Александр Быченин

Э(П)РОН-7 Водный мир

Пролог

— Ты сегодня особенно невнимателен, юный Ван.

Слова прозвучали совершенно спокойно, почти без интонации, исключительно как констатация факта. Да и голос повышать учитель не счёл нужным, ибо нафига, если я нахожусь прямо перед ним, буквально на расстоянии полусогнутой руки? Мало того, наши предплечья ещё и соприкасаются, контролируя средние линии — его мою, а моё, соответственно, его. Понимаю, замороченно, но как ещё объяснить? Слова тут бессильны, это просто надо видеть со стороны. А ещё лучше, поучаствовать. Хотя это как раз момент спорный — лично мне данный вид деятельности не нравился абсолютно.

Долбаное упражнение! Тайцзи, чтоб ему пусто было, туйшоу! Ну вот почему, к примеру, не чи-сао? Там я как рыба в воде. Вошёл в контакт, почувствовал вражеское предплечье на своём, среагировал на давление — увод, перехват, несколько молниеносных ударов в лицо и шею, добавил ногой в пузо — и вуаля! Клиент готов. Но здесь же, блин! По факту, то же самое, но захваты ни-ни, а удары тем более. Вот и извращайся, пока умудришься оппонента вывести из равновесия и хотя бы на задницу посадить. В идеале, конечно, на лопатки опрокинуть, но… на то он и идеал. Опять же, справедливости ради, мастер Лю этим навыком владеет на невообразимо более высоком уровне, так что стряхивать пыль с филея и спины приходится исключительно вашему покорному слуге. Ладно хоть жалеет он меня, а потому валяет гораздо реже, чем мог бы. И у него это запросто — вот, пожалуйста! Стоило мне чуток надавить, как он сместился, закрутил мою руку своей, толкнул всем корпусом… и вот я уже снова покатился по диким камням, коими вымощен вайюань — внешний дворик нашего островного поместья.

Снова растележился… ну как так?!

Хм… а ведь хорошо, если задуматься! Камушки прохладные, это даже сквозь водорослевую ткань тренировочного ифу спиной чувствуется. Задницей, кстати, тоже. Подумаешь, локтям и затылку жёстко! Зато натруженные конечности расслабились, а по лицу свежим ветерком потянуло. За что, конечно же, спасибо мастеру Лю — тот категорически не приветствовал активацию силовой завесы, она же «полог». Дескать, та естественное течение ци нарушает. И сегодня я ему за это благодарен, погодка очень даже ничего. Другое дело, когда жарища… ну да ладно, не бывает так, чтобы всё и сразу. Вон, кстати, облачко чуть Иддию — местное солнышко — прикрыло, и сразу захолодило кожу сыроватым бризом с океана, благо тут рукой подать. Если прислушаться, то и шум прибоя уловить можно, и гортанные крики крыланов. Главное, чтобы этим тварям перепончатокрылым не приспичило над домом пролететь да, кхм, «отбомбиться» — завеса-то отключена! Впрочем, лежи, не лежи, а вставать надо. Тренировку никто не отменял. Понятно, что никто не настаивает. Но, стоит только замешкаться, и следующее падение уже не будет таким мягким. Да и ждать его долго не придётся. За мастером Лю не заржавеет, уже неоднократно убеждался на собственном опыте. И испытывать его терпение отучился на первом же году занятий… это сколько уже? Лет пятнадцать тому назад? Ну да, если мне сейчас двадцать один… ну почти, а истязать боевыми искусствами меня начали в шесть… короче, на фиг! Лучше уж сразу вскочить выпендрёжным выгибом вперёд (тоже не моя прихоть, а требование тренера), встать в стойку и выставить перед собой руку, демонстрируя готовность продолжать. Для меня же самого лучше.

Эх, вот были же раньше времена! Ну да, бездельничать не давали, но хотя бы не досаждали этим демонским кулаком Великого Предела! Ну нет у меня таланта к нэйгун, сиречь «внутренней» работе по классификации боевых искусств Протектората Чжунго! Нету! И не было никогда! То ли дело вайгун, то бишь работа «внешняя», где рулили реакция, скорость да сила! Нормальная мужицкая (даже с учётом моих далеко не выдающихся габаритов) сила, чистая «физика», а не этот бред с «внутренней энергией»! Тьфу, зла не хватает! И опять уже на земле, кстати. Сам не заметил, как на очередной хитрый приём попался… а сифу стоит и лыбится. А ещё кто-то аплодирует, сразу и не поймёшь, чему именно — умению мастера Лю, или красоте моего падения. Интересно, кто бы это мог быть? Смертничек, блин! Ладно, вставай, Ванюша, всё равно спокойно полежать не дадут.

Хм… ну да, кто ж ещё, как не батюшка родный! Подошёл, как у него водится, со стороны чжэнфан, то есть основного дома, встал в воротах да принялся наблюдать, ничем поначалу не выдавая своего присутствия. Когда это отвечало его интересам, Илья Фаддеевич Елагин, глава рода Елагиных и один из главных дипломатов клана Авериных, ответственный за сношения с великими кланами Чжунго, умел быть абсолютно бесшумным. Не знаю, от рождения у него такой талант, или просто тренировался долго, но с его довольно щуплым телосложением, незапоминающимся лицом и серым облачением — сегодня, как и почти всегда, это традиционный чанфу Протектората Чжунго, дополненный смешной шапкой-гуань — слиться с окружающей средой раз плюнуть. Не привлёк бы нашего внимания хлопками в ладоши, так бы и остался незамеченным.

— Я склонен согласиться с мастером, сын, — с лёгкой усмешкой сообщил он мне. — Тебе должно быть стыдно за нерадивость.

— Не ругайте его, господин, он старается, — вполне ожидаемо вступился за меня Лю. — За последний год юный Ван достиг значительных успехов.

— Действительно? — заломил бровь отец. — Хм… было бы интересно посмотреть. Не возражаете, сифу?

Разговор, что характерно, шёл на основном диалекте Протектората Чжунго — путунхуа. Мастер Лю владел росским достаточно хорошо, чтобы не испытывать затруднений в бытовом общении, но этот момент отцом во внимание вообще не принимался. Лю всего лишь наёмный работник, свободный специалист, ценный исключительно своими знаниями. А вот я — кровиночка и надежда на будущее — нуждался в языковой практике. Поэтому меня при каждой возможности пичкали «щебетом» вайгожэнь, как себя называли наши ближайшие соседи по обитаемому космосу.

— Прошу, господин, — чуть поклонился мастер Лю и отступил к ближайшей стене — тоже из дикого камня.

Ну вот такой вот — очередной — заскок нашей семейки. Вернее, её главы. Правда, на сей раз не Ильи Фаддеевича, и даже не Фаддея Георгиевича, а самого основателя рода — моего прадеда Георгия Константиновича. Ну да, древностью похвастаться мы не можем. А потому и считаемся самой слабой фамилией в клане. И не просто считаемся, а являемся таковой по факту. Даже целой совокупности фактов — и по возрасту, и по расположению владений, и, самое главное, по их богатству. Потому что на нашей благословенной Гессионе обширность территории отнюдь не эквивалентна её ценности. Толку-то с того, что конкретно нашей семье принадлежит добрая четверть Юго-Восточного океана? Из-за глубин и отсутствия материальной базы особых богатств из солёной воды не извлечь. Только и остаётся, что морепродукты добывать, да и с ними проблемы — самые «урожайные» места на отмелях и в прибрежных зонах, то есть не у нас. С другой стороны, спасибо, что хоть таких территорий с барского плеча отсыпали. Просто потому, что полноправному роду аграрного клана положен земельный надел. Ладно, ладно, в нашем случае — как и в случае ещё семи фамилий из десяти возможных — надел скорее водный. С редкими вкраплениями клочков суши. Я бы даже сказал, очень редкими. Такими, как наш остров Небесной Лазури (да-да, и это тоже очередной ориентальный заскок великого предка-основателя), на котором с трудом хватило места для размещения резиденции главы рода — не самого большого жилого комплекса-сихэюань, возведённого по всем заветам вайгожэнь вплоть до фэншуя — да крохотного городка переработчиков, занятых обслуживанием добывающих флотилий. Едва ли пять тысяч жителей наберётся. А ведь это самое сердце родовых владений! На остальных островах, скупо рассыпанных природой по безбрежным просторам океана, и того меньше. За отдельными исключениями, но о них позже.

— Что ж, сын, покажи, на что ты способен! — снова улыбнулся отец, сопроводив улыбку лёгким кивком и традиционным приветствием баоцюаньли — кулак в ладонь.

И в стойку встал насквозь знакомую и потому ненавистную. Хотя кто бы сомневался, что он тайцзицюань выберет! В отличие от меня, конкретно в этом стиле он мастер. И вообще, с чего вдруг такое ощущение, что я оказался в дешёвом боевике «про кунг-фу»? Видимо, антураж тому поспособствовал. Впрочем… никто же не говорил, что мне нужно непременно ответить взаимностью, правильно? Значит, буду действовать в более привычной манере. Оно, конечно, чревато… а с другой стороны, что не чревато? Как бы я ни изгалялся, он всё равно возьмёт классом. Если у меня за плечами полтора десятка лет практики, то у него все три. А то и больше. И да, это я по собственному опыту знаю. Потому что батюшка, чтоб ему почаще икалось, имел обыкновение устраивать ежегодный экзамен. И ещё не было такого случая, чтобы я умудрился причинить ему хоть какой-нибудь урон. Аж бесит, блин! Хотя уже сколько раз давал себе обещание не вестись на разводки и не раздражаться. Со счёта сбился, если честно.

Опять же, хорошо, что сегодня в вайюане занимаемся — тут хотя бы просторно. И под ногами брусчатка… ладно, ладно, дикий камень! Но хоть не трава и не влажная земля. Не поскользнусь не вовремя. Но падать будет больно, тут уж ничего не попишешь… спокойней, Ванюша, спокойней! Чем ты сильнее раздражён, тем сильнее в результате словишь. Выдохнул, расслабился, прогнал негативные мысли из головы, отзеркалил отцовскую позу в надежде хотя бы на миг ввести того в заблуждение… всё, пошёл!

От прыжкового таньтуя отец ушёл играючи, но, как я на то и рассчитывал, не назад, а чуть в сторону. В результате я успешно сократил дистанцию и получил возможность пустить в ход кулаки, выдав серию в стиле чанцюань. К сожалению, целиком и полностью пришедшуюся в воздух: отец даже не стал блокировать удары, попросту от них увернувшись. Зато и контратаковать не торопился, предоставив мне инициативу. За что чуть и не поплатился: развернувшись к нему спиной и имитировав отскок, я выдал за спину тэйкун байлянь, он же «раскрывающийся лотос». Очень коварный удар. Попади он в цель, и нокаута не избежать. Но… вы правильно поняли — не попал. Отец пригнулся, пропустив мою ногу над головой, а едва я приземлился, не успев ещё толком восстановить равновесие, сшиб меня наземь мягким, но невероятно мощным толчком ладоней. Пришлось от греха подальше перекатиться и только потом подняться, машинально приняв стойку вин-чун. У меня всегда так получается, когда на рефлексах работаю. Видимо, наиболее естественная реакция моего организма.

— Пока ничего нового, — прокомментировал этот эпизод отец.

И этак укоризненно покосился на мастера Лю, дескать, чего это ты меня в заблуждение вводишь?

Впрочем, сифу как с гуся вода — он даже в лице не переменился. Как пялился бесстрастно прямо перед собой, так и продолжил. И не потому, что господина не уважал, а потому что в меня верил. Не в победу, конечно, но как минимум в такой же результат, что и в прошлый раз. А если по-росски, то вообще просто: хуже не стало, и ладно. Всё-таки колоссальная разница в классе очевидна.

А меня вдруг злость взяла. Нет, ну правда, сколько можно это всё терпеть?! По факту, всю сознательную жизнь только и делаю, что пляшу под батюшкину дудку: Ваня то, Ваня сё, ты должен, предназначение, ответственность и вот это вот всё. А как Ванька говорит, что хочет изучать инженерное дело, так фигушки! Ты будущий дипломат, вот тебе политология! Ну, может, хотя бы в океанологи подамся? Хрен там плавал! Ты лицо клана Авериных в чужих краях, так что вот тебе углубленный курс истории Протектората Чжунго! К демонам ваше ушу, дайте я самбо поучусь! Не-а, самбо в чиновничьем экзамене вайгожэнь не котируется, вот тебе шуай-цзяо! Тьфу, блин! Когда уже, наконец, совершеннолетие?! Считанные месяцы остались, а тянутся, как десятилетия! С другой стороны, а потом что изменится? Моя жизненная миссия, как её отец понимает? Отнюдь! И что тогда останется? Свалить из дома, отказавшись от имени и наследства? Хм… вариант неплохой, вроде бы. Почему бы и нет? Тем более что и пример перед глазами: некий Александр Завьялов, умудрившийся не только оставить собственный клан с носом, но ещё и общественные устои Протекторатов потрясти. Где это видано, чтобы такой молодой да ранний институт Корпораций возродил? Мало того, ещё и многих сильных мира сего за горло взял? И ладно бы силой или шантажом, но ведь нет! Он теперь просто всем нужен. Вернее, его услуги. Но у него была цель, и хватило упорства для её достижения. А я?.. Да что я! Даже отца родного не могу послать куда подальше с его видами на мою будущую карьеру… внутреннего стержня не хватает, мать его растак!

Да что далеко ходить: даже сейчас тупо стою и жду, отдав предпочтение действиям от обороны. Просто потому, что уже нарвался. И вся моя жизнь такая — ждать у моря погоды… бесит!

Последняя мысль придала решительности и спортивной злости, и я рванул к отцу, взвившись в прыжке и выбросив вперед ногу. Как и ожидалось, промахнулся — тот снова чуть отступил в сторону, оказавшись аккурат у меня за спиной, когда я приземлился. Но это тоже сыграло мне на руку — выбросив хлёсткий бяньцюань, наткнувшийся на блок, я развернулся и атаковал уже всерьёз, по «этажам», чередуя руки и ноги. К сожалению ни один встречный блок перевести в захват не удалось — отец с ловкостью змеи выворачивался из пут, то и дело норовя скрутить узлом уже меня самого. А было бы очень неплохо навязать ему плотный контактный бой, в котором за счёт чи-сао и ударной техники вин-чун у меня бы появились хоть какие-то шансы. Но нет, значит, нет. Главное, на подсечку не нарваться… ну вот, что я говорил?! Ладно хоть перекатиться получилось. Так что теперь снова на дистанции. Попробуем туйфа, то бишь технику ног. Прямой удар в корпус, имитация лоу-кика, он же гоути, «вертушка», сметающая подсечка… и неожиданно, со сменой уровня, цэдяньтуй, он же хай-кик, в голову! Есть! Дотянулся таки! Правда, снова вскользь, но хоть шапку сбил!

Надо отметить, что отец моё достижение тоже оценил — сместившись после уклона скользящим шагом на безопасную дистанцию, он погрозил мне пальцем, и этак издевательски, в манере древней звезды рукопашных боевиков, поманил той же рукой. Осталось ещё сморкнуться для полной аутентичности, блин!

Ну ладно, батюшка, сами напросились! Вот вам снова «вертушка», раз так понравилось, и следом ещё одна, в прыжке. А на закуску цэдяньтуй с переводом в цэчуай! И… не-а, никакого «и». Снова здравствуй, дикий камень. И ведь плечом больно приложился, зар-раза…

— Не тем ты занимаешься, сын! — сокрушённо покачал головой отец, как только я поднялся на ноги и сфокусировал чуть поплывший взгляд на лице соперника. — Ох, не тем!

Не тем, говоришь? Н-да… а я о чём тебе всю сознательную жизнь твердил?! И кто бы меня услышал, спрашивается?! Вот ведь!..

— Ага, конечно! Всю жизнь! — выплюнул я в ответ на росском, не сдержавшись.

Не, ну а чего он?! У меня, того и гляди, окончательно крышу сорвёт от вселенской несправедливости, а ему всё бы шуточки!

— А вот с этого места подробней! — перешёл на родной язык и батюшка.

И ухмыльнулся, чем раззадорил меня ещё сильнее.

— Да пожалуйста! Вот зачем всё это, а?! — рявкнул я, широким жестом охватив весь дворик, но имея в виду и остров как квинтэссенцию жизненного уклада Елагиных. — Скажи на милость?! Почему мы строим из себя вайгожэнь? Мы же россы, отец! Мы не люди Чжунго! У нас своя культура, своя жизнь! Свои традиции! Тогда почему ты пытаешься превратить меня в китайца?! Зачем принуждаешь мать с сестрой?! Зачем весь этот цирк с имитацией быта, вплоть до построек?! Зачем все эти наемники-азиаты? Зачем меня с детства пичкают ушу-мушу, заставляют учить путунхуа и историю Чжунго?! У нас своей нет, что ли?! Я не хочу, слышишь, не хочу становиться китайцем!!!

— Ты и не станешь.

— Уверен? Посмотри на себя! Ладно, я в этих шмотках! — в сердцах рванул я себя за рукав ифу. — У меня сейчас тренировка! Но ты, ты сам! Ты же постоянно в этих нелепых балахонах и тапках! А эта твоя шапка?! Неужели ты не понимаешь, что выглядишь нелепо?! Дипломат, мля! Посол, чрезвычайный и полномочный! Да ты бы куда солиднее выглядел в обычном костюме-тройке! Почему мы не можем быть самими собой, как остальные фамилии клана? Почему только мы?! И почему именно я, в конце концов?!

— Потому что ты лицо клана Авериных в среде аристократии Чжунго! — отрезал отец.

Ну надо же! Гляди-ка, физиономией закаменел! Задел я его за живое, точно.

— Будущее лицо! — парировал я. — И это ещё под вопросом!

— Вот именно! Будущее! — повысил голос мой родитель. — Ты сам это признал, сын! А потому смирись! И прими уже, наконец, свою карму! Такова судьба рода Елагиных, их дао! Мы связующее звено между двумя народами!

— Хочешь сказать, что без нас бы не обошлись?! — зло осклабился я. — Чем плоха обычная дипломатия? К чему эта противоестественная мимикрия?!

— Обошлись бы, — и не подумал спорить отец. — Но и нам бы это обошлось… куда дороже! И не факт, что мы бы до сих пор существовали, как самостоятельный клан!

— Да неужели?! И какие же к этому предпосылки? Что-то я не припоминаю ничего похожего в истории!

— Не припоминаешь, потому что эти знания не для всех! И давай-ка поменьше языком трепли! — с намёком покосился отец на мастера Лю.

Тот, впрочем, выглядел мирно дремлющим. Но тут я батюшку поддержал целиком и полностью — это вообще не показатель. С Лю станется из вежливости притвориться. А ушки, что называется, на макушке.

— Ладно! Хорошо! Значит, когда-то давно произошло что-то, из-за чего я теперь обречён заниматься делом, которое ненавижу! Думаешь, мне от этого легче?! — перешёл я в контратаку.

— Не легче. Но и ты пойми — надежда только на тебя! Ты будущее лицо…

— Да что ты заладил: лицо, лицо! К демонам!!! Почему я не могу быть обычным дипломатом?! Нормальным?! А?!

— Потому что это перечеркнёт все достижения прошлого, Ваня, — походя спустил меня с небес на землю родитель. — Чему тебя учили всё это время? Неужели ты до сих пор не осознал, что для вайгожэнь потеря лица — самое страшное, что может произойти в жизни? И это для рядового члена клана! А если лицо потеряет целый род? А если сам клан? Ты представляешь, к чему это может привести?

— К войне?

— Не обязательно, — помотал головой отец, — но как минимум к разрыву всех отношений. А чем это грозит конкретно нашей планете, как думаешь?

Гессионе-то? Да знамо чем, если учесть, что практически вся логистика, как на экспорт, так и на импорт, завязана на кланы Чжунго. Голодом, бунтами и деградацией. После чего тем же ваньгожэнь останется прийти на всё готовенькое. Н-да… это только на «бумаге», сиречь в текстах официальных договоров, мы неотъемлемая часть Протектората Росс. По факту же… эх!

— Четыре поколения назад, сын, мы предотвратили крупный конфликт. А там дело шло к грандиозной конфронтации, от нас бы и мокрого места не осталось. Но твой прадед умудрился найти общий язык с вайгожэнь. Просто потому, что понимал их лучше других. И смог под них подстроиться. Стал частью их высшего общества. Доказал, что нам, клану Авериных, можно доверять хотя бы в бизнесе. И с тех пор хрупкое равновесие зиждется, по сути, на абстракции — нашем умении «держать лицо»!

— То есть это прадед стал первым псевдокитайцем?

— Это звучит довольно унизительно, не находишь, сын?

— Ты про «псевдокитайца»? Думаешь, лаовай лучше?! — снова завёлся я. — Никогда мы не станем ровней вайгожэнь! Как были презренными иностранцами, так и останемся! Неужели ты этого не видишь?!

— Вижу, — сохранил невозмутимость отец.

— И какой тогда смысл мимикрировать?!

— Смысл в том, чтобы иметь возможность «сохранять лицо», сын. В принципе иметь, понимаешь? Это само по себе привилегия, существенно облегчающая коммуникацию!

— Чем больше тебя слушаю, тем больше убеждаюсь, что не желаю в этом участвовать! Говори прямо — не «сохранять лицо», а прогибаться под Чжунго!

— Да хотя бы и так! — рявкнул отец. — Другого варианта всё равно нет! Вернее, он неизбежно ведёт к уничтожению клана!

— И поэтому всё всех устраивает, — горько ухмыльнулся я. — Ну да, конечно. Есть же Елагины — славная «прокладка» между людьми и… другими людьми! А мы жалкие лаоваи! Неплохо, оказывается, наши сокланы устроились! Даже боюсь предположить, кому это больше всех выгодно! Эх, скорее бы совершеннолетие!

— И что тогда? Сбежишь? — иронично вздёрнул бровь мой родитель.

— Возможно! — не повёлся я на подначку. — Но перед этим как минимум задам несколько неудобных вопросов на совете клана!

— Всё, Иван! — нахмурился отец. — Хватит! Это слишком скользкая дорожка! В истории бывали случаи, когда междоусобицы начинались с куда меньших поводов! Ты хочешь спровоцировать резню?!

— Но…

— Поговорим позже! И без свидетелей! — прервал свару батюшка. И перешёл на путунхуа: — Благодарю, мастер Лю! Прогресс моего сына в вайгун очевиден. Но, сами понимаете, этого мало. Удвойте усилия по «внутренней работе».

— Да, господин, — поклонился тот. — Мы можем продолжить тренировку?

— Продолжайте! — кивнул отец. И на прощание буркнул мне на росском: — Наконец-то ты начал задавать правильные вопросы, сын! Всё, работай!

Подобрал утерянную ранее шапку, и был таков.

А я ещё довольно долго стоял посреди дворика, отрешившись от реальности, и силился сообразить, что же это сейчас такое было. Вроде и повздорили, а вроде как и нет… но вопросов только прибавилось.

— Юный Ван?

— Сифу? — очнулся я. — Извините, задумался…

— Это нормально для юноши. Продолжим?

— Продолжим, — тяжко вздохнул я. — Как думаете, сифу, в чём моя проблема?

— В боевом искусстве? — уточнил Лю.

— Ну, хотя бы…

— Ты и сам это прекрасно знаешь. И недавно озвучил причину своему уважаемому отцу.

— Мне не интересно? Только и всего?

— Я бы не сказал, что «только», юный Ван. Я знаю тебя уже пятнадцать лет, можно сказать, ты вырос у меня на глазах. И в моих руках. Я был волен ваять из тебя кого угодно, как из податливой глины. И твой уважаемый отец думал так же. И так оно и было… до относительно недавнего времени.

— И какого же?

— Ну… дай-ка подумать… с шести лет я начал учить тебя чанцюань и саньда. И ты продемонстрировал потрясающий результат. Ты вкладывался в тренировки полностью. Знаешь, за какой срок ты освоил этот стиль?

— Да вроде бы до сих пор осваиваю…

— Нет, с технической стороны ты уже давно его постиг, и теперь лишь поддерживаешь определённый — очень высокий! — уровень. Плюс развиваешься физически. А достиг ты его к десятилетнему возрасту. То есть за четыре года.

— Хм… никогда об этом не задумывался…

— А потом мы приступили к изучению вин-чун, — продолжил мастер Лю, не обратив внимания на мою оговорку. — Три! Проходит всего лишь три года! И ты владеешь всей базой стиля, включая оружие и бил джи! Параллельно я давал тебе основы шуай-цзяо, но к борьбе ты был более холоден. Впрочем, это не мешает тебе уверенно себя чувствовать на канвасе, да и на лэйтай тоже.

— А потом мы переключились на тайцзи, — вздохнул я, начав что-то понимать.

— Именно, юный Ван. Я бьюсь над этой задачкой уже семь лет…

— … а воз и ныне там.

— Да, юный Ван. Ты выучил всю технику, все таолу, но механически. Ты не видишь её внутреннего наполнения. Тебе не даётся нэйгун. Но при этом циньна стиля ты усвоил. Я не могу понять, почему так случилось. И впервые за всю свою тренерскую карьеру оказался в тупике.

— То есть вы не знаете, что делать? — изумился я.

Ну да, разрыв шаблонов. Чтобы сифу, и вдруг чего-то не знал? Касательно боевого искусства, я имею в виду.

— Увы, это так, юный Ван! — развёл руками Лю. — У меня теплилась надежда, что в процессе освоения техники ты проникнешься и её духом, но…

— Значит, причина не в вас, сифу.

— Естественно, причина не во мне! — усмехнулся мастер Лю. — Она в тебе. Но не в физических кондициях. Проблема в твоём разуме.

— Типа, я слишком туп?

— Нет, ты просто слишком юн. И упёрт. И… пожалуй, я понял, в чём дело.

— Ну и?..

— Ты просто «переел».

— Чего?! — У меня от удивления глаза полезли на лоб. — Зажрался?! Вы это хотите сказать, сифу?

— Нет, юный Ван. Ты не зажрался. Ты переел. Пресытился. Твой разум в какой-то момент начал отторгать всё, что связано с культурой Чжунго. Фигурально выражаясь, тебя воротит от вайгожэнь.

— И вас это беспокоит, сифу?

— Естественно! Ведь ты же мой ученик!

— Да ладно вам, сифу! Признайтесь, что вам за своих соплеменников обидно!

— Ни в коей мере. Я свободный специалист, дела аристократии, равно как и её проблемы, от меня безмерно далеки.

— Ладно, замнём для ясности… и что же мне теперь делать?

— Работать над собой, юный Ван. Совершенствоваться. Заниматься тайцзи. Постигать учение чань. Осознать своё дао. Принять свою карму, в конце концов. И да, твой уважаемый отец абсолютно прав: надо задавать правильные вопросы.

— Спасибо, сифу. Мне стало легче…

Глава 1

1

— Ну здравствуй, дом! — хмыкнул я себе под нос, когда из-за горизонта вынырнул насквозь знакомый клочок суши. — Давно не виделись, аж целый месяц!

С полуторакилометровой высоты остров Небесной Лазури на фоне глубокой синевы океана, лишь вблизи берегов светлевшей до бледно-голубого, казался веселёнькой зелёной кляксой. Но я-то как никто другой знал, что ничего яркого на нём нет и в помине. Если, конечно, не считать красной черепицы на крышах родового сихэюаня. Которую, между прочим, специально подбирали для контраста с диким камнем стен и вымощенных полов во внутренних двориках. Даже растительность, и та чахлая. Остров, служивший резиденцией рода Елагиных, был мелок, но суров: песочек да пальмы лишь в паре удобных мест, а всё остальное почти отвесные скалы, обдуваемые океанскими ветрами. Хорошо хоть, климат в данной части наших владений довольно мягок, если не тропический, то очень к тому близкий. Естественно, для собственного жилища основатель нашей фамилии выбрал наиболее козырное место — ровную площадку на вершине утёса, порядочно вдававшегося в водную гладь. Тут тебе и бухта удобная под боком (да-да, одна из двух с песочком и пальмами), и спуск к ней: хочешь, пересчитывай тысячу ступеней на своих двоих, хочешь — езжай лифтом на электрической тяге, запитанным от миниатюрной приливной электростанции. Да, вот до такой степени мы бедные, что даже для резиденции главы рода не можем позволить термоядерный реактор. Вернее, можем, но не считаем нужным. Пара таких агрегатов обеспечивает Мелкую Бухту — заливчик с расположенным в нём одноимённым городом переработчиков, мы же обходимся альтернативной энергетикой: солнечной, ветровой, приливной и иже с ними. Да что далеко ходить! Были бы у нас поблизости глубины более-менее приличные, не погнушались бы линейной генераторной установкой с двигателем Стирлинга, которому для работы достаточно разницы температур в слоях океанской воды. Многие наши добывающие платформы как раз такими приблудами и оснащены. И ничего, никто не жалуется. Мы, на Гессионе, и особенно в наименее освоенных её районах, вообще люди привычные. Всё то, что в других мирах, без наших проблем с логистикой (а по факту, торговой блокадой со стороны великих кланов Чжунго, уж давайте называть вещи своими именами!), давно отринуто и забыто, у нас в ходу. Глайдеры на ионной тяге с антигравом, такие, как мой, вообще предметы роскоши, доступные лишь избранным. Остальные же довольствуются либо дирижаблями, либо морским транспортом — судами всех размеров и компоновок, которые роднит лишь наличие турбопарусов. Вот в их производстве мы, что называется, собаку съели. А что-то посложнее… увы! Не промышленники мы. Не под те задачи наши производственные мощности заточены. Наше дело жратву поставлять на экспорт, да помалкивать. И сидеть на своих островках да плавучих поселениях, и не сметь совать носа в более цивилизованные места. Рылом не вышли. Я имею в виду, род и его сателлиты. На свободных специалистов-наёмников всем пофиг, а вот мы во владениях других семейств лица не то, чтобы нежелательные, но… чувствуется, короче. Вроде и разговаривают, и даже вежливо, но за ровню не держат. И особенно сами Аверины, благополучие которых во многом зиждется как раз таки на нашем умении «держать лицо». Да, с момента нашей с отцом памятной разборки (как физической, так и словесной), я во многих вопросах, что называется, прозрел. И начал прислушиваться к родителю куда внимательнее. Даже — о ужас! — практически смирился с собственной незавидной участью и теперь довольно часто сопровождал Илью Фаддеевича в его вояжах на территорию Протектората Чжунго. Конечно, приходилось терпеть, но зато наловчился сохранять похерфейс даже в самых щекотливых ситуациях, которые при общении с высокородными и не менее высокомерными ваньгожэнь возникали буквально на каждом шагу. Муторно, блин, но куда деваться! Зато есть возможность полетать на «Золотой Лани» — роскошной представительской яхте клана, и не только на ней. В детстве я бы за это душу продал, настолько грезил космосом и техникой вообще. Но здесь меня по всем фронтам обломали, навязав семейную дипломатию. Зато теперь отрывался, пока ненавистные соседи не видели. Ну и ещё плюс: отец, когда я после первого вояжа чуть не пустился во все тяжкие с алкоголем и распутными девицами, вошёл в моё положение и чуть ослабил хватку. То есть у меня появилось свободное время, которое я был волен тратить по своему усмотрению. А ещё, хитрюга, обставил данное послабление как подарок на совершеннолетие. Ну а когда полгода назад скоропостижно скончался мастер Лю, я и вовсе оказался предоставлен самому себе. Естественно, вне служебных обязанностей. А таковые возникали примерно раз в квартал, то есть пару месяцев из трёх я занимался своими делами, не забывая, однако, и об учёбе. Да, с боевыми искусствами пришлось немного затормозить — такого же компетентного специалиста отец пока не нашёл. Даже дочь мастера Лю, сама знаток не из последних, его не устроила. А самому ему реально некогда. Но всё остальное так на мне и висело. Да-да, и язык, и анализ политических процессов как у нас на планете, так и у соседей, и даже отслеживание научных публикаций в области истории и политологии. Тоже, кстати, привилегия: под это дело мне был выделен «нейр» с безлимитным доступом к информационным закромам Протектората. На Гессионе этим могли похвастаться разве что старшие представители родов да наиболее высокопоставленные свободные специалисты, в первую очередь менеджеры высшего звена. Подавляющее же большинство населения (из тех, кто в принципе имел доступ к «нейрам») довольствовалось локальными ресурсами планеты. Ну или платило немалые деньги за выход в «большую сеть».

Думаете, слишком до фига у меня привилегий? Отнюдь! Как по мне, так и маловато даже. Как минимум, всё это не окупает тех страданий — по большей части моральных, что даже хуже, чем физические — что выпадают на мою долю в поездках в Чжунго. А уж как отцу хреново, боюсь представить. Но тот привычный и не жалуется. Если только матери, но я не в курсе. Плюс он трудоголик, в отличие от вашего покорного слуги. И для него на месяц свалить из дома вообще не проблема. А по возвращении как ни в чём не бывало окунается в ворох местных проблем. Это только кажется, что основная его работа в Протекторате Чжунго. На самом деле с нашими местными аристо, интересы которых он и представляет на чужбине, проблем не меньше. Гонору что у тех, что у этих через край. А меня он, получается, жалеет. За что ему, конечно же, большое человеческое спасибо. Может, и я со временем привыкну… хотя вряд ли. Чем больше у меня за плечами вояжей, тем больше я убеждаюсь, что не моё это. Не хочу стелиться сначала перед вайгожэнь, которые в упор не видят презренных лаоваев, а потом перед собственными сокланами, для которых мы слабаки, привыкшие изворачиваться и плести интриги там, где другие брали силой. Если честно, устал, как собака! И это ещё львиную долю командировки отъела собственно дорога: полторы недели туда, столько же обратно, и неделя на месте. Но и тех семи суток хватило с изрядным запасом. Лично я бы бремени главы делегации не вынес, сто процентов. Тут референтом и мальчиком на побегушках подрабатываешь, и то выматываешься так, что хоть сразу в запой. Вы не представляете, с каким облегчением я свалил с отцовской яхты! Даже переодеваться не стал, как был в строгом чанфу, так и рванул! Прыгнул в глайдер, да был таков. А отец в столицу полетел, отчитываться. А по факту, безбожно бухать с Авериными. Он, кстати, и меня к этой традиции попытался пристрастить, но я упёрся рогом и отвоевал-таки лишнюю неделю отдыха. Ну, как отдыха? Учёбы в лайт-режиме, перемежаемой заездами на добывающие платформы да вояжи на острова, то бишь плановые инспекции родовых владений. Раньше этим отец занимался, но теперь, такое ощущение, с удовольствием свалил это дело на меня. А я и рад стараться — под этим предлогом множество делишек можно обделать совершенно незаметно. Плюс дела амурные… но о них позже, вон, автопилот уже посадочную траекторию задал, осталось только подтвердить касанием сенсора на голографической панели.

Что я, собственно, и проделал, и уже буквально через минуту выпростался из кабины, небрежно откинув блистер. Да-да, глайдер у меня крошечный двухместный, а из всех удобств лишь кресло на амортизаторах да гравикомпенсатор, не позволявший «насладиться» перегрузками при маневрировании. Зато багажник довольно просторный: хочешь, палатку грузи, а хочешь — бухло. А можно и то, и другое сразу. Плюс снарягу для погружений, например.

Посадочная площадка располагалась непосредственно перед жилым комплексом — больше на вершине утеса просто негде, так что миновать главный вход в сихэюань я не мог физически. Равно как и избежать встречи с дворецким, которого диспетчерская служба предупредила о моём скором появлении заранее. Что поделать, работа у них такая. А мне теперь страдай… хотя, надо отдать должное Генриху Карловичу, он обычно не слишком навязывался. Особенно когда я являлся один, без батюшки. Перед Елагиным-старшим да, приходилось выслуживаться по полной, а со мной можно и по лайтовому варианту, чему я лично только рад. Ну вот нет у меня желания выслушивать по возвращении как минимум получасовой доклад о житье-бытье поместья в отсутствии главы семьи. Как там, у классика? Всё хорошо, прекрасная маркиза. В любом случае, раз уж наведался к родным пенатам, нужно идти. Не ночевать же в глайдере, в конце-то концов? Тесно и неудобно. И перед слугами в том числе.

Ладно, сколько ни тяни время, всё равно в дом пройти придётся. Благо шагать всего ничего: от центральных ворот через вайюань, мимо щита, отгоняющего духов, во внутренний двор-нэйюань, а там уже и чжэнфан — обиталище главы семьи с супругой.

Вот в нэйане меня Генрих Карлович и перехватил:

— Рад приветствовать, Иван Ильич. Удачно ли добрались, сударь?

— Более чем, Генрих Карлович, более чем, — не стал я разочаровывать старого служаку.

Старого больше в фигуральном смысле, нежели характеристики возраста. В наше время для получающего нормальное медицинское обслуживание мужчины полтинник вообще ни о чём. А наш дворецкий ещё и следил за собой, как никто другой в доме. Вот по покойному мастеру Лю было видно, что тот действительно в годах. Хотя я его всегда помнил одним и тем же — сухим и седым, как лунь. Впрочем, в седине Генрих Карлович ему не уступал, но у него она была какая-то… благородная, что ли. Как и весь остальной облик, присущий вышколенному слуге старой школы. И не просто школы, а хорошей европейской. Протектората Бритт или Кельтского союза. И да, это маман настояла, чтобы его приняли на службу. И надо сказать, её ожидания Генрих Карлович оправдал целиком и полностью: и свои обязанности выполнял на пять с плюсом, и остальных слуг — исключительно выходцев из Протектората Чжунго — держал в ежовых рукавицах.

— Желаете выслушать отчёт, сударь?

А, ну да, я же сегодня первый заявился, батюшка прямиком в столицу свалил. Значит, мне и страдать. С другой стороны, а кто мне в данный конкретный момент указ? Вот именно, никто!

— Вот уж нет! — помотал я с усмешкой головой. — Увольте, Генрих Карлович. Дождитесь батюшку, вот с ним и отведёте душеньку.

— А Илья Фаддеевич надолго задержатся-с?

— Это уж как пьянка сложится, — вздохнул я.

Признаться, с облегчением. Бывал я как-то раз на данном мероприятии, и больше почему-то не хочется.

— К следующим выходным, стало быть, — прикинул вслух дворецкий. — Желаете отобедать, Иван Ильич?

— Не, к демонам! — отмахнулся я. — Мать дома?

— Никак нет-с, изволят задержаться на приёме у Авериных-Концевых, сударь.

— А Лидка?

— Лидия Ильинична сопровождают маменьку, сударь.

Ага, всё понятно. Не только мы с отцом по всяким сомнительным местам периодически мотаемся, женская половина семьи тоже иной раз под замес попадает. Разве что Гессиону им покидать не приходится, потому что мать с сестрой уже традиционно заменяют нас с батюшкой на неофициальных сборищах местных аристо, сиречь приёмах, званых обедах и так называемых ассамблеях с фестивалями. Оно и понятно, не разорваться же нам с Ильей Фаддеевичем! Но Лидке можно только посочувствовать. Маман-то привычная уже, а моей младшей сестричке приходится несладко. Потому что помимо всего прочего каждый такой выезд ещё и нечто вроде смотрин. Зреет девушка. Я бы даже сказал, слегонца переспевает — большинство её ровесниц уже на выданье, а многие и замуж выскочили. Только наша всё как-то умудряется от женихов отбиваться. Я так подозреваю, что за счёт не самой лучшей семейной репутации.

— Распорядиться о перекусе, сударь? — отвлёк меня от размышлений о нелёгкой девичьей доле дворецкий.

— Да, пусть чего-нибудь закинут ко мне в покои, — смирился я с неизбежным. Всё лучше, чем минимум часовые посиделки с пятикратной сменой блюд. Я уж как-нибудь в приватной обстановке закину в топку то, что бог при посредничестве шефа Ма пошлёт. — И пусть джакузи океанской водой наполнят.

— Всенепременно, сударь. Ещё что-нибудь?

— Позаботьтесь о моём транспорте, Генрих Карлович.

— Уже, сударь.

— Тогда всё.

— Приятного отдыха, сударь.

О, да! Отдых — это то, что мне совсем не помешает. Казалось бы, полторы недели на яхте, по факту в четырёх стенах. Но вымотался, блин! А всё из-за проклятой бюрократии. И папенькиной въедливости. Но хорошо всё, что хорошо кончается. В том числе и дорога до моего холостяцкого флигеля-сянфана, расположенного, как водится, с восточной стороны жилого комплекса. Прошёл через приёмную залу чжэнфана, пересёк очередной дворик, и здравствуй, родная берлога! Единственное помещение во всём сихэюане, обставленное по моему собственному вкусу, то бишь в усредненно-европейском стиле: никаких тебе традиционных китайских орнаментов, никаких циновок с ширмами, никакого шёлка и никаких декоративных решёток. Предельный минимализм и функциональность во всём: шкаф это шкаф, кровать — именно что кровать, ну и так далее. А ещё у меня есть гардероб, личный санузел с персональным душем, капсула «виртуалки», здоровенный дисплей во всю стену, а на особый случай ещё и голографический проектор. Немыслимое богатство по меркам Гессионы. И, самое главное, можно содрать с себя всю эту ненавистную сбрую, начиная с чанфу и заканчивая шапкой-гуань, да распустить косу. Затылок стягивает, сил нет! Хотя насчёт косы я погорячился, так, косичка. Вот у батюшки да, косища! Но он её с ранней юности отращивал, так что не мне с ним тягаться. Да и желания нет абсолютно. Будь моя воля, я бы вообще под расчёску стригся. Ну или какой-нибудь ёжик. Но нельзя! Ты ведь будущий глава дипломатической службы клана, его лицо в Протекторате Чжунго, так что будь добр соответствовать, Иван Ильич. Ибо сказано, что бянь-фа — суть одно из достоинств приличного человека. И плевать, что коса у меня сивая, а не иссиня-чёрная, как положено. Уж лучше такая, чем вообще никакой. Опять же, мне ли ныть по поводу? В старину, как известно, ещё и полголовы выбривали, не то, что сейчас. Да и заплетаться только в заграничных вояжах нужно, всё остальное время можно обходиться «конским хвостом». М-мать, ненавижу эти патлы! Намывай их ещё, литры шампуня трать! Всё, в душ, бегом в душ! А там, глядишь, и джакузи подготовят… главное, «нейр» не забыть снять. И дело не в том, что я боюсь промочить дефицитный гаджет, а в том, что ну его на фиг, во время водных процедур на звонки отвечать. Той же Лидке всё равно, в душе я, или вовсе в сортире. Наберёт, когда сочтёт нужным. Так что лучше подстраховаться.

Всё-таки что ни говори, но ни один корабельный душ не сравнится с обычным домашним, особенно когда проблем с водой нет. А уж нам, на нашем островке, вообще грех жаловаться — хоть весь океан через электроподогреватель пропусти. Ну и опреснитель ещё заодно, потому что мало радости потом со слоем соли на шкуре ходить. А если ещё и в джакузи понежиться… да-да, я прекрасно понимаю, что опять в душ придётся наведаться, после океанской-то водички, но пара минут меня не устроит. Такая мелочь, в сущности, в качестве расплаты за нечеловеческое блаженство! Чёрт, каждый раз после инопланетного вояжа убеждаюсь, что не космическая я тварь. Мне подавай открытые пространства, свежий ветер и прочие радости нашего океанического бытия. Чтобы раскачивающаяся палуба под ногами, гул турбопаруса и солёные брызги в лицо. Или, на худой конец, вид на безбрежный океан из гондолы грузового дирижабля. Вот это да, это моё. И я вам так скажу: невесомость космическая и невесомость в глубине моря это две большие разницы. Ни на что не променяю медленное парение в зеленоватой толще, пусть и приходится зачастую заморачиваться с декомпрессионными процедурами. Дыхательный аппарат, маска и ласты — всё, что для счастья нужно. Впрочем, джакузи с подогретой океанской водой тоже неплохо. Главное, не вырубиться с устатку. Оно, конечно, ничего страшного, но мало радости «лимонной коркой» на всём теле светить. Так что всё хорошо в меру, дорогой Иван Ильич. Понежился, и будет. Опять же, перекус уже по-любому притащили, а шеф Ма халтурить не привык — если продукт, то свежайший, если блюдо, то непременно замороченное. И употреблять его дары следует как можно быстрее, дабы те не потеряли во вкусе. А если попросишь обычных бутеров с копчёной рыбой или какой-нибудь колбасой, насмерть обижается. Так что бегом в душ, и за стол. Заодно можно будет новости местные посмотреть — в командировке у нас других дел полно, а быть в курсе событий дома всё же следует. Иначе какой я дипломат? Правильно, хреновый.

Растеревшись мягким полотенцем, я натянул шорты, они же плавки, и майку — всё из натурального водорослевого волокна, предельно удобное и функциональное — сунул ноги в тапки и неторопливо, растягивая быстро проходящее удовольствие от первых часов дома, перебрался в жилую комнату. Плюхнулся в кресло, подтянул к себе сервировочный столик на колёсах, сунул любопытный нос под колпак здоровенного «баранчика» из нержавейки — и впрямь множество тарелок и тарелочек с почти микроскопическими порциями разнообразных закусок — втянул носом пьянящий аромат… и едва не вздрогнул от противного вибрирующего звука, донесшегося со стороны стационарного терминала.

— М-мать! Лидка, ну вот тебе приспичило?! — в сердцах рявкнул я, но из кресла всё же выпростался.

Правда, врубить дисплей или голопроектор поленился, сцапал со стола «нейр», пришлёпнул на шею за правым ухом, и вернулся на исходную позицию. Если сестрице не возбраняется отрывать меня от важных дел, наплевав на нормы приличия, то и мне не зазорно отплатить той же монетой. Буду жевать и слушать, слушать и жевать…

Однако ж суровая реальность снова преподнесла сюрприз: едва «нейр» активировался и развернул в сформировавшейся «виртуальности», спроецированной на зрительный нерв, интерфейс системы связи, я удивленно хмыкнул:

— Лерка? Ты чего это?

Девица на «том конце провода» скорчила недовольную рожицу и буркнула:

— Я тоже рада тебя видеть, Ваня. Фиг ли так долго?

— В смысле?! — возмутился я. — Только с дороги успел переодеться, вот, пожра… э-э-э… покушать собрался, а тут ты! Чего стряслось-то?

— Вот именно, стряслось!

Лерка прикусила губу и странно прищурилась, и только тут до меня дошло, что она едва сдерживается, чтобы не заорать. Или, того хуже, слезу пустить. Признаться, такой я её ещё не видел, хоть и знаком с ней уже больше года. Да и общаемся довольно часто. Как бы ни чаще, чем с сестрой и матерью.

— Так, Лер! Спокойно! Объясни толком, что случилось?

— Да не знаю я! — всё же сорвалась девушка на крик, но быстро взяла себя в руки: — Кажется, дед пропал.

— Какой дед? — не сразу дошло до меня. — Твой? Евгений Викторович?

— А ты знаешь другого моего деда?!

— Не имел чести быть представленным… — машинально отбрехался я.

— Да, дед Женя! Пропал!

— Давно?

— Не знаю… неделю назад! Может, чуть меньше!

— Э-э-э… а с чего ты взяла?

— Он на звонки не отвечает! А кореш его, Лукильо, вызовы сбрасывает!

— Это который из аборигенов? — уточнил я.

— Он самый! Хитрая скотина, чтоб его!

— Лер, успокойся! Сиди и жди меня, мы во всём разберёмся!

— Да уж куда я денусь, — всхлипнула девица. — Третий день как на иголках! До того думала, ладно, забухали, не в первый раз… но чтобы неделю!..

— Всё, всё, не реви! Через пару часов у тебя буду!

— Хорошо…

— Всё, отбой!

Н-да… приехал домой, называется. Но деваться некуда, друзей в беде не бросают. И плевать, что я наследник аристократического рода, а они оба — что Лерка, сиречь Валерия Горяева, что дед Женя, он же Евгений Викторович Эйген — свободные специалисты, то бишь простолюдины. И с точки зрения любого нормально аристократа попросту никто. Но не в этом случае и не для меня. И даже если бы я с Леркой не мутил, всё равно все дела бросил да помчался сначала к девице на плавбазу, а потом и на Ликейский архипелаг, то бишь к чёрту на кулички. Спрашиваете, чего она сама к деду не наведалась? Если бы это было так просто! Допустим, отпуск за свой счёт можно взять. И даже зафрахтовать какую-нибудь подходящую посудину. Вот только шкандыбать на ней под турбопарусом около двух недель. Или трое суток до ближайшего причального комплекса, ещё дня два, а то и три ждать попутного аэростата. Снова нифига не быстро. Ну а мне на глайдере в общей сложности часов шесть лететь. И это с учётом крюка за Леркой. Да, ещё перекуса и сборов. Короче, повезло Валерии Николаевне, что таким знакомством обзавелась. Правда, справедливости ради, её заслуги в том никакой — это я сам тогда под замес угодил. Но удачно, да. Жаждете подробностей? Ладно, сейчас расскажу…

2

Лерка. С ней, да и с её дедом тоже, меня свёл, по большому счёту, случай. Как я уже говорил, больше года назад, вскоре после памятной разборки с батюшкой. Я ведь тогда всё-таки сбежал из дома. Ну да, дурак был. И действовал спонтанно, так сказать, по велению души. Без цели, без плана, без определённого места назначения. К тому же Илья Фаддеевич сам виноват — нефиг было провоцировать. Явился, видите ли, домой да завалился в джакузи, предусмотрительно избавившись от «нейра». Я так подозреваю, ему матушка компанию составила, вот и вынудила снять приблуду. Снять-то он снял, но, поскольку до самого последнего момента работал удалённо через сеть, то и разрывать соединение не стал, дескать, потом ещё время терять, пока всё заново загрузится… а о том, что с моего «нейра» есть доступ в сеть резиденции, и из неё, соответственно, и на удалённые ресурсы, скорее всего просто не задумался. Ну вот нахрена мне, пардон за мой кельтский, транспортный хаб на «Пикше», которая просто здоровенная плавучая платформа с кучей медлительных транспортников и причальной зоной для чуть менее медлительных дирижаблей? Развлечений никаких, даже шопинга. А на сервер «Елагин-банка» и со спецдоступом хрен влезешь — столько там степеней защиты. Сведения по трафику? А кому в них какой прок, кроме самих Елагиных? Наша сфера деятельности настолько уныла, что ею даже промышленные шпионы брезгуют. Короче, преступно расслабился уважаемый батюшка. А я это дело просёк, потому что как раз в сети работал… ну, как работал? Искал всякие-разные судостроительные технологии — я имею в виду нормальные суда, морские, а не те штуковины, что посредством сильномогучего колдунства «дуализм континуумов ПВ и ВП» покоряют безвоздушное пространство. Ну да, с детства у меня такое увлечение. Ну а поскольку на инженера учиться мне не позволили, пришлось заниматься самообразованием. В общем, заметил я батюшкино упущение, из любопытства сунул нос в расписание рейсов на ближайшие сутки… и тут-то меня и переклинило. Подался в бега. Зачем? Ударила моча доказать родителю, что далеко не всё в этой жизни ему подвластно. Впрочем, справедливости ради, порыв этот был не таким уж и спонтанным: я просто прикинул, что это в принципе мой последний шанс взбрыкнуть без серьёзных для себя последствий. До полного совершеннолетия всего пара месяцев, и если взяться испытывать батюшкино терпение после днюхи, то можно угодить в нехилый замес — с взрослого человека и спрос взрослый. Это одно сугубо практическое соображение. Второе же, хоть и прозвучит безумно, тоже не лишено логики: я захотел проверить, насколько меня самого хватит. И решимости, и твёрдости духа, и адаптационной способности. Именно поэтому я хоть и сбежал, но не на другую планету (ага, размечтался!), и даже не во владения других родов, а в настоящую задницу собственного семейного надела — на печально знаменитый Ликейский архипелаг. Самое дикое место на Гессионе. Хуже только приполярные районы, но там вообще жить нельзя. Ну и, помимо всего прочего, только среди ликейских аборигенов, отрицающих все достижения цивилизации, у меня был хоть какой-то шанс затеряться. Главное, не попадаться на глаза официальным лицам, да «нейр» дома оставить. И всё, и считай, нет меня. Хрен отследишь. Понятно, что рано или поздно выловят и отправят к батюшке, тут никаких сомнений. Но ведь интересно же, насколько быстро! Тоже своего рода подвиг: молодой бунтарь пошёл поперёк воли рода, и даже продержался без привычной поддержки, скажем, месяц! Звучит? Как мне тогда казалось, очень даже. Юношеский максимализм, упрямство и пустая обида на взрослых — та ещё гремучая смесь!

Да и намётки плана у меня всё же были, пусть и смутные. Плюс с конечным пунктом назначения я тоже погорячился — Ликейские острова за таковой вполне себе катили. А уж где конкретно на них, в принципе плевать. Вот такая вот проверка на… кто сказал «вшивость»? На прочность!

Забегая вперёд, закончилось всё достаточно благополучно, хоть и гораздо быстрее, чем я на то рассчитывал. Но в целом приключение получилось неплохое. Начать хотя бы с моего бегства с родового острова: это надо было умудриться увести глайдер практически у батюшки из-под носа! Хорошо, что он у нас в семье общим числится (в смысле, глайдер, а не батюшка), только у сестры Лидки по малолетству допуска к управлению воздушным транспортом нет. В противном случае пришлось бы вырубать автопилот и всю авионику, и хрен бы я до «Пикши» долетел, без «нейра»-то! А так и с удобствами, и быстро — меньше, чем за час. Меня даже дома хватиться не успели, спасибо матушке, в кои-то веки предъявившей права на свободное время дражайшего супруга. Та уж если дорвётся, то раньше, чем через пару часов из её цепких лап не вырвешься. Разговор по душам, все дела. Ну а с батюшкой, да ещё и в джакузи, им наверняка было чем интересным заняться. Впрочем, не мне жаловаться. Когда бы ещё так звёзды сошлись? А тут и батюшкин прокол, и моё любопытство, и крайне удачный вариант дать по тапкам — ещё большой вопрос, кому повезло, но как раз через пару часов с «Пикши» на Ликею должна была отправиться яхта «Навага». Старое, но всё ещё надёжное корыто под турбопарусом, рассчитанное на семь человек пассажиров при трёх членах экипажа. Но в данный конкретный момент на ней числилось всего двое — некая научная экспедиция, она же обслуживающий персонал судна. Откуда знаю? Да просто у отца в браузере как раз переписка с капитаном порта на «Пикше» была открыта. Я так понял, батюшка дал окончательное «добро» на старт, и тут как раз его матушка захомутала. Я же говорил, что он сам меня спровоцировал? Говорил. Ну вот и…

Короче, раздумывать было некогда, так что я, что называется, взял ноги в руки да рванул на ночь глядя на плавбазу, не удосужившись даже толком собраться. Как был — в шортах, футболке да топсайдерах. «Нейр» только с шеи содрал да сунул в первый попавшийся ящик стола. Потом, правда, опомнился, но было поздно — глайдер уже лёг на курс. А возвращаться я посчитал плохой приметой, да и несолидно. Сбежал, значит, сбежал. Так что пришлось обшаривать кабину летательного аппарата в надежде разжиться чем-нибудь полезным. Что характерно, разжился: отыскал батюшкин НЗ с наличностью и пачкой визиток, и заодно распотрошил аварийный запас глайдера. А это, между прочим, вариант на все случаи жизни — тут тебе и спальник, и кое-какие продукты, и снаряга для рыбалки, и даже непромокаемые охотничьи спички! Плюс аварийный «маячок», активировать который я, естественно, и не подумал. Ёрзая от нетерпения по сиденью, дождался посадки в автоматическом режиме, вымахнул из кабины, предусмотрительно захлопнув блистер и отрезав себе таким образом путь к отступлению, да рванул по заученному за время полёта маршруту к «Наваге», пришвартованной на задворках хаба. Спешил я не просто так: насколько я понял из переписки, корыто научной экспедиции уже выделили, но личный состав оной на место ещё не прибыл. То есть у меня все шансы проникнуть на борт незамеченным. Главное, в поле зрения камер наблюдения особо не светиться, а встречные-поперечные пофиг: даже если меня в лицо и знают, то сначала не поверят глазам, а следом и забудут в суете. Потом, когда буча поднимется, наверняка кто-нибудь вспомнит, да и записи прошерстят — камер здесь не особо много, всё же довольно дорогой и дефицитный расходник, но не мелькнуть в кадре сумеет только суперпрофи, да и то лишь после долгого и скрупулезного планирования маршрута. Но мне к тому времени будет уже всё равно — океан поистине безбрежен. Опять же, поди, догадайся, на какой именно лоханке я свалил! За счёт такой форы минимум до архипелага доберусь. А вот там уже начнётся игра в кошки-мышки, то бишь самое интересное.

Как показала практика, я не прогадал: пробраться на «Навагу» труда не составило. Я на всякий случай поизвращался, прокравшись к пирсу вдоль глухой стены, аккуратно скользнув в воду и добравшись до посудины вплавь. И всё это ради того, чтобы прикрыться корпусом яхты от камеры наблюдения. А потом мне удачно попалась бортовая ниша, некогда служившая хранилищем аварийного надувного плота и потому надёжно запертая, ныне же пустая и с повреждённым замком. И я не задумываясь в неё утрамбовался — чем не нычка? Люк надёжный, защелка держит хорошо, особенно если её изнутри зафиксировать, да и выбраться потом можно без проблем — вон он, лаз, прямо сверху! Технический, я имею в виду, через который состояние ниши экипаж должен контролировать. Узковатый, конечно, но не с моими габаритами. И открою запросто — это снаружи надо специальным ключом орудовать, а изнутри достаточно язычок замка повернуть. Короче, лучше хрен найду. А посему сумку с «аварийкой» из глайдера под голову, устроиться поудобней, да и ждать, когда «Навага» таки отчалит. Не так уж и долго, судя по отцовской переписке… главное, не вырубиться с непривычки. Не жарко, уютно, мелкой рябью покачивает… уа-а-а-ах!..

Ну и что вы думаете?! Естественно, я вырубился! И продрых чуть ли не до обеда следующего дня! Ладно, ладно, не до обеда. Но до девяти утра уж точно. Короче, проснулся я от крайне неприятных ощущений в руке, на которой спал вместо подушки. Затекла она, что неудивительно. Ну и спина чуток занемела из-за общей скрюченности. А так бы ещё дрых да дрых — до того на душе легко было. Какой-то странный психологический эффект, по всей видимости. Что называется, с разбегу да в холодную воду с головой. Как там Лидка говорит? Если тебя незаслуженно обидели, вернись и заслужи. Как раз мой случай. Только не «обидели», а «накосячил». Раз уж пустился во все тяжкие, то чего теперь сдерживаться-то? Один хрен по итогу наказания не избежать. Семь бед, один ответ. Твори бардак, мы здесь проездом. И вообще, пора выбираться на свет божий да знакомиться с невольными попутчиками. И, если честно, совершенно пофиг, что они по этому поводу подумают. Уж с двумя-то я всяко справлюсь, даже если они будут возражать против моего присутствия. Порою силовое воздействие способно творить чудеса. Ну а если принципиально пойдут на конфликт, возьму «яйцеголовых» в плен да запру в каюте, чтобы под ногами не путались. Лоханка небольшая, все процессы на ней по максимуму автоматизированы, так что и один справлюсь. Опять же, с чем тут справляться-то? Выдерживай общее направление, тем более что турбопарус позволяет даже галсами в двадцать пять градусов против ветра ходить, да за борт поплёвывай. Все две недели, да. Вот если бы тут полный комплект в десять рыл оказался, то… всё равно бы попытался. Дипломат я, или где? Не катит сила, применим красноречие. А потом и силу, как только усыпим бдительность. Так что встречайте сюрприз, попутчики! А уж дальше разберёмся, приятный, или не особенно…

Люк, как я и предполагал, препятствием не стал, так что на палубе я оказался уже через несколько секунд. Вылез бы и быстрее, но занемевшие мышцы разгуляться не позволили. И даже вдохнул полной грудью свежий океанский ветер, машинально отметив положение светила на небосводе — ну да, около девяти утра, плюс-минус. А вот дальше дали о себе знать затёкшие конечности, и я согнулся в три погибели от резкой боли по всему телу. Правда, кровь почти сразу же побежала по жилам веселее, и где-то минуту спустя я и разогнулся, и от души потянулся, не забывая при этом торговать лицом — давненько я вот так, на хлипкой покачивающейся палубе, не стоял да не глазел на зеркальную гладь. С высоты да, постоянно приходилось. А чтобы вот так, без цели, без плана… ну, вы поняли… эх, не зря по тапкам дал! Уже эти мимолётные мгновения все грядущие неприятности оправдали. Причём с лихвой.

— Эх, хорошо-о-о-о! — сладко зевнул я спросонья и закруглился с потягушками. — Пожрать бы теперь! И попить…

— А может, ещё потрахаться завернуть? — с лёгкой ехидцей осведомился кто-то у меня за спиной.

Что характерно, не лишённым приятности девчачьим голосом. Я аж прифигел от такого — на миг мне показалось, что это Лидка. Правда, я сразу же отбросил эту версию, как абсолютно бредовую. Ну не могла она за мной увязаться. Вернее, могла, но максимум до «Пикши». Потом бы в любом случае спалилась. Значит, какая-то другая девица. И та ещё оторва, судя по вопросу. Хм, даже интересно стало… медленно, без резких движений обернувшись, я наткнулся взглядом на изящные босые ступни. А затем и по всей ладной фигурке пробежался, подняв глаза. А ничего так! Всё, что полагается, на месте, да ещё и мой любимый размер — и не большой, и не маленький. Крепкая и подтянутая, даже, пожалуй, чуток излишне. Ещё чуть-чуть, и костлявой бы выглядела, а так нет. Наверняка собой усердно занималась, фитнес-шмитнес, все дела. Или, что более вероятно, физическому труду не чужда. А может, и то, и другое сразу. А что ещё отраднее, безжалостной Иддией не попорченная, то есть довольно бледная. Но это дело наживное. Плюс блондинистая, у нас таких встретишь редко. Чаще просто выгоревшие до неестественной белизны. И овал лица для наших мест непривычный. Классический такой славянский тип с лёгким уклоном в скандинавский, хотя знаток из меня тот ещё. И, кроме всего прочего, моя ровесница. Эх, хороша! Разве что излишне сурова… или это она просто хмурится? Угу. И глаза этак нехорошо прищурила, даже цвет не могу различить… хотя кому я вру? Трудно различить цвет глаз, когда пялишься на грудь, рельефно обтянутую лифом от раздельного купальника. Между прочим, вызывающе красного. Ну и как тут устоять? Разве что сместить взгляд ниже, на крепкие бёдра, отсутствие загара на которых подчеркивалось синими «типа» плавками… чёрт, как бы реакция непроизвольная не случилась! Греха не оберёшься…

Уж не знаю, как бы я с собой справился, затянись эта немая сцена, но как раз в этот момент девица пришла мне на помощь. И не так, как вы подумали, а попросту зарядила в челюсть. Хорошим таким левым боковым. Вернее, попыталась. Ладно, не с ноги да по хозяйству. Впрочем, по скорости до мастера Лю ей было очень далеко, так что я легко ушёл от оплеухи, машинально встав в стойку. Ну а дальше тело на автомате перешло в боевой режим, и размашистый свинг с правой я принял на блок тан-сао, одновременно выбросив чунцюань. Правда, в самый последний момент умудрился остановить кулак буквально в миллиметре от носа поражённой девицы. Да и ногу, уже летевшую в живот, до конца не распрямил, застыв в почти канонической позе, иллюстрирующей принцип «защита и атака едины». Хоть сейчас в учебное пособие, блин!

Зыбкое равновесие растянулось на пару мгновений, а затем девица с завидной резвостью отскочила назад, удивлённо помотала головой и снова попыталась добраться до моей физиономии. Но на сей раз не боксёрской техникой, а типично девчачьей, «когтями по роже» называется. Совершенно справедливо решив, что ну его к демонам, такое счастье, я поймал тонкое запястье в захват и провёл простейшую технику циньна, в результате чего очутился у разъярённой фурии за спиной. Спрашиваете, с чего это она разъярилась? Так мало приятного, когда шея на удушающем. И рука заломлена, да так, что фиг дёрнешься. А тут ещё и в подколенный сгиб стопой давят, угрожая в любой момент сломать любимую конечность. Между прочим, очень даже стройную! И кожа бархатная… блин! Только бурной реакции организма мне сейчас не хватало!

— Пусти, урод! — с ненавистью выплюнула девица, пару раз трепыхнувшись в моих руках.

А бесполезняк, милочка. Мастер Лю учил на совесть. У меня хрен вывернешься. Но хорошо уже то, что заговорила, так что грех не поддержать беседу.

— Ага, щаз! Чтобы ты опять на меня набросилась? — хмыкнул я. — Хоть бы пояснила, за что?! Или у вас тут принято всех гостей так встречать? Ни «здрасьте», ни хотя бы «привет», а сразу по рылу?!

— А чего ты пялился?! — возмутилась моя пленница. — Совсем охренел, извращенец?!

Вот это нифига себе заявочка! Я от неожиданности чуть хватку не ослабил, но вовремя спохватился. И даже не сразу сообразил, что ответить. А когда сообразил, то тупо не успел — меня опередили. И на сей раз, судя по голосу, человек в возрасте. Да и фраза прозвучала вполне разумная:

— Внученька, а тебе не кажется, что твои слова лишены, хм, логики? С каких это пор интерес молодого человека к представительнице противоположного пола стал извращением? Или я чего-то не знаю про вашу гимназию? Извольте смотреть на меня, юная барышня, когда я с вами разговариваю!

— Н-не могу… — просипела «юная барышня», предприняв ещё одну — бесполезную — попытку вырваться. — П-пусти, чмо болотное!

— Ага, щаз! — Убрав стопу с девичьей коленки, я развернулся на голос, ловко прикрывшись живым щитом, и насторожённо уставился на нового персонажа.

Тот, что характерно, держал дистанцию и всем своим видом демонстрировал миролюбие, что с его внешностью труда не составило. Ну а вы бы на моём месте сильно опасались дедка субтильного телосложения? Да ещё и с благородными сединами? Несмотря на полное соответствие внешности того же мастера Лю извечным клише фильмов «про кунг-фу», я каким-то особенным пиететом перед престарелыми азиатами так и не проникся. А второй пассажир (или член экипажа?) «Наваги» выглядел типичным европейцем. И да, фамильное сходство черт прослеживалось, хоть мужик и в возрасте (от шестидесяти и старше, дальше с нашей медициной отличия уловить сложно). Что ещё про него сказать? Недельная небритость, то есть уже не щетина, но ещё и не борода. Довольно длинные и немного растрёпанные ветром седые волосы — видно, что раньше за причёской он следил, а сейчас перестал за ненадобностью. Короче, позволил человек себе немного расслабиться, вырвавшись на волю из… а вот тут вариантов масса. Но я бы сказал, что он действующий преподаватель какого-то вуза, на старости лет решивший вспомнить молодость да рвануть в экспедицию. И по этой причине временно отринувший условности и довлеющий дресс-код. Пока что у него это не очень хорошо получалось, потому что тот же костюм-тройка с галстуком и строгими штиблетами на нём смотрелись бы куда органичнее, чем холщовые штаны, закатанные по колено, да майка-алкоголичка. Но пройдёт буквально неделя, и безжалостная Иддия вкупе с океанскими ветрами сделают своё дело — мужика будет не узнать. Не завидую его студентам, когда он в родное учебное заведение вернётся.

— Приветствую вас, молодой человек, — по-доброму прищурился дед.

Сговорились они, что ли? И у этого цвет глаз не разобрать… хотя не пофиг ли? Сейчас совсем о другом думать нужно…

— Здрасьте, — вежливо кивнул я. И поинтересовался у его внучки, чуть усилив нажим на руку: — А чего это болотное сразу?!

— П-пусти! Ай!.. Значит, насчёт «чмо» возражений нет? Ай!..

— Я бы на твоём месте не усугублял, внученька, — сокрушённо покачал головой дед. И пояснил уже для меня: — Полагаю, виной тому цвет вашего облачения, молодой человек.

Хм… и чем ей цвет не угодил? Стандартная растительная ткань, из водорослевых волокон, без красителей. Удобно, практично, приятно для кожи… а, понял! Есть что-то такое тинистое, да. Но я давно привык и внимания уже не обращал. В отличие от той же Лидки, которая предпочитала более яркие цвета. Но тоже в большинстве своем пастельных тонов. А чужакам должно сразу в глаза бросаться, тут не поспоришь.

— А ты грубиянка, — вздохнул я. — И на язык несдержанная, и в драку чуть что лезешь…

— А что тут, собственно, происходит? — не дал мне закончить мысль дед.

— Я «зайца» поймала! — пискнула девица.

— Да неужели? — ухмыльнулся я, чуть усилив нажим на заломленную руку. — Прямо-таки поймала? И почему зайца? Это же этот, как его?.. Мифический зверь с Земли, с большими ушами и прыгучий! Я тут с какого бока?!

— Потому что ты безбилетник, придурок! Вот почему!

Ага, что-то из области инопланетного фольклора. Ладно, запомним на будущее.

— Безбилетник, говоришь? Так и у вас не рейсовый лайнер!

— Вот именно! — припёрла меня к стенке железной логикой девушка. — Пусти, придурок! Руку больно!

— А ты драться ещё будешь?

— Нет! Отпускай!

— Да-да, молодой человек, я бы тоже попросил.

Ну ладно, рискну, пожалуй. Только на всякий случай надо чуть в сторону сместиться… ну вот, что я говорил? Стоило только клятой девице почувствовать свободу, как она немедленно попыталась достать меня ногой — неплохой такой бэк-кик, он же хоудэнтуй. Впрочем, я уже научен горьким опытом, так что на провокацию не повёлся, разве что слегонца подтолкнул фурию как раз в момент удара. И той, чтобы не растележиться на палубе, поневоле пришлось просеменить, с трудом удерживая равновесие, к деду. Который её и поймал благополучно, чем уберёг от позорного падения. А потом ещё и за плечо придержал, когда девица попыталась было снова ко мне дёрнуться.

— Может, поговорим как взрослые разумные люди? — выделил дед голосом «разумные», красноречиво зыркнув на внучку. — Вы, собственно, кто, молодой человек? И что делаете на борту «Наваги»?

— Иван, — буркнул я, посчитав подробности излишними.

— И?..

— Иван Ел… э-э-э… Еловых. Еловых Иван. Я.

— А чего это ты заблеял? — подозрительно уставилась на меня девица. — Дед, а дед! Он явно что-то скрывает! И пытается нас напарить!

— Молчала бы лучше! — поморщился я. — После общения с тобой кто угодно тупить начнёт!

— Извращенец!

— Истеричка!

— Приду…

— Брэк! — решительно прервал свару дед. — Приятно познакомиться, Иван Еловых. А я, с вашего позволения, Эйген, Евгений Викторович. Учёный-этнопсихолог. Доктор социологии, профессор Святоиакиевского университета. В настоящий момент начальник научной экспедиции. Честь имею.

Планета Святого Иакова, ну надо же! Далековато ты забрался, Евгений Викторович. Кстати, насчёт статуса препода я угадал, что не может не радовать. Всё-таки что-то в меня да вбили в процессе изучения дипломатических премудростей.

— А это моя внучка, Валерия Николаевна Горяева, сейчас младший научный сотрудник в составе экспедиции, — продолжил профессор Эйген. — Аспирантка-биолог Святоиакиевского университета.

— Бывшая! — буркнула Лерка. — И хватит уже на эту тему, дед!

— Учиться никогда не поздно, — философски заметил тот. — И надежду я всё-таки не теряю. Ну так что, надумали, молодой человек? Ещё подробности будут?

— А что конкретно вас интересует?

— Да хотя бы ваша текущая цель, Иван… э-э-э?

— Васильевич. Но можно просто Ваня.

— Хорошо, просто Ваня, — кивнул Эйген. — Так куда же ты направляешься?

— Туда же, куда и вы, — усмехнулся я. — По-моему, ответ очевиден.

— Уверены, молодой человек? — снова покосился на меня дед-профессор. — Мы-то, в отличие от вас, точно знаем, что идём на Ликейский архипелаг.

— Нормально! — как можно беззаботнее отмахнулся я. — А что вы забыли в этой заднице мира, пардон? Там же кроме аборигенов никого и ничего нет!

— А вот их как раз и будем изучать, — подтвердил моё смутное подозрение Евгений Викторович. — Я, чтоб вы знали, молодой человек, выиграл научный грант от Корпорации «Э(П)РОН»! И это на старости лет, после долгих десятилетий безрезультатного обивания порогов научной бюрократии! Пришлось всё бросать и лететь, потому что такой шанс нельзя упускать!

— А ты, стало быть, за дедом увязалась, чтобы он каких глупостей не натворил? — ухмыльнулся я в ответ на недовольную рожицу, которую при этих словах скорчила Лерка. — Типа, нянька при любимом дедуле?

— Увы, это так, молодой человек. И отговорить её не получилось.

— А кто, если не я, дед?! У тебя ещё кто-то есть?! А я маме обещала, что за тобой присмотрю, когда…

Упс… а в этой семейке порядочно «скелетов в шкафу», как выясняется. Ладно, не буду пока форсировать события. Нам ещё две недели вместе чалиться, попозже выясню подробности. Главное, самому не спалиться. А вообще повезло мне с ними, что не наши, гессионские. Любой местный, за исключением, разве что, ликейских аборигенов, меня бы на раз вычислил. А каждый второй бы при этом тупо узнал: я какой-никакой, а всё же наследник рода, поэтому рожа моя в СМИ довольно часто мелькает. Но пока можно вздохнуть с облегчением.

— Ладно, попутчики! Желаете вы того, или нет, но вам придётся меня подвезти до Ликеи, — объявил я.

— А если не желаем? — с вызовом уставилась на меня Лерка.

— Тогда уже я подвезу вас до архипелага. Если потребуется — связанными. Или просто в каюте запру.

— Ох какой грозный!

— Уж погрознее некоторых! И за слова отвечаю!

— Ага, как же! Тот еще пи…

— Брэк!!! Лера, помолчи! — одним взглядом угомонил внучку Эйген. — Что же касается вас, молодой человек… вы, я полагаю, из дома сбежать изволили?

— А вы что-то имеете против, Евгений Викторович?

— Да бога ради, ваша жизнь! — всплеснул проф руками. — Я вас даже понимаю в какой-то мере. Сам в юности мечтал отмочить нечто подобное. Опять же, извечная проблема отцов и детей, — с намёком покосился он на Лерку.

— Чего?! — возмутилась та.

— Нет, ничего.

— Так вы меня подбросите до Ликеи? — напомнил я о себе.

— Кормить тебя, барбоса, нечем! — влезла девица.

— Угомонись уже, есть у меня жрачка, — рыкнул я. — И, в отличие от вас, я местный, так что придумаю что-нибудь. Сама ещё за свежей рыбкой прибежишь.

— Не дождёшься!

— Да как миленькая!

— Хрен те…

— Брэк!!! Что ж, Иван Васильевич, считайте, что мы договорились, — подвёл окончательный итог переговорам проф.

Вот так, собственно, мы и познакомились.

3

Плавучая платформа «Пикша» с высоты крыланова полёта отдалённо напоминала гипертрофированные заросли лотоса. Уж не знаю, злой ли умысел проектировщиков тому виной, или моя личная зацикленность на всякой ориентальщине (кто сказал «профдеформация»?!), но факт имел место быть. Тут тебе и центральный модуль-«цветок» с «лепестками» солнечных (да знаю я всё, но иддических звучит уж больно… иддически, да) электростанций с фотоконцентраторами линейных генераторов Стирлинга — кстати, единственный надёжно заякоренный элемент всего комплекса; и «листья» планктоноперерабатывающих «чеков», названных так по аналогии с рисовыми полями; и даже наособицу торчащие на тонких «ножках» «бутоны» стыковочных систем для воздухоплавательных аппаратов, сиречь дирижаблей. Это если самые крупные составляющие перечислять, те, что издали бросались в глаза. А всяческую мелочь вроде «паутинных» нитей скоростных пневмолиний и лифтов, да и ажурных причалов для морского транспорта, не сразу и разглядишь. По мере приближения, конечно, дополнительные детали прорисовывались, но даже с посадочной траектории особого впечатления не производили, теряясь на фоне остальных циклопических построек. Честно говоря, всякий раз, как на «Пикшу» прилетаю, поражаюсь размаху человеческой деятельности. Понятно, что даже с самой плохонькой космической станцией наша плавучая платформа даже рядом не стояла — ни по затейливости устройства, ни по масштабу, там всё минимум на порядок больше — но вот по сложностям при постройке и обслуживании могла дать фору. А всему виной природные условия: одно дело космический вакуум с разреженным газом, пылью и жёстким излучением, надёжную защиту от которых уже давным-давно разработали, и совсем другое — океанская гладь с ветрами, сыростью, перепадами температур и волнами, в непогоду достигавшими устрашающих размеров. Не часто, конечно, спасибо мягкому климату, но бывало. И это у нас ещё приливных явлений практически не наблюдается ввиду мизерности спутников! И если в космосе основные нагрузки на конструктивные элементы обуславливались инерцией и центробежными силами, то на планете с довольно бурной и непредсказуемой атмосферой приходилось учитывать очень сложное комплексное воздействие. В таких условиях в гигантизм особо не ударишься… если только не делать сочленения отдельных прочных элементов эластичными. Так что сравнение с лотосом неспроста родилось. Те же «чеки», они только сверху плоские. А снизу у них целая система килей, позволяющая довольно легко сохранять постоянное положение относительно центрального модуля — с перемещениями в пределах десятка метров, которые компенсировались за счёт тросовых «стяжек». Это если в горизонтальной плоскости. Но те же тросы давали «листьям» лотоса ещё и «гулять» вверх-вниз на волне без печальных последствий. И так со всеми остальными элементами: где невозможно задать достаточную прочность для противостояния штормовым явлениям, инженеры предусмотрели столько степеней свободы, сколько необходимо, чтобы сгладить удар и вернуться в изначальное положение. Говорят, когда-то давно, ещё на Земле, один древний ниппонец придумал новый стиль борьбы, наблюдая за согнувшейся под массой снега веткой сакуры. Может, это всего лишь легенда, но с тех пор «принцип дзюдо» куда только не приплели. Вот, даже до промышленной архитектуры добрались. И весьма успешно. Понятно, что мы такой хренью не от хорошей жизни страдаем, а исключительно из-за бедности — ни тебе сырья нормального ископаемого, ни его переработки, что ещё хуже. Понятно, что в самой системе Иддия не одна только Гессиона, тут ещё целых пять планет и два астероидных пояса, вот только осваивать их некому. Ну не прижился у нас промышленный клан, который прибрал бы всё это хозяйство к рукам. Вернее, ему не позволили, задавив экономически. Ну а Аверины везде не поспевали. Понятно, что есть у нас и космическая станция — она же логистический хаб, и даже пара автоматических добывающих комплексов на одной из лун Иддии-4, но много ли при такой матбазе наработаешь? И расширяться бессмысленно, поскольку продукцию девать попросту некуда — кланы Чжунго под предводительством семьи Вэнь, по факту, устроили торговую блокаду, выпуская за пределы системы исключительно продукты питания. Всё же остальное — ни-ни! Если что-то нужно, у нас извольте покупать, в три цены. Вот и получается, что на импорте из Протектората Чжунго далеко не уедешь. Так что приходится заниматься… импортозамещением. А если проще, то строить всё, что только можно, в буквальном смысле слова из дерьма и палок. Что в приложении к условиям Гессионы означало повсеместное применение альтернативных материалов, типа прессованных плит из «биопластика», то есть нефтяного полимера с наполнением из переработанных водорослей, и тросов из растительного же сырья. Плюс камень, глина, песок и тому подобная гадость, которую в океане не особо-то и задействуешь. Благо что и они, и даже нефть из шельфовой зоны во владениях рода Кретовых, по сути, ресурсы бросовые. Металла по минимуму, только самое необходимое — в основном силовой набор сотовых конструкций, на котором специализируется один из заводов на Иддии-4. Остальное же пластик, дерево да прессованные суррогаты. И ничего, работает, временами даже неплохо. У нас на Гессионе, по сути, из серьёзной промышленности только судостроение со всеми сопутствующими (включая электрооборудование и различные итерации тепловой машины Стирлинга) да производство фотопанелей. Зато без преувеличения можно сказать, что конкретно в этих областях мы впереди всего Протектората Человечества. Выжали из применяемых схем максимум возможного при минимуме материалоемкости. И тут ситуация двоякая. С одной стороны, в более-менее цивилизованных местах подобный примитив применялся крайне ограниченно, и потому не было смысла вкладываться в разработки. Ну а если посмотреть с другой, то и мы доводили конструкции до предела технического совершенства не от хорошей жизни, а вынужденно, из-за тотальной экономии всего и вся. Львиная же доля производства — сельское и рыбное хозяйство, плюс переработка их продукции. Пищевики мы, по большому счёту. Я имею в виду, клан Авериных в целом. А потому и практически беззащитны перед соседями по сектору. И в особенности перед ваньгожэнь, которые этим пользуются без зазрения совести. Противостоять им в настоящий момент возможно исключительно дипломатическими методами, чем мы с батюшкой и занимаемся. Естественно, не в два лица, дипломатический корпус клана Авериных довольно многочисленная служба. Но отец в нём первый среди равных. Да-да, и огребает тоже больше всех. Но терпит и даже матушке не жалуется, насколько мне известно. Так что бунтовать и вставлять ему палки в колёса мне тупо не позволила совесть. На мою беду, не вовремя проснувшаяся. Хотя тут много факторов: и взросление, и знакомство с профессором Эйгеном и его непоседливой внучкой, и даже внезапная смерть мастера Лю, так и не сумевшего меня заставить заметно прогрессировать в нэйгун. Лучше «чувствовать сердцем» я не стал, зато многое переосмыслил и принял свою судьбу. Почти. В том плане, что в общем и целом, так сказать, стратегически, я с батюшкой, но в некоторых моментах… кхм. Ладно, об этом позже, тем более, что уже на посадку захожу. Ещё буквально несколько секунд, что потребуются автопилоту для синхронизации с колебаниями «листа», иначе можно нехило пузом приложиться, и можно откидывать блистер. Оно, конечно, было бы неплохо из кабины выбраться да чуток размяться. Но, боюсь, не успею — знакомую фигуру, затянутую в болотный комбез с яркими вставками на рукавах и штанинах, я заметил ещё на подлёте. Не утерпела Лерка, заранее на посадочный «пятак» вышла.

