Александра Калинина

Детективы из 4 «А». Птеродактили и Пушкин

Школьники-детективы

Иллюстрации: Кристина Бородина

© А. Н. Калинина, текст, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Дело о Юрке и динозаврах

Мне сегодня приснилась прабабушка. Оказывается, она была птеродактилем. Я её никогда не видел до этой ночи. Но всегда подозревал, что у меня – великие предки! Я сразу же позвонил Лидке, нашей старосте. Она вечно говорит обо всякой девчоночьей ерунде. А я слушаю и запоминаю. Потому что детектив должен понимать не только свою, но и де-воч-ко-ву-ю логику. И вот, значит, Лидка узнала, что мне снилась прабабушка, и тут же примчалась в гости с книгой.

Я ей налил чаю в самую большую кружку, а себе – в самую глупую, по мнению моей мамы, с надписью: «Лучшей капибаре на свете». Это был план «Г» – глупи, чтобы разведывать! Папа говорит, что иногда надо сделать вид, что ты ничего не понимаешь, тогда тебя пожалеют, угостят конфетой и всё объяснят. Главное, если ты притворяешься, что чего-то не знаешь: не умничать и не перебивать. А то всё испортишь.

Конфеткой меня Лидка и вправду угостила. Моей же, ну да ладно, я хоть знаю, что она вкусная, сделана из шоколада и шоколада. А потом я у Лидки осторожно спросил:

– Помнишь, ты рассказывала, что сны с четверга на пятницу – вещие? Ну, типа, они правду говорят?

– Конечно – вещие! – Лидка спохватилась (не ожидали от меня такое услышать?) о своей книге и сбегала за ней в прихожую: – Это – сонник. Что там тебе снилось про прабабушку?

– Она ходила в школу для динозавров и училась в классе для птеродактилей. У неё была вытянутая морда и сильные крылья с острыми локтями. А мне было обидно. Все лучшие гены достались птицам, а мне – только недохвост – копчик.

– А тебе вчера чем-нибудь тяжёлым со шкафа не доставалось, Андрюш? – обиделась Лидка: наверное, подумала, что я её разыгрываю.

Зачем на меня дуться? Это же не я себе такое в голову сочинил. Оно само…

– Ты лучше посмотри, к чему птеродактили снятся, – попросил я.

Староста нахмурилась и принялась листать книгу:

– О, нашла! – Она серьёзно на меня посмотрела: – Тебе лучше не знать.

– Ты говори, Лидка, ко мне в гости в этом году директор приходил. Мне ничего не страшно.

Она вздохнула:

– Ну, сам напросился. Сон про птеродактилей – к исчезновению кота!

– Какого кота? – Я на всякий случай нашёл взглядом Мурзика.

– Любимого.

– Понятно. То есть необязательно моего. Может, я чужих котов люблю больше, чем своего. Вообще всех! Или срочно полюблю! Если для дела надо.

– Значит, все коты исчезнут, а виноват будешь ты, Андрюша, потому что историю учить надо. Твоей прабабушке сколько лет было, когда она родилась? Ой, то есть в каком тысячелетии она, по-твоему, родилась?

– Неважно, в каком: мутации – они всегда были.

Лидка посмотрела на меня так, как будто я издеваюсь:

– Андрюш, ты же про эволюцию читал. А так и не эволюционировал.

Мне аж страшно стало! А вдруг я глупею, потому что в птеродактиля превращаюсь, и это сон предупреждающий был. Вдруг именно я в нашей семье должен стать летающим динозавром?

Лида услышала это, вздохнула. А потом опять. Надо было историю учить.

Я хотел пошутить, что, дай мне волю, я эту историю научу и математике и робототехнике, и даже трём аккордам на гитаре! Но Лидка, наверное, в прошлой жизни была рентгеновским аппаратом. Она меня насквозь видит. Помолчала несколько секунд и закрыла книжку:

– Андрей, только не говори, что ты можешь научить историю чему угодно!

– Так вот почему я такой забывчивый, – мне всё стало ясно, – ты у меня мысли из головы забираешь, вот они и теряются. А я что, действительно такой…

– Предсказуемый? – догадалась Лида. – Ну что ты. Нет! Просто ты любишь играть словами и фантазировать. Когда я сказала, что историю надо учить… Сама подумала о том же. Как она в виде девочки сидит за партой, а я ей объясняю, как легче запомнить таблицу умножения.

Ничего себе! Получается, Лида такая же, как я! У нас мысли совпадают.

– Может, у нас один мозг на двоих? – Я радостно подхватил ничего не подозревающего Мурзика, подбросил и поймал. – Давай хором назовём любимый фильм!

– А в чьей же голове тогда живёт этот необыкновенный общий мозг? – спросил дедушка из прихожей.

– Мы его по очереди носим, – рассмеялась Лида.

Странная какая. Никогда не видел нашу старосту такой хулиганистой. Дедушка – тоже. Я думал, он хоть динозавров видел, но куда там…

– Андрюха, вот за что тебя люблю, так это за всё – и за то, что вместо меня за кефиром сегодня пойдёшь ты. А я вечером за тебя в компьютер поиграю. Видишь, как справедливо! Тебе даже интереснее! А что это у вас за учебник?

Дедушка прочитал название Лидкиной книги. Он хехекнул и спросил:

– Вы что, не знаете значения снов? Слушайте деда, дети мои!

– Не дети, а внуки. А Лидка так вообще…

– Не перебивай, Андрюха! А то расскажу тебе на ночь страшилку про пенсионную реформу. Вот что вам приснилось?

– Птеродактили. – Я наливал третью кружку чая – для дедушки. – Но ты говорил, что не видел динозавров.

Дедушка отхлебнул чаю и хитро прищурился:

– Видел.

Я понял, что моя жизнь не станет прежней. Лидка была права! Сон вещий! Получается, это она самая умная в нашей детективной команде? А я скоро того… стану птеродактилем. Вот дела…

Я быстро смирился с тем, что Лидка будет нашим лидером, у неё и имя подходящее – на «лид» начинается. А я напишу книгу по рассказам моего великого предка деда! И выброшу энциклопедии про динозавров, потому что на первой странице написано, что они – наши далёкие предки, которые жили миллионы лет назад и вымерли. А вдруг всякие там рэксы и сейчас ходят по планете. У нас вон сколько деревень заброшенных.

– Ты их в деревне видел, да, дед? – Я приготовился всё запоминать.

Дедушка важно открыл холодильник, вытащил оттуда зелёную картонную коробочку и три раза ударил по ней:

– Слышишь этот звук? Так плачет кефирная пачка, когда почти опустела. Вот в магазин сходишь, тогда всё и расскажу.

На крыльце магазина мы столкнулись со Светкой и Шерлоком Крутиковым. Оказывается, они поспорили, что мелкий не сможет рассмешить Светку за три часа. Ставки были высоки – целая огромная шоколадина со всякими взрывными карамелями внутри. Всё по-взрослому. Светка честно выиграла, но тут Шерлок признался, что она уже сорок минут смеётся, а три часа закончились полчаса назад.

– Он в своей квартире все часы перевёл, а потом – ещё и на моём телефоне, – надула щёки проигравшая сторона. – Я сначала кричала, что это нечестно, но к нам прибежали соседи Крутиковых, которых я напугала.

– И вообще, в плавилах, – (никто ничего не плавил, просто первоклашка всё ещё не выговаривал «р)», – никто не заплещал пелеводить часы или ещё как-то жульничать. У нас всё на бумаге записано. Вот!

Он протянул мне листок в клеточку:

«Гражданка Светка и гражданин Крутиков (младший) заключили следующий спор. Если Шерлок не рассмешит Светку за три часа, она купит ему огромную особо ценную шоколадку. Если рассмешит – Света купит Шерлоку огромную особо ценную шоколадку. Подшучивать можно как угодно».

Лидка ахнула, сунула договор Светке под нос и закатила глаза. А что толку? Если ты хочешь, чтобы кто-то увидел, как ты закатываешь глаза, и ощутил себя глупым, не тычь ему в лицо бумажкой.

Староста, может, и сердилась на Шерлока, но, кажется, больше восхищалась:

– Света, что ж ты женскую часть нашей детективной команды подводишь? Он тебя как ребёнка обманул! Шерлок разрешил себе подшучивать как угодно.

– Поэтому перевод часов считается честным? – надувала губы Светка.

– Это документ. К нему не плиделёшься. – Крутиков тянул на себя дверь магазина и отпускал обратно, потому что все застряли на крыльце.

Тут я вспомнил, что не отменил план «Г», и сделал это. Надо же свой умище показать:

– В договоре синим по клетчатому накорябано, что, рассмешит Шерлок Светку или в тоску вгонит, она в любом случае покупает ему особо ценную шоколадку!

Вы бы видели эти девчонковые глаза. Ух, как она разозлилась!

– Так нечестно! Это неправильный договор.

– Это подписанный договол! – Если бы Шерлок снимался в мультике, в его глазах вместо зрачков были бы нарисованы – нет, не деньги, как у всяких там Скруджей Макдаков, – а шоколадки. – Считай, ты плосто лешила угостить меня сладким!

– Я потратила на это три с половиной часа!

– Ты детектив и не читаешь важные бумаги! Я пловелял твои способности! – Шерлок не сдавался, но отошёл от магазинной двери.

Лидка пыталась их утихомирить, уверяла, что с пользой проведённое время не считается зря потраченным. Она так красиво говорила о том, как важно, чтобы хорошие люди держались вместе и творили добро для тех, кто вокруг, что я ещё больше в неё влюбился.

Потом Лидку осенило:

– Что вы, вообще, делали столько времени в крутиковской квартире? В куклы играли или изобретали звездолёт?

Светка назвала нас с Лидкой глупыми, хотя я тут вообще ни при чём.

– Мы Юлку ждали. – Раздосадованный Шерлок снял с головы шапку и давай её мять в раках. – А его всё нет. И телефон не отвечает. И лодителей нет. Но мы им не говолим. Вдлуг он велнётся ланьше, чем мама с папой, что их зля беспокоить.

У меня от сердца отлегло! А вдруг птеродактили снятся к четырёхчасовому исчезновению друзей! Если Юрка попал в какую-нибудь тундру, мы его найдём по геолокации и пошлём за ним вертолёт или Крутикова-папу. А если я поглупею, то никогда не женюсь на Лидке. Кто ж за ящера замуж пойдёт, пусть и говорящего?! А вдруг я вообще язык забуду, буду только орать во весь голос, как плохая певица.

– Андрей, о чём ты задумался? Пошли шоколадину покупать! – Светка постучала меня сначала по плечу, а потом по голове.

– О себе я думаю. Лидка хоть и сказала, что мой сон – к исчезновению кота, но вдруг её книга не всё знает.

Лида тут же во всех красочных подробностях рассказала, как мы пили чай, что мне снилось и чего я боюсь. Светка старалась не упасть от смеха, поэтому прислонилась к стене магазина и хохотала, держась за живот. А Шерлок так развеселился, что повалился на крыльцо и давай кататься, давясь от смеха.

– Андлей. – Он отдышался, но всё ещё иногда издавал хихикающие звуки. – Ты не станешь динозавлом. Это невозможно.

Много он знает! Я на три года старше.

– А никто не хочет Юрку поискать? – на всякий случай спросил я.

Я первым вошёл в магазин, взял особо ценную шоколадину, бесценный кефир и за всё заплатил. Но шоколадку разделил поровну между всеми, потому что она для мозгов полезна, а нам надо сообразить, куда Юрка пропал.

Все стояли в задумчивости. Как будто нас только что за прогул отругали. Даже Шерлок перестал радоваться своей победе. Он молча протянул Светке две свои законные особо важные дольки:

– Плости, я нечестно иглал. И вообще.

Он часто-часто моргал. Я так делаю, когда не хочу расплакаться. Нет, я не плачу. Потому что здорово моргаю. Но Шерлока предавал и дрожащий блеющий голос:

– Мне вообще больше не хочется шоколадку. Могу всё тебе отдать. Только узнай, где Юлка! Он сегодня обещал смотлеть со мной все части «Бэтмена». Вышел на час.

Мы все уставились на мелкого, как на последнюю надежду, как на шпаргалку на контрольной. Я ими не пользуюсь, потому что боюсь, а вот Антон, ну да ладно…

– Внимание! – Я достал из кармана обломок карандаша, облепленный растаявшей конфетиной, и давай его снегом отмывать. – Сейчас я нарисую вам кое-что интересное!

Друзья терпеливо молчали и жевали шоколадину. Я попросил листочек, на котором Крутиков-младший со Светкой заключили договор, и на всякий случай протёр карандаш шарфом со всех сторон:

– Перед нами бесполезный документ! Но сейчас он превратится… – Я перевернул его к себе чистой стороной: – В главный рабочий документ! Объявляю открытым дело о пропаже Юрки!

– Не надо, – разрыдался Шерлок. – Он не мог исчезнуть, он бы никогда меня не блосил.

Я похлопал его по плечу:

– Он тебя не бросил. А просто временно куда-то делся. Смотрите. – Я нарисовал на листочке уродливую загогулину, потому что у меня всегда люди выходят только такими: – Это Юрка.

Светка как будто забыла, что я спас её карманные деньги от Шерлока-разорителя:

– Если это Юрка, то я балерина.

– Так ты ж в балет и записалась, – вовремя вспомнила Лидка.

Светке оставалось признать, что у неё нет таланта, или признать в каракуле Юрку.

– Вылитый, – согласилась она, тыкнула в мой рисунок перчаткой и спросила: – А дальше что?

Я написал под Юркой слова «Бэтмен» и «час».

Тут в моей голове включился калькулятор. Он на математике никогда не включался, но то урок, а здесь – дело государственной важности. Я начал считать. Сколько фильмов про Бэтмена мы знаем? Лично я – десять. Средняя продолжительность одной части – не знаю я. Они все разные, как собаки. От полутора часов (это такой киномопс) до четырёх (это кинодоберман!).

– Если мы представим, что все фильмы идут в среднем по два часа, то десять фильмов – это целых двадцать часов! Шерлок, у вас или телевизор бы взорвался, или мозг!

– Просто пришли бы родители и загнали их спать. – Лидка начала пританцовывать от холода.

Я снял с себя синий шарф и повязал на Лидку так, что наружу у неё выглядывали только глаза. Они так странно смотрели на меня. Как будто я сделал что-то очень хорошее. Например, спас Вселенную. Хотя… Лидка ведь лучше Вселенной.

Я заподозрил, что Шерлок что-то скрывает:

– Почему ты сказал про все части? Вы бы не успели. Что вы делали, прежде чем Юрка ушёл?

– Или собирались делать, – поддакнула Светка.

– Смотлеть «Бэтмена». Все части. Котолые нам лодители лазлешают…

Эх, никакого толка от свидетеля! Получается, нам вообще не за что ухватиться. Никакой ниточки. Расследование почти зашло в тупик. Но оставалась надежда.

Я попросил Шерлока закрыть глаза и в точности вспомнить, что говорил Юрка.

– Челез час буду! – шмыгал носом Крутиков. – А больше – ничего.

– А где он через час будет? – спросил я.

– Дома!

– Так и сказал? Через час буду дома? – Лидка словно опять влезла в мою голову и поняла, о чём я думаю. – Может, он сказал, что через час будет с Печенькиным в хоккей играть? Или есть мороженое с новыми друзьями, о которых мы не знаем. Или… Да мало ли что он через час собирался делать.

Шерлок ткнул в загогулину, которую я на всякий случай подписал «Юрка», чтобы все узнавали:

– Он никогда бы меня не блосил надолго. Мы хотели смотлеть фильмы до вечела.

– А на это надо много времени, как я уже говорил, – согласился я. – Получается, он действительно хотел быстро вернуться. Но откуда? Неужели он не сказал?

Шерлок сделал снежок и запустил его так далеко, как только мог. На целый метр.

– Я испытывал новые наушники. Вот и плопустил всё. Когда снял, услышал только «челез час буду, понял?». Я сказал, что понял. Хотя не понял, куда он пошёл. Хотел челез час сплосить.

– Ладно, Шерлок, на то ты и детектив, чтобы с тобой вечно что-нибудь приключалось, – неуверенно подбодрила его моя Лидка. – Сейчас мы отнесём кефир дедушке Андрея, и Юрка сам найдётся. Когда о чём-то перестаёшь думать, оно обязательно случается. Тебе надо отвлечься. Однажды я очень ждала, когда мама подарит мне теннисную ракетку, но та никак не дарилась.

– А потом? – шмыгнул Шерлок.

– А потом я занялась бальными танцами. Думала, мама обрадуется, но, что подозрительно, она грустила. Оказалось, что они с папой уже купили мне ракетку на день рождения. Ракетка стала – так себе подарок. Она очень плохой партнёр по танцам. – Лидка рассмеялась над собственной шуткой.

– Да уж, никакой грации у этих ракеток, – поддакнул я. – Они всё как-то без души делают.

Тут и Шерлок развеселился:

– Ой, пледставляю, как огломная лакетка пляшет с Лидой вальс.

