Сара Пурпура

Все время с тобой

Sara Purpura

All the time with you

Published by arrangement with ELKOST International literary agency, Barcelona, Spain

Copyright © 2024 Mondadori Libri S.p.A., Milano, Italy

© Фёдор Каузов, перевод на русский язык

© Диана Усманова, иллюстрация на обложку

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Отцу.

Потому что ты – скала и море.

Маяк, на свет которого иду.

Пролог

Дезмонд

Когда осознаешь, что не сможешь быть всем для любимого человека, пусть даже мгновение назад он был твоим миром, единственное, что стоит сделать – вычеркнуть его из сердца.

Так что я должен жить без Анаис. Этот выбор показался самым правильным. И не потому, что винил ее во всем, учитывая, что себя винил больше, а потому, что мы стали друг для друга ядом и питались зияющей пустотой, которую оставил Зак.

Мы сделали ставку и проиграли, а смерть лучшего друга была наглядным подтверждением поражения.

К тому же не понимаю, как вообще мог надеяться, что меня полюбит такая девушка, как Анаис.

Та, кто показалась светом, а вместо этого стала самым мрачным событием в жизни.

После похорон Зака решил поговорить с тренером Дэвисом и согласиться на предложение переехать к нему.

В этом видел выход из сложившейся ситуации, и хотя Мэтт наконец рассказал историю своей семьи, я не смог больше жить под одной крышей с Керперами.

В конце концов, он и моя мать некоторое время росли вместе, хоть и не были связаны кровными узами. Она была дочерью ненавистной ему мачехи. Возможно, поэтому его чувства к моей матери были не такими сильными, чтобы заставить помчаться мне на помощь.

Обижался ли я? Затрудняюсь ответить.

Несомненно, куда больше потрясло фатальное недоразумение, которое возникло из всего этого и привело к трагической гибели Зака.

Проклятие! Если бы мы с Анаис были крепкой парой, она бы прибежала ко мне и рассказала обо всем, что услышала, но вместо этого выкинула из своей жизни.

Однако проблема в том, что мы не были нормальными партнерами, и, вместо того чтобы позаботиться друг о друге, что, как считали, способны были сделать, уничтожили все своими же руками. Анаис снова закрылась в собственном мире, а я рассердился, утянув Зака в личную катастрофу.

Больше не мог находиться в том доме. Видеть ее стало сущим наказанием. Внутри меня что-то сломалось непоправимым образом, разрушив всю романтику, связанную с Анаис.

Не знаю, принял ли Мэттью с облегчением решение об уходе. В тот день, когда сообщил ему об этом, он показался огорченным, возможно, из-за сложившейся ситуации, а не конкретно из-за меня, но в любом случае меня это мало волновало. Я не знал, как начинать жизнь заново, а все планы на будущее погибли вместе с Заком.

Пришлось пройти через бюрократическую волокиту, чтобы уладить все дела. На это ушло больше месяца, но в конце концов, незадолго до восемнадцатилетия, переехал к Дэвисам и вернулся к жизни.

Видеть Анаис в школе было настоящей пыткой, так что не смотрел на нее, чтобы она не вызывала беспокойства.

Керпер похудела, и длинные рукава были отчетливым знаком, что она снова начала себя резать. Но даже этого было недостаточно, чтобы заставить себя вернуться к ней.

Возможно, я ненавидел ее.

А возможно, нет.

С уверенностью могу сказать, что ненавидел себя и тот факт, что когда-то мы были вместе.

Брианна и Фейт находились с ней, но все равно было очевидно, как сильно она страдает.

Мне было не лучше, однако каким-то образом убедил себя, что мы заслужили наказание за то, что совершили. Страдания должны нас ранить и уничтожать, что, собственно, и делали.

Я превратился в робота. Учился как сумасшедший и яростно тренировался, полностью сосредоточившись на целях. Не потому, что они продолжали меня волновать, просто изнеможение было единственной альтернативой, чтобы не зацикливаться на прошлом.

Я был в трауре.

«Ты всегда такой грустный. Будто у тебя кто-то умер».

Она становилась серьезной, ее взгляд мрачнел, а слова резали как бритва.

«Мы еще не мертвы, Дез, несмотря на то что тебе этого хочется».

Пауза. Раз, два, три…

«Ты – монстр. Я родила монстра, неспособного любить».

Это был неподходящий момент, чтобы позволять воспоминаниям беспокоить, но если бы была возможность увидеть мать, сказал бы ей, что не плакал на ее похоронах и что в определенной степени она была права, когда говорила, что ее смерть станет облегчением. Однако добавил бы, что в одном она ошибалась: ее единственный сын не был монстром, неспособным испытывать чувства. Ее сын раздавлен, потому что желал добра другому человеку.

Запрятал надежды на будущее. Проживал день за днем, но мыслями остался в том злополучном вечере. Не смог выбраться из-под груды металла, и казалось, до сих пор нахожусь зажатый в тисках искореженного автомобиля, желая, чтобы никто не забывал об этом.

Мне рассказали, что Майлс пытался снова сойтись с Анаис. У них есть шанс начать все заново. Меня это больше не волновало, и я попросил друзей впредь не упоминать имя девушки, которая свела меня с ума. Пусть мы и посещали один колледж, наши дороги разошлись навсегда.

Колледж.

В котором учился бы Зак, если бы не погиб по моей вине.

Церемония вручения дипломов выглядела сюрреалистично. Было мучительно больно присутствовать на ней без Зака и видеть Анаис, с которой отныне разделяла вечность. Однако теперь наконец-то смогу обнять Брейдена. Тренер Дэвис выразил желание приютить моего друга и сейчас улаживал последние необходимые бюрократические процедуры.

Брейдену будет здорово с Дэвисами. Так же, как более-менее было и мне. Они были хорошими людьми, и Брейден почувствует себя любимым. Как почувствовал себя я.

Некоторое время спустя Брэд сообщил, что его успешно зачислили в лос-анджелесский университет. Когда он сказал, что в следующем году будем посещать одни курсы, я был счастлив. Брейден оставался единственным человеком, который хоть что-то для меня значил.

Что касается Анаис, то Мэйсон успел сообщить, что Фейт с Брианной отправятся на учебу в мой университет, прежде чем я пригвоздил его к школьному шкафчику за то, что нарушил правило и назвал ее имя.

Скорее всего, они значат для Анаис то же самое, что Брейден для меня.

На мгновение решил пересмотреть университетские и спортивные планы. Люк, мистер Дэвис, поддержал бы меня, но я серьезно потрудился, чтобы заполучить университетскую стипендию, и пусть чувствовал, что эта искра почти полностью погасла, пока не намеревался отказываться от достигнутого.

Кампус Университета Лос-Анджелеса был огромен, так что избегать Анаис будет нетрудно, и действительно какое-то время это удавалось.

Прошло больше года, как мы не разговаривали, но однажды на вечеринке оказался перед ней, и глупое сердце остановилось.

1

Дезмонд

Иногда любовь может быть самой страшной тюрьмой.

Руки, губы.

Кровь.

Впервые такая багряная и обильная.

Весь в поту и с сильным чувством тошноты проснулся из-за очередного ночного кошмара.

Часы, оставленные на комоде, показывают почти восемь вечера. Проклятие! Заснул за учебниками и пропустил тренировку. Такого еще никогда не случалось.

Сползаю с кровати и отправляюсь на кухню, чтобы выпить воды, надеясь, что Брейден не застукает меня в таком состоянии.

Мне снятся жуткие сцены, слишком реалистичные, что кажется, будто все происходит наяву, и разум откликается на каждую из них ужасным ощущением. Чувствую жар, боль, а затем скрепя сердце низменное удовольствие, которое проходит по всему телу.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем удается справиться с эмоциями, но когда, наконец, успокаиваюсь, на часах десять вечера пятницы. Возвращаюсь в комнату и вижу Брэда, который растянулся на моей кровати.

– Сейчас же убери свои вонючие носки с моей постели!

Меня еще штормит, и я пытаюсь скрыть потрясение.

– Эй! Когда ты стал таким чистюлей?

Осматриваюсь. С того момента, как Брейден переехал сюда, дом выглядит так, будто по нему прошелся ураган «Катрина», и я впервые жалуюсь на царящий беспорядок. Лицо Брэда растягивается в наглой ухмылке, и тот факт, что я проснулся от одного из самых худших ночных кошмаров за последнее время, не добавляет вежливости.

– «Чистюлей», чувак, ты серьезно?! – Зло смотрю на друга. – Да твои носки убивают все живое, как ядерное оружие. Сними их, наконец!

Смотрю в зеркало, которое висит над кроватью. Не обращаю внимания на свой ужасный вид и продолжаю нравоучения:

– И стряхни покрывало. Из крошек можно заново сделать печенья, которые прислала Жульен. Какого черта ты вообще здесь разлегся?

– О, эта святая женщина!

Друг в ответ ворчит, доставая еще одно печенье из коробки с комода, и добавляет уже с набитым ртом:

– Надеюсь, она пришлет еще. Это было последним.

Отворачиваюсь и думаю о Жюли и Люке. Прекрасная часть моей жизни. Стоит подумать об этом, особенно в такую минуту.

Научился принимать вещи такими, какие они есть, не привязываясь ни к людям, ни к местам, однако с Дэвисами сложно себя контролировать. Это правда, что они бывают немного навязчивыми, а я не очень привык к подобному вниманию и каждый раз даю им понять, что задыхаюсь от такого. Но все-таки невозможно не желать добра этой паре.

– Ты чертов жмот. Эта посылка была для нас обоих.

– У еды есть срок годности, и если не успеваешь ее съесть…

– Да пошел ты!

Показываю Брэду средний палец и начинаю приводить себя в порядок. Неприятное ощущение от кошмарного сна понемногу рассеялось. Хочу, чтобы сознание заткнулось, по крайней мере на сегодняшний вечер.

Футбольная команда кампуса организует вечеринку, и, разумеется, на нее пойду.

Выпивка и секс в конце недели дарят ощущение освобождения. Ни о чем не думаю. Просто тону, как хотел бы сделать в тот день на пляже Мишен Бич, и на короткое время становлюсь тем придурком, с которым столько всего пришлось натерпеться Захарии Кларсону.

Взгляд привлекает цветастая кепка, которая висит на изголовье кровати, и передо мной возникает образ улыбающегося Зака. Зажмуриваюсь до тех пор, пока видение не проходит, и пальцы сжимаются в кулаки, будто в попытке удержать одно из тех мгновений, что прожили вместе. Как дурак, убедил себя, что благодаря этой кепке малыш Зак всегда будет рядом, чтобы терзать меня. Мне это подходит.

Я не перестал чувствовать вину.

Я не перестал изводить себя.

– Кто проводит вечеринку?

Брейден возвращает меня к реальности.

– Томпсон.

– Отлично! Значит, там можно сполна оттянуться. И будет куча девчонок.

Брэд радостно потирает ладони.

Да, девчонки всегда в избытке. И у меня тоже, особенно когда стал играть за «Брюинс».

Расспросы друга понемногу разгоняют печаль. За год, с тех пор, как уехал в колледж, а он остался с Дэвисами, многое изменилось. Это напоминает изменения, что случились со мной, когда уехал к Керперам.

Одна только мысль об этой фамилии причиняет боль. Мэтт звонит раз в месяц, и наши отношения по-прежнему очень странные, но сейчас они… другие.

Брейден надевает часы и подходит ко мне.

– Ты знаешь, что чем дольше, тем вероятнее риск повстречаться с Анаис. Например, на прошлой неделе…

Останавливаю его жестом руки.

– Все это время я справлялся. Прошлая неделя ничего не изменила.

Как раз, черт возьми, она все изменила.

Когда показалось, что вижу Анаис в коридоре восточного крыла университета, застыл на месте и стоял так, пока не дошло, что это была не она, а девушка, очень похожая на нее. Однако не собираюсь показывать, как сильно взволновало произошедшее, поэтому прикусываю язык и заканчиваю собираться на вечеринку.

– Когда-то мы говорили обо всем, Дез.

Когда-то.

Когда-то мы вволю веселились. Мы уже не часто развлекаемся с Брэдом, поэтому, натыкаясь на его печальный взгляд, знаю, о чем он думает. Ему хотелось бы вернуть Деза, которого он знал, пусть тот и воевал постоянно со всем миром.

И хотя мысли об этом волнуют, не знаю, как снова стать таким, каким был когда-то.

Заслуживаю быть один и не иметь никаких связей, особенно сейчас, когда кажусь пережитком себя.

Если буду один, не рискую причинить кому-нибудь боль, в том числе Брейдену, поэтому немного отдалился от него.

– Мы еще повторим.

Ложь.

Мажу лицо гелем после бритья и поворачиваюсь к другу:

– Братец, не разыгрывай мелодраму.

Брейден фыркает и отворачивается. Затем хватает ключи от комнаты, кошелек и мобильник.

– Раз не хочешь об этом говорить, тогда иди в жопу! Пошли развлекаться!

И все же он классный парень.

То, что находится в душе, рискует уничтожить меня в любую секунду. Прекрасно отдаю себе в этом отчет.

Я – тот, кто нашел способ выжить.

Я – тот, кто сам наказывает себя и решит, когда прекратить это делать.

Никто не может это осознать, и меня не интересует, если кто-то найдет способ приблизиться к моей боли. Пока еще рано. Быть может, однажды это пройдет. А может, нет. Тогда это станет заслуженным наказанием на всю оставшуюся жизнь.

В коридоре царит возбуждение, но это не удивляет. Вечеринки команды популярны так же, как и праздники студенческого братства «Альфа Каппа», к которому страстно желает присоединиться Брейден.

Меня не слишком заботят подобные группки, в отличие от друга, и хотя это немного расстраивает, понимаю его.

Наступило время расти дальше. Это он сейчас и делает без меня, что, учитывая, как сильно я сдал, не кажется таким уж нелогичным. Это правильно.

Воздух снаружи как в парилке. Дождь закончился совсем недавно, однако по-прежнему жарко и душно. Садовник подрезает живые изгороди, которые окружают цветочные клумбы. В этот час его занятие выглядит странным, но для него это привычное дело. Он всегда так делает в десять часов вечера, два раза в неделю перед окнами моей спальни. Заметил, потому что в это время возвращаюсь с тренировки. Возможно, он специально выходит в поздний час, когда жара спадает. Хотя ни разу не видел его лица, знаю, что это всегда один и тот же мужчина: узнаю его по изношенному синему комбинезону с красной эмблемой на спине. Это единственное, что цепляет взгляд, учитывая, что его голова всегда наклонена.

Ботинки утопают в траве. Черная майка прилипает к телу спустя пару метров.

Не хочу думать, как буду чувствовать себя, когда напьюсь в стельку и не смогу держаться на ногах.

Да пошло оно все! Мне будет потрясно.

Чувствую легкое возбуждение. Еще несколько минут, и отключу мысли.

Днями напролет изматываю себя учебой и тренировками, но лишь в подобные несколько часов по-настоящему опустошаю разум. В такие моменты прошлого больше не существует, и воспоминания о смерти Зака, наконец, исчезают.

От мыслей о предстоящей вечеринке испытываю беспокойное возбуждение, словно наркоман в ожидании дозы.

Как и думал, кутеж в самом разгаре. Воздух пропах дымом, потом и алкоголем. На двух диванах вовсю ласкаются несколько пар. Грохочет музыка. Вижу Брейдена по́среди толпы и направляюсь к нему прямиком через барную стойку.

Путь прерван девицами, которые беззастенчиво возникают передо мной, но ими займусь позже.

К огромному пивному бочонку присосались два парня, которые, судя по всему, пили на спор. Толпа вокруг криками и смехом призывала их пить до дна.

Хотелось бы начать отсюда, но, судя по всему, придется пересмотреть планы.

Вся кухонная плита уставлена бутылками и бокалами. Среди них стоят несколько бутылок с водкой. Хватаю одну из них, опустошенную наполовину, и делаю глоток.

Алкоголь обжигает горло, а затем, когда достигает желудка, начинаает давать утешительное ощущение, которое ищу.

Некоторое время остаюсь в стороне от толпы и теряю Брейдена из вида. Комната становится гротескным полотном, разноцветным расплывчатым пятном, которое то и дело приходит в движение. Приканчиваю бутылку и хватаю следующую. Теперь, когда расслаблен, наверняка со стороны выгляжу как лыбящийся придурок.

– Эй, Дез, дружище!

Томпсон хлопает меня по спине пятерней.

– Смотрю, ты уже вне игры.

Подтруниваю над ним, заметив, как его шатает. Если бы захотел сейчас подняться на ноги, то меня качало бы не меньше.

– Ага, братишка, как и эта бутылка. – Томпсон кивает на стол. – Сильная штука, однако.

В его руках стакан с каким-то красным напитком, не знаю, с чем именно. Учитывая состояние Томпсона, скорее всего, он намешал несколько коктейлей на чистом спирте.

– Я иду наверх. Меня ждет чикса.

Он подмигивает, и я заговорщицки улыбаюсь ему.

Томпсон – мой товарищ по команде, как и Шерман, который курит в углу, а также Бекер и Эрнандес, танцующие рядом с диджеем.

На самом деле приятели лишь водят туда-сюда головами, ощущение, что они уже изрядно набрались.

– Дез?

Меня окликает какая-то блондинка. Очевидно, она меня знает, но я ее нет.

– Почему ты снова один?

Рассеянно гляжу на нее: накладные ресницы, обильный макияж, едва прикрытое тело… Она бы отлично подошла, чтобы хотя бы на мгновение забыть о всем том дерьме, что ношу в себе, но чтобы решиться, нужно еще поднабраться, так что отхожу и игнорирую ее разочарованное личико.

– Прости, не сейчас.

Чувствую должным сказать ей об этом, а затем подхожу к ребятам, которые орут и хлопают какой-то девице, опрокидывающей один стакан водки за другим.

Не самое примерное поведение, однако привычен к таким сценам. Мать надиралась каждый день, отец пил алкоголь будто воду, а в нашем доме постоянно ошивались какие-то сомнительные типы.

Не знаю, сколько времени прошло, однако число девушек, которые предлагали очень занятные вещи, было огромным, но все получали отказ. Так что к концу вечера остался один. Единственное, что помню, как в определенный момент поставил стакан в сторону и ухватился за новую бутылку водки.

Продираюсь через толпу, расталкивая локтями. Алкоголь так сильно ударил в голову, что чудом удерживаюсь на ногах. Вокруг меня все сильно пьяны или чрезвычайно взбудоражены, и я хочу почувствовать себя именно так, если бы мог отключить разум.

В толпе заметил Брейдена с какой-то кудрявой девицей. Ничего больше разглядеть не смог, поскольку он стоял ко мне спиной, но мне это и не было нужно. Он развлекается, и этого достаточно. Когда друг повернулся, то на мгновение вздрогнул, а затем поднял вверх бокал, чтобы чокнуться со мной на расстоянии, в ответ махнул бутылкой.

Наконец, выбрался наружу и направился в сад, чтобы немного подышать свежим воздухом. Чувствуя, как одежда давит на тело. Сделав несколько шагов, жадно хватаю воздух, словно запыхался после бега. На пути стоят пустые бутылки, лежат переплетенные тела. Перешагиваю их, продолжая пить, пить, пить.

Сколько еще нужно залить в себя, чтобы позабыть обо всем?

Черт, мне до сих пор больно!

Невосприимчивость к алкоголю растет, и это приводит в бешенство.

– Тебе нравится видеть меня таким, а? – обращаюсь к Заку, поднимая взгляд к небу.

Сверкающая звезда привлекает внимание, и, черт знает почему, вдруг уверяюсь, что это друг подмигивает сверху, чтобы сообщить, что целый мир всегда будет наслаждаться, видя меня в таком состоянии.

– Болван! Я скучаю по тебе!

Смеюсь и опускаю взгляд. Чувствую, как все вокруг плывет, и хватаюсь за перила в саду. Отсюда виднеется часть освещенного кампуса.

– Как думаешь, стоит ли беспокоиться, что нахожусь практически наедине с типом, который разговаривает с небесами?

Женский голос отвлекает от безумного разговора.

Какого хрена ей надо?

Тем не менее по какой-то странной причине оборачиваюсь и улыбаюсь ей:

– Привет.

Насколько заметны мои страдания?

Кажется, что ношу их как многоцветную одежду, и часто задаюсь вопросом: способны ли люди разглядеть, как сильно разбит.

Девушка улыбается широкой, веселой улыбкой, которую ничто не омрачает.

Она не увидела мою боль. Кем бы ни была эта девица, она думает, что несу пьяный бред.

Жадным взглядом рассматриваю ее тело. По крайней мере, надеюсь, что это выглядит именно так, и я кажусь обычным парнем-студентом, который ищет секс, а не жалким неудачником, который пытается удержаться на плаву.

А она симпатичная.

Рыжие волосы с розовой прядью, которая выделяется на фоне насыщенного цвета.

Черная футболка с V-образным вырезом и юбка, которая оголяет две прекрасные ножки. Представляю, как они обхватывают мои бока.

– Не бойся, я не психопат. Всего лишь немного пьян.

Показываю бутылку, словно это могло бы объяснить бред, что нес минуту-другую назад.

Она улыбается и подходит ко мне. В сумерках удалось хорошо рассмотреть ее лицо, но в свете фонарей замираю от вида зеленых глаз.

– Как тебя зовут?

– Виолет Янг, а тебя?

Она шепчет, с некоторым трудом выдерживая мой взгляд.

– Дезмонд Вэрд.

Подхожу вплотную и произношу ей на ухо имя.

– Что ты здесь делаешь? Не понравилась вечеринка?

Она дрожит, но даже не думает отступить и пожимает плечами.

– Мне было скучно. А ты почему здесь?

Не могу рассказать ей правду, поэтому иду по простому пути.

– Ловил удачу.

– Какую?

– Надеялся повстречать красивую одинокую девчонку, которая ищет компанию.

Снова медленно приближаюсь к ней. Обычно я не так осторожен. Люблю секс и быстро его добиваюсь, чтобы с легкостью потеряться в жаре тел. Однако то, как Виолет прикусывает губу и краснеет, притворяясь уверенной в себе нахалкой, заставляет желать ее с большим вожделением.

Нежно провожу рукой по ее плечу.

– Итак. Ты ищешь компанию, моя прекрасная Виолет?

Вечер принимает иной оборот, чем обычно. «Обычно» подразумевает, что я напиваюсь, нахожу девицу на одну ночь, чье лицо не вспомню, и мучаюсь от головной боли на следующее утро.

Но сегодняшний вечер кажется особенным.

Эта девушка впечатлила меня.

– Ты тоже здесь учишься?

– Да, изучаю сравнительное литературоведение.

– Вау! Звучит как предмет для зубрил.

– Возможно. Я выгляжу как зубрила, Дезмонд? Я могла бы достать очки…

Да, пожалуйста.

Чувствую, как внизу живота растет странное напряжение, которое обычно не испытываю, едва познакомившись с девушкой. Как правило, должен позволить ей войти в разум, пусть это и последнее, что хотелось бы, но на этот раз все выглядит иначе.

– Они у тебя с собой?

Виолет подмигивает и открывает сумочку.

– Да, иначе вечером ни черта не увижу.

Вынимает из сумки очки с толстой черной оправой, и, как только их надевает, напряжение, которое испытывал, превращается в настоящий пожар.

– Только не говори, что ты еще и библиотекарша, ведь тогда воплотишь одну из моих самых больших фантазий, когда был озабоченным пареньком.

Виолет утвердительно кивает и облокачивается на парапет, который находится сзади нее. Вижу, как она покусывает свою губу.

Черт.

– Эй! Ты меня разыгрываешь.

– Я не шучу. Меня приняли пару дней назад. Скажу больше: эта работа не просто нравится, она еще добавит баллов в диплом.

– И баллов для меня. Ты только что занесла тачдаун.

Виолет хмурится и кивком указывает в сторону вечеринки:

– Тоже играешь в команде?

– Это проблема?

От меня не ускользнуло отвращение в голосе, когда она спросила об этом.

– Скажем так, у меня был не самый приятный опыт.

Цепенею и чувствую, как в голосе появляется злость.

– С тобой кто-то плохо поступил?

Мгновение Виолет молчит, а затем, прищурившись, смотрит прямо в глаза:

– Ты странный, Дезмонд. Выглядишь недоступным, измученным, отстраненным. Знаешь, я заметила тебя сразу, как только ты пришел на вечеринку.

– Да?

Искренне удивляюсь ее анализу.

Виолет кивает:

– Видно, что тебе не хочется здесь находиться. Возможно, ты пришел из-за бесплатного пива и подцепить пару девчонок, которые развлекут. Для тебя это не составит труда, но ты не любишь компании, в том смысле, что не любишь болтать и заводить дружбу.

– И?

Хочу, чтобы она продолжала.

– Ты флиртуешь и уже определил меня следующей девушкой, с которой собираешься сегодня переспать, хотя за несколько часов отмахнулся от других девчонок. Однако, несмотря на это, беспокоишься за меня. Какой ты на самом деле?

Опускаю голову и сверлю взглядом идеально постриженный газон.

Какой я на самом деле?

Казалось, я знал это, а затем кто-то решил показать, какой я в обманчивых лучах ослепительного света. Однако тьма снова поглотила меня, словно неминуемый злой рок.

– Я обычный парень и пытаюсь быть вежливым.

Произношу с большей горечью, чем хотел бы, но, к счастью, помимо красоты Виолет наделена умом. Она понимает беспокойство и ничего не добавляет к сказанному.

– Твой стакан пуст. Пойдем внутрь, красотка-библиотекарь. Не рассчитывай, что уйдешь с вечеринки трезвой.

2

Анаис

Ты – часть меня, которая каждый день заставляет дышать, пусть каждый вдох и причиняет боль.

– Боже, Анаис! Расстегни хотя бы немного рубашку. Мы ведь не на лекцию идем!

Мы стоим у входа в дом, где проходит вечеринка. Изнутри гремит оглушительная музыка, парни с девчонками уже тусят в саду. Их целая куча, даже не хочу представлять, что там творится.

Бри расстегивает две верхние пуговицы джинсовой рубашки, и я строго гляжу на подругу:

– Мы идем не на лекцию, но так выгляжу непристойно. – Упрекая подругу, опускаю взгляд на декольте. – Бри, у меня видно лифчик.

– Мы больше не маленькие девочки, Анаис Керпер, – возражает она. – Теперь мы в колледже и должны наслаждаться этим.

Снова ворчу, но оставляю все как есть. Я стала слишком замкнутой.

Социальная жизнь не входит в приоритеты, и некоторое время Брианна с Фейт позволяли ограничиться только учебой и спортивным залом. Я знала, что это не сможет длиться долго, особенно для Бри.

– Слушай, знаю, что тебе мешает, и понимаю это. Но ты должна жить, Анаис. Все-таки прошло уже больше года. Ты не умерла вместе с Заком, а Дезмонд Вэрд не единственный парень, которого ты будешь любить вечно. Появится другой, когда ты меньше всего это будешь ждать, а все произошедшее останется просто грустным воспоминанием. Как только все это останется далеко позади, ты вздохнешь свободно. Обещаю тебе, золотко.

Подруга берет меня за руки и, чуть наклонившись, приближает свое лицо к моему.

Несмотря на ее слова и мотивацию, разум зациклился на одном имени.

Дезмонд.

После смерти Зака жизнь превратилась в долгую агонию. Дез уехал к Дэвисам, подальше от моей семьи и меня. C каждым днем я угасала все больше и больше.

Каждый раз, когда пересекались в школе, сердце сжималось невидимыми тисками, готовое разлететься вдребезги. Я снова начала выблевывать еду и резать тело. Здоровая сторона меня ушла вместе с Дезом. Нормальная часть меня, которая, казалось, была больше.

Мысли о Дезе причиняют боль. Продолжаю идеализировать его и питать безумную надежду.

Что произойдет, если мы поговорим?

Мы учимся в одном кампусе, и его попытки меня избегать просто абсурдны. Дез стал мастером в этом искусстве, едва замечаю его, как он тут же исчезает. Однако рано или поздно встречу его и не знаю, что почувствую в этот момент. Лос-анджелесский университет огромен, однако вечеринки, как сегодняшняя (впервые иду на нее), посещают все, так что это случится. Возможно, этим вечером. Именно поэтому не хотела идти сюда. Потому что я – трусиха, которая боится узнать, что ничего не изменилось, а ненависть поглотила парня, которого любила и все еще люблю.

– Идем же! Фейт уже внутри! – подталкивает Бри.

Делаю пару неуверенных шагов. Каблуки делают меня неустойчивой, но шатается и земля под ногами, а быть может, колеблюсь я сама.

Сердце трясется, висит тяжелой гирей и не может нормально качать кровь.

Несмотря на это, иду за Брианной. Как и предполагалось, здесь целая толпа, и взгляд тут же падает на сине-золотые гирлянды, которыми украшен угол комнаты, где играет диджей.

Какого черта…

Надпись «Лос-Анджелес Брюинс» повсюду. Только в это мгновение понимаю, что вечеринка организована университетской футбольной командой.

– Эй, все хорошо?

Бри поворачивается ко мне.

– Нет, я…

Застываю. Подруги знали, на какую вечеринку меня тащат?

– Анаис, что происходит?

Брианна недоуменно смотрит на меня.

На одной из стен комнаты висит занавес с эмблемой команды, который немного колышется из-за легкого ветерка, чьи дуновения доносятся из выходящей на сад балконной двери. Не свожу с него глаз, будто с минуты на минуту оттуда появится Дез. По телу пробегает дрожь, и я проклинаю силу эмоций, которые все еще сотрясают меня.

– Я иду домой.

– Что? Почему?

– Это вечеринка «Брюинс». Понимаешь, что это значит?

В ее взгляде пробегает хитринка, и вместо ожидаемого замешательства вижу в нем раздражение.

– Это значит, что ты должна двигаться дальше, черт подери!

– Ты повторяешь это по сто раз на дню, и я отвечаю, что пытаюсь, но мне нужно время.

– Время, за которое твоя жизнь вылетит в трубу! – Брианна пытается перекричать музыку: – Анаис, я не могу тебе это позволить. Хватит. Пришло время начать все заново, и если для этого ты должна начистить рожу прошлому, вперед. Вы с Дезмондом избегаете друг друга, но в то время, когда он пытается жить дальше, ты остановилась. Тебя будто парализовало. Ты причиняешь себе зла больше, чем заслуживаешь. Понимаешь, насколько это глупо?

Устала сопротивляться и спорить с ней, поэтому быстро отступаю.

– Идем искать Фейт.

Бри опускает голову. Возможно, она тоже устала.

– Анаис…

У Брианны намерение окончательно меня добить, поэтому поворачиваюсь к ней спиной.

– Я сказала, идем, Бри! Разве ты не этого хочешь?

Если она что-то и отвечает, то этого не слышу. Вероятно, Бри тяжело вздыхает, потому что уже продолжительное время больше не находит ключей к моей голове. Вовсю гремит музыка, дом заполнен беззаботными парнями и девушками, которые веселятся до упаду. Пробираюсь сквозь них с надменным видом, полная ярости и отчаяния. Заметив Фейт, внезапно останавливаюсь. Брианна налетает на мою спину.

Подружка болтает с несколькими студентами с филологического факультета. Среди них Колтон, который не скрывает влечения к ней, и… Брейден?

Это точно он. Чувствую, как перехватывает дыхание, потому что если Брэд здесь, значит, Дез где-то поблизости.

Лихорадочно оглядываюсь и сверлю взглядом толпу, одновременно надеясь и боясь увидеть знакомый взгляд.

Бум, бум!

Кто знает, здесь ли он на самом деле…

Бум, бум!

Кто знает, быть может, он уже заметил меня и успел скрыться…

Сердце сходит с ума. Тысяча вопросов сбивают с толку, однако знаю, что ничего из того, что воображаю, невозможно. Внутри ничего не изменилось, и если почувствую его взгляд на себе, то любое желание испарится мгновенно. Но нигде не вижу Деза, так что облегченно вздыхаю и пытаюсь казаться спокойной. Чтобы отвлечься, начинаю наблюдать за Фейт и Брейденом.

Все еще надеюсь, что подруга позволит себе отправиться навстречу новому опыту. После смерти Зака она тоже замкнулась, и взгляд, которым сейчас смотрит на Брейдена, застигает врасплох.

Почему она не поговорила со мной об этом?

– Ты знала?

Молчание Бри говорит за себя.

Знаю, что не права в этот момент, но она и Фейт мои лучшие подруги, и мне не нравится чувствовать себя оставленной.

– Ладно.

Бри облегченно вздыхает, словно боялась получить от меня другую реакцию.

Проклятие! Задаюсь вопросом, кем она меня считает.

Подходим к барной стойке и берем выпивку. После второй кружки пива забываю о тревоге, которая еще несколько минут назад пыталась овладеть мной.

В кармане вибрирует мобильник. Достаю его и вижу, что пришло несколько сообщений от Евы.

С тех пор как взяла вверх над родителями в вопросе дальнейшей учебы, сестра стала проявлять еще больше внимания ко мне. Она знает, что у меня сейчас не лучшие времена и что в определенный момент хотела послать все к черту. Жизнь остановилась в день аварии, несмотря на то что пытаюсь двигаться вперед.

Решаю написать, что у меня все хорошо и нахожусь сейчас на вечеринке. Этой новостью она будет довольна. Позвоню ей завтра.

Только в этот момент замечаю еще одно сообщение. На этот раз от Брайана, который просит позвонить ему.

Как и было запланировано, он отправился на учебу в Нью-Йорк. Теперь мы далеки не только в физическом смысле.

Все произошедшее сделало нас другими. От прежней любви не осталось ни следа, однако он не сдается, и я благословляю километры, которые нас разделяют.

Убираю телефон в карман и жадно отпиваю из кружки.

– Все в порядке?

Бри наблюдает за мной, и мгновение пристально смотрю ей в глаза. Она – моя лучшая подруга и самый преданный человек, которого знаю, и чувствую себя виноватой, что обрекаю ее возиться со мной тогда, когда она должна наслаждаться колледжем и всем остальным. Шутливо толкаю ее и отвечаю со слабой улыбкой:

– Сколько еще собираешься спрашивать меня об этом?

Лицо Бри светлеет, и напряжение, которое было мгновение назад, исчезает.

– Столько, сколько потребуется, золотко.

Она показывает мне язык.

Не знаю, заслуживаю ли такое отношение, но с этого момента и впредь хочу относиться ко всему проще. Должна это сделать ради нее и Фейт.

– Пиво горячее! – пытаюсь перекричать музыку, которая продолжает адски бить по ушам, – Пойду возьму охлажденное. Тебе захватить?

– Не, мне и так нормально. Аккуратнее там.

Продираюсь сквозь толпу. Спертый воздух пахнет потом и возбуждением, спиртным и ожиданиями. Последние хотела бы иметь и я.

Нахожу глазами пивной бочонок. К счастью, вокруг него сейчас мало людей. Нажимаю на раздатчик, но в этот момент чья-то рука ложится на мою. Мгновение гляжу на ногти, покрытые черным лаком.

– Прости. Ты – первая.

Незнакомая рука соскальзывает с моей, и я поднимаю взгляд на обладательницу кристально чистого голоса, которая, посмеиваясь, стоит рядом со мной. Она выглядит слегка пьяной, учитывая, как подносит руку ко рту, чтобы сдержать смешок.

У нее зеленые глаза и изумительные рыжие волосы с розовой прядью. Мне всегда нравился этот цвет, и должна отметить, ей очень идет.

– Меня зовут Виолет.

Девушка протягивает руку и, кажется, понемногу возвращает контроль над собой. Ее глаза сверкают, а губы растянуты в улыбке. Она очень симпатичная.

– Анаис.

Пожимаю ей руку и наполняю свою кружку.

– Ты тоже на втором курсе?

– Ага, но все еще чувствую себя новенькой.

– Хэй, а ведь не так уж и плохо ею быть.

Она ведет себя расслабленно и явно хочет завязать разговор, так что инстинктивно доверяюсь ей.

Такое случается нечасто. Для меня всегда существовали только Бри и Фейт. Остальные были лишь декорацией, подлизы, которые сделали из нас с Дезом самую популярную парочку школы и которых, конечно же, не могла признать подругами.

Ненавижу себя прежнюю, почти так же, как ненавижу сегодняшнюю.

– Да, было неплохо.

Когда она замечает, что я уже налила себе пиво, наполняет свою кружку.

– Ладно, полагаю, мы еще увидимся. Вернусь-ка я к моему, эмм…

Она указывает в сторону. Слежу за ее движением больше рефлекторно, нежели из-за любопытства, и в этот момент перехватывает дыхание.

Я везде узнаю эти темные глаза.

Он смеется рядом с каким-то парнем, наклоняется и что-то говорит ему на ухо. Сережка в ухе сверкает в отблесках зеркального диско-шара.

– Это… т-твой парень?

Виолет пропускает вопрос мимо ушей, а возможно, даже не услышала его.

– Его зовут Дезмонд. Хорош до жути, правда?

Виолет подмигивает мне. В этот момент Дез поворачивается в нашу сторону, возможно, как раз в поисках Виолет. Его улыбка ослепляет, но вскоре исчезает с его губ, и я чувствую, как перестает стучать сердце.

Не свожу с него глаз. Как тупица, осмеливаюсь выдержать его взгляд, который теперь стал острым и жестким.

Дез подносит бокал ко рту и пьет, сверля меня ледяным взглядом.

Замечаю, что Виолет направляется к нему, но все это время Дез не отводит взгляд от моего.

Слезы начинают жечь веки и застилают глаза. Произошло именно то, чего боялась: Дез по-прежнему меня ненавидит. И пока наблюдаю, как он прижимает к себе Виолет и приближает свое лицо к ее, пока соображаю, насколько он увлечен другой девушкой, музыка вокруг затихает и свет от диско-шаров тускнет.

Через пару секунд тишину сменяют крики и свист. На мгновение остаюсь сбитой с толку и пытаюсь сохранять спокойствие.

Какого черта происходит?

Диджей принимается за объяснения, призывая толпу к порядку:

– Это – сенсорный эксперимент. Вы находитесь в сознании, чтобы услышать свои чувства. Используйте их, чтобы дать волю самым горячим фантазиям, но имейте в виду, что я присматриваю за вами! У нас есть вышибалы, готовые надрать вам зад, если переусердствуете.

Итак, мы должны двигаться на ощупь в темноте, принюхиваться и черт знает, что еще. Это какая-то глупость, но, очевидно, я единственная, кто так считает, учитывая то, как толпа встретила эту затею.

На ощупь пытаюсь добраться до стен, мне не хочется, чтобы кто-то дотронулся до меня. Комната затемнена не полностью, и силуэты весьма отчетливы, однако распознать лица довольно-таки сложно.

Начинаю различать пары, которые трутся друг о друга, некоторые громко дышат без какого-либо стеснения. На комнату опускается тишина, нарушаемая только вздохами и шорохами, которые приводят в замешательство.

Пока пячусь, внимательно следя, чтобы не коснуться того, чего не хотелось бы, натыкаюсь спиной на чье-то крепкое тело, и от неожиданности дыхание учащается.

Холодок пробегает с головы до пят. На миг задерживаю дыхание, а затем делаю глубокий вдох, пытаясь ухватить столько воздуха, сколько могу.

Чувствую его.

Запах, тот самый, что пьянил каждый раз и оставался на руках и одежде. На языке и в волосах, словно клеймо на словах и мыслях.

Не осмеливаюсь спросить, Дезмонд ли это. Я уверена. Когда руки скользят вдоль плеч, пальцы с легкостью касаются щеки и спускаются на шею, не испытываю страха.

Позволяю, чтобы иллюзия, если это она, продолжалась и стала реальной.

Позволяю, чтобы ощущения, которые заставляли чувствовать себя живой и которые умерли с его последним прикосновением, снова ожили.

Позволяю, чтобы они дарили прекрасный самообман еще немного.

Мгновение назад Дез прижимался к другой девчонке, но разум соединяется с сердцем, и я сдаюсь.

Чувствую его прерывистое, горячее дыхание на коже, оно пахнет мятной жвачкой и алкоголем. Он приближает губы к моему лицу и медленно прикасается ими.

Они мягкие и напоминают те, которые целовали меня столько раз, рассеивая страхи и лаская эмоции.

Это Дез.

С осторожностью поворачиваю лицо в сторону, но он держит меня за подбородок и не дает обернуться. Если бы он произнес хотя бы слово, смогла бы понять, грезится он или нет, но он продолжает молчать. Приблизив рот к моей шее, проводит по ней кончиком языка, оставляя влажный, обжигающий след.

Возможно, это безрассудство. Глубоко вздыхаю и прижимаюсь к его груди. Его рука обхватывает за пояс и крепко притягивает к его телу. Он не двигается, но отчетливо чувствую сильное возбуждение и, вместо того чтобы бежать прочь, распаляюсь.

Что со мной происходит?

– О, Дез…

Это идет вразрез с логикой, но так сильно хочется, чтобы это был он, что соглашаюсь даже на жалостливое притворство.

Мое желание иррационально, но нет времени, чтобы посмотреть на ситуацию со стороны, равно как и осуждать мой выбор.

– Яд.

Сквозь грохот музыки различаю сдержанный голос, и у меня перехватывает дыхание.

Это Дез.

Все происходит быстро. Он и его тепло исчезают.

Иллюзия, которую принес вечер, рассеивается, а вместе с ней и нахлынувшие воспоминания.

Снова этот ледяной взгляд. Нечеловеческий холод, которым было брошено единственное слово, произнесенное с ужаснувшей ненавистью.

Яд. Это то, что сейчас чувствую в венах.

Снова зажигается свет, и из колонок начинает грохотать музыка, которая сливается с криками ребят, вновь принявшихся танцевать.

Несколько раз хлопаю ресницами, чтобы привыкнуть к яркому свету, и взглядом ищу Деза. Беспокойство растет, оборачиваюсь и просматриваю каждый угол, но его нигде нет. За один миг он снова превращается в призрака, который по-прежнему сжимает в кулаке мою душу.

– Анаис!

Поворачиваюсь к Брианне. По-видимому, она замечает, что что-то не так, и идет ко мне.

– Все в порядке?

Утвердительно киваю. Лгу. Притворяюсь.

Устала быть обузой для подруг.

– Эй! Что за идиотизм этот сенсорный эксперимент? Будто этим кретинам нужен повод, чтобы кого-нибудь полапать. К тебе никто не приставал?

Бри поднимает мое лицо за подбородок и смотрит в глаза.

– Я видела Дезмонда.

Сообщаю Брианне единственную часть правды, которой могу поделиться.

– Он здесь?

Бри озирается.

Спокойствие, с каким она спрашивает, не удивляет. Мне хотелось прояснить некоторые вещи, но с моей стороны было бы глупо заново начинать разговор, который закончили всего лишь несколько минут назад.

– Послушай, я знала об этом, окей? Но подумала, «с глаз долой, из сердца вон». Ты сможешь простить меня?

Бри подтверждает мою догадку.

Брианна выглядит по-настоящему расстроенной, и я знаю, что она желает только добра. Бри и Фейт были для меня как сестры, и я ни за что бы не подумала, что у них плохие намерения.

– Все в порядке, Бри.

Фейт подходит к нам, думаю, по той же причине, что и Брианна. У нее тоже обеспокоенное лицо.

– Эй, что случилось?

– Она видела его.

Бри отвечает вместо меня. Фейт пожимает плечами.

– Рано или поздно это должно было случиться.

Фейт всегда такая прагматичная!

– Как ты себя чувствуешь?

Опустошенной.

– В целом хорошо. Кажется, у него есть девушка…

Подруги замолкают.

– Эй! Бри, ты ведь сама говорила, что он живет дальше, и это правильно. Проблема во мне, девчонки.

Пытаюсь их убедить, однако слова звучат неуверенно.

– Ты и впрямь хочешь быть непоколебимой именно сейчас?

Голос Фейт звучит очень ласково, сдерживаюсь, чтобы не расплакаться. Бри бросает гневный взгляд на Фейт и обнадеживающе улыбается.

– Наоборот, именно сейчас ты должна быть непоколебимой. Ты уже достаточно оплакала себя. Хватит. Настал момент действовать. Терапия поможет, и скоро ты начнешь жить дальше.

Не могу признаться, что прервала сессии с доктором Джексон после двух встреч.

Не могу признаться, что снова начала себя резать с того дня, когда жизнь остановилась внутри искореженной груды металла под дождем, беспощадным, как вина.

Не могу разочаровать их, пусть уже и разочаровала себя.

– Так и будет.

Подмигиваю Брианне и крепко обнимаю подруг.

– А теперь пойдемте развлекаться!

Поднимаю бокал, в то время как диджей снова принялся за работу, и из колонок зазвучала «Right Now» Рианны.

Лгу. Притворяюсь. По-прежнему.

3

Дезмонд

Одного ее взгляда достаточно, чтобы я разбился вдребезги.

Я совершил ошибку. Не должен был приближаться. Не должен был прикасаться, прижимать и вдыхать запах. В момент, когда коснулся ее, эмоции обрушились на меня, раздирая словно бешеные псы. Чувствую себя проклятым, ведь хотел этого.

Не думал, что буду себя так чувствовать, когда она окажется в паре метров от меня. В действительности именно по этой причине избегаю ее уже почти год. Что бесит, так это то, что не знаю, на самом ли деле Анаис, чей взгляд был наполнен еще большим страданием, чем в последний раз, когда виделись, было неприятно находиться рядом со мной. Именно поэтому броня треснула. Захотелось крепко обнять Анаис, потому что мне не хватало ее. Это ужасное ощущение.

Анаис.

По-прежнему такая красивая, что больно смотреть.

Ей было достаточно позвать меня, чтобы перевернуть весь мой мир. Она сделала это все с той же душераздирающей нуждой, как прежде. Желание в ее голосе с тем самым оттенком, который всегда похож на мольбу, напомнило о вине, что друг другу вменяли.

Пока думаю, как избавиться от этих ощущений, обнимаю Виолет и целую ее, будто она – девушка, которую желаю.

Но никто никогда не сможет заменить Анаис. Однако, несмотря на это осознание, обида удерживает в настоящем и подталкивает к Виолет, которая так сильно заинтриговала, чего не случалось со мной довольно давно.

– У тебя пирсинг.

– На языке…

– При этом ты изучаешь литературу и работаешь в библиотеке.

– Для полной картины. У меня несколько татуировок.

Мы снова выходим наружу и на этот раз оказываемся в слабоосвещенной части сада, где дышится чуть спокойнее. Видно, что Виолет не особенно нравится находиться посреди толпы.

Воздух прохладен, запах смятой травы щекочет нос. Прижимаю Виолет, для друзей просто Ви, к себе, обхватив за талию.

– Это очень возбуждает, знаешь.

Это правда. Виолет приводит меня в замешательство. Она выбрала серьезный предмет, но при этом такая взбалмошная бунтарка, что сложно представить ее, зарывшуюся по уши в книжки. При этом Виолет любит занятия. Понял это по тому, как она о них говорит, и это интригует.

Она не стремится выглядеть идеальной в чужих глазах и не парится насчет внешности. Это заставляет сравнивать ее с Анаис.

– Ты выглядишь немного отстраненным, хотя несколько минут назад, на вечеринке…

Проклятие!

Виолет очень проницательна. Она поняла, что в пиковый момент, когда отдалился от нее, что-то изменилось.

Целую ее. Обхватываю голову сзади и сильнее прижимаюсь к губам. Не знаю, что мною движет: мысли в смятении, и надо мной господствуют эмоции. Ощущаю себя бездыханным телом, которое кидает из стороны в сторону в бушующем море. Подсознание требует выбросить Анаис из головы, использовав для этого Виолет.

Отчаянно ласкаю ее.

– Думаю, это просто усталость. Сегодня была тяжелая тренировка.

Отрываюсь от губ Ви и лгу.

– Вы будете играть в «Роуз Боуле»?

– Да ты знаешь о футболе намного больше, чем большинство девчонок.

– Я многое знаю о футболе.

– Встречалась с одним из игроков?

Вспоминаю, что она вскользь упомянула бывшего. Какого-то футболиста.

– Да… во время учебы в лицее. Это была плохая идея. Я изумлена, что он не пришел за мной, несмотря на угрозы это сделать.

– Уверена, что его тут нет?

Сложно не обратить внимание на тон, которым она говорила об этом. Должно быть, он настоящий ублюдок.

– Не уверена. Я не видела его, поэтому вполне возможно, что это были пустые угрозы…

– Если он здесь, назови его имя.

Прижимаю ее и, задрав майку, начинаю гладить по обнаженной коже.

– Он сделал тебе больно… физически?

– Неважно. Все уже в прошлом.

Конечно, она ничего не расскажет, но в ближайшие дни собираюсь все разузнать. Резко осознаю, что хочу увидеть Виолет после сегодняшней ночи. Это вполне может оказаться воздействием алкоголя, но она мне нравится. Это главное.

Ворчу и сажусь на одну из садовых скамеек, а затем притягиваю Виолет. Она вскрикивает от неожиданности, но когда оказывается у меня на коленях, начинает смеяться и запрокидывает голову.

Ласкаю ее волосы, ухватив пальцами несколько локонов. Они гладкие и шелковистые.

Рыжие.

Кто бы мог когда-нибудь подумать, что мне понравятся рыжие волосы?

Приближаю лицо к ее груди и слегка касаюсь носом мягкого изгиба, не осмеливаясь на большее.

От Виолет исходит приятный аромат, хотя мы уже изрядно натанцевались и вспотели к этому позднему часу. Но это не запах Анаис. Мед. Клубника. Ваниль. Сочетание, которое ударяет в голову.

Закрываю глаза и молча чертыхаюсь.

Почему не могу забыть ее?

Грудь Виолет поднимается и опускается.

– Дезмонд, – задыхаясь, шепчет она.

Она произносит мое имя полностью.

Эта девушка ничего не знает ни обо мне, ни о моем прошлом. Не стану выворачивать душу наизнанку, чтобы не совершить вновь ошибку.

Она произносит мое имя не с ностальгией или болью, а с желанием. Ее голос полон страсти, и хотя мы недостаточно уединились, провожу рукой по ее бедру. Виолет слегка раздвигает ноги, и это намек, чтобы осмелился на большее.

Дай мне забыть обо всем.

Как же это убого.

Но необходимо.

Потребность отстраниться разрывает меня, и я отворачиваюсь от Виолет, чтобы оглядеться.

Вокруг никого нет, скамейка скрыта кустами, а окружающий полумрак может гарантировать приватность. Не знаю, почему беспокоюсь из-за Виолет. В других ситуациях взял бы то, что предлагают, без каких-либо стеснений, но с ней чувствую себя иначе.

Между нами есть родство, которое ни с кем не чувствовал уже довольно давно. Странная связь ободряет и заставляет оберегать.

– Это будет быстро, малышка. – Залезаю ей под юбку и, наткнувшись на влажные трусики, невольно издаю приглушенный стон. – Они кружевные?

Виолет кивает, прикусив губку.

– Черт!

Отгибаю край трусиков и начинаю ласкать промежность.

Она раскрывается, как мягкий, горячий цветок.

Вожу ладонь кругами и заглядываю Виолет в глаза. Слежу за ее реакцией: она отрывисто дышит и покачивается на моих коленях. Проникаю в нее пальцами и усиливаю ритм, когда замечаю, что она уже близка к кульминации.

Виолет пленена мною: одной рукой удерживаю за затылок, чтобы она смотрела на меня, другой доставлю удовольствие.

Попавшая в мои объятия, она идет на это, являясь заложницей жгучего желания соединиться со мной таким примитивным способом. Хотя бы на одно мгновение. Миг.

– Спасибо, Дезмонд.

Она кажется невинной.

Почему она позволила поглотить ее злому волку?

Почему она позволила поглотить ее мне?

Пока Виолет еще дрожит, страстно ее целую. Она еще не кончила. Хочу ее, но не здесь. Хочу ее на моей постели, готовой удовлетворить меня и подарить миг забвения, которое не находил весь вечер. Однако, как только Виолет, податливая и довольная, прижимается к моей груди, похоть сменяется нежным желанием ее обнять.

Чувствую необходимость продлить мгновение покоя, хочу еще немного оставаться неподвижным. Я слишком много бегал все эти месяцы. Будто мог скрыться от преследовавших воспоминаний и вины. Теперь хочу убаюкивать эту чудесную девушку, с которой чувствую родство. Качаю ее до тех пор, пока она не засыпает в объятиях. Музыка стихает, слышу, как ребята возвращаются в спальни. Воздух становится прохладнее, и на листьях деревьев и траве начинает сверкать роса.

Светает.

Не могу не думать об Анаис. Вернулась ли она домой? Провожал ли ее кто-то, есть ли у нее парень… Встряхиваю головой, и когда туман мыслей понемногу рассеивается, снова гляжу на Виолет.

Пальцами легонько прикасаюсь к розовой пряди и нежно бужу ее, чтобы проводить домой. В свете солнечных лучей она кажется еще прекрасней.

Медленно бредем по дорожке, бок о бок, но вдруг она берет меня за руку, и я цепенею.

– Мне нельзя? – смущенно спрашивает Виолет. – Я не собираюсь быть твоей девушкой или что-то типа того, Дез. Не волнуйся.

Расправляю плечи. Вот почему мне нравится Виолет: она выглядит спонтанной, для нее не существует преград или правил. Берет то, что хочет, ни о чем не думает… ничего не ждет.

– Можно.

Улыбаюсь и мы продолжаем идти, держась за руки.

– Откуда ты, Дезмонд Вэрд?

– Из Сан-Диего.

Не говорю ей, где на самом деле родился. Как и о тех местах, куда закидывало, перед тем как оказался здесь. Это не важно.

– А ты?

– Бейкерсфилд.

Бейкерсфилд… опекун номер четыре. Опять этот проклятый опекун, черт возьми!

Кажется, прошлое находит коварный способ, чтобы не дать о себе забыть.

Носком сапога поигрываю пустой жестяной банкой и пинаю ее, а затем пристально гляжу на Виолет:

– Расскажи о себе.

Хочу послушать сладкий тон, которым она говорила несколько часов назад, услышать звонкий смех.

– Мне почти нечего рассказать. Мне было тринадцать лет, когда мама умерла. Сказали, что это был несчастный случай дома, но никогда в это не верила.

Она делает глубокий вдох, и ее глаза начинают блестеть.

– Брак родителей был кошмаром, поэтому проводила много времени у тети, которая жила неподалеку. Мама старалась, чтобы я не знала, что творится дома, и после ее смерти я за долю секунды прошла путь от всеобщей любимицы до ненавистной обузы. Отец… не был образцом для подражания. Потом был отчим…

По гримасе отвращения понимаю, что он тоже не был хорошим человеком.

– По большей части росла с бабушкой. Она была очень строгой. Находила убежище в книгах. Искала в них другие миры, в которых можно жить, но когда откладывала книжки, реальность переезжала меня как товарный поезд, сошедший с рельс. Эта, – Виолет обводит взглядом окружающий пейзаж, – первая реальная альтернатива, которая у меня есть.

Медленно сглатываю. В какой-то степени ей знакома та же боль, что и мне. Вот почему с ходу почувствовал, что Виолет отличается от других.

