Александра Калинина

Детективы из 4 «А». Шерлок Крутиков и похищенные галактики: Здравствуй, Шерлок Крутиков! Вертолётные галактики

Иллюстрации: Кристина Бородина

© А. Н. Калинина, текст, 2020, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

История первая

Кто речку сломал, или Дело о пропаже дашки

В школе главное что? Не заснуть. Это очень трудно, если ты всю ночь на телефоне играл. Хуже всего на физкультуре, когда отжимаешься от пола. Я сегодня два раза отжался, и всё. Мне стало сниться мороженое, будто я его ем. А оно откуда-то свисток рукой вафельной достало и как дунет! Открываю глаза, а это наш физрук.

Думаю, тоже мне, Соловей-разбойник. Не на контрольной же по математике мне мороженое во сне есть. Мне двойки не нужны. Родители грозились, если схлопочу двойку, вместо смартфона дать мне кнопочный телефон. Но это же кошмар какой-то!

Вон Юрка отжимается, а потом ещё и подтягивается. Правильно делает! Должен же кто-то осенью яблоки у школы срывать с высоких веток. Яблоки кислые-кислые, я как раз такие люблю. А ещё я люблю пятницы. Потому что скоро отдыхать от школы. А школе от нас отдыхать. Но школе лучше, ей на дом учить стихи всякие не задают. А мне знаете какой сложный задали? Я и сам не знаю, точнее, забыл. Поэтому решил, что в понедельник заболею. Вовка Печенькин обещал научить меня, как это делать понарошку.

Лежу, думаю об этом, вдруг – звонок. Противный, громкий. Зато теперь можно носиться не по физкультурному залу, а по коридору. Только сегодня что-то совсем не хочется бегать.

Лида, староста нашего класса, уже успела переодеться в школьную форму.

– Андрей, а ты что, весь день в спортивном костюме будешь? – удивилась она. – Придёшь так на контрольную – тебя из класса выгонят!

Нашла чем пугать!

– Я, – отвечаю, – знаю, как правильно одеваться. Вот будет пожарная тревога, я схвачу на руки Бандита и вынесу его во двор. А форма такая тесная – в ней спасаться неудобно.

Бандит – это пёс, который в нашей школе недавно поселился. Утром вахтёр прячет его под столом. Половина Бандита из-под стола торчит, а мы все делаем вид, что не видим её. И директор тоже делает вид – больно уж он собак любит. Кинет под стол кость. Пёс её жуёт да так чавкает! Даже я так не умею! Бандит умный, он нашу школьную кошку Ксюшу не обижает, а она ему за это куски котлет из столовой приносит. И тогда они вместе чавкают.

Только я размечтался, как научусь на всю столовую чавкать, ко мне Юрка Крутиков, тот, который главный по яблокам, подбежал:

– От чего спасаемся? От контрольной?

Я глаза выпучил:

– Если от неё спастись, то потом от мамы придётся спасаться. А от отца – и подавно. Он у меня в этот раз точно смартфон отберёт. И никаких вам лайков за картинки с котами. Поняли? Мне нельзя сегодня ничего прогуливать.

Юрка волосы расчёской уложил:

– Я готов получить свою двойку. Пойдёмте.

Везёт, думаю, человеку. У него небось из комнаты телевизор не выносили за плохие оценки. И вообще, шутит он – Юрка учится хорошо.

Мы топали, я считал шаги, а потом сбился и размечтался:

– Вот бы на часок с Крюковой местами поменяться. Её сегодня до конца дня отпустили. Она вообще с середины физкультуры ушла.

Мимо как раз директор проходил. Серьёзный такой, будто он не директор, а целый президент!

Он схватил меня за плечо:

– Андрюха, стой! Что ты там про Дашу Крюкову говорил?

Я плечами пожал:

– Что хочу с ней местами поменяться. Потому что Даше везёт. А мне опять двойку получать.

Андрей Андреич вздохнул и тихо так сказал:

– Было бы чему завидовать.

Странный он сегодня. Директору меня не понять, он наверняка знает математику на «пять», а русский язык – вообще на «шесть». И девчонки у стенки шушукаются. Никто не бегает, портфелями не дерётся. Завуч бледная куда-то побежала. Может, утюг забыла выключить?

Я пока про утюг думал, мы с Лидой и Юркой раньше времени на контрольную пришли и втроём за одну парту сели.

Марь Пална, наша классная руководительница, от неожиданности мел выронила:

– Это что за Змей Горыныч трёхголовый? Почему вас столько за одной партой?

– Правильно, – я расписывал ручку, – двухголовых Горынычей не бывает. А мы вообще – три богатыря. Одна голова – хорошо, а три – лучше. А ещё оценка «три» лучше, чем «два».

Учительница так на меня посмотрела, что я язык прикусил, причём по-настоящему.

– Андрей, шутить ты дома будешь, сейчас же садись за свою парту. Тут не до веселья.

Я тетрадь свою с помятым уголком и ручку погрызенную взял и поплёлся на первый ряд к окну. А там всегда ветер из щелей дует. Зато теперь я могу по-настоящему заболеть! Пока я к парте шёл, споткнулся о свои развязанные шнурки и шлёпнулся.

И тут я вспомнил, что у меня сегодня на контрольной соседки по парте не будет. Я же с Дашкой уже неделю сижу, а она ушла.

Я руку поднял:

– Марь Пална, Крюковой нет, мне не у кого списывать, ставьте мне вашу двойку, я пойду газировку пить и на гитаре играть дома. На улице холодно.

Смотрю, а учительница не ставит двойку. Рукой махнула на меня, мол, спиши у Андреевой. Я так удивился! А учительница чуть не плачет.

– Марь Пална, – мне её жалко стало. Она мировая учительница! – Это девочки у нас рёвы-коровы. А вы не такая. Что у вас случилось?

Марь Пална два раза по мобильному позвонила. Он у неё кнопочный. Наверное, её за плохое поведение тоже родители наказывают. Но разве может учительница хулиганить? Позвонила она и выбежала за дверь.

Я – за ней.

Потому что из её разговоров я узнал, что Крюкова не просто с уроков отпросилась. Она пропала. Вообще. Привидением, что ли, стала?

Я в класс вбежал, кричу:

– Юрка, Лида, бросайте вы эту контрольную. Тут человек пропал. Пойдёмте, послушаем, что учителя говорят, я видел, как они к директору пошли. Он, наверное, поэтому сегодня такой серьёзный ходит.

Юрка и Лида побежали за мной на второй этаж. Юрка – высоченный, а Лида – маленькая, тоненькая, с двумя хвостиками на голове. И чего они решили за одну парту сесть? Они совсем не похожи. Одно их объединяет – им бы приключений, да побольше. Вылитые я!

В директорском кабинете никто не шумел. Говорил один Андрей Андреич. Как будто сам с собой:

– И что мы скажем родителям? «Ваша дочь пропала с середины урока физкультуры»? Мы должны были отпустить её после урока, а не во время него. Родители просили после…

Лидка мне на ухо шепчет:

– Вспомнила, Крюкова говорила, что ей сегодня к зубному надо.

А она их боится, как пауков! Ух!

– Хм, это что же, Крюкова просто сбежала? Так давайте её искать!

Юрка облокотился о стену:

– У Крюковой имя есть. Даша. Это раз. А если мы уйдём, то пропадут ещё трое.

Вот смешной, как будто мы раньше по детективным делам с уроков не уходили.

– Юрка, – говорю, – была бы осень, я бы на твои яблоки подумал. Что у человека живот разболелся и она не к зубному, а к другому врачу пошла. Но сейчас уже холодно. И лёд на речке.

Лидка как рванёт – мы еле её догнали. Такая мелкая, а бегает будто у неё ноги по два метра!

Мы ни о чём её спрашивать не стали, тоже на себя куртки нацепили, шарфы повязали – криво и шапки надели шиворот-навыворот. Хоть сапоги натянуть не забыли! Так и выскочили из школы.

Лидка нам говорит:

– Мне сейчас её мама сообщение прислала. Дашки до сих пор дома нет. А до них от школы две минуты идти. А ещё я видела, что она с собой в мешке для сменки коньки приносила.

Я чуть на лестницу скользкую не сел:

– Если Крюкова собиралась после физкультуры к зубному, а потом домой, то зачем ей коньки в школу брать?

Юрка подумал-подумал:

– А если она после врача хотела на уроки вернуться?

– От зубных не возвращаются, – говорю, – ой, то есть в школу не возвращаются. Идут с родителями мороженое есть. Но коньки? Она что, решила по реке сбежать от зубного? На коньках это можно быстро.

Лида поправила шарф:

– На автобусе ещё быстрее получилось бы. Правда, на речке её никто искать не будет.

Юрка хитро улыбнулся:

– Кроме нас. Кстати, у меня же брат в первом классе учится. Помните? Он иногда умным бывает. Давайте брательника с собой возьмём. Тем более у него уроки уже закончились. А ещё надо Вовке Печенькину, Светке и Антону позвонить. Пускай нас догоняют.

И вот мы на речку потопали. Прямо так, в школьном.

Вообще, я очень люблю плавать. Особенно во сне. Потому что в жизни у меня получается только хвастать, что я здорово ныряю, а потом стоять по пояс в воде. Потому что страшно и мокро. Я однажды хотел поплыть, воды нахлебался, у меня потом живот болел. Лучше уж я чай буду пить, чем речную воду. Зато Юрка так любит купаться! Наверное, русалкой в прошлой жизни был. Мне сосед рассказал, что все мы в прошлой жизни кем-то были. Я, наверное, был верблюдом. Колючку специальную верблюдовую жевал. Или верблюжью. Потому песок люблю и пляж. Ой, я же про речку рассказывал! На ней бывает и хорошо. Зимой. Вот как сейчас. Потому что зимой на ней каток делают какие-то добрые дяди. От школы до неё всего несколько минут ехать или полчаса идти. И вот приходим мы на реку, а по всему катку – дырки. Будто его червяк везде продырявил. Думаю: что за ерунда такая? Мы Крюкову ищем, а не речку в дырочку.

Лида решила, что это инопланетяне прилетали нас похищать. Но не нашли нас и украли лёд. А может, и Дашку с её коньками прихватили! Юрка шарф свой синий рывком ото рта отодвинул и проклацал зубами:

– Это не инопланеттяне. Они детей воруют обычно на огромных летающих тарелках, а тут были какие-то мелкие тарелки. Но одинаковые. Вон, круглота везде одинаковая.

– Конечно, – говорю. – Все тарелки должны быть одинаковыми, а то инопланетяне подерутся, пока будут решать, кто заслуживает самую большую.

Юрка подошёл поближе к одной из дырок:

– Андрюха, что о тарелках спорить? Самую большую заслуживаю я. Со щами. А здесь точно постаралось чудовище.

Я заглянул в дырку, думал, Юрка там и вправду кого увидел.

– И где оно? – спрашиваю.

– Нигде. Но оно тут ныряло и своей головой лёд везде продырявило. Я лучше подальше отойду. Вдруг это Лохнесское чудовище как высунет свою шею длиннющую! Я как испугаюсь! А вы потом об этом всей школе расскажете. Если оно вас не съест.

И вот мы все смотрим на Юрку и его брата-первоклашку. Мальчишка хоть и семилетка, но его родители в честь знаменитого сыщика назвали Шерлоком. Интересно, догадается он или нет, кто речку продырявил?

Лидка поправила хвостики. Которые головные. То есть которые на голове растут. Поправила и пошла к следующей дырке. Только вздыхает. А Шерлок варежки подтянул, шапку со лба сдвинул. Идёт, напевает:

– Выходи, тот, кто речку жевал. Я тебя в полицию отведу, – и тут он как заорёт: – Я нашёл! Вон, штука. Как у лыбаков.

– Он букву «р» не выговаривает, – зачем-то напомнил Юрка. – Какая штука? У каких рыбаков?

Смотрим, ко льду примёрзла леска с мормышкой. Это такая штука, на которую рыбу ловят. Молчим. Ну, думаю, сейчас наш маленький детектив точно догадается, что это за дырки.

Шерлок поправил шапку-ушанку и выдал:

– Это чудовище ест лыбаков!

Я смотрю, а ему страшно. Глаза на мокром месте. Думаю, надо мальца успокоить.

– Не рыбаков, – говорю, – оно ест, а удочки.

Лида на меня глаза огромные вытаращила:

– А зачем? Оно такое голодное?

И тут Вовка из-за моего плеча показался. И как мы не заметили, что друзья-детективы из нашего класса уже здесь.

– Мы можем закинуть свои удочки и ждать, пока чудовище клюнет. А потом отнесём его в зоопарк.

– Может, в океанариум! – подыграл я ему.

Лида помолчала и спросила меня:

– А чудище – оно взаправду?

Я вздохнул:

– Откуда я знаю? Если взаправду, то мы его найдём и в наказание приведём на урок по окружающему миру. Нечего было портить нашу речку. Но, вообще-то, мы Дашку пришли искать.

И вдруг мне самому страшно стало. Вон, лунки есть, а рыбаков нет. И Дашки тоже нет. Может, их всех украли инопланетяне. Лидка умная, она говорила, что у учёных есть доказательства существования пришельцев. Они их даже фотографировали. Или, может, Дашку и в самом деле съело чудовище?

Я к мелкому подошёл:

– Слушай, Шерлок. Хочешь быть детективом? Главным не назначу. Ты ещё маленький. Но зато будешь в нашей команде. Тем более ты тёзка Шерлока Холмса.

Лида сначала обрадовалась, что нас ещё больше стало, закружилась на месте, а потом вспомнила про контрольную.

Я же на контрольную махнул рукой! Что о ней грустить? Она всё равно уже закончилась. А тут целая Крюкова пропала! Человек важнее математики.

Шерлок дёрнул меня за руку и хлюпнул:

– А пойдёмте к вашей Илюковой домой!

Юрка обрадовался:

– Видали, какого я брата воспитал гениального! Точно, может, Дашка записку какую оставила. Или улику! Побежали. А с речкой мы ещё разберёмся.

Радовались мы целую секунду. А потом Лидка как закричит:

– Ребята, смотрите, Дашкина варежка на льду. Значит, она здесь была! Это точно её. Вон, на ней снегирь нарисован и рябина. Эту рябину для снегиря Дашка сама вышивала, чтобы он «не голодал».

Шерлок повертел варежку и так и сяк:

– Значит, она от кого-то убегала, потому и потеляла валежку. Но её здесь уже нет. Может, она спляталась где-то? Чудища жуткие, инопланетяне ещё хуже. Если они не утащили Дашу, то она убежала. Давайте мы тоже отсюда пойдём. Я уже боюсь.

Идём мы с речки, думаем, куда же Крюкова без варежки в такой холод? Я и то снежки без рукавиц не леплю. Знаете как здорово снежками кидать в цель? В дерево! А потом, буме, мимо! И кто-нибудь истошно кричит, что ты хулиган, в серьёзных людей снежками попадаешь, и грозится руки оторвать! Почему-то я всегда вот в таких серьёзных случайно и попадаю.

Я даже о Крюковой почти перестал думать. Взрослые такие глупости иногда говорят, а хулиганом называют меня. Вдруг вижу, дядя Миша идёт. Друг моего папы. Я к нему подбежал:

– Здравствуйте, а вы случайно Крюкову не встречали? Помните, вы несколько раз у Юрки её портфель вырывали, когда он отнимал его у Дашки и бегал с ним по дворам?

Дяде Мише очень подходит его имя: он такой огромный – руки большущие да ещё вечно лохматый. Волосы длинные, из-под шапки торчат. Жалко, что не шерсть, а то бы вылитый медведь был. Стоп, а из кармана у него что торчит?

Я кричу:

– Вовка, хватай дядю Мишу! У него Дашкина перчатка.

Мы окружили дядю Мишу со всех сторон. Лида сделала снежок:

– Признавайтесь, видели Дашу? Это вы её напугали?

– Конечно он, – Шерлок то направо голову наклонит, то налево. – Он же вылитый медведь. Вот Клюкова и убежала.

Андрей злится:

– Ещё и шуба пушистая! Зачем детей на реке пугаете?

Дядя Миша сначала застыл и слушал нас так удивлённо, будто он не виноват. Ага, так мы и поверили!

А потом он рассмеялся:

– Никого я не пугаю. На речке вообще сегодня детей не было. Но я возле одной лунки нашёл варежку и вспомнил, что видел такую у Дашки вашей.

– А зачем вы взяли варежку? – Светка, хоть и пришла позже нас, сразу принялась детективничать. Она мёрзла, потирала руки, но не сдавалась: – Это девочковая варежка, она вам не подойдёт. На такую-то лапищу.

– А ещё она одна! – вмешался Шерлок.

– Уж сколько нашёл! – Дяде Мише мы казались смешными. Наверное. Потому что он улыбался во весь рот. – Хотел отдать её Дашке. Расстроится же девчонка. А с чего вы взяли, что её кто-то пугал?

Лида окончательно рассердилась и топнула ногой:

– Пропала Крюкова. Где её теперь искать?

Дядя Миша пожал плечами и волосы пригладил:

– Домой к ней сходите, может, она в шкафу от уроков прячется!

Шерлок обрадовался:

– Вот и я сразу сказал, что нужно домой. А тут эта перчатка. Плидётся Дашу заново искать. А где она живёт?

* * *

Мы неслись к Дашкиному подъезду, скользили, падали, но не сдавались.

А вот и её пятиэтажка. Домофон не работает, стены изрисованы. Всё как я люблю. То есть мне это в чужих подъездах нравится, а мой трогать не надо – он красивый, чистый.

Дверь нам открыла тётя в синем халате. Она вытирала слёзы и хлюпала носом.

– Это Дашина бабушка, – подсказала Лида.

Шерлок даже сапоги не снял – он громко поздоровался и пошагал по коридору. Идёт, а за ним следы грязные-грязные остаются.

Через минуту мальчишка с важным видом заявил бабушке:

– Даши нет дома. А мама и папа её где? Тоже плопали? Навелное, они сбежали.