Староста обиделась:

– Вальс не пляшут, а танцуют. Но я не танцую. Потому что, как только узнала о подарке, сразу же записалась в секцию тенниса. А потом ушла оттуда. Потому что мячик высоко взлетал и так быстро несся на меня. А я маленькая, я уворачивалась от него.

– Потому что стлашно? – Шерлок сегодня просто маяк разума.

Лидка с таким упоением и задором рассказывала, как она спасалась от мяча несколько тренировок подряд, даже грозилась обратиться в полицию за преследование, что я решил – ей надо не в спортсмены идти, а в комики.

По пути домой мы придумали целый фильм про мяч, который хотел со всеми дружить, но каждый от него отмахивался, отбивался или убегал, и вот однажды…

– Андрюха кефир принёс! – Это нам дедушка открыл дверь.

– И две дольки шоколада. – Я протянул дедушке угощение. – У меня к тебе два вопроса, деда.

Мы прошли в мою комнату.

Дед весело раскручивался на компьютерном стуле:

– Ты хочешь узнать всю правду о динозаврах?

– Конечно!

– Тогда почитай энциклопедию.

Он протянул мне книгу, которую я знал наизусть. И как раз последние дни на ночь читал.

– Я это перед сном изучал.

Оставалась секунда до моей обиды на весь мир, кроме Лидки.

– Так, может, потому тебе птеродактили и снились? – Лидка выхватила у меня энциклопедию. Никакого воспитания! – Точно, и закладка на них…

Это всё объясняло! Почему я-то сразу не догадался? Наверное, все мои умные мысли ещё утром улетели в голову к старосте. Но почему же дедушка сказал, что видел динозавров? Я прямо об этом спросил. Дедушка отхлебнул кефир из пачки, и у него на лице нарисовались смешные кислые усы. Откуда знаю? А вы кефир пробовали? Вот и я.

Отхлебнул он, значит, кислятину эту и говорит:

– Видел я таких чудиков – по телевизору. Ещё в кино, на картинках, в твоих книгах и журналах. Ты ж просишь, чтобы я тебе купил, почитал. Но потом отвлекаешься на комиксы. Так что я сам себе читаю.

– Так я и знал, что твоя мама или бабушка не были птеродактилями…

Мне стало стыдно перед собой. Так себя опозорить перед друзьями!

– Не были. Я бы запомнил, – серьёзно ответил деда и, радостно пританцовывая, ушёл.

– А моя прабабушка снималась в кино, она точно не могла быть динозавром, – развеселилась Светка.

Тоже мне гений – первоклашке шоколадку проиграла, а надо мной смеётся.

Мне на помощь пришёл Шерлок. Он больше всех верил в чудеса:

– Светка, а ты видела свою плабабушку? Может, она была динозавлом и снималась в фильме «Палк Юлского пелиода»!

– «Парк Юрского периода»? – обиделась Светка. – Нет, она играла человека. Одну секунду. И в российском фильме. А в «Парке Юрского периода» снимаешься ты, потому что с Юркой живёшь.

Шерлок тут же забыл, что он отвлёкся от грустных мыслей, и давай названивать нашей детективной команде.

– Встлечаемся у Андлея! – повторял он каждому.

Ничего себе! Раскомандовался.

– А вдруг, пока мы тут, Юрка вернётся домой! А нас там нет. Зато мы бегаем и героически ищем человека, который не потерялся, – возмутился я.

Шерлок нарисовал на магнитной доске, которая висит у меня на стене, два злых лица.

– Это кто? – Лида тискала Мурзика.

Светка ей помогала изо всех девчоночьих сил. Но на каляки-маляки они отвлеклись.

– Это лица моих папы и мамы, если Юлка будет дома один. Они скажут «не уследил». Он этого «не уследил», как волователя новогодних подалков, боится.

– А такие бывают? – засомневались девочки.

– Всё бывает, во что ты велишь.

Я побежал из комнаты, но не из-за страха перед подарковым ворователем, а потому, что Печенькин пришёл, а ещё – Антон и Серёга. Последней скромно постучалась Лидка-вторая.

Я рассказал им про все неприятности сегодняшнего дня. И про сон, и про энциклопедию, и про Лидкину книжку, которая говорит, что птеродактили – к исчезновению кота, а исчез почему-то Крутиков. И про то, что у меня в предках не было динозавров, поэтому я женюсь на Лидке-в-горошек, когда вырасту.

Последнее я зря ляпнул вслух. Все стояли и молчали. Как будто сочувствовали. Вот только кому – мне или Лидке? Если мне, то зря.

– Для всех особо удивлённых повторяю: нам надо найти Юрку. – Я пытался вернуть всех в реальность из моего счастливого будущего. – Он пропал. Но Шерлок не хочет ждать брата дома.

– Если он увидит, что меня нет в квалтиле, то позвонит. Даже если его телефон кто-то съел, позвонит от соседей. Иначе будет вот что. – Мелкий указал на рисунок со злыми лицами родителей.

Я стёр злые лица и нарисовал загогулину:

– Как помнит часть из вас, это – Юрка.

Лида перехватила маркер и нарисовала стрелочки, направленные в разные стороны от загогулины:

– Каждая из стрелок указывает на версию. Где может быть Крутиков-старший?

Я написал на доске «кружок». Но оказалось, Юрка уже месяц как не ходит ни в один кружок.

Антон протянул руку за фломастером и вывел «новые друзья».

– Исключено! – фыркнул Шерлок. – Я бы знал.

– Лидка Новенькая, а у тебя какие версии?

– Не знаю. Он мне позвонил утром, сказал, что у него смешные новости, но он развеселит меня после какого-то «во…». А потом связь такая плохая стала: одни буль-буль-буль.

Мы начали соображать, что же это за «во» такое, которое мешает смешное рассказать.

– Вокал? – Серёга смотрел вверх и что-то бесшумно шептал. – Точно! Всё сходится. Если он развеселится перед вокалом, то будет смеяться, ничего не споёт и зря истратит родительские деньги на учителя.

Шерлок от неожиданности приземлился на мою кровать, будто у него ноги подкосились:

– Как это, он учится петь и не сказал мне? Но сказал тебе… И кто ему после этого лодной человек.

Серёга перепугался, как будто совершил что-то плохое:

– Нет же, я просто подумал, что это самый очевидный вариант. Что ещё бывает на «во»?

Лидка хихикнула, что самое знаменитое слово на «во» – это Печенькин. Потому что он Вовка.

– Тук-тук-тук. – Хитрое лицо Вовки показалось в двери.

– А ты где был? – хором не поняли все.

– Много молока выпил, – недовольно поморщился Печенькин. – Весь день навещаю встречные туалеты. Может, не надо было молоком селёдку запивать.

Я нарисовал любителя молочно-селёдочной диеты рядом с одной из стрелочек.

– Ты начинаешься на «во». Признавайся, когда в последний раз видел Юрку?

– Надеюсь, не в последний, – отшутился Вовка. – Но пока по нему не скучаю. Он сказал мне неприятную вещь по телефону и исчез вместе с нашими костюмами для животных.

Вот, думаю, я считал себя дурачком, потому что сна испугался. А Печенькин решил хомяку костюмы покупать или, ещё хуже, шить? Оказывается, я произнёс это вслух, потому что Вовка сказал:

– Именно шить… Юрка брал уроки кройки и шитья у Светки.

Теперь мы уставились на Светку.

– Похоже, в этой комнате слишком много лжи, – сказал я.

Девчонка обиделась:

– Человек попросил не рассказывать вам о том, что шьёт. Он решил, что сможет стать великим модельером для животных всех видов и размеров и получать миллионы и славу.

Я снова подумал, что Светка очень хорошая. Мало того что перестала быть ябедой и превратилась в крутого детектива, так ещё и хранит секреты человека, которого сама же делает будущим миллионером. Вот какой я молодец – обо всех умею думать всякие приятности.

Печенькин стучал пальцами по магнитной доске:

– Мы должны были ненадолго увидеться. Юрка позвонил мне, сказал: «Печенькин, у меня Шерлок дома, я быстро к тебе заскочу, вари кофе! А потом мне надо будет домой». Я, как дурачок, кофе варил, а он не пришёл, только опять позвонил и сказал: «Вовка, ты, конечно, мне друг, но…» – рассмеялся и телефон отключил.

Шерлок вскочил и давай шёпотом кричать на Вовку:

– И ты никому не сказал? Человек шёл к тебе. Плопал. А тебе всё лавно?

Печенькин сложил руки на груди и уставился на мою загогулину:

– Это Юрка, что ли? Похож!

– Что ты с ним сделал? Что он на загогулину похож? – разозлился Шерлок.

– Ничего! Просто похож, и всё. Тем более у вас там стрелочки какие-то. А ищете вы Юрку. Тут не надо быть умным, чтобы догадаться.

Я испугался уже не только за Юрку, но и за всю детективную команду. Мы же сейчас перессоримся и распадёмся и никому больше не поможем.

Печенькин почесал затылок – вдруг в его глазах мелькнула идея:

– Шерлок, у тебя с собой есть какая-нибудь Юркина вещь?

– Валежка. Мы с ним гуляли, я одну свою потелял, и он мне её дал, чтобы мне было не холодно снежки лепить.

– Вечно мы всех по варежкам ищем, – пробурчал Печенькин. – У меня же очень умная собака. Она найдёт нашего друга, товарища и брата! Айда ко мне домой!

Ещё никогда так быстро мы не прибегали в Вовкину квартиру. Честное слово! Входим, а там сидит Вовкина собака, которую гладит грустный Юрка.

Мы как кинулись все его обнимать! Прямо так, в грязных сапогах и варежках, испачканных в снегу.

– Ты жив! – кричу. – Представляешь, Крутиков, ты жив! И никуда не пропал!

Юрка на нас посмотрел грустно-грустно. И дальше сидит молчит.

Печенькин сказал, чтобы мы все сейчас же сняли куртки и помыли руки, потому что чай.

И добавил:

– Мы сейчас устроим великий пир в честь того, что нашли клад – нашего друга! – Он потрепал по голове собаку, потом Юрку, потом опять собаку: – Ты что молчишь?

– Псы не говорят, – хихикнула Светка.

Тут Печенькин спохватился, что чешет за ухом Крутикова, а разговаривает с обладателем самого громкого лая в доме.

– Думаю, он на нас обиделся, – догадался Вовка. – Но за что? И вообще, откуда он здесь взялся?

Мне вот тоже было интересно. Ладно бы он в школе решил, что больше никогда не будет разговаривать человеческими словами, а отныне только щебечет и лает. Но тут другое дело – пришёл в чужую запертую квартиру, так хоть мяукни на вопрос хозяина.

– Юлка!

В дверь ворвались свежий воздух и Шерлок. Наперегонки. Даже не знаю, кто быстрее.

Малец задержался у подъезда, чтобы ответить на звонок родителей. Надо было им рассказать, как они со старшим братом весь день вместе играют и едят. Не расстаются ни на минуту. Так что наш детективный шум был бы лишним, вот мы и решили, что Шерлок договорит и сразу к нам поднимется.

Воссоединение Крутиковых происходило как в кино. Младший обнимал старшего и вытирал слёзы с глаз заснеженными варежками. От этого лицо становилось только мокрее. Никакой логики!

– Почему ты плопал? – Шерлок немного успокоился и почти перестал хлюпать. – Я ждал тебя несколько часов и даже успел выиглать у Светки большую особо ценную шоколадину. Мне было так жутко, вдлуг тебя похитили.

Наконец Юрка сообразил, что его обида не самое главное в этой квартире.

Главный здесь – Печенькин.

Шучу. На самом деле Юрка как будто проснулся. Понял, что некогда из себя героя трагедии корчить. Вот оно – самое главное – перед ним. Младший брат, который так волновался и не выдал его родителям.

– Это холошо, что ты тут, – рассуждал Шерлок. – Значит, я не очень обманул маму, что ты там же, где и я. И даже несколько лаз сказал, что никто из нас никуда неожиданно не исчезал и никто не паникует.

Серёга в этот момент вышел из Вовкиной комнаты с хомяком в руках. Он, как слова Крутикова-младшего услышал, чуть зверя не уронил.

– Да ты что?! – говорит. – Теперь твои родители точно что-то заподозрят и позвонят Юрке. А у него почему-то телефон не отвечает. Разве это не подозрительно?

– Они знают, какой я шутник, – отмахнулся Шерлок.

Печенькин для полноты компании принёс своего кота. Серого. Он меньше, чем мой Мурзя, но милый и всклокоченный, как будто его током ударило. Шерсть такая. И зовут эту мохнатость Учёный. Но не потому, что он умный кот, хотя все коты полны мудроты… мудрости. Просто «мудрости» – не в рифму.

В общем, дал он мне кота и спрашивает у нашего «клада»:

– Юрка, мы, конечно, рады, что ты нашёлся и теперь не хочешь с нами общаться. Но как вообще так получилось, что я на тебя обижаюсь у Андрюхи, а ты на меня обижаешься у меня? И я об этом даже не знаю! Говори правду, и только правду при всём зверином совете. – Вовка указал на Учёного, хомяка и собаку по очереди.

На самом деле это не весь его зверинец, а те, кого он назначил великими старейшинами.

Крутиков зарычал, как паровоз. Вы скажете, паровозы не рычат, но и Юрка не гений пародий. В общем, он издал такой звук, как будто он не четвероклассник, а старый поезд: «РРРРхммм-тр-чух», и говорит:

– Ты тут чай всем обещал! А мне – кофе. Обещалкин! Ага. Приходи, приноси вещи, а я тебе кофе сварю, бла-бла-бла. В итоге я этот кофе один и пил.

– Так много? Это же на четыре порции!

Печенькин схватил себя за волосы, потом отпустил, схватил за волосы Юрку и давай орать, что столько кофе пить нельзя. Это мало того что опасно – от таких порций нервными становятся.

Юрка его успокоил:

– Я выпил только одну чашку, ну, потом ещё одну через два часа. А что толку? В кофе главное – компания. А я тут был один.

– А меня тут не было вообще ни одного, – не успокаивался Вовка. – Потому что ты не пришёл.

Я стою и не понимаю, что это за ерунда. Как Юрка здесь оказался, если не пришёл? В окно влетел?

Крутиков попросил Печенькина сжалиться и перестать паниковать, пока у нас ушные перепонки не лопнули. Мы все решили, что самые лучшие разговоры – за чаем. Юрке к моему любимому напитку достались не только баранки, но и целое пирожное. Он улыбнулся, как король, посмотрел на всех, кто ничего не понимает, и начал:

– Я сегодня Светке звонил, сказал, что у меня смешные новости. И я их расскажу, когда схожу к Вовке. Хотел с ней поболтать обо всяких там фильмах и анекдотах.

– Понятно, – говорю, – значит, загадочное «во», за которым последовало бульканье в телефоне, – это всё-таки «Вовка». Вот мы какие умные.

Юрка прочавкал, что перебивать нехорошо. А я считаю, что чавкать тоже нехорошо.

– Так вот. А потом я позвонил тебе. – Крутиков указал на Печенькина. – Но не успел договорить, потому что у меня сел телефон. Ладно, мне нетрудно, я без мобильника могу десять минут прожить. Прихожу к тебе, а ты – в туалете.

– Это всё молоко и селёдка, – признался хозяин дома. – А как ты узнал, что я там?

– Так меня твоя мама впустила. Она сказала, что как раз уходит к твоей бабушке до самого вечера. И предложила подождать тебя в комнате.

– Какой?

– Твоей. Я услышал, что на улице что-то бахает, выбежал на балкон. А это салюты. За окном почти что день, а кто-то решил фейерверк устроить. Вот я стоял и думал, какие они глупые и на что можно было потратить столько денег. Салют – это ведь дорого. А потом заметил кошку, она на дереве сидела. Её с балкона было так хорошо видно. Какая-то старушка уговаривала её: кис-кис, вернись. А та только мяукала и боялась. Потом какой-то дядька решил вызвать спасателей. Стою, жду. Думаю, надо бы в комнату вернуться, вдруг тебя унитазный монстр уже отпустил. Твоя мама предупредила, что ты весь день почти не оставляешь белый унитазный трон. Вот я и решил, не пойду в комнату, а то пропущу спасателей… Пока они ехали, я в наушниках включил любимые песни, чтобы ещё интереснее было.

– Врёшь! – встрял Антон. – Какие наушники? У тебя же телефон сел!

– Да пусть хоть ложится или делает гимнастику! У меня теперь есть плеер на батарейках. Древний. Мне его папа подарил. Шерлок не даст соврать.

Малец кивнул:

– Не дам!

– А потом, – Юрка посмотрел на Вовку, – а потом я вышел, а тебя – нет, и квартира закрыта. Я её пытался открыть изнутри… Но не смог, хотя не глупый.