– Не хочу тебя расстраивать. Мы провели отличный вечер, не так ли?

Да. Пусть я не напился до беспамятства, чтобы забыть, кем являюсь.

Смотря на ее улыбку, киваю и сильнее сжимаю ее ладонь.

– Теперь твоя очередь, Дезмонд. Расскажи о себе.

Пожимаю плечами и изображаю безразличие.

Рассказать ей правду было бы правильным, учитывая, как Виолет открылась, однако это последнее, что хочу делать, и поэтому вру:

– У меня самая обыкновенная жизнь. Люблю футбол и красивых девчонок. Среднестатистический американский паренек.

– Не такой уж «среднестатистический». Твои стандарты намного выше, Вэрд. По сравнению с тобой некоторые парни и выеденного яйца не стоят.

Если бы она только знала…

– Мы пришли. Это мое общежитие.

Она указывает на здание справа от нас. Мое находится всего в паре домов отсюда.

– Еще увидимся?

Искренне и прямо. Мне это нравится.

Обхватываю ее за талию.

– Можешь быть в этом уверена.

Целую ее в губы, с которых слетает тихий стон. Второй поцелуй оказывается сильнее. Чувствую, как снова возбуждаюсь.

– Я пригласила бы тебя к себе, но живу в комнате с двумя подружками.

Виолет вздыхает, и от меня не ускользает нотка надежды в голосе.

Встреча с Анаис расстроила меня, и секс помог бы выкинуть ее из головы. Ясно, что Виолет хочет, чтобы я нашел какое-то решение, и был бы рад, если бы оно имелось, но, тяжело вздохнув, отстраняюсь от нее.

– Я отвел бы тебя ко мне, но тоже живу с другом. Не хочу, чтобы он глазел на настоящее порно.

Виолет кивает:

– Мне было хорошо, Дезмонд.

– И мне. – Отбрасываю прядь волос с ее лица и снова целую. – Теперь знаю, где тебя найти. Приду за тобой.

Отхожу в сторону. В ее глазах сверкает зеленый огонек, и она сжимает подвеску, которая висит на цепочке.

– Рассчитываю на это, Вэрд.

Улыбаюсь и, повернувшись, ухожу. Впервые за долгое время чувствую легкость, и это очень странное ощущение.

В теле не осталось ни капельки алкоголя, у меня не было секса, и я не принимал никаких наркотиков, однако расслаблен и почти в эйфории, чтобы проснуться завтра и вернуться сюда к ней. Почти.

Возвращаюсь в общежитие, Брейден приходит десять минут спустя, пока собираюсь принять душ перед сном.

– Эй! Ты куда запропастился? Я потерял тебя из виду.

– А ты?

Кидаю полотенце прямо ему в лицо. Брейден настолько измотан, что даже не успевает от него уклониться.

– Последний раз, когда тебя видел, ты присосался к какой-то девице по самые гланды.

– Ммм…

Какого хрена он не хочет об этом говорить?

– Что, черт возьми, означает мычание?

Брейден грохается на кровать прямо в одежде и поворачивается спиной. Он явно не собирается продолжать разговор, поэтому обхожу его кровать и вырываю подушку у него из-под головы.

– Эй!

– Почему ты не хочешь отвечать?

– А ты что-то спрашивал? Я этого не заметил.

– Ты прав, спрошу снова: что это была за девица, с которой ты сосался?

– Хорош, Дез, дай поспать.

– Ну уж нет!

Для нас никогда не было проблемой обсуждать девчонок, поэтому молчание распаляет любопытство.

– Ладно. Это была Фейт, ты доволен?

Он садится на кровати и проводит рукой по своему лицу.

– Фейт, – изображаю руками кавычки, – та самая Фейт?

– Та самая Фейт. Это для тебя проблема?

Нет. Конечно, не проблема. Какая разница, с кем трахается Брейден? Однако помню, что отношения между Фейт и Заком становились все серьезнее до того, как он погиб и… В общем, между Заком и Брейденом не могло бы быть ничего общего.

– Нет, всего лишь этого не ожидал.

– Значит, мы друг друга поняли.

– Ага.

Какого черта эта новость создает между нами замешательство?

Понижаю тон, однако мне нужно знать.

– Вы ходили… а, к черту, вы занимались этим?

Брейден не отвечает. Его лицо расплывается в идиотской улыбке, и я цокаю:

– Вот дерьмо! Да вы переспали, и у тебя лицо того, кто хочет повторить это дело.

Фейт и Анаис подруги, и произошедшее не должно меня касаться, но дурацким образом, а может, и вполне справедливо, боюсь, что это приключение отдалит Брейдена от меня.

Разве это не то, чего хотел? Чтобы он двигался вперед, подальше от того, в кого я превратился за последний год.

– Слушай, Дез, я знаю, что ты думаешь, окей?

– Я ничего не думаю. Это твоя жизнь, братец. Можешь трахаться с кем захочешь.

Проклятие, именно так это и должно быть.

– Ничего серьезного, мы просто развлеклись.

– Перестань! Я же сказал, что все нормально.

– Ты видел ее? Раз я выловил Фейт, значит, там была и…

Он намекает на Анаис.

– Да. Сказать по правде, я коснулся ее. Черт!

Фыркая, провожу рукой по волосам и встаю.

– Что значит, «ты ее коснулся»?

Брейден вопросительно смотрит на меня.

– Когда выключили свет во время идиотского сенсорного эксперимента.

– Ничего себе, – присвистывает Брейден. – Плохо дело.

Он и представить не может, насколько все плохо. Хватило одного прикосновения к Анаис, чтобы желание поглотило меня, и именно поэтому нашел прибежище в Виолет.

Эта мысль поразила неумолимой прямотой, и вся радость рассеялась словно облако дыма. Продолжаю безнадежно желать Анаис и ненавидеть ее за то, что она сделала с нами. Но не могу вернуться назад. Это даже не обсуждается.

– Что происходит, Дез?

Он обеспокоенно кладет руку мне на плечо.

– Ничего. Я лишь хотел испытать самого себя.

И проиграл в этой схватке.

Вместо этого хочу заставить друга поверить, что произошедшее не произвело никакого впечатления. Что Анаис – перевернутая страница, вырванная и сожженная.

– Я ничего не почувствовал. Это было… показательно.

Я почувствовал, что все внутри сжалось с такой силой, что не мог вздохнуть. Сердце готово было взорваться, а невыносимое желание растеклось по венам.

– Дез…

Брейден на это не купился.

– Мне нужно в душ.

Встаю, чтобы прекратить любую его попытку допытаться до правды.

– Я омерзительно воняю. И ты тоже.

Пытаюсь разбавить тяжелое напряжение, которое нависло над комнатой.

Прячусь в ванной комнате. Открываю воду и спешно встаю под холодную струю, гася внутри себя крик.

Все еще стою в одежде, но мне все равно.

Анаис…

Бью кулаком по стене душа.

Проклятие! Она все еще причиняет слишком много боли.

4

Анаис

Скажи, душа твоя стремится ли порою вырваться?[1]

Не верю, что когда-то чувствовала себя настолько одинокой. Такого не было даже дома, когда была невидимкой, частью обстановки, пешкой в руках других, следовавшей указаниям.

Продолжаю думать о руках, дыхании на шее, мягком изгибе губ, которые узнала бы из тысячи, как пары мгновений оказалось достаточно, чтобы снова почувствовала себя живой.

Прошло больше года. Слишком много времени вдалеке от того, кто сжимает мое сердце в своем кулаке.

Глаза Деза всегда были мучением, но вчера вечером, пусть их и не видела, чувствовала взгляд на себе. Этот взгляд требовал отмщения. Невозможно, что мне это просто показалось.

Бри что-то бормочет во сне, она еще не проснулась, как и Фейт, которой не было в комнате, когда вернулись, и чей телефон был отключен. У нас есть правило: мы всегда должны сообщать друг другу, где и с кем находимся и собираемся ли заночевать вне общежития. Она его нарушила и получит свое, как только проснется и придет в себя.

Ужасно болит голова, и это еще одна причина, почему проснулась раньше остальных.

В нашей комнате две спальни, я сплю одна, и небольшой кухонный уголок. Мы нечасто готовим, предпочитая еду навынос, поскольку ни одна из нас не может похвастаться кулинарными способностями, однако здесь у нас есть все, что требуется. Ставлю чайник, чтобы заварить чай. Иное не задержалось бы надолго в желудке, но нужно выпить что-нибудь горячее, чтобы облегчить жар в горле.

Кутеж минувшей ночью не проходит бесследно, а финальная пляска под «Аэросмит», пока возвращались в общежитие, оказалась плохой идеей.

Наливаю воду в кружку и кидаю в нее две таблетки от головной боли. Затем падаю на диван и жду, пока чайник не закипит.

Отвратительно себя чувствую.

Телефон на зарядке сообщает об эсэмэске. Наверное, это Ева. Обещала ей перезвонить, и хотя полдень уже позади, вчера вечером сказала ей, что нахожусь на вечеринке, так что она могла бы и догадаться, что в этот час я еще в коматозном состоянии.

С ворчанием встаю и, пока приближаюсь к комоду, чтобы взять телефон, собираю волосы в пучок и потягиваюсь.

Эсэмэс от незнакомого номера. Хмурюсь.

«Скажи, душа твоя стремится ли порой вырваться?»

Это фраза Бодлера. Помню ее, потому что посещала курс французской литературы в начале последнего года в школе. Так сильно любила этого поэта, что Дез подарил сборник «Цветы зла». Позже читала эту книгу с Брайаном в один из примирительных вечеров, когда мы обманчиво полагали, что снова сможем быть теми, кем когда-то были.

А что, если отправителем был Дез?

Стайка бабочек запорхала в груди.

А вдруг это Брайан?

Не отвечаю ни на его звонки, ни на сообщения, в которых упрашивает поговорить с ним, так что вполне вероятно, что он скрыл номер, чтобы заполучить шанс. Любопытство гложет меня. Хочется ответить, чтобы понять, что надежда не напрасна, иными словами, отправитель именно Дез.

Свист чайника заставляет вернуться на кухню. Кладу телефон на маленький столик, наливаю кипяток в чашку и погружаю в нее пакетик чая, надавливая на него ложечкой.

Пока дую на горячий отвар, снова гляжу на телефон, будто он может дать ответ.

Изнываю от желания знать.

«Кто ты?» – спешно набираю сообщение и затем жму на отправку.

Успеваю выпить чай, прежде чем получаю ответ.

«Пронзенное сердце, которое каждый день соблазняет боль, умирает, благословляет его стрела».

Кто еще это может быть, если не Дез?

За этими словами, без сомнения, скрыто то, что мы оба испытываем. Это глупо, но радуюсь, потому что теперь знаю, что не одна страдаю.

Но, сказать по правде, что именно знаю?

Ничего.

Там не сказано, что это Дезмонд. Не могу выкинуть из головы ледяной взгляд, которым он смотрел на меня.

Вспоминаю день на пляже, когда он прогнал меня, выставляя из своей жизни. Однако вчера вечером в его глазах заметила нечто похуже.

Нет, это не он, и мысли снова обращаются к Брайану.

Да пошло оно все!

Выключаю телефон, включаю телевизор и начинаю щелкать каналами. Чтобы не мешать подругам, уменьшаю звук до минимума и молча смотрю на сменяющиеся картинки.

Снимаю плед с подлокотника и заворачиваюсь в него. Головная боль ослабела. Вместо нее глухая боль усиливается в сердце. Проваливаюсь в тревожный сон.

5

Дезмонд

Ты – мое самое большое безумие.

– Эй! Убери телефон. Я с тобой разговариваю!

Брейден все еще нервирует меня из-за истории с Фейт. Между делом с легким раздражением подмигиваю паре девиц, которые, улыбаясь, проходят мимо нас.

Для меня это не в новинку, так делают все. Все девушки постоянно ведут себя так. Однако порой утомляет это бесконечное щеголяние напоказ.

– Эй, погляди-ка туда!

Брейден показывает на сидящую на скамейке женщину. Она читает книгу или, по крайней мере, делала это, учитывая, что сейчас смотрит на меня с заметным интересом. Ей около сорока, симпатичная и хорошо ухоженная. Возможно, преподавательница или мать какой-нибудь ученицы. Когда ловлю ее взгляд, она улыбается мне без всякого стеснения. Это вызывает у Брэда приступ хохота.

– Вот паршивец! Да ты так каждую охмуришь!

С пугающей скоростью меня затягивает в водоворот мыслей, и я испытываю головокружение.

«Ты такой милашка, Дез. Дай тебя немножко потрогать. Видишь, как реагирует твое тело? Это нормально».

Элизабет! Она трахала меня, прося, чтобы я называл ее «мамой». Она разрушила меня.

– Итак, что касается Фейт… Дез? Дез, ты меня слушаешь?

К счастью, голос друга вырывает из плена воспоминаний.

– Я уже тебе раз двадцать ответил, что все в порядке, Брэд.

Мы растягиваемся на траве, как и десятки других студентов, и мне хотелось бы на минутку расслабиться перед тренировкой, однако взбудораженный разум с этим не согласен.

– Для тебя это правда не проблема?

– Нет! Гуляй с Фейт, если она все еще хочет затащить тебя в постель. Это. Не. Проблема. Томпсон с парнями через пару минут будут здесь, ты ведь не собираешься продолжать причитания перед ними? Поэтому завязывай и наслаждайтесь этим… в образном смысле.

Кажется, слова не слишком убеждают Брейдена, но не знаю, как еще его успокоить, поэтому начинаю играть с телефоном, надеясь, что тема закрыта раз и навсегда.

Понимаю его. Проклятие, смотрю на ситуацию тем же образом и допускаю, что если его отношения или то, что они из себя представляют, перейдут на следующий уровень, риск встретиться с ней увеличится. Но имею ли право просить его порвать с Фейт?

Я одержим мыслями. С того момента, как коснулся ее.

Анаис.

Вчера вечером на ней были джинсы и слегка расстегнутая блузка. Однако тело отреагировало так, словно мучимый жаждой увидел свежий источник.

Мои пальцы дрожат на экране «айфона». Хочется набрать ее имя, зайти в ее профиль, посмотреть, что она постит. Уже давно не заходил на ее страницу и как никогда чувствую ее отсутствие. Не хватает ее, и признаться в этом сравнимо с ударом в голову.

Она ошеломляет.

Доводит до безумия.

Я должен забыть ее.

– Ты, случайно, не видел хвастуна, каких поискать, прекрасного, как солнце?

Отрываю взгляд от телефона и вижу Виолет. Она обращается к Брейдену, и тот явно смущен.

На лице появляется идиотская улыбка, и болезненное воспоминание об Анаис понемногу исчезает.

– Не вижу тут прекрасных парней, кроме меня, так что, если могу чем-то помочь… – дурачась, отвечает Брейден.

– Если ищешь редкого балабола, знай, ты в нужном месте.

Вмешиваюсь, улыбаясь Виолет. На этот раз искренне.

На Ви светлые штаны, которые обтягивают бедра словно вторая кожа, футболка того же розового цвета, что и челка, красные «конверсы». Цепочка в ложбинке груди отражается в солнечных лучах.

Яркий блик вызывает странное воспоминание.

«Уходи. Я говорила, чтобы ты не приходил сюда несколько дней!»

«Но, мама, я скучал по тебе!»

Какого черта…

– Эй, ты здесь?

Виолет возвращает меня из прошлого.

Она выглядит чудесно, и я испытываю желание ее обнять, так что встряхиваю головой, чтобы прогнать мысли.

– Иди ко мне.

Она только этого и ждет, льнет ко мне, целуя в щеку.

Брейден смущается еще больше и только хлопает ресницами, не сводя с нас взгляд.

– Я искала его.

– Ты его нашла, – пожимаю плечами. – Знаешь другого писаного красавца и редкостного хвастуна, братишка?

– Уф! Мне следовало догадаться, – ворчит Брэд и поднимается на ноги. – Пойду на лекцию. Было приятно…

Он не заканчивает фразу, чтобы дать Виолет возможность представиться.

– Виолет… а ты, полагаю, Брейден.

– Я растроган. – Брэд подносит руку к груди. – Вы были вместе и говорили обо мне? А ты размяк, братец!

Виолет улыбается, а я показываю средний палец.

– Иди на лекцию.

Смеясь, Брейден удаляется, и теперь могу полностью сосредоточиться на рыжей красотке.

– Знааачит…

– Знааачит…

– Ты искала меня?

– Какой ответ ты хочешь услышать? Что перед тобой невозможно устоять, Вэрд? Окей, я уже втюхалась в тебя.

От одной этой фразы должен бежать не оглядываясь, но чувствую, что Виолет похожа на меня. Она ничего не утаивает, не хочет отношений и ни к чему не принуждает, так что ее тон не вызывает беспокойства, ведь она шутит.

– Ладно, ладно. Думаю, это облегчит мне жизнь.

Целую ее в плечо. У нее такая светлая кожа.

Виолет растягивается рядом со мной, и я поворачиваюсь к ней.

– Ты говоришь, облегчит тебе жизнь. В каком смысле, Вэрд?

Глядя ей в глаза, осознаю, что мы оба улыбаемся. Я расслаблен, насколько это возможно, учитывая желание, которое искрит между нами.

– Хочу быть внутри тебя…

Провожу кончиком носа по ее щеке, а затем целую в губы и слегка покусываю. Дыхание Виолет меняется. Оно становится прерывистым и быстрым. Пользуюсь этим, чтобы поцеловать ее как следует.

Она по-прежнему красива, как вчерашней ночью, но сегодня пахнет клубникой так же, как пахла Анаис во время наших поцелуев, однако прикосновение к Ви не заставляет трепетать всем нутром.

Подаюсь назад и хмурюсь. Виолет замечает это и приподнимается на локтях.

– Все в порядке?

Улыбаюсь, чтобы успокоить ее, но в действительности внутри меня едва не разбушевался ураган разочарования.

– Мне нужно на тренировку.

Поднимаюсь и подаю ей руку, чтобы помочь встать.

– А, окей… Если у тебя не будет дел, можем увидеться после. Если хочешь.

Она ничего не требует и ничего не ждет, Дез.

– Да. Вчера мы не обменялись номерами. Дай телефон, запишу свой номер.

Она протягивает мобильник, и я быстро набираю мой номер, а затем нажимаю кнопку «Вызов» и возвращаю телефон.

– Готово. Теперь у меня есть твой номер.

– Тогда до встречи.

Виолет разворачивается и уходит. Несмотря на ярость из-за появления Анаис в мыслях, пожираю Ви глазами.

Если бы только мысли о Нектаринке не превращали меня в пленника!

Отворачиваюсь и собираю вещи. Кто-то стрижет газон неподалеку, и трескучий звук газонокосилки привлекает внимание.

Это тот же тип, которого постоянно вижу перед общежитием.

Различаю часть его профиля. Козырек кепки низко опущен и скрывает глаза, но вижу нос, кривой узкий рот… Холодок пробегает вдоль спины, и мгновение пребываю в смущении.

Вот уже несколько дней чувствую себя как-то странно. Воспоминания, которые, как считал, глубоко погребены, и ощущения, которые, как полагал, больше никогда не испытаю, возвращаются. Чувствую себя хрупким. Закаленная сталь, из которой выкован, расплавляется будто самый слабый металл.

От этих размышлений отвлекают Томпсон с Шерманом, которые появляются у меня за спиной. Первый – блондин размером со шкаф и страстью к светильникам. Он выглядит словно калифорнийский серфингист, хотя на самом деле приехал из Чикаго и ненавидит серфинг. Второй – его полная противоположность. Крупный и темнее ночи.

Они отличные принимающие на футбольном поле и, как мне кажется, хорошие ребята.

– И что это за девица, Вэрд? – Йен первым заводит разговор.

– Девица! – беспечно парирую я.

– Черт возьми, ну у нее и фигурка! – повышает ставки Лиам.

Согласен. На все сто.

– Ладно, идем? – окликаю их.

– Хэй, совсем нам ничего не расскажешь?

Лиам хлопает меня по плечу, чтобы побудить поделиться с ними, но ему не стоит ждать ответ. По крайней мере, не сейчас.

– Нет.

– «Нет»… – Йен закрывает лицо ладонью. – Ну ты и зануда, Дез.

– Да, я такой.

– Черт! Давай серьезно, – восклицает Лиам.

– Чего? Вы что, никого не подцепили в эти выходные?

Подтруниваю над ними, хотя знаю, что это маловероятно.

Члены братства и спортсмены меняют девушек, даже не замечая этого.

– Да, но это уже вчерашний день. Мы хотим новую порцию пикантных новостей. – Йен не остается в долгу.

Снова бросаю беспокойный взгляд на садовника. Он склонился над цветами, рукава рубашки закатаны, и от вида волосатой кожи на руках внутри все сжимается настолько, что еле сдерживаюсь.

– Да пошел он!

Выругиваюсь и делаю несколько шагов.

– Ладно, если хочешь интимных деталей, от меня ты их не дождешься. Спроси у Томпсона. Уверен, что он чем-нибудь поможет.

Оба ворчат, пока направляемся в раздевалку, и как только переодеваюсь и натягиваю экипировку, очищаю разум от воспоминаний, сомнений и тайных желаний.

Надеваю шлем и опускаю защитную маску. Мир остается снаружи, а я на некоторое время забываю обо всех глупостях, что сделал в последнее время.

Выхожу на поле и принимаюсь за тренировку. Я – боевая машина, которая не должна терять бдительности, чтобы не причинить вред сопернику. Это моя нынешняя проблема, и тренер каждый чертов раз напоминает о ней. Нужно спрятать когти и не играть так, будто хочу размазать любого на своем пути. Или самого себя.

6

Анаис

За улыбкой никто не увидит твои настоящие чувства.

Погрузиться в книги по клинической психологии – не самое идеальное занятие, когда дают о себе знать последствия хорошей попойки, но должна это сделать, если хочу сдать экзамен.

Нужно изучить множество текстов, поэтому решила, что лучшим местом, где смогу их быстро раздобыть, является университетская библиотека. Так что оказываюсь перед миссис Нельсон, стройной дамой лет шестидесяти, и спрашиваю нужные книги.

После проверки на компьютере она указывает, где могу взять последнюю из нужных книг. Та оказывается в верхней секции библиотечных рядов, куда можно добраться только по лестнице.

– Знаешь, что мы сделаем? Присядь. Я достану ее.

– О, спасибо, но я сама!

Миссис Нельсон бросает на меня ироничный взгляд. Я уже загружена книгами как мул, и очевидно, что нуждаюсь в помощи.

Киваю на четыре чертовски тяжелых тома, которые уже держу в руках, и улыбаюсь в ответ:

– Тогда пока начну с этих. Большое спасибо.

– Не за что, сейчас принесу последнюю.

Сажусь в глубине восточного крыла, за один из больших столов, над которыми висят лампы с абажуром.

Каждое крыло библиотеки различается от другого цветом абажуров. Здесь они зеленые.

Набираю полные легкие и вдыхаю запах бумаги и дерева, затем открываю первую книгу, достаю из сумки блокнот и ручку и принимаюсь за учебу.

В определенный момент кто-то трогает меня за плечо.

Это девушка со вчерашней вечеринки, и в руке у нее книга, обещанная миссис Нельсон.

– Привет! Это для меня?

– Да. Извини, если заставила ждать, не сразу ее нашла. Это одно из самых старых изданий в библиотеке.

Сегодня она в очках с черной оправой, которые очаровательно смотрятся на ней, однако все еще не понимаю смысла ее слов.

– Что, извини? Эту книгу искала ты?

– Я здесь работаю. Ты ведь Анаис, верно?

– Да. А ты Виолет, если правильно помню.

Девушка Деза…

Она показывает на разложенные книги:

– Готовишься к экзамену?

Она говорит шепотом, чтобы не побеспокоить остальных посетителей, хотя библиотека сейчас полупуста. Это напоминает, что остается примерно час до закрытия. Сегодня я пришла поздно, возможно, будет лучше взять эти книги в общежитие.

– Эм… да.

Пытаюсь быть вежливой, но ревность омрачает любую попытку вежливости.

– Клиническая психология… – объясняю я.

Виолет понимающе кивает. Мы обе пребываем в смущении, и я задаюсь вопросом, знает ли она обо мне, рассказал ли ей Дез о нас и не является ли случайностью тот факт, что она уже дважды за сорок восемь часов возникла передо мной.

– Н-да, судя по этим книгам, это сложный экзамен.

– Если честно, один из самых легких.

Отвечаю ледяным тоном. Кажется, эта девица хочет поболтать… и завести дружбу. Она говорит дружелюбно, даже слишком. Это нервирует.

– О!

Очевидно, что моя способность притворяться на этот раз потерпела крах, хотя использовала ее с юных лет.

Я повела себя действительно неблагодарно.

– Не очень в этом понимаю, но, кажется, ты выбрала отличный учебный курс.

Виолет смягчает тон разговора, пытаясь понять, что вызвало мое раздражение.

Мне следует вести себя вежливо и скрыть раздражение, но вместо этого цежу сквозь зубы:

– Ага.

Телефон Виолет вибрирует, и это спасает от дальнейшей неловкости. На ее лице появляется улыбка, когда она читает имя на экране.

– Мне нужно ответить, прости.

Как будто меня это волнует!

– Удачи на экзамене.

– Привет, Дезмонд.

Слышу ее слова, перед тем как она заворачивает за угол. Ее голос обворожителен, и в животе разгорается обжигающая ревность.

Вспоминаю день выпускного года в школе, когда мы с Дезом выполняли совместное задание по философии.

Библиотека… тогда Дезмонд любил меня, а я любила его, точно так же, как люблю сейчас. Взаимные подколы, поцелуи под дождем, который не смог потушить страсть, ссора по вине Брайана. Одна из многих, которая отдалила лишь для того, чтобы затем швырнуть в объятия друг друга с еще большим пылом.

Спешно собираю вещи. Захлопываю книги и с таким порывом закидываю все в рюкзак, что несколько ребят оборачиваются в мою сторону, чтобы узнать причину шума.

К черту!

Снова думаю о нем. Слезы застилают глаза.

Он изгнал меня из своей жизни. Все еще винит меня, как в тот самый день и все последующие за ним, которые провел, избегая меня. Он отвергает и всегда будет отвергать мысль, что у нас может быть шанс.

Я хотела бы просто забыть его, забыть, что ощущала в его объятиях или от его слов обо мне, настоящей и несовершенной, которую он любил, а я, напротив, ненавидела.

Касаюсь одного из свежих шрамов и надавливаю на него. Все еще ненавижу себя и никогда не прекращала, и эта затянувшаяся рана напоминает, насколько я жалкая.

Изучая психологию, поняла, что у меня пограничное расстройство. Забавно думать, что можешь помочь другим, когда не можешь помочь самой себе, однако, несмотря на обещания и проекты, сделанные всего лишь несколько месяцев назад, ничего не изменилось. Я все та же патологически неуверенная в себе, глупая девчонка, которая к своим восемнадцати уже достаточно повидала и потеряла все, что можно потерять.

Закидываю рюкзак за спину и направляюсь к выходу. Мне нужно узнать, могу ли взять книги из библиотеки и на какой срок. Уже почти подошла к стойке библиотекаря, когда один из томов вылетает у меня из рук и падает на пол. Раздается глухой шум, который отзывается гулким эхом в библиотечных стенах, словно наземь рухнул целый шкаф с книгами.

– Вот черт!

Спешу подобрать книгу с пола, когда на помощь приходит парень, который улыбается, едва поднимаю на него глаза.

– Спасибо, – бормочу смущенно и убираю прядь волос за ухо.

– Должно быть, они прилично весят.

Он указывает на книги, которые прижимаю к груди, и подает упавший том.

– Да, немало, но мне любым способом надо унести их с собой. Сегодня ничего толком не прочитала и совсем не готова к экзамену.

Его темные глаза полны веселья. Он убирает кудряшку со лба, а затем протягивает руку:

– Меня зовут Аарон.

– Анаис… растяпа.

Закатываю глаза к небу.

– Прелестная растяпа.

Парень улыбается, и я замечаю ямочки на щеках.

Аарон вертит в руках подобранную книгу, и его взгляд становится удивленным.

– Ты тоже изучаешь психологию?

– Да, я на втором курсе. Только не говори мне, что…

– Третьекурсник. Почти.

Он подмигивает, и я смущаюсь второй раз.

– Так. – Аарон оглядывается. – Я могу тебя проводить. Знаю, какие книги тяжелые, а ты слишком хрупкая, чтобы тащить их… туда, куда тебе нужно.

– В общежитие, оно за три корпуса отсюда, но ты не должен… правда.

– Хм, а если бы сказал, что хочу это сделать, Анаис-растяпа?

– Ответила бы, что ты – рыцарь в сверкающих доспехах.

Я улыбаюсь.

– О, да. Всегда хотел им быть. Думаю, мать прячет мои доспехи где-то дома. Прошу тебя, исполни мою мечту.

Аарон театрально вздыхает, и у меня вырывается громкий смешок.

– Давай-ка их сюда.

Он забирает у меня книги и направляется к столу регистрации, за которым миссис Нельсон с сосредоточенным лицом приводит что-то в порядок.

Когда делаю запрос, она отвечает, что могу взять домой нужные книги, но только на пятнадцать дней.

Уверена, что этого должно хватить, чтобы подготовиться как следует, а если не получится, то буду ходить в библиотеку до тех пор, пока не пойму, что готова.

– Эй! Отдай мой капучино!

Это голос Виолет. Не знаю, зачем я это делаю, возможно, из-за ее веселого и беззаботного тона или из-за того, что пару мгновений назад она упомянула Деза, но поворачиваюсь в ее сторону, и самый жестокий из страхов материализуется на глазах.

Рядом с ней стоит Дезмонд. Он смеется и держит в руках стаканчик из «Старбакса», который Виолет пытается выхватить.

Когда Дезмонд замечает меня, то замирает с поднятыми руками. Улыбка медленно исчезает с его лица, точно так же, как вчера вечером, но в глазах на мгновение замечаю блеск.

– Анаис!

Виолет заговаривает первой, и взгляд Дезмонда тут же возвращается к ней. Он будто собирается спросить, откуда она знает меня.

– Ты уходишь? – спрашивает Виолет.

– Эм… да, – отвечаю с заминкой. – Я взяла книги с собой, так что нет нужды сидеть здесь.

– А твой парень?

Она показывает на Аарона, который застыл с книгами в руках. Ему тяжело их держать, поэтому следовало бы поторопиться, однако выражение лица Дезмонда, пока он с головы до ног изучает нового знакомого, чудесный и неожиданный подарок. Я не могу уйти. Это первое проявление эмоций Дезмонда за долгое время, одно из тех, к которым привыкла, когда он желал меня. Оно заставляет почувствовать себя живой и полной надежды.

– Он не мой парень. Мы только что познакомились, и он предложил помочь донести книги.

– Вы только что познакомились, и ты позволяешь ему проводить тебя до дома? – ледяным голосом произносит Дезмонд, и Виолет смущенно хмурится.

Очевидно, теперь ее очередь задаваться вопросом, знакомы ли мы с Дезом.

– Эй, дружище! Я не маньяк.

– Все так говорят…

– Так, – вмешиваюсь, чувствуя прилив адреналина, – тебя это больше не должно волновать. Аарон показал себя с хорошей стороны, а мне нужна помощь.

– Я могу помочь. – Дез делает два шага вперед, и Виолет останавливает его, ухватив за плечо.

– Вы друг с другом знакомы?

– Да, – одновременно отвечаем мы.

– Однако будто целый век прошел, не так ли, Дез?

Не знаю, что вынуждает меня бросить ему вызов, весьма вероятно, мысли о том, как он всячески делал вид, что я умерла вместе с Заком. Что мы все умерли, включая самого Деза.

– Не то слово…

Дезмонд не сдается. Его взгляд полон решительности, такой яростный и мрачный, что вызывает тревогу.

Снова вижу перед собой Деза, который появился в нашем доме. Хаос таится у него внутри. Каждое слово, действие и жест – вызов. Но по крайней мере от безразличия не осталось и следа.

– Анаис, хочешь, чтобы этот тип тебя проводил? – спрашивает Аарон. Он справедливым образом начинает раздражаться из-за вмешательства Дезмонда.

– Нет, – отзываюсь я, – пойдем.

Делаю пару шагов по направлению к выходу, как Дез останавливает меня, схватив за предплечье. Невидимая искра вспыхивает в месте прикосновения. Чувствую, как кожа горит и дыхание перехватывает.

Чувствует ли он то же самое?

– Анаис, подожди, – слегка хриплым голосом произносит Дез, бросая Аарону: – А ты можешь идти.

– Еще увидимся, ребятки.

Аарон ворча отдает Дезу книги и уходит.

Дезмонд бросает на меня укоряющий взгляд, и ярость снова разгорается, словно он плеснул на нее бензином.

Кто-то сдавленно прокашливается у меня за спиной, и только в этот момент Дез, кажется, вспоминает о присутствии Виолет.

– И когда же вы успели познакомиться?

– В субботу вечером на вечеринке команды. – Виолет отвечает за нас обеих. – Мы немного поболтали, пока наливали себе пиво.

И она сказала, что ты – ее парень.

Дез касается сережки, он делает это всегда, когда нервничает, и на мгновение ликую. Я все еще волную его, и если встречи во время вечеринки оказалось недостаточно, чтобы это понять, то теперь абсолютно в этом уверена.

– Окей, вот как мы поступим. Пока ты закрываешь склад, провожу Анаис до общежития и вернусь за тобой.

– Отлично!

Виолет делает глубокий глоток из кофейного стаканчика и недовольно морщится:

– Фу! Он остыл. Ты должен мне новый, Вэрд!

– Все, что захочешь, малышка. Скоро увидимся.

Малышка.

Каждое его слово и взгляд, обращенные к Виолет, словно железный удар под дых.

Почему он так зациклился на том, чтобы проводить меня?

Почему он не останется с ней?

Знаком Дез показывает, что пора идти, и пристраивается сбоку. Мы проходим молча сотню метров. Чувствую его дыхание и взгляд на себе. Легкий ветерок доносит до меня его запах, который возбуждает чувства.

– Почему?

Нарушаю обманчивое спокойствие, которое Дезмонд с упорством сохраняет.

– Что «почему»?

Он не смотрит на меня. Все еще.

– Мы причинили друг другу боль, но я не заслужила, чтобы ты меня забыл.

Внезапно он останавливается. Его плечи напряглись, а пальцы сомкнулись на книжной ноше.

Он пристально смотрит мне в глаза, и в его взгляде пылает ярость.

– В чем именно ты меня винишь?

– В том, что ты похоронил нас вместе с Заком, – выдавливаю я, и слезы выступают на глазах.

Я так долго ждала этого момента, что плотина не выдерживает, обрушивая поток мучительных переживаний.

– Я тоже страдала, Дез. Нуждалась в тебе, пока винила себя в том, что случилось.

– А мне, наоборот, нужно было побыть одному, выбросить тебя из своей жизни, забыть и выжить, Анаис!

Его тело трясется, охваченное воспоминаниями о том вечере и каждом дне, когда он пытался примириться с собой.

Не знаю, что он пережил в те моменты, но когда смотрю на него, не вижу парня, который признавался мне в любви. Мой Дезмонд уступил место бессердечному существу, разбитому и ненавидящему меня.

Как мне победить все это? У меня нет на это сил. Не было их и тогда.

– Вижу, что ты все та же трусиха.

– Что?

Его жестокие оскорбления ранят.

– Ты никогда в нас не верила, однако была слишком эгоистичной и трусливой, чтобы отпустить меня, разве не так?

Мне нечего возразить, потому что в глубине души знаю, что он прав, так что даю возможность высказать все, что он испытывает.

– Кем я был для тебя? Одним из гиблых проектов? Подопытным кроликом, на котором отточила будущее ремесло… Черт возьми, кем я был для тебя, Нектаринка?

Нектаринка.

Он наполняет это прозвище нежностью, от которой перехватывает дыхание.

– Я вручил тебе ключи от своей души, но тебе было этого мало, Анаис. Тебе и твоей сумасбродной голове было мало меня, и ты утянула нас на дно. Из-за этого мы убили Зака. Ты помнишь об этом, или для тебя он был сопутствующей жертвой? Ты когда-нибудь об этом думала?

Даже мои слезы, кажется, не могут заставить его замолчать. Поток его ненависти снова обжигает, и я позволяю его злобе поглотить себя.

– Мне жаль, Дез…

Еле слышно бормочу, не в состоянии ни противопоставить ему свою правду, ни рассказать, через что прошла, ни повиниться каким-либо другим образом.

Все надежды вновь обрести его рассеиваются как туман.

Начинает моросить дождь, но мы не сдвигаемся с места. Я скована смятением, Дез поглощен яростью.

Он никогда не избавится от нее.

Осознаю это и забираю книги из его рук.

Дрожу и имею лишь одно желание – стереть все в надежде, что он обнимет меня и скажет, что все хорошо, а потом покажет, как сильно любит. Как прежде, когда меня пленило его желание сделать своей и заставило в него влюбиться. Но ничего из этого не происходит, и мне нужно уйти отсюда, пока не рухнула к его ногам.

– Не проходит и дня, чтобы не думала об этом, но не могу ничего изменить. Зак уже не вернется. Прощай, Дез.

Бегу к общежитию, словно тысяча призраков мчатся за мной по пятам, и это действительно так. Боюсь, что они будут преследовать нас всегда и везде.

7

Дезмонд

Любовь может быть идеальной, даже когда сохраняет безумное распутство.

Что мешает сердцу разлететься на тысячу кусков?

Нужно забыть.

Это то, что пытаюсь сделать, однако знаю, что боль никогда не покинет меня.

Было чертовски сложно стоять, не шелохнувшись, перед плачущей Анаис, но не сделал нам ни единой поблажки. Мне хотелось заново открыть ее раны, чтобы они кровоточили так же, как мои, и я это сделал.

Речь уже даже не о Заке, вернее, не только о нем, к тому же, если честно, никогда не винил в аварии Анаис.

Речь о нас двоих.

Это всегда касалось только того, как Анаис изводила нас, то желая меня, то отдаляя, забываясь со мной и прекращая в нас верить мгновение спустя.

Она хотела, чтобы я находился рядом, преодолевая стены, что она воздвигала с таким постоянством, но что мог сделать, когда большая часть из этих преград была построена, чтобы не впускать именно меня?

Даже сейчас не могу находиться рядом с Анаис, несмотря на безумное влечение и желание закатать ее рукава, чтобы увидеть, что она снова режет себя. Меня тянет следить за ней, пока она покупает еду, и затем убеждаться, что она не бежит в туалет, чтобы вырвать съеденной пищей.

Хотел бы спросить ее, начинала ли она терапию и помогло ли ей это, но во мне заговорила ярость.

Дождь заливает глаза, но все равно иду за ней, держась на достаточном расстоянии, то и дело смахивая капли с лица, пока, наконец, не убеждаюсь, что она вошла в общежитие.

Только после этого поворачиваю обратно, но направляюсь не к библиотеке. Потерявшись в собственных мыслях, шагаю прямиком к жилищу.

Брейден на дурацкой сходке братства, так что комната пуста. Снимаю куртку и отправляюсь в ванную комнату, где стягиваю остальную мокрую одежду. Затем хватаю полотенце и обвязываю вокруг талии. Мне нужен душ, но сначала должен сообщить Виолет, что не хочу выходить из дома. Я в крайне плохом настроении и веду себя как мерзавец, а она заслуживает хоть какого-то объяснения.

Беру мобильник и быстро набираю сообщение:

«Прости, сегодня не получится встретиться. Не против, если перенесем встречу?»

«Я могу чем-нибудь помочь?»

Мгновение колеблюсь, и расстройство берет вверх над рассудком или тем, что от него осталось после встречи с Анаис. Разум закоротило, и сейчас веду себя как полнейший идиот.

«Ты могла бы прийти ко мне…»

«Это ровно то, что я хотела услышать…»

Предлагаю зайти за ней, если она даст мне время, чтобы привел себя в порядок, но Виолет отвечает, что доберется сама. Так что сообщаю ей адрес общежития и отправляюсь в душ.

После того как вышел из него и насухо вытерся, надеваю черную майку с баскетбольными шортами и делаю это как раз вовремя, потому что мгновение спустя раздается стук в дверь.

– Привет.

Распахиваю дверь. На пороге стоит Виолет, и я тут же притягиваю ее к себе и жадно целую, прижимая к стене.

Закрываю на ключ воспоминания об Анаис в дальнем чулане памяти. К черту! У меня теперь Виолет: податливая, готовая. Этим вечером намереваюсь заняться с ней сексом, чтобы хотя бы немного избавиться от вируса, что завладел сердцем и нутром.

Хочу почувствовать себя живым и испытать настоящие ощущения. Устал получать их лишь через боль и страдание.

Пинком захлопываю дверь, а затем запираю на щеколду.

Ласкаю ее мокрые волосы. Несмотря на дождь, она пришла ко мне, и это возбуждает.

– Давай снимем это.

Стягиваю с нее толстовку и отбрасываю кофту в сторону. На Виолет розовый кружевной лифчик. Хватаю ее грудь. В пальцах запутывается цепочка, и на мгновение замираю, смущенно уставившись на эту вещицу, будто впервые ее вижу…

Смотрю, не шелохнувшись, на эту подвеску, но желание затмевает все прочие мысли, снова принимаюсь за Виолет.

– Боже! Чувствую себя бомбой с часовым механизмом. Это проблема?

Улыбаюсь, повторяя недавние сообщения.

Виолет понимает намек и отлипает от моих губ.

– Я могу чем-нибудь помочь?

Она лукаво смотрит на меня.

– Ты могла бы прийти сюда.

Обхватываю ее за бока, затем спускаюсь руками на ягодицы и прижимаю к возбужденному члену.

Она довольно взвизгивает. В этом сексуальном звуке все ее желание, и впервые за долгое время слышу не только себя и собираюсь действовать как надо.

– Малышка, я хочу слышать тебя. Говори все, что захочешь. Дай мне узнать, как сильно твое желание.

– О боже, Дез!

Она издает стон. Громкий стон. Больше не могу себя сдерживать.

Хватаю Виолет и отношу ее на кровать. Затем быстро раздеваю ее и снимаю одежду с себя.

Виолет изумительна. Однако, когда пробегаю взглядом по рыжим волосам на голубых простынях, телу и длинным ногам, понимаю, что все это неправильно. Будто помехи на телеэкране, изображение Анаис на доли секунды заменяет Виолет, и я проклинаю рассудок с его глупыми шутками.

Спешно надеваю презерватив. Виолет сладострастно наблюдает за мной, так что спешу прильнуть к ней. Мы сливаемся в поцелуе. Хочу узнать, будет ли соитие идеальным во всех смыслах.

Молю, чтобы так оно и было.

Трогаю, кусаю, страстно целую, глотаю стоны и пытаюсь контролировать судороги удовольствия, которые пробегают по ее телу, пока, наконец, не вхожу и не начинаю двигаться как сумасшедший, чтобы довести до оргазма и получить удовольствие самому. Испытываю наслаждение, но все-таки что-то идет не так.

Я теряюсь в Анаис.

Я нахожу себя в Анаис.

Я живу в Анаис.

Мы кончаем с Виолет одновременно, вскрикивая от удовольствия. Она произносит мое имя, я же исторгаю животный звук, потому что на самом деле хотел бы произнести ее имя.

Все еще.

Всегда. Только. Ее.

Падаю на постель, утягивая Виолет за собой. После секса не занимаюсь ласками. Обычно просто одеваюсь и ухожу или даю понять очередной девице, что пора отчаливать, но когда Виолет обнимает меня и кладет голову на грудь, крепко прижимаю ее. Так мы лежим, пока дыхания и сердца не успокаиваются.

Таков мой способ выразить благодарность.

Единственный способ, который нахожу, чтобы попросить у нее прощения. За то, что воспользовался ею, пока думал о другой.

– Случилось что-то серьезное?

Виолет проводит пальцами от грудины до пупка.

У меня перехватывает дыхание, а с ним немеет и тело. Виолет изумляет меня. Как обычно, я недооценил ее и решаюсь быть с ней более-менее искренним.

– Самая серьезная вещь в жизни.

Виолет не останавливает, не меняет направление ласк. Не закатывает сцену, не возмущается. Просит рассказать, но для меня делиться чувствами всегда было проблемой, так что переключаю внимание на нее.

– А ты? С тобой случалось что-то серьезное?

– Нет.

Она улыбается, но эта улыбка не из тех, что привлекает к себе взгляд.

– Девятнадцать лет и ни разу не влюблялась. Ну и отстойная у тебя была юность, Янг!

– Тебе не понять.

Она произносит это таким удрученным голосом, что не удерживаюсь и беру ее за подбородок, заставляя посмотреть в глаза.

– Хочешь об этом рассказать?

Однако заметно, что и ей трудно делиться чувствами, так что она просто меняет тему:

– Я проголодалась.

Живот Виолет урчит, подтверждая ее слова.

Подавляю улыбку и глубоко вздыхаю, нежно проводя пальцем по ее щеке.

По всей видимости, мы оба еще те сумасброды.

– Хочешь пиццу?

Лицо Виолет озаряется, и разговор, что вели еще секунду назад, теперь снова находится на расстоянии сотен тысяч световых лет. Полностью голая, она вскакивает с кровати, чтобы поставить телефон на зарядку, и чувствует себя совершенно раскованно.

– С пеперони и грибами, так что не смей трогать мою половину, Вэрд!

8

Анаис

Ты – боль, которая причиняет мне много зла.

Дни стремительно сменяют друг друга. С того момента, когда снова увидела Деза, время словно решило ускорить ход.

Мы все еще держимся на расстоянии, но теперь он не избегает меня, и это немного утешает. Однако он постоянно находится с Виолет, и к душевному облегчению, что знаю его куда ближе, добавляется выматывающее ощущение, что потеряла его.

Иногда, когда вижу его с Виолет, кажется, что он и правда встречается с другой. От этого изнутри все сжимается. По каким-то странным причинам считала, что, несмотря на произошедшее, мы всегда будем принадлежать друг другу, но, судя по всему, у жизни другие планы.

Поворачиваюсь, зная, что увижу. Мы с Дезом сидим в столовой через стол друг от друга, и его присутствие неумолимо притягивает внимание. Не могу ничего поделать с этим, мне нравится причинять себе боль, и теперь для этого даже не нужны лезвия. Боль от потери Дезмонда схожа с ранами от них.

Виолет сидит на коленях у Деза, он кормит ее картошкой, измазанной в кетчупе, которая, как кажется, ей не по вкусу. Его друзья весело на них смотрят, Виолет смеется, пытаясь выскочить из его рук, пока он пачкает ее губы соусом.

Они улыбаются, касаясь друг друга, Дез не сводит с нее глаз. Я же, напротив, не свожу глаз с него.

– Вечером в «Манки» пицца и пиво, пойдете?

Бри плюхается рядом со мной и пристально глядит на нас в ожидании ответа.

Сегодня еще только среда, через пару минут пора отправляться на занятие, и я уверена, что нам не помешает подготовиться к паре экзаменов, однако идея всем нравится.

– Я приду! – первым откликается Аарон.

Вместе с Брейденом он присоединился к нашей компании несколько дней назад. После той встречи в библиотеке мы пересеклись на занятиях по английской литературе, и с того момента он всегда занимает мне соседнее место.

– Анаис, а ты что скажешь?

Аарон толкает меня плечом и наклоняется прямо к моему лицу, однако меня это не раздражает. Не вижу в нем, по крайней мере сейчас, патологического коварства, на которое натыкаюсь в остальных парнях. Он выглядит спокойным и, кроме того, помогает готовиться к экзамену по психологии, которого очень боюсь.

– Хорошая идея, – слегка понизив голос, произношу я, и Брейден с Аароном одобрительно хлопают друг друга по ладоням.

– Я порву тебя в бильярд, дружище.

Брэд грозится Аарону, вызывая улыбку у Фейт. Она без ума от него.

– Эй, Анаис! – Брейден окликает меня. – Все в порядке?

Он без труда замечает, как я себя веду. Брэд знает меня и Деза, мы ничего не можем скрыть от него.

Аарон перешучивается с Бри, и Фейт присоединяется к ним, предоставляя нам с Брейденом возможность поговорить друг с другом наедине.

– Не совсем, но будет лучше.

Брейден мгновение глядит на сцену, которая меня разволновала, и, глубоко вздохнув, снова поворачивает голову ко мне:

– Не знаю, что и сказать, Анаис.

– Он ей нравится.

Констатирую очевидный факт, тем самым причиняя себе боль.

– Да, он ей нравится. Но любит он тебя.

– Он не хочет признаваться себе в этом.

Бормочу, снова бросая взгляд на Дезмонда, который продолжает меня игнорировать.

– В том, что он любит тебя?

– Да.

– Ты права, но если ты помешаешь ей войти, она не войдет.

Я не была бы в этом так уверена. На мгновение увидела побежденного Дезмонда, но затем он снова надел броню и теперь, кажется, решительно хочет вырезать меня из своей жизни.

– Даже если не брать в расчет Виолет, не думаю, что там осталось место для меня.

– Ана! – Брэд хватает меня за запястье. – Черт побери вас обоих! Еще не все кончено. Сейчас я говорю с тобой не как брат, которого Дез заслуживает. Мне следовало бы находиться на его стороне, но я, наоборот, здесь, чтобы подбодрить тебя. И раз так поступаю, значит, на то есть причина, уж поверь. Я это знаю.

Поигрываю с крышкой от стаканчика с кофе и улыбаюсь Брейдену:

– Спасибо, Брэд. Я это ценю.

– Я делаю это в том числе и ради того упрямого осла.

Брейден кивает в сторону Дезмонда, и в этот момент Аарон прерывает нашу беседу:

– Итак, Анаис…

– Что?

– Тебе пригодились мои конспекты?

– О да, очень сильно. Если бы мне пришлось выписывать их из той толстенной книженции, я сошла бы с ума. Ты меня спас, Аарон.

– Я счастлив, что оказался полезен. – Он подмигивает мне и отворачивается, чтобы собрать вещи. – Я иду на лекцию, иначе мисс Тайгер не пустит меня в аудиторию. Значит, до вечера?

Голос Аарона звучит так громко, что Дезмонд все слышит и тут же проявляет интерес.

– Куда вы идете вечером? – произносит он, сжимая руку Виолет, и мне хотелось бы ему ответить, что это не его дело.

– В «Манки», – откликается Брэд. – Пойдешь с нами?

– Да, мы придем, – мгновенно отвечает Дезмонд.

Это «придем», обращенное к нему и Виолет, накаляет ярость, которая понемногу зрела внутри. Достаточно одной искры, чтобы пламя вспыхнуло. Я доведена до предела. Измотана. Ожесточена абсурдными провокациями, так что хватаю вещи и пытаюсь уйти, но Дезмонд встает на ноги и преграждает путь.

Задаюсь вопросом, понимает ли Виолет, что она – лишь орудие в его руках, чтобы ранить меня. Мне хотелось бы сказать ей это, но мне не нравится мысль вести себя так. Она уже достаточно наказывает саму себя, самообманываясь, что важна для Дезмонда.

– Дашь мне пройти? – ледяным тоном обращаюсь к нему.

– Конечно, ваше высочество.

Он усмехается, но я держу себя в руках. Пока что.

– Увидимся вечером, ребята, – бросаю остальным, пока все напряженно на меня смотрят, и ухожу из столовой, стараясь сохранять спокойную походку, хотя иду длинным и быстрым шагом.

Попытка скрыть самый жалкий из всевозможных побегов.

В девять вечера мы входим в «Манки».

Собиралась чуть дольше положенного, и Бри с Фейт прождали меня порядка полчаса, с легкостью догадавшись о причине усердия. У меня нет ни единого желания признавать, что я разоделась ради Дезмонда.

На мне обтягивающие белые джинсы и черная майка с джемпером крупной вязки того же цвета. На ногах черные сандалии с высоким каблуком, а на запястьях привычные браслеты. Много браслетов. Я уже давненько не надевала столько.

Волосы распущены, глаза со стрелками, на губах клубничный блеск.

Последнее, признаюсь, подлый удар по Дезмонду, но это он объявил мне войну, и я принимаю его вызов. Я готова к бою.

Бар заполнен, несмотря на будний день, однако найти свободный столик оказалось несложно. Брейден кокетничает с официанткой, сообщая, что нас пятеро, и та, подмигнув в ответ, отводит к столику неподалеку от бильярда.

Фейт немного раздражена поведением Брэда, но не подает вида, как ни в чем не бывало садясь рядом с ним.

Не думаю, что бедолаге Брэду это сойдет с рук, но сейчас, очевидно, подруга не собирается портить вечер. Бри садится рядом с ними, и мне не остается ничего другого, как расположиться между ней и Аароном.

Мы заказываем две огромные пиццы, а Брейден просит принести два пятилитровых бочонка с пивом.

– Вы спятили? – выпаливаю я, после того как официантка, проверив поддельные документы, отходит от столика. Перед этим она, правда, успевает еще раз заинтересованно посмотреть на Брейдена, за что награждается злобным взглядом Фейт.

– Как тебе идея напиться в хлам, скромница Ана?

Бри потешается надо мной, и все начинают громко хохотать, глядя на мое раздосадованное лицо.

– Кто, черт возьми, осилит десять литров пива?

Наседаю, возмущаясь бредовой затеей.

Аарон удивленно поднимает брови.

– Мы, – отвечает он, словно это само собой разумеется. – Нас пятеро, так что по два литра на человека. Это не так уж и много.

– Что?

– Ладно, Анаис. – Фейт кладет конец разногласиям. – Мы не обязаны выпивать всё…

– Но вовсю собираемся это сделать.

Поправляет Брейден, в то время как официантка приносит первый бочонок, а затем возвращается еще раз с бокалами, которые Аарон тут же начинает наполнять пивом.

– Держи, – он подносит один из бокалов к моему лицу, – пей и ни о чем не думай.

Качаю головой. Они правы, я принимаю вещи слишком серьезно, и сейчас пришел момент полностью проникнуться духом колледжа. Пока размышляю об этом, в дверях бара показываются Лиам Томпсон, Эрнандес и Шерман, вслед за которыми идет Виолет и… Дезмонд.

Пей и ни о чем не думай.

Делаю глоток охлажденного пива, но беспокойство никуда не девается. Как и раздражение. Густое, как пожар, который уже несколько часов пытаюсь удержать внутри.

– А вот и остальные!

Брейден тоже замечает прибывшую компанию. Он даже не поворачивается в мою сторону, чтобы убедиться, в порядке ли я. Впрочем, он не обязан этого делать. Никто не обязан, пора уже прекратить ожидать.

Облизываю губы, чтобы убедиться, что клубничный блеск еще на месте, и, как только ощущаю его вкус, во мне появляется куда больше решительности. Словно у меня есть оружие против Деза.

Брейден делает знак Дезмонду, чтобы тот подошел к нам, и краем глаза замечаю, как из-за соседнего столика уходят сидевшие ребята.

– Здесь свободный стол! – Брейден кричит Дезмонду.

Вот дерьмо, Брейден!

С шумом компания Деза занимает опустевший стол. Они веселы, и их смешки вызывают беспокойство, хотя пытаюсь не подавать вида.

