Николай Яворский, ваш бывший ученик. Почерк у вас практически неотличим, так что никто ничего не заметит. Грубо говоря, всю работу от вашего имени будет делать он. Проценты от полученных сумм обговорим отдельно.

— Вы с ума сошли! — воскликнул Гордеев, когда она закончила. — Мне не нужна никакая замена! Я художник с мировым именем и…

— Ну сколько вы еще так продержитесь? — мягко перебила его Анна. — Год? Это максимум! Однажды клиенты между собой поговорят, и вас в лучшем случае завалят исками в суд… Но могут и поколотить. А так — хоть двадцать лет сидите и ни о чем не беспокойтесь. От вас нужно только одно — сертификаты подлинности картин.

Блестящие глаза Гордеева остановились на бутылке, которая так и стояла на столе.

— Вы заставляете меня жертвовать моим именем, — горестно проговорил он. Анна многозначительно улыбнулась — она уже видела, что старик практически сдался и ерепенился чисто для вида.

— Я, между прочим, тоже жертвую своим именем, Андрей Сергеевич, — вставил молчавший до этого Яворский. — Считайте, я вам свои руки в пожизненное пользование отдаю. А вдруг кто-то захочет картину от художника Яворского? А не пишет уже художник Яворский, вот в чем дело. Вы должны понимать, каково все это чувствовать.

— За бешеные деньги отдаешь! — сварливо заявил Гордеев. — Ты на улице никогда бы столько не заработал!

— Послушайте, хватит ругаться, — сказала Анна. — Ведь теперь вы вдвоем сможете зарабатывать в два раза больше. А то и в три. Просто подумайте хорошенько. В данной ситуации это наилучший выход.

— Коля, подай бутылку, — сиплым голосом попросил художник, и когда Яворский принес ему виски, старик сделал большой глоток.

— Вы — змея-искусительница, — сказал он, глядя на Анну мутными глазами. — Но я согласен.

* * *

Выйдя на улицу, Лев остановился и, задрав голову, некоторое время зачарованно разглядывал ночное небо, усеянное звездами.

«Когда я в последний раз смотрел на небо, чтобы оно было открытым, не через решетку?» — внезапно подумал он.

Из сентиментальных раздумий его вырвал голос охранника:

— Ваш самокат, пожалуйста.

Лев застегнул плащ и, просунув кисть руки сквозь ручки пакета с деньгами, подошел к секьюрити:

— Спасибо, что посмотрели за моим транспортным средством. Извините, что чаевых не даю — мелочи нет.

Охранник холодно улыбнулся:

— Благодарю, мне хорошо платят.

— Ну, тогда всего хорошего.

Тихо гудя, открылись ворота, и Лев выскользнул наружу, быстро растворившись в темноте. Спустя несколько секунд за ним выехал черный внедорожник «Субару-Форестер», и лишь после этого ворота закрылись.

Автомобиль нагнал Льва меньше чем через минуту. Обогнав самокатчика, «Субару» резко его подрезал, да так, что Иванушкин едва не воткнулся в крыло внедорожника.

— Я так и думал, — вздохнул он, глядя, как из машины вышли трое крепких парней с черными масками на лицах. — Ребят, вы бы хоть отъехать дали, а то уж совсем неприлично…

— Пакет, — потребовал один из них.

Лев пожал плечами, при этом не выпуская из рук самокат. И, когда незнакомец приблизился вплотную, он резко взмахнул самокатом, впечатав колесо в грудь грабителю. Тот пошатнулся, и Лев коршуном кинулся на него, ударив в челюсть. Тело мужчины обмякло, но его напарники были уже рядом. Один короткий удар, и Лев рухнул на асфальт, хватая ртом воздух.

— Сука, — прохрипел первый нападавший. Он поднялся, потрогав ушибленную челюсть, и несколько раз ударил ногой Льва. Бывший зэк скорчился, закрыв голову руками.

Подхватив пакет, верзилы молча сели в машину.

— Какая чудная ночь, — пробормотал Лев, поднимая голову. Перед глазами, искрясь, вспыхивали белые огоньки, в голове пульсировала лязгающая боль. Он проводил взглядом мелькающие в темноте габаритные огни и, встав на ноги, поплелся к самокату.

«Неужели пронесло?» — мелькнуло у него в голове. Если это так, то затея стоила свеч.

Иванушкин уже хотел ехать дальше, как вдруг решил предупредить Анну. Вынул из кармана плаща телефон и быстро написал:

«Принцесса, у меня все ок, скоро буду дома».

Он подумал, что было бы хорошо купить что-то дочери, но, поразмыслив, решил не торопиться. Аня девушка своеобразная, пусть сама скажет, что бы хотела получить в подарок…

И все-таки она молодец. Зря он не давал ей знать о себе, видно ведь, как она его любит.

Лев ехал, щурясь от бившего в лицо ветра, и думал, как скоро вскроется его фокус с деньгами. И какие будут последствия?

«А может, ничего и не будет», — успокоил он себя.

В том, что его предположения ошибочны, Лев убедился спустя двадцать минут.

Подъезжая к перекрестку, его словно встряхнуло, и, притормозив, он оглянулся.

«Субару» несся прямо на него, словно разъяренный носорог. Лев уже подумал, что автомобиль сейчас размажет его и даже зажмурился, но в последнюю секунду внедорожник ушел влево, слегка зацепив его по касательной. Этого оказалось достаточным, чтобы Льва отшвырнуло в сторону, как тряпичную куклу.

Лежа на асфальте, он слышал гулкий топот военных берцев.

— Опять вы, парни, — попытался улыбнуться он, но тут же получил удар в живот. Внутренности скрутило, из глотки вырвался едва слышный писк.

— Что ж вы… — едва ворочая языком, проговорил он. — Что ж вы в масках… Боитесь?

— Хитро придумал, — пробасил один из нападавших, сорвав с поверженного Льва плащ. Он быстро проверил внутренние карманы и, обнаружив деньги, удовлетворенно кивнул. — На каждую извилистую жопу найдется болт с резьбой.

Пока он относил плащ в машину, двое других продолжали обрабатывать Иванушкина.

— Ладно, хватит, — сказал один из них, тяжело дыша. — Труп нам здесь не нужен…

Вытащив из кармана несколько пачек фальшивых купюр, он небрежно швырнул их Льву в окровавленное лицо.

— Забирай свое дерьмо.

Пнув напоследок бесчувственное тело Иванушкина, налетчики быстро запрыгнули в машину, и та мгновенно растаяла в ночи.

* * *

Шел второй час ночи, когда в дверном замке заскрежетал ключ. Задремавшая было Анна услышала возню и, мгновенно соскочив с дивана, ринулась в прихожую.

— Эсэмэску написал в десять, а приезжаешь в…

Она осеклась, ошарашенно глядя на распухшее лицо отца, измазанное кровью.

— Привет, принцесса, — улыбнулся разбитыми губами Лев. — Извини, я сегодня не в форме…

Он коснулся заплывшего глаза, который превратился в узкую щелочку.

— Что случилось?! — заговорила Анна, помогая ему усесться на потрепанный пуфик в прихожей. — Может, скорую вызвать?

— Все нормально, не надо никаких скорых, — устало произнес Иванушкин.

Сбросив туфли, он потрогал бок.

— Ребра вроде целые, — вынес вердикт Лев.

— Вроде? — переспросила Анна. — Может, расскажешь, что случилось? По-твоему, это в порядке вещей, пропадать на несколько дней, а потом заявляться с расквашенным лицом?!

— Не шуми, принцесса, — скривился Лев. — Соседей разбудишь. Проводи меня в ванну.

— Я хочу, чтобы ты был со мной откровенным. Ты сказал, что у тебя какое-то дело. Ты куда-то собираешься?

Пока отец споласкивал лицо, смывая кровь, Анна достала упаковку с ватными дисками.

— Ты дядю Женю помнишь? Леонидова? — спросил Лев, придирчиво разглядывая себя в зеркале.

— Конечно, — подтвердила она. — Это ведь твой самый близкий друг. Разве не так?

Лев обнажил передние зубы, словно проверяя их на сколы и бреши, потом посмотрел на дочь:

— Из-за него, такого близкого, сука, друга, мне двадцать лет и дали. Леонидов слил меня ментам и бабки мои украл. Чтобы ты была в курсе. А теперь он в Калининграде большой и уважаемый человек… У тебя перекись есть?

— Есть, — машинально ответила Иванушкина, не в силах поверить в услышанное. Как же так? Дядя Женя, которого она так боготворила в детстве, — предатель?!

— Он, наверное, и заплатил, чтобы меня в тюрьме грохнули… — после небольшой паузы продолжил Лев. — Такой вот близкий друг. Только он, тварь, просчитался. Потому что за свои косяки придется держать ответ, рано или поздно. И я сам его убью. Принцесса? Перекись, — напомнил он, видя, что Анна все еще стояла как истукан.

Словно очнувшись, девушка открыла настенный шкафчик, доставая оттуда пузырек с перекисью водорода.

Она всеми силами пыталась убедить себя, что проскользнувшая в монологе отца жуткая фраза ей просто показалась. Но она то и дело вспыхивала в мозгу, словно маяк в дождливую ночь.

«…сам убью его…»

«…сам убью его…»

«…убью…»

Часть 4

По-настоящему богат тот, кто ни в чем не нуждается…

Ф. Филельфо

Лишь утром следующего дня Серкан включил все свои гаджеты. Пока он брился, телефон безостановочно тренькал, извещая о лавине непрочитанных сообщений. На фоне этих монотонных звуков стук в дверь показался ему чем-то иррациональным. Кто бы это мог быть?! Алексей сейчас в отгуле, он специально отпрашивался у Серкана.

Как был, с голым торсом и пеной на щеках, Серкан пошел открывать. Его губы плотно сжались, когда его взору предстала Анна. В руках девушка держала шоколадное пирожное, из которого, словно мачта, торчала горящая свечка.

— С днем рождения! — улыбнулась она. — Ну, впустишь меня?!

Серкан посторонился, мрачно глядя на Анну.

— Я с опозданием, но у меня уважительная причина, — беззаботно щебетала она, проходя в номер. — Ты все телефоны отключил…

— Откуда ты знаешь? — с подозрением спросил турок, закрывая дверь. — Леша проболтался?

Поставив пирожное на журнальный столик, Иванушкина сказала:

— Задуй. Зря, что ли, покупала?

Серкан молча задул свечу, при этом у него было выражение капризного ребенка, которого заставляют есть манную кашу.

— О твоем дне рождения я узнала на ресепшене, — пояснила Анна. — Администратор за пять косарей твою анкету мне показала.

Оглядевшись по сторонам, она присвистнула:

— Ну и бардак у тебя… Долго себя жалеть собираешься? Бедный, от всех отгородился… Думаешь, у тебя одного сложное детство было?

— Тебя это не касается, — отрезал Серкан. — Ты позволишь мне закончить с бритьем?

— Ну само собой.

Пока в ванной журчала вода, Анна уселась в кресло, листая глянцевый журнал.

— У тебя еще какое-то дело? — поинтересовался Серкан, застегивая рубашку.

— Да, еще вчера. Я же не знала, что не читаешь мои сообщения. У меня для тебя две новости — хорошая и плохая. С какой начать?

— С какой хочешь.

— Вижу, ты не в настроении… Ладно. На нас теперь работает художник Андрей Гордеев. Помнишь, я говорила, что у него с рукой проблемы? Оказалось, он последние два года практически не работал, а заказов набрал выше крыши. Теперь проблема решена. Картины за него пишет его ученик Яворский, а мы получаем агентские. Ну, кто у нас молодец?

Впервые за все время разговора лицо Серкана потеплело.

— Хвалю, молодец… А плохая новость?

— Даже боюсь начинать, — делано вздохнула Анна. — Ты сейчас орать будешь.

— Давай уже, — напряженно проговорил султан.

— Я встречалась с этим полицейским, он хочет в нашу команду. Поскольку ты не отвечал, весь разговор пришлось вести мне.

— И?

— Я подумала, что ты будешь не против, — сказала она, украдкой глядя на багровеющее лицо Серкана.

— Посвятить в наши дела действующего мента?! — Голос турка зазвенел. — Как ты могла без меня это решить?! Ты его вообще не знаешь!

Анна вскочила с кресла.

— А что мне было делать?! — с воинственным видом воскликнула она. — Ты же пропал! А он давил! И у него на нас есть что-то! Долбаный кролик сидел у меня почти неделю! Думаешь, я помню, о чем говорила с тобой в присутствии этого плюшевого уродца?!

— Так надо было сначала выяснить — что у него есть на нас! — рявкнул Серкан. — А не в долю его сразу брать! Идиотизм какой! Может, еще его начальнику предложим бизнес? Чего уж там мелочиться, пусть на нас все ОВД работает!

— Я запаниковала! И вообще, Серкан… Сам теперь разбирайся!

— Уж постараюсь, — угрюмо ответил турок.

— Ага. Только не спи с ним. Чего улыбаешься? Между прочим, он здесь!

— Как — здесь? — оторопел Серкан.

— Мы вместе приехали, он за дверью ждет.

С губ турка сорвался глубокий вздох.

— Хорошо, пусть заходит. А ты пока в кафе посиди, я потом тебя позову.

— Хорошо, — кивнула Иванушкина без особого энтузиазма.

Взъерошив волосы, Серкан сел на диван, уставившись на пирожное. Услышав шаги, поднял голову.

— Добрый день, — сказал Василий, протягивая ему руку. — Мы, кажется знакомы.

«К несчастью», — подумал Серкан, отвечая на приветствие.

— Присаживайтесь… Выпьете что-нибудь?

Василий вышел из номера султана через два часа. Слегка пошатываясь, он спустился вниз и набрал чей-то номер. Спустя несколько секунд из-за угла вырулила синяя «Тойота-Камри», за рулем которой сидел Синицын.

— Как прошла встреча? — осведомился Андрей, когда Василий сел рядом. — Судя по амбре, которое от тебя исходит, все в норме?

— Отлично, — отозвался Мартьянов, доставая из нагрудного кармана пиджака упаковку жвачки. — Я в деле. Версия такая: я продажный мент, который захотел сытой жизни. Готов оказывать посильную помощь в их преступных махинациях. В разумных пределах, конечно.

— Ты это, Вась, поаккуратнее там, — обеспокоенно сказал Синицын. — Замажут тебя в какой-нибудь «мокрухе», потом до конца дней не отмоешься…

— До «мокрухи», надеюсь, не дойдет, — задумчиво промолвил Василий, разжевывая жвачку. — Это аферисты, причем высококлассные и очень осторожные.

— Когда погоны под новые звезды готовить?

— Сначала разберемся, как у них там все устроено… — ответил Василий. — Кто, так сказать, идеолог этого движения. А потом накроем всю компанию медным тазом. Главное — не спешить и не облажаться. Второго такого шанса вырваться из болота у нас уже не будет. Поверь.

— Твои бы слова — да богу в уши, — философски заметил Андрей.

* * *

В то время пока Лев вынашивал планы долгожданной мести, в городской администрации Калининграда ни о чем не подозревающий Евгений Леонидов проводил утреннее совещание со своими подчиненными.

Мероприятие было плановым, и собравшиеся едва скрывали нетерпение, украдкой поглядывая на часы.

— Какие у нас новости по сосновому бору? — спросил Евгений, обводя пронзительным взглядом чиновников. Один из них, тучный мужчина с обвислыми, как у бульдога, щеками, принялся листать блокнот в поисках нужных записей.

— Все проходит согласно плановым мероприятиям, — монотонно забубнил он, остановившись на одной из страниц. — Договорные обязательства выполняются в срок, без задержек…

Леонидов, слушавший его вполуха, словно между делом взглянул на массивную золотистую табличку, на которой значилось: «Директор Департамента строительства ЛЕОНИДОВ Е.А.». По ней как ни в чем не бывало ползала муха. Остановившись, она начала чистить лапки.

На худощавом лице Евгения появилось брезгливое выражение, и он согнал насекомое. Недовольно жужжа, муха полетела к окну, принявшись биться о стекло.

— Давайте конкретнее, — поторопил Леонидов докладчика, и тот заерзал на стуле:

— Я и говорю, Евгений Алексеевич… Сейчас кто-нибудь про этот сосновый бор поднимет вой, и зеленые окончательно взбесятся. Они и так уже в нас… как это помягче выразиться… достаточно разочарованы. Никак им не угодить.

— Значит, надо убедить их, что мы нашему региону никакого зла не несем, — с раздражением сказал Евгений. — А наоборот — желаем ему добра… Для чего тогда мы тут сидим?!

Непрерывное жужжание не прекращалось, и он посмотрел на окно, о которое с маниакальным упорством продолжала долбиться муха.

— Соня! — громко позвал Леонидов. — Зайди!

Перевел взор на чиновника:

— С общественным мнением, уважаемые коллеги, нужно уметь работать. И работать качественно.

— Мы-то работаем, — прокряхтел мужчина и почесал дряблую щеку. — А они вон культурные шедевры краской поливают! Что ж им, теперь медаль дать?! И не только у нас, осмелюсь заметить. Это сумасшествие по всему миру семимильными шагами идет…

— А эти зеленые вообще страшные люди, — вмешалась полная чиновница. У нее были короткие крашеные волосы, а налитые груди, казалось, вот-вот разорвут строгий костюм и вывалятся на стол, как переспелые дыни. — Они ради сохранения окружающей среды на что угодно готовы! Вы эту Грету Тунберг видели? У нее же лицо убийцы!

Евгений хмыкнул.

За дверью послышался ровный цокот каблуков, и спустя мгновение в кабинет вошла худенькая секретарша. В руках девушка держала громадную белую коробку, обмотанную блестящими лентами.

— Что это? — удивился Леонидов.

— Курьер принес, — ответила Соня. — Сказал, что подарок.

— Какой еще подарок?!

Секретарша простодушно пожала плечами:

— На ваш день рождения, наверное.

— Мой день рождения неделю назад был, — пробурчал он, подвинув коробку к себе. Она была тяжелой, и внутри что-то грузно перекатывалось. — Ладно. Вон, видишь, муха на окне? Устрани. А то работать мешает.

Соня приблизилась к окну и, недолго думая, сняла с ноги туфлю. Пока она примеривалась, Леонидов развязывал ленты. Они путались, и он вполголоса чертыхался. Когда наконец с упаковкой было покончено, он открыл коробку.

Муха наконец переползла на подоконник, и секретарша взмахнула туфлей. Жизнь насекомого спас истошный визг толстой чиновницы, отчего рука Сони дрогнула. Промазав, подошва туфли вхолостую ударила по подоконнику, а муха взвилась вверх.

Недоуменно обернувшись, секретарша поняла причину крика, и глаза девушки расширились.

Из разорванной коробки на нее мертвым взором таращилась свиная голова, из пасти которой виднелись увядшие гвоздики. Глядя на остекленевшие глаза и грязно-розовый пятак, Соне вдруг как никогда захотелось на свежий воздух.

— У нее что-то во рту, Евгений Алексеевич, — дрожащим голосом проговорила чиновница, и Евгений осторожно извлек из пасти головы смятую записку. Пальцы директора департамента дрожали, и ему пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы подчиненные не заметили страха, который сейчас ледяными пальцами стискивал его сердце.

— Тот, кто предает, всегда опасается, что и его могут предать, — вслух прочитал он. — Кобо Абэ.

— Это все они, — подал голос «бульдог». Он зачем-то закрыл блокнот, очевидно, полагая, что после такого «сюрприза» обсуждение какого-то соснового бора уже потеряло свою актуальность. — Проклятые зеленые. Больше некому.

Собираясь с мыслями, Леонидов сказал:

— Что ж, хороший подарок. А я еще подумал, что давно холодца не ел…

Чиновница отвернулась, приложив ко рту платок.

* * *

Лев привык спать чутко, и Анна едва приоткрыла дверь, как он уже открыл глаза.

— Доброе утро, папуля! — весело поздоровалась она, заходя в комнату. — Вижу, ты уже не спишь.

— А ты что так рано вскочила? — спросил он, поднимаясь с постели.

— Все важные дела делаются утром.

— Спорный момент, — заметил Лев.

Анна обратила внимание на книгу, лежащую на стуле, и взяла ее в руки, взглянув на обложку. «Чужое лицо», Кобо Абэ.

— Сильная вещь, — сказала она, возвращая книгу на место. — Я приятно удивлена, что ты читаешь.

— А ты думала, что я буду только в ящик таращиться? — усмехнулся Иванушкин, натягивая джинсы. Анна отвернулась к окну, чтобы не смущать отца. Впрочем, по невозмутимому лицу Льва, которое украшал фиолетовый синяк, было незаметно, что он чего-то стесняется.

— Пойдем в рестик, позавтракаем? — предложила Анна.

— Не возражаю. А с другой стороны — почему дома нельзя поесть? — спросил он, застегивая пуговицы джинсовой рубашки.

Она обернулась, улыбнувшись:

— Ну, во-первых, дома есть нечего, если честно. Кухарка из меня так себе. Во-вторых, ты толком города не видел, я тебе хоть покажу, как люди сейчас живут…

Спустя тридцать минут они уже сидели за столиком небольшого кафе, разглядывая меню. Пока Лев внимательно изучал блюда, внимание Анны привлекла парочка, сидящая за соседним столиком — отец с дочкой лет восьми. Оживленно болтая, они с аппетитом уплетали панкейки, запивая апельсиновым соком.

— Определился? — спросила она, когда Лев наконец поднял на нее глаза.

— Да я больше половины не то что не пробовал, а даже не знаю, что это такое, — признался он немного смущенно.

— Ну, это не проблема.

К ним приблизился официант, вопросительно глядя на девушку.

— Я буду скрембл, цуккини со страчателлой. И еще американо, — добавила она. Анна перехватила взгляд отца и с трудом удержалась от смеха — у него было такое выражение, словно она разговаривала на китайском.

И когда официант посмотрел на Льва, она торопливо сказала:

— То же самое.

Когда официант ретировался, Иванушкина проговорила:

— Пап, ты написал, что взял деньги…

Лоб отца прорезали морщины, он нахмурился:

— Я же обещал, что все верну. Или ты мне не веришь?

— Да нет, мне для тебя не жалко, — вздохнула Анна. — Просто я хочу знать, какие у тебя планы. Мне хочется верить, что тогда ты насчет дяди Жени…

— План у меня один, — глухим голосом прервал Лев дочь. Достав из подставки зубочистку, он вытащил ее из прозрачной обертки и рассматривал, словно какую-то диковинку. — Мудака Леонидова устранить. Раздавить, как пиявку, которая чужой крови насосалась.

— Пап, — тихо произнесла Анна и ласково положила свою ладонь на его руку. — Послушай…

— Отговаривать бесполезно.

— Ты не можешь просто взять и убить его.

В глазах Льва скользнуло изумление.

— Почему? — спросил он, продолжая крутить пальцами зубочистку.

— Господи, ты прямо как маленький… Потому что это будет не месть! А обыкновенное убийство, за которое тебя снова посадят. Какой в этом смысл? Хочешь опять загреметь лет на двадцать? Учитывая социальный статус твоего бывшего друга?!

— Да пусть сажают, — бросил Иванушкин, сломав зубочистку пополам. — Я, может, двадцать лет каждый день представлял, как я…

Анна предупреждающе толкнула его ногой под столом, видя, как официант несет заказ.

— То есть на меня и на мои чувства тебе вообще наплевать? — спросила она, когда тот снова ушел.

— Я такого не говорил.

— Но это подразумевается из твоих слов…

Лев поковырял вилкой скрембл, попробовал и сказал:

— На вкус как омлет.

— Ну да, похоже, — угрюмо кивнула Анна. К своей тарелке она даже не притронулась. — Почему ты мне ни разу из тюрьмы не написал? Я не писала, потому что была уверена, что ты умер. Но ты-то. И адрес знал, и вообще…

— Принцесса, я виноват перед тобой, — сказал Лев, вытирая салфеткой губы. — Но твоя мама считала, что я на тебя плохо влияю и лучше нам не общаться.

— Но ты же мог настоять! Ты ведь на меня такие же права имел, как и она!

С этими словами девушка невольно посмотрела на мужчину с дочкой, которые, позавтракав, о чем-то оживленно болтали.

Видя, что отцу нечего возразить, Анна снова заговорила:

— Конечно. У тебя ведь были дела поважней, чем общение с дочерью — ты был занят мечтами, как будешь мстить…

— Анюта… — начал было Лев, но она не дала ему договорить:

— Если ты уедешь в Калининград и опять оставишь меня одну, я буду считать это предательством. Вот так вот.

— Послушай, я хочу, чтобы ты успокоилась, — негромко сказал Лев. — Никто никуда не едет. Во всяком случае, пока. У меня попросту нет денег.

— Ну да. То есть если бы они были, то…

Не закончив мысль, она сделала знак официанту и, когда тот подошел, сказала:

— Бокал просекко, пожалуйста.

— Какие у тебя планы? — спросил отец, когда они вышли из кафе.

— Хотела тебя познакомить с одним человеком, — ответила Анна и тут же настороженно покосилась на Льва, — надеюсь, ты не против? Или опять куда-то сбежишь?

— Нет, я не против, — улыбнулся Иванушкин. — Поехали к твоему человеку.

Предварительно созвонившись с Серканом, Анна предупредила о визите, и через несколько минут такси уже домчало их до отеля султана.

— Вы пока пообщайтесь, а я один звонок сделаю, — сказала Анна, когда Серкан распахнул дверь. — Приветики! Папа, это Серкан, потомок Дома Османов! Настоящий султан! Серкан, это мой горячо любимый папа…

Протараторив все это на одном дыхании, она быстро прошмыгнула на балкон и набрала Василия.

— Ну, давай же, — бормотала она, слушая, как ужасающе медленно потянулись гудки. — Ответь!

Наконец она услышала знакомый голос:

— Привет, Ань. Не ожидал услышать твой голос.

— Вась, у меня срочное дело. Ты ведь… ну, в ОБЭПе работал?

— Работал, — осторожно подтвердил следователь, будто чувствуя какой-то подвох. — А что случилось?

— Значит, ты в экономических преступлениях шаришь, правильно?

— Ну, за столько-то лет в ОБЭПе… Ты скажи конкретно, в чем дело?

— Понимаешь, есть такой перец — Евгений Алексеевич Леонидов, он важная шишка в Калининградской области. В общем, строительством в регионе рулит. Я нисколько не сомневаюсь, что его есть за что посадить. Просто надо поискать, за что конкретно.

— Понял, подумаю. Постараюсь не затягивать с ответом…

— Огромное тебе спасибо.

— А когда у нас будет встреча? — вдруг спросил Василий.

Брови Анны выгнулись дугой:

— Какая встреча?

— Ну, я не знаю, общее собрание, или как там у вас это называется… Вы же какие-то планы строите? Задачи ставите, кто что делать должен. Я имею в виду новую аферу.

— Бог ты мой, — вздохнула она. — Да нет у нас таких собраний. Все как-то спонтанно получается. Думаешь, здесь, как у вас, планерки по понедельникам? С заслушиванием отчетов?

— Ань! — позвал ее из комнаты Серкан, и она заторопилась:

— Все, потом созвонимся.

Вернувшись в гостиную, Иванушкина села в кресло.

— Нехорошо оставлять одних только что познакомившихся людей, — с укоризной сказал Серкан, доставая из бара виски и пузатые стаканы. — Принеси лед, пожалуйста.

Фыркнув, Анна с неохотой поднялась и двинулась к холодильнику.

— …В общем, пришлось на собственном опыте все тонкости ремесла постигать, — продолжил начатый разговор турок. — А у вас, получается, уже династия. Папа и дочь. Круто, я серьезно. По жизни намного легче двигаться, когда за спиной семья.

— Когда она есть — да, — встряла Анна, поставив на стол ведерко со льдом. Серкан одарил девушку многозначительным взглядом и с помощью никелированных щипцов положил несколько кубиков льда в стаканы.

— Итак, еще раз, — торжественно начал он, наполняя их виски. — Приятно познакомиться, Лев. Мне Аня много о вас рассказывала. В том числе, за что вас посадили. Продать целый завод так, чтобы никто, включая руководство, до последнего ничего не подозревал… Респект. Ваше здоровье, Лев.

Он подал стакан Иванушкину, и мужчины чокнулись.

— И ваше, — сдержанно ответил Лев.

— А мне? — надулась Анна. — Это неприлично, в конце концов…

Видя, что Серкан не двинулся с места, она подскочила к бару и, выудив оттуда винный бокал, налила в него виски.

— Не многовато ли ты пьешь, принцесса? — прищурился Лев, ставя свой стакан на журнальный столик.

— Я ей то же самое постоянно говорю, — поддержал его Серкан.

Хмыкнув, Анна сделал глоток. Горло обожгло, глаза повлажнели.

— Ну, наверное, меня нужно было раньше воспитывать, — ехидно заметила она.

— Расслабься, дочка, — примирительно сказал Лев и посмотрел на Серкана: — Весь день на меня злится.

— Потому что есть повод, — пробурчала Иванушкина.

— Что ж, у женщин такое бывает, — кивнул турок. — Ну, как говорится, между первой и второй…

Они снова чокнулись стаканами.

— Буду рад вместе с вами поработать, — закончил Серкан.

— Вряд ли я вам буду полезен, — признался Лев. — Видите ли, двадцать лет — большой срок. Я о нынешней жизни, по сути, ничего не знаю. И потом, у меня есть одно неотложное дело, которое нужно закончить.

После этих слов Анна поперхнулась и, откашлявшись шагнула к турку:

— Простите, что влезаю в беседу, но мне нужно тебе очень важную вещь сказать. Отойдем на минутку.

— Прямо сейчас? — удивился Серкан, и она кивнула.

Они вышли в гардеробную.

— Ты чего бешеная такая? — спросил Серкан, глядя на взволнованное лицо девушки.

— Послушай, — зашептала она, приближаясь вплотную к Серкану. — Мне нужна твоя помощь. Отца надо отвлечь каким-нибудь делом, чтобы его в Питере на какое-то время задержать. А ему деньги нужны… В общем…

— Ничего не понял, — честно сказал Серкан.

— Папа хочет полететь в Калининград, где находится предавший его человек, бывший друг. Отец хочет расправиться с ним. Сам понимаешь, что его за это посадят. И, скорее всего, пожизненно. А если он снова в тюрьме окажется… Я даже представлять себе этого не хочу. Ну что таращишься? Можешь мне помочь хоть раз в жизни?

— Во как… А до этого, можно подумать, я тебе не помогал?

— Пожалуйста, Серкан, — Анна умоляюще сложила ладони. — Если надо, найди ему любое дело, какое угодно.

Она умолкла, заметив пристальный взгляд Серкана.

— Что? — смутилась она, чуть отодвинувшись назад.

— Глаза у тебя такие… Удивительные, голубые, как горные озера. Я сначала думал, ты линзы носишь, а сейчас вижу — натуральные. Не замечал раньше.

Анна отвела взгляд, чувствуя, как вспыхнули щеки.

— Нашел момент выяснять, — прошептала она.

— Ладно, решим насчет отца. Не переживай.

Был уже поздний вечер, когда Анне позвонил Василий.

— Ты еще не спишь? — спросил он.

— Не-а. А даже если бы спала, проснулась.

— У тебя грустный голос. Извини, если лезу не в свое дело…

Она вздохнула:

— Да все нормально, Вась. Только как-то муторно на душе. Знаешь, сегодня видела, как в кафешке папа с маленькой дочкой болтал, так сердце защемило… Я ведь не знаю эту семью, но почему-то в этот момент безумно им завидовала. Видно, что отец просто души в ней не чает. А не так, как у меня… Пропал на двадцать лет и даже не поинтересовался ни разу, как там дочь живет. И жива ли вообще?