– Бесполезно, – успокоил Вовка. – У нас такая дверь: если её закрыть со стороны улицы, изнутри никто не откроет! Хоть вой, хоть пляши! Зато как здорово будет, если однажды к нам прокрадётся вор. Я выбегу из квартиры, запру его там и позвоню в полицию!

– Пока ты запер только меня, – развёл руками Юрка. – Но зачем?

– Ни за чем. Я вырвался из лап туалетного монстра, ещё два раза тебе позвонил. Понял, что ты меня обманул, и пошёл к соседу играть в приставку. Ему одному скучно. Я обещал, что в свободное от друзей время его навещу. Кто же знал, что ты слушаешь музыку на балконе? Я свою в этот момент в наушниках тоже не выключал.

Мне показалось странным, что Юрка не замёрз, а Вова не заметил открытого балкона.

– Всё просто: мой балкон, как вы его называете, на самом деле лоджия. Утеплённая и с подогревом. Папа вот только пару дней как превратил её в настоящую дополнительную комнату, – сказал Вовка.

– Точно, – вспомнила Лидка, – ты же нам хвастался, что у тебя вместо улицы будут тропики. Так вот ты о чём? А я думала, собрался лететь в отпуск на море.

– Нет, хотел всех вас пригласить и удивить. Какой отпуск, когда ты в школе? Это взрослым хорошо. Когда захотел – устал и поехал отдыхать. А нам каникул надо ждать. Юрка, а ты дверь лоджии случайно не закрыл, когда пошёл туда?

– Закрыл, – признался Крутиков.

– Вот! Поэтому я ничего подозрительного и не заметил.

– А мою куртку и ботинки?

Вовка задумался:

– Куртка висела на крючке?

– Нет, твоя мама вообще всё в шкаф-купе убрала. Получается, ты ушёл и всё это время весело играл с соседом в приставку?

Вовка оправдывался, как будто предал Родину:

– Я старался не очень веселиться, и вообще, меня расстроило, что мой друг вот так пропал вместе с одеждой для наших питомцев. Между прочим, ты мог покричать с лоджии, чтобы тебя спасли!

Юрка сощурил левый глаз, потом – правый, прикинул в голове что-то умное и ответил:

– Не мог! Сам подумай. Я бы стоял и орал: спасите! Не могу выйти из чужой квартиры! Позовите пожарных, полицию, спасателей и скорую помощь?

– Зачем скорую помощь? – не понял я.

– Потому что мне нужна помощь, и как можно скорее. Представь, человек хочет вырваться наружу, какая ему разница, кто взломает дверь, – спасатель или врач, да хоть енот в серо-буро-малиновую полосочку!

– Так что ж ты не крикнул? Мог бы заорать, что пожар. Если люди думают, что тебя грабят, они могут внимания и не обратить, а вот на пожар они откликаются, – Вовка говорил это с таким видом, будто каждый день звал кого-то на помощь. – А знаешь почему? Соседи сразу боятся, что их квартира вместе с твоей сгорит. Меня родители так научили: Вовка, где бы на тебя ни напали, кричи «пожар-пожар»! Обязательно кто-нибудь прибежит: не потушить, так посмотреть – и вспугнёт преступника! Даже если на улице хулиган телефон отбирает, всё равно кричи про пожар… Понял?

Не знаю, как Юрка, а я всё понял. Надо же, как просто! И даже о-че-вид-но! Услышит кто-то, что рядом грабитель, скажет, ну его, вдруг ещё и меня ограбят или побьют… И мимо пройдёт.

Крутиков-старший заявил, что побоялся кричать: вдруг его самого за вора примут, вот и не стал себя выдавать. Он жадно жевал пирожное и вздыхал. Я думал, он вздыхает, потому что эгоист. Всё вкусное сейчас съест, а с друзьями не поделился. Стыдно стало! Но нет.

– У меня хулиган телефон не отнимет, – проговорил Юрка с набитыми щеками. Вылитый Вовкин хомяк!

– Потому что ты сильный. – Шерлок почему-то смотрел на победоносного брата с восхищением.

– Потому что я бестолочь! Сначала не зарядил телефон, потом – посадил и в итоге – потерял! Мимо кармана убрал, видимо.

– А это возможно? – удивилась Лидка.

– Ещё как! Я так два раза один и тот же смартфон за зиму уронила. – Светка обрадовалась чудесному совпадению. – Наверное, пока мы шили, я чихнула на тебя и заразила теряемостью телефонов.

Вовка налил всем по второй чашке чая:

– Нет такой болезни. Вот как она проявлялась, пока люди телефон не изобрели?

Печенькин был на сто процентов прав! Но Светка решила шутить до колик в животе:

– Люди телефон не «не изобрели» – они просто его потеряли и долго не могли найти.

– И когда же его потеряли и кто? – возмутился Вовка. – Пещерные люди?

– Точно! В какой-то пещере потеряли или в ущелье.

– А изобрели телефон динозавры, – вклинился Антон. – В частности – птеродактили. Точно, так и было.

Все рассмеялись, потому что вместе мы сочинили забавную шутку. А я всё ещё не мог до конца успокоиться из-за своего сна. Не потому, что переживал, что у меня пропадёт кот. Я даже был уверен, что не превращусь в ящера, но чувствовал себя дурачком. Весь день паниковал из-за какой-то глупости, в то время как мой друг сидел в заточении, как принцесса в башне. Я подумал об этом и сразу развеселился, а ещё у меня возникла классная идея!

* * *

Как же я сразу не догадался, что про птеродактилей надо не у Лидки и не у энциклопедии спрашивать, а у Интернета? Я ему верю. Иногда. Вы скажете, надо верить людям. Но чем человек лучше Интернета? Он тоже может обмануть, да ещё и знает меньше… Шучу. Это я так раньше считал, поэтому полез во Всемирную паутину искать ответ на главный вопрос тысячелетия. Вы же поняли, что Всемирная паутина – это не та, в которой сидит всемирный паук и завитки для зимних узоров на окне сплетает. В общем, решил я весь оставшийся вечер дома интернетиться.

– У тебя тридцать минут! – сказала мама. – А то завтра в школу не встанешь.

Я согласился и написал в поисковике: «К чему снятся птеродактили».

Перехожу по первой ссылке, а там такое: «“Птеродактиль” с греческого языка переводится как “крылатый палец”».

И зачем только прочитал? Ладно динозавр, леший или даже все хулиганы школы в одном дворе. Но крылатые пальцы! Я такое себе не сню!

Ладно, читаем дальше.

«Если птеродактиль приснился мужчине, тот очень скоро повстречает женщину своей мечты». Женщина моей мечты – директор, которая отменит годовые контрольные! Но таких женщин не бывает! Или… И тут я понял, это сон про Лидку. И про то, что я её встречу. Вдруг мне стало не по себе. Мы же с Лидкой уже давно знакомы. Значит, это не она – девчонка, в которую надо влюбляться? Интернет, мы так с тобой не договаривались.

Я представил, как утром скажу старосте, что она мне больше не нравится, потому что так решили динозавры. Но это было бы очень глупо. И вообще, мы же встретились как раз после того, как мне птеродактиль приснился. Значит, сон про неё. Вот и замечательно! А что, если нет? Вдруг в Лидкиной книге написано то же самое, поэтому она решила надо мной пошутить и про кота придумала. Чтобы я другую девчонку не встречал. Но тогда она тем более молодец. Значит, я ей нравлюсь. Всё ещё нравлюсь! Спасибо, компьютер, я спать.

Подумал так и тут решил глянуть, вдруг всемирный паук ещё какие-то ответы припас.

Читаю: «Птеродактиль – к переменам в личной жизни…» Ну уж нет, это моя личная жизнь, и какие-то там «летающие пальцы» не будут её менять без моего согласия.

Гляжу – важный момент, я его чуть не упустил! «Если птеродактиль приснился вам в окружении людей, скоро вы побываете на торжестве. Свадьбе или дне рождения». Интересно, это кто же мне таким образом приглашение на день рождения прислал? Мог бы просто отправить открытку, типа приходи, Андрей, приноси подарки. А лучше – написал бы сообщение или позвонил. И без намёков на подарок. Я не дурачок, сам знаю, как на праздник приходить.

На одном сайте люди вообще решили обсудить чей-то птеродактилевый сон на весь мир. Одна тётя написала: «Пришло время обратить внимание на настоящее, изменить свой взгляд на жизнь и научиться принимать новые идеи и пути развития».

А какой-то шутник с ником Мудрец добавил: «Опасайся попугаев и голубей!»

Я не знал, чему верить, поэтому решил: пора составить свой сонник. Точнее, наш, классный. Вернее, «4 “А” – классный».

Утром школа очень хотела, чтобы я в неё шёл. Не каждый день можно узнать что-то новое. Мне представилось, как все сидят и скучают, потому что у нас почти по всем предметам сегодня повторение. Оно вообще коварное. Сначала рассказывает тебе о том, что ты и сам знаешь, а потом за собой приводит контрольную. Так вот, я представил, как все скучают перед уроком, а тут я со своей суперидеей.

Вхожу в кабинет, а все веселятся, потому что мои друзья-детективы рассказали им про вчерашнее.

– Ой, да! – У меня здорово получается поддержать разговор. – Во всём виновата селёдка с молоком.

– В твоих снах? – хихикнул в кулак Костя.

Мне так обидно стало! Теряется Юрка, на помощь не зовёт Юрка, с унитазными монстрами общается Вовка, Лида верит в старые книги, а клоун я? Ну, думаю, не узнаете вы о моей гениальной идее, дорогие одноклассники. Потешайтесь над Андреем, пока он в книгу рекордов не попал. Пока не знаю, за что, но точно попаду.

Я почти размечтался, как буду стоять на сцене, а остальные плакать в первом ряду от того, что я не благодарю их за свои достижения. Только Шерлоку и Лидке и ещё одной Лидке спасибо скажу. И Светке, Антохе, Серёже. Ну и Печенькину с Юркой, потому что без них моя жизнь не была бы такой на всю голову забавной. Стоп. Слишком я добренький. Надо узнать, кто мой сон высмеял, и его не благодарить!

– Какой мой бывший друг рассказал про бабушку-птеродактиля? – спрашиваю.

Тут все как замолчат, а потом как захохочут:

– Ой, бабушка-динозаврик.

– Так птеродактиль бабушкой был?

– Лидка, а что ты сразу нам не сказала?

Я покраснел, потому что сам себе неумный, – надо было выяснить, что известно классу, а потом уже представлять его раскаяние передо мной, обиженным гением. Получается, я сам себя выдал, – они знали только половину. И не ту, за которую мне стыдно.

– Лида, а зачем ты им вообще чужие сны рассказываешь? – спрашиваю. – Теперь про меня и мою прабабушку будут делать мемы и пересылать друг другу.

Староста накручивала на палец косичку, но та постоянно делала один оборот и соскальзывала:

– Я просто достала учебники. Вместе с сонником. Понимаешь, Андрюш. Я его случайно с книгами и тетрадями захватила. Ребята увидели и спросили, что это такое. Ну я и ответила: могу растолковать ваши сны. Только учтите, что книга старая, если вам приснился какой-нибудь птеродактиль, как Андрею, я ничего сказать не смогу.

– А зачем ты сказала самому Андрею, что его сон – к исчезновению любимого кота? – вмешался Печенькин.

Ну, думаю, это уже чересчур. Нечего Лидку вопросами засыпать. Она не на экзамене и не на викторине, в которой можно три миллиона выиграть.

– Вова, если хочешь, чтобы Лида отвечала тебе, устройся на телевидение и пригласи её на интеллектуальную игру. Чтобы наша староста хоть денег получила за то, что отвечает на всякие глупости вместо того, чтобы радоваться жизни.

– Ты первым её спросил, – говорит Печенькин.

– Ну и что? Как спросил, так и извинюсь! А ты сделай так, чтобы Лида выиграла три миллиона!

Вовка разозлился. Он, наверное, уже представил, как на телевидении работает:

– В моей передаче будут сложные вопросы. Например, сколько капель воды помещается в одну среднестатистическую тучу! Чтобы стать победителем, нужно столько всего знать! Так что сначала школу закончите!

– Не закончите, а окончите, – уточнила Лидка. – Школа – не спор, чтобы её заканчивать.

Вовка глаза вытаращил и в лице переменился. Смотрит на старосту, как на президента.

– Ты, – говорит, – очень умная. Но… Но всё равно. Даже взрослые не знают всех ответов, а они прочитали много книг, и не только комиксов.

В кабинет очень вовремя зашла Марь Пална. На ней было новое платье – зелёное. Никогда бы не подумал, что у нашей классной руководительницы бывает «зелёное настроение». И что это значит? Если следовать логике светофора, то человек в зелёном очень добрый и всё разрешает. Значит, сегодня будет очень удачный день.

Мы расселись за парты, и я первым делом написал Лидке записку с извинениями, восхищениями и нарисованным телефоном.

Она передала мне ответ на сложенном в четыре раза обрывке листочка:

«Извинения приняты. А почему ты нарисовал телефон? Напомнить, что Юрка его потерял?:)»

«Нет, зачем о плохом напоминать. Просто я больше ничего не умею рисовать. Только телефон и вот это», – я нарисовал загогулину.

Лида получила записку и заулыбалась во весь рот. Значит, узнала Крутикова-старшего.

Марь Пална так на нас посмотрела, как будто делает последнее предупреждение, прежде чем выключить телевизор или отменить поход в зоопарк. Чем там ещё пугают родители? В общем, я понял, что «зелёное настроение» можно испортить. Не знаю, пойдёт ли Марь Пална переодеваться во что-то более строгое, но лучше успокоиться до перемены.

Мой план был прост – между первым и вторым уроком предложить классу гениальную идею – но Юрка всё испортил. Он подошёл к Марь Палне и незаметно передал ей маленький такой плащ с капюшоном и завязочками.

– Спасибо, мой Мармелад обрадуется! – У Марь Палны от восторга горели глаза.

Она даже нашим пятёркам так не радуется. Я подумал об этом, а потом о том, что, кажется, учительница из-за нас с ума сошла.

– Марь Пална, – спрашиваю. – А что у вас за мармелад такой, что он радуется?

– Он и грустить может! И даже по-собачьи вилять хвостом.

– Каким?

– Своим. Мармеладовым. – Мне показалось, что учительница смотрит на меня очень хитро.

– А что он ещё делает? Может, вы его уже наконец съедите?

– Ты что? Он часто бывает на полу. И вообще, друзей не едят. А мой ещё и мурчит по ночам.

Я понял. Меня разыгрывают. Нет никакого мармелада. Наверное, где-то спрятаны скрытые камеры.

– Да уж, – вздохнул я. – Вот мне Печенькин никогда не мурчит!

Тут Юрка Марь Палне всю актёрскую игру испортил:

– Мармелад – это имя котёнка!

– Врёшь, не бывает таких имён.

– Значит, бывает мурчащий мармелад в хорошем настроении? – упирался Юрка. – Ты забыл, чем я занимаюсь? Шью одежду для животных.

А я действительно забыл. Потому что вчера мне мама сказала, чтобы я срочно шёл домой. И я пропустил всё самое интересное!

Звериный КрутЮРье, ой, кутюрье

Вот что я узнал от Юрки!

Только я вчера домой утопал, как у всех резко чай закончился и настроение поднялось. Но не потому, что Андрей Светлячков ушёл домой и один месит сейчас ногами снежную кашу. Просто Юрка и Печенькин наконец-то перестали дуться друг на друга и вспомнили про цель! Это у самурая нет цели, а есть только путь. Хорошо, что мы не самураи, а то бродили бы бесцельно и не стремились стать кем-то странным. Я вот мечтаю работать по специальности, которую ещё не изобрели. Потому что люди постоянно придумывают что-то новое. Недавно поставил себе цель, как Антон или Гоша Чумазов из нашей школы, стать писателем. До сих пор этого хочу. Но вдруг через три года с писательством всё будет обстоять так: можно будет стать не просто писателем, а сразу – великим писателем. На него нужно будет учиться шесть лет, но гонорары за будущие лучшие в мире книги дадут сразу. Чтобы я свою учёбу на великого писателя оплатил. Надо быть очень предусмотрительным. Мама сказала, что институт или колледж – это дорого, а они с папой деньги не рисуют. Поэтому я должен лучше учиться, чтобы за мою учёбу платило государство.

Я спросил:

– А как оно узнает, что должно платить?

Мама ответила, что мне рано о таком думать, главное – математику учить. Я её, конечно, выучу, но великий писатель на одной математике далеко не уедет. Вы пробовали плюс с минусом рифмовать или написать великий роман про то, что на ноль умножать нельзя?

Странные взрослые. И у меня мечта странная. Но Юрка – ещё интереснее! Он хочет стать великим придумывальщиком костюмов для животных, как я уже говорил. Но этих… как их… кутюрье для питомцев очень много. Они по всему миру творят! Придумывают небывалые комбинезоны, куртки, шапочки, ботинки, носочки и даже сумочки для животных. Они фотографируют своих моделей-котов и получают за это деньги! Где Юрке с ними тягаться? Может, нам всем вместе в писатели податься? Я бы так и спросил, если бы был с ребятами в тот вечер. Но я ушёл, поэтому Крутиков не потерял веру в себя-модельера раньше времени.