Внезапно становится жарко, и я стягиваю джемпер, оставаясь в майке. Когда оборачиваюсь, чтобы повесить его на спинку, ловлю на себе взгляд Деза. Он пристально смотрит на браслеты и играет желваками.

Чтобы раззадорить его, специально принимаюсь поигрывать браслетами, переставляя их. И в то же время не прекращаю наблюдать за Дезом, который не отрывает взгляда от моих движений.

«Черт возьми, Дез. Чего ты хочешь от меня? Что тебе нужно?»

Практически уверена, что он понял каждое мое беззвучное слово, обращенное к нему. Дез продолжает сжимать челюсти, и тогда вызывающе смотрю ему в глаза до тех пор, пока Виолет, наклонившись к его уху, не привлекает его внимание.

Дез слушает ее, а затем откидывает голову, разразившись громким смехом.

Чувствую, как умираю.

Аарон что-то замечает, возможно, выражение моего лица говорит само за себя. Проклинаю себя за то, что не могу притворяться так хорошо, как хотела бы. Он прикасается пальцем к моему лбу и нежно его гладит.

– Не хмурь свое чудесное личико, ты можешь его испортить.

– Просто задумалась об экзамене.

Улыбаюсь в ответ.

Аарон кидает взгляд в сторону, и я уверена, что он смотрит на Деза.

– Да, конечно, – успокаивает он меня, изображая, что поверил в мои слова, но на самом деле все понял. – Все пройдет как надо. К тому же у нас еще две недели, чтобы лучше подготовить тебя. Что тебя беспокоит?

Разбитое сердце.

– Может, сыграем в бильярд? – предлагает Брейден, после того как мы расправились с первой пиццей. Затем встает и направляется к киям, которые висят на стене.

– Ты не съела ни кусочка.

Шепот Дезмонда захватывает меня врасплох, я едва не вскрикиваю.

Он передвинулся на соседнее место, которое оказалось свободным, но не удосуживаюсь посмотреть, куда делась его девушка.

Его девушка.

– А тебе какое дело? – процеживаю сквозь зубы.

– Ты слишком худая, Анаис. Тебе следует…

– …есть, знаю, но я не голодна. Мне перехотелось.

Продолжаю провоцировать его, и он ведется на это.

– Ты специально срываешь на мне злость.

– И зачем же это делаю, по-твоему?

– Потому что игнорирую тебя. Хочешь, чтобы я обратил на тебя внимание?

Нестерпимое унижение горячо обжигает, и мне хочется залепить по прекрасному лицу.

– Ты чересчур большого мнения о себе, Вэрд.

И ты заслуживаешь этого. Я люблю тебя.

Его глаза горят яростным огнем, а руки вцепились в спинку скамейки.

– Это то, что я хотел услышать, – произносит он, прежде чем подняться.

Заметив это, Брэд тут же приглашает его к бильярду:

– Дез, сыграем парный поединок?

Остальные, временно закончив с пиццей и пивом, тоже проявили желание погонять шары.

Лиам с Шерманом решили сыграть против Эрнандеса с Аароном и заняли соседний бильярд.

– Фэйт, принцесса, ты идешь? – зовет Брейден подругу, которая в ответ качает головой:

– Нет, не хочу, я не умею играть.

– Я тебя научу, – настаивает Брэд.

– Нет, мне не нравится бильярд. – Фейт непреклонна. – Ты можешь сыграть с Анаис.

– Анаис, что скажешь? – Брейден нетерпеливым голосом переключается на меня.

– Я не так хороша, однако из тех, кто не сдается до самого конца, – сердито откликаюсь и наклоняюсь так, чтобы оголить вырез на майке, смерив взглядом Дезмонда, который встает в паре с Виолет.

Затем подхожу к бильярдному столу, пока Брейден укладывает шары в черный треугольник.

– Проиграющий платит за пиво? – предлагает он.

– Согласен, – слегка осипшим голосом откликается Дез.

В глубине души надеюсь, что такую реакцию вызываю у него я, виляя перед ним ягодицами.

Меня совсем не волнует ни Виолет, ни то, что она может подумать. Приходя сюда, я не подписывалась, что буду уважать все, что происходит между ней и Дезом. Против всякой логики и без крохи уважения к самой себе, наоборот, хочу напомнить ему о том, что было между нами.

Мы начинаем игру, и я, как предупреждала, не выказываю особых способностей. Умудряюсь загнать в лузу лишь белый шар и разочарованно гляжу на Брейдена.

– Готовимся платить.

Пытаюсь разрядить обстановку. Одновременно с этим наблюдаю за Виолет, которая играет намного лучше меня.

Каждый раз, когда шар закатывается в лузу, она требует у Деза поцелуй, и он, кажется, поглощен ею. Их сопричастность друг другу продолжает, словно змеиный яд, проникать в мою кровь. Испытываю то же ощущение, что и в вечер на празднике команды. Оно парализует меня и причиняет проклятую боль.

Мы проигрываем поединок и выплачиваем ставку.

– Я хочу реванш, – восклицает Брейден, который заметно охмелел. – Но на этот раз поменяемся командами. Я не хочу играть вместе с Анаис.

– Эй, – одергиваю его.

– Прости, Ана, но это правда, – отзывается Брэд. – Нужно сбалансировать команды. Я буду играть с Виолет, а ты с Дезом.

Если бы Брейден не был так разгорячен, подумала бы, что он нарочно придумал это.

Дезмонд в ответ пожимает плечами, но Виолет эта идея не слишком по нраву, и она наконец-то демонстрирует, что не настолько бесхребетна, как может показаться.

– Команду-победительницу не меняют. Забудь об этом, Брэд.

– О, ну же! Ты сильна, и он силен. У нас нет ни единого шанса, – не унимается Брейден.

Я могла бы поменяться местами с Томпсоном или Шерманом, но они уже тоже заняты второй партией.

– Я отказываюсь снова проигрывать.

Брейден скрещивает руки на груди, и Аарон приходит к нам на выручку, вручая свой кий.

– Замена! – восклицает он, подмигивая мне. – Я сыграю с Анаис.

Я хотела бы отказаться, потому что с меня хватит этого фарса, но это означало признать поражение не только в игре.

Дезмонд не дурак и понял бы это, кроме того, хочется отправить ему одно послание.

– Иди выигрывай. А мы тут как-нибудь справимся.

Пока Дезмонд опрокидывает бокал с пивом, Аарон пытается научить меня нескольким бильярдным трюкам. Для этого он вплотную подвигается ко мне, из-за чего чувствую себя неуютно, однако беглый взгляд на Дезмонда заставляет принять этот короткий урок без лишних раздумий. Дез кипит от ревности, и я мысленно записываю очко в свою пользу.

Так ты поймешь, как я себя чувствую каждый раз, когда она касается тебя.

Он понимает все до запятой. Конечно, он это понимает. И, кажется, это его веселит. Мне же, наоборот, совсем не весело.

В кармане Аарона начинает вибрировать телефон, отчего вздрагиваю.

– Прости, – улыбается он, – нужно ответить, вернусь через минуту.

В тот же самый момент Виолет говорит Дезу, что ей нужно сходить в уборную.

– Мы вас ждем.

Остаемся практически наедине, учитывая, что остальные увлечены партией, а Фейт и Брианна наперебой болтают со знакомыми девчонками, которые ходят в спортзал вместе с нами.

– Ты плохо держишь равновесие.

Дезмонд совершает несколько шагов по направлению ко мне. Он двигается осторожно. Даже слишком осторожно. И это начинает раздражать меня.

– Теперь ты со мной разговариваешь?

– Нет никаких проблем, чтобы поговорить с тобой, я делал это и раньше. Не веди себя как маленькая девочка, Анаис.

– Это я веду себя как девочка?

Я на тропе войны, но каждый синапс в мозгу приходит в короткое замыкание, едва Дез берет меня за талию и наклоняет к бильярдному столу.

– Наклонись. Вот так…

Он наставляет меня. Его голос звучит сипло, а руки лежат на моих и пальцами касаются моих браслетов.

– Расставь ноги шире. Ты должна сама понимать, когда обретаешь равновесие. Наклонись чуть вперед.

Его рука ложится на мою спину, и прикосновение обжигает.

– Не так сильно, Анаис, – поправляет он, шепча в ухо.

– Я поняла.

Еле слышно бормочу, околдованная его присутствием до такой степени, что перестает волновать, где мы находимся и видят ли нас сейчас друзья. И, конечно же, мне плевать на Виолет, которая с минуты на минуту вернется из туалета.

Поворачиваю голову к Дезу, и наши лица оказываются вплотную друг к другу. Тону в его глазах, которые горят желанием и поражением. Затем он тянет за один из браслетов и с досадой щелкает по коже.

Прошлое обрушивается на меня, и я не могу остановиться. Прижимаю свои губы к его рту. Дезмонд задерживает дыхание. Он не подается назад, так что смелею и провожу языком по его губам.

– Анаис…

Дез даже не оглядывается по сторонам, и я уверена, что в эту минуту он забыл о Виолет.

Дезмонд крепче ухватывает меня за бока.

– Хватит, – умоляющим голосом бормочет он, – отойди от меня.

– Попробуй сам, – провоцирую я, и, вероятно, моя улыбка выводит его из себя.

Он отходит с каменным лицом. Снова чувствую себя униженной его отказом. Оглядываюсь. Наши друзья все видели: Бри раздосадована, Брейден с Фейт, напротив, довольны. Виолет с Аароном еще не появились. Остальные… мне без разницы, что подумают товарищи Деза по команде.

– Очко в мою пользу, – заключаю я о произошедшем и о нас, не способных ни сблизиться, ни жить друг без друга. Мы связаны, но сегодня эта цепь становится кандалами. И они не ведут к свободе.

– Это что, поединок?

Дезмонд распрямляет плечи.

Скрещиваю руки на груди. Краем глаз замечаю Виолет, которая ждет рядом с моим столиком.

– Не знаю, а это он?

Тыльной стороной руки Дез проводит по своим губам, и я чувствую, как тону.

– Анаис, ты источаешь яд.

Снова. Опять эти слова.

Он произносит их тем же тоном, что и в тот вечер.

Несмотря на попытку стереть рукой мой вкус со своих губ, Дезу это не удается, и он начинает облизываться, будто в действительности хотел бы попробовать его снова.

– Яд со вкусом клубники. Когда-то он тебе нравился.

– Да, как ваниль или мед.

Мой запах. Мой шампунь. Он все помнит.

– Но теперь у меня аллергия на все это, они токсичны.

Я умираю.

– Ви, дорогая?

Дез зовет Виолет, и она, как покорный щенок, бежит к нему, бросая на меня враждебный взгляд.

– Пойдем домой? – глядя ей в глаза, спрашивает Дезмонд. – Мне нужен душ.

Он хочет смыть мой запах. Он медленно убивает меня, и я позволяю ему это делать перед лицом его новой пассии.

Слезы неудержимо текут по лицу, достигнув щек, прежде чем успеваю их остановить.

– Анаис?

Аарон подходит ко мне, но я словно в трансе, узница собственной боли.

– Ана! – На этот раз слышу оклик Бри, которая берет меня под руку и бросает злобный взгляд на Деза. – Вэрд, проваливай отсюда.

Даже его товарищи по команде находятся в замешательстве, пытаясь понять, что происходит.

Игнорирую Аарона и Бри. Игнорирую всех. Вырываюсь из рук подруги и выбегаю из бара.

Пусть идут к черту Дезмонд и мое глупое сердце, которое до сих пор не хочет признаться, что потеряло его.

Поднимаю глаза к небу. Теплый воздух не приносит расслабления. Пытаюсь дышать, чтобы успокоиться, и одновременно с этим думаю, что ненависть и любовь – две стороны одной медали. Чем больше кого-то любишь, тем сильнее можешь возненавидеть его. Думаю, что любовь подобна дикому зверю, который способен разорвать тебя в клочья. А еще взгляд того, кого ты когда-то любил, ощущается как нож в сердце.

Спустя пять дней все еще зализываю раны и не выхожу из комнаты, где валяюсь на кровати с раскрытым учебником по психологии на животе, однако в мыслях то и дело воскрешаю встречу с Дезом.

Он был рядом, и я снова чувствовала на себе его полный желания взгляд другим, переполненным обидой, и это скинуло меня в пропасть, которой всегда являлись наши отношения.

Яд. Для него я источаю яд.

Он окунул меня в правду, будто в кипящую смолу, и причинил боль.

Потому что он прав, но мы оба ошиблись. Все споры и склоки заставили нас потерять голос разума. Достаточно было чаще говорить друг с другом и сражаться за наше счастье. А теперь он с Виолет и, кажется, по-настоящему дорожит ею. Не похоже, что она нужна ему только отвлечься. С ней у него есть что-то подобное нашим отношениям. За эти дни я это поняла.

Я теряю его.

И это была моя вина.

Это все еще моя вина.

Только со временем мы осознаем ценность людей, которые входят в жизнь. Время позволяет измерить чувство и потребность в них. И только когда мы кого-то теряем, то осознаем с абсолютной ясностью, какое зло учинили, заставив человека уйти, ведь воспринимали его присутствие как нечто разумеющееся и поверив, что, несмотря на дрязги, можно превратить агрессию в ласку.

Два стука в дверь отвлекают от мысленного самобичевания. Фейт с каскадом черных кудряшек и улыбкой на лице врывается в мою комнату. Она слишком радостная, и я знаю почему.

– Фейт Монтгомери, твое довольное личико говорит само за себя, – шутливо заявляю я.

– О! – протягивает подруга, приблизившись к моей кровати и рухнув в нее. – Я так счастлива, Анаис!

– Вижу!

Улыбаюсь, но, очевидно, Фейт слышит в моем голосе страдание, которое не способна скрыть даже улыбка, и тут же становится серьезной.

– Прости меня…

– За что?

Мигом захлопываю учебник.

– Я тычу тебе в лицо отношениями с лучшим другом парня, которого любишь и с которым теперь на ножах.

Не хочу говорить о себе и портить волшебный момент подруги, которая после гибели Зака наконец-то снова светится от счастья.

– Ты не должна думать обо мне.

– Вовсе нет. Если хочешь, можешь говорить об этом. Я здесь, чтобы выслушать тебя.

Я сдаюсь.

– Постоянно об этом думаю, Фейт. Каждый чертов день и чертову ночь, когда одолевают кошмары.

– О, золотко! – Фейт обхватывает меня за шею и притягивает к себе. – Вечер среды был ужасен.

– И до среды тоже.

– Что?

– Перед вечером в «Манки»… я уже видела Деза.

Пытаюсь договорить фразу, пока слезы не заставляют замолчать.

– Где?

– На вечеринке…

– Это я знаю.

– А еще пару дней назад в библиотеке.

– О!

– Он с Виолет. Хочу сказать… они по-настоящему вместе.

Слеза скатывается с щеки, со злостью вытираю ее.

– Вот дерьмо!

– Черт возьми, Анаис, проревись же, наконец!

И я делаю это. Реву в объятиях лучшей подруги, чувствуя, как душа оголена. Боль, которую все эти месяцы пыталась не подпускать близко, все-таки вышла из-под контроля.

– Какая же я жалкая.

– Да, это так.

Гляжу на нее с удивлением.

Тон ее голоса, как и выражение лица, суровы донельзя. Нежная и сочувствующая подруга уступила место мерзкой суке. Фейт отстраняется от меня и скрещивает руки у себя на груди.

– Я устала, Анаис. Я оставалась, чтобы присмотреть за тобой и плакать вместе с тобой, после того как ты разрушила самую прекрасную историю, которая только могла случиться в твоей жизни. Да-да, именно ты испортила все. Ту большую любовь, которую можно увидеть лишь в фильмах. Да, без принца на белом коне, дворцов и счастливого поцелуя в концовке, но какая, к черту, разница, если тот несовершенный принц любил тебя! А ты что наделала? Сдалась, снова начала себя резать и выворачивать наизнанку. Ана, мы тоже ошиблись. Мы с Бри не были столь решительны, чтобы остановить тебя. Словно твое нездоровье было слишком огромным великаном, чтобы сразиться с ним.

– Фейт…

– Нет. Теперь ты выслушаешь меня. Эти…

Она собирается задать знатную взбучку и, схватив меня за руки, задирает рукава.

– Ана, ты снова взялась за старое. Правда в том, что мы никогда бы не смогли сделать больше. Только ты можешь остановить все это. Послушай меня.

Фейт останавливается, чтобы сделать глубокий вдох, и глядит на потолок, а затем снова переводит взгляд на меня:

– Когда Зак погиб, я почувствовала, что нечто огромное ускользнуло из моих рук. Не знаю, как все сложилось бы между нами. У нас было немного времени, чтобы узнать это, но все, что я прожила с ним, наша неожиданная схожесть, все то веселье из-за всяких глупостей и желание не расставаться ни на секунду… Всего этого мне стало не хватать в миг, когда потеряла его.

Голос Фейт дрожит, но все слезы она уже давно выплакала.

– И я уверена, подари мне Господь Бог возможность снова быть рядом с Заком, я ни за что бы не вела себя с ним так, как ты вела себя с Дезмондом. Никогда, Анаис.

– Фейт, мне так жаль! – умоляющим голосом произношу я.

– Прекрати! Не ты убила его. Дез тоже не убивал его, – обрывает подруга. – Это произошло, как происходят тысячи других вещей, и в тот раз это случилось с Заком. Вы с Дезом жестоко наказали друг друга, похоронив любовь, и знаешь что?

Мне нужно, чтобы она сказала правду. Напряженно жду следующие слова, будто осужденный на казнь, который хочет знать, какой смертью умрет.

– Я поняла Деза, но не тебя. Тебе нет оправдания, Ана. Ты должна была бороться, как поступал он каждый раз, когда пытался вырвать тебя из плена идиотских поступков, пусть он сам совершал еще более худшие вещи.

– Он меня ненавидел. Он все еще ненавидит меня.

– Нет, это не так, но если ты можешь видеть его с другой и даже не шевельнешь пальцем, чтобы вернуть его, черт… значит, у тебя даже нет права испытывать боль.

Бум!

Ее слова равносильны удару дверью по лицу. Той самой дверью, которую следовало оставить открытой для Дезмонда.

Фейт права. Он идет вперед. Я недостаточно боролась, чтобы вернуть его. Совсем не боролась. Ждала, когда его ярость пройдет, и он сам вернется ко мне, но какова была причина его ухода?

Все это время зарывала голову в песок, увещевая, что смерть его лучшего друга – грань, за которую ни один из нас не должен переступать, а в действительности? Моя неуверенность – вот что нас разделило.

Дезмонд никогда не чувствовал, что он кому-нибудь важен, и когда мы признались друг другу, он поверил, что важен мне, а я позволила продлиться этому лишь долю секунды, после чего решила отгородиться от него страхами, словно за высокими стенами, оставив его за пределами моей жизни.

Это не Зак был принесен в жертву, а Дез. Таков искренний ответ на его вопрос.

– В «Манки» я наблюдала, как ты расцветаешь, Ана. Видела, как ты держишь его голову, жадно целуешь, отвоевывая свое место в его сердце. Я была счастлива видеть это, Анаис. Мы все были счастливы, но затем чертов Дез повел себя как мерзавец, хотя ты это и заслуживала, но ты сдалась. Ты хочешь решиться выкинуть эти браслеты и выпустить наружу когти?

– Черт! – удрученно опускаю голову. – Фейт, я учинила катастрофу.

Спустя полчаса натягиваю джинсы и зеленый лонгслив с глубоким вырезом.

Оставляю волосы распущенными, помня, как они действуют на Деза, и крашу губы помадой и клубничным блеском, который он так любил.

Делаю самый смелый поступок в жизни. Собираюсь к Дезмонду и хочу, чтобы на этот раз он не избегал воспоминаний, потому что я не буду сбегать от них.

Прошу у Фейт адрес общежития, которое Брейден делит с Дезом. Прежде чем сообщить его, она крепко меня обнимает, и я понимаю, что ничего другого она от меня не ждала.

Общежитие ребят находится в отдалении от нашего, но не настолько, чтобы не могла встретить Дезмонда целый год, и это озадачивает.

С каким упорством он пытался избегать меня? Однако даже это не волнует.

Хочу прийти к нему и разыграть, вероятно, единственную из оставшихся карт, чтобы снова почувствовать себя счастливой.

Могу воспользоваться машиной Бри, но решаю пойти пешком, чтобы обдумать слова, даже если он не захочет говорить со мной. Ему придется меня выслушать.

Знаю, что сегодня у него тренировка, но Брейден сообщил Фейт, что в этот час Дезмонд всегда у себя.

Мысль, что самый близкий друг Дезмонда, практически его брат, на моей стороне, заставляет надеяться на счастливый исход.

Может быть, Брейден видит, как Дез страдает без меня. Возможно, Дезмонд говорил ему, что все еще меня любит. Быть может…

Неважно, выдаю желаемое за действительное или нет, должна за это цепляться, пока сердце с бешеной силой колотится, готовое в любой миг вырваться. Наихудшим врагом всегда был страх, но теперь должна победить его.

Хочу вернуть Дезмонда.

Подхожу к общежитию. Пролетаю два лестничных проема, сворачиваю налево и отсчитываю первые три двери с правой стороны, как указала Фейт. Перед четвертой делаю глубокий вдох и принимаюсь теребить края рукавов лонгслива, пытаясь спрятать руки.

Стучу два раза: первый стук уверенный, второй легонько касается двери. Тело дрожит, и силы мало-помалу оставляют.

Никто не отвечает, и я начинаю представлять, что, возможно, Брейден известил Дезмонда, или он услышал, как Брейден говорил с Фейт о моем намерении прийти сюда.

С каждой секундой все сильнее убеждаюсь, что Дезмонд не хочет меня видеть, и понимаю, что это заслуживаю.

Отворачиваюсь от двери и собираюсь бежать прочь от этой глупой затеи, которую надеялась осуществить, но вместо этого приказываю ногам стоять.

Я не боюсь.

Я не боюсь.

Я не боюсь

Затем дверь открывается, и воздух застревает в горле. Чувствую, как горят легкие, а сердце замирает.

Медленно оборачиваюсь и вижу Деза. Он стоит в шортах, оголенный по пояс. У него мокрые волосы, словно только что вышел из душа. Капли воды стекают с прядей, быстро скатываются по шее и груди.

Теперь он выглядит намного взрослее, и его накачанное тело кажется крепче. Воспоминания отбрасывают меня в день, когда впервые увидела его полуобнаженным в школьной раздевалке. Чувствую, как краснеют щеки.

– Кого-то ищешь?

Холодный голос Дезмонда тушит пламя, разгоревшееся во мне.

– Да, тебя.

Его губы немного приоткрываются, словно пытаются вдохнуть воздух, после того как задерживал дыхание, но это длится лишь долю секунды, и каменная маска снова возвращается на лицо Дезмонда.

– Не думаю, что это хорошая идея. Возвращайся домой, Анаис.

– Нектаринка.

Произношу, прежде чем он успевает закрыть дверь. Прежде чем он успевает оставить меня снаружи.

– Что? – Дез прищуривает глаза и сжимает задвижку.

– Когда-то… я была твоей Нектаринкой. Я скучаю. Я-я скучаю по т-тебе.

Жду, когда он переварит мои слова, но его облик становится еще напряженнее, а лицо остается непреклонным. Чувствую, как внутри что-то начинает трещать, готовое снова разлететься вдребезги.

– Ты даже не можешь это сказать без запинки.

Снова этот тон. Боже, когда он, наконец, прекратит быть таким ледяным?

– Знаешь, Анаис, ты могла бы убедить меня, если бы постаралась.

– Ты пугаешь меня.

– Я тебя пугаю…

– Да, Дез. Меня пугает эта сторона, которую я не знаю. Она беспощадна. Не знаю, как подойти к тебе, к моему Дезу.

– Того Деза больше нет. Ты обманывалась, что он был, и когда осознала это, сбежала. Разве нет? Боже! Я должен тебе об этом напомнить? Опять?

Дезмонд пытается вернуться в комнату с явным намерением прекратить разговор, но я еще не закончила.

Вхожу вслед за ним и закрываю за собой дверь.

– Прошу тебя…

Он оборачивается:

– Не. Проси. Меня.

– А ты не оставляй меня снаружи!

Я готова расплакаться, но сдерживаюсь. Не хочу, чтобы он видел мои слезы. Я здесь, чтобы сражаться.

– Это сделала ты.

Он обличительно указывает на меня.

И это правда. Ищу оправдания, которых нет.

– Наши отношения сложны, и мы не дали друг другу время.

Дезмонд приближается, и я инстинктивно отшатываюсь при виде его черных, как бездна, глаз.

Он останавливается, по-видимому, заметив мое испуганное лицо. Все его тело напряжено, словно окаменело.

– Мы запутались. А ты, черт возьми, больше меня!

Дез делает еще один шаг, и я прижимаюсь спиной к стене.

– Я боролся за нас, но ты боролась против меня, Анаис. Как думаешь, что я чувствовал?

– Я ошибалась… Во всем ошибалась.

Признаюсь, не зная, чего ожидать от него, учитывая, что в действительности не изменилась. Я все та же испуганная девушка, которой была тогда.

– Чего ты от меня хочешь?

Дез неумолимо приближается.

Теперь он стоит вплотную ко мне. Его голос звучит глубоко и спокойно, но, в каком-то роде, куда безжалостнее.

– Н-не знаю.

Проклинаю себя за то, что снова заикаюсь.

Проклятие! Почему перед ним по-прежнему показываю себя такой неуверенной? Ведь прекрасно знаю, чего хочу.

Дез обхватывает руками мои щеки и наклоняет свой лоб к моему. Мы касаемся носами, губами ощущаем дыхание друг друга. Вдыхаю вместе с ним и судорожно глотаю воздух.

– По чему ты скучаешь, Анаис?

Он закрывает глаза и дышит мне в волосы, а затем проводит носом по шее.

– Хочешь увидеть, что осталось от прежнего Деза? Смог бы я доставить тебе удовольствие, лишь поговорив с тобой?

Он хватает меня за руки и поднимает их над моей головой, крепко прижимая к стене, но не причиняя боли.

– Хочешь понять, способен ли еще этот ублюдок принимать то, что ты так отчаянно хочешь ему дать?

Перед встречей, по совету Фейт, сняла браслеты. Рукава лонгслива закатываются, и взгляду Дезмонда открываются порезы: старые уже зарубцевались, тогда как новые красные и опухшие.

– Черт! Ты опять режешь себя!

Он с горечью закрывает глаза и сглатывает, прежде чем вплотную прижаться ко мне, словно желая во что бы то ни стало забрать все раны.

Задыхаюсь под его напором, но злость, которой пропитаны его слова, давит на сердце, готовое разлететься на кусочки.

Мне хотелось успокоить Деза, вернуть его себе, к тому, кем мы были, но он слегка касается моей груди, и я с трудом подбираю слова.

– Ты никогда не был способом получить удовольствие, – еле слышно бормочу я.

– Однако ты кричала мое имя, чтобы спустя мгновение забыть его. Едва трудности возвращали тебя с небес на землю, то Деза, твоего Деза, тебе уже было недостаточно, Анаис.

– Нектаринка, – умоляю я, касаясь его губ. – Прошу тебя, Дез, снова назови меня так.

Он издает мучительный свист сквозь зубы, а затем припадает к моим губам в поцелуе, который имеет вкус воспоминаний и ярости, сожалений и вины. Однако страстный и жадный поцелуй не возвращает парня, когда-то любившего меня. Куда более этот жест выглядит борьбой, чтобы напомнить о том пламени, которое было способно разрушить меня.

Дез сильно прижимается ко мне, и его возбужденный член давит на низ моего живота, место, которое сейчас болезненно пульсирует и томительно отзывается на прикосновение.

Кусаю его губу, и Дез, издав стон удовольствия, закрывает глаза. Чувствую металлический привкус крови. Ноги обмякли, тело дрожит. Открываю глаза и вижу лицо Деза, полное желания.

– Ты – удовольствие, которое убивает меня.

Его рука под одеждой и снова приближается к груди, но на этот раз Дез двигается медленно, словно предоставляя шанс разом остановить все это. Затем обхватывает губами мочку уха и слегка наклоняется, чтобы позволить дотронуться до него.

– Ты причиняешь невыносимую боль, Нектаринка.

Когда касаюсь пресса, Дез вздрагивает, но продолжает целовать и ласкать, глядя прямо в глаза, а затем вновь наклоняется к губам.

Осознаю, какую рану нанесла ему, и устремляюсь к нему, потому что хочу большего, хочу сильнее впитать его боль.

Страстный поцелуй. Мои губы открыты, а сердце летит навстречу ему.

– Ты – яд.

– Дез…

Умоляю, и он стонет не в силах сдержать себя, пока сжимает ягодицы и плотнее прижимает к себе.

– У каждого яда есть противоядие, – нахожу смелость ответить.

– Черт! Анаис, это не так, – взрывается Дез.

Все происходит стремительно, словно кто-то подает знак, чтобы вернуть его к реальности. Дез медленно кусает мою губу, а затем отстраняется.

– Ты должна уйти.

Он протирает лицо рукой и лихорадочно дышит.

– Прошу тебя, не делай этого. Не прогоняй меня, Дез.

– Ты должна уйти, Анаис. Сейчас же!

Я не готова оставить его. Хочу навсегда остаться с Дезмондом. Жизни с ним будет мало. Ничто, кроме совместного существования, никогда не сможет утолить нужду в любви этого парня, который пожертвовал ради меня собой.

Остаюсь неподвижной перед ним и его пылающими глазами, дрожа из-за того, о чем напомнило его тело и что никогда не прекращала чувствовать с момента, как он меня оставил.

Отодвигаюсь от стены и пытаюсь обнять Дезмонда, но он останавливает:

– Виолет с минуты на минуту будет здесь.

На его лице снова каменная маска, и при виде нее издаю стон, полный страдания.

– Ты должна уйти, Анаис. И никогда больше не ищи меня. У тебя есть в этом опыт…

9

Дезмонд

Анаис – моя душа. Внутри себя ношу ее имя.

Черт возьми, что творится в ее голове?

Зачем она пришла напомнить о нашем прошлом, будто глупого прозвища достаточно, чтобы вернуть все на свои места?

Но этот вопрос не имеет смысла, как и то, что сделал. Потому что прозвища оказалось достаточно, а вместе с ним тела, прижатого к моему, стонов, запаха шампуня и вкуса блеска для губ.

Черт, всего этого оказалось достаточно!

И поэтому прогнал ее.

Упомянул о Виолет, чтобы ранить Анаис, потому что напугало ее непоколебимое желание остаться.

Пришел момент признать: Дезмонд Вэрд чертовски боится начать все с чистого листа и снова открыть сердце Анаис Керпер – девушке, которая уже разбила его вдребезги.

Я увидел ее порезы. Еще тем вечером в «Манки» обо всем догадался, глядя на браслеты, которые она надела, словно специально желая показать раны.

Они будто кричали: Видишь, что ты делаешь со мной? Я режу себя из-за тебя.

Она снова это делает, а ее тело больше не такое мягкое, как прежде, и это заставляет думать, что ее проблемы с едой серьезнее, чем когда-либо, и никто не помогает в этом. Вероятно, Анаис прекратила посещать психотерапевтов, а ее родители продолжают закрывать глаза на происходящее.

Все это не должно меня волновать, но по-прежнему волнует. Этого она и хочет: чтобы я думал о ней.

Пристально смотрю на свое отражение в зеркале. Проклятие! У меня на лице написано, что я поцеловал ее. Еще немного, и я бы снова вложил душу в ее руки. Я идиот с мешком проблем, и самая большая из них – Нектаринка.

Со злостью разбиваю прикроватную лампу об стену, и тут же в комнату врывается Брейден. У него взволнованный вид, но как только обнаруживает, что со мной все в порядке, по крайней мере в физическом плане, сразу расслабляется.

Брэд ничего не говорит и не требует, чтобы хоть что-то ему рассказал, и это заставляет увериться, что он имеет какое-то отношение к приходу Анаис. Приятель скрещивает руки на груди и в ожидании прислоняется к стене.

Пинаю стул рядом с кроватью. Он опрокидывается на пол вместе с висящей на нем одеждой.

– Если скажу, что все еще влюблен в нее, то буду выглядеть неудачливым безумцем, но именно так себя чувствую. Я люблю ее. Любовью, которая парализует сердце. И ты окажешь мне услугу, если помешаешь пойти к ней и совершить очередную хрень.

– Не собираюсь это делать.

– Черт, ты должен! Брат ты мне или нет?

– Иди к ней…

– Ааа! – Бью кулаком об стену и проламываю картонную обивку. – Пошел на хрен! Проваливай!

– Ты не поможешь себе, если все разрушишь, Дез. Ты хочешь ее, она хочет тебя… Эта разлука не приносит вам счастья, скорее наоборот.

– Это был ты.

Бросаю на него злобный взгляд.

– Скажем так, я мог откликнуться на ее просьбу найти тебя, но идея была ее.

Хватает и двух шагов, чтобы оказаться рядом с ним. Фиксирую предплечьем его шею, чтобы он не мог пошевелиться, и давлю.

– Ты знаешь, какую боль она причиняет? Какую боль причинила вечером в баре? Как хреново себя чувствовал все эти месяцы из-за нее?

– Тебе больнее быть без нее, – задыхаясь, хрипит Брэд.

Надавливаю со всей силой, и его лицо становится пунцовым.

Затем отпускаю его, но желание набить рожу никуда не пропадает. Отвожу взгляд и пытаюсь успокоиться. Кепка Зака, напоминающая обо всем, по-прежнему на спинке кровати.

Каждый. Чертов. Миг.

– Ты ничего не знаешь о том, что могло бы мне помочь почувствовать себя лучше.

– Точно не Виолет.

Знаю, однако это часть правды, и сейчас хочу быть честным.

– Я не использую ее, чтобы забыть об Анаис, но Виолет позволяет почувствовать себя хорошо и понимает, ничего не зная обо мне… Она дарит покой, Брейден. Черт, я заслуживаю покой. Должен ли я от этого отказываться только потому, что все еще влюблен в девушку, которую больше не могу любить?

Друг отлепляется от стены и делает шаг ко мне, но я его останавливаю:

– Нет! Мне нужно выбраться из этой дыры.

В спешке натягиваю первую попавшуюся под руку майку, черную, как настроение. Затем надеваю спортивную куртку и хватаю ключи. Машинально проверяю телефон в кармане, но сам не знаю зачем.

Никого не хочу слышать.

Не хочу, чтобы кто-то следовал за мной.

Мой мир перевернулся с ног на голову, и в нем нет места для того, кто бросал меня тысячу раз.

Нужно побыть наедине с собой, чтобы вернуть контроль и ослабить чувство к ней, как поступал все эти месяцы.

Знал, что будет сложно забыть ее, однако глупым образом убедил себя, что обида сможет скрыть безумную любовь.

Когда закрываю дверь, слышу свое имя, но Брейдену хватает мудрости не идти за мной.

Еще не стемнело, и в кампусе встречаются несколько студентов. Кто-то спешит в спальни, другие сбиваются в вечерние компании. Все нормально, но меня эта нормальность не касается. Глубоко вдыхаю запах свежескошенной травы. То же самое делал, когда в детские годы должен был стричь лужайку перед домом очередной приемной семьи адской газонокосилкой, которая была намного больше меня, из-за чего справлялся с ней с большим трудом. Тогда вдыхал резкий запах скошенной травы и успокаивался. Каждый пройденный метр был настоящим завоеванием, и хотя не мог видеть, что делаю, и продолжал выписывать зигзаги, в те часы был избавлен от побоев, и этого вполне хватало, чтобы чувствовать себя счастливым… По крайней мере, до тех пор, пока тот запах не стал пробуждать наихудшие кошмары.

Встряхиваю головой и отправляю мрачные воспоминания в самую темную часть разума. Однако снова начинают одолевать мысли об Анаис.

Как могу избегать наказания, которое заслуживаю, находясь далеко от нее?

Быть может, стоит покориться чувствам и рискнуть еще раз испытать острую боль, которую Анаис причинит, когда снова бросит?

Единственное место, где могу обрести хоть немного покоя, – игровое поле. Пара ударов, плотный газон под ногами, звук ожидания, контролируемые вдохи-выдохи, концентрация, тачдаун. Машинально отправляюсь к части кампуса, где находится футбольное поле.

Она еще не закрыта, поскольку спортивные тренировки длятся до позднего вечера, но командная площадка безлюдна. Направляюсь в раздевалку, где беру мяч, и иду с ним на поле.

Хотелось бы сделать пару ударов по воротам, но в одиночку это сложно, так что решаю использовать стену ограждения как принимающего.

Первый бросок. Анаис в моем разуме и вносит в него сумятицу.

Второй бросок. Анаис в моем сердце и уничтожает его своими руками.

Третий бросок. Анаис – моя душа. Внутри себя ношу ее имя. Нектаринка.

Четвертый бросок. Анаис – моя ярость. Самая большая ошибка.

Пятый бросок. Анаис – единственное настоящее сожаление, и я все еще болван, который жизнь готов отдать ради ее улыбки.

Шестой бросок…

Всегда с болью смотрел на ее порезы и с ненавистью на людей, которые толкали ее на это.

Теперь должен смотреть с ненавистью на самого себя, потому что я – причина, по которой она ранит себя.

Поворачиваюсь вокруг оси и бросаю мяч как можно дальше, испуская крик, полный разочарования.

Все еще беспокоюсь за нее и так мало думаю о себе.

Я на самом деле чувствую в себе силы, чтобы по-прежнему поддерживать ее нерешительность? Чтобы быть обязанным решать все ее проблемы?

Обещал ей, что буду ее рыцарем в сверкающих доспехах, но не ожидал, что задохнусь в латах.

Кто-то с левого края аплодирует. Это Виолет.

– А ты знал, что с футбольным мячом в руках выглядишь очень сексуально?

Я тут же расслабляюсь.

– Что ты здесь делаешь?

– Где твой телефон? – слышу вместо ответа, пока Виолет идет ко мне.

– Наверное, оставил в комнате.

Это неправда, он у меня в кармане, и я чувствовал его вибрацию. Я хотел побыть один, но присутствие Виолет не раздражает. Она никогда меня не раздражает.

– Ты вынудил тебя искать…

– И ты меня нашла.

– Это было несложно. Однако знай, что делаю это в последний раз.

Она обиженно надувает прелестные губки, но ее взгляд игрив.

– Ви, ты обижаешься на меня?

Виолет обхватывает меня вокруг шеи, и я позволяю ей это сделать.

– Да, каждый раз хочу, чтобы ты искал меня.

Белая майка задирается и оголяет живот Виолет. У нее плоский живот, на котором, однако, ни следа болезненной худобы.

– Ты права.

Пальцами касаюсь ее боков, пупка и немного покачиваюсь, увлекая за собой. Виолет вздрагивает.

– Мы что, танцуем? – с улыбкой спрашивает она.

– Ммм… – загадочно тяну я.

– На футбольном поле.

– Ага!

– И без музыки…

Заливаюсь смехом. Виолет упорядочивает мой внутренний хаос, и понемногу принимаю это без лишнего мозголомства. Она не такая, как Анаис. Наша история, если так можно сказать, отличается от той, которая была между мной и Нектаринкой. Это здоровые отношения.

Виолет плотнее прижимается ко мне. Лицо касается моего, губы оказываются над моим ухом, и она начинает петь.

Она впервые делает это при мне, и я отмечаю ее фантастический голос.

– Красивая песня. У нее есть название?

– «You Are the Reason» Калум Скотта.

– Ты очень хорошо поешь.

На мгновение ее шаги останавливаются, и это заставляет повернуться и посмотреть ей в лицо.

– Что такое?

Замечаю, что она взволнована.

– Когда-то мне нравилось петь. Когда была маленькой, пела вместе с мамой. Думаю, что именно она и передала мне эту страсть…

У Виолет грустный голос, а взгляд теряется в пустоте.

– И что случилось дальше?

Прошу продолжить и, кажется, возвращаю из прошлого. Виолет пристально смотрит на меня:

– Однажды мама прекратила петь, и я тоже.

Ее глаза блестят. Воспоминания причиняют ей боль, и мне хотелось бы узнать больше, но слишком замкнут на себе, чтобы просить Виолет открыться. Она это сделает, если захочет, а пока просто обнимаю ее и прячу лицо в рыжих волосах.

– Тебе следует вернуться к этому занятию. У тебя ангельский голос.

Больше не смотрю ей в глаза, но чувствую, что она расслабляется, обмякает в моих объятиях, а затем неожиданно увлекает за собой.

– Скромняжка! – кричит она, когда не удерживаюсь на ногах и падаю.

– Эй! – смеясь, упрекаю, едва не приземлившись на нее.

Мы растягиваемся на газоне и глядим на предзакатное небо. Мысли успокаиваются, и сердце отзывается медленным стуком. Мы дышим полной грудью, слегка касаясь друг друга. Ее плечо прижато к моему. Рукой она пытается найти меня. Мы переплетаемся пальцами и остаемся лежать так, пока минуты летят одна за другой. Быстро смеркается. Мы не целуемся. Между нами нет сексуального возбуждения. Мы просто лежим рядом, потому что нам нравится находиться вместе.

– Мне хорошо, Дез.

Поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. У нее тонкий профиль, нос слегка вздернут, россыпь веснушек, пухлые губы и длинные ресницы. Настоящие, а не накладные. Виолет прекрасна. Возможно, внутри еще больше, чем снаружи.

– Мне тоже хорошо, Ви.

Не чувствую, что обязан отвечать тем же. Делаю это, потому что действительно это чувствую. Никто из нас не говорит «мне хорошо с тобой», но мы испытываем именно такое ощущение, и уверенность, что, несмотря на обрывистость фраз, каждый поймет услышанное, многое говорит о наших отношениях.

– Хочешь поговорить о ней?

О ней. Об Анаис.

О девушке, за которой скрытно продолжаю наблюдать. О той, ради которой притащил Виолет в «Манки» и игнорировал весь вечер.

На самом деле и не надеялся, что все это ускользнет от внимания Виолет. Справедливо, что она спрашивает, и было бы правильным ответить ей. Но, к сожалению для Виолет, я уже давно прекратил вести себя правильно.

– Нет, – глядя в сторону, отвечаю я.

– Дез, я вижу, как вы смотрите друг на друга.

Проклятие, я это знаю! Как можно не замечать этого?

– Я лишь хочу понять…

– Здесь не о чем говорить.

Пытаюсь прекратить эту тему и чувствую себя настоящим трусом.

– Значит, в другой раз?

– Возможно…

Виолет не настаивает. Нет никакого напряжения, или, по крайней мере, на это надеюсь.

Глубоким вдохом втягиваю запах влажной травы и аромат Виолет. Разум, кажется, свободен от мыслей, но сердце, эта бесполезная мышца в отсутствие Анаис, все еще запутано в проклятом шипастом кусте роз.

Виолет поднимается, и я следую за ней.

– Мне нужно идти. Скоро экзамен, нужно повторить выученное.

– Ох, моя ботаничка, – подкалываю ее и вынимаю застрявшую травинку из ее волос.

В ответ Виолет улыбается.

– Увидимся завтра?

Ее голос неожиданно робок.

Хотя так мало рассказал ей о себе, каждая минута, которую проводим вместе, сближает сильнее и обнажает души, так что, возможно, по этой причине вижу ее замешательство.

– Конечно.

Она собирается уходить, но на мгновение теряет равновесие, пытаясь ухватиться за невидимый поручень. Тут же устремляюсь к ней и подставляю свою руку.

– Все в порядке?

– Дурацкие туфли.

Она указывает на свою обувь.

– Поле недавно поливали, так что оно скользкое.

– Не страшно, если ты придешь на помощь.

Ее лицо озаряется и веселеет.

– Что за приспособленка, – бормочу я, усмехаясь, и приказываю: – Поцелуй меня.

Виолет, как всегда, целует, даря все, что может, и я чувствую себя виноватым, потому что недавно целовал любовь всей жизни.

Затем она уходит, то и дело оглядываясь. Каждый раз подмигиваю ей и чувствую, что если бы меня все еще не тянуло так сильно к Анаис, мог бы закрутить прелестный роман с этой девушкой.

Снова принимаюсь кидать мяч, но от былой ярости после прихода Ви не осталось и следа.

На следующее утро мысли снова атакуют меня словно бешеный осиный рой. К черту все! Мне нужно отвлечься. Звоню Виолет, говорю ей собраться к девяти часам и взять купальник. Мы пропустим лекции и отправимся на пляж. Нас ждут развлечения.

Едва подъезжаю к общежитию Виолет, как вижу, что она сбегает с крыльца. На этот раз она покрасила челку в зеленый цвет. Позволяю заключить себя в ее объятия.

– Ты плохой мальчишка, который делает меня плохой девчонкой.

Она добродушно упрекает меня, когда считает, что получила уже достаточно ласк.

– День отдыха еще никому не вредил.

– А это что за штуковина?

Виолет указывает на крышу автомобиля.

– Доска для серфа, не похоже?

– Да, вижу. Я имею в виду, зачем она нам нужна?

– Затем, что мы будем на ней кататься.

– Забудь об этом, я не залезу на эту штуку.

– А вот и залезешь, – усмехаюсь и хлопаю ее по бедрам. – А теперь садись, трусиха.

– Я из тех, кто любит кататься по озеру… на лодочке с веслами.

– Что за жесть, Ви! Мы ведь в Калифорнии.

– Но я не хочу утонуть.

Она выделяет последнее слово, после чего проскальзывает в машину.

– Возьмем что-нибудь поесть и выпить по дороге. Я не планирую возвращаться слишком рано. Согласна?

Игривое выражение ее лица становится серьезным.

– Да, если я с тобой. Только… я серьезно, Дез. Не знаю, смогу ли забраться на эту доску.

– Ты мне доверяешь?

На ее месте не стал бы доверять мне, но Виолет, напротив, берет меня за руку.

– Не знаю, почему должна доверять такому как ты, Дезмонд Вэрд, но сделала это с первого момента, когда увидела тебя, собираюсь продолжать и дальше.

Она театрально вздыхает, и мы оба взрываемся смехом.

По пути останавливаемся в мини-маркете, покупаем печенье и чипсы, много чипсов, потому что Виолет нравится эта дрянь, два яблока и воду.

Еду по направлению к Эрмоса Бич, идеальному месту для серфинга, и тут же разум напоминает о Мишен Бич, пляже, который отныне недоступен.

– Ты любишь его?

– Да, я люблю его.

– Нам нужно возвращаться, или мы приедем слишком поздно к твоим бездомным.

– Дез… Между нами все в порядке?

– Да, Анаис. Все в порядке.

Воспоминания накатывают со всей яростью, и я сжимаю руки вокруг руля.

Черт, только не сейчас.

– Дез…

– Он не хотел садиться в машину. Он не хотел садиться в эту чертову машину! Он сделал это из-за меня, Анаис. Он сделал это ради меня, который бросился за тобой, проклятие!.. Я так спешил догнать тебя… Зачем, Анаис? Почему ты всегда убегаешь от меня?

– Я не знаю…

– Уходи. Оставь меня одного.

– Я не могу…

– Ты должна уйти, Анаис.

– Я не могу оставить тебя в таком состоянии, Дез. Прошу тебя.

– Ты уже делала это тысячу раз, Нектаринка. Ради тебя я уничтожил своего лучшего друга. Думаю, что этого хватит, не находишь?

– Вот дерьмо!

К сожалению, произношу это вслух, так что Виолет поворачивается ко мне:

– Что случилось?

– Ничего. Я… задумался.

– Об Анаис?

Ее интуиция застает врасплох, и на этот раз решаю быть искренним. Любой на ее месте сейчас бы послал меня к черту, но Ви остается со мной.

– Да.

– Хочешь рассказать о том, что вас связывает?

Отрицательно качаю головой, потому что не хочу говорить об этом.

– Хочу рассказать о том, что нас разделило.

Потому что мне нужно напомнить об этом себе.

– Не знаю, стоит ли тебе слушать эту историю…

Виолет не отвечает, продолжая смотреть на меня в ожидании.

– Только пока мы едем на пляж, окей? А затем подумаем, как развлечься. Обещаю.

Ее улыбка растапливает лед, который начал сковывать недавний восторг.

– Дез, ты ничего не должен обещать.

Не должен, но хочу этого, поэтому рассказываю обо всем. Отстраненным тоном и спешно. Словно не хочу придавать важности тому, что было между мной и Анаис, потому что не хочу придавать ее и самой Анаис, и тому, что еще испытываю к ней. Затем голос меняется и становится печальным, а сам рассказ растягивается. Говорю о Заке и трагической аварии, спровоцированной мною. О вине, что всегда будет жить внутри и будет напоминанием о нездоровой любви, которая связывает меня с Нектаринкой.

Чувствую, как Виолет кладет свою руку на мою и сжимает ее. Она здесь, рядом со мной и не собирается говорить очевидные слова. Лишь произносит «мне очень жаль», пока паркуюсь. Закрываю на мгновение глаза и вижу улыбающееся лицо друга.

– Мне тоже жаль…

– Ты все еще ее любишь.

– Что?

– Ты говорил о нездоровой любви, которая связывает тебя с Анаис, в настоящем времени.

В ее словах нет ни единого упрека. Она лишь хочет знать, с чем имеет дело, и после вечера в «Манки» имеет на то полное право. Быть может, она даже не собирается сбрасывать Анаис с пьедестала, на который ее вознес. Виолет не бросится в бесполезные сражения, и я уверен, что поступаю правильно, ведя себя искренне.

– Не буду заливать тебе.

– Отлично! Потому что не хочу выслушивать вранье.

– Это правда, – признаюсь, глядя в зеленые глаза, в которых легко утонуть. – Я все еще люблю ее, но это чувство словно рак, и я не собираюсь снова им болеть.

Мои слова, судя по всему, не слишком убеждают Виолет, и она бросает на меня недоверчивый взгляд.

– Но как ты поступишь с…

– Я справлюсь с этим, окей? И хочу быть с тобой честным. Ты мне нравишься, но я не могу не беспокоиться за нее.

– Значит, ты постоянно будешь к ней возвращаться.

Именно так я поступил пару вечеров назад.

– Не знаю.

– Понимаю…

Лицо Виолет мрачнеет.

– Не думаю, что понимаешь.

Даже я не понимаю. Наши отношения с Анаис были глубокими и ужасными. Катастрофа от начала и до конца. Сейчас же хочу просто почувствовать себя хорошо и выбросить Анаис из головы, в том числе с помощью связи, которая не превратится в отчаянную необходимость, какой стали наши отношения с Анаис.

– Что ты хочешь от меня?

– В этом и загвоздка. Я ничего не хочу, Ви. Кроме того, что мы способны дать друг другу. День за днем, без обязательств и ожиданий. Ты согласна на это?

Впервые с нашего знакомства вижу, как она колеблется. Возможно, для нее мы уже перешли на следующий уровень, и мои слова возвращают назад. Однако Виолет заслуживает правды, а не воздушного замка, так что решаю быть твердым.

– Я ни для кого больше не буду принцем на белом коне.

– Мне и не нужен принц на белом коне, – отзывается Виолет, скрестив руки на груди. – Но и любви без взаимности мне тоже не надо. Постараюсь не влюбиться в тебя, если так тебе будет спокойнее, но будь осторожен, чтобы не причинить мне боль, окей?

Беру ее руку и целую с тыльной стороны.

– Это я могу.

Я не собирался причинять ей боль или использовать ее.

– Отлично, чемпион. – Виолет устремляет взгляд к океану. – Тут большие волны, и я уже писаюсь от страха.

Приступ смеха тут же расслабляет. Эта необыкновенная девушка имеет способность облегчать вес моих ошибок.

– К концу дня, мадам Янг, вы сумеете выпрямиться во весь рост на этой доске. А с завтрашнего дня замучаете меня просьбами поскорее вернуться к серфингу.

– Ни за что в это не поверю.

– Да-да, вот увидишь. Я тебе обе…

– …щаю? – Виолет закатывает глаза к небу, открывает дверцу машины и повторяет: – Ты ничего не должен мне обещать. Пойдем и покончим с этим.

10

Анаис

Если бы ты был моим.

Если бы мне было предопределено навсегда быть твоей.

Мы на очередной глупой вечеринке, но я не наслаждаюсь в отличие от большей части присутствующих здесь ребят. Однако снова пообещала себе оживить будни в колледже и именно это собираюсь сделать, поэтому натягиваю лучшую дежурную улыбку и пытаюсь насладиться вечером, по крайней мере до тех пор, пока не найду отмазки, чтобы улизнуть.

Проверяю время на мобильнике.

Черт, уже так поздно!

Сюда меня притащила Фейт. Вечеринку проводит студенческое братство, в которое вступил Брейден, и, учитывая, что здесь полно девчонок, чьей целью, похоже, является завалиться в постель к какому-нибудь участнику братства, подруга явилась сюда, чтобы следить за своим парнем. Так что сейчас я одна. Фейт ушла на поиски Брэда, а Бри еще не подошла, так что слоняюсь без дела. С нарастающим беспокойством снова проверяю время на экране мобильника.

Это крутой особняк с классной музыкой и огромным бассейном на заднем дворе, но единственное, что сейчас волнует, так это то, что с минуты на минуту начнется матч между «Брюинс» и «Хэррикейнс». А это значит, что Дез выйдет на поле, тогда как я буду совсем в другой части кампуса, к радости Бри, которая не спускает с меня глаз с вечера в баре.

Мне не остается ничего иного, как постоянно смотреть в телефон, словно могу остановить время. Но, конечно же, этого не происходит: три, два, один… Словно слышу стартовый свисток и мечусь, чтобы побежать к стадиону.

– Все в порядке?

Аарон возникает из ниоткуда и протягивает стакан.

Должна признать, он – милашка. Обходительный, высокий, поджарый, с вьющимися волосами и темными глазами. Если была бы еще ничтожнее, то могла использовать его, чтобы заставить Деза ревновать, но не собираюсь обманывать Аарона.

– Что это такое?

– Не знаю. Какой-то алкоголь. Его разливают там.

Он указывает в сторону импровизированного бара на краю бассейна.

Беру бокал и нюхаю его. Терпкий запах спирта почти оглушает. Не собираюсь это пить, но Аарон был так любезен, что принес мне его, поэтому решаю не говорить ему об этом.

– А ты что здесь делаешь?

– Я – член этого братства.

Он расправляет плечи. Его ответ заставляет понять, как мало знаю об этом парне, который хотел стать мне больше чем просто другом.

Весьма заметно, как старательно он обхаживает меня.

– Я ничего о тебе не знаю.

– Ты могла бы узнать больше за один миг.

Аарон делает шаг вперед, и я инстинктивно отшатываюсь назад. Сегодня у него не такой невинный взгляд, как обычно, и я задаюсь вопросом, сколько он выпил за вечер.

– Итак?

Мое молчание заставляет его продолжить.

– Ты точно не хочешь узнать меня получше?

Растерянно озираюсь. Впервые Аарон ведет себя таким образом, и я судорожно размышляю, как ускользнуть от него.

– Да, все и так нормально, Аарон. Ты слишком много выпил.

Кладу ему руку на грудь, чтобы сохранять расстояние между нами.