— Привет, Лер! — помахал я рукой непривычно хмурой девушке.

Давненько, кстати, я её такой не видел. Обычно гружёная, но исключительно из-за работы — ответственность у технолога пищевых производств серьёзная, в случае про… кхм, промаха можно огрести вплоть до тюремного заключения, а в особо тяжёлых случаях и до смертной казни… если особо постараться и травануть сотню-другую клиентов. Но эта психологическая усталость очень быстро проходила, в том числе и моими стараниями. А здесь и сейчас явно другой уровень беспокойства. И если до этого момента я склонялся к версии «дед с корешами просто забухал до полного отрыва от реальности», то тут и меня проняло.

— Что-то ты долго, — вместо «здрасьте» буркнула моя пассия, остановившись в метре от глайдера.

— Так сама время не тяни, запрыгивай! — парировал я. — Мне только одно непонятно: ты всю дорогу будешь мне мозг выносить? Может, тебе хлебнуть чего-нибудь крепкого, от нервов?

— Пробовала, не помогает!

— Фига себе! — присвистнул я удивленно. — Вот это тебя, мать, пробрало!

— А тебя бы не пробрало, если бы последний живой родственник куда-то запропастился?! Хотя тебе не понять…

— Всё, Лер, извини! — примирительно выставил я перед собой ладони. Вымахнул из кабины и приобнял девушку в попытке успокоить: — Понял, принял, осознал! Готов работать жилеткой. Ну и любые прочие услуги готов предоставить!

— Дурак! — упёрлась мне в грудь кулаками Лерка, но отстраниться и продолжить перепалку не успела — от лифтовой кабины, что связывала «лист» с одним из «лепестков» центрального модуля, её кто-то окликнул:

— Валерия Николаевна, у вас всё в порядке?

— Да чтоб тебя! — в сердцах буркнула та. — И сюда припёрся! Задолбал уже следить!

— Это кто? — поинтересовался я, покосившись через девичье плечо на мужика средних лет и весьма впечатляющей комплекции, который уже успел пройти полпути от лифта до глайдера. — Родственник объявился? Дальний?

— Если бы! Наш новый мастер-наладчик, бригадир первой смены! Клинья подбивает уже вторую неделю. А мне, сам понимаешь, не до него! Сначала было даже интересно, а потом навалилось… всякое.

— И ты его до сих пор не отшила? — удивился я. — Или решила дать шанс?

— Дурак, что ли?! — снова возмутилась Лерка. — Ещё не хватало! Мне тебя-то с избытком, какие, к чертям, новые отношения?!

— Постоянные, — подмигнул я пассии. — А ещё длительные. И перспективные, в отличие от. Мало?

— Ой, да иди ты! — несколько оттаяв, шутливо ткнула меня в плечо кулаком девушка.

Вот только мужик, именно в этот момент подошедший к нам почти вплотную, расценил её жест по-своему, нафантазировав хрен знает что. Чуть ли не в маньяки меня записал, по роже судя. И бесстрашно ринулся на защиту объекта вожделения, то есть вклинился между нами, оттеснив Лерку себе за спину, и этак небрежно, пацан-стайл, толкнул меня обеими руками в грудь:

— Отвали от неё, козёл!

Пришлось чуть отступить, лишив тем самым мужика возможности меня облапить, а в случае особой нужды и придушить, и вопросительно покоситься на охраняемую персону, типа, и что с ним делать? Лерка, к моему несказанному облегчению, скорчила страдальческую гримасу, мол, поступай, как знаешь, и я не замедлил воспользоваться индульгенцией: вперил в мужика снизу вверх (тот был минимум на полголовы меня выше) тяжёлый пронзительный взгляд, которому научился от батюшки, и, дождавшись, когда оппонент сникнет, легонько ткнул кончиками пальцев ему в шею. Техника бил джи при должном уровне освоения позволяет творить чудеса в плане силового разрешения конфликтов: ткнул в сонную артерию — вырубил, в кадык — и вовсе грохнул. Ну а если надо на какое-то время ошеломить и лишить возможности активно сопротивляться, можно ткнуть просто «в область», лучше сбоку, причём практически не прикладывая усилий. Проверено на практике, работает безотказно. В том числе и с такими бугаями, как незадачливый Леркин ухажёр. А если не переборщить, то жертва агрессии даже на ногах устоит. Совсем как мой противник сейчас. Только за горло схватился да глаза закатил, силясь вдохнуть. С характерным таким сипом. Но это уже ненужные подробности, как вы понимаете. Главное, что интерес к нам мужик потерял сразу и надолго. Ну а я ещё для должного впечатления и в качестве последнего запоминающегося штриха обозначил таньтуй в пах и добавил цэдяньтуй в голову — легонько, в район челюсти, чтобы зубами клацнул, но с копыт не слетел. А если ещё и язык чуток прикусил, так вообще красота. Всем хороша техника бил джи, да вот беда — зачастую пострадавший просто не понимает, что это с ним такое приключилось. Вот и приходится дополнять техникой не столь эффективной, сколь эффектной.

— Лер, ну что стоишь?! Запрыгивай, пока ещё кого-нибудь нелёгкая не принесла! — буркнул я, побудив девицу к действию на собственном примере. Дождался, пока та обойдёт глайдер и устроится на пассажирском кресле, и прикрыл блистер. — Готова?

— Угу… а с ним всё нормально? — покосилась Лерка на ухажёра через окно с мой стороны кабины. — Что-то он аж посинел, бедолага!

— Сейчас оклемается, — успокоил я попутчицу. — Всё, погнали! И давай, рассказывай подробней, что стряслось!

— Ладно, — покорилась неизбежному девушка. — Дай с мыслями соберусь…

— Ни в чём себе не отказывай, дорогая. Времени навалом, — ухмыльнулся я, склонившись над панелью навигатора.

И то верно, не ближний свет. Ликейский архипелаг, по сути, самое уединённое место на Гессионе. Вдали и от основных транспортных коридоров, и от промышленных районов. Случайно туда хрен попадёшь, только умышленно и только на своём транспорте, если не хочешь неделями ожидать попутку — до того редко туда наведывались гости из внешнего мира. По сути, только снабженцы, доставлявшие аборигенам так называемую «гуманитарку», то есть тот немногочисленный набор товаров, от которого гордые обитатели Ликеи не отказывались, да забиравшие кое-какую крайне специфическую продукцию у местных. Я, если честно, даже не вдавался в подробности, что именно аборигены нам подгоняли. Наверняка что-то естественного происхождения, типа жемчуга. Может, специи какие-то. Или рыбью желчь — чем не версия? Суть в том, что ликейские аборигены жили предельно закрыто, сводя контакты с кланом к абсолютному минимуму. Наши же отвечали взаимностью согласно какому-то древнему договору, заключённому на заре освоения Гессионы кланом Авериных. Подробностей, увы, не знаю — информация засекречена. Не для всех, понятно, но я пока ещё не дорос. Так сказать, допуском не вышел. Насчёт батюшки не уверен, но, скорее всего, тот в курсе — просто на правах главы рода, во владениях которого находится этот самый архипелаг. По сути, своеобразный затерянный мир, только вместо вымерших ящеров там люди. Крайне своеобразные, но точно люди. А вообще это отдельная тема, на которую лучше с Леркиным дедом, Евгением Викторовичем, пообщаться.

— Лер, а ты точно этому, как его… Лукильо звонила? — уточнил я, покончив с прокладкой курса. — Может, номером ошиблась?

— Как же, ошибёшься там! У них на весь остров один коммуникатор! И то дед его подарил!

— Так может он его потерял? — выдвинул я очередную версию. — Или сломал.

— Да, этот мог, — воодушевилась девушка. Правда, немедленно снова сникла: — Не, вызов-то идёт! И сбрасывают его с той стороны! Хотя ты прав, не факт, что это сам Лукильо…

— Но начинать искать нужно с него, к гадалке не ходи.

— По-любому… ну, что там?

— Четыре часа сорок три минуты.

— Фигово… — покосилась на браслет коммуникатора Лерка. — Двадцать два двадцать. До полуночи не успеем.

Сутки у нас на Гессионе, если кто не в курсе, двадцать семь часов с копейками. Это если в стандартных измерять. А к ним мы в любом случае вынуждены привязываться, поскольку сношений с иными мирами никто не отменял. А также принадлежность клана, планеты и системы в целом к бюрократическому аппарату, скажем так, головной организации. Так что сутки сутками, но все официальные временные рамки исключительно в привязке к рабочему ритму Протектората Росс. В результате многие новички на «шариках», особенно тех, где можно жить в естественных условиях, а не под куполами, испытывают когнитивный диссонанс, виной которому «плавающее» расписание. По той простой причине, что сутки планетарные не совпадают с сутками официальными. А также недели, месяцы и годы. Но таковы издержки жизни в социуме, разбросанном по космосу на многие сотни световых лет, и при этом не лишённом возможности мгновенной коммуникации. Квантовая телепортация, бессердечная ты сука! Не будь тебя, и каждая планета жила бы по своим собственным законам бытия. А тут подстраиваться приходится… и привыкать к двойному летоисчислению. И да, вы правы: планетёнка у нас не из мелких, покрупнее легендарной прародительницы человечества будет. Зря, что ли, я про необъятность океана распинался? И вращается она чуть быстрее, так что сила Кориолиса сильнее проявляется. А вот с силой тяжести нам на Гессионе, считай, повезло — разница со стандартным одним «g» всего полпроцента. В минус, что характерно. А всё потому, что большая часть поверхности занята водой, а не твердью. И по факту сам «гессиоид» размерами мало отличается от того же геоида. Да, форма более затейливая, и перепады глубин порезче, но в остальном некое сходство прослеживается. Я как-то видел компьютерную модель — если не знать, что это, можно и за 3Д-проекцию морского ежа принять. Или чего-то подобного. А всё из-за множества подводных горных хребтов, вершинами которых и являются наши острова. Причём предельно странных — когда первый раз картинку видишь, складывается впечатление, что из ядра планеты кто-то стрелял из колоссального пулевика, шмаляя без разбора — и без видимой системы — во все стороны. Вот только пули так и не сумели пробить внешнюю оболочку, завязнув в породе, но вытянув её в местах попаданий этакими сталагмитами или «сосульками наоборот». Кстати, Ликейский архипелаг в этом плане наиболее нагляден — такое ощущение, что как раз там «пули» почти достигли цели. Но не суть, отвлёкся.

— Лер, нам без разницы! — заверил я попутчицу. — Что до полуночи, что после, в любом случае уже затемно. Так что с поисками придётся до утра повременить.

— Дом пока обыщем, — подозрительно оптимистично отмахнулась девушка. Характерным жестом поправила короткие, чуть выше плеч, волосы, заправив их за уши, и с силой провела ладонями по лицу: — Что ж так муторно-то, а, Вань?

— Ладно, не грузись, найдём мы Евгения Викторовича! — подбодрил я пассию, невольно залюбовавшись нечаянным зрелищем: Иддия в районе «Пикши» уже преодолела две трети небосклона и светила на глайдер сбоку, золотя лучами шевелюру и кожу Лерки.

Хорошо, что нам на юго-восток, то бишь навстречу светилу, так что ещё как минимум пара часов светлых у нас есть. Хватит и на океан полюбоваться, и на соседку по кабине. Которая за год, прошедший с момента знакомства, таки значительно изменилась внешне — и от бледности избавилась, обзаведясь взамен бронзовым оттенком кожи, и в выгоревшую блондинку превратилась, как я и пророчил. Причём в стриженую. Ну и чуть суше в плане фигуры стала. Она и раньше-то особыми телесами похвастаться не могла, а теперь вообще фитоняшка. Если свет под удачным углом падает, каждая мышца рельефно прорисовывается. Но в нужных местах, тем не менее, и мягкость, и податливость сохранила, этого у неё не отнять.

— Обещаешь? — с надеждой покосилась на меня Лерка.

— Зуб даю!

— Смотри у меня!

Смотрю, куда деваться-то? И ловлю себя на мысли, что очень даже не прочь развить наши, на взгляд со стороны довольно странные, отношения. Зародившиеся, между прочим, ещё на «Наваге». И, чтоб вы знали, она сама меня соблазнила, уже на четвёртый день пути. Ну а чего? Скучно же! Океан предельно однообразный, погода возмутительно постоянная — легчайший ветерок, едва заметная рябь и словно прибитая к небосводу Иддия. Повезло деду с внучкой, да и мне заодно, что в удачный сезон на Ликейский архипелаг рванули. Вот только с одним промашка вышла: развлечений никаких. Помимо рыбалки и долгих разговоров «по душам», которыми нас с Леркой пытался занять Евгений Викторович. И связи с внешним миром тоже, за исключением радио, которым ещё нужно уметь пользоваться. Умел же, как выяснилось, только профессор Эйген. Ну вот, короче, так и получилось, что мы с Леркой очень быстро помирились. Вернее, смирились с неизбежным. А от любви до ненависти, как известно, один шаг. И правило это работает и в обратную сторону тоже. И вообще, странно было бы, если бы этим дело не закончилось. Я бы как минимум заподозрил Лерку в противоестественных наклонностях. Впрочем, как и она меня. А так две половозрелые особи практически одного возраста — чуть-чуть до полного совершеннолетия не дотягивали, она довольно привлекательна, я не совсем урод… если только моральный. Но, как показала практика, Лерку это не остановило. Впрочем, как и необходимость прятаться от деда, благо укромных местечек на яхте было навалом, а сам профессор Эйген любил вздремнуть на палубе в неурочное время. И сословным предрассудкам она оказалась чужда. Мало того, пресекла мою первую и последнюю попытку заикнуться насчёт чего-то большего — потом, когда уже свалила от любимого дедули и перебралась на «Пикшу», то есть примерно через полгода после знакомства. И обосновала это тем, что вовсе не собиралась за меня замуж. Господь с тобой, Ванюша! Какая, к бесам, любовь? Ты аристо, я — свободный специалист, сиречь перекати-поле. Ну и к чему кого-то чем-то обременять? Ты, парниша, меня устраиваешь здесь и сейчас как самый нейтральный вариант. Наведываешься на пару дней в неделю, под уик-энд, а то и в две, везёшь в ближайший островной город развлекаться — во всех смыслах — и ни на что более не претендуешь. Я, соответственно, тоже. И всех всё устраивает: твои родители спокойны, потому что шашни с простолюдинкой вообще ни к чему не обязывают, мой дед уверен, что я не пошла по рукам, а я сама под защитой твоего авторитета, наследник рода всё же в бойфрендах! Вот примерно так Лерка мне ситуацию и обрисовала.

И да, меня раскололи до самой задницы ещё в том памятном плавании. И выяснилось это буквально через час после нашей высадки на острове Пальмовый, на котором с давних пор сохранилась законсервированная исследовательская база клана, перешедшая затем за ненадобностью к роду Елагиных вместе со всей этой богом забытой кучкой островов.

Не успел я порадоваться свободе, то бишь от души накупаться в лагуне да набегаться по пляжу, как чуть ли не мне на голову с небес обрушился глайдер в цветах СБ клана. Безопасники даже из кабины вылезать не стали, просто один откинул блистер и поманил меня пальцем, типа, давай, загружайся на заднее сиденье. И пришлось загружаться, потому что куда бы я делся? Разве что на Евгения Викторовича укоризненно покосился, да на Лерку успокаивающе.

— Ну, извините, молодой человек! — развёл руками профессор. — Я сделал всё, что смог. Даже до последнего момента притворялся, дабы не портить вам приключение!

— Спасибо, чего уж там, — вздохнул я. — И давно вы… узнали?

— На вторые сутки, — признался Леркин дед. — Мне по радио сообщили. Ваня, неужели ты надеялся, что наследника рода не вычислят?

— Нет, конечно. Просто думал, что у меня хотя бы пара дней будет в запасе. В смысле, здесь, на архипелаге.

— А ты наведывайся в гости, — подмигнул мне Евгений Викторович. — В любое время. Тебя тут ждут. И всегда будут рады.

— Ладно, попытаюсь как-нибудь вырваться, — без особой надежды на успех посулился я. — Пока, Лер!

— Пока, Вань, — как мне показалось, мечтательно вздохнула девушка. — А ты действительно… наследник рода?

— Действительно, — опередил меня проф. — Иван Ильич Елагин, прошу любить и жаловать!

— Пфф! Не задавайся только!

— Уж куда мне!

— Иван Ильич, время! — поторопил меня один из безопасников. — Илья Фаддеевич беспокоиться изволят-с! Да и матушка ваша тоже!

Ну да, с этого и нужно было начинать. Отцу-то пофиг, а вот мать… представляю, каких трудов ему стоило продавить этот неплановый отпуск для меня, любимого…

— Вань? — отвлекла меня от раздумий Лерка, вернув в суровую реальность кабины глайдера, неспешно — если не смотреть на показания спидометра — скользящего над океанской гладью.

— Чего?

— Я скучала!

— Я тоже… э-э-э… Лер, ты чего?! Неудобно же!

— Да пофиг! Я месяц ждала!

— Ну так ещё четыре часа подождёшь!

— Заткнись и лезь сюда!

— Нет уж, лучше ты!

— Как скажешь!..

4

— Ва-а-ань!

— А?! Чего?! — встрепенулся я. И помотал головой, прогоняя сонную одурь. Это надо же, вырубился! Вот это меня Лерка загоняла, соскучившись-то! — Долетели?

— Почти! Просыпайся, давай!

— Уже-э-э-э-а-а-а-а!..

— Я вижу! — хихикнула подружка. — Чуть пасть не порвал!

Она, надо отметить, так и лежала на мне, благо анатомическое пилотское кресло с кучей настроек и не такие вольности позволяло. И, надо полагать, тоже почти всю дорогу продрыхла. Ну, касательно той её части, что мы не были заняты кое-чем поинтереснее. И спросонья, да ещё и в неровном свете приборной панели, казалась какой-то особенно домашней и притягательной. А ещё волосы у неё пребывали в крайне живописном состоянии — видимо, во сне о мою футболку натёрла, те наэлектризовались и теперь стояли дыбом. Странно, конечно, потому что ткань не шерстяная, но как ещё это объяснить?

— Ну ты и растрёпыш! — не сдержался я при виде дива дивного.

— Сам такой! — огрызнулась Лерка.

— Да знаю! — с досадой буркнул я. — Давно бы отстриг к демонам, но нельзя!

— Я тебе отстригу!

— У тебя резинки для волос случайно нет? Забыл дома… и слезь с меня, а то неудобно как-то.

— Держи, попрошайка! — сунула мне в руку требуемое девушка и ловко перелезла в пассажирское кресло, попутно засветив все самые интересные места.

Правда, я на это почти не обратил внимания, занятый борьбой с непослушной шевелюрой. Ну вот, теперь патлы хотя бы в глаза не лезут. И ладно бы просто прямые были, но ведь они, падлы, ещё и слегка вьются! И косицей это не объяснишь — заплетаюсь я только в исключительных случаях, по работе. Дома всегда с «конским хвостом» гоняю. Извините за нытье, но очень уж достали. Мороки с ними столько, что аж караул! Не дай бог в океан нырнул, потом с шампунем отмываться. Или ходить с пересохшей башкой и постоянно почесываться. Зла не хватает! Хотя девчонкам нравится, чего уж скрывать. Вон, Лерка соврать не даст. Хотя сама она при первой же возможности радикально укоротила длину волос, постригшись чуть ли не под мальчика. Сейчас-то уже отросли немного, а то даже стрёмно было смотреть. Хотя я об этом благоразумно умалчивал, ибо ну его на фиг.

Покончив с причёской, я на ощупь нашёл и натянул шорты, и только после этого переключил внимание на навигатор, он же автопилот, дисплей которого мигал предупреждающей надписью. Ну и сигнал звуковой присутствовал, куда же без него! Разве что на минимальной громкости. Зато виброрежим такой, что аж Лерка проснулась, причём раньше меня. Что, впрочем, неудивительно — она в один из динамиков бедром упиралась.

— Так, уже на посадочную траекторию заходим! — объявил я возящейся с одёжкой на соседнем кресле подруге. — Это, одевайся быстрей! И пристегнись, сейчас на вираж пойдём.

— Хорошо.

Хм, какая она сегодня покладистая! Ну хоть отвлеклась от тяжких дум, уже хлеб. Опять же, не пришлось всю дорогу жилеткой работать — вовремя вырубились, причём оба. Кстати, одно из преимуществ задницы мира: воздушное движение в данном секторе никакое. В прямом смысле слова. Интенсивность ноль целых, хрен десятых. И хрен десятых — это конкретно мы. Иначе с чего бы, вы думаете, я столь бездумно на автопилот положился? Вот-вот.

— Темно-то как! — покосилась в окно моя попутчица. — Как вымерло всё!

— Да не сезон просто, — отмахнулся я. — На месяц раньше бы прилетели, застали цветение фитопланктона — тут такая иллюминация стояла, дай боже! Да что я тебе объясняю, сама биолог!

— Да это понятно… но я не о том. Звёзд почему-то не видно, и на острове ни огонька…

— Это вон утес закрывает… вот, пожалуйста! Габариты на электростанции горят, значит, в порядке всё!

— Если бы, — снова поникла девушка.

— Да ладно, не грузись! Как минимум станция цела, значит, не пожар и не землетрясение. И не цунами какое-нибудь.

— Вань, ты сам-то в этот бред веришь? Цунами, пожар… ещё скажи, вторжение чужаков! Орбитальная бомбардировка!

— Лер, я тя умоляю!..

— Вот-вот! Ой!..

Ну да, мотнуло знатно на вираже. А я предупреждал! Хотя сам же и забил на собственный совет пристегнуться. Правда, был к такому развитию событий готов, потому что летал куда чаще Лерки, и вовремя вцепился в подлокотники.

— Не ударилась?

— Нормально всё.

— Окей… кстати, прибыли.

Глайдер, как ему и положено было в полном соответствии с полётным заданием, предельно аккуратно примостился на стартовом пятаке, по странной прихоти проектировщиков расположенном в непосредственной близости от той самой солнечной электростанции с параболическим концентратором и горящими габаритными огнями. И да, это на крыше основного комплекса, большая часть которого скрывалась в толще прибрежного скального массива. Днём, при свете Иддии, зрелище открывалось довольно впечатляющее, особенно если смотреть снизу, с пляжа в небольшой лагуне, зажатой в кольцо скал. Но и там места знать надо, чтобы в полной мере насладиться видом. Помнится, при первом посещении, когда мы сюда на «Наваге» заявились, я не сразу и заметил приткнувшуюся к склону постройку. Хотя тогда меня больше песочек и прозрачная тёплая вода заботили. Ну а потом припёрлись безопасники и обломали мне весь кайф.

— Вылезай, подруга, приехали! — объявил я, откинув блистер.

И подал пример, вымахнув из кабины на стартовый пятак. Правда, ненароком глянул на фонарь на стойке концентратора, и поневоле прищурился.

— Не похоже, что дед дома, — констатировала Лерка, пристроившись рядом со мной. И не просто пристроившись, а прижавшись боком и повиснув у меня на плече. — Что-то зябко тут… и жутковато!

— Угу, и зомби, вон, в дверь с той стороны долбится! На деда твоего, кстати, похож!

— Где?! — чуть не подпрыгнула Лерка. Но быстро опомнилась и от души саданула меня в плечо: — Дурак!

— Уж какой есть, — философски ухмыльнулся я и неторопливо побрёл к той самой двери — пластиковой и полностью прозрачной.

Впрочем, как и все остальные панели веранды. «Остекление» от пола до потолка, хотя конкретно со стеклом мы на Гессионе не заморачиваемся. Нафига, если тот же плексиглас есть? И прочный, и обрабатывать легко. Но свет и простор любим, потому и распространены такие вот, с позволения сказать, стены.

— Доступ у тебя есть? — на ходу уточнил я. — Не сменил Евгений Викторович кодировку?

— Не должен был, — задумалась моя подружка. — Сейчас и проверим… да, сработало!

Но это я уже и сам понял — центральная панелька в ответ на касание коммуникатором активной зоны отъехала в сторону, открыв доступ в помещение, в котором ещё и свет зажёгся. Да-да, самый натуральный электрический от светодиодных ламп, встроенных в потолок и противоположную глухую стену.

— Дед, ты где?! — юркнула в проход Лерка, да так шустро, что я её даже за комбез схватить не успел. — Деда-а-а-а!..

— Лер, а может, не будешь торопиться? — задумчиво хмыкнул я ей в спину, но девица уже и сама сообразила, что излишне, кхм, рьяно ринулась на поиски. И на лестничную площадку, скрывавшуюся за внутренней дверью, одна соваться не стала, благоразумно дождалась меня. — Что там? Опять кто-то померещился? Лер, чего молчишь?

— Показалось, — почему-то шёпотом ответила та. — Шум какой-то…

— Может, зомби?

— Дурак! И когда тебе надоест только!

— Никогда, радость моя. Видела бы ты, какое у тебя лицо забавное!

— Обхохочешься, блин! — огрызнулась Лерка, но всё же предпочла замять тему. — Фонарик у тебя есть?

— А зачем? Тут свет можно включить — вон пульт общий!

— Точно! А я и забыла уже…

— А ты, мать, вообще когда тут последний раз была? — с подозрением уточнил я.

— Да тогда же, когда и ты! — окрысилась подружка. — Сам знаешь, не ближний свет! А глайдера у меня нет, я не мажорка, как некоторые!

— Значит, месяца три назад, — проигнорировал я подколку. — Хм… а тут, надо признать, ничего не изменилось.

— На террасе — да, — подтвердила Лерка. — Но он сюда редко заглядывал, сам знаешь.

— Ну пошли дальше искать, — вздохнул я и длительным касанием сенсора врубил полное освещение здания — как раз от террасы, она же веранда и мезонин, в зависимости от настроения жильцов, до подвала, он же эллинг для «Наваги». — Теперь-то не страшно?

— Если бы!

— Ладно, не бойся, я с тобой!

— Ой, успокоил! А если и впрямь… зомби? С ним как быть? Голыми руками башку оторвёшь?

— Ну, если поднапрячься…

— Вань, я серьёзно! — снова напряглась Лерка. — Демоны с ним, с зомби, но вдруг и впрямь живность какая-то? Здесь же водится… всякое! Возьми хоть что-нибудь… я не знаю… вон, ножку от стула!

— Вот ещё! — хмыкнул я. — Жди здесь, я сейчас.

— Эй, куда?!

— Да всё уже! — отозвался я от глайдера.

Раз уж такая мнительная, так уж и быть, подстрахуемся. До ножки от стула я опускаться не стал, равно как и до прочих подручных средств, а вместо этого выудил из оружейного шкафчика миниатюрный плазмер. И, странное дело, наличие оружия в руке и в меня самого вселило дополнительную уверенность! П — психология! Тут главное не переборщить, так что кобуру на бедро цеплять не стал, в случае надобности и в карман поместится. Гражданская пукалка не чета монструозным военным моделям, но по моим задачам самое то. Вряд ли на старой научной базе на богом забытом острове всерьёз воевать придется.

— Ого! — впечатлилась Лерка. — Берегись, зомби! Ты только мощность побольше поставь, чтобы башку сразу испарило!

— Вонять будет, — отмёл я это крайне сомнительное рацпредложение. — Да и заряда на пару выстрелов от силы хватит. Всё, погнали. И вперёд не лезь, линию огня загородишь.

— И не собиралась даже! Что я, дура, что ли?

И тут же, вопреки собственным словам, сунулась в дверь. Впрочем, на этот раз я был готов и успел выдернуть её обратно, облапив левой рукой за талию.

— Ой! — только и нашлась, что сказать Лерка. — Извини, Вань.

— Ладно, на первый раз прощаю! — Осторожно переместившись на лестничную площадку, я спустился на пару ступеней, и на всякий случай позвал: — Евгений Викторович! Э-э-эй!

Ответом мне послужила гнетущая тишина, даже эхо не отозвалось. На миг показалось, что все естественные шумы — шорох волн в лагуне, стрёкот насекомых, заунывный вой ветра в концентраторе электростанции и даже Леркино дыхание — тоже исчезли. Впрочем, психика и органы чувств с разыгравшимся воображением быстро справились, и фон вернулся.

— Точно дома нет! — с непоколебимой уверенностью сообщила у меня за спиной подруга. — На «эй» бы он среагировал! Терпеть не может фамильярности!

— В курсе, — буркнул я. — На то и расчёт… был. Ладно, идём…

Обход основных помещений, как я и подозревал, много времени не занял — уже минут через пятнадцать мы с Леркой окончательно убедились, что дом пуст. Пока ещё не в запустении, но около того, особенно те места, где Евгений Викторович бывал от случая к случаю. Что и неудивительно — насколько я знал, генеральную уборку проводила его внучка, когда ещё жила с дедом. Сам же он, как истинный учёный, хоть и являлся аккуратистом до мозга костей, полагал нерациональным тратить силы на мытьё полов и смахивание пыли там, где грязи не видно. Вот кабинет, он же спальня, кухня да гостиная — совсем другое дело. Но даже в них уже образовался заметный слой пыли: система вентиляции ввиду ветхости с фильтрацией воздуха справлялась слабо. Пылищи же на острове с запасом, несмотря на практически ежедневные, но быстротечные (эк сказанул!) ливни.

Оставались ещё вспомогательные комнатушки, которые новые обитатели станции год назад поленились расконсервировать, и целый лабораторный комплекс в толще скалы. Но туда на ночь глядя соваться я бы не стал ни за какие коврижки, и дедова внучка меня в этом целиком и полностью поддержала. Так что пришлось вернуться в мезонин несолоно хлебавши. Правда, я заикнулся было про диванчик-трансформер в гостиной на первом этаже, но снова впавшая в уныние девушка и слышать об этом не пожелала. Ладно, когда свет горит. А в темноте что делать? Ужас же дикий!

— А, типа, наверху в темноте не ужас? — не понял я такой логики.

— Там звёзды!

— Угу…

— И фонари на электростанции!

А вот против этого я не нашёлся, что возразить, и покорился судьбе-злодейке. Правда, предусмотрительно стянул с того самого диванчика плед и подхватил подушку-одно-название. Лерка, подозрительно на меня покосившись, последовала моему примеру, но на всякий случай поинтересовалась:

— Вань, а нафига?

— Ну, ты же не собираешься в глайдере спать?

— В смысле, не собираюсь?!

— А, ну флаг в руки! А я лучше под крышей, на надувном матрасе.

— Я с тобой! — немедленно «переобулась в воздухе» благоверная.

— А как же зомби? И жуть, которая в темноте?

— Мы двери изнутри заблокируем!

— Ну идём тогда… или сначала на кухню заглянем?

— Я не голодная… вернее, кусок в горло не лезет.

— Странно… а я бы чего-нибудь пожевал… для восстановления сил.

— Вот ты проглот! Ладно, уговорил! Лишь бы дед что-нибудь в холодильнике оставил!

А вот это, кстати, не факт. Если я что-то и уяснил для себя после обхода владений Евгения Викторовича, так это то, что отбыл он из жилища не спонтанно. Такое ощущение, что тщательно подготовился к длительному отсутствию: нигде ничего не валяется, все двери аккуратно заперты, все шторы и жалюзи закрыты, вычислительный комплекс отключен, кровать прибрана… и на кухне тоже полный порядок — ни крошек, ни грязной посуды. Стулья под стол задвинуты, дабы не загромождать не такую уж и большую площадь. И даже все электроприборы от сети отключены. Но это выяснилось только сейчас, когда мы повторно сюда заявились. За исключением, естественно, холодильника. Правда, нас снова ждало разочарование.

— Пусто! — объявила Лерка, хлопнув дверцей. — Пара бутылок воды, и всё.

— Вода это хорошо, — задумчиво протянул я, — не придётся с водопроводом возиться. Насос-то тоже наверняка выключен! А морозилка что?

— Э-э-э… сейчас гляну… пустая. И, кажется, он её размораживал.

— Фига себе он подготовился! — присвистнул я. — Лер, а он тебе точно ничего не говорил? Вы же часто созванивались?

— До прошлой недели — да, — подтвердила девушка. — Но ты же его знаешь, он о работе не очень любит распространяться… пока результат не получит.

— Н-да… интересно, во что он впутался? Местные вояжем по дальним островам соблазнили?

— Точно! Мы же яхту не проверили! — спохватилась Лерка. И уставилась на меня с безумной надеждой: — Ва-а-ань?..

— Лер, а до утра не терпит? — поморщился я, сообразив, к чему она клонит. — Там лестница узкая, того и гляди ноги переломаешь!

— Там всё равно лампочки, так что какая разница?!

— А может я лучше на сайте морского мониторинга гляну? — начал было я, и осёкся: если бы данная служба отслеживала все без исключения мелкие посудины, снующие по океану, у нее бы сервер накрылся.

Да и физически невозможно все лоханки маяками оснастить, это, между прочим, тоже дорогостоящий импортный расходник! Хватает только на более-менее крупные карго и дирижабли. Плюс орбитальная спутниковая группировка довольно хилая, охват у каждого ретранслятора дай боже! Мелочь, конечно, отслеживается, но локально, по радиометкам и радарам. А эта инфа на центральный сервер службы мониторинга не передаётся, нужно лезть к регионалам. Та ещё морока, короче. Проще самому в эллинг заглянуть, тупо быстрее получится.

Так что пришлось с тяжким вздохом согласиться:

— Ладно! А ты тут одна подождёшь?

— Подожду.

Оп-па, не прокатило.

— Точно? Одна, в жути?

— Иди уже! А я пока консервы поищу, у него точно были! И галеты!

— Умеешь же ты замотивировать! — невольно сглотнул я слюну. — Окей, я мигом.

Мигом, конечно же, не получилось, но минут за десять справился, благо как минимум половина маршрута уже была проверена. Да и на той самой узкой винтовой лестнице ничего страшного не встретилось. Не поверите, светильники, и те все пребывали в исправном состоянии. И никаких тебе кровавых пятен на стенах или засохших мозгов на ступенях. Я даже слегка разочаровался, хотя жаловаться грех: неплохое приключеньице получилось, нервишки пощекотал. И если бы речь не шла о Евгении Викторовиче, то ещё больше бы удовольствия получил. Ну а так смутное беспокойство не давало окончательно расслабиться. От случайностей никто не застрахован, особенно в таком вот относительно диком месте. Случайно навернулся, сломал ногу — и привет! Или вообще утонул… тьфу-тьфу-тьфу! На яхте в открытом океане это вообще запросто! К чему это я панику развёл? Да всё к тому же: эллинг, куда я в конце концов спустился, оказался девственно пуст. Ни малейшего признака «Наваги». Хм… и куда же он мог податься на яхте, да ещё и в одиночку?..

— Ну и?.. — вопросительно уставилась на меня Лерка, как только я вернулся на кухню.

— Пусто, — помотал я головой. — Куда-то ушёл, но куда? Точно ничего не говорил?

— Не-а…

— Значит, утром попробуем подключить «умный дом» и посмотреть логи, — выдвинул я наиболее очевидное и рациональное предложение. — Хоть убедимся, что точно он, и точно на яхте.

— А почему утром? — вскинулась Лерка. — Чего ждать? Почему не сейчас?

— Потому что сейчас нужно пожрать и лечь спать.

— Ты и так всю дорогу продрых!

— Этого мало. Надо хорошо отдохнуть, потому что неизвестно, когда в следующий раз такая возможность представится. Может, придётся весь архипелаг с воздуха обшаривать? Ты об этом подумала?

— Чёрт…

— Всё, хватай бутеры, и идём на веранду! И не грузись, найдём мы твоего деда. Он человек опытный, если и ввязался в какую-то авантюру, то наверняка подсказки оставил. Но с этим квестом будем днём разбираться.

— Вань, но как же?.. — всхлипнула Лерка, сноровисто закидывая снедь в пакет.

— Доверься мне.

— Угу…

Ну а что ещё я мог ей предложить? Вовремя подставленное дружеское плечо и возможность перевалить хотя бы часть ответственности на кого-то дорогого стоят. Так что спутница моя, чуток успокоившись, последовала моему примеру и поддалась ночному жору, уничтожив едва ли не больше бутербродов, чем я. А когда оказалась у меня под боком в одном бикини, да пригрелась под пледом, так и вовсе почти моментально вырубилась. Я бы даже сказал, забылась тревожным, но крепким сном. По крайней мере, очень скоро я перестал реагировать на её вздрагивания и сонное бормотание. Стресс, он такой. Пусть отдохнёт, лишним не будет. Равно как и мне. Но мне, в отличие от Лерки, не спалось — одолевали тревожные мысли и воспоминания. Помнится, мы за те две недели в океане много о чём с Евгением Викторовичем поговорили…

И одна из таких бесед случилась на третий день плавания, когда мы уже немного притёрлись и почти перестали друг друга опасаться. Даже между нами с Леркой накал страстей пошёл на спад, что уж говорить о профессоре, привыкшем находить общий язык с буйной студенческой братией. Короче, пришло время для разговора по душам. И инициатором стал профессор Эйген. Он собрался было прикорнуть в шезлонге, но тут как раз я на свою беду проходил мимо. Признаюсь, без какой-либо цели, просто шланговался по палубе. Напоминаю, с Леркой мы ещё не замутили, а яхту я уже облазил сверху донизу, изучив каждый закоулок помимо кают экипажа. И в тот момент размышлял, а не развлечься ли рыбалкой, благо для гессионского дымчатого тунца самый сезон. Вот только что взять для наживки? Пошерстить камбуз, или сварганить имитацию мелкого осьминога из обрывков проводов с пластиковой изоляцией? Как раз и место есть подходящее, где можно эти самые обрывки позаимствовать…

— Молодой человек, а не желаете ли побеседовать? — окликнул меня профессор.

Поневоле пришлось отвлечься и вопросительно уставиться на вопрошающего.

— Не самый плохой способ убить время, — пояснил Евгений Викторович. — Вон там есть ещё один шезлонг, устраивайтесь поудобнее, Ваня.

— Не, я так, — внезапно смутился я.

И в подтверждение своих слов уселся прямо на палубу, опёршись спиной на турбопарус. Ну а чего? Он у нас по схеме Кусто, внешний корпус не вращается, да и вибрирует не особо сильно. Зато кожу немного холодит, что совсем нелишне при нынешних погодах.

— Ну, как знаешь, — не стал спорить профессор Эйген. — Может, поведаешь мне настоящую причину своего бегства из дома? — выделил он интонацией ключевое слово. — Нужда заставила? Смертельная опасность? Или, к примеру, жажда приключений?

Я мысленно перебрал озвученный список повторно и отрицательно помотал головой.

— Да?.. — удивился профессор. — Странно. Мотивация — великое дело, молодой человек! Ну и конечная цель тоже важна, как мне кажется. Или с этим тоже проблема?

— Есть немного, — признался я.

— Понятно. Думаю, тебе, Ваня, следует разобраться в себе.

— Хотелось бы, — вздохнул я. И незамедлительно перевёл стрелки: — А что насчёт вас, профессор? Что движет вами?

— Мною-то? — закатил глаза тот. — В первую очередь жажда познания. Она побуждает меня постоянно заниматься исследовательской работой. Ну а чувство глубокого удовлетворения от очередной разрешённой загадки, скажем так, приятный бонус.

— Что-то слишком глобально.

— Не спорю. Если же спуститься на уровень ниже, то… я вот, к примеру, в данный конкретный момент направляюсь на Ликейский архипелаг планеты Гессиона в системе Иддия с целью изучения быта и нравов аборигенов сего славного архипелага. Это основная цель. А мотивация… мне нужно будет отчитаться о целевом использовании средств. Я, представьте себе, молодой человек, грант от «Фонда исследований аномальных явлений» выиграл. Причём с первой же заявки!

— А что за фонд? — заинтересовался я. — Никогда не слышал.

— Новый, основан Корпорацией «Э(П)РОН» всего полгода назад, — пояснил Евгений Викторович. — А до того я больше двадцати лет в закрытые двери лбом долбился!

— А это, уж извините, профессор, слишком приземлённо.

— Ну да, тоже верно… — не стал спорить мой собеседник. — Если подумать, то истинная моя цель, она же главный мотиватор — тайна. Тайна аборигенов Ликейского архипелага.

— А у них есть тайна? — ухмыльнулся я. — Сидят на своих островах, никуда носа не кажут, и к себе особо никого не пускают. Толку от них никакого. И вот их изучать? За что такая честь?

— Именно, молодой человек! — воодушевился профессор. — В этом и есть аномалия, Ваня. Понимаешь? На планетах Протектората Человечества известно более шести десятков затерянных колоний первой волны, живших замкнуто. Но все они при появлении людей кланов очень быстро ассимилировались в новое общество, отказавшись от прежнего уклада в пользу технического прогресса и прочих благ цивилизации. Все, кроме ликейцев! Вопрос: почему? Что их заставляет? Какие особенности психологии целого этноса, пусть и небольшого по численности? Или, может быть, это некие условия окружающей среды?

— И что, ни на один из этих вопросов нет ответа?

— Представь себе!

— Просто никто такой ерундой раньше и не думал страдать! — влезла в разговор незаметно подошедшая Лерка. — А деду больше всех надо! Мотивация, как же! Деньги получил на старости лет, обрадовался и попёрся к чёрту на кулички! Я лично называю это мальчишеством.

— А с моей точки зрения это называется «следовать за мечтой», Валерия! — строго глянул профессор на внучку. — Порою это гораздо важнее, чем устроенный быт и стабильность. Поймёшь, когда повзрослеешь.

— Конечно-конечно!

— Не обращай на неё внимания, Ваня, — попросил Евгений Викторович. — Она злится, потому что глубоко в душе со мной согласна. Хотя всем своим видом демонстрирует, что отправилась со мной исключительно для того, чтобы уберечь деда от необдуманных поступков.

— Няньку изображает, что ли? — уточнил я.

— А вы, мужики, без этого никак!

— Вашими молитвами!

— Брэк! И всё же, Ваня, может, теперь поделишься мотивацией? Что из мною перечисленного тобою движет?

— Пожалуй, ничего.

— А что же тогда, — удивился профессор, — неужели бунтарский дух?! Но в твоём возрасте это было бы слишком банально…

— Да я и сам не знаю, — вздохнул я. — Просто в один прекрасный момент как накатило! Достало всё, понимаете? Ну, я и рванул!

— Всё же бунтарский дух, — покивал мой собеседник. — Разве что тщательно подавляемый. Поэтому и выход нашёл так поздно.

— Поздно?

— Ну да. Обычно из дома лет в пятнадцать-шестнадцать убегают.

— Ну вот такой я тормоз, профессор.

— Молодец, Ванюша! — показала мне большой палец Лерка. — Я в тебе не сомневалась! Такой большой, а бестолковый! Но хотя бы самокритичный, так что ещё не всё потеряно!

Тогда, помнится, я не нашёлся, что на это ответить. Просто в первый раз задумался о сути своего конфликта с отцом, что, по факту, и положило начало смене моей личной парадигмы. А сейчас только улыбнулся своим мыслям, прислушался к мерному дыханию Лерки, и сделал вывод, что утро вечера мудренее. Ну и незаметно для самого себя вырубился.

Глава 2

1

Из объятий Морфея меня вырвал не озорной солнечный (ну не иддический же?!) зайчик, и даже не порыв ветра — в столь ранний час весьма свежего (это я сам посреди ночи форточку открыл), а банальный входящий вызов. Ну а поскольку спросонья от «нейра» не сразу и отделаешься — поди, приведи мысли в кучу да ещё и сосредоточься на нейроинтерфейсе! — проще всего оказалось звонок принять, коснувшись физического сенсора на «таблетке», пришлёпнутой к шее. Как незамедлительно выяснилось, приспичило не кому-нибудь, а моей любимой сестрёнке — по крайней мере, в сформировавшемся «виртуальном» дисплее кроме неё никого видно не было. Да и сама она пребывала в довольно растрёпанном состоянии — скорее всего, в душ собиралась, и по ходу дела решила со мной созвониться.

— Ну и куда ты запропастился, братец? — нарочито строго осведомилась Лидка, дождавшись более-менее осмысленного выражения на моей физиономии. Повертела головой, стрельнув глазами по попавшей в кадр обстановке, и ехидно ухмыльнулась: — Ясно-понятно! А чего в неурочный день? До выходных дотерпеть не мог? Настолько пригорело, что даже, кхм, духовные практики не помогли?

— Да тьфу на тебя! — в сердцах высказался я. Хотя с сестриной логикой и не поспоришь: я сонный и лохматый, рядом такая же взъерошенная Лерка, которая было забеспокоилась, но снова провалилась в сон, стоило только успокаивающе провести ладонью по волосам. Вывод очевиден. Но я всё же посчитал нужным отмазаться: — Эй, это не то, что ты думаешь! Вернее, то, но… короче, мы на Ликейском архипелаге, у Лерки дед куда-то запропастился.

— Вон оно что! — удивлённо протянула Лидка. — Не ближний свет! А я-то всё думаю, куда братец свалил?! С отцом-то понятно, его ещё дня три можно не ждать… но чтобы и ты с ним бухать остался? Не, не верю!

— И правильно де-э-э-элаешь!.. — от души зевнул я. — Сами-то давно вернулись?

— Да вот только что! Переодеться ещё толком не успела.

— Вижу, — кивнул я. — Вот это вы попали! Еще похлеще меня!

— Угу… спасибо за понимание, братец.

— А чего ты звонишь, а не матушка? Кстати, а где она?

— А матушка, чтоб ты знал, на седьмом небе от счастья… — скривилась сестра как от хорошей дольки лимона. — И никак с небес на грешную землю не спустится.

— По поводу? — невольно заинтересовался я. — Неужто тебя сосватала?!

— Козел ты, Ваня! — надулась Лидка.

— Ага, значит, угадал! Я его знаю?

— Возможно! А вот я знать его не желаю! Ва-а-ань?.. — скорчила жалостливую рожицу Лидка.

— Чего?

— А можно мне к вам? Я тоже хочу на пляж и подальше от предков! Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!!!

— Интересно, как ты это себе представляешь?! — опешил я.

— Ну, попробовать-то нужно было, — быстро смирилась с неизбежным сестрица. — Короче, перед матушкой сам отмазываться будешь! Не забудь ей позвонить!

— Да позвоню, не переживай так!

— Надеюсь! Если мне ещё и её причитания за обедом придётся выслушивать, то тебе конец, дорогой братец.

— Сказал же — позвоню!

— То-то же! — сменила гнев на милость Лидка. — А сами как в целом? Реально, что ли, с дедом проблемы?

— Пока не знаю, дома его нет. И яхты тоже. На звонки не отвечает. Так что пока не найдём и не спросим, будет дед Женя как тот кот Шрёдингера.

— Ого! Может, спасателей привлечь?

— Рано, — помотал я головой для пущей наглядности. — И вообще, панику не разводи.

— Окей. Бывай тогда, дорогой братец.

— И тебе приятного отдыха, дорогая сестрица. Надеюсь, компания у тебя будет такая же приятная, как и у меня!

— Козёл!

Ну вот и поговорили. Впрочем, ничего необычного, это у нас нормальный стиль общения. Плюс она реально в растрёпанных чувствах: до восемнадцатилетия ей всего ничего, так что матушка в последний год резко усилила активность в поиске потенциального брачного партнера для любимой кровиночки, что для последней как нож к горлу. А отец, знай себе, посмеивается, хоть последнее слово и за ним, как за главой рода. И в его власти, между прочим, буквально парой слов разрешить ситуацию к вящему удовольствию сестрицы. Ну а что? Мы, по факту, в клане самый слабый род, как потенциальный объект для династического брака Лидка в глазах соклановцев не котируется абсолютно, а в Чжунго батюшка её и сам не отдаст. Потому что как никто другой знает, как там иностранкам живётся. Просто мать раньше времени расстраивать не хочет, вот и помалкивает. Опять же, так проще сестрицу в узде держать. Со мной он, правда, тоже особо не откровенничал, но я и сам догадался. Что и говорить, расту в профессиональном плане. Да и куда бы я делся, с подводной-то лодки?..

— Вань? Кто там? — встревоженно поинтересовалась Лерка.

И, не сдержавшись, от души зевнула.

— И тебе доброе утро, дорогая! — усмехнулся я. — Проснулась? Готова к трудовым свершениям?

— Каким ещё?!

— Понятно. А к водным процедурам и завтраку?

— Ты от ответа не уходи! И в глаза мне смотреть, Елагин!

— Да Лидка это, — отмахнулся я. — Вернулись с матерью ни свет, ни заря, и обнаружили, что нас с отцом нет. Вот и забеспокоились. С отцом-то понятно, а вот моих пьянок матушка не одобряет.

— Заботливые они у тебя, — с лёгкой завистью и непритворной грустью протянула Лерка. — Хорошие…

— Ну так в чём проблема? — шутливо ткнул я её в бок. — Можешь породниться!

— Совсем дурак, что ли?! — сделала «большие глаза» моя подружка. — Где я, и где ты?!

— Да не парься, сокланам наплевать!

— И не мечтай! — отстранилась от меня Лерка. — Пойду умываться.

— Давай.

— А ты?

— Начинай без меня, я догоню.

— Ну, как знаешь! — потягиваясь на ходу (и весьма соблазнительно, между прочим!), прошла девушка к заблокированной внутренней двери. Правда, вовремя опомнилась: — Вань, зубной гель захвати, пожалуйста. А то не знаю, где у деда запасы.

— А свой где? Забыла?

— Какой ты догадливый! Так захватишь?

— Угу. Сейчас несессер из глайдера прихвачу только.

— Нес… ссес… что?

— Косметичку!

— А-а-а!.. — И ушлёпала на лестницу как была, босиком.

Я же, в свою очередь и не менее от души потянувшись, довольно ухмыльнулся: вот что значит психология! Стоило лишь в жилетку поплакаться да пригреться под боком у близкого человека, и неуверенность вкупе с тревогой и прочими проявлениями стресса как рукой сняло. А зная Лерку, можно быть уверенным, что уныния она себе больше не позволит. Будет отгонять все нехорошие мысли и лучиться оптимизмом. Главное, чтобы у меня самого хоть какой-то оптимизм остался. На душе кошки скребут, если честно. Очень, знаете ли, нехорошее предчувствие. Что-то такое накатывало накануне смерти мастера Лю. Я чуть нервный срыв не схлопотал тогда, до такой степени муторно было. И хуже всего, что никакой конкретики: глухая тоска и беспричинное беспокойство, а за кого — решительно непонятно. Думал, спать лягу, полегче станет. Ан нет! Вместо сна провалился в какую-то полудрёму-полуявь, даже начало казаться, что я это не я, вернее, не только я, но и весь дом со всеми его обитателями. А потом, уже под утро, накатило так, что не улежал в койке и рванул прямиком в закуток учителя. И ведь как в воду глядел! Буквально за несколько минут до того мастер Лю ушёл на перерождение, так и не достигнув нирваны. Уж не знаю, по каким именно признакам я это определил, но как-то умудрился, выходит. Я тогда никому, даже отцу, про своё предчувствие рассказывать не стал, думал, ерунда, хотя оно очень смахивало на медитативное состояние «самадхи», как его сам мастер и описывал. И, что характерно, ранее мне его достичь никак не удавалось. И вообще, с нэйгун всё складывалось как-то не очень. И вот сегодня опять, правда, на порядок слабее. Так что есть надежда, что никто не умрёт. Из близких мне, я имею в виду.

А тот же Евгений Викторович, несмотря на то, что вместе, бок о бок, мы с ним пробыли всего лишь две недели, что занял переход до Ликейского архипелага, а потом больше дистанционно общались, стал мне довольно близок по духу. По сути, второй учитель, аналог мастера Лю, правда, в совершенно другой плоскости. Впрочем, личностные качества что первый, что второй прививали практически одни и те же: любознательность, усердие, усидчивость и тому подобные добродетели. В гости к старому профессору мы с Леркой наведывались крайне редко, но именно эта редкость и придавала свиданиям особую ценность. А всё потому, что профессор Эйген, как и мастер Лю, исповедовал дао познания. Да, подходы диаметрально противоположные, но результат, доложу я вам! То, чего я не мог постичь на чувственном уровне и, что называется, через руки под руководством мастера ушу, становилось очевидным при беседах с мастером научного поиска. Ну, почти всё. Кроме, разве что, пресловутой «внутренней работы» нэйгун — тут Евгений Викторович тоже оказался бессилен. Вернее, его рациональные и предельно логические методы. Хотя энтузиазм зажечь профессор мог в ком угодно.

Да что далеко ходить? Тот, самый первый, разговор по душам на «Наваге», до сих пор как перед глазами. Уж не знаю почему, но в память врезался так, что могу практически с любого места его чуть ли не наизусть воспроизвести. А с какой страстью он рассказывал о своей любимой этнопсихологии! Хотя в тот раз, помнится, зашёл издалека, огорошив меня простейшим вопросом:

— А вы кто по профессии, молодой человек?

Что самое хреновое, без всякого перехода, так что я порядочно завис: ну вот что ему отвечать? Что дипломат-недоучка? Или наследник рода? Тоже, между прочим, профессия. Или?..

— Ну, не хочешь говорить — не надо. На беглого преступника ты не похож, а мне этого достаточно, — вошёл в моё затруднительное положение профессор. — И паренёк ты, Ваня, неплохой, это сразу видно. Уж поверь моему опыту.

— Спасибо. А вы сами чем занимаетесь, если не секрет? Нет, я помню, что вы учёный-этнопсихолог, но…

— Да, на слух довольно абстрактно, согласен, — улыбнулся Евгений Викторович. — Но на самом деле это очень интересная область гуманитарного знания.

— А-а-а!.. Я больше технарь, так что…

Соврал, и даже не покраснел!

— Ну, у всех свои недостатки! — подмигнул мне собеседник. — А если не плодить сущности, то этнопсихология — это синтетическая наука на стыке культурной антропологии и психологии. Ну и этнографии, конечно. Я, молодой человек, занимаюсь изучением взаимодействия различных этнокультурных групп между собой.

— А это разве не является задачей политологии? — удивился я.

То-то чем-то знакомым повеяло!

— Не путайте межгосударственные отношения с этнокультурными контактами, молодой человек! — шутливо погрозил мне пальцем профессор. — Моя область знаний более глобальна и универсальна. Я изучаю некие принципы, на основании которых можно объяснить любое взаимодействие между разумными индивидуумами или их общностями.

— Это вы про алиенов, что ли?

— Нет, так высоко я не забираюсь. Это уже другая наука, ксеноэтнопсихология, либо философия межвидового контакта. Я же больше интересуюсь людьми. Вот вам типичный пример, молодой человек: взаимоотношения клана Авериных, которым принадлежит эта чудесная планета, с их партнерами из Протектората Чжунго. Они же отличаются от контактов с соотечественниками, не так ли?

— Ну, пожалуй…

— Отличаются, и ещё как! — воодушевился профессор. — Извечная проблема контакта Востока и Запада, корень которой кроется в истории Земли. Как сформировались нации? Какие факторы оказали влияние на национальные черты? По каким законам развиваются контакты между народами? Почему возникли границы? И почему они не исчезли, когда Человечество как вид вышло в глубокий космос? Что заставило нас сначала частично отказаться от национальной самоидентификации, а потом возродить национальные государства в космических масштабах? Почему мы до сих пор слепо придерживаемся традиций, возникших ещё на Земле, хотя условия жизни людей существенно изменились? Ну и так далее, и тому подобное. Таких вопросов превеликое множество, Ваня. И самое интересное, что ответов гораздо меньше.

— Эк вы вкусно рассказываете! — восхитился я. — Заслушаться можно!

— А, не обращай внимания, — отмахнулся профессор. — Привычка. Это, по сути, краткий пересказ первого вопроса из первой лекции моего авторского университетского курса. Так сказать, «Введение».

— Мой отец называет такое профдеформацией.

— Она и есть, — кивнул Евгений Викторович. — По глазам вижу, что спросить хочешь.

— Угу. Профессор, а вы, если не секрет, зачем на архипелаг направляетесь? Что-то не верится мне, что в аборигенах дело.

— И совершенно зря, молодой человек! Как раз в них! Вот ты, Ваня, знаешь, что эти самые аборигены — уникальное явление? Как минимум в пределах Протектората Росс? А ещё Кельтского союза, а также Протекторатов Дойч и Бритт?

— Да ладно! И чем же они такие уникальные? Отшельничеством?

— Именно! Тем, что решительно не желают подчиняться известным закономерностям межэтнических контактов! Хотя «отшельничество» тут подходит идеально. Спасибо, Ваня.

— Да не за что, профессор, — разочарованно отмахнулся я. — Тоже мне, уникальная черта! Ладно бы, там, «третий» глаз у них прорезался, или дополнительная пара конечностей отросла из-за мутаций! Ну или они хотя бы все поголовно телепатами стали!

— Ты просто не в состоянии осознать глубину проблемы, Ваня! Но это наверняка следствие недостатка информации по вопросу. Например, тебе известно, что на заре космической экспансии был потерян контакт с множеством молодых колоний? Большинство из них впоследствии были обнаружены кланами. Где-то поселенцы вымерли, уступив природе в суровой борьбе за выживание, а где-то продержались до появления эмиссаров кланов. Этих, последних, меньшинство, но в настоящее время известно о шести с лишним десятках подобных анклавов. И сколько из них на слуху? Твоё предположение, Ваня?

— Ни одного?

— Именно! А всё потому, что при восстановлении связей с основной популяцией вида они очень быстро проходили этап обратной ассимиляции. То есть, попросту говоря, вливались в тот народ, который их обнаружил. За одним исключением.

— Постойте, не говорите! — остановил я профессора. И подпустил в голос сарказма: — Неужели аборигены Ликеи?

— Да, Ваня, они, — проигнорировал мой выпад Евгений Викторович. — И никто не знает, почему так произошло. Они точно люди, это доказано генетическим анализом. Они точно родом с Земли, с островов Карибского бассейна. И это доказано лингвистическим анализом их наречия — оно очень похоже на наш современный пиджин, что в ходу у межпланетной братии из свободных специалистов. То есть смесь староанглийского со староиспанским, плюс остатки индейских диалектов, что совершенно не мешает коммуникации. Но они решительно отказываются растворяться в славянском этносе, к которому относится большинство населения Гессионы. Мало того, они ещё и самоизолировались на отдалённом архипелаге.

— Хотите сказать, когда Аверины принялись осваивать планету, ликейцы все дружно сбежали с остальных островов и засели в глухой обороне?

— Или изначально обитали только на этом архипелаге, и с самого начала не пускали к себе людей клана. Никто не знает, молодой человек. Все данные из тех времён либо утеряны, либо засекречены. А может, и то, и другое сразу. Именно этим и интересна данная изолированная этногруппа.

— И вы, значит, всё бросили и прилетели на Гессиону изучать наших аборигенов? С планеты Святого Иакова? Это же какая даль!

— Ну да, не ближний свет, — согласился со мной Евгений Викторович. — Но оно того стоит.

— Тоже нужда заставила? Или бунтарский дух?

— Скорее, врождённая въедливость! — опередила деда Лерка. — Есть у профессора Эйгена пунктик, ну не терпит он неразрешённых загадок! Воспринимает их как личное оскорбление. Особенно из любимой области знаний.

— А тебе всё бы лишь балаболить, егоза! — беззлобно шикнул на внучку профессор. — Понятно, что этнопсихология не биология, но имей хоть каплю уважения к чужим трудам! И не оскорбление, а вызов!

— Да не обращайте на неё внимания, Евгений Викторович! Пусть не слушает! А мне интересно!

— Вот, бери пример!

— Вот ещё!.. — фыркнула Лерка. — И вообще, дед, это в тебе дух авантюризма проснулся! Стоило только грант получить, и всё, как подменили тихоню-профессора!

— Какой грант? — заинтересовался я.

— Целевой, на научно-исследовательскую деятельность, — пояснил Евгений Викторович. — Есть такая организация — Корпорация «Э(П)РОН»…

— Да, вы уже говорили…

— Её основатель, некто Алекс Заварзин, сумел, я не побоюсь этого слова, потрясти основы нашего общества, и всё благодаря смелости и упорству в разрешении на первый взгляд неразрешимых проблем! Так вот, этот успешный молодой человек единственный из сильных мира сего осознал значение исключений из правил. И создал специальный фонд по изучению аномальных явлений.

— В физике подпространства? — блеснул я знаниями.

— Не только. Вообще в любой области. В том числе и в гуманитарных науках!

— Да дед просто во все подряд инстанции свой проект рассылал, но всегда пальцем в небо! — рассмеялась Лерка. — А тут вот попал.

— Ну да… во всех смыслах…

— Вань! Ва-а-ань, блин! Очнись!

— А? — недоумённо уставился я на Лерку — не ту, из воспоминаний, бледнокожую и блондинистую, а нынешнюю — почти дочерна загорелую, белёсую и недовольную. — Чего?

— Ты зубной гель обещал! Чего завис-то?!

— Да так, задумался, — отмахнулся я. И протянул подружке несессер, который уже успел между делом достать из глайдера: — На, держи! А парео где взяла?

— Нравится? — изобразила нечто вроде пируэта Лерка. — Старые запасы, дед никогда ничего не выбрасывает, особенно если это не его.

Ну да, она с ним на станции больше двух месяцев проторчала, пока быт наладили. А потом профессор Эйген с головой окунулся в никому, кроме него, не понятные исследования, и Лерке волей-неволей пришлось от дедули свалить. С одной стороны, окончательно одичать побоялась, с другой — деньги нужны. Грант не резиновый, на оплату работы вспомогательного персонала не рассчитан. Вернее, полноценного дипломированного специалиста такая оплата никоим образом не могла устроить. Вот и рванула Лерка на «Пикшу» технологом. Почти по базовой профессии работать. И денежка неплохая капает, и стаж. Плюс опыт, сын ошибок трудных, нарабатывается. Опять же, так со мной контачить проще. Но след от тех двух месяцев остался.

— Понятно. Ладно, идём, нечего время тянуть… ты, кстати, «умный дом» ещё не подключила?

— Уже! Пароль он так и не поменял.

— Это хорошо…

И не просто хорошо, а даже великолепно. Вот сейчас в записях камер и покопаемся! Только позавтракаем сперва. Потому что с приёмом пищи в нашем случае как и с отдыхом: фиг знает, когда доведётся в следующий раз дорваться.

Невероятно, но факт: свой собственный «нейр» Лерка прихватить с «Пикши» не забыла. Но это, надо полагать, исключительно в силу привычки, просто потому, что по старой памяти пользовалась им в дополнение к не столь удобному наручному коммуникатору. Это у наших простолюдинов, не выбиравшихся дальше какого-нибудь островного города, такой роскоши днём с огнём не отыщешь. Но Лерка-то, как и профессор, родом с планеты Святого Иакова, признанного на весь Протекторат Росс научного и образовательного центра, а там «нейризация» населения поголовная. Другое дело, что у нас на Гессионе этот гаджет практически бесполезен — в «большую сеть» выйти-то можно, но безумно дорого. Только аристократия и может себе такое позволить. Зато «нейр» очень удобно использовать в качестве периферийного устройства, особенно в стесненных бытовых условиях плавбазы. А откуда киношку тянуть — из «большой сети» за дикие деньги или с локального сервака — вообще без разницы, если за новинками не гнаться.

Зачем я обо всём этом распространяюсь? Да очень просто — благодаря незаметным приблудам мы были избавлены от необходимости ютиться в рабочем кабинете профессора Эйгена, а значит, не пришлось делить одно-единственное кресло и пялиться в архаичный ЖК-монитор. Да-да, то, что в более цивилизованных местах проходило по графе «антиквариат», у нас являлось обыденностью. А так разместились прямо на кухне, вооружившись кружками с эрзац-кофе (на водорослевом сырье, если это кому-то интересно), да влезли дистанционно в систему, не забывая отдавать должное сооруженным Леркой бутербродам. Так сказать, совместили приятное с полезным.

Правда, очень быстро выяснилось, что доступ у Лерки гостевой, так что большая часть ресурсов оказалась для нас недоступна. И хуже всего то, что архив записей с камер наблюдения был ограничен тремя последними сутками. Но это, надо сказать, стандартная практика — сервер в «заброшке» даже при наших ограниченных возможностях в плане ай-ти, крошечный, хранить записи в режиме реального времени хотя бы недельной давности просто-напросто накладно, вот и пишут камеры поверх старых файлов. Которые, впрочем, не затираются с концами, а сжимаются на два порядка и закидываются в своеобразный «чёрный ящик» — специализированный раздел жёсткого диска, доступный только админам. Да и он периодически обновляется. Если мне не изменяет память, раз в полгода. Так что на разочарованный вздох Лерки я только подмигнул да закатил глаза, законнектив «нейр» с планетарным сегментом сети. Зачем? Ну, изначально ведь «заброшка» собственность клана, правильно? Правильно. Более того, в настоящее время Ликейский архипелаг со всем его содержимым чьё владение? Именно! Рода Елагиных. А я кто? Точно! Официальный наследник. Так что мой приоритет выше, чем у канувшего в Лету админа, некогда настраивавшего систему безопасности научной станции. Единственная проблема — подтвердить статус. Вот и пришлось лезть за идентификацией аж на центральный сервер СБ клана, в юридический отдел. Ну и подождать немного… семнадцать секунд от собственно запроса на идентификацию. Ничтожная плата за вытянувшееся от удивления и зависти Леркино лицо. Но, памятуя о наставлениях мастера Лю, злорадствовать — напоказ, имеется в виду — я не стал. И как само собой разумеющееся сообщил подружке:

— Так, вроде получилось. Давай-ка посмотрим…

— Ого!.. — не сдержалась та уже через несколько мгновений. — Вань, что это?

— Карта местной локалки, — отмахнулся я, — не обращай внимания. У нас админский доступ, так что система показывает все ресурсы. Вообще все, включая чисто служебные и технические. Тут процентов девяносто всякой белиберды, в которой даже нормальный программист не разберётся… а нам, по ходу, вот сюда надо, вот в эту симпатичную папочку…

— Фига се, сколько тут файлов!

— Ну так и камера далеко не одна, — пожал я плечами. — Но нас не интересуют все, нам вот эта нужна — из эллинга. Ага, аккурат месяц… вот вчерашняя запись…

— А она разве не в основной папке должна быть? — удивилась Лерка.

— В основной папке большой файл, а это урезанная резервная копия, — пояснил я, выводя изображение на общий «виртуальный» дисплей. — Тут даже не видео, тут слайд-шоу, да ещё и монохромное… о, гляди! Это я!

— Какой-то у тебя вид напуганный, — не упустила Лерка случая меня поддеть. — Сам, что ли, в своего выдуманного зомби поверил?

— Было дело, — кивнул я и удовлетворённо хмыкнул: — Короче, работает. Давай теперь деда твоего искать. Какого, говоришь, числа Евгений Викторович на звонки отвечать перестал?..

К моему удивлению, справились чуть ли не с первой попытки — Леркин дед обнаружился буквально на второй записи. И из неё следовало, что в загадочный вояж он отправился за сутки до озвученной девушкой даты. А ещё даже из такой низкокачественной картинки мы выяснили, что к сборам старый профессор подошёл со всей основательностью: наволок на яхту харчей и разнообразного оборудования, включая скафандры для глубинных работ.

И на этом моменте я особо заострил внимание:

— Лер, а это не те скафы, что я пару месяцев назад по просьбе твоего деда достал?

— Ты думаешь, я помню? Надо в шкафу глянуть.

— Ладно, это позже… так, а где камера с верхушки концентратора? Она как раз на выход из лагуны должна смотреть…

— Хочешь удостовериться, что дед из лагуны вышел? — с иронией покосилась на меня Лерка. — Можно подумать, и так не понятно! Если бы он лоханку прямо здесь затопил, мы бы её увидели. Тут же глубина смешная!

— Не, хотел понять, в какую сторону он свернул, — пояснил я. Потом махнул рукой: — К чёрту! Смысла никакого, если всё равно на сервер морского мониторинга лезть.

— Ну и как ты это себе представляешь? — напряглась Лерка. — Им же официальный запрос нужен! А я к эсбэшникам ещё не обращалась! Да и что я им скажу? Дед на звонки не отвечает, помогите, дяденьки?!

— Лер, не истери! Мне никакого официального запроса делать не нужно, я сам один большой официальный запрос.

— А, ну да! Точно! Постоянно забываю, что ты мажор…

— Это плохо? — с подозрением глянул я на подругу.

— Чего уж хорошего!

— В смысле?!

— Расслабься, Ванюша, не в тебе дело, — успокоила меня Лерка. — Плохо в том смысле, что я излишне расслабляюсь. Тебе-то пофиг, а меня шашни с аристо до добра не доведут.

— В крайнем случае пойдёшь ко мне в наложницы, — буркнул я без всякой задней мысли, поскольку был погружён в «колдунство» с интерфейсом эсбэшного сервака. — Тоже мне, нашла проблему!

— Чего?! Вань, ты офигел?!

— Не хочешь — как хочешь, — машинально пожал я плечами. И, впившись взглядом в крупномасштабную карту искомого океанического сектора, процедил сквозь зубы: — Есть! Попался, старый!..

2

… укромная бухта, надёжно укрытая со стороны океана скалами, с высоты крыланова полёта просматривалась, как на ладони, так что «Навагу» мы заметили ещё на подходе. Правда, надутая Лерка этот факт никак не прокомментировала, продолжая разыгрывать перед неблагодарным зрителем, то бишь мной, несколько подзатянувшуюся миниатюру «мышь и крупа». Спрашиваете, с чего такая немилость? Ну так! Я же посмел ей — ей, высококвалифицированному свободному специалисту, чуждому сословных предрассудков — стать своей наложницей! Да это же оскорбление, твою мать! Едва ли не смертельное. А я, между прочим, даже ничего плохого в виду не имел. Обычная для аристократов практика. До многожёнства в Протекторате Росс ещё не докатились, но иметь официальную любовницу вполне себе нормально. Мало того, во многих случаях ещё и обязательно, в качестве своеобразного подтверждения высокого социального статуса. Ну а результат… сами видите. Сидит, отмалчивается да дуется. Хотя, положа руку на сердце, лично мне показалось, что взъелась она не по поводу непристойного (с её точки зрения!) предложения, а потому, что слишком легко я от него отказался. Типа, проявил безразличие. Я даже сдуру это предположение озвучил, но Лерка в ответ чуть не прожгла меня насквозь возмущённым взглядом. Думал, не сдержится и попытается кулаки в ход пустить, но остатки разума возобладали над эмоциями. Опять же, без меня глайдер не заведёшь, а яхта — вот она, на схеме архипелага яркой точкой выделена. Казалось бы, близко, рукой подать, но… видит око, да зуб неймёт. Мы-то с ней на «Исла де Пальма», он же остров Пальмовый, на старой «заброшке», а сигнал с «Наваги» отображался в акватории «Исла де Монтанья», то бишь острова Горный. Нэйминг — отвал башки! Но не суть. Главное, что на обычном плавсредстве, будь то яхта или моторный катер, чехлить туда дня два, если не все три. Разумеется, с ночёвками на якорных стоянках. Как ни крути, а диаметрально противоположные точки архипелага. Если совсем точно, то крайняя южная и крайняя северная. Мы на южной, если что. И расстояние по прямой порядка трёхсот километров. Но это по прямой. А по более-менее проходимому судоходному маршруту все девятьсот. А если ещё учесть тот факт, что помимо моего глайдера в доступе никакого другого транспорта тупо нет… при таких раскладах даже до разозлённой Лерки дошло, что лучше со мной не ссориться. По крайней мере, окончательно. Но зато можно со спокойной совестью дуться, чем она всю дорогу и занималась. Ладно хоть вместе со сборами на всё про всё ушло меньше часа. И, что характерно, снова по её вине: мне-то собраться только подпоясаться, в смысле, плазмер в карман сунуть да бутылку с водой из холодильника стянуть, зато Лерка внезапно осознала, что рабочие ботинки и комбез, в которых она с плавбазы срулила, не очень подходят для тропического острова. Пришлось ждать, пока она проинспектирует закрома, облачившись в старый купальник, парео и коралловые тапки. Ну и ещё я в последний момент сообразил, что неплохо бы головными уборами обзавестись, за каковые сошли косынки из Леркиных запасов. Завязать на манер банданы, чтобы космы не мешались, и порядок. Заодно и голову не напечёт, когда на место прибудем. В кондиционированном нутре глайдера нам такая участь не угрожала, но его, это нутро, в любом случае придётся покинуть. Хотя бы потому, что на палубе «Наваги» он не поместится, значит, будем садиться где-то на берегу. На воде, конечно, тоже можно, но только в крайнем случае, если потерпел крушение, потому что поплавки одноразовые, от пиропатронов.

Собственно, с последним обстоятельством я как в воду глядел: сейчас, с высоты, стало предельно ясно, что и по песочку предстоит прогуляться, и ноги намочить. Разве что Лерку сразу на яхту высадить, зависнув над палубой…

— Вань, может, я того… сразу? — после короткой внутренней борьбы всё же пересилила себя девушка. — Чего время зря терять?

И ведь как в тему! Практически в такт моим собственным мыслям. Но…

— Не-а.

— Что опять?! — вскинулась Лерка. — Мужской шовинизм?! Типа, куда поперёд батьки в пекло?! Бабье место на кухне?!

— Лер, да какая муха тебя укусила?! — возмутился и я. — Как маленькая! Ты хотя бы приблизительно представляешь, что может оказаться на «Наваге»?!

— Представляю! Пустота!

— Скорее всего, — хмыкнул я. — Ну, раз тебе так неймётся… только сначала вокруг глянем.

— Перестраховщик!

— Какой уж есть! — огрызнулся я, заложив вираж практически на бреющем полёте. — Н-да… вроде монстра не видно.

— Какого ещё монстра?! — взвилась моя подружка. — Опять прикалываешься, как с тем зомби?!

— Да мало ли, — пожал я плечами, аккуратно приткнув глайдер к самому борту «Наваги». — Сама знаешь, в океане всякой гадости с запасом. Ладно, вылезай!

Не удостоив меня ответом, Лерка выпуталась из ремней безопасности, откинула блистер и ловко перескочила на яхту, легко перемахнув поручень-одно-название. И даже не оглянувшись рванула к надстройке за турбопарусом — именно в ней находился вход в каюты экипажа.

— Самоуверенность ещё никого до добра не доводила, — пробурчал я себе под нос, сокрушённо покачав головой.

И невольно поймал себя на мысли, что очень сейчас похож и на покойного мастера Лю, и на собственного батюшку. Аж холодный пот прошиб! Это надо же, дожился… или повзрослел.

Местечко для парковки обнаружилось в непосредственной близости от «Наваги», поскольку та покачивалась на мелкой волне метрах в пяти от берега. Прозрачность же воды вполне позволяла сверху рассмотреть очень пологий песчаный спуск, так что я не стал мудрствовать лукаво и приткнул глайдер прямо на пляже, аккурат напротив яхты. Несколько мгновений раздумывал, а не дождаться ли Лерку, но всё же решил лично осмотреть «клиента» и выбрался из кабины. Побрёл было к воде, но по какому-то наитию вернулся и закрыл блистер, заблокировав кабину командой с «нейра». Ну его на фиг, не собственный задний двор на острове Небесной Лазури. Тут и зверьё наверняка водится, и летучие твари-крыланы, и мелкие насекомые. И это не говоря про аборигенов. Но интуиция особенно сильно обострилась за последнее время, явно не к добру! И ещё какое-то гнетущее чувство… точно! Вон она, гора, из-за которой остров получил своё имя. Здоровенная, чтоб её! На психику давит. Хотя, казалось бы, гора и гора…

Как я и предполагал, пришлось промокнуть почти по грудь — пропавший Евгений Викторович крайне предусмотрительно не стал сажать яхту на мель, но заякорил лоханку на минимально возможном расстоянии от берега. И сходни оставил, хотя мог убрать сигналом с пульта. Но в любом случае спасибо ему — забрался на борт без проблем. А шортам с футболкой не привыкать, ткань у них специфическая, и десяти минут не пройдёт, как высохнет. Главное, плазмер водостойкий, а то пришлось бы извращаться. Ну и волосы не промочил в солёной воде, что весьма отрадно…

Обернувшись на хлопок люка, я перехватил растерянный Леркин взгляд, но на всякий случай уточнил:

— Никого?

— Никого… — всхлипнула девушка. И куда только вся суровость вкупе с надутостью подевались!.. — Вань… как же так?..

— А ты хорошо смотрела? Звала хоть?

— Хорошо! И звала!

— Уверена?

— Даже в балластную капсулу заглянула! — снова начала злиться Лерка.

Собственно, именно этого я и добивался. Не время раскисать. Я, конечно, в любой момент готов поработать жилеткой, но тут не плакаться надо, а поиски продолжать.

— Всё равно давай ещё раз посмотрим. Может, что-то странное заметим.

Лерка собралась было сказать что-то резкое, но передумала — видимо, сообразила, что я прав. Она-то на мелкие детали внимания не обращала, искала конкретно деда, то бишь довольно крупный биологический объект в неизвестном состоянии. А Ваня, между прочим, дело говорит. Плюс четыре глаза всяко лучше, чем два. И у Вани, чтоб вы знали, «нейр» есть. У Лерки тоже, но у меня он полнофункциональный. И я запросто могу задействовать его в качестве сканера, активировав соответствующий софт.

— Как скажешь, — потупила глаза моя подружка.

Хм… умная девочка. И впрямь, что ли, в наложницы её взять? Какой-никакой, а статус. И совершенно другой уровень возможностей… при практически полном отсутствии сдерживающих факторов! Думаете, просто так многие высокопоставленные аристо наложницами обзаводятся? Подумайте ещё раз. Перед официальной любовницей открыты не только практически все (за редкими исключениями!) двери, доступные для жены, но ещё и множество отнорков, дверец и лючков, куда супружнице ходу нет в силу этикета и целого свода неписанных правил поведения. То есть такая дамочка и в высший свет вхожа, и во всякие менее респектабельные места. И в итоге что? В итоге — идеальный посредник во всяческих сомнительных делишках. Не в незаконных, прошу заметить, а именно в сомнительных! Хотя грань иногда очень тонкая, не сразу и разглядишь. Хм… а ведь хорошая мысль, правильная! Отец бы одобрил. Вот только нужно Лерку к этому «заманчивому» предложению подводить постепенно. По принципу «вода камень точит». И поменьше о чувствах разглагольствовать, она этого не любит. Или делает вид, потому что не считает себя мне ровней. Ну и да, есть ещё одно обстоятельство: как правило, перед тем, как завести наложницу, мужику приходится вступить в официальный брак. Иначе конфуз может случиться, то бишь внезапное прибавление в семействе. А наследник от любовницы — это… скажем так, не есть хорошо. И в первую очередь для самого наследника. С другой стороны… если есть женщина для души и чувств, то почему бы не жениться по расчёту? Кстати, именно такого расклада сестрица Лидка и пытается всеми силами избежать. А вот матушка убеждена, что и стерпится, и слюбится. Впору посочувствовать сеструхе… но не буду, потому что точно знаю: отец её в обиду не даст. Будет ждать до упора, пока Лидка сама кого-то не выберет. Просто потому, что может себе это позволить. В иных делах у самого слабого рода клана свободы побольше, чем даже у главы, и данное обстоятельство хоть в какой-то мере примиряло меня с жестокой реальностью.