После моего ухода сначала он достал костюм для хомяка:

– Александр Владимирович, смотрите, что я для вас сшил!

– Это же платье! – Вовка схватил хомяка и отошёл к окну, подальше от кухонного стола. – Александр Владимирович не девочка! Он такое не носит!

– Он пока ничего не носит. – Крутиково платье приближалось к несчастной зверушке. – Но это не девчоночье! Посмотри хорошо. Это хитон, мужская короткая туника. Её древние греки носили.

– Надо же, её носили древние греки? По очереди? Тогда она очень хорошо сохранилась. Твои древние греки были такими маленькими? – Вовка специально задавал глупые вопросы: он искал пути отступления.

– Это не мои греки, а наши общие. Из учебников, энциклопедий и всяких передач, которые мне папа включает.

– Вот пусть твой папа и носит всякие хитоны! Лидка, держи. – Вовка ловко обошёл Крутикова слева и протянул хомяка старосте.

– Вот уж нет, – запротестовала Светка. – Мы старались! Это очень мужественный костюм! Из натурального льна! – Она показала хитон на вытянутых руках. – Посмотри, какая красота. Представь, каким героическим будет казаться Александр Владимирович.

Вовка сказал:

– Прости, Юр. Я просто подумал, что ты перепутал модели. Может, отдал какой хомячной девочке нашу одежду, а сюда принёс что осталось. Но, раз это греческое, и Светка подтверждает, давай сделаем из моего хомяка принца на белом коне.

Но Александр Владимирович не спешил с преображением. Он никак не хотел влезать в тунику. И не потому, что боялся, а потому, что круглый.

– Надо было мерки снять, – вздыхала Светка. – Узнать, какая у зверушки талия.

– Я тебе скажу, какая! Никакой, – обиделся Вовка. – Обнадёжили хомяка, а теперь вам его талия не нравится.

– Нравится. – Юрка всё ещё верил в чудо и прикладывал хитон к спине Александра Владимировича. – Я сошью ему точно такой же, только в два раза больше! А пока нарядим его в плащ!

Через несколько минут красавец-хомяк стоял на столе во всей своей грызуновой прекрасности, одетый в супергеройский красный плащ с капюшоном!

– Потом ему ботиночки смастерим! – довольно улыбнулся Крутиков. – Можно будет на подиум пускать.

– А как же туника? – растерялся Вовка. – Отменяется?

– Ни за что! Мы ему сошьём две. Одну – на вырост!

Следующим наряжали Учёного. Для него Юрка приготовил кимоно с дыркой для хвоста. Печенькин это оценил, а кот – не очень. Оказалось, что он не любитель искусства.

– Как же тебе идёт. Мур! – восхищался Вовка.

– Пш-ш, – отвечал Учёный.

Он уселся на пол, откинулся спиной на диван – совсем как человек – и давай кусать наряд везде, докуда дотягивался зубами!

– Он просто не привык, – вступилась за кота Светка. Потому что все остальные на бедного шерстяного злились, ворчали. А Антон так просто смеялся. Он у нас хихикальщик ещё тот.

– Незавершённость образа – большая ошибка! – подмигнул Крутиков коту и достал из кармана маленький парик сомнительной красоты.

– Ты хочешь нацепить эти бешеные кудряшки на моего пушистика? – недоумевал Вовка.

– Знаешь как долго я его делал? Мне пришлось добыть трёх кукол! И срезать у них волосы. Сшить парик. А потом – укоротить и завить эту головную растительность.

– Надо было сразу кудрявых кукол добывать. – Серёжа разглядывал Юркино творение в растерянности. – Зачем ты решил окудрявить кота? И почему половина парика лысая?

– Кудри – это не прям вот кудри. А волосы, хоть кое-где и укорочены, но не так чтоб сильно, – защищал своё детище Юрка. – Я решил сделать для Учёного причёску, которая подходит для его имени. Раз он учёный, то Эйнштейн. Физик такой!

Печенькин снова запаниковал:

– Мой кот умный, но в физике – ни бум-бум. Он от одного вида учебника по окружающему миру засыпает! Ему твоя физика – как Шерлоку – младший брат!

Шерлок выпучил глаза:

– Мне не нужен младший. У меня есть сталший. Нам нас хватит. И маме с папой – тоже. Они сказали: не волнуйтесь, никого мы заводить не хотим, нам с вами дай бог сплавиться.

– С нами трудно справиться, – кивнул Крутиков-старший. – Мы не подарок! И даже не открытка! А теперь давайте примерять котику парик. Смотрите, какие классные отверстия для ушей!

Он сел рядом с недовольным Учёным и погладил его. Как сказал бы мой папа, это – чтобы усыпить бдительность. Только кот доверился коварному Крутикову, как тот давай на него парик натягивать. А потом снизу завязал на верёвочки. Учёный несколько раз тряхнул головой и пару раз недовольно провёл по ней лапой, как будто сильно испачкался в чём-то противном! Шмякс – кот одержал победу над искусственной причёской, отправив её в нокаут.

Юрка так расстроился, что замолчал и перестал улыбаться. Он грустно смотрел на парик, безжизненно лежащий на полу.

– Я придумал применение для твоего изобретения! – обрадовался Антон. – Надо сделать ещё один такой. Или похожий. С причёской ещё какого-нибудь учёного. Например, Ньютона! Помните, мы про него смотрели короткий мультик. Закон всемирного тяготения и всё такое! Так вот, а ещё нам нужны два таракана. Суём тараканов под парики и смотрим, чья причёска быстрее добежит до финиша.

– А где финиш? – поинтересовался Печенькин.

– Где что-то вкусное.

– Значит, точно не в нашей столовой, – почти хором сказали Лидки.

Выходит, у нас один мозг на троих? Просто я тоже так ответил бы!

– Тараканы – это хорошо, – наконец заговорил Юрка. – Но их лучше в квартиру не тащить. И вообще, Ньютон проиграет.

– Почему? – настала очередь Печенькина удивиться. – Это зависит от тараканьей воли.

– Потому что на него может яблоко упасть, – заулыбался Крутиков. – Как в том мультике. Помните, Ньютон сидел под деревом, потом падает яблоко – бух его по голове! И он сразу открытие сделал. Про притяжение. Можно подумать, это было первое яблоко, упавшее на землю…

Так все и перешли к разговору об умных мультфильмах. Учёный тем временем тихо сбежал, а Александра Владимировича посадили в клетку.

Зато пёсель очень обрадовался зелёно-жёлтому комбинезону и синей шапочке.

Его сфотографировали на все телефоны раз по сто. На все, кроме Юркиного, потому что он не вовремя свой потерял. А в случае с телефонами «не вовремя» – это всегда. Зато все в квартире увидели, что у Крутикова большое будущее. Пока не всё получается, так и потом может не всё получиться. Но вдруг Юрка станет самым известным кутюрье для животных. Если научится нормально шить для котов, я назову его не кутюрье (запоминал это слово три дня), а котюрье.

В общем, всё это веселье я пропустил, зато придумал свой гениальный план.

* * *

Во время второго урока я размышлял, почему есть прабабушки, прадедушки, но нет прамам и прапап. Потом вспомнил, что прамам и прапап называют просто бабушкой и дедушкой. И если бы эти два слова не придумали, то и прабабушек не было бы. Откуда ж они возьмутся, если нет слова «бабушка». И были бы у нас мамы, прамамы, прапрамамы и даже прапрапрамамы. Безобразие! Хорошо, что люди всегда придумывают что-то новое. Вот как я!

Только прозвучал звонок на вторую перемену, я вышел к доске:

– Андрюша, ты хочешь нам что-то рассказать? – удивилась Марь Пална. – Сейчас перемена, отдыхай.

– Нет, – говорю. – Я не могу отдыхать, пока в мире творится такая несправедливость. Книги перестали помогать человеку!

– Они, конечно, не выкапывают картошку и не снимают видео для ваших любимых каналов, но очень полезны, – заметила Марь Пална.

– Были. Но люди забыли о книгах. И книги забыли о людях. Потому что Интернет. Древние сонники уже не те. Ничего-то они о современности не знают. К чему снится ходящий монитор, плывущий динозавр или искусственный интеллект из натурального хлопка? Ответ на свой вопрос я нашёл в Интернете. А хотел – в книге. Потому что, если книга – лучший подарок, значит, она должна быть лучше Интернета. Я объявляю неделю «4 “А”-сонника». Вспоминайте, что вы видели ночью и что потом случалось. Ищите ответы в поисковиках. Ну, вы знаете, где. Мы там постоянно. И записывайте всё в Лидкину книгу!

– Что? – опешила Лида.

– Не переживай, – говорю, – мы назовём её «Сонник. Издание исправленное и дополненное». Не выбрасывать же столько народной мудрости на свалку. Просто немного допишем, несколько листочков вклеим. Можно даже с картинками. Кто у нас хорошо рисует?

Все начали шуметь, и Марь Пална сказала, что у неё уже уши заложило. У меня, кстати, тоже. Просто неделя открытий. У меня общий мозг с Лидками и одни на двоих уши с классной руководительницей. Всеобщим голосованием, организованным Марь Палной, обсуждение сонника было перенесено на последний урок. Всё равно у нас музыку отменили. Поэтому обсуждать сонник мы собрались в музыкальном классе, Серёжа сел за фортепиано и давай петь:

— Все дети на свете увидеть должны

Хотя бы однажды пушистые сны!..

Вот уж спасибо! Я представил сон, где всё пушистое, даже еда – это ж кошмар! Я киви-то с трудом в первый раз пережил. Персики только недавно перестал чистить, а тут даже картошка с мясом и салатом окажется пушистой! И зачем мне такое? Шерсти в еде мне и в реальной жизни хватает, когда Мурзик начинает по кухне прыгать, как спортсмен на Олимпиаде.

– Давай не будем о таких ужасах, – говорю Саньке.

А он:

– Это не ужасы. Вот ты наверняка представил себе пушистую еду. Я тебя знаю! Так вот, мне она снилась.

– И к чему этот сон? – обрадовались все.

Серёжа стоит – грудь колесом. Как будто подвиг совершил, а не поспал.

– Я проснулся и сразу понял, что будут неприятности. Короче, споткнулся на улице, но меня случайно подхватил сосед. Не дал упасть. А мы с ним давно враждовали. Но тут что-то на обоих нашло. И в то утро мы помирились. Аж сами удивились. Потом я понял, что забыл деньги на хлеб. Тут мне навстречу тётя Тамара, спрашивает, типа: А мама дома? В общем, она неожиданно приехала к нам в гости с кучей продуктов. И хлеб с собой привезла. А ещё, когда я упал с качелей, ко мне из кустов подбежал котёнок. Бездомный, но красивый. Я его домой взял. Рыбки не ревнуют.

– Получается, что пушистые сны – к мелким неприятностям, которые ведут за собой крупные радости! – захлопала в ладоши Лидка-в-горошек и посмотрела на меня так тепло-тепло: – Андрей, ты гений! Давайте скорее всё записывать! Только на листочках, а не в книге. Мы потом свои исследования в сонник вложим!

Чего мы только не узнали друг от друга!

– мультики снятся к просмотру мультиков;

– контрольные – к тому, что ты не уверен, хорошо ли знаешь предмет;

– девчонки – к встречам и шоколаду;

– динозавры – сами помните, к чему;

– быстрая езда на велосипеде – это значит, вы скучаете по отдыху и по каникулам;

– чтение комиксов – к встрече с приятным человеком, новому знакомству.

Светка у нас особо отличилась:

– А яркая звезда означает, что ты на правильном пути к исполнению мечты.

– Своей? – спросил я.

– Наверное. Или чьей-то.

– А зачем чужие мечты исполнять? – спрашивает Серёга. – То есть зачем к ним идти?

– Потому что есть люди, которым очень трудно идти к заветному в одиночку, – грустно ответила Светка.

И с чего она взяла, что звезда снится к настолько хорошему, если её даже наш сонник не радует?

Я решил, что поговорю с девчонками из детективной команды. Может, Светка им доверила какой-то очень печальный секрет.

Мы договорились, что вечером каждый проведёт опрос среди родственников и друзей, чтобы сонник стал ещё толще. Ну и Интернет проштудируем. Куда без него? Это я взял на себя. Пообещал найти значение самых современных снов!

Так, что же было прошлой ночью? А! Сломанный телефон! Он то не включался, то звонил без перерыва. А я не мог ответить на звонок. Не получалось. Заело его.

Залез я в Интернет и пожалел. Кто-то пытался меня уверить, что такое снится, потому что я теряю связь с кем-то из близких мне людей. Может, перестал общаться с другом и переживаю об этом. Или кто-то от меня пытается отдалиться. Типа, не хочет со мной общаться! Что за глупости! Я же классный! Как и вся наша команда. И класс. И школа. А уж про семью вообще молчу!

Дедушка увидел, чем я занимаюсь, и сразу кефира предложил:

– Ты, кажется, раньше времени до этого дорос. Сны он толкует. Теперь пей кефир и пойдём со мной играть в шахматы. Всё по-взрослому. – И рассмеялся. – Ладно, записывай… Знаешь, к чему космос снится?

– Не знаю. Я что, Пушкин? – отвечаю.

– Он тоже не знал. Наверное. – Дед загадочно посмотрел на меня, потом на лампу, как будто она луна или солнце. – Цитирую твой Интернет: в соннике Миллера говорится: если человек во сне видит космос глазами космонавта, значит, ему нужны перемены. Потому что он погряз в своих повседневных делах. Школа там, работа, подметание полов или кормление Мурзика и мытьё его мисок.

– Там не может так говориться.

– Зато смысл такой. А вот если ты отправляешься в межгалактическое путешествие – это к неожиданным поворотам судьбы.

– Надо же как… А Светка сегодня про звезду говорила. Про яркую. Она правда снится, если ты на пути к исполнению мечты?

Дедушка пожал плечами и потрепал меня по голове:

– Ты всегда на пути к исполнению мечты. Просто обычно даже не догадываешься об этом. А к чему снятся шахматы?

Мы решили этого не узнавать, потому что много будешь знать – скоро состаришься. А я хочу, чтобы дедушка ещё сто лет был таким же бодрым, весёлым и озорным!

* * *

Я очень спешил на уроки, точнее – на перемены. Вот говорят, учение – свет, но всё самое интересное происходит между занятиями. Или перед ними. Я влетел в класс в предчувствии великих свершений, но за парту решил не садиться, потому что на ней Антон ел свои любимые яблоки. Кому охота, чтобы над ним кто-то чавкал?

– Слезай, друг, с моего рабочего места, – говорю, – ты принёс листочки для сонника?

– Вот. – Сидельщик на партах ткнул пальцем в целую стопку бумажек. – Мне родственники помогали. Бабушка так вообще всё знает. Говорит, «Тик-ток» снится к тому, что я скоро поглупею, если не начну умные книжки читать. Если они такие умные, пусть сами себя читают.

– Они это умеют. – Светка одновременно рисовала на доске грустную мордочку, подслушивала нас и давала советы. Откуда у неё такие суперспособности? – Включи аудиокнигу, она сама себя расскажет. Да ещё приятным профессиональным голосом.

Тут у Светки по щеке покатились слёзы. Почему-то только по правой. Она точно инопланетянка! Всё сходится! Ей приснилась далёкая звезда, и сразу грустно стало. Скучает по родной планете и по космосу!

Антон так увлёкся хрустом яблок, что ничего не замечал, тем более он сидел спиной к доске.

– Ты что, избушка на курьих ножках? – спрашиваю. – Человек тебе помочь пытается, а ты даже не обернулся. Или надо сказать: Антошка, Антошка, повернись к Светке передом, ко мне задом?

– Ничего не надо. Я не глухой. Просто аудиокниги, если они скучные, хороши только для засыпания. В них ещё и картинок нет. Мне веселее, когда я свои рассказы пишу. Собственные. Потому что там никаких иллюстраций не надо.

– А как ты это вообще делаешь? – Светка как будто немного повеселела.

Но я чувствовал, что это она скрывает страшную тайну и пытается не подавать вида. Поздно!

От Андрея Светлячкова никаких тайн не скроешь: не то что страшных – даже симпатичных.

– Передо мной как будто кино появляется. – Антоха обрадовался, что его спросили о чём-то новом, а не о листочках. У него глаза загорелись: – Я смотрю, что происходит, слышу разговор персонажей. А ещё нюхаю, чем пахнет несуществующий мир, – выпечкой, грозой или одеколоном каким. Ну и записываю всё. Так и получается рассказ.

– Поздравляю, – говорю, – ты сошёл с ума. Может, персонажи ещё и с тобой разговаривают?

– Это чаще во сне. – Антон слез с моей парты.

– И к чему же снятся персонажи? – осенило меня. – Надо записать!

– Уже! Вот! Тридцать второй листок. Если вам снятся герои собственных книг – это сулит удачу.