– Алкоголь тут ни при чем, ты мне нравишься, Анаис. А я тебе?

Проклятие! Вечеринка едва началась, а он уже порядком поднабрался.

– Мне нужно найти Бри.

Пытаюсь перекричать музыку и отворачиваюсь, чтобы уйти, надеясь, что он не будет преследовать.

– Эй!

Чувствую, как Аарон хватает меня за локоть.

– Аарон, отпусти меня!

Мне не нравится то, как он не отлипает от меня сегодня.

Аарон тут же это делает и смотрит на меня извиняющимся взглядом.

– Прости, не знаю, что на меня нашло, но с того вечера в «Манки»…

– Что?

Мое лицо, должно быть, в этот миг говорит само за себя, потому что, по правде говоря, вообще не понимаю, в чем проблема.

– Ты бегаешь за болваном, который дерьмово с тобой обращается, вместо того чтобы посмотреть вокруг, и я это не одобряю.

Это уже слишком. Я была права в том, что хотела прояснить некоторые вещи.

– В качестве кого ты это не одобряешь, Аарон?

Он выглядит сбитым с толку. Конечно, так и есть. А что он может ответить, если никогда не давала ему повода на что-то надеяться?

– В качестве твоего друга. Он находится с другой девушкой, Анаис. Ты разве не понимаешь его намек?

Не понимаю.

Потому что все намеки от Дезмонда служат лишь для того, чтобы оттолкнуть меня и показать, что я все та же. Не изменилась и снова могу утащить его в пучину глупых поступков. А я намерена опровергнуть это.

– Это не твое дело. Мы недостаточно знакомы, чтобы считаться друзьями, так что, ради всего святого, не будь таким навязчивым.

Произношу слова с куда большей яростью, чем он заслуживает, но мне не нравится его поведение. Особенно не нравится то, что он сказал. В его словах есть доля правды, которую не хочу признавать.

– Я беспокоюсь за тебя. Что в этом плохого?

Смотрю ему в глаза. Он не заслуживает такого отношения.

– Пожалуйста, не ссорься со мной…

Злость на него понемногу утихает. Возможно, больше раздражена на себя, потому что если бы смогла отправить в архив нашу историю с Дезом, то была бы свободна водить компанию с Аароном, но у меня не получается, и потому жаль его.

– В этом нет ничего плохого, но мне это не нужно, Аарон. Пожалуйста…

На этот раз прошу, и тон моего голоса меняется. Аарон не заслуживает моей злобы, и прежде чем снова не сорваться, поворачиваюсь, чтобы уйти.

– Все нормально, но теперь оставь меня одну, окей?

Стараюсь, чтобы голос не звучал слишком вздорно, и достаточно одного взгляда на Аарона, чтобы понять, что сейчас он оставит меня в покое.

Я задела его и чувствую себя стервой.

Не знаю, куда иду, и в определенный момент обнаруживаю себя снова внутри особняка. Там примечаю небольшой столик и ставлю на него бокал.

Дотрагиваюсь до браслетов и поигрываю ими. Среди них есть пара эластичных, и у меня появилась привычка елозить ими по коже.

Шлеп! Ты такая хрупкая, Анаис. Посмотри на себя!

Шлеп! Тебе нравится быть такой, чтобы привлекать к себе внимание.

Шлеп! Ты позволяешь разрывать себя на части внутреннему монстру, потому что тебе это нравится.

Шлеп! Тебе нравится жалеть себя.

Шлеп! Тебе нравится, что другие делают это.

Шлеп! Тебе нравится?

Шлеп! Тебе нравится!

Шлеп! Шлеп! Шлеп!

Со злостью встряхиваю головой. Да пошло все!

Это не так.

Все это больше не так.

Пересекаю несколько комнат. Музыка гремит на всю катушку, и в каждом углу целуются парочки. Все смеются, пьют, танцуют. Бегу прочь, и это единственное, что еще удается отличным образом.

Пару лет назад я и вообразить не могла, что однажды почувствую себя не у дел. Я хотела быть самой популярной девочкой в школе, и в конце концов мне это удалось.

Колледж должен был стать звездным часом, местом, где благодаря внешности и подготовке я бы почувствовала себя хозяйкой мира. Разве не это всегда повторяла мать? И вместо этого, как всегда, полностью сбита с толку: неуверенностью, одобрением, желанием быть идеальной любой ценой. И теперь снова стала призраком.

Хватаю мобильник и отправляю эсэмэску Бри. Она заверяла, что уже приехала, но нигде ее не вижу.

Брианна тут же отвечает, что едет, и я расслабляюсь. Мне не нравится быть одной.

Отправляю другое сообщение Фейт: «Все в порядке?» Она отвечает спустя пару минут: «Я с Брейденом. Хочешь присоединиться?»

Не очень хочется быть третьей лишней, поэтому пишу: «Жду Бри, она уже едет. Все в порядке».

Затем еще раз сверяю часы и запихиваю телефон в карман. Матч идет уже порядка двадцати минут.

Снова начинаю слоняться, пока из какой-то комнаты не доносится многоголосый и вполне однозначный крик. Там смотрят матч, и я тут же устремляюсь в направлении шума. Как и предполагала, в гостиной на громадном телеэкране идет прямая трансляция встречи «Брюинс» с «Хэррикейнс».

И тут я вижу его.

Номер 19, Дезмонд Вэрд. Он пасует мяч Томпсону, и тот заносит тачдаун.

Комната взрывается в едином крике, и я завороженно гляжу на экран. На Деза, который получает похвалу от партнеров, потому что его бросок был идеальным и потому что Томпсон всегда может на него рассчитывать. Он лидер команды. Он управляет игрой и ведет товарищей к победе. Снова. И снова.

Прогнозы сулили, что игра будет равной, и матч сполна их оправдывает. Наша команда ведет с перевесом лишь в одно очко. Нахожу угол, откуда хорошо виден экран, и прижимаюсь к стене.

«Хэррикейнс» мгновенно пользуются серией ошибок со стороны «Брюинс» и набирают первые семь очков во втором тайме благодаря точной передаче квотербэка на крайнего нападающего. Атмосфера в комнате становится напряженной. Все замерли. Наша команда проигрывает, и весьма стремительно. Полагаю, такого никто не ожидал.

По-прежнему сосредоточенно слежу за игрой, когда меня окликает Бри:

– Эй, ты что, не слышишь телефон?

Затем ее взгляд скользит на экран телевизора и тут же становится хмурым.

– Ни слова, Бри, прошу тебя.

К счастью, подруга относится с пониманием и откладывает в сторону обиду на Деза.

«Брюинс» не теряют духа, но в этом не сомневалась. Трижды они заносят мяч в зачетную зону соперника усилиями Томпсона и Шермана, забившего с передачи Деза, и снова выходят вперед.

– Не впечатляет? – спрашиваю, сама не знаю у кого, учитывая, что Бри никогда не увлекалась футболом.

– Кто? Матч или квотербек «Брюинс»?

Бросаю на нее взгляд, в котором смешивается задор и негодование. Не знаю, с каким выражением лица сейчас стою, но, вероятно, оно комичное, поскольку Бри заливается смехом.

Тем временем Шерман снова забивает, на этот раз с передачи Эрнандеса, но как только вижу, как команда и Дез радуются набранным очкам, то тут же возвращаюсь к прежним временам.

К тем самым, когда Дез только присоединился к школьной команде и нахлебался неприятностей с новыми товарищами. Потому что тогда он был другим. Не одним из нас. Жизнь уже столько раз била его, что ему было плевать, получи он еще пару ударов.

Внезапно комната взрывается негодующими криками, и взгляд тут же поднимается на телеэкран. Фол. Соперники нарушили правила на Дезе, который сейчас валяется на земле.

Бросаюсь к экрану, будто могу облегчить страдания Деза, и в этот момент вижу, как он корчится на газоне от боли.

– Нет.

Бормочу, молясь, чтобы это не было чем-то серьезным.

Дез дотрагивается до ушибленной ноги.

– Вставай! Ничего не случилось, вставай!

На этот раз почти кричу, ловя на себе несколько беспокойных взглядов, в том числе неодобрительный взор Бри, которая театрально фыркает. Но знаю, что для Деза будет означать травма. Потому что знаю, что значит для него футбол. Это не только страсть. Спорт – его жизнь. Возможность получить лучшее будущее. Все то, чего у него никогда не было и что может получить благодаря футбольному полю.

– Вставай!

Когда он, наконец, поднимается с газона, мое сердце взлетает.

– Черт, Вэрд! – восклицает кто-то.

– Рано или поздно он меня добьет. Он защищает мяч, словно от этого зависит его жизнь, – добавляет другой голос.

Так и есть.

– Он вывел команду на второе место в чемпионате. Этот парняга – настоящий феномен, – раздаются новые голоса позади меня.

Они заставляют гордо улыбнуться. Даже фразы девушек, которые с упоением обсуждают, как же Дез красив, заставляют гордиться.

Дезмонд Вэрд – мой парень.

Внутри меня так будет всегда, пусть он больше не желает меня.

Игроки «Хэррикайнс» продолжают кидать его на газон, поскольку знают, что именно он управляет каждым действием команды, но каждый раз Дез поднимается на ноги, более сильный, решительный и яростный. Он делает очередной неумолимый бросок на Томпсона, который через пару метров возвращает мяч обратно на Дезмонда. И тот заносит идеальный тачдаун, вновь выведя команду вперед.

– Да! – кричит весь зал. – Вот это комбинация!

Бри качает головой, но даже она в этот момент улыбается.

«Хэррикайнс» еще несколько раз удается повести в счете, но в концовке «Брюинс» берут свое, и матч заканчивается их победой 28:25.

– Довольна?

– Не так, как если бы посмотрела матч вживую.

– Когда ты это прекратишь? – резко произносит подруга, и уже знаю, что она собирается добавить.

– Бри, прошу тебя. Кажется, мы снова откатились назад. Мы ведь уже прошли этот этап, разве нет?

– Нет, если он продолжит вести себя как мерзавец.

– Я это заслуживаю.

– Нет. Ты этого больше не заслуживаешь, потому что никакое наказание не может длиться вечно. А он – трус, который отказывается признать, что все еще тебя любит. Он не хочет рисковать? Ладно! Но тогда должен игнорировать тебя! Притворяться, что тебя не существует. Он не может сделать из тебя козла отпущения.

Команда покидает поле, и Дезмонд снова привлекает мое внимание. Он харизматичен и прекрасен, и это могут видеть все, но что у него внутри? Лишь я знаю, каким чудесным он может быть.

Девушки в зале продолжают отпускать одобрительные комментарии в его адрес, и мне хотелось бы застолбить территорию, сказав, что Дезмонд Вэрд занят.

– Нет, ты права. Он не имеет права делать из меня козла отпущения. Но я не собираюсь терять его.

– Пойдем искать Фейт. Я хочу домой, – примирительно вздыхает Бри.

Я тоже. Так что иду следом за Брианной и через минуту-другую в порыве храбрости достаю мобильник и пишу сообщение Дезмонду. Не знаю, прочитает ли он его, но хочется что-то сделать для него. Конечно, это пустяк по сравнению с тем, что делал Дез, который, казалось, мог свернуть горы, чтобы остаться рядом со мной, но стоит начинать с малого, не так ли?

«Дез, ты был крут. Невероятен. Знаю, что не имею права испытывать то, что сейчас испытываю, но когда зрители кричали твое имя после последнего тачдауна, я испытала безграничную гордость. Как если бы ты был моим. Как если бы мне навсегда было суждено быть твоей».

Без лишних раздумий отправляю сообщение. Потому что для храбрости не нужно время. Разница между трусостью и бесстрашием в мотивах действий. Дез – моя мотивация. Я не смогла бы повернуть вспять, даже если бы захотела.

11

Дезмонд

Я не должен был приближаться к ней.

Каждый раз, когда я касаюсь ее, схожу с ума.

Завел привычку каждый вечер, даже после тренировок, бросать мяч. Это освобождает голову от мыслей, но одна из них уже пустила глубокие корни и мигает внутри моего разума будто свет маяка.

Анаис.

Получил от нее сообщение после матча. Оно словно приоткрыло дверь в комнату, наполненную воспоминаниями, и я ощутил, что пусть они и болезненны, некоторые представляют лучшую часть меня. Часть, которую, как мне казалось, утратил навсегда, но больше не уверен, что хотел бы вернуть ее.

Тем более что Анаис постоянно крутится под ногами с извинениями. Постоянно встречаю ее и не знаю, что испытываю в такие моменты. Было куда проще, когда думал, что ненависть к Анаис является ключом к избавлению от нее.

Задыхаюсь от воспоминания о ее теле, таком близком, прижатом к моему. И, напротив, ощущения от прикосновений к проклятым порезам сжимают железной хваткой сердце.

Не должен был приближаться к ней. Каждый раз, когда касаюсь ее, схожу с ума.

Каждый раз, когда вижу в ее глазах боль, схожу с ума.

Каждый раз, когда Анаис показывает, как все еще сильно во мне нуждается, схожу с ума.

Хотел бы сгинуть. По-настоящему сойти с ума и подарить себя Нектаринке, как тогда, когда считали, что у нас есть все время мира, чтобы справиться с проблемами.

Но что может получиться у таких ходячих бедствий, как мы?

Только еще большая беда, как та, которую уже один раз сотворили.

Собираюсь подобрать мяч с земли, когда краем глаза замечаю движение возле трибун.

– Виолет, это ты?

Тишина служит ответом. Свет прожекторов направлен на поле, так что за его пределами невозможно ничего разглядеть, но с того момента ощущение, что кто-то наблюдает за мной, начинает расти.

Делаю еще несколько бросков, но желание разузнать, кто, черт возьми, шпионит за мной, полностью затмевает причину, по которой явился на футбольное поле.

Звук пустой пивной банки, упавшей с трибуны, заставляет меня снова повернуться туда, где еще пару мгновений назад, казалось, кто-то был. Быстрым шагом направлюсь к той точке. Кто бы там ни был, он бежит между сидений и ярусов трибуны, и я ускоряюсь.

Проклятый ублюдок. Кто ты, нахрен, такой?

Но по мере приближения к трибуне убеждаюсь, что преследую девушку. Однако это не Виолет. Она ни за что бы не разыграла такую идиотскую шутку. Так что спешу раскрыть шпиона: длинные шаги и натренированное тело позволяют быстро сократить дистанцию. Теперь нас разделяют всего пара метров, и я замечаю, что у незнакомки длинные светлые волосы, того самого цвета, который сводит меня с ума.

Девушка выбегает с трибун, направляясь к выходу из спортивного комплекса, но прежде чем успевает ускользнуть, удается схватить ее за руку и заставить повернуться.

Свет фонарей кампуса падает ей на лицо. Но даже в кромешной тьме узнал бы ее по запаху духов, тех самых, что украл из ее комнаты и храню до сих пор. Тех самых, что перекрывают духи Виолет и любой другой девушки.

– Зачем ты следишь за мной? Почему не оставишь меня в покое?

Я взбешен. В действительности мое поведение лишь прикрытие для удовольствия, которое испытывал все эти дни при виде ее целеустремленности. Впервые Анаис борется и делает это ради меня.

– С тебя еще не хватит?

В ее глазах зажигается ответный огонек.

– Разве не говорила тебе, что с меня еще не хватит? Разве не говорила, что на этот раз не прекращу бороться?

Анаис тычет мне в грудь пальцем, но я не отступаю, напротив, нависаю над ней до тех пор, пока она не поднимает голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Продолжай.

– Я не сдамся, Дез. Виолет – твое оправдание, не мое.

– Дальше…

– Я – твоя, Дезмонд, и буду такой навсегда.

Боже!

Хватаю ее за руку, хотя не знаю толком, куда хочу ее отвести. Лишь знаю, что хочу отчаянно потеряться в ней, и чувствую себя неблагодарным подлецом, который всего лишь несколько дней назад разделил важный момент с другой девушкой и должен бы остановиться хотя бы ради уважения к ней. Но когда ошибаешься, нужно понять, стоит ли оно того, и в этот момент считаю, что Анаис стоит любой ошибки.

В заднем кармане шорт вибрирует телефон, но не обращаю на него никакого внимания. До безумия хочу Анаис, да и к тому же пора уже покончить и избавиться от этой мании.

Один раз. Возможно, этого будет достаточно.

Я мог бы отвести Анаис в свою комнату, но солгал бы, если сказал, что сейчас меня наполняют романтические намерения, а мне не хочется, чтобы Брейден увидел мои странные идеи.

Я не ищу примирения. Черт, нет, я ищу не их!

Анаис молча идет за мной к раздевалке. Там сейчас пусто, поскольку тренировки закончились несколько часов назад.

Прижимаю ее к стене. Не хочу быть аккуратным, не хочу давать возможность ускользнуть, не хочу быть ласковым. Напористо целую ее, пока открываю дверь в раздевалку, а затем мы проскальзываем внутрь.

Анаис тяжело дышит, из-за бега и желания. И потому что хочет меня.

Она снова хочет меня, и я ощущаю себя чертовым богом. Улавливаю стремление снова заполучить меня, впитываю его будто мазь и на минуту останавливаюсь, чтобы посмотреть на нее. Щеки Анаис порозовели, губы влажные, глаза блестят. Грудь поднимается и опускается от яростного дыхания, и когда присматриваюсь к пульсирующей жилке на шее, вижу ее волнение. То же самое, что испытываю я.

– Отринь боль, Анаис, потому что назад дороги нет.

Она отрицательно качает головой, и я кладу ей руку на бедро, зажимая.

– Сегодня вечером обещаний не будет.

Ни сегодня, ни когда-либо потом.

Но вместо этих слов лгу, потому что если она попытается уйти, когда я на грани от того, чтобы сойти с ума от предвкушения, что снова овладею ее телом, могу опуститься вплоть до мольбы.

12

Анаис

Жизнь играет с сердцем в карты и всегда блефует.

Дез прижимает меня к стене и томно дышит мне в ухо. Я этого и хотела: снова увидеть его во власти нашей любви.

В моей власти.

Поддавшегося и наконец-то свободного от того, что нас разделило, однако это – не мой Дез. Не тот парень, который пытался позаботиться обо мне. Не тот человек, которого разглядела за проблемами и воспоминаниями о тревожном прошлом. Однако готова взять то, что он способен дать, пусть это и означает, что придется иметь дело с его фальшивой версией.

При виде самодовольного и наглого лица стоило бы броситься наутек, но веду себя как попрошайка, которая клянчит любую кроху.

– Не надо обещаний, если ты не готов их давать.

– Думал, что ты это уже поняла, Анаис.

Он не называет меня ни «Нектаринкой», ни «малышкой». Цедит мое имя сквозь зубы, с отвращением.

Неподвижно стою, а его рот снова яростно припадает к моим губам, царапая щетиной, кусая с напором.

– Не зови ее «малышкой».

Сколько боли почувствовала в момент, когда услышала, как он называет Виолет!

Пытаюсь замедлить его попытки овладеть мною и кладу ему руку на грудь, но не для того, чтобы оттеснить.

– Спокойнее. Я – твоя, если будешь любить меня.

Жест распаляет его злость, которая обжигает.

– Никаких обещаний, Анаис. Никаких гребаных требований.

– Почему?

– Потому что ты снова режешь себя. Потому что в тебе столько черных дыр, что даже не понимаешь, когда скидываешь в них людей.

– Это не так. Продолжать винить в случившемся только меня нечестно, Дез.

– Какого хре… Ты считаешь, что я виню только тебя в той аварии?

Дезмонд выглядит опешившим.

Я не киваю. И так ясно, что ранила его.

– Я распял себя мгновение спустя, как узнал о смерти Зака, Анаис. Проклятие, да я не возненавидел тебя! Только себя и того человека, которым стал вместе с тобой.

– О, Дез!

– Я возненавидел твою семью, Брайана, наши нездоровые отношения. Но не тебя. Никогда, – шепчет он. – Я ненавидел нас. Тех, кем были.

Его язык, каждый выпад в мои губы – наказание. Его стоны – удовольствие, словно одновременно перемешанное со страданием.

Сдаюсь.

Если это – единственный способ, который есть, чтобы приблизиться к нему, готова к этому и дам ему воспользоваться мною. Потому что это то, что Дез делает: хочет наказать себя. Хочет снова вытащить на поверхность красоту, чтобы торжественно похоронить ее. Насытиться нами, как в минувшие дни, когда мы, пусть и не сумев это сделать, любили друг друга.

Беззвучные слезы стекают по щекам, пока мы проживаем болезненное воспоминание, и его тело прижимается к моему. Облупленная стена царапает спину, и сдавленный возглас от боли слетает с губ.

Дез не останавливается, потому что знает, что принимаю мучение как благословение.

– Этого ты хочешь?

– Да.

Болью лечу боль.

Это по-прежнему так. В этом не поменялась, и Дез это знает. Об этом ему сказали рубцы на запястьях, но мне хотелось, чтобы он увидел решительность преодолеть все препятствия и бороться за нас и поверил в меня. Чтобы помог выбраться из этого туннеля, в котором закрылась. Вырваться из порочного круга.

Больше не захочу резать себя, если он вернется и будет снова любить меня, но не могу сказать ему об этом, потому что слова покажутся ему шантажом. И, быть может, они и есть шантаж.

– Проклятие! – выругался Дез, пытаясь отдалиться, но его глаза горят, пока он пробегает взглядом по моему дрожащему телу.

– Попроси меня остановиться, – умоляет он с ненавистью в голосе.

Так странно слышать, с какими усилиями пытается отказаться от меня. И так больно.

– Я не попрошу тебя об этом. Умоляю, Дез, дай мне возможность. Я люблю тебя.

Он делает вдох ртом и обхватывает руками мое лицо, крепко держа его ладонями.

– Не говори об этом. Они настолько сильно приучили тебя думать о любви как о слабости, которую ты неспособна испытать, Анаис. Ты даже не понимаешь этого.

– Что?

– Это так. Для тебя любовь не что иное, как цель. Тебе нужно быть любимой, чтобы наполнить до краев пустоты, которые вырыла внутри себя. У тебя нет нужды во мне. Тебе не нужен именно я. Тебе подойдет… любой.

Его слова ядовиты. Они обжигают кожу и сердце. Кажется абсурдным, что он произносит их почти с нежностью.

– Тебе бы подошел любой. Ты хочешь лепить партнера под себя, до тех пор, пока он будет безропотно это принимать. Тебе достаточно, чтобы партнер любил тебя и без лишних вопросов вознес на пьедестал, а сам износился бы под гнетом твоих проблем. Я не тот, кто тебе нужен, и знаешь почему? – Дез тяжело дышит в мои губы. – Потому что я сам полон черных дыр, но никогда не использовал любовь к тебе, чтобы заполнить их. Я нуждался в тебе словно в свежем воздухе и вознес тебя на проклятый пьедестал, но мне хотелось вылечить тебя. Давать и иметь, Анаис.

Дез стонет, почти касаясь моей шеи, и продолжает:

– Верить. Довериться, Анаис. Ты говоришь, что никому не будет достаточно тебя, однако если кто-то положит к твоим ногам весь чертов мир, то тебе этого будет мало. Ты не видишь, что самая такая же. Ты хочешь, чтобы все вращались вокруг твоих страхов и глупых параной.

Прохладный ветер поднимается в раздевалке. Он проникает через незакрытое окошко и хлещет по нашим переплетенным телам, однако слова Дезмонда превращаются в ледяную плиту, на которой пытаюсь удержаться.

– Ты очень худа. – Дез прикасается к ребрам. – Я могу почувствовать каждую кость, которая хочет вырваться наружу из твоего тела. Измученного и исполосованного тела…

Плач становится безудержным, и рыдания сотрясают грудь.

– Хватит, прошу тебя.

Он прав.

Та девушка, которую он описал, это я, и все еще не могу освободиться от нее.

На мгновение, сквозь слезы, вижу, как его взгляд становится участливым, а затем его руки прижимают меня к его груди, и это объятие знаменует, что я окончательно сломлена.

Разрушаюсь в объятиях парня, которого люблю и которому причинила боль.

– Прости меня, – рыдаю я. – О боже, Дез! Пожалуйста, прости меня!

Дезмонд молчит. Его сердце бьется сильно, и он закрывает изумительные глаза, не давая утонуть в них. Однако затем Дез открывает их и пристально смотрит в мои.

Задерживаю дыхание.

Сколько вины он видит, когда смотрит на меня?

И за что винит себя?

«– Объясни мне, что значит твоя татуировка?

– Она означает, что нужно научиться жить вместе с тем зверем, который сидит внутри нас».

Касаюсь его щеки, вспоминая, как он объяснил значение татуировки.

– Я научусь жить со внутренним зверем, Дез. Ты можешь подождать меня?

Его грудь останавливается, а с ней замирает и дыхание. Прошу у него невозможного и отдаю себе в этом отчет.

Дез медленно выдыхает и целует меня в голову.

– Иди домой, малышка. Уже поздно.

Малышка.

Сердце ликует от крошечной победы. Понимаю, что должна дать ему время.

Дез отстраняется. Позволяет привести себя в порядок и уйти, спокойно наблюдая за этим. В его глазах нет ярости, лишь дымка мучений.

Спиной вперед, чтобы иметь возможность смотреть на Деза, делаю несколько медленных шагов к выходу, затем отворачиваюсь и ускоряю ход, чувствуя, как Дезмонд следом отправляется за мной, как несколько недель назад, когда проводил из библиотеки в общежитие. В тот день мы поругались, но он все равно хотел убедиться, что вернусь домой живой и невредимой.

Он не знает, что я заметила его тогда.

Возвращаюсь в общежитие со спокойным сердцем. Мысли, что сделала шаг в верном направлении, радостно подстегивают, и как бы ни хотелось обернуться и застать врасплох Деза, идущего по пятам, а затем снова броситься в его объятия, сдерживаю себя, потому что знаю, что напор и ожидания только отдалят его от меня.

Снова найти потерянное как высвобождаться из плена зыбучих песков, когда смерть тянет снизу, но жизнь крепко удерживает сверху.

Начинаю бежать, на ходу закатывая по локти кофту и обнажая руки. Один за другим срываю браслеты и выкидываю их. Прохладный ветер ласкает раны, и я смеюсь, смеюсь так, как уже давно не делала: с открытым ртом и громко, пока слезы не заливают щеки и дыхание не становится прерывистым.

Подхожу к общежитию и врываюсь в комнату как ураган. Фейт и Брианна что-то готовят на кухне. Это феноменальное событие, и что бы они ни готовили, по запаху оно кажется аппетитным, но меня это не волнует.

Сказать по правде, никогда не волновала еда. Если и наедаюсь до отвала, то только тогда, когда знаю, что останусь одна дома, чтобы потом спокойно выблевать все обратно. Но на этот раз не собираюсь причинять себе боль: я наполнена, но не ею, а радостью. Я еще не сыта, потому что Дез продолжает не подпускать к себе, но достаточно и кусочка, который он дал, чтобы терпеливо дождаться остального, поскольку это именно то, чего заслуживаю.

У меня есть собственная, но весьма уместная метафора происходящего. У меня могла бы быть любовная булимия.

Распахиваю дверь комнаты и кидаюсь на кровать лицом вниз, приглушая смех подушкой. Не могу не кричать. Эйфория, которую сейчас испытываю, заставляет делать нелогичные вещи, и действительно, подруги тут же с беспокойным видом врываются в комнату и бросаются ко мне.

Фейт держит в руках половник. На Бри фартук с надписью «Кухня – храм».

Обе такие забавные, учитывая, что никого из нас не назовешь кулинарной мастерицей, но, глядя на их взгляды, не понимаю, почему нелепой сейчас кажусь я.

– Вы выключили газ?

– Да, – успокаивает Фейт, – но…

– Вы возились с духовкой?

– Она прекрасно работает, – отвечает Брианна. – И нет, она не была включена, однако ты…

– Так что же вы готовили?

Пытаюсь переключить внимание на ужин или то, что они там пытались приготовить, но подружки не поддаются и продолжают смотреть испепеляющими взорами.

Окей, я сама напросилась.

– Я оставила бы тебя без ужина, если бы ты хоть что-то ела, а не голодала как обычно. Это единственная угроза, которая приходит в голову, чтобы выпытать, почему ты такая радостная… Хотя это не то чтобы меня расстраивает.

Тон голоса Бри за несколько секунд меняется от угрожающего до дружелюбного.

Усаживаюсь на кровать, подкладывая подушки под спину, и смотрю на подруг. Затем осматриваю руки и, улыбаясь, подношу их к лицу. Вдыхаю запах Деза с запястий. Так было когда-то: его запах оставался на мне, а я вдыхала его часами напролет после ухода Деза.

Делаю так и сегодня. Запах Деза по-прежнему все тот же.

– Дез… – бормочу в экстазе, прежде чем оглушительный крик, ладно, два крика оглушают барабанные перепонки.

Бри извергает звук, полный раздражения. Она не принимает известия, как я и ожидала. Фейт, напротив, визжит от воодушевления, учитывая, что помогла мне. Мне помог ее пинок и слова. Она не просто желала мне добра, но нашла в себе храбрость сказать, как оно было на самом деле, не подслащивая горькую пилюлю и не проявляя деликатность в страхе, что может сломать меня. Я должна была узнать, что находится внутри меня. Внутри оказалась история искуплений и раскаяний. История, главная героиня которой должна бороться за любимого мужчину, а не жалеть себя.

Я прочитала свою историю. Историю, которую писала все то время, что жила без Дезмонда, и страницы которой только теперь, найдя в себе силы, сумела перелистнуть.

Я была глупа, ведь впустую потратила месяцы.

Кажется, что потеряла слишком много времени. Будто прошла целая жизнь, но надежда от мысли, что могу вернуть былое счастье, заставляет улыбаться, и лица подруг приобретают расслабленный вид.

– Девочки, я обо всем вам расскажу, но сначала прошу вас, скажите, что этот аромат исходит от чего-то съедобного. Умираю от голода.

Момент радости прошел, и теперь я голодна. Голодна по-настоящему. У меня проснулся безмерный и здоровый аппетит.

– Мы приготовили пасту с рагу по итальянскому рецепту! – кричит Бри, вернувшаяся на кухню. – Иди скорее, пока не остыло!

Она прекращает наш разговор. Ее любопытство утихло. Ей больше не интересно. Бросаю в ее сторону взгляд и глубоко вздыхаю.

– Анаис. – Фейт задерживает меня, перед тем как собираюсь встать с кровати, и заверяет: – Она успокоится.

И я хочу ей верить. Не позволю, чтобы наши отношения испортились.

– Та терапия…

Фейт обрывает себя на полуслове. Должно быть, она поняла, что я прекратила сеансы, и тут же задаюсь вопросом, подозревала ли что-то Брианна.

Как можно что-то сделать с человеком, которому желаешь добра, но который каждый день копает себе яму?

– Я позвоню доктору Джексон.

Должно быть, уверенный тон голоса убеждает Фейт, что я настроена серьезно, потому что в ответ она одобрительно кивает, поднимая меня на ноги вслед за собой.

– Ана, на этот раз…

– На этот раз все по-другому.

Ее глаза наполняются слезами, и она заключает меня в объятия.

– Скорее, пока не остыло! – повторяет Бри.

У меня фантастические подруги. Каждая по-своему, но обе беспокоятся за мое счастье.

13

Дезмонд

Наши головы наполнены мечтами, но зацикливаемся на самых невозможных.

Тридцать три градуса.

Столько показывает термометр, висящий у входа в раздевалку. Это значит, что снаружи будет по крайней мере на три, а то и четыре градуса выше.

Чувствую, как под каской и формой по коже течет пот.

Это один из самых важных матчей чемпионата. Шестой тур первого круга. Мы встречаемся с одной из самых агрессивных команд дивизиона, застывшие в напряжении.

Оглядываю товарищей. Мы сидим плечом к плечу на деревянных скамейках, которые того и гляди вспыхнут. Тренер объясняет последнюю игровую схему. Все сконцентрированы на игре, которая стартует через пару минут.

Нас страшит не чемпионат, не «Колорадо Буффалос», наш сегодняшний соперник, а факт, что мы прекрасно знаем, сколько агентов и скаутов следят за нами. От этого мы словно на иголках: осознавая, что сейчас строим или разрушаем профессиональную карьеру.

Возможно, мне тоже стоило бы подумать о запасном плане для будущего, но пусть немного и упустил его из виду, так сильно желал всего этого, что прямо сейчас размышлять о других вариантах кажется просто неуместным.

«Ты – неудачник, как и твой отец, щенок. В твоих венах течет наша кровь. Ты проклят, Дез!»

Да пошла ты, мама! Это не так. Это моя мечта, и я буду сражаться за нее зубами и когтями.

Когда тренер заканчивает напутственную речь, мы встаем, опускаем забрала шлемов и выстраиваемся в ряд, чтобы выйти наружу и поприветствовать зрителей.

«Роуз Боул» в Пасадене – огромный стадион, который, когда заполнен, а это происходит всегда, не слишком помогает успокоить нервы, но мы здесь, чтобы победить, и готовы это сделать.

Когда выходим на поле, солнце ослепляет и знойный ветер пробегает по телам.

Не замечаю, как проходят предстартовые минуты, погрузившись в обычный предматчевый ритуал, для которого собираемся в круг.

Семь судей располагаются на своих местах, и команды занимают стартовые позиции. Это – моя родная стихия, и я сейчас здесь: с ясным умом, настоящий и сконцентрированный. Игрок соперника напротив меня скалится, чтобы запугать меня, и кто я таков, чтобы лишать его удовольствия? Я скалюсь в ответ и подмигиваю ему.

Увидим, кто прорвет оборону, придурок!

Главный судья встает сзади меня и дает свисток о начале матча. Томпсон тут же пасует на Нельсона, и я продираюсь вперед, усмиряя и обрушивая на землю стену из мускулов, что возникает передо мной. Преодолеваю ярд за ярдом, будто в меня вселился дьявол. Два игрока преследуют меня, уклоняюсь от них и оказываюсь возле зачетной линии, готовый занести тачдаун. Нельсон бросает мне мяч, и я без проблем ловлю его и приношу первое очко команде под невероятные овации зрителей.

Тип по фамилии Флинн (прочитал на его майке), что ухмылялся мне перед стартовым свистком, проходит мимо и задевает плечом.

Какого хрена…

Позволяю ему пробежать дальше. Игра остановлена, и если отреагирую на его выходку, то рискую схлопотать удаление с поля.

Затем поднимаю забрало на шлеме, чтобы вдохнуть воздух, и в этот момент замечаю ее. Крошечную темную точку, озаренную длинными волосами медового цвета. На ней серая майка с длинными рукавами и черные джинсы.

Она прижимает руки к груди, наши взгляды встречаются, и мне не хватает воздуха. Конечно же, не из-за забега, который только что сделал: Анаис всегда была способна впитывать воздух, которым дышал. Затем отвожу взгляд немного правее в сторону, где кто-то изо всех сил пытается привлечь мое внимание. Цветное пятнышко: Виолет, на которой, наоборот, разноцветный топ и ярко-синяя мини-юбка.

Посреди ее рыжих волос выделяется прядь, снова розовая. Виолет машет, и я улыбаюсь из-за ее эмоциональности. Она – единственная, кто в состоянии развеселить без лишних усилий.

Свисток главного арбитра возвращает к игре. Занимаю место и бросаю взгляд на Томпсона, показывая, чтобы он пробивал защиту и бежал к последнему ярду.

Нам без особых проблем удается продвинуться. Соперники делают жесткие захваты, и судьи, кажется, не намерены считать это нарушениями, однако, к счастью, мы куда проворнее. Перехватываю бросок Родригеса и тут же пасую на Томпсона, который может смело заносить второй тачдаун.

Толпа в экстазе, а противники выглядят все более разъяренными.

Несколько раз они делают больно. Флинн решает полностью отдаться цели размазать меня, и я отражаю каждый удар, рыча в ответ.

Ему удается кинуть меня на землю, и от удара каски в грудь перехватывает дыхание. Он сыграл грубо, и зрители гудят на трибунах.

Проклятый бульдозер!

Поднимаюсь на ноги и, несмотря на то что отчаянно хочу найти глазами Анаис среди зрителей, остаюсь сконцентрированным и не выключаюсь из игры.

Первокурсники Прескотт и Вилльямс вспахивают ярд за ярдом, и пусть, возможно, соперник и самая злая команда чемпионата, финальный результат 27:20 в нашу пользу. Однако мы испытали на себе столько грубых приемов, что ковыляем с поля будто ветераны после боя.

– Ты был великолепен, Вэрд.

Томпсон идет навстречу и хлопает по плечу.

– Спасибо, босс. Ты тоже не сплоховал.

Жест уважения от капитана возвращает в те времена, когда другой капитан хотел любой ценой выставить меня из команды.

Все меняется. Задаюсь вопросом, остался ли Брайан Милс все тем же придурком и есть ли еще что-то между ним и Анаис. Впрочем, прошел ведь целый год. Куча вещей может случиться за один проклятый год.

Ревность, которую, как считал, удавалось сдерживать глупым безразличием, сейчас возвращается, чтобы сжать нутро и разозлить меня.

Поворачиваюсь к трибунам, но Анаис больше нет на месте, как и Виолет.

Они испарились.

Возвращаюсь в раздевалку с командой, и мы еще немного продолжаем праздновать победу.

Когда отхожу от товарищей, чтобы забрать вещи из шкафчика, ко мне подходит тренер.

– Вэрд!

– Да, мистер?

– Парень, ты провел отличную игру.

– Спасибо, тренер.

Он улыбается, и его лицо перестает быть угрюмым и становится по-отечески приветливым.

– Они наблюдают за тобой. Хочу, чтобы ты это знал.

Вот это новость. Мне хотелось запрыгать от радости по всей раздевалке.

– Не разочаруй меня.

– Ни в коем случае.

– И ничего не говори товарищам. Не хочу, чтобы в команде были трения, – уведомляет он, прежде чем повернуться и уйти.

– Будет сделано.

С усилием подавляю радостный крик и понимаю, что первой, с кем хотелось бы поделиться этой новостью, является Анаис. Это выводит из равновесия, но слишком возбужден, чтобы долго раздумывать над слабиной.

Боже! Я попал на карандаш агентам. Это фантастика!

Наконец, смываю под душем пот и усталость. На мне остается только приятный запах победы и старая надежда, которая теперь обретает более отчетливые очертания.

Пока одеваюсь, засовываю руку в сумку и натыкаюсь на кепку Зака. Ношу ее с собой на каждую игру. Она мой талисман. На самом деле невероятно, сколько всего разного представляет для меня эта кепка. Иногда она – мучитель, что-то типа орудия для пыток, но сейчас, дотрагиваясь до нее, словно благодарю Зака.

– Снаружи полно фанаток, – восклицает Лиам.

– Как всегда, – пожимает плечами Йен. – За весь год ни разу не видел столько девчонок, теперь не знаю, куда глядеть.

Он прикалывается над этим, но прав.

Девчонки сохнут по спортсменам, так что часто приходится принимать самые разные подарки: трусики, лифчики, мягкие игрушки с приколотыми телефонными номерами… предложения секса. Многочисленные и разнообразные. От перепихона в раздевалке команды до обслуживания в убогой ванной комнате кампуса.

Парни хотят продолжить отмечать победу в баре. Я разбит, но мы заслужили выпить пива, а мне определенно есть что отпраздновать, помимо выигранного матча, так что соглашаюсь.

– Эй, подождите меня! – кричу в спину Томпсону и Шерману, которые уже прихватили по две девчонки на каждого.

– Лиам, Йэн, подо… черт!

Натыкаюсь на Виолет, которая неожиданно возникает снаружи раздевалки и тут же, обхватив меня за шею, прилипает губами к моему рту.

Кидаю сумку на пол и сжимаю мягкие бока Виолет, наслаждаясь ее запахом и клубничным вкусом, который заставляет представить, что сейчас нахожусь в объятиях моей девушки. Свист товарищей пробивается в туман мыслей, и я медленно отлипаю от губ Виолет.

– Привет, чемпион.

Она улыбается и бросает торжествующий взгляд на девчонок позади меня.

– Привет, малышка. Тебе нравится заставлять их кусать локти от зависти, а?

А затем вижу ее, стоящую лицом к входу в коридор для спортсменов. Сноп света обволакивает сзади, и в его лучах она смотрится худее, чем есть на самом деле. Она выглядит почти как призрак, одетая во все темное. На ней кофта с длинными рукавами, которую ненавижу, потому что знаю, что они означают. У нее бледное лицо, наполовину скрытое волосами. Она наблюдает за нами, нервно теребя руки. Свет бьет в глаза, поэтому не могу разглядеть выражение лица.

Затем она пятится.

Один шаг, два, три. Поворачивается и убегает.

– Она здесь из-за тебя?

Голос Виолет заставляет меня вздрогнуть.

– Может быть.

– Тебе нужно проверить, как она? – спрашивает Виолет с искренним беспокойством, и я еще сильнее ценю ее за это.

– Нет.

Глубоко вздыхаю, потому что я – трус, который в действительности хотел бы побежать за Анаис и положить конец абсурдной ситуации единственным способом, который известен: снова скрыться в ней, чтобы увидеть, являемся ли мы все еще теми Дезом и Анаис. Однако боюсь, что она снова украдет душу. Не могу позволить ей приблизиться к себе. Не раньше, чем увижу ее более сильной. Настолько сильной, чтобы больше не причинять самой себе зла. Настолько сильной, чтобы не рассчитывать на других, двигаясь вперед. Так что обязываю дождаться этих изменений и молюсь, чтобы они произошли.

Такова правда.

Виолет смотрит на часы и отходит от меня.

– Мне нужно идти. Миссис Нельсон устроит взбучку за опоздание.

– Эта милая, безобидная старушка? Да она будто из «Красной Шапочки»… – подтруниваю над Виолет, но мои мысли сейчас совсем в другом месте.

– Эта милая и безобидная старушка заправляет библиотекой и не одобряет, чтобы ее верные слуги, то есть я, опаздывали.

Виолет дразнит меня и отворачивается, виляя бедрами.

– Будь осторожен. Не развлекайся чересчур сильно, чемпион!

Она смеется, показывая за мою спину. Насколько видно, фанатки еще не сдались.

Снова улыбаюсь, по крайней мере до тех пор, пока не замечаю, как Виолет пошатнулась и прислонилась к стене.

– Эй! Что случилось?

Подбегаю к ней. Виолет улыбается.

– Слишком резко развернулась.

От ее румянца не осталось и следа, и я начинаю волноваться.

– Ты ела?

– До отвала, мистер.

– Сейчас принесу воды.

– Все в порядке, Дез. Правда. Мне нужно идти.

Бросаю на нее недоверчивый взгляд, но Виолет выглядит спокойной. Румянец снова окрасил ее щеки.

– Окей.

В конце концов уступаю и отпускаю ее, провожая глазами до тех пор, пока она не покидает стадион.

– Ну ты и сукин сын! – тыча пальцем, обращается ко мне Лиам. – Рыжая и блондинка, Вэрд. С того вечера в «Манки» мне не дает покоя твое везение. Как же я хотел бы оказаться на твоем месте, черт!

Не могу удержаться от смеха, учитывая, что к Лиаму сейчас прилипли две девчонки, но, кажется, в очередной раз мысли об Анаис не намерены оставлять меня в покое.

Поднимаю сумку с пола и закидываю ее за спину.

– Идем! Я собираюсь надрать тебе зад в дартс, капитан!

14

Анаис

Почему я люблю тебя в то время, когда теряю?

Неужели все на самом деле кончено? Как он мог заменить меня?

Бегу посреди других студентов, пытаясь смахивать слезы, чтобы видеть, куда мчусь. По пути кого-то толкаю, но даже не извиняюсь. Толпа превращается в одно цветное пятно. А я все бегу. Бегу, пока не добираюсь до общежития. Открываю дверь и проскальзываю в комнату, а затем в спальню.

Что взбрело в мою голову? На что я надеялась?

Снимаю кофту и кидаю ее на кровать. На мне только лифчик и джинсы. Подхожу к огромному зеркалу. Рассматриваю измученное тело. Грудь, которая резко поднимается и опускается из-за нехватки воздуха, ребра, которые того и гляди проткнут кожу, шрамы на запястьях. Прищуриваюсь и касаюсь одного из этих затянувшихся порезов. Я сделала его до того, как встретила Дезмонда. С тех пор прошло немало времени, но эта отметина не исчезнет никогда.

А затем, внезапно, вспоминаю тот вечер, когда мы сидели на карнизе дома, смотрели на звезды и открыли друг другу сердца.

В тот раз я не боялась обнажить раны. Потому что была с Дезом.

Моим Дезом.

Воспоминание о красной пряди перекрывает сладкое воспоминание, и я стону от боли, сжимая кулаки.

Как я могла быть такой глупой?

Дезмонд живет дальше без меня. Поцелуи и волнение всего лишь ностальгические отблески прошлого. Ясно, что он больше не хочет меня.

В этот миг монстр, сидящий внутри, выглядит еще более угрожающим и непобедимым. Никогда не смогу одолеть его, потому что тот, кто не может быть любимым, никогда не сделает этого и всегда будет жить привязанностью других людей к нему. Но и этого чувства, возможно, будет недостаточно.

Заставляю себя ничего не делать. Ничего не делать с собой.

Но это сложно, когда знаешь только один способ действовать.

В кармане джинсов вибрирует телефон, и я надеюсь, что это Ева. Бри с Фейт не дома, и я отчаянно желаю поговорить с кем-нибудь, прежде чем сделать глупость.

Читаю пришедшее сообщение:

«Сюда, на грудь, любимая тигрица,

Чудовище в обличье красоты!

Хотят мои дрожащие персты

В твою густую гриву погрузиться.

В твоих душистых юбках, у колен,

Дай мне укрыться головой усталой

И пить дыханьем, как цветок завялый,

Любви моей умершей сладкий тлен»[2].

О боже! Снова Бодлер.

Это сообщение не может быть от Дезмонда. Только что видела его с Виолет, но выбор момента просто идеален…

Возможно, ошиблась, когда думала, что это Брайан.

Возможно.

На самом деле, первая мысль была обращена к Дезмонду.

Могла бы ответить ему, снедаемая желанием, но что, если это не он? Подарить ложные надежды Брайану последнее, чего хочу.

Но когда перечитываю сообщение, думаю, что никто иной не мог бы произнести эти слова. Только Дез, который так же проклят, как каждая строчка стихов.

Так что нахожу в себе смелость ответить.

«Приди ко мне…»

Отправляю сообщение и жду ответ, который все не приходит и не приходит.

Не набиваю себя едой, чтобы затем выблевать ее. Не режу тело и отказываюсь от любого другого источника боли. Несмотря на сильное желание.

Растягиваюсь на кровати, положив мобильник на грудь, и затем проваливаюсь в сон до тех пор, пока меня не будят глухие стуки в дверь.

Поднимаюсь и гляжу время на мобильнике. Уже два ночи. Прошла пара часов с того момента, как заснула. Никаких сообщений. В замешательстве скатываюсь с кровати, встаю на ноги и неровным шагом направляюсь к двери. Стуки раздаются снова, и я уверена, что это Фейт, которая, как обычно, забыла ключи дома. По пути поднимаю с пола кофту и натягиваю ее.

– Я запихну тебе эти проклятые ключи в горло…

Распахиваю дверь и уже готова вернуться обратно в постель, чтобы еще немного пожалеть себя, когда на мгновение не верю глазам, увидев перед собой Деза. Чтобы вернуть себе ясность, моргаю несколько раз, но он никуда не пропадает. Дез стоит, прижавшись к дверному косяку, одна рука в кармане, другая за затылком. У него обескураженный взгляд. На миг закрываю глаза и делаю глубокий вдох, чтобы успокоить сердцебиение.

– Что ты здесь делаешь?

– Я тебя разбудил, Нектаринка?

Дез пьян, однако, хотя его язык и заплетается, он назвал меня прозвищем.

– Ты выпил?

– Немножко.

Жестом показывает сколько, криво улыбаясь.

Это я сказала ему прийти ко мне, посчитав, что сообщение было от него, но теперь, когда вижу в таком состоянии, надеюсь, что он поскорее уйдет. От алкоголя его сознание не станет ясным, и я убеждена, что на трезвую голову он ни за что бы не решился постучать в мою дверь.

Когда он целовал Виолет, он был трезв.

Когда он смотрел на меня и видел, сколько боли вызвал, он был трезв.

Когда он неподвижно стоял, не сделав даже шага, чтобы остановить меня, он был трезв.

– Иди домой, Дез.

Он делает шаг вперед и хватает меня за бока. Его прикосновения грубы и беспорядочны, однако они обжигают кожу, не причиняя боли.

– Что ты со мной сделала?

Тихо произносит мне в ухо, а затем поворачивает голову и смотрит невероятными глазами в мои. Сверлит взглядом. Одной рукой ведет вдоль моей, оголяя рукав кофты.

– Ты наносишь их из-за меня?

Дез прикасается к порезам.

Его рука продолжает блуждать по моему телу. Теперь она дрожит и дотрагивается до ребер ниже груди.

– Боже, ты исчезаешь!

Дез снова глядит пронизывающим взглядом.

Даже слезы не способны выпустить наружу тысячи эмоций, которые внутри меня. Чувствую себя оглушенной.

– Не хочу делать тебе больно, Нектаринка, но мы не можем быть вместе.

Его губы касаются щеки, затем носа, пока, наконец, не находят рот. Там они замирают.

– Не двигайся.

Вместо губ Дез прикасается ко мне кончиком языка.

Он приказал не двигаться, хотя хотела бы разорвать его и поглотить, чтобы увидеть, что останется от нас в итоге, если по-прежнему будем одним целым, но поступаю, как он говорит, и даю возможность делать что угодно.

– Дез.

Окликаю его, когда замечаю, что он закрыл глаза. Его дыхание пахнет спиртом. Оно горячее и прерывистое, и каждый вдох сотрясает его тело.

– Дез.

Когда открывает глаза, вижу в них тот же океан эмоций, что бушует во мне.

– Ты можешь снова полюбить меня?

– Я никогда не прекращал тебя любить… – сокрушенно произносит Дез, как если бы это было тем, что заставляет его страдать больше всего. Может быть, это и правда так.

– Но ты ни с чем не справилась. Ты все та же, какой была, когда мы познакомились с тобой.

Киваю и сдерживаю слезы.

Не сейчас, не в тот момент, когда Дез открывается передо мной.

– Напротив, я еще больше запутался.

Приближаю его к себе.

– Возможно… Возможно, на этот раз мы сможем с этим справиться. Мы уже проходили это. Мы больше не совершим те же ошибки.

Отпустив все тормоза, Дез страстно меня целует. Постанывает в губы и крепко, но аккуратно собирает волосы, чтобы оголить шею.

– На этот раз мы кончим тем, что убьем друг друга.

– Нет.

– Столько раз я хотел возненавидеть тебя.

– Это неправда.

– Нет, это правда. Ты разрушила меня, Нектаринка, и продолжаешь это делать своими порезами. Я разрушаю все, к чему прикасаюсь. Я убил Зака и продолжаю губить тебя.

– Это неправда. Возненавидь меня, если это будет означать, что перестанешь ненавидеть себя самого.

– А ты? Ты когда-нибудь перестанешь ненавидеть себя?

Молчу в ответ, и Дез наклоняет голову.

– Ты не понимаешь, мы оба сломались. Как можем надеяться, что починим друг друга? Зак понимал это. Он говорил, чтобы я оставил тебя, ведь мы сотворим хаос, и в конце он погиб между нами. Боже, Анаис, не плачь! Мне так сильно жаль! Я должен уйти…

Дез вытирает мои слезы и целует в губы.

– Нет!

Ничего другого не могу сказать. Нахожусь в шоке. Хочу, чтобы Дез положил конец этому мучению. Не могу больше ни слова слышать о том, что мы пережили, но в то же самое время желаю, чтобы он сжал меня и на мгновение снова дал то, кем мы были тогда, когда считали, что нам хватит друг друга.

– Я возобновлю терапию.

Не знаю, зачем это говорю, учитывая, что забросила ее несколько месяцев назад, но это кажется единственным способом, за который могу уцепиться, чтобы заставить Дезмонда остаться.

– Нектаринка, мы уже это проходили. Дай мне уйти. Иди вперед по жизни, малышка, и прекрати думать о том, кем мы были. Те Дез и Анаис больше не вернутся. Быть может, они никогда не существовали.

Если это правда, она причиняет боль. Такую сильную боль, которая убивает меня.

Дез отстраняется, и в тот миг, когда вижу, как он шатающейся походкой уходит, меня обдает ледяной холод.

– Я поговорю с твоим отцом. Он должен помочь. Ты сможешь справиться, но тебе нужна помощь.

Он поворачивается спиной.

– Тебе не нужно беспокоиться за меня.

– Наоборот, я должен. Иногда кажется, что я был рожден только для этого.

Он берется за дверную ручку, готовый закрыть за собой дверь.

– Прощай, Нектаринка. Позаботься о себе.

15

Дезмонд

Шаг вперед, десять назад и прыжок. В темноту.

Пойти отмечать победу с парнями было не лучшей идей. У меня отвратительное похмелье, и, когда открываю глаза, кажется, будто по голове проехал каток.

На ощупь достаю телефон, чтобы проверить время. Сейчас восемь утра, в девять часов у меня урок.

Посещать занятия по литературе была идея Виолет. Не то чтобы был против, всегда нравился этот предмет, но, вероятно, без необходимого пинка никогда бы не записался на этот курс.

Выбираюсь из-под одеял и встаю с кровати. Немного шатает, поэтому прислоняюсь к стене, чтобы сохранить равновесие. Затем иду в ванную и вваливаюсь в душевую.

Фрагменты вчерашнего разговора с Анаис повторяются в голове. Не знаю, каким тоном говорил вчера, ведь был пьян. Мне нужно было выпить, чтобы набраться храбрости пойти к ней и навсегда закрыть эту тему. Но помню все ощущения, которые снова испытал, когда прижимал ее к себе…

Пункт номер один: если собираешься выкинуть Анаис из головы, прекрати напиваться. Когда ты пьян, то совершаешь глупости, например, бежишь к ней.

Опускаю голову под струю горячей воды. Хочется, чтобы тепло проникло в тело и прогнало ледяное ощущение, которое охватило сегодня ночью, после того как захлопнул за спиной дверь в ее комнату.

Крик поднимается в горле. Должен взять ситуацию в руки, иначе сойду с ума.

Выхожу из душа и спешно вытираюсь. Натягиваю джинсы и черную майку, даже не удосуживаясь причесаться и побриться.

К черту!

Выгляжу неряшливо, и это ровно так, как себя чувствую. Как чувствует себя разобранное сердце.

На ходу пью кофе и тут же выплевываю, обжегшись. Бросаю взгляд на Брейдена, который еще спит, и решаю не будить его. Он не знает, что я записался на курс литературы и что сегодня урок в самую рань. Отправлю ему сообщение, как только доберусь до класса, учитывая, что он проснется раньше моего возвращения.

Когда выхожу, общежитие бурлит. Это самое классное в колледже: в нем кипит жизнь, и тот, кто останавливается, теряется или впустую тратит драгоценное время. Первые месяцы после прибытия тоже немного потратил его зазря, но потом приспособился, заставляя себя жить более-менее нормально.