— Лер, а ты точно везде смотрела? — ещё раз на всякий случай уточнил я, чем вызвал вполне предсказуемое раздражение:

— Да! Говорила же!

— Уверена? А ниши под плотики, например?

— Чёрт…

— Вот тебе и «чёрт»! — передразнил я подружку. — Ладно, давай пока здесь по верхам пройдись, а я каюты посмотрю. Вдруг что замечу…

— Что? — вскинулась Лерка. — Я совсем, что ли, слепая?!

— Так! Успокоилась, быстро! И марш смотреть все подряд рундуки и ящики!

— Есть… кэп, — смирилась с неизбежным девушка. — Но ты зови, если вдруг!

— Обязательно! Всё, пошла-пошла-пошла! — И для ускорения несильно шлёпнул благоверную по филейной части.

— Дурак! — привычно фыркнула та, и побрела на бак, протиснувшись между мной и турбопарусом.

Ну а я, глубоко вздохнув и постаравшись отогнать недобрые мысли, забрался в надстройку — крохотную, но зато двухуровневую: нижний — типа ходовая рубка с двумя трапами, верхний — так называемый «летящий мостик», он же флайбридж, с продублированными органами управления. Один из трапов как раз на него и вёл. А второй, как нетрудно догадаться, в нутро яхты, к жилым помещениям и к машинному отделению с батареями, генератором и ходовыми двигателями.

Спрашиваете, к чему было спроваживать Лерку? Да предчувствие у меня… нехорошее, так скажем. Ведь что вероятнее всего обнаружить сканированием через «нейр», особенно при наших вводных с пропавшим человеком? Правильно, затёртые следы крови. Причём затертые достаточно тщательно, чтобы не различить невооруженным взглядом. А через «нейр» с соответствующим софтом — как нефиг делать. Понятно, что ну их на хрен, такие находки, но куда деваться? Даже самая неприглядная, но определённость лучше полной неизвестности. Но, поскольку опыта в подобных делах у меня очень мало, я практически уверен, что не сумею сохранить непробиваемую морду, если вдруг на что-то наткнусь. И запалюсь, как пить дать. Ну а сейчас по крайней мере будет хоть какое-то время, чтобы прийти в себя и подумать, как подать эту новость благоверной. Тьфу-тьфу три раза, конечно.

Теперь бы ещё решить, с чего начать… ладно, полезу наверх. Заодно окрестности осмотрю. С глайдера, конечно, охват пошире, но с «летящего мостика» другой угол зрения, вдруг что-то, да увижу? Интересное, я имею в виду.

Трап, по которому тот же Евгений Викторович при своих габаритах протискивался с трудом, для меня препятствием не стал — в субтильном телосложении, которое я предпочитаю именовать «жилистым», есть своя прелесть. Да и перила со ступеньками заодно посмотрел, загодя активировав сканер. Но, к вящей своей радости, ничего кроме пыли да подозрительных жирных пятен — с едой сюда проф лазал, что ли? — не обнаружил. Равно как и на самом мостике: порядочно нагажено крыланами (а как же без этого?), да кое-какой мусор ветром нанесло, песок, там, да сухие листья. Осмотр береговой линии с новой позиции тоже никакой дополнительной информации не дал. Пляж, кусты, скалы, и нависающая зловещей давящей глыбой гора над головой. Ни суетящейся летучей мелочи, ни скоплений крыланов-падальщиков, ни даже мельтешения рыб в лагуне. То есть падали, как бы непочтительно по отношению к пропавшему профессору это ни прозвучало, поблизости точно нет. Хотя… за неделю и до костей могли обглодать, так что не показатель.

Собственно рубка, куда я вернулся с палубы, на которую попросту спрыгнул с мостика, перемахнув перила, тоже в плане подозрительных следов оказалась девственно пуста. Разве что хлебные крошки кое-где нашёл. Ну и крыланского дерьма сильно меньше, конечно же. Понятно, что сколько-то я на собственных подошвах притащил, но явно не всё. Тогда получается, что дверь была открыта? Надо будет у Лерки уточнить. Хотя чего уточнять? На входе самый настоящий горизонтальный клинкет с комингсами, пусть всё и насквозь пластиковое. Так что по-любому приоткрыта дверка была, потому что окна, как я незамедлительно убедился, все задраены. Впрочем, бог с ним. А пока вниз, в машинное отделение — оно тупо меньше, его тоже можно за один подход обследовать. С жилыми помещениями мороки всяко больше.

Мучимый нехорошими предчувствиями и по этой причине оттягивая поход в каюты, я повозился, сколько положено, с кремальерами и решительно сдвинул вбок очередной клинкет, отделявший закуток силового модуля от тамбура. И от второго — незапертого — клинкета, что вёл к жилью. Вот такие вот незамысловатые средства защиты от затопления. А распахнув, так и застыл на полушаге, раскорячившись над комингсом — внутри явно что-то было не так. А что именно, я сообразил уже через пару мгновений: в сформированной «нейром» «дополненной реальности» аккумуляторы, занимавшие никак не меньше двух третей полезной площади помещения и выделенные умной софтиной характерными рамками, светились тускло-синим вместо весёлой зелени или менее весёлой, но тоже приемлемой желтизны. И ни единого проблеска красного!

— Фига себе! — только и смог выдавить я, не веря собственным глазам.

Это как так вообще? Получается, что все аккумы разряжены в ноль? Вычерпаны досуха? Посажены в хлам? Да что с ними нужно было делать, чтобы до такого состояния довести?! Это же физически невозможно! Турбопарус даже в стояночном режиме и при почти полном отсутствии ветра вращается, пусть и крайне медленно! Но коэффициент полезного действия генератора таков, что за прошедшую неделю даже доведённые до красной зоны накопители должны были подзарядиться минимум процентов на десять! Минимум! А тут полный трындец… кстати, а почему я ни в рубке, ни на «летящем мостике» на это внимание не обратил? Приборы же должны все вырубиться… впрочем, гоню — там у каждого ещё и стационарный фотоэлемент в резерве. А вот всё остальное таки да, в отрубе. Хорошо, что день ещё только-только начинается, и нет нужды шариться в потёмках. Но, чёрт возьми, как?!

Отступив к дверному проему, я с удвоенным вниманием принялся обшаривать отсек взглядом, но, кроме каких-то странных помех в трёх или четырёх точках, так ничего и не обнаружил. Впрочем, один плюс в этом был — хладный труп Евгения Викторовича как минимум в машинном отделении отсутствовал. Я даже на всякий случай подошёл поближе к моторной установке и осмотрел подозрительные места сначала через «нейр», а потом и собственными глазами, но так ничего и не увидел. Ровная поверхность, не более. На ощупь тоже пусто. А в «дополненной реальности» легчайшая рябь, на самой грани перехода к графическим артефактам, сиречь «квадратикам».

— Занятно… — хмыкнул я себе под нос, потом пожал плечами, мол, фигня случается, и выбрался в тамбур, аккуратно прикрыв за собой клинкет.

Здесь тоже надолго задерживаться не стал — прислушался, не зовёт ли Лерка, убедился, что всё тихо, да и потянул загодя разблокированную дверь в сторону, на подсознательном уровне страшась того, что откроется моему взгляду.

Как незамедлительно выяснилось, страшился я зря: коридор был пуст. Я бы даже сказал, возмутительно пуст. Ни тебе мусора, ни разбросанных шмоток. Такое ощущение, что незадолго до исчезновения профессор Эйген устроил на «Наваге» генеральную уборку. Разводы сканер таки нашёл, но исключительно от мокрой тряпки. И да, отпечатков кровавых пятерней или хотя бы брызг ни на одной из четырёх дверок, что вели в каюты, и единственном овальном люке, за которым скрывалось помещение, традиционно именуемое форпик, не наблюдалось. Ни в видимом спектре, ни в каком-либо другом диапазоне.

Насколько я помнил с нашего первого путешествия, старый профессор обитал в каюте под номером один, то есть первой от меня по правой стороне. Каюту напротив — ту, что номер два — занимала Лерка, ну а по соседству с Евгением Викторовичем, так сказать, под чутким присмотром, проживал ваш покорный слуга. Впрочем, данное обстоятельство абсолютно не мешало нам с Валерией Николаевной заниматься всякими непотребствами, в том числе и посреди белого дня. Улыбнувшись с лёгкой грустинкой воспоминаниям, я толкнул вбок дверь профессора и сунул любопытный нос в жилое помещение. Первичный, он же беглый, осмотр ничего не дал: ну да, бокс жилой, но покинули его довольно давно. Более пристальный взгляд тоже ни за что не зацепился. В плане скрытых следов, я имею в виду. Так-то всё понятно: аккуратист-профессор и здесь после себя бардака не оставил. Койка заправлена, шкафчики прикрыты, иллюминатор задраен. Но зато на всё ещё разложенном столике и вскрытая пачка влажных салфеток, и любимая кружка, и — ну надо же! — планшетный компьютер. Надо отметить, что к путешествию на Гессиону Евгений Викторович подготовился весьма тщательно — видимо, с присущей ему въедливостью загодя изучил фактуру и наши нравы. А потому и проблем особых с адаптацией не испытывал, в отличие от той же внучки, расхлябанной и легкомысленной.

Сделав зарубку на память — по возможности ознакомиться с содержимым планшетника — я перебрался в каюту напротив, то бишь бывшую Леркину, но и в ней меня с первого же взгляда постигло разочарование: данное помещение было тщательнейшим образом законсервировано. Вся мебель сложена и закутана в полиэтилен, на всех доступных поверхностях, включая иллюминатор — порядочный слой пыли. Ну и свежие следы, наверняка Леркины. Как нетрудно догадаться, абсолютно аналогичный результат ждал меня и в оставшихся двух каютах, разве что в «четвёрке», необитаемой изначально, Евгений Викторович устроил импровизированный склад, завалив свободное пространство снедью и бутилированной водой. Ну и плюс какие-то ещё кофры, непонятного на вид назначения. Впрочем, разбираться с ними прямо сейчас я поленился и вернулся к люку в носовой переборке — тому самому, за которым скрывался форпик, разделённый пополам: в одной половине санузел и кухня, чтобы коммуникации далеко не тянуть, в другой — что-то вроде походной лаборатории, которую старый профессор обустроил за время пути. Надо же было чем-то занять целых две недели, как он позже объяснил. А так-то там по проекту обычный чулан для хранения всякого. Тех же харчей, например.

И если уж быть до конца честным, то на лабораторию каморка не тянула. Ну какая-такая приборная база у ученого-этнопсихолога? Электронный микроскоп с выводом картинки в «дополненную реальность» «нейра» или на экран планшетника, плюс цветной принтер с высоким разрешением и довольно сложная приблуда в виде затейливой рамки с направляющими, по которым перемещалось здоровенное увеличительное стекло. Что характерно, прямоугольной формы. Как там её проф называл? А, точно: штативная лупа! Самая натуральная, физическая, никакого цифрового зума. И всё это на откидном столике, переделанном из койки. Ну и помимо всего прочего, нормальный стул со спинкой. Не складной суррогат, а вот прямо стул-стул. Стоит ли говорить, что я именно это всё и обнаружил в закутке? Ну, помимо планшетника, который у профа в каюте? Вот и я о том же.

Короче, вынужден признать, что Лерка оказалась права — деда на яхте нет. И да, кухоньку с гальюном я тоже осмотрел, как раз перед лабораторией. Причём с особым тщанием, но даже в мойке никаких подозрительных следов не выявил. Ну и тут, получается, полный облом… но почему тогда дурное предчувствие не проходит? И с каких это пор, позвольте поинтересоваться, я обрёл провидческие способности? А самое главное, что теперь делать?..

Мучимый этими сомнениями, я машинально присел на профессорский стул, но и сидячее положение облегчения не принесло. Я банально не знал, куда деть руки, а потому сначала бездумно погонял прямоугольник увеличительного стекла по направляющим, потом скосил взгляд на электронный микроскоп… и чуть не матюгнулся вслух: приборчик украсился точно такой же аурой, как и аккумуляторы в машинном отделении. Ну да, я всё это время не вырубал «дополненную реальность». Просто был настолько озабочен безрезультатностью поисков, что не сразу обратил внимание на эту занятную — и в какой-то мере пугающую — деталь. А обратив, заметил и ещё кое-что интересное: закатившийся за штатив микроскопа странный булыжник. Чем странный? Да бог его знает…

Поскольку профессор вряд ли бы стал бросать без присмотра что-то, опасное для жизни и здоровья, я без колебаний подхватил булыжник, взвесил на ладони и поднёс поближе к глазам. Ну, что сказать? В «дополненной реальности» никаких подробностей не высветилось — камень как камень. Разве что ни цветом, ни структурой не характерный для островов. Явно что-то привнесённое, слишком серый, я бы даже сказал матовый, и неестественно равномерный по цвету. Ну и зернистость минимальная. Если бы не размер и форма, напоминавшие банальную картошку, я бы и вовсе решил, что это точильный камень, очень уж фактура характерная. Но нет, слишком уж он округлый, ни одной плоской поверхности, по которой можно было бы режущей кромкой ножа пройтись. И… чёрт! Реально лёгкий. Любой окатыш приблизительно такого же размера, но найденный на пляже, был бы минимум вдвое тяжелее. Ну и как же так?

Я на несколько секунд задумался, прикипев взглядом к находке, и даже было подсунул её под лупу, но вынужденно отвлёкся: кожу под «нейром» вдруг неестественно захолодило, а потом ещё и защипало. В качестве вишенки на торте в «дополненной реальности» выскочило предупреждение «Осторожно! Критическая скорость разрядки!», а сам булыжник окутался помехами — теми самыми, в «квадратик» или «пиксельный камуфляж».

— Да ладно! — изумлённо выдал я, мгновенно связав ряд фактов («дохлые» аккумулятор и микроскоп, а также холод и жжение под «нейром», выдававшие переход на прямое питание от моих собственных биотоков) с каменюкой на раскрытой ладони. — Ну, проф, ну, спасибо!

Ну вот реально, блин! О таких вещах предупреждать надо!!!

Торопливо зашвырнув находку на её законное место, то бишь обратно за штатив микроскопа, я как ошпаренный выскочил из форпика, едва не зацепившись ступней за комингс, и чуть ли ни нос к носу столкнулся с Леркой. Надо сказать, чем-то всерьёз расстроенной. Но я на её состояние внимания не обратил, молча оттеснил от люка и тщательнейшим образом запер последний. Прижался к нему спиной и, осенённый внезапной догадкой, извлёк из кармана плазмер.

— Да ну на хрен…

— Вань? — испуганно вскинулась Лерка. — Ты чего это?

Действительно, а чего? Подумаешь, батарея плазмера напрочь разряжена! Мало того, даже индикатор погас. Это что же за артефакт такой? И, самое главное, где его проф добыл? И что вообще теперь делать? Держаться от «Наваги» как можно дальше, чтобы не оказаться посреди дикого острова с вырубившимися, а потому совершенно бесполезными гаджетами? А что с батареями глайдера, кстати? Помнится, на «летящем мостике» приборы живые… те, что с фотоэлементами. Ну и как радиус действия каменюки определить?..

Именно в этот момент я наткнулся взглядом на Леркино запястье, и меня в очередной раз осенило:

— Лер, а попробуй ещё раз на дедовский комм позвонить!

— А смыл? Сбрасывают же!

— Есть смысл, — заверил я подругу. — Звони, давай.

— Как скажешь, — пожала плечами девушка.

Под её ловкими пальцами и моим разочарованным взглядом наручный коммуникатор ожил, замигав дисплеем и завибрировав, и мы некоторое время как зачарованные на него пялились. Правда, довольно скоро я на самой грани слышимости уловил ещё что-то, что заставило замереть и тщательно прислушаться.

— Вань? — снова удивилась Лерка, но я на неё решительно шикнул и, что называется, ещё сильнее навострил уши.

— Слышишь?..

— Что именно?..

— Зуммер…

— Да показалось тебе, Вань!..

— Не-а, — помотал я головой. И сунул в руки окончательно растерявшейся Лерки разряженный плазмер: — Держи! Я щас! И это, звонить не переставай! Если сбросят, сразу же вызывай снова! Поняла?!

— Поняла!

— И тут сиди, наверх не высовывайся! — завершил я инструктаж уже из тамбура.

— Лад…

Окончание слова отсёк клинкет, плотно усевшийся в раму, и я с максимально возможной скоростью рванул по трапу в рубку. И если до того я и испытывал какие-то сомнения, то сейчас от них не осталось и следа — характерный звук зуммера коммуникатора доносился откуда-то с пляжа. Ну, или из близлежащих кустов. В любом случае, следовало с этим разобраться… и незамедлительно.

3

Остановился я лишь раз — у турбопаруса. Расслабился в попытке освободить разум от мыслей и обратиться в слух… и чуть было сам не офигел: внезапно и сразу пришло то самое тревожное состояние, что я испытал в ночь смерти мастера Лю. Пожалуй, логично назвать его «псевдосамадхи», потому что до настоящего просветления ещё ой как далеко. Но и этого мгновения сосредоточения на звуке зуммера с лихвой хватило, чтобы определить точное направление — кусты прямо за глайдером. Не раздумывая более ни секунды, я с разбегу сиганул в воду — «щучкой», чтобы преодолеть значительную часть пути вплавь, а не враскоряку по песку — и, вынырнув уже на глубине по колено, с куда меньшей скоростью рванул сначала по мелководью, а потом и по пляжу. Под конец порядочно ускорившись, я замахнул на хвостовую часть глайдера, и перескочил на блистер, удачно зацепившись за вертикальный стабилизатор. Нахрена, а главное, зачем? Осмотреться, вестимо! Как-никак, самая высокая из доступных точек. Вот только, на мою беду, кусты оказались достаточно густыми, чтобы полностью перекрыть обзор. Впрочем, меня это не остановило — пробежав по блистеру, а потом и по хищно заострённому носу глайдера, я сиганул прямо в заросли, благо за кусты принял их по ошибке. Тут скорее здоровенные листья-лопухи, чем-то смахивавшие на банальные кувшинки, они же лотосы. Или бананы, которые на Гессиону завезли поселенцы. И не просто сиганул, а ещё и ногу вперед выбросил — классический цэчуай в прыжке — которой и угодил прямо в грудь опешившему от такого развития событий аборигену. Не знаю, как, но я всё ещё удерживал «псевдосамадхи», а потому прекрасно чувствовал обстановку. Здесь шелест листа, тут шорох песка, там еле уловимый свист ветра, огибающего препятствие… ну и учащённое дыхание довольно молодого индивидуума мужского пола, до черноты загорелого и донельзя удивлённого.

На песке мы оказались одновременно, но с нюансами: я уверенно приземлился на ноги, машинально встав в боевую стойку, а абориген, на вид совсем ещё пацан, даже по сравнению со мной, двадцатиоднолетним, пролетел пару метров и сел на пятую точку, пропахав задом порядочную борозду. И в довершение всего ещё и навзничь завалился, не разбив затылок только благодаря буйной шевелюре и мягкой почве. Встать он даже не пытался, просто буравил меня полубезумным взглядом, и тыкал пальцем в коммуникатор, мёртвой хваткой вцепившийся в левое запястье. Да-да, тот самый коммуникатор, что непрерывно зуммерил, отзываясь на запрос связи с Леркиного аппарата.

Следующее, что бросилось в глаза — одежда. Такие же шорты, как у меня, в смысле, из аналогичной водорослевой ткани, но только цветастые, а не хаки, и рубаха с короткими рукавами нараспашку. Так называемая «гавайка». Надо ли говорить, что я с первого взгляда узнал продукцию родовой мануфактуры Елагиных? А обувка вообще сланцы с перемычкой между пальцев. А вот это уже импорт из Протектората Чжунго, но до такой степени массовый и дешёвый, что заполонил всю Гессиону. В общем, абсолютно ничего неожиданного. Так мог бы одеться любой обитатель тёплых краев, то есть практически всей планеты за исключением небольших приполярных областей. И тем не менее, сомнений в том, что я вижу именно аборигена Ликеи, у меня не возникло — слишком характерные черты лица. Такую форму носа, да и разрез глаз, ни с чьими другими не спутаешь. Плюс чуть курчавые иссиня-черные волосы. Ах, да, ещё один момент: такое ощущение, что и шорты, и рубаха парню сильно велики. Странно, конечно, ну да и бог с ним.

— Ты не Лукиньо! — объявил я, перехватив испуганный взгляд пацана, которому как раз в этот момент удалось сбросить вызов. — Куда старого пропойцу дел?

Парень недоумённо замотал головой и попытался сесть на задницу, но снова зазуммерил комм, и бедный абориген, прекратив попытки подняться, ловко пополз прочь от меня, с пробуксовкой отталкиваясь от песка пятками и основаниями ладоней.

— Куда, мля?! — возмутился я и одним прыжком оказался рядом с неудавшимся беглецом.

Правда, так и не сообразил, за что его можно схватить, а потому просто придавил к песку ногой. И, надо сказать, весьма удачно — угодил каблуком топсайдера прямо в солнечное сплетение. У парня глаза в буквальном смысле полезли на лоб, но я и не подумал убрать ступню — нормально же работает, так к чему изобретать велосипед? И да, эта впалая грудная клетка не шла ни в какое сравнение с мощной бочкообразной грудью профессорского кореша. Лукиньо, если навскидку, был минимум вдвое шире попавшего под раздачу аборигена. А про пузо вообще молчу — тот бурдюк я бы даже в прыжке не пробил. Хотя рост такой же, да и в роже что-то знакомое проглядывает… родственник, что ли?

— Эй, ты кто такой? — продолжил я попытки завязать разговор.

Естественно, на росском. И естественно, без всякой задней мысли. И опомнился, только когда взгляд пацана снова приобрёл осмысленное и при этом недоумённое выражение.

— Ага, понятно, — хмыкнул я и перешёл на бриттиш.

Как вы уже догадались, снова безрезультатно. Впрочем, и на вопрос на путунхуа паренек отреагировал аналогично: закатил глаза и замотал головой, типа, не понимаю ни хрена! Ну а поскольку дыхание после плюхи поддых он всё ещё не восстановил, то и ответить внятно не мог. Пришлось продолжить попытки, но ни дойч, ни бретонский диалект не помогли. Справедливости ради, ими я владел куда хуже, да и с произношением некие проблемы наличествовали.

И тут, наконец, у паренька прорезался голос:

— Но… кха!!! Но компренде!

Точно! Старик-профессор же говорил, что их наречие очень близко к пиджину свободных специалистов! Ну теперь-то пообщаемся, даже если ты против, дружок!

— Кто такой? — вперил я тяжёлый взгляд в парня, одновременно усилив нажим на цыплячью грудь. — Где Лукиньо? Где взял… это?

Как сказать на пиджине «коммуникатор» я не сообразил, скорее всего, так и говорят, но взгляд мой оказался красноречивее любых слов: паренёк в свою очередь покосился на всё ещё пищащий и вибрирующий гаджет, причём с явной ненавистью… и вдруг по-змеиному извернулся, выскользнув из-под моей подошвы. И мало того, что выскользнул, так ещё и меня умудрился уронить на песок, подбив под опорную ногу. Ну и пока я пытался собрать конечности в кучу и вскочить, как учил мастер Лю — выгибом вперёд, успел, что называется, дать по тапкам. Правда, пёр, не разбирая дороги, а потому отчаянно трещал ветками и мясистыми стеблями лопухов-кувшинок. Ну и зуммер ещё вносил свою лепту, так что определить, куда именно пацан намылился, труда не составило. Я даже дал ему небольшую фору, чтобы тот почувствовал уверенность и перестал петлять по кустам. Ну а фигли? Мало радости за ним гоняться, выписывая кренделя. Зато когда курс аборигена стабилизировался, я перестал себя сдерживать и рванул следом, не забыв про себя помянуть добрым словом Лерку: ух ты моя умница! Старательная и нерассуждающая, когда это мне нужно. Сказано звонить и не останавливаться, вот она и названивает. Да и, если честно, времени прошло всего ничего, она ещё не успела задолбаться. Ну а мне только того и надо. Вряд ли парень до сих пор паникует, скорее всего, бежит он к некой цели, которая и мне наверняка будет интересна. Может, к логову, а может, и к бездыханному телу Лукиньо. Ведь где-то же он раздобыл гаджет старого алкаша? А тут вариантов ровно два: либо тот отдал приблуду добровольно, либо её у него отняли. В любом случае, пацан должен знать, где Лукиньо. Или тот, кто передал пацану комм. Короче, единственный след на текущий момент. Вопросом, а нахрена он, в смысле, коммуникатор, парню вообще, я предпочёл не задаваться. Есть факт. С ним и работаем. Потом, если любопытство взыграет, выясню. И ровно по этой же причине я совершенно сознательно отбросил возможность утери гаджета предыдущим владельцем. К чему плодить сущности? Тут бы не упустить ценный источник информации…

Естественно, терять его я не собирался, и довольно быстро почти нагнал беглеца, который уже углубился под сень пальм (местных, гессионских, вперемешку с завезёнными земными). Не так, чтобы очень далеко, метров на триста. Ну, может, чуть больше. А потом остановился. Причём, как я очень скоро выяснил, посреди небольшой полянки, обрамлённой с трёх сторон пальмовыми стволами, а с четвёртой — отвесной скалой, заросшей мхом. На самом-то деле это местный примитивный организм, но на вид мох мхом, так что исследователи при раздаче идентификаторов даже не стали заморачиваться по поводу.

Стоял парень спиной к скале, всем своим видом демонстрируя решимость продать жизнь подороже. Даже на коммуникатор перестал реагировать, выставив перед собой левый кулак — типа, для защиты головы. А в правой руке, на отлёте, он сжимал подобранную по пути палку. На вид жалкий огрызок, не внушающий ни малейшего почтения. Но вот уверенности пареньку он явно придал.

Надо признать, в позе пацана прослеживалась некая системность, и я моментально заподозрил наличие навыков палочного боя. Ну, или на палицах, не суть. Но точно не копейного, по хвату судя. Хм… даже интересно, что он покажет. Пожалуй, стоит позволить пареньку продемонстрировать класс. Ну, или отсутствие такового…

— А ты смелый! — похвалил я, выбравшись из-под деревьев и остановившись в паре метров от напрягшегося оппонента. И, поморщившись, вызвал через «нейр» подружку: — Лер, всё, хорош названивать!

— Поняла! — отозвалась та, и гаджет на запястье аборигена незамедлительно заткнулся.

Парень же, вместо того, чтобы радоваться, испуганно вздрогнул. Впрочем, подозрительно быстро взял себя в руки, торжествующе ухмыльнулся и… свистнул. От души так, у меня чуть уши не заложило.

Долго думать, к чему бы это, не пришлось — практически в то же мгновение из кустов выступила ещё парочка аборигенов, до того похожих на моего знакомца, что я чуть не протёр глаза от удивления. Но нет, разница обнаружилась. И по сложению, и по причёскам, и по чертам лица — однозначно не близнецы-братья, но что-то около того. Как клоны из одной субкультуры. Впрочем, они такие и есть, а субкультура называется «ликейские аборигены». Единственное, у этих одёжка по размеру. И вооружена парочка оказалась посерьёзнее — не просто палками, а палками обработанными, с небольшими утолщениями в боевой части. По сути, примитивные палицы. Не говоря худого слова, аборигены синхронно разошлись, чтобы атаковать с трёх сторон… и нарвались на озверевшего меня.

Знакомца я сбил с ног, прыжком сократив дистанцию и всадив с разворота хоу дэнтуй тому в грудь. И, пока он летел, сшиб круговой подсечкой того, что приближался справа. Песок взрыл — моё почтение! Аж третьему в рожу прилетело, заставив замешкаться… чем я и воспользовался, чётко, как при исполнении таолу, обрушив на него сюаньфэньцзяо — «ногу-вихрь», он же «торнадо». Удар пришёлся в голову, и отоваренный напрочь вырубился, оставив товарищей без поддержки. Впрочем, как очень быстро выяснилось, и знакомец мой тоже выбыл из игры, поскольку прилетел спиной и затылком прямо в скалу. Остался «подсечённый», но дожидаться, пока он встанет и попытается отметелить меня дубинкой я, ясное дело, не стал — вырубил амплитудным лихэтуем, благо даже ногу задирать не пришлось.

— Делов-то! — ухмыльнулся я, застыв посреди полянки, превращённой моими усилиями в побоище. И спохватился: — Чёрт! Вас же связать как-то надо… вот блин…

Впрочем, долго я по этому поводу не заморачивался — подельников «знакомца» стреножил, связав ноги скрученными в жгуты рубахами, а запястья стянув завязками от шортов. Потом посадил обоих, привалив спинами друг к другу, да так и оставил: оклемаются — их проблемы. А не оклемаются, так тем более.

А вот со «счастливым» обладателем коммуникатора неувязочка вышла, по крайней мере, по началу. Я ведь в первую очередь намеревался им заняться, но бросил один лишь взгляд, и убедился, что дела там не очень. Серьёзно малый затылком в скалу прилетел. Однозначно сам не очнётся, придётся отхаживать. Потому и позаботился о, кхм, «силовой поддержке», дабы на неё больше не отвлекаться. Даже если и оклемаются, смогут только повалиться на песок да извиваться, как черви. Ах, да, ещё сквернословить — рты я им не заткнул ввиду отсутствия носков. А вот беглого паренька неплохо бы разговорить… если он вообще жив.

Как выяснилось, очень даже. Похоже, буйная шевелюра спасла, плюс мох поспособствовал. В любом случае, пульс прощупывался уверенно. А ещё я, чуть поколебавшись, активировал через «нейр» протокол экстренного доступа к коммуникатору, благо таковую возможность имел благодаря социальному статусу. Понятно, что батюшка не одобрит — возможность секретная, незадокументированная, так что нефиг ей по мелочам светить. Но тут ничего не поделаешь — надо. И ещё в ближайшем будущем не раз понадобится. Взять хоть тот же профессорский планшетник. Или рабочую станцию в «заброшке» — чует сердце, придётся туда ещё вернуться и устроить конкретный шмон. Ну а пока я лишь деактивировал крепление ремешка, легко сдёрнул гаджет с безжизненного запястья и сунул его в карман. Да-да, тот самый, где до него плазмер жил. Некогда грозный, а сейчас напрочь разряженный… хм. А ведь это уже вторая загадка! Первая — исчезновение Евгения Викторовича, если кто вдруг не понял. По логике, теперь ещё третьей не хватает…

— Эй, болезный! — легонько похлопал я аборигена по щеке, предварительно подтащив бесчувственное тело поближе к скале и прислонив спиной к поросшему мхом, а потому довольно мягкому камню. — Ну-ка, приходи в себя! Не заставляй меня применять спецсредства!

Насчёт спецсредств я, конечно, загнул — с собой даже воды нет, чтобы в рожу побрызгать, не говоря уж о чём-то более действенном. Но, если приспичит, можно обратиться к наследию народной медицины Протектората Чжунго и попытаться воздействовать на энергетические меридианы. Точечно, блин. Как там в старой песне? Если в сердце вход заказан, можно в печень постучаться? Ну, или хотя бы уши потереть…

К счастью, не пришлось — абориген среагировал уже на второе похлопывание. Ну, как среагировал? Застонал, помотал головой, да глаза открыл. А открыв, напоролся на мой недобрый прищур и незамедлительно отшатнулся, снова долбанувшись затылком. И знаете, что самое удивительное? От этого его взгляд стал только осмысленнее! Да и голос прорезался:

— Ай, мадре пута!!!

— Не угадал, лишенец! — ухмыльнулся я. И перешёл на пиджин: — Кто такой? Понимаешь меня?

— Понимать… компренде!

— Это хорошо! Как звать? Где взял?.. — Снова споткнувшись на слове «коммуникатор», я извлёк гаджет из кармана и помотал им перед лицом аборигена. — Это вещь Лукиньо! Где он?

Пленник, к моему изумлению, с явной радостью и всё ещё не веря собственному счастью, осмотрел освобождённую конечность и вдруг выдал:

— Грасиас! Спасибо!

— Э-э-э… — опешил я, — ты чего?!

— Грасиас, амиго! Компренде? Понимаешь?

— Что, настолько задолбала? — с невольным сочувствием поинтересовался я.

— У-у-у!!! Не представлять!

— Отчего же, очень даже представляю, — ухмыльнулся я. — Но мы отошли от темы. Где взял хреновину? Как звать? Где Лукиньо?!

— Здесь! Я! Я это есть!

— Чего?! — У меня в буквальном смысле слова глаза полезли на лоб. — Охренел, что ли?! Лукиньо под полтос, он старый, толстый и проспиртованный! Я его фотки видел!

Судя по взгляду аборигена, минимум половину слов из моей пламенной тирады он не понял. Да и я хорош, смешал всё в кучу — и пиджин, и бриттиш, и даже росский. Но общий посыл паренёк уловил. И, судя по кислой роже и страдальческому вздоху, с подобной реакцией он уже сталкивался неоднократно.

— О, мадре миа! — всплеснул он руками и схватился за голову. — Только не опять!.. Мадре пута, когда омбрес успели стать такой… соспечосо?

— Так, ну-ка, заткнулся! — рыкнул я на пленника, для надёжности придавив того рукой к камню. — Сейчас разберёмся!

Ну-ка, где тут у нас онлайн-переводчики? Да, расточительно, но куда деваться? Вот этот вроде норм… и пиджин есть, и испанский, и даже базы мёртвых языков. И должен быть довольно шустрый, разработчик серьёзная и широко известная в узких кругах контора. Готово!

— Так, ещё раз, и внятно: ты кто?

Вопрос я для верности сформулировал на росском, дабы у софтины не возникло никаких сомнений, но «нейр» воспроизвел его на пиджине. Правда, пришлось задействовать динамик коммуникатора, поскольку в самом «нейре» он проектом не предусматривался, но это уже мелочи.

— Да Лукиньо же! — раздражённо рявкнул пленник. — По-человечески говорю! Или ты лучше по-обезьяньи поймёшь?!

— Извини, лучше не могу, базы не позволяют! — отбрехался я, сообразив, в чём дело.

Язык ликейских аборигенов только похож на пиджин, но не идентичен на сто процентов, поэтому алгоритм и не способен составить полностью аутентичную фразу. А вот перевести сказанное парнишкой может с довольно большой точностью, благо словарный запас обширнейший. Но это лишь пока, алгоритм самообучающийся, так что с каждой фразой искажений будет всё меньше и меньше.

— Какие ещё?! — возмутился абориген, явно не поняв значение слова «базы», но я не позволил ему соскочить с темы:

— Тут я задаю вопросы! Говоришь, ты Лукиньо?

— Да! Он самый!

— А как ты объяснишь вот это? — сунул я ему в рожу коммуникатор с фоткой реального Лукиньо.

Причём во всей красе — похмельного и растрёпанного.

— О, пута мадре! Опять… как же надоело! Хочу выпить, — страдальчески выдохнул пленник. И с надеждой уставился на меня: — У тебя нет?

— Извини, пустой, — помотал я головой. — Но в глайдере кое-что найдётся.

— Где?

— В летучей штуке, которая на берегу.

— А! — оживился абориген. И даже предпринял попытку подняться на ноги: — Пошли быстрей!

Правда, нарвался на жёсткий толчок в грудь и снова прилип спиной к скале.

— Охолони-ка! Я по-прежнему жду объяснений!

— Ничего не стану объяснять! — пошёл на принцип пленник. — Пока не выпью — выкуси! Мадре пута!

— Ладно, допустим, предположим, — выдохнул я сквозь зубы, — что ты Лукиньо. Тогда зачем следил за яхтой? И куда дел профессора?

— Слишком много вопросов, белолицый! У меня мысли скачут, как обезьяны по пальмам. Не соображу никак…

— Ладно, шантажист хренов! Пошли к яхте! И чтобы без фокусов!

— Хорошо, хорошо!

— И рубаху скидывай!

— Зачем?!

— Руки вязать буду! Как этим вон, — кивнул я на подельников мнимого Лукиньо.

Те, кстати, уже оклемались, но благоразумно помалкивали, хоть и прислушивались к разговору. Весьма заинтересованно, между прочим.

— А с ними что? — проявил видимость заботы их собрат.

— Тут пусть посидят. Если с тобой договоримся нормально, сам их потом развяжешь. Ну а если нет… — Я с кривой ухмылкой пожал плечами. — Сами виноваты.

— Хорошо, пута мадре! Идём!

На сей раз препятствовать душевному порыву аборигена я не стал, и он довольно резво вскочил на ноги. Мало того, с готовностью выставил перед собой сцепленные в замок руки, но я фишку моментально просёк и заставил грабли скрестить в запястьях, дабы стянуть покрепче. Мнимый Лукиньо досадливо поморщился, но проявил благоразумие, так что обошлось без расслабляющего по печени. Ну а закончив практиковаться в ходзё-дзюцу, я рывком за импровизированные путы переместил пленника вперёд и легонько толкнул в спину:

— Пошёл! И не вздумай кругами ходить, у меня навигатор!

— Ладно! — недовольно отбрехнулся парень, хоть и наверняка не понял последнего слова.

Да и пофиг. Пусть хоть могучим колдунством считает, главное, чтобы дополнительных неприятностей не доставил…

И абориген не подвёл — так и шагал сквозь заросли, подозрительно точно выдерживая направление и ни разу на меня не оглянувшись. Ну а мне только того и надо было, поскольку опыта в конвоировании частично иммобилизованных заключённых у меня до сегодняшнего дня не было вовсе. Мало того, я даже мужественно заставил себя пялиться в спину пленника, вместо того, чтобы на ходу рыться в логах профессорского комма. И вы не представляете, как меня подмывало! Но нет, справился. Наверное, только по этой причине мы и добрались до пляжа без приключений.

Как незамедлительно выяснилось, Лерка ждала меня, сидя на баке «Наваги» в своей излюбленной позе — свесив с носа яхты ноги, просунутые под релинг, и навалившись на него же грудью и предплечьями. Любила она это дело, особенно когда волн не было. Тут главное сланцы не утопить, но сейчас это ей не грозило, коралловые тапки сидели плотно.

На появление мнимого Лукиньо она среагировала с подозрением, то бишь напряглась и принялась внимательно вглядываться в визитёра, наверняка задействовав зум «нейра». И столь же наверняка не добившись внятных результатов — мой пленник угрюмо смотрел под ноги, так что лица и не разглядеть. Плюс космы обзор перекрыли. А вот когда я выбрался на открытое пространство из тени пальм, весьма оживилась:

— Вань? А кто это с тобой?

— Пленный! — пояснил я, повысив для верности голос — всё же метров пятьдесят до яхты. — Не переживай, всё нормально!

— Хорошо! А мне что делать?

— К нам давай! — приглашающе махнул я рукой. — Вместе допрашивать будем! Я бы лучше этого гаврика на борт загнал, да развязывать не хочу!

— Поняла! Я сейчас!

— Эй, ну-ка, стоять! — переключил я внимание на добредшего до глайдера пленника. — Сел вот здесь, под плоскостью! И без выкрутасов давай, если выпить хочешь!

— Меньше слов, больше дела, белолицый! — огрызнулся тот. — Что за жажда, мадре миа!

— Алкоголь вреден! — хмыкнул я, поразившись искренности, прорезавшейся в голосе аборигена. — Тэ-эк-с, где же она?.. Точно ведь должна быть!..

Искал я, если кому-то интересно, фляжку из отцовского НЗ, то бишь неприкосновенного запаса, в которой тот имел обыкновение держать дешёвый ром местной выделки. Правда, в отличие от легендарного прародителя, гнали его не из сахарного тростника, а из гессионского эндемика, ничуть не уступавшего по качеству. Да-да, это как раз тот случай, когда дешёвый не означает плохой. Не рисовое же вино ему пить, в конце-то концов? Чтоб вы знали, даже сами ваньгожэнь это пойло потребляли вынужденно — как-никак, традиция.

— Ага, попалась! — удовлетворённо выдохнул я, нашарив знакомую ёмкость в выемке за пилотским креслом. Выбрался из кабины, оставив блистер откинутым, и сунул фляжку в лапы пленника, предварительно скрутив крышку: — Лопай! Только не всё сразу!

— Грасиас! — дрожащим голосом поблагодарил абориген, и присосался к горлышку, принявшись поглощать выпивку большими глотками — аж кадык заходил ходуном.

— Эй, эй, хорош! — забеспокоился я примерно на пятом глотке. — Окосеешь! Дай сюда! Сюда, я сказал!

— Ф-фух! — расслабленно выдохнул пленник, вынужденно расставшись с вожделенной ёмкостью. — Забористая штука!

— Ты не спьяней только!

— Об этом мне остаётся только мечтать, белолицый! — огрызнулся абориген. И поник буйной головушкой: — С некоторых пор, мадре пута!..

— Эй, мальчики, а что вы тут делаете? — прервала нашу высокоинтеллектуальную беседу Лерка, как раз в этот момент добравшаяся до глайдера. — Вань, это кто? Чего он какой лохматый?

При звуке её голоса пленник, такое ощущение, заново обрёл интерес к жизни: мотнул головой, отбрасывая непослушные патлы, и уставился прямо на девушку. Ну а поскольку я тоже машинально оглянулся, то и стал свидетелем практически немой сцены: Лерка вдруг изменилась в лице и потрясённо прошептала:

— Лукиньо?..

4

Н-да… дорого бы я дал, чтобы посмотреть в этот момент на себя со стороны. Рожа наверняка вытянулась, да и глаза на лоб полезли. Про мозги набекрень и говорить не стоит — всё, на что меня хватило, это неверяще протянуть:

— Да ну на хрен…

А вот абориген, наоборот, весьма оживился:

— Ну наконец-то хоть кто-то!.. Мадре миа, как долго я этого ждал!

Понятно, что лопотал он на своём наречии, но софтина в «нейре» услужливо транслировала перевод прямо мне на слуховой нерв, что при моей сфере деятельности к диссонансу не приводило — привык. Дипломатия это не шутка, порой… да какой, к чёрту, порой! — всегда на кону столько, что поневоле перестаёшь надеяться только лишь на собственный языковой багаж. А в случае с наречием Протектората Чжунго так и особенно. Поэтому я сейчас воспринимал информацию не столько на слух, сколько зрительно — считывал малейшие движения мимических мышц пленника, машинально отмечал мельчайшие жесты и ни на миг не отпускал его бегающий взгляд. И мог с очень высокой долей вероятности утверждать, что облегчение парень испытал нешуточное. Такое не сыграешь, будь ты хоть гений-лицедей. То есть, получается, что парень?.. Тьфу, м-мать! Какой он, к демонам, парень?! Матёрый мужик в теле юнца! Но… как?! Как, я вас спрашиваю?!

— Хей, сеньорита Балериа! — расплылся тем временем в довольной ухмылке Лукиньо. — Я вас тоже помню! Какая хорошая девчушка, мадре пу… э-э-э… миа! Грасиас, сеньорита!

— Лер? — покосился я на подружку.

Сказать, что она была удивлена, это ничего не сказать. Тут скорее подойдёт более грубый, но предельно чёткий эпитет. Ну а если цензурно, Лерка пребывала в тотальном офигении. Уж тут-то можете мне поверить, я зазнобу за этот год с лишним изучил очень хорошо, поскольку пришлось неоднократно столкнуться со всем её эмоциональным спектром. А конкретно сейчас она вообще дар речи потеряла.

— А?.. — очнулась, наконец, девушка. — Вань, я… сплю?!

— Ни в коем случае, сеньорита! — с изрядным рвением замотал головой абориген, опередив меня буквально на мгновение. — Это я, тот самый Лукиньо, старый…

— … пропойца! — закончила за него фразу Лерка. Судя по ожившему лицу и раскрасневшимся щекам, она окончательно вышла из ступора. Осталось только с сумбуром в мыслях совладать. У меня, кстати, сейчас точно такая же проблема. — Но… как?!

— Это очень грустная и поучительная история, сеньорита…

— Профессора куда дел, лишенец?! — прервал я словоизлияния аборигена. — Эйген где?!

— Сеньор Эухенио больше не с нами, — потупил взгляд Лукиньо.

— Что?! — чуть не задохнулась Лерка. Потом проглотила слёзы и всё-таки пересилила себя: — Где… где его тело?

— Я не уверен… — затянул было старую песню Лукиньо, но озверевшая Лерка выписала ему роскошнейшую оплеуху, опрокинув на песок.

И принялась чеканить каждое слово:

— Где. Мой. Дед.

— Да не знаю я! — закрылся от грозной фурии связанными руками Лукиньо. — И почему вы сразу думаете о самом плохом, сеньорита?!

— Ты же сам сказал?! — опешила та.

— Что я сказал?! Что?! — поспешил закрепить успех абориген. — Где я упоминал смерть сеньора Эухенио?!

— Сам же ска…

— Что его нет с нами! Но не факт, что он умер!

— А что же тогда?! — ещё больше взъярилась Лерка, но ногой до несчастного пленника не дотянулась — я вовремя облапил её за талию и оттащил подальше.

От греха, что называется.

— Сеньора Эухенио похитили духи бездны, сеньорита Балериа! — благоговейно закатив глаза, объявил Лукиньо. — Те самые, которые и меня прокляли!

— Чего?! — не утерпел и я.

— Меня прокляли духи бездны, сеньор! К сожалению, не знаю вашего имени!

— Елагин Иван, — машинально представился я.

— Так вы наследник?! — с безумной надеждой во взгляде уставился на меня Лукиньо. — Помогите мне, сеньор! Пожалуйста! Я знаю, у вас, людей кланов, есть много всяких волшебных штук, непостижимых для наших шаманов и даже травников! Вы сможете определить, как снять проклятие! Ведь сможете?..

— Не уверен, — хмыкнул я, по извечной привычке не особо торопясь брать на себя какие бы то ни было обязательства, но тут полубезумный от внезапно явившейся надежды абориген вдруг ловко рванул ко мне — прямо на четвереньках — явно намереваясь упасть в ноги. А возможно, и облобызать. Пришлось быстренько отскочить, так что Лукиньо лишь мазнул кончиками пальцев по моим ступням. — Эй! Прекрати! Ещё давай скажи, что желаешь поступить ко мне в вечное рабство!

— Рабство? — недоумённо покосился на меня пленник.

— Ну, блин, в батраки! Не понимаешь? Как там у них… в пеоны, во!

— А-а-а!.. А можно?

— Охренел, что ли?! — возмутился я. — И вообще, хорош уже мне мозг пудрить! Сел нормально, и чтобы больше не рыпался! Вот, другое дело! А теперь рассказывай!

— Что именно, сеньор?

— Всё! Во-первых, как сюда попал!

— С сеньором Эухенио, — покосился на меня, как на слабоумного, Лукиньо. — На большой лодке со скрипучим деревом без веток.

— На вон той, что ли? — уточнил я, мотнув головой в направлении «Наваги».

— Си, сеньор, — устало выдохнул абориген и смахнул со лба бисеринки пота.

Которых, между прочим, ещё совсем недавно не было. Да и вообще… не далее как четверть часа назад пленник выглядел куда бодрее. Вон как по джунглям рассекал! А тут, такое ощущение, как стержень из него вынули. Внутренний, который хребет, а вовсе не шило в заднице.

— Я так и знала! — буркнула Лерка. — Сто раз деду говорила — не связывайся с этим пропойцей! Он толстый, пошлый и себе на уме!

— Это бы прозвучало оскорбительно, сеньора, — скривился Лукиньо в вымученной улыбке, — если бы не было правдой! Миа мадре! Вы почти как моя младшая жена! Такая же проницательная, мадре пу… кхм… от вас ничего не скроешь!

— Ты давай не увиливай! — рыкнул я. — Значит, говоришь, с профессором Эйгеном сюда приплыл?..

— Нет, с сеньором Эухенио…

— Это он и есть! — отмахнулся я. — Хм… а зачем? В смысле, чего сюда-то припёрлись? Он же на Исла де Пальма жил! На другом конце арихпелага!

— Сеньор Эухенио хотел побольше узнать про духов бездны! А на Исла де Пальма до них добраться трудно.

— Духов бездны? — машинально переспросил я.

На росском, понятное дело. И, видимо, онлайн-переводчик на сей раз справился плохо, потому что Лукиньо, выпаливший до того что-то вроде «эль эспириту де ла абисмо», меня не понял. Пришлось повторить на пиджине.

— Си, си, сеньор! Духов бездны! И не слушал моих возражений! А ведь я предупреждал! — вдруг всхлипнул абориген. — Я ему говорил, что это до добра не доведёт! Что к духам бездны нельзя! Что общение с ними дозволено только шаманам! Но с шаманами сеньор Эухенио успел поссориться при первой же встрече!

— Так, ну-ка, стоп! — прервал я разглагольствования Лукиньо. — А ты откуда про духов знаешь?! Только не говори, что тоже шаман!

— Был когда-то… не шаман, ученик… изгнали.

— За пьянку? — с лёгкой ехидцей уточнила Лерка.

Тот факт, что абориген не был свидетелем смерти её деда, мою подружку порядочно взбодрил. Чему я лично был только рад. Не хватало ещё в самый разгар поисков на девичьи истерики отвлекаться. Тут действовать надо, ковать, так сказать, железо, пока горячо. Но всё равно молодец Лерка.

— Тогда я ещё не успел пристраститься, — вздохнул пленник. — Но на сеньорит уже не просто заглядывался…

— Так ты ещё и похотливая скотина? — удивилась Лерка, но как-то неубедительно. — Впрочем, чего ещё от тебя ожидать…

— Говоришь, выперли тебя из шаманов? — вернул я разговор в конструктивное русло. Дождался подтверждающего кивка, и продолжил допрос: — Ну и где они, твои духи бездны? Показать можешь?

— Нет, сеньор, даже не просите! — в ужасе сжался в комок Лукиньо. — Хватит с меня! Мало вам сеньора Эухенио, на меня тогда полюбуйтесь! Во что я превратился?! Меня же теперь обратно не примут! Жёны скажут, это не наш старый пропойца Лукиньо! И дети! И остальные соплеменники! А шаманы проклянут!

— Так уже, вроде? — удивлённо вздёрнул я брови. — Чего бояться-то?

— Дополнительно проклянут! Они могут!

— Что, опять превратят в толстого пошляка?

— Ох, если бы, сеньор! Если бы…

— Короче, покажешь дорогу.

— Нет!

— Покажешь.

— Нет! Но! Компренде? Но, но, но!!! Мадре пута!!!

— А если я сделаю тебе больно? — не предвещавшим ничего хорошего тоном осведомилась Лерка, опередив меня.

— Делайте! Можете до смерти запытать, но я туда больше ни ногой! И не возьму на себя ещё один грех!

— А вот это мы сейчас проверим, — шагнула к пленнику моя подруга, но я успел придержать её за плечо:

— Лер, подожди. Так значит, говоришь, вы с Евгением Викторовичем отправились в некое место, где обитают некие сущности, которых ты называешь духами бездны?

— Си! Так, сеньор! — мелко закивал Лукиньо.

— И… что? Вы там что-то делали? Совершали какие-то ритуалы? Я не знаю… демонов призывали?

— Кто такие «демоны»?

— Ну, духов!

— Да ничего такого! — отпёрся пленник. — Я предупреждал сеньора Эухенио, что туда нельзя! Даже приближаться опасно! Но он… вы же его знаете! Он меня… заколдовал! Я не знаю, почему я согласился!

— Да на «слабо» он тебя взял! И опохмелиться посулил! — рыкнула Лерка. — Вы же, пропойцы, все одинаковые!

— Вот прямо моя младшая жена, ничего от вас не скрыть, сеньорита!

— Так что там произошло? Или забыл всё по пьяни?!

— И хотел бы по пьяни, но… я и правда забыл! Я не помню! — Лукиньо в ярости пару раз долбанул себя связанными запястьями по лбу, но очень быстро обессилел и снова завёл свою шарманку: — Помню, как сеньор Эухенио одевался в волшебную одежду для ныряния, помню, как добирались, и помню, как стало плохо. Даже помню, как духи появились — залезли прямо в голову! А потом не помню! Очнулся около большой лодки ногами в воде… и уже таким! Духи меня прокляли, поймите! И не суйтесь туда!

— Слушай, а чем ты вообще недоволен? — возмутился я. — Буквально несколько дней назад был старым толстым пропойцей, а сейчас вон какой красавец! Считай, новая жизнь у тебя! Все дороги открыты!

— Если бы, сеньор! Ой, если бы!.. — Лукиньо вдруг успокоился, уселся поудобнее и с прорезавшейся в голосе обречённостью заявил: — Духи коварны. Если бы они просто вернули мне молодость, я бы очень легко отделался. Подумаешь, начать всё сначала! Опыт есть, что делать, тоже понятно. Рано или поздно я бы вернул всё потерянное. Да и жён бы смог новых взять, посвежее! Но… наверняка есть подвох.

— Какой?

— Если бы я знал, сеньор. Если бы я только знал…

Взгляд Лукиньо вдруг ни с того, ни с сего потух, и абориген невидяще уставился куда-то в даль, полностью выпав из реальности. Я даже было испугался — уж не поехала ли крыша? — но потом сообразил, что это всего лишь шок. Защитная реакция психики. И бороться с ней не самая лучшая затея. По крайней мере, собственными силами. Тут специалист нужен, психолог, а лучше психиатр. Плюс соответствующие препараты. Ну, или время. Глядишь, если не трогать, сам очнётся. А заминку можно использовать с умом, то бишь с подружкой посоветоваться. Биолог она, в конце концов, или погулять вышла?..

— Лер?

— А?

— Что скажешь?

— В смысле?

— Ну, по поводу, — показал я взглядом на Лукиньо. — Как оно вообще, с твоей колокольни? Вот так вот помолодеть — оно в принципе возможно?

— А сам не видишь, что ли? — огрызнулась девушка.

— Не-а. Я этого типа раньше вживую не видел. Да и не факт, что он тот, за кого себя выдаёт.

— Тот, не сомневайся даже. Этот взгляд ни с чьим не спутаешь. Да и рожа…

— Уверена?

— У меня глаз-алмаз! Да и реакцию такую не подделаешь…

Это да, тут не поспоришь. Уж чему-чему, а распознавать эмоции людей меня учили едва ли не тщательней, чем всяким там политологиям. И боевым искусствам тоже.

— А если клон? — выдвинул я первую пришедшую в голову безумную идею. — Сейчас же это раз плюнуть! Любой формы и на любой стадии физического развития! Были бы денежки…

— И оборудование! — не упустила случая посадить меня в лужу Лерка. И сразу же добила: — Напомни-ка мне, Вань, когда это у нас научились цифровые слепки личности делать? А то я как-то упустила этот момент.

— Ну, тогда даже не знаю! — развёл я руками. — То есть это реально Лукиньо помолодел на двадцать с лишним лет?

— Бери больше! На тридцать с гаком!

— И тебя это совсем не удивляет? Ну, как учёного?

— Удивляет, — кивнула Лерка. — Но не столько самим фактом, сколько сопутствующими признаками. Что-то подобное науке известно, но конкретно в нашем случае… слишком быстро и слишком сильно он помолодел.

— То есть ты хочешь сказать, что такое уже встречалось?

— Ну, не точно такое, но…

Моя подруга на несколько мгновений задумалась, потом врубила режим лектора и принялась с упоением сыпать фактами:

— Вань, геронтология довольно старая дисциплина, наблюдения ведутся уже несколько веков, так что данных достаточно. За это время были многократно зафиксированы проявления так называемого «икс-синдрома» — это когда дети останавливались в физическом развитии на ранних стадиях. А ещё есть возрастная регрессия — это уже про взрослых и даже стариков, которые также «консервировались» в каком-то возрасте и физически не изменялись.

— Ого! — впечатлился я. — А не враки?

— Есть исторические свидетельства, и не только на словах, — помотала головой Лерка. — Если хорошенько покопаться в большой сети, можно найти и фото, и даже видео. Но чтобы вот так, практически одномоментно, повернуть развитие организма вспять на тридцать с гаком лет… нет, не припоминаю. Но, сам понимаешь, я далеко не последняя инстанция. И тема не моя, и засекречено многое…

— Это уж наверняка! — поддержал я зазнобу. — А чем объясняют? Ну, иксы-фигиксы?

— Аномалиями, — пожала Лерка плечами. — А конкретно — наличием «гена молодости». Изначально мифического, но потом его вроде бы даже вычленили в геноме. И даже не один, а целую последовательность. Вот только они, к сожалению для многих, инактивны.

— В смысле?

— Они не работают. И как их заставить «включиться», никто не знает.

— До сих пор?

— Угу.

— Занятно…

— Ещё как! — ухмыльнулась девушка. — Ты только представь перспективы! Ввёл какой-нибудь белок-активатор в определённой дозировке, и — р-р-раз! — десяток лет скинул! Красота же!

— Не-а, не красота, — помотал я головой. — Трындец полный. Это же будут охренительные проблемы с наследованием и карьерным ростом, да и просто в борьбе за место в социуме! Тогда только рождаемость ограничивать, иначе никак! Жесточайшие квоты, под новые жизненные пространства и новые же рабочие места с руководящими должностями. Или строго под замену умершему по неестественным причинам! Адов адок, как представлю!

— Хм… пожалуй… — задумалась и моя подруга. Впрочем, надолго её не хватило: — А если не рождаемость ограничивать, а распространение препарата? Элементарно цену задрать до небес?

— Ещё хуже, — заверил я. — У нас и сейчас сильнейшее расслоение общества, спасает только приверженность традициям и то, что основные средства производства, в том числе и космический транспорт, принадлежат кланам. Особо не рыпнешься со всякими там революциями. Только аристо между собой грызутся. Поэтому вы, свободные специалисты, к нам относитесь с неким даже сочувствием. Живём, понимаешь, как на пороховой бочке… постоянный стресс, грызня, интриги, подставы, убийства…

— Хорошего же ты обо мне мнения! — вспыхнула Лерка.

— Ой, да мне-то не ври! — ухмыльнулся я. — Именно так вы и думаете, и мы об этом прекрасно знаем. В общем, пока что спасает тот факт, что жизнь для всех одинаково не сахар: у одних одни сложности, у других — другие, но в общем и целом то на то и получается. А прикинь, если вдруг аристократы станут бессмертными? Как остальной народ на это отреагирует? Уж ни праведным ли гневом? Плавно переходящим в повсеместные бунты, а?

— Хм… вот умеешь ты, Елагин, обнадёжить! Аж мурашки по спине! — пожаловалась моя подруга. И даже зябко поёжилась, несмотря на жару. — Жуть какая… кстати, одно время бытовала теория, что этот самый «ген молодости» вызывает онкологию.

Вот это нифига себе она тему сменила! Ну ладно хоть так… надо бы поддержать. Да и реально интересно.

— С чего бы вдруг? — не стал я разочаровывать зазнобу. — В смысле, какая связь?

— Так раковые клетки по факту не стареют! — слегка удивлённо, как общеизвестный факт, сообщила мне Лерка. — Равно как и стволовые. Стыдно быть таким тёмным, Иван Ильич!

— Занятно… — пропустил я мимо ушей очередную шпильку.

Лерке сейчас очень трудно в эмоциональном плане, так что пусть её… потерплю. Тем более что не особо она и изгаляется. Так, лёгкая пикировка.

— И случаи «икс-синдрома» — это всего лишь давшая сбой онкология, прикинь! — продолжила просвещать неуча-меня девушка.

— Пожалуй, ну его к хренам, такое омоложение, — внутренне содрогнулся я. — А сейчас у нас как дела с… ну, этим вот всем? Не может такого быть, чтобы никто не пытался!

— Пытаются, конечно! — кивнула Лерка. — Но в геном человека никто не лезет, пробуют восстанавливать ресурсы организма за счёт подпитки стволовыми клетками. Ну и пересадка органов, конечно. Трансплантология со времен докосмической эры очень сильно продвинулась вперёд. Опять же, любой орган из стволовых клеток самого же пациента вырастить можно. Без проблем, были бы деньги. Но что-то я не наблюдаю здесь избытка медицинских учреждений, Вань. Тем более, таких специфических. Это же целый специализированный центр должен быть, и куча персонала! Плюс обеспечивающая инфраструктура, начиная с энергоблока, причём достаточно мощного. Есть это всё на Ликейском архипелаге?

— Официально — нет, — помотал я головой. — Как и во всех владениях Елагиных. Но кто знает, что хитрые аборигены скрывают в джунглях и пещерах?

— Хитрые? — с ироничным сомнением покосилась на меня Лерка. — Аборигены? Мы точно про одних и тех же говорим?

— Ну, Лукиньо про шаманов каких-то болтал.

— Вот именно, болтал!

— То есть реальных предположений у тебя нет? — уточнил я.

Чисто на всякий случай.

— Честно? — подняла на меня взгляд Лерка. — Есть одно, но… о нём даже думать не хочется. По той простой причине, что если это вдруг окажется правдой, то планета обречена. Потому что если это сте… кхм… та штука, про которую я думаю, то процесс зашёл уже очень далеко. Хотя признаков никаких… ну, помолодел мужик внезапно. И что? Может, под какое-то излучение угодил…

— Какое, Лер? — невесело ухмыльнулся я. Кто мне совсем недавно пенял, что умею жути нагнать? Сама не лучше! Но наезжать на подружку всё же не стал. Вернее, стал, но по другому поводу: — Ты же биолог! Да даже я, инженер-самоучка, могу точно тебе сказать: нет такого излучения, которое бы воздействовало на живые организмы положительно! Условно нейтральное в разумных дозах или изначально вредное — да сколько угодно! Но чтобы вот так вот, время вспять повернуть для отдельно взятого тела?.. Не, бред!

— Как ты сказал? Время вспять? — вцепилась в мою оговорку Лерка.

— Эй, вот даже не начинай! — пресёк я демагогию на корню. — Время вспять не повернуть! Я имею в виду, как естественный физический процесс! В нашем континууме «пространство-время» уж точно! Доказано наукой!

— А если не в нашем?

— Чего?! Лер, да ты сама себя слышишь? В континуум «время-пространство» можно попасть только в момент космического перехода! На космическом же корабле, оборудованном прыжковым генератором! Ты представляешь, насколько это здоровенная бандура? Не придумали ещё переносного! И даже просто передвижного! А к нему ещё и реактор нужен!

— Вань, Вань, не горячись!

Да, действительно… что это я так разошёлся? За живое задело, что ли? Ладно, Елагин, ты же спец по всякой ориентальной фигне, ну-ка, расслабься! Вдо-о-о-ох… вы-ы-ы-ы-ыдох… фух! Вроде отпустило.

— Всё, я в норме, — успокоил я подругу. — И вообще… допустим, что наш, кхм, пациент и впрямь каким-то невероятным образом угодил в реверсивный временной поток… и тогда возникает закономерный и предельно логичный вопрос: почему в таком случае он тебя помнит? И профессора помнит? И всё, что с ним происходило до, кхм, инцидента? И знает, что у Ильи Елагина есть сын? Ведь если это реальный реверс, то откатиться должны были все процессы, в том числе и психические! Он должен был потерять память и опыт отмотанных назад лет! Просто потому, что он не перепрыгивал из одной пространственно-временной… или будет вернее временно-пространственной точки? А, пофиг! Короче, он не переносился из точки в точку, а двигался вместе с потоком! И переживал при этом эволюционные процессы! Только с обратным знаком!

— Да поняла я уже!

— Да я не тебя убеждаю, — отмахнулся я. — Сам себе не верю, блин. Бред же!

— Бред, — вынужденно согласилась со мной Лерка. — Даже моя неприглядная версия выглядит реалистичнее.

— Ты бы хоть намекнула!

— Даже не проси, чтоб не сглазить! — помотала головой девушка. И снова задумалась: — Но тогда как?

— Понятия не имею! Может, ещё этого гаврика поспрашиваем? — внёс я рацпредложение.

— Да он спёкся… — усомнилась подруга.

— И фиг ли? Он единственный наш источник информации! — возмутился я. — Что теперь, не трогать его? Я, знаешь ли, излишним человеколюбием не страдаю.

— Ладно, давай!

— Давай. — Присев на корточки прямо перед аборигеном, я поводил у него перед глазами ладонью, но реакции не дождался и растерянно осведомился в пространство: — А что делать? Он же в этой, как её?.. В прострации!

— По роже похлопай, — предложила Лерка, поколебавшись секунду. — А если не поможет, воды плесни.

— И на том спасибо, — хмыкнул я, подпустив в голос сарказма. — Хорошо хоть, искусственное дыхание «рот в рот» не предложила!

— А смысл? Он и сам дышит!

— А, толку от тебя! — отмахнулся я от подруги. И, как та и советовала, легонько хлопнул Лукиньо по щеке: — Эй, болезный! Очнись уже!

Результата, как и следовало ожидать, не воспоследовало. Равно как и после второго удара. И после третьего. И нескольких последующих. Понятно, что со всей дури бить я постеснялся — цель-то не вырубить к хренам, он и без того, как в старой присказке, ушёл в себя, вернётся нескоро. Цель — привлечь внимание. Но прямолинейный и, скажем откровенно, грубоватый метод не сработал. Надежда вроде как появилась — после шестой, если не ошибаюсь, оплеухи Лукиньо дёрнулся. Но обрадовался я рано, поскольку изменились только внешние проявления прострации: теперь абориген ещё и раскачиваться начал, что твой ванька-встанька. С небольшой, но вполне заметной амплитудой.

— Если ты ему ещё пару раз вмажешь, он вообще язык вывалит и слюни пустит! — подначила меня наблюдавшая со стороны Лерка. — Может, хорош уже? Давай воды плеснём?

— Давай! — протянул я руку.

— Зачерпнуть нечем!

— Да ладно! И ты заметила!

— Дурак!

— Ладно, — поднялся я на ноги, — сейчас в глайдере гляну…

Впрочем, занырнуть толком в кабину я не успел, среагировав на Леркин испуганный голос:

— Вань?! Что это с ним?!

— С ке… — обернулся я и запнулся на полуслове, потому что взгляд мой почти моментально упал на Лукиньо, с которым явно творилось что-то неладное. — Ох и ни хрена ж себе! Лер, отойди в сторону!

К счастью, девушка уже и сама сообразила, что от подозрительно быстро расширяющегося пятна на песке лучше держаться подальше, и отскочила к кромке воды.

Что за пятно? Да кто бы знал! На вид — типичнейший мокрый песок, то есть более тёмный и плотный по сравнению с остальным. И так-то ничего бы необычного, если бы не эпицентр. И да, вы правильно догадались — это Лукиньо. Я даже грешным делом подумал, что он под себя сходил (ну а что? он же в неадеквате, реакции не контролирует), если бы не одно «но»: пятно распространялось равномерно во все стороны. То есть почти идеальный круг. Так при всём желании не напрудишь, даже в штаны. Ну и второе обстоятельство — сам Лукиньо. Позу он не менял и по-прежнему покачивался, но, такое ощущение, что… таял? Хотя нет, скорее испарялся — столь же равномерно, как и пятно разрасталось. А ещё… хотите верьте, хотите — нет, но он прямо на глазах молодел. Он и до того выглядел юнцом лет от силы семнадцати, а тут каких-то несколько секунд — и уже больше двенадцати-тринадцати не дашь…

— Вань, ты видишь, видишь?!

— Вижу! Подальше держись, не дай бог, краем зацепит!

— Чёрт-чёрт-чёрт…

Охренеть… но как?! Локальный реверс времени? А каков радиус явления? А если и меня?.. Пронзённый этой мыслью, я проворно отскочил к Лерке, схватил её за руку и потянул вдоль кромки воды подальше от глайдера. К чести девушки, та и не думала сопротивляться, разве что не пожелала оторвать взгляд от невероятного зрелища, так что пришлось пятиться. Впрочем, я и сам глазел, опасаясь даже мигать.

А поглазеть было на что, между прочим. Потому что в один далеко не прекрасный момент «испарение» сменилось… «расплавлением»! Кожа Лукиньо на всех открытых взгляду частях тела вдруг потекла, как нагретый воск, но, вопреки моим ожиданиям, «мясо», то бишь мышцы и связки, не обнажились — такое ощущение, что они в свою очередь тоже плавились, предварительно изменив цвет на белёсый. Поразительное зрелище… отвратительное и одновременно завораживающее.

— Бу-э-э-э!!! — не сдержала тошноты Лерка.

Но я даже на неё не отвлёкся, потому что как раз в этот момент костяк, оставшийся от Лукиньо, вместе с обвисшей на скелете одёжкой сложился в компактную кучку, которую увенчал безглазый и безволосый череп. А спустя пару мгновений и они превратились в… самые натуральные «сопли». Ну вот никак я не смог от этой аналогии удержаться!

И на этом, как ни странно, метаморфозы несчастного аборигена закончились. Н-да. Просто феерический итог никчёмной жизни: лужа «соплей» да шорты с рубахой поверх неё. Охренеть памятник для потомства!..

— Твою же ж мать!.. — только и сумел выдавить я. И покосился с безумной надеждой — вдруг ошибаюсь? — на подружку: — Так что у тебя за версия, Лер?

Та к этому времени уже разогнулась, отдышалась и снова прикипела взглядом к тому, что осталось от Лукиньо, так что можно было рассчитывать на внятный ответ. Впрочем, надежда испарилась моментально — мне и Леркиной смертельной бледности хватило. Внутри что-то словно оборвалось, и вердикт я воспринял уже совершенно безэмоционально:

— Стемсилоид…

Глава 3

1

— Эх, хорошо!.. — протянула Лерка, заворочавшись под пледом.

— … всё, что хорошо кончается, — поддержал я подругу.

В данный момент мы располагались на веранде «заброшки», на уже испытанном надувном матрасе, и мечтательно пялились на звёзды. Ну, я-то уж точно. За Лерку не скажу, потому что её голова покоилась у меня на груди, так что направление взгляда проследить было затруднительно. И да, вы правильно догадались — вся эта пастораль имела место после длительных (и весьма затейливых, спасибо зазнобе!) плотских утех. Ну а как вы хотели? Первейшее средство от растрёпанных нервов! А крови прошедший денёк у нас попил немало. Я так подозреваю, что за эти десять с хвостиком часов лишился как минимум годового запаса нервных клеток. Которые, между прочим, не восстанавливаются. И даже плотскими утехами. По-хорошему, сейчас бы забухать дня на три, а лучше на неделю, по примеру уважаемого батюшки, но… всегда есть это самое «но». Конкретно в моём случае это Илья Фаддеевич Елагин, который, вместо того, чтобы порадоваться за кровиночку, чудом избежавшую крупных (я бы даже сказал, смертельных) неприятностей, эту самую кровиночку напряг выполнением несвойственных ей функций. А именно, велел «разобраться с этим непотребством любым способом, который сочтёшь уместным». По сути, дал карт-бланш если не на всю Гессиону, то на владения рода уж точно. И в частности на Ликейский архипелаг, который из банального неликвидного актива вдруг нежданно-негаданно превратился в здоровенную занозу в заднице. И это притом, что наш с Леркой первоначальный вариант со стемсилоидом, к нашему же невероятному облегчению, не подтвердился. Спросите, как так? Да там целая история, которая всё никак не идёт из головы. Стоит только глаза прикрыть, и накатывают воспоминания.

… первая мысль, которая пришла мне в голову — пи… кхм… кирдык, в общем. Окончательный и бесповоротный, и при этом ещё и неотвратимый, как расширение и тепловая смерть Вселенной. Только гораздо более быстрый. На неисчислимые порядки быстрый, что особенно погано. Ведь что такое, по сути, пресловутый стемсилоид? Если не вдаваться в подробности, то самая главная страшилка обитаемого космоса. Все о нём что-то слышали, но краем уха и без подробностей. Но при этом все совершенно точно знают, что хуже напасти быть не может. Война, терракты, эпидемии, женская мода, страшные инопланетные монстры — всё меркнет по сравнению со стемсилоидом. И это при практически полном отсутствии информации в свободном доступе! А представьте, что будет, если про него в какой-нибудь сетевой энциклопедии полный расклад дать? Если навскидку, то паника, паранойя и, как следствие, тотальный бардак по всем — подчеркиваю, по всем! — населённым планетам и космостанциям. И именно поэтому никакой конкретики, кроме смутных слухов. О реальной опасности, исходящей от стемсилоида, знает крайне ограниченный круг людей. По факту, высшее руководство. Где-то главы и наследники родов, а где-то коменданты и начальники гарнизонов. Ну и высшие флотские чины, естественно. Только у них есть доступ даже не к полноценной базе данных, а к выжимке из неё. Просто чтобы не забивать голову лишней информацией. Я бы даже не назвал этот документ инструкцией по выживанию, поскольку об этом и речи не идёт. Это, скорее, расширенная версия знаменитого «параграфа 78»: если причина поражения неустранима и возвращение представляет потенциальную угрозу, то группа (экипаж корабля, население космической станции или планеты — нужное подчеркнуть) подлежит самоликвидации. В случае же невозможности обеспечения самоликвидации надлежит организовать карантин и контроль нераспространения биологической угрозы. Вот такая вот невесёлая цидулька. И это мягко говоря.

Вторая мысль — а Лерка откуда про стемсилоида знает?! То есть не просто знает, а обладает достаточной полнотой информации, чтобы определить эту тварь по внешним признакам? Ну и третья — а не пофиг ли?! И сразу вслед за ней включился профессионал, до того тщательно укрывавшийся где-то в подсознании под пеленой инфантилизма:

— Лер! Ну-ка, отошла! Отошла, сказал! И стой спокойно, поздно уже рыпаться!

— Но… как?.. — потрясённо прошептала та, неверяще глядя на собственную правую руку, ту самую, которой выписала леща покойному Лукиньо. — Откуда?! И… какая же стадия?! Что-то не бьётся картинка…

— Да какая разница! — рявкнул я. — С этой гадостью лучше перестраховаться, сама понимаешь!

— Не может быть… — так и не вышла из прострации Лерка. Потом попыталась стряхнуть с потенциально заражённой конечности невидимые частицы стемсилоида левой ладонью, опомнилась, сжала кулаки и уселась на песок. Вернее, наполовину на песок, а наполовину в воду, поскольку умудрилась примоститься на самой её кромке. Правда, вряд ли обратила на это обстоятельство внимание, судя по её размеренному тону: — Вань, но этого же не может быть! Если он… оно… уже трансформировалось, значит, набрана критическая масса, а значит, должны быть следы… повсюду! Ты где-нибудь ещё эктоплазму видел?

— Чего? — отвлёкся я от телефонной книжки, выведенной в «дополненную реальность». — Ты о чём?

— Ну, потёки вот эти…

— Ты про «сопли», что ли?

— Ну, можно и так сказать…

— Где?

— В смысле?

— Где видел? — уточнил я.

— Ну да…

— Кроме вот этой лужи нигде не попадались, — заверил я подругу. — И на яхте в том числе. Сканер ничего даже приблизительно похожего не зафиксировал. И сам Лукиньо, когда я его… ну, ты поняла… короче, он тоже чистый был. И два его кореша тоже.

— Так он ещё и не один?! — прифигела Лерка. — Вот это подробности! А где они?

— В джунглях, тут, неподалёку, — махнул я рукой в сторону зарослей.

— Пойдём проверим! — оживилась моя подруга.

— Куда! Стоять! — преградил я ей путь. — Лер, ну-ка, включай мозг! Вот самое время сейчас по округе шастать! Сидим, ждём специалистов! Может, ещё не поздно карантин объявить! Тогда хотя бы у кого-то шанс появится!

— Каких ещё специалистов? — опешила Лерка.

— Которых я сейчас вызову, — пояснил я ей, как маленькой. — Или ты забыла, кто я такой?

— Забудешь тут, как же! Когда чуть что, и напоминают! — скривилась Лерка.

В другое время я бы непременно воспользовался возможностью её потроллить (типа, я-то со всей душой, но ты сама нос воротишь), но сейчас пропустил этот крик души мимо ушей — не до того, если честно. Осталось только решить, с кого конкретно начать. Если по инструкции, то надо бы соответствующий отдел СБ клана дёргать, но… что-то меня останавливало. Скорее всего, вбитое в подкорку нежелание выносить сор из избы, по крайней мере, раньше времени. Так что, чуть поколебавшись, я послал вызов на хорошо знакомый мне номер, в обычных обстоятельствах полузапретный. Но сейчас обстоятельства не самые обычные, согласитесь.

— … но, раз он достиг критической массы и начал трансформу, почему тогда эктоплазма не активна? — как заведённая, бубнила где-то на периферии сознания Лерка. — И не впитывается в песок… странно это… очень…

Абонент принял вызов примерно через минуту, хрен его знает, на каком по счёту гудке. И выглядел, прямо скажем, изрядно удивлённым. До такой степени, что даже пренебрёг неизменным рыком «Внимательно!», которым любил вывести звонящего из равновесия. Он вообще, блин, молчал, только щурился из-под сбитой на лоб шапки-гуань.

— Отец? — вынужденно прервал я молчание.

— Сы-ы-ын? — протянул тот, и только в этот момент до меня дошло, в какой степени алкогольного опьянения изволят пребывать-с Илья свет Фаддеевич.

Охренеть! Это сколько же он уже на грудь принял, что внешние признаки проявились? Хотя на взгляд несведущего человека Елагин-старший не то, что не пьян, а даже не под шофе. Но я-то его знаю, как никто другой! В этом вопросе, если что, даже матушке фору дам. Просто потому, что гораздо чаще при батюшкиных пьянках присутствую. Глаз у меня намётан, если позволите.

— Это кто ж тебя так ужрал-то?! — на миг позабыв о грядущих неприятностях, изумился я. — Кто этот герой? Скажи мне, я фан-клуб организую!

— А тебе лишь бы над отцом издеваться, — усмехнулся батюшка. Но, что характерно, оправдываться не стал, тем самым подтвердив мои подозрения. — А ты чего звонишь, сын? Решил присоединиться к своему старику? Совесть проснулась? А я уж и не чаял дождаться!

Ну да, точно пьяный. Зубоскалить Илья свет Фаддеевич изволят-с. Редкость, между прочим, достойная занесения в анналы если не клана, то рода точно. Мало когда Елагина-старшего таким увидишь. Каким? Да довольным до безобразия! А вот я ему сейчас подгажу…

— Отец, я, вообще-то, по делу! — прервал я словоизлияния родителя. И перевёл взгляд на останки Лукиньо, сместив заодно и фокус камеры: — Не подскажешь, что за фигня у нас на Ликейском архипелаге творится?

Надо отдать батюшке должное: ему хватило единственного беглого взгляда на лужу «соплей», чтобы моментально протрезветь. И следующий вопрос он уже задал своим обычным тоном — тем самым, который «говори кратко, проси мало, уходи быстро»:

— Ты где, сын?

— Говорю же, на Ликее!

— Конкретнее! — рыкнул отец, но сразу же смягчился: — А, всё, вижу! Какого, извини, лешего тебя туда занесло?

— Да Лерка по…

— К чёрту подробности! Ещё кто-нибудь знает?

— Да Лерка же! Я тут с ней!

— И больше никого?

— Никого. Если только местные по кустам шарятся, тут без гарантий.

— Так, сын, слушай сюда! — перешёл к конкретике батюшка. — Сидите на месте, никуда не уходите. Никакой самодеятельности. Ждите специалистов. И чтобы никому ни слова, даже матери! Особенно матери! Усёк?!

— Усёк, — кивнул я. И уточнил, чисто на всякий случай: — Тоже думаешь, что блокировать остров уже поздно?

— Скорее, бессмысленно, — поправил меня батюшка. — Если всё подтвердится, то карантин нужно будет объявлять даже не на планете, а во всей системе. А если всё-таки ошибка…

— … то ни к чему превращаться во всеобщее посмешище, — поддержал я родителя.

— Мелко мыслишь, сын! — попенял мне отец. — Быть посмешищем нам не привыкать. А вот упустить возможную прибыль не хотелось бы.