Я чуть не рассмеялся. Что за слово такое «сулит»? Я знаю, что оно обозначает. Но когда кто-то говорит «сулит», мне представляется улитка. Жила-была улитка, точнее мистер Улит по имени Сулит. Вот и вся сказочка. Лично у меня после этого никакого кино с запахом грозы и одеколона перед глазами не появляется.

Из мыслей об Улите Сулите меня вывели слова Лидки-в-горошек:

– Андрей, я принесла сонник. Давай сделаем объявление, чтобы все, кто написал толкования, передали их мне.

Пока мы целую секунду готовились делать объявление, к Лидке выстроилась целая очередь. Как будто она Пушкин, к которому не зарастёт народная тропа. Ни одно задание наш класс не выполнял с таким рвением. Наверное, каждый ночью сидел и сочинял всякую ерунду. Зато от души.

Печенькин свои бумажки сдал и говорит:

– Я долго молчал. Но больше не могу хранить это в себе. «Сонник» – не название для книги. Вот подушка «Сонник», матрас или даже наволочка – логично. Но нас же не спросили, подходит ли заголовок «Сонник» этой книжке. Так что я смирился. Вот, забирайте мои мудрые записи, мне ещё домашнюю работу делать.

– За две минуты до звонка? – удивился я.

– Я молниеносный, – похвастался Вовка. – Забыл, сколько у меня животных? Печенькины привыкли всё успевать.

Вот, думаю, всё наш Вова успевает, а делать домашнюю работу дома – нет. Она ведь не называется «предМарьПалная работа», ее не за две минуты до урока нужно начинать, не перед встречей с учительницей, а дома! Скажу сразу, ничего Печенькин не успел. Но учительница не поставила ему двойку, потому что Вовку не спрашивала. И тетради не собрала. Зато Вите поставила. Так Вовка узнал, что домашняя работа иногда – опасная штука, если о ней забыть. Пусть даже из-за такого сверхважного дела, как наше.

После перемены, на которой мы хором ели столовскую еду и пытались понять, кто из неё всю вкусноту высасывает перед тем, как нам дать, мы вернулись в класс. Правда, неожиданно?

– Почему мой портфель открыт? – забеспокоилась Лидка-в-горошек. – И где наш… сонник?

– Пропали все листочки?

Я подбежал к портфелю, нырнул в него с головой и давай надеяться, что сейчас всё окажется на месте.

Может, у Лидки в портфеле портал в параллельный мир, и наш сонник туда провалился? Главное – самому хоть глазком заглянуть в этот мир. Вообще, наличие порталов многое объяснило бы. Например, как в женскую сумочку помещается косметика, телефон, кошелёк и слон!

– Андрей, не фантазируй. – Лидка стояла, её нижняя губа дрожала, а у Светки опять текли слёзы.

И опять только из правого глаза.

– Я не фантазирую. Просто творится что-то странное. Света разучилась нормально плакать и скучает по звёздам, на которых якобы не была. Кто-то украл плоды работы всего нашего класса. А Антон смотрит кино без кино! Вы меня разыгрываете, что ли?

– Никто никого не разыгрывает и даже не играет, – крикнула Светка и разрыдалась на парте. Теперь уже двумя глазами. Как нормальный человек. Мне сразу так спокойно стало. Может, она и не инопланетянка.

Оставалось выяснить, кто украл сонник и как стать таким же крутым, как Антон, чтобы никогда не скучать.

Пушкин знает! Или дело, где всё запуталось

Марь Пална, как узнала, что произошло, сразу куда-то делась. Во, думаю, а кто ж теперь урок будет вести? Пушкин, что ли?

Тут в класс заходит дядька с бакенбардами и говорит гордо так:

– Я Александр Сергеевич Пушкин. Буду вести у вас урок.

– А я предсказатель, – отвечаю. – Я вас предчувствовал. А почему у вас бакенбарды такие некачественные? Как будто младенец газон покосил. И теперь на нём травинки не везде растут. И чего это вы такой живой?

– Потому что он – шутник, – решил Вовка. – Все знают, что Александра Сергеевича на дуэли убил этот, как его. Убивец поэтов, в общем.

– Никто никого не убивал! – Светка хотела сказать что-то ещё, но её перекричал Крутиков.

Он пальцем у виска крутит и говорит:

– Не бывает такого, чтобы никто и никого. Или Лермонтов тоже сам умер? Или комар, которого я летом прихлопнул? Или Терминатор, который злой. Или волк из «Ну, погоди!».

Тут уже все вылупились на Крутикова. Потому что печальных вестей о волке Интернет не сообщал.

– Это я напутал, – стал оправдываться Юрка. – Просто он же отрицательный герой… И по закону жанра…

Пушкин постучал указкой по интерактивной доске. Хотел, чтобы мы успокоились. А как тут успокоишься, когда к тебе мёртвый поэт пришёл?

Я говорю:

– Вы только аккуратнее, доска новая, а указка – старая. Испортите здесь всё, и нам придётся не на доске, а на камне писать или на чешуе дракона, как древние люди.

Александр Сергеевич сказал, что я юморист. А сам указку случайно уронил и ногой отодвинул, наверное, чтобы нам доску не испортить.

– Понимаете. – Он почесал некачественные бакенбарды. – Пушкин тоже хорош был! Он любил дуэли. В каждом человеке есть и хорошее и плохое. Вы потом узнаете.

– Вам виднее, вы родились в 1799 году, – согласился Серёга. – Только мы хотим не потом узнать, а сейчас. И про хорошесть, и про ваше долголетие.

– Или про то, зачем вы нас обманываете, – добавила Лида.

Дядька сделал губами «бррр», как лошадь. Мой папа тоже так делает, когда я чего-то не понимаю. А тут не понимает не один мальчишка, а целый класс. Пушкин полез в свой серый пиджак и стал что-то нащупывать в потайном кармане.

– Ребята, ложимся! У него там кленовый дуэльный пистолет, – кричит Серёга.

Девчонки перепугались, но даже пикнуть не успели, как я всех спас от позорного бегства под парты:

– Не бойтесь нашего доброго учителя! Серёж, ну какой ещё пистолет?

А он такой:

– Ка-либ-ра двенадцать миллиметров. Французской фирмы Le Page. Он мо-мощ-ный, но неточный.

Александр Сергеевич понял не больше, чем мы:

– С чего ты взял?

– Меня мама в наказание за плохое поведение заставила читать статью про дуэль Пушкина. Да ещё вслух. Старшая сестра как раз доклад готовила по неспокойным поэтам. Я так увлёкся, что теперь, как безумный, всё про вас читаю и знаю.

Дядька снова сделал «брррр» и достал из внутреннего кармана… паспорт! И студенческий билет:

– Я учусь на учителя. И меня зовут Александр Сергеевич Пушкин, но я не тот… У меня стихи не получаются.

– То есть вы не старый? Это хорошо, – успокоился я. – Значит, не придётся выпытывать у вас рецепт эликсира бессмертия.

Смотрю я на него и думаю. Бедный студент. Сначала учился у учителей, теперь учится на учителя, чтобы учить учеников. Замкнутый круг!

Лида вспомнила, что она староста, и высказалась за нас:

– А почему Марь Пална нам ничего не сказала? Она нас всегда о гостях предупреждает.

– Я сам ничего не понял. Встретил её в коридоре. Она сказала, что очень торопится, потом всё объяснит. Я должен был прийти к вам, представиться и провести урок. Но лучше бы я придумал себе другую фамилию.

– Нет, тогда бы вы нам соврали. А учителя так не поступают, – говорю.

Пушкин обрадовался, что мы во всём разобрались, и разрешил нам не рассказывать стихи, которые на дом задавали. Мы бы его поблагодарили, но нам никто ничего и не задавал.

– У нас сейчас классный час.

Лида убрала с парты все учебники, оставила только тетрадку и ручку. Настоящая бунтарка!

Александр Сергеевич полез в свой телефон, что-то там полистал и говорит:

– Точно, перепутал. Тема сегодняшнего классного часа – путаницы в нашей жизни.

Удачная тема. Мы как раз успели запутаться, распутаться и узнать всё, кроме одного: что у этого дяди не так с бакенбардами.

– Я их отращивать недавно начал. Поэтому они пока редкие… Но потом станут красивыми и ровными. Густыми, – размечтался Пушкин.

– Интересно, а если бы вас назвали Геннадием или Даней, путаницы было бы меньше? – спрашивает Светка. – Даня Сергеевич Пушкин – это не Александр… А если бы вашего папу звали Артуром…Тогда Даню Артуровича Пушкина вообще никто не перепутал бы с поэтом.

– А ещё, если бы вы не пытались отращивать волосы на лице и надели спортивную форму вместо пиджака и брюк…Вас не то что за поэта – за умного не приняли бы, – говорю.

Будущий учитель сидел за столом, слушал нас, и его лицо постоянно менялось. Он не превращался в волка или лису какую. Он же не оборотень. Я так думаю. Но у него глаза становились как будто счастливее.

– Вы такие молодцы!

Он зааплодировал нам. А мы ему.

И вот сидит класс, где все хлопают в ладоши, разве что «браво» не кричат.

– Я не думал, что у нас получится такая интересная беседа. Вы даже придумали, как можно было бы избежать путаницы. Почему нам никто в институте не рассказывает, что дети такие любопытные, умные, да ещё и читающие не из-под палки.

– Мы ещё и детективы, – говорю. – У нас очень логика развита.

– Так развита, что мы подумали, будто вы бессмертный и древний, – прохихикал Антон.

И так нам всем смешно и радостно стало, как будто мы на спектакль сходили. А ведь это не представление. У человека целая трагедия. Его зовут как поэта. Теперь придётся тоже великим становиться, чтобы не его с Пушкиным сравнивали, а Пушкина с ним.

Я не только так подумал, но и спросил:

– Вы ведь станете великим поэтом? Хотя бы хорошим.

– Насчёт поэта – не уверен. А вот учителем – с удовольствием. И человеком тоже хочется всегда оставаться хорошим.

– Но вы ведь говорили, что не бывает хороших и плохих, – засомневалась Лидка.

– Просто даже хороший человек иногда ошибается, – улыбнулся Александр Сергеевич. – А плохой совсем не обязательно плохой. Недостатки есть у всех. Но прежде всего надо…

– Надо разобраться, – прочавкал яблоком Антон.

– Именно. Но раз вы детективы, то точно сможете всё. Как думаете, Марь Пална сказала директору, куда пошла?

Мы всем классом переглянулись и поняли, куда пойдём на перемене. К завучу, директору, да хоть к президенту Галактики. Лишь бы найти нашу классную руководительницу.

* * *

А

лександр Сергеевич пересчитал нас по головам и повёл за собой! Как мама-гусыня.

– Подождите меня в коридоре, – размечтался Пушкин.

Но мы детективы, а не ждуны!

Я встал перед дверью учительской, гордый такой, смелый. А сам думаю, только бы кто-нибудь её не открыл со всего маху! Я же от поцелуя спины с дверью испорчусь!

– Если в школе начались похищения и исчезновения, мы вас одного туда не отпустим. – Я был таким решительным. – Вдруг кто-то просто хочет отвлечь нас от исчезновения нашей драгоценной книги. Вот, думают, украдём у них Марь Палну, они обо всём забудут, а если ещё и Пушкина свистнем, они о своей пропаже даже не вспомнят.

Тут из учительской высовывается голова Андрея Андреича:

– Кто-то сказал про пропажу?

– У них того… Сонник исчез. – Пушкин подозрительно много знал.

– А откуда вам, Александр Сергеевич, известно, что у нас стащили сонник, а не заводного крокодила или спящего енота? – спрашиваю.

Пушкин немного растерялся и отвечает:

– А кому же ещё знать?

Мы пошумели минуту. В итоге никто никого не услышал.

– Не ожидал от вас, – обиделся Вовка. – Нас учили, что Пушкин всё знает. Но это тот, древний, который с динозаврами в один Лицей ходил.

– С какими динозаврами? – Александр Сергеевич явно пытался отвлечь нас от расследования.

Вовка задумался:

– У него разные друзья были, Пущин например. Тираннозавр такой. А ещё там много трицератопсов учили великий и могучий русский язык. Их потом ещё старик Державин приметил и написал словарь Даля, чтобы никто по окружающему миру на математике двойку из-за зубной манту не получил.

Стоит Вовка, чушь несёт, а сам Юрке подмигивает. Тот кивнул, типа понял, и побежал на наш этаж. Ай да Вовка, ай да молодец! Он придумал план! Вот только какой?

– Что с тобой? – Пушкин смотрел на Печенькина, как доктор на дурачка. – Разыгрываешь меня или заболел? Пойдём-ка в медпункт.

– Я только в мёдпункт хожу, – обиделся Вовка. – И полезно, и не больно. Он у меня на кухне. А что это вы так побледнели, когда я про динозавров заговорил? Может быть, прочитали о них что-то в чём-нибудь украденном у каких-нибудь нас?

Андрей Андреич решил, что мы не гении и не того подозреваем. А сам он никого не подозревал. Вот наивный.

– Пойдёмте за мной, – скомандовал директор.

Он похлопал Пушкина по плечу и извинился за нас. Типа у детей бурная фантазия – не надо обращать внимания.

Мы всей толпой ввалились в кабинет Андрей Андреича и давай наперебой объяснять:

– Нет у нас фантазии!

– И сонника нет!

– И Марь Пална пропала!

– И Пушкин поддельный!

Директор облокотился о пластиковый подоконник, новенький, но хлипкий, и несколько раз сморщил лоб.

– Строгое лицо тренирует, – шепнула одна Лидка другой. – Но не получится. У него сегодня костюм белый.

– А вдруг в шкафу другой костюм висит? Для плохого настроения? – прошептала вторая Лидка.

И как мы не додумались?!

Но директор у нас не ругацкий или как там… Не ругающийся.

– Давайте разбираться во всём по порядку. Сначала в том, куда делась Марь Пална… Она отпросилась. Сказала, что у неё дома чрезвычайное происшествие, завтра расскажет. Я не стал её задерживать, тем более к вам шёл Александр Сергеевич.

– А почему нам никто не сказал, что он студент? Мы думали – это зомби. – Светка смелая: такое у Андрей Андреича спрашивать.

– Потому что сначала я встретил Марь Палну. Она сказала, что Пушкин уже идёт к вам. Я к вам заглянул одним глазком, смотрю, он уже вас учит. Ну, думаю, значит, не потерялся в коридорах и в нужный класс зашёл.

Вроде всё сходилось. Мне стало страшно за Марь Палну. У неё происшествие, а она без нас навстречу опасности пошла. Совсем не пользуется служебным положением. Но что-то не совпадает. Вспомнил!

Спрашиваю:

– А откуда Александр Сергеевич узнал, что у нас пропал сонник? Это просто так из головы не придумаешь!

Тут врывается Юрка:

– Александр Сергеевич, поздравляю нас, вы не виноваты. Нет самолёта! – Он стоял и пытался отдышаться.

А я всегда говорю, будешь быстро бегать, быстро устанешь. Но при чём тут самолёт?

– Понимаете, мы вами так восхищались, было бы обидно узнать, что твой учитель на самом деле – мафиози! – поддакнул Вовка.

Андрей Андреич сказал, что ему было бы ещё обиднее, а сам улыбался. Вот такая весёлая обида!

– И как же вы выяснили, что я не виноват? – Пушкин сел на стул, на который обычно в кабинете директора сажают двоечников.

– Это всё Лидка. Она шепнула мне, что о соннике мог рассказать только самолётик, – говорит Вовка. – Вот я и решил вас отвлечь разговорами об окружающем мире и друзьях Пушкина.

– А я на разведку побежал, – подтвердил Юрка.

Пушкин опять полез во внутренний карман пиджака.

– Спокойно, – говорит Санька, – он мирный. У него вместо дуэльного кленового пистолета – паспорт.

– С ним в аэропорт быстрее пустят, – рассмеялся директор.

– И ещё раз повторяю, я не тот Пушкин. Андрей Андреевич, этот ваш Иван очень способный ученик.

Способный ученик сразу ножкой зашаркал, заулыбался, забыл, зачем мы сюда пришли.

– Так откуда вы про сонник знаете? – продолжаю я настаивать.

Александр Сергеевич разворачивал бумажку, которую достал из потайного кармана:

– Вот! Кто-то из вас очень плохо бросает самолётики с записками. Запулил не однокласснику, а на подоконник, да ещё учительский. Я сам когда-то так переписывался с друзьями. Мне стало очень любопытно, что же в вашем самолётике. Вдруг там добрые пожелания или карикатура на меня. Тем более он приземлился рядом со мной.

Лида-в-горошек покраснела и давай косички наматывать уже не на палец, а на кулак:

– Я бы никогда не стала карикатуру на учителя… Просто хотела, чтобы наша команда начала придумывать план.

– Где найти сонник… – продолжил Пушкин. – Я никогда бы не сказал, что было в записке, но мне надо снять с себя подозрения.