— Ань, я тебя прекрасно понимаю. У меня, к примеру, вообще никакого отца не было. Я еще даже не родился, когда мать с ним развелась. Отчество — и то от дедушки досталось. Вообще хорошо… А то был бы — Василь Иваныч, как в анекдоте.

— А теперь посмотри, кем мы выросли.

— Слушай…

— Ладно, извини, что я тут сопли развела, — сказала Иванушкина. — Ты чего звонил-то? Насчет Леонидова что-то узнал?

— Я хотел тебе сообщить, что мне нужна дополнительная информация, — сказал Василий.

— Ну, я знаю ровно столько, сколько знаешь ты, — ответила Анна. — Как сейчас модно говорить — «гугл в помощь».

— Ну да, гугл… Ань, я мент, но не идиот же! — воскликнул полицейский. — Ничего интересного про него там нет. Десять лет назад переехал в Калининград, возглавил Департамент строительства. С женой давно в разводе, живет со своей матерью и с дочкой. В коррупционных скандалах не замечен, в благотворительности всякой участвует… Что-то там постоянно благоустраивает в городе. В общем, мечтает Калининград превратить в главную туристическую столицу.

— А ты не можешь по своим каналам его еще пробить? — спросила она. — Может, он наркотики употребляет. Или еще какой-нибудь извращенный фетиш…

— Наркотики не прокатят, — категорически заявил Василий. — Он марафоны бегает, в теннис играет. Сама понимаешь, с наркотиками это слабо сочетается.

— Ну тогда, может, он игроман? — не отставала Анна. — У них там вроде казино под боком. Ну не святой же он, в конце концов.

— Не святой. Обычный мужик, каких сотни тысяч по стране.

— Так не бывает, — уперлась она. — Должна быть у него какая-то слабость. Надо еще искать.

— Гм… интересная мысль. Кстати, что касается слабости… Мы же с тобой так и не поговорили нормально. Про тот раз.

Анна тут же смутилась:

— А что, собственно, обсуждать. У нас, наверное, и не было ничего, мы ведь ужас какие бухие были. Я лично в таком состоянии не то что трахаться, я даже… В общем, забудем.

— Как скажешь, — не стал спорить Василий. — Просто я в этой ситуации не хочу быть козлом.

Она засмеялась безрадостным смехом:

— Нет, ты не козел. В таких, как ты говоришь, ситуациях козел — я.

— Все, проехали… Когда мы работать-то по-настоящему начнем?

— Скоро, — пообещала Иванушкина. — Сначала — Леонидов. Извини, но с этой занозой нужно что-то решать. Поищи еще что-нибудь про него. И я тоже поищу.

* * *

— Я надеюсь, вы уверены в том, что нужно делать.

С этими словами телохранитель Леонидова, мускулистый парень лет тридцати, аккуратно положил свиную голову прямо на стол в роскошной гостиной чиновника.

— По-твоему, Паша, я должен эту башку у себя на работе оставить? — с усмешкой сказал Евгений. Он был облачен в домашний халат, расшитый японскими иероглифами. Когда охранник отошел в сторону, Евгений не спеша обошел стол, внимательно разглядывая мертвую голову. Павел вдруг подумал, что его шеф сейчас смахивает на патологоанатома, изучающего труп, который ему предстоит вскрыть.

— В «Крестном отце», кстати, такое было, — вспомнил он и поправил кобуру с пистолетом, висевшую у него под мышкой.

— Ты читал «Крестного отца»? — недоверчиво спросил Евгений, и телохранитель кивнул:

— Там Джеку Вольтцу прямо в постель лошадиную голову подбросили. Так Дон Корлеоне намекал, что Вольтца в любой момент ждет смерть.

Леонидов глубокомысленно потер мочку уха.

— Ну понятно, — наконец промолвил он. — С креативом у них плохо все, только чужие идеи могут тырить. Вот что, Паша. Найди мне курьера, который притащил эту посылку.

— Уже ищем, Евгений Алексеевич.

Они умолкли, услышав размеренные шаги по лестнице, и вскоре в гостиную вошла высокая пожилая женщина. На ней был велюровый спортивный костюм лимонного цвета. Судя по прямой осанке и стройной фигуре, спортзал был для нее всегда вторым домом и оставался даже в этом преклонном возрасте.

— Добрый вечер, Наталья Борисовна, — поздоровался с ней охранник и почтительно поклонился.

— Привет, Паша, — бросила она.

— В этом костюме, мама, ты выглядишь как молодая спортсменка, — сказал Евгений.

— Ты врешь, но мне все равно приятно, — отозвалась Леонидова-старшая. Ее взгляд остановился на свиной голове, и умело подведенные брови взлетели вверх.

— Свинья в гостиной? Зачем?

— Улику изучаем, мам, — пояснил Евгений и коротко хохотнул. Впрочем, не заметить проскользнувшую в смешке нервозность было невозможно.

— Зеленые, понимаешь ли, намеки мне делают, — продолжал он беззаботно. — Мол, я следующим буду, если их сосновый бор трону… А что я? Я ведь ради них стараюсь, себя не жалею! Ну что за люди, ей-богу…

Он сложил руки на груди, погрузившись в размышления.

Пожилая женщина приблизилась к свиной голове и коснулась указательным пальцем свиного уха.

— А ты что же? — сказала она. — Нужно не ждать второго удара, а бить самому, только раза в три сильнее. Поймай кого-нибудь из них и прикопай в этом бору. Или подвесь в сарае вниз головой.

По губам Павла скользнула улыбка и тут же растаяла. Он знал, что мать его начальника вполне способна осуществить задуманное.

— Зачем же так агрессивно? — кисло улыбнулся Евгений. — Можно поговорить, переубедить… Мягкая сила действует иначе, а результат всегда выше, чем переть напролом!

— Ай, ты как отец! — отмахнулась Наталья Борисовна. — Еще тот дипломат был… Доброе сердце.

Взглянув на охранника, она добавила:

— Вот и умер от инфаркта.

— Ну, инфаркт среди мужчин распространен, — неуверенно проговорил Павел, но та лишь желчно усмехнулась:

— В пятьдесят семь лет? Не смеши мои тапочки.

Она переключилась на сына:

— Между прочим, сейчас тебе почти столько же, когда отец умер.

— Да, умеешь ты поднять настроение, — мрачно кивнул Леонидов.

— Ладно. Что с головой делать думаешь?

— А что тут думать? Собакам отнесу.

— Да она вроде не протухла.

Наклонившись к свиной голове, Наталья Борисовна втянула ноздрями воздух:

— Приготовлю зельц из нее. Или в фольге с яблоками запеку.

— Хорошо, только дай-ка я на память этот сюрприз сфоткаю, — сказал Евгений, доставая телефон.

— Всем приветики! — неожиданно послышался тонкий девичий голос. В гостиную проворно прошмыгнула юная девушка со светлыми вьющимися волосами. На ней было ядовито-зеленое короткое платье-бодикон, настолько плотно облегавшее фигуру, что сквозь него можно было разглядеть контуры трусиков.

— Ну вот, теперь вся семья в сборе, — самодовольно произнес Леонидов, делая несколько кадров. — Привет, дочь. Куда ты так вырядилась?

— Ой, что это у вас? — охнула девушка, вытаращившись на свиную голову. — Она… настоящая? Или это бутафория?

— Настоящая, Насть, — ответил чиновник. — Бабушка ужин готовить собирается. Ты ведь любишь холодец?

— Я сказала зельц, а не холодец, — поправила сына Наталья Борисовна. — Паша, отнеси это на кухню.

Кивнув, Павел с готовностью подхватил свиную голову и вышел из гостиной.

— Фи, я такое не буду, — Настя скривила накрашенные губки. — Я вообще зашла предупредить, что сегодня у подружки буду и останусь там с ночевкой. Мы к экзамену готовимся.

Леонидов смерил дочь скептическим взглядом:

— В таком виде?

Она невинно захлопала ресницами:

— А что такого? Все так ходят.

— Мам, скажи ей.

Наталья Борисовна жеманно поджала губы и качнула головой.

— Выглядишь кошмарно, Настя. В таком виде только на панель.

— Ну спасибо, — фыркнула девушка. — Прямо семейка абьюзеров. Все, я ушла. Чао!

Взметнув золотистыми волосами, она выскочила из гостиной.

— Она тебе скоро совсем на шею сядет, — ворчливо сказала мать Евгения. Тот послушно кивнул, затем запоздало крикнул, глядя в сторону холла:

— Узнаю, что ты не учишься, а по клубам бегаешь, — лишу карманных денег!

В гостиную заглянул Павел:

— Не волнуйтесь, Евгений Алексеевич. Я присмотрю за ней.

Когда участь свиной головы была решена, Леонидов, казалось, моментально забыл об инциденте и все свое внимание сосредоточил на громадном макете парка развлечений, изготовленного дизайнерами по специальному заказу. По сути, искусно выполненная модель парка представляла собой полноценный город, в нем имелось все, что душа пожелает — всевозможные аттракционы, фонтаны, 5D-кинотеатр, пруды, стадион, кафе-рестораны, детские площадки и даже казино.

Евгений нажал на кнопку, включая освещение, и макет запульсировал радужно-мягкими огоньками.

— Необыкновенное зрелище, — оценила Наталья Борисовна, подходя к сыну. — Прямо живой город. Только фигурок не хватает.

— Мам, я вот думаю… Может, вот этот отель убрать? — Леонидов ткнул пальцем на одно из зданий возле фонтанов. — И вместо него театр построить?

— Почему бы сразу не зоопарк? — предложила она, и он искоса посмотрел на мать, проверяя, не шутит ли она.

— Зоопарка мне в жизни хватает, — буркнул он. — Тем более зеленые снова возбудятся, мол, зверей мучают и прочее…

— Сходил бы лучше в гости, — предложила Наталья Борисовна. — Вон, у соседей сегодня гулянка какая-то.

Однако эта идея не вызвала у Евгения никакого энтузиазма.

— Что я там не видел? — он вяло махнул рукой.

— Людей.

Леонидов засмеялся:

— Людей я каждый день на работе вижу. Ничего хорошего в них нет… Каждый раз разочаровываешься.

— Ну тогда мне компанию составь, — настойчиво проговорила мать. — Я хочу повеселиться. Все время одна сижу, прямо как бабка старая.

— Ну ты немолода уже, это ведь правда…

Не меняя выражения лица, она хлопнула его по затылку.

— Мам, больно ведь, — надул губы Леонидов.

— Еще раз про мой возраст напомнишь — я из тебя чучело сделаю, — пригрозила пожилая женщина. И безапелляционно прибавила: — Собирайся, пошли.

Но насладиться соседской вечеринкой у Леонидовых не получилось. Едва они отошли от ворот, к ним опрометью метнулась серая тень, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся мужчиной в черной балаклаве.

— Руки вонючие прочь от соснового бора! — проорал он. Ни Евгений, ни Наталья Борисовна не успели опомниться, как незнакомец плеснул в них зеленой краской из жестяной банки. В последний миг пожилая женщина все же успела отпрянуть, и основной удар на себя принял Леонидов.

— Твою мать! — прорычал он, отряхиваясь от липкой субстанции. Часть краски попала на лицо, делая его похожим на героя советских сказок про водяных и леших.

Между тем злоумышленник бросил банку и кинулся наутек.

Пока Евгений отчаянно матерился, протирая глаза, Наталья Борисовна полезла в сумочку. Движения ее были спокойны и размеренны, словно она собиралась достать влажные салфетки. Однако вместо этого в руках Леонидовой оказался травматический пистолет. Глубоко вздохнув, она вытянула руку и нажала на спусковой крючок. Потом еще раз.

Громкие хлопки слились воедино, и по крайней мере один достиг цели — мужчина в маске охнул и, споткнувшись, свалился на обочину. Впереди сверкнули фары, и к пострадавшему быстро подъехала машина, номерные знаки которой были густо замазаны грязью. Открылась дверь, и «подбитый», хромая, залез в автомобиль.

— Я вас всех найду! — прокричал Леонидов. Его вопль растворился в грохоте салюта, запущенного с соседнего участка, так что вряд ли те, кто замышлял акцию с краской, его слышали.

Взвизгнув покрышками, машина унеслась прочь.

Леонидов повернулся к матери, из глотки вырывалось тяжелое дыхание, как если бы он только что пробежал стометровку.

— Откуда у тебя травмат, мам? — наконец спросил он.

— У охраны взяла. — Наталья Борисовна брезгливо посмотрела на зеленые пятна, расползшиеся по ее вечернему платью. — Ты ж меня не защитишь, если что.

Евгений сконфуженно умолк. Он хотел что-то сказать в свое оправдание, но в последний момент решил не спорить. Потому что в спорах с мамой он всегда оставался в проигрыше.

— Ладно, идем домой, — решила мать. — Хорошо повеселились, ничего не скажешь.

* * *

Когда Анна увидела на верещавшем телефоне номер Алексея, то сомнений, зачем тот звонит, не возникло.

— Серкан хочет поговорить? — только и спросила она.

— Ну, Ань, ты же его знаешь, — словно оправдываясь, сказал охранник.

— Я-то знаю. Только что ему, Султанскому высочеству, трудно задницу от стула поднять и самому позвонить?

— Ты сейчас дома? — ушел от ответа Алексей.

— Нет, на Невском, недалеко от моста. Аничков мост, — уточнила она, и тот сказал, что через десять минут подъедет.

— Как дела с твоей возлюбленной? — спросила Иванушкина, рассеянно поглядывая на проносящиеся мимо дома и пешеходов.

— Все хорошо, — ответил Алексей, чуть улыбнувшись. — Не хочу сглазить, но может, скоро я поменяю свой холостой статус на женатого.

— Это отличная новость! — обрадовалась она. — Но чтобы не сглазить, ничего желать не буду. Сам расскажешь.

— Да, конечно.

Некоторое время они ехали молча, потом Анна спросила:

— Леш, а тебе нравится у Серкана работать?

Телохранитель задумался, словно вопрос застал его врасплох.

— Я привык, Ань. Не могу сказать, что я прямо в восторге… С другой стороны — что мне светит? Я после армии попробовал устроиться, нигде не вышло. Где-то зарплата маленькая, а где-то я не подошел. А Серкан хоть платит хорошо.

— Где вы познакомились?

— В детском доме.

Перехватив недоуменный взгляд Анны, он подтвердил:

— Да, именно так. Мы в Кишиневе тогда были, судьба вон куда занесла. Только ты ему не напоминай об этом. А он сразу поймет, откуда ноги растут.

— Не вопрос.

— Он… видишь ли, Серкан действительно считает, что его предки были из Дома Османов, — известил Алексей. — Поэтому его всегда задевало, когда ты намекала, что он не тот, за кого себя выдает.

Помедлив, он закончил:

— Но то, что он думает и как в реальности складывается жизнь — совершенно разные вещи.

— Тут не поспоришь.

Серкан встретил ее тепло.

— Заползай, — сказал он, впуская девушку в номер. — Текила, виски?

— Споить меня хочешь?

Анна заметила, что, несмотря на улыбку Серкана, глаза его безрадостны.

— У меня целых две новости для тебя. И обе хорошие, — сказал он и, взяв с журнального столика толстый конверт, протянул его Иванушкиной. — Это твой процент с последнего дела.

— Благодарю, — кивнула Анна и, мельком заглянув в конверт, сунула его в сумочку. — Знаешь, так смешно… Когда бабок не было и я каждую копейку считала, я мечтала зарабатывать деньги. А когда эта возможность появилась — не знаю, куда тратить. Еда есть, крыша над головой есть. Тряпки и бриллианты мне не нужны.

— Ну, это уже тебе самой придется решать, — развел руками Серкан. Он налил в стакан текилы и протянул Анне.

— Что еще нового? — спросила она, отпивая.

— Отцу твоему нашел кое-какую работу.

— Супер, — засияла Анна. — По какому хоть направлению, можешь сказать?

— Криптовалюта, — лаконично ответил Серкан, и Анна поджала губы:

— Думаешь, он знает, что это такое? Он двадцать лет жизни пропустил, пока в зоне был!

— Ничего, твой папа легко обучается. Если что, мы его подстрахуем. У меня есть знакомый хакер, я твоего отца ему в помощники взял. Хакер технической стороной дела занимается, а Лев оргвопросы решает.

— Хорошо, ну а что еще? Говори.

Серкан округлил глаза:

— Что? Я тебе все новости сообщил.

— Ты меня не обманешь, я же вижу, что ты мрачный.

Он вздохнул и сел на диван:

— Не хотел тебе говорить… Сегодня со мной рассчитались по старому делу, ты еще тогда со мной не работала. Так вот, я мог бы получить на миллион больше, если бы не мой прокол. Недоглядел я, шестое чувство подвело.

— Почему со мной не посоветовался? — спросила Анна. — Все вы, мужчины, одинаковые, считаете, что все сами. А у нас, женщин, интуиция работает как швейцарские часы. Знаешь что?

Серкан поднял на нее глаза.

— Не обижайся, но ты настолько себя любишь, даже мысли не допускаешь, что можешь облажаться, — продолжала она. — Так нельзя.

Он непонимающе сдвинул брови:

— Это что началось сейчас? Сеанс психоанализа?

Анна допила текилу и принялась расхаживать взад-вперед.

— Да тут и без сеанса все понятно — ты ужасно боишься проигрывать. Даже не можешь допустить такой мысли.

— Ничего я не боюсь! — вспыхнул Серкан.

— Ага. Говори это кому-то другому, я тебя как облупленного знаю, — насмешливо произнесла Иванушкина.

Его лицо потемнело:

— А у тебя зато… Эдипов комплекс в полный рост!

Анна остановилась.

— Чего? — спросила она недоверчиво.

— Того. Носишься со своим отцом, как будто тебе пять лет: «Ой, он уедет… ой, он меня опять бросит… ой, я этого не переживу!» Поэтому у тебя такие проблемы с мужиками.

Анна была настолько возмущена этим несправедливым, по ее убеждению, обвинением, что у нее даже отвисла челюсть:

— Это у меня проблемы с мужиками?!

— Конечно, — Серкан энергично закивал головой. — Ты же боишься строить близкие отношения. Поэтому вообще ничего не строишь.

Анна подошла к нему вплотную, уперев руки в бока.

— Вот, значит, как? А у тебя, получается, с женщинами проблем нет?! И комплексов никаких… Просто тебе нравятся другие, да? Лет на двадцать постарше и побогаче, верно?

Серкан уже хотел вспылить, но в последний момент сдержался.

— Разные нравятся, — процедил он.

— Что-то я не видела сильно разных, — парировала Иванушкина. — Лет через десять будешь искать себе подружек в доме престарелых.

— Ну и пусть. А ты лет через десять будешь с котами жить, как старая дева. Хотя нет, коты у тебя от голода передохнут…

— У меня передохнут?! — повысила голос Анна. — А ты…

Серкан поднялся с дивана.

— Замолчи, — тихо приказал он.

— А то что будет? — враждебно спросила Анна, но в следующий момент он сделал то, чего она ожидала меньше всего — притянул к себе и закрыл рот долгим страстным поцелуем. Она пыталась вяло отпихиваться от Серкана, но тот не отпускал ее, и вскоре по телу девушки пробежала волнительная дрожь. Прикрыв веки, она обняла Серкана.

* * *

Леонидов возвращался с работы, когда ему позвонил телохранитель:

— Евгений Алексеевич, курьера нашли.

— Нашли? — Глаза чиновника оживленно блеснули. — Что ж, чудесно, Паша. Где он?

— У вас в гараже. Я не хотел, чтобы Наталья Борисовна видела, как… ну вы понимаете. Его допрашивают.

— Понимаю.

Леонидов подумал, что Павел зря волновался — мама наверняка сама приняла бы активное участие в допросе этого сучонка, что привез к нему на работу свиную голову.

Через пятнадцать минут он был уже дома и, не переодеваясь, направился в гараж. Кроме болтающегося вниз головой курьера в помещении был Павел и двое его помощников, крепких высоких парней.

Евгений шагнул к курьеру и внимательно посмотрел на извивающегося бедолагу. Трепыхания мужчины были все слабее и слабее, он напоминал пойманную на крючок рыбу после нескольких часов бесплодных попыток освободиться. Его лицо было багровым от прилившей крови.

— Ну, дружок, давай с самого начала, — мягко сказал Леонидов, присаживаясь на пластиковый стул.

— Послушайте… — задыхаясь, проговорил доставщик. — Я ведь уже сто раз уже повторил… Мне сказали: «Купи на рынке свиную голову. Засунь в пасть две гвоздики и записку…» Текст записки дали… Я думал, это розыгрыш такой… Пожалуйста…

— Кто сказал? — поинтересовался Евгений, положив ногу на ногу.

— Юля! — с мукой в голосе выкрикнул он.

— Класс, — кивнул чиновник. — А Юля у нас кто?

— Менеджер… — выдавил курьер и захныкал: — Пожалуйста, не убивайте…

Леонидов посмотрел на Павла:

— Логично предположить, что следует позвонить Юле.

Охранник пожал плечами:

— Я тоже так считал, но решил не проявлять инициативу без вашего разрешения.

— Тоже верно. Освободи ему руку и дай телефон.

Пока один из охранников развязывал курьера, Павел взял со столика поцарапанный телефон и, «оживив» его мазком пальца, сунул под нос висящему мужчине:

— Звони.

Всхлипывая, тот нашел среди контактов нужный номер и нажал на вызов. Все застыли в ожидании, в гараже повисла зловещая тишина. Единственное, было слышно, как где-то остервенело лает собака.

— Юль, — наконец обрадованно заговорил доставщик. — Привет! Нет, не заболел, просто голос такой… Срочный вопрос. Тут люди интересуются…

Шмыгнув носом, он бросил испуганный взгляд на Евгения и торопливо продолжил:

— Слушай, кто заказывал свиную голову для Леонидова? Да, я знаю, что конфиденциально. Но, понимаешь… Сам Леонидов интересуется.

Евгений сделал знак Павлу, и тот, забрав телефон у курьера, молча передал его Леонидову.

— Юля, это я, — сказал он спокойным голосом. — Внимательно тебя слушаю.

Кивнув, он озадаченно взглянул на курьера. Тот широко разевал рот, все больше напоминая выброшенную на берег рыбу, и Евгений подумал, как бы его не вырвало прямо здесь.

— Из Питера? — спросил он, услышал ответ менеджера. — А номер телефона есть? Паша, запиши…

Закончив разговор, Леонидов поднялся со стула, стряхивая с рукавов черного пиджака невидимые пылинки.

— Вот, значит, откуда ноги растут, — медленно проговорил он. — А мы на зеленых грешили…

— А с этим что? — спросил Павел, указав на висящего мужчину.

— Выкиньте подальше, — брезгливо бросил Евгений. — Пусть в следующий раз думает, какие заказы можно выполнять, а какие нет.

* * *

— Сколько времени? — шепотом спросила Анна, пытаясь унять прерывистое дыхание.

Серкан повернулся к девушке, нежно проведя указательным пальцем по ее упругой груди, блестящей от капелек пота.

— Тебя действительно сейчас время интересует? — спросил он, прищурившись.

— Отец сегодня может пораньше прийти…

Он глубоко выдохнул.

— Все-таки текила — не мой напиток, — вдруг сказала Иванушкина.

— А это здесь при чем? — не понял Серкан.

— Как выпью, так сразу идиотские приключения начинаются, — объяснила она и встала с дивана, прикрывая обнаженную грудь руками.

— Спасибо за комплимент… — усмехнулся турок.

— Да не обижайся, — засмеялась Анна, начиная одеваться. — Все классно было. Просто… неожиданно очень.

— Хочешь обсудить это?

— Нет, — твердо сказала она. — Давай на сегодня с психологией покончим. Со всеми этими комплексами…

Надевая туфли, Анна вдруг замерла, словно вспомнив о чем-то чрезвычайно важном.

— Что такое? — удивился Серкан. — Ты в порядке?

— Ты сказал, что у меня эдипов комплекс, — с расстановкой проговорила она, словно пробуя каждую букву этой фразы на вкус.

— Ну, сказал, — слегка растерялся он. — Прости, не хотел тебя обидеть. Я разозлился, что ты…

Анна нетерпеливо махнула рукой:

— Брось, я не о том. Это гениально.

Наклонившись, она поцеловала оторопевшего мужчину.

— Спасибо.

— Объяснить не хочешь? — спросил Серкан.

Взяв сумочку, Анна посмотрелась в зеркало и, удовлетворенно кивнув, сказала:

— Если взрослый мужик с мамой под ручку везде ходит и фотографируется — это что значит? Значит, ищите маму! Все, пока.

И, прежде чем Серкан успел переварить в мозгу странные слова девушки, Анна выскочила из номера.

— Объяснила, блин, — пробормотал он, слезая с дивана. — Какой мужик, какая мама?

Она не могла себе сказать, что именно подвигло ее вскочить с кровати и как ужаленной рвануть домой. Вероятно, сработала какая-то врожденная чуйка, благодаря которой Иванушкиной часто удавалось выйти сухой из воды. Но сейчас надвигающуюся грозу она ощущала не по отношению к себе, нет.

Внутри, царапая и вереща, извивался невидимый зверек, посылая сигнал, что некие изменения происходят с отцом. И, если это так, Анна хотела быть первой, кто узнает об этом…

Она почти не удивилась, когда обнаружила, что его нет дома. Оставалась слабая надежда, что отец мог загулять у каких-то знакомых либо просто остаться ночевать у женщины (почему бы и нет, он все еще привлекателен и хорош собой!), но лежащая на столе записка разбила все ее надежды в пух и прах. Она гласила:

«Принцесса, я нашел деньги и уехал. Прошу, не обижайся. П. С. Свой долг я вернул, деньги в шкафу».

Пальцы Анны судорожно сжали записку, смяв ее.

«Ты же сама хотела, чтобы Серкан отвлек твоего папашу, — напомнил внутренний голос. — У Льва все получилось, судя по всему. Гордись им!»

— Он уехал в Калининград! — выкрикнула Анна в пустоту, роняя смятый клочок бумаги. — Черт, черт…

Ее глаза наполнились слезами, и окружающие предметы стали расплываться, размывая контуры. Схватив телефон, она набрала Василия. Шмыгнула носом, пытаясь сохранять самообладание.

— Вась, очень срочно, — быстро заговорила она. — Можешь мне номер Леонидова найти по своей базе? Без разницы, личный или служебный, но чтобы он, мать его, ответил!

Вскоре в спортивном зале особняка Евгения, находящегося более чем в восьмистах километрах от Санкт-Петербурга, раздался звонок.

Леонидов, с полотенцем на шее, меланхолично шагал по беговой дорожке. Когда зазвонил телефон, лежащий на консоли, он лишь мазнул равнодушным взглядом по экрану. Номер был ему незнаком, и не в привычках человеку его ранга отвечать на вызовы, которые поступали на личный телефон. Однако пытающийся до него дозвониться абонент был весьма настойчив, и когда мелодия вызова зазвучала в четвертый раз, Леонидов не выдержал.

— Слушаю, — коротко сказал он, продолжая шагать по беговому полотну.

— Дядь Жень, здрасте… — раздался прерывистый женский голос. — Это Аня. Иванушкина.

Чиновник непроизвольно приоткрыл рот, вихрь самых невообразимых мыслей пронесся в мозгу за тысячные доли секунды. Аня? Иванушкина?!

Это какой-то бред. Он, наверное, спит!

— Вы только не пугайтесь… — продолжала говорить Анна. — Но к вам мой папа едет. И… — выдержав паузу, словно все еще не решаясь сообщить самое главное, она закончила: — Он хочет вас убить.

Евгения словно со всей силы ударили по затылку, и, покачнувшись, он едва не слетел с дорожки. Поспешно выключив спортивный тренажер, он вытер лицо полотенцем и сипло спросил:

— Что ты сказала?

— Он собирается убить вас, — повторила Анна каменным голосом.

— Когда он уехал?!

— Я не знаю точно… Кажется, сегодня. Я хотела его остановить, но не смогла!

В трубке послышался сдавленный всхлип, затем разговор оборвался.

С побелевшим лицом Леонидов швырнул полотенце прямо на пол, потом закричал:

— Павел!

Спустя пару секунд в спортзал заглянул охранник:

— Евгений Алексеевич?

— Охрану дома усильте, — устало приказал Леонидов. — И за Настей ребят отправь. Прямо сейчас.

— Хорошо, Евгений Алексеевич, будет сделано. А… что случилось-то?

Евгений покачал головой:

— Я знаю, кто подложил мне свинью… Привет из прошлого, сука. Которое, как я надеялся, давно похоронил.

* * *

Рано утром вся компания собралась у Анны.

В четвертый раз заварив крепкий кофе, она непроизвольно потянулась к телефону — вспомнить, сколько попыток она предприняла связаться с отцом, было уже невозможно. Разумеется, в очередной раз ей вежливо сообщили, что абонент недоступен.

— Зачем же ты Леонидову отца сдала? — спросил Василий.

Иванушкина молча уставилась на фотографию в рамке, где они зимой лепили снеговика. И она, и папа — раскрасневшиеся, в снегу, и оба сияют от счастья.

«Действительно, зачем? — мучительно подумала она. — Ведь этим самым я подставила папу…»

— По-моему, это очевидно, — вместо нее ответил Серкан, и в голосе турка звучало легкое высокомерие. — Чтобы этот чинуша был наготове и Лев не смог его убить.

— А если он первым Льва найдет? — задал полицейский справедливый вопрос.

— Возможно, но это займет время, — наконец сказала Анна. — Я сейчас же вылетаю в Калининград. Что-нибудь придумаю на месте.

— Что значит «вылетаю»? — насупился Василий.

— То и значит, — отрубила она и, подойдя к шкафу, начала собирать вещи.

— Одна, что ли? — уточнил Серкан, и девушка ответила:

— Ну, все-таки это моя личная проблема, так что вам необязательно лезть в это дело…

— Все понятно. Значит, летим все вместе, — подытожил Василий и настороженно посмотрел на Серкана, словно тот мог дать заднюю.

— Я заказываю билеты, — сказал турок, выдержав взгляд полицейского.

Не прошло и двух часов, как они уже были в аэропорту.

— Ну что, не отвечает? — поинтересовался Василий, видя, как Анна вновь и вновь набирает номер Льва.

Она покачала головой, и тот заявил:

— Скорее всего, второй номер себе завел.

— Если бы Лев успел добраться до Леонидова, об этом уже все СМИ трезвонили бы, — поделился Серкан.

— Здесь я с тобой согласен, — поддержал его полицейский. — За одну ночь провернуть убийство чиновника такого статуса непросто.

Он приобнял Анну за плечи и добавил:

— Чтобы к убийству подготовиться, время нужно. Как минимум неделя — найти жилье, достать оружие, выследить жертву, спланировать пути отступления… Так что несколько дней на поиски твоего отца у нас точно есть. Не переживай.

Василий перехватил внимательный взгляд Серкана.

— Что-то не так? — спокойно спросил он, глядя на турка.

— Не знаю. Шестое чувство, знаешь такое? Как будто тревожный колокольчик звонит, — сказал Серкан. — Странный ты какой-то парень. Вот думаю, правильно мы сделали, что приняли тебя в команду.

— А чего ты это вдруг заднюю включаешь? — спросил Василий. — Говори прямо, если, как у нас во дворе говорили, есть что предъявить.

— Пока нечего, — спокойно сказал Серкан. — Но что-то мне подсказывает, что ты не так прост, как кажешься.

Анна нахмурилась:

— Парни, вы чего грызню устроили? Давайте, шевелитесь, вон уже посадку объявили…

— Ты мне тоже не особо нравишься, — заявил Василий, в упор глядя на Серкана. — Я таких мажоров, как ты, в детстве уму-разуму учил. И еще. Ты мне ни хрена не шеф, чтобы так со мной разговаривать… Мы партнеры, понятно?