Я заметил усатую морду сидящей за тётиной спиной кошки и добавил:

– Точно, так торопились, даже кошку забыли прихватить.

Тётя в синем халате отмахнулась от нас:

– Нет у нас никакой кошки и никогда не было. Лида, что это за мальчишки?

Лида с ужасом посмотрела на бабушку:

– Это мои друзья. А вы точно про кошку помните, что её не было? Просто она есть. У вас за спиной.

И тут пушистая хвостатая сказала:

– Мряу.

Бабушка аж подпрыгнула! Надо же какая спортивная! Не то что я.

– Это ещё что за чёрно-белое чудище?

Вовка только руками развёл:

– Наверное, Дашка в кошку превратилась, чтобы к зубному не идти. Она точно не оборотень? А то у нас сегодня на речку инопланетяне прилетали, вдруг они вашу внучку заколдовали?

Это даже мне глупым показалось. Я разулся и попросил, чтобы меня в Дашкину комнату впустили. Но там, кроме одной куклы с хитрющим выражением лица, ничего подозрительного не было. Никаких улик.

Лида подошла ко мне:

– Родители Дашкины пошли её искать. Я узнала. И пока не нашли. Даша домой не возвращалась. Она должна была своим ключом дверь открыть. Она, когда домой поднимается, всегда газету из почтового ящика забирает.

– А сейчас не забрала! Не найдём мы девчонку.

– Заблала, – Шерлок листал газету. – И на тумбочку в плихожей положила. Мама с папой домой плишли, хотели с Дашкой в больницу идти. И увидели, что газета есть, а Даши нет.

Во, думаю, такой мелкий, а умный, как мы. И серьёзный такой же.

Вовка вмешался:

– Тут такое дело. Или Дашка ушла, или её украли, или она и вправду стала кошкой.

Антон помотал головой:

– Нет, не могли нашу Крюкову украсть – она так громко кричит! Как сирена! Тут бы весь дом слышал, а на улице бабушки только о ней и говорили бы.

Смотрю, у кошки – ошейник, а на нём – телефон. Здорово! Я от радости Дашину бабушку обнял и давай телефон набирать.

Мне девчоночий голос говорит:

– Алло!

– Мяу, – отвечаю.

Голос помолчал. А потом:

– Что это ты на меня мяукаешь?

Я ответил, гладя кошку:

– Девочка, ты хвостатую пушистую подругу не теряла?

Девочка растерялась:

– У меня подруги не хвостатые…

– Я спрашиваю про кошку! У неё на ошейнике твой номер!

И тут я всё узнал. У Веры (так эту девчонку зовут) есть младший брат. И у него – аллергия на кошек началась. И вот Вера решила своё хвостатое чудо пристроить. У неё есть три лучшие подруги. У Веры, а не у кошки. У кошки, может, их штук сто!

– Понятно, – Шерлок мял в руках шапку. – И она не знала, кому отдать кошку…

– Да ты догадливый, – я похлопал мелкого по плечу, – кошка-то породистая, дорогая, её все трое взять захотели. Родители Вере сказали, мол, сама выбирай, которой отдать, – будешь к ней ходить, навещать кису. А наша Дашка самой хитрой оказалась. Она Вере предложила отдать за кошку свои коньки, поэтому и взяла их в школу.

Вовка обрадовался:

– Получается, она кошку принесла сюда, а сама спряталась, чтобы родители не ругали.

– Навелное, у Велки и спляталась, – догадался Шерлок.

Я говорю:

– Именно!

Тут меня Дашкина бабушка обняла. Потом она на кухню кинулась, пряников оттуда принесла. Я же говорю – быстрая, спортивная.

Мы ещё раз Вере позвонили и попросили, чтобы Даша свой мобильный телефон включила, сказали, что бабушка и родители обещали её за кошку не ругать.

Из подъезда мы вышли довольными. Пускай портфели в школе остались. И контрольная сама себя не написала. Между прочим, родители Крюковой обещали Марь Палне про наш подвиг рассказать.

У моего дома мы встретили дядю Колю, он похвастался, что на речке было соревнование рыбаков. Он победил. Я его за это пряником угостил. Помните, мне Дашкина бабушка их много дала? Мы немного расстроились, что это не инопланетяне и не чудовище дырок наделали во льду. Гляжу, а у дяди Коли из кармана Дашкина варежка торчит.

– Это у вас откуда? – спрашиваю.

Он пряник жуёт:

– Это вчера Даша Крюкова к нам приходила вместе со своей бабушкой. Ушли, варежки оставили. Ну, я сегодня на рыбалку собрался, мне сказали, возьми варежки, Крюковым занеси. А я забыл. Думаю, ничего, домой пойду – забегу к ним. Потом, ап, смотрю, а варежек нет. Хорошо, дядю Мишу встретил. Вижу – вот они, варежки, у него. Но у Миши только одна оказалась. Я к Крюковым и заходить побоялся.

Мы вторую варежку достали, которую на речке нашли:

– Берите и никого не бойтесь! Теперь вас не будут ругать. Мы тоже дядю Мишу встретили, но так торопились, что забыли у него варежку забрать.

Дядя Коля хитрым оказался – он сказал, что мы молодые, у нас ноги быстрые, пусть они нас вместе с варежками к Дашке примчат, а он домой пойдёт. Так что нам пришлось вернуться. Ну и ладно!

История вторая

Оладушки-фрисби

Школу я люблю за каникулы! А ещё за то, что перед ними нас начинают вкусно кормить в столовой. Даже чай греют. Хотя я люблю холодный. Сначала у меня от него горло болело, зато я на всякие скучные уроки не ходил, а потом ещё две недели физкультурой не занимался. Зато теперь у меня горло никогда не болит. Потому что я закалился. И это тоже хорошо! Я не могу нормально даже зимой простудиться, хоть сто эскимо на улице съем. Но это я хвастаюсь. А рассказать хотел о детективном деле! Ещё с утра я знал – сегодня будет весело. Мы устроим конфетное побоище. Я специально притащил в столовую много-много леденцов, Антон – ещё больше. Он же главный хулиган. И Архип из третьего класса – целую кучу. У него мама на конфетной фабрике работает бухгалтером. Что-то там считает. Наверное, конфеты. У Архипа всегда столько ледяшек, что я думаю, его мама никакой не бухгалтер, а директор. Мы хотели раздать одноклассникам конфеты для бросания друг в друга. Но оказалось, многие третьеклашки принесли сладости с собой. Да ещё какие! И вот мы через всю столовую давай друг в друга пулять конфетами. Одни их кидают, другие подбирают и убегают есть!

Я кричу:

– Снаряды не трогать!

В общем, мой класс счастлив, параллельные классы тоже. Ученики суют ледяшки в карманы, а классные руководители бегают по столовой и их успокаивают:

– Повоевали – и хватит!

– Быстро садитесь за стол! Что у вас за привычка такая – перед каждым Новым годом конфетами кидаться?

– Сейчас директора позовём! И никакого вам праздничного завтрака!

А нам, между прочим, как обычно перед каникулами, на завтрак не манные каши давали, а оладушки со сметаной. Мы решили успокоиться. Потому что оладушки – это вкусно. Я сразу сметану умял. А потом оладушку – кусь! Мой зуб почти сделал хрусть. Это значит – чуть не сломался. Я ударил оладушкой по столу. Слышу: «Бум». Ну, думаю, скорее стол сломается, чем этот маленький блинчик. Может, этот оладушек пролежал во льдах лет сто и его разморозить забыли?

Тут гляжу, Вовка сидит и ест свою порцию со скоростью пса Бандита. Вот, думаю, зубы у человека крепкие. Вовка как будто мои мысли услышал.

– Андрюха, – говорит он, а сам жуёт, – правда, вкусно? Горяченькие.

– Ага, – отвечаю, – только что из печки! Как бы не обжечься! Да ну тебя, пойду лучше в класс.

Я очень обиделся на праздничный завтрак, но взял его с собой. Достал из портфеля тетрадь зелёную, листок вырвал и оладушек в него завернул. А потом положил его между учебниками.

– Кушайте, говорю, уважаемые учебники, людям такое нельзя. Только толще не становитесь, а то я вас выучить до конца года не успею. Вы и так сложные.

Иду я по коридору. Он весь такой нарядный. На стены снежинки наклеены. Красивых среди них, правда, мало. А на те, которые я сделал, вообще смотреть страшно. Это не снежинки, а клочья бумаги какие-то. Подумал я об этом и собрался весь день грустить. Но тут навстречу мне идёт Лидка в белой кофточке и чёрных брюках.

Я ей улыбнулся:

– Признавайся, почему на завтрак праздничный не ходила?

Она в пол смотрит.

– Андрей, – говорит, – я деньги дома забыла, а просить постеснялась.

Я отвечаю:

– И правильно сделала. Нам на завтрак тарелки фрисби давали! Вот! – Я достал оладушек.

Лидка смотрит на меня, моргает:

– А разве тарелки фрисби не пластмассовые? – Наивная девчонка. – Их кидают друг другу. Вместо мяча.

Я молча положил оладушек Лидке в руку. Она подпрыгнула и как закричит:

– Какой холодный! Выброси!

Я и выбросил. Дверь в наш класс была открыта, так что оладушек в неё влетел, как НЛО! И врезался в вазу на столе Марь Палны.

Ваза треснула, и вода пролилась на стол. Заодно и на наши тетрадки с сочинениями. Обидно! Я такое замечательное сочинение написал про Деда Мороза и Деда Размороза.

У доски стоял в новой футболке с енотом Кирилл Ветров. Он для того там и стоял, чтобы все его футболку видели и хвалили. Но тут Кирилл от неожиданности подскочил, схватил наши тетрадки, кричит:

– Я их спасу!

Пока я придумывал, где взять фен, Кирилл взял сразу несколько тетрадок и давай их выжимать, как бельё! И тут я задумался…

Кирилл выжимает тетради, кричит:

– Что, Андрюха, засмотрелся на мою футболку? Купи себе такую же! Хватит в своей скучной серой кофте ходить! И вообще, помоги мне!

Я посмотрел на свою кофту. Ничего она не скучная. На ней даже значок есть в виде кота, который сидит в кофейной чашке. Так что кофта у меня весёлая, можно сказать. А голова моя мозга умного полна.

Я увидел краем глаза, как Вовка пробегает мимо, и схватил его за рукав пиджака.

– Стой, Печенькин, – говорю, – пусть Кирилл глупостями занимается, а нам надо Марь Палну спасать.

– От тебя? – засмеялся Вовка. – Это же ты у нас чемпион по метанию блинчиков в вазы.

– Ты слушай, – отвечаю. – Сегодня не День учителя и не Восьмое марта. Цветов в вазе не стояло. А вода была.

Лидка понюхала чью-то тетрадку:

– Тиной не пахнет, значит, водичка-то свежая.

Она ворот у блузки поправила и палец вверх подняла, как учёный:

– Значит, Марь Пална приготовила воду для цветов, которые ей должны принести. А теперь их ставить некуда. Если только в банку-непроливашку.

Вовка заулыбался:

– Да и плевать! Сегодня Андрюха, – а Андрюха – это я, – мой герой! Вы знаете, какое я сочинение написал? Никакое. Забыл я про него, весь вечер хомяка учил через обруч прыгать. А теперь тетрадок нет, значит, двойка отменяется.

Лида волосы рукой расчесала, да так неудачно, что только запутала:

– Ты хомяка прыгать через обруч учил? И что он тебе на это сказал?

– Что разговаривать не хочет, – огрызнулся Вовка. – То есть он промолчал. Может, он обиделся на меня. Но он разговаривает, я ночью слышал, как он стихи читал про природу!

Вот тут мы и про вазу забыли, и про то, что нам покажут где раки зимуют. Давно обещают, а всё не показали. Хотя у нас хорошо получается вести себя плохо.

В общем, весь класс теперь только и думал, что о Вовке, которому хомяк про природу рассказывает.

– Может, он за тебя и сочинения писать начнёт по ночам? – Кирилл теребил коленку.

– Может, и начнёт, – рассердился Вовка. – А что? Он любит по компьютерному столу ходить. Может, он облучился и стал хомяком с суперспособностями. Только вот с обручем у него пока не получается.

– Раз он такой способный, пусть теперь за всех сочинения пишет, – предложил кто-то.

Я даже не сразу понял кто. Ещё закричал, что это отличная идея.

И вдруг до меня дошло, что это был голос Марь Палны.

Обернулся, смотрю на неё. А она – на меня. И на вазу. Потом опять на меня и на вазу. Красивая такая стоит, в белой блузке, как будто на праздник собралась. А мне вот не до праздника – страшно, и всё тут.

– Марь Па-пална, – я заикаться стал. Но вы не переживайте, сейчас уже всё прошло. – Вы не подумайте, мы не верим в хомяков говорящих. Вовке эта ерунда приснилась просто.

Марь Пална погрустнела, сумочку на спинку стула повесила и ответила:

– Зато я скоро начну в говорящих хомяков верить. Что ж это такое? Столько учеников в классе, ваза разбита, а никто не может найти преступника? Вот в это я точно не верю!

Я подумал, что не такое это уж и преступление, но мои уши стали горячими. Значит, покраснели. Пора признаваться.

– Не надо никого искать, – говорю, – это я оладушком её разрубил. Случайно.

Пока я признавался, все уселись за парты и сидели молча.

– Больше никто ничего сказать не хочет? – Марь Пална упёрла руки в боки.

Сердится, значит.

Антон крикнул:

– Никто ничего сказать не хочет, кроме Вовкиного кота?

И все рассмеялись, кроме нас с учительницей и Лиды.

Марь Пална ругать никого не стала и показывать, где раки зимуют, она закрыла лицо руками и выбежала из класса.

Мы с Юркой бросились за ней. Сначала врезались друг в друга, пока к двери неслись, а потом чуть на хвост псу Бандиту не наступили. Разлёгся тут!

Но Марь Палну мы догнали быстро. Учительница хотела в столовой укрыться, наверное, чтобы мы не видели, как она плачет. А я не дал. Встал в дверях, руки в стороны расставил!

– Не пущу я вас туда. Хоть к директору меня ведите, – говорю. – Вы же знаете, что там творится!

Марь Пална слёзы руками вытерла и шёпотом спросила:

– И что же?

Ничего себе! Так наша классная ничего не знает? Странно. Она же с нами блинчики ела. Или учителям только тёплые дают?

Я ткнул пальцем в Юрку:

– Вот! Он не даст соврать! Это я вашу вазу – бац – и вдребберебе. Оладушком.

– Вдребезги, – уточнил Юрка.

– Вот именно! Но виноват не я! А повара! Они оладушки не греют.

Я огляделся. С некоторых столов ещё убрать не успели. На них стояли тарелочки с оладьями. Я кинулся к тарелкам и давай ощупывать «праздничный» завтрак. Марь Пална, наверное, подумала, что я енот какой и всё к себе решил утащить. Она подошла, взяла меня за руку:

– Андрей, ты не заболел? – Мне стало приятно, что учительница так разволновалась за меня. – Почему у тебя руки такие холодные?

– По сравнению с оладушками они горяченные, как лава в вулкане, – отвечаю.

Марь Пална взяла оладушек в руку. Тут её глаза увеличились, как у героя какого-нибудь японского мультика. Потом она постучала оладушком об стол:

– И сегодня это ели все? – Учительница чуть не плакала.

Юрка постучал оладушком по столу и заявил:

– Не все ели. А только те, кому тёплые достались. Остальные ушли. А лично мне стало интересно, что задумал повар. Может, у него сестра зубным врачом работает, вот он и хочет нам зубы испортить. Я хотел Андрюхе сказать об этом, но не успел. Сами знаете, что было дальше: ледяной оладушек был брошен в вазу. Нам стыдно.

Тут вышла повар в белом, как лист в моём альбоме для рисования, колпаке. А знаете, почему у меня листы в альбоме белые? Пока я придумываю, что бы такого накалякать, раздаётся звонок. Потом за меня папа дома рисует… В общем, повар вышла и стала молча собирать блинчики на поднос. А сама на нас косится, будто ждёт чего-то. Я думал, она сейчас скажет: «Прости, Андрей, что я тебя чуть без зубов не оставила! Вот тебе торт и чая много!»

А она сказала:

– Марь Пална, а вы знаете, что ваши сегодня конфетное побоище перед завтраком устроили?

Какой глупый вопрос! Конечно, Марь Пална знает – она же сама нас успокаивала.

Но Марь Пална не успела ответить, она только рот открыла, а повариха ехидно продолжила:

– И у нас, между прочим, теперь трещина вполовину окна. Кто заплатит?

Юрка не выдержал:

– А кто разбил, пускай тот и платит. Мы ни при чём. У нас самые лёгкие конфеты были. Это у кого-то из третьего класса «Гулливеры» и «Сникерсы» нашлись. Я потом их с пола собрал.

Ой, думаю, зачем Юрка это сделал? Конфеты, которые он поднял, – это же улика. Докажи теперь, что это не твоё. Сейчас на него всё свалят. А у Юрки тридцать рублей карманных денег – на окно точно не хватит.

Марь Пална Юрку за плечо взяла, а сама на повариху смотрит:

– Мой ученик никогда бы не разбил окно. Он…

– Хулиган он, – повариха потыкала пальцем в оладушек и покачала головой.

Но Марь Пална Крутикова защищала:

– Между прочим, он с нашими ребятами нашёл пропавшую девочку. Её родители с ног сбились – так бы и искали до вечера. Вся школа на ушах стояла.

Вот, думаю, повезло нам с учительницей. Она, наверное, даже про вазу и мокрые сочинения теперь забудет. Осталось найти того, кто окно разбил, а то так на Юрку все и будут думать. Тридцать рублей заберут.

Мы вернулись в класс. Преступника надо искать.

Мне интересно было, зачем Марь Палне потребовалась ваза с водой. Ну да, Новый год скоро. Но на Новый год ведь цветы дарить не принято. Я уже хотел об этом спросить, но Марь Пална сказала:

– Мальчишки, на перемене вы вместе с Лидой будете цветы на окне поливать. Водой из-под крана. Раз мою вазу разбили.