Прибыль?.. Ну да, точно! Ведь если это, паче чаяния, не стемсилоид… или какая-то его специфическая разновидность, то это как минимум открытие в области фундаментальной науки. А любое открытие у нас что? Правильно, обладает коммерческим потенциалом! Да элементарно информация, если она жизненно важная, может очень неплохих денег стоить. И вот в этом весь батюшка… ваньгожэний сын! Фу таким быть, если честно, но для главы рода самое то. Это я, малолетний раздолбай-наследник, могу себе позволить если не прямо высказать своё «фи», то хотя бы брезгливо поморщиться. А он — нет. Положение обязывает. И меня рано или поздно тоже обяжет, хоть и крайне неприятно данный факт осознавать.

— В общем, жди! — велел отец в заключение, и отключился.

Н-да. Вот это нервы! Знать, что где-то на Ликее творится такое, и как ни в чём не бывало продолжать бухать… не, мне до такой выдержки ещё ой, как далеко!..

— Вань, тут точно что-то не так! — дёрнула меня за руку Лерка.

Она уже успела оправиться от шока и, такое ощущение, еле дождалась, когда я закончу разговор. Ну да, вон как с ноги на ногу переминается! И лицо такое… одухотворённое, что ли? Хотя нет, тут больше суровой сосредоточенности, свойственной некоторым учёным в периоды интенсивной мыслительной деятельности. Кстати, вот и ответ, с чего это она так быстро оклемалась — просто перестала прогонять в воображении последствия тотального трындеца и переключилась на осмысление собственно проблемы. Если не получается думать о хорошем, то нужно сконцентрироваться на работе. Понятно, что Ликея вовсе не её зона ответственности, но Лерка всё-таки биолог по образованию! А значит, профессиональный интерес присутствует. И это хорошо, потому что не придётся иметь дело с девичьей истерикой. Мало мне других забот… хотя… осенённый этой внезапной мыслью, я прислушался к себе и с изумлением осознал, что не испытываю страха. Вообще. Ни малейшего. Вот озабоченность — этого сколько угодно. И странная лёгкость мыслей, каковая, если мне не изменяет память, предшествовала всем случаям «псевдосамадхи». Это что же получается, я наконец-то продвинулся в нэйгун? Мастер Лю за меня бы порадовался… ну и главный вопрос: с чего вдруг? До того годами бился над всей этой ориентальной «внутренней» мутью, гробил долгие часы собственной жизни на медитации и прочие ментальные практики — и хоть бы хны! А тут раз, и готово! Стресс, что ли, подействовал? Или я просто… отбросил сомнения? Вернее, просто о них не думал, вот и всё.

— Ва-а-ань!

— А?..

— Ты где вообще?! Что за «висяки» такие? Не пугай меня, мне и без того страшно!

— Ладно, не буду, — буркнул я, силясь ухватить ускользающее «псевдосамдахи». Впрочем, без особого успеха. Вот надо было ей встрять! — Так чего ты хотела, Лер?

— Что тебе отец сказал? — требовательно уставилась на меня подруга.

— Сидеть и не рыпаться. Спецы скоро будут.

— Скоро — это когда?

— Да кто бы знал! А что?

— Может, пройдёмся по округе, сами посмотрим? — предложила Лерка.

Ну да, вот только инициативы с её стороны мне и не хватало. Будем пресекать.

— Не-а, — помотал я головой, — давай-ка не станем усугублять ситуацию. Да и отец запретил. Категорически!

— А чего нам терять-то? Хуже уже не будет…

— Уверена? — с прищуром глянул я на зазнобу. — Что ты там пыталась сказать? Что-то не сходится? А что и с чем, не пояснишь?

— Так ты даже слушал?! — с деланным изумлением восхитилась та. — Значит, тоже не веришь, что это стемсилоид?

Ого! Это с каких пор у нас учёные категориями «верю — не верю» мыслить стали? Но, пожалуй, я бы и сам более точного слова не подобрал.

— Честно?

— Хотелось бы.

— Я больше перестраховываюсь, чем реально беспокоюсь. Не знаю, почему, но практически уверен, что ты ошиблась с диагнозом. Хотя не скрою, и сам в первый момент на стемсилоида подумал. Очень уж «сопли» характерные. Такие один раз увидишь, и на всю жизнь запомнишь.

— И где же ты их видел, позволь поинтересоваться? — оживилась Лерка.

— В учебном фильме, где ж ещё! — ухмыльнулся я. — Не вживую же! А ты о чём подумала?

— Да всё о том же! — хмыкнула моя собеседница. И завела старую песню: — Так что же тебя заставило изменить мнение?

— Да без понятия, Лер! Я же не биолог. Но есть что-то такое… грызёт сомнение. Видимо, картинка в целом не складывается.

— Вот и у меня тоже, — вздохнула девушка. — По большому счёту, у нас из признаков заражения только трансформа одного отдельно взятого биологического объекта, и всё! А ведь так не бывает. Клиническая картина складывается из совокупности признаков!

— Лер, а ты откуда вообще про стемсилоида знаешь? — прервал я подругу, ухватив-таки за хвост мелькнувшую мысль. — Это же секретная информация! Ладно я, мне, как наследнику, положено. А ты?

— Я, вообще-то, биолог! — подбоченилась та.

— И что? Хочешь сказать, у вас в универе стемсилоида изучают?

— Как одну из экзотических форм обеспечения биологического разнообразия во Вселенной, — кивнула девушка. — А почему это тебя удивляет?

— Н-да… надо будет отцу сказать, что уже даже бобры в курсе, — невесело ухмыльнулся я. — А мы всё шифруемся… да и не только мы.

— А, вон ты о чём, Вань! — дошло и до зазнобы. — Нет, бобры не в курсе. Ты, кстати, сам-то знаешь, кто это?

— Рад бы не знать, да куда от этих тварей деваться! — в сердцах сплюнул я. — У нас всё северное полушарие от них стонет. А за информацию о том му… кхм… чудаке, который их завёз на Гессиону, до сих пор вознаграждение положено!

— Ого! — восхитилась Лерка. — А я и не знала! Но я не о том… ты упустил из виду одну ма-а-аленькую деталь: я, вообще-то, выпускница Святоиакиевского университета! Почти с отличием закончила! И в аспирантуре училась… учусь! Заочно.

— Почти?

— Ну, были там кое-какие тёрки, — потупила взгляд подружка, — но это к делу не относится! Зато относится тот факт, что университет Святого Иакова крупнейший научный центр Протектората Росс. И даже у его аспирантов доступ к базам данных, скажем так, более широкий, чем у многих состоявшихся учёных. С других планет, я имею в виду.

— Хм… допустим, предположим. Так что насчёт совокупности признаков?

— А нет её, Вань! Ты где-нибудь ещё поблизости активную массу стемсилоида видишь? И я не вижу. И лужа…

— Что лужа?

— Не растекается, — пояснила Лерка. — Если бы здесь, на островах, пробудился стемсилоид, это произошло бы во множестве мест одновременно. И не только на островах, если процесс зашёл достаточно далеко. Анализ всех известных случаев, и особенно последнего, который имел место на станции Картахена буквально несколько лет назад, однозначно показывает, что пробудившаяся масса активна, она стремится собраться в единый массив и поглощает любую органику на своём пути. Ты тут что-нибудь похожее видишь?

— Не-а. Но вижу, что верхний слой на луже подсыхает. Кстати, подозрительно быстро.

— А ведь точно!

— И знаешь, на что это похоже? — мотнул я головой в сторону «соплей». Дождался заинтересованного взгляда, и продолжил: — На медузу, выброшенную на берег. Хотя пованивать начинает вовсе не медузой. Вписывается это в клиническую картину?

— Тоже нет. Ещё один зафиксированный случай показывает, что стемсилоид теряет активность в безвоздушной среде. Он окукливается и твердеет. А потом довольно быстро погибает, особенно если ещё и температура отрицательная.

— Фига себе! — восхитился я. — И впрямь у вас в универе база данных богатая! Я, например, об этом не знал.

— А тебе от этого знания ни холодно, ни жарко, — сухо парировала Лерка. — С целой планеты атмосферу не откачаешь. Так что остаётся только термическая обработка.

— Поня-а-а-атно, — протянул я, усаживаясь поудобнее под ближайшей пальмой, благо та торчала буквально в нескольких шагах. Даже «сопли» обходить не пришлось. — Лер, падай рядом, и лови код доступа к планетарному мониторингу.

— Это ещё зачем? — напряглась моя подружка.

— Помогать будешь.

— А конкретней?

— Сидим, отслеживаем доклады. Если это и впрямь стемсилоид, то в ближайшее время пойдут вспышки по всей планете. Вряд ли кто-то поймёт, что происходит, но хай однозначно поднимут.

— А если эта гадость только здесь, на архипелаге? — усомнилась Лерка.

— Тоже неплохо, — пожал я плечами. — Значит, он локальный. И ещё можно успеть с карантином. Нам-то с тобой от этого не легче, но хотя бы Гессиону не потеряем. Послужим, так сказать, на благо клана!

— Я свободный специалист! — огрызнулась девушка, но против плана в общем возражать не стала.

Так мы и проторчали под пальмой добрых полтора часа, думая каждый о своём, пока не появились обещанные батюшкой специалисты, причём в силах тяжких — на здоровенном таком конвертоплане. Эта бандура, кстати, в лагуне поместилась со скрипом. Я даже думал, что придётся «Навагу» убирать в сторонку, но обошлось. Да и дохлый номер, так-то — аккумуляторы в ноль разряжены. И да, появлению летательного аппарата предшествовало некое непонятное для непосвященных сияние в небе, в котором я распознал силовой купол с односторонней проницаемостью. Между прочим, крайне дорогая и дефицитная штука. И, по ней судя, Елагин-старший воспринял угрозу предельно серьёзно.

Ну а потом началась суета: высадившийся десант спецов в скафандрах высшей категории защиты числом десять рыл моментально взял в оборот и нас с Леркой, и бренные останки Лукиньо, и даже его подельников, так и торчавших на злополучной полянке. Что характерно, живых и здоровых, разве что с затёкшими верхними конечностями да синяками от моих звездюлин. Спрашиваете, как именно взяли? Да очень просто — загнали в конвертоплан, развели по изолированным отсекам да приступили к пыткам. Сначала облепили датчиками медсканеров, потом просветили во всех мыслимых диапазонах, начиная с рентгеновского и заканчивая банальным УЗИ, а потом ещё и во все естественные отверстия залезть не постеснялись. Я, если честно, и не представлял, сколько у простого человека образцов для анализа. И слюна для расшифровки генома, по сути, самое простое и безобидное. Но справились буквально за час. А вскоре после этого я нежданно-негаданно оказался координатором спецоперации по противодействию биологической угрозе. Как так? Батюшка велел. Дело секретное? Секретное. Допуск у кого? Правильно, у меня. Я дееспособность пока что сохраняю? Сохраняю. Ну вот и всё. Быть тебе, Ванюша, главным «стрелочником», плюс по совместительству ретранслятором между спецами и руководством, сиречь всё тем же Елагиным-старшим. Вопросы есть? Вопросов нет, приступить к выполнению.

Собственно, я и приступил. Как только выяснилось, что нигде в ближайшей округе не наблюдалось ни малейших признаков стемсилоида. Более того, и в «сопливой» луже таковых не обнаружилось, поскольку «сопли» оказались… культурой человеческих стволовых клеток с геномом Лукиньо. И никаких генетических меток, свойственных главной космической страшилке. Но это как бы и бог с ним. Главное, что выяснили ученые мужи за добрые полчаса танцев с бубнами вокруг мощного полевого анализатора, установленного на конвертоплане, это что ни у меня, ни у Лерки в геноме не содержится даже намёка на последовательности генных цепочек Лукиньо. А ведь если бы тот был источником стемсилоида, то как раз они бы и стали метками, передаваемыми заражённым. Правда, побитые аборигены поначалу внесли сумятицу — у них-то совпадения в геноме обнаружились, причём в значительных количествах. Но сразу же выяснилось, что все они, так сказать, естественные. Просто оба местных приходились Лукиньо «надцатиюродными» племянниками по отцовской линии, о чём и поведали с превеликой готовностью медику-толмачу. Да-да, в бригаде и такой нашёлся — батюшка знал, кого послать мне на помощь. Опять же, ни единой стопроцентно совпадающей последовательности, везде отличия, свойственные как раз родственникам. Заодно разрешился мучивший меня вопрос: как это Лукиньо с ними спутаться умудрился? Оказалось предельно просто — старейшины напрягли присматривать за странным типом, за каким-то лядом прикидывающимся старым пропойцей. Выслушав рассказ Лукиньо, они совершенно справедливо решили, что у какого-то дальнего родича с Исла де Пальма причудливо поехала крыша. Вот те и присматривали. На свою беду. Короче, ситуация разрешилась к всеобщему удовольствию, даже местное руководство заочно получило порцию ништяков в виде проблемы, переложенной на чужие плечи. Плюс главный вывод: не-а, нифига не стемсилоид. И вы просто не представляете, какое облегчение мы все испытали! Все, включая спецов, которым, на первый взгляд, ничего и не грозило — в их-то скафандрах! Справедливости ради надо отметить, что нас с Леркой моментально вырядили в точно такие же. Ну, как только выяснилось, что мы не заражены. На аборигенов же, ясное дело, никто тратиться не стал — дали волшебный пендель, да и отпустили с миром. Только маячки под кожу вживили, дабы потом отыскать, если вдруг понадобятся. Не спецам, мне. Понятно, что показания сняли, но в полевых условиях, да ещё и второпях, немудрено какую-то важную деталь упустить. Медикам-биологам-то что? Убедились, что угрозы нет, и были таковы. А мне ещё выяснять, что за байда. И деда Леркиного искать. Впрочем, одно с другим теснейшим образом взаимосвязано, так что я по этому поводу особо и не грузился. Даже наоборот. Теперь хотя бы от батюшки шифроваться не нужно будет. Да и в закрома рода можно лапу загребущую при случае запустить. Под благовидным предлогом, конечно же.

Ну и ещё одно обстоятельство, окончательно похоронившее теорию со стемсилоидом — полная тишина в планетарной сети. В смысле, обычный информационный шум, но ничего экстраординарного. И не только на специализированных ресурсах, но и вообще. Ладно, первые полтора часа до прибытия «кавалерии», там отсутствие панических «воплей» ещё можно было списать на растерянность свидетелей. Ладно, ещё час с хвостиком на комплексное обследование потенциальных пострадавших, то бишь нас с Леркой да незадачливых «надцатиюродных» племянников. Но ведь и в последующие часы, что ушли у десанта на прочёсывание Исла де Монтанья и ближайших окрестностей, сообщений ни о каких из ряда вон событиях не поступило! Да и отец, самолично позвонивший ближе к вечеру, мои выводы подтвердил, дав добро на отбой биологической угрозы. До того исключительно я его тревожил, пусть и по приятным поводам. Правда, и от расследования меня не освободил, чему я, в принципе, был только рад — в кои-то веки что-то интересное! Это вам не по дипломатическим миссиям шастать. Это настоящее приключение! Опять же, Леркиного деда искать нужно? Нужно. Так что совместим приятное с полезным, как говорится. Но уже завтра, поскольку сегодня не до того. Сегодня ещё кучу материалов изучать, начиная с протоколов допросов побитых аборигенов и заканчивая отчётами спецов, коих тоже (отчётов, в смысле) изрядно. С последними я небезосновательно рассчитывал на помощь Лерки — всё-таки дипломированный биолог, в отличие от меня, махрового гуманитария.

В итоге, как только конвертоплан с учёным десантом убрался прочь, мы с зазнобой тоже загрузились в глайдер, да рванули обратно на Исла де Пальма. Куда и добрались относительно благополучно, если не считать подозрительно понизившийся уровень заряда в аккумуляторах. Впрочем, даже так его хватило с запасом, но зарубку на память я сделал: выяснить, не наблюдалось ли чего-то подобного на транспорте спецов. Но это потом, между делом. Если вообще не забуду.

Ну а поскольку покормить нас отцовские посланцы не то, чтобы не догадались, а просто не до того было, то сразу по прибытии на «заброшку» мы рванули на кухню, благо кое-какой провизией у тех же спецов и разжились — у них на конвертоплане полноценный камбуз оказался. Единственное, на что нас хватило — вылезти из скафандров, которые я под шумок отжал у учёной братии. На правах, так сказать, наследника. Ну а чего? Вещь качественная, в хозяйстве пригодится. Мало того, ещё и универсальная — в таком хоть в межзвёздный вакуум, хоть в океанские глубины. В последнем случае разве что ластами обзавестись неплохо бы. Но это я отвлёкся… в общем, голод мы утолили. А потом пришло время полечиться от стресса известным способом. Собственно, после завершения сеанса терапии мы с вами и встретились.

— Ну и что теперь делать? — отвлекла меня от воспоминаний Лерка.

— Расследовать, — пожал я плечами. — Ты со мной?

— Естественно! А как?

— Что как?

— Расследовать, говорю, как? — пояснила девушка.

— Как обычно, — вздохнул я. И погладил зазнобу по растрёпанным волосам: — Начнём с самого муторного, то бишь с отчётов…

2

… и ведь начали! Что характерно, даже не потрудившись встать с матраса. Разве что более-менее оделись, чтобы не отвлекаться каждые десять минут. Или чаще. И честно пытались целых полчаса вчитываться в строчки — я протокола допроса корешей Лукиньо, а Лерка — отчёта спецов по результатам генетического анализа. Но вот на что-то большее нас не хватило. Уж не знаю, как так получилось, но мы практически одновременно вырубили «дополненную реальность» и одинаково бездумно уставились друг на друга.

— Чего? — не выдержала через несколько мгновений Лерка.

И забавно сморщилась, дескать, а что такого-то? Ну, не шмогла я!

— Да не, ничего, — рассмеялся я.

— Дурак! — моментально надулась зазноба. — Сам-то не лучше!

— Да я и не претендую… просто у тебя вид такой…

— Какой?!

— Даже не знаю, как описать, — замялся я. — Как будто какую-то пакость задумала, но пока ещё не решила, как всё половчее на меня свалить.

— Да делать мне больше нечего! — рыкнула Лерка и обиженно отвернулась.

Ну-ну… как известно, на обиженных воду возят. Но говорить этого вслух я, естественно, не стал. Понятно, что нужно отвлечься, но не на банальный же скандал! Тем более, почти семейный. Но и из логического тупика как-то выбираться надо. Понять бы ещё, как именно… нет, не выходит каменный цветок! О чём угодно могу думать, но только не о проблеме. А ещё что-то крутится такое в голове, но никак ухватить не могу… хотя… есть!

— Картахена, говоришь?.. — задумчиво протянул я.

Ни к кому конкретно не обращаясь, как бы между прочим, но вопрос, тем не менее, повис в воздухе. Простейшая завлекалочка, но некоторые — не будем показывать пальцем — иногда и на такие ведутся. Тут главное театральную паузу выдержать и периодически подкидывать дровишек в топку сомнений. Секунд через десять примерно.

— Картахена, значит…

И снова застывший взгляд в потолок, типа, ещё чуть-чуть, вот почти, и мысль придёт! Или нет. Ну и для пущего эффекта руки на затылке сложить. Типа, мысль у меня всё-таки есть, и я её думаю.

— Охо-хо…

— Чего «Картахена»?! — не выдержав, развернулась ко мне лицом Лерка.

Молодец, не подвела!

— Говоришь, стемсилоид последний раз на Картахене появлялся? — с таинственным видом уточнил я.

— Ну да, — пожала плечами девушка. — А что?

— Да так, ничего…

— Ва-а-ань!

— Да просто интересно стало, откуда дровишки, — смилостивился я над подружкой. — У нас вот почему-то таких данных нет.

— Насколько я понимаю, сами участники инцидента информацию предоставили.

— Кому?

— Э-э-э… ну, Святоиакиевскому университету как минимум… по крайней мере, на библиотечном сервере он есть, — пояснила Лерка. — Не в открытом доступе, конечно, строго для служебного пользования, но, сам понимаешь, это дело такое… при желании вполне преодолимое. И если память меня не подводит, то авторы доклада — некие Заварзин и Сугивара.

— Заварзин? — изумился я. — Это который глава «Э(П)РОН»?! Ну, Корпорации новой, которая из подпространства «утопленников» извлекает?

— Да знаю я, что за «Э(П)РОН»! Дед все уши прожужжал! Грант же от них! А вот насчёт Заварзина ничего не скажу… может, и он, — задумалась моя подружка, — а может, и нет. Фамилия-то распространённая, у меня даже отдалённой аналогии не возникло. И в такие подробности я не вдавалась. Есть доклад, один из. А запомнила, потому что авторы неостепенённые.

— В смысле?

— Ну, без учёных степеней. Не доктора и не кандидаты. По-моему, даже не научные сотрудники. А ты чего так возбудился, милый? — с подозрением уставилась на меня Лерка.

Н-да. Ну и что тут ответить? Что фанатею от Алекса Заварзина, который умудрился в двадцать один год сбежать из клана и менее чем за пять лет поставить в коленно-локтевую позицию добрую половину кланов Протектората Росс? Надо бы замять тему как-нибудь…

— Да так, — беспечно отмахнулся я, — мысль просто одна пришла… а не подскажешь, где ещё, кхм, инциденты имели место?

— Из относительно недавних? — уточнила Лерка. — Хм… у бриттов, но там всё засекречено. У ниппонцев, но и там дохлый номер информацией разжиться. А так вроде бы всё… у нас в базе самый старый источник — отчёт исследовательской экспедиции из системы Окто-17, двухсотлетней с чем-то давности. А что за мысль?

— Ты вроде сказала, что стемсилоид должен сразу по всей планете метаморфировать? Да и не только ты, отец тоже. Плюс в инструкции об этом есть упоминание. Значит, не на пустом месте это утверждение появилось?

— Ну… насчёт планеты не уверена, но в пределах отдельно взятых космических станций именно такая тенденция прослеживается. По крайней мере, в докладе Заварзина и Сугивары этот момент отмечен отдельно. В разделе «Рекомендации по профилактике», подраздел «Сопутствующие признаки».

— Поня-а-а-атно, — протянул я, усаживаясь на матрасе поудобнее. — Слу-у-у-ушай, Лер! А у тебя, случайно, учётка от универской сети не сохранилась?

— А почему случайно? — хмыкнула та. — Конечно, сохранилась! Я, чтоб вы знали, Иван Ильич, до сих пор обучаюсь в аспирантуре… заочно. И временами.

— Так бы и сказала, что за деда удачно спряталась! — рассмеялся я.

Правда, развивать тему не стал — упоминание Евгения Викторовича моментально опустило настроение зазнобы на уровень плинтуса. Но снова надуться и начать играть в молчанку я ей не позволил:

— Сможешь в библиотечную систему зайти? В смысле, удалённо?

— А… зачем? — довольно быстро сменила гнев на милость Лерка.

Вот что любопытство животворящее делает! В нашем деле главное что? Правильно, замотивировать! А этому меня очень хорошо учили.

— Отчет почитать хочу. Который за авторством Заварзина и Сугивары.

— Что, вот прямо сейчас? И отсюда?

— А что, есть проблема?

— Но это же трындец как дорого!

— Лер, это тебя вообще волновать не должно, — поморщился я. И совершенно будничным тоном предложил: — Лови учётку.

— К-какую ещё?.. Ни фига себе! — Глаза у Лерки вдруг стали большие-большие, как у героини какого-нибудь ниппонского аниме. — «Золотой» статус! Вань, это же?!

— Забей! — отмахнулся я. — Отец меня напряг расследованием, так что возражать не станет. А даже если станет, быстро угомонится — на безопасности не экономят.

А ещё на секретной инфе, которой можно будет довольно выгодно побарыжить. Не, ну а чего? Уж если представилась такая возможность, то что (или кто?) мне помешает подсадить на универский сервер «червя»? Внутренний аккаунт, плюс, прошу заметить, совершенно официальный и с довольно высоким уровнем допуска для хорошего хакера как широко раскрытый парадный вход. Я-то сам, конечно, жалкий любитель, но спецы, в случае чего, найдутся. Главное, Лерку на подобные мысли не навести, а то ещё, чего доброго, рогом упрётся. Хотя вроде бы снова купилась…

— Ну-у-у… как знаешь! — протянула Лерка с таким видом, будто вместо этого собиралась сказать что-то вроде «сам виноват». — Ого! И канал широкий! Вот это скорость!

— Для вас, душа моя, всё только самое лучшее! — подпустил я пафоса в голос. — И это, доступ к «нейру» открой, пожалуйста.

— К чьему? — не врубилась девушка.

— К твоему, вестимо, — обезоруживающе улыбнулся я. — Думаю, это будет справедливой платой за, кхм, новые возможности.

— Ну-у-у… ладно.

Офигеть! Вот это уровень доверия! Хм… стоп, себе думаю, а не дурак ли я? В смысле, похоже, что я кое чьи чувства недооценил… и сильно. Впрочем, не до амуров сейчас. Но ведь какова выдержка! Или это упёртость? Традиционная девичья, так сказать? А, пофиг! Главное — вот он, серверок! А хакерский софт у меня всегда наготове. Просто по долгу службы. Я же какой-никакой, а дипломат, причём действующий и с правом выезда за пределы родного Протектората, а у таких специалистов просто по определению всегда при себе «джентльменский набор» «червей», «троянов» и прочей хакерской фауны. И, что характерно, всегда наисвежайшей, дабы не палиться почём зря. Надо ли говорить, что я весь этот «зверинец» запустил в закрома Святоиакиевского универа буквально одним нажатием виртуальной «кнопки»? Ф-фух, прокатило! Теперь можно и просто по сайту посёрфить, тем более, что тут действительно очень много интересного…

Собственно, именно этим я и занимался, пока Лерка искала через библиотечную систему заинтересовавший меня отчёт. И не только его, а вообще всё, что связано с темой стемсилоида.

— Вот, Вань, готово! — объявила девушка довольно скоро, оторвав меня от увлекательнейшего путешествия по закоулкам официального сайта университета. — Можешь читать.

— Хм… а скачать нельзя? — без особой надежды уточнил я.

— Не-а, это же для служебного пользования!

— Ну ладно тогда…

Мне ли по этому поводу расстраиваться, если один из «червей»-загрузчиков уже принялся тянуть мегабайты сквозь невообразимую бездну пространства? Спасибо квантовой телепортации за это. И тому гению, который сумел применить её на практике, а не только лишь потешить эго в зубодробительных научных статьях.

— Интере-е-е-есно… Лер, а это что?

— Где?

— Вон, сбоку! Что-то там про генный код…

— А, это! Нейросеть для сравнительного анализа геномов, — пояснила подруга. — Прикольная программа, можно до отдельных белков геном расшифровать.

— Лер?

— А?..

— Загони-ка туда наши результаты.

— Наши с тобой? — удивилась та.

— И ещё Лукиньо, — кивнул я. — Ну и корешей его тоже можно. Но в последнюю очередь.

— Вань, нафига тебе это?

— Мне вообще ни к чему, — помотал я головой. — А вот тебе… вдруг ты что-то упустила? Или спецы наши?

— Что, настолько всё плохо, что за соломинку хватаешься? — правильно поняла меня подруга.

— А ты бы не стала? — парировал я. — В любом случае нужны хоть какие-то зацепки… так почему бы и да? Не?

— Ты сам-то себя понял, Вань? — улыбнулась Лерка. Чего я, собственно, и добивался. — Хотя да, чем чёрт не шутит. Но… ты представляешь, сколько это трафика? И времени?

— Лер, — снова поморщился я, — этот вопрос тебя не должен интересовать в принципе! Контора платит. Чего же боле?

— Действительно, — хмыкнула та, но развивать тему не стала. — Ладно, с кого начинать?

— А с кого быстрее?

— Вообще без разницы! Но, думаю, с аборигенами сетка подольше провозится, очень уж они… специфичные.

— Ну тогда с меня начинай, потом себя проверишь.

— Меня не нуж… — начала было Лерка, и осеклась. — Точно! Есть же сохранённый тест, я когда-то баловства ради собственный геном расшифровала…

— Баловства ли? — усмехнулся я с явным намеком.

— В основном! — не повелась моя зазноба. — Главное, что старый тест всё ещё на серваке, с ним и сравним текущее состояние! И тогда окончательно убедимся, есть во мне стемсилоид, или нет!

— Умница моя, — погладил я соседку по волосам, легко до неё дотянувшись. — Вот можешь же, когда захочешь! А я пока отчётом займусь… гляжу, тут и видюхи есть…

— Есть, но они, как бы это помягче…

— Не переживай, у меня нервы крепкие!

— Да тут желудок должен быть крепким, а не нервы… — буркнула Лерка, и занялась делом.

И знаете что? Она реально оказалась права — в данном конкретном случае желудок оказался важнее. Ладно хоть поели довольно давно, а то даже и не знаю, как бы сдержался. Очень уж сильное впечатление произвела одна сцена, а именно та, где трансформе подверглись одновременно два с половиной десятка человек, до того на вид совершенно нормальных. Причём особой жути нагнало некое промежуточное состояние, когда заражённые утратили способность мыслить и превратились в многоголовый, многорукий и многоногий ком, но собственно метаморфоза ещё не началась. Если честно, несчастные мне очень напомнили клубок наших местных, гессионских, песочных червей. Тех самых, что крайне популярны у рыбаков всех мастей в качестве наживки. Именно на этом моменте я чуть не блеванул. Да что там, когда люди «потекли», мне наоборот полегчало. Но в общем и целом проняло до печёнок, потому что я только сейчас осознал, насколько серьёзной опасности мы невероятным образом избежали. Повезло, как утопленникам.

А что избежали — инфа сто процентов. Это я по Леркиному лицу и её же облегчённому вздоху понял. Не сдержала она эмоций, когда нейросеть завершила анализ.

— Что там? — всё же на всякий случай уточнил я.

— Норма! — буквально просияла моя подружка. — Исключительно возрастные изменения. Что же касается качественных, то ноль процентов. То есть, во-первых, геном однозначно человеческий, без посторонних включений, а во-вторых — точно мой собственный.

— Ага!.. Тогда загружай геном Лукиньо, а потом мой. И пусть сетка перекрёстный анализ проведёт. С твоим, кстати, тоже.

— Уже запустила, — заверила Лерка, не пожелавшая терять ни секунды драгоценного времени. — Десять минут с копейками. Ждём?

— Ждём, — кивнул я, — куда ж деваться? Кстати, что скажешь? В целом?

— Ну… если принять за факт, что стемсилоид к инциденту не имеет отношения…

— А у тебя остались какие-то сомнения?

— Уже нет. Короче, если это не стемсилоид, то получается, что мы имеем дело с чем-то совершенно новым. С каким-то крайне специфическим процессом.

— Что практически возвращает нас на исходную, — сокрушённо покачал я головой.

— В смысле?! — вскинулась Лерка.

— Ну, вот ты, например, можешь гарантировать, что данный «крайне специфический процесс», — передразнил я зазнобу, — менее опасен, чем стемсилоид? Или не опасен в принципе? Лукиньо бы с тобой поспорил.

— Какие гарантии, Вань, о чём ты?!

— Фига се… а всё даже хуже, чем я предполагал.

А вот с моей стороны никаких эмоций, сухая констатация факта. Всё, как учили. Отец был бы мной доволен. Но ему сейчас не до нерадивого отпрыска, он очень важным делом занят — создаёт видимость, что всё в наших владениях нормально, то бишь как всегда. А мне, значит, расхлёбывать… справедливости ради — впервые. Раньше родитель без меня обходился. Берёг, получается?..

— Ну, не до такой степени, — помотала головой Лерка. И со вздохом заключила: — Хотя в одном ты прав: сейчас я даже не готова сказать, он сугубо внутренний, то есть свойственный организму изначально, или возник под внешним воздействием. Вот блин! Ну почему так, а? Обидно же!

— Ты о чём, душа моя?

— Да я про учёбу… знаешь, почему я в заочную аспирантуру перешла?

— Надоело?

— Именно. С темой не повезло, оказалась слишком банальной и заезженной. И мне стало скучно. Прикинь: в одном из лучших вузов Протектората, в аспирантуре — и скучно!

— А теперь, надо понимать, ты вновь обрела вкус к научному познанию? — подначил я зазнобу.

— Ну да, — и не подумала отрицать та, — интересно же! Псевдонаучное учение вдруг обрело под собой практическое обоснование! Кому сказать из специалистов — не поверят!

— Вот и не говори.

— Почему это? — снова вскинулась Лерка.

И уставилась на меня этак вызывающе, типа, с фига ли такие заявочки? И что ты мне рот затыкаешь, я ж тебе не жена?!

— Потому что это дело касается исключительно рода Елагиных! — отрезал я, даже не потрудившись смягчить тон. И продолжил не менее жёстко: — Усекла? Даже не клана Авериных, а конкретно моей семьи! И если ты рассчитываешь в будущем сохранить наши отношения, то будь добра, отнесись к моим словам предельно серьёзно. Мы друг друга поняли, душа моя? Кивни хотя бы!

Н-да… и откуда что взялось?! Опять батюшкино влияние, не иначе.

— Вань, ты чего? — испуганно отшатнулась от меня Лерка.

— Работаю, — с виноватым видом пожал я плечами. — Долг перед родом, все дела…

— Хорошо, — явно обрадованная моей последней реакцией, кивнула девушка. — Я… понимаю. Но тема реально интересная! Ну вот почему мне всегда так не везёт?! В кои-то веки наткнулась на что-то перспективное, и снова нельзя!

— Да работай, кто ж тебе мешает?! — возмутился я, сознательно проигнорировав это её «снова». — Только на данном этапе соблюдай секретность. Плюс приоритет наш, то есть рода Елагиных. А мы тебя за это станем спонсировать. Будет и тебе грант, не хуже «эпроновского». Сможешь с плавучей платформы съехать в приличное место. Есть у нас парочка таких… конечно, до университета Святого Иакова им далеко, но какая-никакая исследовательская база найдётся. И если вдруг выйдет хоть какой-нибудь толк, будем продвигать результат на рынок. Вот тогда и обнародуешь… что там надо для защиты. Правда, для верности неплохо бы твой социальный статус чуток закрепить… в наложницы ко мне пойдёшь?

— Это… ты сейчас серьёзно? — не поверила своим ушам Лерка.

— Предельно, — подтвердил я.

— И мне расценивать это?..

— Как официальное предложение.

— Эй, стоять! — опомнилась девушка. — Какая, к хренам, наложница?!

Не прокатило… но попробовать всё равно стоило. Ладно, тогда окончательно расставим точки над «ё»:

— Официальная, Лер, официальная. Со всеми полагающимися плюшками, зато без львиной доли ограничений законной супружницы. Правда, и с кое-какими обязанностями, не без того…

— Совсем офигел?! Мне тебе ещё и детей рожать, что ли?!

— Ну-у-у…

Лерка зло прищурилась, и я, сообразив, что таки перегнул палку, примирительно выставил перед собой ладони:

— Всё, всё, успокойся, душа моя! Понял, принял, осознал! Последний пункт снимается. Но в остальном-то, надеюсь, возражений нет?

Моя несостоявшаяся наложница набрала было в грудь побольше воздуха — наверняка, чтобы сообщить, что именно она обо мне думает — но, к моему безмерному удивлению, промолчала. Только медленно выдохнула сквозь зубы, да перестала сверлить меня зверским взглядом.

— Считай, что я тебя нанимаю, — обрадованно принялся я конкретизировать «выгодное» предложение. — В качестве научного консультанта. Если настаиваешь, можем даже заключить контракт.

— Ну не сейчас же, на ночь глядя! — незамедлительно отпёрлась моя подружка. — Клерки не поймут. Да и примета плохая!

Хм… значит, принципиальных возражений нет. Так и запишем — на всё согласная. Кроме наложницы, но тут, боюсь, сработали стереотипы, с детства прививаемые свободным специалистам. Свобода, равенство, братство и прочая чушь. А ведь предложи я ей пойти под венец официально … реакция была бы сходной. По крайней мере, внешне. А вот эмоциональное наполнение… думаю… нет, практически уверен, что Лерка бы только обрадовалась. Но для виду покочевряжилась, тут без вариантов. Те самые «свобода, равенство, братство» в приложении к сословному обществу. Гремучий коктейль, так-то.

— Ладно, с утра пораньше озабочусь, — пообещал я. — А теперь, когда ты моя и телом, и душой, давай-ка, признавайся, что именно тебя так заинтересовало. Только не говори, что всё в совокупности. Это слишком широкая проблема, такую хрен защитишь.

— Ладно, ты как всегда прав, Вань! — сделала вид, что поддалась обстоятельствам непреодолимой силы Лерка. — А что интересного… короче, я обратила внимание, что в какой-то момент процессы, происходившие с Лукиньо, претерпели качественное изменение… ага, готово!

Это, как вы уже догадались, нас на самом интересном месте нейросеть прервала, аккурат в этот момент завершившая перекрёстный анализ. И Лерка, естественно, сразу же прикипела взглядом к виртуальному монитору, вся площадь которого была плотно забита таблицами и графиками с зубодробительной цветовой градацией. Но это для меня. А подруженция в этой галиматье прямо как рыба в воде. И что меня больше всего обрадовало, в лице Лерка особо не изменилась, как будто подтвердились все её ожидания. Собственно, именно так дело и обстояло, как выяснилось минут через пять её сосредоточенного сопения:

— Всё, Вань, выдыхай! Следов стемсилоида нет. Абсолютный ноль.

— То есть ничего интересного? — уточнил я.

— Для нашей проблемы — ничего, — подтвердила Лерка. — А вот для меня, как учёного, кое-что есть…

— Ну и?..

— Ну-у-у… — задумалась девушка, — например, вы, Иван Ильич, можете похвастаться преизрядной древностью рода.

— Открытие сделала! — хмыкнул я.

— Ладно, а если так: ты, Вань, знаешь, что твой прямой предок — Иван Фомич Елагин?

— Конечно! — хмыкнул я. — От него как раз род и ведём. Славен сей муж российский, офицер императорского флота, соратник Беринга, участник Второй Камчатской экспедиции, делами на благо Империи! Восемнадцатый век, на секундочку!

— Аристократ, ну и чего я хотела?.. — поджала губы Лерка. — Ладно… тогда вот тебе: Лукиньо и впрямь потомок караибов, его генетическая линия прослеживается до островов Карибского бассейна.

— Ну, как бы тоже открытие, да, — подмигнул я подружке. — Ещё что-то?

— Ой, да ну тебя, зануда!

— Так на чём мы остановились? — вернул я беседу в конструктивное русло. — Что там с Лукиньо?

— Э-э-э…

— Процессы, — напомнил я.

— Да, точно! Короче, процессы в его организме качественно изменились, причём одномоментно.

— Ха! Вон ты о чём! — с пониманием протянул я. — Этого сложно не заметить, блин! Сначала он просто молодел, а потом вообще в «сопли» превратился!

— Ну, это чисто внешнее проявление…

— А есть и внутреннее? — напрягся я.

— Конечно! Знаешь, в чём соль?

— Понятия не имею.

— Сначала процесс шёл комплексно, — пояснила девушка. — То есть реэволюции подвергалось всё тело, как единая система. И мы наблюдали возрастные изменения, только в обратном порядке. Помнишь, он начал потеть, а потом из просто юнца стал подростком?

— Ну, типа… да.

— А потом вдруг — раз! — и потёк, как свечка.

— Было и такое.

— Вот это как раз и есть момент качественного перехода! — торжественно объявила Лерка. — В какой-то миг процесс перекинулся с тела, сиречь системы, на каждый отдельный его компонент. На клеточном уровне, понимаешь?

— То есть ты утверждаешь, что сначала молодели целиком органы, в совокупности составляющие организм, а потом молодеть начала каждая клетка по отдельности?

— Именно! И поэтому Лукиньо не реэволюционировал по цепочке «мелкий шкет — младенец — зародыш — зигота» с потерей массы через интенсивное потоотделение, а превратился в лужу эктоплазмы. Даже не так, не эктоплазмы. Сразу в стволовые клетки. Просто потому, что для отдельно взятой клетки реэволюция именно к этому состоянию и сводится — из специализированной клетки в стволовую. Причём данного состояния достигли все клетки одновременно. И из-за этого порвались межклеточные связи.

— И в результате лужа «соплей»… — задумчиво покивал я. — Действительно, интересно. Есть, над чем подумать.

— Конечно! Ведь если понять природу самого процесса, можно докопаться и до его причины! — с не вовремя пробудившимся энтузиазмом воскликнула Лерка. — А вдруг этим всем можно управлять? Вань, ты представляешь последствия для человечества в целом?!

— Да представляю, угомонись! — отмахнулся я. — Нихрена хорошего, говорил же уже! Максимум, ограниченное применение в медицинских целях, локально, так сказать. Ну, там, кожу морщинистую подтянуть… сердце омолодить. Но за очень большие деньги! Такие технологии в народ пускать нельзя ни в коем случае, ибо бардак начнётся.

— Какой ты, оказывается, циничный, Вань! — попеняла мне зазноба.

— Не мы такие, жизнь такая, — философски отмазался я. — Хотя твоя версия мне нравится. Осталось понять, что же послужило катализатором. Сдаётся мне, неспроста он именно в лагуне, кхм, «трансформировался». Что-то на него подействовало. Что-то, что находилось неподалёку.

— И что бы это могло быть, а? — заинтересованно прищурилась Лерка.

— Да кто бы знал! — пожал я плечами. — Но… вряд ли что-то банальное. Однозначно что-то такое, что оказывает прямое воздействие на окружающую реальность… чёрт!

— Вань, чего замолчал-то?

— Знаешь, Лер… а я, кажется, понял, что это…

— Что именно? — уточнила подруга. — Что с Лукиньо? Или что повлияло?

— Последнее. Только оно на «Наваге» осталось.

— Да ладно! Я же там всё перерыла!

— Всё, да не всё! — осадил я девицу. — Кое-чего не заметила. Или просто не обратила внимания. Например, на «издохшие» аккумуляторы в моторном отсеке и в моём плазмере. Помнишь, я его тебе в руки сунул, перед тем, как за Лукиньо погнаться?

— Так чего ждём? — подхватилась с матраса Лерка, даже не подумав ничего возразить по поводу явного своего «косяка». — Надо лететь! Не дай бог, пропадёт!

— Ну уж нет! — пресёк я излишнюю инициативу подруги. — Пока не пойму, что это за хрень и как с ней обращаться, ноги моей на яхте не будет!

— Да что ты там такое нашёл, блин?!

— Сейчас покажу… и успокойся уже! Начнём с «заброшки». Сдаётся мне, у твоего деда тут дофига и больше секретов.

— Ладно хоть не скелетов в шкафу! — усмехнулась быстро остывшая Лерка. — Ну и чего там? Показывай, не томи!..

— Вот, полюбуйся, — вывел я в общую «дополненную реальность» фотку загадочного «булыжника» из профессорской походной лаборатории…

3

— Эх, хорошо! — от души потянулась Лерка, заодно сбросив плед.

С меня тоже, между прочим. Но я возражать не стал — пора вставать, труба зовёт, как говорится. Хотя да, согласен, временами моя зазноба банальна до жути. И столь же предсказуема. Как, например, сейчас — наверняка начнёт канючить про завтрак в постель.

— Кофейку бы!..

Ну, что я говорил? С одной стороны, хорошо, что мы в профессорской «заброшке», с другой — по-прежнему на надувном матрасе на «веранде», то бишь до кухоньки ещё добраться надо. И ведь стопудово вашему покорному слуге, а не её сонному высочеству.

— Может, сначала умоешься, душа моя? — попытался я перевести стрелки.

— Естественно! — и не подумала спорить Лерка. — А ты пока завтраком озаботься, у тебя очень хорошо получается.

Так бы уж сразу и сказала — лучше, чем у неё. Кстати, один из её ма-а-аленьких — но зато многочисленных — недостатков. Готовит она и впрямь погано. Даже полуфабрикаты умудряется испортить. Так что и впрямь проще самому озаботиться, если хочу нормально пожрать. А пожрать надо, потому что дел сегодня немеряно… хм, опять дежавю. Я даже задумался на предмет вызвать из дома повара с запасом харчей, но очень быстро от этой затеи отказался — отец недвусмысленно велел блюсти секретность. И особенно от матушки. Не то, чтобы у неё язык без костей, но… на званых ужинах и всяких там приёмах она бывает даже не на регулярной основе, а постоянно. Впрочем, как и многие другие жёны аристократов. Потому что дураков нет от такого источника информации отказываться. Ведь где множество сплетниц… э-э-э… скучающих великосветских дам, там и слухи. Огромное количество слухов. Собирать и фильтровать которые — особое искусство, оттачиваемое годами. Ну а когда о чём-то не знаешь, то даже невольно не проговоришься, тут батюшка прав. В общем, не дело из дома специалиста выдёргивать — вон, отец даже об охране или хотя бы медике для сопровождения наследника-кровиночки не заикнулся, до того дело секретное. Какой тут, к демонам, повар! А на стороне искать вообще не вариант, потому что даже если своим доверия нет… смотри выше. Остаётся что? Правильно — самому о себе позаботиться. Ну и о Лерке заодно. Я ж не изверг, сидеть и смотреть, как она слюнями захлёбывается. Хотя… есть что-то в этой мысли… заманчивое, хе-хе!

— Ла-а-адно, Вань! — от души зевнула зазноба и поднялась с матраса. — Пойду, в порядок себя приведу… и слюни подбери, извращенец!

Эвон как дело со слюнями обернулось! Забавно.

— Чего это сразу извращенец?! — исключительно для порядка возмутился я.

Сама, значит, всяческие соблазнительные позы принимает, а я, получается, этот самый? Ну-ну! Хотя доля правды в её словах присутствует — вряд ли она это специально, просто после вечернего, кхм, сеанса прикладной психотерапии Лерка в бельишко влезть не озаботилась, и сейчас всего лишь наклонилась за плавками от купальника. Ну, я и запалился.

— Так, Елагин, ну-ка, охолони! Я правда умываться пошла!

— Да иди уже, — с явным сожалением отмахнулся я. Потом своё наверстаю, а сейчас кое-куда надо. О чём, впрочем, подружке знать вовсе не обязательно. — И в кухню тогда сразу приходи. Только не торопись особо, а то не успею.

— Ла-а-а-адно! — снова крайне соблазнительно потянулась Лерка. И опомнилась: — А ты как же?

— Да на кухне и умоюсь, — успокоил я зазнобу. — Мыльно-рыльные у меня с собой, а патлы пока потерпят. А ты ни в чём себе не отказывай, душик, там, прими…

— Уговорил, чертяка! — мурлыкнула Лерка, и продефилировала к внутренней двери, покачивая бедрами. Ну, и всем остальным, чем положено.

Вот зар-раза! Но ничего, месть это блюдо, которое подают холодным. Но в любом случае надо несколько минут полежать, подождать, так сказать, когда естественная реакция организма пройдёт. Ладно хоть я в шортах, а то неизвестно, чем бы наша утренняя перепалка закончилась. Хотя почему неизвестно? Прекрасно известно! Но очень уж не ко времени было бы. А его, этого времени, всё меньше и меньше. И так еле отговорил Лерку от незамедлительного старта поисковых работ. От какого момента «незамедлительного»? Да от того самого, когда я ей фото «булыжника» показал.

Реакция у неё, кстати, оказалась вполне стандартной:

— Что это?

Ну да, кто бы сомневался. Иногда моя подружка банальна до жути. Хотя я, кажется, это уже говорил. Или ещё только скажу? Дежавю такое дежавю… но реагировать как-то надо. А как, если сам без понятия? Остаётся только вываливать правду-матку, а там пусть сама думает:

— Я не знаю, Лер. Нашёл у твоего деда в лабе, которая на «Наваге». Валялась эта хрень прямо на столе, под штативной лупой. Я её даже сдуру в руки взял…

— Ну и?.. — прямо-таки заёрзала от любопытства Лерка.

— Камень как камень, — пожал я плечами. — Удивился даже, нахрена он профу. А потом началось…

— Что именно? Я вот ничего особенного не почувствовала.

— Это потому что я тебя в лабораторию не пустил, помнишь?

— Ну да… удивительно даже. И плазмер зачем-то всучил. Как будто я им пользоваться умею!

— А разве нет? — удивился я.

— Представь себе! — подбоченилась зазноба. — Я учёный, а не штурмовик! Моё дело головой работать, а не палить во всё живое почём зря. И вообще, я пацифистка! И… стоп! Говоришь, он разряженный был?

— В ноль, — подтвердил я. — Так что тебе в любом случае ничего не грозило. Зато уверенности прибавилось!

— Дурак! Да я на него дышать лишний раз боялась!

— Ой, Лер, да кому ты заливаешь! — рассмеялся я. — Я твой взгляд прекрасно помню! А уж как ты в бедный плазмер вцепилась! Как в последнюю соломинку!

— Да тьфу на тебя! Вот умеешь же всё опошлить, Елагин!

— Работа у меня такая, — ухмыльнулся я, дёрнув плечом. — Но ведь помогло же? Вон как чётко команды выполняла! От души, можно сказать! А ведь обычно от тебя такого не дождёшься!

— Да я!.. — вскинулась Лерка. — Да ты!..

— Да-да, помню, ты сильная и независимая женщина! — снова не удержался я от смеха. Ну и заодно от затрещины увернулся, попутно облапив зазнобу и завалив ту на спинку.

Собственно, в этот момент и появилась надежда, что удастся Лерку отвлечь от очередной загадки. Правда, очень скоро она, надежда в смысле, испарилась — подружка моя хоть и ответила взаимностью, но всё-таки предприняла ещё одну попытку вернуться к прерванной работе:

— Ва-а-ань! Ну не сейчас же!

— А когда?!

— Ну-у-у…

— Лер, только не говори, что надо вот прямо сию секунду прыгать в глайдер и лететь на Исла де Монтанья!

— А почему нет?

— Да потому что уже говорил! Понятно, что ты за деда беспокоишься, но… пойми, раз по горячим следам не нашли, то надо готовиться к длительным поискам. Нужно подойти к делу серьёзно. И особенно беречь непосредственного исполнителя, то бишь меня! И я туда вслепую не сунусь ни за какие коврижки! Я уже с этой хреновиной дело имел, сказать, что, кхм, обделался лёгким испугом — вообще ничего не сказать! Ты, кстати, у кают тогда долго проторчала?

— Нет, почти сразу на палубу перебралась. А что?

— Значит, до тебя «булыжник» не дотянулся… а когда я его в руках держал, он очень быстро «высосал» энергию из плазмера и пристроился к «нейру», прикинь!

— Чего?! — удивилась Лерка. — Как это?!

— А вот так! Думаешь, как я это дело заметил? Он «выпил» батарейку «нейра» и принялся тянуть энергию из меня.

— Но… как?! Это же невозможно!

— Да не напрямую, успокойся! Просто «нейр» перешёл в режим интенсивной подпитки от биотоков тела. Ну, я и почуял… жжение. У тебя точно такого не было?

— Точно, — заверила подружка. — Но… блин, это же опасно!

— Кто бы спорил!

— Тогда тем более надо лететь! Ограждение поставить, или яхту перетащить в другое место… или хотя бы сам «булыжник»! Не дай бог кто-то на борту появится!

— Лер, ты меня вообще слышишь?! Алё! Я не собираюсь даже притрагиваться к этой хреновине, пока не выясню, что это! И тебе не советую!

— Но…

— Поверь моему опыту, душа моя, если мы поставим ограждение на яхте, то в этом случае кто-нибудь на неё точно залезет. Просто из принципа. А так торчит она в укромной бухте, и пусть себе торчит. С пустыми аккумуляторами её фиг с места сдвинешь, а турбопарусом аборигены пользоваться не умеют. Убедил?

— Пожалуй… но тогда…

— Искать начнём здесь, — принялся я излагать план действий, — на «заброшке». Наверняка профессор какие-то подсказки оставил. Если не специально, то в процессе работы. Или ты думаешь, что ему этот «булыжник» по случаю достался?

— Деду Жене-то? — закатила глаза Лерка. — Вполне мог!

— Угу. Вот только почему-то здесь всё в полном порядке в плане энергообеспечения. Следовательно, что?

— «Булыжника» здесь не было?

— Или он хранился в специфических условиях, — выдвинул я альтернативную версию. — И если мы эти самые условия выясним, то… сама понимаешь.

— Ну так пошли!

— Куда, душа моя? — с бесконечным терпением в голосе уточнил я.

— Искать! Тут хоть всю ночь можно! Освещение же есть!

— Энтузиазма тоже хоть отбавляй, — подначил я зазнобу. — Хотя с ним я знаю, что делать…

— Эй!..

— Да, душа моя?

— Пре… кх… прекрати!

— Вот это?.. И это тоже?.. И?..

В общем, отвлёк я Лерку, не устояла та перед моей могучей харизмой. Ну и техника не подкачала, смею надеяться. А потом, когда сеанс психотерапии подошёл к концу (эй, это без всякой задней мысли! и ни на что я не намекаю!), и впрямь было уже поздно по «заброшке» шариться. Опять же, силы восстановить не помешало бы. В итоге, удовлетворённые и умиротворённые, мы благополучно заснули. А что утром было, вы уже знаете. Ну и, раз вызвался завтрак приготовить, нужно соответствовать. Тем более что, кхм, реакция уже прошла…

— Ум-м-м!.. — с удовольствием втянула носом воздух Лерка, появившаяся как нельзя вовремя, то бишь под конец готовки. — Это у тебя что? Омлет?

— И не только, — не удержался я от похвальбы. — Тосты, паштет, джем, кофе — всё, как вы любите, Валерия Николаевна!

— И откуда такая роскошь?

— А, ерунда! — отмахнулся я. — Спецов ограбил перед их отбытием. Им всё равно запасы на камбузе пополнять, причём за казённый счёт. Так что не обеднеют.

— Да? — подозрительно покосилась на меня зазноба. — А почему вчера всего этого не было? И вообще, как они тебе это всё отдали?

— Лер, ты сама-то себя слышишь? Они мне скафандры отдали, которые висят на материально ответственном лице! Целых два! А тут какая-то жрачка. Попробовали бы не отдать, ага! Наследнику-то!

— Ну да, точно…

— Что-то не слышу энтузиазма в голосе! Или ты дофига принципиальная и тебе лучше из дедовых запасов? Тушняк вскрыть, а?

— Бу-э-э, гадость! Давай омлет! — моментально переобулась в воздухе моя подружка.

— Ну-ка! — шлёпнул я лопаткой по шаловливой ручонке. — За стол! И это… руки помыла?!

— Помыла, мамочка! — показала мне язык Лерка, но всё же подчинилась.

Да оно и понятно — как не подчиниться человеку, у которого вся твоя еда? Надо бы, пока она шёлковая, тоже что-нибудь у неё выцыганить. Например, согласие пойти в официальные наложницы. Или ну его на фиг?..

Всё же решил, что ну его на фиг — не хочу аппетит портить. Да и кое-какие детали, пока завтракаем, выяснить не помешает… ну и вообще.

— Вот спасибо, сударь мой Иван Ильич!

— Кушайте, не обляпайтесь, душа моя! И вот кофейку извольте-с. Со сливочками!

— Благодарю!

— И это, Лер… ты тут почаще меня бывала, давай-ка вспоминай, чего необычного видела, — попросил я зазнобу, заняв своё место за столом и придвинув к себе столовый прибор. — Ну, там, может, бахвалился чем дед?

— Скажешь тоже — чаще! — возмутилась девушка, не забыв отломтить добротный кусок омлета. — Это как бы я сюда добралась? У меня глайдера нет, в отличие от некоторых.

— Ну значит созванивалась с ним! И уж точно чаще, чем я!

— Ну… это да…

— И о чём же вы разговаривали? — заинтересованно глянул я на зазнобу. — За жизнь тёрли? Как ты, кровиночка, на своей плавучей базе обретаешься? С кем общаешься, как работаешь, как на личном фронте?

— Представь себе, да! — с вызовом уставилась на меня Лерка. — Он, вообще-то, не просто дед, он последний мой живой родственник! Естественно, он интересовался, как у меня дела!

— Во-во, родственник, — выделил я основное из разгневанного спича подруги. — Интересовался! А значит, что?

— Что?

— Использовал тебя в аналогичных целях, вот что! — обличающе наставил я вилку на собеседницу. — Кому бы ещё он в жилетку плакался, а? Лукиньо, что ли?

— Ну, это ты загнул, конечно!

— Значит, вспоминай! А я пока перекушу.

— Вот ты… Елагин, тебе когда-нибудь говорили, что ты мерзкий тип?

— Да постоянно! Ты.

— Хм… ну ладно… — и впрямь задумалась Лерка. — Он, вообще-то, много всякого рассказывал, но… всё такое заумное, что я мимо ушей пропускала, да кивала изредка, чтобы не запалиться.

— Умница внучка! — хмыкнул я. — Получается, свидетель из тебя никакой.

— Ну, ты бы хоть подсказал, в каком направлении вспоминать.

— Я ж тебе фотку показал!

— Ну, такой фигни я раньше точно не видела, — помотала головой девушка. — Да и с чего бы ему меня какими-то минералами грузить? Не наш профиль. Вообще удивительно, что «булыжник» у него оказался.

— Значит, именно он и есть ключевой момент! — заключил я. — Теперь необходимо восстановить детали, так сказать, антураж.

— Ну, ещё что-нибудь покажи…

— Сейчас. — Активировав «дополненную реальность», я законнектился с «нейром» подружки и принялся выгружать на общий виртуальный дисплей кадры из видеофайла, снятого в лаборатории на яхте. — Вот. Ничего не напоминает?

— Не-а, — отпёрлась Лерка, пригубив кофейную кружку. — На что тут смотреть-то? Дед, чтоб ты знал, если над какой-то проблемой работал, то фотки распечатывал и по столу раскладывал. Или на доске специальной вешал и цветными маркерами линии рисовал — типа, связи. И даже дома, где с доступом к сети никаких проблем, именно так делал. Нагляднее ему, понимаешь! А тут полный ноль.

— Ну да, — вынужденно признал я правоту подруги. — Впрочем, я особо ни на что и не рассчитывал. Но приблуду-то хоть вспомнила? Вряд ли у профессора Эйгена таких две, по-любому она раньше где-то здесь, в «заброшке», жила.

— Это вот эта? — выделила Лерка курсором штативную лупу.

— Угу.

— Вроде бы видела раньше… только не в рабочем кабинете, где-то ещё. Звонил дед пару раз из какой-то каморки, и вот эта хреновина у него на заднем плане стояла. Ну и что, помогло это тебе?

— Пока не очень, — вздохнул я. — Значит, всё-таки придётся все подряд комнаты обшаривать, чего бы не очень хотелось… кста-а-ати! Я с «Наваги» планшетник захватил, он у профа в каюте валялся… и нечего на меня так смотреть! Да, я на яхту возвращался! Но буквально на пару минут, за компом! Только он разряженный в хлам… был, так-то уже немного подзарядился, и запароленный. И с ним я точно ничего не сделаю, потому что он лично профовский, на Святом Иакове купленный.

— А на меня-то ты чего так смотришь, Вань?

— Ты моя последняя надежда.

— В смысле?!

— Попробуй пароль подобрать.

— Э-э-э…

— Не переживай, я его через «нейр» и специальную программулину активирую, так что попыток у тебя будет бесконечное количество, — правильно истолковал я замешательство подруги. — Попробуешь?

— А куда ж я денусь? — в свою очередь вздохнула Лерка. — А ты чем займёшься?

— Да я вот подумал, что всё-таки не хочу по «заброшке» шариться, так что окончательно ломану «умный дом» и буду смотреть все доступные камеры наблюдения. Авось, найдётся твоя каморка.

— Это по каким же таким признакам, Вань?

— По распечаткам на стенах, например, — невозмутимо пояснил я. — Как тебе такой вариант?

— Хм… а ведь может сработать…

— Ну тогда доедай, допивай, да пойдём в холл, там диванчик удобный. Оттуда и будем хакерствовать по мелочи.

— Пойдём, — поднялась из-за стола Лерка. — Только… можно мне ещё кружку? С собой?

— Да хоть две! — поднялся следом и я. — И вон хлебцов злаковых захвати, с джемом они диво, как хороши!

— Конечно-конечно, милый!

Ну вот, вроде перестала хмуриться. Значит, можно рассчитывать, что на какое-то время зазнобы хватит. Я имею в виду, её терпения. То ещё занятие, пароли перебирать, при этом понятия не имея, что это может быть. Хотя лично я бы начал с семейных памятных дат, а потом по именам, фамилиям и прозвищам прошёлся. А если бы не сработало, принялся бы за увлечения. Впрочем, лишний раз грузить подружку не стал, прекрасно представляя её реакцию на моё занудство.

Собственно, до холла от кухни буквально два шага, так что на том самом удобном диванчике мы расположились довольно скоро — и нескольких минут не прошло. И даже, что характерно, друг другу не помешали, заняв противоположные концы монструозного представителя мебельной братии. Плюс подушек обоим хватило, что тоже немаловажно. А вот к «виртуальности» Лерку я подключать не стал — нефиг отвлекаться. Вот если ничего у неё не получится, придётся хакерские программы задействовать, что тоже без гарантии. Ну и долго, конечно.

Мой админский доступ, как незамедлительно выяснилось, за время наших крайне сомнительных приключений ещё не обнулился, так что даже запрос на идентификацию на сервер СБ отправлять не пришлось. Ну а поскольку бдительному оку админа доступны все ресурсы локалки — подчеркиваю, все! — то и проблем с доступом к какой-либо папке не возникло. К тому же с местной системой видеоконтроля я уже сталкивался, причём буквально позавчера, когда искал записи с камер наблюдения в доме и эллинге. Так что теперь оставалось лишь вернуться на исходную позицию, то бишь вывести на экран общую схему системы, да наложить её на план научной станции. Поэтажно, да. Потом немного подумал, порылся в закромах сервера и запустил 3Д-модель, благо та позволяла активировать отдельные блоки, например, чисто здание, или только лабиринт ходов в скальном массиве.

И вот здесь меня настиг первый сюрприз: в трёхмерной модели отображалось гораздо больше помещений и соединяющих их туннелей и крытых галерей, нежели в поэтажном плане. Ну и как так?! Мало того, ещё и цветовая градация присутствовала — стандартная, от зелёного к красному. И красным в основном были выделены прогрызенные в скальной породе ходы, те самые, куда мы постеснялись соваться в первый свой вечер на «заброшке». А что нам подсказывают многочисленные приключенческие романы и не менее многочисленные фильмы ужасов? Правильно, как раз в таких местах и таятся главные неприятности. И значит, при всём моём нежелании лезть в сомнительные норы, нам туда прямая дорога. Нет, я, конечно, и остальные возможности рассмотрю, но… надежды мало, откровенно говоря. Разве что элементарная логика подсказывала, что вряд ли бы рациональный профессор Эйген устроил тайное логово в самом дальнем закутке. Это ж охренеешь каждый раз по лабиринту таскаться. Значит, что? Значит, его второй, укромный кабинет, должен располагаться в шаговой доступности от обитаемой зоны. Что ж, пожалуй, от этого и начнём плясать… где вы, камеры? Админ идёт!..

Сломался я примерно на десятой. Не, ну а чё?! Муторно же! Пока нужную выделишь на схеме, пока вручную активируешь, пока в изображение всмотришься… а если ещё и темно? А темно почти везде, кроме тех помещений, что выходили окнами в лагуну. И это в основном как раз обитаемая часть «заброшки», которая меня интересовала меньше всего. Соответственно, дальше я либо перебирал режимы отображения, либо лез в «умный дом» и врубал свет. Удавалось же это отнюдь не всегда вследствие ветхости постройки. В результате в трёх каморках из десяти отсмотренных я не разглядел вообще ничего — даже режим ночного видения не помог, потому что источников тепла не густо. Ну и что делать? А, придумал!

Всё-таки великая вещь — админский доступ! Все логи в моём распоряжении, главное, знать, что искать. Ну и запрос формулировать корректно. И хоть с последним очевидные проблемы, всё же раза с пятого мне удалось объяснить системе, чего именно я добиваюсь. А добивался я одной простой вещи — данных по срабатыванию магнитных замков. Получив же искомое, перевёл длиннющий перечень в табличный вид и запустил сортировку по частоте сначала за последний месяц, а потом за весь квартал. Ну и что бы вы думали? Таки получилось! Тринадцать регулярно (то бишь более пяти раз за контрольный период) используемых дверных запоров, и ещё семь, использовавшихся от одного до пяти раз. В общей сложности двадцать помещений, в которые наведывался профессор в бытность свою на научной базе.

Почему всего лишь за квартал данные? А больше и не нужно. Вряд ли Леркин дед стал бы откладывать в долгий ящик что-то интересное, так что даже на год назад, когда он только заселился в «заброшку», лезть абсолютно бессмысленно. Хоть и можно — логи это не видео, «весят» ничтожно мало, так что, судя по размеру архива, они так и ведутся со дня введения объекта в эксплуатацию. Кста-а-ати! А ведь можно провести перекрёстный анализ активности за текущий год и, скажем, самый первый, когда база функционировала именно как база, а не зарастала пылью, безлюдная и пустынная. Зачем? Ну, интересно… опять же, можно будет выяснить, какие именно помещения были задействованы чаще всего, и таким нехитрым образом выделить наиболее перспективные… но это всё потом. А пока исключить из списка жилую зону и те комнатушки, где мы с Леркой уже были и ничего похожего на распечатки не видели… минус семь… теперь те, которые довольно далеко, например, в районе эллинга… минус ещё пять… итого восемь. И из них три — посещённые профессором однократно. Тоже однозначно нафиг. В сухом остатке пять. Хм… а вот они как раз равнозначные. И добираться до каждого из жилой зоны одинаково ненапряжно, и активность сопоставимая… ладно, теперь можно и к камерам подключиться. Невелик труд…

— Ого! — не сдержался я, активировав всего лишь вторую камеру из списка. — Экий вы затейник, Евгений Викторович!

— Что там? — буркнула Лерка, даже не оторвав сосредоточенного взгляда от планшетника.

— Кажется, нашёл, — пояснил я. — Всё, как ты и говорила: стены обклеены, плюс самодельная доска с фотками и цветными шнурками. Ну, я так думаю, что они цветные — у камеры объектив пылью зарос, цветопередача отвратная.

— Ну и зачем мне это всё знать? — хмыкнула зазноба. Потом ткнула пальцем в экран планшета, на секунду застыла в ожидании, и торжествующе воскликнула: — Есть! Так и знала, дед, что ты на чём-то простом проколешься!..

— Ну и что там? — вернул я Лерке любезность.

— А, ерунда! — отмахнулась та. — Даты рождения, моя и мамина. Только от моей день и месяц, а от её — год.

— Да я не о том! В планшетнике что?

— Без понятия, смотреть надо…

— Ну так смотри! — рыкнул я, в свою очередь пожирая взглядом изображение с камеры. — У меня вот, например, хрень какая-то, типа наскальной живописи. То ли индейской, то ли вообще древнеегипетской… хотя нет, не Египет, стиль не тот. Видно, правда, отвратно, но…

— Наскальная живопись, говоришь? — вцепилась в мою оговорку подруга. — Слу-у-ушай… а тут у деда Жени целая папка с картинками, прямо на рабочем столе. Так и называется — «Наскальные рисунки, проверить». Сейчас покрупнее сделаю… похожи?

— Да практически один в один! — не задумываясь, хмыкнул я. И хватило мне единственного взгляда, который я бросил на планшетник, услужливо подсунутый зазнобой мне прямо под нос. — А вот эта вообще такая же! Подключайся, кстати!

— Сейчас… а ведь точно! А что это, Вань?

— В смысле, чья работа, или что нарисовано?

— Последнее.

— На Ктулху похоже.

— На что?!

— Классику надо знать! — назидательно выговорил я подружке. — Не на «что», а на «кого»! Чудище такое морское, из земной ещё мифологии.

— Да ну тебя! А я бы сказала, что это октопус… то есть осьминог.

— Да не, даже близко нет…

— А вот этот вообще на гексапода смахивает, — выделила Лерка курсором кусок кадра. — И в папке он тоже есть, глянь!

— Не, точно не гекс, — помотал я головой.

— С чего бы?

— Да вот же написано — плато Наска, геоглиф!

— И чего?

— А того, что это Перу, страна в Южной Америке, — со вздохом пояснил я. — Ещё на Земле, Лер. Как думаешь, могли перуанские индейцы с гексаподами пересечься? И не абы когда, а несколько тысяч лет назад?

— Ну-у-у…

— Вот тебе и «ну-у-у»! — передразнил я подругу. — Это, скорее всего, муравей. Знаешь такого?

— Знаю! Только у муравьёв шесть лап, а тут восемь, что прямо указывает на паукообразных! Хотя тело похоже…

— Ладно, тебе, биологу, виднее, — не стал я спорить с Леркой. — Пойдём в каморку, тут, оказывается, недалеко. А то реально ни черта не видать…

4

— А ты откуда про эту, как её… Наску знаешь? — на ходу поинтересовалась Лерка. — И почему сразу про Землю подумал?

— Ну, я же дипломат, — пожал я плечами, — учили меня. Особенно истории, чтоб ты знала, душа моя. А ещё у меня была отдельная дисциплина «Теория и практика межвидовых контактов», в которой целая большая тема посвящалась так называемому палеоконтакту. Это когда всякие-разные алиены на Землю заявлялись, ещё до космической эры. И свидетельства об этом остались в нарративных исторических источниках — наскальной живописи, иконах и тому подобных шедеврах народного творчества. Но в основном археологические данные рассматривались, и все исключительно с пометкой «предположительно».

— Ха! А я-то всё голову ломаю, дед тут каким боком! А оказывается, самая что ни на есть его область интересов… Вань, а мы куда?

— Туда, душа моя, туда! — уверенно ткнул я пальцем в гермодверь — единственную на межуровневой развязке, к которой мы аккурат и подошли. — Евгений Викторович тот ещё затейник, не удержался, сунул нос в законсервированную часть. Хорошо хоть, далеко не полез, тут буквально пара шагов… ещё бы сообразить, как люк открывается…

— Полагаю, банальным кодом, — обратила моё внимание на панель замка спутница. — Смотри-ка, даже не сенсорный!

— Но всё равно магнитный, значит, и в общей системе есть, — задумчиво покивал я, покуда возвращал в «дополненную реальность» искомую схему управления. — Ага, вот он! Ну-ка, админский доступ, помогай… ну надо же! Четыре единицы! А наши предшественники не заморачивались!

— Или это дед кодировку поменял, он сложностей не любит, — заметила Лерка.

— Да вообще пофиг! — отмахнулся я, взявшись за кремальеру. — Прошу, душа моя!

Люк, хоть с виду и напоминал типичный морской — и комингс в наличии, и запор соответствующий — всё же оказался довольно тонким. Я бы даже сказал, хлипковатым. В любом случае хорошо, что не пришлось всю створку поднимать — с этим мороки побольше бы вышло. А так покрутил «баранку», потянул на себя, он и распахнулся. Ну и, понятное дело, свет я тоже включил, и тоже дистанционно, так что Лерка не нашлась, что возразить, и довольно легкомысленно первой прошмыгнула в открывшийся проём. Не, ну а чё? Место проверенное, можно и в галантного джентльмена поиграть…

— Слушай, а тут жутковато! — тем не менее, объявила подружка через несколько мгновений. — И холодок по спине!

— Это потому что тут и впрямь прохладно, — пояснил я. — Если верить «нейру», всего плюс шестнадцать. А снаружи минимум двадцать три. И это в кондиционируемом помещении, прошу заметить!

— Ну хоть сырости нет…

— Здесь — да. Дальше не факт. Ну что, идём?

— Идём, — вздохнула Лерка. — Дорогу показывай, расхититель гробниц!

— Ещё скажи — недоделанный, — ухмыльнулся я. — Чего тут показывать — всё время прямо и прямо, до развилки. А там направо, третья дверь справа же.

— То есть ты это мне предлагаешь вперёд идти?! — возмутилась зазноба. — Я тебе Лара Крофт, что ли?! А если там какие-нибудь ловушки?! Или пауки с паутиной?!

— Ладно, уговорила, держись поблизости, — сдался я. — Только если тебя кто-нибудь за задницу схватит, не жалуйся!

— Да иди уже! — подтолкнула меня в спину подружка. — Если схватят, отобьюсь!

— Будем надеяться, — хмыкнул я, но всё же побрёл вперед, не забывая озираться по сторонам и периодически посматривая под ноги.

Надо сказать, уже метров через десять мне это занятие предельно наскучило ввиду своей полной бесперспективности: коридор и коридор, тупо пробитый в скале лаз с кое-как сглаженными стенами и полом. Над потолком неведомые строители вообще не заморачивались, а светильники вмонтировали прямо в породу на уровне плеч среднестатистического человека. Ну и пылища, куда же без неё. И вот она-то окончательно укрепила меня во мнении, что идём мы правильно, поскольку в ней очень чётко отпечатались следы. Самые обычные, от топсайдеров, с характерным узором «ёлочкой». Именно такие я видел у профессора Эйгена, когда вместе с ним плыл на «Наваге» к Ликейскому архипелагу. Размер ноги тоже примерно совпадал. Ну и помимо всего прочего, следы принадлежали одному человеку, правда, мотавшемуся туда-сюда-обратно с завидным постоянством. Аж целую тропинку протоптал в пылище, так что отдельные отпечатки можно было разобрать лишь чуть в стороне от основного маршрута.

— Лер, а чего это твой дед тут не прибрался? — поинтересовался я, когда мы добрались до той самой развилки, что я обещал не так давно. — Вроде аккуратист…

— Смысла не увидел, — пожала плечами девушка. — Да и я бы тоже, если честно, не стала напрягаться.

— И только? Как-то не тянет на вескую причину.

— Ещё как тянет! — заверила Лерка. — Но из этого обстоятельства можно сделать ещё один вывод: сюда он заходил периодически, то есть от случая к случаю. Основное же время проводил в других местах.

— То есть реально укромный закуток для души, — заключил я. — Хм… значит, все эти художества — ну, которые на фотках — это всего лишь хобби?

— Или просто побочная тема, не относящаяся к основному исследованию.

— Возможно… кстати, пришли. Вот эта дверь.

— Ну и чего стоишь? — поинтересовалась подруга. — Открывай. Или тоже заперто?

— Не-а, — удивлённо выдохнул я, когда створка легко поддалась нажиму и распахнулась внутрь с негромким скрипом. — Ну-ка, ну-ка…

— А дедуля с размахом устроился! — не сдержала восхищения завалившаяся в комнатушку следом за мной Лерка. — Гляди-ка, и принтер, и стол, и доска! И стул складной! Странно, что хотя бы матрас надувной не притащил…

— Скорее всего, специально, — предположил я, — чтобы соблазна заночевать прямо тут не возникало.

— Похоже, — кивнула моя зазноба. — Кстати, Вань, ты обратил внимание: следов дальше по коридору гораздо меньше.

— Я тебе больше скажу — всего две цепочки, туда и обратно. Видимо, сходил разок на разведку, да и забросил эту затею.

— То есть глубже в горе ничего интересного? — задумалась Лерка.

— Это с какой стороны посмотреть… но нам там тоже делать нечего. По крайней мере, пока.

— Полностью согласна… Вань, а ты чего это? Думаешь, дед под столом прячется?

— Дед — вряд ли, — помотал я головой, вынырнув из-под указанного предмета мебели, — а вот какой-нибудь контейнер… или ящичек… да, на худой конец, даже мешок фольгированный!

— А тебе зачем?! — ещё больше удивилась зазноба.

— Лер, а ты не забыла, чего ради мы поиск затеяли?

— Чёрт, точно! — рассмеялась та. — Но больно уж рисунки… затейливые и загадочные. Отвлекают. Да ты глянь только! Это что вообще?!

— Ну… распечатки… — проследил я её взгляд до демонстрационного стенда.

— Да это понятно! Я спрашиваю, что за каракули?!

— Э-э-э…

— Только не говори, что ты не специалист!

— Ну да…

— А кто хвастался спецдисциплиной?!

— Да это когда уже было! — отмазался я, и пригляделся к ближайшей распечатке, пришпиленной силовой кнопкой к демонстрационному стенду. — Эй, Лер, а тут подписано! Пещера Амбросио, Икакос… ну-ка, что за Икакос такой?..

Вот за что я люблю «большую сеть», так это за качество связи. Квантовая телепортация великая вещь! Нипочём ей и скальный массив, и бездна расстояния. Был бы ещё доступ подешевле чуток… а, пофиг! Батюшка всё равно платит, так что можно себе позволить по сетевым архивам пошариться. Ага, нашёл!

— Короче, Лер, вот здесь, на стенде, исключительно фото из пещеры Амбросио… это на Кубе, остров такой в Карибском бассейне.

— На Земле, что ли? — уточнила подружка.

— На ней, родимой. Так-то всё логично… если наши ликейские аборигены родом оттуда же, то и… ну, ты поняла. Кстати, рисунков в таком стиле нигде больше нет, только в этой пещере.

— Точно?

— Зуб даю! Да и глянь, вон, на столе да на полу — невооружённым взглядом разницу видно. Да вот хотя бы эту взять! Типичнейший нарративный источник по палеоконтакту, — подхватил я со стола одну из распечаток. Пригляделся повнимательнее к мелкой подписи: — Хорсшу-Каньон, фрагмент Большой Галереи… Лер, ничего не напоминает?

— Чудики какие-то, — фыркнула та, бросив беглый взгляд на картинку. — Хотя… если включить воображение, можно предположить в них людей в скафандрах… а вот этот, который покрупнее, вообще на андроида смахивает…

— Вряд ли, скорее обычные люди в плащи кутаются, — возразил я. — Но, как видишь, почва для псевдонаучных спекуляций присутствует.

— А это что? — подхватила Лерка следующую распечатку. — Бр-р-р-р! Жуть какая!

— Да ладно, всего лишь отпечатки ладоней… написано «Куэва де лас манос», то бишь «Пещера рук»… если данным из архива художественной галереи Святого Иакова верить, это уже Аргентина, долина реки Пинтурас…

— А вот эти вообще аэрофотосъёмка! — потянула меня за руку подружка. — Глянь!

— Это те самые геоглифы из Перу, — пояснил я. — Наска. Там их хренова туча.

— А здесь всего несколько… зато каких! Вот это же явно какой-то гуманоид в скафандре и шлеме!

— А вот эти три — пара птиц и паук… или муравей, — парировал я. — Впрочем, вот эти два спиральных круга довольно любопытны… их, кстати, и дед твой отметил особо.

— Думаешь, есть какой-то скрытый смысл? — задумалась Лерка.

— Да фиг знает… но это единственный мотив, который можно проследить в двух источниках, — показал я пальцем на стенд. — Вон, в кубинских художествах тоже спиральки… только компоновка весьма забавная.

— Так уж и говори — на член смахивает!

— Фу такой быть, Лер! — попенял я зазнобе.

— Какой?! — возмущённо уточнила та.

— Пошлой, какой же ещё?!

— Но ведь реально похоже! Вот эти две спиральки соединённые — это…

— Кхм… ладно, ладно, уговорила! — прервал я подружку. — Хотя, на мой взгляд, это больше похоже на схематичного головастика… или первичную стадию развития какого-то ещё земноводного.

— А сбоку у него что торчит?! Да ещё и капельки рядом!

— Да тьфу на тебя, женщина! Ты чего сегодня какая озабоченная?!

— От волнения, наверное, — сделала вид, что смутилась, Лерка. — Ого! А это что? Овал какой-то с прожилками… лист? Но зачем тогда рыбий скелет? Или это не скелет? Вань, ты чего застыл?..

Да кто бы знал. Просто снова накатило то странное пограничное состояние, которое я, кажется, обозвал «псевдосамадхи». Только в отличие от предыдущих случаев ещё и тело предательски расслабилось. Пришлось чуток попятиться и рухнуть на складной стул, любезно оставленный в каморке пропавшим профессором. Естественно, перспектива немного сместилась, и в поле моего зрения снова попали распечатки с геоглифами-спиралями с плато Наска. А стоило лишь немного поднять взгляд, и… ну да, та самая схемка, что вызвала игривые ассоциации у моей зазнобы. Впрочем, картинки картинками, а последний раз так накатывало в лагуне с яхтой, на которой, если кто-то вдруг тоже забыл, тот самый «булыжник» хранился. Выходит, плохо смотрел, и где-то здесь ещё один? Или нечто, с ним связанное? Но вроде бы нет…

— Ва-а-ань?.. — напомнила о себе Лерка.