Серкан холодно улыбнулся, и Василий, чертыхнувшись, зашагал в сторону очереди, готовящейся на посадку.

— Ты понял, а? — с усмешкой сказал турок, поворачиваясь к Алексею. — Я ему не нравлюсь!

— Может, руку ему сломать? — будничным тоном полюбопытствовал телохранитель, но Серкан отрицательно качнул головой:

— Ну нет. Такого удовольствия я себя лишать не буду. Надеюсь, представится возможность…

— Хватит, — оборвала его Анна. — Не время собачиться.

Часть 5

Преступник может иногда избежать наказания, но не страха перед ним…

(Луций Анней Сенека Младший)

Ночь была вязко-душной, словно несвежее одеяло, которое во сне невольно норовишь скинуть, но все дело в том, что как раз сна и не было, и Евгений бестолково ворочался на смятой постели. В мозгу, подобно рою обезумевших пчел, крутились самые невообразимые мысли.

Как так получилось, что Льва выпустили так быстро? Как он вышел на него? И наконец, насколько он опасен?!

«После двадцати лет отсидки он очень опасен», — шептал внутренний голос, и от этого понимания по спине Леонидова скользил ледяной ручей, а кожа покрывалась мурашками.

«Он не сможет ничего сделать, — пытался он успокоить сам себя. — Он волк-одиночка, бывший зэк… А я — высокопоставленное должностное лицо города… у меня охрана, а он один…»

Да, Лев один.

Но он в ярости и жаждет отмщения. А это сильное подспорье в его мести.

Наконец ближе к трем часам Евгений, утомленный переживаниями, провалился в забытье. И, как только дыхание его выровнялось, а грудь начала равномерно вздыматься, дверь в комнату тихо открылась. Темная фигура бесшумно проскользнула в спальню, остановившись рядом с кроватью, где спал Леонидов.

Несколько секунд человек молча смотрел на спящего, затем медленно поднял руки перед собой, неторопливо расправив складки на резиновых перчатках.

— Придет серенький волчок, — прошептал он, склоняясь над посапывающим чиновником. — И укусит за бочок…

Резким движением незваный гость схватил подушку и с силой прижал ее к бледному лицу спящего.

— Где. Мои. Деньги? — медленно, чуть ли не по слогам, спросил мужчина, давя на подушку. Евгений мгновенно проснулся, задрыгав ногами, глаза его в ужасе выпучились, глядя на своего убийцу.

Лев ухмылялся. Его худощавое лицо, залитое лунным светом, смахивало на маску мертвеца. На пару секунд он ослабил нажим, и Леонидов смог набрать в легкие воздуха.

— Лева, я ни в чем не виноват! — проблеял он, вне себя от парализующего страха.

Продолжая ухмыляться, Лев повторил:

— ГДЕ. МОИ. ДЕНЬГИ?

Он вновь прижал подушку к искаженному лицу Евгения, но тот, изловчившись, ударил ногой Льва, попав пяткой в пах. Охнув, Иванушкин попятился назад, чем не преминул воспользоваться чиновник. Вскочив с кровати, он с криком вылетел из спальни.

Придя в себя, Лев скрипнул зубами и двинулся следом.

Паника багровым туманом застилала глаза, и Леонидов мчался по лесу, не разбирая дороги. Лицо нещадно хлестали ветки, босые ноги больно кололи шишки и сосновые иглы, ступни то и дело ударялись о корявые корни, выступающие из земли сонными змеями.

Как только Евгению начинало казаться, что опасность позади и он оторвался от жуткого преследователя, за спиной раздавался недвусмысленный хруст веток, который не оставлял никаких сомнений — Лев прекрасно видел свою жертву и целенаправленно шел за ней…

— О господи, — едва не плача, простонал Евгений. В какой-то момент он сильно ударился о торчащий пень и теперь хромал, подволакивая саднящую ногу. — Пусть это все закончится!

Он замер, уставившись в липкую тьму. Откуда-то из чащи надвигалось нечто грязно-серое, словно тухлая рыба медленно всплывала на поверхность пруда.

— Нет, нет, — испуганно забормотал Леонидов, в ужасе глядя на женскую сгорбленную фигурку, которая медленно ковыляла в его сторону. Было видно, что это старуха и ее распущенные волосы совершенно седы. Подняв голову, жуткая ведьма хитро уставилась на Евгения, и, взглянув в ее сморщенное, как чернослив, лицо, он едва не потерял сознание — на него смотрела мать. В ее костлявых руках было ружье, ствол был направлен прямо в грудь чиновнику.

— Пиф-паф, — прокаркала старуха, и ночной лес взорвался от грохота. Выстрелом Евгения отнесло к дереву, в животе зияла разверстая дыра, из которой ручьем хлестала кровь.

«Она похожа на нефть», — почему-то подумал он, находясь в полуобморочном состоянии. С губ сорвался хриплый вопль и…

…он проснулся, издавая сиплые клокочущие звуки. Дыхание со свистом вырывалось из глотки, язык трепетал, как рваный парус во время шторма.

Леонидов сел в кровати, измученно поглядев на собственный живот. В какой-то момент он был даже изумлен, не увидев в нем раны от выстрела. Которая, будь она в реальности, неминуемо привела бы его к мучительной смерти.

— С-с-сука, — чуть слышно выдохнул Евгений. Трясущейся рукой он потянулся к стакану с водой, который стоял на прикроватной тумбочке. Залпом выпив теплую жидкость, Леонидов поморщился и с грохотом поставил стакан обратно.

Завтракать не хотелось. Наспех сполоснув лицо, Евгений налил себе кофе. Матери нигде не было, и, глянув на часы, он подумал, что она наверняка еще плавает. Мама всегда все делала по расписанию, и даже ядерный взрыв не смог бы нарушить ее режим.

Выйдя к бассейну, он присел на лежак, мрачно глядя на плавающую мать. Леонидов старался гнать от себя дурные мысли, но память, как назло, вновь и вновь с садистским наслаждением, словно принтер, выкатывала в его сознании кошмарные кадры из сна — хохочущая безумная старуха с лицом его матери расстреливает его в упор, как мишень в тире…

Он сделал маленький глоток кофе и скривился — ощущение такое, будто горчицы в кипятке намешали.

Наконец закончив, Наталья Борисовна выбралась из бассейна и, накинув на плечи пушистое полотенце, подошла к сыну.

— Доброе утро, — сказала она, забирая у Евгения чашку с кофе. — Тебе это нельзя. Я же говорила, по утрам только зеленый чай.

Она протянула ему правую руку, и Леонидов уставился на нее, мысленно отметив безупречный маникюр. Затем, спохватившись, торопливо поцеловал руку, и лишь после этого черты лица матери разгладились.

— Почему не плавал сегодня? — спросила она, подходя к столику, где стоял кувшин с апельсиновым фрешем.

— Настроения нет, — хмуро ответил Евгений. — Всю ночь кошмары снились.

— Кошмары?

— Ну да, — нехотя подтвердил он. Замявшись, признался: — Меня Лева во сне убивал…

О том, что на самом деле во сне его «убила» собственная мать, Леонидов решил не упоминать.

— У меня плохое предчувствие, — продолжил он, приложив руку к груди. — Даже сердце побаливает.

Наполнив стакан фрешем, Наталья Борисовна отпила немного и назидательно сказала:

— Глупости, Женя. Нет у тебя никаких предчувствий. Просто ты съел вчера на ночь слишком много свинины. А она, как известно, на желудок давит. Отсюда и жуткие сновидения.

— Глупости?! — вспылил Евгений. — Он меня три раза за ночь подушкой душил!

Мать промолчала, и какое-то время каждый из них думал о своем. Пауза становилась невыносимой, и Леонидов снова подал голос:

— Ты же знаешь Леву… Если он захочет меня достать — ни охрана, ни броник не спасут. Он своими извращенными мозгами что-нибудь такое выдумает! Слушай, а может, мне его разыскать?

— И что дальше? — холодно осведомилась мать.

— Ну… Предложу ему как-нибудь уладить конфликт, — ответил Евгений, но особой уверенности в его голосе не чувствовалось.

— Разыскать — да, неплохая мысль, — кивнула Наталья Борисовна. — Вот только никакой лирики и сентиментальных признаний. Найди и убей его.

Леонидову показалось, что он ослышался.

— Мам, — хрипло выдавил он, не веря своим ушам.

— Что «мам»? — жестко проговорила она, допивая фреш. — Я хоть раз тебе плохой совет давала?

— Конечно, давала! — не выдержал Евгений, вставая с лежака. — Это же ты меня и надоумила кинуть Леву, разве забыла? Если бы я тогда тебя не послушал, ничего бы этого не случилось!

На лице пожилой женщины не отразилось ни единой эмоции. Намазывая тост клубничным джемом, она невозмутимо произнесла:

— Нет, дружок. Если бы ты тогда послушал и пошел бы до конца, как я тебе говорила, сейчас бы этой проблемы у тебя вообще не было! И мне не пришлось бы платить каким-то безруким идиотам в тюрьме, чтобы они устранили твоего так называемого друга. Еще и безрезультатно…

Леонидов вытаращился на мать, словно у нее на лбу проклюнулся третий глаз.

— Что?! Кому ты платила?! Господи боже, мама…

Она ответила ему жесткой ухмылкой, и он снова вспомнил ночной кошмар. К горлу подступила тошнота, и Евгений поспешил уйти прочь.

* * *

Полет прошел без происшествий, и как только самолет совершил посадку и появился доступ к интернету, Анна первым делом проверила новостные ленты. К счастью, никаких тревожных новостей, которые могли быть связаны с ее отцом или Леонидовым, за время полета не появилось. С одной стороны, это обнадеживало, с другой — тревога по поводу происходящего никуда не делась, и теперь Иванушкина названивала риелтору, через которого арендовала частный дом.

Выгрузившись из аэропорта, компания разместилась в такси, и Анна еще раз уточнила водителю адрес.

— Ну и где ты собираешься искать отца? — поинтересовался Серкан, когда машина тронулась с места.

— Я тут провела небольшой мониторинг, — сказала она. — В городе, включая побережье, примерно двести отелей.

— Ну да, — усмехнулся Василий. — Если… — он прикинул в уме, — будем проверять по двадцать восемь в день, то к концу недели есть шанс. И…

— Есть шанс, что мы вскроемся, — бесцеремонно перебил его Серкан. — И потом — какой нормальный убийца будет селиться в отеле? Его там за пять секунд найдут. Он у какой-нибудь бабули на окраине комнатушку снимет и затаится.

Василий пихнул его локтем, делая знак. Серкан взглянул на лицо водителя, отражающееся в зеркале заднего вида, и спохватился — увлекшись, он совсем забыл, что их разговор слушают посторонние.

— Надо искать по-другому, — тихо сказал Василий, глядя в окно.

— Так предложите другое! — не выдержала Анна. — Вы же критикуете только…

— Глаза закрой, — внезапно предложил полицейский.

— Зачем еще?

— Закрой, говорю, — настаивал он. — Эксперимент проведем.

Помешкавшись, девушка прикрыла веки.

— Представь, что ты — это твой отец, — услышала она спокойный голос Василия. — Представила? Вот ты в незнакомом городе… Куда ты пойдешь в первую очередь?

— Да фиг его знает, — проворчала Анна с закрытыми глазами.

— Я бы на море пошел… — вмешался в разговор Алексей. — Воздухом морским подышал бы.

— Еще? — не успокаивался Василий.

— Это из учебника про преступников или твои личные наработки? — не удержавшись, съязвил Серкан.

Не удостоив турка взглядом, Василий продолжал:

— Теперь вспомни этого дядю Женю. Ощути ярость, отчаяние. Ну? — Он терпеливо смотрел на Анну. — Ощутила?

— Пока я ощутила, что у меня нос чешется… — отозвалась она и, открыв глаза, чихнула.

— Будь здорова, — машинально сказал Василий.

— В общем, на месте отца я бы пошла в казино. Ну и к шлюхам, наверное, — подвела итог Иванушкина. — Годы в тюрьме не изменили его привычки. Серкан? Ты сказал, что перед отъездом поручил отцу какое-то дело. Вроде, по криптовалюте.

— Да. И он весьма успешно с ним справился, — ответил Серкан. — В рекордно короткие сроки облапошил одного ботаника.

— Лев тебя не кинул?

Турок покачал головой:

— По моим прикидкам, доля Льва составила пару лямов.

— Он мне вернул долг, — сказала Анна. — Билеты на самолет, жилье, еда и прочие расходы… Полагаю, у него где-то миллион остался.

Василий вздохнул:

— Если знать, где и у кого, паленый ствол можно и за пятьдесят штук купить. Так что деньги тут не главное.

Через несколько минут такси остановилось у высоченных черных ворот с замысловатыми вензелями. За ними высился двухэтажный дом, облицованный гранитной плиткой темно-серого цвета, что вызывало смутную ассоциацию с административным зданием какого-то силового ведомства.

— Колючей проволоки не хватает, — заметил Алексей.

— Странный дом, — присоединился к нему Серкан. — Зачем ты его выбрала?

Анна нажала на звонок, и спустя мгновение замок на воротах пикнул, сигнализируя, что дверь открыта.

— Полная безвкусица, — поморщился Серкан, глядя на гипсовых львов у крыльца.

— Зато фонтан есть, — сказал Василий, указывая на позолоченных ангелочков, держащих в руках кувшины, из которых били струи воды. Полицейский присвистнул:

— Унитазы тут, наверное, тоже золотые.

— Дом уродский, это правда, — признала Анна, поднимаясь по ступенькам. — И аренда стоит — мама не горюй…

— Тогда где логика? — не понял турок.

— Через дорогу отсюда живет Леонидов, — объяснила Иванушкина. — Вот и вся логика.

— Что ты задумала? — нахмурился Василий.

— Собираюсь его навестить. Мы давно не виделись.

Дверь дома открылась, и риелтор впустил их внутрь.

* * *

Пробуждение было тяжелым — глаза словно склеили воском, глотка пересохла, напоминая шершавые стенки заброшенного колодца, голова раскалывалась от пульсирующей боли, словно в нее долбились голодные дятлы, перепутав его череп со стволом дерева.

— Лева? — раздался плавающий голос из ниоткуда, и он перевернулся на спину, разлепив веки. Мутное пятно перед ним постепенно материализовалось в стройную женщину, облаченную в легкий халатик. Каштановые спутанные волосы обрамляли миловидное лицо с ярко накрашенными губами.

— Малыш, я опаздываю, — сказала она и, скинув халатик, начала быстро одеваться. — Рассчитаться бы пора.

Лев сел, осовело оглядываясь по сторонам. Номер в отеле напоминал таверну разбойников, которую настиг ураган. Все перевернуто вверх дном, постельное белье на полу, тумбочка валяется на боку, словно подбитый зверь, вокруг бутылки и остатки пиццы с роллами, ковер залит вином. Взглянув наверх, Иванушкин истерично хихикнул — на люстре висели его трусы.

— Ты слышал, малыш? — снова заговорила проститутка. — Я опаздываю.

С трудом поднявшись на ноги, Лев обмотался простыней и поплелся к креслу, где лежали его джинсы. Он выудил из кармана пару пятитысячных купюр и передал их девушке. Деньги исчезли из его рук с фантастической скоростью.

«Хорошо хоть карманы не вычистила», — подумал Лев с уважением. Впрочем, повода радоваться нет, у него еще много нерешенных задач…

— Спасибо за прекрасный вечер, — сказала проститутка и, посмотревшись в зеркало, зацокала каблучками в сторону выхода. — Чао!

— Э, послушай! — позвал Лев, снова поглядев на болтающиеся трусы. Торопливо снял их и натянул на себя. — А у нас точно что-то было? А то я ни фига не помню!

Девушка обернулась.

— Точно. И мне очень понравилось, — сказала она, призывно облизнув губы. — Если что — звони. Визитка на столе.

— А пиво хоть осталось? — с надеждой спросил Лев, но она уже упорхнула, закрыв дверь.

Вздохнув, Иванушкин проверил холодильник. Пива, увы, не было.

«Никакого опохмела, — заговорил внутренний голос, и звучал он жестко. — Похоже, ты забыл о цели своей поездки?»

Лев выругался.

Да уж, как такое забудешь…

Наполнив чайник, он нажал на кнопку. Пока грелась вода, Лев прикурил сигарету и вышел на балкон. Мыслями он вернулся к вчерашним событиям, которые предшествовали вечеринке с проституткой. Перед тем как лететь в Калининград, один из его приятелей дал наводку, где можно было прибрести оружие. То самое, которое ему было необходимо для сведения счетов с Леонидовым. Но встреча с посредником оказалась провальной. Сутулый мужчина лет пятидесяти опоздал на полчаса и, постоянно кашляя, сообщил, что ничем помочь не может.

«Накрыли менты нашу контору, — простуженным голосом пояснил он. — Кто-то из своих сдал. Пошли проверки и посадки. Так что на время все дела приостановлены».

«На время — это на сколько?» — спросил Лев, но его собеседник только развел руками:

«Бог знает. Может, неделя, а может, и два месяца».

Иванушкин заметил, что у него нет столько времени, на что тот лишь высморкался в несвежий платок.

«Если цель не охраняется, могу тебе парочку спецов выделить, — предложил уголовник. — Они за сто косых уделают так, что мать родная не узнает. Тебе ствол все равно намного дороже бы вышел».

Лев вежливо отказался. Во-первых, Леонидов наверняка имеет охрану. А во-вторых, он хотел лично взглянуть в глаза этому «другу» перед тем, как отправить его на тот свет. Пусть знает, от чьих рук он отправится к своим праотцам.

Так что встреча закончилась ничем, и теперь Лев лихорадочно думал, как выйти из положения. Долго сидеть в Калининграде он не хотел, тем более Аня наверняка поняла, зачем и куда он уехал…

Когда чайник вскипел, Лев налил его в чашку, сунув в кипяток пакетик с черным чаем. Мысли постепенно выравнивались, словно шеренга хорошо обученных солдат.

«Казино», — шепнул внутренний голос, и он кивнул, глядя на собственное отражение в зеркале.

Верно. Ведь здесь есть где разгуляться. Ничто так не возвращает в тонус, как хорошая игра в карты. Особенно когда она заканчивается выигрышем в его пользу.

Лев отпил чаю.

Решено. Как там сложится, видно будет, но то, что во время игры часто приходят светлые мысли, которые помогут ему справиться с возникшей проблемой, Лев не сомневался.

* * *

«Обзор просто отличный», — подумала Анна, глядя в бинокль. Практически весь участок Леонидовых был перед ней как на ладони, и в какой-то момент она даже испытала смущение, потому что подглядывание за другими всегда казалось ей чем-то непристойным и даже постыдным. Впрочем, на войне, как говорится, все средства хороши…

Некоторое время она видела мать Леонидова — высокую статную женщину, которая возилась с цветником. Закончив с сорняками, она занялась поливкой.

«Молодец, — про себя похвалила Иванушкина. — Другая бы в гамаке валялась, журналы читала… Имея те средства, что есть у дяди Жени… А эта, вон, в огороде ковыряется»

«Поковырявшись в огороде», Наталья Борисовна отнесла садовый инвентарь в хозяйственную пристройку и ушла в дом. Вскоре у ворот притормозил иссиня-черный «БМВ», из которого, воровато оглядываясь, вышел Леонидов. Рука Анны дрогнула, едва не выронив бинокль. Сколько они не виделись?! Почти столько же, сколько отец сидел в тюрьме.

В памяти, словно в ускоренном режиме, проскользнули блеклые кадры последней встречи с дядей Женей, и Анна сглотнула комок, подступивший к глотке. Казалось, это было буквально сегодняшним утром…

В комнату вошел Василий и, неслышно ступая, приблизился к застывшей девушке.

— А что, уютный домик, — оценил он, и, заметив напряженное лицо Анны, сдвинул брови: — Ты чего?

Она молча передала ему бинокль и села на стул.

— Ого! — удивился полицейский, разглядывая бинокль. — Где ты успела его достать?

Анна улыбнулась краем рта:

— Я его заказала еще раньше, чем мы сюда приехали.

Василий занял пост, где еще секунду назад стояла Иванушкина, и посмотрел в бинокль.

— Я его увидела, — сказала Анна. — И меня словно перенесло на двадцать лет назад. Наверное, я тебе сейчас открою грязный секрет…

— Обожаю грязные секреты, — пробормотал Василий, не отрываясь от бинокля.

— Моя мать ведь изменяла отцу. Это я только позже поняла. И знаешь с кем?

— Догадываюсь.

— Да, это Леонидов, — подтвердила она. — Я ведь тогда маленькая была, не понимала ничего. В тот день у нас продленку отменили, и я пораньше домой пришла. Слышу — из комнаты какие-то охи-ахи и мамин голос различаю. Я зову маму, заглядываю в комнату и вижу… В общем, мама на диване, а Леонидов судорожно ширинку застегивает. Видать, в самый ответственный момент я их застукала.

Я спрашиваю его:

«Вас папа попросил прийти? Очень хорошо, потому что я ему письмо написала».

Достаю из шкафа письмо, а он смотрит на маму, потом снова на меня. И говорит, чтобы я больше не писала ему писем, потому что папа умер. Я, естественно, не поверила, у меня началась истерика. Помню, мама разозлилась и назвала меня уголовницей…

Анна криво улыбнулась и на всякий случай вытерла глаза, хотя они были сухими.

— Помню, на прощанье мама Леонидову что-то насчет денег папы говорила. Мол, поищи хорошенько, и тот обещал, что постарается найти. Вот так.

Василий убрал от глаз бинокль и перевел взгляд на Анну.

— Может, мы зря приехали его спасать? — мрачно спросила она. — А вдруг его и правда убить надо?

— Кто кого собирается убить? — раздался голос Серкана. Войдя в комнату, он неприязненно посмотрел на Василия и тоже сел за стол.

— Я так понимаю, требуются некоторые разъяснения, — сказал он.

Василий издал смешок:

— Его величество желает разъяснений?

На лице Анны появилось страдальческое выражение:

— Ох-х… Я умоляю, не начинайте только. Сейчас вообще не время про это.

— Что ты подразумеваешь под «этим»? — невинным голосом полюбопытствовал Серкан, но Иванушкина пропустила шпильку турка мимо ушей.

— Да, у нас довольно непростая ситуация в коллективе сложилась, — произнесла она. — Вы друг другу не нравитесь, чего уж там… Более того, я с вами обоими переспала. Вы про это знаете, и в какой-то степени всем из-за этого неловко.

Серкан засмеялся, обнажая ровные белые зубы.

— Ну, сейчас стало еще более неловко, — кивнул он.

— Я, кстати, не знал, что ты с ним спала, — сказал Василий с укоризной, и Анна едва удержалась, чтобы не расхохотаться. Они что, ревнуют ее друг к другу?!

— Ты, Вася, кстати, вообще женат, — напомнила она.

— Да бог с ним, вопрос был не о том, Ань, — скривился Серкан. — Я имел в виду другое. Ты что, сама хочешь убить Леонидова?

Она замотала головой:

— Я такого не говорила.

— Не говорила, но намекала, — сказал Василий.

— Вы придумываете то, чего не было, — вздохнула Иванушкина.

— Ань, ты знаешь, я за любые авантюры, — уже серьезным тоном проговорил Серкан. — Но убийство… это за гранью.

— Я просто хочу увидеть его, — упрямо сказала Анна. — Я хочу понять, что у него в голове! Как он мог все эти годы спокойно жить, спать? Зная, что предал лучшего друга и кинул нас с матерью на деньги. Неужели правда можно так сильно бабло любить? Чтобы в душе ничего святого не осталось?!

— Можно, Аня, — с грустью сказал Василий.

Серкан, заметив в его руках бинокль, оживился и, поднявшись со стула, шагнул к полицейскому:

— Дай сюда. Моя очередь.

Помедлив, Василий подчинился, и теперь уже Серкан наблюдал за домом чиновника.

— Любопытно… — протянул он. — Ничего лишнего, но со вкусом… да, кстати. Что ты там говорила про маму?

— Мы с ней не общаемся, — ответила Анна.

— Я не о твоей маме, — мягко сказал турок. — Помнишь, эдипов комплекс?

— А… Сразу видно, что старушка имеет на Леонидова большое влияние. Заметьте, он не женат. В тех семьях, где главная — мать, это распространенное явление. Мать всячески бракует невест своего сына, не желая его отпускать от своей юбки…

— Надо же! — воскликнул Серкан, переведя бинокль на окна второго этажа. — Даже муху в комнате можно разглядеть… А это…

Он повернулся, потрясенно глядя на Анну и Василия.

— Она рыси глаза вставляет. Там вся комната в чучелах, не поверите.

Он снова приставил бинокль к глазам.

— Лисы, волки, белки… — начал перечислять Серкан. — На стенах головы кабана, оленя… В кресле бобер сидит…

Василий засмеялся, но Анне было не до смеха.

— Значит, они еще таксидермией занимаются? Да уж… Реально конченая семейка.

— Странно, что Леонидов с такой матерью просто подлецом стал, — сказал Василий, перестав улыбаться. — А не серийным маньяком.

— Может, мы просто еще не все о них знаем, — предположила Иванушкина.

— Но все равно убивать его нельзя, — решительно заявил Василий.

— Никто его пока не убивает, — раздраженно бросила Анна. — Ладно. Кто-нибудь хочет со мной в казино прокатиться? Вдруг действительно отец там объявится…

* * *

Когда с глазами рыси было закончено, Наталья Борисовна протерла руки спиртовой салфеткой, отчищая их от клея. Затем слегка отстранилась назад, любуясь проделанной работой. Солнечный свет падал на искусственные глаза лесного хищника, зажигая в них холодные огоньки, отчего создавалась иллюзия, что рысь вот-вот вскочит на свои мощные лапы и бросится на жертву.

— Отлично получилось, — с удовлетворением отметила пожилая женщина. Когда глаза окончательно высохнут, шкуру можно будет повесить на стену, как ковер.

— Все с трупами животных возишься? — раздался за спиной девичий голос, и Леонидова недовольно обернулась, глядя на внучку. Настя стояла в дверном проеме, на ней была лишь длинная футболка с целующимися зайчиками. В ее руках был здоровенный кусок белого хлеба, густо намазанный ореховой пастой.

— Приветики-пистолетики, — улыбнулась девушка, надкусывая бутерброд. — Ну и хобби ты себе выбрала, бабушка… Неужели тебе и правда нравится ковыряться в мертвых зверюшках?

— Ты почему до сих пор здесь? — вместо ответа спросила Наталья Борисовна.

— А где мне быть? — Настя удивленно вскинула брови. — Я тут живу вообще-то.

— На лекциях, — Леонидова посмотрела на золотые часики, которые поблескивали на ее морщинистом запястье. — Время — первый час.

— Нам сегодня к третьей паре, — выкрутилась девушка и облизнула большой палец, измазанный пастой.

— Опять ты эту дрянь ешь? Будет задница вся в целлюлите.

— Ну и что?

— Мальчики тебя любить перестанут.

— Ой, да куда они денутся… — махнула Настя рукой.

— Не забудь потом свои брекеты нормально почистить.

Девушка закатила глаза, всем своим видом показывая, как ее достали бесконечные советы и нравоучения. Тем не менее она сдержанно ответила:

— Почищу…

— Раз уж ты здесь, помоги мне с аквариумом, — сказала Наталья Борисовна. — Я хотела сегодня воду поменять, так что сделай хоть что-то полезное.

Дожевав последний кусок Настя отряхнула руки:

— Да, я бы с радостью, но… пожалуй, пора в универ. Там, кстати, папа приехал. Какой-то документ забыл.

По губам Леонидовой-старшей скользнула понимающая улыбка, и девушка торопливо вышла из комнаты. Когда ее шаги стихли, Наталья Борисовна медленно подошла к окну, пристально глядя на улицу. Она поймала себя на мысли, что последние несколько часов ее не отпускает странное ощущение, не дающее ей покоя. Словно… словно кто-то наблюдает за ней.

«Может, это как-то связано с угрозами сыну?» — подумала она.

Передернув плечами, Наталья Борисовна задернула шторы и вышла из комнаты.

* * *

Оказавшись в казино, в первые минуты Лев растерялся. Конечно, это не покер в особняке Романа, где его после выигрыша так бесцеремонно выпотрошили, словно осетра, когда у того созрела икра…

Интересно, подфартит ли ему здесь? Одно дело — играть с тем, кто предсказуем — тот же самый Рома, другое дело — казино. Этим «акулам» палец в рот не клади, отгрызут вместе с задницей… И все же Иванушкин верил в чутье, которое редко его подводило. И верил в удачу. Его тут же накрыла мешанина характерных для казино звуков, от которых сердце мужчины забилось в возбужденном ритме, — поставленный голос крупье, щелканье фишек, шорох карт и непередаваемый, едва уловимый запах денег…

Больших денег.

«Господи, пусть мне повезет сегодня», — взмолился Лев, рыская глазами в поисках свободного места. Наконец игра началась, и он поцеловал серебряный крестик, висевший у него на шее.

На этот раз удача улыбнулась ему.

Игра велась легко, карта шла, и Лев, затаив дыхание, нет-нет да и бросал взгляды на горку фишек, которая росла прямо на глазах. Ему везло, словно где-то там наверху карточный повелитель услышал его молитву и смилостивился над ним, даровав удачу.

Лев настолько был поглощен игрой, что не замечал сотрудника безопасности, который уже давно наблюдал за ним, расположившись у стола с рулеткой. И выражение квадратного лица здоровяка не предвещало ничего хорошего.

— Вскрываемся? — спросил один из игроков, и, прежде чем Лев успел отреагировать, на его плечо неожиданно легла чья-то мягкая рука. Это было так внезапно, что он едва не выронил карты.

— Забирай выигрыш, и пошли отсюда, — раздался над ухом чей-то знакомый шепот. Оглянувшись, Иванушкин с изумлением уставился на Анну.

— Ты… — от волнения у него даже сел голос, и Лев торопливо облизал сухие губы, — что ты здесь делаешь?!

— Вытаскиваю тебя, — так же тихо сообщила Анна. — Я сказала охране, что ты псих. И у тебя игромания. А когда на тебя находит, ты занимаешься мошенничеством. Забирай все, что есть, и пошли. Иначе останешься ни с чем. Поверь мне.

Только теперь Лев почувствовл на себе чей-то колючий взгляд и краем глаза заметил крепко сложенного мужчину в светло-сером костюме. Он едва заметно кивнул крупье, и тот натянуто улыбнулся.

— Мать-перемать, — пробормотал Лев. Поднявшись из-за стола, он сгреб фишки. — У меня форс-мажор, господа.

— Конечно, конечно, — не стал возражать крупье.

— Я бы мог выиграть намного больше! — взорвался Лев, когда они вышли из казино. — Что с тобой, принцесса?!

Вздохнув, он выщелкнул из пачки сигарету и, закурив, сел прямо на бордюр.

— В этот раз тебя могли не оставить в живых, — сказала Анна. — Я ведь сразу поняла, что тебя пасут. Скажи спасибо, что тебе дали выиграть триста тысяч. Выиграй миллион — и тебя отсюда вынесли бы ногами вперед.

— Правда? — Лев хмуро выпустил кольцо дыма и исподлобья уставился на Алексея, который, выйдя из тени, застыл в нескольких шагах.

— Да, — подтвердила Иванушкина. — Я скажу больше, пап. Еще мы предупредили местных ментов, что на Леонидова готовится покушение…

У Льва был такой вид, словно он пропустил удар в челюсть.

— Зачем? Ты мечтаешь, чтобы меня убили? — наконец выговорил он.

Анна покачала головой.

— Тогда чего ты хочешь от меня? — с безмерной усталостью спросил Лев.