– Лида ничего не разбивала, – заступился за Лиду Юрка.

На это я возразил:

– Но это она попросила выбросить оладушек, поэтому я вазу – бац – и вдребезги. Между прочим, я так не из вредности говорю – просто девчонки лучше понимают, как поливать цветы. Мама меня как-то раз попросила, так я не пожалел воды: «Пей, дорогой кактус, отрасти большие иголки, я потом всех тобой пугать буду». Но тут земля из горшка мокрая начала вываливаться на подоконник, а потом и сам цветок «выплыл» корнями вверх. Так что вы мне поливку не доверяйте. И вообще, из-под крана у меня даже кот воду не пьёт, вам цветы не жалко?

Марь Пална повеселела, даже рассмеялась, и мы с ней наперегонки в класс побежали. Не учительница у нас, а хулиганка. А что, коридор пустой. Звонок проорал уже! Камер нет! Марь Пална меня даже на каблуках обогнала.

Только в классе я вспомнил, что сегодня пятница. Надо было выучить стих. Ужас! Прощай, смартфон!

Марь Пална села за свой стол и сказала:

– Лида, на перемене к Инне Михайловне сходи, возьми у неё лейку, пожалуйста, пока Андрей наши цветы в раковину не смыл.

Весь класс расхохотался, а мне не смешно.

– Раз уж Андрей не будет цветы поливать, пускай первым стих расскажет. А мы все послушаем.

– Давайте я лучше разбивателя окна найду, – говорю.

Учительница ручкой шариковой по столу постучала:

– Разбивателей на перемене ищи. А сейчас прочти стихотворение. Современного автора. Любого. Ты же учил?

Я вышел к доске смелый, с дневником, сочиняя на ходу:

Наша Даша умывала

Рано утром покрывало!

А подушке даже ушки

Чистит Дашка-хохотушка.

Быстрой щёточкой зубной

Наша Даша, как герой,

Мурзику невкусной пастой

Ротик чистила клыкастый.

Душенька-красавица

Ходит – не нахвалится.

Всех вокруг умыла!

Всё вокруг помыла!

Ой, себя забыла!

Стою, сам себе не верю! Надо же такую ерунду придумать на ходу. Ой, опять рифма.

Класс на меня смотрит, а учительница рот открыла:

– Надо же, выучил! И чьи это стихи?

– Мои, – отвечаю.

Марь Пална обрадовалась:

– Ты талант! И наш современник! Так что получаешь сразу две пятёрки! А давай мы в стенгазете твой стих опубликуем.

Я помотал головой:

– Не, я его не помню. Потому что сочинил сейчас, на ходу.

Серёга с передней парты прохихикал:

– Вот я какой полезный! А вы говорите, на уроке нельзя видео записывать. Я Андрюху с его стихом на телефон снял. Хотел двойку его снять, а тут – так подфартило!

Вдруг до меня дошло! Я схватил Серёгу за плечо, кричу:

– Полезный ты наш, пошли в коридор, мне свидетели преступления нужны.

Серёга посмотрел на учительницу, она кивнула – разрешила, значит. Вот как подобрела от моей гениальности!

Мы вышли в коридор и встали прямо напротив моих страшных снежинок.

– Серёга, – спрашиваю, – ты заснял конфетное побоище?

– Ещё бы, – он гордо сложил руки на груди, – там такие снаряды летали. Один даже мне в лоб попал. «Сникерс».

Я на подоконник сел:

– А мне можешь показать видео?

– А что мне за это будет? – Серёга совсем обнаглел.

Я разозлился:

– За это я не придумаю тебе обидное прозвище. А вообще, что ты такой вредный? Мы Юрку спасаем.

Серёга, как услышал, что кого-то спасает, сразу включил запись.

Я смотрю:

– Конфеты, ледяшки, «Гулливер», «Сникерс». А вот Юрка поднимает «Гулливера» и «Сникерс».

– И в портфель убирает, – добавил Серёга, – а это не по правилам.

Мы видео до конца досмотрели несколько раз.

– Ура! – я даже перекричал звонок. – Ты такой молодец! Теперь никто не скажет, что это Юрка разбил окно!

* * *

На перемене мы пошли к третьеклассникам.

– Вы все под подозрением, – говорю. – Признавайтесь, кто окошко до трещины довёл.

Кирилл отвёл меня в сторону:

– Андрей, ты о чём? Зачем нам окно, если есть ваш класс? В вас интереснее пулять конфеты.

– А откуда, – спрашиваю, – ты знаешь, что окно конфетой разбили?

Классная руководительница Кирилла решила вмешаться, будто мы сами не разберёмся:

– К нам из столовой приходили. Спрашивали, кто за окно платить будет.

– Интересно, – я такой жути жуткой не ожидал, – они хотели у нашего Юрки деньги отобрать, тридцать рублей. Так ещё и у вашего класса требуют?

Кирилл мне шепнул:

– Ты не возмущайся, лучше у Севки нашего спроси. Он в окно ледяным оладушком кинулся. А буфетчица это видела. Так что Севкиным родителям придётся окно новое ставить.

Я позвонил Вовке, Юре, Лиде и Светке, даже Кирилла с нами позвал в столовую. В буфете никого не было. Кроме буфетчицы. Она такая худенькая. До того момента, пока она три дня назад не пришла в школу, я не знал, что буфетчицы бывают такие тонкие, как модели.

Юрка сразу к ней кинулся:

– Ваши коллеги говорят, что это я окно разбил. Но у нас есть видео. На нём видно, что я ничего в окно не кидал.

Буфетчица протирала прилавок:

– Да это Сева оладушком ледяным в окно со злости зарядил.

Лида на трещину смотрит:

– Тогда, получается, повара виноваты. Нечего твёрдую еду безответственным нам давать. Был бы оладушек мягкий, ничего не разбил бы.

Буфетчица разозлилась:

– У него один тёплый был, но он так обиделся, что и его в окно запустил.

– А они точно долетели до окна? – вмешался Шерлок (он уже успел все слухи собрать и в столовую заявился).

Буфетчица фыркнула, как лисица:

– Фрр, конечно, а то бы окно не треснуло.

Шерлок встал на стул и стал ощупывать окно:

– Вы окна мыли?

Буфетчица головой помотала.

– Ясно, – Шерлок серьёзно на неё посмотрел: – Оладушки до него не долетели. Иначе бы окно было жилное. Ищите длугого виноватого. Дело не за-кл ыто.

Кирилл выпучил глаза:

– Это ещё что за мелкий гений?

– Не благодалите, – Шерлок спрыгнул со стула и потопал по своим делам. – У меня лисование сейчас. Обожаю лисование.

* * *

На каждой перемене мы собирались своей небольшой компанией и искали ответ на эту загадку.

– И почему у нас нет камер в столовой? – Лида расстроилась, потому что поняла – детективы мы плохие.

Я говорю:

– А пойдёмте к директору, спросим, может, они там есть. Просто невидимые. В ватрушки встроены.

Мы даже внимания на звонок не обратили, ну его. Побежали по коридору, а навстречу нам собственной персоной нёсся директор.

Из класса вышел Шерлок с банкой-непроливайкой и, увидев бегущего директора, сказал:

– Андлей Андлеич, вы налушаете сколостной лежим школы, – он покачал головой и пошёл дальше.

Директор от неожиданности застыл:

– Вы Бандита не видели? – спросил он.

– Нет, – отвечаю. – А вы не знаете, в столовой есть камеры? Там кто-то окно разбил. А всё сваливают на нас с конфетами и оладушками.

Андрей Андреич попросил нас протопать за ним в кабинет:

– Нет никаких камер. И это хорошо. А то бы меня уволили.

– Вы директор, кто ж вас уволит? – не поверила Лида.

– Ребята, тут такое дело, – Андрей Андреич внимательно на нас посмотрел: – Это же вы нашли Крюкову? Ну и вообще вы – знаменитая детективная команда нашей школы. Значит, я могу вам доверять. Это я сказал поварам про трещину в стекле и про то, что мы окна поменяем. А что, давно пора. Ни повар, ни буфетчица не заметили, что трещина была ещё до уроков.

Лида достала телефон:

– Я фотки сегодня делала. Сейчас увеличу. Вы правы. Вот начало побоища: ещё только конфеты раздали – а трещина уже есть.

Директор вздохнул:

– Я за Бандита боюсь. Его могут выгнать из школы.

Мы не понимали, за что Бандита-то выгонять.

Андрей Андреич вздохнул ещё грустнее:

– Я вчера засиделся допоздна. И тут в кабинет ко мне заглянул Бандит. Я вспомнил, что купил ему косточку. И стали мы с ним с этой косточкой играть, я её бросал, а он приносил. Так, развлекаясь, мы дошли до столовой. Бандит стоял у окна. Я бросал, он приносил. Так раз десять. И вдруг я кинул кость, а Бандит её не поймал. Отвлёкся на громкий звук на улице. Вот так мы и разбили окно.

Я сказал:

– Бандита надо защитить. Не он себе кости кидал. А если вы скажете, что случайно сами разбили окно, к примеру, бумерангом? Купили его и решили в столовой испытать… Хотя нет, это ребячество. Придумайте что-нибудь, буфетчица вас не выдаст. Вся столовая за новые окна скажет спасибо.

Директор потрепал меня по голове:

– Андрей, врать плохо. Очень. Да, окно случайно разбилось. Но виноват в этом я. Придётся признаться.

* * *

Я всю ночь за Андрей Андреича переживал, а потом наступило утро. Я схватил портфель без половины тетрадей и унёсся в школу.

А там все только и говорили о том, что директор окно разбил.

Я Вовку поймал за рукав:

– Ты проболтался?

Он головой помотал.

Мы прибежали в буфет, а там буфетчица смеётся:

– Ребята, вы уж нас простите, оказывается, это Андрей Андреич окно разбил, он сидел вечером здесь один и указку в руке вертел. Да так раскрутил, что она вылетела и в окно врезалась на полной скорости.

Лида обрадовалась:

– Так Андрей Андреич сам всё рассказал?

Буфетчица взяла в руки плюшку:

– Конечно. Он сначала и не знал, что мы на вас подумали. А потом понял, что спасать вас надо. Сам разбил окно, сам новое поставить решил. Если директор врать начнёт, что ж от учеников ждать?

По дороге в класс Юрка портфель подкинул и почти поймал:

– Андрюха, наверное, директор и про указку придумывать бы не стал, если бы ему не нужно было выгородить Бандита. Он бы всю-всю правду рассказал. Как думаешь? Ошибки все совершают. Но хорошему человеку надо помочь. Вы же мне помогали и Севе. Жалко только, что в столовой сплетницы такие работают. Могли бы никому не рассказывать.

А ведь точно. Хорошо, что так получилось. И Бандит в школе остался. И директор – тоже. А то прислали бы злюку какого. А он бы пса выгнал. Получается, если признаться в чём-то плохом, тебя и простить могут. Я весь день об этом думал. И поэтому двойку по математике получил. Но пришёл домой и сразу признался. Меня похвалили за честность, смартфон отобрали, но всего на неделю. А соврал бы – до летних каникул его не видал бы. Я решил всегда говорить правду про свои оценки. И очень жду, когда снова придётся преступника искать!

История третья

Как мы президента в школе искали

Летом я вообще не отдыхаю: то за компом поиграй, то телик посмотри, то придумай какое-нибудь приключение. А меня ещё заставляют книги читать! Какие книги – вон у меня сколько дел! Ещё я на гитаре учусь струны перебирать. Но получается страшно. Весь двор мне то пряник, то шоколадку несёт, лишь бы я ушёл с лавочки. Талант им мой не нравится! Но это летом. А зимой я даже иногда читаю. Потому что хочешь не хочешь, а папа приходит и спрашивает:

– Что вам задали по окружающему миру?

Ответишь «не знаю» – пульт от телика отберут. Скажешь, что про насекомых что-то там читать надо, папа рядом садится и ждёт, когда я ему перескажу. Вот и приходится читать. Самое обидное, это когда я рассказываю про усики всякие, крылья и вдруг слышу «хррр». Это отец уснул в кресле. В общем, получается, я ему сказки на ночь рассказываю, только неинтересные.

Даже в выходные я читаю про пауков и решаю примеры. Ужас! Учительница со мной согласна: она как посмотрит на мои примеры, говорит: «Ужас!» А родителям я их проверять не даю, потому что взрослый и сам всё не знаю. То есть знаю, но плохо. И совсем мне не хочется в школу во вторник. Одну сложноту назадают. Вторник – самый плохой день. Уроков много.

Вовка мне позвонил утром во вторник:

– Ты чего так рано названиваешь? – спросил я.

– Так я ж обещал тебя научить, как болеть не по правде. Короче, слушай: луковицу разрежь, понюхай, глаза станут красными, слезиться начнут. Да ещё и сопли пойдут!

– А кашлять, – спрашиваю, а сам на кухню за луком иду, – надо?

– Это необязательно, ты под одеяло спрячься, чтобы погорячее стать, а потом градусник нагрей о батарею. Но бери электронный, а не ртутный. Иначе ой-ёй. И на всякий случай подмышки солью натри.

– Это ещё зачем?

– А чтобы градусник показал ещё выше температуру. Меня пятиклашки учили. Они так делали, пока родители не догадались. Самое обидное, один догадался, на классном собрании другим рассказал – и всё.

Тут я телефон отключил, потому что в комнату вошла сонная мама в синем халате.

Стоит, зевает.

– Проснись и пой! – говорит, а у самой глаза слипаются.

Я к луку поближе наклонился и чихнул.

У мамы сразу глаза округлились. Она приложила руку к моему лбу:

– Слава богу, не горячий.

– Может, всё таки померить температуру? – спрашиваю умирающим голосом.

Но, когда я вытаскивал градусник, мама заметила соль на диване. Я её плохо под мышкой растёр, и она высыпалась.

Мама пообещала папе не рассказывать, но очень обиделась. Оказывается, родители почему-то очень переживают, когда мы простужаемся. А лучше бы радовались с нами, что отдыхаем от уроков. В общем, пошёл я в школу.

Иду, на шее шарф в три слоя, как будто я на полюс собрался. Шапка, капюшон. И главное, ничего снять нельзя, потому что я грустной маме слово дал.

Вовка рассмотрел меня со всех сторон:

– Ты в садик собрался? Что это с тобой? Сто одёжек и все без застёжек?

– С застёжками, – огрызнулся я. – Спасибо за советы, но у меня родители те ещё детективы.

Вовка шапку снял, на кулак надел и стал раскручивать:

– Значит, ты в них пошёл, пускай радуются.

Но тут пришла наша очередь радоваться. По школе все вприпрыжку бегали. Лида смеялась:

– Школьное радио сломалось. Сказали, что сегодня уроков не будет по всей стране. Но это шутка, оказывается.

Я глаза выпучил:

– Как оно сломалось? И кто так приятно шутит? Ванька?

А Ванька у нас – главный по школьным новостям. Не в смысле ябеда. Он просто в специальной комнате сидит на переменах и новости в микрофон рассказывает. Ему за это бесплатное печенье и какао дают. Надо тоже на радио попроситься.

Кирилл из третьего класса ухмыльнулся:

– Ага, как же, Ванька. Это кто-то голосом президента объявил.

Я сказал Лидке:

– Ты давай на физкультуру беги. А я побегу к Ваньке!

– Нехолошо! – сказал сзади кто-то сердито.

Это же Шерлок!

Я показал в сторону лестницы:

– Иди в класс, малой, а мне надо с Ванькой поговорить. Встретимся на перемене.

Но Шерлок потопал за мной. Сам в школьной форме, а шапку-ушанку с собой тащит. И Юра с Лидой и Печенькиным не отстают. Мы поднялись на второй этаж. Вот она, дверь. Да не простая, а с надписью: «Школьное радио». Я размечтался, как там работать буду, но тут выбежал Женя Черномазов. Десятиклассник, кстати.

– Что это вы тут вынюхиваете? – спрашивает. – У нас и так неприятности с самого утра.

Лида обиделась и показала Женьке язык:

– Мы не вынюхиваем, а выслушиваем, что тут у вас творится. Ай, Шерлок! Ты зачем мне на ногу наступил?

Шерлок смотрел на Черномазова снизу вверх, а чувство было такое, будто он глядит сверху вниз. Вот какой серьёзный. Я тоже серьёзным лет в сто стану!

– Мы хотим высматливать, что здесь такое, – мелкий зачем-то напялил ушанку на голову.

– Что делать? – не понял Женька.

– Высматривать. Перевожу для непонятливых, – пояснил Юрка.

Тут Ванька, который ведущий, из кабинета высунулся. Кудрявый, курносый. Он нашей Дашке Крюковой нравится. Но пятиклашки на девчонок из четвёртого вообще не смотрят. Но вернёмся к Ваньке. Глаза у него красные, будто он всю ночь в приставку играл. Может быть, поэтому ничего не соображает. И притворяется президентом.

– Ты вообще не спал, – спрашиваю, – наш радиодруг? Почему у тебя глазища как у вампира?

Женька усмехнулся:

– Он, как девчонка, ревел, что его теперь к радио не подпустят. Говорил я, пятиклашка с этим не справится.

Пока Черномазов Ваньку подкалывал, Лида зашла в кабинет, забралась под стол. Наконец вылезла:

– У меня две новости. Президента под столом нет, зато кто-то кинул туда огрызок и не поднял.

Раздался звонок. Нет, думаю, не пойду на физкультуру, надо Ваньку спасать, он столько анекдотов знает, я из-за них на перемене три раза булочкой подавился. А радио вообще закрыть могут! Кошмар! Жить станет хуже, чем с кнопочным телефоном.

Женька на урок убежал, а Ванька прохлюпал:

– Я, когда пришёл, музыку весёлую включил. Потом вышел буквально на две минутки. И тут услышал, что президент что-то в мой микрофон говорит. Я вбегаю – голос есть, а президента нет. Но не может же он невидимым быть.