Вовка с Серёгой давай наперебой кричать, что они никогда ни в чём не подозревали старших. Ага, как вспомню дело о компьютерных мышках, где мы Андрея Андреича главным виновником считали, сразу нам верить перестаю.

* * *

Мы с детективной командой решили, что сонник подождёт. Потому что он книга, а Марь Пална – человек.

– Я знаю, где она живёт. – Лидка наматывала на себя длиннющий оранжево-жёлтый шарф. – Давайте хоть в домофон позвоним, спросим, что случилось.

– Да, – говорю, – вдруг её квартиру соседи затопили, а Марь Пална плавать не умеет.

– Умеет, она всё детство в бассейне провела. Я её дельфином дразнил. – Пушкин говорил и тыкал пальцами в свой телефон. Потом он спохватился и добавил: – Считайте, что я вам про дельфина не рассказывал. Ученикам такое знать нельзя.

Пока я представлял Марь Палну с головой дельфина, к нам успел подкрасться Шерлок:

– Вы боитесь, что у Мальи Павловны появится плозвище? Не бойтесь! Детективы – человеческие длузья, мы никого не подведём.

– Давайте друг другу это пообещаем. – Лидка намотала шарф, как лялечка из детского сада.

Получился комок вокруг шеи. Она решила предпринять вторую попытку. А я подумал, если не получится – отрежу половину шарфа, спасу свою любимую старосту.

Пушкин сказал, что пойдёт с нами. Идёт, главное, так быстро и знает, куда топать. Перед собой не смотрит. Какому-то невинному снеговику ногу оттоптал.

– А откуда вы знаете, что Марь Пална в бассейне тонуть училась? – спрашивает Антон.

– Не тонуть, а плавать. – Шерлок кинул в него хлипкий снежок.

– Уж поверь мне как опытному любителю бассейнов. Сначала там учатся тонуть. Тренер сказал, что в этом я лучший. Осталось научиться не тонуть.

Пушкин вздохнул и всю дорогу рассказывал, как Марья Пална хорошо кушала в детстве. Интересно, почему она тогда такая невысокая и худенькая. Наверное, одну морковку ела. Ещё мы узнали, что она сразу поплыла. Ну, побарахталась испуганно, но потом поплыла. Так что не все такие же пловцы, как Антоха.

– Я тоже не такой, как я, – оправдывался Антон. – Это пока у меня не получается, а потом как поплыву – пересеку океан.

– Не надо, – говорю. – Там акулы.

– В океане?

– И в нём – тоже.

Шерлок семенил за Александром Сергеевичем быстрее всех. Он задавал сто тысяч вопросов в минуту:

– А вы жених Марь Палны?

– Нет?

– А вы женитесь на Марь Палне?

– Нет. Сразу по двум причинам.

– Чтобы не жениться, достаточно и одной причины, – мудро заметил Саня. – Не любит Александр Сергеевич нашу учительницу.

– Люблю. Но как сестру! Я её младший брат! Двоюродный! Это раз! А если бы и не был, она уже замужем!

Пока мы выясняли, какое право Пушкин имеет не жениться на Марь Палне, дошли до её дома.

Александр Сергеевич показал на Шерлока:

– Я, конечно, всё понимаю. А этот маленький любопытный детектив точно не потерялся?

Юрка прижал брата к себе:

– Он мне как Марь Пална. Самое родное существо.

Пушкин беспокойно посмотрел на телефон. Я так делаю, когда мне мама звонит, а меня рядом с домом нет, и я там даже не предвижусь до совершения очередного подвига.

– Марь Пална трубку не брала, а теперь у неё телефон вне зоны доступа, – говорит Александр Сергеевич.

– Значит, она у Вовки. С Юркой так же случилось. А мы его у Печенькина нашли. – Я хотел пошутить, чтобы все расслабились.

Но Лида посмотрела на меня так строго и языком поцокала. Ужас! Я потешный – на меня нельзя цокать.

– С телефонами постоянно что-то случается. Ну их! Я домофонам больше доверяю! – фыркнул Юрка и показал мне язык.

Мы целых семь раз набрали номер квартиры Марь Палны, а потом соседи пришли. Они открыли дверь в подъезд, а мы открыли дверь в квартиру классной руководительницы.

– В этом доме живут очень хорошие люди, – сказал я, хоть сам не верил, что где-то можно найти целый подъезд хороших людей.

– С чего ты взял? – Печенькин стягивал с себя сапоги.

– С того, – говорю, – что в доме с вредными соседями люди на ключ запираются. А здесь – нет.

Пушкин не взял пример с воспитанного Вовки. Он пробежался по всем комнатам прямо так – в грязной обуви.

– Никого нет. Даже моего пельменника.

Света с укором посмотрела на Александра Сергеевича:

– У вас сестра пропала, а вы – о еде. Хотите бутерброд? Нам некогда тут торчать. Надо Марь Палну в розыск подавать.

– Может, пельменник – это посуда такая. Для варки пельмешек. И вообще, как ты с учителем разговариваешь? – сказал Вовка.

Телефон Пушкина несколько раз сделал «буль». Это ему сообщения пришли.

– У родителей их нет. – Александр Сергеевич беспокоился всё больше. – И в кружке рисования – тоже. Вот, её лучшая подруга Вика пишет: «Сегодня мы с ней не виделись».

Я уже почти придумал гениальные версии, где может пропадать Марь Пална вместе с маленьким сыном, но тут Шерлок такое сказал…

Он стоял посреди прихожей и держал в руках книгу. Знакомую. Ту самую, в которую про динозавров нам пришлось дописывать самим.

Лида поморгала, протёрла глаза кулаками. Как будто думала, что от этого Шерлок с уликой куда-то исчезнут. Но фокус не удался. Крутиков-младший молча смотрел на нас. А мы – на него.

– Этому должно быть объяснение. – Пушкин как будто паузу отключил, и мы снова смогли двигаться и разговаривать. – Надо искать свидетелей. Или остаться здесь и ждать.

Эх, а ещё поэт, думаю. Никакой фантазии! Мог бы придумать план получше. Но тут я вспомнил, что он рифмовать не умеет. Так что спасти Марь Палну могли только мы – детективы, которые всё время что-то изобретают.

* * *

Мы решили оставить учительнице письмо в каждой комнате и на всех зеркалах. Это чтобы наверняка. Если появится дома – сразу даст о себе знать. Иначе мы сойдём с ума, а Пушкин поседеет. Так и написали.

Выходим во двор, а там – тётенька весёлая с маленькой собакой. Знаете, есть такие пёсики ростом с кота. Их нужно в шубы одевать, чтобы они не мёрзли. Идеальные модели для Юрки и его звериной одежды!

– Пуся! Пуся! Умница. – Я так и не понял, за что тётенька хвалит собаку. Наверное, за то, что она не лаяла на нас.

Пушкин как закричит радостно:

– Вика!

Но меня не проведёшь:

– Это Пуся, – говорю.

– Молодой человек, кто так к женщинам обращается, – возмутился Александр Сергеевич.

Мне очень стыдно стало! Такое ляпнул! Я просто думал, что учитель собачке радуется, а не её хозяйке. Это же ло-гич-но!

– Виктория, привет! – Пушкин присел рядом с пёселем, но смотрел на девушку.

Со стороны казалось, что он стоит в своём пальто на одном колене и заглядывает этой тётеньке не в глаза, а сразу в душу. Мой папа в душу не верит. Только в науку! Но тогда получается, что мы смотрим человекам не в душу, а в мозг. Бррр. Хорошо, что собака залаяла и вернула меня в реальность.

Чувствую, а реальность-то неожиданная. В ней синоптики перестали ошибаться. Обещали, что после обеда похолодает, и не обманули. Я первый раз в жизни обиделся, что погодные предсказатели не соврали.

Повалил снег, противный, как домашняя работа по технологии. Вы скажете: Андрей, что противного в технологии? А что хорошего в скручивании Эйфелевой башни из проволоки в два часа ночи? Мы с родителями втроём еле справились.

Вот бы тому, кто сочинил это задание, своего предсказателя. Он бы объявил примерно как в прогнозе погоды: «Завтра ожидается невыполнение домашнего задания по строительству башни из проволоки, местами возможны бессонные ночи самых отчаянных семей. Температура за окном… Нет, температура у родителей тридцать девять градусов. Потому что нервы. Атмосферное давление не передаём, у мам и пап оно повышенное или пониженное. Возмущён не только геомагнитный фон, но и вся семья».

Если бы такой умный человек рассказал всю правду, наш учебник переписали бы полностью, а не начинали задания со слов «вместе с родителями…» или «попроси родителей». Дедушка ходит и радуется: «а я не твой родитель, мне хорошо». Но потом ему становится жалко маму с папой, и дед делает со мной домашнюю работу. Потому что папа на работе не всегда может помогать мне учиться, а маме ещё готовить надо, убираться. Папа возвращается, видит, что его жена устала, и давай вместе с ней мыть-чистить. Когда-нибудь они затрут пол до дыр. Тогда ко мне придёт Марь Пална и скажет: вот тебе задание по технологии, всё утро с семьёй укладываете новый ламинат. А я отвечу, что не могу, я вообще ничего не успеваю, потому что мама записала меня в два новых кружка. Точно же! Меня и в самом деле записали в два кружка. Скоро пойду на первое занятие по актёрскому мастерству. Хорошо, что я про него вспомнил! Потому что сразу же и про рисование подумал!

– А это вы сегодня Марь Палну с её сыном на кружке не видели? – спрашиваю я у тёти.

Пушкин повернулся ко мне:

– Если моей сестры на занятиях не было, то её вообще никто не видел.

– Это не её, это меня не было, – заулыбалась хозяйка собаки. – Мой Пуся плохо себя чувствовал, пришлось к ветеринару ехать.

– А как же ваш ребёнок? – возмутился Вовка. – Он что, занятие прогулял и теперь будет неправильные картины писать? Вот и доверяй людям. И после этого кто-то удивляется, что я не очень музеи люблю.

– Ничего он не пропускает, – обиделась тётя и притянула пёселя поближе к себе, подальше от Вовки. – Его моя соседка в кружок отвела. У них сегодня после рисования бабочек, мастер-класса иллюстратора и чего-то там ещё… Я в этом плохо разбираюсь…

– Я тоже! – говорит Вовка.

На что только человек не пойдёт, чтобы ему разрешили рядом с собакой постоять!

Хорошо, что Пушкин – не Вовка и задаёт вопросы по делу.

Он опять посмотрел на Викторию, отчества которой я не знаю, и спрашивает:

– Так что у них там после рисования бабочек?

– Праздник. Сразу у троих детей дни рождения. Так что я к четырём часам за Сашей пойду.

Мы решили, что это просто отличные новости. Не хочет тётя рисовать со своим сыном – не надо. А Марь Пална, может, мечтает. Вот таким хорошим людям и конфеты на детских днях рождения перепадают. Оставалось это проверить.

По дороге в Дом творчества Александр Сергеевич несколько раз в него позвонил. Но трубку никто не брал.

– У них там всегда так, – со знанием дела заявила Светка, поскользнулась и упала в снег. – Фу, какой невкусный!

– А ты падай с закрытым ртом, – посоветовал Антон. – Я всегда так делаю.

– Нельзя ругать людей за то, что они во время рабочего дня на телефон не отвечают, – говорю. – Может, человек побежал искать директора по просьбе какой-нибудь мамы, или кормит кошку, или пошёл на праздник. Есть конфеты – не преступление. Если бы я был вахтёршей – ни одного праздника не пропустил бы.

Александр Сергеевич почему-то так смеялся над моими словами! А я ведь даже не клоунадничал.

Подходим мы, значит, к здоровенному зданию, разукрашенному в разные цвета.

– Творчество-творчество, выходи из своего дома! – говорю.

Лида пыталась распутать шарф заранее и одновременно ругала меня:

– Андрюша, опять ты со своими шуточками!

– А что такого? Смешно же! – Юрка уже поднялся на пять ступенек. – Андрюха просит Творчество выйти из дома творчества. Потому что гостей надо встречать.

– Мы незваные. – Пушкин состроил загадочное лицо. – Так что тссс. Нас не то что встречать – впускать не обязаны.

Охранники подумали так же. Мы нажимаем на кнопку возле двери, а та не открывается. Вдруг из динамика голос дядьки:

– Мы не работаем.

Нашёл чем хвастаться! Это всё равно, что я буду ходить по школе и орать в громкоговоритель, что не учусь.

Пушкин удивился и забеспокоился:

– Как это не работаете? У вас же дети из кружка рисования сегодня на чаепитие собрались.

– Мы с двух часов дня закрыты, – сказал дядька и попрощался с нами.

Да ещё попросил не хулиганить.

Александр Сергеевич снял шапку и почесал кудрявую голову. Он ничего не понимал. Ладно он. Мы – тоже! А мы детективы и всегда быстро включаем думалки.

– Кажется, расследование зашло в тупик, – сказал Юрка и пнул дверь.

Я думал, зря, а оказалось – не очень. Потому что дверь открылась. К нам вышли два охранника: один худенький и высокий, а другой широкий и ещё выше.

– Вы что здесь балуетесь? – спросил худенький у Шерлока.

Малец стоит, слова сказать не может. Ещё бы, он не то что не баловался. Молчал!

– Вы зря нашего друга не обвиняйте, – говорю. – Страдать должны только виновные, то есть он. – Я показал на Юрку.

Пушкин вышел вперёд и сказал, что страдать никто не должен, но у нас чрезвычайное происшествие. Охранники как услышали – обрадовались!

– Бороться с происшествиями мы умеем! – гордо выпятил грудь здоровенный. – А что стряслось?

– То, что нам кто-то врёт, – осмелел Вовка. – Тётя Вика выгуливает собаку, потому что её сын якобы пьёт у вас чай.

– На дне рождения сразу трёх детей, – подхватила Лидка, – что уже мало похоже на правду.

– И она собирается забрать ребёнка в четыре часа дня. А вы в два уже закрылись.

Охранники переглянулись и… продолжили молчать.

– То есть либо вы скрываете от нас целый кружок, а может и десять, либо тётя Вика что-то задумала, – говорю.

Худенький покашлял и махнул на нас рукой:

– Вот вам правда. В Доме творчества отключили отопление. Сегодня рисовальщики ваши в другом здании занимаются. – Он достал из кармана бумажку, написал на ней адрес и протянул Александру Сергеевичу.

– Разве можно в Доме творчества что-то отключать? – возмутился я.

– Авария на котельной, – вздохнул огромный охранник. – Она, котельная, мелкая. И без того мало зданий согревает, так ещё и не справилась. Вон, два садика без тепла остались. У меня жена с работы сорвалась, чтобы детей домой забрать.

Я так обрадовался!

– Ура! – говорю. – У вас, значит, тоже жена с работы убежала! Прямо как Марь Пална!

* * *

ЧП не у неё, а на котельной! Представляете, как здорово?

– Представляем, как холодно, – поёжился здоровенный охранник. – Ладно. Идите ищите свою Марь Палну. А нам пора кофе пить, отогреваться.

Через сто тысяч лет мы добрались до Малого дворца творчества. Пушкин сказал мне, что я преувеличиваю. И что семь минут в пути – это не сто тысяч лет. Но мне так не показалось. Потому что холодный ветер так сильно дул со всех сторон сразу, что я наконец-то придумал, о чём будет моя книга. В ней какой-нибудь супергерой должен победить суперзлодея-ветра банкой какао.

– Пускай он лучше горячим шоколадом из бластера стреляет. – Антон схватил палку с земли и показал, как надо побеждать ветер.

Эх, обидно! Как я сам про бластер не догадался?! Надо было срочно придумать что-нибудь ещё лучше. Чтобы все восхищались мной.

Я сделал вид, что совсем не расстроился от того, что не талантливый, и говорю:

– Бластеры – это неинтересно. Они у всех были. И у космических бойцов, и у трёх поросят…

– Врёшь! – говорит Вовка. – Не было у них ничего.

Пушкин решил поддержать разговор:

– Ну, не скажи, Владимир. У них был свой дом. И даже не в ипотеку. Не в кредит.

– Но бластера не было, – спорил Вовка.

– А ты не знаешь! – упирался я. – Вот как они с волком справились?

– Так он через трубу залез, а поросята огонь развели.

– Спички свиньям не игрушки, – говорю. – Это вообще иностранная сказка. От нас скрывают правду. Чтобы не ранить детскую психику. Я читал этот ужас на языке оригинала. На самом деле волк сидел возле двери и ждал, когда поросята пойдут в супермаркет за йогуртами, чтобы их зубами щёлк-щёлк. Но он не подозревал, что Ниф-Ниф уже собрал бластер, чтобы дойти до магазина и не быть съеденным.

Пушкин слушал меня с таким интересом, что я решил не останавливаться:

– И вот Ниф-Ниф с бластером вышел на улицу. Волк занёс над ним лапу и остолбенел. Потому что испугался. Ниф-Ниф не стал говорить, что его бластер ничем не стреляет, а похрюкал и через два дня вернулся с йогуртами домой.