— Чтобы был со мной, — отозвалась она. — Папой моим был. Не мстителем, не мошенником и вором, а просто папой. Неужели это так сложно?

Лев угрюмо молчал, стряхивая пепел на асфальт.

— Он и так заплатит за все, обещаю, — сказала Анна.

— Не сомневаюсь. Только это будет не моя месть, — возразил он.

— Какая разница-то? — удивилась девушка. — Главное же результат.

— Разница колоссальная, принцесса. К счастью, ты не была в моей шкуре, поэтому тебе не понять.

— Ладно. Мы сняли дом напротив особняка Леонидова, — сказала Анна, и в глазах Иванушкина появился проблеск надежды. — Поэтому я предлагаю поехать туда и спокойно все обсудить.

— Как я могу возразить, когда просит такая замечательная красотка? — улыбнулся Лев, но улыбка была преисполнена грусти.

Когда они забрались в машину, Анна сказала:

— Завтра утром я собираюсь нанести визит твоему бывшему другу.

Эта идея Льву не понравилась.

— Это еще зачем?!

— Есть у меня одна мысль… Но чтобы ее реализовать, мне нужно получить доступ к компу Леонидова, — скупо пояснила она, не вдаваясь в подробности.

— И как ты намереваешься это осуществить?

— Включу все свое обаяние, пап. Разве ты во мне сомневаешься? — с улыбкой спросила Анна.

— Я имею в виду, как ты влезешь в его комп?

— А ты разве не знал, что во мне умер профессиональный хакер?

— Нет, не знал, — признался Лев. — Чувствую, мне еще много придется нового узнать… Обещай, что будешь осторожна.

* * *

В половине десятого утра Анна уже с интересом разглядывала фотографии, размещенные на доске почета у Администрации Калининградской области. Увидев среди них изображение Леонидова, губы девушки раздвинулись в улыбке:

— Конечно, как же иначе…

Она посмотрела на Василия, стоявшего рядом.

— Уверен, что хочешь составить мне компанию?

— Без вариантов, Ань, — ответил тот. — Мало ли что этому перцу в голову взбредет…

— Ну тогда пошли.

В приемной их остановила секретарша Соня:

— Вы к кому, простите?

Иванушкина посмотрела на нее как на ненормальную:

— К Евгению Алексеевичу, разумеется. Тут ведь кроме него больше никого нет или как?

— Он сегодня не принимает, — заявила девушка.

— Как не принимает? — удивленно спросила Анна. — А на сайте указано, что день приемный…

Понизив голос, Соня пояснила:

— Он по-любому вас не примет. Не в настроении сегодня. Понимаете?

И в качестве доказательства кивнула в сторону массивной двери с золотистой ручкой. Из кабинета тем временем громыхало:

— В жопу эту экологическую тропу себе засунь! — неистовствовал Леонидов. — Вместе с деревней ремесел! Я же сказал, мне нужен оригинальный проект!

Через секунду Евгений крикнул, обращаясь к секретарше:

— Соня! Ромашку мне завари!

— Сейчас сделаю, Евгений Алексеевич! — громко сказала девушка, тут же засуетившись. Анна с Василием направились к двери, как она сама открылась. Стоящий на пороге Леонидов застыл как вкопанный.

— Дядь Жень, — изобразила на лице улыбку Анна. — Здрасте.

Видя, что тот продолжает таращиться на нее непонимающим взглядом, добавила:

— Я Аня. Аня Иванушкина. Помните?

На обрюзгшем лице чиновника проступила бледность, но он заставил себя улыбнуться в ответ:

— Анюта! Господи! Вот так встреча…

Шагнув вперед, он заключил ее в объятия.

— Выросла как! — пробубнил Евгений. — И… на маму похожа стала.

При упоминании о матери в глазах Анны появилось отчужденность, но Леонидов этого не заметил.

— Проходите. — Он пожал руку Василию, и все трое скрылись в кабинете.

— Кофе? — предложил Леонидов. — Может, минералки? Сок? Или… шампанского?

Анна с Василием отказались.

— И давай условимся на «ты», — потребовал Евгений. Анна не возражала. Поболтав о ничего не значащей чепухе, она плавно перешла к главному.

— …его зовут Серкан Салахаддин Осман-оглу… из Дома Османов, потомок того самого Султана Сулеймана. Бизнесмен, стартапер, Силиконовая долина… Да ты слышал про него точно.

— Н-да, — неопределенно кивнув Леонидов. Видя, что нежданная гостья не затрагивает темы своего отца, он заметно расслабился.

— Вот я у него пресс-секретарь, — продолжала Анна. — А Василий — младший партнер…

— Пока младший, — не удержавшись, внес коррективы полицейский, словно в должности младшего партнера было что-то унизительное.

— Мы, собственно, сюда прилетели, потому что Серкан сейчас активно строительством интересуется. В общем, куда лучше инвестировать средства… А Калининград, на наш взгляд, самый перспективный регион. И я подумала, может, ты посоветуешь что-то? Деньги для него не проблема, но хотелось бы что-то надежное…

Выслушав Анну, Леонидов почесал нос.

— А что, есть у нас один проект, — произнес он. — Планируем на месте соснового бора эдакий русский Лас-Вегас построить… Только вот всякие зеленые постоянно палки в колеса вставляют… Слушайте! А приезжайте ко мне на ужин? Вместе с султаном. В субботу, например. В теплой, уютной обстановке все спокойно обсудим. Как это вообще по этикету делается, Ань? Слугу с приглашением надо прислать?

— Да нет, — засмеялась Анна. — Я на словах передам.

Уткнувшись в свой телефон, она озабоченно подняла голову:

— Дядь Жень, простите, а можно я на минутку вашим компьютером воспользуюсь? У меня просто что-то почта с телефона не работает, а мне нужно срочно в свой ящик влезть…

— Да не вопрос, — рассеянно махнул рукой Леонидов и поднялся со стула.

Чувствуя огромное облегчение, Иванушкина юркнула на место чиновника.

— Аня, — вполголоса спросил Евгений, подходя к окну. — А папа твой, случаем, не выходил на связь?

— Нет, тишина, — отозвалась она. Быстро подключив флеш-карту, Анна запустила нужную программу. — Может, зря я тебе позвонила, переполошила только… Но я так испугалась. Видимо, он сам на эмоциях был.

Леонидов забарабанил пальцами по подоконнику.

— Ты не представляешь, что со мной было, когда узнала, что он жив, — призналась она. — Я же на психотерапию ходила, чтобы принять его смерть.

Лицо Евгения оставалось бесстрастным, пальцы продолжали выстукивать чуть различимую дробь.

— Кто же мог подумать, что в той колонии умрет его полный тезка, — промолвил он как ни в чем не бывало.

Наконец Анна выпрямилась, пряча флешку в кулаке:

— Все. Спасибо большое, дядь Жень. Ты меня очень выручил.

* * *

— Ну как поездка? — спросил Серкан, когда они вернулись домой.

— Отлично, — сказала Анна, запуская ноутбук. — Сейчас посмотрим, есть ли на Леонидова компромат… В том, что зацепки существуют в любом деле, я не сомневаюсь. Главное — найти. Кстати, где отец?

— Сказал, что прогуляться по городу хочет. Я Лешу с ним отправил.

— Правильно сделал, — одобрительно кивнула Иванушкина. — А то как дите малое, куда-нибудь да влипнет… Так.

— Есть что-то любопытное? — поинтересовался Серкан.

— Да пока не особо, честно говоря, — с ноткой разочарования ответила Анна, пролистывая файлы. — Ставки на тотализаторе он иногда делает, но это ведь не криминал…

— А в почту его получилось влезть?

— Я как раз этим занимаюсь. Блин, там миллион этих сообщений! Судя по всему, Леонидов свой ящик вообще не чистит.

— Значит, придется поизучать.

— Ладно, оставим на потом. Заглянем в интернет…

Пару минут Анна напряженно вглядывалась в экран.

— У него в поиске сохранилась история запросов. Знаешь, что он чаще всего читает?

— Ну да, интересно, — ухмыльнулся Серкан. — Как отмолить свои грехи?

— Думаю, это тоже не за горами… Итак, его интересует, какие страны дают «золотой» паспорт за покупку недвижимости.

Оторвавшись от ноутбука, Анна взглянула на Серкана:

— В Турции можно получить паспорт за покупку недвижимости?

— Точно не скажу, но вроде можно.

Она снова погрузилась в работу. Несколько минут прошло в полном молчании, потом Иванушкина заговорила:

— Я нашла любопытную инфу про тендер на строительство. Того самого парка развлечений, о который столько копий сломано…

Неожиданно Серкан подошел к ней вплотную и, обняв, поцеловал в шею. Анна вздрогнула.

— Какая ты все-таки молодец… — прошептал он, нежно покусывая ее за мочку уха.

— Мне надо дочитать, — проговорила Анна, чувствуя, как сладко заныл низ живота.

— Потом дочитаешь. Я вообще-то соскучился.

Пока Серкан с Анной «изучали» компромат на директора строительства, Василий разговаривал с Синицыным. Он не рискнул вести беседу в доме и на некоторое время вышел наружу, встав в тени раскидистого дерева.

— Представляешь, Андрюх, сегодня дегустировал «Шато Латур». Сто тридцать косарей бутылка. Хоть раз в жизни пил такое?

— Я смотрю, ты нефигово устроился в этой командировке… — сердито пропыхтел Синицын. — Хоть помнишь еще, зачем ты там вообще? Аферистов надо ловить, а не бухать…

— Одно без другого не получается, дружище. В нашем деле, как говорится, важен этот самый натурализм, — смеясь, ответил полицейский. — Ладно, не завидуй. Тут у нас тоже своих проблем хватает.

— Так когда результаты будут? Что там султан?

— Султан — высокомерный мудак, — сплюнул Василий. — Все будет. Не торопи события.

— Хорошо. Ты это, только не особо там геройствуй.

* * *

Утро следующего дня началось с небольшого совещания.

— Появилась дополнительная информация по Леонидову, — сказала Анна. — Лишний раз убедилась, насколько полезен бывает интернет.

— Нашла очередной ворох грязного белья? — спросил Василий, но она и ухом не повела.

— Выяснилось, что от рук этого чинуши пострадало немало людей, в основном те, кто занимается бизнесом. Есть одна фирма, они хотели построить парк развлечений на месте самшитовой рощи, которую планировали снести. Леонидов заявил, что для выигрыша тендера нужны взятки. Вытянул с этой компании почти семьдесят лямов, после чего со спокойным сердцем кинул. И эта фирма — не единственная, кого он обманул подобным образом.

На губах Льва заиграла кривая улыбка. Он шагнул к окну, внимательно глядя на дом своего врага.

— Интересная тема, — сказал он. — То есть мне бы еще и спасибо сказали, если бы я грохнул его.

— Итак, что получается? — заговорил Серкан. В этот раз на нем была гавайская рубашка крикливо-желтой расцветки с пальмами. — Леонидов ищет себе безопасное гнездышко за пределами страны, чтобы в удобный момент туда свалить. Для того чтобы приобрести это гнездышко и обеспечить себе безбедную старость, ему нужны деньги. Соответственно, по этой причине он продолжает брать взятки…

Подумав, Анна сказала:

— Мы можем сделать двойное комбо.

Лев устремил на дочь заинтересованный взгляд:

— Комбо?

— Да. Это, простыми словами, совокупность нескольких элементов, которые объединены в одно целое. Мы можем продать Леонидову какой-нибудь фейковый дворец в Турции… А параллельно — дать взятку за участие в строительстве парка развлечений.

— С которой его и поймают… — закончил Василий мысль девушки. — Я правильно тебя понял?

Ответом была обворожительная улыбка.

— Совершенно верно. Ну, вроде в общих чертах все. Напоминаю, что сегодня вечером у него намечается вечеринка. Все приглашены.

Анна в упор посмотрела на отца:

— Разумеется, кроме тебя.

Лев заставил себя улыбнуться:

— Ничего, я найду чем заняться.

— Только без глупостей, пап. Прошу тебя.

До встречи с Леонидовым еще оставалось много времени, и все разбрелись кто куда. Лев ушел на море, Анна приготовила кофе и, сидя на балконе, наблюдала, как тренируются Серкан с Алексеем. Раздетые по пояс, они крутились на импровизированном ринге, осыпая друг друга мощными ударами.

На улице появился Василий. Некоторое время он рассеянно наблюдал за скачущими мужчинами, затем сказал:

— Я бы тоже попробовал.

Серкан остановился, опуская руки.

— Ты хоть раз в жизни дрался, мальчик? — спросил он, прищурившись.

— Приходилось.

— Ну давай. Леша, отдохни.

Василий вразвалочку подошел к Серкану и встал в стойку.

— Интрига, — подала голос Анна, делая глоток кофе. — Интересно, кто из вас кому навтыкает.

— Конечно, я ему, — самоуверенно ответил Серкан. Он был настолько расслаблен, что зазевался и не заметил, как Василий коброй кинулся к нему. Молниеносный удар — и турок, не удержавшись, растянулся на траве.

Анна ойкнула, едва не пролив кофе.

— Жив? — равнодушно спросил Василий, дуя на кулак, словно ковбой на ствол револьвера после выстрела.

— Все отлично, — прогундосил Серкан, вытирая льющуюся из носа кровь. — Хороший удар.

Завязался жаркий бой, руки мелькали так быстро, что Анна едва успевала следить за движениями соперников. Преимущество переходило от одного к другому, и она уже решила, что победит «ничья», как Серкан, ловко уклонившись от очередного выпада полицейского, нанес ему сокрушительный удар в голову. Василий пошатнулся, затем сделал шаг вперед и рухнул.

Алексей лениво захлопал в ладоши:

— Браво, шеф. Считать будем?

— Не надо, — буркнул Серкан и протянул руку, помогая поверженному подняться. — Все нормально?

Василий кивнул, сплевывая кровь с разбитой губы:

— А ты молодец.

— Ты тоже. Хоть и мент, — не удержался Серкан.

Василий засмеялся, пожимая руку турка.

— В тебе тоже что-то есть.

— Ладно, мальчики, в душ! — крикнула Анна. — Победила дружба.

Около семи вечера от участка Леонидовых потянуло дымом, к которому примешивался аромат жарящегося мяса.

— Давно не ел шашлык, — признался Василий, потянув носом. Они уже подходили к высоким воротам чиновника.

— Ну вот и наешься, — сказала Анна.

— А вдруг он нас там всех отравит? — буднично спросил Серкан, и она, сначала хихикнув, осеклась.

— Да нет, я сам понимаю, что это глупость, зачем ему так рисковать, — продолжал турок. — С другой стороны, семейка эта более чем странная. Вдруг у них всех кукуха поехала?

— Можешь не есть, — сказал Василий. — Так уж и быть, я сам сниму пробу…

— Проба здесь ни при чем, — сказал Серкан. — Я о другом подумал. Он ведь должен знать, что Турция — мусульманская страна и свинину там не едят.

— Что ж, простим Леонидову эту оплошность, — ободряюще сказала Анна. — Я уверена, что кроме шашлыка у него наверняка еще будет что-то на столе…

Ужин был накрыт на просторной террасе, рядом с бассейном. Высокие лампы излучали мягкое оранжевое свечение, на которое начали слетаться мотыльки.

— …я подумал, зачем эти заморочки с какой-то изысканной кухней? — болтал уже заметно опьяневший Леонидов. — Решили, просто, по-семейному, как в старые добрые времена… Шашлычок, овощи… нарезочка… Кстати, еще осетринка на углях будет! У меня мама так маринует — пальчики оближешь!

Глядя на его раскрасневшееся лицо, Анна поняла, что чиновник начал «праздновать» встречу задолго до их визита. И, судя по поджатым губам Натальи Борисовны, ей не нравилось состояние сына. Рядом с ней сидел Серкан в своем национальном костюме, который явно себя чувствовал не в своей тарелке. С другой стороны от него сидела Настя, которая пыталась одновременно делать три дела — есть, отвечать на сообщения в мессенджерах и разговаривать с Серканом.

Произнеся торжественным голосом какой-то витиеватый тост, Леонидов осушил рюмку и сел рядом с Иванушкиной.

— …слушай, Анюта, — начал он приглушенным голосом. — Я ведь все понимаю… Я знаю, что Лева считает меня виноватым в том, что с ним случилось… Но, поверь мне, я не виноват. Ты мне веришь?

Внезапно его пальцы опустились на голую коленку девушки, и она инстинктивно отодвинулась. Пальцы Евгения были липкими от шашлыка.

Подняв бокал с белым вином, Анна отпила половину.

— Веришь? — не отставал Леонидов. Пальцы, словно паучьи лапы, снова поползли к ее ноге.

— Ну, в общем, да, — уклончиво ответила она, но тут в щекотливый разговор вмешался Василий:

— Евгений Алексеевич. Пару моментов хотелось бы выяснить насчет парка развлечений. Мы все обсудили и… этот проект нам интересен.

— Да, это очень любопытно, — кивнул Серкан.

Леонидов нехотя убрал руку и сел прямо.

— Да, парк развлечений, — повторил он, словно перезагружая в своем мозгу файлы, хранящие информацию по данной теме. — Там, конечно, очередь из желающих поучаствовать в этом проекте…

— Ну, это само собой, — вежливо улыбнулся Василий.

— Мы готовы инвестировать два миллиона долларов. Сразу, — подхватил Серкан.

— Ого! — Леонидов присвистнул и даже весь как-то подобрался, словно новость о миллионах отрезвила его. — Друзья! Мы обо всем обязательно договоримся. Вы даже не переживайте по этому поводу.

Он принялся разливать вино по бокалам, себе же наплескал водки.

— Приятно иметь с вами дело, — сказал Серкан, поднимая бокал.

— Предлагаю выпить за взаимопонимание! — громко объявил Василий, и послышался тихий звон хрусталя.

Настя вытерла салфеткой накрашенные губы и обратилась к Серкану:

— А я даже не знала, что в Турции до сих пор султаны бывают. Я думала, они все в Дубаях… Слушайте, а можно с вами селфи сделать? Подружки умрут, когда увидят.

Серкан с достоинством кивнул:

— Вам, Настя, можно все.

Когда фото было сделано, к нему обратилась Наталья Борисовна:

— Вы очень хорошо говорите по-русски, Серкан. Жили в России или учили язык?

— У меня была русская учительница по литературе, — ответил турок. — Достоевский, Толстой… Для меня произведения русских классиков навсегда останутся в сердце.

— А чем вы занимаетесь? Я имею в виду, как султан? Какие у вас обязанности? Извините, если я так прямо спрашиваю…

Серкан уже открыл было рот, чтобы ответить, но вместо него заговорила Анна:

— Серкан много времени тратит на благотворительность. Меценатство в крови его рода. Правда?

— В какой-то степени да, — слегка смутившись, ответил турок.

— …спонсирует операции для тяжелобольных детей… поддерживает экологические движения… иногда устраивает в своем дворце приемы… — Анна продолжала перечислять достоинства султана.

У Насти загорелись глаза:

— У вас реально есть дворец?!

— Бейлербей, — скромно ответил Серкан. Подцепив вилкой еще горячий кусок осетрины, он отправил его в рот. — Прямо на берегу Босфора. Правда, я планирую его продать.

Над столом повисла выжидательная пауза, которую через несколько секунд нарушила Настя:

— Продать дворец?! Зачем? Жалко ведь!

Серкан пожал плечами:

— В Европе многие королевские семьи отказываются от своих дворцов. Причина простая — их слишком накладно содержать. А еще им нужна постоянная реконструкция. Мне, если откровенно говорить, некогда всем этим заниматься. Лучше я эти деньги всевозможным фондам пожертвую…

Леонидов заерзал на стуле.

— Да уж. А можно как-то увидеть этот ваш дворец вживую? — спросил он как можно равнодушнее. — Я тут как раз думал, где бы еще недвижимость прикупить… А тут прямо судьба, если можно так сказать!

Серкан широко улыбнулся, сделав в воздухе величавый жест.

— Тогда приглашаю вас к себе в гости.

Взвизгнув, Настя захлопала в ладоши, Анна же сказала:

— За это следует выпить.

После того как бокалы были осушены, Леонидов встал из-за стола и, спотыкаясь, ушел в дом. Василий наклонился к Анне и спросил:

— Все хорошо? Ты напряженная, как струна.

— У меня предчувствие, — тихо ответила она. — Насчет отца. Я ему написала сообщение, он ответил, что дома. Но что-то мне подсказывает, что это ложь.

— Хочешь, я проверю? — предложил полицейский, и она кивнула:

— Прошу тебя.

Разговор постепенно увядал, Леонидов не появлялся, и наконец, чтобы спасти положение, Настя заявила:

— А хотите посмотреть, какая у нас коллекция животных? Бабушка чучела делает!

— Это было бы здорово, — краем рта улыбнулся Серкан, всем своим видом стараясь показать, что всю свою жизнь он мечтал взглянуть на коллекцию звериных чучел.

— Я чуть попозже зайду, — сказала Анна, доставая сигарету.

Пока она курила, пришло сообщение от Василия.

«Его дома нет».

— Вот и приехали, — пробормотала она, стряхивая пепел.

— Куда приехали? — неожиданно раздался голос Евгения. Неслышно подкравшись, он, покачиваясь, стоял за спиной Иванушкиной. В руках чиновник держал плоскую флягу, поблескивающую в сумерках.

— А где все? — спросил он.

— Пошли зверей смотреть.

— А ты что? Там много чего интересного, даже лев есть.

— Лев, — машинально повторила Анна. — Как-то не очень интересно, дядь Жень, — честно ответила она, затушив окурок в пепельнице.

Леонидов отпил из фляжки, тихонько рыгнул.

— Знаешь, что это? Твой папка подарил, — похвастался он, демонстрируя фляжку. — Настоящая, серебряная. С гербом СССР. Смотри — символ могучей, но уже несуществующей страны… Я эту флягу с собой всегда таскаю. Будешь? Там коньяк.

Анна покачала головой, и Леонидов сунул фляжку в нагрудный карман рубашки.

— Пойдем к бассейну? — предложил он, и девушка нехотя согласилась.

— Ночь какая красивая, да? — икнул Евгений.

Они приблизились к краю бассейна, глядя на воду, подсвеченную бархатисто-синим светом.

— Хочешь, чтобы и у тебя такой был? — шепотом спросил Евгений и, прежде чем Анна успела что-то ответить, толкнул ее в воду. Вскрикнув, она упала в бассейн и тут же вынырнула, фыркая и отплевываясь. Леонидов с визгливым смехом прыгнул следом, подняв тучу брызг.

— Дядь Жень… — тяжело дыша, сказала Анна, глядя на мокрое лицо мужчины. — Вы…

— Принцесса, — проворковал Евгений, глаза его похотливо заблестели. — Так ведь тебя в детстве называли?!

Перед глазами Анны что-то молниеносно пронеслось, вроде радужной кометы, в которой были запечатлены обрывки кадров, которые она будет помнить всегда — судорожные вздохи в темной спальне, взъерошенный Леонидов, торопливо застегивающий ширинку, и сегодняшняя маслянистая рука, лапающая ее коленку…

Руки сами потянулись к шее Евгения и, вцепившись в горло чиновнику, начали погружать его под воду. Он затрепыхался, как подбитый гарпуном ерш, но движения его слабы и хаотичны.

«Твой папа умер, — стучало в голове Иванушкиной. — Умер… Умер… Умер».

— Я не прощу тебе этого, — хрипло вырвалось у нее.

На поверхность воды всплывали пузыри, но их становилось все меньше и меньше. Наконец тело Евгения обмякло, и Анна словно очнулась. Вцепившись в воротник рубашки, она не без труда приподняла мужчину на поверхность. Задыхаясь, Леонидов зашелся в клокочущем кашле.

— А… Ан… — он жадно хватал воздух ртом.

— Вылезай наверх, — угрюмо велела Анна. — Все в порядке.

Дрожа и трясясь, словно побитая собака, Леонидов начал подниматься по хромированной лесенке. Она вылезла следом, отжимая край платья.

— Ты… меня утопить хотела? — спросил он, исподлобья глядя на Анну.

— Я просто испугалась, — приглушенно ответила она. — Никогда так больше не делай, дядь Жень. — Анна подошла к столу и, взяв бутылку, отпила прямо из горлышка. — Иначе я за себя не отвечаю.

Евгений неосознанно провел рукой по шее, затем взял салфетку и высморкался в нее.

— Прости. Я напился, ничего не соображал…

Он проковылял к Анне и, к ее потрясению, встал перед ней на колени:

— Я ведь и правда перед тобой виноват! Прости меня! Ты не поверишь, но я спать нормально не могу!

Из глаз Леонидова заструились ручьи слез:

— Это… это все моя мать… Это она убедила меня обокрасть Льва… а потом сдать его ментам…

Послышался едва различимый свист, и он запнулся, будто споткнувшись о невидимое препятствие. Грузное тело Евгения начало заваливаться на спину, и Анна завороженно смотрела на торчащую из его груди стрелу.

* * *

Лев поднялся с крыши, небрежным движением отряхивая джинсы. В его руке был охотничий арбалет с оптическим прицелом.

— Ну что, Лева. Отличный выстрел, — похвалил он сам себя. — Вот теперь мы квиты, Женя.

Часть 6

Между местью и наказанием есть разница: наказание производится ради наказуемого, а мщение ради мстящего, чтобы утолить его гнев…

Аристотель

Анна чувствовала, как отчаянный крик рвется наружу, но странное дело — она не издала ни звука и лишь безмолвно взирала на Леонидова, беспомощно корчащегося на траве. Из глотки чиновника доносился бессвязный хрип, и даже в сгущавшихся сумерках было видно, как на его рубашке расплывается темное пятно.

«Отец».

Осознание того, что отец все же добрался до своего заклятого врага, пришло с каким-то равнодушным спокойствием. Наверное, так же ощущает себя издергавшийся от неопределенности больной, наконец-то получив от врача диагноз — неважно какой, главное — есть результат.

Трясущимися руками Иванушкина вытащила телефон, но тут же замерла. Куда звонить? В полицию? «Скорую»?! И что она скажет? Что взяточника и предателя Евгения Леонидова убил ее собственный отец?!

«Может, он жив?» — шевельнулось в мозгу, и Анна моргнула. Действительно, может, Леонидов просто тяжело ранен и его можно спасти?

— Что случилось? — раздался за спиной взволнованный голос Серкана, и она резко обернулась, едва не выронив телефон.

— Отец все-таки достал его, — хрипло проговорила она и присела на корточки, пытаясь рассмотреть, насколько глубоко вошла стрела в тело Леонидова.

Из дома вышла Наталья Борисовна, из-за ее спины испуганно выглядывала Настя. Увидев, что отец лежит с торчащей из груди стрелой, она пронзительно закричала.

— Заткнись! — приказала Леонидова-старшая.

Вместе с Серканом они склонились над Евгением.

— Не… надо никакой «Скорой», — едва ворочая языком, выдавил раненый. — Мам… позвони Вадику…

Серкан с треском разорвал рубашку чиновника, и перед глазами Анны тускло блеснул какой-то предмет. Приглядевшись, Наталья Борисовна сказала:

— Стрела пробила флягу. Но наконечник все же проник в тело.

— Давайте спрячемся в доме! Нас ведь убьют тут всех! — запричитала Настя, в панике озираясь по сторонам.

Леонидова-старшая выпрямилась и спокойно произнесла:

— Вряд ли мы интересуем стрелка.

Бросив на Анну сверлящий взгляд, она прибавила:

— Убийце был нужен только мой сын.

После этого она взяла со столика телефон и набрала чей-то номер.

— Вадик? — заговорила она, когда вызов был принят. — Извини за поздний звонок, нужна срочная помощь. Вышли бригаду к нашему дому…

Через полчаса у ворот дома остановилась карета частной «Скорой», и Леонидова быстро увезли. Все это время директор строительства находился в сознании и даже пытался шутить, требуя выпить. Когда его переложили на носилки, он даже засмеялся, но смех быстро перешел в хрип.

— Вот и посидели, — печально сказала Анна, провожая взором красно-синие огоньки «Скорой», мелькающие в темноте.

Лев объявился лишь под утро. Ничего не говоря, он прошел в гостиную, где все молча пили кофе, и с невозмутимым видом уселся за стол.

— Я знаю, о чем вы все думаете, — он положил руки на стол. — И не собираюсь оправдываться. Ответственность за все, что произошло, лежит исключительно на мне. Вы здесь не при делах.

— Ты эгоистичная сволочь, — устало сказала Анна, не глядя на отца. — Вот уж чего не ожидала от тебя.

— Жизнь все время преподносит нам сюрпризы, — отозвался Лев. Было видно, что слова дочери зацепили его, но он прилагал все силы, чтобы выглядеть безмятежным. — Подай мне сигареты, пожалуйста.

Он кивнул на пачку, лежавшую у чашки Анны.

— Возьми сам. И больше не заговаривай со мной, — сказала она.

Вздохнув, Лев поднялся со стула и, взяв пачку, вынул сигарету.

— Я не собираюсь перед тобой оправдываться, — сказал он, закуривая. — Ты вот злишься на меня, а напрасно. Просто подумай, что я чувствовал на протяжении двадцати лет, принцесса. Каждый день я просыпался и засыпал только с одной мыслью… В конце концов. Насколько я понял, Леонидов ведь остался жив?!

— Да. Благодаря твоей фляге, которую ты ему подарил, — бросила она. Достав из кармана эйрподсы, она засунула их себе в уши, затем включила на телефоне музыку.

— Обиделась, — сказал Серкан, отхлебывая кофе.

— Ничего. — Лев затянулся сигаретой, выпустив струйку дыма. — Пройдет.

— Где ты хоть арбалет достал?!

— Когда есть интернет, это не проблема.

— А ведь это судьба, Лев, — сказал турок. — То, что Леонидов остался жив благодаря твоему подарку. Символизм, если так можно выразиться.

В гостиную вошел Василий, и Анна мгновенно вынула наушники:

— Ну что? Какие новости?! — с тревогой спросила она.

— Все нормально, — сообщил полицейский. — Жить будет. Вот если бы не было фляги…

Он красноречиво посмотрел на Льва, но тот и бровью не повел.

— А с ментами что? — задал вопрос Серкан.

— Вроде все уладили. Леонидов не хочет, чтобы кто-то знал про покушение. Пришлось заплатить врачам, а больше никто не знает. Не считая его мать и дочь. По сути, проблем быть не должно…

— Что ж, прекрасно, — сказал Лев.

Анна издала язвительный смешок.

— Действительно, прекрасно! Может, пойдешь в больницу добьешь его? А то ты недостаточно еще отомстил! Только возьми на этот раз кувалду! Чтобы уж наверняка!

Резко выпрямившись, она выскочила из-за стола и вышла из гостиной.

— Да, разозлили вы ее, — покачал головой Василий.

— Она не простит мне, что я вас упустил, — сказал Алексей, хранивший до этого молчание. — Вы ведь могли Аню стрелой задеть!

— Для этого я брал арбалет с оптическим прицелом.

Алексей уже собрался что-то возразить, но махнул рукой.

Укрывшись одеялом, Анна лежала лицом к стенке, тупо разглядывая незатейливые узоры на обоях.

В комнату постучали.

— Ань! — послышался голос Серкана. — Ты жива там?

— Вскрытие покажет, — хмуро откликнулась она.

Войдя внутрь, Серкан сел на краешек кровати.

— Ладно, хватит дуться, — сказал он примирительно. — Жизнь продолжается, как бы мы ни хотели ее изменить.

— Чего тебе? — не слишком дружелюбно спросила Иванушкина.

— Хотел про Стамбул напомнить.

Анна повернулась к нему лицом:

— А при чем здесь Стамбул?

— Ну здрасте, — искренне удивился Серкан. — Дворец Леонидову продавать. Или ты забыла уже?

Она села в кровати, спустив ноги.