Взгляд падает на фургончик садовника. Рядом стоит газонокосилка, и терпкий запах бензина проникает в ноздри.

Знакомая вонь…

«Молодец, Дез. Продолжай, не останавливайся. Доставь мне удовольствие, малыш. Ты должен это сделать».

Внезапно на меня обрушивается воспоминание, от которого дыхание сбивается и во рту появляется металлический привкус. На миг видение встает перед глазами, и я снова проваливаюсь в самые темные глубины прошлого. Из потемок души возникает призрак Того-Кого-Нельзя-Называть, приемного отца номер четыре, от которого спас Брейдена. В конце первого раза я сблевал на его испачканные землей ботинки. Позже желудок научился справляться с болью, но легче это так и не стало.

Семь месяцев.

Семь проклятых месяцев, в течение которых его грубые мозолистые руки терзали мое тело. Он ждал, когда все лягут спать, а затем тащил меня в гараж для грязных извращенских забав.

Ночи напролет придумывал, как убить его, пока он спит, однако так и не набрался храбрости это сделать.

Забудь.

Считается, что этого достаточно, нужно лишь постараться и идти вперед. В действительности сознание лишь вводит нас в заблуждение, что якобы может это сделать, воспоминания же, особенно ужасные, остаются в нем, прилепившись как паразиты, которые питаются страхом и сомнениями. Ужасом и яростью.

Но мне не нужно об этом думать. Больше не нужно. Не хочу становиться слабым из-за моего прошлого.

Вытаскиваю из кармана куртки телефон и набираю Мэтта, надеясь, что он еще не в клинике. Обычно в это время отец Анаис находится дома и потягивает изысканный итальянский кофе.

– Привет, Дезмонд!

Отвечает он после третьего гудка.

– Я вас не отвлекаю?

– Нет. Слушаю тебя. Что-то случилось?

Отчетливо слышу, как Мэтт встает, и представляю, как он направляется в сад.

Не знаю, почему он продолжает беспокоиться, и у меня есть подозрение, что Мэтт чаще звонит мне, чем дочери. Поэтому меняю тон на более резкий, чем следовало:

– Речь не обо мне, Мэтт. Хочу поговорить об Анаис.

Родители Анаис догадывались о ее проблемах. Не знаю, как рассказать ему, чтобы не раскрыть вещи, которыми она не хочет делиться. Черт возьми, как они могут ничего не замечать? Какого дьявола они ничего не делают, когда видят дочь и не понимают, что она в беде?

– Послушай… Думаю, в последнее время Анаис слишком сильно нервничает… Она очень похудела и выглядит нездоровой.

– Ты видел ее?

– Да. Спустя год. Думаю, это было неизбежно.

– Да уж…

– Да уж.

Повторяю за ним, чтобы заполнить молчание, которое следует за его словами.

– У вас все в порядке?

О, конечно, доктор Керпер хочет убедиться, что мы больше не сойдемся. Наши телефонные разговоры всегда заканчиваются его словами о том, что расстаться было лучшим решением.

– Мне кажется, что она не в порядке, Мэтт.

– Я позвоню ей.

– Нет, вы должны увидеться. Ты же врач, черт возьми!

– С ней все будет в порядке. Ей просто нужно время.

Ага, время, которое уничтожит ее, если семья ничего не предпримет.

– Ты придурок.

– Дез, успокойся и не учи меня, как себя вести.

– Правильно, Мэтт! Что может знать такой ублюдок, как я, о том, как должен вести себя отец с ребенком, так ведь? Ладно, знаешь что? Лучше быть сиротой, чем иметь родителей, которым на тебя плевать.

Задыхаясь, отключаюсь.

Все проблемы Анаис берут начало в ее семье.

На самом деле не знаю, как могу требовать, чтобы она вышла из этого порочного круга, если внутри семьи ровным счетом ничего не поменялось.

Неожиданно обида на Анаис исчезает. Она не виновата, что ей хорошо в больном мире, который создала, а те, кто должен бы любить ее, не помогают построить здоровый мир.

Она меня любит, но я тоже ей не помогаю.

Мы все отвернулись от нее, но у меня, по крайней мере, есть на это чертова причина. Или нет?

Телефон вибрирует.

«Профессор скоро придет, чемпион. Беги! У тебя неплохо это получается…»

Виолет.

Быстро устремляюсь в западное крыло.

Прямо перед входом в аудиторию телефон снова звонит.

– Алло, тренер. Нагоняй на прошлой неделе возымел эффект, не так ли?

Все еще зову его так, но ему, кажется, это нравится.

Произношу самодовольным тоном, как всегда, когда говорю с ним.

– Ты просил не нервировать, заявив, что тебе уже не пять лет. Так что будь доволен, Дезмонд. Шесть долгих дней запрещаю себе набирать твой номер. Надеюсь, этого достаточно.

Усмехаюсь:

– Спасибо, Люк.

Семья Дэвисов слишком серьезно отнеслась к тому, чтобы играть в моих родителей. А также стоит добавить, что притворяюсь, будто меня раздражает их внимание, но это не так. Напротив, мне оно нравится. Просто еще не нашел способ полностью открыться перед ними, поэтому остаюсь в нужной мере замкнутым, немножко засранцем и отчужденным, насколько возможно…

– Ты получил посылку, которую приготовила Жюльен? Когда речь заходит о вас, ребята, эта женщина превращается в тиранку.

– А что в ней?

– Да так, всякие пустяки. Она приготовила тебе любимые печенья с корицей и обчистила целый магазин, накупив арахисового масла в промышленных масштабах. А для Брэда смесь для блинчиков и кленового сиропа. Пытался напомнить ей, что вы живете в Лос-Анджелесе, а не в пустыне, но сам знаешь, как это бывает. Она не успокоилась, пока не отправила вам посылку.

Люк не видит меня, но я расплываюсь в улыбке каждый раз, когда представляю эту необыкновеннейшую женщину, в муке с головы до ног, лишь бы сделать нас счастливыми.

Обожаю ее, и не только потому, что она любит нас, а потому, что Жюльен уникальная женщина.

– Тогда буду начеку.

Надеюсь, что Люк не заметит, что я немного расчувствовался. Это бы его сильно смутило.

– А теперь мне нужно идти в аудиторию и… тренер?

– Да?

– В следующий раз не нужно ждать так долго, чтобы набрать. Я был придурком, когда попросил об обратном.

На этих словах отключаюсь, прежде чем мы наговорим друг другу слащавых глупостей, и залетаю в аудиторию.

Аудитория полна народу. Несколько человек оборачивается в мою сторону. Сразу замечаю рыжие волосы Виолет.

Когда подсаживаюсь к ней, она встречает улыбкой, пододвигая учебник, отчего чувствую себя еще хуже. Искусственность наших отношений словно ложка соли, запихнутая в горло.

Привожу себя в порядок и контролирую дыхание, только после замечая, кто сидит перед нами.

Сердце начинает рваться из груди. Не знаю, как справиться с ощущениями.

Оправдываю себя.

Эти волосы… Они так знакомы. Анаис.

– Что она тут делает? – сам не зная кого, спрашиваю я.

Виолет с беспокойством смотрит на меня, затем следит за направлением моего взгляда и пожимает плечами:

– Она была здесь, когда я пришла.

Анаис сосредоточенно следит за уроком, не обращая внимания на нашу болтовню за спиной, и я снова вспоминаю первые дни в школе. С моего места не могу видеть ее лица, однако представляю, что она сидит все с тем же видом «ботанички», как во время школьных уроков: внимательный взгляд следит за преподавателем, кончик ручки прижат к верхней губе, поглощенное уроком выражение на лице.

Она обворожительна!

А тогда все было по-другому.

Она обворожительна, но больше не моя.

Какой-то тип проходит мимо меня и садится рядом с Анаис. Это тот парень из библиотеки, Аарон. Урод, который хотел проводить ее до общежития, и в «Манки» тусил вместе с ними. Анаис поворачивается к нему и улыбается. В этот момент она замечает меня, и ее улыбка медленно гаснет.

Внезапно она оборачивается в мою сторону. Ее движения выглядят скованными. Догадываюсь, что она не ожидала увидеть меня.

Мне стоило забить на это, как поступал все эти дни, когда она кружила вокруг меня. Сделать вид, что ничего не происходит, следить за уроком или отвлечься на Виолет, но следующие полчаса не могу прекратить смотреть на Анаис.

Она кажется хрупкой, но внутри нее отражается проблеск силы, и я отчетливо вижу его. В конце концов, ей удалось. Она находится здесь, в колледже, и учится на той специальности, на которую хотела поступить. Анаис идет к своим мечтам, как и я. От этого осознания внутри что-то сдвигается.

Несмотря на усилия Аарона любым способом привлечь к себе внимание, Анаис не отвлекается, и я улыбаюсь как идиот, когда наблюдаю за последней попыткой этого типа приблизиться к ней под предлогом, что ему нужно что-то посмотреть в учебнике. Анаис отодвигается от него, протягивая книжку, и тут же, как ни в чем не бывало, принимается делать пометки в тетрадке.

Дыхание смешивается с дыханием Виолет. Безразличие, которое испытываю, является ответом на тот вопрос, что отказываюсь задать себе. Только когда чувствую вибрацию ее телефона, отвлекаюсь и отрываю взгляд от моего яда. Обнаруживаю, что Виолет наблюдает за мной. Не знаю, сколько времени она смотрит на меня, но что прекрасно осознаю, так это то, что она могла увидеть.

Виолет сурово сжимает губы и смотрит на меня колким взглядом. Черт! В очередной раз веду себя как мерзавец, потому что именно им и являюсь. Расстроенно смотрю на нее, но она опускает взгляд на телефон и читает входящее сообщение, после чего начинает собирать вещи.

– Мне нужно идти. Миссис Нельсон плохо себя чувствует и не сможет выйти сегодня на работу. Увидимся, Дез.

– Подожди, Виолет.

Пытаюсь остановить ее, потому что нужно объясниться, хотя даже не знаю, с чего начать.

К черту!

Я сказал ей столько красивых слов.

Вместо этого остаюсь лжецом, который понял, что легко оставаться рядом с кем-то, когда все хорошо. Но настоящая любовь – когда ты решаешь остаться, несмотря на то что все трещит по швам, вплоть до того, что меняет и тебя самого, и того, кто рядом. Настоящая любовь – мгновение, когда решаешь любить человека, ставшего для тебя незнакомцем. Никогда не сдаваться. Дать время. Искать под ставшей чужой оболочкой человека, в которого однажды влюбился. Успокоить. Взяться за руки и начать узнавать друг друга каждый день. Принять изменение, не обвиняя друг друга или других людей. Молча прижать к себе, не настаивая на разговоре, или, наоборот, прояснить все, потому что это будет легко сделать.

Все эти мысли обрушиваются на меня и на мгновение оставляют в замешательстве.

Виолет уклоняется, словно мои прикосновения обжигают.

– Все в порядке, Дез. Увидимся попозже.

Ничего не в порядке, однако не чувствую необходимости останавливать ее.

Профессор прерывает занятие и бросает на нас недовольный взгляд.

– У меня ЧП, мистер Джаггер. Мне нужно бежать.

– Так идите быстрее, – указывает профессор, недовольный тем, что его прервали.

Анаис делает вид, что не следит за произошедшим, но в действительности знаю, что она все слышала, включая напряженный тон нашего разговора. Он имеет все признаки ссоры, и фактически это наша первая ссора… Или она считалась бы такой, если бы мы встречались. А мы не встречаемся.

Мысль оставить Анаис на откуп этому идиоту, который только и ждет момента, чтобы ее полапать, злит больше, чем страдания, которые я принес Виолет. Так что остаюсь на месте, не обращая внимания на продолжившийся урок и зная, что Виолет ушла расстроенной.

Пусть она никогда ничего от меня не требовала, было понятно, что ждала чего-то большего, но, вероятно, поняла, что сложно находиться рядом с человеком, мысли и сердце которого находятся в другом месте и который с трудом отдает себе в этом отчет. Анаис – не препятствие, которое нужно сдержать, а прошлое, с которым связан двойной нитью и к которому испытываю зависимость.

Мистер Джаггер продолжает занятие, но не понимаю ни единого слова. Пристальным взглядом смотрю то на затылок Анаис, то на ее профиль и заново воссоздаю в памяти моменты, которые направили нас друг к другу. С воспоминаниями приходят и эмоции, но это значит, что вместе с ними переживаю и все плохое, что у нас было.

Зак покачал бы головой, если бы снова увидел меня таким подавленным, и это выглядит словно приношу ему вред. Как будто его смерть ничему меня не научила.

Издеваюсь над ним, продолжая так отчаянно хотеть эту девушку.

Разум кричит «Нет!», но сердце лучше знает.

В последнее время постоянно чувствую себя разделенным надвое, и, быть может, именно это происходит с отчаявшимися людьми. Они дают воспоминаниям расколоть их и заново соединяют себя иллюзиями и надеждами.

Заставлял себя страдать, осознавать цену совершенных ошибок каждый чертов день, однако я здесь: с иррациональным желанием положить конец страданиям, словно заслужил покой.

Вытягиваюсь на парте. Через мгновение-другое Анаис подается назад и прислоняется к спинке стула. Пальцы в миллиметре от ее волос, и навязчивое желание прикоснуться к ним превращается в зуд, который нужно утолить во что бы то ни стало.

Я делаю это.

Сначала медленно, поднимая пару кончиков, затем с большим упоением, захватывая несколько прядей пальцами.

В этот момент Анаис подается немного назад, не оборачиваясь и не отдаляясь. Она двигается навстречу прикосновениям. Принимаю спокойствие, с которым она дарит мне возможность, словно благословение, и в тот же момент бросаю вызов за все разы в минувшие дни, когда, напротив, она бросала мне его.

Не знаю, сколько времени проходит, пока в определенный момент лекция не заканчивается, и с трудом замечаю опустевшие парты, скрип сидений, шутки и смешки. Это все бесполезный фон. Аарон замечает, что трогаю волосы Анаис, и испепеляет взглядом. Позволяю ему это. Заблудший бедолага, который так и не наберется мужества спросить у Анаис о наших отношениях, потому что боится, что она скажет, насколько они важны и местами патологически ненормальны. Но мы больны друг другом, и, кажется, от этого нет лекарства.

– Пообедаем вместе? – Аарон спрашивает Анаис, не скрывая раздражения от моего присутствия.

Анаис выпрямляется, и мои пальцы сиротливо хватают пустоту.

Скучаю по ней в той же степени, как всегда скучал от невозможности прикоснуться к ней.

Скучаю по ней и ни за что бы не поверил, что смогу еще когда-нибудь скучать по ней так сильно.

Анаис утвердительно кивает, собирая учебники в сумку, и улыбается Аарону Заблудшему. Мне хотелось бы наигранно остановить ее, как сделал бы прежний Дез, но вместо этого сижу на стуле, скрестив руки на груди, и… чувствую спокойствие.

– Вы куда-то идете?

Заблудший злобно на меня смотрит:

– На обед, раз тебе так интересно.

– Отлично! – Собираю рюкзак. – Я тоже проголодался. Пойду с вами.

– Ч-что? – выдавливает Анаис.

– Пойду с вами. Тебе разве не хочется пообедать с друзьями?

Аарон настолько ошеломлен моей дерзостью, что с трудом подбирает слова для ответа:

– Она не будет одна. Я с ней.

– Кстати, – Анаис указывает на себя и меня, – мы вовсе не друзья.

У нее раненый и смущенный взгляд, и я не знаю, что хочу сделать с ней, но чувствую себя запутанным больше, чем когда-либо, однако тон ее голоса остается непоколебимым, и мне это нравится.

Она всегда слишком сильно жалела себя, поддаваясь урагану эмоций, который продолжает разрушать ее и дает передышку, только чтобы снова уничтожать ее. Мне хотелось, чтобы она разожгла искру, пусть для этого придется спровоцировать ее.

– Аарон, идем?

– Аарон, – останавливаю его, когда она согласно кивает и собирается взять ее за локоть, – можешь дать нам минутку? Ты ведь позволишь, не так ли? Мне нужно переговорить с подругой. А потом она вся твоя.

Как бы не так.

Не знаю, что творю. Мне следовало оставить ее. Только вчера сказал ей «Прощай», а сегодня одна только мысль об этом сводит с ума.

Проклятие! Мы все еще Дез и Анаис.

Шаг вперед, десять назад и прыжок. В темноту.

Рано или поздно мы уничтожим друг друга.

16

Анаис

Мы – океаны, обреченные на столкновение

Дез тащит меня в коридор, но хуже всего, что позволяю ему это, бросая извиняющийся взгляд на Аарона, который ошеломленно застывает в аудитории и не знает, как отреагировать на происходящее.

Хоть и внесла ясность в наше общение, Аарон вернулся ко мне с извинениями за поведение на вечеринке и предложил дружбу. «Я хочу быть тебе другом», – сказал он. И я ему верю. Очень мило пригласить меня записаться на курс литературы. По мнению Аарона, эти занятия дадут дополнительные баллы, и он поделился этой информацией не со всеми, тем более что на курс оставалось несколько свободных мест, так что чувствую себя вдвойне виноватой перед ним. По этой причине приняла приглашение пообедать вместе, что и намереваюсь сделать. Пообедать с Аароном и послать к черту Деза!

Целыми днями изображала, что Дезмонда не существует, и вчера ночью он в очередной раз оттолкнул меня. Дез продолжает притягивать к себе, не пошевелив и пальцем, а затем закрывается за молчанием и ледяными взглядами в мою сторону, вороша прошлое. Будто это причиняет боль только ему.

– Проклятие, давай помедленнее. Я на каблуках, – осекаю Деза, когда он заталкивает меня в пустой кабинет.

– Ты собираешься дать шанс этому придурку? – накидывается он на меня.

– Позаботься о себе, Анаис, – передразниваю его вчерашние слова. – Ладно, Дезмонд, послушай, это мой способ позаботиться о себе.

– Ты не понимаешь, что он хочет затащить тебя в постель?

– Может, и так, но это больше не твое дело, или я ошибаюсь?

– Отлично!

Он почти рычит и надвигается на меня, отчего инстинктивно пячусь, прислоняясь к закрытой двери.

Дезмонд обхватывает мою голову и наклоняет свое лицо к моему.

– Вижу, ты нашла в себе смелость отвечать, Анаис.

Прищуриваюсь и пытаюсь не дышать полной грудью, чтобы не вдохнуть его запах, который, как обычно, ударит в голову.

– Да, когда-то я была трусихой, Дез, но больше не та девчонка. Ты продолжаешь видеть меня такой, но я изменилась.

Возможно, черт возьми! Но предпочту откусить себе язык, чем признать, что страхи никуда не делись.

– Из нас двоих теперь трус – ты.

Его глаза вспыхивают гневным огнем.

– Забери назад свои слова.

Меня заводит провоцировать его, потому что он хочет меня. Он может развлекаться с Виолет и самообманываться, что она представляет нечто другое, по сравнению с тем, что было между нами, но хочу выпустить наружу огонь, который тлеет под углями, и сделаю все для этого.

– Они, – цедит он сквозь зубы, оголяя мои руки, – это они делают из меня большего труса, чем ты, или все наоборот, Анаис?

– Нектаринка. Так меня ты называл.

Подло бить по слабостям, и я не доставлю ему удовольствия увидеть, как заплачу.

Дез сжимает губы, а затем с напором целует меня до тех пор, пока не поддаюсь, позволяя проникнуть в мой рот.

Он пожирает меня.

Дез берет все, верша языком заклинание, и мое тело кричит в ответ. Оно хочет принадлежать ему.

– Я люблю тебя. Ты не можешь пользоваться моими ранами, чтобы отстранить от себя, – с трудом произношу, когда он дает передышку.

– Мы совершили черт знает что, Анаис. Я должен был увидеть, чем этим шрамы были на самом деле. Ты обманула меня и продолжаешь это делать.

Теперь в его голосе звучит нота отчаяния. Дез смягчает тон, хотя смысл слов прознает словно острые шипы.

– Это неправда.

– Разве? Я не сумасшедший, Ана.

Отстраняюсь, показывая руки:

– Скажи, что они означают для тебя?

– Твои провалы. Страхи, любовь, в которой нуждалась и не получила. Желание причинить себе боль, чтобы не чувствовать другую боль. А сейчас скажу тебе, что это, – Дез указывает на себя, а затем на меня, – ошибка, и знаешь почему?

Трясу головой, но уже знаю, что он скажет.

– Мы любили друг друга, надеясь, что приспособимся, но любовь имеет более сложную структуру. Можно вместе справляться с любой проблемой, зная, что если один упадет, другой поможет ему подняться, но ты приклеилась ко мне, требуя, чтобы я нес тебя на спине, а я позволил тебе это.

Дез обхватывает мое лицо руками, и его прикосновение становится нежным.

– Я был счастлив, Нектаринка. Благодарным за возможность быть воином, который сражается с твоей болью. Мне это нравилось. Больше меня ничего не волновало. Тебе нужно было спастись, а у меня была потребность спасти и почувствовать, что кому-то важен. И тот факт, что ты была этим «кем-то», заставил меня сойти с ума…

Мне нечего ответить.

– Потому что наконец-то я любил человека, который любил меня.

Он задыхается и, не отрывая глаз, смотрит на неконтролируемое движение своей груди.

– Ты осознаешь, насколько нездоровым все это выглядит? Любовь не может быть только нуждой. Она не может быть настолько безумной. Ты понимаешь это?

Ощущение, что он проверяет меня. От моего ответа зависит, предоставит ли он возможность. Читаю это в его глазах, понимая, что он хочет ее мне дать.

По-прежнему молчу, размышляя над каждым словом, а также эмоциями, которые пробегают по его лицу и задают ритм сердцу.

Всё так. Наша любовь была чем-то нездоровым, но также она была огромной, насыщенной и такой глубокой, что утянула на дно, пусть мы и держали ее в руках. Мы не можем потерять ее.

– Поехали со мной в Лас-Вегас?

– Что?

Он прав, когда говорит, что наши отношения не были здоровыми, поэтому хочу начать все заново с самих основ. С момента, когда мы встретились, прежде чем стать безумием друг для друга.

Нам нужно сделать шаг назад.

– Когда Фейт и Бри узнали, что я не хочу возвращаться домой, они купили билеты. На День благодарения у тебя пауза в тренировках, поехали с нами.

– Не знаю, хорошая ли это идея…

– Поехали. Со. Мной. Начнем все заново как друзья, Дез. Прошу. Никаких требований. Никаких драм… Никакого секса. Будь моим другом.

Однажды уже просила его об этом, и результат был ужасен, но теперь надеюсь, что он согласится. Мне стоит хорошо разыграть карты.

Дез задумывается над предложением. Боже, он на самом деле думает об этом, так что повышаю ставки:

– Всего лишь два дня. Я не утащу тебя от Виолет надолго.

– Я не думаю о ней, но знаешь, что меня выбешивает?

Он бросает на меня злой взгляд:

– Что ты прекрасно осознаешь, что ни одна другая девушка никогда не сможет быть тобой. Посмотри на себя!

Не подчиняюсь и вместо этого пристально гляжу на него:

– Я лучше посмотрю на тебя. Дез, ты просто упрямишься. Ну и какая от этого польза, если мы все равно не сможем находиться далеко друг от друга?

– Я смог продержаться целый год. С чего ты взяла, что я не смогу снова?

Дез прав, однако разум застыл от его слов о Виолет, и хотелось скакать от радости, однако это выглядело бы весьма жалко.

– Тогда собирай сумку и поехали с нами. Не бойся. Будь моим другом. Дай возможность показать, что я изменилась.

Его взгляд зажигается.

– Я поищу билет.

Дез отстраняется и направляется к выходу. Он смотрит куда-то за мое плечо, и на мгновение испытываю страх, что он сейчас передумает.

– Значит, друзья, Анаис?

Закусываю губу, чтобы сдержать радостный крик.

– Друзья, Дез.

– Тогда я приглашу и Виолет, – ангельским тоном сообщает он, и злость от слов заставляет сделать глупость.

– Отлично! Потому что я собиралась пригласить Аарона.

Этот обман не приносит никакой выгоды. Дез даже не сбавляет шаг, выходя из аудитории с расслабленным видом.

Когда за ним закрывается дверь, чувствую, как энергия захватывает меня. Гляжу на порезы, дотрагиваюсь до них и понимаю, боже, конечно же, понимаю, что дорога к выздоровлению будет долгой. Это зависит только от меня и желания помочь себе. Я не могу надеяться, как ждала и требовала в прошлом, что Деза будет достаточно, чтобы заполнить пустоты, из-за которых себя режу.

Невозможно по-настоящему кого-то любить, если не любишь самого себя. Сейчас это осознаю и надеюсь, что осознание наконец-то к чему-то приведет.

Хватаю мобильник и ищу в контактах номер, на который звонила всего лишь пару раз. Не удалила его, хоть и хотела это сделать каждый раз, когда он попадался на глаза.

– Здравствуйте, кабинет доктора Джексон.

– Да, добрый день… – Голос слегка дрожит, и я прокашливаюсь несколько раз. – Меня зовут Анаис Керпер. Я хотела бы записаться на прием.

17

Дезмонд

Иногда случается так, что ты находишь половину собственной души. Ту самую, которая бьет тебя по лицу любым недостатком, но без которой будешь чувствовать себя неполноценным.

Выключаю комп и смотрю по сторонам. Уже оплатил билет, и теперь не остается ничего другого, как достать небольшой чемодан на колесиках, который, должно быть, затолкал в шкаф.

Брейден следит за каждым моим движением.

– Ты ведь не выкинешь какую-нибудь фигню?

С того момента, как он узнал об этом путешествии, он не дает покоя, но я увиливал от темы, потому что, по правде говоря, особо нечего сказать.

– Кто знает, черт возьми? – отзываюсь немного раздраженным и безразличным тоном. В действительности внутри меня бушует буря.

Вообще не представляю, что может случиться в Лас-Вегасе.

Задаюсь этим вопросом с момента, как оставил Анаис в кабинете. Правда в том, что иногда случается так, что ты находишь половину собственной души. Ту самую, которая бьет тебя по лицу любым недостатком, но без которой будешь чувствовать себя неполноценным.

Все беспокойство, которое превратил в панцирь из ненависти и льда, возможно, было обязано всему этому. Факту, что без Анаис чувствовал себя неправильным и потерянным.

Она хочет, чтобы мы были друзьями. Возможно, я смогу это.

Гляжу на кепку Зака и решаю засунуть ее в чемодан, однако, если хочу по-настоящему начать заново с Анаис, мне нужно освободиться от цепей.

Отстраиваются после урагана, но не до него. А наш ураган, без сомнений, уже позади. Теперь мы должны любым способом жить дальше. По одиночке или вместе.

– Прости, дружище, – шепчу, чтобы Брейден не смог меня услышать.

Оставляю кепку на кровати. Затем хватаю чемодан и кладу на кровать, принимаясь запихивать в него одежду.

– Возьми что-нибудь стильное. Ты едешь в Лас-Вегас, а не на послематчевую вечеринку.

На мгновение задумываюсь. Брейден прав. Впервые с того момента, как Анаис пригласила меня, чувствую, как дрожу от возбуждения. Будто сумел снова ухватить часть того, что она давала маленькими кусочками. Того, что заставило в нее влюбиться.

Беру пару рубашек и кидаю их в чемодан. Это верх моего понимания элегантности.

– Значит…

Брэд хочет знать больше.

– Ничего не значит.

Смотрю на него свирепым взглядом и лгу.

– Она сказала, что подруги подарили ей это путешествие, и предложила присоединиться к ним.

– Да-да…

– Она предложила мне стать друзьями. Брейден, тебе не понять…

Натыкаюсь на скептическое выражение лица приятеля.

Замечаю его разочарованный вид и качаю головой.

Никто не может понять того, что было между мной и Анаис.

Никто не может понять, каким образом мы смогли полюбить и уничтожить друг друга.

Никто не может понять, отчего эту связь так сложно разорвать.

– Что скажешь Виолет?

– Собираюсь предложить поехать.

Когда это произношу, абсурдность слов загорается словно неоновая вывеска.

– Черт! Ты втягиваешь ее в неприятности, братец.

Понимаю это, но неприятностей по самое горло, и если этому суждено случиться, они все равно причинят мне вред. Так устал от увиливаний.

– Я поговорю с ней и на этот раз постараюсь быть по-настоящему честным. А не притворно искренним.

– Притворно искренним… Интересное определение, Вэрд, – смеется Брейден надо мной.

– Хорош, ты понял, что я хочу сказать.

– Нет, не понял, потому что не узнаю тебя. Ты всегда испытывал отвращение ко лжи, а теперь вся твоя жизнь превратилась в сплошное притворство. Ты должен сказать ей правду, Дез. Сегодня утром я видел ее, и у нее был не самый лучший вид.

– Слушай, между нами дружба с некоторыми бонусами. Виолет знает, что Анаис мне важна, и никогда не устраивала из этого драмы. Мы просто развлекаемся с ней. Она уже не девочка.

В бешенстве Брэд залетает в ванную комнату.

– Избавь меня от этой херни, Дез. Забудь, что я знаю, кто ты такой. Какого черта ты хочешь пригласить ее в Лас-Вегас? Ты еще недостаточно ею попользовался?

– Брэд, повторяю в последний раз, я ее не использую.

Я лгу. Снова.

Отлично знаю, что делаю. Хочу, чтобы Виолет была рядом, чтобы наказать Анаис.

Хочу, чтобы Виолет была со мной, чтобы удержать себя подальше от Анаис.

Не стану меньшим ублюдком, оттого что зарою голову в песок.

– Виолет прекрасно знает, как обстоят дела. Возможно, ты и прав, и мне нужно внести больше ясности. Если она откажется от приглашения, порву с этой затеей.

Продолжаю лгать.

Знаю, что Брейден прав, и раньше мне не составляло труда признаться, что ошибаюсь. Несмотря на то что продолжаю упрямо делать вид, что ничего не происходит, почувствовал нетерпимость Виолет. Всего пару часов назад она бросила ее мне прямо в лицо, однако решил спровоцировать Анаис и ради этого поставил между нами Виолет, что, вероятно, делал с самого первого дня. От этого чувствую себя просто омерзительно, однако уже не могу отыграть все назад. Друг прав: я уже не тот, что был когда-то.

– Теперь все ясно? – спрашиваю Брейдена уже не столь уверенным голосом, и он замечает это.

Друг сжимает губы и качает головой. Он осуждает меня, и я его понимаю.

Если бы был по-настоящему честным, то первым осудил себя.

Брейден высовывается из душа.

– Нисколечки. Дез, ты хочешь продолжать врать себе и другим, но… будь осторожен.

То же самое часто советовал Зак.

Быстро набираю сообщение Виолет, до того как помучить себя, и отправляю его, сообразив, что она должна быть в библиотеке.

Она сразу же отвечает: «Дай мне полчаса». Добавляет к сообщению смеющийся смайлик. К счастью, она не разозлилась из-за случившегося на занятии, однако больше не могу тянуть. Должен объяснить ей, что мое поведение – подобие эксперимента, который может иметь побочный эффект. Например, оказаться в постели с Анаис. А может, даже снова сойтись.

Когда Виолет приходит в общежитие, мигом вылетаю на улицу. Не хочу давать ложных надежд, и действительно, как только она видит, что спускаюсь по лестнице, тут же хмурится.

– Эй! Я собиралась подняться наверх.

– Знаю, но будет лучше, если мы поговорим снаружи. Пойдем в парк.

Улыбаюсь, но выражение ее лица не меняется.

Ее предчувствие играет против меня.

Мы идем молча, иногда поглядываю на нее, она скрестила руки на груди и неотрывно смотрит на булыжную дорожку со слишком серьезным видом.

Только теперь замечаю, что сегодня в ее волосах нет розовой пряди.

– Ты перекрасила волосы?

– Что происходит, Дез?

Она пристально смотрит на меня и останавливается.

Сглатываю и отвожу взгляд.

– Я уезжаю на День благодарения.

– Окей. И что?

– Поеду в Лас-Вегас.

– Неожиданное направление. Не поедешь к родным?

– Нет. Поеду с Анаис и другими.

Виолет раскрывает от изумления рот, но тут же успокаивается.

– Хорошо! Развлекайтесь.

Она продолжает идти, и я плетусь следом. Виолет не злится, по крайней мере внешне, но совершенно ясно, что она взволнована.

– Поехали со мной, – выдавливаю я, и Виолет снова останавливается.

– Зачем?

– А почему бы… и нет.

Черт возьми, никогда бы не подумал, что это будет так сложно.

– Дез, ты всегда рассказывал только о том, что вас разделило. Сейчас же я хочу знать, что вас объединяло.

Логично, что она не понимает, как так вышло, что какая-то проблемная девушка заставила меня потерять голову. Но это случилось, и ничего с этим не поделать, за исключением пары неуклюжих и жалких попыток вычеркнуть Анаис из моей жизни.

Смотрю по сторонам, спрашивая себя, по-настоящему ли готов обнажить душу, но в тот момент, когда гляжу на Виолет, замечаю ее огромные глаза. Слишком большие для лица. Наполненные вопросами и сомнениями. Решаю, что должен хотя бы чуточку быть с ней честным за все то, что она подарила в минувшие дни, пусть даже не просил об этом. Пусть на самом деле и не заслуживал все это.

– Давай где-нибудь присядем. Это довольно долгая история.

Рассказываю ей о приюте и приемных семьях. О приезде в дом Керперов и встрече с Анаис. О связи, такой разъедающей, но необходимой, о Заке и о том, как он, вместо нас, пал жертвой этой связи. Рассказываю все и с каждым словом вижу, как Виолет съеживается.

– С тобой все в порядке?

– А не должно? – натянутым голосом отвечает она. Словно он готов треснуть в любое мгновение.

– Не знаю, поэтому и спрашиваю.

Виолет встает. Я следую за ней. И только когда она начинает почти бежать, кричу вдогонку:

– Ви, пожалуйста, остановись!

Она не слушает, напротив, ускоряя шаг.

– Проклятие, Виолет!

Когда хватаю ее за руку и заставляю повернуться, обнаруживаю, что она плачет и яростно смахивает с лица слезу.

Виолет вырывается из моих рук:

– Нет! Забудь о том, что видишь. Это нелогичная реакция. У меня нет никакого права так реагировать. Я-я… не знаю, что на меня нашло, окей?

– Мне жаль.

– Все в порядке, Дез. Я серьезно. Это настолько насыщенная история, что ты не можешь погрузить меня в нее и надеяться, что она не скажется на мне. Теперь вижу, что есть между вами, и это останется навсегда препятствием между мной и тобой. Попытайся поговорить обо всем с Анаис, и, если считаешь, что между вами еще есть что-то, за что стоит бороться, восстанови это. А я… я буду твоей подругой.

Виолет улыбается, но ее улыбка такая грустная, что чувствую себя мерзавцем.

Опускаю плечи и смотрю на кончики ботинок.

Для таких сопереживающих людей, как я, управление эмоциями превращается в безграничный хаос. Нам нужен автопилот, чтобы справляться с экстренными ситуациями, а вместо этого идем вперед на ощупь, экспериментируем и ошибаемся. Ищем наименее болезненный способ причинить зло и страдаем, даже когда страдает кто-то другой.

– Эй, плейбой. Ты теряешь лоск.

– Да кого это волнует!

Виолет подходит и неуверенным жестом кладет руку на мою грудь. Она немного дрожит, и я молча проклинаю себя, потому что знаю, что сейчас мы не испытываем одно и то же.

– Мы выбрали наихудший момент, Вэрд. Твое сердце уже занято. Я бы смогла быть для тебя особенной, но не той самой. Не знаю, смогло бы с этим справиться мое раздутое самомнение.

Виолет пытается быть веселой, чтобы снять тяжелое напряжение, но это не меняет того, что заставляю ее страдать, а этого она не заслуживает.

– Ты и лак с ногтей убрала?

Теперь они имеют естественный цвет. Задаюсь вопросом, в чем причина изменений.

– Да, ну… Я поехала к бабушке, а она… Ей не очень нравится мой стиль.

Должно быть, ее бабушка та еще карга, но сейчас передо мной совсем не та девчонка, которую знаю и которой так сильно впечатлился. Чувствую, что за трансформацией скрывается что-то другое.

– У тебя были головокружения?

Спрашиваю, возможно, потому, что Брейден прав, Виолет очень бледна.

– Еще пару раз, но сейчас мне куда лучше, – быстро отвечает она. Слишком быстро. Это явная попытка сменить тему, поэтому продолжаю докапываться:

– Ты говорила об этом миссис Нельсон? Не хочу, чтобы она заставляла тебя карабкаться по этим вашим библиотечным стремянкам. Это может быть опасным.

– Принимаю препараты. Я всегда страдала анемией. Это все из-за того, что в последнее время не очень хорошо себя чувствовала.

– Может быть, тебе сходить провериться к доктору, когда приедешь домой…

Виолет мрачнеет, но тут же ее выражение лица меняется на более радостное.

– Ты что-то от меня скрываешь?

Виолет качает головой:

– Нет. Прислушаюсь к твоему совету, но…

Она делает вид, что смотрит на часы, и добавляет:

– Прости, мне пора. Нужно сдать доклад, а я еще не собрала чемодан.

Пытаюсь удержать ее за руку.

– Прошу, отпусти меня.

– Окей.

Мы спокойны, даже в жестах, пытаясь все сдержать, она – ярость, я – чувство вины.

Хочу обнять ее, но Виолет не отвечает, как никогда сбивая с толку.

18

Анаис

Мы можем носить на теле много знаков, но лишь любимый человек способен оставить неизгладимый.

Полет в одном самолете с Дезом – подарок, на который не рассчитывала. Жизнь порой предоставляет второй шанс, так что была бы настоящей тупицей, если бы не ухватилась крепко за него.

Полет в Лас-Вегас длится немногим более двух часов, и это время проведу вдалеке от Дезмонда, учитывая, что наши места находятся на расстоянии. Было бы слишком наивным надеяться, что они окажутся рядом, поскольку бронировали их в разные дни.

Взбудоражена, разыгрывая последнюю карту. Неосознанно вдавливаю пряжку ремня безопасности в ладонь. Испытываю боль с обычным чувством расплаты, но на этот раз она напоминает о цепях, которыми скована, и о том, что подобные действия представляют слабость, так что тут же ослабляю напор.

Шрамы… теперь менее заметны.

Я. Это я вижу их такими.

Мы можем носить на теле много знаков, но лишь любимый человек способен оставить неизгладимый.

Кладу руки на подлокотники и делаю глубокий вдох, чтобы успокоить тяжелое дыхание.

Друзья. Итак, это наша стартовая точка.

В определенный момент ко мне подходит стюардесса и спрашивает у мужчины, который сидит рядом, не затруднит ли его поменяться местами с… Дезмондом?

Дез стоит в проходе, держа одну руку в кармане, а другой ухватившись за изголовье пустого кресла, которое находится перед моим, и улыбается.

Сосед обменивается игривым взглядом со стюардессой и уступает место Дезу.

Когда Дезмонд располагается рядом со мной, его запах тут же овладевает чувствами.

На Дезе кожаная куртка. Та самая, в которой он приехал в наш дом и с которой почти никогда не расставался. Волосы взъерошены, словно он попытался пригладить их рукой, а в ухе блестит крестик, который привлек мое внимание в первую встречу. Помимо куртки, на Дезе потертые джинсы с разрезами на коленках и поношенные кожаные черные туфли.

– Сколько я должен заплатить за рентген?

– Ч-чего?

– Тебе еще нравится то, что видишь?

Друзья, мы просто друзья. И да, мне все еще нравится сходить с ума от того, что сейчас вижу. Но вместо такого ответа пожимаю плечами:

– Неплохо, друг.

Делаю акцент на последнем слове и возвращаю границы на место.

Проклятие! Всего лишь две минуты, и мы уже их нарушили.

– Это путешествие будет вызовом. – Он смотрит на мои губы и облизывается. – Это тот клубничный?

Киваю и медленно выдыхаю.

– Черт. – Дез усаживается поудобнее на кресле. – Окей, мы друзья.

Он напоминает об этом себе, но мы оба знаем, что нам будет непросто удержаться в рамках дружбы.

Решаю немного облегчить ему задачу и вынимаю журнал с кроссвордами.

– Присоединишься?

Его лицо светлеет. Он благодарен за то, как избавила его от неудобств. О чем Дез не задумывается, так это о том, сколько усилий это стоит, но это единственный способ, который пришел на ум, чтобы приглушить сексуальное напряжение, что сжимает нас в тисках.

Мы ждем, пока бортпроводницы объяснят правила безопасности, после чего самолет поднимается в воздух, и пассажирам разрешают расстегнуть ремни безопасности.

– Я не спросила тебя о Виолет.

Когда в аэропорту увидела, что Дез один, сердце затрепетало от радости.

– Не собираюсь тебя обманывать. Я пригласил ее, но она едет домой к родственникам.

Значит, Дез хотел взять ее с нами. Какой же тупицей была, когда считала, что он передумал, и теперь испытываю жгучее разочарование.

Дез поворачивается и смотрит мне в лицо:

– Все запутано…

– Я знаю.

– Я прошел через ад, Анаис.

– Я тоже.

– Виолет была моим временным райским уголком. Паузой от всего.

Паузой от меня.

Бамс! Боже, как же от этого больно! Не знаю, как ответить на этот комментарий. Могла попрекнуть тысячей вещей, однако это не лучший способ восстановить отношения.

– Знаю, о чем думаешь. – Дез застает врасплох, догадываясь о мыслях. – Но не мог быть с тобой, потому что все еще рискую вынести себе мозг из-за того, что случилось.

Слезы начинают жечь веки, но новая Анаис со всей решительностью сдерживает их.

– Ты правда хочешь об этом поговорить?

Улыбка на лице Деза подсказывает, что ему нравится новая версия меня.

– Рано или поздно мы должны это сделать. А куда запропастился «Как его там»?

– Кто?

– Аарон.

Он выплевывает имя будто испорченную еду.

Фыркаю и закатываю глаза:

– «Как его там»? Серьезно, Дез?

– Он – непримечательный паренек. Могла найти себе и получше, если хотела заставить меня ревновать.

– Это не так.

– Что именно? Что он непримечательный или что хотела заставить меня ревновать?

Улыбка, свет в глазах… Как же сильно мне не хватало всего это.

– И то, и другое.

– Тогда почему его здесь нет? Почему. Его. Здесь. Нет?

Он пристально смотрит на меня, намеренный во что бы то ни стало узнать правду.

Дезмонд отрывисто произносит каждое слово в сантиметре от моего лица, и я сдаюсь:

– Потому что я его не пригласила. Теперь доволен?

Дезмонд довольно кивает и выхватывает у меня из рук журнал с кроссвордами.

– Пять по вертикали. Безгласная песня. Три буквы.

– Это легко. П, С и Н.

– Правильно, пиши.

Улыбаюсь и читаю следующий вопрос:

– Дурак без ура. Две буквы.

Дез смеется:

– Что это за кроссворды? Они слишком легкие.

– Просто отвечай, Вэрд.

– Ладно… Д и К.

Продолжаю и едва не заливаюсь смехом, предвидя его реакцию.

– Конец гневливца.

– Да ладно! Ты меня разыгрываешь! Дай сюда!

Он читает кроссворд и, наконец, признает, что это самый глупый кроссворд в мире. И я ничего не придумываю.

– Окей. Теперь моя очередь читать вопросы.

Он смотрит на меня с улыбкой, которая дарит самые прекрасные ямочки на свете.

Выпрямляюсь на кресле и принимаю сосредоточенный вид.

– Оскорбленная, обиженная. Ух! Назови синоним. Десять букв…

– Уязвленная.

– Всезнайка.

– Эй, такого слова нет в кроссворде. Ты придумываешь.

– Ага! А еще острячка.

Так здорово смеяться и шутить с ним. Это возвращает в те дни, когда у нас было все это, усиленное дурацкими поступками и влечением, которое примагничивало друг к другу.

Итог был катастрофическим, однако это был лучший период в жизни.

– Раскаяние и боль за нечаянное действие или проступок. Девять букв, Анаис.

На этот раз на его лице нет ни тени веселья.

– Угрызение.

– Цель обиды на другого человека. Восемь букв.

Он так серьезен! Пристально гляжу на него. В его взгляде нет ни вызова, ни наказания. Принимаю его игру и надеюсь, что она к чему-нибудь приведет нас.

– Прощение, Дез.

Он оценивает скрытый смысл ответа и заметно сглатывает. Больше не смотрит в кроссворд, который держит в руках. Ясно, что это – только наша игра.

– Антоним слов «заканчивать, завершать».

– Возобновлять.

Пододвигаюсь к нему.

Так сильно хочу поцелуя, что чувствую, как охватывает навязчивое желание, способное увеличиться до той степени, что может стать болезненным.

– Тот, кто демонстрирует солидарность, привязанность, ответственность. Четыре буквы, Нектаринка.

Чувствую его дыхание на своих губах, но он все еще не касается их. Его взгляд становится острее.

Нектаринка!

Дез смотрит на меня немигающим взглядом.

– Друг.

Все кончено. Момент завершается на этом месте.

Дез закрывает журнал и протягивает его мне.

– Мне нужно немного поспать. Сегодня ночью поздно лег.

Он поздно лег.

Думаю о нем и Виолет, как они разговаривают в постели после секса. Вероятно, они попрощались друг с другом таким образом, и эта мысль выбешивает.

Делаю длинные глубокие вдохи и поворачиваю голову в сторону облаков за иллюминатором, только чтобы увидеть отражение Деза на стекле. Он не спит, смотрит на меня, думая, что этого не замечаю.

Его взгляд наполнен болью. Выражение лица печально. Губы слегка раскрыты, словно с трудом удерживает воздух.

Кто знает, о чем он думает, когда смотрит на меня…

Но я устала беситься, устала испытывать на себе вес его мыслей, так что закрываю глаза и позволяю сну дать передышку.

Аэропорт Лас-Вегаса просто огромен. C трудом пробираемся сквозь толпу и еле находим такси, чтобы доехать до отеля.

Несмотря на возражения, Дез оплачивает поездку.

Отель «Париж» являет собой нечто восхитительное. От его вида перехватывает дыхание. Он оформлен во французском стиле и прямо перед ним возвышается копия Эйфелевой башни.

При его виде Фейт не сдерживает крик:

– Добро пожаловать в город греха, народ!

Некоторые постояльцы отеля бросают на нее странные взгляды, но затем снисходительно смеются.

– Ваши номера по соседству, – сообщает служащая отеля на ресепшене. – Мы приложили много усилий, чтобы расположить вашу комнату рядом с дамами, мистер Вэрд.

– Благодарю.

Дез подмигивает служащей, которой плюс-минус тридцать лет. Она краснеет.

После регистрации отправляемся в номера.

Наш номер обставлен в европейском стиле, в нем огромная мраморная ванна и телеэкран на стене. Выглядываю в окно и от увиденного перехватывает дыхание. Отсюда прекрасно видно казино и широкий бассейн. Чувствую себя наэлектризованной.

– Это просто фантастика. Спасибо, что уговорили поехать с вами.

– Не за что, – улыбается Фейт. – Однако ты могла спать с Дезом, и тогда твое впечатление изменилось бы с «просто фантастика» на «незабываемое» всего за одну ночь.

– Пошлячка! Это дружеская поездка. – Бросаю на Фейт гневный взгляд, но в действительности то, что хотела бы сейчас сделать, – отправиться в соседний номер.

– Она всего лишь говорит правду, – вмешивается Бри, которая разбирает чемодан. – Никто не верит, что вы можете быть просто друзьями.

Знаю, что для Бри трудно с этим смириться, и от меня не ускользает противоречивый тон голоса.

– Бри, послушай…

– Даже не начинай, – останавливает она, прежде чем могу закончить фразу. – Я пытаюсь быть хорошей подругой. Это означает вселить в тебя достаточную уверенность, чтобы ты не совершила катастрофу. Не спускай все понапрасну.

Согласно киваю:

– Спасибо.

– Просто… будь осторожна.

– Ладно. – Вытаскиваю из чемодана пару платьиц и вешаю в шкаф, чтобы не помялись. – С чего-то все-таки нужно начинать.

– Значит, у тебя есть плааан, – подтрунивает Фейт надо мной.

– Да, дорогуша, – становлюсь серьезной и растягиваюсь на огромной двухместной постели, которая возвышается посреди комнаты. – Должна вам кое-что сказать.

Подруги тут же бросают дела и подсаживаются поближе.

– Сеансы с доктором Джексон не были постоянными.

Молчание девчонок подтверждает мысль, что они уже обо всем знают и ничего не говорили только потому, что боялись ответной реакции.

– Всегда ходила на них, преодолевая себя, но теперь наконец-то поняла, что они действительно необходимы.

Зная мою натуру, подруги дожидались момента, когда решусь открыться им.

Этого самого момента.

Для них я представляю то, кем являюсь для Дезмонда: бомбой замедленного действия без таймера, и это осознание дает понять, какой хаос творится в голове и как глубоко затягиваю в него людей, которых люблю.

– Слушайте, знаю, что со мной не все в порядке и что должна справиться с проблемами. Просто хочу сказать, что это… тяжело. – Сглатываю комок в горле и ловлю на себе сочувствующие взгляды. – Я снова вернулась к сеансам, правда. Несколько дней назад начался новый цикл, где впервые открылась доктору. По-настоящему сделала это, так что верю, что внутри что-то меняется.

– Мы поможем тебе, Анаис.

Бри заключает меня в объятия.

Смотрю на Фейт, которая смахивает слезу и берет меня за руки.

– И Дез тоже.

– Нет. Это было моей ошибкой. Я считала, что он был лечением. Настаивала, чтобы он был рядом со мной и вытаскивал из темной трясины. И он взялся за это задание, как отважный рыцарь, потому что рядом со мной наконец-то ощутил, что кому-то важен.

Мне это было сейчас важно, как никогда.

– Мы нуждались друг в друге… Но это были нездоровые отношения.

– Это не так, Анаис. – Фейт встает с кровати и принимается расхаживать по комнате, как если бы готовилась к публичному выступлению – Ты ведь не считаешь, что, говоря эти слова, обесцениваешь то, что было между вами? В общем…

Фейт останавливается и смотрит на меня:

– …Мы были свидетелями ваших отношений, и это была настоящая любовь, Анаис. Без тени сомнений.

– Да, но когда два таких человека, как я и Дез, решают кого-то полюбить, они должны сначала разобраться с хаосом, который несут с собой, иначе есть риск утащить за собой другого человека. Я сделала это с Дезом. Из-за этого пострадал еще и Зак.

– Значит, Дез здесь для?.. – задает Бри справедливый вопрос.

– Для того, чтобы понять, осталось ли между нами хоть что-то, что можно спасти. Если еще не все потеряно. А пока попытаемся быть друзьями.

– Снова эта дурь!

Бри встает, а Фейт, наоборот, садится.

Противоположные движения подруг забавны, но разговор слишком серьезен, чтобы найти в этом что-то смешное.

– Я согласна с Бри. Ты хочешь Деза? – спрашивает Фейт. – Тогда должна вернуть его и подумать, как вернуть на место бедовую голову.

– О, огромное спасибо. Очень приятно знать, что близкая подруга советует совершить акробатический прыжок.

Но я не обижена, а всего лишь шучу над Фейт, и это, больше, чем что-либо другое, ставит перед лицом изменений. Обычно хватало и сущего пустяка, чтобы разрушить замок уверенности, который пыталась возвести внутри себя.

– Ты знаешь, что я имею в виду, Анаис.

Вижу ее сочувствующий взгляд.

– Знаю, Фейт, но Дез боится, и я его понимаю. Я должна снова завоевать его уверенностью, и чтобы сделать это, должна, в первую очередь, желать добра себе и прекратить себя ранить. Должна заполнить все пустоты, которые найду внутри себя, фокусируясь на любви к нему, к вам и к Еве. Должна заполнить их удовлетворением оттого, что учусь там, где хотела. Страстью, гордостью, самоуважением, собственной любовью. Это все игнорировала вплоть до сегодняшнего дня, потому что было удобно жалеть себя. Должна отдать себе в этом отчет. Дез прав.

– Окей, – сдается Бри. – На этот раз чувствуешь себя готовой? Осознаешь, что если провалишься, то потеряешь его навсегда? Больше не собираюсь надирать зад этому парню. Ты – моя лучшая подруга, но я и так уже долго обходилась с ним грубо.

– Я готова, – киваю с расслабленным видом. – В том числе и потому, что если у меня не получится, то потеряю себя.

19

Дезмонд

Некоторые кошмары нельзя победить, они питаются нашими воспоминаниями и навсегда остаются реальными.

Сразу достаю из чемодана две привезенные рубашки. Этому научился еще ребенком, когда собирал сумку, чтобы отправиться к очередной приемной семье. Сотрудники пансионата говорили, чтобы мы доставали одежду из сумок сразу же по приезде, потому что она могла помяться.

К сожалению, люди, которые забирали нас, часто не отводили даже небольшого угла, где мы могли разложить вещи, так что в итоге оставляли их в сумках и ходили в мятой одежде.

Решаю принять душ, чтобы избавиться от усталости из-за перелета. В действительности хочу смыть не саму усталость, а запах Анаис, который чувствую на себе, пусть даже ни разу не прикоснулся к ней, и это угрожает самоконтролю.

Держи себя в руках, Дез!

Пока моюсь, кто-то стучит в дверь номера. Заворачиваюсь в полотенце и вторым вытираю грудь.

– Минутку!

Когда открываю дверь, обнаруживаю на пороге ее.

Мгновение молчит, сраженная полуобнаженным видом. Ухмыляюсь, провоцируя ее, как в прошлом, но затем вспоминаю о дружеском соглашении. А это значит, что должен, по крайней мере, попытаться следовать или притворяться, что делаю так, однако покрасневшие щеки не помогают и зуд никуда не исчезает, тыкая тело будто маленькими иголками.

– Входи. Мне нужно одеться.

Даже не гляжу, вошла ли она или нет, но затем слышу стук закрывшейся двери и легкие шаги по полу. Хватаю трусы, темные джинсы, черную майку и отправляюсь в ванную, намеренно оставляя дверь открытой.

Какие бы усилия ни прилагал, чтобы оставаться рациональным, не удается прекратить дразнить Анаис, словно если увижу ее во власти эмоций, сам перестану выглядеть менее жалким из-за того, что продолжаю с нарастающей силой испытывать их.

Глядя в зеркало, застаю смотрящую на меня врасплох. Встречаемся взглядами, и я криво улыбаюсь ей, а затем развязываю полотенце вокруг талии, которое падает на пол, оставляя полностью голым. Анаис тут же опускает глаза, а затем отворачивается и с явным волнением бежит к окну.

Знаю, что она смотрела на меня.

Мысленно заношу тачдаун в пользу, и это радует, словно и взаправду был сейчас на поле.

Заканчиваю одеваться и подхожу к ней сзади. Анаис все еще глядит в окошко. На ее лице не осталось и следа от волнения.

– О чем думаешь?

– Ни о чем и в то же самое время обо всем.

– Это как раз в твоем стиле. В твоей прекрасной головке всегда творился хаос.