– Правильно, – говорю, – значит, это не президент. Кто-то им притворился. Точно не ты. У тебя голос тонкий. Только комаром притворяться. Да и в кабинете тебя не было.

– Вообще никого! Не только меня, – Ванька так переживал, что голову чесал.

Я на всякий случай отошёл – вдруг это он не переживает, а вшей подхватил.

Лида перебирала листочки на столе.

– Стой, – кричу, – сейчас все шутки выдашь!

Она нахмурилась:

– Я ищу новости за неделю.

Вот голова! Мы стали рыться в бумагах.

Наконец Юрка радостно показал нам листочек:

– Новость про школьный КВН. Кто в него играет? Правильно, весёлые и находчивые. Они кого хочешь изобразят! Хоть президента, хоть самого директора! Нам надо их всех найти.

Ванька постучал по микрофону, проверяя, выключен ли он:

– А что их искать? Они сегодня в двенадцать репетируют в актовом зале.

Шерлок важно посмотрел на Ваньку. Тот аж испугался:

– Что?

– Откуда знаешь, что КВН в двенадцать лепетилует?

Я ответил за Ваньку:

– Шерлок, ты глупенький? Ванька всегда первым новости узнаёт, чтобы мы узнали их вторыми.

Я по-дружески похлопал Ваньку по плечу:

– Ванька, бери меня на работу. Я тоже печенье есть умею. Вот найдём мы шутника, и буду я здесь какаву пить.

Шерлок рассмеялся:

– Какао, а не какаву. Нельзя тебе на ладио.

Ишь, такой мелкий, а над самим мною смеётся.

– Мне, – говорю, – на «ладио» нельзя, а тебе на радио нельзя, потому что ты картавишь.

Юрка подождал, пока мы ссориться перестанем, а потом выдал:

– Ванюха, а когда ты узнал про репетицию? Во вчерашних новостях про неё нет ни слова.

– Конечно нет, – наш радиоведущий гордо выпятил грудь, – это ж свежая новость. Я музыку поставил, и тут меня Кира Бутусова из десятого «А» позвала. Она в КВН играет. Шутки придумывает весёлые! Половину моих тоже она сочинила. Ой, только я вам не говорил.

Лида обрадовалась:

– Мы почти раскрыли дело. Друзья Киры знали, что ты будешь с ней говорить. Кто-то пробрался в кабинет, пошутил в микрофон, а потом спрятался за столом или за пальмой.

– Точно, – Ванька повеселел, – потом меня директор вызвал, и хулиган ушёл. Но кто такой наглый?

Я подумал, что шутник сделал для меня полезное дело. Мне в школе сегодня скучать будет некогда. Может, если найдём преступника, даже прогулы не поставят. А до двенадцати можно и поучиться. Сегодня мы на технологии будем Эйфелеву башню из проволоки собирать. Интересно же!

* * *

Кошмар! У меня вместо башни из про-IIX волоки получился комок. Не технология, а сплошное расстройство. Я схватил портфель, позвал друзей, и мы все пошли в актовый зал. Там красиво, там красные кресла, правда, подлокотники кто-то грыз или ногтями дырявил. Может, у нас кресложор водится. Жук такой. В актовом зале высокая сцена. На ней сейчас стояли старшеклассники и репетировали смешные сцены. Рядом хохотал Шерлок!

И как он нас обогнал?

Вовка вышел на сцену и закричал:

– А теперь фокус века! Перед нами выступает изображальщик голосов.

– Пародист, что ли? – засмеялась высокая девчонка с длинными чёрными волосами. – Это у нас только Гоша умеет…

Вовка посмотрел на меня, подмигнул:

– Ничего ваш Гоша не умеет. Пускай кошку покажет.

Тут самый худенький парень в очках на четвереньки встал, потянулся, помяукал! Ну вылитый кот! А как мурлыкать начал, я сел мимо кресла. Вот, думаю, талант! Шёл бы он так по улице, я бы его с котом перепутал. Решил бы, что это кот-мутант. Корм сухой побежал бы покупать. А он бы ел и мурчал, потому что он настоящий артист.

Лида дождалась, пока Гоша проурчится, и шёпотом его со сцены позвала: – Я, – говорит, – видела вчера тебя и Киру на крыльце.

Вы друзья, значит. Признавайся, ходил сегодня с ней к Ваньке?

Гоша не то что мурчать, даже лицо «лапой» умывать перестал:

– Это мне ещё зачем? Мы вообще все в кабинете у директора были. Рассказывали, как к соревнованиям готовимся. А Киру послали на радио новость сообщить. Она быстро вернулась. А что?

Лида на меня показала:

– Тебя, – говорит, – Андрюха видел.

– Никого я не видел, – отвечаю. – Гоша, а ты можешь директора изобразить?

Тот вздохнул:

– Я только смешного японца, двух певцов и зверей показывать умею. Учусь пока.

Шерлок посмотрел на Гошу, на сцену:

– Ты вот учишься, а они, – он на нас с Юркой и Лидой показал, – они не учатся, с улоков ушли. Потому что… потому…

Он ничего больше говорить не стал – и так много разболтал.

* * *

Лида размахивала портфелем и бурчала:

– У всех артистов алиби. Директор их видел в тот момент, когда говорил «президент».

Юрка её успокаивал:

– Зато мы можем им верить.

Шерлок только вздохнул:

– Не можем. Они что угодно скажут, а мы повелим. Потому что актёл – он как оболотень.

Вовка не понял:

– Это почему актёр как оборотень?

– Потому что притворяется кем хочет. Но наши – хорошие. Они весёлые, – подсказала Светка.

Мы как раз проходили мимо двери «Школьное радио», там Женька разговаривал с Ванькой. То есть Женька ругался, а Ванька хныкал.

И тут до меня дошло. Я резко открыл дверь и крикнул:

– Бу! Кто тут нашего ведущего обижает? Плаксой называет.

Женька печеньку откусил и с набитым ртом ответил:

– Я его не обижаю. С самого сентября все интересные новости по школе ищу. Если слухи какие на радио попадают и выдумки, это я принёс.

– Какие выдумки? – Ванька открыл рот широко-широко: не человек, а мечта зубного врача!

Лида схватила чашку с какао и полезла на Женьку:

– Всё ясно, это ты подставил друга. Значит, ты ему школьные враки подсовывал, а теперь ещё чуть всех с уроков не отпустил.

Юрка закричал:

– Лида, это Ванькин какао, не надо лить его на Женьку! Отдай его лучше мне! А ты, Женя, небось сердился, что тебе в микрофон слова сказать не дают.

И вот мы все застыли, как на картине. Только Лида пила какао.

Женька наконец пришёл в себя. Я думал, он сейчас расплачется, мы его будем утешать, скажем, что его простили, а потом получим от директора по медали.

Но Женька сказал, что мы от директора только по замечанию в дневник получим, потому что Андрей Андреич видел, как он, Черномазов, после объявления в школу заходил.

И это по камерам можно проверить.

Лида расстроилась:

– Мы урок пропускаем, а преступника не нашли. Может, спросить у охранника про камеры? Вдруг к нам действительно президент приходил?

– Нет, – отвечаю, – если бы охранник президента увидел, он бы к нам его не пустил, потому что учителя говорят, что мы не умеем себя вести. В наш класс даже фотограф после прошлого года идти не хочет. Мы так веселились, вместо того чтобы фотографироваться, что он чуть с ума не сошёл.

Женька тоже загрустил. Наверное, потому, что они с Ванькой пропускали урок, а ещё их могли с радио выгнать.

Я спрашиваю:

– Радиогении, а вы можете на следующей перемене музыку поставить весёлую?

Женька кивнул:

– Ага, нам же так весело. Выбирай. Какую ерунду мелкота любит?

Я попросил:

– Давайте «Песню мамонтёнка».

Лида удивилась:

– Андрей, ты ничего веселее не придумал?

– Настроения нет.

Зато у меня был план…

* * *

На перемене Ванька прочёл шутку от Киры, враку от Женьки и добавил:

– Я опозорил имя ведущего новостей, и я ухожу. На прощание послушайте весёлую песню.

Он приставил маленький динамик к микрофону.

– Это ещё зачем? – спросил я его на ухо, чтобы никто не слышал.

– Так я с телефона все песни включаю, а чтобы громче было, купил динамик.

Понятно, думаю, почему такой звук у музыки в нашей школе, что уши в трубочку сворачиваются.

Вовка, как это услышал, обрадовался:

– Значит, с телефона крутишь! А утром ты что включал, ну, до президента?

– Я радио включал, но президент точно по радио этого не объявлял. Я проверил, – Ванька задумался.

Отхлебнув воды из графина, я произнёс:

– Знаю я одну шутку, осталось найти того, кто её тоже знает.

Я резко открыл дверь кабинета. За ней стояла Кира.

Она подошла к Ваньке и, дождавшись, когда песня закончится, спросила:

– Ну как, Вань? Может, ты признаешься, что сам подшутил?

Неужели он это сам, думаю.

Ванька сел на стол, ноги поджал:

– Не я это.

И тут Шерлок полез Кире в карман. Она схватила его за руку и вытащила её.

– А что в моей луке? – Шерлок радовался. – Я заметил, что Кила засовывала в калман вот эту штуку. – И он протянул нам непонятность какую-то.

Кира растерялась, молчит, а Юрка штуковину повертел и заявил:

– Всё ясно, это передатчик. Ерундовина такая. Она может заглушить радио…

Шерлок вылупил глаза.

– Заглушить – это значит радио вообще говорить не сможет. А ещё некоторые делают так. Они заставляют наше радио молчать, а сами включают свои песни. Или делают объявление голосом президента, например… Можно что-нибудь сказать на телефон своим голосом, а он повторит это голосом известного человека, – говорит Юрка.

Кира на него рассердилась и назвала глупцом.

А я начал спорить:

– Он умнец умнющий! Где ты голос президента взяла? И зачем?

Кира топнула ногой, и у неё каблук сломался.

Я говорю:

– Топни второй ногой, а то идти неудобно будет.

Она села в угол, туфли сняла и заплакала. Лидка стала её утешать:

– Не переживай, каблуки даже вредным ремонтируют.

Кира, сквозь слёзы:

– Просто это нечестно. Я лучшие шутки на радио писала. И настоящие новости приносила, а не выдумку. Но выбирали всегда Женькины, потому что у него интереснее. Сказки всегда интереснее. И к микрофону меня не пускают – мне скоро школу заканчивать, так и не посижу в этом кабинете. Хотела тренироваться быть журналистом. А мне не разрешали, потому что я опаздываю утром на уроки. А радио должно приветствовать всех до первого звонка!

Я очень удивился. Почему она хочет быть журналистом, а новости настоящие рассказывает? Папа всегда говорит, что в телевизоре всё врут, там одни сказки, а не правда.

Тут вошёл Андрей Андреич:

– Молодёжь, выключите микрофон, ваш разговор вся школа слышала. Даже Антонов из одиннадцатого «Б», а он вечно в наушниках ходит, – он подумал и добавил: – Хотя нет, не выключайте. То, что Кира сделала, не шутка – это преступление практически.

Старшеклассница выхватила свой передатчик и давай бить по нему каблуком:

– Ломайся, я не хочу быть преступницей. И никому не советую! Простите меня, – крикнула она в микрофон.

Андрей Андреич её простил, школа тоже. Правда, на следующий день все только про Киру и говорили.

– Интелесно, а её возьмут в ведущие? – Шерлок натягивал шапку.

Лида застегнула дублёнку:

– Возьмут, но не в школу. Она сегодня моей сестре проболталась, что её на какое-то молодёжное интернет-радио взять решили. Самое настоящее. И знаете, чего она теперь боится? Что кто-нибудь её заглушит.

Мы с Юркой переглянулись.

Я говорю:

– Но это же будет преступление! И что тогда?

Юрка потрепал Шерлока по шапке:

– Тогда мы найдём злодея! Верно, брат?

Вот такая у нас команда! Мы всё сможем. «Потому что потому», как сказал бы Шерлок.

История четвёртая

Вертолётные галактики

Я же говорил, что каникулы – вредины. Они и в этот раз так быстро пронеслись, как мы должны на физкультуре бежать, чтобы пятёрку получить. Хотя у нас самые сообразительные на переменах бегают, а на физкультуре силы берегут. Спортивный зал – это вам не коридор, там хорошо только в мяч играть. А на переменах так здорово носиться – всюду препятствия и полицейские сирены, то есть оклики учителей и дежурных. Очень они переживают за нас. Но мы редко ломаем руки или ноги, чаще синяки получаем, потому что падаем правильно.

Но сегодня Юрка заявил, что падать правильно – неправильно.

– Это почему? – Антон сидел и потирал колено прямо через дырку на нём. То есть через дырку на брюках. Колено у него хорошее, прочное. – Если что-то делать правильно, то это не может считаться неправильным.

– А если я помогаю тебе на контрольной. – Юрка осторожно поднимался с пола. – Если я тебе списывать даю, это правильно?

– Да, потому что ты мой друг! Это даже лучше, чем поступки борцов за права котиков!

Юрка вздохнул:

– А если бы ты был учителем? Что бы ты сказал? Что это неправильно!

– Если бы я был учителем, то ничего не сказал бы, – не растерялся Антон. – Потому что тогда бы я у тебя ничего не списывал. Какой же учитель у учеников списывает? А ещё я ничего не сказал бы, потому что не стал бы учителем.

Лида слушала-слушала их, а потом говорит:

– Всё, Юрка выиграл в споре. Но на самом деле падать – больно и обидно. Зато, если падаешь, то приземляться нужно пра-виль-но! Здесь Антон прав.

И тут с Антоном что-то случилось. Стоит он такой счастливый, мечтает о чём-то. Я уж думал, ему разрешили назначать каникулы на любые дни года по первому чиху.

Оказалось, он заметил девчонку. Идёт она, смешная, на белой блузке – брошка в виде огромного жука. И косичек у девчонки не две, а целых пять. Это кто ж такое придумал? Ладно ещё одна, две или там сорок. Но почему пять?

Девочка нас увидела, сразу остановилась и давай хвалить Печенькина:

– А ты Вовка? Точно, ты!

Я героев знаю в лицо. Про вашу детективную команду весь город знает. Я на группу «Детективы из 4 „А“» во всех социальных сетях подписана. Про хомяка Вовковича – моя любимая история!

А это всё правда?

Я рот то открою, то закрою, но не потому, что жую, а потому, что только от одного удивления в себя придёшь, так на тебе – новое!

Чешу макушку то себе, то Юрке. И решил спросить у девчонки:

– А почему это тебе Вовка нравится больше, чем я? Ты не подумай, ты мне тоже не нравишься… Ой, то есть нравишься, но не мне. Я Лиду люблю. У неё юбка в горошек и косичек две, а не пять. Две – это логично и понятно. Я люблю, когда понятно. Загадок и в детективной работе много, зачем они в девчонках нужны? Так что это хорошо, что Печенькин – твой кумир.

Девчонка рассмеялась, достала из рюкзака блокнот с надписью: «Напиши меня» и прижала его к себе:

– Давайте знакомиться. Меня зовут Лида.

Тут моя Лидка в горошек смартфон из рук выронила.

– Ты в нашем классе учиться будешь? – Печенькин поправлял ворот на рубахе, как жених перед крыльцом невесты.

– Будет. Наверняка только и мечтает об этом. Учиться с нами – об этом все мечтают!

Антон совсем с ума сошёл. Я вот вообще о другом мечтал – о вездеходе!

– А вот и не все! Спорим на три щелбана? – Моя Лидка чесала правую руку, как будто её крапива ужалила.

– Спорим!

– Одиннадцатиклассники учиться с нами точно не мечтают. Они хотят поскорее в университет поступить, а не заново уроки за столько лет учить.

Лидка однозначно была права, поэтому она подскочила к Печенькину и три раза щёлкнула его по лбу.

Он как крикнет с обидой:

– У меня же шишка будет!

Я аж крякнул. Это как же Лида разозлилась, что у неё столько силы в пальцах появилось. Обычно она щелбаны даёт, как будто гладит.

– Зачем вы ссоритесь? – Наша новая почти подруга так погрустнела, что мне захотелось срочно на клоуна выучиться, чтобы её развеселить. – Моя семья в ваш район жить переехала, вот я к вам и перевелась. А учиться с вами мечтают многие! Почти все мои друзья!

– А это сколько? – спрашиваю.

– Человек сто…

– Нет, – я взял за руку свою Лиду в горошек. – У нас столько парт нет.

– Ну и ладно! – крикнул Антон. Вот зачем так делать, когда рядом стоишь? – Пускай мечтают. Главное – пусть все вместе сюда не приходят. Мечтать не вредно. Все равно им всем не удастся исполнить свою мечту. – И он процитировал: – «Свою мечту исполнишь ты – и нет мечты!» – Но потом он стал серьёзнее и решил уточнить: – А почему это все нас полюбили?

Лида ещё крепче прижала к себе блокнот и застеснялась чего-то. У неё щёки вдруг такими красными стали, как у меня после клубники. Очень обидно, когда у тебя на что-то хорошее аллергия! Наверное, у новенькой Лиды аллергия на то, чтобы сказать нам что-то хорошее.

– У вашего детективного агентства есть свои странички в Интернете, – Лида взглянула на Вовку: – А кто их ведёт?

Мы с друзьями посмотрели друг на друга. Заподозрить можно было каждого.

– Итак. – Юрка встал перед Вовкой, чтобы заслонить его от новенькой. – Кто рассказывает о наших приключениях?

– И постит ваши фотографии, – добавила Лида, которая новенькая.

Давайте я так и буду её называть, чтобы вы не путались.

Точно! Она же нас по фото узнала! Но что это за шпион за нами с камерой бегает… Я говорю:

– Эти странички точно не мы ведём. Потому что ленивые.

– Нет, потому что заняты важными делами, мы мир спасаем, – гордо ударил себя в грудь Печенькин.

– А я что, спорю? – спрашиваю. – То, что мы герои, не значит, что мы не ленивые, иначе мы бы предотвращали преступления, а не расследовали.