— Чего?.. — очнулся я.

— Ты меня так не пугай больше!

— Как?

— Да у тебя взгляд стал абсолютно пустой! Меня аж до костей пробрало! Да ещё и холодно, блин!

— Да?.. А я задумался…

— Ну и чего же надумал?

— Честно? — покосился я на подругу, и та незамедлительно кивнула, дескать, давай, руби правду-матку! — Бредятина в голову лезет. Но… у нас уже третий день сплошная бредятина, так что…

— Да рожай уже! — раздражённо рыкнула Лерка.

— Короче, вон та кракозябра, которую ты членом обозвала… если бы я не знал, что её нарисовали дикие индейцы на Земле в доисторическую эпоху, то, пожалуй, решил бы, что это схематичное отображение концепции дуализма континуумов ПВ и ВП, то бишь «пространство-время» и «время-пространство»!

— Вань, блин! Алё! Ты сам-то понял, что сказал?!

— Да сам в шоке, Лер! Но ты только глянь: вот эти спиральные круги — как раз континуумы, на пересечении — точка перехода. А та загогулина — «отнорок» пространства ПВ в пространстве ВП… или наоборот, не суть!

— «Кротовая нора», что ли?! — насмешливо фыркнула подружка. — А «капли» тогда что, по-твоему?

— Какие-то подпространственные «артефакты». Возможно, изолированные области континуума ПВ… и вон та схема, которая лист с рыбьим хребтом — это тоже «артефакт», только более сложный, очень может быть, что с туннелем… по типу той же «норы».

— Да с чего ты взял вообще?! Я, конечно, не физик-теоретик, но образование у меня всё же высшее, прошу заметить! И изучала я отнюдь не только биологию! А ещё мне в аспирантуре привили критическое мышление!

— Это ты к чему сейчас, Лер?

— А к тому, что никаких доказательств у тебя нет! Сплошные спекуляции! Псевдонаучные! — для верности наставила на меня указательный палец зазноба. — Ну, что скажешь в своё оправдание?!

— Да ничего, — пожал я плечами, — ты права. Я тоже, как ты заметила, не физик-теоретик, а по базовому образованию чистый гуманитарий. Но историей вопроса интересовался, особенно когда несколько лет назад завертелась бодяга с Корпорацией…

— Ну и чего нарыл?

— Ничего, в общем-то. Изучил общепринятую теорию подпространственных прыжков, не более того. Но тот же Алекс Заварзин, который умудряется «затонувшие» корыта из подпространства доставать, наверняка что-то новое придумал. Но, к сожалению, с научным сообществом делиться не спешит. Ноу-хау соблюдает. Сторонним подрядчикам предоставляет исключительно готовое оборудование, плюс обучение персонала по принципу «нажать эту кнопу, подождать н-дцать секунд, насладиться результатом».

— Ничего личного, просто бизнес, — поддакнула Лерка. — Я бы на его месте точно так же поступила.

— Но чисто логически можно предположить, что если наши корабли, «проваливающиеся» в континуум ВП, не «растворяются» в нём, значит, они не подвергаются воздействию иной физики… — продолжил размышлять я вслух. — То бишь вокруг них должно сохраняться пространство ПВ, естественно, в ограниченном объёме… ну и чем тебе не «артефакты»?

— Чёрт, тебе надо поменьше про долбаный «Э(П)РОН» думать! — решительно пресекла мои измышления Лерка. — Скоро Заварзин в зеркале мерещиться начнёт!

— Ну да, это я лишканул, пожалуй, — вынужденно согласился я с зазнобой. — Но версия красивая, согласись!

— Угу, — кивнула подружка, — для какой-нибудь конспирологической передачи — самое оно!

— Но дед же твой почему-то эти рисунки изучал! — не пожелал я сдаться окончательно. — Значит, что-то в них есть такое?!

— Дед, чтоб ты знал, махровый гуманитарий, ему бы и в голову весь этот бред не пришёл! Он в физике подпространства вообще не сечёт, хуже меня, а я дуб дубом!

— Но ведь поняла же, что я сказать пытался!

— С трудом, — признала Лерка. — И вообще! Давай ещё скажи, что те две спирали с Наски — это тоже условное изображение «кротовьей норы»! Красивая теория, согласись!

— Хм…

— Вань, блин! Очнись! Я пошутила! Пошутила я!

— Да я уж понял…

— Это хорошо! Что же до деда Жени… помимо очевидного сходства в каких-то явлениях или процессах с той же долей вероятности его внимание могли привлечь и различия. То бишь что-то общее для разных народов, или для предков и потомков, но в деталях отличающееся. Вот тут он бы стойку сделал, однозначно! И не пожалел бы ни времени, ни сил, чтобы выяснить: а почему именно так? Что привело к подобным искажениям? Внутренние процессы в социуме или внешнее влияние? Ну, тех же природных условий, например? Но здесь, насколько я могу судить, исключительно исторические данные с Земли, других нет.

— И контейнер я тоже не нашёл, — вздохнул я. — Но тогда получается, что зря сходили?

— Ну да, — развела руками моя подруга, — и что? Здесь тупик. Давай искать дальше.

— И где? Какие у тебя будут предложения, душа моя?

— Да хотя бы вот тут! — протянула мне планшетник девушка. — И на рабочем терминале. Наверняка дед какие-то записи оставил. У него, знаешь ли, привычка вести протокол исследования уже давно в кровь въелась. Учёный, что с него взять!

— Ну пошли тогда, — с сожалением окинул я взглядом комнатушку. — Хотя погоди, дай-ка засниму тут всё, чтобы потом не переться…

— Вот это правильный подход, одобряю! — продемонстрировала мне оттопыренный большой палец Лерка. — И это, Вань… давай на загадочные подземелья больше не будем отвлекаться, время-то идёт! А где дед, по-прежнему неизвестно…

— Не беспокойся, найдём мы Евгения Викторовича, — заверил я подружку. Правда, благоразумно не стал уточнять, в каком состоянии. — Идём, фиг ли…

Впрочем, в рабочий кабинет профессора мы не пошли — вернулись в холл с удобным диваном. К чему, если один хрен удалённый доступ есть? Вот если ничего не найду, тогда да, придётся шкафы и ящики в столе и тумбах обшаривать на предмет распечаток и прочих рукописей. Ну и контейнеров-коробочек, естественно. Но что-то я сильно сомневаюсь на этот счёт. Профессор Эйген, конечно, эксцентричен, но не до такой же степени. Да и по логике, если «булыжник» на «Наваге», то и вместилище его (если оно вообще существует) надо там искать. Или нет? Бросил же проф «камешек» без присмотра и подобающей упаковки? Бросил. Знать бы ещё, по какой причине…

— Что дальше, Вань? — уточнила Лерка, с удобством разместившись на своей половине дивана.

— Потроши планшет, у тебя хорошо получается, — предложил я. — А я рабочий терминал попробую проверить… или, ещё лучше, вруби-ка беспроводной протокол!

— Зачем?!

— Есть одна идейка, — не стал я вдаваться в технические подробности. — И «нейр» включи, будешь со мной в «дополненной реальности» работать.

— Ладно, — кивнула подружка. — Вот, готово! Дальше что?

— А дальше вот! — усмехнулся я, и вывел на общий виртуальный дисплей встроенный в систему поисковик. — Вот, глянь — это скрины из той комнаты. А вот это — поиск по картинкам.

— Так просто?!

— А к чему плодить сущности? — пожал я плечами. — Зачем усложнять, если простое работает? Всё, процесс пошёл… пять минут отдыхаем.

— Да не, я лучше сразу смотреть буду! — сделала стойку Лерка на первые же результаты. — Ух ты! Глянь, сколько совпадений!

— Да не суетись ты, душа моя! Пусть компьютер за нас работает…

— Десять тысяч с хвостиком файлов! Охренеть! — поражённо выдохнула Лерка уже через пару минут. — И ещё добавляются! Это когда же дорогой дедуля столько картинок накачать успел?!

— Да легко — тут через один скрины из видях.

— А-а-а!.. Вань, как мы их сортировать-то будем?

— Вот именно, Лер, сортировать! И не угадала — пятнадцать тысяч с лишним. Короче, теперь отсекаем идентичные по изображению, но разные по форматам и разрешению картинки… тысяча семьдесят один…

— Ну да, уже полегче! — не удержалась от шпильки подружка. — Каждую по отдельности посмотрим, да? Времени же у нас куча!

— Нет, теперь рассортируем по папкам… девяносто две.

— И?..

— Ладно, попробуем поискать схожие элементы…

— Это какие же?

— Спирали, естественно! Вот, глянь-ка! Всего в двадцати папках обнаружены совпадения.

— А если ещё что-нибудь отсечь?

— Лер, ты с каких пор стала настолько ленивой?

— Честно? Всегда такой была, только успешно скрывала.

— Вот и продолжай скрывать, душа моя. Сейчас поделим по справедливости, то есть поровну, и вперёд!

— Ладно, уговорил…

— Значится, вот эти десять твои, а эти — мои, — распределил я папки на равные группы. — У тебя, кстати, файлов меньше, цени!

— Спасибо, дорогой!

— Всё, приступаем.

И немедленно подал зазнобе пример, вскрыв первую папку. Правда, ничего нового я в ней не увидел — полтора десятка фотографий с плато Наска. И всего три вариации, просто в разных размерах и под разным углом снятые. Хм… и никаких пометок. Текстовых файлов, кстати, тоже нет…

— Ва-а-ань…

— Чего? — напрягся я.

Судя по голосу, подружке моей повезло гораздо больше — явно на что-то, стоящее нашего внимания, наткнулась. Причём, похоже, с первой же попытки.

— А вот эти, глянь, — вывела она галерею на общий дисплей в «дополненной реальности», — ничего не напоминают? Они такие же, как в кубинской пещере… ну, почти.

— Действительно, — хмыкнул я. — Только явно не из пещеры — это не природный камень… то есть, конечно, природный, только обработанный. Скорее, каменная плита. И стиль чуток другой… более угловатый и лаконичный, что ли…

— Что-то мне эти каракули напоминают… смутное, с пирамидами связанное, — задумалась вслух Лерка.

— Точно! Стиль египетских иероглифов… — торопливо набил я запрос в поисковике. — Вот, глянь!

— Действительно, есть что-то общее… только мотивы совершенно разные.

— Да тут не в мотивах суть, — отмахнулся я. — Фотки твоего деда, они… заметила, там именно рисунки на обработанной скале? А у египтян знаки высечены в толще камня. И они более упорядоченные, не скажу, что можно свести к алфавиту, но и не тысячи вариаций, как у тех же вайгожэнь! Узнать бы ещё, где они…

— Точно не в кубинской пещере, — усмехнулась Лерка. — И не на плато Наска. Хотя… я, кажется, знаю.

— Ну и где?!

— На Исла де Пальма.

— С чего так решила?

— Дед фотку подписал, — огорошила меня подружка. — Да и место знакомое, была я там. Разве что наскальное творчество не видела. Или просто не обратила внимания, это через пару недель после заселения на станцию было. Другие заботы больше волновали.

— Понятно… а это что за… рожа? — обратил я внимание на одну из фотографий.

Судя по ракурсу, снимал профессор скрытой камеры, скорее всего, задействовав коммуникатор через «нейр», поэтому случайно захватил лишнего. В частности, пару чьих-то конечностей и примерно половину физиономии. Фокусировка была смещена в глубь, но даже довольно размытого изображения хватило, чтобы определить во владельцах конечностей и рожи аборигенов Ликейского архипелага.

— Да вроде бы начальник местный, как его?.. Вождь, во! — припомнила Лерка.

— Спасибо, душа моя! — от всего сердца поблагодарил я подружку. — Если начальник, значит, в нашей базе должен значиться… но не у эсбэшников, тем пофиг… значит, у снабженцев… есть! Младший касик Качикано, селение Ураба. Это аккурат на Исла де Пальма. Ага, и рожа совпадает! Ну-ка, давай-ка теперь поиск по фейсу…

— Вань, да нахрена тебе этот абориген?! — возмутилась Лерка. — Деда ищи!

— А я что делаю?! — рявкнул я, не отрывая взгляда от поисковика, уже выловившего первые совпадения. И не сдержал эмоций, наткнувшись на крайне любопытную деталь уже на третьем снимке: — Да ладно!!!

— Что там?! — напряглась и подружка.

— Узнаёшь?

— Никак, «булыжничек»? — удивилась Лерка. — Только…

— Правильно, не тот, немного отличается… и фотка подписана, — присмотрелся я. — «Димонс миерда»… фига себе! Это, типа, «дерьмо демона»? Лер, ты пиджин лучше знаешь…

— Да, вроде того, — подтвердила моя зазноба. — Ну-ка, вон ту фотку увеличь! Это то же самое помещение, только ракурс другой… и камней два! Второй, получается, «анхель тир», то бишь «слеза ангела»?..

— Офигеть парочка! Даже в какой-то мере романтично, — хмыкнул я. И уже куда серьёзней добавил: — Значит, прямая нам с тобой дорога в селение Ураба, Лер.

И знаете, что? Та даже и не подумала возражать, потому что оба обнаруженных «булыжника» красовались на деревянном постаменте аккурат у найденной ранее стены. Той самой, что была украшена «наскальной живописью» в псевдоегипетском стиле, но с индейскими мотивами. Ну и самое главное, в кадре присутствовал младший касик Качикано, причём во всей аборигенской красе — при длинных патлах, рубахе-«гавайке» и шортах. И очень, просто очень напоминал слегка постаревшую версию Лукиньо. И не обрюзгшего пропойцы со старых фоток, а проклятого «духами бездны» парнишки, который на наших глазах превратился в белёсые «сопли».

Глава 4

1

— И чё, прямо сейчас рванём? — поинтересовалась моя подружка, переварив новость в течение пары-тройки минут. — В смысле к этому, как его… Качи… Качу…

— Качикано, младший касик, — напомнил я.

— Во-во, он самый! Мне собираться?

— Ну, учитывая твою скорость… — демонстративно задумался я, — пожалуй, уже можешь начинать. А я пока, как говаривал один из моих наставников, осуществлю комплекс подготовительных мероприятий.

— Чего?! — возмутилась Лерка. — Елагин, ты совсем офигел?! Какой ещё комплекс, каких ещё мероприятий?!

— Подготовительных, — терпеливо вздохнул я. — Лер, неужели ты думаешь, что я сунусь в селение, полное аборигенов, и устрою наезд на их вождя вот так вот, с бухты-барахты? Типа, здрасьте, я хрен с горы, у меня есть к тебе несколько вопросов, чувак? Мы, типа, ищем пропавшего бледнолицего, которого, предположительно, вы же и приморили? Как думаешь, какая будет их строго отрицательная реакция?

— Ну-у-у…

— Блин, Лер, это ещё большой вопрос, кто из нас офигел! — вернул я любезность зазнобе.

— Ну, раньше тебе это как-то не мешало! — предприняла безрезультатную попытку отмазаться та.

— Это другое! — отрезал я.

— Да неужели?!

— Ужели! До того речь шла о пропаже твоего деда, который — предположительно — забухал с местным корешем. Поэтому я и бросился на помощь, что характерно, даже не задумавшись. Есть такое слово — надо. Опять же, вы мне оба далеко не безразличны. Но это было до того, как вскрылись некие любопытные и даже, не побоюсь этого слова, зловещие подробности! Ну давай, скажи, что ты не очканула, когда замаячила перспектива заражения стемсилоидом!

— Фу, как грубо, Елагин! — сморщилась подружка.

— А ты с темы-то не съезжай, душа моя!

— И не думала даже!

— Да неужели?!

— Ладно, Елагин, твоя взяла! — сдалась Лерка. — Что хоть за мероприятия? И как долго ты намереваешься тянуть время?

— Ровно столько, сколько потребуется! — буркнул я, активировав «виртуальность». — Что же касается мероприятий… ну, согласно общепринятой методики, которой меня обучили в школе юного дипломата, начать нужно с досье основных фигурантов. В нашем случае это младший касик Качикано, по-нашему, староста деревни. Он один из немногих аборигенов, поддерживающих сношения с внешним миром посредством общения с интендантами рода Елагиных, через которых осуществляет закупки товаров народного потребления и прочих необходимых припасов, в том числе продовольствия и медикаментов…

— Вот это ты заговорил, Вань! — невольно восхитилась моя подружка. — Прямо настоящий дипломат!

— Не обращай внимания, — отмахнулся я, — это профессиональная деформация. Короче, вот досье на этого чудика из базы данных снабженцев… чёрт, я же уже его открывал… ого! А дядечка не так уж и прост! Знаешь, Лер, сколько он уже свой пост занимает?

— Ну, удиви меня!

— Почти двадцать… эй, да сама глянь! Чего только я страдать должен? — возмутился я. — Всё-таки в первую очередь в твоих интересах действуем. Это у тебя дед пропал, не у меня.

— Вот умеешь же, Елагин, вовремя напомнить! — нахмурилась Лерка, но моему совету всё же последовала. — Н-да… вот уж не думала, что у беглых индейцев тоже могут быть функционеры-бюрократы, да ещё и с многолетним опытом! То-то мне его рожа сразу же не понравилась! Я на таких на плавбазе насмотрелась досыта!

— А у тебя глаз-алмаз, душа моя! — похвалил я зазнобу. — Но это даже хорошо, такие жучары обычно за свои тёпленькие местечки держатся очень крепко. Так что у нас даже есть некая свобода действий. Рычагов воздействия можно придумать довольно много… начиная с угрозы лишить поста. Кста-а-ати… ну-ка, а как у наших ликейских друзей устроена процедура смены власти?.. Странно, данных нет…

— Попробуй поискать в разделе «Народные традиции», — посоветовала Лерка. — Если у вас в базах нет, залезь в исторические. Традиционные общества такие традиционные! Что?!

— Ты где этого всего набралась?!

— Так у деда же! — сделала невинные глаза Лерка. — Это он только на людях серьёзный учёный, а в близком кругу родственников и учеников даже в нём просыпается нечто человеческое! Я от него множество словечек и житейских мудростей нахваталась, между прочим!

— Охотно верю, — хмыкнул я. И уточнил: — Теперь. Впрочем, ладно, попробуем поискать в большой сети…

— Ну и как? — осведомилась Лерка минут через десять, когда окончательно потеряла терпение.

— Да ничего конкретного… вожди… совет племени… касики… военный вождь, гражданский вождь — бла-бла-бла. А как конкурента подсидеть, и не написано, — разочарованно выдохнул я. — Хоть народный бунт устраивай.

— А тебе это зачем вообще?

— Ну, надо же знать, как на этого красавца надавить можно, — пожал я плечами. — К примеру, вызов ему бросить, типа, на кулачках, кто победил, того и тапки. Но такое скорее с военным вождём прокатит, а не с этим… эффективным менеджером. Или выборы замутить, заразить, так сказать, чумой демократии наивных детей природы… ну, или просто авторитетом задавить.

— Вот это у вас планы, Иван Ильич! — восхитилась Лерка.

— А ты как хотела! Но, похоже, придётся уже на месте ориентироваться… ладно, тогда переходим к следующему этапу: поддержка и материальное обеспечение. Тут, в досье, гляжу, написано, что чувак неплохо понимает по-росски и уверенно говорит на пиджине… это хорошо.

— Переводчик не понадобится? — уточнила подружка.

— И это тоже, — кивнул я. — Меньше народу, меньше суеты и ответственности. Так что сам справлюсь. А вот силовиков человек пять хотя бы надо подтянуть. Чисто на всякий случай.

— И где же ты их возьмёшь? — начала было Лерка, но я на неё шикнул:

— Тихо, отцу звоню!..

Против ожидания, Елагин-старший ответил довольно быстро, гудке примерно на пятом:

— Да! Кто ещё?!

— Я тоже рад тебя видеть, отец, — хмыкнул я.

— Сын? — даже немного удивился тот. — Что, уже есть результаты? Так быстро?

— Ну, о чём-то конкретном ещё рано говорить…

— А чего достаёшь тогда?! — возмутился батюшка. — У меня тут, считай, самый ответственный момент…

Ну да, третий день бухаловки. Народ уже потихоньку начинает от стакана отрываться, кое у кого даже похмелье. И тут главное в длительный запой не сорваться, чего, к чести сказать, отец себе никогда не позволял. А вот кого-то ещё к безудержному загулу склонить (или наоборот, в зависимости от текущей задачи) — это у него запросто.

— Сам виноват, — и не подумал я войти в тяжкое положение родителя, — режим секретности, все дела…

— И ты теперь решил меня по любой ерунде дёргать?!

— Ну, если безопасность наследника для тебя ерунда…

— Так, стоп! — чуток протрезвел батюшка. Хотя куда больше-то, в принципе? — Ты в какой блудняк опять влез, сын?

Ага, блудняк! Значит, не протрезвел. Вернее, не до конца себя контролирует. Хм… видимо, какой-то серьёзный у них там замут, сравнимый даже с угрозой стемсилоида. Но деваться всё равно некуда.

— Отец, мне нужна силовая поддержка.

— Всего-то?! Мог бы и сам эсбэшников озадачить!

— Илья Фаддеевич, напоминаю: секретность!

— Тьфу ты, действительно… ладно, вот тебе особый допуск… поймал?

— Да, спасибо.

— И вот тебе канал оперативной связи…

— Есть.

— Действуй, как сочтёшь нужным, но подтягивай исключительно наших спецов, а не клановых, — обозначил окончательные рамки батюшка. — Всё, дальше сам, не маленький! Удачи.

— Спаси…

Дослушать меня не пожелали, прервали связь с той стороны, чем только лишний раз подтвердили серьёзность замута. Справедливости ради, как раз на таких вот неформальных гулянках основные дела и делались. Не знаю, как в других мирах, а у нас на Гессионе только так. Даже, не побоюсь этого слова, славная традиция сложилась — заключать самые важные договоры исключительно в процессе пьянки. Понятно, что основная масса нюансов прорабатывалась после, с привлечением целой армии юристов, но ключевые моменты обговаривали именно высокие договаривающиеся стороны, и именно за стаканчиком-другим чего-нибудь горячительного. Учитывая национальный колорит, в основном водки. И то, что в такой важный период глава рода уделил мне несколько минут своего драгоценного времени — лучшее признание моей пользы. Ну, теоретически…

— Чё-то как-то быстро он тебя отшил, — хмыкнула Лерка.

Ну да, она же не местная, не в курсе наших славных традиций. Впрочем, времени на объяснения я тратить не стал, воспользовался предоставленным кодом доступа, чтобы влезть в сетку оперативного управления родового отдела службы безопасности. Это такая СБ внутри СБ… как бы вам попроще… короче, это эсбэшники, но приписанные к конкретному семейству, а не клану целиком. Вассалы наши, если называть вещи своими именами. А потому верные в первую очередь главе рода, и только потом главе клана. Ну да, вот такой он, неофеодализм. По сути, у каждого рода, входящего в клан, есть своя собственная маленькая армия. И свой собственный научный отдел. И юридический. И экономический, куда же без него! В общем, любой род — это самодостаточное минигосударство. А ведь ещё есть возможность нанимать людей со стороны! Ну и у кого таких вот ресурсов больше, того и тапки. То есть тот и возглавляет клан. А если принять за аксиому, что мобилизационный ресурс (что собственный, что наёмный) напрямую зависит от финансового благосостояния, в условиях нашей планеты проистекающего из богатства владений, то… нетрудно догадаться, кто доминирует. И столь же легко объяснить, почему мы, Елагины, вечно на вторых ролях. Впрочем, мне ли плакаться? Наследник даже захудалого рода в любом случае лучше, чем вассальный аристократ. Про свободных специалистов вообще молчу.

Тэк-с… батюшка сегодня необыкновенно щедр. Судя по открывшемуся доступу, с текущим кодом я волен хоть весь личный состав под ружьё поставить. Но мне, естественно, столько не нужно. Как я уже говорил, пяти человек, ну или около того, достаточно… вот только кого выбрать? Есть и вояки, есть и полицейский спецназ… а какая у меня, собственно, задача? В случае чего разогнать толпу безоружных селян? Ну и нафига мне десантура, которая всех этих несчастных пейзан на ноль помножит, ни на миг не задумавшись? Просто потому, что боевые рефлексы сработают? Правильно, ни к чему. Значит, копы. А если ещё конкретней, то служба охраны и сопровождения, те самые бравые парни, что нас с батюшкой в поездках сопровождают. И таких у нас достаточно много, чтобы могли работать вахтовым методом. Ну-ка, посмотрим, кто в данный момент свободен… дежурная смена, вернувшаяся из последнего вояжа с нами вместе, автоматически отпадает — они ещё толком отдохнуть не успели. Зато остальные… ага, дядька Митяй! Вот ты-то мне и нужен! Как раз законный отпуск отгулял, так что уже на низком старте, не придётся тебя с какой-нибудь рыбалки выдёргивать… ну-ка, где его номер? Ну и канал оперативный заюзать для пущей секретности. Зря, что ли, его батюшка от души оторвал?..

Гудок, второй, третий… хм…

— Ваня? — удивлённо хмыкнул абонент на том конце провода.

— Он самый, дядь Мить! — жизнерадостно осклабился я.

— А чего это ты по спецсвязи? — ещё больше изумился тот. И врубил, наконец, видеоканал. — Случилось у тебя чего?

Надо сказать, из всех наших смен сопровождения больше всего я сдружился как раз с ним, Дмитрием Розановым. А дядькой я его звал исключительно в силу возраста — тот мне в отцы годился. Да и выглядел соответственно: крепко сбитый мужик под полтинник, по всем параметрам средний и весь какой-то незаметный. Прямо как мой батюшка, когда при исполнении. Но это если только не приглядываться. Или не знать, каков он в деле. Впрочем, эта его условная «серость» объяснялась всё той же профессиональной деформацией: задача парней из службы охраны и сопровождения не отсвечивать на фоне очень важных персон, но при этом бдить на все сто. Да, забыл о его главной особенности — пронизывающем взгляде. И вроде даже не угрожающий, а как зыркнет, так хоть сквозь землю проваливайся. Или, того хуже, как рентгеном просветит. Вот прямо как сейчас, блин! С этаким прищуром, как у псины с известного мема: а не голубок ли ты часом?..

— Даже не знаю, дядь Мить! — чистосердечно признался я. — Замут намечается на Ликейском архипелаге, так что… сам понимаешь.

— Н-да… а от меня чего надо?

— Подстраховка.

— Вань, а ты ничего не попутал?

— Дядь Мить, ты допуск видишь? А канал? Ещё вопросы есть?

— Никак нет, Иван Ильич! — моментально перестроился на рабочий лад мой собеседник. — Состав команды, задачи, снаряжение?

— Пятерых… нет, семерых, я думаю, хватит… задача стандартная: дистанционное сопровождение дипломатического работника. Снаряжение соответствующее, средства поражения тоже. Но упор на нелетальные. Геноцид на Ликее не входит в мои текущие планы. Это для основной пятерки. Плюс пара непосредственно сопровождающих, эти пусть будут в парадке.

— Средство доставки?

— Скоростной небронированный глайдер с возможностью быстрого десантирования. Это для группы поддержки. А для меня четырёхместную представительскую машину, пожалуйста. У меня тут есть глайдер, но он маленький, для двоих. И это, для меня тоже захвати… пожалуй, комплект номер два.

— Уверен, Вань?

Уверен, не уверен… как будто у меня офигеть какой широкий выбор! Комплект номер два, если вдруг кто-то не в курсе, это то самое традиционное китайское облачение, столь мною нелюбимое. Зато по текущей задаче оптимальное: под долгополым кафтаном-чанфу что угодно можно спрятать, в том числе и защитные элементы. Да-да, все наши дипломатические комплекты наряду с представительскими выполняют ещё и защитные функции — ткань укреплённая, идейный наследник земного кевлара, а в особо чувствительных местах ещё и гелевые накладки. Понятно, что от того же плазмера одёжка не защитит, а вот от разнообразного холодняка и огнестрела — очень даже. Согласитесь, лучше отделаться синяками, ушибами, а в особо тяжелых случаях и переломами, чем проникающими ранениями. Ещё бы столь же эффективно голову защитить! Но тут без шлема никак, а он в дипломатических делах совершенно излишний элемент. Но зато есть шапка-гуань и собственные заплетённые в косу волосы. Ну да, всё равно стрёмно — на тропическом острове, и в такой-то хламиде! Плюс штаны и традиционные тапки — тоже повышенной прочности. Одно радует, что не взопрею — в нательный комплект встроена система терморегуляции. Это, по сути, аналог лёгкого скафандра, широко распространённого на космических станциях, только оформленный под традиционное одеяние.

Опять же, местные, конечно, офигеют от такого дива дивного, но не столь сильно, как от модного молодёжного костюма с однобортным пиджаком, или, того хуже, строго костюма «бриттиш-стайл» с жилеткой, галстуком и лаковыми штиблетами. Ну а милитари-стиль я и вовсе не рассматриваю — к чему пугать клиентов? Так что да, чанфу если не оптимальный, то как минимум рациональный выбор.

— Уверен, дядь Мить, — со вздохом подтвердил я. — Сам понимаешь, бронешортов с бронемайкой, к сожалению, не существует.

— Хотел бы я на это посмотреть, — ухмыльнулся и спец. — Ладно, Вань, я тебя понял. Куда подскочить?

— Ликейский архипелаг, Исла де… чего, Лер? — невольно отвлёкся я на девушку, увлечённо дергавшую меня за руку.

— А я?! То есть мне как одеться?!

— Эй, а ты с чего вообще взяла, что со мной летишь? — опешил я, не постеснявшись дядьки Митяя.

— Вань, офигел?! Думаешь, я тут одна останусь?! Ждать и догонять, да?!

— Ну-у-у… типа того.

— Не дождёшься!

— Лер, ну не до тебя там будет… надерись тут, в конце концов. У профа запас бухла был, я точно помню…

— Елагин!!!

Вот блин… и чего теперь делать?! А, была не была!

— Дядь Мить?

— А?

— Прихвати ещё номер второй в женском варианте.

— Уверен, Иван Ильич?

— А куда я от неё денусь?.. — тяжко вздохнул я. — Короче, вот тебе скан… Лер, ну-ка, встала! Вот, молодец! А теперь повернись… всё, норм. Получил, дядь Мить?

— Так точно. Всё сделаю.

— Вот и ладушки…

Ну а что тут ещё скажешь? Если приспичило, пусть сопровождает. А чтобы не слишком на моём фоне выделялась, придётся и ей облачиться в традиционное китайское платье — ципао. Разве что не столь строгое, как мой чанфу, без рукавов и с глубоким разрезом на бедре. Но тоже чёрное, да.

— Так куда подскочить-то? — напомнил о себе Розанов.

— На Исла де Пальма. Только не суйся сразу к аборигенам, я сейчас на станции-«заброшке», вот координаты. Давайте сюда.

— Есть. Часа через три жди.

— Ладно, дядь Мить. И это, не распространяйся там особо!

— Обижаешь, Вань!

— Всё, жду, — вырубил я связь. И покосился на зазнобу: — Чего?!

— Да так, ничего, — потупила глаза та. — Просто с каждым часом открываешься всё с новых и новых сторон, Елагин.

— А это плохо?

— Даже не знаю… но впечатляет, да!

— А то! — сделал я грудь колесом. — Я такой! Пошли ко мне в наложницы?..

— Офигел?!

— Ну, не хочешь — как хочешь, — пожал я плечами. И устроился на диване поудобнее: — Всё, душа моя, сидим на попе ровно и ждём.

— Просто ждём?! — не поверила та своим ушам.

— Ну да… а что ещё прикажешь делать?

— Ну, может, здесь ещё пошаримся?..

— Какая же ты всё-таки беспокойная, Лер!

— Да нервы просто, — чуть виновато объяснила подружка. — Не могу на месте сидеть! А что делать — не знаю.

— Это у тебя просто шило в попе.

— Возможно, — не стала спорить Лерка. Зато снова потянула меня за руку: — Ну что, пойдём?..

— Да пошли, что с тобой поделаешь… куда хоть?

— К деду в рабочий кабинет, предчувствие у меня.

О-хо-хо… предчувствие у неё, видите ли! Не к добру, однозначно… впрочем, почему нет? Тем более, тут два шага буквально — из холла вышел, налево по коридору, через две двери — кухню и санузел — в третью. Плохо только, что сами не открываются, приходится ручками, благо, опять же, не заперто.

— Ну, пришли. Теперь что? — осведомился я, галантно пропустив зазнобу вперёд. — Будем швырять всё подряд, пока не наткнёмся на какую-нибудь неведомую хрень?

— Как вариант, — пожала плечами Лерка. И с азартом рванула прямиком к рабочему столу — ни дать, ни взять, охотничий собакен. Какая-нибудь такса, хе-хе. — Но я бы сделала по-другому… где же это может быть? В верхнем ящике? Слишком банально, он никогда не искал простых путей…

— Лер?

— А?

— Ты что-то конкретное ищешь?

— Куда уж конкретнее! — пропыхтела моя подружка, чуть ли ни с головой зарывшись в одном из боковых выдвижных ящиков. — Ну дед Женя, ну маразматик старый! Вот зачем тебе столько бумаг?! Да ещё и каких-то стрёмных?!

— Так это не его, — хмыкнул я, заглянув зазнобе через плечо. — Это, по ходу, наследство от прежних обитателей. И это не бумага, это специальный пластик. Вон, листы какие жёлтые! Да и края уже пообтрепались!

— Думаешь?

— Практически уверен. Так что хорош пыль поднимать, если профессор Эйген что-то и положил в ящик, то это что-то наверняка будет сверху. Ну, на крайняк, в щель между стопкой и стенкой завалится. Вот там и смотри.

— Ладно, попробую… не-а… и здесь… и тут… ага!!!

— Да ладно! Нашла?!

— Вот! — торжествующе сунула мне под нос какую-то тетрадь Лерка.

Или не тетрадь? Что-то довольно солидное, с твёрдой обложкой… ежедневник? Я что-то такое в сети видел, на старых иллюстрациях. Сейчас-то, в наше продвинутое время, никого не заставишь такой архаикой пользоваться. Да-да, даже в нашем захолустье. С другой стороны, дорого. Точно знаю, что кое-кто из аристократов козыряет приверженностью к антиквариату, но чтобы проф?.. Хотя кто знает, какая у него зарплата…

— Ну и что это? Дневник Евгения Викторовича? — выдал я первую пришедшую на ум версию.

— Почти! Черновик!

— Чего?!

Нет, дневник бы я ещё понял — можно раскошелиться ради столь барской привычки. Но черновик?!

— Чер-но-вик! — по слогам повторила девушка. — Прикинь! Я сама в шоке была, когда узнала! Дед так-то совсем небогатый, но вот видишь — позволяет себе. Как он тогда выразился?.. А, вот: на вдохновении не экономлю и тебе не советую! Прикинь, у него даже карандаш есть! Настоящий! Механический! Вот, кстати, в корешке!

— Ой, да чего я там не видел, Лер! — пресёк я попытку девушки продемонстрировать сей славный раритет. — Ты скажи толком, нам-то с этой книженции что?

— Да тут всё! Черновые пометки, мысли, которые надо немедленно записать, чтобы, не дай бог, не забыть! Да даже промежуточные результаты поисков! Опытов как таковых дед никогда не проводил — с чем там экспериментировать, в этой самой этнопсихологии? Но те же опросы, анкетирования… короче, всё здесь! Всё, понимаешь! Не только окончательные результаты, которые он уже как следует оформляет в электронной среде, а и то, что он мог посчитать не самым значительным, или промежуточные выкладки!

— То есть ты хочешь сказать, что в этом талмуде есть что-то такое, чего нет в компе? — дошло, наконец, и до меня.

— Какой ты у меня умный, Вань! — погладила меня по голове Лерка. И в прямом смысле слова наугад раскрыла черновик: — Оп-па! Глянь-ка, ничего не напоминает?..

— Каракули профа, — присмотрелся я. — А, ну да, точно! Спиралька… только смазанная чуток. И ещё какие-то значки… вон те вообще, по ходу, египетские. И перевод рядом?

— Угу. «Тропа богов»! Вань, да ты вслушайся только!

— Точно, как музыка, — поддержал я зазнобу. — А вон там что такое трижды зачёркнутое? Дьявол… демон… злой дух… а рядом, значит, «дерьмо». Ну-ну. Ещё только «камешка» давешнего не хватает.

— Ох, дедуля!.. — укоризненно покачала головой моя подружка. И живо перелистала страницы до последней заполненной: — Ого! И тут значочки… ангел… сущность… добрый дух… он варианты перевода перебирал, что ли?

— И «слеза» рядышком упомянута, — поддакнул я. — И ещё глянь-ка, какая схема забавная! Зуб даю, это взаимосвязи между фигурантами. Кто такие Лукиньо и Качикано я в курсе. А это что за хрен с горы — Агуэй? Стрелки туда-сюда, но только у этого типа перевод — «великий», если я правильно разобрал?

— Угу, — подтвердила Лерка. — А рядом — «шаман». И почему-то с вопросительным знаком…

— Ладно, Лер, — потянул я зазнобу за руку, — айда обратно на диван. Три часа как-то убить нужно… вот как раз черновичок и изучим как следует.

— Пошли! — буркнула подруга, даже не подумав оторваться от книжицы. — Офигеть! Ну, деда! Ну, шельма!.. И почему я сразу про черновик не вспомнила?

— Может, подсознательно решила, что профессор Эйген должен был взять его с собой? — предположил я.

— Блин! — сбилась с шага Лерка. — А ведь верно… почему не взял?

— Ладно, забей, пусть будет ещё одна загадка. Найдём профа, найдём и ответ.

— Будем надеяться, Вань. Будем надеяться…

2

— «Первый» «Четвёртому», готовность тридцать секунд, — прошелестел на рабочей волне голос дядьки Митяя.

— Принял, — отозвался я и вернул руки на штурвал.

Почему вернул? Да потому что до этого момента сидел и почёсывался — чанфу оказался новеньким, а потому неразношенным и колючим, да ещё и слегка топорщился в тех местах, где был снабжён демпфирующими гелевыми вставками. Впрочем, равно как и ципао, доставшееся Лерке. У неё разве что вставок не было, потому что прятать негде, до такой степени плотно платье обтянуло фигуру. Поэтому вся одёжка являлась одной большой гелевой подложкой. Лерка, когда обновку примерила, даже завопила возмущённо, мол, какого хрена?! Да я на пару размеров больше стала! И это как минимум! Хотя чего возмущалась, я решительно не понял — как по мне, выглядела зазноба от этого лишь эффектней. И не в последнюю очередь благодаря обретшему зрелую пышность бюсту. Даже выгоревшие до белизны волосы вкупе с бронзовым загаром общее впечатление не портили, добавляя в образ нотку модного стиля фьюжн. И этот факт хоть в какой-то мере примирил меня с жестокостью и несправедливостью мира. Ну да, чешусь. Ну и что? Лерка тоже чешется, но зато как она это делает! Смотрел бы да смотрел! Почёсываясь, хе-хе… жаль, что родной и заметно пообтрепавшийся комплект дома остался. Но туда, по вполне очевидным причинам, и дядьке Митяю, и его парням вход заказан. Не то, чтобы их матушка на порог бы не пустила, но… непременно стала бы задавать ненужные вопросы. Вот и ограбили оперативный резерв.

В принципе, если часок-другой в обновке походить, то она и обляжется, как положено. Но беда в том, что этих часов в нашем распоряжении и не оказалось — спецы явились строго к положенному сроку, и весь процесс сборов и подготовки занял от силы минут сорок. А перелёт к селению Ураба вместе с взлётом и заходом на посадочную траекторию в общей сложности не дотянул и до десяти. И это с учётом того, что летели чуть ли не на бреющем, копируя рельеф местности. Спасибо автопилоту, самому заморачиваться не пришлось, а то бы непременно накосячил — пилот из меня тот ещё. По прямой через океан тысячах на трёх вообще без проблем. А если вот так, на скиллах, то ну его на фиг. Можно было, конечно, кого-то из телохранителей за штурвал загнать, но… слишком я ответственный, чтобы на кого-то ещё свой головняк сваливать. Да и несолидно как-то, через задние двери-«крылья» выбираться на глазах у изумлённой публики. Вот так и получилось, что сам, всё сам. Помимо подготовки, конечно — там не только моя заслуга. Спрашиваете, что за подготовка? Ну, мы с Леркой в обновки облачились. Мало? Дядька Митяй присвоил всем членам группы погоняла, то бишь позывные. Номерные, как нетрудно догадаться. На что-то другое фантазии не хватило. А может, тоже не захотел заморачиваться. А посему я стал «Первым», Лерка — «Первым плюс», мои непосредственные телохраны «Вторым» и «Третьим», а сам Розанов, соответственно, «Четвёртым». Насчёт остальных своих подчинённых он не уточнил, но банальная логика подсказывала, что у них тоже числительные, и тоже в порядке возрастания. Впрочем, лично мне плевать — с самим Митяем связь прямая, и её более чем достаточно. А у бодигардов задача торчать рядом, так что с ними вербально общаться будем, не прибегая к передатчику. Да-да, банальной рации на ультракоротких волнах. Потому что дальность никакая, и смысла городить огород с квантовой телепортацией нет абсолютно. Опять же, и следов на сервере связи клановой СБ не останется.

Кстати, в сопровождение мне дядька Митяй выделил самых представительных своих хлопцев: косая сажень в плечах, квадратные подбородки, тяжёлые взгляды и пудовые кулачища — куда более весомые аргументы при общении с аборигенами, нежели самые изысканные наряды и богатые украшения. Для пущего эффекта парни ещё и в боевые комбезы влезли, правда, в цветах рода — серые с чёрными вставками на коленях, локтях и некоторых других уязвимых местах. У каждого на бёдрах кобуры — на левом с боевым плазмером, на правом с парализатором. Плюс телескопические дубинки, наручники и баллончики с разнообразной химией. Разве что форменные кепи без символики СБ, а так ни дать, ни взять — копы-патрульные. Для знающих людей, в том числе разнообразного хулиганья и гопников, более чем достаточно, чтобы впечатлиться. А вот для ликейских аборигенов — не уверен… впрочем, практика покажет. Опять же, в случае чего втроём отобьёмся, даже если придётся Лерку собственными более-менее бронированными телами закрывать. А там и подкрепление подоспеет — буквально как снег на голову. Десантируется с глайдера на антигравах, да даст прикурить. В случае группы поддержки дядька Митяй стесняться не стал, экипировался по высшему разряду, так что при необходимости всю деревушку можно с землей сровнять. Но до такого доводить, конечно же, никто не собирался. Я-то уж точно. Потому что если до такого дойдёт, то какой я, к демонам, дипломат?! Вот-вот. Отстойный. Хотя, положа руку на сердце, себе-то я могу признаться, что настолько серьёзного экзамена у меня ещё не было. И если кто-то думает, что запудрить мозги тёмному аборигену — как два пальца, то он очень сильно ошибается. Природную хитрость логическими хитросплетениями не заборешь, ей пофиг. Это как раз тот случай, когда что в лоб, что по лбу — всё едино. Но деваться некуда, все «ниточки» вели к младшему касику Качикано. Просто потому, что Лукиньо больше недоступен, а того же шамана, или, по-местному, куму-пойаи Агуэя пойди ещё найди. Качикано же всегда на месте — должность обязывает. А если не конкретно в селении, то где-нибудь поблизости ошивается. И проигнорировать визит официального лица он тоже не сможет, даже если будет испытывать жгучее желание. Ибо чревато. Чем? Да хотя бы поставки всяческого ширпотреба ему перекрою. Ну да, придётся подождать… возможно, что и месяц. А потом сами же ликейцы популярно объяснят не оправдавшему надежд вожаку, в чём конкретно он неправ. Так что никуда не денется, как минимум аудиенцию нам устроит. А вот всё остальное будет зависеть исключительно от моего красноречия. Ну и от убедительности доводов… неплохо так подкреплённой пудовыми кулачищами бодигардов.

Кстати, черновик профессора за те три часа, что ждали подмогу, мы с Леркой проштудировали от корки до корки. И мало того, что проштудировали, так ещё и провели перекрёстный поиск по данным в компе Евгения Викторовича, а также по базам в локальной сетке Гессионы и даже частично по базам большой сети. И… не выяснили ничего нового. То бишь ничего такого, что бы не «билось» с уже установленными фактами. Кое-каких мелочей добавилось, мы даже смогли восстановить примерную хронологию взаимодействия профессора Эйгена с остальными фигурантами, а именно, троицей аборигенов, но… снова упёрлись в личность Качикано. Шаман-пойаи если где и отсвечивал, то лишь самым краем. Плюс у меня сложилась предварительная — предельно бредовая — версия касательно объекта изучения пропавшего профессора. Хотите верьте, хотите нет, но он пытался доказать, что ликейцы попали на Гессиону ещё до того, как началась космическая экспансия человечества. Как именно — это уже другой вопрос. Возможно, какие-то алиены перевезли в качестве ответной любезности за… что-то. Что именно — решительно непонятно. А может, и ещё как-то. Фигурировали в черновике некие «пути духов», но вообще без конкретики. И знаете что? Даже у меня зародились сомнения на этот счёт. Зря, что ли, данные по ликейцам засекретили, причём с самого начала освоения планеты? А потом, судя по девственной пустоте соответствующих разделов архивных серверов, ещё и подчистили весьма основательно. Бред? Ещё какой! Не могли же карибские индейцы, и в самом деле, перенестись сквозь бездну пространства через «кротовью нору»? Кто бы им её на островах организовал-то? А если и организовал, так всему Карибскому бассейну несладко пришлось, что непременно бы отразилось в исторических хрониках. А в них ничего. Пусто. Вернее, событий масса, причём хитро закрученных, но все они сугубо приземлённые, спровоцированные борьбой за власть и ресурсы. Никакой чертовщины, короче. Но профессор Эйген, как я неоднократно имел возможность убедиться, натура увлекающаяся, так что ни разу не удивлюсь, если он принял версию с космической телепортацией за основную. Гуманитарий, что с него взять?

Мысленно усмехнувшись этому заключению — кто бы говорил, хе-хе! — я отжал штурвал от себя, чуть довернул вбок, бросив глайдер в вираж, и принялся во все глаза пялиться вниз, под днище летательного аппарата, благо «дополненная реальность» позволяла. Селение Ураба масштабом, прямо скажем, не поражало, так что неплохо бы высмотреть подходящую посадочную площадку, да не абы где, а поближе к резиденции младшего касика. Чтобы через всю деревню не переться — и несолидно, и небезопасно. Да и времени на подготовку будущей жертве моего красноречия оставлять бы не хотелось. Точно так же, как и возможности дать по тапкам, хотя последнее крайне маловероятно…

И такое местечко обнаружилось буквально сразу же. Отсюда, с высоты крыланова полета, весь поселок был как на ладони, и я почти мгновенно распознал в планировке универсальные принципы, принятые у индейцев-карибов: центральная подковообразная малока располагалась строго по середине селения, а вокруг неё приткнулось ещё около десятка хижин попроще — квадратных и куда более скромных по размеру. Что за малока? Да специфический индейский дом, сработанный исключительно из… хотел сказать дерьма и палок, но нет, не только. Тут вам и брёвна, и что-то вроде тростника в качестве кровельного материала, и циновки, и водорослевая ткань — короче, всё, чем богат Исла де Пальма. Улочки, кстати, не мощёные, а просто вытоптанные до каменного состояния — и центральная кольцевая вокруг главной малоки, и радиальные, ведшие как к жилищам поскромнее, так и к совсем уж убогим лачугам на сваях, приткнувшимся у самой кромки воды. Да-да, селение Ураба, как и подавляющее большинство остальных индейских деревень, привольно раскинулось на берегу довольно просторной бухты, у подножия не самой высокой на архипелаге горной гряды. Тут, конечно, не настолько отвесные скалы, как в районе профессорской «заброшки», но тоже ничего себе. Пешком бы точно не добрались. Я имею в виду, без помощи проводника из местных. Попробуй в этих гористых джунглях сориентируйся! Еще скажите, чеши по азимуту, хе-хе. Да и тупо по берегу тоже не особо разгуляешься — полоски пляжей на побережье сменялись скалами и даже чем-то вроде фьордов. Ну и более-менее уютные бухты, куда же без них. Такой вот себе остров-фьюжн. Ну да, модное словечко. А ещё универсальное.

Спрашиваете, где я всей этой гадости набрался? Так в большой сети, где ж ещё? Пока профессорский черновик штудировали, на какие только сетевые ресурсы наведаться не пришлось! Да и до того много чего перелопатил.

В общем, одного беглого взгляда сверху на селение хватило, чтобы определиться с выбором: садиться надо во внутреннем дворике, образованном «подковой» главной малоки. Аккурат наш четырёхместный глайдер поместится, и ещё для любопытствующих аборигенов место останется. Плюс ко всему, далеко идти не придётся — если я всё верно разглядел, единственный вход в малоку располагался аккурат в центре «подковы» с внутренней стороны. Теперь бы ещё не промахнуться, с моим-то опытом… но нет, справился: сбросив скорость до возможного минимума, я аккуратно, можно даже сказать, филигранно протиснул летательный аппарат между крыльями малоки, завис на антиграве строго по центру дворика, и предельно аккуратно опустил глайдер днищем на плотно утоптанную землю. Даже толчка не почувствовал! Хотя пыль поднялась, куда ж от неё деться? Впрочем, и улеглась довольно быстро, так что долго ждать не пришлось. Выдержали приличествующую случаю паузу — и этикет соблюсти, и местным позволить в себя прийти после такого-то сюрприза! — да и выбрались из машины. И не абы как, а тоже в строгом порядке: первым из недр глайдера выпростался «Второй», следом — под его прикрытием — я, ну а там и очередь «Третьего» настала, который подстраховал всех нас с другой стороны, пока я обходил летательный аппарат и галантно помогал выбраться из кабины своей зазнобе. Ну а дальше выстроились в походный ордер — мы с Леркой под ручку, как и положено паре, а бодигарды чуть позади по флангам. Глайдер я на всякий случай запер, как только мы отошли на несколько шагов. Впрочем, тут наш маршрут и завершился — дальше уже собственно дом, куда вваливаться без приглашения как-то не комильфо. Соответственно, чуток задержались: а вдруг кто-то встречать выйдет? По логике, да и по опыту тоже, именно так и должно быть в любом нормальном месте… но только не на Ликее, как вскоре выяснилось. Да и с начальным посылом я дал маху — архипелаг можно было назвать каким угодно, но только не нормальным…

— Ну и где все? — почему-то шёпотом осведомилась Лерка через несколько мгновений. — Испугались и попрятались?

— Возможно, — дёрнул я плечом. И врубил передатчик: — «Четвёртый» «Первому», обстановка.

— Активность не обнаружена, — как мне показалось, удивлённо прошелестел в эфире голос Розанова. — Вань, такое ощущение, что здесь все повымерли…

— Этого ещё не хватало, — буркнул я себе под нос, жестом заставив вскинувшуюся было Лерку замолчать. Ну и сам, естественно, оставил при себе мелькнувшую в памяти «сопливую» лужу. — Дядь Мить, просканируй тут всё. И не говори мне, что в селении пусто. Ну не может такого быть!

— «Четвёртый» «Первому», принял. Готовность пятнадцать секунд.

— Окей, подождём, — принялся я озираться, причём уже без всякого стеснения.

Ну а чего, в принципе? Если сразу не вылезли или не побежали в разные стороны, как тараканы, значит, что-то тут нечисто. И значит, нужно проявить разумную осторожность. Кто сказал «паранойю»? Я бы попросил!..

— «Четвёртый» «Первому»: сканирование завершено. Обнаружено семьдесят два биологических объекта с массой от четырёх до ста тридцати килограммов в радиусе семисот метров от точки высадки. Часть объектов совершает незначительные перемещения, но большинство неподвижны…

— Да у них же сиеста! — не выдержал внимательно прислушивавшийся к словам начальника «Третий». Подал-таки реплику из-за левого плеча. — Дрыхнут, и в ус не дуют! Прошу прощения, сударь…

— Да не, ничё! — отмахнулся я. И с нешуточным облегчением выдохнул: — Уж лучше так, чем…

— Это точно, — поддакнула Лерка, единственная среди присутствующих понявшая мой намёк. — И что теперь делать?

— То, что и планировали, — пожал я плечами. — Нанесём младшему касику Качикано официальный визит.

— «Первый», только сам вперёд не лезь! — предостерёг Розанов.

— Будь спок, дядь Мить! — заверил я, и кивком послал «Второго» на разведку.

Тот, не размениваясь на комментарии, выдернул из кобуры парализатор и решительно нырнул в прохладную полутьму за распахнутой дверью малоки, на миг перегородив дверной проём своей массивной фигурой. Потом ненадолго скрылся во внутреннем помещении, и уже буквально через несколько секунд целый и невредимый выбрался на свет божий:

— Всё в порядке, сударь, можно заходить. Местный староста вас ожидает.

— Уверен? — уточнил я на всякий случай. — Ну, насчёт старосты?

— Объект идентифицирован с вероятностью ноль точка девяносто девять, — отозвался вместо «Второго» Розанов. — Он это, Вань. В гамаке дрыхнет. И, не побоюсь этого слова, в гордом одиночестве. Ну и, весьма возможно, в состоянии алкогольного опьянения.

— Ну ладно тогда… идём, душа моя.

Внутри малоки оказалось довольно темно, впрочем, как и следовало ожидать, поскольку свет в помещение проникал исключительно через щели — мелкие по стенам, и одну большую понизу вдоль всего дома. С полметра где-то. Нехилый такой контраст с ярким днем за её пределами, пришлось даже проморгаться. Но и это вряд ли бы помогло, если бы не «дополненная реальность» и оптические фильтры, автоматически активированные «нейром». А ещё умный гаджет без напоминаний и дополнительной команды просканировал ближайшие окрестности и вывел в отдельной рамке список обнаруженных устройств числом два: стандартный коммуникатор с возможностью выхода в планетарную сеть, и столь же стандартный — и дешёвый! — планшетный компьютер. И тоже с выходом в сеть, да. Файерволлы в приблудах оказались насквозь стандартными, и мой «нейр» незамедлительно подключился к обеим, причём с правами администратора — мой приоритетный допуск никто до сих пор так и не удосужился отменить. Да и кто бы заморочился, собственно? Батюшке не до того, оне бухать изволят-с, а больше ни у кого таких полномочий нет — я наследник, а значит, второй человек в иерархии родовой иерархической структуры. Ну а я, обрадовавшись подвернувшейся возможности и ни на миг не задумавшись о последствиях, активировал анализ данных. И не просто анализ, а ещё и параллельное копирование. Опыт последних дней показал, что игнорировать источники информации, даже такие сомнительные, как личные гаджеты местечкового индейского вожака, себе дороже. Я бы даже сказал, особенно такие сомнительные. На всё про всё у меня ушла пара секунд, так что эту заминку даже никто не заметил. Ну, или тактично сделали вид, что не заметили — тот же дядька Митяй, например. Для остальных же она прокатила за адаптацию к изменившимся внешним условиям. Проще говоря, зрение к полутьме привыкало, так же, как и у Лерки с телохранами.

Вывод этот я сделал на том основании, что по сторонам головами вертеть мы с ней принялись практически одновременно. Да и охранники наверняка нашему примеру последовали, хотя утверждать не возьмусь — на затылке у меня глаз нет. К сожалению. Ну а посмотреть в малоке… оказалось решительно не на что. Дощатый пол, такие же дощатые стены, да двускатная крыша из местной болотной травы. Хотя вполне возможно, что и из камыша, завезённого во времена оны с Земли да так и прижившегося кое-где на Гессионе. Что же касается мебели, то её заменяли столбы, они же подпорки крыши. Вот их было понатыкано богато, явно больше, чем того требовали прочностные характеристики постройки. Но и назначение их выяснилось почти сразу же, стоило только наткнуться взглядом на роскошный гамак, в котором возлежал пузом кверху весьма самобытный персонаж — младший касик Качикано во всей красе и мощи лёгких. Проще говоря, храпел мужик — моё почтение! Удивительно, как на него до сих пор кровля не посыпалась. Ну и, словно в объяснение этого беспредела, рядом с гамаком возвышался тот самый знакомый по фотографии постамент не постамент, алтарь не алтарь… короче, нечто плетёное и с плоской поверхностью типа столешницы, плотно уставленной ёмкостями характерной формы. Уж не из бутылочной ли тыквы? А, пофиг! Стекла нет, и ладно. А то прикольно было бы, если бы касик каким-нибудь вискарём ужрался. Или ромом.

— Фу, чем так воняет?! — недовольно скривилась Лерка, втянув носом воздух.

— Возможно, не «чем», а «кем», — поправил я зазнобу. — Вон, красавец! На перегар похоже…

— Да это пиво, сударь, — не выдержал «Второй».

— И, судя по аромату, неплохое, — поддержал напарника «Третий».

— Уверены? — скептически покосился я на телохранов. По очереди, ага, для чего пришлось оглянуться сначала через правое, а потом и через левое плечо. — Больше на бормотуху смахивает… так, парни, разбудите-ка этого товарища! Лер, а ты стой спокойно!

— «Первый» «Четвёртому», — снова прорезался в эфире голос дядьки Митяя, чем отвлёк меня от крайне увлекательного зрелища — «Второй» как раз в этот момент осторожно приблизился к гамаку и не менее осторожно, я бы даже сказал, бережно, принялся похлопывать аборигена по щекам.

— Внимательно.

— Отравляющих веществ в опасной концентрации не выявлено, Вань, — «обрадовал» меня Розанов. — Это точно пиво. Местное, что-то типа лагера.

— Дядь Мить, а мне вот это сейчас обязательно знать? — возмутился я вполголоса.

— Да уж точно не помешает! — не повёлся тот. — Объект в норме, просто бухущий. Из этих исходных и строй линию поведения.

— Хорошо, убедил! Отбой связи.

Н-да… вот уж не думал, не гадал, что придётся снова в насквозь знакомую атмосферу дипломатических переговоров окунуться. И где: на Ликее! Вот реально в этом мире ничего не меняется. Что батюшка ни шагу не может ступить без обильных возлияний, что мне приходится… хотя хрен вам, эта скотина еще заслужить такую честь должна. Ещё я со всякой шушерой пивом не накачивался… попробую сначала авторитетом надавить. Потом, если в сердце путь окажется заказан, в печень постучусь. И отнюдь не посредством принятия внутрь алкогольных напитков, а буквально — левый по печени меня ещё ни разу не подводил.

— Эй, любезный!..

Или «Второй» сказал «болезный»? А, какая, на фиг, разница! Главное, его бухейшество младший касик Качикано начал демонстрировать некие признаки жизни — вон как заворочался! И руками замахал! Но это он зря — «Второй» паренёк серьёзный, агрессии не оценил и ответил адекватно — коротким тычком в пузо. И, что удивительно, подействовало: Качикано с трудом, но разлепил глаза и уставился мутными гляделками на непонятного пришельца.

Воспоследовавшую паузу секунд в десять прервал сам же касик, хрипло констатировавший:

— Ты не Серхио!..

«Второй» в ответ невозмутимо кивнул и отступил на пару шагов, дав возможность принимающей стороне занять в гамаке сидячее положение. Чем, собственно, та и не замедлила воспользоваться. Утвердившись же более-менее (если так о гамаке можно выразиться в принципе) на пятой точке, вождь выцепил взглядом «Третьего» и столь же уверенно, как ранее «Второму», заявил ему:

— А ты не Педро!

Ну-ка, ну-ка, что за люди? Раз их его бухейшество знает, то наверняка кто-то из снабженцев, скорее всего, экспедиторы, ведшие дела непосредственно на Исла де Пальма. Где тут у меня список личного состава? Ага, есть! Сергей Иващенко и Пётр Глушков. Наши, клановые, даже больше скажу — прямые вассалы рода Елагиных. А других бы на столь ответственную синекуру и не поставили. Что? Взаимоисключающие параграфы? А вот и нет! Синекура самая натуральная, напряга практически никакого, плюс крайне необременительная в плане служебных обязанностей. А зарплата полноценная. Почему? Да всё из-за режима секретности, который и превращал просто синекуру в синекуру ответственную. Но парней надо запомнить — очень уж у них взгляды хитрющие. Наверняка какой-то незадекларированный гешефт имеют. Так что неплохо бы и за эту ниточку потянуть — кто знает, какие бездны теневой деятельности вскроются? Особенно в свете последних открытий касательно Ликейского архипелага? Но потом, конечно же. Сейчас на очереди младший касик Качикано.

Который тем временем мазнул взглядом уже по нам с Леркой и задался двумя наиочевиднейшими вопросами:

— Эй, а вы кто?.. И чего вам надо?..

— Иван Елагин, наследник рода Елагиных… — начал я, но вынужден был отвлечься сначала на звук шагов — босиком по доскам, а потом и на визгливый, но в то же время повелительный голос:

— Ничего им не говори, Качи! Духи не велят!

Сказано это было на местном испано-индейском диалекте, сильно напоминавшем пиджин, так что я прекрасно понял смысл даже без подсказки программы-переводчика. А поняв, развернулся и с немалым удивлением уставился на визгливого. Который, между прочим, каким-то мистическим образом умудрился проскочить и мимо моей охраны, и мимо заслона из бравых парней Розанова. Впрочем, чему я удивляюсь? Телохраны торчат рядом, дверь не сторожат, а команда прикрытия наверняка сочла вмешательство преждевременным. Правильно сделала, кстати. Ещё не хватало местного служителя культа на глазах у изумлённого поселения кошмарить! Сиеста сиестой, но свидетели наверняка найдутся. И пойдут гулять всякие нехорошие слухи, причём по всем законам «сарафанного радио» усугубляясь с каждым новым звеном цепочки.

Спрашиваете, с чего решил, что это служитель культа? Так тут ошибиться трудно — во-первых, выглядит как шаман или какой-нибудь колдун, а во-вторых, я его на фотках видел. Ну, здравствуй, куму-пойаи Агуэй!..

3

— Духи, Качи! Помни о духах! — продолжил между тем разоряться незваный гость. — Эти пришлые ещё хуже того, кто ушёл по тропе!

Опаньки! Это он о чём, интересно? Или снова трудности перевода? Пожалуй, стоит привлечь к расследованию специалиста по языкам испанской группы, наверняка в СБ такой найдётся… только, скорее, в клановой, а не в нашей, родовой. И это проблема, да. С другой стороны… он же мне сейчас весь план порушит! Надо что-то делать…

— «Четвёртый» «Первому», — буркнул я еле слышно.

Впрочем, «нейру» пофиг, он вибрации костей черепа считывает. Так что месседж до адресата однозначно дойдёт.

— На связи, — незамедлительно отозвался Розанов.

— Дядь Мить, сейчас одного гаврика из малоки выдворят, так ты это, организуй дистанционное отслеживание, будь любезен.

— «Маячок» сойдёт?

— Да хоть радиоактивная метка! Главное, чтобы можно было его выцепить через какое-то время.

— Хорошо, Вань, сделаем.

— «Первый» «Четвёртому», отбой, — прервал я связь.

И снова вернулся в окружающую действительность, в которой бесноватый шаман уже успел подобраться вплотную к младшему касику и уже чуть ли не по мордасам того хлестал — видимо, пытался привести в чувство. Естественно, я такого непотребства терпеть не стал:

— Так, парни, выведите постороннего из помещения!

«Второй», не говоря худого слова, выступил у меня из-за спины и буквально в пару движений загнул шамана буквой «зю», заломив правую граблю чуть ли не до затылка, и прямо так поволок его на выход. Впрочем, надо отдать Агуэю должное — даже из такого крайне незавидного положения он попытался вывернуться. Правда, безуспешно, поскольку добился лишь усиления хватки, и был вынужден семенить на цыпочках, чтобы не повредить суставы. Но даже тогда не сдался: убедившись, что физическое воздействие на касика более невозможно, шаман продолжил сотрясать воздух:

— Качи! Духи! Помни о проклятии!!! Да падёт на вас всех гнев духов, нечестивцы!!!

— Это он о чём, сударь? — счёл нужным уточнить «Третий», явно понявший гораздо меньше, чем я — у него доступа к внешним сетевым ресурсам не было по причине дороговизны последних, так что хорошо, если одно слово из трёх разобрал.

— А вот сейчас и узнаем, — хмыкнул я, вперив в младшего касика Качикано не обещавший ничего хорошего взгляд. — Посторонних в помещение не пускать! Этого контролировать!

Ну вот, теперь порядок: «Второй» намертво перекрыл дверь, а «Третий» глыбой навис над касиком. И таки подействовало! Абориген икнул, очумело помотал головой и уставился на меня в ответ совершенно трезвыми глазами. Офигеть! Силён мужик! Из всех моих знакомых только батюшка так умеет, но у него многолетний опыт. А у этого опыт откуда? Мужик, если сделать поправку на запойность, довольно молодой, явно до сорока ему. А взгляд так вообще. Вот уж не думал, что какому-то зачуханному местечковому вождю могу проиграть в «гляделки»! А тут вот почти проиграл… и то, скорее всего, Качикано намеренно опустил взгляд. И еле заметно ухмыльнулся… если, конечно, мне не показалось. Н-да… экий он загадочный! С виду забулдыга забулдыгой, а присмотришься, и почти сразу убеждаешься, что это не более чем маска. Зачем она ему? А это уже другой вопрос. Хорошо, что хоть не рыпается. С другой стороны, ну и как теперь к нему подступиться? Был вариант задавить авторитетом, но… этому, похоже, на все авторитеты в мире попросту класть. Ну, кроме шамана… да и на того плевать он хотел, судя по реакции.

Кстати, выдворенный во двор Агуэй возбухать немедленно прекратил и задал дёру, как только представилась такая возможность. Чем и воспользовалась группа прикрытия, всадившая ему в шею «маячок» — глицериновую капсулу с парой тысяч наномашин в исполнении «пассивный датчик». Дорого, конечно, ну а что делать? Зато инъектор пневматический, и попадание не больнее укуса какого-нибудь местного москита. Как я потом увидел на записи, именно так шаман на него и среагировал — на бегу хлопнул по шее, да и забыл о мелкой неприятности. Но это всё было потом, а пока же я лишь пялился на младшего касика да силился сообразить, как себя с ним вести. С одной стороны, уважение выказывать такому вот забулдыге, откровенно скажем, западло. С другой — он тоже не торопился грохнуться на колени и поклоны отбивать. Значит, что? Значит, инициатива на моей стороне. И таки да, придётся показать, кто здесь главный.

С этого я и начал, демонстративно шагнув к пьедесталу-столешнице и не менее демонстративно её опрокинув, так, что все бутыли ссыпались на пол — часть с характерным гулким стуком, а часть и с отчётливым бульканьем. Убедившись, что для моих целей плетёная хреновина более-менее подходит, положил её на бок прямо перед гамаком и со всей доступной галантностью предложил порядком офигевшей от удивления Лерке:

— Присаживайся, душа моя!

Не, ну а фигли? Этот, значит, в гамаке расселся, чуть ли не волосатую грудь почёсывает, а мы, значит, перед ним стой? Ага, щаз! Ну а поскольку специальной мебели нет, воспользуемся импровизированной.

Убедившись, что Лерка устроилась достаточно прочно, пусть и на самом краешке плетёнки, я уселся рядом, собственной пятой точкой ощутив, как прогнулась хлипкая хреновина. Впрочем, наш общий вес она выдержала, так чего ещё желать? Разве что позу принять посолиднее… то бишь подбородок задрать, да смотреть строго над головой касика. По себе знаю, как это бесит. Ну и вернуться к отправной точке беседы:

— Иван Елагин, наследник рода Елагиных!

— И чего? — поинтересовался через несколько мгновений так и не дождавшийся продолжения вождь. — А я Качикано, касик.

— Младший, — напомнил я. — А я, если что, старший сын верховного касика.

— Такого не бывает, — сбил меня с мысли абориген.

И, если мне не показалось, снова едва заметно ухмыльнулся. Чёрт! Такое ощущение, что он меня насквозь видит, и мало того, ещё и удовольствие от всего этого непотребства получает! Да что он о себе возомнил, вообще?!

— Какого «такого»? — всё же задавил я волну гнева. — Старшего сына?

Всё-таки надо делать поправку на трудности перевода — пиджином я владел слабовато. Был, конечно, вариант говорить по-росски, но где гарантия, что мой оппонент владеет им лучше, чем я пиджином? Дилемма, короче.

— Нет, верховного касика, — пояснил Качикано. — Бывает просто касик, и старший касик. Верховного у нас на островах нет.

— Мелко мыслишь, младший касик! — попенял я ему. — Или ты думаешь, что твоими островами весь мир и ограничивается?

— Не-а, — мотнул головой вождь. — Мир огромен. И он не один, миров много. Но в каждом есть свои касики. И как определить, который из них верховный? Нет, Иван Елагин, наследник рода Елагиных, верховными могут быть только духи. Смертные такую ответственность не осилят.

— Да ты, я гляжу, философ! — восхитился я.

— Фи… кто?

— А, не обращай внимания! Я чего заглянул-то к тебе?

— Вот и мне бы хотелось узнать, касик, — с готовностью покивал Качикано, — странно это. Обычно мёрч… э-э-э… то есть младшие подручные младшего касика являются на глай… э-э-э… летающих лодках. И привозят много полезных даров: ткани, обувь, крючки и леску… ну и пиво, конечно. А ты вот чего-то пустой…

— Обойдёшься! — обломал я аборигена. — Не по чину мне! Если уж на то пошло, то это тебе нужно отдариваться. Шутка ли: сам наследник рода пожаловал! Другой бы на твоём месте возрадовался! Такое счастье привалило!

— А я вот не радуюсь, — потупил взгляд касик. — Глупый, видимо. Или просто мозги пропил.

Эй, да он, никак, надо мной прикалывается?! Прекрасно понимает, кто я такой, но считает вполне нормальным меня троллить? Да что он о себе возомнил? Хотя это я повторяюсь… но мне простительно — очень уж редко приходится проводить встречи на высшем уровне без единого намёка на дипломатический этикет. Но не распинаться же перед… этим вот? Мне лично гордость не позволяет. В том числе и профессиональная, да.

— Ладно, проехали! — скрипнул я зубами. — Я… то есть мы, ищем одного человека. Он пришлый, как мы, но долго жил на Исла де Пальма…

— Это дон Эухенио-то? — перебил меня Качикано. — А что с ним?

— Вот именно это я и хотел бы узнать, — сбился я с угрожающего тона. — Где и когда ты его последний раз видел?

— Здесь, пару недель назад, — и не подумал отпираться вождь. — Заглядывали в гости со старым пропойцей Лукиньо, пиво со мной пили… Лукиньо пил. А куда потом делись — о том не ведомо мне, старший касик! Одним великим духам то знание доступно! А я, как ты сам видишь, не дух, и уж тем более не великий.

— А может, дед сказал, куда собирается? — не вовремя влезла Лерка, но касик её высокомерно проигнорировал.

— Вань! — переключилась та на меня. — Скажи ему!

— А не упоминал ли дон Эухенио своих планов? — «перевёл» я на дипломатический вопрос зазнобы. — О чём-то же вы говорили? Понятно, что ты за ними не следил, но, может?..

— О многом они поведали мне, не скрою, — уже совершенно не таясь, ухмыльнулся Качикано. — Но у меня всё из головы вылетело: что мне заботы отмеченного духами старика, от великого ума подобного ребёнку? А на Лукиньо, буду откровенен, мне и вовсе плевать, старший касик!

Ага, вон он как запел! Ладно, так и запишем: торгуется. Вернее, прощупывает почву для сделки. Теперь главное не спугнуть. И чтобы кто-нибудь ещё типа шамана Агуэя не припёрся в разгар торга…

— «Первый» «Четвёртому», — ожил эфир.

— Внимательно.

— Вань, тут суета какая-то начинается. Народ потихоньку подтягивается, толпятся вокруг глайдера, да на «Третьего» пялятся.

— Агрессивно? — уточнил я.

— Скорее с любопытством. Пальцами тычут и ухмыляются.

— Э-э-э… а собираются сами, стихийно, или шаман подсуетился?

— Шаман свалил в джунгли, — огорошил меня Розанов, — так что митинг стихийный.

Н-да… странно это, странно это, быть беде. Я-то по наивности своей ожидал, что Агуэй начнёт воду мутить, а тот взял, да и дал по тапкам! Видимо, и впрямь местные служители культа весьма далеки от народа. Впрочем, нам же и проще…

— Ну и ладно тогда.

— Указания?

— Бдите. Думаю, обойдётся без силового воздействия. Но если что, предупреждай, дядь Мить.

— Принято, — заверил тот. — Отбой связи.

— Так на чём мы остановились? — снова задумчиво покосился я на касика. — Что-то с памятью твоей стало?

— Ага, — кивнул тот, — стало. С моей. Тут помню, а там не помню. Помню, из гамака вывалился… и затылком ударился. Вот такая незадача, старший касик!

— Хм… а если я тебе сейчас по башке дам? — задумался я вслух. — Ну, чтобы память простимулировать?

— Думаю, не сработает, старший касик. Только хуже сделаешь. Возможно, я и тебя самого сразу же забуду. Глупо получится, не находишь?

Да чтоб тебя! Вот это плут… что я там говорил про природную хитрость? Вот не угадал ни разу! Это не хитрость, это откровенное издевательство. Такое ощущение, что младший касик Качикано воспринимает происходящее как… развлечение?.. Фига себе… это до какого же отчаяния надо дойти в борьбе со скукой, если для него бодание с наследником рода, по одному слову которого весь архипелаг может исчезнуть с лица Гессионы, крайне забавная ситуация? Да и пьянство… я могу понять, когда в бутылку лезут от осточертевшей реальности, от доставшей до печёнок обузы, от которой иным способом не спрячешься, но чтобы младший касик, на котором целое поселение? Не, это даже для меня слишком наплевательский подход. Ну ладно, если бы ему лет под восемьдесят уже было, из которых он две трети на своём посту просидел… но этот-то молодой ещё!..

Стоп! Молодой… хм… у меня есть мысль, и я её думаю. А не замешаны ли здесь некие «булыжнички», у одного из которых, я точно знаю, выявлены свойства, которые невозможно объяснить с точки зрения современной науки? А этот момент неплохо бы и уточнить… вот только как мотивировать чёртова аборигена? Побои, есть у меня такое подозрение, не помогут. А подкупить его тупо нечем… даже поставки удваивать бессмысленно, ну не нужно столько ширпотреба местным! Бухлом залить? Ну уж нет, чего-чего, а алкогольного геноцида мне на Ликейском архипелаге точно не надо. Что же делать, что же предложить?.. Офигеть какая сложная задача, когда имеешь дело с пресытившимся типом. Ведь у него, по сути, единственный враг — скука. А как её можно победить? Н-да… а вот и ответ, причём лежит на поверхности: скуку можно победить только развлечениями. Вопрос лишь в том, какими именно. И вот это мне и предстоит выяснить в первую очередь, да.

— Ладно! — хлопнул я себя по бедрам и предвкушающее потёр ладони. — Значит, говоришь, побои не помогут? А если как-нибудь иначе твою память… простимулировать?

— Прости… что? — невольно скаламбурил касик.

— Ну, работать заставить, — пояснил я.

— Кого?! Меня?! — полезли у вождя глаза на лоб.

— Нет, память твою.

— А!.. Фух! От сердца отлегло… а я уж испугался! А как будешь… это самое? Мулировать?

— Ну, например, предложу тебе что-нибудь ценное, — пожал я плечами.

— Что, например? — заинтересованно прищурился Качикано.

— Ткани. Леску. Крючки. Пиво.

— Так у меня всего хватает! — развёл руками младший касик.

— И что? А будет в два… нет, в три раза больше! — посулил я. — Не нужно самому, раздашь людям. Они тебя ещё сильнее уважать станут. Будешь для них главным авторитетом, шаманам заодно нос утрёшь…

— Э, нет! К подземным духам такие подарки! — неожиданно для меня отпёрся оппонент. — Это же у них у всех излишки появятся! Жить начнут богато!

— Так это же хорошо?! — опешил я. — Или нет?..

— Да чего хорошего-то?! Нам же все соседи завидовать станут! А где зависть, там и козни, злобными духами нашёптанные! Рано или поздно они придут и скажут: давайте делиться! А не захотите делиться, мы тогда заберём всё! И начнётся драка. А когда закончится, те, кто останутся живыми, спросят: ну и зачем ты, Качикано, нам такие дары принёс? Уж не желал ли ты нам смерти изначально? А давайте-ка его тоже убьём… на всякий случай? Ты такой мне судьбы желаешь, о старший касик Иван Елагин? — закруглил свой эмоциональный спич вождь.

На это я даже не сразу нашёлся, что ответить. А если честно, то просто офигел от такого поворота. Лично мне подобное бы и в голову не пришло. А тут нате вам! Такое ощущение, что Качикано личным — и весьма плачевным — опытом поделился. Но откуда он может взяться, в его-то годы?! Или на Ликейском архипелаге подобное в порядке вещей? Но тогда бы в архивах хоть какие-то упоминания остались. Или, что гораздо вероятнее, СБ соответствующий доклад сварганило с пометкой «Обязательно для ознакомления». Но ничего подобного я не нашёл! Разве что в засекреченной части, относящейся ко временам на заре освоения планеты? Но там, я подозреваю, вообще пусто, в связи с утерей данных. По злому умыслу или просто по раздолбайству — без разницы. Мне от этого не легче. Ну вот чем его цеплять, спрашивается? Бессребренник, мать его так! Наивное и чистое душой дитя природы, блин! Попробовать первую версию?

— А тебе не всё ли равно, касик? — таки выдавил я, как только привёл мысли в порядок. — Ну, порезвятся людишки… но и ты с ними заодно! Скучно же!

— Да лучше я ещё пятьде… э-э-э… десять лет скучать буду, чем так развлекаться! Пиво, вон, попью… на рыбалку, опять же… бабы, того… этого самого. Потом, конечно, с мелкими детьми морока, но уж как-нибудь потерплю.

— А может, тебя того… сместить с должности? — сделал я вид, что задумался.

— Да хоть сеча-а-а-ас! — зевнул во всю пасть касик. — Даже интересно будет на это посмотреть.

— Уверен?

— В чём?

— Что будет интересно?

— Не попробуешь, не узнаешь, — равнодушно пожал плечами Качикано. — Ну и на дурака, который на моё место позарится, тоже бы глянул не без удовольствия.

— А об этом и речи не идёт, — хмыкнул я. — Кто там на твоё место усядется, мне без разницы. Главное, тебя подвинуть. А это довольно просто, как по мне. Сейчас народ соберём, да и объявлю им, что вызываю тебя на поединок…

— Ну, попытайся, старший касик Иван Елагин. А я в сторонке посижу да посмеюсь над тобой.

— Хочешь сказать, нет у вас такой традиции?

— Есть. Но я же не военный вождь, меня люди выбирают… каждый год, чтоб им!

— Ладно, тогда выборы устроим! — начал заводиться я. — Как думаешь, кого они выберут, если я им много разных товаров предложу?

— Меня, конечно! — ухмыльнулся Качикано. — Тебя, старший касик Иван Елагин, люди не знают. А лишнего им не нужно. Причину я уже объяснял. Или ещё раз повторить?..

Мне показалось, или он меня иносказательно обозвал болваном?.. Не-а, не показалось… так, ну и что же ещё придумать?

— А если я подарю тебе большую лодку?

— Как у дона Эухенио? — несколько оживился касик.

— Примерно. Будешь по островам плавать, смотреть, что да как. Других касиков навещать. Они тебе завидовать станут…

— Ну вот ты сам и ответил на свой вопрос, Иван Елагин! — расплылся в довольной улыбке вождь. — Завидовать станут! Так что снова нет.

— Ну тогда ты просто не оставляешь мне выбора, — демонстративно хрустнул я пальцами. — Остаётся только бить… ох, ё! Чего, Лер?

Фига себе она мне локтём по рёбрам зарядила! Поневоле пришлось внимание переключить.

— Ну-ка, Вань, дай я скажу! — соскользнула девушка с насеста. Вклинилась аккурат между нами с касиком, подбоченилась, набрала побольше воздуха в лёгкие, и заорала: — Да ты охренел что ли, алкаш старый?! У меня дед пропал! Дед! Родной! А ты тут мнёшься, как девственница Вэй Минь из парящего замка Кайванфу, когда юный Гао Ян её в сад гулять звал с известной целью!

— Вэй Минь?! — внезапно оживился Качикано. — Не было такого! Точно юный Гао?! Ты уверена, женщина? Он же с чиновником Хо противоестественную связь имел!