– Фейт сказала то же самое.

– Не знаю, о чем именно говорила она, но намекаю, что у тебя прекрасная голова.

– О, когда я в ясном сознании, да, вполне возможно.

– Не говори о себе, как о сумасшедшей.

Упрек падает в пустоту.

– Люди, которые приезжают в Лас-Вегас, меняются. Это по-настоящему город грехов.

Внезапная смена темы сбивает с толку, но спустя мгновение позволяю ей вести разговор.

– Да уж… И мы тоже изменимся, Анаис? Сгорим в греховном огне?

Хотелось подразнить ее, но остаюсь жертвой собственной стратегии.

Просто друзья, Дез.

Стоит чаще повторять это, чтобы не забыть, однако единственное, что сейчас хотел, так это прижать ее к себе, а затем войти в нее. Глубоко. Так, чтобы не оставить места для иного.

– Вы решили, что будете делать вечером?

Гляжу на ее отражение в зеркале.

На Анаис белое трикотажное платьице, которое доходит до коленок. Оно с широким вырезом и обнажает одно плечо. Завороженно гляжу на полоску обнаженной кожи, но вместе с тем не могу избавиться от грусти, замечая явную худобу. Руки тоже стали очень тонкими, лицо осунулось, и если посмотреть на ее профиль, то можно разглядеть, как сильно выступают скулы.

Сжимаю кулаки. На мгновение охватывает ярость на зверя, который разрывает ее разум и сердце.

Анаис открывает окно, и порыв ветра обдувает ее. Волосы летят назад, и неповторимый аромат будоражит сердце.

Не свожу с нее глаз, безнадежно влюбленный. Во власти ощущений, которые дарит мне ее тело в моих объятиях, я приближаюсь к ней. Я ошибаюсь. Если я дотронусь до нее, то уже не смогу остановиться, но я на самом деле не знаю, как заставить свое сердце погаснуть.

Анаис оборачивается и смотрит на меня. В ее взгляде мелькает желание.

Она присаживается на небольшой столик рядом с окном. Засовываю руки в карманы, чтобы не дать себе ее коснуться.

В тот момент, когда собираюсь потерять голову, кто-то стучит в дверь номера.

– Кто там?

– Это Фейт.

– И Бри.

Направляюсь к двери, чтобы открыть ее.

– Какого черта вы тут делаете? – с хитрой улыбкой спрашивает Фейт, входя в номер.

– Мы обсуждали, чем заняться в Лас-Вегасе… И решили пойти…

Анаис смотрит на меня широко раскрытыми глазами, надеясь, что приду на выручку.

– Посмотреть на танцующие фонтаны Белладжио, – взяв одну из туристических брошюр, которые лежат в номере, вмешиваюсь, чтобы помочь Анаис. – Этот водный спектакль выглядит весьма впечатляюще.

– Ух, да, я слышала о нем! – радостно восклицает Фейт. – Итак, что будем делать? Пойдем сейчас?

Снова смотрю в брошюру.

– Представление идет каждые полчаса. Можем пойти туда, когда захотим.

– Идем сейчас? – Бри выходит из номера. – Возьму сумку. А вам, девчонки, ничего не надо?

– Разумеется, надо, – восклицает Фейт. – Нам тоже нужны сумки.

– О, мне она не нужна, – сообщает Анаис. Затем понимает, что это значит, она еще немного может остаться в номере, и корректирует цель: – Но мне нужно взять… мобильник. Оставила его заряжаться.

Ее поникший внешний вид заставляет горло сжаться. В буквальном смысле. Почти беру ее за руку, чтобы удержать, закрыть дверь в номер и забить на весь мир, спектакль с фонтанами и Лас-Вегас, но Фейт дожидается ее, и я понимаю, что должен усмирить себя.

Должен дать нам время и пространство. Дать отношениям возможность быть нормальными. Это желание будет преследовать нас, пока не сожрет. Оно постоянно приводило к проблемам, и мы не должны попадаться в те же ловушки, так что я даю Анаис уйти из моего номера.

Уже скоро снова увижу ее и снова почувствую возбуждение из тех времен, когда знал точное время ее появления на кухне утром, в тренажерном зале или на занятиях, и тело цепенело от желания взглянуть на нее.

Встряхиваю головой, чтобы отдалить воспоминания, и беру телефон. Звоню Брейдену. Он развлекается дома у Дэвисов. Он любит их и считает семьей, тогда как я порой ощущаю себя неблагодарным, хотя это не так. Я тоже желаю добра Люку и Жюльен… Правда, испытываю трудности, чтобы показать это.

Брейден передает трубку тренеру, и я обещаю, что приеду домой на Рождество.

– Не подведи на этот раз. Жюльен расстроилась, что ты не приехал. Она скучает по своему мальчику.

Жюльен.

Она считает меня своим мальчиком.

Она никогда не пыталась заставить меня называть ее мамой. Приняла меня и дала время открыться, шаг за шагом, без спешки и не наседая. Я оценил это и проникся. Очень сильно. Она куда ближе любой матери, которая когда-либо у меня была, и я тоже по ней скучаю.

Невероятно. Я по кому-то скучаю, и кто-то скучает по мне. Это очень трогательно.

Есть еще один человек, которого хочу услышать. Беспокоит, что она не отвечает. Уже несколько раз звонил ей, но так и не смог дозвониться. Знаю, что для Виолет возвращение домой болезненно, так что в очередной раз набираю ее номер и слушаю гудки в трубке до тех пор, пока не звучит голос автоответчика.

– Эй… Виолет. Ты не отвечаешь и… В общем, я беспокоюсь. Пожалуйста, перезвони мне, ладно?

В беспокойстве завершаю вызов. Возможно, сейчас следовало оставить ее в покое, чтобы смог переварить путешествие с Анаис.

Засовываю телефон в карман без лишних раздумий, и в тот же миг кто-то стучит в дверь. Хватаю кожаную куртку, кошелек и выхожу.

– А вот и я.

Использую лучшую улыбку, прогоняя смутные мысли. Анаис улыбается в ответ, и становится очевидным, что эти несколько долгих минут помогли нам вернуть самоконтроль.

– Нас ждет представление.

Должен признать, что эта идиотская штука, на которую отправились поглазеть не без моего участия, неожиданно оказалась удивительным спектаклем.

Фонтан выглядит словно живой, а струи воды будто балерины танцуют под мелодию «Billie Jean» Майкла Джексона.

Отрываю взгляд от представления и гляжу на Анаис, которая с восхищением следит за игрой фонтанов.

Она стоит в черной курточке, которую надела, чтобы не замерзнуть вечером. На ногах темные «Конверсы», а волосы собраны в высокий хвост.

Анаис выглядит изумительно, и ничто не может заставить выкинуть из головы эту навязчивую мысль.

Могу одолеть чувства к ней, когда она далеко, но стоит оказаться рядом с ней, ощущения превращаются в химию, которая управляет мной.

Наши взгляды встречаются. Анаис смотрит на меня, и ее улыбка медленно гаснет, а затем вспыхивает вновь, когда видит мою. Мы подвигаемся друг к другу. Я обнимаю ее сзади, и она благодарно вздыхает, кладя голову на мое плечо.

Не произносим ни слова, даже когда замечаем, что Фейт с Бри смотрят на нас.

Это похоже на один из тех редких моментов покоя, за который цеплялись, когда то, кем мы становились, одолевало нас.

Когда все вокруг казались врагами.

Когда были врагами себе.

– Как прекрасно, Дез.

Сильнее прижимаю ее к себе, лаская запястья. На них больше нет браслетов, и я нащупываю пальцами несколько шрамов. Анаис замирает. Продолжаю движения. Прикасаюсь к ним и плавно рисую концентрические круги до тех пор, пока не расслабляется, снова сделав глубокий вдох. Анаис смиряется с тем, что больше не одна, несмотря на то что, по крайней мере на словах, требую от нее сражаться в этой битве.

– Да, Анаис, это прекрасно.

Речь не только о представлении.

Думаю о том, что находиться вот так, вдалеке от всего, испытывая новую ответственность за нас, по-настоящему прекрасно.

В кармане гудит телефон, но не обращаю на него внимания. Однако становится очевидным, что кто бы это ни был, хочет услышать меня прямо сейчас, поскольку спустя мгновение мобильник начинает звонить.

Анаис слышит его звук и бросает на меня смущенный взгляд. Она думает о том же, о чем и я.

– Извини. Должно быть, что-то важное.

Анаис молча кивает и отходит в сторону.

– Слушаю?

– Дез…

– Виолет?

Мне не нравится тон ее голоса.

– Эй, ты заставила меня поволноваться. Что происходит?

– Н-ничего. Я была л-лишь немного занята.

– Ты плачешь…

– Нет.

– Как же. Я слышу, что ты плачешь. Какого черта происходит?

– Дез, я же сказала, что ничего не случилось.

Тон ее голоса теперь становится жестким, и Ви, судя по всему, намерена уйти от расспросов.

– Я знаю, что не в том положении, чтобы чего-то требовать, Виолет, но не отталкивай меня, пожалуйста. Мы же друзья…

Молчание. Долгое молчание. Оно кажется бесконечным, пока, наконец, Виолет не отвечает:

– Значит, вот кто мы такие, Дезмонд? Друзья? Спустя сколько времени ты так решил?

Вот дерьмо! Не хочу отвечать на все это, но да, мы, по крайней мере, друзья.

По крайней мере, друзья.

Тревога звенит в голове, блокируя слова.

– Окей, я попробовала дружбу, но оказалась к этому не готова, Дез. Мне жаль.

– Что ты имеешь в виду?

– Мы не можем быть друзьями и, кажется, никем другим. Так что будет лучше нам больше не видеться и не созваниваться.

– Виолет! Ты сказала, что…

– Я помню, что говорила, но не была искренней. Кроме того, вероятно, не вернусь в кампус. По крайней мере, не сейчас. Возможно, п-после Рождества.

Ее голос дрожит.

Какого черта…

– Ви, ты можешь сказать, какого черта происходит? Хочешь вынудить меня приехать к тебе?

– Нет! Не хочу, чтобы ты бегал за мной. Я не из таких девчонок. Поэтому ничего тебе не скажу.

Виолет делает паузу. Слышу, как она содрогается от всхлипа.

– Удачи, Дезмонд. Не звони больше. Поверь, так будет лучше для всех.

Виолет завершает звонок, а я остаюсь замершим с телефоном возле уха, с тысячей вопросов, крутящихся в голове, и с недобрым предчувствием.

Виолет не ревнует. По крайней мере, речь не только о ревности.

Слишком многого не знаю о ней. Кажется невозможным, что она разбита вдребезги по вине бабушки. А это именно так. Виолет разбита вдребезги и отчаянно пыталась собрать каждый осколок, чтобы поговорить со мной.

Друг не должен плевать на это. Хороший друг должен полететь в Бейкерсфилд и разыскать подругу, чтобы узнать, что с ней происходит. А вместо этого я здесь и даже не собираюсь уезжать.

Снова смотрю на фонтаны. Анаис находится рядом с ними, но больше не следит за представлением. Она наблюдает за мной, и я чувствую себя в ловушке.

Снова вложил ей в руки сердце, пусть пока еще с большим трудом готов это признать, а эта удивительная и сложная девушка на этот раз может убить меня по-настоящему.

Недовольно фыркаю, проводя руками по волосам.

– Черт!

Путешествие в Лас-Вегас превращается в эмоциональные американские горки.

20

Анаис

Часть меня принадлежит тебе с этого момента. Остальное было твоим еще до того, как ты понял это.

Настроение Деза изменилось. Видела, как он разговаривает по телефону, и по его лицу видно, он чем-то обеспокоен.

Когда подходит ко мне, убирает телефон в карман куртки. Глаза опущены, лоб нахмурен. Губы сжаты, будто что-то серьезно обдумывает.

– Эй! – пытаюсь привлечь его внимание. – Все в порядке?

Смотрит на меня пустым взглядом, направленным куда-то за мою спину. Мне не хватает его, как не хватает воздуха под водой во время долгого погружения.

– Да. Надеюсь.

Он выглядит усталым, и его ответ наполнен ложью.

– Что-то с Брейденом?

– Нет.

– С Дэвисами?

Дез отрицательно качает головой.

Есть только один человек, который, по тому, что видела, может так встревожить его. Виолет. Но, как тупица, не могу пересилить себя, чтобы спросить о ней, потому что боюсь, что Дез подтвердит, насколько она важна для него.

– Я поняла…

– Речь о Виолет.

Кровь застывает. Ледяной холод медленно обволакивает с головы до пят, замораживая сердце.

Встревоженный взгляд и защитная поза… Язык тела ясно говорит, что Дез хотел бы уехать, чтобы быть с ней.

Еще год назад не было иной истории, кроме нашей. Однако, к сожалению, мы не можем рассчитывать на то, что испытываем одни и те же чувства с теми, кого любим.

Недостаточно просто любить, чтобы быть любимым. Нужно сражаться со временем и против того, как оно меняет отношения.

Вылить воду на огонь. Возможно, одно победит другое.

Это то, что происходит с нами?

Впервые чувствую, что по-настоящему умираю.

На рукаве куртки есть небольшая металлическая молния. Доверяюсь ей. Пальцами впиваю ее в кожу, но она не причиняет достаточной боли, и ощущение потери не уходит. Тогда начинаю возить молнией, пока Дезмонд не бросает взгляд на движения, и я испытываю стыд будто воришка.

Отворачиваюсь от него, не в силах выдерживать его взгляд.

– Вот дерьмо!

– Анаис!

– Ну и дура же! – бормочу, в то время как фонтанное представление заканчивается.

– Анаис.

Горячее дыхание опаляет ухо, запах захватывает ощущения. Его тело находится всего в паре сантиметров от моего.

– Тебе нужно перезвонить ей?

Изображаю мнимое спокойствие, однако настроена не быть Дезу помехой. Если он обеспокоен, значит, на самом деле что-то стряслось.

– Да, нужно.

– Значит, что-то случилось. Тебе нужно вернуться к ней?

– Ага, нужно.

Сглатываю и возвращаю себе контроль. Вынимаю телефон и начинаю «гуглить» расписание полетов в…

– Куда тебе нужно? Ты сказал, что она вернулась домой, так? Но я не знаю, где живет Виолет.

Пальцы беспокойно бегают по дисплею мобильника, пока Дезмонд не останавливает, сжимая мои руки вместе с телефоном в ладонях.

– Что ты делаешь?

Он смущен.

– Ищу тебе вылет. Не беспокойся, скоро полетишь.

– Да какого черта… Анаис, я сказал, что должен бежать к Виолет как друг, которого она заслуживает, но не сказал, что сделаю это.

– Почему? Уж постарайся, чтобы я тебя поняла, Дез. Пытаюсь вести себя правильно, не создавать проблем и помогать.

Его лицо застывает.

– Хочу быть здесь и увидеть, куда это нас заведет, Ана. У меня больше не получается заставлять себя тебя ненавидеть, и за эти дни собираюсь замкнуть этот круг. Я не отступлю.

– Ты в этом уверен?

Дез сжимает губы, его руки все еще обхватывают мои.

– Это делает из меня неблагодарного мерзавца и сумасшедшего, но да, я уверен, Нектаринка. Давай прыгнем и увидим, чем закончится этот прыжок.

Теплая истома разливается по телу и делает наглой. Осознаю это только в тот момент, когда просьба слетает с губ:

– Сегодня вечером хочу ни о чем не думать, Дез. Давай найдем место, где можно будет забыть на время о том, кто мы и что сделали друг другу.

Дезмонд качает головой. Умоляю его, желая забрать все сказанное.

– Поверь, тебе сложно отказать. Схожу с ума от желания заняться с тобой любовью, но в этот раз стоит действовать осмотрительнее.

Знаю, стоит только настоять на этом, и он поддастся и сделает все, о чем умоляю его, но должна играть роль, и Дез прав. Как обычно, из нас двоих он демонстрирует себя более зрелым.

Несмотря на отказ, он обходит меня, рассматривая. Его лицо еще полно желания, и я радуюсь будто дура. Влечение, которое он испытывает, по-прежнему остается способом привязать его ко мне. Однако когда осознаю, что в недавнем прошлом нас связывали только физическая потребность и мое хрупкое существо, хочу разреветься.

– Дез, между нами было только это?

– Что?

Указываю на свое тело, отмеченное чрезмерной худобой.

– Это. Физическое влечение. Мое сумасшествие. – Приставляю палец к виску. – Ты был уверен, что тебя хватило бы, чтобы я чувствовала себя хорошо. За это ты боролся?

Дезмонд молчит и качает головой. Не знаю, на самом ли деле он отрицает мои слова.

– Хочу знать, ты здесь из-за моих проблем. – Выплевываю слова, будто могу обвинять его в чем-то. – И вызываю ли я у тебя жалость.

– Нет, черт возьми!

– А кажется иначе.

– Я знаю, чего хочу. А ты? Чего хочешь ты?

– Вернуть тебя! Но как товарища, а не спасителя.

Пауза.

Люди проходят мимо нас, но мы не обращаем на них никакого внимания. Поднимаю руку и кладу на его лицо.

– Хочу касаться твоего лица, как если бы оно все еще было моим.

Он яростно вдыхает воздух и закрывает глаза, словно не хочет смотреть на меня и поверить словам.

– Часть меня принадлежит тебе с этого момента. Остальное было твоим еще до того, как ты понял это.

Дез раскрывает глаза, они блестят. Только теперь осознаю размер страданий, которые принесла.

– Будь моим, Дез. Прошу тебя.

Он сжимает губы и хватает меня за запястье, отрывая мою руку от своей щеки.

– Нектаринка, это неподходящее место для такого разговора.

– Тогда пойдем в номер.

– Мы уже знаем, что происходит, когда остаемся одни в комнате. Разумеется, нам будет не до разговоров.

– Это будет слишком неправильно?

Я так сильно хочу его!

– Нет, вот дерьмо… ох, то есть да! Послушай… – Он берет меня за руку и слегка встряхивает. – Мы поговорим об этом, обещаю, но не сейчас. Дай мне время.

– Пару минут назад мы напрыгнули друг на друга в номере.

– Вот именно! Ничего не поменялось, Анаис… – Дез обнимает меня, и я зарываюсь лицом в его предплечье. Это мое любимое место. – Сначала мы должны справиться с нашими проблемами. Влечение, которое испытываем друг к другу, все испортило. Давай ненадолго забудем о нем, только так сможем заново оценить ситуацию.

– О, изволь! О чем мы говорим, Дез? Наша ситуация не из тех, которые нужно исправлять, – возмущаюсь, задыхаясь от слез. – Я люблю тебя и сделаю все, чтобы ты снова полюбил меня.

Чувствую, как он вздрагивает. Он ласкает волосы, затем обхватывает затылок и слегка покачивает, чтобы успокоить, но так ничего и не отвечает, и сердце разбивается вдребезги.

Фейт с Бри находят нас в таком виде, и выражения их лиц совсем не нравятся. Мне без разницы, что они выглядят обеспокоенными, не интересно и то, что они считают путешествие в Лас-Вегас дурацкой затеей. Потому что место, где хочу остаться навсегда, здесь, в объятиях Деза, и теперь у меня есть цель одолеть монстра, который живет внутри меня. Раньше не хватало ни зрелости, ни силы, чтобы в одиночку отправиться на это сражение.

– Идем?

Фейт почти в испуге оттого, что нарушила наше объятие.

– Да.

Глубоко вздыхаю, отрываясь от Деза, но удерживаю его за руку, отчего он улыбается. Сейчас достаточно, чтобы он просто был рядом, не испытывая ненависти. Остальное мы восстановим.

– Приведите себя в порядок, – говорит парень, которого люблю. – В отеле есть бассейн с подогревом, который хочу попробовать, а затем поужинаем, прекрасные дамы.

Мы возвращаемся в отель, и Бри кидается на постель, едва входим в номер.

– Я не пойду в бассейн. У меня месячные.

– А я не собираюсь быть третьей лишней, – эхом отзывается Фейт.

– О, ну же, идем! Фейт, хотя бы ты!

Не вижу проблемы, чтобы остаться наедине с Дезом, даже наоборот. Но мысль, что подруги чувствуют себя неуютно рядом со мной, расстраивает.

– Мы не планировали эти каникулы только для меня, и Деза я пригласила не для того, чтобы устроить из поездки романтический побег.

Подруги в едином порыве закатывают глаза.

– Вы же не серьезно! Я чувствую себя оскорбленной.

Повышаю градус, но не замечаю намека на раскаяние. Они и вправду так думают.

– Ну и ладно. Возможно, я надеялась на это, но прямо сейчас не происходит ничего такого, так что вы могли бы прекратить чересчур драматизировать.

– У меня месячные, – повторяет Бри.

Она берет журнал и принимается листать его, полностью игнорируя мое присутствие.

– А я использую это время, чтобы привести волосы в порядок. В первый вечер в Лас-Вегасе не хочу выглядеть так, будто сбежала из дома.

Застываю в нерешительности, расстроенная, что затащила их в эту передрягу.

– Вы точно собираетесь…

– …содействовать этому? Да, Анаис. Любым способом, – фыркает Бри. – Большее мы не можем, так что действуйте! Иди и ни о чем не жалей.

Беру белый купальник, который очень хорошо знаком Дезу: теперь это бикини немного великовато, но не было времени купить новый, так что буду довольствоваться этим.

Надеваю его и натягиваю джинсовые шорты с простой розовой майкой.

– Все, я готова.

Завязываю волосы в высокий пучок.

– Иди и срази его! – напутствует Фейт, обнимая меня, в то время как Бри подмигивает с кровати.

– Хорошая девочка! – произносит Брианна.

– Люблю вас. – На глазах выступают слезы. – Спасибо.

– Иди ужеее! – кричит Бри, и я мигом вылетаю из номера, смеясь навзрыд, когда слышу, что она бросает в меня журналом, который, к счастью, ударяется о закрывшуюся за моей спиной дверь.

Ненормальная!

Все еще смеюсь, когда Дез появляется справа от меня.

– Вы уже готовы?

На нем черные шорты и белая майка. На плече полотенце. Полотенце, которое не взяла.

– Вот черт, я забыла свое в номере.

– Нет проблем. Попросим в бассейне. А остальные где? – с улыбкой спрашивает Дез.

– Ох, они решили не ходить. У Бри месячные, а Фейт хочет заняться волосами, чтобы успеть до ужина.

Пожимаю плечами и вижу, как в его глазах вспыхивает искра, которая намекает, что ему нравится мысль оказаться со мной наедине.

Окей, она и мне вполне нравится.

Поднимаемся в бассейн на верхний этаж отеля, и у меня вырывается крик изумления. Пока осматриваюсь, снимаю одежду и остаюсь в бикини.

– Отсюда виден весь Лас-Вегас.

Небо уже темнеет, неоновые вывески начинают зажигаться, создавая фантастическое зрелище.

– Тебе нравится?

Он уже снял майку. Жадным взглядом пробегаюсь по его широким плечам, выдающейся груди, татуировке, крепкому брюшному прессу…

– До смерти.

Задыхаюсь от восторга. Как же все прекрасно: он, место, мы снова вдвоем, его пальцы смахивают челку с моего лица, а затем спускаются ниже, касаясь завязок купальника…

– Боже, опять эта штука! Ты помнишь первый раз на Мишен Бич?

Краснею, потому что прекрасно помню. Тогда купальник сполз у меня с груди на ветру, а Дезмонд все видел.

– Как такое забыть! – Делаю вид, что ничего серьезного не произошло. – Ты показал себя настоящим джентльменом. Если бы не тот милый старичок, который сообщил, я вышла бы из воды с голой грудью.

– Я все еще должен заплатить тебе за тот раз.

Хищным взглядом Дез смотрит на меня, и кривая улыбка появляется на его лице.

– Заплатить? Нахал!

– Ты всячески провоцировала меня. А я вел себя практически как ангелочек.

– Ангелочек?

– Как и говорил, я должен бы отплатить тебе за это, – парирует Дез, делая шаг ко мне.

– Полагаю, мне стоило бы испугаться.

– Стоило бы.

Не успеваю даже подумать, что за мысль вертится в его голове, как он хватает меня и поднимает на руки. Затем мир переворачивается вверх тормашками, и я обнаруживаю перед лицом его поясницу.

– Дез, что ты делаешь? Поставь меня обратно!

Безудержно хохочу и с каждым взрывом смеха освобождаюсь от частицы прошлого. Будто освобождаю место.

– Я так не думаю, маленькая дьяволица-соблазнительница. Ты снова надела его с вполне ясной целью.

– Что? Нет!

К счастью, в бассейне никого нет кроме нас.

– У меня не было времени, чтобы купить…

Фраза обрывается, когда оказываюсь в воде.

Выныриваю, плюясь водой, и снова начинаю смеяться:

– …другой, Дез. Зачем ты это сделал?

Он сидит на бортике, и я медленно плыву к нему.

– Потому что захотелось, – довольно отвечает он и добавляет наглым тоном: – И потому что могу.

– Ах, да? – прикидываюсь взбешенной, отчего Дез мрачнеет. – Ладно, а знаешь что? Я тоже могу!

Кричу и хватаю его за лодыжку. Дез не удерживает равновесие и падает в воду.

Тут же выныривает и смахивает налипшие волосы.

Боже, как он прекрасен!

– Вижу, ты очень хочешь поиграть, Нектаринка. Давай устроим поединок, – тяжело дыша, произносит Дез. – Плывем от одного края до другого и обратно. Победитель получит право выбирать награду.

– Я в деле!

Думаю, что между нами никогда не было подобной беспечности, и она мне нравится.

Вылезаем из воды и встаем на бортике.

– Один.

Дез начинает отсчет, глядя в глаза игривым взглядом.

Он кажется мальчишкой.

– Два…

А не страдающим молодым мужчиной, которого знаю и которому доставила неприятностей.

– Три! – кричит он, и мы ныряем в бассейн.

Отключаю мысли, чувствуя, как вены пульсируют адреналином. Чувствую соревновательный дух, который заставила замолкнуть пару лет назад.

Дез заставляет в единении с ним почувствовать себя живой. Стремлюсь победить, потому что хочу, чтобы наградой стал Дезмонд.

Доплываю до бортика, выныриваю и отталкиваюсь от него, чтобы начать второе погружение. Не знаю, впереди я или нет, нет времени, чтобы это проверить. Доплываю до противоположного края и ухватываюсь за бортик, пытаясь отдышаться. Когда глаза перестает жечь, понимаю, что пришла первой.

– Ты меня порвала! – тяжело дыша, говорит Дез, подплывая ко мне.

Однако испытываю сомнения, что он позволил выиграть, чтобы предоставить возможность выбрать награду. Я уже почти готова пошутить над ним и сказать, что отказываюсь от выигрыша, вместо которого собираюсь отправиться в номер, чтобы привести себя в порядок перед ужином, но взгляд Деза преисполнен надежды, так что жду, пока он не задаст заветный вопрос.

– Итак, выбирайте награду, мисс Керпер.

– Поцелуй. Без задних мыслей, как если бы мы только познакомились и не знали, как зовут друг друга.

– Хочешь поцелуй как у идеальных незнакомцев?

– Как у идеальных незнакомцев, которые хотели бы прилипнуть друг к другу.

Дез обхватывает за талию и притягивает.

– Я могу это сделать, Анаис.

– Нет, это сделаю я.

Дез, кажется, рад моей инициативности. Он раскрывает объятия и улыбается:

– Я весь твой, Нектаринка.

Немного колеблюсь и начинаю ласкать волосы, провожу рукой по краешку уха, крестику, подбородку и легкой щетине. Затем прикасаюсь губами к его рту, вдыхая его беспокойное дыхание.

Дез обхватывает затылок и наклоняет голову чуть назад, чтобы поцеловать со всей страстью. Его язык касается моего, и мы начинаем отрывисто дышать. Тела сливаются, как и сердца. Испытываю такую обжигающую вспышку желания, что кажется, будто температура воды повышается.

– Нам нужно остановиться.

– Да.

Дез соглашается, но затем снова целует и прислоняет к бортику бассейна, еще сильнее вжимаясь. Нас охватывает пламя.

– Кто-то из нас двоих должен проявить благоразумие.

– И кто же?

Дез прерывает поцелуй и прижимает лоб к моему.

– Хватит, Анаис. Пойдем.

Голос Деза охрип и имеет безотлагательный тон, словно он испытывает мучения.

Он подплывает к лестнице в бассейн и поднимается по ней. Следую за ним.

Уже собираюсь вылезти из воды, когда Дез замечает, что мы забыли о втором полотенце.

– Вот дерьмо! – Он смотрит на меня из-за плеча и добавляет: – Дай мне минуту, пожалуйста.

Продолжает оставаться спиной ко мне, потому что не хочет, чтобы увидела, как сильно возбужден.

Терпеливо жду, пока он, закрыв глаза, делает глубокие вздохи.

– Что представляешь?

– Помолчи, Анаис.

Он огрызается и возвращается к фантазиям, чтобы успокоить желание.

– Готово!

Дез оборачивается и делает знак выходить из воды, держа раскрытым полотенце.

– О, нет, ты не должен. Позвоним на ресепшен и попросим принести еще одно полотенце.

– Да, а пока ты выйдешь и вытрешься. Мы слишком долго пробыли в воде, тебе не стоит мерзнуть.

Так и поступаю. Позволяю его крепким рукам обернуть мягким полотенцем.

Это – мое место.

– Иди сюда.

Дез подзывает к лежаку, и мы садимся на него. Он остается у меня за спиной и снова обнимает меня.

– Тебе не холодно?

– Нет, абсолютно.

Он глубоко вздыхает, зарывшись в мои волосы.

Смотрю на небо. Теперь оно черное, но звезд не видно, в отличие от того раза на крыше дома в Сан-Диего. Дез тоже смотрит на него и еще сильнее обнимает меня.

– Мне очень хорошо, Анаис.

– Мне тоже, Дез.

– Не могу точно выразить, что испытываю. Мне страшно…

Плачу беззвучными слезами, которые он не видит, и еще больше вжимаюсь в объятия, словно могла бы впустить их внутрь себя.

– …Но я чувствую это. Чувствую, Нектаринка.

21

Дезмонд

Нам требуется больше мужества, чтобы прощать, нежели носить в себе обиды.

Пока одеваюсь, на самом деле всего лишь меняю черную майку на белую с длинными рукавами, раздумываю снова позвонить Виолет, чтобы убедиться, что ей стало лучше. Ничем не могу ей помочь и беспокоюсь за нее, но боюсь, что являюсь причиной, по которой ей плохо, и, возможно, оставить ее в покое – лучший подарок из тех, что могу сделать. Медлю, пока не раздается стук в дверь.

Тут же представляю, что это Анаис, которая поддалась искушению войти в номер, и спрашиваю себя, сколько еще буду сопротивляться, прежде чем забить на все благие намерения, которые имел в отношении нас двоих.

Один поцелуй, два, три… Мы в буквальном смысле взрываемся, и я не знаю, смогу ли еще раз сдержаться, как только снова ее увижу, но когда открываю дверь, обнаруживаю перед собой Брейдена.

– А ты какого черта здесь делаешь? Пару часов назад ты был в Сан-Диего!

Затаскиваю его внутрь и крепко обнимаю.

– Скучал по тебе, – невинным голосом признается он.

– Ты скучал по мне или Фейт, мудак?

Брэд пожимает плечами.

– Без обид, но она куда привлекательнее.

– Она знает, что ты здесь?

– Нет, это сюрприз.

– А ты молодец, братишка. Растешь.

Несмотря на подколы, я счастлив, что он здесь.

Брейден разводит в стороны руки, выставляя напоказ накачанное тело, которое часами тренировал в тренажерном зале:

– Я уже вырос, если ты не заметил.

– О, проклятие! Иди к своей девчонке и показывай ей причиндал.

Брэд плюхается на кровать и вздыхает.

– Все в порядке, братец?

Его тон меняется с веселого на серьезный.

– Мы с Анаис идем по лезвию бритвы.

– В каком смысле?

– Мы прилагаем нечеловеческие усилия, чтобы не наброситься друг на друга.

– И это так важно? Я имею в виду, чтобы вы не набросились друг на друга.

Фыркаю в ответ и взъерошиваю волосы.

– Да, это важно.

– Объясни почему.

– Тебя не было здесь, когда все началось.

Часто повторяю ему это, как и всем остальным, кто пытался объяснить нашу любовь, но не хочу обидеть Брейдена. Мои слова не наезд, а констатация факта. Друг не знает, как началась наша история.

– Мы полностью исключили дружбу из отношений. С первого мгновения хотели друг друга, но в нездоровой манере. Взрастили зависимость, как от алкоголя или наркотиков, и наплевали, что не были достаточно зрелыми, чтобы заняться проблемами друг друга. Сам знаешь, чем все закончилось.

– И что поменялось?

Законный вопрос.

– Не знаю. Мы пытаемся это понять, и лучший способ – не игнорировать наши чувства, но, быть может, стоит сделать шаг назад… Хочешь правду?

Брейден поднимает брови.

– У нас не получается. Взаимное влечение сводит нас с ума.

Брейден ничего не говорит, затем молча кивает.

– Ты звонил Виолет?

– Да, и ситуация еще более сложная, если ты об этом.

Он ждет. Должно быть, сильно заметно, как хочу поговорить об этом.

– Она плакала, – произношу с разочарованием, потому что все еще озадачен этим. – Она не захотела признаваться, но я не дурак, Брейден. Ей было плохо, она сказала, что ей больше не по душе оставаться друзьями, и, к сожалению, нас сейчас разделяют километры. Ничего не могу сделать, чтобы понять, что заставило ее впасть в такое состояние.

– Эта история была обречена на быстрый конец, – спокойным голосом отзывается друг.

Я всегда это знал.

Проклятие, я всегда знал, что играю с огнем и что мы неизбежно привяжемся друг к другу.

Проблема в том, что сердце Виолет было свободным. Мое – нет.

Кто из нас двоих был обречен страдать?

Ответ более чем очевиден.

– Я снова поговорю с ней, когда она вернется в кампус. Мне не нравится, что между нами все закончилось именно так.

– Это самое правильное решение. А теперь, – Брейден встает с кровати и заходит в ванную, чтобы привести себя в порядок перед зеркалом, – дай мне сделать сюрприз девушке. Черт возьми, как же я по ней скучаю! Что со мной происходит?

– Иди к ней, романтик. Мне нужно закончить приготовления.

Закатываю глаза к небу.

– Будет некрасиво, если мы с Фейт не составим вам компанию?

– Все в порядке.

Улыбаюсь и пожимаю плечами.

Брейден выходит из номера в приподнятом настроении. Причесываюсь, использую парфюм, который нравится ей, а затем жду пару минут, чтобы дать другу осуществить затею. Когда из соседней комнаты раздается радостный крик, понимаю, что все прошло замечательно.

Когда выхожу из номера, обнаруживаю, что они все еще не отлипли друг от друга. У Фейт раскрасневшиеся щеки, и становится еще заметнее, насколько она рада сюрпризу, устроенному Брейденом.

– Ты знал об этом?

Сверкающим взглядом она смотрит на меня.

– Ни капельки. Ничего не знал.

– Он не врет, красавица. Я решился в последний момент. Главное, чтобы ты была счастлива.

Брэд воркует, и Фейт со всей страстью припадает к его губам.

– Давай останемся в номере, – шепчет Брейден, поглаживая по бокам.

Черт возьми! Если мы их не остановим, они займутся любовью прямо на наших глазах.

Бри выглядит так, будто того и гляди ее вырвет, Анаис же, напротив, довольна, и ее улыбка становится еще шире, едва она встречает мой взгляд.

Только теперь замечаю, как она одета, и кровь закипает в жилах словно раскаленная лава.

Красное платье…

Боже!

Она хитро смеется. Знает, какой эффект это производит, но это игра, в которую можем играть вдвоем. Когда жадным взглядом пробегаю по ее телу, ее глаза вспыхивают, и мы одновременно, словно сговорившись, делаем шаги навстречу друг другу.

– Тааак! – останавливает нас Бри. – Чувствую себя чужой на этом празднике жизни.

Она единственная одиночка в компании. От ее слов мы заходимся смехом, и сексуальное напряжение спадает.

Наконец, выходим из номера. Фейт пообещала Брейдену что-то незабываемое, учитывая его взгляд после того, как она прошептала ему о чем-то на ухо. Она перенесла вещи в номер, который он снял, но ей хочется насладиться ночным Лас-Вегасом и полностью ощутить возбуждение города греха.

В свою очередь не могу оторвать глаз от Анаис. Она очень худа, но ее грудь еще крепкая и упругая, а платьице не очень помогает сдерживать желание. Оно такое короткое, что Анаис стоит внимательно следить за своими движениями.

– Ты нарочно надела его?

Слегка касаясь губами ее уха, спрашиваю, пока ждем, когда принесут меню.

– О чем ты?

У нее невинное выражение лица, но я знаю, что за маской ангелочка скрывается дьявол. Дьявол в огненно-красном платьице, который будет играть с моим желанием до тех пор, пока не заставит умолять прикоснуться к ней.

Ласкаю ее бедро под столом, медленно прижимая колено. Пальцем глажу заднюю часть, лениво выводя круги, и Анаис вспыхивает.

– Это платье, Анаис…

Ее дыхание учащается, и зрачки расширяются. Она приоткрывает губы, не понимая, что именно собирается сделать, но хорошо заметно, что ее желание становится таким же сильным, каким было мое несколькими часами ранее.

– Мы не должны спешить, Дез.

– Все правильно. Если об этом говоришь ты…

– Об этом говорим мы оба. Не забыл?

Молча киваю, но замечаю в ее взгляде возбуждение, что испытываю сам.

Официально заявляю, что дружба между нами просто фарс.

Нам приносят заказ, но Анаис почти ничего не ест, и я мрачнею.

– Эй! – Она пытается привлечь мое внимание, пока ковыряется вилкой в тарелке. – Я съела бутерброд, пока девочки собирались. И сейчас не очень голодна.

Говорит шепотом, чтобы другие не могли услышать вранье. Чувствую себя беспомощным перед лицом ее желания причинять себе вред.

– Ты можешь сделать милость и не лгать мне?

Железный тон голоса заставляет исчезнуть улыбку с ее губ.

– Это не ложь.

– Ты можешь также назвать это полной чушью, – цежу сквозь зубы. – Это так и есть.

Мы пристально смотрим друг другу в глаза в течение бесконечных минут. Наконец, Анаис отрезает кусок жаркого и с яростью засовывает в рот. Затем повторяет действие… и я расплываюсь в улыбке.

– Умничка, Нектаринка.

Бросаю на нее довольный взгляд.

Пока поедаем ужин, расслабившись, девчонки выказывают желание отправиться в какой-нибудь «радикальный» местный бар.

Будет несложно найти такой, где можно развлекаться до потери памяти. В Лас-Вегасе невозможно не уйти в отрыв, и, конечно же, не собираюсь лишать удовольствия Бри и Фейт, но сначала…

– У меня для вас сюрприз.

Из кармана куртки достаю пять билетов.

– Билеты в «Цирк дю солей». Нашел еще один и для тебя, братишка! – обращаюсь к Брейдену, который практически не отлипает от Фейт, находящейся в экстазе.

Затем Анаис, радостно крича, чем привлекает внимание немалого числа любопытных глаз, обхватывает меня за шею.

– Как ты это сделал? – Она выхватывает у меня из рук один билет и возбужденно кричит: – Зуманиту!

Бри с Фейт вторят ей.

– Спектакль-бурлеск? То самое представление? – спрашивает Бри, вытягивая другой билет из моих рук, чтобы прочитать, что на нем написано.

– Мы искали билеты на этот спектакль, когда бронировали отель, но все было распродано на несколько дней вперед.

– У меня есть свои способы, – небрежно заявляю я.

Должен благодарить Томпсона, чья кузина работает в билетной кассе казино, в котором проходит шоу.

– Мы увидим спектакль, который запрещен несовершеннолетним? – спрашивает Фейт.

– Могу исполнить для тебя такое представление приватно. Достаточно лишь попросить об этом, принцесса. – Брейден прижимает Фейт к себе.

– Дурачок! – Фейт тычет его локтем, и Брэд испускает наигранный стон.

– Нам стоит поспешить. Представление начинается через полчаса.

Подгоняю друзей, которые мигом проглатывают десерты.

Мы подходим к казино. У девочек вырываются восторженные крики, и даже Брейден, несмотря на суровое выражение лица, немного напоминающее мое, весьма взволнован.

Представление оправдывает все ожидания. Оно по-настоящему фантастическое!

Движения гимнастов очень чувственные, а присутствие Анаис делает представление еще более возбуждающим.

Анаис пододвигается и шепчет на ухо:

– Это прекрасно, Дез. Спасибо.

Ее горячее дыхание пахнет яблочным пирожным, на котором настоял в качестве десерта. Завороженно смотрю на ее профиль, как только она отворачивается, чтобы снова вернуться к зрелищу. Широко раскрытыми глазами Анаис наблюдает за танцовщицами, которые двигаются по сцене, длинные ресницы следуют за сумасшедшим ритмом. Анаис не хочет упустить ни одну деталь. Ее рот слегка раскрыт, на щеках бледный румянец, а грудь вздымается и опускается.

Боже, как она прекрасна!

Брейден и Фейт, перестав следить за представлением, целуются, забыв обо всем на свете. Мне хотелось бы сделать то же с Анаис, но едва поворачиваюсь к ней, то натыкаюсь на гневный взгляд Брианны, которая сидит с другой стороны от Аны и следит за мной словно сторожевая собака.

Проклятие!

Именно в этот момент Анаис наклоняется и достает из сумочки телефон.

Она выглядит раздраженной. Вижу, как она сбрасывает звонок и вздыхает, а затем телефон снова загорается, и ее лицо мрачнеет.

– Все хорошо?

Она качает головой, но мешкает с тем, чтобы убрать телефон, и я замечаю на экране имя того, кто звонит ей с такой настырностью.

Брайан. Этот недоумок.

Мигом переношусь в то время, когда был третьим лишним, а он бахвалом, который вернул себе право быть рядом с Анаис.

Однако теперь все изменилось. Прежняя Анаис ответила бы на звонок и дала ему очередной шанс. Новая Анаис, напротив, выглядит раздраженной, что ее отвлекли от спектакля. Безмятежность исчезла с ее лица.

Выжидаю, пока момент пройдет, но слежу за каждым ее движением. Не знаю, чем он мог ее ранить, но не удивился бы, если он что-то да придумал. Брайан всегда находил способ, даже когда не хотел этого.

Представление заканчивается, но с того момента, когда раздались звонки Брайана, ни я, ни Анаис не следили за спектаклем внимательно. Даже Бри выглядела встревоженной. Брейден и Фейт, в свою очередь, уже давно отвлеклись.

Время, потраченное впустую.

– У вас еще осталось желание покутить? – спрашиваю, когда оказываемся на улице.

– Конечно, – хором отвечают Брэд и Фейт. Бри безразлично пожимает плечами, и Анаис повышает тон:

– Разумеется.

Она улыбается, и с этого самого момента у меня появляется цель: заставить ее забыть о мерзких ощущениях, которые, словно нечистоты, оставил после себя Брайан.

22

Анаис

Скажи, что любишь меня.

Вернись, чтобы мучить меня.

Телефон снова вибрирует в ладони. Во что бы то ни стало хочу его проигнорировать, но любопытство берет вверх. Бросаю взгляд на экран.

«Ты сердце услаждаешь, когда насмешливо меня вдруг покидаешь»[3].

Снова афоризм, снова Бодлер. Может быть, это Брайан?

Дезмонд за спиной разговаривает с Брейденом. Рефлекторно оборачиваюсь, чтобы посмотреть, держит ли он в руке телефон.

Он только сейчас убирает его в карман, однако весь вечер кажется, будто он ждет сообщения или звонка. Не могу отогнать мысль о Виолет и об отношениях, которые их связывают.

Мы любим друг друга как взрослые, надеясь, что на этот раз все будет хорошо, а делаем это будто подростки, приходя в ступор от эффекта, который производит наша любовь. Иногда вкладываем друг в друга всю уверенность этого мира, в другие же разы, напротив, остаемся в сомнениях насчет того, что нас связывает.

Кажется, сейчас последний случай.

Ревность, словно тиски, привычно сжимает нутро, и, чтобы успокоиться, снова вспоминаю о сегодняшних минутах в бассейне, когда Дез дал понять, что любит меня.

Взгляд снова падает на сообщение. Брайан. Кто это может быть, если не он?

Но почему он не оставит меня в покое? Достаточно ясно дала понять во время последнего созвона.

Однако продолжает звонить и отправлять стихи с анонимного номера. Все больше убеждаюсь, что сообщения от него, но какова его цель?

Между нами все кончено. Наша история умерла еще задолго до того, как в моей жизни появился Дез. Брайан должен отдавать себе в этом отчет, тем более теперь, когда наши пути разошлись и нас разделяет множество километров.

Телефон снова вибрирует, оповещая о новом сообщении. На этот раз, перед тем как открыть его, бросаю взгляд на Деза.

Он живо о чем-то беседует с Брейденом и в руках у него ничего нет.

– Мне нужно сходить по-маленькому. – Фейт подпрыгивает на месте.

Бри оглядывает атриум казино, который потихоньку пустеет.

– Я тебя провожу. Пойдешь с нами?

– Нет, подожду вас здесь.

Как только они отходят, снова беру телефон. Это голосовое сообщение. От неизвестного отправителя. Любопытство снова берет надо мной вверх.

Ни на миг не задумываюсь, чтобы понизить громкость на телефоне. Черт, я даже не думаю об этом! Так что, когда запись начинает проигрываться, сначала впадаю в ступор, а затем прихожу в ужас от того, что слышу.

«Хочешь его, Анаис? Да, ты хочешь его. Вперед, малышка. Скажи мне, что тебе нравится. Скажи мне об этом!»

Это запись вечера, когда я занималась сексом с Брайаном в машине. Тогда он ударил меня, и я увидела, каким чудовищем он был в реальности.

Боже!

Закрываю рот рукой. Не обращаю внимания на людей, которые в любопытстве остановились рядом со мной. Не обращаю внимания на издевательские смешки, которые раздаются поблизости.

Я в ужасе.

«Скажи мне, что любишь меня, Анаис. Что любишь только меня. Боже, я сойду с ума без тебя. Ты не должна меня бросать. Ты поняла? Никогда, мое сокровище. Я тебе это не позволю».

Его умоляющие и разъяренные слова, которые он произносил, пока, ослепленный ревностью, снова овладевал моим телом, теперь звучат более тревожно.

«Ты не должна меня бросать. Я тебе это не позволю».

Боже! Неужели Брайан зашел так далеко?

– Что это за хрень?

Дез вырывает у меня из рук телефон и подносит его к уху. Должно быть, он уменьшил громкость, поскольку больше не слышу звука. Без сил плюхаюсь на пол, и Брейден приседает вслед за мной, успокаивая меня шепотом.

Начинаю рыдать.

Я уничтожена.

А вдруг у Брайана есть еще и видео?

Если он решит запостить его в Сеть, то буду опозорена на всю жизнь.

А что, если он его уже выложил в интернет? Ужас сметает последний кусочек самоконтроля, который оставался, и мне хочется кричать.

Хочется рыдать еще сильнее, пока сцена не перестанет маячить перед глазами.

Хотела бы вернуться в прошлое, чтобы все изменить.

Как он мог поступить так со мной?

Поднимаю взгляд на Деза. Он с силой сжимает телефон, словно хочет разбить его. Нервный тик пробегает по его нижней челюсти. Его тело напряжено. Когда встречаемся взглядами, читаю в его зрачках отвращение, от которого что-то внутри разлетается вдребезги.

Закрываю лицо руками и плачу.

На заднем плане подруги говорят с Дезом и Брейденом. До меня доносятся их оторопелые возгласы, а затем Бри, которая кричит «я хочу его убить».

Парень, которого любила, с которым разделила столько лет, теперь пытается меня уничтожить.

За что?

Что произошло с его любовью ко мне?

– Анаис, золотко… – Фейт присаживается передо мной и вытирает слезы. – Мы решим эту проблему, слышишь?

– Как? – истерично кричу, на мгновение выходя из состояния транса. Хватаю ее за плечи. – Я уничтожена, Фейт. Брайан… Как он мог?

Две крепкие руки поднимают меня с пола, и в следующий миг утыкаюсь в кожаную куртку. Его куртку. Моя безмятежная гавань. Дез.

– Мы со всем справимся, Анаис, – шепчет он на ухо, пока гладит волосы.

Его голос одновременно сильный, нежный и оберегающий. Таким он всегда был со мной.

Если видео и вправду есть, мы мало что можем сделать с этим.

Возвращаемся в отель, и я вхожу в номер.

– Мне нужен душ.

Опускаю глаза, хотя знаю, что все на меня смотрят. Затем проскальзываю в ванную комнату, закрываюсь на ключ и гляжу на себя в зеркало.

Я – ходячая катастрофа. Вся моя жизнь сплошное бедствие. То, кто я есть и как живу теперь, – следствие ошибок… Падаю на пол, в очередной раз заливаясь горьким плачем, который разрывает грудь. Затем открываю кран с водой. Мне не поможет тишина, не хочу слышать ни единого слова из-за закрытой двери. Не хочу, чтобы кто-то меня услышал. Первая мысль – позвонить Еве, но у сестры своя жизнь, и будет лучше не тревожить ее. Да и что она сможет сделать? Бросить все и прилететь ко мне?

Могла бы позвонить маме Линде, но и она бы ничем не смогла помочь, а я лишь заставлю ее волноваться. Можно позвонить доктору Джексон… Поняла, что тревожность – это болезнь, однако по-прежнему предпочитаю гробить себя абсурдным недугом, нежели признать, что больна.

Парадоксальным образом, но единственная, кто в этой ситуации смогла бы оставаться хладнокровной и отрешенной, это моя мать. Ей было бы плевать на произошедшее, но от ее пустых слов все равно нет никакой пользы, так что остаюсь одна. Люди, которых люблю, или находятся далеко и имеют право не вникать в мои проблемы, или ранят, как сделал Брайан, парень, которого любила.

Это осознание безжалостно, как удары топора, и мне нужно ранить себя. Я принимаюсь рыться в косметичке, не находя то, что ищу. Фейт забыла свою в ванной, и я запускаю руку, молясь, чтобы кто-нибудь сообразил привезти с собой чертову бритву. Однако ничего не нахожу.

Осматриваюсь, я в ванной комнате шикарного отеля, что могу найти здесь подходящего?

Замечаю белоснежные махровые халаты, которые висят у входной двери. Хватаю пояс одного из них и начинаю обвязывать вокруг запястья. Настолько туго, как могу, чтобы махровая ткань впилась в кожу и натирала достаточно сильно.

Вцепившись в узел, который завязала, чтобы возить им, принимаюсь за жалкие движения и не чувствую достаточно боли, но как только учащаю движения, жжение на коже усиливается, и если ускорюсь, то, возможно, удастся себя ранить. Боль какой силы мне сейчас нужна, чтобы отстраниться от всего и вся?

– Анаис! – зовет Дез с наружной стороны. – Мы одни, Нектаринка. Не делай этого…

Он знает. Конечно же, он знает, что происходит, и, как когда-то, снова умоляет меня. В ужасе гляжу, как кожа сначала становится пунцовой, затем лиловой, пока ткань халата, наконец, не окрашивается в красный цвет, и я не испытываю ощущение, будто прижала пылающую головешку к запястью.

Болью лечу боль.

Закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Болью лечу боль.

Медленно выдыхаю, но дыхание все еще судорожно, хотя и ослабила нажим на завязь халата.

– Анаис! – Стук в дверь на этот раз не назвать дружелюбным. – Проклятие, открой!

Болью лечу боль.

Мне становится лучше.

Но когда открываю глаза в момент, то кажется, что Дез вынесет дверь в ванную, осознаю, что снова это сделала.

Несмотря на обещания, первые из которых дала себе, несмотря на любовь к Дезмонду, снова сделала это.

Еще один толчок, вероятно, плечом. Словно находясь за стеклом, наблюдаю, как дверь в ванную распахивается. Дез вламывается и едва не растягивается на мокром полу, на который все еще струится горячая вода из крана.

– Анаис! Вот дерьмо! – Дез усаживается на корточки рядом со мной и берет за запястье, распутывая завязанный на руке пояс. – Какого черта ты наделала, малышка?

– Оставь меня в покое, Дез, – всхлипываю, пока он, взяв меня на руки, несет к кровати. – Ты прав, я слишком безумна.

Дез укладывает меня на постель и убирает волосы с лица.

– Зачем ты снова это делаешь? Я здесь, с тобой. Что еще тебе нужно?

Может показаться, что он укоряет, но это не так. Он встревожен. Хочет понять, но у меня нет объяснений. Единственное только что предоставила, и оно жалкое, потому что не оставляет места для решения.

– Уходи, Дез. Я больше не побеспокою тебя, клянусь. Исчезну из твоей жизни.

Пытаюсь подняться, но он останавливает:

– Забудь об этом!

– Я серьезно. Возвращайся к Виолет. Она – нормальная девушка и сумеет сделать тебя счастливым.

Снова пытаюсь подняться и создать небольшую дистанцию, но Дез снова останавливает.

– Что ты делаешь?

– Хочу поговорить об этом.

Он смотрит на меня тяжелым взглядом. Каждый жест кричит, что Дез готов на все ради меня, и в глубине души хотела бы достичь такой же осознанности.

Осознанность, которая заставит увидеть себя такой, какая есть.

Вот я – Анаис Керпер! Жалею себя, надеясь, что другие испытают жалость ко мне и решат остаться рядом, чтобы говорить противоположное тому, что думаю о себе.

– Посмотри на меня. – Дез растягивается рядом и ласкает мое лицо. – Анаис, ты сказала, что разрешишь тебе помочь…

– Я не могу так больше. – Не могу больше притворяться, что желание причинять себе боль не является настоящей зависимостью, к которой пристрастилась. – Не могу больше лгать, Дез.

– Никто никогда не просил тебя об этом. – Он продолжает гладить, и я, нуждаясь в его прикосновениях, двигаюсь навстречу ладони. – Скажи, что любишь меня. Вернись, чтобы мучить меня.

– Я люблю тебя.

– Я буду с тобой. Обещаю, Нектаринка. Не буду жаловаться и возьму на себя все риски. Я ничего не хочу от тебя. Ничего из того, что ты не готова будешь дать.

Прищурившись, вглядываюсь в его глаза. Не знаю, что сказать.

– Если тот путь, который должна пройти, будет длинным и трудным, буду идти не позади и не впереди тебя, а бок о бок. Мы сделаем это вместе, Нектаринка. Но ты должна пообещать, что будешь стараться и никогда не будешь скрывать проблему, потому что она есть. Этот зверь поедает тебя кусок за куском и в конце концов сожрет полностью, если не встретишься с ним лицом к лицу.

Мои глаза полны слез, и я вижу, как он подавлен, но внутри меня что-то сдвигается с места. Наглая решительность заставляет согласно кивнуть. Ощущаю изменения. Еще одно маленькое осознание, которое соединяется с другими.

Бормочу еле слышно:

– Я сделаю это.

– Ты сделаешь это.

Дез кивает и затем нежно целует.