– Почему через два дня? – не понял Вовка.

– Потому что до города пешком далеко идти. Даже если у тебя есть неработающий бластер. Лучше бы эти поросята велосипед изобрели. Ну их…

Девочки так смеялись! Так смеялись, что я решил: хорошо, что Антон предложил бластер. Ведь выдумщик теперь я. И всем нравится!

– И вообще, – говорю, – стрелять горячим шоколадом – хорошая идея. Только пускай мой герой будет неожиданным и пуляет им из палки.

– Это отличная идея, – восхитился Антон. – Я бы до такого не додумался. Ты настоящий талант!

Он дотронулся до меня палкой, а мне на секунду страшно стало, что сейчас куртка в шоколадную превратится. Вот как я в фантазии погрузился. Вы заметили, как меня легко отвлечь? Вот и Александр Сергеевич заметил:

– Андрей, ты, конечно, молодец. Можешь потом правду про колобка или русалочку рассказать, но сейчас нам надо найти Марь Палну.

С этими словами он открыл дверь младшего брата Дома творчества. В коридоре толпилась куча детей. У половины их мамы спрашивали: где твои варежки? Но мальчики и девочки пожимали плечами.

Из гардероба доносился голос тёти:

– А это чья варежка? А кто перчатку потерял? Ребята, кто шапку на полу забыл?

Интересно, все творческие люди вечно что-то теряют? Тогда я с самого детства на всю голову творческий. Надо будет что-нибудь ненужное потерять. О, придумал – фантик от конфеты в мусорном ведре! Вдруг тогда во мне проснётся столько гениальности, что я напишу самую интересную в мире книгу толщиной с Мурзика!

– Андрюш, ты опять в облаках витаешь? – Лидка потрясла меня за плечи. – Давай высматривать, где в этой толпе наши.

– Всё просто, – говорю. – Наши ходят с чашками и поздравляют трёх детей.

Тут слышу:

– Александр Сергеевич, вы решили встретить племянника?

Это тётя Вика за сыном пришла.

Я говорю:

– Мы сто миллионов столетий пытали охранников, чтобы узнать, куда они чаепитие спрятали. Пока не узнали про котельную.

– Ой, а я вас не предупредила? – По собачковой хозяйке было видно, что она и вправду расстроилась.

Зато Пушкин – нет. Он так повеселел, но при этом выглядел немного глупо. Как будто… Как будто. И тут я понял и сразу же сказал Лидке:

– Александр Сергеевич влюбился в Викторию.

– Да я сразу поняла, – прошептала мне староста.

Странно, а почему я не понял? У нас же один мозг на двоих. А, точно, просто сначала Лидка подумала, а до меня эта мысль позже дошла. С нами так часто! Интересно, когда я думаю обо всяких роботах и ниндзя, Лидка это чувствует?

Только я про ниндзя вспомнил, как слышу знакомый голос сына нашей учительницы:

– Мама, низя здесь?

– Здесь! Здесь! Не потерялся твой ниндзя, давай обуваться, – весело отвечала ему Марь Пална.

– Вот они! Вот! – закричала Светка.

– Марь Пропаловна! Ой, Павловна! – крикнул я.

– И Санюша мой, – обрадовалась тётя Вика. – Сына, иди сюда!

Мальчишка с короткой-короткой стрижкой услышал её, подбежал и радостно обнял. Надо же, думаю, все тётю Вику любят: и Пуся, и Пушкин, и малец этот. Наверное, она хороший человек. А вы же знаете, я, что думаю, то и говорю.

Вот и ляпнул ей:

– Наверное, вы хороший человек.

– Ты с чего так решил?

Тётя удивилась. Но не стала спорить, типа: нет, Андрей, я просто ужасная или нет, я средней хорошести с налётом вредности.

Так поиски учительницы превратились в театр абсурда. Все на меня смотрят, а я не знаю, что ответить, кроме правды.

– Наш Александр Сергеевич в кого-то плохого не влюбился бы, – говорю. – Он человек высокой марли.

– Морали, – подсказала Лидка.

– Точно, высокой морали! И вообще – поэт. Хоть и стихов не пишет. Зато у него сердце доброе. И сестра у него не кто-то там, а Марь Пална!

Виктория так застеснялась, как будто я ей что-то новое сообщил. А вдруг она и в самом деле не догадывалась? Какой же Пушкин нерешительный! Да на этой тёте за одну только собаку жениться стоит!

Юрка дёрнул меня за рукав:

– Ладно, Андрюха, пойдём узнавать, что с сонником случилось.

– Интересно, нас на свадьбу пригласят? – очень не вовремя спросила Лидка.

В фойе как раз стало неожиданно тихо.

Ну, думаю, Александр Сергеевич, не подведите. Зря мы, что ли, вас сватали?

– Пригласим, – улыбнулся Пушкин.

Тётя Вика молчала, а в глазах у неё столько счастья было!

Я своих детективов похлопал по плечам:

– Хорошая работа, друзья! Мы знаете что только что сделали?

– Помогли моему двоюродному брату решиться на женитьбу? – Марь Пална смотрела на нас с таким восхищением, будто мы герои. – Признавайтесь, что все вместе здесь делаете?

– Мы с Пушкиным вас искали. И нашли ему жену, а заодно – сына и пёселя! – говорит Вовка. – Очень удачный день. Просто все так испугались, какое там у вас чрезвычайное происшествие.

– Да в садике отопление отключили. Сегодня вообще день такой. То с работы срывают, то телефон падает и разбивается.

– Про садик мы поняли. А ещё мы у вас дома были. Прямо в квартире. Вы её не закрыли. Или к вам приходил вор.

– Или кто-то, – говорю, – кто подкинул в ваш дом наш сонник.

Марь Пална на нас загадочно посмотрела и прикрыла сыну уши своими ладонями. Наверное, чтобы он тайную информацию не узнал.

– Ваш сонник у меня, потому что я очень торопилась домой.

Вот дела! Он что, волшебный? Помогает ускорять ноги? Книга-скороход.

Я мог бы вечно придумывать суперспособности для сонника, но тут Пушкин мою фантазию испортил.

– Ничего не понимаю, – признался он. – Запутался.

– Ничего, – успокоил его Вовка. – Мы на то и детективы, чтобы дело распутать и вас заодно!

Учительница забеспокоилась, что, пока мы своим умищем блещем, вспотеем. Поэтому вся наша дружная компания потопала к ней домой. Чтобы всё разузнать в тепле!

– Ребята, вы тапочки возьмите. – Марь Пална открыла перед нами тумбочку с тысячей тапок. Может, это и не тумбочка вовсе была, а маленький квадратный тумбочкоподобный цех по производству обуви.

Я выбрал самую красивую пару тапок с рисунком: огромный кот в синей кепке.

– Проходите в гостиную, – пригласила учительница.

– Эх, не будет чая, – расстроился Вовка.

– Откуда в твоей голове такие ужасные мысли? Немедленно перестань их думать! – в шутку скомандовала Светка.

Марь Пална сказала, что Печенькин точно не гадалка, поэтому про чай он неправильно подумал. А я смотрю на Вовку и понимаю: он не гадалка, потому что он – Вовка. И этим всё сказано. И вообще, если бы он мог будущее и настоящее предсказывать, мы бы все дела мигом раскрывали. Или не давали преступлениям себя совершить! Правда, тогда никто не узнал бы, что мы молодцы. А пока мы умеем только прошлое предсказывать. И то не всегда правильно.

Папа недавно меня рас-кри-ти-ко-вал:

– Андрюшка, ты сначала стреляешь, а потом спрашиваешь, кто идёт! Так нельзя. В жизни это тебе плохую службу сослужит.

Я тогда не огорчился – подумаешь, плохо послужит. Андрей Светлячков не король Англии и не принц датский. Кто бы мог подумать, что родители бывают правы чаще, чем нам хочется. Нет, может, такое только со мной… А вдруг у остальных тоже мамы и папы знают что-то необычное… тайное. Мои сказали, что сначала надо всё тщательно выведать, а потом уже вы-во-ды делать, иначе стыдно будет перед человеком, которого обвинял.

Вот Пушкина мы сегодня в чём только не заподозрили! Неудобно как-то. А он нам даже не Марь Пална.

Я решил предотвратить всемирную ошибку, которая ужаснее экологической катастрофы. Вышел в центр комнаты, пока Марь Пална не видит (она на кухню пошла), и говорю:

– Друзья! Братья и сёстры мои детективы, все мы своими собственными глазами видели, что сонник лежал в этой квартире.

– Да, – кивнул Шерлок.

– И нам ясно, что его сюда принесла Марь Пална, которая сама во всём призналась. Но не будем её винить! У Марь Палны наверняка были добрые намерения. Не судите человека по его поступкам, судите по закону… Ой… Это я для другой речи репетировал. Не судите Марь Палну – судите того, кто котельную сломал. Если бы не этот ужасный человек, Марь Пална не стала бы торопиться домой, и наши расшифровки снов остались бы где?

– А где книга лежала, когда мы на перемену выходили? – забеспокоилась Лидка. – Я не помню. Точно не на моей парте. Я думала, в портфеле. Но вдруг нет… Все иногда ошибаются.

– Главное, что не в Светкином портфеле, – успокоил её Антон. – Там вечно бутерброды с сыром. А сонник плюс сыр – равняется сырник! Вкусно, но потом букв не остаётся.

Мы стали шуметь. Так всегда бывает, когда в комнате скапливается больше трёх глупых мыслей одновременно.

Мы бы и дальше шумели, но вернулась Марь Пална – они с Пушкиным и тётей Викой разложили длиннющий деревянный стол и накрыли его красивой скатертью с безумными курицами. Лидка сказала, что это самые обычные курицы. Но тогда я не хочу с обычными курицами в жизни встречаться. Только в супермаркете!

Вот сидит вся наша компания за столом: детективы, трое взрослых, Илья, тот, что сын Марь Палны. И… и Саша, сын тёти Вики.

– Не пойму, – говорю, – зачем вам этот кружок рисования бабочек в садиковском возрасте. Отдайте лучше детей на обучение к нам. Мы их думать научим.

– В Доме творчества тоже учат, – ответила невеста Пушкина. – У них пока подготовительная группа. А потом они такие шедевры напишут, что закачаетесь.

– У меня для качания качели есть. А гениями не все становятся. В кружках детей много хвалят, а потом они понимают, что их просто так хвалили.

Пушкин подал мне конфету. Я думал, угощает, а потом понял – много болтаю. Вот мой рот вкуснотой и заняли.

– Давайте лучше про сонник узнаем. – Александр Сергеевич радовался, как мальчишка, которому вот-вот расскажут, что на день рождения приготовили.

– А вот это вам, дорогие мои умненькие ученики, предстоит выяснить. – Классная руководительница пододвинула сушки поближе к Лиде. – Я уже убегала, тут смотрю, ваша книга лежит в гардеробе на подоконнике. Её издали было видно – яркая обложка. Я побоялась, что кто-нибудь её испортит или себе заберёт, вот и прихватила.

– А почему же нам не сказали?

Вовка ел конфету с таким причмокиванием, что мне стало стыдно. Не воспитал друга. Какой же я теперь товарищ и брат!

– Торопилась Илюшу забрать. По дороге из садика хотела в учительскую позвонить, но телефон упал, экран треснул…Можно было из Дома творчества набрать, так он закрыт, срочно побежали в другой, закрутились с этими днями рождения. Вот и всё.

Лида закидывала в себя ванильные сушки с такой скоростью, как будто она машина по их переработке:

– Ой, можно же было охраннику оставить или гардеробщице!

– Если бы они были на рабочих местах. Думаю, они сидели в столовой – я не стала дожидаться.

– И правильно, – говорю, – дети важнее. Они – ваше будущее! Главное, что сонник жив, исправлен и дополнен.

В общем, всё очень хорошо вышло. Если бы не котельная, мы бы Пушкина на тёте Вике не поженили. А Саньку папа нужен. Были детективами – стали купидонами!

Я разошёлся. Встал как на сцене. Грудь выпятил, одну руку к сердцу приложил, в другую чашку взял. Никогда не знаешь, чего ожидать от сидящего рядом Антона. Он может забыться и выхлебать не своё.

– Семья – это очень важно! – Мне казалось, что я выступаю на огромной сцене и получаю большую награду. – Потому что в ней тебе всё прощают, даже если не признаются. А ещё – готовят и хвалят. А самое приятное – когда тобой гордятся, потому что это значит, что ты – молодец.

– Открою секрет, – вмешался Пушкин. – Иногда ты не молодец, но тобой всё равно гордятся. Потому что любят.

– Так я не молодец?

– Ты вообще гений! Знаете, что я думаю? Иногда человек просто умница, но его родители не признаются, что гордятся им, или просто не хвалят, а за каждую неудачу ругают. Но это не значит, что вы не заслуживаете похвалы. Всегда верьте в себя.

– Дядя Саша, а ты будешь меня хвалить? – Санёк теребил Пушкина за колено.

– Ещё как буду. Тем более нас даже зовут одинаково.

* * *

После чаепития мы решили, что пока сонник полежит у Лидки, а потом мы закажем у Егора Розова из десятого класса красивый переплёт для него. Вечером дедушка так хвалил меня, что я подумал, а не написать ли книгу комиксов про наши детективные подвиги. Пора стать писателем!

Дело о пропавшем счастье

В субботу мы с Вовкой выгуливали Пусю.

– Видишь, как хорошо, что у меня есть опыт в собаках, – хвастал Вовка. – Иначе бы нам не доверили такое маленькое существо. Его же кошка может съесть.

– Да уж, – говорю. – Сразу видно, сколько у тебя опыта! Как кошка может сжевать собаку? Даже маленькую. Они же одинакового размера. И вообще, коты добрые, они просто царапаются от страха, что их сейчас неправильно обнимут. Хочешь, я проведу мастер-класс по правильному обниманию котов?

– Я это и сам умею. Ты же знаешь, у меня даже рыбка дрессированная.

– Она у тебя лает или через горящий обруч прыгает?

Ну, думаю, выдумщик Вовка. У него и хомяк-то не сказать что прям маяк разума. Он очень хороший, и его хочется тискать. Но командам не обучен. Любимая собака через раз слушается. Лапу даст, а потом кроссовку ест. Попугай – тот хороший. Быстро запоминает слова. При нём лучше никаких секретов не рассказывать.

– Так что у тебя рыбка творит? Каркает?

– Она… Она… – Вовка начинал пыхтеть. Он, когда нервничает, всегда странно пыхтит. – Она может дыхание под водой надолго задерживать.

Вот я глупый, думал, у рыб жабры, они с их помощью дышат.

– Как-то раз мама налила Пушку` воду вообще без кислорода, – фантазировал Вовка. – Там ни капли воздуха не было. – Так он целые сутки продержался. А потом ему воду поменяли.

Я читал про аквариумы и знал, что Вовка выдумывает, но не стал спорить, а сказал:

– И это всё?

– Нет. – В Печенькине проснулся честный человек: – Не было воды без кислорода. Это я всё придумал. Но не хочу тебя обманывать. Потому что мы друзья. На самом деле моя рыбка Пушок умеет только две вещи: плавать и исполнять желания.

– У тебя же рыба-петушок, а не золотая, – отвечаю. – Не может быть.

– Я докажу, – пообещал Вовка. – Хватит отвлекаться. Нам надо Пусю хвалить, иначе он обидится.

– Интересно! – Мне и в правду было интересно. – А как звучит полное имя Пуси?

– Пушок.

– Да я не про рыбку твою!

– И я не про неё. Тётя Вика сказала, что это благородный пёс Пушок.

– Это всё равно, что собаку Муркой назвать! – Меня в жар бросило. – Его точно нельзя переименовать?

Вовка прикинул и говорит:

– Нет. Тем более он ростом с кота. Так что имя вполне себе подходящее. Малогабаритное.

Так мы и прогуляли почти целый час. Смеялись и спорили. А ещё я постоянно думал, что если Вовка сказал правду, то его рыбка умеет исполнять желания. Но почему тогда он не загадает для себя личный остров с пушистыми говорящими добрыми акулами? А вдруг эта рыбка за свою жизнь может исполнить только три желания? Тогда мой друг в опасности. Пушок подумает, что Печенькин жадный, и оставит его у разбитого корыта. Кто-нибудь знает, что с этим корытом делать? Даже если оно новое. Нет уж, печенькинская квартира лучше. Риск дело благородное, но глупое. Понятно, почему Вовка до сих пор не загадал быть отличником. Боится последствий. Скажет ему Пушок: за твои пятёрки будешь отдавать мне всю зарплату. Это не рыбка, а жена какая-то получается. Зачем человеку такие стрессы с четвёртого класса?

– Ребята, – на этот раз из фантазий меня вытащил голос тёти Вики. – Спасибо, что погуляли с Пусей.

Сама невеста Пушкина уже нарядилась и тоже теперь гуляла, только с Саньком. Он бегал по детскому городку с очень грустным лицом.