Да что за бред они оба несут?! И ведь зацепились языками, хрен разведёшь теперь!.. Остаётся только наблюдать со стороны да, что называется, на ус мотать.

— Так это ещё во втором сезоне было! — офигела от подобного невежества Лерка. — А сейчас уже середина четвёртого! Там столько воды утекло! А ты не видел, что ли?

— Нет…

— Много потерял! — сверкнула по-фанатски безумным взглядом моя зазноба.

— О, горе мне! — закатил в ответ глаза Качикано.

И ведь совершенно серьёзно, стервец! Реально жалеет! И о чём, спрашивается?! Сериал, блин! Самое обычное «мыло» из Протектората Чжунго! Если, конечно, я правильно понял благоверную… стоп! Вот оно! Ну всё, младший касик, попался, голубчик!.. Надо только кое-что проверить… где у меня тут личный кабинет? В смысле, от учётки касика? Ну да, точно!

— Лер… — осторожно коснулся я плеча благоверной.

— Чего?! — ожгла меня гневным взглядом та.

— Ну-ка, уступи место! — в свою очередь соскользнул я с импровизированной лавки и легко сдвинул зазнобу в сторону. — Эй, младший касик! Я гляжу, у тебя аккаунт-то «медный»?

— О, горе мне!.. Увы, жадные мёрч… э-э-э… младшие помощники младшего касика не хотят оплачивать «железный»…

— А что младший касик скажет насчёт «золотого»? — довольно бесцеремонно перебил я вождя.

— Грешно смеяться над несчастным человеком… добрые духи тебя накажут, о старший касик Иван Елагин!

— А я и не смеюсь. Хочешь «золотой» аккаунт? Только представь, сколько там сериалов! А ещё разных диковинок: смешных животных, забавных детей, великих мастеров поварского искусства… а ещё разные загадки из прошлого, настоящего и будущего!

— Не надо мне рассказывать про большую сеть, старший касик Иван Елагин, — нервно облизнул губы Качикано. — Просто скажи, чего хочешь взамен? Больше янтаря? Может, рыбы? Или раковин тебе самых красивых наловим?

— Достаточно будет информации. Расскажешь всё, что знаешь про дона Эухенио и Лукиньо.

— Что-то с памятью моей…

— Ещё раз попробуешь повыделываться, и аккаунт из «золотого» превратится в «серебряный», — посулил я. — А не поможет, так и до «железного» доберёмся. Так что скажешь?

— Ладно, твоя взяла, старший касик Иван Елагин! — торжественно объявил Качикано. — Только не требуй от меня того, чего я не знаю. И не уверен, что ты останешься доволен ответами.

— Если ответишь честно на все мои вопросы, то получишь аккаунт, даже если информация окажется бесполезной! — пообещал я. — Только учти, что я умею различать ложь!

— Да знаю! — раздражённо отмахнулся вождь. — Проверял уже неоднократно на мёрч… э-э-э… на младших помощниках младшего касика! Давай уже свои вопросы!

— Сделка? — протянул я вождю ладонь, заодно перехватив его бегающий взгляд.

Качикано попытался было отвести глаза, но не преуспел в этом начинании и с тяжким вздохом ответил на рукопожатие, продемонстрировав как минимум знакомство с данным ритуалом. Впрочем, это понятно — наверняка те самые младшие помощники младшего касика, они же экспедиторы-мёрчендайзеры, научили. Вот только я внёс в данный жест не совсем доброй воли небольшие коррективы: сжал лапу касика чуть сильнее, чем следовало, и накрыл её дополнительно своей левой ладонью, при этом как бы невзначай надвинув ему на кончики пальцев обшлаг собственного рукава. Нафига, а главное, зачем? Сначала привычка сработала, а потом и осознание некоего несоответствия во внешности и поведении касика пришло. Достаточно серьёзного несоответствия, чтобы заморочиться отбором образца ДНК. Как? Да очень просто: в моём боевом чанфу, равно как и в любом другом аналогичном, в рукав вшит пробник. Очень удобно, кстати. Подумаешь, грубоватой тканью по пальцам мазнули! В реальности же этого мимолетного касания более чем достаточно, чтобы впитались микроскопические капельки пота и частицы жира. Ну а дальше дело техники.

— Сделка, — недовольно скривившись, подтвердил касик.

И только тогда я позволил ему высвободить ладонь из крепкой хватки.

— Ладно, касик Качикано, начнём, пожалуй, с…

— Сударь? — отвлёк меня «Третий». — Тут зевак всё больше и больше! Что будем делать?

— Ничего, пусть их! — отмахнулся я. Раз дядька Митяй молчит, значит, всё путём. Но всё же кивнул на вход, велев «Второму»: — Подстрахуй товарища.

— Да, сударь, — даже и не подумал возразить тот.

Видимо, убедился, что от младшего касика каких-то опасных или просто неприятных сюрпризов можно не ждать. А потому с чистой совестью потопал усиливать охрану входа. Впрочем, оно и к лучшему, меньше посторонних ушей. Глядишь, и Качикано более раскованно себя вести начнёт… собственно, так и получилось: касик оказался очень даже не дурак поболтать. Главное, вовремя наводящие вопросы задавать да не позволять отклоняться от темы…

В итоге допрос, как-то незаметно перетёкший в разговоры за жизнь, я закончил только через час, когда даже у кровно заинтересованной в результате Лерки терпение лопнуло, и она принялась бродить по малоке, с любопытством разглядывая её убранство. Или, что тоже не исключено, тайники искала. Ведь делся же куда-то «камешек», обозначенный в записях профа как «слеза ангела»? Делся. Интересно, где бы он мог быть? Интересно. Но, судя по скучающему виду, ничего Лерка так и не нашла. А вот мы с вождём остались друг другом довольны. Ну, почти.

— Так, вот твой «золотой» тариф, — на пару секунд закатив глаза, чтобы сподручней в виртуальности было работать, объявил я. — Надеюсь, в расчёте?

— В расчёте, о старший касик Иван Ела… эй, он же только на месяц!

— На сколько наработал, столько и получил, — невозмутимо пожал я плечами. — И чего ты возмущаешься, Качи? Он же не обратно до «медного» упадёт, а всего лишь до «серебряного»! Даже не до «железного», заметь!

— Ох и хитёр ты, старший касик!

— Ещё скажи, что я тебя обманул!

— Да вроде нет… твоя правда, срок мы не обговаривали… но осадочек остался, Иван Елагин!

Ну так! Я ведь именно этого и добивался. Моя маленькая месть, хе-хе. Даже, скорее, мстишка, если можно так выразиться. Не всё же только тебе надо мной издеваться? Но вслух я, естественно, этого говорить не стал.

— А это чтобы у тебя, младший касик Качикано, стимул был, — пояснил я с довольной ухмылкой.

— К чему? — не понял тот.

— К дальнейшему сотрудничеству, к чему же ещё?.. — удивился я. — Думаю, теперь ещё не раз увидимся.

— Хитёр… ох, хитёр!..

— Ладно, бывай! — сделал я младшему касику ручкой, и решительно направился к двери, по пути не забыв перехватить зазнобу.

— Всё, что ли? — осведомилась та.

— Более-менее. Но, боюсь, большей конкретики на данном этапе не добиться… впрочем, он целых три наводки дал, так что грех жаловаться. Пойдём, по пути расскажу.

— И ты ему веришь?

— Не совсем, — мотнул я головой, машинально скосив взгляд на собственный рукав. — Есть у меня подозрения. Так что кое-что проверим, прежде чем соваться… парни, что тут?

— Всё в норме, сударь, — сообщил «Второй». — Примерно полчаса назад народу наскучило, и все разошлись по своим делам. Я так понимаю, мы тоже оправляемся?

— Да, здесь больше делать нечего… по крайней мере, пока.

4

— Ну и что дальше, Елагин? — поинтересовалась Лерка, когда я приткнул глайдер на крыше профессорской «заброшки», умудрившись втиснуть его между моей персональной — той, которая двухместная — машиной и скальным уступом. — Или так и будем летать взад-назад?

— Если понадобится, — пожал я плечами. — И это, душа моя, иди-ка пока себя в порядок приведи, а я догоню.

— Так и говори, что с дуболомами своими посекретничать надо! — фыркнула девушка, ничуть не постеснявшись целых двух представителей оной категории, с удобством устроившихся на заднем диване. — На тебя кофе варить?

— А сама-то как думаешь? И не только кофе, пожрать бы тоже не мешало…

— Ладно! — решительно распахнула дверцу Лерка. Ну и, конечно же, долбанула по скале, не рассчитав усилия: — Ой!

— Вот тебе и «ой»! — передразнил я зазнобу. И аккуратно толкнул свою — хрен бы с ней, с казённой машиной, а вот собственный аппарат поцарапать не хотелось бы. — Всё, иди. Я быстро. Парни, а вы давайте-ка во-о-он, на пляж перепаркуйтесь! А то вашему начальнику и притулиться негде.

— Да, сударь, — кивнул «Второй», — сию секунду. Какие будут дальнейшие указания?

— Возвращаетесь под командование Розанова.

— Есть!

Ну вот, одной проблемой меньше. Теперь главное, чтобы пилот глайдера дядьки Митяя оказался не менее искусным, чем «Второй» — задачка ему предстоит та ещё: и габаритную машину на крышу приткнуть, и меня с моим аппаратом не задеть.

— «Четвёртый» «Первому», — на всякий случай вызвал я Розанова.

— Да, Вань?

— Давай, дядь Мить, подтягивайся! И это, сканер захвати, есть образец.

— Принял.

Как я и предполагал, долго ждать не пришлось: машина группы поддержки нарисовалась уже через несколько минут, причём заметил я её лишь в самый последний момент, когда пилот вырубил маскировку. И, надо сказать, насчёт мастерства тоже не ошибся: глайдер оказался слишком громоздким для столь миниатюрной посадочной площадки, поэтому пилот просто заставил его зависнуть над крышей на антиграве. Правда, дядьке Митяю это доставило некоторое неудобство — пришлось выбираться через носовой люк, а не через боковой, из десантного отделения. Впрочем, недовольство выказывать Розанов не стал — негоже профессионалу, да ещё и в присутствии начальства.

— Решил проверить этого проходимца? — без вступления перешёл он прямо к делу, протянув мне компактный сканер из штатного комплекта группы поддержки. — Думаешь, что-то скрывает?

— Обязательно скрывает! — ухмыльнулся я, сноровисто приложив рукав к активной зоне прибора. Есть уже некий опыт, да и в целом дело нехитрое. — Как расшифровку завершите, результат мне перешли.

— Обязательно, Вань. Ещё что-то?

— Да. На ближайшие сутки остаётесь у меня на подхвате. Организуй наблюдение за селением Ураба, посменно, но сами не светитесь, ведите дистанционно. Свободные от дежурства могут отдыхать здесь, — кивком указал я на «заброшку». — Только Лерку по возможности не пугайте.

— Хорошо, мы в эллинге разместимся, там есть всё необходимое.

— Как хочешь, дядь Мить. Но основное внимание уделите касику и скандальному шаману. Сдаётся мне, остальные аборигены тупо не при делах.

— Есть.

— Это что касается основных задач. Теперь по снабжению… вот список, дядь Мить. Отправь один глайдер, если мало — можешь и мой задействовать, но не на дальняк. Он мне самому скоро понадобится… ну, как только матобеспечение доставите…

— Вань, а ты нырять собрался, что ли? — удивился Розанов, умудрявшийся одновременно и меня слушать, и перечень моих хотелок просматривать. — Тебе «пузырь» зачем? Он же для три тыщи плюс метров… откуда здесь такие глубины? Ладно, стандартный регенераторный аппарат, это я ещё могу понять, хотя скафандра почему-то в списке нет… а дроны глубоководные к чему? Да ещё и целый комплект? Это же запрос надо делать, со снабженцами бодаться…

— Дядь Мить, просто сделай! — перебил я безопасника. — Долго объяснять, да и… сам понимаешь.

— Да, сударь… сроки?

— Чем быстрее, тем лучше, — вздохнул я. — Но, похоже, сегодня мы уже больше никуда не успеем. Всё бы ничего, но дроны… под мою ответственность, если что. В бутылку полезут — смело звони, я пистон вставлю. Не поможет — батюшку побеспокою, хоть он ещё и на гулянке. Но в любом случае ещё один день насмарку…

— Может, подсобить чем?

— Не, в этом деле вы реально просто на подхвате, дядь Мить.

— Как скажешь, Вань, — ничуть не изменился в лице Розанов. — Разрешите выполнять, сударь?

— Выполняйте! — принял я игру. — И это, дядь Мить… скажи парням, которые за оборудованием полетят, чтобы продуктов захватили. Только нормальных, консервов и тут хватает.

— Ладно! — уже на ходу отозвался эсбэшник. — И это, Вань, эллинг открой!

— Уже.

Проводив задумчивым взглядом глайдер, соскользнувший по затейливой траектории с крыши и рухнувший куда-то вниз, к основанию скалы, я убедился, что виртуоз-пилот с первой же попытки втиснул машину в зев пещеры, и в свою очередь побрёл к мансарде, на ходу расстёгивая чанфу. Удобная одёжка, слов нет, но несколько, кхм, неуместная на тропическом острове. В майке и шортах гораздо комфортнее, тем более что я их прямо тут, на надувном матрасе, и бросил не так давно. В общем, переодеться не помешает. Хотя в списке, который я переслал Розанову, фигурирует и пара рабочих комбезов с нормальной походной обувкой. Зачем? Да есть у меня предчувствие, что придётся нам с Леркой всласть по Исла де Пальма побродить. А джунгли это вам не пляж, там и кусты, и камни, и колючки, да и насекомых кусачих навалом. Хлебнем ещё, короче. Если, конечно, до третьего из возможных вариантов дойдёт. Что за варианты? Да сейчас расскажу, только Лерку найду — смысл повторяться дважды?..

Валерия Николаевна, как я и предполагал, обнаружилась в старом добром холле — том самом, с диваном. Рядом с которым теперь приткнулся журнальный столик, заставленный нехитрой снедью и украшенный парой исходящих паром кружек. Красота, да и только! Ну и для полного комплекта моя зазноба, уже успевшая избавиться от ципао и влезшая в более уместные шорты с топиком-одно-название. Впрочем, спасибо и на том. Если бы додумалась вырядиться в бикини и парео, сосредоточиться на деле стало бы куда сложнее.

— В душ пойдёшь? — сходу огорошила меня Лерка.

— А смысл? — чуть не споткнулся я. — Не вспотел, вроде…

— Ну тогда хватай кофе и рассказывай! — велела подружка.

Ого! Сколько экспрессии! Ещё чуток поприкалываться, что ли? Не, ну на фиг — видно, что на нервах девица. И так терпела всю дорогу. Секретность блюла, за что ей почёт и уважение. Так что не стоит и дальше держать её в неведении. Не оценит, точно говорю.

— Что рассказывать? — всё же хмыкнул я задумчиво. — Сама же всё слышала!

— Ага, слышала! — подтвердила Лерка, и тон её не обещал ничего хорошего. — Это сколько же он тебе всякой фигни на уши навешал?! Была бы моя воля, я бы из него всё вытрясла! Подумаешь, младший касик!

— Поверь, душа моя, я сделал в данной ситуации всё, что мог, — заверил я зазнобу. — И даже немного больше. Я молодец.

— Угу! Целый «золотой» аккаунт этому прохиндею оплатил!

— А ты завидуешь, что ли?! — не на шутку изумился я.

— Есть немного, — смутилась Лерка. — Я-то себе даже «серебряный» позволить не могу!

— Пошли ко мне в наложницы — смо… всё, молчу, молчу!

— То-то же! — опустила ополовиненную кружку девушка.

Да-да, ту самую, которую вознамерилась было в меня запустить. И горячий кофе её совсем не смутил.

— Но, блин, «золотой» аккаунт! И на кого?! На какого-то прохиндея?! — так и не справилась с возмущением Лерка.

— Зато мы узнали то, что хотели, — парировал я.

— Ой ли? Как по мне, то он лютый бред нёс!

— Может, и лютый, — пожал я плечами, — но достаточно информативный. Помнишь, я тебе сказал, что теперь у нас есть целых три варианта?

— Ну да, было что-то такое…

— Так вот, их действительно три. Не уверен, что хоть один настоящий, но на данном этапе, хочешь, не хочешь, а придётся все их проверить. И уж если обломаемся, то возьмёмся за старика Качи всерьёз.

— А почему сразу не взялись? — нахмурилась Лерка.

— Потому что действовали с наскока, — пояснил я. — А когда на импровизации, без подготовки, всегда получается кое-как. С другой стороны, примерно процентах в тридцати случаев такой вот наскок срабатывает — чисто на эффекте неожиданности. В любом случае, если придётся наведаться к Качикано повторно, мы уже будем во всеоружии. И у нас точно будет, чем его припереть к стенке.

— Боюсь, в его случае это не поможет, — покачала головой моя подружка. — Таких, как он, надо не к стенке припирать, а брать за яйца. И хорошенько их сжимать! Желательно до хруста!

— Ух, какая ты сегодня очаровательно-агрессивная! — восхитился я. — Продолжай, мне нравится!

— Дурак!

— Ага, — и не подумал я спорить с зазнобой. — Короче, к нашим баранам. У нас целых три наводки… Лер, ты слушаешь?..

— Да, продолжай.

— Короче, вот, — вывел я в общую «дополненную реальность» карту Ликейского архипелага, украшенную тремя метками с выпадающими менюшками. — Возможные места, которые обследовал твой дед перед тем, как исчезнуть. Координаты не абсолютно точные, скорее, участки просто подходят по совокупности признаков и описанию касика, но тем не менее… ничего себе разброс, не находишь?

— Нахожу, — кивнула девушка. — И ни одной метки на Исла де Пальма! Странно как-то.

— Зато целых две в окрестностях Исла де Монтанья… чёрт, кому ещё приспичило?..

— Что там? — полюбопытствовала Лерка.

— Расшифровка генома Качикано, — удивлённо хмыкнул я. — Дядька Митяй прислал. Не ждал так быстро…

— Э-э-э… а зачем? — вопросительно округлила глаза Лерка. — Ты что-то заметил?

— А ты разве нет? — с подозрением покосился я на зазнобу.

— Ну-у-у…

— Понятно. Короче, Лер, вот тебе геном, давай, делай с ним, что ты там обычно делаешь…

— Елагин, а поконкретней можно? — напряглась та. — Что-то я тебя совсем не понимаю.

— Поконкретней так поконкретней, — не стал я спорить. — Задача-минимум — установить биологический возраст носителя генома. Задача-максимум — собрать как можно больше данных о генотипе. Кто, откуда, в смысле, предки, с кем и когда перемешивались…

— А, ну так это же стандартный анализ!

— Так а я с чего начал?! — возмутился я. — Короче, вот это вот всё.

— Ладно, как скажешь… допуск дашь?

— Так я и не забирал!

— Ну да, точно… хорошо, сейчас запущу… сравнительный анализ делать?

— Это как с Лукиньо? — уточнил я.

— Да.

— Делай, лишним не будет.

— Вань, и всё-таки… зачем тебе? — не отрываясь от возни в «дополненной реальности», повторила свой вопрос Лерка.

— Слишком подозрительный типок этот наш младший касик Качикано.

— Ну да, дофига хитрый и скользкий…

— Не в том плане подозрительный… знаешь, мне с первого взгляда показалось, что есть в нём некое… — замялся я, — несоответствие, что ли… между внешним и внутренним.

— Это как? — заинтересованно глянула на меня Лерка.

— Слишком он какой-то… пресытившийся жизнью. Я такое видел несколько раз в Протекторате Чжунго, но там были старцы хорошо за стольник, даже ближе к ста пятидесяти, которые в этой жизни перепробовали всё, что только можно, и в результате даже властью и интригами наелись.

— А такое разве бывает?!

— Получается, бывает. Один мне даже лично признался, что давно бы с удовольствием свёл счёты с жизнью, да родственники не позволяют — дескать, символ даже не рода, а клана! Авторитет, все дела. Плюс кладезь жизненных премудростей. Ну и опыт, конечно же.

— Скажешь тоже, Вань! Где вельможи из Протектората Чжунго, и где местечковый касик! Чем там пресыщаться, на этой несчастной Ликее?

— А вот это как раз вторая сторона медали, — хмыкнул я. — Его явно тяготит нынешнее положение. Тесно ему на Ликее, понимаешь? А свалить не может. По какой причине — это уже другой вопрос. Думаешь, почему он на доступ к большой сети повёлся? Да потому что там новых впечатлений море! Плюс оговорки… он чуть не ляпнул, что наелся власти, за пятьдесят-то лет! Но быстро поправился — типа, всего десять на посту. Плюс взгляд. Ну и, вишенкой на торте, отличное знание как пиджина, так и росского, хоть он и пытался этот факт скрыть. Но на отвали, без огонька. А вот под недалёкое трепло очень качественно косил, этого не отнять.

— Вань, ты намекаешь, что с Качикано та же беда, что и с Лукиньо? — снова напряглась Лерка.

— Ну, не в точности такая же, но… фотки помнишь? «Камешки» раньше точно у касика в малоке хранились, «плетёнка» та самая. А теперь их нет.

— Так ты для этого погром устроил? — прозрела-таки зазноба. — Бутылки рассыпал, меня на эту чёртову корзинку сесть заставил?

— Ну, надо же было как-то замаскироваться?.. А что, тебе неудобно было, что ли?

— Представь себе! Как на жёрдочке!

— Странно… а я нормально сидел… ну, сколько там?

— Двадцать с небольшим минут, — правильно поняла меня Лерка. — А ты разве по архивам не проверил? Ну, там, фотки сравнить… или видео?

— Естественно, проверил! — для вида оскорбился я. — Полное соответствие. Что в самых свежих, что в десятилетних. Такое ощущение, что наш новый друг Качи вообще с возрастом не изменяется. Как же это называется? Помнишь, ты говорила?.. Икс-синдром?

— Нет, тут скорее возрастная регрессия, — поправила меня подружка. — При икс-синдроме он бы вообще зелёным пацаном выглядел. В любом случае, это повод задуматься. Слишком много совпадений для одного довольно локального участка. Когда-то по всей Земле с населением в семь с лишним миллиардов единичные случаи насчитывали. А тут в пределах одного архипелага сразу два! Если, конечно, это то, о чём мы думаем.

— Возможно, что и три.

— Шаман?

— Он, родимый, — кивком подтвердил я. — Ясен пень, процесс вызван искусственно.

— Это насквозь антинаучная версия, Елагин.

— Зато внутренне не противоречивая! — парировал я. — И в данном конкретном случае я склонен доверять своей интуиции. Чутью, если хочешь. Что же касается научного обоснования… у Алекса Заварзина его тоже поначалу не было. А потом — раз! — и он «затонувшие» корабли из подпространства достаёт!

— Вань, причём тут Заварзин?! — страдальчески поморщилась Лерка.

— Да фиг знает, — признался я. — К слову пришлось…

— Что-то слишком часто!

— И это тоже неспроста, душа моя! Видимо, какие-то игры подсознания… — Я прервал фразу на полуслове, и прислушался к собственному организму, но накатившее было состояние «псевдосамадхи» почти сразу же схлынуло. — Нет, не поймал мысль…

— Тебе просто отвлечься надо на что-нибудь другое, — посоветовала Лерка. — Например, рассказать мне, наконец, что это за метки!

— А, точно! — спохватился я. — Короче, слушай… если отбросить всю ту лапшу, что Качикано навешал мне на уши, твой дед очень сильно заинтересовался теми самыми «тропами духов». Вернее, не самими «тропами», а рисунками и прочей инфографикой, что их сопровождают. Я так понял, это что-то вроде указателей и инструкции пользователя, но крайне специфических. Знания о них нынешним поколением аборигенов либо полностью утрачены, либо они очень хорошо шифруются. Скорее всего, и то, и другое сразу. Думаю, те же шаманы могут что-то знать. Или касики типа нашего Качи. Ну а рядовые обыватели, естественно, не в курсе. Для них достаточно объявить табу… или как это здесь называется. Не суть, в общем. Ну и, зная твоего деда… сама понимаешь, он не мог на такое не купиться.

— Да, это на него похоже, — подтвердила девушка.

— На этой почве Евгений Викторович и скорешился с Лукиньо, — развил я мысль. — Тот, как мы знаем, и местный аксакал, и когда-то имел отношение к шаманской братии. Плюс за воротник заложить любил. Вот и… свёл, короче, твоего деда с касиком. Тот, правда, не будь дурак, колоться не стал, по крайней мере, полностью. Но куда деваться, если с уважаемыми людьми бухаешь? Что-то всё же рассказал. А где-то и сам не заметил, как проговорился — проф-то, в отличие от аборигенов, почти не пил, зато слушал и на ус мотал.

— Ну и чего он искал?

— Не поверишь — недостающие звенья между разными видами индейской и древнеегипетской письменностей.

— Ну почему же не поверю… — задумчиво протянула Лерка. — Очень даже поверю. Это его работа, на минуточку. А вот остальные загадки типа внезапной молодости его вообще могли не заинтересовать. Нет, пометку он бы обязательно сделал, но не более того.

— Всё-таки у нас слишком разные системы ценностей, — сокрушённо помотал я головой. — Не в обиду будь сказано, но Евгений Викторович несколько не от мира сего.

— Просто он гуманитарий, Вань.

— А я, по-твоему, кто? — парировал я. — И всё равно целая пропасть!

— Ты практик, — пожала плечами Лерка. — И от тебя, от твоих действий зависит множество людей. А от деда… ну, ещё горстка таких же фриков. И то лишь в плане почесать языками, то бишь, конечно же, академических дискуссий.

— Боюсь, Лер, у тебя несколько искажённое представление о значении фундаментальных исследований…

— Ну да, куда мне! — фыркнула та. — Я вообще биолог, если ты вдруг забыл. Приземлённее меня ещё поискать!

— Ладно, не обижайся. Так на чём я остановился?

— Что дед ищет образцы наскальной живописи.

— Во-во! Короче, те места, что находятся в относительной доступности, он за этот год буквально обнюхал — помнишь фотки?

— Угу.

— Но всё равно чего-то так и не нашёл. Это Качикано утверждает с полной ответственностью. Не раз и не два слышал, как профессор сокрушается по этому поводу. Ну, типа, индейцы местные настолько недоверчивые, что хрен что у них дознаешься. Одни только смутные слухи. А он упёрся в тупик, и всё! Выход вроде просматривается — те самые «тропы духов», но где это и как туда добраться, никто не говорит. Наоборот, всячески отрицают само существование этих крайне любопытных объектов.

— Это они зря, — заметила Лерка, — дед Женя от такого только упрямее становится.

— Так и было, — подтвердил я. — Только младший касик слишком поздно это понял. А как понял, попытался сбить профессора со следа. Ну, в меру собственных сил. Вот только не прокатило — Евгений Викторович к тому времени умудрился расшифровать довольно большое количество записей и нашёл в них подтверждение существования «троп духов». Дальше рассказывать, или сама догадаешься?

— Да уж догадаюсь! Дед при желании любого может до белого каления довести, уж я-то точно знаю! А тут какие-то аборигены…

— В общем, Качикано в конце концов не выдержал и выложил всё, что знал сам. А именно, описание мест, в которых могут — подчеркиваю: могут! — брать начало эти самые «тропы». Ключевых моментов всего два: крайне затруднённый доступ и очень большая глубина. Практически, бездна. Ну и… вот результат. Что далеко ходить, вот хотя бы…

Я активировал «виртуальность», буквально в пару жестов увеличил одну из меток в районе Исла де Монтанья таким образом, чтобы спутниковая фотка укромной бухточки заняла большую часть общей «дополненной реальности», и продолжил мысль:

— Вот. Бухта Каскос де Торо, то бишь Бычье копыто. Сама видишь: вокруг сплошные скалы, по берегу не подойти вообще, с воды тоже проблематично, но возможно. Если не на яхте, то на лодке-«надувнушке» вполне. Ну и глубины здесь тоже порядочные, за триста метров. Возможно, карстовый провал, что для вулканических островов довольно странно. Или просто пещера.

— Остальные два такие же? — уточнила Лерка.

— Практически.

— И ты думаешь, что дед вот туда… полез?!

— И не просто полез, а ещё и наверняка погружался. Вряд ли на самое дно, но стенки скальные точно исследовал. Хотя бы метров на пятьдесят, куда потенциально могли дотянуться индейские ныряльщики.

— Дед не настолько дурак, чтобы в такие места соваться!

— Только на это и надежда, Лер, — вздохнул я. — Но ты всё равно крепись. И готовься к худшему. Пусть лучше потом сюрприз будет… приятный.

— Думаешь, он мог, как Лукиньо?

— Не исключаю этого варианта. Но! Помнишь «булыжник» на «Наваге»? Возможно, твой дед нашёл способ обезопасить себя при прохождении «тропы духов».

— То есть мы всё-таки полетим за «камешком»?

— Там видно будет… но я надеюсь, что настолько заморачиваться не придётся. Попробуем сначала дронами, а если что-то подозрительное возникнет, тупо подлетим сверху. Что-то я сомневаюсь, что эти самые «тропы духов» имеют объёмную пространственную структуру. Скорее, просто подходы прикрывают.

— А ты отчаянный, Елагин! — начала было Лерка, но отвлеклась на «виртуальность»: — Всё, результаты пришли! Ну-ка, что тут у нас?..

— Ну, что там? — не выдержал я через несколько минут подзатянувшейся паузы. — Лер?..

— Что-то очень странное, Вань… — растерянно посмотрела на меня девушка.

— Лер, да на тебе лица нет! Что там?!

— Да просто… судя по генной карте, нашему Качикано на данный момент сорок один год. Такой вот его биологический возраст…

— Ну, правильно! И с фотками бьётся! Так что тут ужасного-то?!

— Ну да, это бьётся, — внезапно успокоилась Лерка. — И всё на первый взгляд в порядке. Но… если бы ты не запросил перекрёстный анализ…

— Да что там, блин?! Не пугай меня так! Качи — не человек? А кто? Пришелец? Мутант?!

— Человек, успокойся! Вот только, судя по геному, он является предком Лукиньо в четвёртом поколении. То бишь он его прапрадед.

— Чего?! — настала моя очередь уронить челюсть от удивления.

— Того! — передразнила меня зазноба. — Он прапрадед Лукиньо! И при этом его биологический возраст всего сорок один год! Вань, ты понимаешь, что это взаимоисключающие параграфы?

— Прекрасно понимаю, душа моя, — успокоился и я. — И это ещё один фактик в нашу копилку странностей. Если он прапрадед Лукиньо, то ему сейчас должно быть… сколько?

— Ну, давай прикинем, — пожала плечами Лерка. — Согласно общепринятой теории у людей между поколениями разница в двадцать два — тридцать три года. Возьмём среднюю цифру, от двадцати пяти до двадцати семи. Четыре поколения разницы — это сто, сто восемь лет. Качи на вид около сорока, по данным генетического анализа и вовсе сорок один. Предположим, что отцом предка Лукиньо он стал в возрасте лет примерно двадцати. Лукиньо было под полтинник. Итого, простая арифметика подсказывает нам, что Качикано сейчас… что-то около ста пятидесяти стандартных лет. Ну, плюс-минус. Охренеть!

— Еще как охренеть, — поддержал я подружку. — И вопросов всё больше, да. Надо бы с ним ещё разок переговорить…

— Что, прямо сейчас рванём?

— Лер, ты повторяешься, — поморщился я. — Нет, не прямо сейчас. Сначала проверим указанные им места.

— Но… зачем?!

— Чтобы собрать доказательную базу, душа моя, — терпеливо пояснил я. — И тогда мы сможем, как ты и предлагала, взять его за яйца. Ну, или найдём твоего деда, и тогда гениталиям Качикано ничего не будет угрожать. Но это не точно!

Глава 5

1

Три точки, подходящие под описание. Всего лишь три на весь Ликейский архипелаг. С одной стороны, хорошо — могу лично их обследовать, не привлекая к этому делу посторонних. С другой — слишком мало шансов. Почему? Сдаётся мне, чересчур жёсткие граничные условия я задал при поиске. Далеко ведь не факт, что какое-то конкретное место, лично мне кажущееся вполне доступным — с моей-то подготовкой и снаряжением! — для местных тоже таковым является. Но это, сами понимаете, уже следующий этап. Впрочем, очень даже вероятный. Есть к тому предпосылки, хе-хе. Например, стоянка яхты «Навага». От неё до обеих точек на Исла де Монтанья добираться долго и муторно, тем более пешком. Куда проще было бы бросить якорь где-нибудь поближе, благо удобные бухточки не просто в наличии, а в ассортименте — выбирай, не хочу! И тем не менее, профессор Эйген предпочёл устроить стоянку именно там, где устроил. О чём-то же это говорит? Вот-вот. И меня тоже гложут смутные сомнения. Но… не проверишь, не узнаешь. Оставался один, но важный нюанс: с чего начать? Вопрос вопросов, конечно. Я даже было думал рандомайзер в коммуникаторе запустить, но потом решил, что отправлюсь в третью точку, ту, что на крохотном островке Исла де Пахаро, он же остров Птичий. Просто до неё тупо ближе, да и, положа руку на сердце, этот вариант наименее вероятный. Да, от основных аборигенских поселений далековато, что можно с некой долей допущения считать фактором, затрудняющим доступ. Но при этом при наличии хоть какой-то лодки добраться непосредственно до «бездны», окружённой со всех сторон отвесными скалами, проблема не самая серьёзная. Целых два прохода есть: один в виде ущелья, рассекающего скальную стену, а второй и вовсе сквозная пещерка. Причём незатопленная, а значит, для водного транспорта вполне проходимая. Что уж говорить обо мне, с моим-то глайдером? Короче, особых проблем с точкой не ожидалось, так что можно было попытаться обследовать её до заката. Спрашиваете, к чему такая спешка? Да просто время терять не хочется… ладно, ладно, от Лерки я сбежал! Довольны теперь?..

С фига ли? Ну, разругались мы с ней, причём вдрызг. С кем не бывает? Ну а повод даже особо искать не пришлось. Как только мы убедились в серьёзности проблемы, так я её сразу и «осчастливил». Заявил, что вариантов у неё теперь ровно два: либо дать заднюю и ждать результатов, либо и дальше со мной работать. Но в последнем случае мне нужны определённые гарантии от утечки секретных сведений. Сценка, кстати, получилась весьма эмоциональная. Как сейчас перед глазами…

— Какие ещё?! — возмутилась Лерка, как только я взял многозначительную паузу.

— Гарантии-то? — ухмыльнулся я. — Да знамо, какие: придётся свободой поступиться.

— В смысле?! Подписку о невыезде дать, что ли?!

— Лер, это даже не смешно, — поморщился я. — Сама подумай. В свете последних открытий мы, весьма вероятно, наткнулись на что-то очень… перспективное, так скажем. В принципе, ты уже носитель секретов, если не государственной важности, что что-то около того. Те же «камешки» и внезапное омолаживание аборигенов. Как думаешь, сколько за такую инфу конкуренты отвалят? В деньгах, конечно же, души нам девать некуда. Даже наши же, клановые? А те же вайгожэнь? Или власти Протектората Росс? Представила? А теперь представь, что, по-хорошему, мы, то есть род Елагиных, должны с тобой сделать?

— Вань… ты же это… не всерьёз?.. — растерялась моя подружка.

— Нет, конечно. Пока что достаточно твоего слова и моего авторитета, чтобы тот же Розанов не вздумал проявить инициативу и «зачистить» нежелательного свидетеля. А если твой дед нашёл ещё что-то более ценное, а? Что тогда делать? Пойми, душа моя, ставки растут с каждой секундой. И очень может быть, что скоро станет поздно. Совсем. Уже не соскочишь. Так что, будь добра, определяйся прямо сейчас.

— Да как я могу определиться?! — рыкнула Лерка. — Ты же эти, как их… перспективы так и не обрисовал! Какие гарантии с моей стороны могут быть?! Ну, кроме честного слова?! Хочешь, расписку напишу?.. Ну, что не проболтаюсь?..

— Нет, Лер, тут надёжных способов только два…

— Где-то я это уже слышала! — бесцеремонно перебили меня.

— Два! — повысил я голос. — Первый — исчезнуть. С концами.

— И у тебя рука поднимется? — зло сузила глаза зазноба.

— У меня — нет, — мотнул я головой. — Но ты пойми, душа моя, что от меня в такой ситуации мало что будет зависеть. А спецы, которые не побоятся руки замарать, у нас найдутся. Даже без моего ведома. И не даже, а обязательно! Просто по факту потом узнаю, что некая Валерия Горяева погибла в результате несчастного случая на производстве. Или в авиакатастрофу попала.

— Бр-р-р-р… а со свободой что? В подвале меня запрёшь?

— Скорее, в золотой клетке, — усмехнулся я. — Не стоит воспринимать мои слова буквально, Лер. Я имел в виду свободу не физическую, а в плане принятия решений. Но и физической придётся поступиться. Не переживай, всего лишь частично. Если ты с головой залезешь в секретные дела, то ходу за пределы Гессионы для тебя больше не будет — это раз. И работать ты будешь только там, где скажет СБ, причём под плотным колпаком — это два.

— То есть привяжешь меня к клану?

— Не к клану, Лер. Конкретно к нашему роду. И деда твоего тоже, если, конечно, найдём его. Впрочем, Евгению Викторовичу однозначно не отвертеться. Будь уверена, обратно на Святой Иаков он уже не вернётся. Сто процентов. А вот ты — другое дело.

— В вассала меня вздумал превратить?!

— Увы, на вассала вы не тянете, Валерия Николаевна. Статусом не вышли. Только в слуги.

— Вон ты как запел, Елагин! А я думала, что мы…

— Друзья? — ухмыльнулся я как можно циничнее. — Не угадали, Валерия Николаевна. На таком уровне дружба не канает. Здесь исключительно отношения «баш на баш». Пойми уже и осознай, — отбросил я дурашливый тон, — что сразу после того, как Лукиньо превратился в «сопли», проблема переросла из твоей личной, в которой я помогал тебе исключительно по той самой дружбе, в глобальную, влияющую на весь род Елагиных. А через нас, опосредованно, на весь клан Авериных и даже на Протекторат Росс. И назад уже не отыграть, потому что даже если ты сейчас скажешь, что больше не хочешь искать деда, я всё равно не остановлюсь. И пойду до конца.

— То есть на чувства тебе… плевать?! — вперила в меня злой взгляд Лерка.

Мало того, ещё и губы поджала крайне решительно. Я её такой видел очень редко, и это всё не предвещало ничего хорошего. Заупрямилась девка, если проще. И теперь её хрен переубедишь. Как там в древней поговорке? Шлея под хвост попала?.. Вот оно самое.

— Вот как раз на них и не плевать! — парировал я. — Только, уж извини, чувство долга в данной конкретной ситуации превалирует над просто симпатией.

— Просто симпатией? И только?

Ух ты! А она ещё злее зыркать начала! Получается, не показалось мне давеча… как-то незаметно у неё та самая симпатия в нечто большее переросла. Но она по-прежнему не желает себе в том признаться. Ладно, не стану усугублять, просто промолчу, пожав плечами.

— Елагин! Ты охренел?!

А вот теперь вообще рвёт и мечет. Н-да…

— Хорошо, душа моя, — с бесконечным терпением в голосе начал я, — если уж речь зашла о чувствах… в нашем с тобой случае есть ещё один вариант частичного ограничения свободы. А именно — смена социального статуса. Твоего статуса, Лер.

— Ты опять за своё?! — правильно схватила суть та. — Сказала же: нет! Никаких наложниц! Я свободный специалист, и в рабство к клану не пойду!

— Да ты уже, собственно…

Хрясь!.. Вернее, больше «шлёп», потому что размашистую пощёчину я машинально принял на блок ган-сао, который сразу же перевёл в захват за запястье и рывок, намереваясь притянуть зазнобу к себе и облапить для начала за пояс. Правда, до логического завершения довести приём не получилось — пришлось аналогичным образом заблокировать и второй удар, на сей раз полновесную оплеуху с левой. Волей-неволей дистанция перешла из просто короткой в плотную, и я едва успел увернуться от жесточайшего тычка лбом в нос — Лерка не придумала ничего лучше, как от души меня «боднуть». Промахнулась, да. Но по плечу всё равно прилетело чувствительно. Ну а под конец, каким-то чудом отбив её колено, летящее мне в пах, и не желая больше искушать судьбу-злодейку, я отшвырнул разъярённую девицу на диван и рявкнул, наставив на неё палец:

— Ну-ка, уймись!!!

Ф-фух, вроде подействовало… но дежавю такое дежавю, хе-хе! Прямо как в нашу первую встречу на «Наваге». Кажется, сто лет уже прошло, хотя на самом деле чуть больше года. Эх, были времена! Но без членовредительства реально обошлось чудом — если бы не многолетние наработки вин-чун, хрен бы я Леркину коленку от собственного, кхм, достоинства отвёл. А так рефлекс сработал, да стойка помогла — всего-то и надо было, что чуть бедро приподнять, и удар ушёл вбок. Даже по рёбрам не скользнуло, так, по пузу чуток.

— Вот ты урод, Елагин! — всё же зыркнула на меня исподлобья Лерка. — Моральный!

— Никто не любит правду, — философски вздохнул я, — особенно жестокую.

— Ты меня использовал!

— А ты? Я, что ли, к тебе за помощью прибежал? И ладно бы официально, но нет, ты лично ко мне обратилась! На правах любовницы! Да, будем называть вещи своими именами! Блат, подкреплённый интимом! Ну и чуточку полового шантажа, как же без него?..

— Ты сам повёлся!!!

— Уж точно не на твои прелести, — покачал я головой. — В данном конкретном случае на ситуацию куда больше повлияло мое уважительное отношение к профессору.

— Уверен?! — набычилась девушка.

Даже, по-моему, зубами скрипнула.

— Уверен, — подтвердил я. — Интим интимом, а дружба дружбой. Извини, Лер, но слишком уж твоя «любовь» меркантильная. Ну и с моей стороны подход аналогичный. Стал со временем.

— Мне показалось, или «любовь» в кавычках?! — пропустила мимо ушей мою последнюю фразу Лерка.

— Не показалось. Со стороны всё именно так и выглядит. Я для тебя… всего лишь удобен. Причём во всех отношениях.

— Вот ты гад, Елагин! Нашёл, когда разборку устраивать!

— Самому как серпом по одному месту… но дальше этот разговор откладывать не получится, душа моя. Настал момент определиться. И окончательно.

— С чем?! Да ты же меня… используешь!!!

— Ещё скажи, «употребляешь», — поморщился я. — Думаешь, стану возражать? Да ничуть! Но ты сама именно такого подхода всё это время и добивалась!

— В наложницы не пойду! — отрезала Лерка. — Это унизительно!

— Ну, значит, сиди здесь, на «заброшке»! — рявкнул я. — И ни шагу отсюда, пока не завершу расследование! О результате узнаешь по факту. Предъявлю тебе либо Евгения Викторовича, либо… то, что от него осталось! Всё, вопрос закрыт!

И, не дожидаясь продолжения истерики, вышел из холла, от души долбанув дверью.

Блин, ну вот как так?! Ведь не хотел же до такого доводить… всё бабья упёртость, м-мать! Плюс эмоциональные качели. Хотя, надо признать, Лерка ещё долго сдерживалась. И мозг почти не выносила. Думаю, если бы я этот вопрос не поднял, так бы со мной и моталась по архипелагу, даже на секунду не задумываясь о последствиях. С её стороны это всего лишь попытка отвлечься, спрятаться от жестокой реальности за имитацией бурной деятельности, а вот с моей это уже нечто большее. И да, я не шутил, когда говорил про новый уровень проблемы. Равно как и когда Розановым грозил. Батюшке не объяснишь. Для него в данной ситуации всё предельно ясно: либо Лерка наша душой и телом, либо от неё необходимо избавиться, как от потенциального источника утечки информации. Всё. Точка. Ну а поскольку жениться мне на ней никто в здравом уме и ясной памяти не позволит, то вариант с наложницей единственно возможный. В том, конечно, случае, если Лерка получает доступ к секретным сведениям.

Чёрт! Если честно, я всё же надеялся, что здравый смысл возобладает. И да, вопрос секретности поднял намеренно. Просто потому, что меня бы устроил любой исход из двух наиболее вероятных на тот момент. Лерка не суёт свой любопытный нос, куда не следует — отлично, замечательно! Сидит в «заброшке», и принципиально для нас ничего не меняется: она использует меня, я использую её. Сугубо потребительские отношения. Но есть нюанс: в этом случае я бы больше никогда не предложил ей статус наложницы. Ну и второй… стать той самой наложницей и заодно равноправной участницей поисков. С очень далеко идущими последствиями, прошу заметить. И с широчайшими возможностями в потенциале. Ан нет! Душа моя предпочла третий путь — разругалась со мной в пух и прах, вынудив самого принять окончательное решение. И получается, что это я перед ней виноват. Ну вот как так?! Как бабы умудряются такое проворачивать, а?! Чёрт, её бы энергию, да в мирных целях! В той же дипломатии ей бы цены не было! А, хрен ли теперь жалеть!..

В общем, хлопнув дверью — и в прямом, и в переносном смыслах — я в гордом одиночестве дождался возвращения снабженцев, закинул часть полученного шмота в глайдер, да и рванул на Исла де Пахаро. На половине пути, правда, опомнился, и заблокировал Леркин номер. Да-да, раньше, когда отзывал у неё же расширенный доступ в сеть и систему «умного дома», как-то не додумался. Ну а прибыв на место, приткнул летательный аппарат на более-менее плоской площадке на вершине скалы, и принялся обдумывать дальнейший план действий… собственно, на этом моменте мы с вами и встретились, хе-хе.

Впрочем, раздумывал не особо долго — перво-наперво следует запустить летающего дрона. Да-да, и такой у меня тоже есть, розановские парни поделились. Даже на всякий случай два отвалили, так сказать, от щедрот. Ну а чего их жалеть, расходники-то? Эти ведь даже не на антигравах, а примитивнейшие миниатюрные квадрокоптеры, запускаемые с рук. Из относительно сложной начинки только видеоголовка да блок беспроводной связи — и для передачи данных, и для управления. Так что законнектился через «нейр», врубил несложную софтину, да знай себе орудуй в «виртуальности» имитацией джойстика. К слову, мне такими раньше пользоваться не доводилось, но уже минуты через три я настолько освоился, что умудрялся стричь листву с ближайшего куста. Одним из винтов, как нетрудно догадаться. Прикольно, кстати, дрон жужжит: тут и собственно лопасти, и электромоторчики. Н-да. Реально ведь копеечная приблуда, а сколько пользы! И если вдруг одним местом накроется, то и… хрен бы с ней! Больше времени потраченного будет жалко, чем пролюбленных матценностей. Если, конечно, придётся за новыми возвращаться. Но я буду очень осторожен… просто очень… во-о-о-от та-а-а-ак…

Хм… сверху свободно прошёл. Я даже не поленился, заставил дрон покрутиться вокруг собственной оси, снижаясь этакой спиралью — исключительно с целью захватить в поле зрения как можно больше поверхности скал. Естественно, ничего необычного не заметил: камень как камень, кое-где травинки пробиваются, а местами и чахлые кустики. Плюс крыланские гнездовья. А вот наскальная живопись отсутствовала как класс. Понятно, что вот так, с наскока, особо много не увидишь, но даже это уже показатель. Плюс ничего нехорошего с моей жужжалкой не случилось, то бишь какому-либо необъяснимому внешнему воздействию аппарат не подвергся. Ни тебе помех, ни тебе невидимых преград, ни даже хитро закрученных нисходящих (или восходящих, не суть) воздушных потоков. Ни-че-го! И даже из воды никто не выпрыгнул, позарившись на потенциальный обед. Я ради такого дела даже специально погонял дрон над самой гладью, хорошо, если сантиметрах в десяти. Винты воду из-под аппарата разгоняли, а больше ничего. Совсем.

Отчаявшись вызвать хоть какую-то реакцию у… — не спрашивайте, у кого, сам без понятия! — короче, отчаявшись, поднял дрон повыше да прогнал через вход-ущелье — довольно-таки широкую теснину, чтобы та же «Навага» прошла. И снова — кто бы сомневался! — ничего. Обратно по тому же маршруту дрон не повёл, аккуратно облетел островок снаружи до входа-пещеры, и нырнул в него. Ну, что сказать? Видимость чуток ухудшилась. И на этом всё. Разочарованно выдохнув и мысленно чертыхнувшись, я вернул аппарат в стойло, то бишь обратно на скалу, ловко поймал и пристроил на штатное место — пассажирское сиденье. Предварительно, естественно, обесточив, чтобы не жужжал и лопастями не царапался, хе-хе.

Позаботившись таким образом о верно (пусть и без особой пользы) послужившем гаджете, вооружился вторым дроном — на сей раз подводным. В инактивном состоянии аппарат смахивал на чуток раздувшийся шар для боулинга, да и весил соответствующе. Зато обладал одним неоспоримым достоинством: его можно было прямо вот так и закинуть в воду, дождаться, когда он достигнет нужной глубины, и активировать дистанционной командой. Это если есть время, чтобы вытерпеть, так сказать, естественное погружение. А это дело небыстрое, поскольку нормальный диапазон действий для него триста пятьдесят — четыреста метров. А если совсем уж заморочиться, на пределе возможностей, до и до пятисот загнать можно. Ну а у меня здесь, если спутниковым картам верить, двести девяносто четыре метра. Ни больше, ни меньше. Этим, кстати, данный островок меня и привлёк — подозрительно ровное дно у впадины. Помимо всего прочего, конечно же. Единственное, прямо от глайдера кидать не стоит, лучше поближе к краю скалы подойти. Чтобы в полёте дрон ненароком на какой-нибудь выступ не налетел. И расшибиться может, и от траектории отклониться самым затейливым образом. То есть ну его на фиг. Подойду, с меня не убудет. Да и высоты не боюсь… вроде.

— Ох, ё! — едва сдержал я крепкое словцо, кинув взгляд вниз.

Н-да. А это, оказывается, разные вещи. Одно дело смотреть вниз из надёжной кабины глайдера, и совсем другое — с обдуваемой всеми ветрами скалы. Хотя высота тут детская… меньше тридцати метров на максимуме. А в районе моей посадочной площадки и вовсе двадцать семь. То есть для клиф-дайвинга вполне себе подходит, надо только помост соорудить… о чём, блин, думаю?..

— Ладно, браток! Лети! Надеюсь, хоть ты что-нибудь отыщешь…

Взмыв по крутой дуге вверх, дрон завис на неуловимую долю мгновения в наивысшей точке траектории, да и ухнул вниз. Надо сказать, с броском я угадал — аппарат благополучно достиг воды, вызвав характерный всплеск и череду кругов, и заметно медленнее, я бы даже сказал, лениво, пошёл ко дну.

На сей раз я решил действовать от противного — активировал дрон, лишь когда он, спустя довольно значительный отрезок времени, упокоился на дне впадины. Ну да, намеренно, чтобы потенциально опасные уровни в инактивном состоянии преодолел. Потому что кто его знает, на что таинственное излучение… или что там ещё — среагирует? Даже, не побоюсь этого слова, затриггерится? Я вот точно не в курсе. А терять довольно дорогую игрушку за здорово живешь как-то не хочется. К тому же даже в инактивном состоянии можно задействовать камеру и предварительно осмотреться на местности, что я и проделал.

Правда, ничего не увидел — для оптического диапазона слишком темно, а сканер не работает. Пришлось послать команду на активацию: дрон пошёл сегментами, сплющился, раздался в стороны, и превратился в этакого ската… ну, или что-то около того. Вполне себе рациональная форма, чтобы грациозно парить в толще воды. Плюс «зрение» моментально улучшилось: «нейр» автоматически синтезировал изображение из сигналов широкого спектра, за исключением, разве что, рентгеновского. А что не мог «разглядеть» аппарат, программными средствами «дорисовывала» соответствующая софтина.

К слову, было бы что дорисовывать… впадина оказалась абсолютно пустынной. И в плане растительности, и в плане хоть какой-нибудь живности. Понятно, что планктон вездесущ, но ничего крупнее микроскопической водоросли в поле зрения дрона так и не попало, хоть я и заставил его покрутиться у самого дна.

Точно так же, как флора и фауна, отсутствовали малейшие признаки человеческой деятельности. Ни тебе следов обработки на камнях, ни тебе «наскальной живописи». И ладно бы только на глубине… но и по всему маршруту тоже полный голяк. А я не поленился, заморочился затейливой спиралевидной траекторией подъёма. И времени не пожалел, опять же. Как показала практика, всё впустую. Вода, скалы. Скалы, вода. Единственная странность — та самая тотальная безжизненность. Хм… а может?..

Мелькнувшую мысль я успешно ухватил за хвост, но сразу же и отбросил как заведомо невыполнимую. Ну нет у меня в данный конкретный момент ни единого подопытного! А самому лезть… ну, такое. Я, конечно, безбашенный, но не до такой же степени? Крысу надо, или похожее небольшое существо, чтобы можно было к летающему дрону подцепить. А к плавучему — рыбу. Но ни того, ни другого в зоне доступа. Похоже, нужно заморочиться. И вернуться сюда… но уже завтра: вон, Иддия к горизонту клонится. Пока же остаётся подобрать плавучий дрон да валить обратно на «заброшку»… в которой весь вечер придётся прятаться от разобиженной, а потому невыносимой Лерки. А, всё равно деваться некуда! Так что вывести «ската» за пределы островка — да хотя бы через пещеру полузатопленную — и спуститься туда же самому на глайдере, заставив тот зависнуть над водой. Дело нескольких минут. Ну и плюс поизвращался, пока дрона выловил — купаться отчаянно не хотелось, так что просто свесился из дверцы, ухватившись одной рукой за рамку. И таки выловил, хе-хе.

… к «заброшке» вернулся под самый закат. Лететь вроде бы и недолго, но по пути дважды останавливался, зависнув с глайдером над живописнейшими пейзажами. Надо отдать Ликейскому архипелагу должное — красоты тут моё почтение! А вечером, когда освещение особо затейливое, тем более. Так что не отказал себе в удовольствии полюбоваться. Ну и время протянул, куда же без этого? Так что пришлось сажать глайдер уже практически вслепую: в знакомой бухточке уже царила тьма, поскольку радоваться последним лучам заходящей звезды мешали отвесные скалы. Иллюминацию же никто не включил… интересно, почему? Поленились? Хотя вряд ли, вон, и в эллинге, и в холле свет горит… а, ясно! Я же Лерку от «умного дома» отключил, теперь везде всё ручками, никакого дистанционного доступа. У неё. Но у меня-то он по-прежнему есть! Ну-ка, где тут софтина? Вот так лучше… хотя бы спотыкаться не буду. Осталось только решить, куда податься. В дом тащиться не хочется, там Лерка. А на веранде устраиваться… ну да, вариант.

Так, собственно, и поступил. Вот только развалиться на надувном матрасе не успел — за спиной у меня с лёгким шорохом распахнулась дверь, и в помещение кто-то вошёл. Хотя почему кто-то? Судя по шагам, точно не Розанов. И не кто-то из его парней — те все как на подбор массивные. Ну и какой же вариант остаётся? Правильно! Валерия Николаевна собственной персоной. Странно, что сама явилась. Жаждет узнать новости? Хм… в её ситуации это более чем вероятно. Вот только как мне себя с ней вести? Дилемма…

— Ничего не… — начал было я, развернувшись навстречу подружке, но та дожидаться окончания фразы не стала — ускорила шаг и чуть ли не с разбегу на мне повисла, обняв руками за плечи и уткнув лицо в грудь.

— Э-э-э…

— Я переживала, Вань…

— Хм…

— Прости…

Фига себе! Ну и как это понимать? Ей что, кто-то в моё отсутствие хвост накрутил? В смысле, мозги вправил? Или сама справилась?..

Похоже, последнее — по всему судя, слезу пустила. Ладно, с этим я знаю, как справиться. И для начала надо просто по спине погладить, этак успокаивающе. Проверено, действует. Ну а дальше как пойдёт…

2

— Подъём, душа моя, сегодня нас ждут великие дела!

— Ну Ва-а-а-ань, ну ещё немного… ну ещё пару мину-у-у-уток!..

— Боюсь, если я тебе позволю зевать ещё пару минуток, у тебя хле… э-э-э… кхм… короче, лицо порвётся!

— Дурак!!! — попыталась огреть меня подушкой зазноба.

Естественно, не преуспела — я уже вполне себе проснулся, а потому среагировал молниеносно: перехватил импровизированное оружие, дёрнул с доворотом, и оказался его счастливым обладателем. Правда, заодно на меня и агрессорша — особенно обворожительная спросонья — навалилась всем телом, включая отдельные округлости. Ну и… короче, ещё на добрые полчаса на надувном матрасе задержались. Ну а чего? Дело молодое, к тому же по обоюдному согласию. А подсматривать за нами попросту некому: Розанов слишком для этого деликатен, а его парням подобное даже в голову не придёт. С — субординация! Да и квартируются они довольно далеко, в эллинге. То есть прямо под скалой. В общем, утренний интим удался. Заодно и аппетит нагуляли, который пришлось утолять на уже ставшей привычной кухоньке. Но это уже после водных процедур, которые мы предусмотрительно принимали врозь. Ну да, чтобы ещё на часок не зависнуть. День не резиновый, а планов и впрямь громадьё: сегодня неплохо бы во все три точки наведаться. Во вчерашнюю совсем ненадолго, запустить плавучий дрон с привязанной к нему свежевыловленной латимерией. Рыба в наших краях широко распространённая, привычная для большинства хищников, а потому и весьма популярная в качестве живца. Правда, Гена — один из подручных дядьки Митяя — подогнал довольно крупный экземпляр, почти на кило живого веса. Но оно и к лучшему — мелочь на такую вряд ли сагрится, а вот кто покрупнее, очень вероятно, что и поведётся. Да, следственный эксперимент, хе-хе. Должен же я довести начатое до логического завершения? Должен. Вот и… придумал, да. Сработает — хорошо. Увидим, что за монстр засел во впадине. Не сработает — ещё лучше. Значит, нет там никакого монстра, а пустынность объясняется какой-то иной причиной. Возможно, где-то выход водорода, или что-то типа того. Заодно образцы на анализ возьму. Если будет не лень, то и с разных глубин. Ну а потом в остальные два места, куда вперёд — определюсь по ходу дела. Ну и самое главное, что сопровождать меня в поисках будет одна лишь Лерка. Да-да, вы правильно догадались, вчера вечером она на всё согласилась. Впрочем, это было понятно сразу, стоило ей только на мне повиснуть. Но я всё же вынудил её дать согласие на словах, так сказать, узаконить обещание. Перевести его в статус публичной оферты. В каком смысле публичной? Так в прямом! При свидетелях, а конкретнее — при Розанове и двух его парнях. И под запись, каковая уже хранится в особом закрытом разделе на сервере официального представительства рода Елагиных, ждёт утверждения со стороны главы оного. Так что теперь всё, уже не отвертится. Правда, ещё с моей стороны официальное подтверждение нужно, но это уже мелочь. Я задний ход давать не собираюсь. Да и не смог бы при всём желании — честь для аристократа далеко не пустой звук. А соврамши при свидетелях её очень легко потерять.

Собственно, в подобном исходе я особо и не сомневался, хоть и не желал себе в том признаться. Так сказать, был уверен, но подспудно, в глубине души. И сознательно отгонял саму мысль о Леркином согласии. Ну да, чтобы не спугнуть удачу. Вот такой я суеверный! Спасибо мастеру Лю, кстати, его стараниями я во всякую хрень типа рока, предназначения и судьбы-судьбинушки уверовал. Сейчас-то я немного прозрел и не без оснований подозреваю, что это его батюшка науськал, чтобы я постепенно с собственной незавидной участью свыкался. Но ведь получилось! Что характерно, у обоих.

А ещё вчера вечером, уже после того, как я зазнобу… скажем так, чуток успокоил — известным способом, хе-хе — у меня состоялся разговор тет-а-тет с дядькой Митяем. Дело уже шло ближе к полуночи, утомлённая в процессе, кхм, «примирения» Лерка умиротворённо посапывала во сне, а мне что-то не спалось. До такой степени, что я влез в шорты и выбрался с веранды на свежий воздух — реально свежий, пропитанный ароматами океана и недалёких джунглей. Выбрался, прошёлся по посадочному «пятаку», обогнув глайдер, да и пристроился на самом краю, облокотившись на перильца. Разве что плюнуть вниз постеснялся, и то лишь по той причине, что всё равно бы результата не увидел. А раз не видно, то какой интерес? Зато шелест мелких волн слышно. Да и заросли живут собственной жизнью — тут тебе и стрёкот насекомых, и шорох листвы, и даже хлопки перепончатых крыльев местных летучих млекопитающих. Это я про крыланов, если что. Ну и звезды над головой, куда же без них? Идиллия… если не вспоминать, по какой причине мы все, включая группу поддержки во главе с Розановым, собрались на «заброшке»… вот как раз в этот момент дядька Митяй и нарисовался, совсем как в старой присказке про «помяни чёрта».

— Кхм… Вань? — деликатно кашлянул он в попытке ненавязчиво привлечь моё внимание.

— Дядь Мить? — отвлёкся я от созерцания ночных красот. — Ты чего? Случилось что-то?

— Да не, всё путем! — поспешил успокоить родное начальство спец. — Не спится просто.

— Что, совесть нечистая? — усмехнулся я.

— Типа того, — кивнул Розанов, пристроившись рядом.

Только, в отличие от меня, он на перила не облокотился, а опёрся пятой точкой. Поэтому и смотрел не вниз, как я, а наверх, на чётко обрисованный силуэт горы и звездную россыпь прямо над ним. Это я точно знаю, потому что и сам недавно туда же пялился.

— Реально? — удивился я. — Хм… ну давай, колись тогда. Опять батюшку маменьке сдал?

— Это интересно когда бы я успел? — хмыкнул дядька Митяй. — Нет, Вань, тут дело скорее тебя касается. Ты только не обижайся, но я с твоей… с пассией, короче… поговорил, вот.

— Ага! А я-то всё голову ломаю, кто ей хвост накрутил?!

— Какой хвост?! Ты о чём, Вань? — не на шутку изумился Розанов.

— Ну, про режим секретности, допуск, социальный статус и прочее всякое такое, — неопределённо покрутил я ладонью в воздухе. — Мы ж с ней из-за этого днем разругались.

— А, это! — отмахнулся дядька Митяй. — Пустое, Вань! Я просто объяснил девочке, чем чреваты аристократические интриги и игры в политику для простолюдина. Дошло до неё очень быстро, надо сказать. А вот с социальным статусом… ну, ты понял… пришлось попотеть. Очень уж упрямая и свободолюбивая.

— Э-э-э… — несколько смешался я.

— Знаешь, Вань, как бы я её описал в двух словах? — не обратил внимания на моё замешательство Розанов. И сразу же ответил, не дожидаясь моей реакции: — Гордость и предубеждение. Есть такая древняя книжка, про викторианскую Англию… или чуть раньше… не суть, короче.

— Как ты сказал? — очнулся я. — Гордость и предубеждение?

— Именно.

— Хм… а ведь очень точно подмечено! Дьявольский коктейльчик, мать его!

— У свободных специалистов такое довольно часто встречается, Вань. Особенно у тех, кто не общается тесно с аристократами. Но их можно понять. А вот простить — вряд ли. Потому что в большинстве случаев ключевую роль играет именно предубеждение.

— Но не в нашем?

— Не в нашем, — согласился дядька Митяй. — У Валерии как раз-таки гордость взыграла. Предубеждение предубеждением, но тут оно подкреплено сугубо практическими обстоятельствами: брак между вами невозможен в принципе. И в этом моменте она права. Что же касается статуса наложницы…

— Дядь Мить?..

— А?

— А ты с чего вообще с ней об этом заговорил? Ну, я про наложницу? Я же просто прикалывался! Троллил её, понимаешь? Причём исключительно наедине! Ты как об этом вообще узнал?!

— Так вы из-за этого разругались, а вовсе не из-за секретности! — удовлетворённо хекнул Розанов. — А я-то всё голову ломаю…

— То есть ты утверждаешь, что СБ нас не прослушивало? — продолжил я гнуть свою линию.

— Вань, как можно! Ты ж наследник!

— Элементарно, дядь Мить, — не повёлся я, — по приказу главы рода, например!

— Нет, Илья Фаддеевич ничего такого не приказывал, — незамедлительно отпёрся спец. — Я вообще от тебя сейчас впервые услышал, что ты Валерии уже предлагал, хм, сменить социальный статус. Пусть даже и в шутку.

— А с хрена ли ты тогда к ней с разговорами про наложницу полез?! — окончательно потерял я нить рассуждений Розанова. — И с каких это пор ты вообще в сводни подался, а?

— Получается, с этих вот самых! — развёл руками дядька Митяй. — Ладно, Вань, не злись! Я не со зла. Просто… я видел, как вы друг на дружку смотрите. Всё же ясно, как божий день.

— Охренеть… реально со стороны всё настолько очевидно? — изумился я. — Чёрт… а я-то думал, что в самообладании мне не откажешь…

— Видно, но не всем, — успокоил меня Розанов. — Я ж тебя с детства знаю, Вань. Можно сказать, изучил тебя вдоль и поперёк. Да и работали сколько вместе…

Это да. Этого не отнять. Тогда что же получается? Я и для предков как открытая книга? И, страшно сказать, для Лидки?!

— В общем, посмотрел я на вас…

— … и жалко нас стало, так что ли? — завершил я мысль спеца.

— Ты уж прости старика, Вань, — и не подумал отпереться дядька Митяй. — И не злись, я дело говорю. Рано или поздно Илья Фаддеевич тебя женит, не отвертишься. И мне ли тебе говорить, что брак этот будет исключительно по расчёту? Извини, Вань, но жениться по любви мужчины рода Елагиных просто не могут себе позволить. Такова неприятная правда.

— Открытие сделал, дядь Мить! — огрызнулся я, но без огонька.

Просто потому, что реально возразить нечего. Я бы и рад, но… жизнь у меня такая. Везде и во всём, ежесекундно я должен думать прежде всего об интересах рода, а не о своих личных. Будь у меня хотя бы один старший брат, и было бы куда легче. Но нет, я сам старший. И на мне в будущем ещё и за Лидку ответственность. Так что прав Розанов, как ни крути. Женят меня, обязательно женят, и при этом даже мнением моим не поинтересуются. Есть такое слово — «надо». Именно так батюшка и скажет, поставив меня в один далеко не прекрасный момент перед фактом. Впрочем, такова судьба практически всех аристократов. А уж если ты из самого слабого рода в клане… участь твоя незавидна во всех отношениях.

— Открытие не открытие, но такую возможность грех упускать! — с жаром воскликнул мой собеседник.

— Какую ещё возможность? — вздохнул я. — Что-то я вообще тебя понимать перестал, дядь Мить…

— Возможность завязать и сохранить отношения, основанные на взаимности, Вань, — пояснил Розанов. — Поверь старику, это дорогого стоит! И не просто завязать и сохранить, а сделать это на вполне официальных основаниях, не прячась от людей. Понятно, что стерпится, слюбится… как у твоих родителей, например. Но им для этого без малого десять лет потребовалось! Десять, Вань! Мне Ильи Фаддеевича хватило, чтобы ещё и тебе такой участи пожелать! А ведь может даже так не сложиться! И что тогда? Ад, а не семейная жизнь.

— Дядь Мить, а разве это хоть что-то меняет? Жениться-то мне всё равно на другой!

— Э, нет, Вань! Поверь, так гораздо лучше! У тебя всегда будет отдушина. Плечо, на которое можно опереться. Да просто человек, который к тебе заведомо положительно настроен, причём бескорыстно! Где ты ещё такую найдёшь, а? На стороне-то оно чревато, особенно если попадёшься на горячем!

— Н-да… вот уж не думал, что железный спец Розанов настолько сентиментален! — ухмыльнулся я.

— А ты не зубоскаль, Вань. Хочешь честно?

— Ну, валяй.

— На девчонку мне плевать. Если бы только она в тебя втрескалась, я бы и пальцем не пошевелил. Потому что баловство это. Но у вас это взаимно. Вот ключевой момент. И только поэтому я решился вмешаться. Попомни мои слова, Вань: потом мне ещё спасибо скажешь!

— Ага! И детей крестить позову!

— Да всё ты прекрасно понял, Вань! — не оценил моего сарказма дядька Митяй. — И злишься больше на самого себя. Что сам не справился. А старый хрыч Розанов с первого же раза девке крылышки обломал. В общем, на меня злись, сколько хочешь, но на неё срываться не смей! И вообще, держись за неё.

— Да она сама!.. — начал было я, но был бесцеремонно прерван ответной отповедью:

— Ничего она не «сама», Вань! Втрескалась она в тебя по уши! И отбрыкивалась только из гордыни! Но теперь всё, считай, сломалась она. Гордыня, то бишь. Просто это был самый сложный шаг — признаться себе самой, что… ну, ты понял.

— Да уж понял, — вздохнул я, окончательно смирившись с ситуацией.

— Ладно, Вань, пойду я… и это, назавтра что-нибудь срочное надо?

— Да вроде нет… разве что рыбу какую-нибудь живую, и чтобы не очень мелкая…

— Много?

— Одной за глаза.

— Ладно, что-нибудь придумаю…

На том, собственно, и разошлись. Вернее, дядька Митяй свалил во тьму, оставив меня в одиночестве наслаждаться ветерком и прочими прелестями тропической ночи. Ну и думать всякое, куда ж без этого…

Ну а что я надумал, вы уже в курсе.

— Всё, Вань, я готова! — отвлекла меня от воспоминаний Лерка.

На посадочный «пятак», где я коротал время в ожидании зазнобы, она заявилась при полном параде: бикини, парео, шлёпки и панама с такими широкими полями, что можно вдвоём укрыться. Я даже было подумал возмутиться — типа, столько ждал, чтобы ты… разделась? — но вовремя прикусил язык. Сам не лучше. Понятно, что снарягой я затарился от души, едва в багажник всё барахло поместилось, но влезать в тот же скафандр повышенной защиты прямо сейчас я посчитал несколько, кхм, преждевременным. Успею ещё напариться, хоть в нём и есть терморегуляция. Но всё равно шорты с гавайкой пока куда уместнее. Особенно с учетом того, куда именно мы в первую очередь направимся. Место пусть и странное, но уже проверенное. Я и возвращаюсь-то туда исключительно из упрямства, чтобы окончательно и бесповоротно отсечь этот вариант и больше на него не отвлекаться. Ну да, зануда. Но за это батюшке моему спасибо скажите — именно он с самого раннего детства эту мою черту холил и лелеял.

— Ну, запрыгивай тогда, раз готова! — гостеприимно распахнул я пассажирскую дверцу глайдера. — Только аккуратней, там…

— Ай, блин!!!

— … дрон на сиденье. Забыл вчера убрать, — обречённо договорил я. — Сломала?

— Да вроде нет… у него же винты складываются?

— Складываются, складываются! — с радостью выдохнул я, заняв водительское место. — Одни неприятности от вас, душа моя Валерия Николаевна!

— А что так официально, Иван Ильич? — не осталась в долгу та. — Ой! Зачем так резко-то?!

— А это чтобы вы, сударыня, пристёгиваться не забывали, — пояснил я с усмешкой. — И вообще, привыкайте к новому статусу и новым обязанностям, госпожа Горяева-Елагина!

— С чего бы?.. Ух!.. Вань, ты чего такой сегодня?

— Какой?

— Лихой! Вон, виражи какие! И только не вздумай… а-а-а-а-а!!! Блин! Елагин!!! Аккуратней давай!

— Вот это я и имел в виду! — довольно ухмыльнулся я, выровняв глайдер. Положил летательный аппарат на курс, врубил автопилот, и выразительно покосился на Лерку: — Молодец! На лету улавливаешь!

— Ты о чём? — не сообразила та.

— Молодец, говорю! В новом статусе осваиваешься! Уже и мозг выносишь, и нотки повелительные в голосе прорезались! Не зря мою фамилию носить будешь! Пусть и на втором месте после собственной.

Ну да, одна из аристократических заморочек, сиречь условностей. Двойная фамилия — удел бастардов да наложниц. Только у бастардов сначала идет фамилия отца, а потом, через дефис, матери. А у наложниц на первом месте девичья, а потом уже, кхм, покровителя. В любом случае несмываемая метка, по которой сразу понятно, кто есть кто. И сделано это, кто бы что там себе ни думал, вовсе не с целью унизить носителей двойных фамилий. Наоборот, скорее, чтобы защитить от лишних нападок. Просто потому, что настоящим аристократам с ними связываться неприлично, а простолюдинам — неуместно. Впрочем, насчёт незаконнорожденных не уверен, им аристократический статус присваивается по факту рождения. Естественно, если хотя бы один из родителей таковым явялется.

— Дурак!!! — моментально надулась Лерка. Правда, выдержала недолго, всего пару минут: — А ты хитрый, Елагин!

— В смысле? — заломил я бровь, одновременно заставив глайдер прибавить скорости — показалось, что еле-еле тащимся.

— В смысле, что привязал-таки меня к клану! — обвиняюще ткнула мне пальцем в нос зазноба. — Я ведь правильно понимаю, что даже если откажусь от статуса наложницы, из рода меня не отпустят?

— Естественно! — фыркнул я. — Ты же носитель секретной информации! Кто ж тебя отпустит? Если только в океан, в цементных ботинках. Прямиком на дно, рыб кормить, хе-хе. Но это совсем уж крайний случай. А вообще тебе придётся принести вассальную клятву. И поверь, душа моя, лучше быть вассалом клана и наложницей наследника рода, чем просто вассалом клана. Потому что в последнем случае обязанности у тебя будут примерно такие же, а вот насчёт прав… скажем так, придётся очень сильно подвинуться.

— Вот я и говорю: хитрован! И я теперь просто обязана пойти к тебе в наложницы! Из принципа, чтобы тебе жизнь мёдом не казалась!

— Звучит как угроза!

— Так это она и есть! — заверили меня. — Баш на баш, как говорится.

— Неужели презлым заплатишь за предобрейшее?

— Ну, не прямо сейчас… и не презлым! А ещё я постараюсь растянуть удовольствие на долгие годы, Елагин! Только задумайся: долгие-долгие годы!

— Месть — это блюдо, которое подают холодным? — ухмыльнулся я.

— Именно! Лучше и не скажешь! — Лерка вознамерилась было в подробностях расписать планы на будущее, но как раз в этот момент я взял управление на себя и бросил глайдер в пике. — Ой!!!

— Привыкай, душа моя! — Затормозив летательный аппарат у самой воды, я стабилизировал глайдер относительно пролома в скале и врубил антиграв. — Не знаю, как ты, но я уже начал.

— Что, уже прилетели? — немного невпопад буркнула Лерка, но сразу опомнилась: — В смысле «начал»?!

— Превентивные действия, душа моя! Превентивные действия!

— Ой, да ну тебя, Елагин! — решительно пресекла свару девушка и принялась вертеть головой, благо блистер я уже откинул. — А тут красиво! Хотя место странное.

— Тоже так думаешь? А почему?

— Что «почему»?.. — свесилась Лерка над водой, едва не уронив панаму.

— Почему странное? Чувствуешь что-то? Интуиция? Ну, типа, женская?

— Да нет, какая, к демонам, интуиция! — отмахнулась зазноба. — Просто геология нестандартная. Большинство местных островов выглядят иначе. Обычно это вершины горных массивов, а тут просто одиночная скала посреди отмели…

— Отмели? Да тут глубины до трёхсот метров! А кое-где и с гаком!

— Вань, в масштабах океана это отмель. Поверь, я знаю, о чём говорю. Хотя… если подумать, то весь Ликейский архипелаг одна большая аномалия — такое ощущение, что литосферная плита вздыбилась, как будто по ней изнутри чем-то нехило долбанули.

— Вот мысли твои странные! — перебил я подружку, хоть и сам думал примерно так же. — А скала нормальная! Ну, я почти уверен! Сейчас кое-что проверим, и ходу отсюда.

— Ну давай, проверяй, — не стала спорить Лерка.

Впрочем, равно как и помогать. Так что пришлось всё делать самому, благо задача не самая обременительная. Ну, я так думал, пока не настало время привязывать рыбину к активированному водному дрону. А когда дошло до дела, внезапно выяснилось, что это не так-то просто! Ну, допустим, к «скату» леску пришпандорю — есть тут кое-какие выступы. А к этой демонической латимерии с какой стороны подступиться? На хвост петлю накидывать, что ли? Так дохлый номер… а, хрен с тобой! У меня крючок есть, да не абы какой, а мощный тройник от блесны! Завалялся в бардачке по случаю. Так что извини, рыба, но быть тебе насаженной спиной сразу на два крюка. И всё равно и сам облился, и сиденья уделал: Геннадий не придумал ничего лучше, как притащить рыбину в пластиковом мешке. Ну и… вот, короче. Хорошо, чешуя не колючая, как у тех же скатов или акул, и плавники не острые. Одно радовало — Лерка сидела молча, хоть по лицу её и было видно, что сдерживается она из последних сил.

— А ты ловкий, Елагин! — позволила она себе легкую улыбку, когда я наконец спихнул в воду и дрон, и резко забившуюся у меня в руках рыбину. — Пожалуй, тебе можно доверить самое дорогое!

— Так уже ж! — ухмыльнулся я, покосившись на… ну, вы поняли. И сразу же сделал невинное лицо: — Разве нет? Или ты что-то другое в виду имела?

— Да ну тебя, пошляк! — снова надулась зазноба и демонстративно отвернулась. Правда, и на этот раз молчала недолго: — Ой, Вань, а это так должно быть? Чего это она?

— Кто? — проследил я за направлением Леркиного взгляда. — А, рыба! Да она снулая просто, сейчас очнётся! Ну и мы ей поможем…

«Нейр» к этому моменту с блоком управления дрона уже благополучно законнектился, так что я без труда направил юркий аппарат к пролому в скале, параллельно заглубив его примерно на четверть высоты расселины. Подводной её части, конечно же. Естественно, бездушного дрона рыба пересилить не смогла, и вынужденно потянулась следом за ним, изогнувшись дугой — а как вы хотели, если в спине крюк? Правда, как я и напророчил, довольно быстро пришла в себя и выправила собственное положение относительно вектора скорости. Вряд ли, конечно, латимерия именно такими понятиями оперировала — если оперировала в принципе — но получилось очень даже неплохо: сначала рыбина пристроилась дрону в хвост, а потом и вовсе его обогнала. Опять же, с ожидаемым результатом, поскольку поводок не дал ей уплыть далеко. Зато позволил взять в сторону. И тут случился грандиозный облом: демонская латимерия заложила несколько сужающихся кругов вокруг моего «ската»… и намертво опутала его леской, полностью лишив хода. Мало того, оказавшись фактически нос к носу с дроном, рыбина обрела второе дыхание и рванулась столь мощно, что выдрала крючок — справедливости ради, с порядочным шматом мяса — да и была такова. Взмах хвостом, белёсое облачко — надо полагать, кровь — и только я её и видел. «Скат» же, лишившись мобильности, в полном соответствии с программой лёг в дрейф, почти незаметно смещаясь к проходу в скале.

— Да чтоб тебя! — в сердцах высказался я. — Ох-ре-неть! Вот это силища!

— Что там, Вань? — лениво поинтересовалась Лерка.

Участвовать в моих игрищах она категорически отказалась, вместо этого предпочла нежиться в лучах Иддии, предусмотрительно прикрыв лицо панамой. Ну и к общей «дополненной реальности» по этой же причине не подключилась.

— Рыба дрона запутала! — пояснил я, скинув гавайку. — Вот ведь… зар-раза!..

— А ты куда?!

— Придётся за «скатом» нырнуть, он ход потерял… и ведь всего метров пять до пролома осталось! Ну, может, чуть больше…

— А давай лучше на глайдере поближе подойдём?

— Смеешься что ли? Тут плыть-то!

В самом деле, дольше на пилотском месте устраиваться да предстартовые манипуляции производить. Единственное, глубоковато, так что я залез в бездонный бардачок и извлёк из него аварийную «дышалку» — сверхкомпактный дыхательный аппарат в виде нагубника с встроенным химическим реактором и парой колбочек с реагентом. Минут десять с таким продержаться можно, если активно двигаться. А если просто сидеть в кресле и ждать помощи, то и все полчаса. Ну и для текущей ситуации в самый раз… эх, ладно, чего время тянуть!..