— Только не говори мне, что он по-прежнему хочет его купить.

— Ты не поверишь, но еще сильнее, чем раньше. Я не сомневаюсь, что он понял что-то важное на пороге смерти…

Анна вздохнула:

— Как-то… не очень подходящий сейчас момент для махинаций, тебе не кажется? Человек пострадал из-за нас, в больницу попал, не стал заявление в полицию писать…

— Во как! Тебе его теперь жалко, что ли? — изумился турок.

— Не жалко, но… Надо подождать хотя бы, пока он в себя придет. А то какое-то избиение младенцев получается… Нечестно. И потом, он раскаялся же.

Лицо Серкана стало жестким.

— То, что он по пьяни тебе сентиментальной хрени наговорил — это еще ничего не означает. Ладно, ближе к делу. Я завтра улетаю в Стамбул, чтобы решить все оргвопросы. Леонидов прилетит через пять-шесть дней. Ты — как хочешь.

— А этот уехал? — вдруг напряженным голосом спросила Анна.

— Кто? — не понял Серкан.

— Ну, этот. Отец мой! — в сердцах выпалила она, видя недоуменное лицо турка.

— Нет, здесь. Хочешь по поводу него совет?

— Не хочу.

— А я все равно дам. Перестань ждать чего-то от других, и сразу увидишь, как все меняется в лучшую сторону.

— Ты себе этот совет посоветуй…

Серкан рассмеялся:

— Значит, жду вас в Стамбуле.

* * *

После того как Евгения Леонидова увезли в больницу, в доме чиновника воцарилась холодная тишина. Наталья Борисовна приготовила завтрак, но Настя едва притронулась к нему. Сидя на диване, она с молчаливой напряженностью что-то выискивала в телефоне.

— Гляжу, ты на учебу не особо торопишься, — заметила Леонидова-старшая, убирая со стола. — Или снова к третьей паре?

— Ба, а что… правда, что наш папа взятки берет? — тихо спросила девушка.

— Я не лезу в его служебные дела, — не задумываясь, ответила она. — Тем более, не забывай, какой пост занимает твой отец. Чем больше популярность, тем больше завистников и неадекватов. Ты поменьше читай всякой ерунды в интернете.

— Это тяжело, — заметила Настя. — Я ведь не в лесу живу, с друзьями общаюсь. Все в теме, что вокруг происходит.

— Скажешь, отец себя плохо чувствует.

— Да уж, — пробормотала девушка. — Сложно поверить, что со стрелой в груди можно себя чувствовать хорошо.

— Не преувеличивай, — одернула ее Наталья Борисовна. — Папе намного лучше, наконечник всего на пару сантиметров вошел в тело. Вот если бы пять-семь — тогда все. А вот то, что он отказался ход этому делу давать — идиотство высшей степени!

Настя закрыла все страницы на телефоне и вздохнула.

— Ба, прости, но ты ни фига в пиаре не понимаешь, — сказала она с авторитетным видом. — Ему нельзя быть замешанным в такие скандалы. Потому что у этих… как их? Инвесторов сразу к нему доверие упадет…

— Ишь ты, грамотная какая стала, — усмехнулась пожилая женщина.

— А это правда, что его бывший друг подстрелил? Из-за чего?

Помолчав, Наталья Борисовна сказала:

— Из-за того, что отец твой слабый человек и боится идти до конца. Ты уже взрослая, и пора знать правду.

— Поэтому и мама от нас ушла?

Леонидова покачала головой:

— Твоя мама была слишком меркантильна. Единственное, что она любила в своей жизни — деньги.

— Кто ж их не любит.

Наталья Борисовна с укоризной покосилась на внучку, но та не заметила ее взгляда и продолжила:

— Слушай, Серкан предлагает ехать с ними в Стамбул. Ты уже слышала?

— Слышала. Но… надеюсь, ты не строишь в отношении его каких-то серьезных планов? Это не твой уровень.

— Почему? — насупилась Настя.

— Потому что вы совершенно разные, это дураку понятно. И еще. Запомни, турки — мусульмане. Они могут красиво ухаживать, но после свадьбы стать абьюзерами.

— Умеешь ты успокоить, — фыркнула девушка. — Но насчет этого можешь не переживать, со мной у него это не прокатит. Сразу по рогам получит.

* * *

Подцепив ложкой кусок шоколадного торта, Леонидов отправил его в рот. Другой рукой он держал дистанционный пульт, которым переключал каналы на телевизоре.

— Одну ерунду показывают, — пробурчал чиновник, прожевывая торт. Он потянулся к тумбочке, на которой стояла кружка с остывающим чаем, и немного отпил. Повязка на груди стесняла его движения и сильно раздражала. Рана была поверхностной и практически не беспокоила Евгения. По уверениям врача, не сегодня завтра его уже выпишут. Продолжая щелкать кнопкой, он наткнулся на спортивный канал, транслирующий футбол:

— Ну хоть что-то!

В дверь постучали, и Леонидов крикнул привычным властным голосом:

— Входите!

И был сбит с толку, увидев в дверях Анну. Вид у девушки был смущенный.

— Доброе утро, дядь Жень, — робко улыбаясь, поздоровалась она. — Я не знала, захочешь ли ты меня видеть после всего… Но решила — уж лучше я приду и выслушаю все, что ты хочешь сказать, чем ждать и психовать в неизвестности.

— Привет. — Леонидов поставил на тумбочку блюдце с недоеденным тортом. — Стул бери, садись.

Сев рядом с койкой чиновника, Анна некоторое время молча оглядывала палату, сверкающую идеальной чистотой.

— Хорошо у тебя тут… — проговорила она, чувствуя, что выглядит неловко. Смотреть в глаза Евгению она не решалась.

— Вот такое, значит, положение вещей, — сказал он, изредка бросая взгляды на экран телевизора.

— Да уж. Я… Дядь Жень, я ничего не привезла, потому что не знала, можно ли тебе что-то…

— Как там Лев? — вдруг спросил Леонидов.

— Не знаю, — выдавила Иванушкина. — После случившегося я с ним не разговариваю.

Она медленно подняла глаза.

— То, что он сделал, — ужасно. Чтобы вы знали мое отношение ко всему тому, что произошло.

Евгений махнул рукой:

— Чего уж теперь. Я не сержусь, Анют. Может, у него ко мне какие-то старые обиды остались? Просто я так и не понял, за что он так со мной. Но бог ему судья. У христиан ведь принято прощать. И я его простил.

Анна даже слегка привстала со стула, настолько она была ошеломлена.

— Но… В тот вечер сказал, что у вас с ним… в общем…

— Ага, тот самый вечер, — не дал ей договорить чиновник. — Да… Ты меня тоже прости. Я такой пьяный был… Сам не понимал, чего болтал. Вообще ничего не помню.

— Ты сказал, отец не просто так на тебя злился, — напомнила Анна. — У вас вроде произошло кое-что… Я так поняла, из-за денег.

Леонидов откашлялся, словно во время этой паузы выискивал подходящий ответ.

— Нет, Анют, — наконец сказал он. — Не было ничего такого. Я чист перед твоим папой.

Он вновь уставился в телевизор, обронив словно между делом:

— Извини, но мне отдыхать надо. Сил у меня пока еще мало.

— До свидания, — машинально проговорила девушка и вышла из палаты.

Едва выйдя из больницы, она тут же набрала Серкана.

— Что опять случилось? — спросил тот. — Где пожар, что горит?

— Я поеду с тобой в Стамбул, — решительно сказала Анна. — И мы продадим Леонидову этот гребаный дворец!

— Вот это приятно слышать, — восхитился Серкан. — Что повлияло на перемену твоего настроения, позволь спросить?

— Ты понимаешь, он сделал вид, что вообще ничего не было! — с возмущением сказала Анна. — Что он не кидал нас на деньги, не подставлял отца! Мол, просто по пьяни наболтал глупостей. Ни фига он не раскаялся!

— Именно об этом я и пытался тебе сказать.

— А я его еще пожалела, — вздохнула Анна.

— Значит, действуем по плану.

* * *

— Лететь три часа, — объявил Алексей. — Даже чуть больше. Кто к окошку?

— Я, — тут же вызвалась Настя, и Анна молча пропустила девушку.

— Не люблю самолеты, — призналась Леонидова-младшая и, вытащив рекламный буклет из кармашка впереди стоящего кресла, принялась обмахиваться, как веером.

— Не переживай, сейчас кондиционер включат, — сказала Анна, усаживаясь рядом. — А почему ты с отцом не захотела место взять?

— Я и так его каждый день вижу, — фыркнула Настя, поглядывая в окно. — Вон он, уже к какой-то бабе клеится.

Анна выглянула в проход. Действительно, Евгений помогал молодой турчанке укладывать багаж, при этом что-то рассказывая с улыбкой.

— Твой папа знает турецкий? — удивилась Иванушкина.

— Нет, английский. Я читала, что многие турки могут говорить на английском.

Наконец кондиционер был включен, из динамиков зазвучал голос капитана, после чего стюардессы показали, как надевать кислородные маски, и самолет пришел в движение. Настя сунула в уши наушники и, прикрыв веки, откинулась на спинку.

— Извини, что так с отцом вышло, — сказал Алексей вполголоса. — Недоглядел.

— Чего уж там, — ответила Анна. — Конечно, для меня это был шок. Но я все равно его люблю. Как он, кстати?

— Да вроде нормально. На море много времени проводит, читает. И очень переживает из-за вашего разлада.

— Ничего, помиримся, — вздохнула Иванушкина. Ее взгляд скользнул по мигающему значку «курение запрещено», и она усмехнулась: — Представляешь, сейчас вспомнила один момент из прошлого. В тот день мать выгоняла отца из дома, они уже развелись к тому времени. На полу открытый чемодан, папа собирает вещи. Во рту сигарета. Он часто курил прямо в квартире, что дико бесило мать. Так вот, он мне протягивает сигарету со словами: «Подержи, принцесса». Я беру сигарету и укладываюсь в чемодан — я же маленькая, спокойно помещаюсь! Заходит мать и видит картину — я в чемодане с дымящейся сигаретой. Мать кричит отцу: «Выметайся к своим шлюхам!» А я маленькая, не в теме еще, кто это такие, и говорю папе: «Пап, и меня к шлюхам забери».

Алексей невольно улыбнулся, представив себе эту картину.

— Все светлые моменты детства были связаны только с отцом, — сказала Анна. — Как только пытаюсь маму представить, ничего не выходит. Какое-то мутное пятно.

— Не переживай, — сказал Алексей.

— А я не переживаю. Просто вспомнила. Ладно, сменим тему. Ты Серкана предупредил, что посадка прошла?

Телохранитель кивнул.

— Смотрю, волнуешься за него, — не могла не отметить Анна.

— Ну, как сказать, — протянул Алексей, на мгновение смутившись. — Мы ведь не просто начальник-подчиненный. Я же тебе рассказывал, что мы с ним в одном детском доме воспитывались. И, знаешь… Это сейчас он крепкий парень, за себя постоять может. А тогда это был щуплый ботаник, к тому же в очках. И он искренне себя считал потомком династии Османов. За это его жестоко гоняли, но ни разу Серкан не давал слабину. Дрался до последнего, вплоть до потери сознания. Я помню случай на дискотеке. Он танцевал с одной девушкой, как потом выяснилось, у нее был ухажер — хулиган и задира. Он довольно сильно избил Серкана и даже помочился на него. А все стояли и ржали, как идиоты.

— И ты? — тихо спросила Анна. — Ты тоже стоял и ржал над ним?

— Не буду врать, стоял, — ответил Алексей, слегка покраснев. — Я держал нейтралитет. Ни во что не вмешиваться — вот какой у меня был девиз. Мы стали друзьями с Серканом позже.

— Ладно, я же без претензий…

— Я понимаю. Так вот, после этого случая Серкан вроде затих, и никто на него не обращал внимания. А спустя несколько дней того хулигана нашли в туалете без сознания. Рядом валялся черенок от лопаты. Кто-то врезал ему так, что тот рухнул как подкошенный. Парня даже в больницу увезли с сотрясением. Недругов у него было предостаточно, и мало кто думал, что Серкан на такое способен. Но я-то знал, что к чему. Уже потом Серкан сам мне признался, что это его рук дело. И, странное дело, с тех пор тот парень даже не смотрел в сторону Серкана…

— Он умеет добиваться своей цели, — не стала спорить Анна. — Далеко пойдет.

— Меня всегда поражало, с какой искренностью он верил, что является султаном, — после небольшой паузы сказал Алексей. — Так, как верит он, может либо псих, либо человек, который уверен в своей правоте. Я считаю, что к правде ближе второй вариант.

Расстегнув ремень, он поднялся с кресла.

— Отойду ненадолго, — словно извиняясь, сказал он, и Анна понятливо кивнула. Как только Алексей ушел, к ней повернулась Настя:

— Ань! А можно нескромный вопрос?

Иванушкина усмехнулась — ее всегда забавляло подобное обращение. Если ты уже спрашиваешь об этом, чего тянуть-то? Она еще никогда не слышала, чтобы кто-то с достоинством ответил: «Нет, не можно. Свои нескромные вопросы оставьте при себе…»

— Говори, — великодушно разрешила она.

— А ты с султаном давно вместе?

Анна опешила.

— Да мы… — она запнулась, даже не зная, что ответить. — С чего ты взяла вообще, что мы вместе?

— Я имею в виду — работаете вы давно?

— А-а… Ну, месяца три-четыре…

— По-моему, я влюбилась, — произнесла Леонидова-младшая и мечтательно улыбнулась. — Он такой клевый. Юморной, и внешне… Знаешь кого-нибудь, с кем он спит?

— Нет, не в курсе, — сухо отозвалась Анна. — Мы строго по работе общаемся.

— А как ты думаешь, если я сама к нему подкачу? — не унималась Настя, и губы Иванушкиной тронула задумчивая улыбка.

— Ну, попробуй.

Настя задумалась, потом неуверенно проговорила:

— Думаю, у нас может получиться. Одна общая черта у нас точно есть.

— Общая черта? — удивилась Анна. — Какая же?

— Деньги, — убежденно сказала девушка. — Он из богатой семьи, я тоже. Что ты улыбаешься? Думаешь, это не имеет значения? Еще как имеет! Это только в сказках про Золушку… А в реальности мезальянсы никто не любит. Если ты нищебродка, на принца можешь не рассчитывать. Бабушка всегда говорит: «Деньги идут к деньгам».

— Ага. Интересно, как же Меган Маркл вышла за принца Гарри?

— Вышла, — согласилась Настя. — Только вспомни, чем это для них закончилось?

Анна промолчала. Выглянув в коридор, она увидела Леонидова. Оживленно жестикулируя, он что-то со смехом объяснял молодой турчанке.

* * *

После посадки все пассажиры загрузились в старенький автобус, который не спеша покатил к зданию аэропорта.

— Смотри, Леонидов всерьез увлекся этой девчонкой, — с удивлением сказал Алексей, тронув за локоть Анну. Она оглянулась. Девушка, с которой летел чиновник, находилась в компании трех таких же молодых стройных женщин, но Леонидов буквально прилип к своей попутчице.

— Ань, — снова позвал телохранитель. Понизив голос, он спросил: — С этим Леонидовым… Вы ведь не ограничитесь дворцом? Это не мое дело, но я так понял, что фиктивная продажа — это только разогрев? Иначе Лев возьмется за старое.

— Надеюсь, не возьмется, — ответила Анна. — Главное, чтобы отец понял, что смерть — не самое страшное на этом свете.

Спустя час такси остановилось у главных ворот Бейлербея.

— Этот дворец был построен в середине восемнадцатого века, — сказала Анна, вылезая из машины. — В переводе Бейлербей звучит так: «Бек всех беков», то есть — Царь царей.

— Царь царей? — протянула Настя, с подозрением глядя на громадный мост, под которым расположилась резиденция султана. — Что ж, они под мостом жили, как бездомные?

Анна засмеялась:

— Мост был построен через сто лет после того, как был возведен Бейлербей. Гости сюда захаживали весьма представительные. Тут были и принц Уэльский, австрийский император Франц Иосиф, и даже Николай II.

— Смотрю, ты действительно в теме, — заметил Евгений, шагая за девушкой.

— Вам должен очень понравиться фонтан в мраморном бассейне, — сказала Иванушкина, не обратив внимания на комплимент чиновника. — Кроме эстетической цели этот фонтан имеет практическое значение — он хорошо охлаждает комнаты дворца…

У ворот резиденции уже стоял слуга в национальном костюме. Улыбаясь, он жестами пригласил гостей следовать за ним.

— Красотища какая, — восхищенно выдохнула Настя, вертя по сторонам головой.

Поднявшись по ступенькам, процессия оказалась в огромном зале из белого мрамора с высокими окнами. С потолка, сверкая золотом, спускались массивные люстры.

— Добрый день! — раздался знакомый голос, и перед компанией возник Серкан. Как и слуга, он был облачен в традиционный турецкий костюм, голову украшала феска.

— Приве-е-ет, — губы Насти растянулись в улыбке. Серкан степенно поклонился:

— Дамы. Рад, что вы наконец прибыли.

Он что-то коротко бросил по-турецки слуге, и тот быстро ретировался.

— Вы устали, наверное? — поинтересовался Серкан. — Предлагаю вам отдохнуть, а через час встретимся, так сказать, на велкам-дринк?

— Да, было бы супер, — не стала возражать Анна.

Они двинулись вперед, и девушка, догнав Серкана, шепнула ему:

— Куда ты настоящих владельцев дел?

— Нет давно никаких владельцев… — ответил турок, сохраняя на лице торжественное выражение. — Дворец государству принадлежит, тут музей теперь. Но иногда его важным туристам сдают в аренду, вроде меня…

Повысив голос, он сказал, обращаясь ко всем:

— Этот дворец выполнен в стиле необарокко, смешанном с традиционными восточными элементами. Вокруг огромный парк с вольерами в три яруса, бассейн и павильоны различной направленности. Можно совершить променад вдоль Босфора…

— Потрясающе, — в тон ему сказала Анна.

Проходя через длинную анфиладу комнат, Серкан указывал, кому из гостей какая выделена комната.

— А гарем тут есть? — осведомилась Настя.

— А как же, — с лукавой улыбкой ответил турок.

— Что, прям настоящий? Обалдеть.

— Вот здесь ваши апартаменты, Анастасия.

Бросив «мерси», Настя скрылась за дверью. С Серканом осталась только Анна.

— Твой номер дальше, — сообщил он, и они двинулись дальше.

— Я правильно понимаю, что ты в Стамбуле вырос? — спросила она после короткого молчания.

— В Стамбуле я родился, — разъяснил Серкан. — Здесь моя мать в детский дом меня сдала. А когда мне исполнилось десять лет, меня русская воспитательница отсюда увезла. Как сейчас помню, ее Наташей звали. Странно, но она ко мне как к родному сыну относилась. Потом она переехала в Кишинев и забрала меня с собой. Потом меня почему-то снова отправили в интернат, но это не из-за Наташи. У нее проблемы со здоровьем начались. В общем, ненавижу об этом вспоминать.

— Да уж. Немало на твою долю выпало испытаний, — с сочувствием сказала Анна. — Но ты молоток, хорошо держишься. Я бы от таких воспоминаний просто вскрылась…

— Вскрыться — удел слабых.

— Ты знаешь, что Настя на тебя запала? — она решила сменить тему.

Серкан усмехнулся:

— Я бы удивился, если бы она меня игнорировала.

— О боже… — вздохнула Анна. — Прости, но иногда твоя самоуверенность просто бесит.

Серкан остановился и посмотрел ей прямо в глаза.

— Вам же, девчонкам, это нравится, — промолвил он и, наклонившись, поцеловал ее. — Хочешь увидеть тронный зал? Идем.

Через минуту они оказались в громадном помещении с массивными синими колоннами. По всему периметру зала расположены золоченые лампы на изящных подножках, хрустальные столики, старинные часы, инкрустированные драгоценными камнями, медные статуэтки. Стены украшены орнаментными гобеленами и портретами султанов.

Посреди зала стоял крупный диван, смахивающий на трон, и Анна, недолго думая, направилась прямо к нему. Усевшись на него, она подняла правую руку вверх:

— Благодарю вас, мои турецкие подданные, за то, что избрали меня, Анну Иванушкину, своей королевой. Клянусь править честно и справедливо, заботиться о вас и ставить ваши интересы и интересы страны превыше своих… Как-то так.

Серкан захлопал в ладоши:

— Браво. Блестящая речь, ваше величество. Только ты никак не можешь называться королевой. Даже если бы ты вышла замуж за султана, тебя бы называли «хасеки» — что значит «законная жена султана»…

— Хасеки, — повторила Анна задумчиво, словно обкатывая незнакомое слово на языке. Она поднялась с дивана и подошла к высоченному окну.

— Конечно, красота здесь бесподобная. Ты поэтому этот дворец выбрал? Другие похуже?

Лицо турка накрыла легкая тень, мгновенно растворившись, но Иванушкина успела это заметить. Как будто облачко на секунду закрыло солнце, после чего ее сдул ветер.

— Я что-то не то спросила, да?

— Да нет, — Серкан сделал в воздухе неопределенный жест. — Я его не выбирал. Бейлербей сам меня выбрал. Так уж получилось…

— Ну, продолжай, — попросила Анна. — Я же вижу, что тебя что-то тяготит!

— Я помню тот день, когда мы стояли с матерью перед этим дворцом, — с расстановкой проговорил Серкан. — Хотя это может показаться смешным — тогда мне было всего шесть. Мы стоим, смотрим на дворец, и мама говорит:

«Это все твое, сын. Запомни это».

Я сначала решил, что она шутит.

И переспросил, неужели весь дворец действительно мой?!

Она кивнула:

«Все, что принадлежит великим Османам, все твое. Корабли, весь Босфор, этот дворец…»

Я спросил, почему тогда мы не живем в этом красивом дворце.

«Потому что родственники твоего отца не хотят нас признавать, — ответила мама. — Они считают, что мы с тобой никто, пыль».

Серкан улыбнулся краем рта.

— И тогда я пообещал, что, когда вырасту, все отберу!

Помедлив, он добавил уже без улыбки:

— А потом мать меня вернула в детский дом. Ладно, идем. Я покажу тебе твою комнату.

Анна молча зашагала следом, ее глаза были преисполнены сострадания.

— Только не вздумай меня жалеть, — глядя на нее вполоборота, предупредил Серкан. — Я тебе не для этого рассказал.

— Да, жалость не для тебя… Но почему ты не хочешь восстановить справедливость? Пусть тебя наконец признают на официальном уровне.

— Только никому не говори, Ань, — глухо произнес он. — Дело в том, что мне… попросту страшно.

Анна подумала, что прекрасно его понимает. Держать планку при таком шатком статусе весьма непросто. Можно кувыркнуться так, что потом всю жизнь будешь хромать. Если вообще поднимешься.

— Что, если моя мать говорила неправду? — продолжил Серкан. — Вдруг она придумала это все? Если я узнаю, что я не из этой семьи, — что я тогда буду делать? А?

— Ну если хочешь знать мое мнение, то лучше знать точно, чем всю жизнь сомневаться и избегать определенности. Помнишь известное выражение? «Лучше ужасный конец, чем ужас без конца…» Ведь, по сути, эти переживания мешают тебе двигаться дальше…

Серкан ничего не ответил.

* * *

Василий вышел из душа, когда в дверь постучали.

— Открыто! — крикнул он, запахиваясь в просторный бархатный халат.

Увидев Анну, полицейский улыбнулся:

— С каких это пор ты стучишься, прежде чем войти?

— Привычка со старой работы, — ответила Иванушкина. Пройдя внутрь, она села на диван, вытянув ноги.

— Просто так или по делу? — задал вопрос Василий. Налив из кувшина воды в стакан, он отпил половину.

— И так, и так.

— Ну, тогда давай начнем с дела.

— Вась, вопрос такой. — Анна говорила нерешительно, будто все еще сомневалась в целесообразности своей затеи. — Мне позарез нужно найти человека, который двадцать лет назад жил в Стамбуле. После этого он уехал в Кишинев. Есть имя и фамилия. Есть какие-то шансы его отыскать?

— Шансы есть всегда, — философски изрек Василий. Он сел в кресло напротив девушки. — Человек не иголка в стоге сена. Если, конечно, его не похитили и не закопали.

— Нет, это не криминальная личность. Ну, так что мне делать, чтобы найти его? — спросила Анна.

— Как всегда, — с серьезным выражением лица проговорил он. — Меня попросить о помощи.

— Вот я тебя прошу. Только сделай лицо попроще, а то так и хочется подушкой в тебя запустить.

— Ладно, — деловито сказал Василий. Пересев за стол, он придвинул к себе свой неизменный потрепанный блокнот. — Что за человек? Говори все, что знаешь.

— Это женщина. Зовут ее Наталья…

Завтрак для гостей был организован в саду у фонтана, среди скульптур мраморных животных. Молчаливые слуги проворно сновали туда-сюда, принося блюда и унося подносы с пустой посудой.

— Всем привет, — поздоровался Леонидов, широко зевая. На нем была шелковая белая рубашка, сквозь которую просвечивала повязка. — А пива нет?

— Пап, не надо тебе сейчас. — Настя с упреком посмотрела на помятого отца.

— Ну, нет так нет, — не стал настаивать Евгений. Сев за стол, он потер виски и взглянул воспаленными глазами на Серкана: — Отличный вечер. Но ракия у вас коварная. Пара глотков — и я в полном отрубе…

— Наверное, еще последствия перелета сказались, — предположил турок.

— Лучше посмотри, где я вчера была! — заговорила Настя, показывая отцу экран телефона. Мы вчера в гареме были, в самом настоящем! Я там селфи запилила, типа я наложница султана! Смотри.

— Да, очень красиво, — без особого энтузиазма сказал Леонидов.

— Ну как вам дворец? — учтиво спросил Серкан, и чиновник поднял большой палец:

— Я доволен.

Некоторое время все молча завтракали. Вяло поковырявшись в своей тарелке, Леонидов обратился к Серкану:

— Слушай, мне ваша помощь нужна. Я тут вчера с одной девушкой местной познакомился, в самолете… Дал ей визитку, а ее телефон не удосужился взять — привык, что обычно мне все звонят. Хотел бы разыскать, ее Мирай зовут. И работает она вроде в каком-то издательстве. То ли «Ти-Ним», то ли «Ай-тим»…

Он почесал затылок, безуспешно роясь в памяти, но Серкан пришел ему на помощь:

— Скорее всего, это газета «Таквим». В переводе на русский это означает «Календарь». По меркам прессы, довольно молодая газета, основана в 90-х годах.

— Я бы хотел с ней поближе познакомиться, — бесцеремонно заявил Евгений. — Можно как-то получить ее контакты? Или сюда пригласить, в гости?

Серкан поймал многозначительный взгляд Анны и сказал:

— Попробовать можно. Если только она сама этого захочет.

— Вот и отлично, — заметно повеселел Леонидов. Прихватив бутылку с минералкой, он произнес: — Что-то завтрак не идет. Я лучше себе что-нибудь в номер закажу.

Насвистывая себе под нос, он ушел.

— Не нравится мне это, — пробормотала Настя, отодвигая от себя тарелку. — Не хватало еще здесь любовных приключений…

Поднявшись из-за стола, она последовала за отцом.

Скомкав салфетку, Серкан раздраженно бросил ее на стол.

— Ты чего нервничаешь? — спросила Анна.

— Нам надо бумаги оформлять, а ему девушку подавай, — буркнул турок. — Завтра еще гарем захочет. Как в той сказке про Золотую рыбку.

— Да чего ты психуешь. Ну подгони ты ему эту даму. Разве проблема найти эту Мирай?

— Да, в общем-то, нет… — остывая, сказал Серкан. — Если только она не соврала.

— Уверена, что не соврала.

— Действительно, — встрял Василий. — Может, эта красотка поможет нам побыстрее все вопросы решить. Да и Леонидову радость. Ему сейчас нужны только положительные эмоции.

Глаза Анны вспыхнули:

— Слушайте, у меня появилась идея…

Не прошло и двух часов, как Серкан, отправившийся в издательство «Таквим», позвонил Иванушкиной:

— Ну вот, она рядом со мной. Включаю громкую связь, на всякий случай. Сразу скажу, что Мирай недовольна и спрашивает, для чего конкретно мы ее искали. И да — Леонидов ей не понравился.

— Это минус, — сказала Анна.

— Кто бы спорил… Мирай утверждает, что состоит в каком-то студенческом женском движении… Против гендерного неравенства и мужского шовинизма. Так что общение в самолете с этим напыщенным индюком она воспринимала лишь как дополнительный опыт в своей борьбе. Во как!

— Понятно. А деньги на борьбу с мужским шовинизмом ее конторе не нужны, что ли?

— Сейчас узнаю.

Некоторое время из трубки доносились возбужденные голоса Серкана и девушки.

— Ты ей скажи, что этот возмутительный кейс она сможет на своих феминистских конференциях рассказывать… — добавила Анна. — И в газете написать статью. Как ей пришлось сыграть по правилам мужского мира. Мол, личный эмоциональный опыт всегда лучше продается.

— Какая же ты циничная, — вздохнул Серкан.

— Послушай, я же не призываю ее спать с Леонидовым! — воскликнула Анна. — От этого мы ее как-нибудь избавим. Пусть просто потусит с ним пару дней. Может, подружек с собой возьмет, пусть они тоже подыграют.

Она терпеливо слушала разговор на турецком, не понимая ни слова из сказанного, после чего Серкан выдохнул с облегчением:

— Она согласна. Не бесплатно, конечно.

* * *

Сразу после ужина к Анне подошел Василий.

— Ты весь вечер какая-то задумчивая, — сказал он, пристально глядя на девушку.

— Надо же, — вяло улыбнулась она. — Не задумывалась, что это так заметно…

— Тебя что-то тревожит?

— Эх, Вась… Я тут просто подумала на досуге — вот что с нами дальше будет?

— Да вроде все по плану идет, — после некоторого замешательства ответил полицейский. — Серкан продаст замок Леонидову, мы вернемся в Калининград. Затем подведем под статью Евгения Алексеевича, этого замечательного директора по строительству… Твой отец…

— Да нет, это все и так ясно, — перебила его Анна. — Я глобально не понимаю — куда мы движемся? Какое-то все… бессмысленное. Аферы эти, ради чего? Денег? А когда их будет слишком много? Помнишь старый мультфильм про Золотую антилопу?

Василий кивнул, не очень понимая, куда клонит Анна.

— Я очень плохо делаю что-то, когда не понимаю зачем. И не вижу конечной цели, — подытожила она.

— Ты что-то слишком заморачиваешься, — возразил Василий. — Живи легче. Я вот только сейчас начал понимать, сколько всего пропустил из-за своих принципов. Все честным хотел быть. Что сказать, дебил…

Помедлив, словно решаясь сказать что-то очень важное, он неожиданно спросил:

— Хочешь, я с женой разведусь?

— Зачем? — изумилась Анна.

— Чтобы на тебе жениться… — проговорил Василий, слегка краснея. — Вот тебе нормальный план.

— Совсем дурак, что ли? — беззлобно улыбнулась Анна.

— Ладно, оставим этот вопрос на потом, — торопливо сказал полицейский. — Я на самом деле хотел тебе сказать, что нашел эту женщину.

— Наталью? — ахнула Анна, и глаза ее возбужденно загорелись.

— Да. Все, что на нее есть, я скину тебе на ватсап.

Анна была так рада, что была готова плясать от счастья.

— Вась, ты чудо!

Поднявшись на цыпочки, она крепко поцеловала полицейского, обвив его шею руками.

— От тебя такой одуряющий аромат, — прошептал Василий. — Сводишь меня с ума…

Отстранившись, Анна подмигнула ему:

— Всему свое время.