– И ты будешь со мной.

Это не просьба, а отзвук на его обещание.

– Дез, я больше не буду тебе лгать, ты увидишь меня настоящую. Ты увидишь мою уродливую сторону, моего зверя.

Сжимаю его руку на татуировке, лапе животного, символизирующую его зверя.

Он следит за моим жестом и нервно сглатывает, а затем снова смотрит в глаза и крепко обхватывает мое лицо.

– Но ты не будешь убегать.

– Ни за что. Я не убегу. Обещаю.

На его лице появляется улыбка.

Затем он нежно берет мои руки и начинает массажировать их. Держит мое запястье, то, которое истязала, и, закрыв глаза, словно он тоже испытывал боль, целует ссадину.

– Иди ко мне, – шепчу я, и он подчиняется.

Дез открывает глаза и медленно улыбается.

– А сейчас мы залечим эти раны, хорошо?

– Хорошо.

Со щеки стекает слеза, и я надеюсь, что она последняя.

23

Дезмонд

У каждого сердце бьется по-своему.

Злость на ее родителей неизмеримо растет день ото дня. Они должны быть для нее укрытием и тихой гаванью, когда дела идут плохо, а вместо этого являются бурей, от которой она бежит.

Было мучительно больно и сложно видеть, как она разрушается, однако я принял это как возможность. Прежде всего, возможность, чтобы дать понять, что она может сражаться и победить, а я буду рядом. Не потому, что у меня есть потребность спасать ее, чтобы спастись самому, но потому, что ее благополучие – единственная вещь, которая имеет значение.

Наконец-то понял, что не нужно делать что-то особенное, чтобы тебя кто-то любил. У любви нет условий, она ничего не требует.

Она просто происходит.

Как случается дождь, землетрясение, рождение или смерть. С этим ничего нельзя поделать, лишь принять как должное, и я не собираюсь больше сражаться с этим.

– Кому звонишь? – спрашивает Брейден, как только видит телефон у меня в руке.

– Томпсону. Он мне рассказывал о друге-хакере. Хочу понять, что мог сделать тот кусок дерьма.

– Мы уверены, что это был он… как его там?

– Брайан Майлс. Да, а кто еще? Я в этом более чем уверен. Ему повезло, что он сейчас далеко, иначе я бы наведался к нему, и ему бы это не понравилось.

– Я бы тоже не отказался расквасить ему рожу.

Через какое-то время слышу звонок телефона. Это Томпсон, который, судя по музыке, что гремит на заднем фоне, находится на какой-то вечеринке.

Мне кажется, что он уже подвыпил, и, возможно, будет лучше перезвонить ему завтра утром, но дело не терпит отлагательств, так что объясняю, что случилось.

Неожиданно Томпсон трезвеет. Он возмущен и взбешен, несмотря на то что почти незнаком с Анаис.

Я сказал ему, что нужна помощь для человека, который очень важен, так что ему стало понятно, что речь о чем-то серьезном и что Анаис имеет огромное значение для меня. Томпсон успокаивает и отвечает, что свяжет с другом, настоящим компьютерным гением, и мы справимся с этой проблемой.

Когда завершаю разговор, мне все еще хочется размозжить кому-нибудь голову, но все-таки становится спокойнее.

Раздается стук в дверь, и Брейден встает, чтобы открыть ее. Это Фейт.

– Все в порядке? – спрашиваю, думая об Анаис.

Оставил ее одну, когда она заснула, но не знаю, как себя чувствовала, когда проснулась. Она была очень подавлена.

– Да. Она только что проснулась и спрашивала о тебе.

Через пару минут на пороге появляется Бри в пижаме, усеянной сердечками, которая совсем не вяжется с суровым выражением лица. В руках она держит подушку.

– Иди к ней, – указывает она на соседнюю комнату. – Я посплю здесь, а вы…

Она показывает на Брэда и Фейт с выражением отвращения на лице.

– Ладно, надеюсь, тебе хватит ума держать при себе агрегат, когда останетесь вдвоем в номере. Ситуация чрезвычайная. Помни об этом.

Оставляю обмен колкостями, закрывая за собой дверь в тот момент, когда Брейден корчит из себя оскорбленного и говорит Брианне, что не является таким безмозглым существом, каким она его считает. Очевидно, что друг еще не понял, с кем имеет дело, и я бы посмеялся над этим, если бы не был так разозлен.

На стене в коридоре висит стенд с прикрепленными предложениями экскурсий, а также детальная карта с самыми интересными достопримечательностями.

Внимание привлекает одно любопытное местечко, и в голову приходит идея.

Трачу целое состояние. На деле – четверть из того, что отложил на подпольных гонках. Но не могу противиться импульсу, который чувствую. Должен вытащить Анаис из отвратительного состояния, в котором она завязла.

На часах одиннадцать вечера, однако сомневаюсь, что в Лас-Вегасе хоть кто-то спит, так что набираю номер, как полагаю, туристического офиса. Отвечает веселая дама, с которой договариваюсь на завтра, и тот простой факт, что смог организовать что-то особенное для Нектаринки, заметно повышает настроение.

Тихо стучу в дверь ее номера и открываю ее. Нахожу Анаис на постели, где она свернулась калачиком под простынями. На ней широкая футболка, которая доходит до середины бедер.

– О чем думаешь?

Анаис вздрагивает и поворачивается.

– Я думала это Бри. Куда она ушла? Она взяла с собой подушку.

Анаис указывает на опустевшее место рядом с собой.

– Она поспит в моем номере, а Фейт у Брэда. Так что мы останемся одни. Я и ты.

В голосе ни намека на секс. Я был бы настоящим ублюдком, если бы только подумал дотронуться до нее, такой подавленной, и надеюсь, что выражение лица даст понять, что здесь ради нее. Только чтобы прижать ее к груди и убаюкать.

– Я спрашивала о тебе, – шепотом произносит Анаис.

– Я здесь.

– Ты недостаточно близко, Вэрд.

– Верно, – улыбаюсь и подхожу ближе. Снимаю ботинки и вытягиваюсь рядом с ней, касаясь бинта, который ранее наложил ей на запястье. – Не болит?

– Все в полном порядке.

– Отлично.

– Дез?

Анаис придвигается ко мне, повернувшись на бок.

– Да?

– Ты считаешь, что возможно удалить…

Ее голос звучит неуверенно, но понимаю, о чем она говорит. Это просто чудо, что она вообще может об этом говорить.

– Удалить видео, если оно есть?

Я не должен обещать ничего из того, в чем не могу быть уверен, но в ее глазах вижу надежду на то, что смогу решить все проблемы, и не готов уничтожить эту веру.

– Я работаю над этим. Мы еще не знаем наверняка, что видео выложено в Сеть, но у Томпсона, моего товарища по команде, есть друг-хакер. Он считается гением и, возможно, сможет помочь. Так что постарайся успокоиться.

Анаис согласно кивает, а затем опускает взгляд на постель.

– Я… я вызываю отвращение.

– Эй! – Поднимаю ее лицо за подбородок и смотрю в глаза. – Ты не должна так говорить. Это он – подонок. Все будет в порядке, сладкая.

– Надеюсь на это.

– Я буду рядом, помнишь?

– Это всегда так. Ты рядом со мной. Но никогда наоборот. Это нечестно.

Анаис отворачивается.

– Знаешь, что было бы честно? – спрашиваю серьезным тоном. – Если бы ты любила меня так, как я люблю тебя. Ты веришь, что любишь меня так сильно, Нектаринка?

Ее глаза широко раскрываются и блестят.

– Да, – не задумываясь отвечает Анаис, – Дез, я очень сильно тебя люблю.

Несмотря на благие намерения, с которыми пришел, как только Анаис приближает свое лицо к моему, чувствую, как кровь вскипает.

– Обещай, что будешь говорить со мной. Что будешь всегда говорить со мной, Нектаринка. Даже когда будешь стыдиться себя и когда будет казаться, что не смогу тебя поддержать.

Анаис ничего не отвечает и молча кивает, а затем прикасается губами к моим. Затем оказывается на мне и стягивает с себя майку. Завороженно слежу за ней, и самоконтроль исчезает без следа.

– Нам не нужно делать это специально… – бормочу, пытаясь вернуть ясность. – Все в порядке, Анаис. Мы не должны спешить. У нас есть…

– …все время этого мира, – заканчивает она и спустя пару мгновений оказывается на моем паху. – Нигде не сказано, Дез. Нигде не сказано, что это на самом деле так, но это мое время с тобой. Пусть его и недостаточно. Пусть его никогда не будет хватать.

Она продолжает раздеваться. Делаю глубокий вдох до тех пор, пока тело еще может сопротивляться перегрузке ощущений.

Когда Анаис раздевается полностью, она усаживает меня и поднимает мои руки, чтобы стянуть футболку. Ее соски упираются в мою грудь и усиливают желание обладать ею. Каждый мой жест теперь становится все более лихорадочным и менее осторожным, крича о том, что никогда не смогу пойти на меньшее, чем все это.

Целую плечи, вдыхаю запах, упиваясь дрожью тела и тем, как оно откликается на прикосновения.

Убираю волосы, чтобы обнажить ее шею для губ. Пожираю, усыпаю поцелуями нежную кожу.

Разряд удовольствия пробегает по всему телу, отчего перехватывает дыхание, и я спрашиваю себя, как мог поверить, что сумею порвать с Анаис.

Нижними частями мы тремся друг о друга, и разум отключается.

Чувствую себя так же, как в первый раз, когда коснулся ее.

Опьяненный.

Одурманенный.

Впиваюсь зубами в ее губу, возможно, даже чересчур напористо, но Анаис издает приглушенный стон, и это не стон от боли. Одной рукой скольжу к ее груди, другой удерживаю бедро, прижатое к моему боку.

Каждый контакт приводит в экстаз.

– Ты сводишь меня с ума, – шепчу ей на ухо. – Ты мое личное безумие.

Языком провожу по ее шее к подбородку, задерживаясь на двух родинках. Они находятся рядом, но одна намного крупнее другой. Затем беру подбородок и целую в полураскрытые губы, вторгаясь в ее рот. Я также собираюсь ворваться в ее сердце.

Словно завтрашний день не наступит.

Словно вчерашний день не существовал.

Словно сегодняшний день не приносит боли.

– Послушай, Нектаринка. Что происходит после долгой гонки с ритмом сердца и дыханием.

– Дез…

Анаис прикусывает губу, я ласкаю ее талию, затем блуждаю рукой вдоль бедра. Направляюсь к чреву и ощущаю несомненное желание на пальцах, которые пытаются доставить удовольствие.

– Займись со мной любовью, Дез. Мне нужно почувствовать тебя внутри.

Мне не нужно повторять дважды. Снимаю штаны и трусы, медленно вхожу в нее.

– Боже!

Как же прекрасно быть внутри нее, раствориться в наслаждении, которым способна одарить ее плоть, что откидываю голову, пока Анаис исторгает крик.

– Черт возьми, презерватив! – вырывается у меня, когда осознаю, что даже не подумал об этом. – Анаис, ты заставляешь меня потерять голову.

– Нет, Дез, не останавливайся. – Она еще сильнее вжимается в меня. – Продолжай, прошу, не останавливайся.

Знаю, что это неосмотрительно. Конечно, знаю это, но судороги, в которых изгибается ее тело, заталкивают обратно в водоворот удовольствия.

Обхватываю ее бока, чтобы направлять ритм тел, и вместе устремляемся к состоянию экстаза. В беспамятстве, не прекращая смотреть друг другу в глаза. Принадлежа друг другу.

24

Анаис

Я люблю его.

Моя любовь больше, чем Гранд-Каньон.

– Проснись, соня!

Бледный дневной свет просачивается сквозь балконную дверь, которая выходит на террасу. Чувствую, как нежные губы целуют меня в висок.

– Проснись и озари этот мир, любовь моя.

Этот голос… Узнаю его еще до того, как открываю глаза, и на губах появляется улыбка, несмотря на вчерашний ужасный вечер.

Хватило одной ночи в его объятиях, чтобы поверить, что проблемы будут решены, и надежда прогоняет прочь остатки сна.

Губы Дезмонда прикасаются к щеке, а затем находят мои губы, овладевая ими в медленном и колючем из-за щетины поцелуе.

– Я всегда ее любила.

– О чем ты, принцесса?

– Твою бороду.

Открываю глаза и первое, что вижу, его улыбку.

– Я не выгляжу из-за нее неухоженно? Думал, что тебе нравятся лощеные.

– И когда же я намекала на это?

Он прижимается лицом к моей шее и делает глубокие вдохи.

– Ты вызываешь зависимость, ведьмочка.

– Вэрд, определись, я все-таки ведьма или принцесса?

– Откуда я знаю? – усмехаясь, отвечает он, продолжая ласкать меня. – У меня от тебя срывает крышу, Анаис. Довольна, принцесса-ведьма?

Он морщит лоб, и его лицо становится задумчивым.

– Это сложная задача быть принцессой и ведьмой, осознаешь свою уникальность?

– Не знаю, что чувствовать.

– Ммм…

Дез оглядывается, а затем, кажется, что-то замечает. Встает с кровати и хватает ремешок, который лежал на кресле.

Это ремень Фейт, тот самый, который она называет «драгоценным пояском». Он покрыт серебром и украшен разноцветными камешками, ему самое место в девичьем гардеробе, но, если честно, нахожу его безвкусным.

Приподнимаюсь на локтях и с интересом смотрю на Деза, который возится с этой вещицей.

Что, черт возьми, он делает?

Завязывает ремень, затем осматривает и довольно кивает. После этого возвращается ко мне с хитрым выражением лица, и не могу не подметить, насколько же он прекрасен. С обнаженной грудью, накачанным прессом, бицепсами, что напрягаются при каждом движении, и татуировкой.

Он усаживается рядом со мной и водружает мне на голову самодельную корону из ремня.

– И была она коронована первой.

– Прекраснее всех сказочных принцесс, вместе взятых.

Дез целует меня в губы и глубоко вздыхает.

– Это значит, что ты – мой принц в белых штанишках и шляпе с перьями?

Дез корчит физиономию, будто только что услышал нечто омерзительное.

– Если ты не против, то предпочел бы быть здоровенным конюхом, который водит мутные шашни с чертовски сексуальной принцесской-ведьмой.

Он смеется и крепко меня целует, укладывая на постель. Его язык переплетается с моим, одной рукой он ласкает волосы, а другой – тело. Возбужденный пенис утыкается мне в бок.

– Подожди…

Он отстраняется от меня со страдальческим выражением лица.

Только теперь замечаю, что на комоде стоит поднос. Дез берет его и ставит между нами. На подносе чашка с черным кофе, стакан свежевыжатого сока, свежие фрукты, овсяные хлопья с холодным молоком, бутерброды с маслом, яичница, жареный бекон…

Проклятие, кто способен поглотить столько еды?

– Давай позавтракаем, хочу отвезти тебя в одно место, и если будем медлить, не успеем.

– Сказать по правде, я не очень голодна.

Дез бросает на меня гневный взгляд:

– Поешь, Анаис. – Он хватает вилку и цепляет кусок бекона. – Открывай рот.

Подчиняюсь и принимаюсь жевать кусок, не отводя взгляд от глаз Дезмонда.

– Ммм, это так эротично…

Подшучиваю, но его взгляд загорается желанием.

Он берет вторую вилку и вручает мне:

– Ведьма! Покорми и меня, маленькая баловница.

Мы съедаем весь завтрак, кормя и заботясь друг о друге. Не чувствую нужды отказываться, не испытываю боли в животе… Совсем ничегошеньки. Лишь сердце продолжает бешено скакать в груди. Дез берет запястья и целует повязки, а затем уносит поднос.

– Отлично! А теперь, после того как утолили голод, можем идти, Нектаринка.

– Твоя Нектаринка только что приобрела способность катиться как шар. О пешей прогулке не может идти и речи. Кстати, ты так и не сказал, куда собираешься отвезти меня.

– Увидишь. Прими душ и оденься потеплее.

Спортивный автомобиль темно-синего цвета уже ждет нас. Когда усаживаюсь на стильные кожаные сиденья, бросаю взгляд на вход в отель и понимаю, что ребята с нами не поедут. Мы будем одни. Дез ведет себя так, словно мы снова пара, и я взрываюсь от радости.

– Это не слишком дороговато?

Знаю, что у Дезмонда не очень много денег, по крайней мере, если ничего не поменялось за это время, и мне нравится, что он тратит их на меня.

– Не беспокойся! Я могу себе это позволить.

Он целует меня в губы и добавляет:

– Я уже сообщил Брейдену. Это сюрприз только для тебя.

– Ох!

Как же долго надеялась снова увидеть этот восхитительный взгляд!

Обхватываю его лицо руками и страстно целую, но затем у него на коленях вибрирует телефон, на дисплее которого высвечивается имя Виолет.

Ловлю взгляд Деза и ощущаю, как он пытается перебороть желание ответить, поэтому отворачиваюсь и гляжу в окно, почти повернувшись спиной к Дезмонду, чтобы не мешать действовать так, как хочет.

Спустя мгновение он обхватывает меня рукой и прижимает к себе. Он не ответил на сообщение.

Мы быстро добираемся до назначенного места, которое оказывается вертолетной площадкой. Немного волнуюсь, но в то же самое время испытываю воодушевление.

– Мы полетим на вертолете?

Дез улыбается, но ничего не говорит в ответ. Он платит водителю, и мы выходим из машины. Затем направляемся к взлетной полосе, и я остаюсь в стороне, пока Дезмонд переговаривает о чем-то с несколькими людьми, а затем возвращается.

– Готова?

– К чему?

– Летать, Анаис.

Ле…тать. О боже!

На площадке стоят шесть вертолетов, и Дез ведет к одному из них. Он ярко-красного цвета с белой надписью «Гранд-Каньон» на борту.

Брайан, проблемы, голосовое сообщение и видео, Виолет… Через мгновение все это останется на земле, и этот полет именно то, что нужно, чтобы вновь обрести равновесие.

– Не верю своим глазам…

– Придется поверить. Мы отправляемся к Гранд-Каньону, Нектаринка.

Замираю в изумлении, все никак не в состоянии поверить глазам, оглядываясь, будто все это может испариться.

Обслуживающий персонал помогает подняться на борт. Вертолет оснащен панорамным иллюминатором, и я ожидаю вид, который скоро откроется перед нами посреди скалистых вершин, которыми всегда восхищалась, глядя на фотографии.

После того как все было готово, поднимаемся в воздух. От адреналина ощущения вспыхивают. Дрожу в предвкушении. Дез продолжает заговорщицки улыбаться и сжимает руку в ладони. Пилот, ко всему прочему, рассказывает, над чем пролетаем, и в наушниках слышим, что летим над Плотиной Гувера.

Перехватывает дыхание при виде зрелища, которое разворачивается перед глазами. Такое ощущение, будто нас поглощают горы, и это удивительный спектакль.

Затем пролетаем над водохранилищем Мид. Оно бескрайнее, как и все, что сейчас вижу. От этой потрясающей панорамы захватывает дух.

Минуты превращаются в часы, но не ощущаю ход времени. Для меня они растягиваются в длинное мгновение незамутненного счастья, рядом с Дезом. Мы держимся за руки. Каждое место, над которым зависаем, будто указывает правильную дорогу к будущему, которое желаем и, возможно, заслуживаем.

Потому что заслуживаем его, разве нет?

Радостное мгновение, которое может длиться вечно.

Приземляемся в Вест Риме: об этом сообщает пилот Ноа. Это склон более километра, который ведет на дно Каньона. Голос Ноа звучит слабым гулом в ушах.

Поворачиваюсь к Дезу, чтобы разделить с ним восхищение, и он глядит на меня с таким напором, что хотя сижу, начинают дрожать коленки.

Ты видишь, как это прекрасно?

Я вижу, как прекрасна ты.

С этого момента не отвожу от него глаз, пока вертолет не касается земли.

Нас встречают сотрудники, которые устраивают небольшой пикник с шампанским и различными закусками. Ради всего святого, шампанское!

Здесь, наверху, холодно, и я поеживаюсь. Дез прижимает меня к себе:

– Замерзла?

– Немного.

Он развязывает толстовку с капюшоном, которая была завязана вокруг моего пояса, и помогает надеть. Теплая рука надавливает на мой затылок, а затем он целует меня и глубоко вздыхает. Кажется таким уязвимым. Отдаю себе отчет, что сама являю собой хрупкость. Но меня это устраивает. Теперь меня это чертовски устраивает, потому что знаю, как с этим справиться.

В последующий час делаем фото, щелкаем селфи и гуляем по окрестностям. То и дело останавливаюсь, чтобы насладиться громадными горами, чьи верхушки устремляются в вышину.

– Мы такие крошечные и незначительные существа, не так ли?

– Ага!

– Ты – безумец, ведь организовал все это.

Он обхватывает меня сзади, и его каменная грудь нежно прижимается к моей спине.

– Я без ума от тебя, Нектаринка.

Я улыбаюсь.

– Анаис, – он медленно поворачивает мое лицо к себе, – я очень сильно тебя люблю. Я всегда очень сильно любил тебя.

В его взгляде не вижу ни единой тени, отчего ныряю в этот свет.

25

Дезмонд

Анаис носит на себе мои знаки и запах. А я ношу на себе ее.

Пока возвращаемся в отель, в голову приходит еще одна идея.

Она настолько сумасшедшая, что не знаю, как Анаис ее воспримет, но это становится навязчивой идеей с момента, как вертолет высадил нас в Лас-Вегасе.

Возможно, сейчас настолько в ударе от счастья, что могу совершить пару сумасшедших выходок, потому что последние несколько часов, которые провели вместе, заново открыли комнату, где закрылся, пытаясь изменить себя и убить чувства к Анаис.

Наконец-то это признал. Моя гордость трахала себя, вместе с яростью и ощущением вины. Я люблю Анаис и уверен, что никогда не прекращал ее любить. Теперь больше не кажется, что пойти с ней до самого конца означает проиграть. Больше не кажется, что этим пятнаю память о Заке, и, с большой вероятностью, это – самое важное завоевание, потому что теперь чувствую себя свободным.

Пристально смотрю на Нектаринку. Волосы собраны в немного небрежный конский хвост. Она смотрит из окна, на ее пухлых губах играет улыбка, и я испытываю фантастические ощущения, осознавая, что именно я – творец этой улыбки. Кожа на ее лице блестит и имеет розоватый оттенок после дня, проведенного на открытом воздухе, а глаза… даже со своего места могу видеть, что они излучают радость.

Анаис изумительна, такая хрупкая и невозможно прекрасная, что никто бы не осмелился признаться, что есть причины, чтобы в нее не влюбиться.

Кто бы мог сказать, что внутри у нее пустоты, которые требуют, чтобы их наполнили?

Кто угодно захотел бы быть с ней рядом. Как я. Однако…

– Твой отец регулярно звонит?

Нужно знать, проигнорировал ли Мэтт слова, сказанные в телефонном разговоре, или нет.

Анаис улыбается, но эта улыбка не затрагивает взгляда, и я уже знаю ответ, прежде чем она произнесет хоть слово.

– Вообще они звонят мне раз в неделю. Иногда мама, иногда отец… Сказать по правде, куда чаще разговариваю с Линдой. И это тоже хорошо. Я больше всего рада слышать именно ее.

Чувствую, как вскипаю от злости, и, по-видимому, перемена настроения отражается на лице, потому что Анаис сжимает мою руку и на этот раз старается улыбаться более безмятежно.

– Все в порядке, Дез. Меня бы удивило, если бы все было наоборот.

Анаис произносит это смиренным тоном. В этот момент выглядит настолько уставшей, что хочется продолжать давать обещание за обещанием, возмещая все потери, которые она понесла за время, когда я отвернулся от нее, чтобы зализать собственные раны.

– Ты сможешь когда-нибудь меня простить?

Анаис широко раскрывает глаза.

– Что, прости?

– Ты сможешь когда-нибудь меня простить за то, что оставил тебя? Я не лучше их, – признаюсь, качая головой.

Через пару мгновений подношу ее руку к губам и целую ладонь.

– Не говори так… Это я совершила множество ошибок, – тихо шепчет она.

– Да, но из нас двоих я был сильнее. И должен был управлять ситуацией за обоих.

– Ты ведь не серьезно, Дез.

Снова качаю головой и продолжаю благоговейно целовать ее руку.

– Ты мне никогда ничего не рассказывал о детстве, но уверена, что с тобой делали ужасные вещи, однако взгляни на себя!

Она обхватывает мое лицо и пристально смотрит в глаза, словно по-настоящему погружаясь в них.

– Ты чудесен, Дез. Ты – скала, которую искала и умудрилась сделать тебе больно. Это я должна просить у тебя прощения.

Она бросает взгляд на водителя, который, как кажется, не обращает на нас внимания. Сказать по правде, его присутствие не то, что могло бы меня сейчас хоть сколько-нибудь волновать. Анаис приоткрыла мой «ящик Пандоры», и пусть это не первая попытка заставить открыться, теперь чувствую, что готов поделиться с ней каждой жестокой раной прошлого.

Я сказал ей, что она не должна больше скрываться. То же самое должно относиться и ко мне.

– Когда-нибудь ты расскажешь мне обо всем? – спрашивает она шепотом.

Прикасаюсь своим лбом к ее и закрываю глаза, но сердце и душа открыты как никогда.

– Да. Совсем скоро.

Мы целуемся, и призраки прошлого, которые уже готовы были полностью поглотить меня, рассеиваются, как только сильнее целую Нектаринку и забываюсь в ней.

Неожиданно со всей уверенностью понимаю, что хочу строить будущее именно с ней, потому что только та любовь достойна, чтобы ее прожили, которая имеет силу разрушить, а затем восстановить по кусочкам. Это та любовь, которая есть между мной и Анаис.

– Я хочу кое-куда отвести тебя.

– Еще одно место, Дез?

– Не знаю, понравится ли тебе эта идея, но должен хотя бы попробовать.

– Теперь я заинтригована.

– Анаис… – Становлюсь серьезным и беру ее за руки. – Проклятие! Это не лучшее место, чтобы сказать тебе это, но, думаю, у нас не было выбора.

– Ты меня беспокоишь…

На ее лице появляется нежное выражение. Взгляд, которым она крепко удерживала меня с момента, когда впервые встретился с ней глазами.

– Мое сердце принадлежит тебе, и я хочу, что это было навсегда.

– Дез?

Она представляет, что собираюсь предложить ей, и когда в ее глазах пробегает испуг, спешно объясняю:

– Хочу разделить с тобой татуировку.

– Татуировку…

– Да. Кольцо… На левом безымянном пальце. Не могу просить тебя выйти за меня замуж, хоть и хотел бы, поверь. Однако, вероятно, от такого предложения ты просто умчалась бы прочь, и я бы понял, поскольку для этого еще слишком рано, но мне нужно дать тебе символ любви, который нельзя стереть.

– Ты – сумасшедший!

– Возможно, но кто-нибудь может сказать, что мы оба нормальные?

– Нет, – сквозь слезы смеется Анаис, – ничуточки. Я сплю. Это не может быть реальностью.

– Если бы был безумен на всю голову, то отвел бы тебя в часовню, чтобы жениться, как Элвис, но прошу лишь…

– Да, мы сделаем это! – кричит Анаис, бросаясь на меня с поцелуем. – Я так сильно люблю тебя, Дезмонд Вэрд.

Мы отлипаем друг от друга, только когда чувствуем, что автомобиль останавливается, но не может быть, чтобы мы уже доехали до отеля.

Смотрю в окно, чтобы понять, где мы, черт возьми, находимся. Только собираюсь спросить у водителя, что происходит, как он поворачивается и по-дружески подмигивает нам.

– Ребята, не смог удержаться, чтобы вас не подслушать. Владелец мой друг, – он указывает на вывеску тату-салона, возле которого остановились, – это лучшая студия в Лас-Вегасе.

На мгновение мы ошарашены, затем ищу взгляд Анаис и вижу, что она с выражением полнейшего счастья глядит на салон.

– Итак? – оборачивается она ко мне. – Ты еще не передумал?

Вместо ответа прижимаю ее к себе.

– Я люблю тебя, Анаис Керпер. Пошли, сделаем наше «навсегда».

Когда спустя два с половиной часа наконец возвращаемся в отель, наши безымянные пальцы перебинтованы, а тела горят.

Я был взбудоражен при виде символа, который отныне оба носим на руках. И каждый раз, когда прикасался к Анаис, чтобы отвлечь ее от боли, гладил кожу, ласкал волосы и лицо, чувства и ощущения просто полыхали.

Не говоря друг другу ни слова, поднимаемся на лифте. От возбуждения мурашки пробегают по коже, и замечаю, что Анаис дышит прерывисто.

– Анаис…

Пытаюсь убедиться, что все в порядке, но умею читать язык тела и вместо получаю повеление: «Я хочу тебя».

Мы устремляемся в мой номер, уже готовые разорвать друг друга на части, но только открываем входную дверь, как обнаруживаем внутри всю компанию в сборе. Вот дерьмо.

– Где, черт возьми, вы шатались весь день? – слышим обращенный к нам вопрос.

Бри начинает говорить первой, но у меня нет намерений кого-нибудь выслушивать, желание затмевает остальное.

– Уходите, – приказываю, указывая на открытую дверь.

– Эй, ты не можешь выгнать нас. Что это у тебя на пальце? – шутливым тоном отзывается Брейден.

– Покиньте номер. Скоро увидимся.

Однако никто не сдвигается с места.

– Ты в порядке? – спрашивает Фейт у Анаис.

Та ограничивается улыбкой и кивком.

– Все вон. Сейчас же, – в малоучтивой форме приказываю вновь. – Нам нужно обсудить одну вещь.

Пытаюсь немного отыграть назад, но все уже и так, включая Анаис, хихикают над моим никудышным самоконтролем.

Жду, когда все выйдут из номера, и закрываю дверь на ключ. Затем поворачиваюсь и начинаю снимать с себя майку, после расстегиваю первую пуговицу на джинсах и замечаю, как Анаис смотрит на меня страстным взглядом.

– Иди сюда.

Сухо зову ее и, когда она делает несколько шагов ко мне, прижимаю к стене.

– Все будет быстро. Ты будешь кричать, Анаис, и никто не усомнится в том, что именно происходит здесь.

– Будто у наших друзей еще оставались сомнения на этот счет, – задорно фыркает она в ответ.

– Тебя услышат не только они.

– Обещания, обещания…

Моя девушка хочет поиграть, и я жду не дождусь, чтобы начать эту игру.

– Давай начнем наш медовый месяц, Нектаринка.

Снимаю ботинки, носки и джинсы.

Затем стягиваю с Анаис толстовку и кидаю кофту на пол. Медленно раздеваю ее, и она дрожит от желания. Довольным взглядом смотрю на ее кожу, покрытую мурашками. Знаю, что причина этому не холод, а ее возбуждение, и больше не сдерживаю себя. Стягиваю одну из чашечек лифчика, немного наклоняюсь и начинаю страстно ласкать обнажившийся сосок, пока руки хотят удостовериться, что Анаис готова для меня. И это так, боже, это так!

Одним движением вхожу в нее, упиваясь каждым стоном, который слетает с ее чудесных губ.

– Тебе хорошо, Анаис?

Однако она не отвечает. Моя девушка в полном экстазе, и я тоже испытываю его. В определенный момент даже приходится закрыть ей рот рукой, поскольку, как я и обещал, Анаис действительно кричит чересчур громко.

Когда начинаю чувствовать, что ее судороги становятся неконтролируемыми, замедляюсь.

– Еще рано.

Снова принимаюсь медленно двигаться внутри нее и начинаю гладить нижнюю губу большим пальцем, вынуждая приоткрыть рот.

– Дез… прошу тебя, – умоляет она и выталкивает меня за ту грань, которую не хотел пересекать.

Мы одновременно кончаем.

Нежно целуемся, и пока пытаемся отдышаться, беру ее на руки и отношу на кровать.

Отшвыриваю одеяла и кладу на постель.

– Нет, Дез, – шепчет Анаис, прикрыв глаза от усталости и удовольствия. – Мне нужно в душ перед сном.

– Не сейчас. Мне нужно, чтобы ты сейчас была рядом. Сходишь потом, – бормочу и, растягиваясь сзади, обнимаю ее.

– Мы снова не предохранялись, – сонным голосом напоминает Анаис.

– Точно!

Мы неосмотрительны, и я спрашиваю себя, сколько времени пройдет, прежде чем по-настоящему надену кольцо на ее палец.

Странно, но эта мысль не кажется поспешной, и я отдаю отчет, что все может стремительно поменяться всего за пару часов. Даже мысль о ребенке не пугает, и это… сумасшествие.

– Может быть, стоит найти ту часовню с Элвисом, – усмехается Анаис с закрытыми глазами.

– Не провоцируй меня, – шепчу ей на ухо.

Но она уже отправилась в царство снов.

Ее губы слегка раскрыты, тело порозовело после секса, волосы медового цвета спутались, а дрожащие ресницы опустились.

Анаис носит на себе мои знаки и запах. А я ношу на себе ее.

Возможно, так выглядит счастье.

26

Анаис

Он развеивает мои страхи.

И я нравлюсь себе, когда не боюсь.

Просыпаюсь раньше Деза, что весьма странно, учитывая желание подольше понежиться в постели, однако сегодня возвращаемся в Сан-Диего и, вкупе с возбуждением от последних событий и тем, что давно не спала так крепко, ощущаю себя бодрой как никогда.

Наслаждаюсь его присутствием. Чувствую тепло тела, горячее дыхание на затылке. Медленно поворачиваюсь к нему и от увиденного хочется восторженно кричать. Дез изумителен, как внутри, так и снаружи. И он мой.

Касаюсь его бровей, носа, рта.

Не хочется будить его, но уже довольно-таки поздно, и если не поспешим, то рискуем опоздать на самолет. И к тому же должна кое-что сделать.

Почти уверена, что совсем скоро друзья постучат в дверь, так что осмеливаюсь и целую Деза.

– Еще, – бормочет он через какое-то время.

– Просыпайся, соня! Или мы останемся в Лас-Вегасе.

Дез открывает один глаз.

– И что в этом плохого?

Боже, как он прекрасен!

– Ничего, но каникулы закончились.

Дез притягивает меня к своей груди и целует в лоб.

– А наш медовый месяц?

– Его продолжим дома.

– Можешь быть в этом уверена.

Он впивается в мои губы.

Он еще не полностью проснулся и слегка морщится. Дез смотрит на левую руку. Кажется, палец еще беспокоит его, но при этом он спрашивает меня о том же:

– Болит?

– Не очень.

– Дай посмотрю.

Поднимаю руку и подношу к его лицу.

– Нужно размотать.

Он приподнимается и начинает разматывать прозрачную пленку, которую тату-мастер посоветовал не снимать пару часов после сеанса.

– Готово!

Гляжу на безымянный палец, который теперь украшен кругом, пересекающимся с «восьмеркой», символом бесконечности.

Татуировка превосходна.

– Ты еще не пожалел об этом?

Провоцирую Деза, но в действительности немного боюсь, что это на самом деле так.

– О чем… Анаис, нет! Никогда! – глядя мне в глаза, заявляет он. – А ты?

Он берет мою руку и кладет ее на постель между нами, а затем кладет на нее свою, прижимая друг к другу нестираемые знаки.

– Никогда. Подожди минутку.

Заглядываю в свою сумку, чтобы достать из нее вещицу, которую захватила из Лос-Анджелеса. Не знала, чем закончится для нас вояж, но тем не менее надеялась, что найду храбрость, чтобы подарить ее, и, кажется, это подходящий момент.

– Это не бог весть что, но имеет огромное значение для меня. – Держу руки за спиной и приближаюсь к Дезу. – Мне нужна твоя лодыжка.

Дез выглядит встревоженным, но тут же с уверенностью вытягивает ногу.

Показываю ему две длинные веревочки красного цвета и привязываю одну к его лодыжке, попутно объясняя ее значение:

– Существует древнее восточное поверье, что родственные души связаны тонкой нитью. – Дважды обмотав ногу Деза, завязываю узел, после чего касаюсь своей работы. – Она неразрывно соединяет двух человек. Эту связь ничем не разрушить. Она сильнее всего и всех.

Дез сглатывает. Касаюсь его щеки, а другой рукой берусь за его руку.

– Красная нить может быть очень длинной и поэтому может переплетаться или запутываться. Это трудности, которые угрожают и рискуют осложнить отношения.

– Мне кажется, что мы уже справились с этой частью, не думаешь?

– Да, но нельзя утверждать, что с этого момента все будет хорошо. Будут и сложные дни.

Хочу объяснить, что те проблемы, которые привезли с собой из Лос-Анджелеса, не останутся здесь, в Лас-Вегасе, а вернутся с нами, потому что требуют, чтобы мы справились с ними.

– Но две души, которым суждено соединиться, все равно сделают это, и каждый распутанный клубок будет представлять преодоление трудности или препятствия. Тогда эта связь станет еще сильнее и будет длиться вечность.

Дезмонд кивает и прикасается к красной веревочке.

– Несмотря на то что это всего лишь тонкая веревка, ощущаю ее вес, и это прекрасно. Она будет напоминать, почему за нас стоит бороться.

– А теперь ты должен завязать вторую на мне.

Отдаю вторую нить, и Дез повторяет движения, а затем вытягивает мою ступню и целует ее.

– Мы обменялись важными обещаниями, Анаис Керпер.

Осознаю это и ощущаю их вес. Но этот вес наполняет, а не омрачает. Это ощущение, которое освобождает, а не сковывает.

Приближаюсь к Дезу и усаживаюсь на него.

– Знаю, но больше не боюсь.

Провожу носом по его щеке, вдыхая запах, пока он гладит мою спину.

Люблю ту, какой была все эти дни с ним. Я напоминаю личность, которой хотела бы быть, когда только встретилась с Дезом, и которую он заслуживал. Дез развеивает мои страхи. И я нравлюсь себе, когда не боюсь.

– Дезмонд Вэрд, ты всегда умел заставить меня почувствовать себя на вершине мира, как вчера, когда стояли на верхушке Гранд-Каньона.

– Ну-ка, объясни мне еще раз, вы сделали татуировки…

Бри смущенно смотрит на меня, а Фейт ворчит:

– Подруга, да ты – гений. Как тебе удалось понять, что речь о татуировке?

Брейден с Дезмондом усмехаются, и я бросаю предупредительный взгляд на своего парня, потому что знаю, что Бри не нравится, когда над ней прикалываются.

Боже, это и вправду мой парень! Глядя на символ, верю, что обещание приведет к тому, что Дез станет больше, чем просто парнем.

А еще ведь есть нитки на наших лодыжках. Но это останется между нами. Нет нужды, чтобы остальные о них знали.

– Кольцо – идиотская затея. Или только мне так кажется?

Так и знала. Бри разозлилась не на шутку.

– Разумеется, нет, но ты можешь дать им время, чтобы они рассказали, когда захотят? И, вероятно, это произойдет, когда мы покинем самолет, – осаживает Фейт.

– А что это изменит? Я хочу лишь лаконичный ответ на вопрос: что означают кольца? – настаивает Бри, указывая на наши сплетенные руки. – Кстати, где вы вчера пропадали целый день?

– Технически это уже два вопроса и…

– Черт возьми! Ты можешь прекратить, Фейт?

– Эй! – вмешиваюсь, оглядываясь и замечая, что некоторые пассажиры уже посматривают в нашу сторону, кто с любопытством, кто с раздражением, и тут же понижаю голос: – Прекратите! Я все вам расскажу, как только приземлимся.

– Ты расскажешь сейчас же! Быстро и без лишних слов, – приказывает Бри, скрещивая руки на груди.

– Может, еще и ножкой топнешь, как маленький ребенок?

– Может, и топну, Анаис, – огрызается Бри. – Так что советую не перечить. Давай, быстро и кратко.

Ищу взглядом Деза, чтобы получить его разрешение рассказать.

Это, конечно, не секрет, и я уверена, что Брейден уже обо всем знает, по крайней мере об экскурсии на Гранд-Каньон. Однако нужно оберегать то, что родилось, или возродилось, между нами. До этого момента это касалось лишь нас, и я верю, что Дез испытывает необходимость охранять это, прежде чем выложить друзьям, но он одобрительно кивает, и я расслабленно выдыхаю. Было бы сложно держать в неведении Бри и Фейт, тем более что они были свидетельницами очевидной связи с Дезом.

– Расскажи.

Дезмонд настолько расслаблен, будто собирается рассказать о чем-то, что и так всем совершенно очевидно.

– Мы вместе… и это, – он поднимает наши сплетенные руки, – долгосрочное обещание. Очень долгосрочное.

Он целует меня в губы, и я чувствую, как вспыхивает лицо.

Знаю, что за нами следят не только наши друзья, и замечаю больше трех пар глаз, уставившихся на нас.

– Ну вы хотя бы не додумались пожениться! – раздраженно восклицает Бри.

– Еще нет, – усмехаясь и пожимая плечами, отвергает предложение Дез. – Но нам не хватает лишь штампов в паспорте, а это для меня куда важнее.

При этих словах он прикасается губами к моему безымянному пальцу и целует вытатуированное кольцо, которое символически надел на мою руку.

– О мой бог, как прекрасно…

Фейт всхлипывает, и Брейден тут же обнимает ее, бросая растроганный взгляд на друга.

Гляжу на Брианну, которая по-прежнему сидит, скрестив руки на груди, но от удивления раскрыла рот:

– Вы потратили на это весь день?

– Нет, дурочка!

Дразню ее, ведь она такая забавная, когда злится.

– Прекратите вести себя со мной как с идиоткой, – взрывается Бри. – Что вы за подруги такие?

– Лучшие в мире. – Фейт подмигивает ей, а затем смотрит на меня: – Я так счастлива, Анаис.

– И я тоже, – отвечаю слегка дрожащим голосом.

– Отвечая на твой вопрос, дурочка…

Дез берет слово и кладет конец мучительному любопытству Брианны, рассказывая о фантастической поездке, которую мне подарил.

Реакция друзей была такая воодушевленная, что стюардессе даже пришлось подходить к нам и просить, чтобы мы вели себя потише, хотя на ее губах читалась явная улыбка. У меня есть сомнения, не слышала ли она наш разговор полностью.

Бросаю всполошенный взгляд по сторонам и замечаю, что несколько человек смотрят на нас с такими же мечтательными выражениями на лицах, как и у нее.

– Мои поздравления, – шепчет нам кто-то, и когда мы снова оказываемся в Сан-Диего, кажется, будто прошло не пару дней, а намного больше времени, за которое разрешилось все самое важное в жизни.

Однако возвращение в кампус было равносильно возвращению к реальности, и в этом месте уже должна бы испытать паранойю. Как только проблемы с Брайаном и присутствие Виолет снова станут осязаемыми, меня накроет эмоциональная лавина, однако, думая об этом, остаюсь совершенно спокойной.

Бри тут же отправляется на занятия, в отличие от Фейт, которая не имеет ни малейшего желания торчать за партой и уходит куда-то с Брэдом. Дез провожает меня до общежития, и я чувствую себя счастливой, цельной и уверенной в том, что у нас есть. Принимаю новое ощущение с воодушевлением. Касаюсь татуировки и, перед тем как Дез собирается уйти, обнимаю его за шею.

– Какие планы на сегодня?

– После обеда сеанс с доктором Джексон.

– Отлично!

Он пытается не показывать виду, насколько приободрен тем, что помогает, но знаю, что это так.

– А у тебя?

– Тренировка. Возвращение к ней будет жарким.

Он касается моих губ, затем подмигивает и собирается уходить.

– Тебе точно нужно идти?

Пытаюсь снова припасть к его губам.

– Да, – усмехается Дез. – Через час тренер ждет нас на поле. Не могу пропустить.

– Можно прийти посмотреть на тебя?

– Как в прежние времена?

Дез поднимает брови, в то время как его руки блуждают по моим бокам.

– Нет. В прежние времена я была слишком занята тренировками чирлидерской команды, Вэрд!

– Как бы не так!

– Эй! Я серьезно относилась к своей капитанской роли.

У Деза вырывается сдавленный смешок, и я изображаю возмущение.

– Ты, случаем, не смеешься надо мной?

– Конечно же нет.

Он смеется надо мной!

– Это не смешно.

– Да ладно, Анаис, ты на полном серьезе следила за мной и не сводила с меня глаз.

Вот наглец!

– Это правда, – признаюсь, снимая с его майки несуществующую нитку. – И ты даже не знаешь, сколько раз рисковала упасть, когда взлетала на воздух.

Продолжаем покачиваться в объятиях, будто находимся в медленном танце.

– Ммм… Этого я себе никогда бы не простил.

Ох, как же сладко звучит его голос!

– Тебе нужно идти…

– Да.

Он медленно и глубоко целует меня.

– Дез… – шепчу в его губы, – у тебя тренировка через час.

– Точно! – хитро улыбается он. – Тренировка.

Пинком открывает дверь и медленно толкает меня к постели.

Не хочу, чтобы он опоздал по моей вине, но так чудесно осознавать, что он не может оторваться от меня. Дез полностью игнорирует мои слова, и его руки поглаживают мои ягодицы, пока с губ не вырывается приглушенный сексуальный стон.

– У тебя фантастическое тело.

Дрожь, которая пробегает по телу, ничто по сравнению с тем, что испытываю, когда его рука поднимается выше, проникая под футболку, и принимается ласкать живот. Начинаю глубоко дышать.

Тело дрожит от мурашек, и когда Дез стягивает с меня футболку и начинает страстно целовать, понимаю, что команде придется его немного подождать.

Прежде чем выйти из общежития, немного освежаюсь под душем и внезапно осознаю, что больше не получала оскорбительных сообщений. Не знаю, связано ли это с тем, что проблемой занялся Дез. В зеркале, которое висит в ванной комнате, вижу, как он делается мрачным, пока говорит с кем-то по телефону, и мне хочется узнать, существует ли видео и распространено оно уже или нет, но единственный раз, когда поднимала эту тему, в отеле Лас-Вегаса, Дез попросил оставаться спокойной.

Уверена в Дезе и знаю, что он защитит меня, однако желание знать масштаб опасности, которая грозит, заставляет нервничать.

Водоворот эмоций, который захватил в эти дни, заставил забыть, что должна была спросить у Деза, не он ли отправлял цитаты Бодлера. Но даже сейчас не хватает храбрости узнать об этом, потому что, если он ответит отрицательно, угрозы Брайана окажутся более реальными.

Мы направляемся к футбольному полю, и я занимаю место на трибуне. Когда учились в школе, наблюдать за тренировками было любимым времяпрепровождением. С тех пор ничего не изменилось. Обнаруживаю, что слежу за каждым его движением с тем же запалом. Желание, которое он провоцирует, это то, что всегда выходило из-под контроля.

Тренер воодушевлен его игрой, и в этом ворчливом человеке снова вижу тренера Дэвиса, восхищавшегося талантом Деза в той же манере.

Уверена, что Дезмонд идет правильной дорогой. Он любит футбол, и играть у него получается чертовски хорошо.

Жду, когда тренировка закончится. Мы пообещали рассказать друг другу обо всем, и прежде чем снова одолеет страх, решаю спросить о сообщениях.

– Дез, мне приходили странные эсэмэски с анонимного номера. Сначала я думала, что их отправляешь ты, но потом поняла, что ошибалась…

Дезмонд на мгновение замирает.

– Я тебе ничего не писал. Ну-ка, покажи их.

Достаю телефон и показываю сообщения. Дез пробегает по ним взглядом, и его лицо каменеет.

– Думаешь, это дело рук того же типа, что прислал аудио?

– Не исключено.

– Брайан?

Глаза Деза сужаются и становятся двумя щелками, а рот превращается в крепко сжатую линию. Все в его виде говорит, что он во что бы то ни стало хочет жестко разобраться с обидчиком.

– Возможно…

– Дез, я…

– Все будет хорошо, Анаис. Доверься мне.

И я делаю это. Снова. Буду делать всегда.

После разговора немного полегчало на душе. Дез всегда оказывает на меня такой эффект. И от этого будет намного проще встретиться с доктором Джексон.

Дез берет меня за руку, и мы направляемся к моему общежитию. Чтобы отвлечь от мрачных мыслей, начинает рассказывать о следующем матче их команды, и его голос звучит так увлеченно, что в конце концов проникаюсь предстоящей игрой.

А затем внезапно все мысли исчезают. На одной из ступенек лестницы обнаруживаю Брайана.

Нью-Йорк не то что бы за углом, и его неожиданное появление застает врасплох.

Зачем он здесь?

Реакция Дезмонда не заставляет ждать. Он прижимает меня к себе, и с его губ срывается рык.

Он уже собирается броситься на Брайана, чтобы побить, но я не хочу, чтобы Дез марал руки из-за меня.

– Какого хрена ты делаешь здесь?

– У меня дежавю.

Брайан злобно усмехается.

– Майлс, спрашиваю еще раз. Зачем ты сюда приперся?

Ехидная улыбка исчезает с лица Брайана.

– Я летел почти шесть часов ради Анаис.

– И это показывает, какой ты идиот.

– Успокойся, Вэрд. Я приехал, чтобы поговорить с моей девушкой. Но, как вижу, ты все еще продолжаешь вмешиваться.

– Брайан, что из фразы «мы больше не вместе» тебе непонятно?

Снова думаю о том аудио и чувствую, как захватывает такая волна ярости, которую никогда прежде не испытывала.

Брайан пристально смотрит на меня, и всем сердцем надеюсь, что в моем взгляде он увидит презрение к нему.

– Малышка, что мне с тобой поделать?

– Не называй ее так!

Дез делает шаг вперед, и я пытаюсь удержать его за плечо. Он – снаряд, готовый того и гляди взорваться.

Брайан не выглядит напуганным, напротив, на его лице снова возникает невыносимая саркастичная ухмылка.

– Невероятно, на что способны технологии в наши дни.

Он смотрит на меня и провокационно облизывает губы, отчего во мне растет отвращение.

Как я могла любить его?

– Достаточно телефона, чтобы обессмертить любой момент. Даже такой… как бы сказать? Немного горячий. Не так ли, Анаис?

Нет никого, кто мог бы быть свидетелем этого, но Брайан предоставляет аргумент, которого мы ждали, чтобы обвинить его в том, что он отправил непристойное аудио, и Дез больше не может сдержать себя:

– Я прикончу тебя!

Он прыгает к Брайану и прижимает его к стене, ударяя кулаком в лицо, отчего тот пошатывается и грохается на лестницу.

Однако Дез еще не закончил и в слепой ярости продолжает добивать валяющегося Брайана.

Не знаю, что делать, и начинаю со всей силой барабанить в дверь комнаты в надежде, что Брейден находится там внутри. У меня нет времени искать ключи в сумке.

– Брэд, на помощь!

К счастью, он оказывается в комнате и открывает дверь.

– Ты должен помочь мне. Прошу тебя, останови их!

Ему хватает пары секунд, чтобы понять, что происходит.

– Черт! – выругался он и спешит остановить Деза.

В это мгновение на пороге комнаты появляется Фейт. Когда видит сцепившихся парней, которые не жалеют кулаков, и Брейдена, пытающегося их растащить, заключает ее в свои объятия.

– Боже, Анаис! Какого черта Брайан здесь делает?

– Фейт, это он отправил мне аудио. Он практически признался в этом, и Дез больше не смог терпеть.

Тем временем Брейдену удается растащить Деза с Брайаном, которые продолжают свирепо смотреть друг на друга, прерывисто дыша и сжимая кулаки.

Брайан выглядит хуже. Его футболка разорвана, струйка крови течет из носа, а на нижней челюсти наливается огромный синяк.

– Скажи лишь слово, и я тебя убью, – тычет Дез в него пальцем.

– Вэрд, опять мертвецы. Тебе что, не хватило бедняги Кларсона?

– Не произноси его имя, ублюдок!

Дезмонд того и гляди снова потеряет контроль над собой, но Брейден удерживает его.

– Хорош, братец! Оставь в покое этот кусок дерьма.

– Я тебя прибью, сукин сын! Удаляй аудио. Если есть видео, сотри и его. Только попробуй выложить их в Сеть, и я сначала заявлю на тебя, а затем отыщу, чтобы никто никогда не нашел твои жалкие останки.

Изумлена, что еще ни один студент не выглянул в коридор, чтобы посмотреть, что здесь происходит.

– Вау! Вот это угроза, Вэрд! Однако послушай, что хочу вам предложить. Я все удалю, если Анаис вернется ко мне. Знаю, что она все еще меня любит. Если бы ты не путался между нами, мы…

– Да как ты смеешь? – Высвобождаюсь из объятий Фейт и в ярости направляюсь к Брайану. – Ты приехал сюда и угрожаешь, что покажешь всем то, что является личным делом, и после этого смеешь говорить о любви? Ты меня шантажируешь и при этом говоришь, что любишь меня? Кем ты стал?

– Человеком, который должен был находиться рядом с тобой, как мы и планировали. Но ты позволила этому ублюдку залезть себе в трусы и потеряла разум! – Брайан орет на весь коридор, и Брейден вынужден еще крепче схватить Дезмонда, чтобы удержать его.

– Ты снял ее на видео, пока вы занимались сексом? – вставляет Брейден, и я не понимаю, почему он задает такой вопрос, учитывая, что ему хорошо известна вся история.

Даже Дез оборачивается и смотрит на него смущенным взглядом.

– Именно так, – победно ухмыляясь, отвечает Брайан.

– И теперь ты угрожаешь ей, что сделаешь публичной эту видеозапись, если она не вернется к тебе?

Брайан испытывает замешательство.

– Болван, я только что об этом сказал! Ты что, глухой?

Какого черта…

– Ты хочешь, чтобы я была с тобой из-за этой угрозы? – кладу конец странной беседе. – Я больше тебя не люблю, Брайан. Смирись с этим.

Брайан качает головой и достает из кармана телефон, а затем начинает звонить по громкой связи.

– Готов, дружище?

Этот голос… знаком.

– Можешь начинать подготовку, Аарон. Дождись моего сообщения, чтобы выложить это в Сеть.

– Принято.

Я не ошиблась. Это Аарон.

– Какое отношение он имеет ко всему этому?

– Аарон – жених моей кузины, и за ним пара должков. То, что вы оказались в одном университете, дело удачного случая!

Брайан издевательски улыбается, пока пытается остановить кровь, которая обильно сочится из его носа.

У меня под боком все это время был его сообщник, и я ни о чем не догадалась.

– Кто, как считаешь, помогал следить за тобой все это время? Кто смонтировал видео? Если хочешь знать, у меня есть парочка интересных аудио для тебя и этого ублюдка. А ведь со мной ты могла иметь все. Но ты ни разу не ответила на мои сообщения. Плохая девочка.

– Я вас прикончу.

Дез окончательно теряет контроль над собой, а мне хочется блевать. Он вырывается из рук Брейдена и снова бросается на Брайана, однако Дез едва не успевает вцепиться тому в горло, как Фейт кричит, чтобы он остановился.

– Я все записала. Я все засняла.

Она поднимает смартфон, и только поэтому Дезмонд останавливается.

Подруга воспользовалась ошибкой Брайана, чтобы сыграть с ним злую шутку. Брейден начинает хохотать, и только теперь понимаю его странное поведение несколькими минутами ранее.