— Эй! — запоздало среагировала Лерка на крен глайдера, но я к тому моменту уже летел рыбкой к водной глади.

В каковую и вошёл почти без брызг и по практически идеальной траектории, ухнув вниз на добрый пяток метров. Пришлось немного помочь себе руками, куда ж без этого? Но темп с самого начала взял неплохой — этак уже совсем скоро увижу дрон и без «дополненной реальности», так сказать, невооружённым взглядом.

Что характерно, увидел. И даже быстрей, чем предполагал, отчего ощутил лёгкое разочарование: люблю вот это ощущение парения в толще воды, которая приятно холодит кожу, и даже залившаяся в уши и нос влага особого дискомфорта не доставляет. Парил бы да парил… жаль, обычно долго не получается — запас кислорода в лёгких очень быстро выгорает. А с «дышалкой» другая проблема — тут привычка нужна и специфический навык. Опять же, дело прежде всего, так что я немного скорректировал курс и уверенно погрёб к дрону, который приближался с каждым мгновением. Ещё немного, ещё чуть-чуть… вот сейчас, руку протяну… есть! Теперь можно с чистой совестью выныривать, благо декомпрессия не грозит — глубина смешная, даже десятка метров нет. Хотя без привязки хоть к каким-нибудь ориентирам определить это довольно затруднительно: водная толща со всех сторон одинаковая — чуть зеленоватая, но достаточно прозрачная. А сверху ещё и дневной свет вполне себе пробивается. Так что куда плыть понятно. Теперь дрона обхватить поплотнее двумя руками, да активнее ногами работать… как говорится, плыви на свет, не ошибёшься!

Хм… а это что за странная муть? И ладно бы только в одном месте, я бы тогда на рыбью кровь эту странность списал. Но тут штук десять, и… движутся! Со всех сторон строго на меня! Это что же получается, нашёл?..

Нашел, на свою голову. Понять бы ещё, что именно. Или кого. А для этого неплохо бы из воды выбраться, от греха… так что прибавь скорости, Ванюша! И вертикально вверх, это кратчайший путь…

… как выяснилось, аккурат в чью-то пасть. Хотя пастью я бы это не назвал — так, что-то типа полупрозрачной трубы полуметрового диаметра, если не больше. И я прямиком в эту трубу и влетел, буквально через мгновение ощутив, как меня со всех сторон сжало чем-то упругим и студенистым…

3

… и неожиданно поддавшимся, стоило лишь рвануться в панике. Да в той же панике выпустить из рук дрона. Короче, порвался «мешок» подозрительно легко, разве что пришлось ещё немного повозиться, прежде чем полностью из его остатков выпутался. Ладно, «дышалку» каким-то чудом не выплюнул! Наверное, потому что не заорал. А не заорал, поскольку лёгкие пустые на тот момент были — вдохнуть я попросту не успел. Ну а потом волна ужаса, рефлекторный рывок и не менее рефлекторная попытка разорвать путы. Да хоть бы и ногтями! Получилось же?! Получилось! И бог с ним, с утопленным дроном… и вот она, поверхность! Как же я по тебе соскучился! Глайдер, где мой глайдер?! Вон он! Всё, прямо вперёд, короткими расчётливыми саженками. И ни в коем случае не паниковать, потому что паника это суета, а суета — потеря скорости…

— Ф-фух, мля!!! — выдохнул я, перевалившись через борт.

Повезло, что он невысоко, не факт, что я бы сейчас смог выполнить упражнение «выход силой». А Лерка помочь и не сообразила бы. Она вообще, такое впечатление, ничего не видела — как сидела, прикрыв лицо панамой, так и сидит.

— Вань?! Ты чего какой?! — всё же среагировала девушка на шум, выглянув из-под головного убора.

— К-какой?!

— Растрёпанный! И возбуждённый!

— Будешь тут возбуждённый, — буркнул я, — когда чуть не съели!

— Кого съели?! Тебя?! — У Лерки в буквальном смысле глаза полезли на лоб. — На тебя кто-то напал?!

— Вот именно, кто-то! — огрызнулся я, лихорадочно елозя курсором в «дополненной реальности». — Где же этот отрывок?! Вот! Смотри, Лер! Вот эта хрень меня проглотила! Это вообще что… то есть кто такое?!

— Реально проглотила?! — не сразу поверила Лерка. Но, едва я запустил видео, все сомнения исчезли. Правда, уступив место радостному смеху: — Вань, это обычная спирофора! Зачем так пугать-то?

— Спиро… кто?! — переспросил я, рассмотрев с чуть другого ракурса ту самую «трубу» полуметрового диаметра — этакий здоровенный «пакет для запекания», только из полупрозрачной соплевидной массы, а не из термостойкой плёнки.

— Местный эндемик, занимает нишу медуз, — пояснила зазноба. — Для людей не опасна, как ты сам только что убедился. Мозг отсутствует как класс, поэтому питается всем, что попадётся на пути, от планктона до более-менее крупной рыбы, которую обездвиживает токсином. На людей он, кстати, не действует. Разве что почешешься немного…

— Ф-фух!.. — еще раз с огромным облегчением выдохнул я. — То-то чую что-то знакомое… спирофора, хе! А я ведь чуть не обоср… э-э-э… чуть не оконфузился! И жжётся, тварюга!

— Это из-за солёной воды, она с токсином реагирует. Вот, оботрись, — протянула мне полотенце Лерка.

— Спасибо, душа моя! — от души поблагодарил я, воспользовавшись подружкиным даром. — А почему мы их раньше не видели?

— Так они мигрирующие… — пожала плечами зазноба. — У них есть что-то вроде охотничьих угодий. Как ориентируются — вопрос десятый, похоже, по движению водных слоев на разных глубинах, ну и просто плывут по течению… в общем, вчера их тут не было. Поэтому ты их и не обнаружил. А сегодня приплыли. Ну и вот! — развела Лерка руками. — Надо полагать, ту бухточку в скале десяток особей может процедить за какой-нибудь час. Причём процедить в буквальном смысле. Поэтому она и безжизненна.

— Ну ты скажешь тоже — час! — усомнился я. — При тех глубинах… да там десятки, если не сотни тысяч кубов воды!

— Ну да, преувеличила чуток, — легко пошла на попятный подруга, — но суть ты понял. Если они там регулярно питаются, да ещё и в количестве… ничего удивительного, что там никто более-менее крупный не живёт.

— Н-да… всё-таки пустышка, — заключил я. — Ладно, тогда полетели на вторую точку.

— А дрон? — напомнила Лерка.

— Да хрен бы с ним! Знаешь, душа моя, оказаться в желудке, пусть даже у спирофоры, удовольствие ниже среднего.

— Ну, как знаешь, дорогой.

На том, собственно, и порешили. Куда именно лететь, Лерке было абсолютно параллельно — такое ощущение, что, добившись своего, она потеряла к процессу интерес. Впрочем, а чего ещё я ждал? Что она вместе со мной станет погружаться к таинственным артефактам? Фигушки, я и сам в такие места не полезу, поищите дурака в другом месте. Вон, сиганул в воду, не подумавши, так сразу же приключений на афедрон огрёб. Ладно, это всего лишь безмозглая студенистая тварь. А если что-нибудь посерьёзнее нарисуется? Нет, нет и ещё раз нет! Решительно отказать! Только дроны, и только на дистанции! Благо запас позволяет. Это летающих у меня всего лишь парочка… э-э-э, уже один, известно чьими стараниями, а подводных… есть, в общем. Так что план предельно прост: долетаем, осматриваемся, садимся где-нибудь поблизости, запускаем дронов. Сначала воздушного, потом, если всё в порядке, то и «ската». А дальше война план покажет.

Спрашиваете, что я имел в виду, когда сказал, что Лерка своего добилась? Да всё то же… с одной стороны, она теперь постоянно при мне и, соответственно, в курсе текущих событий, связанных с поиском профессора Эйгена. А с другой… вот не покидает меня ощущение, что она и сама уже давно хотела согласиться на, кхм, изменение социального статуса, но гордость не позволяла. А тут вон как хорошо получилось! Можно сказать, сдалась под давлением обстоятельств. Ажно целых два мужлана её прессовали. Ну и могла ли она, хрупкая девушка, сопротивляться такому? В смысле, долго сопротивляться? Вот и я так думаю, хе-хе. Понятно, что сама она ни за что не признается, но я ведь всё вижу. Меня, на минуточку, всю жизнь к дипломатической стезе готовили, так что смею надеяться, что психолог и физиогномист из меня не самый плохой. И не надо мне тут про лженауку рассказывать, я сугубый практик, мне достаточно определить сиюсекундную реакцию, на определение судьбы с первого взгляда не претендую. В общем, Лерка рада, что всё так сложилось. Подспудно, не признаваясь в том даже себе самой, но рада. А ещё она до сих пор не осознала, что теперь может и деда защитить да к делу пристроить. В том, конечно же, случае, если мы его отыщем. В чём я лично уже, кхм… ладно, не будем о грустном.

До точки номер два добрались довольно быстро — четверти часа не прошло. И да, я не стал мудрствовать лукаво, и проложил курс к тому варианту, который был к нам тупо ближе. В принципе, разница не критичная, пятнадцать километров по прямой, если через гору перевалить, то бишь плюс путь на подъём, либо тридцать с небольшим вдоль побережья. То на то и получается, с какой стороны ни зайди. Но должен же я был хоть как-то обосновать выбор? Должен. Не монетку же бросать, в конце-то концов?..

Справедливости ради, место оказалось очень похожим на предыдущее: практически такой же близкий к идеально ровному кругу провал в окружении скал. Разве что размещался он в одном из отрогов той самой горы, что дала название острову — Исла де Монтанья. Ну и да, заметно больше, около километра в поперечнике. Чтобы такое количество воды процедить, не хватит и целого стада спирофор, особей этак на сотню. Даже если, как Лерка, слегка преувеличить. В общем, тут есть, где разгуляться хищнику. В остальном же… ну, проходов не два, а три, и все арочного типа, а не просто проломы. Ну, скалы пониже… но не пожиже! Да и общая глубина, если верить спутниковой карте, тут поменьше — сто восемьдесят плюс-минус пять метров. Почти везде, только в одном месте одинокая подводная скала торчит. Причём тоже не особо впечатляющих размеров — максимум двадцать метров в ширину, и около тридцати в длину. Вся же остальная акватория практически ровная чаша, я бы даже сказал, природный амфитеатр. И ни малейших признаков отмелей и уж тем более пляжей! Даже более-менее плоских каменных уступов я не обнаружил ни на первый, ни на второй, ни даже на пятый виток. Так и пришлось сажать глайдер чуть поодаль, на обратном — куда более пологом — скате скалистой гряды. И даже Лерка, к тому моменту переставшая притворяться, что ей на всё пофиг, не нашла, что возразить. Впрочем, и от рацпредложения типа «почему бы не зависнуть над водой прямо в провале» благоразумно воздержалась, за что ей большое человеческое спасибо. Зато не отказала себе в удовольствии хорошенько потянуться, окинуть взглядом живописные окрестности и заявить:

— Эх, красота! Вань, я ноги разомну?

— Ну, разомни, если тебе не интересно…

— С дроном-то возиться? Спасибо, наигралась уже, — отказалась зазноба. — Да и вообще… как показала практика, меня к ним лучше не подпускать.

— Скажи ещё, на пушечный выстрел! — помимо воли улыбнулся я. — Хотя… «леталка» у меня всего одна осталась, так что…

— Елагин!!! — возмутилась зазноба.

— Что «Елагин»?! Ты ж сама сказала: как показала практика!

— Дурак!

— Ещё какой, — и не подумал я оспорить Леркино утверждение. — Так что гуляй пока, только по сторонам посматривай.

— Думаешь, тут хищники водятся?

— Ага. Двуногие.

— Так здесь же табу?! — удивилась Лерка. — Аборигенам сюда нельзя!

— А шаманам?

— Ладно, убедил, — изменилась в лице подружка. — Или не ходить?

— Да иди, пошутил я! Просто гуляй не в ту вон сторону, — дёрнул я головой в направлении джунглей у подножия горы, — а к гряде. Я тебя тут хоть видеть буду. И повнимательней давай, вдруг что интересное попадётся? Наскальная живопись, например… или ещё что-то из народного творчества. Совмести приятное с полезным, короче.

— Хорошо, посмотрю.

Ладно, трындеть не мешки ворочать, но и работу работать за меня никто не будет. Так что «леталку» — вторую, ту, что из багажника, а не пострадавшую под Леркиной пятой точкой — в руки, и погнали. «Нейр», «дополненная реальность»… есть коннект: вон как резво пропеллеры завертелись! Едва удержал, до того резко рванулась «птичка». Теперь просто подкинуть повыше, да и запустить эмуляцию джойстика — не люблю мысленное управление, слишком напряжно. Чуть отвлёкся, и кранты! То ли дело пусть и насквозь виртуальное, но всё же периферийное устройство, которое при должном уровне фантазии можно даже «ощутить» кончиками пальцев. Забавный эффект, кстати, типа фантомных болей: приблуды нет, а в нервных окончаниях отдаётся. Ну и да, привычка ещё нужна, чтобы с прямым подключением к камере работать — экран в «виртуальности» панорамный, углы обзора даже слишком широкие. Зато шикарный вид с высоты крыланова полёта компенсирует все неудобства — вон как горизонт раздался! Хотя, пожалуй, это я увлёкся, надо чуток приземлить «птичку»… и пройти на бреющем прямо над Леркой, едва не сбив ей панаму с головы.

— Дурак!!!

Ну да, чего-то такого я и ожидал. И, не отказав себе в удовольствии заложить над зазнобой пару кругов, дождался с её стороны крайне неприличного жеста и отправил дрона дальше, через скалы и круто вниз, к самой воде. Разве что в свободное падение отпускать поостерегся, и скорость задал довольно небольшую. Тот же крылан, например, спикировав с вершины скалы, достиг бы цели за пару мгновений. Мой же аппарат спускался медленно и величественно… хотя нет, для «величественно» он габаритами не вышел.

Спросите, зачем такие сложности? Да вот предчувствие у меня… ещё не «псевдосамадхи», но что-то такое вдруг накатило. Поэтому лучше помедленнее, чтобы в случае чего на повторе подробности разглядеть можно было. Одно дело буквально пара кадров, и совсем другое — хотя бы десяток. Возможности видеоредакторов ведь тоже не безграничны. Даже при моих финансовых ресурсах, хе-хе. Мне ведь нужны достоверные сведения, а не домыслы, правильно? Так что потихоньку, полегоньку… минус пять метров от гребня… минус десять… двадцать… оп-па! Помехи!

Хм… подозрительно быстро пропали, кстати. И до самой воды больше не появились. Что ж, никто и ничто не мешает перепроверить. Давай-ка вверх, дружок! И вот здесь помедленнее… есть! Ещё раз стоп, теперь вниз… да! А ну-ка, попробуем зависнуть… чёрт!

Против ожидания, дрон на заданной отметке зависать не пожелал — при приближении вдруг дёрнулся, и сместился вниз на добрый метр. И в обратном направлении тоже, то есть от вектора скорости эффект не зависел. Очень, к слову, затейливый эффект: пока дрон двигался медленно и плавно, без резких рывков, к заветной отметке он приближался. Но стоило ему лишь оказаться примерно сантиметрах в десяти от нужной высоты, как сразу же следовал рывок на метр с небольшим. Визуально это воспринималось, как выпавший кадр. И не только визуально — я не поленился выделить отрывок в записи и разложить его покадрово. И таки да! В одном месте зиял разрыв. Только не в один, а в целых три кадра. Чудеса, да и только!

Увлёкшись нечаянной загадкой, я продолжил эксперименты: попробовал провести дрон сверху вниз в нескольких местах сначала по окружности амфитеатра с максимальным диаметром, практически вдоль скал, а потом пустил аппарат по сужающейся спирали. И знаете, что выяснилось? Сфера. Помехи возникали в строго определённой сфере, центром которой являлась скала на дне чаши. Да-да, та самая единственная в своём роде. Причём эта самая сфера никак более не обозначала своего присутствия. Исключительно лёгкие помехи в видеопотоке с камеры дрона. Всё. Я бы, пожалуй, погрешил на какую-нибудь металлическую жилу, выходящую в скалах на свет божий, но… сфера?! Пожалуй, стоит ещё разок проверить…

И да, ещё один момент: за пределы амфитеатра аномалия — будем называть вещи своими именами — не выходила. Но и строго по его центру не располагалась, будучи смещена на юго-восток. Опять же, если считать от центра. Хотя размеры впечатляли — радиус, пожалуй, метров триста. Ну, плюс-минус. То есть непосредственно над водой торчал лишь кусок сферы, этакий стометровый купол. На его-то край и наткнулся мой дрон. Впрочем, даже если бы мы сели на противоположной стороне бухты, я бы однозначно сферу помех обнаружил, поскольку в любом случае заставил дрон пересечь акваторию, да и наверняка не один раз.

— Вань? — отвлекла меня от дела заскучавшая Лерка.

— А?! Что? — очумело помотал я головой, машинально «смахнув» с глаз долой виртуальный экран. — Ты чего, Лер?

— Это я спрашиваю! Вань, ты уже минут сорок дрона над водой гоняешь, и ничего не говоришь! Нашёл что-то?

— Да сам не знаю… помехи какие-то.

— И всё?! — удивилась моя подружка. — Ты с помехами забавляешься?

— Не с помехами, а с конфигурацией неизвестного энергетического поля, их вызывающего!

— А с ней что-то не так? В смысле, с конфигурацией?

— Она сферическая.

— И что? — не поняла Лерка.

— И всё, — пожал я плечами.

— Н-да…

— Да я уж и сам понял, что хорош развлекаться! — заверил я подругу. — Всё, переходим к следующему этапу, запускаем «ската».

— Э-э-э… а как? Заберёшься на скалу и закинешь его в море, что ли? — с лёгкой ехидцей уточнила та.

— Не, не получится, — отрицательно помотал я головой. — Пожалуй, придётся на глайдере вниз спуститься… или подойти на нём же со стороны одного из проходов, и запустить дрон снаружи.

— Мне тут подождать? — без особой охоты предложила Лерка.

— Можешь… — начал было я, но сразу передумал: — Нет, не хочу терять тебя из вида. Ну и опять же: в горе и в радости, и ты ды, и ты пы… на опасности это тоже распространяется, насколько я понимаю.

— Ну спасибо, Елагин!

— Всегда пожалуйста, душа моя! Пожалте в кабину, сударыня! — гостеприимно распахнул я дверцу. — Кстати… нашла что-нибудь?

— Не-а. Обычная дикая скала, куда ни кинь взгляд.

— Ну тогда тем более давай со мной…

Впрочем, с посадкой в глайдер я чуток поторопился — сначала пришлось дождаться возвращения «леталки». И вопреки ожиданиям, проблем с этим никаких не возникло, дрон благополучно взмыл над скалами и по моей команде плавно спикировал прямо мне в руки. После чего ещё и подвергся тщательнейшему осмотру, но никаких повреждений, равно как и какого-либо иного воздействия со стороны сферы с помехами я не выявил. Визуально, понятное дело. Но даже тут я не поленился, задействовал цифровой зум «нейра». А ещё запустил полный цикл программных тестов. И тоже с тем же результатом — то бишь абсолютно зря. С дроном не случилось ровным счётом ни-че-го. Разве что отсырел чуток снаружи, и по этой причине я закинул его в багажник, а не на заднюю полку, как намеревался ранее.

Ну а потом настало время принять очередное решение: лететь к ближайшему проходу и запускать «ската» снаружи, рискуя потерять с ним связь в скальном массиве, или же спуститься на глайдере в амфитеатр, естественно, держась как можно дальше от незримой сферы?

— Вань, да рожай уже давай! — не вытерпела в конце концов Лерка. — Столько времени потеряли!

Сказано это было минуте примерно на третьей, как мы зависли на порядочной высоте над скалами.

— Хм, а ведь верно, — согласился я с подругой.

И плавно, как давеча летающий дрон, направил глайдер прямо вниз, к амфитеатру. С одной стороны, через проход в гряде оно безопасней… вроде бы. Но это ещё не доказано. Я про наличие какой бы то ни было опасности в принципе. С другой — много лишней мороки. И уж точно намного медленнее, чем прямиком запустить «ската». Так сказать, непосредственно в акватории. Что же до помех… мы аккуратненько, вдоль стеночки. Скальной, хе-хе.

И ведь получилось! Снижался я — чисто на всякий пожарный — на максимально возможном удалении от зоны помех, и уже потом, зависнув где-то в метре над водой, повёл летательный аппарат к подводной скале — тупо по азимуту, но медленно и аккуратно. Зачем? Да просто не хотелось терять с дроном визуальный контакт в момент его прохождения через зону помех. «Леталку»-то со стороны я не видел, полагался исключительно на видеоканал. Ну а сейчас грех не воспользоваться ситуацией. Вот и крался в час по чайной ложке, решительно игнорируя недовольное ворчание спутницы.

Кстати, скальная стена по кругу сыграла нам добрую службу: в собственно амфитеатре царил полнейший штиль. Ни единого движения воздуха! Разве что слабенькие конвекционные потоки, но они сдвинуть с места зависший на антиграве глайдер не могли при всём желании. Но я всё равно активировал автопилот, чтобы тот в случае необходимости подрабатывал тягой и гарантированно удерживал летательный аппарат на месте.

— Ну что, запускаем? — легонько толкнул я Лерку в плечо, чтобы та отвлеклась от созерцания водной глади.

— А есть другие варианты, Елагин? — саркастически хмыкнула та.

— Можем в «заброшку» вернуться, — с невинным видом предложил я.

— Ну уж нет! Запускай, давай! А лучше сразу двух!

— Не, с двумя сложно, — ушёл я в отказ. — Разве что…

— Что?!

— Смею ли я побеспокоить вашу милость?..

— Дурак! — снова вспыхнула зазноба. Но сразу же задумалась: — А я к нему подключусь? Или «нейр» прошивать надо?

— Чего сразу «прошивать»? — удивился я. — Софтину скачаешь, и всё. Лови ссылку.

— Да я бы с радостью… но кое-кто мне аккаунт урезал!

— Ладно, я понял, в чём твой хитрый план!

— И в чём же?

— Ты таким образом вынуждаешь вернуть тебе доступ к сериалам в сетке!

— Какой ты умный, Вань! — притворно восхитилась Лерка. — Да, ты прав! Только о том и думаю! И день, и ночь!

— Ладно, ладно, вернул… держи ссылку.

— Все, скачалось, — сообщила мне через несколько секунд подружка. — К какому цепляться?

— Да без разницы! — отмахнулся я. — Они одинаковые. Бери, до которого дотянешься.

— Ладно… взяла. Дальше что? А, есть, законнектился.

— Теперь бросай его в воду… только подальше, чтобы брызги не долетели! Ай!!!

— Ну, как смогла! — развела руками Лерка. — Когда его активировать?

— Да уже можно… и держи его примерно в этой области, вперед пусть не суётся. Будем с его камеры отслеживать моего «ската».

— Ладно… видео вывести?

— Давай, — не стал я спорить.

Общая «дополненная реальность» и не такое позволяла, так что пусть будет. Теперь аккуратно спустить в воду уже моего подопечного… и на глубине буквально в пару метров активировать, преобразовав из монолитного «шара для боулинга» в гибкого и ловкого механического хищника. Есть! Видеопоток на соседний с Леркиным экран… готово. Теперь всплыть на поверхность… тоже есть.

— Погнали, Лер?

— Погнали, Вань.

Хм… а ведь стрёмно! Вроде бы и предпосылок для беспокойства никаких, а всё равно свербит на душе. Интуиция, что ли? Хотя «псевдосамадхи» отпустило, причём ещё наверху, на скале. Ладно, фиг ли время тянуть?..

«Скат» мой, как исконному обитателю глубин и положено, в воде себя чувствовал как дома, а потому скорость развил нешуточную. И если бы не зум, то я бы его очень скоро потерял из вида. А так очень даже ничего: и визуально наблюдаю, и камера второго дрона отслеживает. Так сказать, взгляд с двух направлений. Ещё немного, еще чуть-чуть… есть! На центральном экране в «дополненной реальности» мелькнули знакомые помехи. А на двух соседних — ничего. То есть никаких внешних проявлений. Как плыл «скат», так и плывёт… впрочем, для чистоты эксперимента надо с ним тот же трюк провернуть, что и с «леталкой», то бишь вернуть назад, замедлить и попытаться зафиксировать аккурат на границе сферы…

— Чёрт!

— Что там, Вань?

— Да в том-то и дело, что ничего! В смысле, ничего не понятно!

«Скат», как и летающий дрон до него, при попытке остановиться непосредственно в зоне помех рывком переместился вглубь сферы, только не на метр, а чуть меньше. Видимо, большая масса сказалась. Картинку я такую уже наблюдал, причём неоднократно. А вот собственные глаза мне показали… по сути, то же самое: медленное перемещение, рывок, и снова едва заметное движение.

— Что-то тут точно есть, Лер, но… не с нашим оборудованием эту хрень изучать. Здесь нужна нормально оснащённая экспедиция, причём крайне желательно физиков. А я, сама знаешь, самоучка. Так, по верхам нахватался…

— И что ты предлагаешь?

— Надо скалу осмотреть. Раз уж столько времени убили…

— Логично.

— Значит, продолжай отслеживать моего «ската». И в случае чего предупреди.

— В случае чего? — выделила голосом последнее слово Лерка.

— Кабы я знал, душа моя! Всё, погнали!..

Дальше вести «ската» по поверхности я смысла не видел, а потому сразу же заставил его погружаться под углом примерно в сорок пять градусов — аккурат чтобы к вершине подводной скалы подгадать. Плюс довольно скоро пришлось озаботиться коррекцией изображения с камеры, поскольку уже на пятидесяти метрах видимость сильно ухудшилась. А на ста и вовсе тьма вынудила врубить подсветку — как в оптическом, так и в инфракрасном диапазоне. Эх, сюда бы сканер мультичастотный! А так придётся скалу несколько раз обогнуть, чтобы составить объёмную модель.

Впрочем, первые её контуры проступили уже на полутора сотнях метров глубины, и у меня моментально зародились смутные сомнения. Дополнившие, так сказать, мутную картинку. Но вслух я ничего говорить не стал — смысл, если данных пока явно недостаточно? А вот когда дрон приблизился к верхушке скалы практически вплотную и крайне удачно выхватил лучом фонаря добрый кусок её поверхности, промолчать уже не получилось:

— Лер, ущипни меня!

Справедливости ради, подружка к этому моменту пребывала примерно на той же стадии обалдения, что и я, а потому лишь потрясённо прошептала:

— Буквы? Латиница?..

Хм… видимо, не глюки. Или глюки, но групповые. Но почему одинаковые? Значит, всё же…

— U. S. Space Force… — медленно прочёл я вслух, всё больше и больше охреневая. — USS New Horizon… Лер, какого дьявола?!

4

Как нетрудно догадаться, мой риторический вопрос остался без ответа. Собственно, на то он и риторический, хе-хе. Зато Лерка озвучила другой, самую чуточку конкретней:

— Вань, что это?..

— Ну, на индейскую наскальную живопись не особо похоже, — пожал я плечами, более-менее овладев собой. — Хм… и на египетскую тоже не тянет. Латиница как она есть, Лер.

— Да я не об этом! — отмахнулась подружка. — Я в смысле что это за хреновина в целом? Ну, на которой надпись?

— Ну ты, мать, спросишь, так спросишь! — протянул я. — Вот так прям сразу и не скажешь, вблизи — стена стеной. Исписанная.

— И ещё изрисованная, — обратила внимание моя соратница на какую-то невнятную мазню в правом нижнем углу дисплея. — Вань, ты или давай подальше дрона отведи, чтобы больше захватить, или пусть он вдоль туда-обратно плавает. Жуть же как интересно!

— Вот даже спорить не буду, душа моя, — горячо поддержал я зазнобу. — Только терпения наберись, это дело, сдаётся мне, небыстрое.

— А ты треплись поменьше! — посоветовала Лерка. И сама же на свой совет, кхм, забила: — Вань, а ты ничего странного не видишь?

— В плане? Тут всё странное!

И действительно, к этому моменту «скат» уже порядочно сместился в сторону, захватив в бледноватый луч света не только ту самую «мазню», но и кое-какие особенности скалы. Я имею в виду очертания, если кто вдруг не догадался. Правда, гигантским усилием воли заставил себя об этом пока не думать — нужна более цельная картина, чтобы делать какие-то выводы. А тут — нате вам! — Лерка со своими замечаниями.

— Да это понятно! — снова отмахнулась зазноба. — Я конкретно про надпись. Ничего не замечаешь?

— Она… — присмотрелся я повнимательней, — объёмная, что ли?

— Угу. И монохромная. Вернее, такого же цвета, как скала. А выделяется только из-за теней.

— А ведь точно! — незамедлительно убедился я в правоте спутницы. — И шрифт ровнёхонький! И однотипный в обеих надписях.

— А что сия галиматья означает? — озадачилась, наконец, Лерка.

— Тут-то как раз всё просто: Космические силы Соединённых Штатов, — перевёл я первую надпись на росский. — А то, что дальше… USS — это UnitedStatesShip, то бишь «корабль Соединённых Штатов». Колумбайны эту традицию у бриттов переняли, у тех тоже все военные борта с индексом HMS, то бишь Her… ну, или His, если король правит… а дальше Majesty Ship. Корабль Его или Её Величества.

— Поня-а-а-атно! — протянула Лерка. — А «Нью Хорайзон», стало быть, имя собственное?

— Совершенно верно, душа моя. Права ты и насчёт имени собственного, и насчёт корабля…

— Вань, ты уверен?

— Да сама глянь! — вывел я в общий доступ 3Д-модель «скалы». — Корабль, Лер. Самый, что ни на есть. В натуральную величину. И во всех конструктивных подробностях.

— Странный он какой-то!

— Просто очень старый, — пояснил я. — Это не нынешних колумбайнов лоханка, тех, что из современного Протектората. Это реально американский шаттл из времён перед Рывком! Ну, или самое начало Рывка.

— Офигеть!..

— Сам в шоке.

— Это сколько же ему… веков?! — никак не могла прийти в себя зазноба.

— Много, душа моя. Видишь ту «мазню»? — чуть сместил я изображение в «дополненной реальности», чтобы искомый участок занял центр дисплея. — Хотя о чём я, ты же первая на неё внимание обратила. Это эмблема NASA, Североамериканского космического агентства. В оригинале она выполнена в цвете, но у нас, как видишь, это тоже… пожалуй, «слепок». Поэтому картинка и не очень чёткая, хоть и узнаваемая. Ну-ка, погоди чуток… вот, сама посмотри!

Выуженный из недр Большой сети рисунок и впрямь при должном масштабировании и повороте идеально совместился с «мазнёй», не оставив ни единого сомнения в происхождении последней. Да и сама «скала», после ещё пары минут поисков, почти вписалась в трёхмерную модель шаттла типа «Evidence». Почти, да. Но всё-таки не полностью: продолжавший наматывать круги вокруг загадочного объекта «скат» с каждой минутой добавлял подробностей картине, и в результате вырисовывалась весьма забавная… даже не знаю, как назвать. Инсталляция? Да, очень своеобразная и крайне неестественная для затерянного среди бескрайнего океана чужой планеты островка. Ну не могло такого оказаться здесь и сейчас! В принципе не могло! Где-нибудь на Карибах (земных, естественно) ещё куда ни шло, хоть и тоже вряд ли… но у нас на Ликейском архипелаге?! Чёрт возьми, как?! Как, Холмс?! Ну и вторая нестыковка — почему под водой?! Разве не логичнее поместить превращённый в монумент шаттл на постаменте, да где-нибудь повыше? На какой-нибудь господствующей высоте, чтобы со всех сторон восхищённым зрителям было видно? А тут взяли, и утопили. Где логика, я вас спрашиваю?!

А, это вы меня спрашиваете, с чего это я про постамент заговорил? Да просто нижняя часть скалы очень на него смахивала. И не какой-нибудь простенький, в виде куба или параллелепипеда, а весьма затейливый, в общем и целом повторявший абрис нижней части корабля с атмосферными плоскостями, дюзами и хвостовым оперением. Ну, такой, знаете, чтобы складывалось впечатление, будто шаттл вырастает из скального массива. Будь здесь, на глубине, хоть немного посветлей, зрелище бы оказалось поистине незабываемым! И по-настоящему масштабным: судя по показаниям с датчиков дрона, монумент выполнен один к одному с оригиналом. Я и до того догадывался, а теперь убедился на сто процентов.

— Вань, а давай в него… заберёмся?! — азартно выдохнула Лерка, сбив меня с мысли.

— Чего?! — озадачился я. — Куда заберёмся?

— Ну, внутрь! Это же шаттл, сам сказал! Только представь: этакая древность, сотни лет законсервированная в солёной воде! Где ещё такое увидишь, а?!

— Лер, боюсь тебя разочаровать, но…

— Думаешь, это не корабль? — сникла спутница.

— По всем признакам — нет. Искусная имитация, не более того.

— Обоснуй-ка, Елагин! — не повелась подруга.

— Да легко! Видишь, все поверхности строго одного цвета — мокрого камня? А надписи и рисунки рельефные, но не выдолбленные, а, наоборот, выступающие, пусть и очень незначительно?

— Фига се ты подробности разглядел! — восхитилась Лерка. — Ладно… а ещё?

— А ещё на месте остекления кабины такой же камень. Ну и, самое главное, чтобы настоящий шаттл вот так вот задницей в скалу вмуровать это надо очень сильно постараться. Видишь, как плотно? По-моему, вывод очевиден: всю эту прелесть кто-то просто вырубил из здоровенного булыжника.

— А почему следов обработки тогда нет? — попыталась подловить меня зазноба.

— Потому что вряд ли именно рубили, скорее, резали. Или плавили, чем-то вроде лазера. А потом уже шлифовали.

— Это же кому до такой степени заняться было нечем?! — изумилась Лерка. — И где?! На Ликее!

— Хм… — задумался я, — а ведь и впрямь… не тащили же эту прелесть с Земли?..

— Тогда, получается, это сделали первые поселенцы? — пришла к единственному хоть сколько-то логическому выводу подруга.

— Похоже, Лер. Но было это очень давно, ещё до того, как на Гессиону пришли Аверины. Настолько давно, что все данные утеряны. А ещё, очень похоже, эта впадина раньше была как минимум плато, приподнятым над остальной частью острова. А потом произошло землетрясение, и вся вот эта прелесть затонула.

— Что-то как-то сомнительно это всё, Вань.

— Предложи другую версию, — дёрнул я плечом. — Менее сомнительную.

— Ну-у-у…

— Только не говори, что это реальный шаттл, который каким-то затейливым образом оказался глубоко в литосфере Гессионы и пытался вырваться из-под слоя камня, да так и застыл в шаге от цели! — решительно перебил я зазнобу. — Лер, это вообще ни в какие ворота! Вот как мог шаттл оказаться… в центре планеты? В ядре, можно сказать? Оно же раскалённое! И расплавленное! А ещё там мантия, и многокилометровая толща вулканических пород! И это я ещё молчу про осадочные! Вот как это возможно, а? В принципе?

— А ты уверен?

— Да в чём, блин?!

— В том, что это вот всё… ну, ядро, там, мантия… что оно всё есть?

— Лер, ты ведь биолог? — с бесконечным терпением в голосе поинтересовался я.

— Ну да. А что?

— Вот и не лезь в те области, в которых ни черта не смыслишь, вот что!!!

Ну да, сорвался. Виноват. А что делать? Нервы-то не железные… а вы бы на моём месте сохранили самообладание? Вот и я тоже не уверен.

Впрочем, Лерка моё состояние поняла правильно, а потому даже обижаться не стала:

— Вань, да я же не против! Просто… красиво же! А вдруг они как-то с Земли на Гессиону переместились? Ну, напрямую? Помнишь, ты про «кротовые дыры» говорил? Да и символика соответствующая у деда в записях?

— Лер, я понимаю, что с фантазией у тебя полный порядок, — немного успокоился я, — но давай ты её немного обуздаешь. Или хотя бы вслух не надо. Будем до появления дополнительной информации действовать по принципу бритвы Оккама. Ты же его помнишь?

— Естественно, — хмыкнула та. — Но, заметь, ты ведь и сам плодишь сущности! Приплёл каких-то американских первопоселенцев…

— А кто ещё мог такое… сотворить?! Не аборигены же?!

— Почему нет? — пожала плечами моя спутница. — Или… слу-у-ушай! А что, если они и есть те самые поселенцы? Вернее, их далёкие потомки? Ведь сходится же всё! И секретность, и закрытость, и даже то, что клан в их дела не лезет! Наверняка ваши какой-то договор заключили, когда начинали колонизировать Гессиону!

— Ну вот видишь, можешь же, когда хочешь! — похвалил я подругу. — Значит, давай именно из этих предпосылок и исходить. Ну, пока… ты поняла, короче.

— Да поняла, поняла! — в сердцах махнула рукой Лерка. — Но если ты и дальше будешь сидеть и рефлексировать, новых данных не появится!

— А если ты и своего «ската» к делу приставишь, в два раза быстрей получится! — не остался я в долгу. — Короче, подгоняй дрона, будем эту хреновину со всех сторон «обнюхивать». И предельно тщательно, так что не увиливай!

— Вань, муторно же!

— За что боролась, на то и напоролась, — мстительно усмехнулся я. — Давай-давай, не увиливай!

— Ладно, — смирилась с неизбежным подруга. — Только давай на секторы разобьём, чтобы друг другу не мешались.

— Хорошо, — не стал я спорить с напарницей. — Ты тогда давай от «кабины» начинай, и потщательней со стороны «пуза», а я своего пока ко дну сгоняю, гляну, что там и как.

Собственно, так и поступили: пока Леркин «скат» добрался до «шаттла», по пути с соответствующим спецэффектом миновав границу сферы помех, мой как раз успел спуститься к самому основанию «постамента». Где и обнаружил незамедлительно очередную странность — плавное сглаживание неровностей. То бишь если сверху «постамент» повторял очертания некоего космического аппарата «анфас», то чем ниже, тем менее выраженными становились неровности. А на дне и вовсе колонна стала идеально круглой, плавно раздавшись в стороны. Этакая ножка фужера, только перевёрнутая. Вот такая ассоциация у меня возникла. Признаюсь, не первая, но более… реалистичная, что ли… потому что та, которая первая, вообще из области фантастики. Даже упоминать о ней не хочется. Что? Настаиваете? Ну ладно, сами напросились… короче, со стороны всё это дело весьма смахивало на колоссальный кусок полиэтиленовой плёнки, растянутой между скал. И в эту самую плёнку какой-то затейник воткнул шаттл. Естественно, «пленка» под воздействием твёрдого тела растянулась, но окончательно не поддалась. И вся эта инсталляция так и застыла в хрупком равновесии. На самом деле, конечно, далеко не в хрупком — всюду камень. Но, блин, картинка весьма красноречивая! Ну или вот вам ещё одна ассоциация: муха в попытке сходу пробиться сквозь паутину. Я даже не поленился подогнать «ската» вплотную к сооружению и взять в нескольких местах пробы материала. Ну, как пробы? Просветил сфокусированным лучом сканера в локальном участке на всю глубину, что смог пробить, и прогрузил данные на сервер института геологии Святоиакиевского универа, благо связь наличествовала. Плевать на дороговизну, зато быстро. И знаете что? Банальнейший гранит. Как граниту и положено, сложносоставной. Стандартная для многих планет магматическая порода. Понятно, что от мира к миру состав отличался, но основные признаки прослеживались. Да и куда важнее для меня тот факт, что во всех пяти исследованных точках, включая кусок «хвостового оперения», материал оказался одним и тем же. Камень. Просто камень. Без пустот и посторонних вкраплений. Я имею в виду, металлических либо органических. Это открытие настолько меня разочаровало, что я даже на некоторое время впал в ступор, отпустив контроль над «скатом». Который совершенно ожидаемо начал медленно всплывать, двигаясь навстречу второму дрону. А тот, между прочим, делом занимался — ползал вдоль скалы, тщательнейшим образом её «обнюхивая».

— Вань, ты чего? — среагировала подруга на мой отрешённый вид. — Нашёл чего?

— Разве что местный гранит повсюду, — вздохнул я, подхватив виртуальный «джойстик». — Всё, Лер, давай завязывать. Каменюка она и есть каменюка. Хотя по-любому что-то внутри есть, какая-то гадость, от которой помехи идут.

— Определил координаты центра сферы? — моментально догадалась напарница. — Покажи!

— Да вот, — коротким жестом в «виртуальности» обозначил я нужную точку на плане амфитеатра. — Ничего сложного… зона концентрическая, тут и ребёнок справится.

— Вань, а ведь эта хрень в шаттле! Чуть ближе к хвостовой части… у тебя где-то план был, ну-ка, что там за помещение?

— Грузовой отсек, что же ещё, — отмахнулся я. — Только его на самом деле нет. Там массив гранита. На всю глубину.

— Уверен?

— Я сфокусированным лучом бил.

— А если просто не добил? Давай с двух сторон! — азартно предложила Лерка.

— Во вкус вошла, душа моя? — усмехнулся я. Каюсь, с лёгкой иронией, но зато без малейших признаков сарказма. — Ну давай, фиг ли…

— Сейчас, только «ската» сориентирую…

— Куда?! — возмутился я, когда Леркин дрон изменил курс.

— Вань, ну сам подумай! Ты место выбрал неудачное — сбоку. А нужно снизу и сверху, в этой проекции «шаттл» не такой толстый!

— Ладно, убедила, — признал я правоту подруги. — Тогда и моего нужно сместить… подожди-ка чуток…

— Готово! — всё же успела первой Лерка.

— Угу, я тоже готов, — подтвердил я следом. — Запускаем по моей команде. Три… два… пуск!

Пару мгновений ничего не происходило… а потом я резко провалился в состояние «псевдосамадхи», многократно замедлившее течение времени. Уж не знаю, что конкретно послужило тому причиной… или кто. Но всё равно хорошо — лишь благодаря расширившимся возможностям сознания я и смог уловить последовательность событий, при обычных обстоятельствах уложившихся бы в единый миг: моргнул — и нет его! Ну а так… этакая череда стоп-кадров: вот гаснут оба дисплея в «дополненной реальности»… вот по кабине и нашим с Леркой телам пробегает волна искривления и следом гаснут физическая приборная панель в глайдере и виртуальная в «нейре»… вместе с самим «нейром»! А потом и сам летательный аппарат грузно ухает в воду с метровой высоты, порождая концентрическую волну… и на ней же начинает мерно покачиваться. И следом тишина… та, что называют «звенящей». Которую замечаешь, только когда исчезают абсолютно все фоновые звуки. Но как этого можно достичь в природных условиях, лично мне решительно непонятно. Шум ветра, шорох воды, шлепки мельчайших волн по бортам глайдера — где это всё?! Понятно, что «псевдосамадхи»… но это состояние обостряет органы чувств, а не отключает их! А здесь и сейчас, такое ощущение, слух именно «отключился». Напрочь. Даже биения крови в ушах не чувствуется… и пошевелиться не могу…

Хотя нет, тело начинает слушаться — вон, уже и на Лерку взгляд сместить получилось. А та, такое впечатление, силится заорать, да всё никак…

— Ва-а-а!!!

Тьфу ты! Слетело «псевдосамадхи». Впрочем, нет худа без добра — и время ускорилось до нормального течения, и слух вернулся. Хотя лучше бы не возвращался — оглушила, право слово! И чего паникует, спрашивается? Не утонет глайдер, даже если обесточен и лишён управления.

— … а-а-а-ань!.. — заткнулась-таки зазноба. Впрочем, ненадолго: — М-мать твою!!! Что это было, Елагин?!

— Лер, давай потише! — страдальчески сморщился я. — Приглуши свой звуковой луч смерти!

— Чего?! — и не подумала та снизить громкость.

— Эй, да ты не слышишь, что ли? — дошло до меня.

— А?!

— По губам читай, говорю!

— А-а-а…

— Лер, у тебя со слухом всё в порядке?

— Не-а!!! Как вата!!!

— Вот поэтому ты и орёшь, — заключил я. — Все, заканчивай.

— Да ты офигел?! Заканчивать?! Это же… ой… вроде нормально стало…

— Ф-фух, пронесло! — утёр я несуществующий пот со лба. — Значит, легко отделались.

— А что это вообще было?

— Ну, судя по всему, источнику аномалии не понравилось, что мы его с двух сторон просвечиваем. Вот он и… среагировал.

— То есть это он нас приложил?!

— Вряд ли нас, — помотал я головой. — И не уверен, что приложил. То есть намеренно. Скорее всего, это просто радиус сферы увеличился, причём скачкообразно. Получается, на внешние воздействия эта загадочная хрень всё-таки реагирует?..

— Так это что, мы её нашли?! Ну, хрень эту?

— Да без понятия, Лер! И «скаты» вырубились, и «нейр» сдох… у тебя, кстати, как?

— Тоже! — удивлённо хмыкнула Лерка. — И глайдер… фига себе! Это электромагнитный импульс, что ли?

— Возможно. Или что-то другое, с похожим эффектом.

— И что теперь делать?

— Сначала немного подождём — вдруг глайдер перезагрузится? Он и не на такие воздействия рассчитан. И тогда спокойно полетим на «заброшку».

— А если нет?

— А если нет, поплывём к ближайшему проходу в скале, а оттуда до более-менее пологого места, чтобы на берег выбраться. Ну а дальше война план покажет. Может, костёр запалим, да подымнее, чтобы кто-нибудь внимание обратил…

— Какой-то сомнительный план, — не дослушав, зябко поёжилась Лерка.

— Ну извини, другого нет, — развёл я руками. — Будем надеяться, что до этого не дойдёт… есть!!! Пошла перезагрузка!

— Ну глайдер, ну миленький! — поддержала меня подруга. — Давай, не подведи!..

И ведь, что характерно, не подвёл, хоть и заставил понервничать: резервный контур управления, как тому и положено, был по большей части завязан на аналоговые элементы да стационарные — и крайне примитивные! — микросхемы, запитанные от индивидуальных химических батареек, а потому грузился крайне медленно. Короче, почти десять минут прошло, прежде чем в глубине панели управления загорелся огонёк полной готовности. Самый настоящий светодиод, между прочим, который при штатном функционировании системы попросту не видно. А вот дисплеи так и не пробудились к жизни, равно как и «нейры». Плюс до кучи выяснилось, что и коммуникаторы в полном отрубоне. Про дроны вообще молчу — их мы однозначно потеряли. Плавучесть у них в целом отрицательная, так что при деактивации они довольно быстро опустились на дно. И нырять за ними у меня не было абсолютно никакого желания. Да и возможности, если уж на то пошло: управление системой жизнеобеспечения скафандра, равно как и прочими вспомогательными финтифлюшками, завязано на «нейр». Который… ну, вы поняли. Так что пришлось, предварительно облегчённо выдохнув — таки нашёл отмазку! — взяться за штурвал по старинке, то бишь ручками. И вспомнить навыки пилотирования, а также ориентирования на местности без привязки к глобальной координатной сетке. На глазок, то бишь. Впрочем, с этим никаких трудностей не ожидалось — нам сейчас главное из «чаши» выбраться, а дальше видно будет. Причём в самом буквальном смысле видно.

— Вань, давай быстрей!!! — подбодрила меня Лерка. — Стрёмно тут!

— Что-то чувствуешь? — напрягся я.

— Да уж точно ничего хорошего! Лукиньо вспомнила!

— Да не, вряд ли… — помотал я головой, но штурвал на себя потянул, оторвав глайдер от воды.

— Всё равно лучше не задерживаться! Кто знает, как на нас эта сфера повлияет?

— Боишься помолодеть? — хмыкнул я, стараясь выдерживать угол подъёма покруче — хоть я себе в том и не признался, слова Лерки подействовали.

— Всё хорошо в меру, Елагин!

— Согласен! — выдохнул я, выровняв глайдер над гребнем скальной стены. — Еще бы знать, выбрались из сферы, или…

Накатившее лёгкое головокружение, а вслед за ним и крайне слабая тошнота заставили прерваться, не завершив фразу. И вслед за этим на слух обрушилась целая лавина звуков: свист ветра, скрип панелей, дыхание, стук крови в ушах… то есть всё то, от чего я уже успел отрешиться. Да-да, за четверть часа. Ну а чего? К хорошему быстро привыкаешь!

— Ещё есть вопросы? — усмехнулась Лерка, которая, судя по выражению её лица, тоже сполна насладилась букетом ощущений.

— Да вообще никаких! — заверил я, прикипев взглядом к начавшей демонстрировать признаки жизни панели. — Хм… интересно… оп-па! И «нейр» проснулся!

— У меня тоже, Вань, — подтвердила мои наблюдения спутница. — И комм грузится. Вернёмся за дронами?

— Другой бы на моём месте процитировал некую Валерию Николаевну, — задумчиво протянул я, — но я не буду. Потому что культурный.

— Дурак!!!

— Во-во, оно самое! Лер, а тебе на сегодня приключений разве недостаточно?

— Жалко же!

— Это всего лишь железяки, — пренебрежительно дёрнул я плечом, — их легко заменить. А кто мне тебя заменит?

— Ва-а-ань!.. — аж расплылась от удовольствия Лерка. — Я тебя тоже…

— Ну, договаривай!

— Дурак!!!

— Дурак, — согласился я. — Но обратно не полезу. Очевидно же, что внутри сферы условия отличаются от стандартных. Тут изучать и изучать, но не нашими силами. Похоже, надо браться за Ликею всерьёз, что бы там батюшка ни говорил… а если придётся, то и ему наперекор. И да, Лер, к вечеру вызовем медиков с диагностической аппаратурой, раньше они один хрен не успеют. Так что готовься.

— Это же долго, — нахмурилась подруга.

— А куда деваться? — развёл я руками. — Знаешь, после «соплей» из Лукиньо я предпочитаю перестраховаться. Если тебе так понятней, дуть на воду.

— Но получается пока что не очень.

— Это случайность, — ушёл я в отказ. — Сама же видела: всё, что в моих силах, я сделал. Кто же знал, что сфера этак вот… расширится?

— Не переживай, Елагин, не ты первый, не ты последний, — успокоила меня зазноба. — В науке это стандартная фишка: кто на фронтире, тот и в самой большой опасности. Потому что просто не представляешь, чего именно ожидать. Так ещё с первых археологов, раскопавших гробницы египетских фараонов, повелось.

— Ну, теперь представляем, — усмехнулся я, аккуратно пристроив глайдер посреди небольшой, но уютной проплешины в джунглях у подножия скальной гряды. — Так, вроде бы основная система прогрузилась… и «нейр» тоже. Давай-ка попробуем… есть! Ну что, на «заброшку», или к третьей точке наведаемся? Тут недалеко.

— Елагин, ты дурак?!

— Ну раз уж все равно выбрались… и мы одним глазком, издали…

— Н-да… некоторых жизнь ничему не учит, — страдальчески закатила глаза Лерка.

Глава 6

1

— Ну что, вот и деревушка! — объявил я, как только селение Урабэ возникло в поле зрения. — Будем надеяться, что старина Качи с самого утра ужраться не успел…

— Блажен, кто верует, — с нескрываемым сомнением хмыкнула Лерка.

Она, как и во время предыдущего визита, сидела рядом со мной в пассажирском кресле, а заднее сиденье оккупировали «Второй» с «Третьим». Остальная группа поддержки во главе с неизменным дядькой Митяем уже дожидалась нас на месте — парни заявились в деревню заранее, на десантной машине, да ещё и в режиме маскировки. То есть всё, как и в прошлый раз

Да-да, вы правильно поняли — изобретать велосипед мы не стали и воспользовались уже проверенной тактикой. То бишь снова нагрянули к местным в силах тяжких. Мало того, ещё и вырядились, как прежде, ибо не дело уже во второй визит нарушать правила этикета. Плевать на аборигенов, я просто сам себя уважать в таком случае перестану. Ну и тупо надёжней так, чем в майке и шортах. И да, времени на подготовку у нас было более чем достаточно, поскольку визит состоялся на утро следующего после наших крайне сомнительных приключений в аномалиях дня.

Почему «аномалии» во множественном числе? В первой же точке ничего странного не обнаружилось, ну, помимо спирофор? Так всё просто: после «чаши» с «шаттлом» и «сферой помех» мы таки наведались в последнюю точку. Как вы помните, Лерка на это моё предложение среагировала с известной долей сарказма, но возражений по существу я от неё так и не дождался, из чего и заключил, что волен поступать по-своему. И знаете что? Таки да, я проявил обычно не свойственное мне упрямство и направил глайдер по маршруту, врубив оживший автопилот. Ну а чего? Тут пять минут лёту! Правда, сам за штурвал всё это время держался — чисто на всякий случай. И место предварительно с порядочной высоты тщательнейшим образом осмотрел, чтобы не дай бог! Справедливости ради, третья точка по сравнению с первыми двумя разочаровала, поскольку бухточка оказалась совсем крошечной, метров тридцати в поперечнике. И собственно обследование началось, как говорится, за здравие: отправленный к воде «летун» препятствий не встретил, даже насквозь виртуальных, типа сферы помех. Вот только батарейка у дрона подозрительно быстро начала разряжаться, причём нелинейно — чем ближе к воде, тем быстрее утекала энергия. И тут бы, конечно, вспомнить про «упокой». Так что, переглянувшись с зазнобой, я оперативно вернул «летуна» на базу и извлёк из багажного отделения последнюю пару «скатов».

И да, вы правильно догадались — ситуация типа «за упокой» немедленно усугубилась. Первый из уроненных в воду «шаров для боулинга», активированный на глубине в десять с небольшим метров, в форме «ската» сумел спуститься лишь до отметки «минус двадцать два», и вырубился с концами — к этому моменту запас энергии в батарее полностью иссяк. Ну а со вторым я поступил немного иначе: скинул со скалы, дождался, пока «шар» плюхнется в воду, и засёк время. В инактивной форме потребление энергии шло исключительно на обеспечение связи и передачу видеопотока, и в таком виде дрон погрузился уже на шестьдесят семь метров. Но всё равно с немного предсказуемым финалом, хе-хе. И самое обидное, что мы ничего толком и не разглядели: сначала в воде было просто пусто, а потом ещё и темно стало. Естественно, речи о вызволении утерянных дронов тоже не шло.

— Туда мы точно не полезем! — решительно отрезала Лерка.

Да-да, как раз в тот момент, когда пропала связь со вторым аппаратом, и я вопросительно покосился на зазнобу.

— Ну, тогда на «заброшку», — смирился я с неизбежным, и первым забрался в кабину глайдера.

— Ну и что теперь делать? — немного противореча самой себе, поинтересовалась зазноба, устроившись на своём месте.

— Сдаётся мне, нужно ещё раз пообщаться с Качикано… — задумался я.

— Так может, сразу к нему и?..

— Не, душа моя, сначала надо подготовиться. Переодеться как минимум. Да и пацанов с собой подтянуть — на всякий пожарный. Ты, кстати, сама-то как? Со мной?

— Спрашиваешь!

— Значит, так и сделаем! — заключил я. — Но только завтра с утра.

— Это с фига ли?! — изумилась Лерка. — До темноты же ещё долго?..

— Медики, — напомнил я. — Надо убедиться, что ничего с нами… э-э-э… ну, ты поняла.

— Поняла, — сникла моя подружка, — но времени жалко. Ещё же даже не полдень! Сколько всего успеть можно!

— Например, сыграть в ящик, — поддержал я зазнобу. — Ты вот можешь гарантировать, что в самый ответственный момент в обморок не грохнешься? Если чего не хуже, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить?!

— Что-то ты какой-то мнительный стал, Елагин!

— Так пора бы уже чему-то научиться, — пожал я плечами. — Сама же возмущалась недавно. Короче, всё! Сейчас на «заброшку», там отдыхаем, наблюдаемся, вечером отдаёмся в шаловливые ручки медиков, а на завтра — если с нами всё нормально, конечно — назначаем визит вежливости. Надеюсь, я понятно объясняю?

— Ты о чём, Вань? — притворно удивилась подруга.

— О вежливости, Лер. Тебя это касается в первую очередь. Держи себя в руках, душа моя. Я тебя очень прошу.

— Постараюсь… — вздохнула та, но без особой уверенности.

И не знаю, насколько искренне она пообещала насчёт старого пропойцы, но мне за оставшуюся часть дня и весь вечер мозг вынесла капитально. Скучно ей, видите ли! И за деда всё больше и больше волнуется. А я, такой-сякой, препятствия всяческие чиню, да время тяну при любой возможности. Это она про отдых, если кто не понял. И на её фоне дядька Митяй, которому по должности положено везде совать нос, казался просто ангелом во плоти: команду связаться с медиками воспринял крайне адекватно, да и расспрашивать особо не стал. Разве что поинтересовался, какая специализация «коновалов» желательна. А потом ещё и одного из своих парней припряг для первичного медицинского освидетельствования на наличествующей приборной базе. Это он так сказал, не я. Почти прямая цитата, между прочим. А на деле всё свелось к тому, что штатный фельдшер нас просканировал переносным универсальным комплексом, да чисто визуально проверил — как зрачок на свет реагирует, какой пульс, и нет ли (не дай бог, конечно!) жара либо повышенной потливости с одышкой. Вполне ожидаемо ничего не нашёл, и оба спеца, несколько успокоенные, с чистой совестью убыли в расположение. В эллинг, то бишь. Вот тогда и началось. И до того меня зазноба достала, что я велел ей заткнуть фонтан красноречия и увёл на пляж. Ну а чего? Лагуна мелкая, утонуть тут это надо очень сильно постараться… да и следят за нами, чисто на всякий случай. Собственно, так и скоротали время до появления старого знакомого — медицинского конвертоплана-лаборатории.

Учёные мужи, кстати, нам с Леркой обрадовались, как родным. И окружили соответствующей заботой, хе-хе. В результате в изолированных комнатушках мы с зазнобой проторчали до темноты. Но, к нашему с одной стороны облегчению, а с другой — к разочарованию, никаких отклонений от нормы не выявили. Ну, помимо тех, что у нас уже были зафиксированы в прошлый раз. Разве что с Леркой в этот визит психолог подольше пообщался — каюсь, по моему прямому указанию. И чтобы она мне поменьше нервов истрепала, и для установления диагноза. Который оказался очень близок к сформулированному мною самим: перманентное стрессовое состояние, вполне в её ситуации естественное. Дед пропал? Пропал. Предложение сделали? Если не учитывать некоторых нюансов, то да. Ну и в каком после этого состоянии должна пребывать девушка? Понятно, что полнейший раздрай у неё на душе. Пришлось перед сном успокоить известным способом. И, надо сказать, тот не подвел: проснулась Лерка более-менее бодрой, и даже на меня почти не рычала. Вот только на завтрак набросилась с несвойственной ей ранее жадностью. Впрочем, это тоже наверняка на нервной почве. Хотя…

Если вернуться немного назад, то насчёт отсутствия отклонений от нормы я слегка — самую чуточку! — слукавил. Правда, имел на то все основания, поскольку даже тот «коновал», что излагал мне некие выводы, следовавшие из сравнения наших текущих генетических слепков с предыдущими, снятыми буквально пару дней назад, ни в чём не был уверен. Так и сказал: изменения настолько незначительны, что вполне укладываются в ошибку измерения. И будь оно в каком-то одном параметре, так и забили бы с чистой совестью. Но ведь нет! Микроскопическое, в доли процента, но по всем параметрам! И в этом как раз непонятка, потому что тут возможны два варианта. Первый — сбой аппаратуры, поскольку, смотри выше, изменения комплексные и одного и того же порядка. Ну а второй… второй для стороннего наблюдателя вполне себе невероятный: мы с Леркой помолодели примерно на три, край три с половиной месяца. Я про биологический возраст, если что. Естественно, над этим предположением я посмеялся вместе с медиком — где такое видано? Но для себя выводы, конечно же, сделал. А ещё не стал озвучивать их Лерке, поскольку меньше знаешь, лучше спишь. На тот же момент здоровый сон был для нас особенно актуален. В общем, как показало следующее утро, не прогадал.

Ну а потом мы облачились в традиционные рабоче-парадные одеяния и погрузились в глайдер, который и доставил нас в аборигенскую деревушку — слава богу, без каких бы то ни было проблем. Впрочем, сразу же заходить на посадочную траекторию я не стал, перехватил управление и предусмотрительно опустил летательный аппарат чуть ниже кромки пальм, чтобы нас раньше времени не засекли, да так и завис. Зачем? С группой поддержки проконсультироваться, зачем же ещё?..

— «Четвёртый» «Первому», приём!

— Да, Вань? — незамедлительно откликнулся Розанов.

— Обстановка.

— Фигурант на месте, — успокоил меня дядька Митяй. — Точит лясы с шаманом… этим, как его?.. куму-пойаи Агуэй который.

— И ты это запомнил, дядь Мить?! — изумился я. — Впрочем, чему я удивляюсь… так чем заняты, говоришь?

— Да трындят о чём-то, — не добавил конкретики главный спец. — Камеру и микрофон мы в халупе установили, но эти крендели сегодня как одним местом чуют — из кадра свалили. Слышно относительно неплохо, но… это местное наречие, от пиджина в нём не очень много. Понимаем с пятого на десятое. В общем, шаман на вождя наезжает, а тот в меру способностей отгавкивается. Так что не обессудь, Вань, особо ничем помочь не могу.

Ну да, логично. Десяток камер в задрипанной малоке устанавливать слишком много чести, да и смысл? Одной за глаза, в центральном помещении. И сфокусированной на любимом месте его обитателя, то бишь на гамаке.

— А где конкретно они торчат? — уточнил я на всякий случай.

— Справа от входа, почти в переходе в правое же крыло, — пояснил Розанов. — Там вроде бы шконки есть, вот они там и…

— И давно там Агуэй торчит?

— Как мы подтянулись, уже был.

Хм… почти час. И до того хрен знает сколько. Внимание, вопрос: нафига, то есть зачем? Ну ладно, можно было понять, если бы они бухали. Ну, или обкуривались. Но тогда дядька Митяй так бы и сказал. Но ведь нет, он выразился предельно конкретно: лясы точат и трындят!

— Дядь Мить, а сканер чего показывает?

— Фигурант лежит на каких-то нарах, а гость сидит рядом на корточках, — кратко описал расклад главный спец. — Судя по позам, конкретно сейчас Агуэй что-то втирает вождю, а тот его внимательно слушает.

— Ну что ж, придётся нарушить их уединение, — заключил я. Но сразу же задумался: — Или подождать, пока шаман свалит?..

— Он так весь день просидеть может, Вань, — обломал меня Розанов. — Так-то сам думай, но…

— … не по чину мне убогого шарлатана дожидаться? — закончил я за него фразу.

— Ну, что-то типа, Вань.

— Ладно, тогда погнали, — потянул я штурвал на себя, задрав нос глайдера. — Дядь Мить, скажешь, если что-то изменится.

— Конечно, Вань, — заверил тот. — Хотя что может измениться за пару минут?..

Ну да, тут примерно столько и осталось, если с учётом маневрирования и собственно посадки. Главное, местных не расшугать… хотя о чём это я? Время-то неурочное! Бабьё всё на сельхозработах, а мужики кто на рыбалке, а кто и дрыхнет по сию пору. Плюс нас и в прошлый-то раз не особо напугались, даже наоборот. Так что прочь сомнения, и сосредоточься на управлении, Елагин!

— Вань, шаман всполошился! — огорошил меня Розанов как раз в то самое мгновение, когда я выровнял зависший на антиграве глайдер перед посадкой.

— В смысле?! — Рука моя больше от неожиданности, нежели удивления, дрогнула, и летательный аппарат чувствительно приложился пузом о грунт. — М-мать!

— Ай! — раздражённо поддержала меня Лерка.

И только «Второй» с «Третьим» сохранили молчание вкупе со спокойствием. Профессионалы, что с них взять!

— В смысле прислушался, и рванул по левому крылу со всех ног, — пояснил главный спец. — А вот сейчас в окно вымахнул и валит огородами к джунглям. И дороги, что характерно, не разбирает!

— Может, догоним? — азартно выдохнул на заднем плане кто-то из Розановских парней.

— Я те догоню! — рыкнул дядька Митяй, но на всякий случай уточнил: — Вань?

— Не, просто отслеживайте! — велел я. — На нём же метка сохранилась?

— Сохранилась, Вань.

— Ну вот и ведите дистанционно, — заключил я. — Потом догоним. Если вообще понадобится.

— «Четвёртый» «Первому» — принял! — закруглился с болтовней Розанов.

— Ну что, душа моя, — переключился я на подружку, — пойдём, проведаем болезного?

— Пойдём, — легко согласилась та, но меня фиг обманешь — глазки-то загорелись! В предвкушении, так сказать.

Впрочем, заострять на этом внимание я не стал, вместо этого откинул дверцу и выбрался из кабины, предварительно чуть выждав — «Второй» с «Третьим», конечно, шустрые ребята, но при этом и габаритные. Так что фора им в любом случае не помешает. А подставляться первым, когда охрана в наличии… такое себе. Зато когда бодигарды заняли позиции, неторопливо прошествовал к пассажирской дверце и галантно подставил руку зазнобе. Во-первых, привычка, во-вторых, пустить пыль в глаза никогда не лишне. Даже в случае ликейских аборигенов. Собственно, так и добрались до главного входа в малоку. А вот дальше сценарий слегка видоизменили: поскольку дядька Митяй никакой опасности не засёк, да и шаман дал по тапкам, засылать вперёд охрану я посчитал совершенно излишним. И смело шагнул под свод халупы первым, не выпуская при этом руки спутницы. Задержался на пару мгновений, адаптируясь к полутьме (заодно «нейр» активировал оптические фильтры), и уверенно попёр дальше, сразу же забрав чуток направо. Как я запомнил с прошлого раза, главный «зал» был довольно просторным, а потому предпочёл загодя скорректировать направление движения, чтобы даже на миг не подставлять потенциальному противнику, то бишь вождю, спину. Предварительно проинструктированный «Второй» при этом заблокировал тушей дверной проём, а «Третий» уверенно потопал налево — контролировать соответствующее крыло постройки. За глайдер мы не опасались, поскольку он и заперт, и присмотреть за ним есть кому.

Хм… ну и где этот прохиндей? Ага, понятно! Как дядька Митяй и отметил, почти у прохода в правое крыло. Странно, конечно, но… по сути, это одно из немногих мест, где присутствовало что-то вроде обстановки — те самые нары. К слову, в два яруса. А так-то почти по всей окружности зала на уровне пола здоровенная щель — с полметра, не меньше. Для проветривания и хоть какого-то освещения. Ну а в месте перехода зала в продолговатое крыло аккурат опоры, на которых очень удобно крепить лежанки, да сплошные стены. А ещё густая тень, и оттого полутьма, в которой хрен что разберёшь. Даже при наличии «нейра» с его продвинутым софтом. Разве что фонариком подсветить? Но у меня с собой нет, а «номерных» беспокоить не хочется… ладно, вроде вон он, Качикано, разлёгся на центральной шконке. На нижнем уровне, естественно — где с его тушей на второй ярус лезть? Да и несолидно, при его-то социальном статусе…

Впрочем, приблизившись почти вплотную, я сумел-таки разглядеть и ещё одну причину: Качикано, в отличие от предыдущей нашей встречи, заметно исхудал. Прямо скажем, мало походил на себя прежнего — толстого весельчака-балагура. Кожа, кости да пузо. И испарина на лбу. А ещё крайне измождённый взгляд. Фига себе! Он заболел, что ли? Вот ещё не было печали, осталось только какую-нибудь экзотическую гадость подхватить! Кони не двинем, не наш случай, но всё равно приятного мало: медики, карантин, лечение… а мы даже без скафандров! Но зато с дыхательными масками-фильтрами — они в стандартный комплект оснащения входят. Одноразовые, правда, но сейчас не до жиру. Да-да, мысль сработала очень быстро, равно как и рефлекс: отскочив от вождя подальше, я заодно увлёк за собой и Лерку, не обратив внимания на её возмущенный вопль. И уже разорвав дистанцию, полез за маской, жестом велев подруге следовать моему примеру. А именно, выдернуть из специального кармашка на поясе свернутую хитрым образом приблуду, встряхнуть, расправляя, да приложить к физиономии — дальше она сама справится благодаря спецматериалу, принимающему форму лица. И плотно, и дискомфорт минимальный. Плюс закрывает и рот, и нос. Так что если через уши дышать не умеешь, то и заразы не хватанёшь. Ну, или распылённого токсина — именно на такой случай мы, дипломаты, фильтры с собой и таскаем. Между прочим, самый популярный способ покушения!

— Ф-фух! — облегчённо выдохнул я, убедившись, что Лерка не очень умело, но всё же применила защитное средство. — Чудом успели!

— А ты не слишком ли шуганным стал, Елагин? — немного приглушённо — из-за маски, естественно — просипела зазноба. — Что за шуточки?

— Никаких шуток, Лер! — отрезал я. — Ты вождя видела?

— Да толком нет! — фыркнула та. — Ты ж всё своей широкой спиной загородил!

— Что-то с ним не так, — объяснил я. — И хорошо, если просто заболел. А если нет… короче, давай-ка на выход, душа моя! И «номерных» с собой прихвати!

— Но, Вань?! — растерялась Лерка.

— Просто сделай! — рявкнул я. — Дядь Мить, озаботься! И контролируйте все входы и выходы! Не хватало ещё тут эпидемию устроить!

— «Четвёртый» «Первому», принял! — отрапортовал Розанов. — Какие будут дальнейшие указания?

— Бди, дядь Мить! А я тут осмотрюсь… Лер, ты всё ещё здесь?!

— Уже ушла! — гордо задрала нос та, однако подчинилась, что не могло не радовать.

Так, ну всё, будем считать, что непосредственная угроза заражения устранена. Ну, или хотя бы сведена к минимуму. Что же касается меня, любимого, то, во-первых, смысла нет бежать — если кто и хапанул заразы, то как раз я, а во-вторых, секретность никто не отменял. С чего бы это я про секретность вспомнил? Да так, есть предпосылки. Не знаю, заметила ли Лерка, но до меня наконец дошло: покрытый испариной Качикано весьма напоминал «испаряющегося» Лукиньо незадолго до страшной и таинственной смерти. Точно вам говорю! И рожа прямо такая же была, и прочие симптомы. Правда, старина Качи пока что в «сопли» не превратился, но долго ли? Помнится, у предыдущего «клиента» собственно процесс занял считанные мгновения…

С другой стороны, если моя догадка верна, то лично мне ничего не угрожает. И тогда возникает дилемма: держаться подальше, или приблизиться, дабы получше рассмотреть страдальца? Темень ещё эта!.. Но очень похоже, очень! Взгляд пустой, кожа сморщенная… и почему-то я уверен, что будь в малоке хоть чуточку посветлей, я бы разглядел на полу тёмное пятно. Влажное, что характерно. А значит, что? Правильно, надо искать причину такого состояния старого пропойцы! Опыт, сын ошибок трудных, подсказывал, что здесь наверняка замешаны «булыжники» — те самые, что нам с Леркой на фотке попадались. Ну или аналогичные. В свете последних данных, полученных на третьей точке, с высокой долей вероятности можно предположить, что данный тип артефактов на Ликейском архипелаге не такая уж и редкость. Иначе как россыпью таких вот «камешков» на дне впадины неестественно быстрое опустошение батарей подводных дронов и не объяснишь. И это точно собратья «булыжника» с «Наваги». Опять же, мы наверняка знаем про две разновидности: «дерьмо демона» («Навага» и третья точка, высасывают энергию из накопителей) и «слёзы ангела» (резиденция Качикано, эффект неизвестен). И если не плодить сущности, как я же сам и советовал зазнобе, плюс воспользоваться принципом исключения, нетрудно заключить, что причиной метаморфозы Лукиньо послужил именно первый тип артефакта. То есть конкретно экземпляр, хранившийся на яхте исчезнувшего профессора Эйгена. И до сих пор хранящийся, что характерно: поскольку разобраться в принципах безопасного обращения с данной «неведомой хренью» так и не получилось, я принял решение оставить его на старом месте. Разве что парни Розанова наведались в бухту да установили на палубе «Наваги» компактный генератор силового поля, окруживший судёнышко непроницаемой сферой. На какое-то время защиты хватит, а дальше придётся думать. Таким образом, вариант с перемещением в селение Урабэ уже известного нам артефакта исключён. Не мог до него никто добраться, ни изнутри, ни извне. А значит, тут вполне может оказаться другой, но с аналогичными свойствами… вот только где? Куда шаман мог его засунуть?..

Стоп! Вот оно! Почему я подумал про шамана? Хотя… а кто ещё-то? И запрятать мог куда угодно, например, под подушку. И ведь хрен проверишь, пока Качикано на ней лежит. Под самого вождя вряд ли, тот бы почуял… или нет?

— Качи! Эй!.. — довольно громко позвал я, но абориген на звук моего голоса не среагировал. Вообще никак. Равно как и на помахивание ладонью перед глазами. — Чёрт! Значит, опоздали…

Получается, очень вовремя шаман подсуетился. Ну да, по всем признакам так и есть: судя по докладу Розанова, они с вождём ещё минут десять назад о чём-то болтали. А теперь вот вместо Качи овощ в человеческом обличье. Ну да, с Лукиньо так же было… что ж, какое-то время у меня ещё есть. Под шконку заглянуть, что ли? С меня не убудет…

Н-да. Как в воду глядел: вот он, камушек! Почти к самой стене укатился. Видно не очень хорошо, но по размеру явно меньше, чем экземпляр на «Наваге». Скорее всего, по этой причине на меня, вернее, мои гаджеты, он пока и не действует. Или действует, но сильно медленнее, чем предшественник. А вот для старины Качи его за глаза — вон, уже реально чуть ли не скелет под кожей просматривается… но «соплей» пока нет. Ну и что делать? Артефакт в руки не возьму, уже научен горьким опытом. Но и вождь теперь как источник информации абсолютно бесполезен… догнать шамана? Как вариант. Или дождаться метаморфозы? По всему судя, недолго осталось. Опять же, вторая запись «процесса», да ещё и в деталях, лишней точно не будет… м-мать!

— Вань, ты чего там? — сунулась в дверь Лерка. — К тебе можно?

— Да лучше не… — начал было я, но прервался на полуслове, уловив боковым зрением некие изменения в обстановке.

Какие? Да просто пузо у Качикано опало. Не в смысле провалилось само в себя, а исчезло. Толстый слой сала уступил место едва заметной прослойке на внезапно прорисовавшихся мышцах пресса. Да и лицо подозрительно посвежело, незамедлительно породив в памяти волну воспоминаний.

— Что там, Вань?

— Помнишь Лукиньо? — просипел я внезапно пересохшей глоткой. — Если нервы крепкие, можешь посмотреть ещё раз…

— Я, вообще-то, биолог! — уже на ходу сообщила мне прописную истину зазноба. — Да иди ты!

Остановилась она рядом со мной как раз в тот момент, когда Качикано из взрослого мужика трансформировался в стройного юнца жгучей индейской наружности. И да, даже при плохом освещении было видно, что когда-то вождь был писаным красавцем. Правда, процесс на этом не остановился, хоть и заметно замедлился. По сравнению с превращением Лукиньо, я имею в виду.

— Опять… — поражённо прошептала Лерка. — Невероятно! Ты это снимаешь, Вань?

— Приходится, — сквозь зубы прошипел я. — Без доказательной базы отец меня на смех подымет.

— А тебя только это и волнует?! — изумилась моя подруга.

— А не должно?.. — начал я, и снова заткнулся: как и ожидалось, протянул Качикано очень недолго — «омоложение» закономерно сменилось «расплавлением».

— Ч-чёрт! — судорожно сглотнула Лерка, но на этот раз с рвотным позывом успешно справилась.

Надо полагать, благодаря маске-фильтру. Мне-то приблуда точно помогла, скрывать не стану. И всё равно еле заставил себя досмотреть, чисто из чувства долга.

— Твою мать… — поражённо выдохнула моя спутница, когда костяк Качикано превратился в лужу «соплей», скопившуюся в ложбине циновки, служившей матрасом. — Это уже второй случай…

— Не факт, что второй, — помотал я головой, но развивать мысль не стал — не хватало ещё сглазить!

Хотя профессор Эйген тот ещё тёртый калач, его так просто не возьмёшь. Да, да, вы правы! Это я сам себя успокаиваю! Но уж лучше так, чем… кхм…

— И что теперь, Вань?

— А теперь, Лер, ты остаёшься тут и никого не впускаешь. И фиксируешь на видео всё, что посчитаешь нужным.

— И только-то?

— Посерьёзней, пожалуйста, Валерия Николаевна! — подпустил я строгости в голос. — И это, не вздумай артефакт лапать!

— Какой артефакт?

— Который под кроватью, — пояснил я. — Судя по всему, «дерьмо демона», как на яхте твоего деда. Так что держись на расстоянии. И за уровнем заряда в «нейре» следи. В общем, собирай данные, они нам ещё пригодятся.

Лерка вознамерилась было что-то возразить, но быстро передумала — видимо, и впрямь осознала важность поручения. Но всё равно от вопроса не удержалась:

— А ты, Вань?

— А я попробую догнать шамана, — тяжко вздохнул я. — Есть у меня к нему парочка вопросов…

Предчувствие у меня нехорошее, если кто-то ещё не понял. Но об этом зазнобе знать не обязательно. Достаточно и меня одного.

2

— Иван Ильич? — перехватил меня на выходе «Третий», благо ошивался совсем неподалёку. — Какие будут указания?

— Конкретно ты будь с Валерией Николаевной, подробности у неё! — на ходу раздал я ценные указания. — Напарник твой где?.. А, вижу!

Спрашивается, где бы ему ещё быть, как не у глайдера? К нему я и попёр целенаправленно, пропустив мимо ушей «будет сделано, сударь» от «Третьего». Ну и Розанова вызвал параллельно:

— «Четвёртый» «Первому», приём!

— На связи, Вань. Что стряслось?

— У нас форс-мажор, дядь Мить, — огорошил я главного спеца. И, дабы избежать кривотолков и лишних вопросов, уточнил: — Дело повышенной секретности!

— Понял, — моментально напрягся Розанов.

Я его, конечно, не видел, но и по голосу это можно было легко определить. Да-да, некоторые правила одинаково успешно работают в обе стороны. Он-то меня с детства знает, но и я, представьте себе, его не меньше, хе-хе.

— Короче, как только Лерка из малоки выйдет, строение изолировать от внешнего мира! — уже стоя у глайдера, приказал я. — Никого не впускать и тем более не выпускать!

— А выпускать-то кого?! — удивился дядька Митяй. — Из-под земли кого-то ждёшь, Вань?

— На этой долбаной Ликее я уже ничему не удивлюсь, — хмыкнул я, но развивать мысль не стал — достаточно и прямого указания к действию. Просто потому что. Я начальник, ты дурак. Субординация и всё такое. — В общем, караульте! Местных особо не пугайте, но и кипишь поднять не позволяй! Если нужно, вызывай подмогу, но постарайтесь в случае чего обойтись собственными силами и нелетальными средствами.

— Возможный предел? — перешёл на деловой тон Розанов.

— На крайняк усыпляющий газ можешь применить! — чуть подумав, разрешил я. — Ну и остальное… парализаторы, дубины, самым ретивым просто в бубен настучать, возможно даже ногами… да чего я тебя учу, дядь Мить?!

— Ладно, Вань, я тебя понял… а сам чего?

— А у самого дела, — вздохнул я, жестом велев «Второму» занять кресло пилота. — Сигнал шамана отслеживаете?

— Так точно!

— Выведи мне на «нейр» с привязкой к карте.

— Есть… готово!

— Спасибо, вижу… — устроился я на пассажирском сиденье. И кивнул бодигарду, типа, взлетай. — Да, дядь Мить, на навигатор тоже сигнал выведи.

— Лови.

Хм… всего лишь красная точка на схематичной карте ближайших окрестностей. Впрочем, а я чего ожидал? Синтезированной картинки с корабельного сканирующего комплекса, которая от обычной с видеокамеры практически не отличается? Так нет у нас настолько навороченной приблуды. А если бы и была… у неё только антенна как два наших глайдера размером. Так что за неимением гербовой, как говорится…

— По сигналу, — велел я «Второму», и снова переключился на Розанова: — Вызывай наших старых знакомых, дядь Мить. Будем объявлять карантин. И это… чтобы никаких внешних сношений. Если надо, дёрни сюда ребят с мобильной «глушилкой», запрос я подмахну.