– Тогда бы расследовать было нечего. Ребята, да никто из нас не додумался до того, чтобы о своём агентстве рассказать. – Светка вырвала листочек из тетради в клетку: – А зря. Мы же не знаем, вдруг на этих страничках всё про нас врут.

– Про меня – точно правду говорят! – Печенькин радостно потирал руки.

Я удивился:

– Ты чего лапки потираешь, как муха на окне? От Шерлока набрался привычек?

– Это от предчувствия, что я сейчас узнаю, как нас хвалят в интернете! Меня, например.

У Лиды новенькой глаза засияли:

– А где этот малыш, Шерлок? Мне с ним очень поболтать надо! Он такой сообразительный! Наверное, самый умный. Вы же нас познакомите?

Антон достал смартфон и пробурчал:

– Шерлока тебе подавай. Не боись, познакомим. А ты нас познакомь со страничкой, которая всё о нас знает.

Лида новенькая взяла смартфон из рук Антона, быстро пощёлкала по клавишам и отдала ему обратно:

– Вот, я сайт открыла.

Мы окружили Антона:

– Ну, что там? – Вовка залез на подоконник и уселся за Антохиной спиной, чтобы лучше видно было, как интернет нас хвалит.

Антон начал читать вслух:

– «Лига мелких детективов». Это ещё что? Мы не лига и не мелкие. Или это у нас детективные дела мелкие? Какой-то обижательный сайт.

Лида спохватилась:

– Я не туда тыкнула. Вот, смотри.

Антон пробурчал:

– Попытка номер два. Рискнём!

«Герои нашего города. Детективы из четвёртого класса на службе закона и юмора».

– А я и не знала, что мы служим юмору, – прочирикала Светка. – Но мне нравится начало.

Антон продолжал:

– Что здесь про нас пишут? Так… «возглавляет отряд юных героев Владимир Печенькин». Печенькин, давно ты в полководцы заделался?

– Отрядоводцы, если верить странице, – хихикнул Вовка и довольно зажмурился. – Я никуда не заделывался. Просто меня оценили. Людям со стороны виднее. Вообще, если бы не мой хомяк, мы бы и команду не создали.

– А если бы не мы, – обиделась Лида в горошек и губы поджала, – если бы не мы, то твоего любимца так бы хомяком Вовковичем и звали.

– Точно, – рассмеялась Лида новенькая, – в рассказе о вашем первом деле про это написано.

Мы нажали на какую-то кнопку. Глядим – а там целое оглавление с перечнем всех наших подвигов.

– «Хомяк Печенькин», «Загадочный директор», «Котовый победитель», «Таинственная варежка и её монетки», «Лыжи становятся ближе», «Кошкам на смех»… здесь все наши дела. Слушайте дальше… – Антон откашлялся…

– Вот уж нет, читать мы и сами умеем. Давай смотреть фотографии. – Юрка встал так, чтобы мы все оказались у него за спиной, и сделал селфи: – Вот, мы и фото делать умеем. Давайте лучше попросим папу узнать, где живёт тот, кто всё это пишет. Папа много хакеров знает, он и сам компьютеры взламывать умеет.

Печенькин задумчиво хмыкнул целых три раза:

– Если кто-то не хочет, чтобы его нашли, то он может всех обмануть. Есть умные способы. Сидишь ты дома на диване, а все думают, что уехал в какой-нибудь Египет. Подумает твой папа, что наш поклонник из Египта за нами следит, полетит его искать вместе с полицейскими, а преступник в соседнем с нами классе, может, сидит и ухмыляется, как паук из угла.

– Вовка, о чём ты? Какой ещё Египет? – спрашиваю.

– Древний!

Печенькин спрыгнул на пол и ходил туда-сюда, пока в собственных же ногах не запутался. Упал, лежит, улыбается:

– А давайте не будем никого искать, только проверим, правильно ли про нас наврали.

– Написали, – поправила Света. – Да нам и искать «преступника» не надо. Во-первых, он не совершал преступлений.

– А вот этого мы не знаем. – Я перехватил смартфон у Антона. – Может, этот кто-то котёнка с дерева не снял, или за газировку забыл заплатить, или украл слиток золота… В общем, вдруг этот кто-то не очень любит детективов и пытается о них побольше узнать. Для этого ему и нужны наши фото.

– А истории наши зачем выкладывать? – засомневалась Светка.

– Да просто он нас изучает. Хочет узнать наши методы работы. Вдруг он собирается украсть самый большой в мире бриллиант.

Лида новенькая назвала нас смешными.

– Если кто-то хочет узнать ваши методы работы, зачем бы он стал публиковать их на отдельной странице? – спросила она.

– Чтобы не забыть, – отвечаю.

– Но он привлечёт к себе внимание. Бриллиант лучше похищать втайне ото всех.

– Не знаю, не пробовал. – Антон ткнул пальцем в экран смартфона: – Но долго нам точно никого искать не придётся. Смотрите, здесь можно нажать на раздел «контакты». Так, сейчас перейдём по ссылке на страницу, на которой…

– Ничего нет! – Лидка в горошек от обиды топнула ногой по полу и шепнула: – Я, кажется, каблук сломала.

Антон потряс телефон:

– Ничего. Дурацкая страничка. Здесь же должны быть написаны телефон, адрес или хотя бы электронная почта нашего «поклонника». Ничего не понимаю.

Лида новенькая достала из рюкзака с изображением ужасных некрасивых фей огромный ярко-красный деревянный значок в форме лупы, на ручке которой было написано: «Я детектив из 4 "А“».

Юрка сделался таким серьёзным, как будто его заставили новости смотреть и наизусть учить. Он хмыкнул, отвернулся и давай лоб чесать. Да так сильно, как будто он не Юрка никакой, а робот. И вот сейчас этот робот маску снимет и рассмеётся: «Я притворился Крутиковым, чтобы пробраться в вашу команду, а теперь я выведал секреты вашей гениальности и пойду совершать супергеройские подвиги без вас». Потом он снимет ботинки и потопает тяжёлыми металлическими шагами нашу славу получать.

– Юрка, хватит лоб чесать, – говорю, – мне страшно, когда ты так кожу натягиваешь.

– Мне так думается лучше, – Юрка снова уставился на значок.

Я спрашиваю:

– Ребята, а почему у него взгляд из удивлённого превратился в пустой? Мама называет это «провалился в свои мысли». Но я не знаю, как можно в мысли провалиться, я так не умею. Зато от стыда – запросто.

– А я от стыда никуда не проваливаюсь, – самодовольный Антон чистил апельсин так здорово, что сок летел во все стороны. – Зато иногда проваливаюсь во что-нибудь глубокое.

– В глубокий сон? – предположила Лидка в горошек.

– Я предпочитаю лужи, ямы и колодцы с родниковой водой, – соврал Антон. Он в жизни живого колодца не видел. – Эй, Юрка, ты чего завис?

Крутиков прикоснулся к значку и медленно так говорит:

– Представляете, теперь каждый желающий может надеть это, и люди будут думать, что он из нашей команды.

Я обрадовался:

– Отлично, Лида новенькая, а можно мне такой? Не для себя. Для кота. Я на него жилетку надену и прикреплю значок.

Девчонка отшатнулась от меня, глаза испуганные. Она ладонью значок прикрыла и головой мотает:

– Ну уж нет. Это не для котов, а для людей.

– Каких? – Юрка почти рассердился.

– Которые хотят казаться героями. Такими же, как вы.

Печенькин облокотился о дверь класса и посмотрел на часы:

– Скоро звонок, давайте уже быстрее решим, кого и в чём мы подозреваем, а то я разволнуюсь и есть захочу. А Светка с декабря бутерброды без колбасы приносит. С одним только сыром. О, придумал! Давайте подозревать всех, кто подписан на нашу страницу в интернете. Потому что, во-первых, она не наша, а во-вторых, наверняка создатели страницы и их друзья на неё тоже подписаны. А ещё я видел в меню на сайте надпись: «Сувениры».

Лидка новенькая немного успокоилась и почти улыбнулась:

– Ну да, я там взя… купила этот значок.

– Значит, любой может нацепить его себе на кофту и притвориться нами? А если он обидит человека, украдёт что-нибудь, сломает или, не дай бог, зверушке вред причинит, что тогда? Все будут думать, что мы команда бандитов-кошконенавистников. – Мне было так обидно!..

Лида новенькая в ужасе вытаращила глаза и сняла с себя значок.

– Ты не переживай. – Я одновременно успокаивал девочку и думал, кому вообще надо нами притворяться. – Ты носи себе это украшение спокойно. Возьмём тебя в команду. Ты нам такое интересное дело подкинула.

– А теперь расследуй. – Моя Лидка почему-то очень сердилась на новенькую. – И вообще, что, кроме таких значков, продаётся в Интернете?

– Всё! Я там даже гриб чайный для родителей заказывал, – похвастался Юрка.

Лидка заявила, что нам только бы шутить, а новенькая достала из рюкзака сразу несколько значков, зажмурила глаза и протянула нам это «богатство».

Я на них смотрю и не знаю, радоваться или прыгать от счастья: на них же наши имена и фамилии.

– Здорово! – Антон схватил значок со своим именем. – Теперь я как тетрадка! Я подписан.

– Ты бы на дежурстве ещё был подписан, бейджик бы носил, – махнула рукой Лидка в горошек. – Интересно, чьи значки самые любимые у наших поклонников?

– Владимиров Печенькиных у нас в районе очень много, – заявила Лидка новенькая.

– Вот обрадовала! – обиделся я. – Это потому, что все думают, что Вовка создал команду. Так нечестно.

– Это точно. – Вовка надул щёки. – То есть хорошо, если они своими подвигами прославляют моё имя. А если где-то бегает целая стайка нехороших Вовок Печенькиных?

– Или Лидок в горошек!

Я почему-то за себя совсем не испугался, а вот за Лиду – очень. Она такая хорошая, добрая, как мой Мурзик, только за нос никого не кусает и ест нормальный девчоночий корм – тьфу, человеческую еду.

– Мы это конфискуем! – И как я не заметил Шерлока? Когда он успел подкрасться? – Надо изучить эти улики и найти зацепки. И у нас будут доказательства вины злодеев.

Лидка новенькая так обрадовалась Шерлоку! Она весело протараторила:

– Злодеи не станут создавать сайт про хороших людей. Давайте мы про них говорить не будем. Лучше расскажите о вашем последнем подвиге…

Но мы ничего не рассказали, потому что звонок очень вовремя нас в класс загнал.

Если честно, мне совсем не хотелось выдавать все тайны новой Лидке – уж больно странно она себя вела. Я успел шепнуть об этом Антону, но он покрутил пальцем у виска.

– Вовка, – сказал я Печенькину, когда мы вошли в класс, – пропал Антоха, он влюбился.

– И что такого? – Моя Лидка умеет подслушать разговор, люблю её за это очень детективное качество. – Они подходят друг другу. Вот ты точно долго не смог бы с новенькой дружить – она вредная и странная.

Ух ты! Я обрадовался, что Лидка ревнует. Значит, я ей всё ещё нравлюсь. И тут я ляпнул, да ещё и во весь голос:

– Лида, когда нам исполнится восемнадцать лет, я возьму на прокат белого коня, нацеплю на него алые паруса и прискачу к твоей башне, то есть пятиэтажке, чтобы украсть и жениться.

Пока моя любимая девочка стояла с открытым ртом, новенькая радостно закричала:

– Я согласна!

Мне стало совсем страшно – ой, не к добру эта девочка в наш класс пришла. Что-то ужасное задумала.

И зачем я только пригласил её в детективы!

– Ребята, успокойтесь, мы начинаем урок, – Марь Пална, как всегда незаметно, вошла и уже достала наши двоечные тетрадки. – Паруса коню на перемене приделаете, а сейчас у нас важный урок – классный час.

* * *

За что люблю классный час, так это за то, что он и вправду классный. На нём тебя к доске не вызывают и контрольные писать не заставляют. Жалко, что у него название неправильное, – он должен называться «классные сорок пять минут». А лучше бы устроили классный день или классный год – я бы вообще из школы не вылезал.

Марь Пална тоже всегда веселее становится на этом уроке, потому что ей не нужно смотреть, как мы у доски отвечаем. Но в этот раз учительница почему-то не улыбалась, как будто у неё радость кто-то украл.

– Что случилось, Марь Пална? – не выдержал я. – У вас настроение пропало? Так это дело для настоящих детективов!

Учительница поправила на платье брошку в виде котика и таинственно так:

– Дети, сегодня мы должны были поговорить на очень интересную тему: «Помощь старшим», но сначала я сделаю объявление.

– Объявление на сорок минут? Здорово! Давайте!

Антон жевал очередной апельсин и говорил с набитым ртом.

– Точно, – подхватил Печенькин. Он уже успел нацепить на себя значок со своим именем. – Мы и без того всем помогаем, и даже родителям иногда.

Марь Пална откашлялась и говорит:

– Объявление для всех, особенно для Печенькина, который всем помогает. В нашей школе произошло преступление.

Я как вскочу, пальцем в сторону новенькой показываю:

– Это всё она! Очень подозрительная личность, у нас никаких преступлений в школе не совершалось, пока Лидка сюда не пришла.

И тут я сам от своих слов смутился. Если бы нам какая-нибудь скучная школа без преступлений попалась, мы бы, может, детективную команду не создали.

Марь Пална посмотрела на меня как на дурачка и продолжила:

– Молодец, Андрей, садись. Пять.

– Что пять? – не понял я.

– А что Лида? – Марь Пална сердилась, но не очень. – Но ты молодец, что напомнил о самом важном. Я так расстроилась из-за преступления, что забыла познакомить вас с новой ученицей, Лидой Уткиной.

– Мы уже знакомы. – Юрка потирал руки, как Шерлок. – Даже взяли её в свою команду. Так что расследовать нужно?

– Дело о пропаже «Вертолётных галактик». – Марь Пална внимательно посмотрела на каждого из нас. – Вы все знаете, что в нашей школе учится Гоша Чумазов? Его несколько раз по телевизору показывали. Он пишет рассказы и стихи, которые публикуют в настоящих журналах.

Кто же про Чумазова не знает! Он хоть и восьмиклассник, а высоченный, как мой папа! И его директор часто хвалит. Не папу, а Чумазова. Папу хвалит только начальник – он же не знает, что папа меня таким оболтусом воспитал.

– А что с Чумазовым случилось? – спрашиваю.

– Он писал фантастическую повесть «Вертолётные галактики». Хотел послать её на конкурс и даже в издательство, но кто-то украл его тетрадь.

Я решил проснуться. Ненастоящее всё какое-то: кто же в наше время в тетрадках романы пишет или даже рассказы мелкие.

– Он бы ещё наскальной живописью занялся, – прохихикал я.

Кто же знал, что Марь Пална услышит!

– Скалу никто не украл бы. – Она покачала головой, как моя мама, когда я ей говорю, что не буду есть молочный суп. – Так что, господа детективы, Гоша может на вас рассчитывать или мне обратиться к другой команде сыщиков?

И тут мне страшно стало. Откуда это Марь Пална знает про другую команду? Получается, что мы были правы, – кто-то подражает нам. А новенькая Лидка не просто так нам этот сайт показала – может, и правда помочь хотела. Знает что-то про лжедетективов, а сказать боится, потому что они её запугали.

Только я об этой девчонке хорошо подумал, как она радостно захлопала в ладоши:

– Я знаю эту повесть! Читала её отрывок в интернете. Гоша Чумазов его на своей страничке выкладывал. Сейчас найду, погодите. – Она уткнулась в телефон и повторяла: – Сейчас, я почти нашла, почти нашла. Вот:

«Таракан неожиданно поумнел.

Он важными шагами измерял площадь прикроватной тумбы и бубнил себе под нос какие-то ругательства. Конечно, шаги у него были настолько важными, насколько могло себе позволить это, в сущности, никчемное насекомое. Правда, сам таракан таковым себя считать отказывался и ужасно сетовал на то, что в его квартире живут еще какие-то там люди, называющие друг друга нелепыми именами Дмитрий и Леонид. Люди вообще нелепы, считал он, люди нелепы не по-людски, значит – они не люди. А вот если бы это были люди, то… Таракан любил мечтать на эту тему. Он представлял себя сидящим в уютном мягком кресле, читающим газету, держа ее в двух лапках. Третьей он переключал бы каналы ТВ, в четвёртой держал бы чашку кофе. А еще двумя он размахивал бы в стороны, указывая людям, что они должны делать. И всё, всё во благо таракана».

– А при чём тут тараканы? Где вертолёты и галактика? – не понял Антон.

– Это же отрывок, – заступилась за Чумазова Лидка новенькая. – Может, таракан – настоящий пилот и летает в космос.

– Тогда таракан умный, а рассказ, или что там Гоша написал, глупый. Его только малыши будут читать, – не успокаивался Антон. – Вот я не хуже Чумазова. И докажу тебе это.

– Вот и докажи. – Новенькая важно сложила руки на груди. – Расследуй это дело.

– Запросто.

Весь классный час мы спорили о вертолётах и книгах, так что не научились помогать старшим. Ну и ладно, Чумазов старше нас, а мы его выручим, так что нас и учить ничему не надо!

На перемене я заметил, что Антон уставился в телефон и не моргает. Будто что-то интересное нашёл. Подхожу к нему, точнее, подлетаю, потому что споткнулся о свои же шнурки, заглядываю в телефоновый экран, а там ничего. Погашен он.

– Ты что это? – спрашиваю.

– Ничего, – Антоха с обидой поглядел на парту новенькой. – То она Печенькина прославляет, то Чумазов ей нравится.

– Не он, а его рассказы, – говорю.

– Я и такой ерунды придумать не могу!

– Ты другую придумать можешь. Помнишь, как мы фотографировались, а ты на головы нам лягушек усаживал? У тебя очень хорошая фантазия, хоть и много вредности. А ещё ты детектив.

Антон грустно ухмыльнулся:

– Я обещал найти преступника. А если не смогу? Да Лидка со мной разговаривать не будет, а она…

– Нравится тебе. – Я потирал ушибленное колено. – Чтобы это понять, не надо быть Шерлоком.