– Что с ним? – спросил Вовка.

– Наверное, отругали, – решил я.

– Никто его не ругал, – сказала тётя Вика. – Он проснулся весёлым, а потом посмотрел мультфильм про динозавров. И всё.

– Нас вообще динозавры в последнее время много огорчают. – Я понимающе кивнул. – А всё началось с моей прабабушки… Меня из-за птеродактилей могли засмеять. А Санёк что говорит? Кто его обидел?

– Он говорит, что всё хорошо. Ему просто грустно.

Я смотрел на тётю Вику и понимал, что ей ещё грустнее. Меня учили, что врать плохо, но невесту Пушкина надо было спасать.

– Не переживайте, мы знаем, что делать, – говорю.

А сам вообще без понятия. Дети – они ж ещё непонятнее рыбок. А если молчат – то в десять раз непонятнее.

Мы с Вовкой сели на зелёную заснеженную скамеечку рядом с песочницей, в которой никого не было, потому что зима, и стали кричать:

– Сашка! Саня! Иди к нам! Мы пришли радоваться жизни! Будешь с нами.

Он подошёл, головой мотает, а у самого в глазах слёзы стоят.

– Не стесняйся, – говорю. – Выкладывай, что случилось. Если тебя испугал тираннозавр, мы его поймаем и съедим! Детективы маленьких в обиду не дадут.

Малец говорит:

– Я не маленький. Знаете какой я большой? Как динозабррр! Я каждый день спрашиваю: «Мама, правда же я огромный? Тираннозабр меня испугался бы. Ящерицы вот боятся. А дядька по телевизору говорит, что динозабры – ящеры!».

Мы с Вовкой подтвердили, что дядька умный и не соврал.

Санёк подсел к нам, ногами болтает. И вот что мы от него узнали!

«Чистая правда от Саши!»

…Мама говорит, что я настоящий динозавр, но почему-то при этом хихикает. Я ей: «Правильно говорить динозабр!» – всё-то я знаю.

Но мама назвала меня рыженьким курносым ящером и спрашивает:

«В садик пойдём?»

Я говорю:

«Давай лучше в зоопарк».

А меня – хвать за руку – и в садик. Но там у нас тоже почти зоопарк, живой уголок.

А ещё Лёша Клюшкин. Он говорит, что у меня имя неправильное и что я мелкий, а динозабры были большими. И ещё он вредный такой, смеётся:

«Люди вообще большущими не бывают. Только те, кто в баскетбол играет. Им нужно мяч в корзину закинуть, а она высоко висит. Баскетболистам лень высоко прыгать, вот они и вырастают такими длинными».

Ничего не понимаю, почему же мама говорит, что я большой? А потом я вспомнил, что взрослые ещё больше меня, и никакие они не динозабры или динозавры. Скукота.

Вчера в садике меня сначала похвалили за то, что я красивый в новом джинсовом костюме. Потом мы сели за круглый стол. Он белый, как мороженое, только несладкий. Я пробовал.

Воспитатель Вера Паповна заметила, что я грустный. (У неё есть от-чёс-тво, но я его не помню… Поэтому я называю воспитательницу Вера Паповна.)

Она спрашивает:

«Что с тобой, Саша? Не хочешь кашу? Давай я тебе варенья в неё положу».

«Нет, – говорю, – не надо варенье портить. Можно я пойду в уголок скучать до вечера?»

Вера Паповна у нас молодая. Это мама так говорит. Ещё Вера Паповна красивая, и глаза у неё добрые, голубые. Я шёл в уголок и думал, как здорово, что у нас такая воспитательница, а не ведьма с кривой волшебной палочкой.

В уголке мне стало так скучно, так скучно, что я случайно превратился в котёнка.

Вера Паповна как закричит:

«Саша, что с тобой? Почему ты такой маленький? И почему ты кот?»

А я на лапы свои смотрю, хвостом мотаю и отвечаю:

«Мяу».

Мне так страшно стало! Что же мама натворила! Зачем она мне каждый вечер говорила: спокойной ночи, котёнок?

А вообще, котёнком быть интересно. Вон муха летит, надо её поймать, если ребята гладить перестанут.

Я пошипел на всех и на кухню побежал. Там повар в белом халате ела колбасу. Вот так! А нам кашу противную даёт… Ой, молочко!.. Ой, повар злится! Я к Вере Паповне прибежал, она меня на руки взяла и давай моей маме звонить:

«Саша превратился в котёнка».

Мама из трубки кричит:

«Опять в котёнка? Я сейчас приеду».

Пока мама ехала, я уснул на руках у Веры Паповны. Она сказала, что я мурчащий котёнок и совсем не царапаюсь.

Эх, а так хотелось стать динозабром!

Вечером я снова стал человеком. Мама так обрадовалась! Просто у Пушкина аллергия на кошек: если бы он рядом со мной оказался, начал бы чихать во все стороны!

Дядя Саша перед ужином руки вымыл, спрашивает:

«Ну, Рыба, рассказывай, чем в садике занимался».

«Ничем, – отвечаю, – я муху хотел съесть, а потом мурлыкал и спал».

Мама мне рот рукой зажала и головой мотает:

«Сашка мух не ел. Он играл в конструктор».

Но дедушка меня учил, что врать плохо. Если врёшь – в кино в субботу не пойдёшь. А я люблю кино.

Я решил сказать правду:

«У меня не получилось собрать конструктор, потому что когти…

Зато я пушистенький такой, когда котёнок, меня даже маме отдавать не хотели».

Мы с Вовкой похвалили паренька за фантазию, но не поняли, чего тут такого страшного. С чего он так расстраивается-то?

Санёк принялся тереть глаза кулаками. Ясно, думаю, начинается плач царевны.

– Я ведь придумываю. Постоянно придумываю. Потому что так веселее. Но обычно все говорят, что я сказочник. А дядя Саша поверил. Он узнает, что я не умею быть котёнком и что я обманщик. И…

И не будет меня любить. Мне надо научиться становиться котёнком. Вы умеете?

– Владимир, это работа для профессионалов. У нас появилось новое дело! – решил я.

– Если ты умеешь профессионально превращаться в кота, могу пузико тебе почесать и надеть на спину плащ, который Юрка сшил. Сам я в таком не разбираюсь, – предложил Вовка.

– Печенькин, ты что? Я не оборотень. Нам нужно раскрыть дело о пропавшем счастье.

Вовка сказал, что дарить радость – его призвание. Так что он сейчас быстренько сделает Санька весёлым.

У тёти Вики было своё мнение. Она подошла, спросила, что с мелким. Но мы его не выдали. Сказали, что не раскрываем методы своей работы и уж тем более – секреты своих клиентов. Она говорит:

– Так это я вас наняла.

Вовка удивился:

– Мы работаем на того, кому помощь нужна. А здесь пострадавшая сторона – Санёк. От собственной глупости пострадавшая, но сторона.

Нам теперь нужно следственные действия провести.

Тётя Вика поёжилась от холода:

– Мы сейчас превратимся в снеговиков или сосульки, пойдёмте в тепло. Можете хоть до ужина помогать Саньке.

– Помогать убирать игрушки? – почти обрадовался тот.

– Лучше мы вернём тебе радость, – говорю.

* * *

В Санькиной комнате было немного тесно… для игры в футбол! А вообще, я удивился, что у него столько личных метров, на которых можно разместить одновременно за́мок, настольный хоккей, собранную из частей конструктора Звезду Смерти, и ещё останется место для танцев восьми людей или трёх кентавров.

– Ладно. – Я решил попробовать пойти лёгким путём. – Давай мы с тобой, мой друг, соберём твои игрушки. Вместе.

Мы делали это пятнадцать минут. Я раз тридцать наступил на невидимые детальки лего. Главное, конструктора нет, а я на него постоянно наступаю. Оказалось, мне повезло угодить на единственную мелкую детальку своим пушистым носком неровной вязки. И эта хитрая деталь ухватилась за носок, замаскировалась в нём и ходила вместе со мной, наверное, хихикала про себя.

– Ну ты уже испытываешь радость? – спрашивает Вовка.

– Нет. – Я не знал, на кого больше обижен: на носок или на конструктор.

– Да я не у тебя спрашиваю.

– Я рад, – улыбнулся Санёк.

Ой, чувствую, врёт. Не хочет огорчать. Если человек изобразил счастье на одну секунду, а потом возомнил себя небом в ненастную погоду и снова хмурится, значит, скоро дождик польёт. То есть слёзы.

Пришлось звать на помощь тяжёлую артиллерию – Лидку-в-горошек.

– Девчонки лучше умеют успокаивать, – говорю. – Лидка даже меня делает счастливым. А это надо уметь. На такое лет двести учатся в волшебных школах умных старост.

Лидка пришла, тоже выслушала историю Санька и сказала, что мы с Вовкой всё неправильно делаем:

– Человек боится, что его разлюбят! Так?

– Так, – одновременно ответили мы.

Да так одновременно – аж жутко. Даже букву «а» тянули одинаково – две секунды.

– Давайте мыслить логически… – продолжила Лидка. – Что мы знаем о Пушкине?

Я говорю:

– Его зовут как поэта. Он не пишет стихов. Служил в армии. Учится учить.

– И моет руки перед едой, – добавил Вовка.

Лидка заложила руки за спину:

– А ещё он умный и добрый. Как вы думаете, мог ли взрослый человек поверить в то, что ребёнок превращался в котёнка и обратно?

– То взрослый, а то Пушкин, ты не сравнивай, – умничал Вовка. – Он, может, наивный. Или очень хотел поверить в чудеса, но плохо себя вёл в детстве, поэтому Дед Мороз к нему не приходил. Вдруг в его жизни появляется Санёк, который выглядит как человек, которому можно доверять. И рассказывает про чудо! Пушкин радуется: ура! Бегает по зелёной полянке и думает, что жизнь лучше, чем казалась. Вдруг он уже ищет способ стать оборотнем, чтобы уметь превращаться? Это же так интересно!

Пока Печенькин разбивал Санькины надежды, Лидка дотронулась до мышки рядом с компьютером. Монитор загорелся. Но не в том смысле, что вспыхнул, а включился. Пожаров мы не устраиваем.

Лидка давай по клавишам стучать и мышкой ездить.

– Ребята, смотрите, вот история браузера. Кто-то искал ответ на вопрос «Как превратиться в котёнка?».

– Не ожидал от Александра Сергеевича, – говорю. – Он не похож на глупенького. Здесь что-то не сходится.

Санёк посмотрел в монитор и сказал, что это он пытался научиться превращениям, а не Александр Сергеевич.

– Молодец! – похвалил я. – Не только выговариваешь все буквы, но ещё и кнопки нажимать умеешь.

– Но читаю медленно.

– Это ничего, – успокоила его Лида. – Когда Андрей пришёл в первый класс, он читал не только медленно, но ещё и картаво! Я сразу на него внимание обратила: учится так себе, зато у него фантазия! И ещё он потешный.

Пока я вспоминал свой первый год в школе, Вовка сходил на кухню.

– Вот. – Он раскрыл ладонь с четырьмя конфетами: – Угощайтесь. Тётя Вика хотела всё мне отдать, но я не жадный. Шоколад помогает мозгам работать, так что угощаю ваши умища.

Мы съели сладости, сразу радостнее стало. Лидка пыталась убедить мальца, что Пушкин не разлюбит его, а я решил искать дополнительные пути. Если разговор не возвращает счастье в ребёнка, должно быть что-то ещё. Гляжу – на столе рамка лежит, упала чьим-то лицом вниз и не выполняет свою работу. Я считаю так: если ты рамка, стой и показывай всем тот портрет, который в тебя запихнули, даже если он не очень симпатичный.

– Санька, а почему твоя фотка валяется вот так? – Я поднял находку и аккуратно поставил рядом с компьютером: – Ты тут хорошо получился.

– И костюм котёнка тебе идёт, – захлопала в ладоши Лидка. – А он твой или садиковский?

– Мой.

– Тогда срочно надевай! – скомандовала староста. – Будем тебя в котёнка превращать.

Санька рот открыл:

– А получится?

– У неё всё получается, – говорю. – Это же наша Лида-в-горошек.

* * *

Нам с ребятами удалось отпроситься у родителей до самого ужина.

– Пускай Андрюха пользу приносит. Ещё насидится дома, когда захочет контрольную проболеть, – сказал дед.

Кто тут спорить станет? Точно не мои мама с папой.

И вот в Санькиной комнате собрались не только мы (все, кроме мальца), но и тётя Вика с Пушкиным.

Лида включила с компьютера песню про котов, а я со своего телефона – мяуканье. Мы так атмосферу создавали. Потом Вовка объявил:

– А теперь перед вами выступит превратившийся в котёнка Санька.

Мальчишка вошёл медленно на цыпочках и говорит:

– Мяу. Я котёнок, поэтому хожу вот так, неслышно.

– А это точно Сашка? – спрашивает Александр Сергеевич. – По мне, так настоящий котёнок.

Я взял в руки клубок и бросил его мальцу:

– Обратите внимание, как он здорово играет. Как запутывает нитки вокруг мебели.

Санька вошёл в роль. Он подкидывал клубок, ловил его, валялся на спине, поджав лапки. Мурлыкал и мяукал.

Такого счастливого лица я давно не видел. Даже у Печенькина. А он по жизни радуется. Даже стакану солёной воды. Я ему как-то раз такой подсунул. Он сделал глоток, потом запил это чаем и умилялся, что у него такой хороший друг – розыгрыши устраивает.

Пушкин и тётя Вика веселились ещё больше!

– Молодец, котёнок Санька!

– Как ты здорово превращаешься! Я знал, что ты настоящий артист! – восхищался Александр Сергеевич.

Санька подошёл к Пушкину и заглянул в глаза:

– Я только таким котёнком быть умею. Ненастоящим. А про настоящего придумал. А ты поверил. Ты больше не будешь меня любить?

– С чего ты это взял? – удивился Пушкин. – Нет же. Просто мне очень понравилась твоя история, вот я и сказал, что верю. Разве ты говоришь маме, что не веришь в бабку, дедку, репку и мышку, колобка и кота в сапогах, когда она тебе про них читает?

– Нет. Мне интересно. Я знаю, что это сочинил народ или какой-нибудь дядя.

– Вот и я так же. Люблю сказки. Взрослые ведь тоже дети. Нам хочется верить в чудеса. – Потом Пушкин обратился к нам: – Ребята, спасибо за то, что организовали для Сашки это представление. И даже мяуканье на фоне включили!

– Мы просто пытались раскрыть дело о пропавшем счастье. – Вовка поклонился, как артист.

– И сразу поняли, куда оно пропало, – поклонилась Лида. – Оставалось найти способ его вернуть.

Санёк обнял нас по очереди и сказал негромко:

– У вас получилось. Спасибо. Я попробую ещё что-нибудь про себя-котёнка придумать, чтобы папе Саше понравилось. Ой, дяде Саше.

Мальчишка замер и растерянно посмотрел на Пушкина.

Александр Сергеевич присел рядом с мальцом и обнял его:

– Никаких больше дядь – называй меня папой. Сын.

* * *

Дома я очень радовался, что мы так здорово помогли Саньку. Он ведь добрый и котов любит. И Пушкин – тоже. И собачка у них ростом с кошку. Да и зовут её Пушок.

Мама услышала эту историю и почему-то заплакала. Я чуть не запереживал, а потом вспомнил, что девчонки и женщины от счастья тоже постоянно плачут. Была бы мама не такая жалостливая, чаще бы меня ругала. Я ведь не сокровище, а Андрей Светлячков – один из школьных детективов. Ученик 4-го «А».

Вчера родители спросили, как наш класс хочет отметить выпускной. А мы не знаем как. Мы вообще выпускаться пока не хотим. Пятый класс – это здорово, но ведь там не будет Марь Палны. Только в коридорах, в учительской, столовой, кабинете директора. Не знаю, каким образом, но мы даже там встретимся. Мне это сонник подсказал… Ну и пусть мы его сами составили. Главное – решили, что сохраним свою команду и будем детективничать до самого одиннадцатого класса. А пока у нас есть несколько месяцев до выпускного. Наверняка за это время с нами успеет наприключаться много интересного.

Кстати. Скажу вам по секрету. Похитителя сонника мы нашли. Это была наша уборщица, но она не собиралась ничего воровать. Взяла, чтобы посмотреть, что её сон значит, а потом её завуч в гардероб позвала, и как-то всё завертелось.

Тётя уборщица сказала, мы не просто насочиняли, а правильно всё предсказали. Так что мы на неё не в обиде. Книги затем и нужны, чтобы их читали. Она нам тоже недавно несколько листочков принесла, чтобы дополнить доработанное издание. Интересно, каким оно будет к нашему одиннадцатому классу…

Content

Александра Калинина
Детективы из 4 «А». Птеродактили и Пушкин

Дело о Юрке и динозаврах

Звериный КрутЮРье, ой, кутюрье

Пушкин знает! Или дело, где всё запуталось

Дело о пропавшем счастье