— Всё настолько серьёзно? — ещё больше напрягся главный спец.

— Боюсь, что даже ещё серьезней, чем ты можешь представить, — вздохнул я, уставившись через окно вниз, на мелькающие под брюхом глайдера джунгли. — «Четвёртый» «Первому», как понял, приём?

— Принял, Вань.

— Работай, дядь Мить! — Оборвав связь, я уставился на экран навигатора, продублированный в моей собственной «дополненной реальности», и попытался определиться на местности: — Хм… и где это мы? Непонятно…

— Северо-северо-восток, порядка пяти километров от посёлка, сударь, — пояснил «Второй», заложив довольно крутой вираж. — Но, по всему судя, мы объект обогнали. И прилично.

— Что так?

— Петляет, стервец!

— Ты давай аккуратней, — велел я. — Или ещё лучше, поднимайся на километр, и врубай маскировку.

— Предлагаете отследить пункт назначения, сударь?

— Ну, типа того, — пожал я плечами. — Или пусть хотя бы на открытое место выйдет, всё нам проще будет.

— Есть, сударь.

Ну а что ещё делать? Можно, конечно, было бы пуститься в погоню по старинке, пешочком через джунгли, прихватив для верности пару бодигардов, но… нет никакого желания ноги бить. Смысл, если реально можно отследить сверху, а потом свалиться, как снег на голову? Опять же, как шустрого Агуэя втроём в лесу ловить? Он же скользкий, как не знаю кто! Способен в буквальном смысле сквозь пальцы просочиться. Так что спешить ни к чему. Подождём более благоприятного момента. Какого? Ну, должен же он где-то остановиться? Должен. А если и не остановится, то неизбежно в один прекрасный (для нас, не для него) миг окажется на открытой местности, как я и обещал «Второму». И уж там-то от глайдера он не уйдёт. В отличие от джунглей, где он дома, а мы в гостях.

Опять же, скверное предчувствие никуда не делось. А игнорировать такое себе дороже. И пусть меня обзовут последним перестраховщиком, но… слишком уж этот шаман хитрозадый. Себе на уме, как говорится. И я ни за что не поверю, что в его личном арсенале подлянок не припасено что-нибудь особо поганое персонально для меня. А ещё у него вполне под рукой могут оказаться прихвостни в неизвестном количестве. И кто даст гарантию, что меня не попытаются подстрелить из лука, к примеру? Да ещё и отравленной стрелой? А? Как вам такое?.. Вот и я не хочу получить стрелой в глаз. Так что на хрен. Лучше покрутимся в окрестностях посёлка, но глаза при этом постараемся не мозолить. Иногда лучше выждать и ударить один раз, но наверняка.

Ну и ещё одно немаловажное обстоятельство: сигнал от маячка пока что шёл четкий, но каким-то парадоксальным образом не локализовался в привязке к местности. Я бы даже сказал, суетливо метался в пределах относительно небольшого, но всё же коридора. А с учётом довольно густой растительности… смотрите выше. И да, на пять кэмэ от Урабэ это «Второй» явно дал маху. Не успел бы шаман так далеко умотать по пересечённой местности… кста-а-ати!..

— «Четвёртый» «Первому», приём!

— Да, Вань? — незамедлительно отозвался Розанов.

— Дядь Мить, выведи мне на «нейр» маршрут фигуранта от малоки и до текущего момента.

— Сделаем.

Вот так. Коротко и по существу. Да и слова у главного спеца почти не разошлись с делом: уже через пару мгновений я любовался на затейливую ломаную линию и силился понять, что же это она мне напоминает?..

— Да скрипичный ключ же, твою мать! — не сдержал я эмоций, поймав за хвост ускользающую мысль. — Ну, не совсем, конечно…

— Вы о чём, сударь? — на всякий случай уточнил «Второй».

— Отследил траекторию фигуранта, — пояснил я и вывел загогулину на навигатор. — Вот, сам глянь.

— Да не, не похоже… — задумался бодигард. — Скорее как ушастый лепус петлял…

— Следы путает, зараза! — ухмыльнулся я. — Или мечется в панике.

— Лучше бы первое, сударь.

— Да понятно, что лучше, — поддержал я «Второго». — Паникёра попробуй ещё выцепи! Хотя… никак определился?!

— Похоже, сударь. Почти по прямой прёт… по азимуту получается во-о-он к той горушке!

— А в ней у нас что? — заинтересовался я указанным объектом. — Поня-а-а-атно!.. Пещера на пещере и пещерой погоняет…

— Как дырки в сыре, — поддакнул телохран. — Ну что, Иван Ильич, будем караулить у входа?

— Да тут их несколько…

— Вряд ли он через главный попрётся, если прячется, сударь.

— Согласен… ладно, давай-ка вот сюда! Тут как раз козырёк удобный, прямо на нём и устроимся.

— Боюсь, глайдер не поместится, Иван Ильич!

— Тогда я один устроюсь, — раздражённо дёрнул я щекой. — А ты будешь на подстраховке. И даже не думай возражать!

— Хорошо, сударь, — тяжко вздохнул «Второй», наверняка представив, сколько «ласковых» предстоит выслушать от Розанова. — Но вы уж там аккуратней.

— Это как получится… всё, летим!

— Да, сударь.

Как и предсказал «Второй», туша глайдера на козырьке не поместилась, но мне было достаточно и того, что напарник подогнал летательный аппарат к уступу вплотную, практически притеревшись бортом. Я, когда из глайдера на уступ перешагивал, даже зазора не разглядел, настолько филигранно сработал пилот! Надо, кстати, взять его на заметку: действует профессионально, не ноет, с начальством не спорит… ну и чего ещё требовать от хорошего сотрудника? Вот и я не знаю, хе-хе. Вон, даже когда я жестом велел ему убираться, пусть с трудом, но сдержался, и молча выполнил команду. Правда, далеко не улетел, поднял машину до следующего уступа, метров на десять выше, да там и завис, врубив маскировку. Ну а я, не будь дурак, уселся у скальной стенки в глубине козырька в позе лотоса, да так и застыл, стараясь не фокусировать взгляд на чём-то конкретном. Неплохая позиция. Меня снизу не видно, зато все подступы как на ладони. И если мы не облажались с прогнозом (а мы не облажались, судя по сигналу), то шамана я однозначно не пропущу. Осталось только решить, сразу его перехватывать, или позволить углубиться в пещеру. Пожалуй, лучше компромиссный вариант: дать Агуэю выбраться из джунглей и подпустить поближе к входу. А там и напрыгнуть сверху. Даже если он каким-то чудом умудрится вырваться, то у него ровно два варианта — либо бежать обратно в лес, либо сквозануть в пещеру. В первом случае я его легко догоню, а во втором… ну, попетляю по пещере. И то не факт. Главное, не упустить из виду, а дальше дело техники… а вот, кстати, и шаман, лёгок на помине!

Справедливости ради, на кромке леса я его засёк исключительно благодаря маячку. Так бы нипочём не выцепил — и далековато, и, кхм, окраска у шамана покровительственная, сиречь камуфляж, в роли какового довольно успешно выступала пёстрая «гавайка». Плюс двигался Агуэй предельно осторожно. Видимо, чего-то опасался. Или кого-то, хе-хе. Впрочем, деваться ему было некуда, так что он всё равно выперся на открытую местность. И действительно попёр прямиком к контролируемому мной входу в пещерный лабиринт. И какое там попёр, помчался во всю прыть! Ну да, маршрут ему однозначно знаком, так что можно и пренебречь отдельными правилами техники безопасности, особенно если тропа под ногами. Да и в целом спешка в сложившихся условиях была не лишена смысла: раз уж не получается миновать открытое место, так уж лучше пересечь его как можно скорее. Железная логика, согласен. Вот только он явно не в курсе наших возможностей, а потому просчитался.

По крайней мере, я так думал. А потому, как и намеревался, дал шаману добраться до взгорка, и когда до собственно лаза (хорошего такого, метра три в высоту и не меньше двух в ширину, а вот что там в глубине — большой вопрос) осталось десятка два шагов, начал своё движение. Понятно, что попросту подойти к краю уступа да сигануть вниз не получится. Это не вариант даже с моим уровнем подготовки, поскольку падение с четырёх с небольшим метров на камень удовольствие сильно ниже среднего. Так что маршрут я подготовил заранее, хорошенько осмотрев склон ещё из глайдера. И теперь мне оставалось лишь спрыгнуть на торчащий парой метров ниже карниза выступ, оттолкнувшись от него и изменив направление движения перескочить на ещё один — практически такой же, но уже всего в метре от тропки — и завершить спуск почти акробатическим этюдом: «винтом» на полный оборот в воздухе. Только полы чанфу взметнулись, как вороновы крылья! Зато на ноги встал уверенно, хоть и пришлось раскорячиться в глубокой и широкой мабу — стойке «всадника». Ну и руками махнул для равновесия. И всё вкупе получилось не только впечатляющим, но и в какой-то степени угрожающим — по крайней мере, шаман при виде этакого чуда споткнулся на ходу и едва не пропахал тропу носом.

Впрочем, так и не упал, просто застыл на месте и вперил в меня полубезумный взгляд. Настолько, что я моментально подавился заготовленной фразой, с которой намеревался начать разговор. Ну а чего? Дипломат я, в конце концов, или погулять вышел? Насилие не наш метод, как любит повторять батюшка. Правда, он же и добавляет почти всегда: по крайней мере, не основной. Вербальная коммуникация, пусть и на повышенных тонах, всегда лучше обмена знаниями при помощи жестов, хе-хе. Но… не здесь и не сейчас. Я-то как бы и не против, а вот шаман… такое ощущение, что он за секунду принял какое-то решение и начал претворять его в жизнь. А если конкретно, то сцапал обеими руками ожерелье, висящее на худой груди (я, если честно, не разглядел, что там — возможно, и чьи-то черепушки), весь как-то сжался, прижал подбородок к сцепленным в замок ладоням, да и рванул напролом, что твой бычара.

Хм… это он меня сбить вознамерился? Типа я кегля, а он шар для боулинга? Или просто забодать собрался? Такое себе решение. Уж на что я далеко не тяжеловес… даже до элитника-«среднячка» не дотягиваю, но даже по сравнению со мной Агуэй сильно проигрывал в плане телосложения. И он заметно легче. Так на что расчёт? Что я испугаюсь и уйду с дороги? Ага, сейчас! Только коленки отряхну! Не, я с такими вот наскоками очень хорошо умею справляться — дэнтуй навстречу, с подшагом и вложением веса и всей накопленной кинетической энергии. Тут единственная проблема — не переборщить. Ударом на противоходе можно запросто отбить весь ливер. Или рёбра переломать, смотря куда попадёшь… на-ка, лови!..

Момент я подгадал очень хорошо — сказался богатый опыт спаррингов и учебных схваток с достаточно серьёзными противниками. А вот всё, что последовало дальше, оказалось для меня сюрпризом. И сюрпризом неприятным: моя нога, такое ощущение, до тщедушного тела не дотянулась, налетев на какую-то прозрачную и — самое хреновое! — упругую преграду. В результате меня не просто отбросило ответным импульсом, как того можно было ожидать, меня реально снесло — как вышеупомянутую кеглю вышеупомянутым шаром для боулинга. А ещё мне показалось, что на самого Агуэя закон сохранения импульса не подействовал — тот как нёсся, так и продолжил движения, даже не заметив преграды. Ну а я, естественно, навернулся с высоты собственного роста, в последний момент умудрившись собраться в кучу, как когда-то давно учил мастер Лю. Страховка при падении — неотъемлемая часть искусства шуай-цзяо! Это цитата, если что. Так-то чанфу от ушибов уберёг, но если бы головой приложился, мало бы не показалось.

Да даже так из лёгких воздух выбило, и я был вынужден потратить несколько бесценных мгновений, силясь одновременно вдохнуть и утвердиться на своих двоих, пусть и в три погибели. Вот с-су… нехороший человек! Интересно, что это у него за артефакт такой? И да, вы правы: мысль об очередной чертовщине уже не вызвала у меня никакого удивления. Привык, видимо. Ф-фух! Ну всё, в норме… и вернулся в исходную позицию: снова погоня, и снова в стеснённых условиях. Впрочем, когда это на Ликее было легко? Вот и я такого не припомню что-то… так что ноги в руки, Ваня, и вперед, за шаманом!

Который, как я и предполагал, менять планы не стал и рванул прямиком в пещеру, только я его и видел. Справедливости ради, сначала мне было не до него, а потом он окончательно скрылся во тьме. Хотел сказать «в тумане», но не стал грешить против истины — просто темень, вполне естественная для дырки в скале. Эх, чую, поплутаю я там! Навигатор навигатором, но когда маршрут первый раз видишь, да ещё и такой сложный… хорошо Агуэю, он тут явно бывал раньше, а потому может хоть наощупь продвигаться. В отличие от меня. Зато у меня есть «нейр» со светофильтрами и маломощным сканером, так что в какой-то степени мы на равных. Ну, если не считать психологического давления. На меня, конечно же. Нет, вы не правы, дело не в клаустрофобии. Просто… соваться в одно рыло в самый настоящий пещерный лабиринт, да ещё и обитаемый… такое себе. Но это я уже повторяюсь. Да и кого я пытаюсь обмануть? Выбора-то нет. Разве что собрать побольше народу, заблокировать все возможные отнорки, да пустить в пещеры усыпляющий газ… неплохой вариант, кстати. Жаль, что в текущих условиях он неосуществим…

Впрочем, всем этим бесполезным умствованиям я предавался уже на ходу — смысл тянуть время? Чем больше я медлю, тем дальше уходит шаман. И лови его потом… хотя если получится наружу выгнать, «Второй» его вмиг выцепит. Но не думаю, что куму-пойаи Агуэй свой титул получил за красивые глаза. Наверняка соплеменники отметили таким вот образом его ум и сообразительность, хе-хе. Так что я практически уверен, что рано или поздно нарвусь на шамановых соратников, коих он однозначно задействует в качестве силового прикрытия. Ладно, ладно, отправит за звездюлями в попытке хоть немного меня задержать. А те, что характерно, даже вопросом не зададутся: а чего ради мы за Агуэя страдать должны? Достаточно того, что просто должны. Примитивные общества, они такие. Хотя я уже довольно далеко прошёл по тоннелю — однозначно естественного происхождения, но со следами обработки на стенах и полу — и всё ещё никого…

Темень, несколько нивелированная «нейром», прохлада и глуховатое эхо под сводами. Последнее понятно — эху в узком лазе разгуляться негде. Вот если бы зал… кстати, а что это там, впереди? Никак свет? Получается, подхожу к какому-то более просторному помещению? Ну да, если схеме верить… и до сих пор никого?

А, нет! Нарисовались, голубчики. До зала дойти не дали, видимо, чтобы свободы маневра лишить. Перегородили, понимаешь, дорогу. Судя по виду, реально шамановы прихвостни, то бишь ученики, и числом двое. Всего двое, прошу заметить. Разве ж это преграда? С другой стороны, проход в данном конкретном месте довольно узкий: разминуться двоим на встречных курсах можно более-менее свободно, а вот перекрыть мне путь и успешно совместно атаковать — уже нет. Прихвостни, судя по их дислокации, это тоже прекрасно понимали. И столь же прекрасно понимали, что вряд ли сумеют составить мне хоть какую-то конкуренцию — телосложением не вышли, хе-хе. Худосочные даже по сравнению со мной. А я, напоминаю, тоже габаритами поразить не могу. Балансирую между полусредним и первым средним весами. Но я хотя бы нормально откормленный, а эти, по всему судя, сплошные жилы. Кстати, как раз такие и бывают довольно опасными, потому что быстрые и резкие. И будь они хоть немного обучены… ладно, по ходу дела разберёмся. Останавливаться сейчас нельзя, каждый лишний миг промедления даёт Агуэю дополнительную фору. Так что вперед, Ваня! И можно даже напролом, ибо кого стесняться?

Уж точно не прихвостней… на первого из которых я и попёр буром. Правда, мой зверский вид на паренька впечатления почти не произвёл. Или произвёл, но реакцию вызвал прямо противоположную той, на которую я рассчитывал: прихвостень, вместо того чтобы ретироваться, дёрнулся мне навстречу, вознамерившись как в показательных выступлениях по айкидо огреть дубинкой по голове. Да-да, сверху. Просто потому, что сбоку замахнуться не позволяла ширина прохода. Да и дубинка, если честно, одно название. Скорее палка. Естественно, стандартная ситуация вызвала стандартный же ответ — дэнтуй навстречу. Правда, среагировал я рановато, а потому не угадал с дистанцией. И только лишь по этой причине удар получился больше стопорящим, чем отшвыривающим. Да, порыв сбил, но отступить не заставил — прихвостень хекнул, выпустив воздух, и снова попытался двинуть меня дрыном по башке. Сразу же, как сумел замахнуться. Но на сей раз я оказался в любимой стихии: сшибка накоротке, почти вплотную. Тут прямо-таки напрашивался определённый стиль боя, и я не отказал себе в удовольствии им воспользоваться: сбил палку левой ладонью внутрь (стандартный пак-сао, если кто вдруг не знал) и одновременно воткнул правый кулак в живот. Чао-цюань, он же апперкот. Неплохо так получилось, но останавливаться на достигнутом я не стал: скрутив корпус влево, пружинисто рубанул правой ладонью… куда-то. Пока что просто в область головы с правой стороны, то есть для меня движением изнутри наружу. По той простой причине, что вражеская конечность нейтрализована, и весь его соответствующий бок, по сути, открыт. Примерно как у боксёров джеб после сайд-степа, с учётом особенностей техники, конечно. Но обычно спарринг-партнер успевал прикрыться от рубящего удара ребром ладони каким-нибудь блоком, и далее с моей стороны следовал цэчуай разгруженной ногой (в описываемом случае — правой) в бедро опорной конечности оппонента. Точно так же получилось и сейчас, разве что и рукой я дотянулся, пусть и вскользь. Зато по уху, хе-хе. А ногу после моего цэчуая из-под прихвостня попросту выбило, и он рухнул на холодный камень носом вперёд, выронив заодно дубинку. Чистая победа!

Что ж, теперь второй. Тут рисковать с условным фронт-киком я не стал, и выдал хоу дэнтуй — на ходу, с разворотом на триста шестьдесят градусов. Так что вложиться на этот раз получилось в полной мере: от удара прихвостень рухнул на пятую точку и проехался на оной чуть ли не пару метров. Но, к моему изумлению, так и не вырубился — видимо, потому что затылком о камень не приложился, как я на то рассчитывал. И даже довольно резво поднялся на ноги, подозрительно быстро восстановив дыхание. Опять же, не сбежал, за что честь ему и хвала. А заодно и награда: приняв неумелый и не самый сильный кросс на пак-сао, я подшагнул к замешкавшемуся прихвостню и принялся на скорости всаживать один чун-цюань за другим в грудину — в пузо, в «солнышко», снова в пузо, опять в «солнышко» — естественно, меняя руки. Получилось не очень сильно, зато быстро и точно. Ну а в финальный тычок — пятый — я вложил и силу, и вес, таки снова посадив паренька на задницу. Что характерно, подняться он уже не смог, хоть и попытался, а я за это не стал вырубать его окончательно.

Но на самом деле просто не успел — пришлось быстренько развернуться, среагировав на шум за спиной. И да, это снова оказался первый «клиент». И снова с дубинкой, каковую и попытался обрушить мне на затылок, но вместо этого попал на блок ган-сао, который я тут же перевёл в захват лап-сао, и от души дёрнул прихвостня за запястье, в буквальном смысле слова насадив оппонента лицом на заботливо подставленный кулак. Следующим движением — подшаг, перевод левой ладони на контроль вражеской конечности и чун-цюань правой точно в нижнюю челюсть — я завалил оппонента навзничь, заставив чувствительно приложиться затылком. Смотри-ка, опять не вырубился! Они под веществами, что ли?!

Не удовольствовавшись достигнутым результатом, я рухнул на живучего прихвостня коленкой, придавив тому впалую грудь, и принялся, как и в случае с его коллегой по несчастью, поочерёдно всаживать кулаки в уже порядком окровавленную физиономию, с трудом остановившись то ли на пятом, то ли на шестом ударе. А может, и на десятом, не суть. Главное, что превращённый в котлету «клиент» наконец отключился. И только в этот момент я позволил себе немного расслабиться и подняться на ноги. Затем лишь, чтобы, развернувшись, сбить невысоким, но размашистым лихэтуем второго шаманова ученичка. Да-да, он за эти несколько мгновений почти оклемался и предпринял очередную попытку встать. Как показала практика, напрасно.

Ну что, вроде как путь свободен?.. Хочешь, не хочешь, а в зал наведаться придётся…

— «Первый» «Четвёртому», приём! — прорезался в эфире голос Розанова, заставив меня испуганно вздрогнуть.

Ну да, как-то не ожидал подобного, больше на мордобой настроился…

— Что, дядь Мить?!

— Вань, шаман исчез!

— В смысле?! — полезли у меня глаза на лоб.

— Сигнал пропал, — пояснил главный спец. — С полминуты назад, но ты занят был, поэтому не беспокоил!

— Ясно! — в сердцах сплюнул я. — Похоже, до маячка добрался…

— Вань, не тупи! Если бы он маячок выбросил, сигнал бы просто шёл из одного места! А тут вообще пропал!

— Точно, блин! Тэ-эк-с… и что же делать?.. Дядь Мить, отметь мне на навигаторе точку, где… ну, ты понял. Пройдусь, проверю.

— Уверен, Вань? Может, людей прислать?

— Не, сам справлюсь! — отрезал я. — «Первый» «Четвёртому», конец связи!

Вот так вот, быстро и решительно. В полном соответствии с девизом «Слабоумие и отвага»! Просто, чтобы не нудел над ухом. Да и что-то мне подсказывало, что лучше без лишних глаз обойтись… опять же, относительно недалеко — через зал и в отнорок налево… почти дошёл уже, по сути.

— М-мать!..

Всё-таки подстраховался куму-пойаи Агуэй! И подстраховался неслабо — посреди довольно просторного зала меня поджидал здоровенный прихвостень. И «здоровенный» вовсе не для красного словца — паренёк размерами чуть ли не вдвое превосходил Лукиньо в лучшие его годы… буквально человек-гора, блин! Н-да… здесь вин-чун вряд ли поможет, тут плазмер нужен…

3

… однако ж делать нечего, нужно как-то справляться. Можно, конечно, просто сквозануть мимо, благо бугаина наверняка не отличается ни реакцией, ни скоростью, ни уж тем более ловкостью. Но… что ему помешает заблокировать вашего покорного слугу в каком-нибудь не самом просторном лазе? Ну, типа того, по которому я до зала добирался? И уж там в любом случае придётся с проблемой разбираться. Что характерно, в крайне стеснённых условиях, где у меня самого манёвр будет сильно ограничен. Поэтому что? Правильно! Поэтому устраняем проблему здесь и сейчас, благо выбор вариантов действия довольно богатый. Можно, например, найти что-нибудь более-менее подходящее да и запустить прихвостню в башку. Или не заморачиваться с метательными снарядами, а подойти поближе да пустить в ход ноги… пожалуй, так и сделаю. А если он ещё и сам мне навстречу пойдёт, так ещё лучше. Про обработку на противоходе я уже как-то упоминал. Правда, сам же и обломался совсем недавно, но это уже детали, детали…

Впрочем, надежды мои не оправдались: бугаина меня хоть и заметил, но не счёл нужным предпринять хоть какие-то меры по перехвату. Такое ощущение, что у него приказ просто стоять посреди зала и источать угрозу. Демонстрировать, так сказать, серьёзность намерений. Хм… ладно. Тогда попробую последовать старой мудрости, что умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт. Даже если это всего лишь человек-гора, хе-хе.

И знаете что? Не прокатило! Стоило мне лишь чуть изменить направление, как прихвостень начал проявлять признаки жизни. Нет, насчёт тактико-технических характеристик данной конкретной особи я ничуть не ошибся, двигался он, как такой туше и полагается: нарочито неторопливо, но вместе с тем и неумолимо. Можете представить, как прибой накатывается на берег? Или, там, цунами? Вот примерно так же. То есть вариант с фланговым обходом на самом деле не вариант — мне потом тупо пути отхода перекроют со всеми вытекающими. Так что я не стал мудрствовать лукаво и попёр прямиком на парня. Можно, конечно, разбежаться да в прыжке зарядить с ноги, но что-то мне подсказывало, что я в лучшем случае отлечу от массивного противника, что твой мячик, а в худшем ещё и навернусь крайне болезненно. А посему я просто сократил дистанцию до минимально безопасной, застыл напротив человека-горы в излюбленной батюшкиной позе, то есть сложил руки на пузе, предварительно сунув ладони в рукава — правую в левый, а левую, соответственно, в правый, и уставился парню в глаза. Смею надеяться, что пронзительным взглядом.

У батюшки, к слову, обычно прокатывало — когда на тебя вот этак уставились, будто глядя насквозь, да ещё и руки спрятали, это страшно. Потому что неизвестно, чего от тебя ждать. А вдруг у тебя в рукавах какая-то метательная гадость припрятана? Или пара коротких клинков? На предплечьях много чего закрепить можно. А потом — раз! — и тебе в глаз уже летит что-нибудь острое.

Но сейчас, по всему судя, я умственные способности оппонента сильно переоценил: пустые зенки так и остались пустыми. Такое ощущение, что и этого чем-то убойным накачали. Ну а раз так, то чего ждать? У моря погоды? Этак и до нового года дождаться можно. А посему я с подшага обрушил на детину байляньтуй с правой ноги — просто посмотреть, как тот отреагирует. Тот отреагировал… никак, хоть я и достиг цели, чуть не стесав ему стопой половину рожи. Ну то есть вообще никак: ни попытки уклониться либо заблокировать удар, ни внятной реакции на полученную плюху. Видимо, сказалась недостаточная «увесистость» обувки — получить по физиономии мягким тапком совсем не то же самое, что десантным ботинком. Так что дистанцию я разорвал напрасно, надо было сразу атаку развивать. Впрочем, и сейчас мне практически ничего не мешало, и я повторил попытку, сменив «этаж»: подпрыгнул и вбил с полного разворота хоу дэнтуй в пузо. Помнится, с предыдущим «клиентом» сработало…

… а этому снова хоть бы хны! Даже не хекнул! Зато меня отдачей отбросило так, что я с трудом при приземлении поймал равновесие. Но таки поймал, и снова прыгнул с вращением, применив на сей раз сюаньфэнь-цзяо, то бишь приём «нога-вихрь», он же «торнадо». И вот он, наконец, подействовал: вложенная энергия вкупе с массой вынудила человека-гору упасть на одно колено с опорой на руки, и очумело помотать головой. Именно в этой позе я его и добил — не дав прийти в себя, в прыжке всадил ему в челюсть собственную коленку. Так называемый «flying knee», если воспользоваться общепринятой терминологией. Спасибо демпфирующей подкладке, сустав не расшиб и коленную чашечку не оторвал. Что же касается прихвостня, то ему повезло меньше — перелом челюсти не шутка. А ещё он при падении хорошенько приложился правым боком и каменной черепушкой, и в итоге всё-таки вырубился.

Ну всё, к чёрту прихвостней! Главное, чтобы ещё кто-нибудь по пути не попался… хотя против самого шамана Агуэя я ничего не имею — конкретно его встретил бы с большим удовольствием. Чего от него ожидать, я теперь знаю, а, как известно, кто предупреждён, тот вооружён. Уж как-нибудь соображу, чем его пронять, привычки повторно попадаться на один и тот же трюк у меня отродясь не водилось. Ну-ка, где там этот отнорок? Вроде налево от входа… ага, вон он! И ведь как в воду глядел: и узкий, и низкий по сравнению с предыдущим. А ещё донельзя извилистый, пусть резких поворотов и нет. Впрочем, и тех, что в наличии, для организации засады более чем достаточно, так что поосторожней там, Иван Ильич! Себя не жалко, так о других подумай. Тебе ещё обновленный социальный статус одной девицы официально закреплять…

Хм… никого. Да и сам лаз оказался довольно коротким — хорошо, если метров на десять от зала забрался, если без учёта изгибов. Да-да, именно забрался — слово «дошёл» тут не особо применимо. В этакой тесноте реально не идёшь, а пробираешься. Прямо как по минному полю, право слово! Того и гляди споткнёшься. А если не споткнёшься, то лбом в какой-нибудь выступ впишешься. И так на протяжении двух третей пути примерно. Потом-то туннель чуток раздался вширь, но более проходимым от этого не стал. Такое ощущение, что здесь обработкой хотя бы пола никто не заморачивался. Видимо, не так уж и часто сюда люди наведываются. Мало употребимое место, короче. И чего Агуэя именно сюда понесло, спрашивается? А, понял! Вот он, провал — аккурат посередине. И тропка вокруг настолько узкая, что соваться страшно. Окажись тут ещё один прихвостень, и даже не знаю, что бы я сделал. Малейший толчок, и поминай, как звали! Будет, как в известной присказке: только не бросайте меня в шахту-ахту-ахту!.. И точно такая же природная «труба» уходит вертикально вверх. Ну и что же выбрать? Прямо не знаю, всё такое интересное! Разве что вниз проще, но большой вопрос, что там, на дне. Может, подземная река, а может, и острые камни. Так что ну его на фиг, проверять. Да и вверх не вариант — стенки слишком гладкие, такое ощущение, что проплавленные, а не вырубленные. Схватиться не за что. И даже если ползти враспор — спина с одной стороны «трубы», ступни с другой — вряд ли получится. Метра через два-три сползёшь, и привет, потому что сверзишься прямёхонько в гостеприимно распахнутый зев. С неизвестным, но наверняка неприятным финалом, хе-хе. Ну-ка, а что там по метке? Где Агуэй пропал? Ну надо же! Как раз в провале! Или в «трубе»? В любом случае ушёл, гадёныш! И я следом не полезу ни за какие коврижки. Потому что о чём нам говорит исчезновение сигнала? Правильно, о том, что «маячок» обесточен! То бишь из него заряд «высосан». Почему так думаю? Да потому что при нормальном энергопотреблении этот датчик способен работать не то что годами, а десятилетиями! А тут — раз! — и заткнулся. Ну а поскольку я с аналогичным эффектом уже неоднократно на Ликее сталкивался, то вывод напрашивался сам собой: на фиг надо так рисковать! Нет никакого желания превратиться в «сопли», как Лукиньо или Качикано. А одно с другим однозначно взаимосвязано. Ну да, пока что всего лишь два случая надёжно зафиксировано, поэтому о закономерности с академической точки зрения говорить рановато. Но, повторюсь, становиться третьим зафиксированным случаем я лично не хочу. Так что на выход, Иван Ильич. Но предварительно, конечно, тщательнейшим образом осмотреть и сам коридор, и развилку — видеозаписи потом на досуге можно будет изучить.

Ну да, грешен, любопытство взыграло. Местные, блин, такие затейники! Где это видано, живых людей в стволовые клетки превращать?! Ну да, есть ещё стемсилоид, но этот жутик к местным реалиям никакого отношения не имеет. И слава богу, кстати. А вот всё остальное… те же артефакты-«булыжники» весьма перспективны. Если знать, как с ними правильно обращаться, можно очень сильно осложнить жизнь заклятым друзьям на всяких там официальных мероприятиях. Или, чем чёрт не шутит, оказать услугу какому-нибудь престарелому авторитету, из числа тех, что уже одной ногой в могиле. Или… да много чего ещё, если честно! Фантазия у меня богатая. А ещё губа не дура. Впрочем, как раз её-то неплохо бы закатать, пока во что-нибудь не вляпался…

— «Первый» «Четвёртому», приём! — отвлёк меня от мечтаний Розанов.

— На связи, — буркнул я. — Что опять, дядь Мить?..

— Вань, ты не поверишь! Сигнал появился!

— Хм… а почему, собственно?

— Что «почему»? — смешался главный спец.

— Почему не поверю?

— А, это!.. Вань, не отвлекайся! Знаешь, откуда сигнал идёт?

— Ну, удиви меня, дядь Мить!

— С противоположной стороны острова! Строго по азимуту, Вань! Это в тринадцати километрах по прямой! Как он туда за такое короткое время мог попасть?!

— Дядь Мить, ты у меня спрашиваешь?! — возмутился я. — Понятия не имею! Выведи-ка метку на навигатор!

— Вот… да чтоб тебя! Снова исчез!!!

— Ну-ка, отставить панику! — решительно пресёк я бардак в эфире. — Так, дядь Мить, подключай-ка меня напрямую, будем отслеживать в реальном времени…

— Думаешь, снова нарисуется? — с сомнением хмыкнул Розанов.

— Есть у меня такое предчувствие, да.

— Ну, как ска… да м-мать же твою! Исла де Трес Рокас, соседний! Это ещё плюс семь кэмэ!

— Дядь Мить, дядь Мить, ну не мельтеши ты!

— Ладно, Вань, я спокоен… ну вот, опять! Как он это делает?! Как… перепрыгивает?!

— Ну вот, сам же и ответил на свой вопрос! — буркнул я, выбравшись в давешний зал с беспамятным бугаём. — Короче, чую я, надо тут всех брать за яйца! И у меня даже есть три первоочередных кандидата…

— Людей прислать, Вань? — тотчас оживился дядька Митяй.

— Не, со «Вторым» справимся, — отказался я. — Ты главное в посёлке порядок наведи. И шамана продолжай отслеживать.

— Как скажешь, Вань, — не стал спорить главный спец. — Оп-па! Теперь плюс сорок три… километра, я имею в виду…

— Как-то уж он слишком затейливо скачет, — хмыкнул я, покосившись на схему с маршрутом Агуэя. — Такое ощущение, что это у него стационарные промежуточные точки… кстати, мне одному кажется, что сигнал становится слабее?

— Нет, не одному, — подтвердил Розанов. — Мой паренёк тоже говорит, что мощность снижается. Но закономерность он пока не выявил.

— Скорее всего, так и будет падать, — предположил я. — С каждым новым скачком заряда у «маячка» всё меньше и меньше, вот он и компенсирует потери… ага! Плюс сто девять! Ну надо же! Исла де Монтанья! Ну кто бы мог подумать, а, дядь Мить?..

— Ты о чём, Вань? — не врубился тот.

— А, не обращай внимания! — отмахнулся я. — Кстати, а сигнал-то почти исчез! Еле-еле теплится, так сказать. Ну-ка, и где же это ты конкретно? Сейчас, почти уже… м-мать!..

— Видимо, окончательно «маячок» издох, — подтвердил моё подозрение главный спец. — Вань, а ты чего так расстроился-то?

— Да тут, пожалуй, расстроишься! — сквозь зубы выдохнул я, не обратив внимания на накатившее состояние «псевдосамадхи». — Почти ведь засёк! Или… есть! Есть, сука! Только почему ты тут?.. Вот ты сволочь, куму-пойаи Агуэй! Нет бы к одной из аномалий сигануть, я бы и не удивился особо, а ты вместо этого… полез в гору!!!

Вот оно! Чёрт… а ведь практически же на поверхности было! Вот что значит стереотипное мышление и трудности перевода!

— Вань? — забеспокоился Розанов.

— Отбой, дядь Мить! — немного невпопад велел я. — В смысле, можно дальше отслеживать в фоновом режиме, вряд ли этот стервец объявится. Работаем по принятому плану.

— Хорошо, Вань.

— И это, не отвлекай меня пока, мне посоветоваться надо, — буркнул я и переключился на закрытый канал: — Лер? Слышишь меня?

— Елагин! Наконец-то!!!

— Лер, я понял, где мы накосячили! И почему мы до сих пор никого не нашли!

— Ну и почему же?

— Элементарно, Ватсон! Потому что не там искали! Мы искали в «безднах», а надо было искать в «пропасти»! «Эль абисмо», помнишь? Именно так говорил Лукиньо! И Качи тоже, но я внимания не обратил!

— И что?! — осталась в непонятках подруга.

— Ладно, долго объяснять! Поговорим в «заброшке», пока буду готовиться!

— Как скажешь, Вань, — не стала спорить зазноба. — Ты ещё долго? А то мало удовольствия «соплями» любоваться…

— Минут через двадцать явлюсь, — пообещал я. — Край через полчаса.

— Хорошо, жду.

И, что характерно, почти не соврал — аккурат за этот срок мы со «Вторым» успели переправить пленников в селение Урабэ, малоку которого и приспособили под изолятор временного содержания. Там, кстати, и Розанов с парнями обосновался, а потом к ним ещё и старые знакомые медики присоединились — обеспечивать санитарную обработку территории. Последние, кстати, своим появлением произвели фурор среди местных, которые до того настолько здоровенных «леталок» не видели. А конкретно эта ещё и жужжала сразу четырьмя несущими винтами в кольцах конвертеров. Впрочем, к тому времени мы с Леркой уже вернулись на «заброшку», как я ей и пообещал.

Ну а вернувшись, переоделись в привычные шмотки, затарились жрачкой и питьем, да завалились в зал с диваном, который уже давно приспособили под рабочий кабинет. Ну а чего? «Умный дом» из любой точки доступен, «нейры» работают как часы, а общая «дополненная реальность» в разы лучше любого демонстрационного экрана. Опять же, со стороны решительно непонятно, чем это таким интересным мы заняты. Немного странно, конечно, что молодая пара просто валяется на диване, вместо того, чтобы заниматься известно чем, но… не круглые же сутки этим самым заниматься? Так никакого здоровья не хватит, даже укреплённого многолетней практикой цигун.

— Ну всё, Елагин, колись! — велела Лерка, как только устроилась на своей половине дивана со всеми возможными удобствами. — Что ты там понял?

— Ну, начнём с того, что таки да, эти вот символы, — вывел я на виртуальный дисплей давешние спиральки и прочие закорючки, — обозначают некие внепространственные образования типа сверхкоротких «кротовых нор», привязанных к конкретным точкам на островах. Это раз.

— Хм…

— А ты не хмыкай, душа моя, ты жуй лучше! — посоветовал я. И вывел на тот же дисплей схему архипелага с маршрутом окончательно куда-то канувшего Агуэя. — Вот, полюбуйся! Это наш друг шаман вот таким макаром наскакал меньше, чем за десять минут.

— Фига себе!

— Вот-вот, — поддержал я зазнобу. — В сумме сто семьдесят два километра.

— В принципе, не так уж и много, — задумалась вслух Лерка.

— Ага, — кивнул я. — Если на глайдере и по прямой. Но в том-то и дело, что глайдера либо какого-то другого летательного аппарата у Агуэя не было. Иначе бы его парни дядьки Митяя срисовали. А всё остальное… сама понимаешь. Ни пешком, ни вплавь сто семьдесят кэмэ за десять минут сделать нереально. Нонсенс, не побоюсь этого слова. Стало быть, куму-пойаи воспользовался каким-то способом «сжать» пространство. Ну, или «проколоть». Или ещё что-то в этом роде. В общем, скажем так: деформировать.

— В каком смысле «сжать»? — озадачилась моя подруга.

— Да это я не так выразился! — отмахнулся я. — Тут скорее другая аналогия подойдёт: свернуть или искривить. Вот представь лист писчего пластика, например. Представила?

— Ну, уж совсем-то меня за дуру не держи! — возмутилась Лерка. — Конечно представила!

— А теперь представь на этом листе две точки в противоположных углах.

— Ну.

— Какое между ними расстояние?

— Да кто бы знал! Зависит от того, где точки нарисовать!

— Да это понятно! Я к тому, что между этими двумя точками на плоскости кратчайшее расстояние — это прямая. Так?

— Так!

— А теперь представь, что ты взяла лист и свернула его, совместив эти углы. Представила?

— Ну? И дальше что?

— Какое теперь расстояние между точками?

— Э-э-э… никакое? Ну, если они совпали?

— Правильно! И даже если они не совпали, всё равно расстояние между ними теперь гораздо меньше, чем на развёрнутой плоскости…

— Поняла… но это же… Вань! Как такое вообще возможно?! Даже наши космические корабли, насколько я знаю, не «сворачивают» континуум ПВ, а «срезают путь» через подпространство! А тут вообще планета!

— А вот это нам как раз и предстоит выяснить, душа моя, — со вздохом заключил я. — Чёрт! Ну вот почему я не физик?! Или хотя бы инженер?!

— Потому что ты дипломат, Елагин! — пригвоздила меня Лерка железной логикой. — Судьба у тебя такая. Смирись, как я смирилась. И приноси пользу на своём месте.

— Да блин, я не о том!

— А о чём же?

— О том, что знаний у меня не хватает специфических! А консультантов со стороны привлекать категорически нельзя!

— Опять клановые игрища? — нахмурилась зазноба. — И не живётся же вам спокойно…

— Таков путь аристо, Лер. С рождения и до самой смерти. Ты, кстати, тоже привыкай. С тебя-то спрос поменьше, конечно, но вот с детей твоих…

— Эй, эй, эй! Елагин, окстись! Какие дети?!

— Будущие, Лер, какие же ещё? — удивился я. — Попомни моё слово, сама же первая и заведёшь разговор насчёт расширения семейства.

— Да ну тебя!

— Ладно, давай сменим тему, — не стал я настаивать на своём. — Знаешь, какой ещё нюанс я обнаружил?

— Ну-ка, ну-ка…

— Вот, гляди! — мановением руки преобразовал я плоскую схему архипелага в объёмную. — Ничего не замечаешь?

— Э-э-э… точки перехода всегда на возвышенности?

— Не всегда, Лер. Иногда не «на», а «в». Как первая, в пещере. Но в общем ты права, они всегда на какой-то, и довольно значительной, высоте над уровнем моря.

— Ты поэтому решил, что мы не там искали?

— В том числе.

— Ну и что теперь?

— А теперь, душа моя, следующий этап. Подсказка у нас есть — место окончательного исчезновения Агуэя. Смотри, вот фото. Ничего не замечаешь?

— Та самая пропасть, про которую ты говорил? — предположила Лерка.

— В точку!

— А как же… ну, артефакты? И аномалии, которые мы обнаружили? — задалась вполне естественным вопросом зазноба. — Там же столько всего подозрительного! Например, последняя — откуда ты знаешь, что именно там, на дне? Почему там дроны разряжаются? Может, там такая же хрень, как и в пропасти?! А «чаша» с «шаттлом» под водой? Как ты там сказал? Деформация пространства? Как по мне, самая что ни на есть!

— Возможно, ты и права, Лер, — задумчиво протянул я. — Даже скорее всего права. Но… пока я не осмотрел хотя бы парочку «стартовых площадок» на возвышенностях, ничего не могу сказать. Возможно, потом и появятся какие-то предположения…

— Потом — это когда? Опять завтра? — саркастически усмехнулась Лерка.

— Не-а, теперь терять время мы себе позволить не можем, — с сожалением покачал я головой. — Хотя без тщательной подготовки соваться… такое себе. Разве что…

— Что?

— Давай-ка сегодня предварительную разведку проведём. На Исла де Монтанья. Глянем, так сказать, одним глазком. И с безопасного расстояния! — уточнил я, прежде чем моя подружка в очередной раз возмутилась. — Успокойся, душа моя, я не настолько дурной, чтобы лезть во всякие сомнительные места лично! Дронами пока полетаю, да поснимаю маленько.

— И что, прямо сейчас рванём?

— Нет, сначала пару любопытных видосиков посмотрим. Вернее, ты посмотришь, свежим взглядом.

— Ну ладно, — смилостивилась Лерка, — показывай.

— Сейчас, обработаю немного… вот, глянь! — вывел я в общую «дополненную реальность» кусок записи, демонстрирующей Агуэя во всей его шаманской красе.

А если точнее, то как раз тот момент, когда он вылез из зарослей на открытое место и попёр прямиком к входу в пещеру. Ну и, естественно, на меня нарвался. Или я на него? Это, кхм, ещё большой вопрос.

— Ну и?.. — недоумённо уставилась на меня Лерка, просмотрев короткий отрывок раза три к ряду.

— Ничего странного в глаза не бросилось? — уточнил я без особой надежды.

— Не-а… а должно было?

— Ладно, тогда попробуем вот так, — подкинул я зазнобе второе видео.

Да-да, из той же локации, но на несколько секунд позже.

— А чего это он за ожерелье схватился? — удивилась Лерка уже после первого воспроизведения.

— Ага! Значит, правильное у меня впечатление сложилось! — торжествующе заключил я. — Ожерелье! Оно ключ.

— Да с чего бы вдруг?!

— Потому что ничего другого, подходящего на эту роль, у шамана при себе нет, — пояснил я. — Разве что в заднице. Но это, как ты понимаешь, бездоказательно. А потому врубаем бритву Оккама и концентрируемся на вот этом вот крайне сомнительном украшении, — увеличил я кусок стоп-кадра в районе впалой грудины Агуэя. — Жаль, качество не очень… ну-ка, а если чуток назад?..

— Стоп!

— Что там, Лер?

— Сейчас! — отмахнулась та, с головой погрузившись в манипуляции с «дополненной реальностью». — Вот! Ничего не напоминает?

Хм… а ведь и правда. Если смотреть издали, как у меня камера захватила, то хрен что заметишь. А если вот так, два увеличенных участка — один со стоп-кадра, демонстрирующий самую большую висюльку на шаманских «бусах», а второй с фотки из малоки, той, где мы впервые парный артефакт увидели, то…

— Так вот, значит, куда «слеза ангела» подевалась! — озвучил я очевидный вывод. — В черепушку вставил… хитро. Только через глазные отверстия и заметно. Н-да. Лер, ещё возражения по поводу «ключа» будут?

— Не-а, сам же всё видишь! — легко пошла на попятный зазноба. — Вот только где ты ещё один такой найдёшь? С «какашками»-то проблем нет, целых две в доступе. А вот «слёзок» я что-то не припоминаю…

Так-то она права. «Булыжники» класса «дерьмо демона» хранятся за силовыми завесами на «Наваге» и в резиденции почившего вождя Качикано в селении Урабэ. А вот ситуация со «слезами ангела» далеко не так однозначна. Хотя…

— Есть у меня на примете три потенциальных носителя, — потёр я руки в предвкушении. — Но двое из них так себе. А вот третий, по степени обдолбанности судя, вполне мог при себе иметь что-то интересное… сейчас Розанова озадачу.

— Вань, а оно тебе точно надо? — вдруг напряглась Лерка.

— Что именно? «Слёзы» искать, или по следам Агуэя пройти?

— Последнее.

— Евгений Викторович, — напомнил я.

— Точно… эх, дед, дед! — сокрушённо покачала головой моя подруга. — Вот вечно ты в какой-нибудь блудняк влезешь!

— Так это не в первый раз, что ли?! — удивился я.

У меня-то насчёт профа абсолютно противоположное мнение сложилось. Да, азартный исследователь, но до известных событий исключительно кабинетный. Архивная крыса, так сказать. А тут вон какие подробности выясняются!

— Такое — в первый, — успокоила меня Лерка. — Ладно, Вань, поступай, как считаешь нужным. Но… я бы на твоём месте если бы даже и нашла артефакт, с собой бы не потащила. От греха.

— Его ещё найти надо! — хмыкнул я, и переключился на волну Розанова: — «Четвёртый» «Первому», приём!..

4

— Н-да… фига себе он забрался! — буркнул я себе под нос, стабилизировав глайдер в паре метров над последним на маршруте более-менее пригодным для посадки участком. Можно даже сказать, клочком три на пять метров — грубо приблизительно. — Пешком точно ноги переломаешь, да и угробишь полдня на хождения, не меньше…

— Что там, Вань? — напряглась Лерка.

Она, в отличие от меня и Розанова с компанией, осталась на «заброшке», но была на постоянной связи. А дядька Митяй сейчас мотался по Исла де Пальма, организовывая карантин, причём скрытый от внешнего наблюдателя. По той простой причине, что нам утечка данных ни к чему. Ни изнутри, ни снаружи, хе-хе. Плюс главный спец, в пику своему рангу в структуре СБ, необходимым допуском — достаточным, чтобы совать нос в мои дела — так и не обзавёлся. Вернее, это я решил, что пока рано. Да-да, та самая секретность, ради которой некая девица на выданье поступилась принципами и согласилась на довольно радикальное изменение собственного социального статуса. С другой стороны, только она сейчас и в курсе моих приключений. Каких? Потенциальных, конечно же! Одна дорога к тому месту, где куму-пойаи Агуэй пропал с дисплея сканера, чего стоит! Даже если принять во внимание, что львиную долю пути я преодолел по воздуху. Повезло, скажу откровенно. Тут пешком метров триста, но если по прямой. А если следовать изгибам еле заметной тропки, то и весь километр. Но ничего не поделать, выше летательный аппарат приткнуть элементарно негде. В этом я убедился загодя, когда добросовестно нарезал пару кругов вокруг горы, правда, предусмотрительно держась на «потолке» в две тысячи. Сканер, трёхмерная модель плюс «нейр» с зумом, и в результате ту самую пропасть я рассмотрел во всех подробностях. И знаете что? Со стороны ничего странного. Вот вообще! Обычный скальный уступ, а сразу за ним обрыв. Ладно хоть гора, при всей её монументальности, даже не трёхтысячник, а гораздо ниже. И уж тем более не дотягивает до снеговой линии. Наших широт, естественно. А то даже и не знаю, что бы делал… хотя почему не знаю? Да абсолютно всё то же самое! Потому что скафандру высшей категории защиты по шкале «Цивил» пофиг, в нём встроенная терморегуляция есть. Можно сказать, максимум для гражданских защитных средств. Выше только боевая броня, но там и шкала «Милитари», то есть совсем другой коленкор. Но мне и текущего за глаза, и без того в нём хоть под воду, хоть в открытый космос. В космос даже проще, там давлению внешней среды противостоять не нужно. Так что не зря я парочку таких в своё время у медиков отжал, ой, не зря! Теперь вот как минимум один пригодился. Лерка, кстати, всё порывалась со мной, но я это дело решительно пресёк: не до баловства! Как и обещал, сегодня лишь предварительный, он же разведывательный, выход. Так, на местности определиться, да прикинуть фронт работ на завтра. Рекогносцировка, хе-хе. И, если всё срастётся, зазнобу придётся приставить к делу. Только на этих условиях и отговорил. Ну и право постоянно торчать в эфире Лерка себе вытребовала. А поскольку повода для отказа я при всём желании выдумать не смог, оставалось только согласиться.

— Так что там, Елагин?! — снова напомнила о себе моя подруга.

— Горы, Лер! Всего лишь горы… лучше которых может быть только что?

— Что?

— Да горы же! — немного раздражённо буркнул я. И выдохнул сквозь зубы, едва не прикусив язык: — М-мать!

— Что?!

— Да тряхнуло слегка при посадке, — пояснил я, аккуратно отстегнувшись от кресла.

И то сказать, про «слегка» это я дал маху. Впрочем, то, что тряхнуло, это полбеды. Куда хуже, что и глайдер перекособочило — исключительно в силу особенностей рельефа посадочной площадки. С другой стороны, хорошо, что хоть как-то приткнулся, потому что если бы не прокатило, пришлось бы спускаться ещё метров на двести — до одиноко торчащего утёса. А с него попробуй ещё попади на тропу! Даже с моими навыками весьма проблематично. Разве что на реактивном ранце. Которого, кстати, и нет в наличии. Так что живём, Иван Ильич.

— Так ты уже на месте? — оживилась зазноба.

— Практически… тут ещё пройтись надо… пешочком!

— Опять тряхнуло?!

— Нет, споткнулся… кстати, Лер, а я ведь допёр, что меня в этой долбаной горе раздражает!

— И что же? — подыграла та.

— Помнишь, как во всех источниках Ликейский архипелаг характеризуется?

— Э-э-э… как цепочка вулканических островов? — очень близко к тексту процитировала Лерка.

— Угу, — подтвердил я. — Ничего странного в этом утверждении не видишь?

— Ну, вулканы и вулканы… чего необычного-то?

— А то, что я вот сейчас эту горушку дважды облетел по кругу. Дважды, Лер!

— И?..

— И кратера не заметил. А ведь обычно это довольно большая штука. Зачастую с озером.

— Может, подводный? — предположила моя собеседница. — Или не каждый остров вершина вулкана. Может, весь архипелаг эта, как её?.. Ну, на которой коралловые рифы образуются?

— Кальдера, что ли?

— Она самая.

— Не-а, — обломал я подружку. — Сколько мы с тобой по островам мотались, хоть в одном месте видела кораллы? Сугубо вулканические породы. Да и рельеф местности соответствующий. Плюс расположение: Ликея — это именно что цепочка главных островов, пригодных для жизни, и целая россыпь скал и отмелей вокруг.

— Елагин, уж не ведёшь ли ты к тому, что на архипелаге вулканы — не вулканы? — с изрядной долей подозрения осведомилась Лерка. — А… э-э-э… просто «вздыбленности»? Как постамент под «шаттлом»?

— Я, Лер, уже не уверен, что это именно постамент…

— Да ну тебя, Вань! Сейчас ты договоришься до того, что это и впрямь корабль с Земли, застрявший в искривлённом слое континуума ПВ!

— Заметь, не я это сказал! — окончательно пригвоздил я подружку. — Ладно, потом потрындим, тут такая тропинка, что того и гляди навернусь…

— Под ноги смотри, дорогой.

— Обязательно, душа моя.

Вот, собственно, и поговорили. Справедливости ради, трудность маршрута и впрямь зашкаливала, особенно для столь неопытного в горном туризме кадра, как ваш покорный слуга. А мне ведь ещё дрона летающего тащить… двух, чисто на всякий случай. Вес не ахти какой, равно как и габариты, но для переноски оба гаджета не очень-то и приспособлены. Плюс походным щупом-пробником вооружился, за неимением альпенштока. И всё это в довольно громоздком из-за элементов брони скафандре. Да, он не боевой, а значит, броня пластиковая и не сильно обременительная в плане массы. Но и былой лёгкости уже нет: суставы закрепощены, щитки резко уменьшают количество степеней свободы, да и защита голеностопа подвижности тому не прибавляет. Так что вместо того, чтобы порхать, как бабочка, я вынужден косолапить, что твой урсус с северного континента. А без защиты соваться… нет уж, спасибо! Убедился на собственном горьком опыте, насколько оно бывает чревато. Но и совсем не соваться тоже не вариант. В общем, куда ни кинь, всюду клин.

С другой стороны, не попробуешь — не узнаешь. Сейчас вот примерный маршрут проложу, гляну хотя бы одним глазком, что там да как, и завтра, очень надеюсь, уже не придётся до такой степени извращаться. Потому что защита защитой, но, к примеру, перчатки могут здорово помешать. Пока просто идёшь, оно как бы и ничего — в одной руке дрон, в другой щуп, он же посох. А ну как приспичит что-нибудь довольно мелкое подобрать? А у меня пальцы как сардельки… ладно, это я преувеличил самую малость. Скафандр-то я у медиков отжал, а у них к устройству манипуляторов свои требования. Не чета боевой броне, то есть. В той-то хорошо, если указательный палец в рамку плазмера лезет, да на спуск нажать можно. А коновалы, я сам видел, микроскоп фокусировали. Физически, специальной крутилкой. Зачем? В дополнение к цифровому зуму, надо полагать… они вообще изрядные затейники, как я заметил.

Говорите, чья бы корова мычала? Ну да, согласен. Есть грешок. Но… в последнее время я с ним довольно успешно борюсь. Вот, например, Лерку послушался и не прихватил с собой «слезу ангела». С одной стороны, реквизированный у бугаины-прихвостня артефакт у нас в единственном экземпляре, так что неплохо бы его и поберечь, с другой — а как он на близость аномалии отреагирует? А если не он, а аномалия? Вот кто бы знал?! Вопросов куда больше, чем ответов. И вот как раз последних бы получить не мешало… за эти несколько дней столько всего странного, страшного и даже зловещего произошло, что я, признаться, даже немного подзабыл, с чего — вернее, с кого — всё началось. Слишком голова забита, чтобы про Леркиного деда постоянно думать. К тому же, а чего только я-то? Сама зазноба, и та про Евгения Викторовича вспоминала постольку, поскольку. Но у неё стресс, отрицание, все дела… а я отдувайся! И за неё, и за профа, и даже за батюшку, не упустившего возможности спихнуть на меня хотя бы одну серьёзную проблему. А что проблема куда серьёзнее, чем можно было предположить в свете исчезновения одного непоседливого учёного, я уже убедился. Правильно, на собственном горьком опыте! М-мать!..

Что? Да ничего, опять споткнулся… хотя… странно, не должен этот камень вот так вот лежать, прямо поперёк тропы. Хм… а он ещё и не один… такое ощущение, что кто-то из предшественников специально нечто вроде порожка соорудил. Что я там недавно говорил? Что стал осторожнее? Значит, надо соответствовать столь громкому заявлению, хе-хе. А именно, остановиться и хорошенько осмотреться: где это я? В смысле, на сколько от глайдера убрёл? А ведь довольно далеко! Примерно половина оставшегося расстояния… причём самая сложная часть маршрута, потому что дальше тупо по прямой, пусть и на подъём. Но зато почти по краю пропасти… да-да, той самой! Только не смотри вниз, только не смотри вниз!.. М-мать, посмотрел!

— Ф-фух! — не сдержал я облегчённого вздоха, отпрянув от обрыва. И торопливо перевёл взгляд с бездны под ногами на водную гладь и россыпь скал вдалеке. — А ведь впечатляет!

— Что там, Вань?! Нашёл?!

— Да не, просто пейзажем любуюсь, — отбрехался я. — Довольно красиво, должен признать. А ещё я обнаружил, что боюсь высоты.

— Да иди ты!

— Точно тебе говорю, Лер! Только вниз гляну, и…

— Вань, ты чего замолчал-то? — забеспокоилась зазноба. — Ела-а-агин! Приём!

— Подожди, Лер… кажется, я что-то нашёл… — Постаравшись не выпустить из поля зрения привлёкший моё внимание предмет, я опустился на одно колено у рукотворного «порожка», пристроил рядом с собой «посох», и сцапал освободившейся рукой… кусок писчего пластика, до того прижатый камнем, а потому и практически незаметный. — Ну-ка, что тут у нас?..

Надо же, записка! Сиречь послание. И почерк подозрительно знакомый… уж не Евгения ли Викторовича? Того, который профессор Эйген? Ну точно! И написано на росском, так что вариантов не то, чтобы много. Он вообще один. Ни я, ни Лерка, ни Розанов с парнями такой фигнёй не страдали, значит, остаётся кто? Правильно! Непоседливый проф, из-за которого всё и заверте… ладно, опять отвлёкся. Но это я от нервов, вестимо. Ну-ка, что пишет-то?..

«Ваня, мальчик мой!»

Хм… многообещающее начало.

«Если ты читаешь это послание, значит, ситуация вышла из-под контроля, и ты вынужден искать старого дурака, запропавшего неведомо где…»

Н-да… самокритичненько! Но справедливо.

«Прошу, будь предельно внимателен и осторожен! «Норы» сами по себе безвредны, но способны пробудиться от малейшего дисбаланса, и тогда последствия могут быть абсолютно непредсказуемыми…»

Эх, где же вы были, Евгений Викторович, со своим посланием буквально вчера? Да и позавчера тоже?..

«Если ты добрался до этого места, значит, уже пообщался с местными. Люди они неплохие, но не доверяй шаманам! Категорически!»

Уже, собственно…

«Оставляю данное послание у «порогового камня», мимо него ты в любом случае не пройдёшь. Соблюдай осторожность! Дальше на свой страх и риск! Если явился неподготовленным, лучше вернись и обзаведись как минимум экранированными средствами связи, а лучше защитным комплектом. К сожалению, мой, глубоководный, не очень подходит для этих целей, но за неимением лучшего…»

Что ж, понятно теперь, куда скафандр с «Наваги» делся. И у меня теперь есть повод похвалить самого себя за предусмотрительность. Как знал, как знал!..

«И последнее, Вань. Предельно аккуратно обращайся с артефактами! Старайся не держать «дерьмо демона» рядом со «слезой ангела», их взаимное влияние на человеческий организм может привести к крайне неприятному результату…»

Хм… а ведь я подозревал! Качи, «какашка» под лежанкой, плюс ожерелье шамана Агуэя… а дальше вы и сами знаете. Хотя с Лукиньо не всё так однозначно — у того ожерелья не было. Хотя… кто сказал, что он не мог держать «слезу», например, в кармане? Я же на тот момент не знал, что искать, так что мог и пропустить. Равно как и медики, обшарившие берег уже после меня. Ладно, замнём для ясности.

«Удачи в поисках, мальчик мой! На тебя вся надежда!»

Спасибо, проф…

«P. S. Держи Лерку как можно дальше от любых аномалий и артефактов!»

А вот эта задача уже практически невыполнимая… но я постараюсь, Евгений Викторович. Очень постараюсь…

«P. P. S. В «норы» не стоит соваться с активированной электроникой».

Фига се… а как тогда?! В полностью обесточенном скафандре? А смысл?.. Стоп, Елагин! А с чего ты вообще решил в какие бы то ни было «норы» соваться?! Ты же не совсем дурак?! Или Лерка насчёт этого конкретно права?..

— Вань?!

А вот и она, легка на помине. Или это я настолько увлёкся расшифровкой профессорских каракулей, что пауза излишне затянулась? Скорее всего, да. Лерка и без того, что называется, на измене, а тут ещё и я в молчанку играю… надо срочно это исправлять. Пока она того же Розанова с парнями на уши не поставила.

— Да, Лер?..

— Так что нашёл-то?

— Да так, ерунда! Следы Агуэя.

— Елагин, а ты мне не врёшь?!

Как там говорится? Баба, она сердцем чует? Ну-ну…

— Не вру, Лер. Реально шамана следы. В смысле, обрывок ожерелья.

— Черепушка со «слезой»?! — оживилась зазноба.

— Если бы! Держите карман шире, Валерия Николаевна!

— Поня-а-а-атно… — разочарованно выдохнула та. — И что теперь?

— А теперь запущу «летуна», — пожал я плечами, хоть она и не могла этого видеть. — Всё как планировали, Лер. Сижу на безопасном расстоянии, все манипуляции исключительно дистанционные посредством дронов.

— Видео включишь?

— Обязательно! — заверил я, попутно аккуратно сложив листок с каракулями Эйгена пополам и засунув его в один из многочисленных карманов. — Вот взлетит «птичка», и сразу на общий канал изображение выведу. Устроюсь только поудобней…

— Не сорвись там!

— Сам не хочу, душа моя! Скажи ещё: сорвёшься в пропасть, домой не возвращайся!

— Очень смешно, Елагин! — фыркнула Лерка, но болтать под руку перестала.

Чего я, собственно, и добивался. Ну а теперь, в более-менее спокойной обстановке, можно и дроном заняться. Единственное, осталось решить, вернуться метров на пять назад по тропе, или переместиться буквально на метр — полтора за этот, как его? Пороговый камень, вот! Кажется, именно так Евгений Викторович выразился. Почему именно так? Да потому что хоть там, хоть там местные уширения тропы, позволяющие разместиться облачённому в скафандр человеку хотя бы с минимальными удобствами. В смысле, и чтобы спина в камень не упиралась, и ноги над пропастью не свисали. Ну и что выбрать? Как водится, всё такое интересное! Впрочем, если возвращаться по тропе, то там небольшой изгиб, а это, как ни крути, ограничение поля зрения. Дрона же неплохо вести ещё и визуально, ибо не всегда можно положиться на приборы. Тот же «нейр» вполне может картинку исказить… ладно, значит, так тому и быть — идём вперёд. Полтора метра погоды не сделают, как мне кажется…

Ха! Не прогадал — тут даже камень удобный из основного массива торчит, при должном уровне фантазии можно даже вообразить его креслом. Кто сказал «унитаз»?! Хотя напоминает, да. Тот, который на стене крепится. Но я всё же предпочту думать про кресло. Ну или хотя бы скамейку. В любом случае это лучше, чем прямо на тропе сидеть. И удобней, и обзор… но это я уже повторяюсь. Тэ-эк-с, где у нас дрон? Начать с одного, или сразу парой запустить? Софтина в «нейре» и не такое вытворять позволяет при должном уровне умения. Или не рисковать? Помнится, «сфера» в амфитеатре с «шаттлом» именно на объединённые усилия двух «скатов» отреагировала. Или вообще ну его на фиг? Нет уж, раз припёрся, надо хотя бы издали посмотреть, так что лети, «птичка»!

Собственно процесс запуска дрона сложностью не отличался: всего-то и надо вывести в «дополненную реальность» интерфейс программы управления, активировать электромоторы, да подкинуть «птичку» повыше, попутно мысленно задав направление движения простейшей командой типа «только вперёд»! Ну а затем, когда дрон окажется на высоте в несколько метров, можно и на виртуальный «джойстик» переключиться, вкупе с не менее виртуальным «ходовым» дисплеем. Ах, да, забыл! Надо ещё картинку пустить на общий канал… вот так, отличненько! Забавно, кстати, со стороны на самого себя глядеть. Настолько забавно, что я не удержался и «сделал ручкой». Опять же, самому себе, хе-хе. Сколь бы двусмысленно это ни звучало.

— А неплохо ты там устроился, Елагин! — оценила и Лерка. — Мне тоже помаши!

— Как скажешь, душа моя! — незамедлительно исполнил я просьбу зазнобы. — Нормально видишь?

— Более чем!

— Тогда полетели?..

— Только осторожней давай.

— Чтоб вы знали, Валерия Николаевна, осторожность — моё второё имя! — хмыкнул я, и впрямь предельно аккуратно направив дрон пока что строго вдоль тропы. — Ты как, Лер? Не мутит?

— Не-а! — отпёрлась та. — И не будет, если резко петлять не станешь!

— Постараюсь, душа моя.

А ведь реально веселее дело пошло! Таким макаром ещё чуть-чуть, и моя «птичка» окажется аккурат по координатам места, где был в последний раз зафиксирован сигнал исчезнувшего шамана. Реально считанные метры остались… чёрт!

— Вань, опять эта хрень! — похоронила мои надежды на зрительную галлюцинацию Лерка. — Помехи! Осторожней теперь!

— Точно помехи? — на всякий случай переспросил я. — Ты уверена, Лер?

— Уверена! И ещё они точно такие же, как и в «чаше» с «шаттлом»!

— Ну, строго говоря, утверждать тождественность этих явлений рановато… мы же не знаем, в каком радиусе…

— Елагин, я тебя умоляю! — подпустила сарказма в голос Лерка. — И давай без этих вот твоих экспериментов! А то, не ровен час, снова доиграемся!

— Не сглазь, блин! — буркнул я.

Но, паче чаяния, траекторию дрона подправлять не стал, хоть и очень хотелось. Ну а что? Размер местной «сферы помех» выяснить надо? Надо! Если не сейчас, то завтра. А смысл откладывать на завтра то, что можно успешно пролюбить сегодня? Вот и я не вижу… так что, по идее, надо просто гнать «птичку» по прямой, пока снова помехи не появятся. А потом ещё разок, только уже под углом. Ну а там останется загрузить «нейр» простейшими вычислениями, и — вуаля! — вот он, размерчик! Казалось бы, угу… а дрон как летел к отмеченной точке, так и летит. Н-да. Что-то я сам на себя не похож. Или это уже влияние Лерки на подсознательном уровне проявляется? Типа, не только у неё передо мной теперь обязательства, но и у меня перед ней? Занятно…

Так, ну-ка, стоп! Похоже, к искомой точке просто так не подступиться. Почему? Да потому что мой дрон уже достиг обрыва, а до места ещё добрых метров двадцать. Такое ощущение, что хитрозадый шаман в пропасть сиганул, ни на мгновение не задумавшись о последствиях… ну и что теперь делать? Ещё раз свериться с показаниями сканера? Ну, сверился. Дальше что?..

Собственно, вариантов только два: либо возвращать «птичку» на базу и заниматься исследованием «сферы помех» всерьёз, либо отправлять её в довольно рискованный полёт над пропастью. Последнее чревато критическими ситуациями. Ведь чем, в сущности, отличается мой дрон от полноразмерного конвертоплана? Вот именно, только габаритами! И если уж полноразмерного собрата «птички» шальным порывом ветра может на скалу сдуть, то что говорить о всякой там мелочи?.. С другой стороны, у меня запасной есть…

— Ай, ладно! — решительно рубанул я воздух ладонью. — Не проверишь, не узнаешь!

— Это что ты там проверять вздумал, Елагин?!

— Лер, отвянь, — отгавкнулся я, но без огонька, поскольку полностью сосредоточился на управлении дроном. — Есть ветер? Нет? А если есть, насколько сильный?.. Ага, понятно!

— Ничего себе! — восхитилась от открывшегося вида на клубящуюся бездну Лерка. — Ой!..

— Замутило? — заботливо поинтересовался я, в свою очередь подавив лёгкий рвотный позыв.

— Всё, прошло уже! Вань, ты глянь только! Это же… это!.. Облака, что ли?!

— Они, родимые, вид сверху! — подтвердил я. — Согласен, душа моя. Слов нет, одни эмоции… ну-ка, а что это вон там?..

— Где?! Что?! — всполошилась зазноба.

— В том-то и дело, что рассмотреть не могу, — пробурчал я себе под нос, с предельной осторожностью подкорректировав курс дрона. — Тут ведь не только в сторону, тут ещё и вниз надо…

— Зум включи!

— Нет, управление потеряю… да чтоб тебя!!!

Что, Иван Ильич, порывов ветра опасался, да? Молодец! А про «воздушные ямы» даже и не подумал! Ну и нарвался на одну такую, причём самую натуральную: дрон вдруг ни с того, ни с сего ухнул метров на двадцать вниз, и именно что одномоментно, чего не должно было случиться никоим образом. Потому что авторотацию никто не отменял — раз. И потому что ускорение свободного падения, насколько я помню, в пределах одного конкретно взятого мира есть величина постоянная. Парусность, опять же… ну никак не могла «птичка» провалиться так сильно и так быстро! И уж тем более после такого падения не должна была стабилизироваться в пространстве… а она как будто влипла во что-то очень вязкое…

— Ва-а-а-а-ань!!!

Не показалось… Лерку, вон, тоже «растянуло», как зажёванную аудиодорожку. Мало того, ещё и «псевдосамадхи» накатило, замедлив время и превратив вид «из глаз» в череду слайдов, пусть и с минимальной задержкой: вот дрон странным образом искривился, приняв очертания капли… вот капля разрослась во все стороны, превратившись в стремительно набегающую волну… и вот уже волна раздалась вширь, захватывая скалы…

… и ровно за миг до того, как волна искривления докатилась до «порогового камня», предварительно затейливо изломав моё тело и попутно ввергнув его в никуда и ничто, в этакий бесконечный и бездонный колодец, наполненный невесомостью, в голове мелькнула крайне занятная мысль… даже две. Первая: не стоило пересекать незримую черту, ограниченную «пороговым камнем». А вторая… зря я не взял с собой «слезу ангела». Потому что она не ключ, а вовсе даже наоборот — своеобразная «защита от дурака». Короче, снова Лерка не угадала…

Эпилог

Знаете, что самое хреновое в моём нынешнем крайне незавидном положении? Да, вы абсолютно правы, осознание того факта, что всего этого можно было избежать. Но вовсе не тем способом, который вы предполагаете. Нет. Просто у меня создалось впечатление… ну да, подкреплённое состоянием «псевдосамадхи», что я очень неудачно выбрал место на тропе. И не в том плане, что пересёк некую черту, а в том, что забрался недостаточно глубоко. В смысле? Сейчас объясню. Вот представьте себе пляж. А теперь волну, что на него набегает. И не какую-нибудь жалкую, по щиколотку, или даже по колено, а нормальную такую, хотя бы в метр высотой. А теперь представьте, что вам нужно выбраться из воды. Да, мелко. Да, дно ровное. И тем не менее, если вас накрыло у самого берега, да ещё и с ног сбило, то удержаться нет никакой возможности — вода, схлынув, утащит вас за собой. И так раз за разом. Но при этом уже на глубине по пояс вам практически ничего не угрожает. Равно как и на самой песчаной полосе, даже в зоне прибоя. Вот так и у меня с аномалией получилось — не зря же я её с волной ассоциировал! Ну и… те полтора метра от «порогового камня» попали аккурат под «гребень волны». И меня, естественно, зацепило и «смыло». То есть переместись я метров хотя бы на пять дальше… и вполне возможно, что остался бы на своём месте, пережив повторное искривление. Теперь же вместо этого я… даже не лечу, тут сложно адекватное слово подобрать… короче, перемещаюсь куда-то.

Ну, как перемещаюсь? Вы будете смеяться, но в данный конкретный момент, занявший целые эоны времени, и одновременно краткий миг, я на собственной шкуре ощутил, как это — стать «струной», сиречь одномерным объектом из подпространства. Разве что «растянуло» меня не всего целиком, а целым «пучком»: руки, ноги и голова с туловищем. Прямо как четырёхжильный кабель, хе-хе. Только без оплётки… или скафандр за неё сойдёт? Господи, какая бредятина! Что только не лезет в голову… а тут ещё и «псевдосамадхи» не отпускает, и мозг всё вокруг фиксирует. Понятно, что вряд ли мой разум способен адекватно воспринять топологию чужого континуума, но этого и не требуется — он подсознательно заворачивал неведомое в «обёртку» обыденного. Что я имею в виду? Да очень просто. Ту же ассоциацию с кабелем. А вот сейчас (хотя какое «сейчас» может быть применительно к ничто в нигде?), например, меня попытались обвить по всем конечностям некие «змеи»… хотя нет, не змеи… скорее, «конфетти»… или световые росчерки от вращающихся лампочек, само собой, спиралевидные?.. В любом случае одинаково мерзотные, так что я сразу же попытался их стряхнуть… ну да, наивный! У меня же теперь не руки-ноги, а медные жилы… то есть оптоволоконные нити… да ещё и эластичные?.. Ф-фух, вроде сами отвалились! Вернее, бессильно соскользнули… кроме последней «змеюки», умудрившейся ввинтиться мне прямо в глаза. Предварительно раздвоившись, конечно. А, нет, вру! Только у одной получилось, той, что в правый глаз метила. А вторая попросту сплющилась о левое глазное яблоко… или вытянутый в бесконечность светодиод?! Глюки порой такие глюки!.. Ладно хоть в уши никто не полез, и в прочие, кхм, естественные отверстия. Было бы забавно…

Додумать последнюю мысль я не успел: беспредельно вытянутые ноги упёрлись подошвами во что-то упруго-вязкое, и я в свою очередь сплющился, что та змеюка, в одно мучительно-долгое мгновение собравшись обратно в стандартную человеческую тушку. И не просто собравшись — меня явно куда-то вышвырнуло. Я бы даже сказал, выплюнуло, но вот куда — это большой вопрос. Не видно ни черта, да и не слышно тоже. Одно лишь осязание и осталось, но и оно ясности не вносило: такое ощущение, что вокруг сплошная пустота. Но пустота наша, родная, из континуума ПВ. И невесомость… которая, пожалуй что, всё и объясняет. Ведь как знал, как знал! А не будь на мне сейчас навороченного скафандра, что бы я делал, а? Известно что — в течение пары-тройки минут скопытился от удушья. А так всего лишь как жук, перевёрнутый на спину — наверняка со стороны очень смешно выглядит, как я сучу всеми конечностями разом. Не, надо с этой порочной практикой завязывать… и вообще, что за дела? Глаза у меня открыты, в ушах отчётливо отдается шум крови, лёгкие наполняются воздухом, ни жары, ни холода не ощущаю, то есть всё путем — скафандр функционирует. Тогда почему ничего не вижу и не слышу? Элементарно, Ватсон! «Нейр» перезагрузи. Или переключись на ручное управление, у тебя для этого специальный выносной пульт есть на левом запястье, которым даже на ощупь можно пользоваться… кста-а-а-ати! Реально «нейр»! Вон, в верхнем углу что-то замигало… сначала просто знак подчёркивания, а потом и бегущая строка появилась… ф-фух, прогрузился! Теперь хотя бы интерфейс доступен. Где тут у нас настройки?.. Ну да, обнулилось всё… забрало «просветить», то бишь вырубить светофильтр и вернуть прозрачность, динамики и микрофоны аудиосистемы активировать… готово.

Н-да… особо легче и не стало. Абсолютная тьма сменилась молочно-белым туманом, а в уши, такое ощущение, ваты набили. Ну и где это я? На открытый космос не очень-то и похоже… кстати, а что со связью? Глухо… ни на приём, ни на передачу. Сеть, естественно, тоже недоступна. Не в том плане, что невозможно подключиться, а в том, что нет её. Вообще. В принципе. Хотя как так может быть, убей, не пойму! Запустить сканирование по всем возможным частотам и диапазонам? Почему нет, собственно?.. Подтвердить… ну и ждать теперь. Можно, конечно, попытаться куда-нибудь двигаться, но куда? Ни одного ориентира не вижу. Туман он и есть туман. Хотя… если предельно расслабиться, появляется ощущение очень слабого, но притяжения. Наверняка неподалёку что-то довольно массивное есть… но насколько массивное и насколько неподалёку? Уж проще сидеть на попе ровно (в моём случае парить в невесомости) и ждать помощи. От кого? Да кто бы знал, но «нейр» какую-то активность в местном — и наверняка локальном — эфире всё же засек. Мало того, ещё и пеленг дал. Жаль только, что с расстоянием пока полная неопределённость, а потому расходовать рабочее тело маневровых пневмопатронов нерационально. Опять же, а смысл менять шило на мыло? Вдруг там какие-нибудь жуткие алиены? Кто сказал «гексаподы»? Как по мне, не такие уж они и жуткие… какой-нибудь флеботомин куда страшней. Облепит такая куча гнуса с головы до ног, и поминай, как звали!..

Оп-па! А это что? Никак, огонёк? Чей-то габарит? Или просто фонарик?.. Точно, фонарь! Налобный. То бишь на шлеме смонтированный. А раз на шлеме, то как минимум голова у моего гостя… или спасителя? Пусть будет спаситель, хотя бы потенциальный… короче, у него и голова, и руки, и даже ноги в наличии! И вообще он полностью антропоморфен… больше скажу: в зум уже отдельные детали различимы, и да, это чел в скафандре. В весьма затейливом, с дополнительными навесными модулями, и на башке хрень какая-то типа дрэдов, плюс раскраска характерная, явно закос под какого-то пришельца. Но летит на реактивном ранце, это сто процентов. Правда, на связь почему-то не выходит… ага, остановился!

Осматривает меня, что ли? Похоже… хм, а ведь сейчас реально одним импульсом из пневмопатрона разогнаться и попытаться его перехватить… м-мать! Мысли мои прочитал, что ли? Иначе с чего бы ему слепить меня фонарём? А тут, такое впечатление, и яркости прибавилось чуть ли не на порядок, и прицелился он поточнее… хочешь, не хочешь, а зажмуришься. А фильтр пока ещё врубишь… ну вот, что я говорил?!

Гость, как незамедлительно показала практика, действовал явно со знанием дела, и даже трюк с фонарём преследовал конкретную цель — именно что меня ослепить и отвлечь хотя бы на пару мгновений. И форой он воспользовался в полной мере — ещё толком не проморгавшись, я ощутил, как меня облапили руками и ногами, и боднули шлемом в забрало. Впрочем, на удар последнее действие походило мало, скорее, пришелец просто добивался физического контакта. А ещё он наконец вырубил иллюминацию, и с изрядным удивлением поинтересовался:

— Малой, а ты как сюда попал?

Вибраций соприкасающихся лицевых пластин шлемов оказалось достаточно, чтобы «нейр» их уловил и усилил, так что проблем с вербальной коммуникацией не возникло. Голос гостя мне даже показался подозрительно знакомым, но я отбросил эту мысль как бредовую. Но, по крайней мере, на слух грех жаловаться. А вот на зрение… блин, аж глаза слезятся! Вот нафига так слепить?! Ф-фух, вроде всё… теперь бы ещё сфокусироваться на физиономии оппонента, буквально источающей смесь любопытства с недоверием… есть! Но… этого же не может быть?!

— Повторяю вопрос: ты как сюда попал?! — потерял терпение гость.

Я собрался было отгавкнуться, типа, кто бы знал, но вместо этого с трудом выдавил из напрочь пересохшего горла:

— А-алекс?.. Заварзин?!

Конец книги

Content

Александр Быченин
Э(П)РОН-7 Водный мир

Пролог

Глава 1

1

2

3

4

Глава 2

1

2

3

4

Глава 3

1

2

3

4

Глава 4

1

2

3

4

Глава 5

1

2

3

4

Глава 6

1

2

3

4

Эпилог