— Я так и знал, — с нескрываемым разочарованием сказал он. — Тебя, кстати, Серкан искал. С той самой дамой, на которую Леонидов запал.

— Где они?!

— Внизу, возле фонтана. Я так понял, они пока не хотят, чтобы Леонидов их увидел.

— Правильно. Еще раз спасибо, что выручил!

— Ань?

Она оглянулась.

— Эта женщина, которую я нашел… Она имеет отношение к Серкану? — спросил Василий.

— Да. Не самое прямое, но она та ниточка, которая может привести к неожиданным результатам. Надеюсь, к хорошим.

Она сбежала по ступенькам вниз и стремительно зашагала к фонтану, где виднелись фигуры Серкана с девушкой.

— Привет, — Анна кивнула Мирай и вопросительно посмотрела на турка. — Все в порядке?

— Почти. Только она волнуется, что Леонидов начнет к ней приставать. Мирай не хочет насилия, — объяснил он.

— Скажи ей, что ничего не будет, — уверенно заявила Анна. — Я обеспечу ее клофелином. Зайдем в мой номер, я дам ей пузырек.

У Серкана на лоб полезли глаза.

— Клофелин? — переспросил он. — Ты с ним в Стамбул прилетела, подруга? Зачем?

— Затем, что сейчас как раз та самая ситуация, когда нам нужен клофелин, — парировала Анна.

— Какие еще ты сюрпризы преподнесешь? Мышьяк в лифчике?

— Фу, как грубо, — поморщилась Анна. — Скажи ей, если в бокал вина половину пузырька добавить — он гарантированно вырубится.

Мирай переводила оторопелый взгляд с Серкана на Анну.

Когда турок передал ей фразу Иванушкиной на турецком, она заметно успокоилась.

— Ничего не перепутал? — спросила Анна. — Запомни, только половину пузырька! Не больше, а то передоз еще будет…

— Я ей все сказал, но это все равно опасный способ. — Серкан выглядел озабоченным. — Другого нет?

— Другой надежный способ — врезать по яйцам, — спокойно ответила Анна. — Я сейчас вынесу пузырек.

— Главное, чтобы он не откинулся тут, — с тревогой сказал Серкан. — И деньги успел перевести.

— Да все нормально будет. Проспится, и все. Утром ничего и не вспомнит.

Отдав Мирай бутылочку с клофелином, Анна уселась за ноутбук. Пока загружались программы, она просмотрела письмо Василия.

— Ну что, Наташа, — вслух проговорила Иванушкина, начиная клацать клавишами. — Надеюсь, ты не брезгуешь социальными сетями…

Уже спустя несколько минут искомая Наталья нашлась в «Одноклассниках», и Анна отправила женщине сообщение в личку.

Теперь остается только ждать. Она не строила иллюзий — эта Наталья могла оказаться кем угодно. Возможно, она даже не станет отвечать на ее письмо. Но не использовать этот шанс Анна не могла. Она покосилась на тренькнувший телефон, который лежал на столе.

Сообщение было от отца.

«Принцесса, не держи на меня зла. Я очень тебя люблю и скучаю».

«Да уж, неожиданно, — подумала она. — Но… Дорога ложка к обеду».

Она решила не реагировать на письмо, но потом все-таки передумала и набрала ответ:

«Я тоже скучаю».

* * *

Она еще спала, когда в ее дверь настойчиво постучали.

— Кто там еще? — сонно проговорила Анна, отлепив лицо от теплой подушки.

— Аня, открой! — послышался голос Серкана, и в нем чувствовалась неприкрытая тревога.

«Не просто тревога», — кольнуло девушку, и она моментально открыла глаза, сев в кровати. Голос Серкана был пронизан страхом, что было совсем уж невероятно для решительного и уверенного в себе турка.

Накинув футболку, она босыми ногами прошлепала к двери, щелкая замком:

— Что случилось?

— Одевайся, — бросил Серкан. — У нас большие проблемы.

— Может, объяснишь все-таки? — спросила Анна. Из-за спины Серкана показалась Мирай, лицо турчанки было белое, как полотно, словно она увидела призрака.

— Леонидов — все, — только и сказал Серкан.

Анна почувствовала, как перед глазами все поплыло, а колени внезапно стали мягкими, будто набитые ватой.

— Как…

— Идем. Врачи уже на месте, его пытаются откачать.

Как в тумане Анна натягивала джинсы, а в мозгу предательски пульсировало:

«Клофелин. Эта дурочка переборщила с дозой…»

Торопливо перебирая ногами, она вспомнила вчерашнее сообщение отца. Интересно, как бы он отреагировал на эту новость с его заклятым врагом?!

«Может, зря мы все это затеяли? — уныло подумала Иванушкина, едва поспевая за Серканом. — Дворец, эта турчанка, Мирай… Пускай отец сам разбирался бы с Леонидовым!»

У дверей комнаты чиновника уже собралась небольшая толпа. Не считая всхлипывающей Насти и Василия, в коридоре галдели любопытные слуги, но Серкан тут же гаркнул на них, после чего воцарилась гробовая тишина.

Наконец из палаты вышли два врача в светло-голубой униформе и респираторных масках.

— Что с моим папой? — захныкала Настя, размазывая по лицу слезы. Заметив Серкана, один из врачей сделал ему знак, и они отошли в сторону, о чем-то переговариваясь вполголоса.

— Что, все так плохо? — шепотом спросила Анна у Василия. Полицейский хмуро пожал плечами:

— Понятия не имею, меня тоже из кровати вытащили.

Потянулись долгие минуты, пока наконец Серкан не вернулся обратно.

— Пока еще не все потеряно, — понизив голос, пояснил он. — Самое главное — Мирай клянется, что ничего не подливала Леонидову. Это самое важное, если будет какая-то экспертиза.

— Стоп… Тогда что с ним произошло? — удивилась Анна.

— Обыкновенный приступ. Он все-таки не двадцатилетний юнец, — напомнил Серкан. — А Мирай утром внезапно решила с ним потрахаться. И у этого донжуана сердце прихватило. Ну бывает такое. Тем более Леонидов бухал вчера весь вечер, еще после ранения…

— Слава богу, — с надеждой сказала Иванушкина. — А зачем Мирай его в постель потащила? Она ведь изначально против была?

— Кто вас, женщин, поймет, — ворчливо ответил он и повернулся к Насте, промокавшей глаза бумажным платком: — Все нормально будет с твоим папой. Это даже не инфаркт. Он просто слегка переутомился.

— Мирай! — неожиданно раздался голос Леонидова. Турчанка опасливо оглянулась, словно ища поддержки, после чего неуверенно зашла в комнату. Спустя мгновение она выглянула и поманила пальцем Серкана с Настей.

— Вот это уже интересно… — промолвила Анна.

Услышав, как звякнул телефон, она взглянула на экран и тут же подобралась — пришло письмо от Натальи.

Она тронула за локоть Василия:

— Раз все живы, я отлучусь, ладно?

Тот молча кивнул, и Анна поспешила к себе в номер.

«Здравствуйте, Анна. Я готова ответить на ваши вопросы», — прочитала она сообщение и, мысленно ликуя, включила ноутбук.

«С вами можно пообщаться по скайпу?» — написала Анна. Наталья ответила утвердительно, и уже через пару минут на экране появилось полное лицо, обрамленное крашеными кучерявыми волосами.

— Надо же, — возбужденно заговорила она низким грудным голосом. — Столько лет прошло, и вот тебе… Я сначала подумала, что это сон! Анна, я вам даже фотографию приготовила, смотрите!

Иванушкина прильнула к экрану, впившись глазами в старое потертое фото, на котором был изображен худенький мальчик в очках.

— Здесь ему семь лет… Правда, хорошенький?

— Правда, — автоматически кивнула Анна, про себя понимая, что все сходится. Несмотря на плохое качество фотографии, она быстро определила, что это и есть Серкан.

— У меня своих детей не получилось… — продолжала Наталья. — А тут я его в детдоме в Стамбуле увидела… ну и сразу душой прикипела, сами знаете, как это бывает… И когда в Кишинев решила вернуться, оформила опеку, после чего Серкана с собой забрала. А потом со мной несчастье случилось — под машину попала. Пока в больнице провалялась, пока реабилитация, два года на инвалидной коляске… В общем, Серкана у меня снова забрали в детский дом. А когда я оклемалась, он уже совсем взрослый стал, и няньки ему стали не нужны… А вы, получается, девушка его?

— В общем, да, — ответила Анна.

— Он мне давно ничего про свою жизнь не рассказывает, — вздохнула Наталья.

— Наташа, а куда его мать подевалась?

Убрав фото, женщина ответила:

— Да кто ее знает… Может, умерла, а может, и живет где-то. Она из Баку была, актриса. В 90-е все без денег сидели, вот она и моталась каждый сезон в Турцию — в ресторанах петь, на круизных лайнерах работать… Прямо скажу, не сахар жизнь.

— А отец? — спросила Анна, чувствуя, как все ее мышцы напряглись, словно перед прыжком.

— Она утверждала, что Серкан — один из Османов, — ответила Наталья. — Но, ясное дело, их семья никогда бы актрису с нагулянным ребенком не признала. Берегут свою породу… Хотя она пыталась своего добиться! Письма ему писала, преследовала, один раз даже зуб ему выбила! Набросилась на него прямо в ресторане. Скандал был! Помню, что про это даже в газетах писали.

— Кошмар, — сочувственно сказала Анна.

— Она потом этот зуб на генетическую экспертизу отнести хотела… Чтобы доказать отцовство. Но так ничего и не сделала, — вздохнула женщина.

— А зуб пропал?! — спросила Иванушкина, затаив дыхание.

— Нет, зуб у меня хранится, — с гордостью отозвалась Наталья. — Я сентиментальная, все собираю…

— Почему же вы сами генетическую экспертизу не сделали? — недоуменно спросила Анна. — Ведь это очень важно!

— А какой в этом смысл? Даже если это правда, Османы все равно бы мальчика к себе не взяли. И жизнь бы ему еще испортили. Там же вечная битва за наследство…

В дверь постучали, и Анна вздрогнула:

— Наташа, я с вами чуть позже еще свяжусь, ладно?

— Хорошо, всего доброго.

Закрыв ноутбук, она крикнула:

— Открыто!

Увидев заплаканную Настю, испугалась:

— Что с папой?

— Мой отец — конченый придурок, — прошипела девушка. Ее узкие ладошки сжимались и разжимались в бессильном гневе. — Представляешь, он хочет жениться на этой дуре?!

Анна на мгновение опешила, затем рассмеялась.

— Ничего смешного, — буркнула Настя. — Я из дому уйду, если эта соска к нам приедет жить!

— Не торопись принимать такие поспешные решения, Насть.

Из глаз Леонидовой-младшей снова закапали слезы:

— Он с ума сошел! Говорит, мол, это судьба и прочая хрень! Завтра уже в загс собираются! Серкан обещал помочь им ускорить процесс!

— Может, твой отец наконец-то нашел свое счастье? — мягко спросила Анна, кладя ей на плечо руку.

— Не верю я в это, — вздохнула Настя. — Она уже знает, что мы богаты. Деньги ей нужны, вот что.

Помолчав, она с горечью добавила:

— Лучше бы его застрелили.

Осознав, что сболтнула лишнее, она испуганно взглянула на Анну, но та лишь грустно улыбнулась:

— Никогда не желай таких вещей. Особенно отцу, каким бы он ни был.

* * *

К всеобщему удивлению, Леонидов стремительно шел на поправку. К исходу второго дня после приступа он уже спокойно выходил прогуляться, а на третий день словно невзначай поинтересовался у Серкана, когда можно провести сделку купли-продажи дворца.

— Да хоть сейчас, — ответил Серкан, мысленно возликовав.

Уже после обеда они сидели у нотариуса, где Евгений подписал все необходимые бумаги.

— Все, — удовлетворенно сказал он, откидываясь на спинку стула. — Теперь дворец мой.

— Приятно иметь дело с деловыми людьми, — вежливо сказал Серкан, забирая себе копию договора. — Вы человек слова.

— Завтра в течение дня деньги упадут на ваш счет, — пообещал чиновник.

— Очень на это рассчитываю.

— Как и договаривались, расчет в долларах?

Серкан кивнул, и они поднялись из-за стола.

— Жалко, выпить нельзя, а то бы сейчас отметили, — вздохнул Леонидов, коснувшись груди. — Еще пару дней таблетки придется пить.

— Ничего, — успокоил его Серкан. — Выпьем еще. И за сделку, и за вашу свадьбу… Отдыхайте. Здоровье — прежде всего.

Посадив чиновника в такси, Серкан сказал:

— Вы езжайте теперь уже в свой дворец, а мне еще кое-какие дела нужно решить.

Евгений кивнул с покровительственным видом, а турок направился к арендованной машине, где его ждала Анна.

— Ты что такой смурной? — удивилась она, когда увидела Серкана. — Сделка прошла нормально?

— Более чем. Теперь мы миллионеры.

— Тогда в чем проблема?

Серкан повернул ключ зажигания, рассеянно прислушиваясь к мерному урчанию мотора.

— Знаешь, как-то муторно на душе стало. Даже у этого мудилы Леонидова теперь есть дворец… Пусть не по-настоящему, но все равно…

— Брось, нечего ему завидовать, — фыркнула Анна. — Лучше скажи, что нам с этой чокнутой феминисткой делать? Я имею в виду Мирай. Она же расскажет Леонидову, что мы его обманули.

— Ничего она не скажет, — ответил Серкан, выруливая на шоссе. — Я уже все сделал. Мирай завтра уедет, с концами.

— В смысле, уедет? — не поверила Иванушкина. — У них же любовь!

— Ты сама-то в это веришь?

— Ну…

Серкан вздохнул:

— Удивительно, какая ты иногда бываешь наивная. Просто девочке показалось, что на деньги богатого мужа очень удобно спонсировать мировой феминизм. А я ей объяснил, что ее будущего супруга в России ждет уголовное преследование… Причем весьма серьезное. Нужно ей передачки мужу в зону возить? Правда, пришлось ей бабла немного отстегнуть, чтобы она по-тихому уехала… Обещала, что завтра утром ее уже не будет.

— Леонидов станет ее искать.

— Она потом ему напишет, что да как.

Некоторое время они молчали, потом Серкан сказал:

— Представляешь, вчера поступила информация, что глава моей семьи при смерти. Старику девяносто шесть, и он в любой момент может отправиться в другой мир. Вот грызня-то начнется за наследство…

Вскоре он сменил тему, но Анна его едва ли слушала. Безмолвно глядя в окно, она о чем-то напряженно думала.

* * *

— Ты можешь сказать, что случилось? — недоумевал Алексей.

— Могу, — отозвалась Анна, которая едва ли не под руку вывела охранника из комнаты. — Мне нужны хорошие юристы, только чтобы об этом не узнал Серкан.

— А я-то здесь при чем? Я тут почти никого не знаю!

— Ну, Леш, давай вместе подумаем… Мне это позарез нужно! — взмолилась Анна.

Телохранитель наморщил лоб:

— Если тебя устроит, мы можем поехать в контору, где помогали составлять липовый договор на дворец для Леонидова.

— Сойдет, — кивнула Анна.

— Что ты задумала?

— Потом узнаешь.

Юрист принял их сразу.

— Хорошо, что вы русский понимаете, — заметила Анна, усаживаясь за стол, заваленный бумагами. Несмотря на работающий вентилятор, пришпиленный к потолку, жара в тесной комнатке стояла несусветная. — Понимаете, я бы хотела купить дворец.

У юриста, худосочного мужчины лет тридцати пяти, вытянулось лицо.

— Простите, плохо расслышал, — на ломаном русском сказал он.

— Купить. Дворец. Бейлербей, — тщательно проговаривая каждое слово, отчеканила Иванушкина.

Юрист освободил узел галстука и сглотнул.

— Госпожа Анна, это невозможно. Дворец этот купить нельзя, это исторический памятник. Он принадлежит государству, стране… Понимаете?

— Понимаю, — ничуть не смутилась Анна. — Хорошо, купля-продажа исключена. Какие еще варианты есть?

Турок задумался. Пока он размышлял, Алексей отчаянно потел, то и дело смахивая испарину со лба и висков.

— Дворец можно взять в аренду, — наконец сказал юрист. — На долгий срок… Но вы обязаны сохранить там музей. И покрывать расходы на его содержание. Платить работникам… Это дорого.

— Так, значит, все-таки можно, — обрадовалась Анна. — Максимальный срок аренды какой?

Турок перевел взгляд на экран монитора, клацнул «мышью», словно сверяясь с официальной информацией, затем ответил:

— Восемьдесят лет.

— То есть пожизненно, — резюмировала Иванушкина. — Прекрасно, нам подходит. Берем. Сколько это будет стоить?

Юрист ошеломленно смотрел на Анну, словно она начала разговаривать с ним на родном языке. Справившись с секундной заминкой, он взял в руки калькулятор, принявшись что-то высчитывать. Пока он был занят, в воздухе буквально плавала липкая пауза. Анна старалась не встречаться с ошарашенным взглядом Алексея, которому все происходящее начало казаться сном.

Когда юрист протянул калькулятор Анне, показывая итоговую цифру, она на всякий случай уточнила:

— Это точно все?

— Да.

— Считайте, дело сделано, — сказала она. — Готовьте бумаги, я все подпишу. И еще… Я ведь могу что-то типа дарственной оформить? Потому что этот дворец нужен не мне, а другому человеку…

— Никаких проблем.

Спустя двадцать минут они, изнемогая от жажды, вышли наружу.

— Фуфло все эти вентиляторы, да? — обмахиваясь папкой с договором, сказала Анна. — Выпить бы надо.

— Ты… Ты сейчас потратила совершенно безумные деньги на аренду какого-то дворца, — медленно проговорил Алексей, словно не веря собственным словам.

— Ну, потратила, — просто сказала она. — Честно говоря, не думала, что обычным людям можно дворцы арендовать. Оказывается, за деньги все можно.

— Да уж… Музеи за свой счет содержать — не много сумасшедших найдется, — пробормотал телохранитель. — Я так понимаю, муниципалитет только счастлив на частное лицо эти расходы спихнуть. Я до конца не могу поверить, что ты сейчас все свои сбережения потратила.

— Ну а куда мне их — солить, что ли? — беззаботно усмехнулась Анна. — Отцу? Он в состоянии сам себя обеспечивать. Один раз заработала, значит, и еще заработаю… Не вздумай только раньше времени Серкану проболтаться.

— Ты же меня знаешь…

— А вдруг он реальный султан? Ну вдруг?!

— Я же тебе говорил, что больше всего на свете хочу, чтобы это было правдой. Но ты, конечно, даешь… Я бы после такого на тебе женился.

— Да иди ты, — засмеялась Анна. — Виски-колу мне купишь? А то я теперь по нулям.

— Идем. Вон и бар, кажется, подходящий…

* * *

Серкану было невдомек, что, по сути, Бейлербей уже принадлежал ему и де-факто будет принадлежать всю жизнь, если не случится каких-то серьезных форс-мажоров. Пока его телохранитель с Анной обмывали удачную сделку, он был занят поиском детского дома, в котором провел значительную часть своего детства. Серкана не оставляла слабая надежда, что его визит поможет пролить свет на запутанную историю его происхождения. Во всяком случае, каких-либо других вариантов попросту не было, и нужно было использовать любую возможность, чтобы узнать правду о своем генеалогическом древе…

Ноги сами его несли по улице, пока он не свернул в узкий переулок. Еще несколько метров — и Серкан остановился у обшарпанных ворот, рядом с которыми играли дети. Остановив одного из мальчиков, он выяснил, что директор находилась у себя в кабинете. Сердце забилось раненой птицей, и Серкан, чувствуя легкую дрожь, прошел внутрь.

Поднявшись по старым ступеням, он постучал в дверь.

— Я же сказала, не беспокоить меня хотя бы пять минут![6] — прозвучал раздраженный женский голос.

Помешкавшись, Серкан толкнул дверь, заходя внутрь. Сидящая за столом тучная женщина с круглым лицом подняла голову, равнодушно глядя на посетителя:

— Что вы хотели? Я занята.

— Учительница Фатима… — проговорил Серкан, чувствуя, как предательски дрогнул голос. — Не узнали меня?

Директор нацепила очки, пристально вглядываясь в молодого мужчину. Наконец черты ее лица смягчились, пухлые губы тронула улыбка.

— Узнала, только имени не помню.

— Я Серкан. Жил у вас двадцать лет назад… Потом меня воспитательница Наташа увезла в Кишинев.

Вздохнув, Фатима отодвинула документы в сторону.

— Ну и как твоя жизнь? — спросила она без особого интереса. — Вижу, вроде все отлично!

— Да, спасибо, все хорошо, — сказал Серкан. — Я подумал… Знаю, это маловероятно, но… Может, у вас остались какие-то мои документы?

Фатима поджала губы, положив руки перед собой на стол. На толстом безымянном пальце сверкнула крохотная страза, приклеенная на ноготь.

— Серкан, прошло больше двадцати лет, — сказала она и покачала головой. — Не знаю, смогу ли я помочь тебе.

— Я хочу найти своих родственников, — пояснил он и выложил последний козырь: — Я заплачу вам.

И мысленно усмехнулся, видя, как глаза директора алчно загорелись.

На поиски архивных документов ушло не более получаса. Наконец терпение Серкана было вознаграждено, и перед ним легла тоненькая папка, потрепанная и пожелтевшая от времени. Осторожно открыв первую страницу, он уставился на собственное фото, приклеенное к анкете. Серкан принялся листать дело. И по мере того, как он углублялся в ту или иную справку, лицо его мрачнело.

— Здесь ничего не сказано про моего отца, — сказал он, поднимая голову.

Фатима пожала плечами:

— Серкан, значит, никакой информации и не было. Неужели ты думаешь, что я стала бы вырывать листы?

Он ничего не сказал, сосредоточив внимание на очередном документе.

— Я правильно понял, что моя мать была проституткой? — глухо спросил он, прочитав рапорты полицейских.

В какой-то миг по мясистому лицу директора проскользнуло сочувствие.

— Скажем так, она всегда чего-то искала, — как можно мягче ответила Фатима. — И при этом была не слишком избирательна…

— Я вижу, она написала отказ на меня. Она уехала и больше не возвращалась?

— Может, и возвращалась. Только здесь твоя мать не появлялась.

— Все понятно, — сказал Серкан, поднимаясь со стула. — Спасибо вам большое.

— Пожалуйста. Спасибо, что заглянул.

Как в тумане, он вышел на жаркую улицу. Прошел, словно робот с проржавевшим механизмом, через ворота, где все еще резвились дети. В глазах все раздваивалось и расплывалось, как если бы он нырнул на глубину. Взгляд выхватил грязную урну, и Серкан, не раздумывая, швырнул в нее папку.

Часть 7

Богач не владеет своею собственностью, а собственность владеет им…

Диоген

На удивление, новость о том, что Мирай уехала, была воспринята Леонидовым довольно спокойно. Анна подумала, что после выздоровления чиновник имел достаточно времени все хорошенько взвесить и обдумать, после чего он наверняка понял, что спонтанное решение о женитьбе было не просто поспешным, но и опрометчивым. Тем более у него появилась новая игрушка — дворец. Вернее, Леонидов так думал.

И хотя Евгений свято верил в то, что является обладателем резиденции султанов, и Серкан и Анна понимали, что рано или поздно обман вскроется. Поэтому медлить со второй частью задуманного плана было нельзя, иначе вся правда вылезет наружу в самый неподходящий момент.

Вскоре вся компания вернулась в Калининград, разместившись в фешенебельном отеле на побережье. Следующие сутки прошли в непривычно умиротворенном затишье. Серкан практически весь день провел на море с Настей, Василий дремал на лежаке у бассейна с журналом об автомобилях на голове, Лев торчал в баре, не вылезая из телефона, Анна же попросту маялась от безделья. Складывалось ощущение, будто каждый ждал какого-то сигнала, как бегуны ждут стартового выстрела.

Ранним утром к Анне приехал курьер с долгожданной посылкой от приемной матери Серкана в виде миниатюрного плотного конверта.

Запершись в номере, она торопливо вскрыла упаковку. На стол легла стопка детских фотографий, на которых она мгновенно узнала маленького Серкана. Анна невольно улыбнулась, разглядывая худенького подростка с серьезными глазами и феской на голове. Она задержала внимание на старой затертой карточке, где был изображен высокий смуглый мужчина с усами. Перевернув фотографию, она прочитала всего одно слово, небрежно написанное карандашом:

«Отец».

Но особую ценность представляла сложенная вчетверо бумажка, в которую был завернут зуб. Взяв его в руки, Анна осмотрела его со всех сторон, как ювелир редкое украшение.

— Ну вот, — вслух пробормотала она, заворачивая зуб обратно в бумажку. — Остался самый главный и ответственный шаг. И тогда мы узнаем, настоящий ты султан или обычный проходимец…

Убрав фотографии с зубом в пакет, она села за ноутбук, отпечатав Наталье сообщение:

«Наташ, спасибо большое, все получила. Только прошу, не говорите пока ничего Серкану. Я хочу сделать ему подарок».

Настроение у Анны заметно повысилось, ее охватил охотничий азарт. А ну как действительно окажется, что Серкан потомок великого рода Османов?!

«Настраивайся на худший результат. Потому что, если ничего не подтвердится, в вашей политике ничего не изменится», — сообщил внутренний голос, и Анна решила, что это справедливое утверждение. С другой стороны, надеяться на худшее — не ее девиз. Конечно, можно заранее приготовиться к плохому результату, чтобы не было так неожиданно больно. Но настраиваться на негатив, по ее мнению, было равносильно тому, чтобы заранее готовить себе место на кладбище.

Она вышла в коридор, зашагав к номеру Серкана. Постучала в дверь и, не дождавшись ответа, дернула за ручку. К удивлению, дверь открылась, и девушка вошла внутрь.

Серкан еще спал, и она остановилась у кровати, безмолвно разглядывая спящего. Взор Иванушкиной остановился на руке турка, сжатой в кулак, причем большой палец был по-детски спрятан внутрь. Очевидно, Серкан что-то почувствовал, поскольку в следующую секунду веки его приоткрылись и он поднял голову:

— Ты?!

— Я, — с улыбкой ответила Анна.

— Решила посмотреть, как я умру от сердечного приступа? — проворчал он, спустив ноги на пол.

— Ты так трогательно спишь, — мягко проговорила она. — Как ребенок.

Взглянув на часы, Серкан встал с кровати.

— Девять утра. Спасибо, конечно, что не в семь меня подняла…

Он направился в ванную, и Анна пошла следом.

— Ты обещал со мной обсудить наши планы на будущее. А сам на пляже с этой чувырлой загорал весь день.

— Дорогая, это все в рамках нашего бизнеса.

— Какие дальнейшие перспективы? — продолжала наседать Анна.

— Перспективы в девять утра — самые туманные, — ответил Серкан, выдавливая из тюбика пасту на щетку.

Иванушкина уселась на краешек ослепительно-белой ванны.

— В том-то и дело. А я хочу понимать, куда мы развиваемся — как организация, — сказала она. — Какие у нас цели и амбиции. Вот мы с Леонидовым закончим, дальше что?

Серкан промычал что-то невразумительное, продолжая энергично чистить зубы.

— Если хочешь услышать мое мнение, то надо лететь в Эмираты. Все деньги и главная движуха сейчас там. Шейхи, криптомиллионеры, инфоцыгане… Офисы мировых компаний, прочие технологии… И еще.

Серкан посмотрел на нее с таким видом, с каким смотрят телевизор, по которому без передышки крутят надоевшую рекламу. Но Анну это ничуть не смутило.

— Я хочу быть твоим полноценным партнером, — заявила она. — Пятьдесят на пятьдесят. Это будет справедливо.

— Вау… — только и сказал Серкан. Сплюнув, он бросил щетку в раковину, после чего повернулся и привлек девушку к себе.

— Ты такая сексуальная, когда так говоришь, — прошептал он, покрывая поцелуями ее шею.

— Да подожди, Серкан! Я серьезно.

— Просто расслабься… Девочкам совершенно не нужно этим всем заниматься. Живи моментом, наслаждайся…

От поцелуев и прикосновений Серкана у нее сладко заныл живот, и она судорожно вздохнула, позволяя себя ласкать.

В то время, когда молодые люди, позабыв обо всем, слились в упоительном экстазе, Василий неторопливо спустился в лобби, где с наслаждением уселся в мягкое кресло. Он разговаривал с Синицыным, которому не терпелось разузнать, что смог наработать его коллега в столь длительной и специфичной «командировке».

— Как — ничего особенного? — возмущенно говорил он. — Ты не отвечаешь, потом присылаешь какие-то мутные сообщения! А мне на совещаниях врать приходится! Ты по-человечески можешь сказать, что происходит? Какие новости?

— Что ты все паникуешь, Андрюха, — лениво отозвался Василий. Отпив кофе, он положил ногу на ногу. — У нас все под контролем.

Он хотел продолжить, но осекся, заметив Настю, которая стремительным шагом направлялась к лифтам.

— Точно? — не поверил Синицын.

— Абсолютно.

Увидев Василия, Настя замедлила шаг:

— Приветики-пистолетики.

Полицейский кивнул в знак приветствия.

— Серкан дома?

Василий пожал плечами, и она сразу потеряла к нему интерес.

— Когда вы планируете закончить с Леонидовым? — продолжал пытать его Синицын. Василий поморщился и раздраженно ответил:

— Не беги впереди паровоза, коллега.

— Ладно. А в Питер когда собираетесь?

— На следующей неделе. Тут возникли некоторые обстоятельства…

— Я правильно понимаю, что сразу после Леонидова ты займешься турком и всей этой бандой, да?

— Именно так. Все, дружище, у меня параллельная линия, — заторопился Василий, и когда тот отключился, вздохнул с облегчением. В такое чудное утро меньше всего ему хотелось отвечать на вопросы по работе.

— Только… пожалуйста, не в меня, — задыхаясь, проговорила Анна.

— Почему? — не сбавляя темпа, спросил Серкан. Его крепкие плечи блестели от капелек пота. — У нас родится маленький султан…

Ответить Анна не успела — в холле открылась дверь. После этого, словно гром среди ясного неба, раздался тонкий голос Насти:

— Серкан? Ты где?

Любовники замерли, словно кто-то невидимый нажал на паузу, остановив сладострастный процесс.

— Мать твою, — бросил турок и тут же отстранился от Анны. Быстро натянув трусы, он подхватил растерявшуюся девушку и одним движением перенес ее в ванну. Затем, словно тряпки, побросал туда ее одежду.

— Посиди тут, — шепнул он, задергивая штору.

— Ты совсем, что ли?! — возмутилась Анна, но Серкан приложил указательный палец к губам, и она умолкла.

Включив кран, он схватил зубную щетку, и через мгновение в ванную заглянула Настя.

— Вот ты где! — улыбнулась она. — Приветики.

— Привет. А ты чего здесь? — спросил Серкан, делая вид, что споласкивает рот.

Леонидова-младшая прижалась спиной к дверному косяку.

— Я соскучилась, — капризно заявила она, вытянув губы в трубочку. — Поцелуй меня. Ты разве не скучал?

— Скучал.

Настя перевела взгляд на трусы мужчины, точнее, на выпирающий холмик.

— Вижу, ты тоже соскучился… — игриво засмеялась она, начиная гладить Серкана.

— Насть…

— У нас есть час, — жарко зашептала Настя ему на ухо. — Потом меня охрана начнет искать.

Она стянула с себя футболку, и на ошеломленного Серкана бесстыдно уставились девичьи груди — юная гостья была без лифчика. Одновременно с этим за шторами раздался чуть различимый шорох, но Настя это услышала. Вздрогнув, она уставилась на ванну. Заметив это, Серкан торопливо сказал:

— Пойдем в комнату.