– Конечно не надо, я один такой. – Опять этот мелкий гений незаметно ко мне подкрался. – В колидоле вся наша команда только о «Велтолётных галактиках» и говолит. А вы здесь ласселись и не выдвигаете гениальных велсий.

На самом деле гениальная версия у меня появилась. Знаете какая? Поговорить с Чумазовым! Никто лучше не знает, кому его рукопись понадобилась.

– А можно я скажу, что это моя идея? – спросил Антон.

– На здоровье! – говорю. – И вообще, это не такая уж гениальная идея, следующая ещё лучше будет. Осталось её придумать.

Все знают, что Гоша тот ещё вредина и жадина, от него даже «Цитрона» не добьёшься, хоть он любит эту конфету так же сильно, как я! То есть никак. Не хотел бы я с таким дружить. Ещё он вечно во всех врезается. Идёт по коридору, а думает о каких-нибудь ёжиках в скафандре. А если собьёт тебя с ног, никогда не извиняется. Я об этом Светке напомнил, которая только на перемене в школу пришла, потому что не могла из дома выбраться. Ей кошка мешала. Она с рук Светкиных не слезала и мурчала, а котиков обижать нельзя. Только Марья Пална Светку не поняла, сказала, что делу время, а кошке час. Так Светка кошке час и выделила. И вот я говорю:

– Светка, а зачем мы помогаем Гоше, если он даже не извиняется ни перед кем? Я как-то упал из-за него, головой ударился. Шишку заработал! Вдруг из-за этого тройки и стал получать?

– Мы помогаем ради Антона, – вот ведь девчонки, конфетами их не корми, дай спасти чью-нибудь любовь! – Кстати, Чумазов извинялся. Правда, перед директором, когда в него врезался. Но это же тоже считается.

– Не считается, – вмешался Печенькин и протянул Светке баранку. – Перед Андрей Андреичем любой извинился бы. Нам в этой школе ещё учиться. А ещё у нас директор мировой. Я все его шутки в блокнот записываю. А вот и Гоша! Привет, мы пришли тебя спасать.

Высоченный Чумазов собрал растрёпанные чёрные волосы в хвостик и пробормотал:

– Да что же вы стаями нападаете?

– Не поняла, – хором отозвались две Лидки. – Какими стаями?

– Мы не птицы. – Юрка помахал руками, как чайка.

– Неважно, – нахмурился Гоша и вытер нос рукавом растянутой толстовки. – Раньше только вы были, а теперь ещё какие-то «лучшие детективы тоже из четвёртого „А“» названивают.

У меня пальцы ног похолодели, а в горле ком встал, будто я оладушек ел, а проглотить не смог.

– Какие ещё «лучшие»? Мы одни такие.

– Ничего не знаю. Они мне звонили. Спросили, куда я дел свою рукопись и что задумал.

– Это не детективы, а дурачки, – мне стало немного радостнее. – А как их звали?

– Четыре Вовки и один Андрей.

– Я же говорила, что Печенькин самый популярный, – Лидка новенькая радовалась, как первоклашка.

– А что тут хорошего? – Недовольная Светка быстро-быстро жевала баранку.

– Хорошо, что я, как всегда, права.

Новенькая сияла от счастья. Не понимаю я её. Тут нашего товарища и брата Чумазова с толку сбивают поддельные «мы», а она радуется.

– Ничего, друг, мы тебя выручим, а ты поможешь нам выследить самозванцев-детективов, – сказал я.

– Ты же говорил, что тебе такой друг не нужен, – ляпнула Светка.

– А я передумал, – отвечаю. – Он молодец, про тараканов умных и вертолётные галактики пишет.

Гоша глазища вытаращил:

– Какие ещё тараканы? Я про такую ерунду в жизни ничего не писал.

– Вруша! – Лидка в горошек обиделась. – А я ещё тебя жалела. На твоей странице отрывок опубликован. – Она подсунула свой телефон Гоше под нос.

Я думал, такое только в японских мультиках бывает, но у Гоши так расширились глаза, что мне нехорошо стало.

– Ты в порядке? – спрашиваю.

– А-га-га, – ответил Чумазов.

– Почему тогда заикаешься? – не поверил я.

– Я в по-порядке, а вот страница-ца – нет. Она не моя. Но на ней столько публикаций! Только это же не я пишу, а какой-то поддельный я.

– Теперь ты нас понимаешь, – говорю. – А ты точно не лунатик? Вдруг пишешь на этой странице всякие глупости во сне.

– Точно нет.

– Понятно. – Светка говорила с набитым ртом, прям как я в столовой! – Если кто-то своровал твоё имя и славу, он мог похитить и «Вертолётные галактики». Ты их, вообще, кому-нибудь показывал?

– Конечно! Не могу же я фантазию в себе держать – лопну! Так что рассказывал о рукописи и показывал её, но только хорошим людям.

– А мы, значит, плохие, – обиделся Печенькин.

– Вы мелкие ещё для такой крутой книги. Но очень умные, так что вам тоже покажу, только найдите тетрадь. Она толстенная, синяя такая. На ней нарисованы самолёты.

– Так кто видел твой шедевр? – Печенькин держал перед собой блокнот и ручку. – Вспоминай всех, а мы всех подозревать будем. Видишь как здорово?

Чумазов покосился на потолок и задумчиво так выдал:

– Тетрадь читали родители, брат, наши ребята со школьного радио. Хм… Ещё руководитель нашей студии писательской, ну тот, который меня учил, как лучшую в мире книгу создать. Его Сергей Антонович зовут. Ещё Алина – одноклассница моя.

Ой, думаю, пропали мы. Столько подозреваемых, что Антон точно никого не разоблачит.

– Может, ну её, эту книгу, – говорю. – Давайте расследуем, кто такие эти ложные детективы из четвёртого «А», чтобы Антон поскорее показал, какой он молодец.

– Ты не настоящий сыщик, – рассердилась Светка. – Обещал помочь Гоше, а сам…

Мне стыдно стало, будто я Мурзика забыл покормить и спать лёг.

– Так я не отказываюсь, – отвечаю. – Хотел и Антохе помочь поскорее Лидке понравиться.

Новенькая на Антона удивлённо посмотрела, но промолчала. А он стоит красный и смотрит на меня недобро.

– У меня есть гениальная идея! – закричал Юрка. – Наверняка команда из кучи Вовок и Андрея как-то связана с похищением «галактик». Иначе откуда они узнали о том, что тетрадь пропала? Гоша, дай-ка нам телефон этих «помощников» – уверен, это они во всём виноваты.

Чумазов замотал головой:

– Нет, ни за что! Вы сначала тетрадку найдите, а потом я вам уже хоть телефон их дам, хоть адреса.

– Так ты знаешь, где они живут? – удивилась моя Лидка.

– Нет, это я шучу так. Я… это, тороплюсь. – Чумазов посмотрел на настенные часы. – Но я правда вам помогу. Просто тетрадка нужна срочно, а с разоблачением вторых детективов можно и подождать. Подумайте сами, стали бы они мне звонить, если бы виноваты были?

– Ещё как! – говорю. – Чтобы от себя подозрение отвести, а потом раскрыть твоё дело и на телевидение попасть.

– Вот вы дело и раскройте, – не успокаивался Чумазов, – тогда мы вместе к журналистам пойдём. Я же у нас юный гений. Гордость всех вас. Только не читайте мою повесть, когда найдёте. Там кое-что секретное есть. Обещаете?

Мы обиделись на Чумазова, что он ещё жаднее, чем обычно. Чужой телефонный номер на хлеб не намажешь, с чаем не съешь, другу на день рождения не подаришь. А ему жалко. Ещё и тетрадь найди, но не открывай!

– Нас обидели. – Юрка шагал в наш класс быстрее всех. – Но мы назло Чумазову спасём его книгу.

– Тем более мы с ним не очень честно поступили. – Светка так загадочно говорила. – Вот, держи, Андрей.

Я взял в руки клочок бумаги – от неожиданности моя голова закружилась, а в глазах немного потемнело:

– Как ты это сделала? – спрашиваю. – Это что, телефонный номер тех самых?..

– Угу… Гоша не погасил экран смартфона. Так я поняла, что ему сегодня звонили «мама», «Федя Еда» и номер, который никак не подписан.

– Чумазов людей ест! – в ужасе громко прошептал я. – Федя для него еда, видишь ли.

– Может, это доставщик пиццы, – успокоил меня Юрка. – Сам подумай, кто еде звонить будет или просто с ней разговаривать. Но в гости к Гоше мы, пожалуй, не пойдём.

* * *

Я придумал лучший в жизни план! Не ходить на урок.

– Нам срочно нужно найти банду поддельных Печенькиных, – сказал я. Да так громко, что весь класс услышал. – Пока эти детективы нас не опозорили!

– Меня за прогулы без причины отец редко хвалил. Целых ноль раз! – отвечает Вовка.

– А мы отпросимся. Скажем, что у нас зубы болят!

– У всех одновременно? – Лидка в горошек повертела пальцем у виска.

– Нет, конечно! – разошёлся я. – Не у всех, а только у нашей команды. Если у целого класса кариес резко начался, это подозрительно. И нормальных зубных врачей в городе два, а нас тридцать!

– Яи про шесть человек с больными зубами не поверю. Больно уж вы довольные. – Марь Пална успела прокрасться к столу, как Бэтмен, то есть незаметно.

– Вас только в супергеройских фильмах снимать, – не растерялся я. – У вас суперспособности. Марь Пална! Ну отпустите нас. Ведь сейчас какие-то глупенькие детективы вместо нас преступление неправильно раскроют или котят обидят, а весь город будет показывать пальцем на нас и говорить «фу-у-у».

Учительница хитро на меня посмотрела и отвечает:

– А если я отпущу вас, исполните завтра моё заветное желание?

– Не переживайте, – влез Печенькин. – Мы сделаем домашнее задание, как настоящие золотые рыбки.

Марь Пална отвечает:

– Я хотела попросить вас ножки у стульев подкрутить, но уж ладно, сегодняшние темы сами изучите и чтобы всё знали на пятёрки! Идите, спасайте мир. Но в учебное время разрешаю это в последний раз!

Мы с ребятами с гоготом выбежали из класса, а по коридору тихо пошли, чтобы нас никто не заметил. Никто нас и не заметил, а вот директор…

– Пропали мы, – зашептал я страшно. – Сейчас Андрей Андреич нас поймает.

Директор сидел за столом охранника и что-то зач ркивал в тетради, потом кусал ручку и опять зачёркивал.

– Мы пока все за угол встанем, – говорит Лидка, – а ты, Андрей, сделай вид, что у тебя болит живот, горло и нога. От всего этого в медпункте лекарств нет. То есть не удут на тебя всю аптечку тратить. Андрей Андреич решит тебя отпустить. Ты его отвлеки, попроси, чтобы он к фельдшеру с тобой пошёл. Вот тогда мы убежим и будем тебя ждать.

Я так и поступил. Сделал шаг в сторону директора, а он даже глаз не поднимает. Я камеру в телефоне включил, навёл на тетрадь, чтобы узнать, кому директор двойки ставит. И увеличил изображение. Получается, я далеко стою, а тетрадь читать могу. В ней наверху страницы огроменными буквами написано – «Вертолётные галактики».

Тут Андрей Андреич меня увидел и удивлённо спросил:

– Андрей, ты что здесь забыл?

– Здоровье, – говорю. – Отведите меня в медпункт, там только вас боятся.

Они жадничают, таблетки ученикам не дают. А я весь болею.

Директор улыбнулся во все усы:

– Выдумщик ты. Ладно, пойдём.

Он встал с места, тетрадь к себе прижал. А на обложке знаете что нарисовано? Правильно – вертолёты нарисованы!

Фельдшер дала мне волшебное лекарство, сказала: витаминка «цэ» помогает от всего, так что пей и иди домой, пусть тебя мама лечит.

Вышел я на улицу, а там все наши и даже Шерлок.

– Пошли ловить волов! – говорит.

– Мы таких животных не ловим… А, ты про воров? Так я их нашёл. Точнее, его.

– Он в школе? – удивилась Лидка новенькая. – Тогда надо его поймать, пока он не убежал.

– Никуда он не денется, – отвечаю. – Он в школе почти живёт. Это Андрей Андреич.

– Врёшь! – рассердился Вовка. – У него мотива нет.

– Мотива нет, а тетрадь есть!

– Стойте. – Лидка в горошек встала между нами. – Мы знаем, у кого тетрадь, но как она попала к директору? Может, ему подкинули! Надо срочно звонить ложным Печенькиным!

– А если не подкинули и мы зря людей подозреваем? – засомневался Юрка.

– А директора можно зря подозревать? – спрашиваю.

– Можно, он простит. А, ладно, надо этих чудиков искать.

Лида новенькая очень рвалась позвонить ложным детективам, но Вовка ей не разрешил.

Он сам набрал номер и как крикнет в трубку:

– Ты кто такой? И зачем врёшь, что тебя зовут Вовка?

Слышно было, как голос в телефоне ответил:

– Ли есть Вовка, хочешь, фотографию значка пришлю? Там моё имя написано!

– Лучше сразу своё фото пришли, я подпишу: «Его разыскивает полиция».

Я отнял у Печенькина трубку и спрашиваю:

– А скольких Вовок ты знаешь?

– Ещё троих. И Андрея Светлячкова.

– Но я Андрей Светлячков, и я тебя не знаю.

– Так я и поверил! Будут нам настоящие детективы из 4 «А» звонить – у них дел много. Признайся, что ты тоже в клуб фанатов вступил и хочешь присоединиться к самым умным из нас, чтобы научиться раскрывать преступления.

– У вас можно учиться только совершать их, – отвечаю. – Откуда вы знаете про «Вертолётные галактики»?

– А вы откуда? – удивился голос. – Или вы детективы из…

– Да, из 4 «А».

– Тогда нам нужно встретиться! Через час в вашем парке!

Я ответить ничего не успел. Хоть бы узнать, как этот голос выглядит, когда он не в трубке, а в человеке.

Мы быстро-быстро шагали к парку, дороги – скользкие. На них так здорово падать – всё как я люблю. В небе – солнце, в животе урчит, а в голове – мысль умная. Но она сразу куда-то исчезла, как только я увидел невысокого полного парнишку со злющим лицом. Стоит он, в мою сторону пальцем тычет и кричит:

– Это он! Это он! Хватайте!

И вот бегут на меня несколько мальчишек лет десяти, в пуховиках и шапках набекрень! Я хотел спастись, побежал задом наперёд, в Юрку врезался, мы оба упали.

– Не трогайте, – говорю. – Я вам ничего не сделал. Если бить начнёте, расскажу концовки всех новых фильмов!

– Зачем? – не понял самый тощий и длинный из мальчишек. – Только суперзлодеи так поступают. А мы не в мультике и не в комиксе.

Шерлок – буме! – ему снежком в спину:

– Не подходи к Андлею!

– Ты его сестра, что ли? – говорит мальчишка.

– Нет, я папка его, – фыркнул Шерлок. – Плосто у меня весь лост в силу ушёл. Не злите меня.

– Мы никого и не злим, – рассмеялся друг длинного. – Вовка сказал, что ему настоящие детективы из 4 «А» звонили. Я больше всего люблю читать, как Андрей ведёт расследования. У него такие интересные идеи всегда. А вот Вовке больше нравятся методы Печенькина.

– Так вы все – это ненастоящие мы! – обрадовался я. – А почему Вовок так много?

– И ни одного Юрки! – обиделся Крутиков.

– Потому что их всех в самом деле зовут Вовками. Только у них фамилии разные. А я самый настоящий Андрей, хоть и не Светлячков. Но, когда на мне значок с твоей фамилией, все верят.

– Тогда у меня два вопроса. – Я уже отряхивал одежду от снега. – Зачем вы нас позвали и» зачем меня ловили?

– Ловили мы тебя, потому что я очень хотел у тебя автограф взять. Просто переволновался.

(Пока я Андрея допрашивал, смотрю, Печенькин уже третий автограф даёт.)

– А вообще-то, мы хотели про Чумазова поговорить. И про его воровство.

Лида в горошек меня по плечу потрогала:

– Скажи им, что это у Чумазова украли, а не он украл. Всё перепутали. Тоже мне детективы.

– А я всё слышу, – говорит Андрей, который не я. – У Чумазова украли его «галактики», но так ему и надо. Он нам звонил, просил помочь, а мы не хотим.

– Но это вы ему звонили. – У меня голова от перенапряжения умища закружилась.

– Он – нам. А мы ему перезванивали сегодня, чтобы сказать, как нам не хочется его тетрадку искать. А он уже, оказывается, наши контакты стёр. И вообще сказал, что мелким не доверяет.

– А я только малознакомым не доверяю, – отвечаю, а сам на Лидку новенькую смотрю. И зря! Потому что её нет. Была и исчезла.

Мы все давай Лидку искать.

– Как сквозь снег провалилась, – говорю.

– Сквозь снег не получится, – почесал голову Шерлок. – Сейчас его мало. Лидка не пловалилась – её похитили или…

– Или она сбежала, – говорит Светка.

– Может, лешила на улоки велнуться или…

– Или предупредить директора о том, что мы его подозреваем в похищении «Вертолётных галактик»! – Вот ведь у меня умнющая думалка.

Мы очень быстро шагали в школу. Вовки и Андрей, который не я, еле успевали за нашей командой.

– А зачем вашей Лидке директору о чём-то рассказывать? – не понимал Андрюха.

– Думаю, они заговорщики. Вместе украли тетрадь, – ответил Юрка, а спрашивали-то меня!

– Лучше бы ты за меня на математике отвечал, – говорю. – Юрка, а что, если они тетрадь надёжно спрячут? У нас же доказательств нет.

– Ты даже фотографию директора за столом с похищенной тетрадкой не сделал? – удивилась Светка.

– Нет, – отвечаю. – Я только видео снял! Точно же!