– Тебе стоит все удалить, или это видео отправится прямиком в полицию. Будь в этом уверен. А потом, скорее всего, размещу его в социальных сетях, чтобы все поняли, что ты за человек, – расходится Фейт не на шутку.

В изумлении смотрю на нее. Подруга только что спасла мою задницу.

Лицо Брайана сереет, и он смотрит на нас обезумевшим от страха взглядом. Он и подумать не мог, что останется ни с чем.

– А теперь, Брайан, проваливай. Садись на первый же самолет и возвращайся в Нью-Йорк. Больше не попадайся нам на глаза. А еще удали ее номер телефона. – Фейт указывает в мою сторону и снова помахивает телефоном. – Иначе… Не заставляй меня повторять.

Брайану даже нечего ответить. Он понял, что у него больше нет оружия против меня. Прикладывает майку к кровоточащему носу и поворачивается к нам спиной, бросая на нас взгляд, полный злобы. Мысленно молюсь, чтобы одержимость мною исчезла и он оставил меня в покое.

Как я могла быть с таким монстром?

Дез подходит ко мне и обнимает. Оказавшись рядом с ним, теряю силы и начинаю рыдать.

– Тсс! – бормочет он, уткнувшись в мои волосы. – Все наконец-то кончено. Все кончено.

27

Дезмонд

Ты больше не яд. Ты – противоядие.

– Мне насрать, что ты пытался сделать. – Он стоит перед Брейденом, а затем хватает его за воротник и грубо трясет. – Ты – безмозглый тупица. О чем ты думал? Мои инструменты не игрушка, и сейчас ты получишь по заслугам.

Замираю на первой ступеньке, которая ведет в проклятый гараж, и когда слышу звук первой затрещины, полученной Брэдом, мигом взлетаю по лестнице.

– Стойте. Это был не он.

Я лгу. Монстр оборачивается, все еще держа Брэда за воротник, и я зажмуриваюсь, когда вижу, как из носа друга течет кровь. Это неправильно. Все неправильно в нашей жизни.

– Значит, это был ты.

В его обезумевшем взгляде, помимо ярости, сверкает что-то другое. И от этого дрожь пробегает по телу.

Я не боюсь. Испытываю лишь отвращение. Стою не шелохнувшись, пока он отпускает Брэда и направляется ко мне. Жду. Гляжу на выпирающее пузо, поношенную и испачканную травой джинсовую рубашку, грязные от земли ботинки.

– Что ты хотел сделать с моей газонокосилкой, а?

Сжимаю глаза и кулаки. Он стоит передо мной так близко, что упираюсь лицом в его обвислый живот.

– Хотел поглядеть, сумею ли завести ее.

На самом деле Брейден признался, что хотел понять, как использовать эту штуку, чтобы убить его. Да, черт побери, газонокосилкой.

Будто это было так просто!

– Для чего?

– Не знаю, – слегка дрожу, – хотел поглядеть, сумею ли удержать ее в руках.

Ловлю на себе испуганный взгляд Брэда. Он трясет головой и готов защитить меня, но едва уловимым кивком головы сообщаю, чтобы он не делал этого.

– Иди в свою комнату, Брейден, – категоричным тоном произносит монстр. Но друг упрямо остается, и слеза течет по его щеке.

– Я сказал, вон отсюда и запри на ключ дверь, как выйдешь!

– Мне жаль, – дрожащим голосом лепечет Брэд.

Вытираю глаза, потому что чувствую, как они становятся влажными, но не плачу. Я не плачу, черт возьми. Не могу показать себя слабым.

– Я больше так не буду.

Пытаюсь пробить его на жалость, но когда слышу стук двери, захлопнувшейся за спиной Брейдена, понимаю, что прощения не будет.

– Ты был плохим мальчиком, Дезмонд. Знаешь, что случается с плохими детьми…

– Нет, – бормочу в ответ, дрожа. – Это было глупо. Я больше так не буду.

– Считаешь, что я на это куплюсь?

Его голос становится громче и кипит яростью. Слышу внезапный звук, его издаю я? Затем резкая боль обжигает скулу. Да, этот звук совершенно точно издаю я. Но на этом он не останавливается. Выходит за рамки. На дворе лето, школа закрыта, а визит соцработников только через месяц. Монстр будто с цепи срывается. Лупит меня прямо в лицо, и я ощущаю вкус крови во рту, затем бьет снова и снова, и с каждым ударом слышу хруст, похожий на ломание костей.

– Ты знаешь, что происходит с лжецами?

– Я не лгал.

Все еще пытаюсь, как могу, защитить Брэда.

– Нет, ты солгал. Но ты раскаешься в этом, не так ли?

Страх от того, что я взаперти в гараже и он лупит меня, превращается в нечто иное, что наваливается и парализует. Больше не отбиваюсь от его ударов. Это уже не поможет. Теперь он намеревается оставить на мне более глубокие раны…

– Дезмонд…

Анаис. Слышу ее голос. Что она здесь делает? Нет! Я не могу защитить ее!

– Дез, любимый.

– Убегай!

Но она снова зовет меня, и ее голос звучит ближе, слишком рядом с монстром.

– Дез, проснись, прошу тебя!

Открываю глаза и первое, что вижу, это ее лицо. Тяжело дышу, тело в поту, сердце стучит так, будто того и гляди вылетит из груди. Это был ночной кошмар.

Один из многих, что снились в последнее время.

– Анаис?

– Да, дорогой. Я здесь. Это было ужасно. У меня не получалось разбудить тебя.

При виде ее влажных щек пугаюсь мысли, свидетельницей чего она могла стать.

– Что тебе приснилось? – шепчет она, поглаживая мои влажные волосы.

– Ничего, – проклинаю дрожь в голосе, – ничего не помню. Нужно выпить воды.

Вылезаю из-под одеяла и отправляюсь на кухню.

Лихорадочно дышу, крепко ухватившись за раковину, пока не чувствую, как сзади обнимают руки. Ощущаю дыхание Анаис на голой спине, легкий поцелуй между лопатками, руки на животе. Кладу на них свои руки, затем поворачиваюсь и прижимаю к себе.

– Я в порядке. Давай вернемся в постель.

Глубоко вдыхаю сладкий медовый аромат ее волос, успокаиваясь.

Она все еще смотрит на меня с беспокойством, но не настаивает, чтобы мы поговорили о произошедшем. Я видел ужасающие картины из прошлого, и, должно быть, это заметно, потому что Анаис отводит в спальню и помогает устроиться на кровати, а затем молча вытягивается рядом.

Она гладит меня. Сначала волосы, затем брови, слегка искривленную линию носа, губы. Снова возвращается наверх и сосредотачивается на веках, прося опустить их. Ощущение покоя, которое она дарит и которое разливается по телу, проникая внутрь, не что иное, как забота.

– Ты больше не яд, Нектаринка. Ты – противоядие, – шепчу в тихой полудреме.

Душа делается легкой, а дыхание, напротив, тяжелеет. Перед тем как провалиться в глубокий сон, слышу ее голос:

– Спи, любовь моя. На этот раз твоих монстров буду прогонять я.

28

Анаис

Жизнь научила, что даже ненависть иногда может защитить.

Спустя неделю после малоприятной встречи воспоминание о Брайане начинает понемногу рассеиваться.

За эти дни много гуляю и разговариваю. Делаю привычные вещи, но ощущаю себя кипящей от возбуждения, потому что мы с Дезом, наконец, вместе.

Кроме того, в эти дни всерьез беспокоилась за него, и мысли об этом не выходят из головы.

Часто остаюсь ночевать у него и становлюсь свидетельницей пугающих ночных кошмаров. Они повторяются из ночи в ночь. Ужасно видеть его таким хрупким. В моменты, когда запутывается среди простыней и напрягается словно от физической боли, он напоминает перепуганного мальчишку. Мне хочется узнать о его страхах, но когда пытаюсь копнуть глубже, Дез закрывается в панцире, оставляя снаружи, и в то же самое время цепляется за меня, обнимая и засыпая, прильнув лицом к шее. Наши тела в такие момент практически сливаются воедино. Мы молча лежим до тех пор, пока он снова не засыпает в моих объятиях.

Ощущаю себя его якорем, и для меня это новое чувство. Нравится быть той, что способна вытащить его из самых ужасных закоулков бессознательного, но он плохо спит, и это заметно. Наутро у него мешки под глазами и усталый внешний вид.

Советовала ему сходить со мной к доктору Джексон, но он упрямится и слышать не хочет о том, чтобы рассказывать о прошлом.

Каждый раз он говорит, что не помнит о том, что приснилось, но уверена, что он знает причину кошмаров. В его глазах вижу ужас, вызванный снами, и понимаю, что он обманывает. Также уверена, что его держит в заложниках прошлое. Прошлое, о котором почти ничего не знаю.

Спрашивала у Брейдена, может ли он помочь понять, что происходит с Дезом, но он ничего не захотел говорить. Брэд слишком верный друг, чтобы предавать желание Деза.

Сейчас сидим на лужайке, у нас скоро лекция, и мы ждем ребят, чтобы побыть немного вместе. В последнее время несколько отдалились от всех. Сегодня дела идут лучше, Дез расслаблен. Ночью он смог беспрерывно поспать восемь часов, и темные мешки под глазами едва заметны.

– Завтра хочу покататься на серфе, если не будет дождя, – внезапно сообщает Дез, глядя на темные облака, что сбиваются в кучи на горизонте. – Пойдешь со мной?

– Не знаю. Хочешь, чтобы я пошла?

Знаю, что серфинг помогает Дезу прояснить сознание. Когда его голова забита мыслями, которые не оставляют в покое, ему требуется побыть в одиночестве. Поэтому хочу, чтобы он чувствовал себя свободно и мог без лишнего стеснения сказать, что ему нужно провести время одному.

– Я хочу, чтобы ты пошла со мной.

В его голосе звучит несвойственная неуверенность. Во мне растет сомнение, что Дез может подумать, что устаю от этой стороны его натуры, поэтому улыбаюсь и целую в щеку, но толком не успеваю это сделать, как его поведение меняется.

– Что это было?

– В смысле?

Я смущена. Что-то сделала не так?

Дез берет мое лицо за подбородок и прижимается к моему рту, скользя языком по губам.

– Анаис, открой рот.

Понимаю, что вызвало его беспокойство. Проклятие! Поцелуй в щеку. Он заметил перемену во мне, как если бы повела себя слишком мягко по отношению к нему, как если бы передо мной сидел хрупкий юноша, которого нужно касаться только в перчатках.

Натура Деза никогда бы не приняла подобное отношение, поэтому приоткрываю губы и целую взасос, чтобы показать, что между нами ничего не изменилось.

– Итак? – настаивает он, отодвигаясь, чтобы дать возможность ответить. – Ты хочешь этого?

– Конечно, хочу. Куда пойдем? Ты уже нашел место с классными волнами?

– Да, Эрмоса Бич. И знаешь… – Он смотрит пристально в глаза, все еще держа мое лицо руками. – Я хочу быть искренним с тобой. Я уже был там, с Виолет.

Удар клинка в грудь принес бы меньше боли, чем слова, но не могу отменить прошлое и, конечно, не могу ни в чем упрекать Деза.

– Хорошо. Создадим новые воспоминания.

От моих слов его лицо светлеет.

– Мне стоит позвонить ей. После Лас-Вегаса больше не созванивался с ней, а она не вернулась в кампус. Веду себя как никудышный друг.

Не в моих силах изменить связывающие их отношения, и, пусть это и больно признавать, но в последнее время рядом с ним была Виолет, а не я.

– Это то, кем вы являетесь друг другу? Всего лишь друзьями?

Я должна хотя бы спросить об этом.

– Не сомневайся, Анаис. Виолет – особенная девушка, но для меня важной всегда была только ты.

– Однако ты спал с ней… – констатирую, пытаясь погасить упрек в голосе.

– Да, но я предупредил ее, что мое сердце уже занято.

– А она?

Дез сдается.

– Полагаю, она рассчитывала на другое. Мне очень жаль. Но Виолет не ты, Нектаринка. Ни одна девушка никогда не заменит тебя.

Ревность, которая сжимала сердце, постепенно исчезает, и я обнимаю Деза за шею.

– Позвони ей! – внезапно уговариваю, удивляясь себе. – Пока я не пожалела, что разрешила тебе это сделать.

Какого черта со мной происходит?

– Уверена?

– Не спрашивай меня об этом, потому что сама не знаю. Но сделай это сейчас же. Убедись, что с ней все хорошо, а потом расскажи о нас. Если это дело тяготит тебя, хочу, чтобы ты поскорее с ним разобрался.

Дез достает телефон из кармана и ищет номер Виолет в списке контактов, а затем в последний раз бросает на меня взгляд, перед тем как нажать «вызов».

– Я люблю тебя, знаешь?

Улыбаюсь в ответ, а что еще мне остается?

Лицо Деза понемногу меняется, когда он слышит, что никто не берет трубку.

– Она обиделась на тебя?

Дез, тяжело вздохнув, убирает телефон.

– Думаю, что повел себя как мудак.

Дез срывает травинку и начинает играться ею. Он не смотрит на меня. Этот разговор странен, но хочу знать ту часть их отношений с Виолет, которой нам немного не хватает, а именно дружескую.

– Никогда ей ничего не обещал, да и она, казалось, не хотела чего-то более значительного от меня. Но, видимо, невозможно оставить в стороне чувства.

– Не тогда, когда речь идет о тебе, – уточняю, и его глаза смотрят в мои. – Разве возможно не влюбиться в тебя? Мне это хорошо известно.

Губы Деза сжимаются в кривой улыбке.

– Правда?

– Правда.

Он откидывает травинку в сторону и прижимает к себе.

– Иди сюда, моя красная ниточка. Я люблю тебя, Анаис.

Оказываюсь в его объятиях.

Еще немного молча наслаждаемся моментом. Дез крепче прижимает меня к себе и касается губами лба, и я спрашиваю себя, о чем он сейчас думает.

– Об Аароне ничего не слышно?

– Нет. Я спросила, когда была на занятии, как ты и сказал, и никто его не видел. Кажется, его здесь нет. Наверное, уехал домой переждать, пока все уляжется.

– Значит, все еще не закончено. Но никому не позволю вредить тебе.

– Я знаю, – ласкаю его лицо, – мне кажется, что мы спим, Дез.

Возможно, сравнение не самое лучшее, но Дезмонд расслаблен, и я не знаю, впервые за какое время хочется сосредоточить его внимание на настоящем. На том, что сейчас проживаем.

– Возможно, – вздыхает он. – Но если это так, уверен, что от своих снов больше не могу убежать.

К счастью, он не выглядит взволнованным.

Приказываю нежным голосом:

– А теперь поцелуй меня.

Он собирается это сделать, когда его внимание привлекает что-то за моей спиной. Дез внезапно мрачнеет, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть причину беспокойства.

– Что там?

Дез не отвечает. Гляжу по сторонам, но никого не замечаю, кроме нескольких студентов, снующих по лужайке, человека, раздающего листовки, и садовника, который подравнивает живые изгороди. Именно на него Дезмонд неотрывно смотрит.

– Дез. – Он выглядит словно находится где-то далеко отсюда. – Ты меня пугаешь. Что случилось?

– Кто ты, черт побери, такой? – негромко произносит он, говоря сам с собой. – Какого хрена ты тут забыл?

Снова гляжу на садовника. Он тоже остановился и теперь смотрит в нашу сторону. У него густая борода и кепка, спущенная на глаза. Его лица не видно, но губы растягиваются в злорадной усмешке.

Дез продолжает пристально смотреть на него, а затем поднимается и сжимает пальцы в кулаки. Он бледен, тяжело дышит, на его лице растерянность. Тоже встаю и подхожу к нему, переводя взгляд с Деза на незнакомца. Они не прекращают смотреть друг на друга, и я все сильнее прихожу в замешательство.

Они ведут поединок взглядами без единой паузы. Затем внезапно Дезмонд бросается в сторону садовника. Тот спешно собирает вещи и убегает.

Начинается настоящий хаос. В бешеной гонке Дез преследует мужчину, а я бегу за ним. На ходу замечаю, что эта сцена привлекает внимание нескольких студентов, но меня это не заботит, потому что появляется ощущение, что Дез только что столкнулся лицом к лицу с одним из ночных кошмаров.

Мчимся во весь опор, не в силах догнать этого типа, пока он не подбегает к фургону, залазит в него, заводит и срывается с места. Дез еще несколько метров пробегает, а затем, крича, обессиленно падает на землю, когда белый фургон пропадает из вида, скрывшись за углом кампуса.

Сердце того и гляди выскочит из груди. Жадно ловлю ртом воздух, но от душераздирающей сцены с лежащим на земле Дезмондом снова перехватывает дыхание.

Подхожу к нему, но не осмеливаюсь даже коснуться. У Деза пустой взгляд, он содрогается от всхлипов, которые, однако, не превращаются в слезы.

Дез в смятении, сломлен… разбит.

Несколько студентов остановились и с интересом наблюдают за происходящим. Те, кто следил за развернувшейся сценой с самого начала, теперь подошли ближе, чтобы утолить любопытство.

Роль, которую Дез играет в футбольной команде, сделала его очень популярным, и все спрашивают друг друга, что стряслось с квотербеком «Брюинс».

– Дез? – набираюсь храбрости позвать его.

Где бы ни блуждали сейчас его мысли, хочу вернуть его назад. Должна это сделать.

Но Дез не отвечает и продолжает тяжело дышать на земле. Опускаюсь сзади него и обхватываю руками, прижимаясь лицом к спине.

Он напрягается, но не прогоняет меня. Остается неподвижно лежать, пока пытаюсь впитать хоть немного того холода, который растекается по его телу.

– Вернись ко мне…

Молния озаряет небо, а за ней следует раскат грома, и тело Деза вздрагивает, будто резко возвращается к жизни.

– Прошу тебя, Дез… Вернись ко мне, любимый.

Начинается дождь, и я медленно поднимаю Деза на ноги. Направляемся к его общежитию. Теперь вокруг никого, все разбежались, спасаясь от дождя.

Дезмонд до сих пор не произнес ни единого слова и выглядит так, будто не в состоянии этого сделать. Его взгляд наполнен такой болью, что кажется, будто она разрывает на части его сердце и душу. Меня мучает вопрос, кем был садовник и что он сделал Дезу. Однако не осмеливаюсь заговорить. Сейчас должна отвести его в сухое место.

Собираюсь дойти с ним до общежития, молясь, чтобы он не прогнал меня. После всего, через что прошли, не смогла бы согласиться на это, так что ему придется прогонять меня худшим из способов, потому что не отойду от него ни на шаг.

Рискую и касаюсь его руки. Дез ничего не говорит и продолжает молча идти, в то время как мокрая челка спадает на его глаза, и капли дождя украшают и без того идеальное лицо.

Мы практически промокли до нитки. Мне холодно, и я дрожу. Дез останавливается, и я вместе с ним. Он хлопает ресницами и пристально смотрит на мое дрожащее тело, а затем снова поднимает взгляд на лицо.

Не говоря ни слова, берет меня за руку, и мы продолжаем путь.

Когда, наконец, входим в его общежитие, не знаю, что меня ждет. С одной стороны, надеюсь, что мы окажемся одни, с другой – что Брейден будет на месте. Возможно, он знает, что делать в таком случае. Брэд знает Дезмонда лучше меня, по крайней мере что касается прошлого. Уверена, что все, что случилось сегодня, берет начало именно там.

Однако, как только Дез понимает, что в комнате никого нет, кажется, расслабляется.

Тут же направляется к окну и раздвигает жалюзи. Надавливает сначала руками, затем лбом, на оконное стекло. Снаружи ветер качает деревья, и над всем угрожающе нависает мрачное небо. Дождь ручьями течет по залитому стеклу.

Замерев, наблюдаю за Дезом, который, по-прежнему прерывисто дыша, отрывается от окна и идет в ванную. Все еще стою не шелохнувшись, не способная произнести даже слово.

Хочу, чтобы Дез пришел в себя.

Не приходится долго ждать, когда он вернется. Он снял футболку, и его взгляд изменился. Дез по-прежнему все еще немного растерян, но выглядит так, словно вернулся, чтобы предать меня огню.

– Как ты справляешься с болью, Анаис?

– Что? Почему ты меня об этом спрашиваешь?

Он кладет мне в руку лезвие бритвы, которую, должно быть, принес из ванной. Едва не вскрикиваю.

Затем поворачивает ко мне обнаженное плечо.

– Сделай это. Прошу. Вылечи мою боль.

– Нет.

Отшатываюсь и растерянно гляжу ему в глаза. Он не может просить меня об этом.

Его глаза блестят так сильно, что спрашиваю себя, почему он не заплачет и не выплеснет то, что его убивает.

– Прошу тебя, малышка. Вылечи мою боль. Сделай это другой болью. Я схожу с ума.

Его нужда – моя необходимость, так что прищуриваюсь и пытаюсь не обращать внимания на яростное биение сердца.

– Мы могли бы поговорить вместо этого. Дез… я…

– Сделай, ради небесной любви. Помоги мне, прошу!

Помоги мне!

Сокрушенная мольба заставляет сделать это. Беру лезвие и смотрю на Деза. Внезапно осознаю, что все это неправильно. Я не помогу ему этим.

– Дез…

– Нектаринка, прошу тебя…

Он дрожит. Его глаза наполнены страданием, которое способно уничтожить того, кто в них смотрит.

Лезвие едва не выпадает у меня из руки. Его плечи, наоборот, замерли в ожидании. Приближаю бритву к его коже и надавливаю острием.

– Сделай это!

Его голос – сплошная мольба о помощи, и я, вся в слезах, поддаюсь.

Давлю на бритву еще сильнее и смотрю, как на коже появляется кровь.

– Еще, – цедит он сквозь зубы.

Переношу лезвие немного выше и делаю новый порез.

– Еще… – Дез откидывает голову и медленно дышит.

Порез. Кровь. Мои слезы.

– Хватит!

Отбрасываю это проклятое орудие пыток, которое столько раз испытала на себе.

Бегу в ванную и хватаю полотенце, чтобы вытереть раны, которые нанесла Дезу. Он снова в трансе, и я провожаю его в спальню. Достаю дезинфицирующее средство и яростно вытираю слезы.

Я не должна была этого делать.

Это все неправильно.

Это все неправильно, черт подери!

Заботливо протираю порезы, затем накладываю сверху повязку, которая полностью их закрывает.

– Возвращайся ко мне.

Когда вижу, что он не хочет отвечать, осыпаю его лицо поцелуями.

Я мокрая с ног до головы, поэтому снимаю майку и остаюсь в лифчике.

– Вернись ко мне, Дез.

Медленно и нежно целую его. Он позволяет и в определенный момент сам начинает целовать. С его губ срывается стон. Рукой Дез проводит по моей спине, а затем кладет на мою грудь.

– Не проси меня взять тебя сейчас. Я не смогу быть нежным.

О, Дез! Раненый и нуждающийся Дезмонд – смертельное оружие для моего сердца.

Мгновение спустя мои губы снова прижимаются к его рту, который тут же приоткрывается. Дез кладет руку на мой затылок, прижимает к себе и крепко удерживает рядом. Языки встречаются, начиная соблазнительный и быстрый танец.

Это один из его поцелуев.

Один из тех поцелуев.

Испытываю радость.

Снимаю лифчик и стону в его губы, а он скользит ртом по моему лицу, добираясь до уха.

– Я нуждаюсь в тебе.

– Знаю.

Он молча делает меня своей. Приглашает принять тьму, которая поглотила его, чтобы я осветила ее.

Дез обхватывает меня за талию и направляет к постели, предлагая лечь на нее. Затем направляется к комоду и открывает ящик. Раздевается и уверенными движениями натягивает презерватив, а затем возвращается.

Он выглядит словно раненый воин с повязкой, что обвязана вокруг его плеча, и в этот момент понимаю, что не знаю, смогу ли когда-нибудь простить себя за то, что поддалась и порезала его, однако затем чувствую, как его руки обхватывают меня, и для мучений больше не остается места. Я должна вылечить его мучения. Хочу их вылечить.

Взгляд Деза блуждает по моему телу, от лица до промежности. Теперь, когда он прикусывает губу, наконец-то снова вижу моего Деза. Он снова со мной, и довольно трогательно, что он вернулся в мгновение, когда наши тела слились воедино.

Его движения внутри меня резки и грубы. Не сдерживаю ни единого стона, хочу, чтобы он слышал меня и чтобы понимал, что сейчас желаю быть здесь ради него. Хочу прижимать его к себе и утешать, обнимать руками и сердцем, чтобы защитить его.

В определенный момент Дез замедляется и прижимается своим лбом к моему.

– Прости.

Его голос наполнен таким раскаянием, что на мгновение остаюсь в полном замешательстве.

Он думает, что причиняет боль, и хочет принять на себя вину в том числе и за это, но не позволю.

– Нет, Дез! Посмотри на меня, черт возьми! – Хватаю его лицо обеими руками и заставляю посмотреть на меня страдающим взглядом. – Это ты прости меня. Слышишь!

– Нет. Мне было это нужно. Не пытайся возложить на себя вину.

– Я не должна была…

– Это я попросил тебя об этом. Мне это помогло.

– Прекрати. Неправильно и жестоко, что ты просишь меня сделать это. Такого больше не случится, Дезмонд. Не проси меня больше об этом, понял? Я не пойду на это.

Дез кивает и снова начинает двигаться внутри меня, на это раз нежно, пока оба не достигаем удовольствия и не сливаемся в длинном и освобождающем стоне, который заставляет приятно содрогнуться всем телом.

Медленно возвращаемся к реальности. Дышим в унисон и успокаиваемся. Дез прижимает голову к груди и лениво вырисовывает круги на животе. Ласкаю его волосы, и мы наслаждаемся покоем после бури, осознавая, что та еще вернется, чтобы снова обрушиться на нас.

Очень скоро.

– Не хочешь рассказать мне об этом?

Чувствую, как Дез напрягается, и его пальцы замирают на моем животе.

Может быть, нужно дать ему время, но я разглядела щель и собираюсь ею воспользоваться. Не смогу помочь Дезу, если не пойму, что с ним происходит.

Он голый поднимается с постели и начинает нервно расхаживать по комнате, а затем издает горький смешок. Вижу, как с трудом сглатывает, и во взгляде различаю ужас, но хочу разделить с ним все и на этот раз спасти.

– Анаис, не знаю, смогу ли я…

– Ты справишься. Я здесь, Дез. Позволь мне поменяться с тобой за все разы, когда ты был на моем месте и оставался ради меня. Знаю, что я ходячий хаос, но разве тебе так сложно довериться мне?

Дез тяжело вздыхает и опускает голову.

– Я ни с кем никогда не говорил об этом, даже с Брейденом, хотя мы оба знали, что происходило в тех домах.

– В тех?

– Да, в тех. – Он блуждает взглядом по комнате, ни разу не взглянув на меня. – Это случалось не один раз. Мне хотелось бы рассказать тебе более приятную историю, но правда полна отвратительных деталей. Ты уверена, что хочешь узнать?

Отстраненным взглядом Дез смотрит в точку позади меня.

– Да, прошу тебя… – шепчу я, и он потухшими глазами смотрит на меня, словно могу убежать после того, что он расскажет.

– Первый раз Джеремия Спектор, так звали моего… приемного отца, – с презрением произносит Дез. – Он запер меня в гараже. Сказал, что если не сделаю это, Брейден окажется на моем месте.

Боже! В один миг сердце леденеет, и хочется закричать при мыслях о несчастном мальчике, но сдерживаюсь, чтобы не издать ни звука. Кажется, что едва пророню хоть слово, Дез снова закроет ящик с воспоминаниями.

– Я чувствовал себя таким беспомощным! Мне было тринадцать, а он был намного больше меня. Это не был первый раз. Еще годом ранее Элизабет, приемная мать… С ней тоже чувствовал себя… мерзким. Знаешь почему?

Не отваживаюсь спросить.

– Потому что мне нравилось то, что она делала со мной.

– Ты был ребенком, Дез.

– Но это все равно было неправильно, Анаис… Это было неправильно, понимаешь?

Его голос настолько пропитан отвращением. Не хочу, чтобы Дезу приходилось насильно вспоминать прошлое.

– С ним я испытывал лишь боль.

Он зажмуривается и, втягивая воздух сквозь зубы, цедит:

– Это было ужасно.

Открываю рот, чтобы прервать его, но он опережает меня:

– Знаю, что ты хочешь сказать. Это была не моя вина, и это правда. Но этого недостаточно. Думал, что все осталось позади, но ошибался. Темное место, куда меня отволок тот тип, всегда будет грозиться поглотить меня.

Подбегаю к Дезу и обнимаю его. Слезы струятся по моим щекам, но я должна быть сильной. Обхватываю его лицо руками, делаю несколько глубоких вдохов и медленно целую его, надеясь, что заберу его из того места, в котором оказалась его душа.

– Тот человек… – боюсь спрашивать об этом, – …кто это был?

Глаза Деза снова становятся пустыми. Испытываю ужас от мысли, что совершила большую глупость.

– Джеремия Спектор, – тяжело дыша, произносит Дез колеблющимся голосом, – это был он. Уверен в этом.

– Боже! Что он здесь делает?

– Это и собираюсь узнать.

– Какова была вероятность, что снова повстречаешься с ним?

– Думаю, небольшая, учитывая, что он живет в Сан-Диего, но… Не знаю. Я уже не в первый раз его вижу. Он некоторое время оказывается рядом со мной.

– Это абсурдно.

– Согласен.

– Может быть, Брейден заметил что-нибудь. Возможно…

– Нет, Анаис. Не впутывай Брэда в эту историю. Он не должен ничего об этом знать.

Интонация его голоса настолько категорична, что не настаиваю, но нужно кое-что сказать.

– Тебе стоит об этом с кем-нибудь поговорить, пусть это и непросто. Это пойдет тебе на пользу. Ты не хочешь беспокоить Брейдена, и я уважаю твое решение, но ты не один. Я рядом. Хоть и не проходила через то, что случилось с тобой, и мои проблемы ничто по сравнению с твоими, но для меня ты – настоящий дар, Дезмонд Вэрд, и я буду защищать тебя от кошмаров.

Начинаю гладить его по голове, и он опускает лицо, прижимаясь к моей шее. А чуть погодя слышу его всхлипы.

Дез плачет, и от каждого вздрагивания его груди мое сердце понемногу покрывается трещинами. Вижу перед собой нелюбимого ребенка и жертву насилия, которой он был, задаваясь вопросом, каким чудом Дезмонд стал таким прекрасным человеком.

– Не знаю, осознаешь ли ты, кем стал.

– Нет.

Он всхлипывает.

– А должен был, Дез. Потому что ты – целый мир, который я не сумела построить вокруг себя. После всего того, через что ты прошел… Каждый раз, когда падаю, ставишь меня на ноги. В тебе столько силы! Знаешь, что значишь для меня?

Чувствую, как он качает головой, и испытываю жгучее желание посмотреть ему в глаза.

– Ты – все.

Вытираю его слезы.

– Спасибо, – дрожащим голосом шепчет он.

Едва заметно улыбаюсь и сглатываю комок эмоций, который застрял в горле.

– Дурачок! Это я должна благодарить тебя.

Дез никогда никому не позволял входить в темные места его души и в одиночку нес бремя на себе. Нес так долго, сколько обычный человек не смог бы выдержать. Но он не просто выдержал, но и стал лучшим человеком из всех, кого знаю.

С сегодняшнего дня все действительно изменилось. Чувствую, что заслуживаю немного больше его любви, потому что наконец-то знаю, каково это поменяться с ним местами.

29

Дезмонд

Мой ангел. Как же она прекрасна.

Когда просыпаюсь следующим утром, чувствую себя разбитым. Виски пульсируют от боли. Срочно нужен аспирин.

Минувшая ночь была сказочной. С Анаис так всегда, но на этот раз чувствовал больше.

Это было насыщенное ощущение.

Идеальное. Несмотря на ситуацию, которую никак не назвать идеальной.

Ярость, которую заново пробудил во мне ублюдок, продолжает разъедать, как и ночные кошмары, мучившие последние дни, и чью причину теперь хорошо понимаю.

Вот почему каждый раз, когда видел садовника, испытывал странное ощущение.

Вероятно, понял, кто он такой, сразу, когда увидел, как он шагает, немного прихрамывая. Однако разум пытался отметать самую вероятную правду, поместив ее в сны.

Джеремия.

Проклятый Джеремия.

Злоба растет внутри. Чувствую тошноту.

Сколько времени он следил за мной и чем рискует теперь, когда я узнал его?

Не думаю, что он отдает в этом отчет. Он всегда думал, что мне нравилось, когда он трогал мерзкими руками. Он был уверен, что это наш секрет, что мы испытываем одинаковое возбуждение, в то время как я планировал воткнуть ему нож в грудь каждый раз, когда он засыпал.

О том, чтобы сообщить о случившемся Брейдену, не может быть и речи. Не хочу, чтобы он беспокоился и, что еще важнее, не хочу будить в нем чувство вины. Брэд уже достаточно прожил с этим, испытывая ее каждый раз, когда я не давал жиробасу прикасаться к нему, предлагая взамен себя.

– Брейден, хочешь пойти в гараж?

Брэд качал головой, с глазами, широко распахнутыми от ужаса, и я кричал «Нет!».

– Мистер, прошу вас, возьмите меня!

– Заткнись! – рявкал Джеремия, снимая ремень и щелкая им в воздухе. – Если Хелен проснется, я тебя прибью. Понял, Дез?

Хелен – его жена. Еще одна жертва.

Когда я понятливо кивал, демонстрируя покорность, он успокаивался, и его взгляд становился устрашающим. Он глядел на натянутую ширинку, а я смотрел с отвращением и ужасом.

– А теперь будь молодцом. Подожди меня в гараже. Я скоро приду.

Он говорил это мне, будто делал одолжение. Темнота, запах бензина и травы, боль.

Вздрагиваю от воспоминания о гараже и инстинктивно прикасаюсь к Анаис, потому что она очистит меня от грязи, которая словно въедается под кожу.

Анаис спит на животе. Мой ангел. Как же она прекрасна. Слегка отгибаю одеяло, чтобы лучше ее рассмотреть. Не сопротивляюсь желанию коснуться ее и нежно провожу пальцем вдоль позвоночника.

Едва Анаис шевелится, убираю руку. Не хочется будить ее, так что встаю и даю еще немного поспать.

Заглядываю в комнату Брэда, но друга там нет. Вероятно, он ночует у Фейт.

В последние дни это случается часто. Не думаю, что Бри в восторге от этого, но так или иначе смирилась.

Анаис спит у меня. Брэд в их апартаментах.

Если она будет каждый раз испытывать от этого недовольство, толку все равно будет мало.

Иду на кухню и завариваю чашку кофе. Вчерашний день был тяжелым даже для Анаис, которая была очень взволнована, поэтому решил приготовить завтрак к ее пробуждению.

Кидаю в чашку аспирин, но когда собираюсь залить в себя вторую кружку кофе, Нектаринка подкрадывается сзади. Обхватывает за пояс и прогоняет призраков прошлого.

– Доброе утро, – шепчет она сонным голосом.

Поворачиваюсь и целую в уголок рта.

– Доброе утро. Ты испортила мой сюрприз.

На ней одна из моих маек, и она так прелестна во взъерошенности, что хочется снова утащить ее в постель.

– О чем ты?

Пожимаю плечами.

– Хотел приготовить тебе завтрак, но ты меня опередила.

– Если ты об этом, значит, ты тоже опередил меня.

– Да?

– Да, я хотела приготовить тебе завтрак.

Забота в ее взгляде заставляет улыбнуться.

– Правда?

– Правда, Вэрд. Я способна на это, не веришь? Я бы даже не спалила кухню.

Анаис немного смущается, учитывая то, что недавно со мной произошло. Люблю ее, в том числе и за деликатность.

– Тогда мы можем начать с кофе. Что скажешь?

– Да, но сначала… Как ты себя чувствуешь?

Решаю быть искренним. У меня больше нет причин лгать, особенно ей.

– Будто по мне проехал поезд.

– Что собираешься делать?

– Выяснить, что он здесь делает, и если явился сюда из-за меня, что ему надо.

– Ты не думаешь, что это просто неприятное совпадение?

Неудивительно, что Анаис так думает. Она не знает, каким был Джеремия.

– Нет, я не верю в совпадение, Анаис. Если он тут, на то есть причина, и я собираюсь ее выяснить. – Сжимаю пальцы в кулаки, чувствуя, как растет ярость, – Я больше не маленький мальчик и в состоянии постоять за себя.

– Хорошо, любимый. Давай позавтракаем, а потом помогу тебе в поисках.

– Я не буду впутывать тебя в мои проблемы.

– Ты уже впутан в мои. Разве это справедливо?

Черная волна накатывает на меня. От одной только мысли, что Джеремия может хоть пальцем прикоснуться к Анаис, внутри все сжимается.

– Послушай, Нектаринка. Это очень серьезная проблема, и я должен справиться с ней в одиночку. Не проси впутывать тебя в нее. Это даже не обсуждается.

Анаис выглядит обиженной и скрещивает руки на груди.

– В одиночку, Дез? Ты бредишь?

Затем ее голос немного смягчается, возможно, потому что думает о том, через что приходится сейчас пройти.

– Дез, я люблю тебя. Не оставляй меня вне проблем. Мы не сделаем шаг назад, ведь так? Все идет хорошо.

Анаис права, но я не изменю решения, пусть ей и необязательно об этом знать.

– Я хочу блинчики.

У нее опасливый взгляд. Мое молчание на ее предыдущие слова заставляет поверить, что я согласился на помощь, поэтому она тут же меняет тему разговора.

– Все, что пожелаешь, принцесса.

– Принцесса-ведьма.

– Чертовски сексуальная принцесса-ведьма.

Включаюсь в игру, хотя чувствую, будто в груди огромная черная дыра, из которой не могу выбраться.

Анаис ласково смотрит на меня. Воспоминание о вчерашнем дне еще слишком свежо, и внешний вид, вместо того чтобы успокоить, напротив, только вызывает подозрение.

– Со мной ты не должен притворяться.

– Я не при… – Осекаюсь при виде ее взгляда. – Окей, я дерьмово себя чувствую, так лучше?

– Ты не должен ограждать меня от своей боли. Прекрати так делать. Я здесь и собираюсь помочь.

Она собирается направиться к холодильнику.

– Поцелуй меня, и закончим на этом, Дезмонд Вэрд.

Удивленный, наклоняюсь к ней. Мне нравится новая Анаис. Это то, чего долго ждал.

Анаис обхватывает меня за шею, прикасаясь своими губами к моим.

– Я так сильно люблю тебя, Дез. Можешь это почувствовать?

– Да, Нектаринка, – заверяю нежным тоном, прижимая к себе.

Целую ее, и это тот самый поцелуй, от которого желание поднимается до звезд. Забываю о завтраке и обо всем на свете.

Забываю всю мерзость. Такова мощь Анаис.

Не думаю, что она отдает себе в этом отчет.

Но если бы вчера ее не было рядом, разбился бы вдребезги. И если бы не обнаружил ее сегодня утром в постели, то все было бы еще хуже.

Снаружи все еще льет дождь, поднялся ветер. Раздается звонок телефона, но не моего.

Анаис собирается ответить, но когда читает высветившееся на экране имя, меняется в лице. Напрягаюсь и приближаюсь к ней. Если это Майлс, клянусь, что полечу в Нью-Йорк, чтобы расквасить ему физиономию.

– Привет, папа. – Анаис качает головой, чтобы успокоить меня. – Да, все хорошо. Р… рада, что ты позвонил.

В ее глазах загорается счастливый огонек.

Ей так нужно, чтобы родители любили ее, что у меня сжимается сердце, когда вижу, с какой надеждой она откликается на их слова.

Затем Анаис тяжело вздыхает.

– Знаю, что должна хорошо заниматься. Пропустила всего лишь пару занятий…

Она замолкает, и на ее лице проявляется ярость.

Анаис крутит прядь волос пальцами, но ее движение быстрое и резкое.

– Откуда ты об этом знаешь? Кто тебе сообщил?

Молчание наполняется негодованием. Во мне начинает расти гордость за нее.

Анаис еще сильнее начинает теребить волосы. Ей хочется причинить себе боль.

– Конечно! Я должна была догадаться об этом. Ладно, знаешь, что я скажу? Тебе стоило лучше потратить деньги.

Она еще немного слушает отца, и разочарование, то самое, которое уже видел множество раз, снова начинает проявляться.

Медленно подхожу к ней и беру за руку, которой она изводит себя.

Наши взгляды встречаются, и страдание, которое читаю в ее глазах, едва не разрушает меня, однако она оставляет руку в моей и отпускает волосы.

– Я верну тебе все до центика, – цедит она сквозь зубы и вешает трубку.

Когда Анаис видит, что снова приближаюсь к ней, поднимает руку, чтобы остановить:

– Мне нужна минутка, Дез.

– Даже не мечтай.

Игнорирую просьбу и крепко обнимаю ее. Она яростно дышит, но ярость куда лучше, чем покорность.

– Он болван.

– Это так.

– Хочешь об этом поговорить?

– Нет.

– Окей.

Немного качаю ее, пока дыхание не успокаивается, и она поднимает голову, чтобы посмотреть на меня:

– Я хочу блинчики.

Расслабленно выдыхаю. Мэтт не вывел ее из равновесия. По крайней мере, не так, как в прошлые разы. Глажу ее по щеке.

– Тогда вперед, малышка. Приготовим лучшие блинчики во всей Калифорнии.

– Хвастунишка.

Она встает на носочки и целует меня.

Возможно, ей достаточно меня, чтобы быть счастливой. Мне точно достаточно ее.

30

Анаис

Даже у самого сильного человека есть слабости.

Быть здесь в худший момент для Деза и не сломаться. Для меня это стало важной трансформацией. Будто сердце изменило ритм, а кровь принялась еще быстрее бежать по венам. Будто я по-настоящему была живой, а не казалась, как было многие годы.

Дез принимает душ, и я пользуюсь этим, чтобы немного прибраться. Приготовленные блинчики были просто пальчики оближешь, но мы учинили беспорядок на кухне.

Собираюсь и сегодня пропустить уроки, потому что сейчас в приоритете Дезмонд, и даже отец не сможет отвлечь от этого намерения. Вернусь к учебе, как только, так сразу, но не сейчас.

Садовник воскресил в памяти Дезмонда вещи, которые до сих пор находятся с ним, пришитые к нему, словно вторая кожа, пусть Дез и не хочет, чтобы я беспокоилась из-за этого.

Учитывая, что Дезмонд не хочет ничем делиться с Брейденом, остаюсь единственным человеком, который может быть рядом с ним, так что не собираюсь ни на сантиметр отдаляться от него.

Мир Дезмонда темное обиталище, и я знаю лишь его часть. Это все должно бы испугать, и, возможно, прежняя Анаис отдалилась бы от Деза, но я изменилась.

Мы связаны неразрывно и вместе встретим демонов.

Мою сковородку, когда в дверь два раза осторожно, почти нерешительно, стучат.

У Брейдена есть ключи, так что это не он. И хотя на мне почти ничего нет, Дез еще в ванной, поэтому придется открыть.

Не готова к тому, кого вижу, хотя стоило ожидать, что рано или поздно она снова появится.

Виолет.

На ней белый топ, который доходит до живота, обнажая его, и джинсы с дырками на коленках. Она прекрасна. Как только видит меня, ее глаза округляются от удивления:

– Анаис.

– Виолет.

Признаю, мой тон далек от приветливого, но после всего того, что случилось вчера, собираюсь держать подальше от Дезмонда все, что может побеспокоить.

С удовлетворением слежу за ее взглядом, который пробегает по моему телу. На мне только майка Деза, что само по себе достаточно ясно и однозначно говорит обо всем. Однако на лице Виолет появляется саркастичная усмешка, и я чувствую, что того и гляди взорвусь.

– Дезмонд дома?

– Он принимает душ. Передам, что ты приходила.

– Я могу подождать. Это не проблема.

Что за нахалка!

В этот момент Дез выходит из ванной.

Хвала небесам, он одет, но от его вида, как обычно, хочется восторженно завизжать, так что чувствую желание застолбить территорию.

– Виолет!

Она вскрикивает и бросается в его объятия.

– Я скучала по тебе!

Что?

Дез замирает в изумлении. Виолет перегибает палку, чтобы побесить меня, и это глупо, потому что Дез не знает, как вести себя с нами обеими. Однако знаю, насколько мы важны друг другу, так что сдерживаю ревность и стараюсь оставаться спокойной.

– Да, э… – Дез бросает на меня взгляд, полный раскаяния, и отстраняет Виолет на приличное расстояние. – Как у тебя дела?

– Сейчас хорошо, – произносит Виолет и аккуратно дотрагивается до повязки на плече Деза. – Чемпион, что с тобой стряслось?

Дез не отвечает. Нервная судорога пробегает по нижней челюсти. Виолет поворачивается и смотрит на меня, и я чувствую, как она смотрит на мои шрамы.

Что она видит? Сумасшедшую девицу, взбаламутившую голову парня, в которого она влюблена?

Избегаю ее взгляда и, уставившись в пол, тереблю кантик майки Деза, переминаясь с ноги на ногу. Затем наконец-то чувствую объятия рук, рук моего парня. Дез заметил замешательство и дает знать о себе.

– Все нормально?

Киваю:

– Мне нужно идти.

Хочу оставить их одних, чтобы они могли сказать друг другу все, что захотят, чтобы положить конец… тому, что есть между ними.

– Ты не должна.

Дез ни капельки не беспокоится, что Виолет его услышит.

– Нет, мне нужно, Дез. На прием к доктору.

Целую его в губы и, когда он отпускает, вижу на его лице разочарование, потому что он считает, что ранил меня.

Это не так, любовь моя.

Надеюсь, что взгляд передает ему это. Убегаю в ванную, оставляя им возможность объясниться и оказывая Дезмонду доверие.

В спешке переодеваюсь. Приму душ у себя.

Не слышу их голосов. Ничего удивительного, что они не говорят в моем присутствии.

Именно так это и представляла.

Выхожу из комнаты и хватаю телефон, даже не взглянув на них, иначе могу раскаяться в огромном доверии, которое оказываю Дезу. Однако татуировка на безымянном пальце значит больше, чем настоящее кольцо. И это успокаивает.

Прикасаюсь пальцем к ней, когда ухожу из квартиры Деза, и снова думаю про обещания, которыми обменялись в Лас-Вегасе. О любви, которая никогда не исчезала и вернулась, чтобы снова овладеть нами, безудержная как никогда.

Закрывая за собой дверь, глубоко вздыхаю и пытаюсь отогнать тяжелые мысли.

То, что есть у нас с Дезмондом, всегда будет намного сильнее остального.

31

Дезмонд

Прошлое имеет силу возвращаться, чтобы найти нас. И находить. Всегда.

Как только Анаис закрывает за собой дверь, Ви подается вперед, чтобы поцеловать меня.

– Эй! – останавливаю ее. – Нет.

– Могу заставить тебя поменять мнение, Дез. Ты знаешь, что могу.

Какая муха ее ужалила? Моя девушка только вышла за порог. Виолет не может считать, что я сдамся так легко.

– Нет, боюсь, что нет.

Она меня даже не слушает, опускается на колени передо мной и начинает расстегивать ремень.

– Какого хрена… Ви! – Хватаю ее за плечи и заставляю подняться. – Мы с Анаис снова вместе. Думал, что ты поняла это по разговору, когда звонил тебе из Вегаса.

Когда она поднимает на меня глаза, замечаю синяк на ее скуле. Макияж делает его почти невидимым, но если смотреть на лицо против света, его можно различить.

Мне хочется спросить, что произошло, но ее руки проникают туда, куда не следует.

– Ты знаешь, что могу сделать для тебя, и знаешь, что это до смерти понравится тебе.

Эта не та Виолет, которую я знал.

Пытаюсь оттолкнуть ее от себя, но у нее железная хватка.

– Нет, Виолет. Я люблю ее. Я люблю Анаис. Ясно?

Она внезапно замирает. Ее глаза яростно сверкают.

– Все закончится так? Тебе хватило всего двух дней в Вегасе?

– Мне жаль, Виолет.

Искренне расстроен, что ранил ее, но не могу скрывать правду.

– Она тебе не подходит, – со злобой произносит Виолет, тяжело дыша.

– Ви, прошу. Не надо усложнять.

– Что она знает о твоем прошлом, а?

Какого черта…

Сейчас сыт по горло этой историей. Кроме того, ее слова напоминают, что проклятое прошлое вернулось, и от этого взрываюсь:

– А ты? Что ты знаешь обо мне? Ничего.

– Ты ошибаешься.

В ее взгляде появляется странный блеск, которого прежде не видел. Что случилось с ней, когда отправился в Лас-Вегас? Ее внешний вид беспокоит как никогда.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Ноябрь 2012 года.

Чувствую вибрацию ее телефона, и когда Виолет достает его из кармана, широко раскрывает глаза и бежит к окну. Делает щель сквозь жалюзи и наблюдает за чем-то, а затем быстрым шагом возвращается.

– Ви, что происходит?

Не обращая внимания на вопрос, она продолжает:

– В дом матери и отчима приезжает мальчуган. Через неделю приезжает еще один. Его тень.

Кровь леденеет в жилах. Телефон продолжает вибрировать в руках Виолет, но его звук остается где-то далеко, слышу только яростное биение сердца.

– Меня отправили к бабушке, как обычно, когда к нам приезжали приемные дети. Мать и отчим делали это из-за денег. Он. Он делал это из-за денег, а я – помеха, но есть еще кое-что. Он делал это не только из-за них, были и другие причины, на которые мать не обращала внимания.

«Уходи. Я говорила, чтобы ты не приходил сюда несколько дней!»

«Но, мама, я скучал по тебе…»

Снова это воспоминание…

Сцена, которую описывает Виолет, внезапно обретает форму, и ноги едва не подкашиваются.

Ви продолжает смотреть на телефон, окно и дверь. Она взбудоражена, будто в любой момент кто-то может вломиться в комнату.

– Виолет, кто тебе звонит?

– Когда меня сажают в машину, чтобы отправить прочь, брыкаюсь и ору. Может показаться, что капризничаю, но веду себя так, потому что хочу сообщить мальчишкам, чтобы они бежали оттуда, бежали как можно дальше от того дома. Знаешь почему?

Будто в трансе, оглушенный, качаю головой. Виолет начинает плакать, ее голос дрожит. Предчувствие… не хочу его признавать, но оно обрушивается как ночная мгла.

Телефон снова вибрирует, она глядит на дисплей, а затем издает отчаянный стон и откидывает мобильник.

Виолет задыхается. Она издает ужасные всхлипы, которые напоминают плач Брейдена, когда он возвращался в нашу комнату, после того как монстр звал меня в гараж.

Мне раскрывается правда, которую не хочу слышать.

Виолет сжимает цепочку на шее, и воспоминание ослепляет сознание.

Хелен, его жена, у нее была такая же…

– Почему? – процеживаю вопрос сквозь зубы.

Наконец, она сдается.

– Потому что знаю, что Джеремия сделает с ними то же, что каждый вечер делал со мной.

От ее слов перехватывает в груди, но разговор прерывает глухой удар, будто кто-то кинул что-то в дверь.

Виолет кричит и обхватывает голову руками.

– Какого черта происходит?

Апартаменты находятся на втором этаже, и я отчетливо слышу, как кто-то быстрым шагом спускается по лестнице. Хочу ринуться за незнакомцем, но когда распахиваю дверь, чтобы выбежать наружу, обо что-то спотыкаюсь.

Слишком ошеломлен рассказом Виолет, чтобы продолжить преследование ублюдка, поэтому ограничиваюсь тем, что открываю дверь. Каждый шаг дается с большим трудом, словно плыву в толще грязи.

На коврике возле двери что-то валяется. Поднимаю сверток, обернутый фольгой, к которому прикреплена записка с красной надписью: «Скажи папочке: “С возвращением”».

Тошнота скручивает желудок. Видение из прошлого на мгновение встает перед глазами.

«Дезмонд, скажи папочке “С возвращением”».

«С возвращением… п-папочка».

«Отлично! А теперь покажи, как рад меня видеть».

Вдалеке слышу визг машинных покрышек, и жуткая мысль уверенно зарождается в голове.

– Боже…

Голос Виолет возвращает к реальности. Снова беру себя в руки.

Бесполезно преследовать его, он уже далеко.

– Это был он, – шепчет Виолет.

Он.

Джеремия.

Хелен была матерью Виолет.

С силой прикусываю губу, пока не ощущаю во рту металлический привкус крови.

– Дезмонд, он одержим тобой. Он не оставит тебя в покое.

Благодарности

Вторая часть истории может оказаться провалом, потому что можно нажать на газ, как в момент, когда начала писать ее, или затормозить в страхе, что гонка измотает читателя.

Попыталась найти баланс желанию рассказать историю в моей манере. Не знаю, насколько это получилось, но знаю, что хотела подарить эмоциональное чтение, так что надеюсь, что это удалось.

Благодарю подруг за невероятную поддержку, которую оказывают в любой момент: Джованну Маццилли, Симону Ла Корте, Винченцу Маньячи, Эрику Котца, Франческу Матаррезе, Фабьяну Андреоцци, Елену Нальдини, Арджету Броци, Надю Филиппини и Сесиль Бертод.

Спасибо тем, кого забыла упомянуть, потому что уверена, что когда вспомню о вас, до безумия расстроюсь. Но знайте, вы в моем сердце.

Спасибо читателям. Всем Анаис из долгих разговоров в чатах, богатых чувствами и эмоциями, от которых наполнилось сердце.

Спасибо за сообщения, за ожидание, энтузиазм. Спасибо, что любите #DesAna куда больше, чем я.

Спасибо блогам, которые с такой готовностью предоставили место.

Спасибо пабликам и коллегам-писательницам.

Спасибо Симоне Казонато и Алессандре Маффьолини. Что бы я без вас делала?

Наконец, спасибо писательству, которое столько раз спасало и которое по-прежнему продолжает это делать.

Примечания

1

Строчка из стихотворения Ш. Бодлера «Moesta et errabunda» из сборника «Цветы зла». В переводе С. Андреевского.

2

Отрывок из стихотворения Ш. Бодлера «Лета» (сборник «Цветы зла»). В пер. С. Рубановича.

3

Шарль Бодлер, «Цветы зла», стих XXIV (“Тебя, как свод ночной, безумно я люблю…”). В пер. Эллиса.

Content

Сара Пурпура
Все время с тобой

Пролог Дезмонд

1 Дезмонд

2 Анаис

3 Дезмонд

4 Анаис

5 Дезмонд

6 Анаис

7 Дезмонд

8 Анаис

9 Дезмонд

10 Анаис

11 Дезмонд

12 Анаис

13 Дезмонд

14 Анаис

15 Дезмонд

16 Анаис

17 Дезмонд

18 Анаис

19 Дезмонд

20 Анаис

21 Дезмонд

22 Анаис

23 Дезмонд

24 Анаис

25 Дезмонд

26 Анаис

27 Дезмонд

28 Анаис

29 Дезмонд

30 Анаис

31 Дезмонд

Благодарности

Примечания