— А что там?

Она уже потянулась было к шторе, как Серкан перехватил ее руку.

— Не советую. Там мокрицы.

— Что?! — Настя даже отшатнулась. — Откуда здесь мокрицы?

— Почем мне знать. Как-то по трубам проникли. Идем.

С этими словами Серкан аккуратно, но настойчиво вытолкнул девушку из ванной.

Буквально через пару минут из спальни донеслось хихиканье Насти, которое быстро перешло в прерывистые вздохи. Слушая это, Анна лишь стиснула зубы. Осторожно отодвинув штору, она выбралась из ванны и быстро оделась. Затаив дыхание, выглянула в коридор. Из спальни доносились вздохи и ритмичный скрип кровати.

«Вот кобель», — хмуро подумала Иванушкина.

Ее взгляд остановился на зубной щетке, все так же сиротливо валяющейся в раковине, и в голову Анны закралась фантастически-дерзкая идея. Не мешкая, она завернула в бумажную салфетку щетку, сунув ее в карман джинсов. Несомненно, эта вещица очень пригодится в ее задумке.

«Отличная мысль, — одобрил внутренний голос. — Осталось только напомнить о себе».

— Тоже верно, — прошептала Анна и, достав с полки тюбик зубной пасты, вывела на зеркале одно короткое слово: «ИДИОТ».

После этого она забралась на подоконник и отодвинула створку окна, выходящего на двор.

«Хорошо, что всего второй этаж», — подумала она, критически глядя вниз. Секунду помедлив, Иванушкина спрыгнула вниз. Она приземлилась на все четыре конечности, но быстро встала, отряхнула ладони и зашагала прочь.

* * *

Войдя в гостиную, Наталья Борисовна окинула Евгения внимательным взором. Она знала, что сделка по купле-продаже дворца прошла безупречно, но смутная тревога не оставляла ее в покое. Это можно было сравнить с содранной заусеницей — вроде и не доставляет беспокойства, но как только заденешь пальцем о какой-то предмет, тут же ойкаешь от боли.

Леонидов сидел на диване, отсутствующе глядя в экран громадного телевизора, по которому передавали документальный фильм о семействе Медичи.

— Ты что-то совсем раскис, — сказала Наталья Борисовна, застилая на стол новую скатерть. — Обратил бы внимание на дочь. Пока ты тут кино смотришь, она от рук совсем отбилась. Шляется где ни попадя.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — меланхолично ответил Евгений. — В монастырь ее отправил?

Он немного помолчал, словно решая, стоит ли матери сообщать неприятные новости, потом все же заговорил:

— Сегодня еще одни инвесторы отвалились… Скоро в проекте вообще никого не останется. Откуда они только узнают про это покушение?! Чертов Лева!

— А я тебе говорила — не надо скрывать, все равно не скроешь, — с упреком произнесла пожилая женщина. — Город маленький, сарафанное радио, интернет… Почему ты передумал у турка деньги брать?

Леонидов скривился, как от зубной боли.

— Я тебе уже говорил, мам. Он слишком известная личность. Если потом придется выкинуть его из проекта, так просто это не получится.

Он инстинктивно дотронулся до зажившей груди и добавил:

— Да и хватит мне уже врагов…

В гостиную вошла Настя и, уперев руки в бока, встала напротив отца, практически полностью загородив ему экран телевизора.

— Интересная история тут случилась, — воинственно глядя на Леонидова, начала она. — Я тут, значит, пошла на маник, а у меня все карты оказались заблокированы!

— Маник это что, вечеринка? — с невинным видом поинтересовалась Наталья Борисовна.

— Маникюр, — огрызнулась девушка.

— Правильно, — кивнул Евгений. — Потому что пора тебе самой учиться зарабатывать.

— Вот-вот, — улыбнулась Леонидова-старшая.

— Э, вы чего, прикалываетесь?! — Настя выглядела ошарашенно. — Как я вам сама заработаю?!

— Включи мозги и думай, — голос Натальи Борисовны посуровел. — Пора уже привыкать к ответственности. А то вот так отца убьют — и останешься ни с чем.

— Ну спасибо, — усмехнулся Евгений. — Настя, отойди, загораживаешь телевизор.

Девушка нехотя подчинилась.

— Если папу убьют, я получу наследство, — бросила она бабушке.

— Прекрати хамить, — процедил Леонидов. — И почему ты не в университете?

Наклонившись, Настя поднесла свои руки к лицу отца.

— С такими облезлыми пальцами в универ?! Я позориться не собираюсь. Ладно… Не даете денег, я у своего жениха попрошу.

— У кого? — насторожилась Наталья Борисовна.

— У Серкана, — с достоинством ответила Настя, при этом на ее лице промелькнула тень обиды — мол, как можно не знать жениха своей дочери и внучки?!

— С каких пор он тебе жених? — спросил Евгений.

— С тех самых, как узнала, что беременна.

Наталья Борисовна и Леонидов переглянулись.

— Ты… что ты сказала?! — задыхающимся голосом переспросил он.

— Ты вроде не глухой, — последовал невозмутимый ответ.

Евгений подскочил на диване, словно в пятую точку вонзилась заноза.

— Ты серьезно?! — заорал он. — Да я… я тебя!..

— Женя, спокойно, — вмешалась Наталья Борисовна, пытаясь встать между разъяренным сыном и внучкой.

— Тебе восемнадцать лет! — брызгая слюной, заорал Леонидов. — Я в твоем возрасте даже не целовался еще!

— Ну, так себе достижение, — съязвила Настя, и в глазах у чиновника потемнело.

В гостиную заглянул телохранитель Павел:

— Евгений Алексеевич, все в порядке?

У Леонидова было такое лицо, что он был готов вцепиться в горло дочери.

— Женя, остынь, — прошипела Наталья Борисовна, и тот, глубоко вздохнув, отступил назад.

— Турок мою дочь невинности лишил, — угрюмо пояснил он, плюхаясь обратно на диван.

Настя закатила глаза, зато Павел оставался спокойным, словно в новости о беременности девушки не было ничего особенного.

— Понял, — произнес он. — Убить его?

Наталья Борисовна покачала головой. Она неторопливо подошла к шкафу, достала пузырек с валерьянкой и, накапав в чашку несколько капель, передала Евгению.

— Мам, тут шерсть, — брезгливо сказал тот, вытаскивая мизинцем скрученный в колечко волос. — Черт… Везде твой зоопарк, невозможно просто!

Осушив чашку, он со стуком поставил ее на стол.

— Я американского керла делаю, они сильно лезут… — как ни в чем не бывало объяснила пожилая женщина.

— Так что, звонить ребятам, Евгений Алексеевич? — спросил Павел.

— Так, всем стоп! — громко сказала Наталья Борисовна. — Все выдохнули. Горячку не порем. И начинаем думать, как повернуть ситуацию в свою пользу.

Она вплотную подошла к Насте, глядя ей прямо в глаза:

— Ребенка, вообще-то, заводят, когда мужчина и женщина сильно любят друг друга.

— Чё, правда?

— Правда. А не когда где-то в кустах случайно перепихнулись.

Настя вздохнула:

— Ба, ты мне еще про пестики и тычинки расскажи… Во-первых, не в кустах. Во-вторых, вы так орете, как будто я не с турецким султаном переспала, а с нашим охранником. Извини, Паш, — торопливо добавила она. Затем обратилась к отцу:

— Все телки мечтают, чтобы Серкан на них женился, а он меня выбрал! Об этом ты не подумал?!

— О боже, — простонал Евгений, обхватив руками виски. — Вот дура-то… Ты что, правда считаешь, что после этого он на тебе женится? Ага, щас. У него таких дур по всему миру!

— Я — не они! — высокомерно ответила Настя. — И ты можешь сделать так, чтобы он женился.

Взгляд Леонидова стал осмысленным.

— Как? — уже спокойнее спросил он. — Похитить и насильно привезти его в ЗАГС?

— Ну, это так банально… Мы же не в девяностых живем! Ты можешь дать ему долю в этом своем парке развлечений. Вот и будет у нас семейный бизнес.

— Никогда! — рявкнул Евгений, вновь выходя из себя.

— Ладно, — согласилась девушка. — Тогда буду тебя дальше на весь город позорить. Рожу бастарда, как в «Игре престолов»…

Леонидов с силой ударил кулаком по столу.

— Себя надо бить, — ровно промолвила Наталья Борисовна. — Стол здесь при чем?

* * *

Обстановка в отеле, где в обеденном зале собралась вся компания, была менее нервозной, но легкое напряжение, витавшее в воздухе, ощущалось всеми.

Анна демонстративно не смотрела в сторону Серкана, с хмурым видом потягивая гранатовый сок. Изредка кто-то перекидывался незначащими фразами, после чего в зале вновь наступала тишина.

Лев сидел особняком, полностью погруженный в телефон. Неожиданно раздалось громкое пиликанье, и он, спохватившись, поспешно уменьшил звук. Это не ускользнуло от внимания Анны, и теперь она сверлила отца своими пронзительно-синими глазами.

— Чего ты? — спросил Лев, напустив удивленный вид. — У тебя такой взгляд…

— Какой интересный звук, — сказала она. — Я ведь его знаю, пап. Это онлайн-казино. Правда ведь?

Лев отвел взор, притворившись, что что-то ищет в телефоне.

— Это просто реклама, — буркнул он.

— Ну да, нашел дуру, — с усмешкой произнесла Анна. — Копишь деньги, чтобы опять куда-то уехать?

— Послушай, принцесса…

— Что?!

— Не все мои дела тебя касаются, — вспыхнул он. — Или ты собираешься до конца жизни меня пасти, как несмышленого ребенка?!

— А, вот так вот? — в свою очередь завелась Иванушкина. — Значит, когда тебе нужно было, чтобы я тебя спасала, меня все касалось! А сейчас да. Когда у тебя все хорошо, кто я тебе, чтобы мне что-то рассказывать.

Лев уже собирался ответить колкостью, но сдержался и вновь уткнулся в телефон.

Василий с Серканом обменялись многозначительными взглядами, и это тоже не осталось незамеченным для Анны.

— И не надо переглядываться за моей спиной! — возмутилась она. — Думаете, я ничего не вижу?

— Ладно тебе, — миролюбиво проговорил Серкан. — Какая муха тебя укусила?

— Не муха, — отрезала она и мстительно улыбнулась, — Мокрица. У нас, говорят, мокрицы тут завелись.

Серкан лишь плотнее сжал губы, но ничего не ответил.

— Ну, всем спасибо за компанию, — сказал Лев, поднимаясь из-за стола. — Еще увидимся.

На столе заверещал телефон Серкана, и тот, взглянув на экран, сбросил вызов.

Как только шаги Льва стихли, Анна, едва справляясь с волнением, заговорила:

— Послушайте, отец играет, я вам точно говорю. Вот только скажите, что я не права!

Желающих не нашлось, и она продолжила:

— И потом, я видела, как он прятал в корзину с бельем деньги.

— Ну и что, Ань? — мягко спросил Василий. — Давай по-честному — он взрослый мужик. В конце концов, это его дело. Он знает все риски и последствия.

— То есть ты его сейчас защищаешь, я правильно понимаю?

— Я просто говорю, что когда женщина хочет мужчине и в голову влезть, и в душу, и в кошелек — это неправильно. Ну, невозможно жить так!

Анна махнула рукой:

— Понятно все с тобой.

Она раздраженно посмотрела на телефон Серкана, который продолжал надрываться от звонков.

— Господи, да возьми ты трубку! Она же не успокоится! Не волнуйся, сцену ревности устраивать не буду.

Как только Анна вышла, Серкан взял телефон.

— Да.

— Ты чего меня игноришь? — ворвался в трубку визгливый голос Насти, и Серкан поморщился.

— Занят был, — коротко ответил он.

— Нам нужно срочно встретиться. Буквально вопрос жизни и смерти, Серкан. Отказ не принимается.

Как только разговор был закончен, он оглядел сидящих, обронив:

— Я скоро.

Едва за турком закрылась дверь, зазвонил телефон Василия.

— У нас сегодня день открытых звонков, — буркнул полицейский, а увидев на экране «Жена», помрачнел еще больше. Поразмыслив, он все же ответил на вызов.

— Привет, — осторожно поздоровалась Ольга, она будто не рассчитывала, что супруг ответит.

— Привет. Рад тебя слышать.

— Правда? — обрадовалась она. — Хочешь, я к тебе приеду?

Василий оглянулся, словно жена предложила ему что-то постыдное.

— Это вовсе ни к чему.

— Почему же?

— Потому что я на работе, — терпеливо ответил он.

— Ты всегда на работе, — голос Ольги заметно похолодел. — А я только и занимаюсь тем, что тебя жду!

— Ань, да не надо меня ждать, — с досадой сказал Василий. — Займись уже чем-нибудь!

Запоздало поняв свою ошибку, он осекся.

— Как ты сказал? — напряглась Ольга. — «Ань»?! Кто это такая «Ань»? Та самая?

— Я… Это просто коллега.

— Поэтому мне нельзя к тебе, да? — начала допытываться Ольга. — Потому что там какая-то левая баба?

Ее голос дрогнул, и она всхлипнула.

— Мама была права! Ты опять начал! А я верить не хотела, дура…

— Не выдумывай, я просто оговорился! — сердито возразил Василий. При этом он с отчаянием понимал, что после такого прокола уже никакие слова не исправят ситуацию. — Я просто оговорился, Оль!

— Хорошо. Поклянись моим здоровьем, что у тебя никого не было и нет! Ну?

Василий смутился:

— Малыш… Послушай, это же глупость какая-то.

— Здоровье мое — глупость? — прошипела Ольга. — Знаешь что? Можешь вообще не возвращаться!

Разговор оборвался, и Василий, не меняя выражения лица, с силой швырнул телефон в стену.

— Аппарат-то зачем ломать? — резонно спросил Алексей.

Его вопрос остался без ответа.

В ресторане было малолюдно, и Серкан сразу увидел Настю, со скучающим видом сидящую за столиком. Перед ней высились два высоких бокала, наполненные белым вином.

— Что случилось? — спросил он, усаживаясь напротив девушки.

— Сразу к делу, да? — улыбнулась Настя, но тут же посерьезнела. — Я сказала отцу, что беременна. От тебя.

— Это что, шутка такая? — не поверил Серкан.

Настя отпила вина.

— Нет, это не шутка, дорогой. Конечно, я понимаю, что подставила тебя, даже не знаю, зачем это ляпнула. Понимаешь, отец меня довел до бешенства! Я на них с бабушкой жутко разозлилась. Ненавижу, когда на меня давят. Но мне совершенно не стыдно! Ты ведь сам знаешь, что у них за семейка — булки расслабишь и кабзда тебе. Вот пусть теперь сами понервничают.

— Ну допустим, — сказал Серкан, с трудом сохраняя самообладание, хотя его так и подмывало рявкнуть на эту туповатую дуреху. — И как ты собираешься дальше выкручиваться?

Настя пожала плечами:

— Буду врать, пока можно.

— А потом?

— А потом что-нибудь придумаю.

Она соблазнительно провела кончиком языка по губам.

— Слушай, Серкан… А ты можешь мне подыграть?

— Мне это зачем? — мгновенно подобрался тот.

— Потому что… — Настя тщательно подбирала слова. — Отец, ясное дело, поорет, но никуда не денется — даст тебе долю в своем драгоценном проекте. С семьей же надо делиться… А мы с тобой на этом неплохо заработаем. Ну и, конечно, попилим, пятьдесят на пятьдесят… Как тебе?

Судя по выражению лица Серкана, его все еще одолевали сомнения.

— Нет, ну а что? — продолжала Настя. — Они сказали, придумай, как заработать. Вот я придумала.

Серкан взглянул на телефон, открывая очередное сообщение. Его брови взметнулись вверх. Он перечитал новость и положил телефон на стол, мысленно прокручивая информацию в мозгу.

«Глава семьи Османов скончался в возрасте 96 лет».

Настя продолжала что-то увлеченно говорить, но ее голос был для Серкана не более чем монотонный гул, вроде звуков приглушенного радио, которое искажали помехи.

Война за наследство началась.

* * *

Анна сидела на балконе, задрав ноги на парапет, и молча наблюдала за пышными облаками, величаво проплывающими по небу.

«Вот у кого нет проблем, — внезапно подумала она. — Куда ветер подует, туда и плыви… Вперед-назад…»

Девушка взлохматила волосы и тряхнула головой, как если бы пыталась избавиться от тяжелых мыслей.

Зазвонил телефон, лежащий рядом на стульчике.

— Только расслабишься, и вот оно снова начинается, — недовольно отметила Анна, но вызов все же приняла.

— Слушаю вас.

— Иванушкина Анна? — вежливо поинтересовался женский голос.

— Совершенно верно.

— Вас беспокоят из «Геном», Центра генетических исследований.

— Да-да, — тут же подобралась Анна, жадно слушая собеседницу.

— Результаты вашей экспертизы готовы, можете забирать.

— Отлично, еду.

Опустив ноги, она поднялась со стула и тут же увидела Серкана, стоявшего в гостиной.

— Тьфу ты! — в сердцах воскликнула Иванушкина. — Серкан, ты меня до инфаркта доведешь!

— У тебя дверь была открыта.

— Что-то важное? — не слишком дружелюбно спросила Анна. — Извини, я тороплюсь.

— Да, важное.

Она встала напротив турка, скрестив руки на груди.

— Я вижу, что ты до сих пор дуешься, — мягко сказал Серкан. — Брось. Ты же умная девочка.

— Дуться — удел обиженных. А врачи на больных не обижаются.

— Хм… Ладно, давай к делу. Итак, если коротко — Настя хочет ввести нас в дело своего отца.

В двух словах Серкан обрисовал ситуацию, передав Анне разговор с дочерью Леонидова. На протяжении всего рассказа лицо Иванушкиной оставалось непроницаемо-отчужденным.

— Ты закончил? — спросила она, когда Серкан умолк.

— Да.

— Я против.

Он вздохнул.

— Я этого ожидал, глядя на тебя. В чем проблема? Это годная схема. Ты пойми, по-другому Леонидов нас в этот проект не пустит и взятку не возьмет. А от жениха единственной дочери ему деваться некуда! Потом он сядет, я стану главным…

— Если в этом участвует Настя, я пас, — прервала его Анна тоном, исключающим компромиссы.

— Ань, — заискивающе произнес Серкан. — Речь идет о бабле. Реально — огромном бабле!

Она желчно улыбнулась:

— Надо же… Когда я тебе предлагаю работать пятьдесят на пятьдесят — ты сливаешься! А стоило этой тупой овце к тебе в постель залезть…

В темных глазах турка сверкнули огоньки.

— Давай ты свою ревность как-то притушишь на время, о'кей? Ты ведь хочешь, чтобы Леонидов был наказан?

— Хочу, — тихо сказала Анна. — Потому что иначе мой отец снова попытается его убить, и я не знаю, чем это может закончиться. В общем, мне надо подумать. А сейчас извини, я очень спешу.

Некоторое время Серкан молча смотрел на Анну, после чего махнул рукой и вышел из номера.

Она дождалась, когда шаги за дверью стихнут, и лишь после этого закрыла дверь и начала спускаться вниз. Выйдя наружу, Анна заметила Василия. Полицейский стоял в беседке, спиной к девушке и о чем-то увлеченно разговаривал по телефону.

Иванушкина уже намеревалась пройти мимо, но какая-то неизведанная сила заставила ее замереть на месте. Слушая стук собственного сердца, Анна вслушивалась в каждое слово Василия, с каждой секундой ощущая, что ее сковывает ледяной страх.

— …так что готовь погоны под новые звезды, Андрюха, — как ни в чем не бывало говорил полицейский. — Все в ажуре. Да, я же сказал, в самое ближайшее время все закончим.

Выслушав ответ собеседника, Василий покачал головой:

— Нет, Иванушкину трогать не будем. Потому что она в этой компашке ничего не решает… Вот ее батя и этот турок — настоящие аферисты. Это и есть та рыба, которую нужно подцепить на крючок. Да нормально все, дружище. Да, мне они доверяют.

На негнущихся ногах Анна отошла в сторону, ее глаза застилала багровая пелена гнева.

«Вот же сука ментовская», — промелькнула у нее мысль.

Она не прошла и пятидесяти метров, как в ее голове созрел новый план. Только для этого нужно выйти на юристов семьи Османов… И, возможно, придется кое-куда слетать.

* * *

Этот вечер, против обыкновения, Евгений решил провести не дома, а в баре. От вечных выкрутасов и нытья дочери уже не выдерживали нервы, а постоянные советы и уколы матери лишь подливали масла в огонь. В конце концов, у каждого мужика наступает такой период, когда он хочет просто тяпнуть двести граммов, оставшись со своими мыслями наедине.

Усевшись на высокий стул перед барной стойкой, Леонидов сделал заказ, пытаясь осмыслить сегодняшнее заявление дочери.

Как теперь быть? Настоять на аборте? Это может просочиться в прессу, что весьма нежелательно в его нынешнем положении. Поговорить с этим Серканом тет-а-тет, по-мужски? Или просто оставить все как есть?

Официант поставил перед ним запотевший графин с водкой, вазочку с красной икрой и другую закуску. Чиновник нацедил себе рюмку и одним махом опрокинул ее. Сунул ложку, зачерпнул икры и отправил ее в рот, чувствуя языком солоноватые шарики.

— Привет! — услышал он за спиной до боли знакомый голос, и чья-то крепкая рука легла ему на плечо.

Евгений медленно повернулся, прожевывая икру.

— Лева? — оторопело спросил он, глядя на Иванушкина.

— Он самый. А ты думал, это папа римский почтил тебя своим визитом? — грубовато спросил Лев, усаживаясь рядом. — Ну, как дела, сучонок?

— Зачем же хамить, Лева? — протянул Леонидов, взяв себя в руки. — Что, опять убивать меня пришел? Ну давай. Только вот сейчас допью этот графин, и давай, жги. Надоело трястись…

Он обратился к бармену:

— Сто граммов водки гостю. И пеламиду еще сделай.

Тот кивнул, а Евгений повернулся к бывшему другу:

— Строганину из рыбы-пеламиды пробовал?

— Не приходилось. Воблу ел. Треску жареную.

— Эх ты, вобла… — рассмеялся чиновник. — Безумно вкусно, попробуй.

Как только перед Львом оказалась водка с рыбой, Леонидов провозгласил:

— Твое здоровье!

И, не дождавшись, пока тот чокнется с ним, торопливо выпил.

Лев молча взял рюмку и, помедлив, осушил ее.

— Знаешь, о чем я подумал, когда ты меня подстрелил? — спросил Евгений, накалывая вилкой соленый гриб. — Что я все эти годы ждал тебя, Лева… Я звериным чутьем ощущал, что ты однажды придешь за мной. И это ожидание, поверь, намного хуже, чем сама смерть.

— Правда? — равнодушно спросил Лев.

— Правда. И намного страшнее, чем вина, которую я испытываю. А что, ты думал, я совсем конченый урод?

— Зачем тебе знать, что я думаю?

— Может, и незачем. Бармен, еще сто граммов!

Пока тот исполнял заказ, Лев сказал:

— Знаешь, за все это время понял одну вещь. Ничего так просто в этой жизни не бывает, Женя. Если там на небесах нужно было мне отсидеть такой срок, значит, я его отсидел. И судьба мне послала тебя, чтобы это было исполнено.

— Звучит как исповедь, — заметил Леонидов. От выпитого лицо мужчины раскраснелось, и он расстегнул верхние пуговицы рубашки.

— Воспринимай как хочешь.

— Мне жаль, что так все случилось. Но я тебе хочу сказать о другом. После того, как твоя стрела чуть не пробила мне сердце, я тоже много думал. И пришел к выводу, что смерть не так уж и страшна. Это, по сути, освобождение от всего того, что нас тяготит, Лева. Мы зря этого боимся. То есть понятно, мы боимся неизвестности, но…

— Извиниться-то не хочешь? — перебил его Лев.

Губы Евгения растянулись в ухмылке.

— А есть за что? Если ты сам сказал, что все предопределено этой… как его… судьбой?

Лев стиснул зубы.

— И еще… — продолжал Леонидов. — Помнишь нашу бурную молодость, дружище? Модное в то время выражение: «Пацаны не извиняются»!

Лев, уже собирающийся выпить, со стуком поставил рюмку на место. А в следующее мгновение в ухмыляющееся лицо чиновника летел кулак. Не ожидавший удара Евгений глупо моргнул глазами, а спустя секунду из его разбитого носа хлынула кровь.

— С-сука, — зашипел он, темнея от злости.

— Ты не пацан. И я тебе не дружище, — спокойно ответил Лев.

Вскрикнув, Леонидов швырнул в него тарелку с грибами. Лев попытался увернуться, и это ему почти удалось — лишь краешек посудины чиркнул его по плечу. Воспользовавшись заминкой, Евгений схватил опустевший графин и запустил его в голову бывшего друга. Сверкнув в воздухе, графин угодил тяжелым донышком в бровь Льва. Брызнула кровь.

— Эй, завязывайте! — встревоженно крикнул бармен, выходя из-за стойки. — Я в полицию звоню!

— Звони, — сказал Евгений, тяжело дыша. Взяв салфетку, он скрутил ее в трубочку и засунул в нос, откуда продолжала литься кровь. — Он первый начал, все видели.

Лев молча вытирал кровь из рассеченной брови. Подошедший охранник взял его за локоть, но Леонидов остановил его жестом:

— Одну секунду.

Он засунул руку во внутренний карман пиджака, вытаскивая продырявленную флягу.

— Возвращаю твой подарочек, — бросил он, швыряя флягу под ноги Льву. — В следующий раз целься лучше.

Иванушкин подобрал пробитую флягу, рассматривая ее с неподдельным интересом.

— Непременно, — только и сказал он, после чего зашагал к выходу.

* * *

— Сделай потише, — велел Серкан, и Алексей уменьшил громкость радио.

— Важный звонок, — пояснил турок, и телохранитель понимающе кивнул. Перед светофором возникла небольшая пробка, и он положил руки на рулевое колесо, молча уставившись на стоящие впереди машины.

— Алло! Сергей Альбертович? — начал Серкан, когда на звонок ответили. — Добрый день, меня зовут Серкан. Я к вам обращаюсь по рекомендации Аллы Ковалевич, она сказала, что вы лучший юрист по наследственным спорам.

— Здравствуйте, Серкан, — ответил адвокат. — Да, Алла звонила мне. Отрадно слышать комплименты в свой адрес, но полагаю, лучший показатель — это выигранное дело.

— Совершенно с вами согласен. Должен сразу предупредить, что мой случай нетривиальный.

— Алла ввела меня в курс дела, — сказал Сергей Альбертович. — Насколько я понял, вы претендуете на наследство семьи Османов…

— Так вы возьметесь за это дело?

— Почему бы и нет? Но вы сами должны понимать, что мои услуги будут стоить недешево.

— Денег хватит, — успокоил юриста Серкан. — И если у нас все получится, поверьте — вам до конца жизни больше не придется работать.

— Звучит обнадеживающе. Осталось дело за малым — выиграть процесс. Когда вы сможете подъехать?

Подумав, Серкан ответил:

— Завтра утром буду в Санкт-Петербурге.

— Отлично, жду вас в офисе. Возьмите оригиналы всех необходимых документов.

— Разумеется.

Убрав телефон, Серкан посмотрел на телохранителя.

— Пожалуй, это наш единственный шанс.

— Надеюсь, победа будет на нашей стороне, — ободряюще сказал Алексей. Про себя он подумал, что Серкан до сих пор ничего не знает о дворце в Стамбуле, владельцем которого фактически является. Ему стоило громадных усилий держать в тайне от шефа этот секрет, хотя зачастую Алексея так и подмывало сообщить эту новость, особенно когда Серкан бывал в плохом настроении.

«Интересно, Аня сама сообщит о дворце Серкану? — размышлял Алексей. — Или ждет подходящего момента?»

Наконец загорелся зеленый, и они тронулись с места.

Едва Серкан убрал телефон, ему пришло новое сообщение. Открыв его, он некоторое время молча перечитывал текст. Послание было от Насти, и оно буквально излучало триумф победителя:

«Ждем тебя на обед. Отец прогнулся и согласен на наше предложение!!!»

— Что ж, неплохие новости, — промолвил Серкан. — Леша, разворачивайся. Едем к Леонидову.

— К Леонидову так к Леонидову, — послушно сказал телохранитель.

— Кстати, а ты не знаешь, куда Аня подевалась? Я сегодня утром видел, как она в такси садилась. И вид у нее был такой… Озабоченный.

— Нет, понятия не имею, — ответил Алексей, и это было правдой.

Их ждало бы колоссальное потрясение, узнай они, куда, а главное, с какой целью уехала Иванушкина.

* * *

Перелет в Москву, к счастью, обошелся без приключений. Сообщив о своем прибытии, Анна расположилась в просторном лобби отеля. Встреча была назначена в сервисных апартаментах «Резиденции Москва», из окон которых были видны стены Кремля. В воздухе витал одуряющий запах кофе, от ресепшена доносилась спокойная музыка.

«Н-да, — подумала она, разглядывая высоченные потолки отеля. — Чтобы провести здесь сутки, нужно не менее сотни штук выложить…»

Она увидела, как от лифтов в ее сторону направляются двое мужчин. Оба темноволосые, в строгих черных костюмах. Первый был худощав и суетлив, на носу очки в золотой оправе. Его спутник был как минимум вдвое старше, движения мужчины были размеренные и неторопливые.

— Госпожа Анна? — на ломаном русском спросил тот, что в очках.

— Да, это я.

Поднявшись с дивана, Иванушкина протянула ему руку, и турок с недоумением уставился на нее.

«Блин, у них же так не принято», — запоздало подумала Анна и, улыбнувшись, просто кивнула.

— Я Мурат, переводчик, — продолжил мужчина в очках. — Со мной адвокат семьи Османов.

Анна коротко кивнула пожилому мужчине, лицо которого напоминало высеченную из камня глыбу, и снова села на диван.

— Мы внимательно прочитали ваше письмо, — сказал Мурат. — Господин адвокат желает знать, откуда вы знаете этого Серкана?

— Мы познакомились в Санкт-Петербурге.

Переводчик молча смотрел на нее, и в его глазах Анна прочитала недоверие.

— Мы были любовниками, — добавила она и, достав телефон, продемонстрировала туркам совместные фотографии с Серканом. — Пожалуйста.

Хасан молча слушал перевод, после чего что-то коротко сказал.

— Какое ваше предложение?

— Предложение очень простое и взаимовыгодное. Серкан намерен бороться с вами за наследство. И поверьте, у него высокие шансы, это очень серьезный противник. Я вам даю, точнее, продаю, необходимый материал. Семья Османов официально и публично делает генетическую экспертизу и получает доказательство, что Серкан — самозванец. А значит, никак не может претендовать на наследство. Таким образом, вы отсекаете опасного конкурента.

Пока турок переводил, Анна перехватила цепкий взгляд адвоката и холодно улыбнулась.

— Позвольте спросить, зачем вам это нужно? — поинтересовался переводчик.

— Я люблю деньги, — ответила она, не раздумывая. — Если материал можно хорошо продать, почему бы это не сделать?

— И какова цена сделки?

Анна снова показала экран телефона, на котором была отчетливо видна цифра.

После коротких переговоров Мурат спросил:

— Господин адвокат интересуется, не сделаете ли вы скидку на свои услуги?

Улыбка Анны стала шире.

— Не сделаю. Предательство, оно ведь дорого стоит. И вам об этом известно лучше, чем мне.

— С вашего позволения я не буду переводить последнюю фразу.

— Разрешаю.