Тут Вовка, пухлый такой, который нам встречу назначил, влез:

– А если Лидка ваша не виновата, если она не побежала к директору? Вдруг её в самом деле похитили?

– Вот мы у Андлея Андлеича и сплосим, – Шерлок снял шапку и открыл школьную дверь: – Пойдёмте. Сейчас мы всё узнаем.

– Не всё, – Андрей, который не я, Шерлока хвать за рукав – и обратно на улицу потащил. – Чумазова можем вспугнуть, а он та ещё птица.

– А зачем ему бояться? – говорю. – У него всё хорошо. Рукопись пропала, все встревожены, на телевидение небось опять позовут.

– Вот-вот. – Юрка задумчиво теребил подбородок обледеневшей варежкой. – Ему эта пропажа выгодна. И стал бы директор прямо в школе читать то, что украл? Нет, Чумазов что-то задумал.

– Сначала он задумал украсть ваши приключения, – влез Вовка Костров, один из неправильных Вовок.

– Это как? – спрашиваю.

– Кто из вас Антон? – Костров смотрел серьёзно, как будто сейчас стих наизусть заставит рассказывать.

Антоха в грудь себя кулаком гордо ударил:

– Это я.

– А ты тетрадку не терял?

– Чумазовскую? – спрашиваю.

– Свою. – Костров смотрел на меня, как на глупую ляльку.

– Терял. Потому что бестолочь.

Антон стоит, в глазах – слёзы, но он держится.

– Молодец, не сдавайся, – говорю. – Они тебя провоцируют на грустные воспоминания, а нам надо преступников ловить.

Антон чуть не расплакался:

– Помните, вы спросили, зачем мне диктофон?

– Да, ты хотел написать лассказ про флешку! – говорит Шерлок.

– На самом деле я много чего уже писал. Про разные наши приключения. И фотографии наши делал. И рисунки у двоюродного брата заказывал, чтобы настоящая книга получилась.

– А ты свои рассказы Чумазову показывал? – Андрей, который не я, на глазах превращался в настоящего детектива.

– Да, он на следующий день сказал, что это скукотища и позор. Вернул мне тетрадку, а потом она пропала… А откуда вы знаете о ней?

Я говорю:

– Выясним это потом. Антон, не ожидал от тебя такого! Ты с Чумазовым дружить хотел! Кошмар!

– Кошмар будет, если мы Лидку новенькую не найдём, – заворчал Юрка. – Она просто ходячее зло в юбке!

Антон страшно глазами сверкнул:

– Она добро в юбке. Наверное, Лида просто придумала что-то гениальное. Надо её найти раньше, чем это сделают директор с Чумазовым.

Мы в школьную дверь ринулись одновременно, поэтому застряли в ней. Я протиснулся между двумя Вовками и говорю Антохе:

– Как нам директора опередить? Он может Лидку по школьному радио в кабинет вызвать. А мы не можем!

– Это почему?

– Потому что у нас кабинета своего нет!

– Зато друзья на радио есть! – Юрка потирал руки. – Сейчас мы к ним пойдём. Заодно кое-что узнаем…

* * *

Ванька, наш главный по радио, как всегда, пил какао. Он нацепил на голову наушники и бубнил:

– Чего бы такого соврать, чтобы весело получилось?..

Я хлоп его по плечу. Он как подскочит! Обернулся, смотрит на нас:

– Вы что это неслышно ходите?

– Какаву хотим, – отвечаю, – и кривду! То есть какао и правду!

Ваня ресницами хлоп-хлоп:

– Да мы с Женькой новости вдвоём пишем! От них зевать хочется. Поэтому сидим сочиняем всякое. А через неделю уже не помним, где правда. Ничего страшного – она всё равно скучная.

– А нам страшная правда нужна! – крикнул Антон. – Про пропажу тетрадей и исчезнувшую Лидку.

– Нет, я настоящий журналист, – помотал головой Ванька. – Из меня правду щипцами не достанешь! А что с вашей Лидой случилось?

Пока Ванька объяснял, как враки сочиняет, я включил микрофон и объявил на всю школу:

– Лида новенькая из 4 «А», срочно приходи в кабинет радио! Похититель здесь! Мы его связали и кормим варёным луком.

Ванька услышал и орёт:

– Меня не пытают! И я никому не расскажу страшную тайну Чумазова!

– А говоришь, ничего интересного нет! – рассердился Юрка. – Открой тайну, или я из столовой лука принесу. Там его, наверное, тонна!

Ванька что-то мычать начал, но тут в дверь влетела Лида новенькая. Увидела нас и застыла, как картинка на экране. Вот, думаю, девчонок научились на паузу ставить.

Так тихо стало, хорошо, но Шерлок дёрнул Лидку за косу:

– Косичка настоящая. А имя у тебя тоже настоящее? На кого ты лаботаешь? На инопланетян? Только им нужны книжки пло велтолётные галактики.

– Это почему? – пришла в себя Лида. – Про галактики всем интересно!

– А инопланетяне на огломных космических талелках в космосе болтаются, и им делать нечего, вот они и читают всё пло галактики! А потом ищут их! Кому ещё такие скучные повести нужны?

– Всем! Там знаете как интересно? – Лидка прикрыла рот сразу двумя ладонями.

Тут Антон стал себя вести как зомби. Руки перед собой вытянул, шагает на месте и повторяет: «Мозги! Хочу есть мозги!»

Шучу, конечно. Он ничего про мозги не говорил. Кроме того, что у нас их нет. Он встал между нами и Лидкой новенькой:

– Вы совсем глупые? С ума сошли? Не нападайте на Лиду. Я на карате хожу!

– Вечно все войны из-за девчонок, – пробурчал Ванька и залез под стол.

Я говорю:

– Пока мы тут ругаемся, перемена закончится, Ваньку придётся на урок отпустить. А то его искать начнут.

– Я вам всё разболтаю, только у меня одно условие, – смело крикнул Ванька из-под стола. – Спасите меня от Чумазова.

– А если он сейчас сюда волвётся? – испугался Шерлок. – Вся школа слышала, как Андлей Лиду звал!

– Не слышала, – успокоил я мелкого. – Микрофон был выключен.

– Я просто шла к Ване, – Лида развела руками. – Это я виновата во всём.

– Не ты, а Гоша, – неуверенно сказал Антон. – Никто у него ничего не воровал. Он сам свои «галактики» украл. И, наверное, проболтался Ване. Он же показывал ему тетрадку. Теперь они друзья и братья навек! И как этот Чумазов только додумался до такого…

– Не наказывайте Чумазова. Он не додумался украсть свою рукопись, – испугалась Лидка новенькая. – Он и не придумал её. Почти. А списал.

– Это контрольную можно списать, – говорю. – А повесть? Её же в голове надо сочинить, рукой записать, языком прочитать. Кошмар просто! Постой…

– Да я и так стою! – Лидка совсем расстроилась. – Можно я вам не всё расскажу?

– Нельзя, иначе варёный лук в банке подарю! – отвечаю. – У кого это Чумазов слизал повесть?

– Из детективной тетрадки списал.

– Моей? Той, которую я Гоше читать давал? Но он сказал, что там всё очень плохо… – возмутился Антон.

– Так плохо, – захлюпала носом Лидка новенькая, – что он решил это себе забрать.

– Чтобы ты не позорился, – добавил я.

Ванька вылез из-под стола, глазища – огромные.

– Вот это да! Это шикарные новости! Разоблачение вора в прямом эфире!

– А ты разве этой истории не знаешь? – удивился Юрка.

– Нет, я только знаю, что рукопись у Чумазова не пропадала. Об этом он мне говорил. Ещё смеялся в кулак и обещал, что я получу от него много мороженого, если молчать буду. А если расскажу – тоже получу, но синяков или ещё хуже – обидных прозвищ.

– Хорошо, – говорю. – То есть плохо, но хорошо… Мы знаем, что Чумазов вор и врун. А почему Лида сюда побежала, когда мы со вторыми детективами разговаривать стали?

Лидка новенькая покраснела:

– Я не знала, что делать. Тетрадку Антона вместе с распечатанными фотографиями и рисунками я нашла на столе у двоюродной сестры. У Оли. Она этого вашего Гошу любит. Оля сказала, что это Чумазов ей рассказы принёс. А на тетрадке имени автора не было. Там и обложки почти не было. Как будто её рвали или ели.

В общем, я не знала, что это Антон такой талантливый. Потом ещё Олины подруги рассказали мне, что в Гошиной школе есть настоящая команда детективов.

– И ты подумала, что Чумазов пишет про нас?

– Да, думала, что это черновик романа!

– Это чистовик, – обиделся Антон.

– Но Чумазов о тетрадке не думал, он всё про какие-то галактики твердил, как попугай Кеша. – У Лиды вдруг голос другим стал, будто она летать и петь готова. – А я всё восхищалась вами. Мечтала быть такой же, помогать людям. Но у нас в школе детективничать не хотели.

Я попросила старшего брата сделать страничку в интернете про вас. И сама там истории детективные публиковала. Просто своими словами переписывала. Многим ребятам это понравилось.

– А значки тоже ты продавала? – удивился я.

– Нет, это Гоша. Он увидел, как другим нравятся эти истории, и сказал, что рассказы его, а значит, он будет с этой странички ещё и продавать значки с именами своих героев.

– Я, конечно, рад, что мы для Гоши герои, но… – Юрка покраснел от злости.

Вовка Костров кивнул:

– Понимаю тебя, я тоже зол. Чумазов месяц назад и к нам в школу пришёл и ну рассказывать, какой он молодец, значки свои предлагал.

Тут я оглянулся на стол с аппаратурой и говорю:

– Ой! А у нас микрофон работает. Надеюсь, Гоша далеко не ушёл! Надо его найти!

Пока мы спускались по лестнице, Света похвалила меня:

– Какой ты молодец – по радио все планы рассказал! Теперь преступник убежит!

Но Чумазов стоял в коридоре и радостно махал нам руками:

– Привет! А я только с физкультуры! У нас лыжи были!

– Ещё у тебя было уважение и восхищение окружающих. – Светка показала ему язык.

– И друзья, – крикнул высокий мальчишка, проходивший мимо.

– И девушка, – кто-то сказал это очень грустно.

– Ребята, это Оля, моя двоюродная сестра, – прошептала Лидка новенькая. – А Чумазов – её жених. Ну, я уже говорила.

– Бывший жених. – Оля готовилась заплакать.

– Ничего, – говорю. – Незачем такой красивой девчонке с Гошами всякими встречаться. С глаз долой, из школы тоже! Моя мама всегда так говорила, когда я не в Лидку в горошек влюблялся.

Гоша стоит, у него колени подгибаются от страха:

– А что случилось?

– Ты украл мою тетрадку! – говорит Антон. – Почему?

– Потому что я подумал, зачем хорошей вещи пропадать. А меня уже в журналах знают, я её опубликовать смогу. Если подписать её твоим именем – никто не возьмёт. А меня – ещё как возьмут, я же звезда телевизора.

– У врача из травмпункта интервью чаще берут, чем у тебя, – махнул рукой Юрка. – Мы думали, ты человек.

– Я писал повесть. Но она… Она не понравилась ведущему нашего литературного кружка. Он сказал, что вертолёты и галактики – это хорошо, но нужно что-то ещё. До конкурса мало времени оставалось. Я взял и всех героев на вас заменил. И приключения ваши туда вписал, только добавил звёзд, мутантов, космической еды и вертолётов.

– Но у тебя всё равно ничего не получилось, – хмыкнул Юрка.

– Получилось. Руководитель студии, как увидел рукопись, сказал, что её точно возьмут в печать! А потом я не знал, что делать. Если книга выйдет, телик, радио и остальные будут восхищаться, какой я гениальный.

– А ты не гениальный, – Антон зло смотрел на Гошу.

– Все за мной! – раздался громкий голос.

И мы все пошли. Потому что директора лучше слушать. Даже когда он подозрительный. Особенно если он подозрительный.

Мы шагали за Андреем Андреевичем двумя детективными командами, грустной Олей, Ваней и Гошей.

В кабинете Андрей Андреич очень строго посмотрел на Чумазова и поцокал языком. У меня от страха по спине не то что мурашки – слоны пробежали.

– Ну-с, гордость школы – Гоша… Я ждал, когда ты признаешься, где спрятал тетрадь.

– Но сами её нашли и что-то в ней исправили, – предположил я. – Вот она перед вами лежит…

– Это мой директорский дневник. В нём я пишу планы и заметки для себя, – говорит Андрей Андреич.

– А пиши́те их для нас! Вдруг нам тоже понравится! – обрадовалась Светка.

– Не надо, – вмешался Антон. – Я уже пытался писать.

– И твоё творчество всем понравилось, – улыбнулась Лида новенькая. – Просто пока не все знают, что это твоя книга.

Чумазов прислонил лыжи к стене, шапку синюю в руках мнёт:

– Я там столько всего интересного придумал! Это только на одну треть твоя книга! Но теперь я даже не знаю, где черновик.

– А разве не у Андрея Андреича? – Я никогда не сдаюсь. – В тетради, которую он читал, было написано: «Вертолётные галактики».

– Конечно, – подобрел директор. – Я крупными буквами написал название повести и для себя поставил галочку, что у меня есть подозреваемый.

Лидка новенькая вышла в самый центр кабинета и говорит:

– Это я спрятала черновик «Галактик». Гоша всегда сначала в тетрадях пишет, а потом уже на компьютере печатает. Мне Оля рассказала.

– И правильно делаю. Если у меня что-то украдут, я свою тетрадь покажу, там мой почерк…

– Да. – Лидка новенькая посмотрела на Чумазова. – Ав этот раз я прочитала черновик и поняла, что у Гоши не тот почерк, какой у автора детективов. Зато в повесть он многое своровал.

– И ты решила спасти мир от несправедливости? – Антон аж обнял Лиду.

– Я вас ещё не знала. – Лидка новенькая совсем повеселела. – Но очень хотела познакомиться. Да и мы как раз переехали в ваш район. Вчера вечером я спрятала обе тетради у себя. – Она посмотрела на Чумазова: – Я не хотела, чтобы жених моей сестры так опозорился. Воровством! Черновик пропал, ты испугался. Признайся честно!

– Испугался. – Гоша смотрел под ноги. – Я боялся, что Антон увидит её, поэтому и не хотел, чтобы наши детективы вообще нашли эту повесть. Мне было стыдно. Я решил делать вид, что никогда этого не писал. Завтра забыл бы всё, как страшный сон.

Андрей Андреич посмотрел на нас так внимательно… Его лицо ещё больше подобрело:

– Как всё хорошо вышло! Авторы нашлись, черновики – тоже! И детектив новый у нас. Вторая Лида! Горжусь вами всеми! Антон, Гоша, а что, если вам подписать эту повесть двумя именами?

– Какими? – не понял Юрка.

– Моими, – хихикнул директор.

Чумазов и Антон переглянулись и вдруг как закричат хором:

– Да!

И давай орать на весь кабинет:

– Мы молодцы, мы гении! Мы соавторы!

Я почему-то тоже очень радовался, хоть это и не я написал гениальную повесть. Но мой друг – гений! А ещё один гений – его друг! Может быть, мы все гении? Каждый по-своему? А вот это надо будет узнать. Это будет – новое дело! Внимание, работают профессионалы из 4 «А»!

История пятая

Кстати!

На следующий день Антон вышел к доске раньше, чем прокричал звонок:

– У меня сообщение на тему косичек и их значения.

Антон почему-то внимательно смотрел на меня. Я испугался: не в ужасном ли я сне, где у меня косы отрасли! Может, пора вставать на уроки, а я дрыхну!

Мне не хотелось щипать себя, чтобы это проверить. Пришлось придумать гениальный план.

– Марь Пална, а вы могли бы мне позвонить? – спрашиваю у учительницы.

И откуда я такой смелости набрался?

Она на меня серьёзно посмотрела и отвечает:

– Андрюша, я могу твоим родителям позвонить.

– Им не надо, у них работа. А я… так… только в школу хожу. Может быть, позвоните мне?

– Нет. – Марь Пална смотрела на меня так, будто я задумал что-то страшное. Например, хочу отговорить родителей сдавать деньги на ремонт класса. – Не знаю, что за шутку ты придумал или это очередное расследование, но лучше отдай мне мобильный, заберёшь на перемене.

– Уф! – обрадовался я. – Значит, я не сплю. Во сне вы бы мне позвонили голосом Бэтмена или кота Матроскина.

Марь Пална мой телефон в сторону отодвинула и облокотилась о стол:

– Вернёмся к докладу Антона. А тема ведь очень интересная.

Я даже спорить не стал. Конечно, это же рассказ о косичках. У Лидки новенькой их целых пять! Антон просто старается понравиться ей. Но вся детективная команда знает, что зря старается, он и без того Лиде очень нравится. Сразу видно. Здесь даже детективом быть не надо! Хотя нет, надо. Чем больше таких команд, как наша, тем лучше! Давайте все начнём детективничать!

История шестая

Умножение без книг!

Марь Пална такая же неожиданная, как таблица умножения! В таблице как? Сначала умножаешь на один и понимаешь, что тут запоминать нечего, а потом папа говорит: учи остальные столбики.

А в остальных умножать приходится не на один, а на девять, к примеру! Ужас просто! И эта таблица сама собой не запоминается. Сама собой она только забывается. Притом в самый неудачный момент. То есть почти всегда. Потому что удачный момент – это когда ты от школы отдыхаешь.

Я-то молодец, знаю её на отлично, потому что учил по печенью! Папа в поезде печенье забавное купил. Оно такое огромное и ломается на пять кусков с первого куса. На каждой печенине – столбец из таблицы умножения.

Вот папа и сказал:

– Сначала печенину учим, а потом съедаем и…

– Я, – признался я, – ничего не запомню. У меня от голода ум уменьшился. Я скоро совсем дурачком стану.

Папа отхлебнул чай и отвечает:

– Тогда съешь печенину с умножением на один. А остальные надо заслужить!