* * *

Серкан вошел в ресторан, когда стол уже был полностью сервирован. Настя с сияющим лицом чуть ли не бегом побежала его встречать, обвив руками шею турка:

— Молодец, что не опоздал, — прошептала она. — И не вздумай проговориться о нашей тайне с беременностью…

— О'кей. Иди садись, — так же тихо ответил Серкан.

Поздоровавшись с Леонидовым, он хотел пожать руку его матери, но Наталья Борисовна лишь кивнула с бесстрастным выражением лица.

— Ну что, за новую семью? — спросил Евгений, разливая по рюмкам коньяк. — Как же вы так быстро успели-то?

Серкан заставил себя улыбнуться и поднял рюмку.

— У нас, Евгений Алексеевич, с Настей случилось… Как бы это описать… Вроде солнечного озарения. Ну, как вы говорили в Стамбуле, помните?

Чиновник нахмурился — о своих приключениях с Мирай он, похоже, не желал вспоминать. Особенно в присутствии матери.

— Такого сюрприза мы, конечно, не ждали, — продолжал Серкан.

Выпив, Леонидов обратился к Насте:

— Пожалуй, будет лучше, если ты погуляешь. Давай-давай.

Капризно поджав губы, она посмотрела на турка, словно ища поддержку.

— Да, милая, погуляй, — в тон отцу сказал Серкан, и Настя поднялась из-за стола.

— Ладно, — сказала она. — Я в торговом центре, если что.

Как только она ушла, за столом повисла гнетущая пауза.

— Я готов взять на себя ответственность, — нарушил молчание Серкан.

Леонидов словно ждал этих слов, и лицо его расслабилось. Опрокинув рюмку в рот, он захрустел маринованным огурчиком, после чего спросил:

— Твои условия?

— Я стану соинвестором в вашем парке. А также партнером во всех других строительных проектах. Полагаю, это будет взаимовыгодным сотрудничеством.

Евгений задумчиво щелкнул ногтем по бутылке с коньяком.

— Мы теперь семья, — мягко напомнил Серкан. — В одной лодке, если так вам удобней.

— Семья семьей, а платить за вход все равно придется, — наконец сказал Леонидов.

— Не вопрос. Как договаривались, Евгений Алексеевич.

— По рукам.

* * *

Прогуливаясь по Манежной площади, Анна обратила внимание на небезызвестное кафе «Му-му», расположенное в Охотном Ряду.

«Когда я в последний раз сидела в обычной кафешке?» — подумала она и вошла внутрь. Взяв поднос со столика, Иванушкина встала в очередь, с интересом разглядывая блюда. В итоге она остановила свой выбор на жареной форели, овощном салате и бокале красного вина. Расплатившись, Анна села за свободный столик.

Когда с едой было покончено, она отпила вина и задумчиво посмотрела в окно. Мимо прошла молодая пара, держась за руки. Молодой человек что-то с жаром рассказывал девушке, а та хохотала, и оба они были счастливы. Вот многодетная семья — мама, папа, двойняшки в коляске и сын на самокате. Малыши сосредоточенно грызли яблоки, их старший брат — мороженое, мама фотографировала детей, и они тоже все были счастливы.

Анна сделала еще один глоток.

Только сейчас ей пришло в голову, что она понятия не имеет, куда теперь ехать. Все планы девушки ограничивались встречей с адвокатами Османов. Она боялась сглазить, но сделка прошла более чем удачно, и теперь на ее счете снова была внушительная сумма.

Анна подняла бокал, глядя через стекло.

И все-таки, куда податься? В Калининград? Зачем? Насладиться, как расправляются с Леонидовым? Не вариант. Она не из тех, кто получает удовольствие от пинания лежачих.

«В Питер? — продолжала раздумывать она. — А там что? Вернуться в контору Бельской за двадцать пять тысяч? Ха-ха, смешно».

Внутренний голос тут же вмешался:

«Ты сначала задай себе вопрос, возьмут ли тебя обратно».

Анна поставила бокал на стол.

— А как насчет отпуска? — вполголоса спросила она. — Наверное, я его заслужила. Почему бы и нет?

Иванушкина почувствовала огромное облегчение.

Действительно. Денег, которые ей заплатили за слив Серкана, хватит на два-три месяца безбедной жизни. А дальше видно будет.

Заграничный паспорт при ней, так что осталось выбрать направление. Доминикана? Бали? Куба?

Ее охватило радостное возбуждение. Значит, решено. Вот только нужно оставить прощальное письмо друзьям.

Анна быстро допила вино, достала телефон и, включив камеру, поставила его так, чтобы ее лицо было хорошо видно.

Набрав в легкие воздуха, она заговорила:

— Всем привет. Если вы это смотрите, значит, меня с вами уже нет. У нас в последнее время было много расхождений, и в этом, наверное, есть и моя вина… Но тем не менее. Я решила записать это видео и кое-что прояснить. Итак, поехали…

* * *

Ровно в девять утра у здания администрации остановилось такси, задние двери синхронно открылись. Наружу вышли Серкан с Василием, оба в темных костюмах. В руках турка был кожаный кейс.

— Ну что, с богом? — спросил Василий.

— Не печалься, ибо Аллах с нами, — подмигнул ему Серкан.

Мужчины направились к главному входу.

В приемной они поздоровались с секретаршей, и Василий спросил:

— Евгений Алексеевич у себя?

— Да, ждет вас, — улыбнулась Соня. Как только визитеры скрылись в кабинете чиновника, она достала из выдвижного ящика помаду и начала красить губы. Придирчиво осмотрев результат, секретарша убрала помаду и взялась за тушь. Едва она нарисовала первую «стрелку», как дверь кабинета открылась и гости вышли наружу.

— Спасибо, всего хорошего, — вежливо попрощался Серкан.

— И вам хорошего дня, — кивнула Соня.

«Надо же, и кофе даже не пришлось готовить», — подумала она, провожая мужчин оценивающим взглядом.

Серкан с Василием быстро сели в такси, двигатель которого даже не был заглушен, и машина мгновенно рванула с места.

— Думаешь, все пройдет как надо? — озабоченно спросил Серкан.

— Уверен, — откликнулся Василий. Он посмотрел в зеркало заднего обзора и добавил:

— Мои коллеги будут там меньше чем через минуту.

— Вот будет сюрприз.

Серкан хотел сказать что-то еще, но его прервал зазвонивший телефон. Увидев высветившийся номер, он бросил Василию:

— Все, тихо.

— Серкан? — ворвался в трубку голос адвоката.

— Сергей Альбертович, добрый день. Какие-то новости?

— Есть, и неважные, — процедил юрист. — Ваша баба передала адвокатам Османов ваш генетический материал. Они будут делать экспертизу, и… Считайте, мы проиграли.

— Какая баба?! — воскликнул Серкан, меняясь в лице.

— Ее зовут Анна. Анна Иванушкина. Кто это такая вообще? И какое отношение она имеет к наследственному делу?!

«Ну, Аня… — бледнея, подумал Серкан. — Спасибо, удружила…»

Как только с бровями и ресницами было покончено, секретарша убрала тушь в тумбочку. Она уже намеревалась проверить мессенджер в телефоне, как в приемной оказались новые гости. Их было трое, и все мужчины. Один из них, крепыш с квадратной челюстью и коротким «ежиком», шагнул вперед:

— Леонидов у себя?

— Да, только он… — Соня запнулась, увидев в руках другого визитера телефон с включенной камерой. — Только сегодня неприемный день…

— Следственный комитет, — коротко пояснил здоровяк и продемонстрировал растерявшейся девушке удостоверение. — Пойдемте с нами, будете понятой.

Окончательно сбитая с толку, Соня молча поднялась со стула. Она перехватила язвительный взгляд одного из троицы, который меньше всего был похож на полицейского.

— Понятые, проходите в кабинет, — скомандовал «ежик», и мужчина вразвалочку прошествовал за дверь. Соня на негнущихся ногах последовала за ним.

Леонидов, ничего не подозревая, стоял у сейфа, сосредоточенно пересчитывая деньги.

— Евгений Алексеевич! — зычным голосом позвал «ежик», и чиновник вздрогнул, выронив несколько купюр. Обернувшись, он несколько секунд ошарашенно смотрел на вошедших, пока его взор не остановился на бывшем друге. Лев, ухмыляясь, с интересом разглядывал интерьер кабинета.

— Отдел по борьбе с коррупцией, майор Шестов, — представился «ежик».

— Присядьте, пожалуйста, — подал голос второй полицейский, продолжая снимать происходящее на камеру. — Представьтесь.

Бросив тревожный взгляд на раскрытый сейф, Евгений осторожно сел в кресло.

— Кхм… — откашлялся он. — Евгений Алексеевич Леонидов. Директор Департамента строительства. Кхм…

— Отлично, — холодно сказал «ежик» и, глядя в камеру, произнес: — Я, майор Шестов, начинаю составлять документы, связанные с обыском у директора Департамента строительства Леонидова Е. А.

Повернувшись к белому как полотно чиновнику, он спросил:

— Поясните, у вас есть при себе ваши личные денежные средства?

Нервным движением Леонидов смахнул испарину, выступившую на лбу.

— Да, есть… — выдавил он.

— Можете их показать?

Трясущимися руками Евгений достал из внутреннего кармана пиджака пухлый бумажник.

— Вот здесь. И в сейфе еще лежат. Кхм…

— Вытащите из бумажника деньги и посчитайте их, — велел «ежик».

Перебирая купюры, Леонидов буквально кожей ощущал на себе обжигающий взгляд Льва.

— Тридцать пять тысяч, — подвел итог полицейский. — Хорошо… Теперь давайте посмотрим, что у вас в сейфе.

Кряхтя словно дряхлый старик, Леонидов поднялся с кресла и поплелся к сейфу. Наклонившись, он принялся вынимать наружу внушительные пачки денег.

— Так… — проговорил второй полицейский, приближая камеру. — Рубли, евро… Доллары. Юани.

— Откуда эти денежные средства? — осведомился «ежик».

Леонидов облизал пересохшие губы.

— Это… мои личные. Так сказать… Хотел купить себе, вот…

Он замялся и, выронив пачку долларов, нагнулся, чтобы подобрать.

— Что вы хотели купить?

— Яхту… «Сеттантото-78», — промямлил Евгений. — Что-то тут… душно.

Он попытался ослабить узел галстука, но не успел. Глаза директора строительства закатились, его тело обмякло, и он начал сползать на пол. Соня испуганно охнула.

— Начинается, — пробормотал «оператор» и, присев на корточки, легонько похлопал Леонидова по щекам. — Вроде не притворяется.

— Раньше надо было в обморок падать, — заметил «ежик» и обратился к секретарше: — Девушка, водички принесите!

Пока он собирал деньги в пакет, Лев не спеша уселся в кресло чиновника. Оттолкнувшись ногами, он крутанулся и, сделав полный оборот, негромко промолвил:

— Эх, Женя, Женя… На «пятнашку» ты себе заработал.

* * *

Вне себя от ярости, Серкан ураганом влетел в холл отеля. Василий едва поспевал за турком, предчувствуя беду. Он с тревогой думал, что если, не дай бог, Иванушкина сейчас ненароком попадется на пути турка, он ее попросту растерзает.

— Аня?! — прорычал Серкан, оглядываясь. — Где ты?!

Из бара выглянул Лев, с неприязнью уставившись на него.

— Чего разорался?

— Где ваша дочь?!

— А тебе чего надо от нее? — нахмурился Иванушкин. — Я Аньку в обиду не дам!

— Я из вашей Аньки сейчас отбивную делать буду, — прошипел Серкан. — Продажная крыса!

Глаза Льва округлились от изумления, которое быстро сменилось гневом.

— Ах ты гаденыш, — процедил он, хватая турка за воротник пиджака. Затрещала материя, но Серкан устоял на ногах, и через секунду в бывшего уголовника уже летел кулак. Брызнула кровь.

— Ну вот и отлично, — засмеялся Лев, сплевывая на пол алую кляксу. — Давно хотел тебе намять бока, султан недоделанный.

— Пожалуйста, перестаньте! — испуганно заверещала девушка на ресепшене. — Или мне придется вызвать полицию!

Не обращая внимания на ее призывы, Лев бросился на Серкана.

— Не надо полиции, она уже здесь, — сказал Василий, тщетно пытаясь разнять дерущихся. Никто из троицы не расслышал, как каждому из них пришло сообщение. Наконец Василию с огромным трудом удалось вклиниться между соперниками.

— Брейк! — рявкнул он, глядя на красное от ярости лицо Серкана. Несколько секунд он лишь тяжело дышал, как раненый зверь, затем глубоко вздохнул и опустил руки. Под глазом набухал синяк, воротник рубашки был порван и свисал рваным лоскутом.

Лев тоже отошел назад, тыльной стороной ладони вытирая кровь, сочащуюся из разбитой губы:

— Неохота садиться из-за такого, как ты.

— Где Аня? — совершенно спокойным голосом спросил Серкан. — Зачем она это сделала?

Василий вытащил телефон.

— От нее письмо пришло, — сказал он. — Видеофайл.

— Надо же… И мне тоже, — удивился Лев, мазнув взглядом по экрану своего смартфона.

Серкан подошел к ресепшену:

— Извините за эту безобразную сцену. С меня шампанское.

Девушка торопливо кивнула, выдавив нервную улыбку.

После этого он оглянулся на Льва, который пытался открыть видеоролик.

— Идем в номер. Нам есть что обсудить.

* * *

В доме Леонидова царило зловещее безмолвие. Воздух был наэлектризован настолько, что, казалось, одно неосторожное движение — и все взлетит в воздух.

Наконец Наталья Борисовна поднялась с кресла.

— Я соберу вещи.

— Зачем? — равнодушно спросила Настя, глядя в одну точку. С тех самых пор, как арестовали отца, Серкан будто сквозь землю провалился, а его телефонный номер был недоступен.

— Затем, что нужно действовать, — раздраженно ответила пожилая женщина. — И тебе я советую заняться тем же самым. Возьми самое необходимое.

— Куда мы поедем?

— Для начала в Новосибирск, к моей сестре, — последовал ответ. — Это, конечно, не Канары, но для начала сойдет. Пусть скандал уляжется. Давай шевелись. Чемодан я тебе принесла.

Медленно поднявшись, Настя, как сомнамбула, прошла в свою комнату и принялась складывать в чемодан вещи. Какой-либо избирательности в этих действиях не было — девушка попросту сметала с полок то, что попадалось под руку. Когда чемодан был заполнен под завязку, она снова спустилась в гостиную и включила телевизор. Некоторое время она тупо смотрела передачу, как звезды эстрады готовят завтраки, затем программа прервалась на новости.

— Громкий коррупционный скандал потряс сегодня областную администрацию… — бодрым голосом начал диктор в синем костюме. — Директор Департамента строительства Евгений Леонидов был задержан на рабочем месте. Его подозревают в получении взятки в особо крупных размерах…

Замелькали кадры, на которых было видно, как отца в полубессознательном состоянии загружали в полицейскую машину.

Всхлипнув, Настя выключила телевизор.

— Я думала, ты уже на улице, — сказала Наталья Борисовна, не без труда стаскивая по лестнице чемодан.

— А это зачем? — мрачно спросила Настя, тыкая пальцем в скукоженное чучело, которое бабушка держала под мышкой.

— Это перинейская рысь, редкий экземпляр, — коротко объяснила Леонидова-старшая. — Не хочу оставлять этим уродам результаты своих трудов… Идем. Билеты на самолет я заказала, через три часа вылет.

— Ба, я так не могу, — вздохнула Настя.

Пожилая женщина с удивлением уставилась на внучку.

— Нельзя папу бросать, — пояснила девушка, и та усмехнулась:

— Ну да. Много ты ему поможешь… Ты вся в своего деда! Мягкотелая порода… Пойми, отцу твоему уже все равно. В ближайшие двадцать лет его другие проблемы будут волновать. А здесь в самое ближайшее время обыски начнутся, у нас отберут все. Ты этого хочешь?

Настя ничего не ответила.

— Слава богу, деньги пока есть. Так что давай, — скомандовала Наталья Борисовна. — Сопли собрала и пошла. Нас ждет новая жизнь.

С этими словами она зашагала к выходу.

Еще раз вздохнув, Настя поднялась с дивана.

* * *

Закрыв дверь номера, Серкан подошел к столу.

— Судя по всему, она всем отправила одинаковое сообщение, — сказал он, снимая помятый пиджак.

— Включай уже, — не выдержал Лев. — У меня глюк какой-то в телефоне, все зависло!

С нарочитой, почти мстительной неторопливостью Серкан снял с себя порванную рубашку, надел футболку и лишь после этого установил на столе телефон так, чтобы экран было виден всем троим. Все это время Василий сидел с каменным лицом, даже не предпринимая попыток просмотреть видеофайл в своем телефоне. Казалось, он страшился того, что может узнать из этого послания Анны.

Серкан нажал на воспроизведение и замер. На экране появилось лицо Анны.

— …Всем привет, — начала она. — Если вы это смотрите, значит, меня с вами уже нет. У нас в последнее время было много расхождений, и в этом, наверное, есть и моя вина… Но тем не менее. Я решила записать это видео и кое-что прояснить. Итак, поехали… Начну с того, что через час я сажусь в самолет, который увезет меня в новую жизнь. Я больше не хочу быть на вторых ролях, ребята. А с вами, увы, по-другому никак не получается. Навязываться я никому не хочу, буду работать одна. Василий! Ты хороший человек, но… всему есть предел. Тебя понять можно, это ведь такой успех — внедриться в шайку мошенников, чтобы их разоблачить и сдать под суд! Новые погоны, орден, возвращение в ОБЭП тебе обеспечены. Но как быть с совестью? Может, ты и сможешь спать спокойно после того, как предал тех, кто тебе верил. Но я почему-то думаю, что тебе будет тревожно. Поэтому подумай еще раз, взгляни на эту чашу весов. Нужна ли тебе эта победа?

Помолчав, Анна продолжила:

— Пап, я больше не злюсь на тебя. Ты имеешь право жить как хочешь. В конце концов, ты взрослый человек и жизненного опыта тебе не занимать. Надеюсь, с Леонидовым покончено и он отправится за решетку. Если ты этим удовлетворен, ну что ж, хорошо. Но должны же быть и другие цели. Чего ты хочешь в жизни? До самой смерти играть в казино? Обыгрывать лохов в покер? Просто на минутку отвлекись от всего этого. Получилось? А теперь подумай, кто с тобой окажется рядом, когда тебе будет совсем хреново. А такие ситуации в нашей жизни сплошь и рядом. И если в этот момент ты подумал обо мне, считай, я все делаю правильно. Так что выбор за тобой. И помни. Как бы ты ни поступил и где бы ни оказался, ты всегда будешь моим папой, которого я безумно люблю.

После этих слов Лев, внимательно слушавший дочь, уставился себе под ноги. Его кулаки сжались так сильно, что побелели костяшки на пальцах.

— Серкан, теперь обращаюсь к тебе. Наверное, ты уже в курсе, какая битва ведется за наследство твоего рода. Так вот, все не так, как ты думаешь. Загляни в мой номер. В верхнем ящике стола лежат документы. Карточка от номера лежит под цветочным горшком на моем этаже. Надеюсь, уборщица до нее не добралась… От себя могу сказать, что с тобой было приятно. Во всех отношениях, да. Но мне нужно что-то другое. То, где я могу себя реализовать в полной мере.

Вздохнув, Анна улыбнулась:

— Ну, вроде все. Всем желаю удачи и счастья!

На этом видеоролик оборвался.

Лев закрыл лицо руками.

— Ну и тварь же я… — хрипло проговорил он.

Все трое избегали смотреть друг на друга.

— Новый сюрприз от Ани? — спросил Серкан. — Что это за документы?

Лев, словно очнувшись, поднял голову и с ненавистью посмотрел на Василия.

— Значит, ты, сука, сдать нас всех решил? — процедил он. — То-то я смотрю, прилепился удачно! Продажный мент, конечно! Так тебе и поверили!

— Не ваше дело, — отрезал Василий. Он старался держаться спокойно, но его лицо пошло красными пятнами. — Я делал мою работу.

— А я ведь с самого начала знал, что в тебе что-то не то, — покачал головой Серкан. — Интуиция меня редко подводит, а тут прямо повелся… А в итоге Аня тебя раскусила.

— Бывших ментов не бывает, — сплюнул Лев. — Сколько тебе обещали?

Василий поднялся со стула:

— Да пошли вы… Ничего мне от вас не нужно. Живите.

— Ага… — зло рассмеялся Лев. — Одолжение нам делаешь?!

В номер заглянул Алексей.

— У вас все нормально? — обеспокоенно спросил он, увидев окровавленное лицо Льва.

— Более чем, — устало ответил Серкан. — Идем прогуляемся.

Они вышли в коридор, в том числе и Василий. Поднявшись на четвертый этаж, турок проверил все цветочные горшки и под одним из них действительно обнаружил карточку от номера Анны. Через минуту все сгрудились над папкой с документами.

— Постой-постой… — пробормотал Серкан, вчитываясь в текст документа. — Это ведь…

Он остолбенело взглянул на Алексея.

— Ну, что там? — нетерпеливо спросил Лев, заглядывая из-за спины турка.

— Это результаты генетической экспертизы, — тихо произнес Серкан. Его пальцы начали мелко дрожать. — Я… не знаю, как это возможно, но мой отец действительно из семьи Османов…

Он замолк, дочитывая заключение до конца, потом посмотрел на угрюмого Василия:

— Вы понимаете, что она сделала?

— Не очень, — признался Лев.

— Аня обманула Османов, — вмешался Алексей. — Она получила результат экспертизы, после чего передала материалы Османам. Теперь они проведут свою экспертизу, и им ничего не останется, как признать Серкана наследником.

Лев засмеялся:

— Ну, Анютка, молодец! Дала всем жару!

— Смелая комбинация, — промолвил Серкан. — А я-то сгоряча подумал…

— Она своих не сдает, — сказал Лев и красноречиво посмотрел на Василия.

— А про дворец ты уже знаешь? — спросил Алексей.

— Дворец? — не понял Серкан. — Ты сейчас о чем?

Он пролистал документы, наткнувшись на договор аренды.

— Бейлербей, — пояснил телохранитель. — Дружище, она тебе еще и дворец подарила…

В полном молчании Серкан прочитал договор, затем медленно поднял глаза.

— Я не могу в это поверить, — только и смог выговорить он.

— А что здесь понимать, — сказал Лев с грустью. — Не все меряется деньгами и связями. Есть еще такие понятия, как доброта и бескорыстность. Не ценили мы ее, вот что.

Помолчав, он спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Где моя дочь? Куда она могла отправиться?

— Если бы я знал, — чуть слышно ответил Серкан.

На глазах Иванушкина выступили слезы.

— Боже, какой я дурак… какие мы все слепые дураки… Принцесса, прости меня…

Эпилог

Если каждому воздавать по заслугам, кто избежит кнута?

Уильям Шекспир

Три месяца спустя

Василий хорошо слышал, как на телефон пришло сообщение, но не спешил его открывать. Во-первых, ничего хорошего и тем более ни от кого он сегодня не ждал. Наверняка это очередная реклама или какой-нибудь ролик из «Тик-Тока» от Синицына. Во-вторых, сегодня произошло знаменательное событие, и Василию было не до каких-то сообщений — он наконец-то получил развод, и сейчас перед ним лежало свежее свидетельство о расторжении брака, на котором еще не высохли чернила.

Ну а в-третьих, Василий был слегка занят — он наполнял рюмку коньяком. Правда, из закуски было всего одно яблоко, но разве это проблема? Это ведь сущая мелочь по сравнению с тем, что он все-таки обрел долгожданную свободу!

Выпив, он надкусил яблоко и, жуя, уставился на обручальное кольцо на пальце. После некоторых раздумий Василий снял его. Первой мыслью полицейского было швырнуть его в мусорное ведро, но после некоторых раздумий он решил этого не делать и положил его на стол.

Он оглядел убогое убранство крохотной кухни, каждый сантиметр которой, казалось, был пропитан запахом прогорклого жира.

— Да, это тебе не турецкие дворцы, — вслух сказал Василий, снова наливая коньяк. — И пусть «однушка», пусть съемная, зато я никому ничего не должен.

«А самое главное — до детей дело не дошло, — подумал он про себя. — Сейчас бы еще алименты платить заставили…»

Телефон снова тренькнул, и полицейский с раздражением взял аппарат в руки. Его брови поползли вверх — сообщение было от Серкана. В письме было лишь одно фото — серебристый «Майбах GLS-600». Второе послание гласило:

«Ау?»

Василий издал смешок:

— Ау, мля. Ну и чего ты прислал, султан? Похвастаться решил? Подумаешь, тачка за тридцать лямов. С твоими деньжищами это неудивительно. Ты теперь можешь целый парк таких машин купить.

Как только он закончил язвительную тираду, телефон зазвонил. И это был Серкан.

«Все не уймешься», — устало подумал Василий, но на вызов все же ответил.

— Привет блюстителям правопорядка, — раздался бодрый голос турка. — Как ты, Василий?

— Было все хорошо, пока ты не позвонил, — беззлобно ответил полицейский. — Ты себе новую тачку купил? Хороша.

— Это точно, хороша.

— Тебя можно поздравить? Уже изо всех утюгов передали, что ты все наследство Османов прибрал.

— В общем и целом — да. По этому поводу предлагаю собраться. А что касается машины — это тебе.

— То есть? — опешил Василий. — Как это?

— Вот так. Считай это подарком от старого приятеля.

— Серкан… — Василий настолько растерялся, что утратил дар речи. — Но за что? Я ведь вас чуть не сдал.

— Но не сдал же, — хладнокровно ответил Серкан. — Я уважаю это решение. Оно было непростым для тебя.

— Что ж, спасибо…

— Машину пригоню завтра утром, заодно все документы заполнишь. И еще…

— Ну? — насторожился Василий, чувствуя какой-то подвох.

— Есть еще хорошая новость, — заявил Серкан. — Я получил информацию, что в Питере появилась наша общая знакомая.

У Василия перехватило дыхание.

— Аня?!

— Вот именно. Надеюсь, ты хотел бы с ней увидеться?

— О чем разговор! — воскликнул полицейский.

— Тогда через полчаса выходи, я тебя подберу, — сказал Серкан и отключился.

Василий лихорадочно посмотрел на часы. За тридцать минут нужно успеть побриться, погладить рубашку…

«Цветы, — мягко напомнил внутренний голос. — Не забудь про цветы. Аня их заслужила».

Он сунул руку в карман, торопливо пересчитывая деньги. Так, на несколько роз точно хватит…

Новость о том, что Аня нашлась, мгновенно вытеснила мысли о навороченной машине, полученной в подарок.

* * *

— Марин, у тебя можно в постели курить? — спросил Лев, потянувшись к тумбочке за пачкой. В дверях появилась полуобнаженная женщина с распущенными рыжими волосами.

— Для тебя в моей постели можно все, — улыбаясь, ответила она. Пока Иванушкин прикуривал, она нырнула к нему под одеяло.

— Ты довольна? — поинтересовался Лев, выпуская в воздух колечко дыма. — Есть еще порох в пороховницах?

— Очень довольна, — шепнула Марина и прижалась к нему. — Я всегда рада тебя видеть, Левушка. Может, ты и есть моя судьба?

— Сплюнь, — посоветовал Иванушкин. — Со мной ты в рай точно не попадешь. А впрочем… Почему бы не попробовать?!

Они засмеялись, затем она спросила:

— А ты слышал, что Женю закрыли?

— Что, правда? — Лев принял удивленный вид.

Марина даже приподнялась на кровати, глядя на него расширенными глазами.

— Ты что, с луны свалился? Уже как месяца три назад! Об этом только и писали!

— И за что же его приняли?

— Говорят, взятки брал.

Лев усмехнулся:

— Нашли, чем удивить. Любой чиновник берет взятки, а закрывают тех, кто совесть потерял. Или решил не делиться.

— Как будто ему чего-то не хватало, — вздохнула Марина. — Ведь все у него было! Знаешь, иной раз думаешь, так все надоело! Хочется спокойствия, домик какой-нибудь возле озера… Лес рядом, грибы-ягоды…

Она хотела добавить что-то еще, но этому помешала телефонная трель. Лев недовольно покосился на свой телефон, лежащий рядом с сигаретами. Однако, увидев, что на связи абонент с именем «Султан», тут же схватил телефон.

— Алло! Да, привет.

Глаза Иванушкина округлились.

— Еду, — коротко бросил он. — Скидывай адрес.

Положив телефон, он резко поднялся с постели и, перехватив изумленный взгляд Марины, пояснил:

— Извини, солнце. Анька моя нашлась.

— Конечно-конечно…

— И, кстати, — сказал Лев, надевая джинсы. — Где тут цветы можно купить?

Было далеко за полночь, когда у подъезда неприметного дома собралась вся троица. Серкан, держа в руках громадную охапку роз, снисходительно взглянул на сиротливый букетик из трех хризантем, который приготовил Василий.

— Ничего, — сказал турок успокаивающе. — Она будет рада, я уверен.

— Это хорошо, что ты уверен, — пробормотал Лев и принюхался к букету пионов, который держал обеими руками. Сейчас, когда его и дочь разделяло всего несколько метров, он испытывал непривычную робость и даже растерянность.

— А что здесь вообще? — спросил Василий. — Она живет тут?

Серкан покачал головой:

— Тут частная вечеринка. Но не волнуйтесь, я предупредил насчет нашего визита.

— С богом, — перекрестился Лев, и вся компания зашла в подъезд.

Поднявшись на второй этаж, Серкан позвонил в квартиру, и дверь тут же распахнулась. Улыбчивая девушка поздоровалась с каждым из них и указала, как пройти в нужную комнату. В воздухе плавал насыщенный запах кальяна, играла медленная музыка, из гостиной доносился веселый смех.

Гости прошли в самую тихую комнату, шторы которой были задернуты. В помещении царил полумрак, освещался лишь огромный стол, на котором были разложены карты. Из всех игроков лишь один поднял голову, разглядывая вошедших. Это была Анна.

— Привет, — тихо сказал Серкан, кладя перед ней цветы. — Давно не виделись.

— У тебя такое лицо, будто ты ждала нас, — сказал Василий, целуя девушку в щеку.

— Здравствуй, принцесса, — Лев крепко обнял ее.

— Привет, — улыбнулась Анна и в глазах ее заискрились веселые бесенята. — Вижу, вы тоже по мне соскучились!

Серкан не отрывал глаз от выпуклого живота Анны, который она нежно поглаживала.

— Это… — начал он и тут же осекся. Лев тоже таращился на живот дочери во все глаза.

— Ты беременна? — наконец-то спросил Василий.

— Нет, с подушкой хожу, — усмехнулась Анна.

— От кого?!

Она снова хитро улыбнулась:

— У нас будет время это обсудить.

Серкан сел за стол.

— Надеюсь, для этого тебе мой зуб не потребуется? Чтобы провести экспертизу? — пошутил он.

Лев отодвинул стул, усаживаясь рядом с Анной.

— Я всегда был готов стать дедушкой, — объявил он, и обстановка тут же разрядилась.

— Ну что, сыграем? — спросил Лев, глядя на разложенные карты.

— Можно и сыграть, — ответила Анна, подмигивая отцу. — Только учти, поддаваться не стану.

Примечания

1

Шельвары — широкие мешковатые брюки, зауженные книзу.

2

Кефели — плотный жилет, который носят поверх рубашки.

3

Феска — короткая цилиндрическая шляпа без козырька, обычно красного цвета.

4

Эйджизм — дискриминация человека на основании его возраста (от англ. аge — возраст).

5

Невероятно (англ.).

6

Здесь и далее — разговор на турецком.

Content

Александр Варго
Блеск

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Часть 5

Часть 6

Часть 7

Эпилог

Примечания