Я в поезде постоянно голодный. В меня как будто дракон вселяется. Огнём плеваться не могу, зато корову съесть – запросто. Если не мясную, так шоколадную или печеньковую. Поэтому я очень быстро выучил столбики на всех печеньках. Усвоил калории и знания. Но это было давно. Теперь пришло время мучить нового мальца.

Наш друг Шерлок, хоть и гений, не хотел таблицу учить.

– У нас Интернет есть! – подбадривал его Вовка. – Нечего голову всякими там числами забивать. Запоминать нужно что-то полезное, например как за хомяками ухаживать. Вот поеду я на море, а Александра Владимировича оставить не с кем. Так я тебе его принесу.

– Отличная идея! У нас как раз кошка с диеты слезла! – воскликнул Юрка. – Она будет рада хомячатинке.

Вовка постучал себя по голове:

– Моя думалка глупостей не сочиняет… Мы на вашу кошку наденем намордник или посадим её на бесхомячную диету. Я лично ей три килограмма брюквы куплю!

– Может быть, клюквы? – удивился я. – Что за брюква такая? Напридумывал слов!

Печенькин торжественно достал из портфеля раздавленный пирожок:

– Я же говорю, для всего теперь Интернет есть. Он тебе про брюкву расскажет! Или думаешь, что интернет тоже всё напридумывал?

Тут Марь Пална между нами с Вовкой встала, как судья между боксёрами:

– Мальчики, я ваш разговор подслушала.

– Это ничего, – говорю. – Вы просто с нами переобщались. Мы тоже вечно подслушиваем. Идите к нам в команду.

Марь Пална протянула мне синюю книгу с нарисованными на ней цифрами в виде забавных человечков:

– Держи, Андрей. Я и так в вашей команде. Завтра к нам в гости придёт писательница. Она эту книгу написала. «Весёлые секреты любимой математики».

Шерлок на учительницу посмотрел, как котёнок, которому сразу десять заводных мышей подарили:

– Ула! Мы увидим автола фантастики!

– Нет. Елена Канарейкина пишет замечательные познавательные книги.

– «Любимая математика» – это точно фантастика! – честно признался Антон.

Я сначала не поверил, что это он. Он же дома должен быть. Антон насморк подхватил и обещал на больничном целый месяц сидеть, потому что у него целая голова соплей. А сам в школу притопал.

Марь Пална улыбнулась, а потом вспомнила, что она не только человек хороший, но ещё и учитель:

– Математику полюбить очень просто. Вам завтра Елена Анатольевна это докажет.

Потом звонок прокричал, и мы в класс пошли. Нам говорили, как не надо себя вести, когда на урок писатели приходят. Я очень радовался, что нам всё объясняют, но всё прослушал. Вот что бывает, когда на приятные мысли отвлекаешься.

Вечером я сам себе пиджак погладил, потом уронил утюг, разбил напольную плитку в прихожей и лёг спать, пока мама не догадалась меня отругать. Во сне ко мне пришла огромная печенина с таблицей умножения на восемь. Она привела за собой утюг на шнуре, как собачку на поводке. Печенина заявила, что в математике очень много интересного, например она! А я еде верю. Она меня ещё ни разу не обманывала.

Мы так радовались, что вместо уроков будет Елена Анатольевна, что кричали громче, чем обычно.

Тут Андрей Андреич вошёл и запретил радоваться.

– Сидите молча, тише, чем мыши, – говорит. – И вопросов побольше задавайте.

Я не понял, как можно молча задавать вопросы. А Юрка понял – он сказал, что сейчас двадцать вопросов на бумажке напишет.

– Слабак! Я тридцать напишу! – говорю.

– А я – сто. – Печенькин достал из портфеля толстенную тетрадь.

А теперь представьте: входят Марь Пална и ещё одна молодая учительница, а у нас тихо, как будто школа на карантине.

– А Елена Анатольевна не пришла? – расстроился Антон. – Мы столько вопросов придумали.

Марь Пална на вторую учительницу показывает и улыбается:

– Ребята, познакомьтесь с нашей гостьей, писательницей.

Она что-то ещё говорила, но я опять не слушал, потому что чуть с ума не сошёл от изумления. Вы заметили, какая у меня жизнь с-ума-сходительная? Одни удивления каждый день.

– А почему вы не старенькая? – Я иногда такую ерунду спрашиваю. – Все писатели на портретах древние…

– Они ещё и чёрно-белые, – заметила Елена Канарейкина. – А я разноцветная.

– И весёлая, – догадалась Лидка.

Я заметил, что писательница на нашу старосту чем-то похожа. Невысокая, курносая, глаза смешные девчонковые, а не как у всех взрослых. Как будто она мультиков с утра насмотрелась вместо новостей. Может быть, нас обманывают, и другие писатели тоже красивыми и радостными были, а не учебниковыми?

Марь Пална очень нами гордилась. Ещё бы – мы так к встрече подготовились, придумали сто сорок вопросов.

Светка первой подняла руку и вдохновенно так:

– Как вы стали писателем? А Пушкин не ваш дедушка?

– Пушкин мне не дедушка и даже не бабушка, – пошутила Елена Анатольевна и вдруг давай рыться в сумочке.

Она почти всё лицо туда погрузила, я думал, сейчас писатель покажет фокус с исчезновением. И угадал! (Только исчезла не Елена Канарейкина, а её главное сокровище. Но это мы уже потом узнали.)

– А писателем я стала случайно. Как-то раз читала детскую книгу, говорю друзьям: ну и скукотища. Они мне отвечают: а ты напиши что-то лучше, а потом чужое ругай.

– И вы написали? – спрашивает Вовка.

– Написала. Не знаю, лучше ли, но зато теперь меня тоже можно ругать.

– А мы вас не будем ругать, – говорю, – вы необыкновенная. Улыбаетесь. Да ещё и в математике что-то весёлое нашли. А нам очень надо другу помочь с таблицей умножения.

– Без Андрюхиного подсказывательного печенья, – добавил Юрка.

– Что за печенье такое? – удивилась Елена Канарейкина. – Жалко, что я не знала о нём, когда книгу писала.

– А долго вы её сочиняли? – Антон аккуратно поправил чёлку, решил притвориться не-хулиганом.

– Три месяца.

– А что вас вдохновляло?

Я вдруг понял, что я оборотень. Только что Андреем был, а теперь – вылитый журналист.

– Мой любимый кот. Мы с ним большие друзья.

Вот, думаю, приду домой, Мурзиком вдохновлюсь, напишу книгу, и пусть её ругают. Эх, хорошо быть писателем!

Марь Пална о чём-то Елену Канарейкину ещё спрашивала, а я всё прослушал, потому что рисовал в тетради большую схему!

– Это ещё что такое, Андрей? – Марь Пална заметила, что я серьёзный и не клоунадничаю.

– Ничего. Просто я дело распутываю.

– Какое?

– Строю догадки, что пропало из сумочки Елены Анатольевны. Я сразу понял, что она что-то потеряла и не нашла. Поэтому и погрустнела.

Марь Пална вздохнула:

– Можно я ознакомлюсь с твоими догадками?

Я разрешил! Все должны знать мои гениальные мысли!

– Расчёска, духи, ручка, кошачий корм, арбузик, – стала читать Марь Пална. – Арбузик? Андрей, это же сумочка…

– Это женская сумочка, – отвечаю. – Папа говорит, в них леопарда можно засунуть. Может, это сумка-трансформер.

Писательница повеселела. Я думал, что из-за моих правильных догадок, а оказалось, что нет.

– Андрей, ты такой забавный. Можно я тебя сделаю героем своей следующей книги?

– А вы нам покажете книгу про весёлую математику?

Лидке не терпелось её увидеть. И мне тоже. Потому что весёлая математика – это как единорог: он забавный и никто в него не верит.

Писательница вышла к доске, взяла мел и говорит:

– Я сейчас нарисую одну страничку. Потому что сама книга пропала. Но, обещаю, скучать нам не придётся.

– Вот уж точно! – вскочил Юрка. – У нас теперь дело всей жизни – найти вашу книгу. Кого вы подозреваете?

– Я подозреваю себя. В рассеянности. Давайте мы найдём злодея, но сначала «подкормим» мозг интересностями.

– Я свой мультиками кормлю, ему нравится, – прочавкал Печенькин. – И яблоками ещё.

– А ты хочешь запоминать меньше, а знать больше?

Да мы только об этом и мечтаем! Уснул, встал утром, а в голове – умище! Тебе звонят, спрашивают: «Вы хотите стать президентом мира? Мы сейчас за вами подводную лодку пришлём».

Я не успел домечтать, потому что у меня чуть удивлялка не сломалась.

Елена Анатольевна, когда узнала, что мы вечно таблицу умножения забываем, нарисовала на доске две руки.

– Вы рисуете лучше, чем нейросеть! Она вместо пяти пальцев на руке калякает шесть, восемь или один толстенный, как копыто.

Светка перерисовывала руки в свою тетрадь – прямо поверх упражнения по русскому.

– Значит, я круче нейросети. Мне нужно ровно десять пальцев, чтобы открыть вам тайну правильной лени! Вас за неё хвалить будут.

– И Марь Пална будет хвалить? – спрашиваю.

– Конечно, она же тебе за рисунок носорога пятёрку поставила. – Печенькин смотрел на меня, как на маленького.

– Это не носорог был, а бегемот.

– Нет, это был совсем не бегемотый бегемот.

– Самый бегемотовый в мире! Просто – в костюме носорога. Понятно? – Я так обиделся на Печенькина!.. Зачем вспомнил про мой рисунок? – Ну не умею я животных рисовать. И цветы – тоже, а ещё – вазы, людей, дома. Зато солнышко у меня всегда самое лучшее и коты. Но коты – не просто животные. Они те же люди, только лучше, мурчальнее и теплее. Я потом расскажу вам про планету котов, которую придумал.

– Да ты настоящий писатель! – обрадовалась Елена Анатольевна. – Готов узнать страшный секрет умножения на девять?

Про умножение на девять я знал один секрет. Оно – очень сложное.

Елена Канарейкина попросила, чтобы мы положили руки перед собой. Антону пришлось перестать голову карандашом чесать. А Лидка новенькая косичку не доплела.

– Андрей, друг котов! Поможешь мне? – Писательница протянула мне жёлтый мелок.

– Если только рисовать не надо. – Я немного покраснел, а может, и много. – Хотите, рифму придумаю? Я стих про компьютерную мышку сочинил.

– Лучше придумай, на какое число мы будем девятку умножать?

– Давайте на пять! – говорю. – Самая любимая оценка моих родителей.

Писательница подошла к доске и показала на нарисованные руки, левую и правую:

– Итак, перед нами десять пальцев! Слева направо отсчитаем пять!

– Это будет мизинец левой руки! – Ну разве я не гений?

– Вот и закрась его жёлтым! А теперь посмотри, сколько пальцев нарисовано до жёлтого?

– Четыре. А после жёлтого – пять пальцев.

– Точно! Нарисуй рядом цифры четыре и пять. Что получилось?

– Сорок пять! Пять на девять – сорок пять! Точно же! Какая у вас книжка полезная!

– Надо проверить это с тройкой, – пропыхтел Печенькин. Он согнул третий палец на своей левой руке и посчитал: – Два пальца до и семь – после согнутого. Пишем рядом двойку и семёрку. Двадцать семь! И почему я этого в детстве не знал?

– Есть ещё один секрет умножения на девять, но я расскажу его вашему другу. Кто там хотел учить таблицу умножения? Я ему в подарок книгу принесу, если эта не найдётся.

Тут в класс постучался Шерлок. Мы сразу это поняли, потому что он барабанит в дверь и открывает её одновременно.

Он пиджак ладонью пригладил, стоит важный, как министр на встрече с президентом. Как будто что-то важное хочет сказать.

– А сколо плидёт писательница, котолая математику лазвеселила? У меня к ней кон-фе-та-ци-аль-ный лазговол.

– Кон-фи-ден-ци-аль-ный разговор? – перевёл его Юрка. – Такой важный и секретный?

– Конечно. У неё кое-что заблали. И тепель её вещь у меня.

Елена Канарейкина смотрела на Шерлока, как он – на котят. Но тут её рот расплылся в такой улыбке, что Чеширский кот позавидовал бы.

– У тебя моя книга? Как же хорошо! Вот её я и подарю мальчику, который не может с умножением справиться.

– Так мы о нём и говорили, – хрустнул очередным яблоком Печенькин. – Его Шерлоком зовут. Мелкий ты наш друг, так это ты книгу украл?

Шерлок обиделся:

– Я ничего не похищаю. Только нахожу и возвлащаю.

Марь Пална решила не портить встречу детективными допросами, а усадила мальца рядом с нами. Он за один урок научился умножать на один, на два и на девять, причём двумя способами!

Во время перемены Елена Анатольевна подписала книгу и вручила её нашему младшему детективу.

Марь Пална сфотографировала этот исторический момент. Шерлок стоял счастливый, как олимпийский спортсмен или чемпион мира по прыжкам на мотоцикле.

Мне было жаль мальца – сейчас ему придётся признаться, откуда у него взялась «Весёлая математика».

Но Шерлок оказался хитрее. Он скомандовал:

– Пойдёмте все со мной! Я вам тётю Нюлу покажу!

Вот спасибо, давно мы от неё не прятались. Целых два дня – с тех пор, как ведро с грязной водой в раздевалке разлили.

– Она нам всё про тебя расскажет? – Лида тоже не очень понимала, зачем мы куда-то идём, но делала это быстрее всех.

Тётя Нюра увидела писательницу и тут же извиняться за что-то перед ней начала.

– Вы за Шерлока прощения не просите, – посоветовал Вовка. – Это его так родители воспитали, что он книги утаскивает. Но мы его перевоспитаем. Он молодой, внушаемый.

Тётя Нюра очки поправила:

– Печенькин, ты что? К нам гостья когда пришла, я так обрадовалась! Она же нашу школу оканчивала, я её ученицей помню. Пока Леночка… Елена Анатольевна куртку снимала, я её книгу в руках держала, листала. Тут директор подошёл, заговорил нашу писательницу. Они из гардероба вышли, про книгу вообще забыли. Смотрю – скрылись где-то.

Тут вижу, мальчишки в одних рубашках на улицу пошли, ну, думаю, загоню их назад поганой метлой.

– А у вас такая есть? – удивился Шерлок.

– Нет. Иначе бы меня слушались. Побежала я за ними, возвращаюсь, а книги нет.

– Потому что тётя Нюла дала её мне. Сказала: «Поделжи, отдашь это писательнице».

– Я с книгой на улицу бежать не хотела, думала, сейчас Елена Анатольевна вернётся, заберёт книгу у Шерлока.

Писательница развела руками:

– Мы с Андреем Андреевичем чай с конфетами пили до самого звонка, я и забыла, что вытаскивала книгу.

– А нас на физкультулу очень быстло увели, – пожаловался Шерлок. – Я не успел дождаться тётю Нюлу. Учитель подумал, что я, как всегда, фантазилую. И что плосто хочу детективничать, а не сполтом заниматься. Тёти Нюлы нет, не оставлять же книгу на лавочке. Я хотел к дилектолу занести, но учитель объяснил, что к дилектолу – только с мамой.

Ого, думаю, это ж он рисковал, с учителем спорил – так переживал.

– А как ты с физкультуры улизнул? – Марь Пална смотрела на мальца с восхищением.

– Был быстлым, плыгучим… А потом сказал, что у меня живот лазболелся.

– Быстрым и прыгучим, – перевёл Юрка. – А потом у него живот разболелся.

– Нет, я сказал, что лазболелся. Не люблю обманывать, но у вас же встлеча с писателем, а книга у меня. Вот и плишлось такое сказать. Меня из школы выгонят?

– И не надейся! – Марь Пална потрепала Шерлока по голове. – Ты наш герой. Одно интересно, зачем ты так рано таблицу решил учить?

– Мы с папой на щенка посполили. Он сказал, если выучу, купит щенка.

– Вот ведь хитрый! – рассмеялся Юрка. – Наш папа так собаку хотел, а мама всё никак не соглашалась. Зато теперь он купит щенка Шерлоку. Мама ему не откажет. Ура!

– Даже если не купит, я подожду, пока стану взлослым. Так здолово, что я стал учить много математики!

– Почему? – спросили хором практически все.

– Потому, что она весёлая! И учителя, и тётя Нюла, и команда наша детективная! А самая весёлая – Елена Каналейкина!

Писательница немного покраснела и улыбнулась светло-светло:

– Шерлок, тебе очень повезло со школой, а школе – с тобой. Учись с радостью. Хмурым людям сложнее. Им надо учиться радоваться. Ты это уже умеешь. И твои друзья – тоже. Вы есть друг у друга. А я – у вас.

– Вы снова к нам придёте? – спросила Лидка. – У меня столько вопросов! И не про математику, а про жизнь.

– Обязательно приду. В марте.

– Здорово! В марте – Международный женский день, – вспомнил я. – Мы вам цветы купим.

– А я – ещё одну вазу – специально под них, – сказала Елена Анатольевна.

Потом писательница ушла, а мы остались в школе. Но в какой-то уже другой, более родной, понимающей, уютной. И чай в обед уже не казался таким холодным. Марья Павловна сияла весь день, как первого сентября. А Лидка ходила такая загадочная. Девчонки вообще как будто приходят из одних мультиков, а мальчишки – из других. Может, нас разные художники рисуют. Я специально не спрашивал у Лидки, о чём она мечтает, почему улыбается, будто случилось что-то хорошее. Глупо, но почему-то я подумал, что узнаю об этом позднее, когда Лидка свою книжку напишет. Она ведь так похожа на Елену Канарейкину. Всё-таки хорошо быть мной. Сам себе завидую!

Content

Александра Калинина
Детективы из 4 «А». Шерлок Крутиков и похищенные галактики: Здравствуй, Шерлок Крутиков! Вертолётные галактики

История первая Кто речку сломал, или Дело о пропаже дашки

История вторая Оладушки-фрисби

История третья Как мы президента в школе искали

История четвёртая Вертолётные галактики

История пятая Кстати!

История шестая Умножение без книг!