Евгения Горская

За легкой тенью лета

«Удивительно, но в книгах Евгении Горской угадывается настроение больших русских романов. Она умещает в детектив современную энциклопедию разнообразнейших губительных страстей, созидательных любовей и ярких, живых, разноголосых героев. Получается не только интересно и зажигательно, но еще и очень по-настоящему — ровно настолько, чтобы захотелось поверить в эту историю.

Горская ловко и умело держит читателя в напряжении: тебе иногда страшно, иногда смешно, иногда будто бы совсем безнадежно, но в конечном итоге понимаешь: все будет хорошо!»

Татьяна Устинова

* * *

Я страшный консерватор, особенно когда речь заходит о детективе.

Я всегда выбираю книги со всей серьезностью: долго хожу туда-сюда вдоль заставленных полок магазина, придирчиво читаю аннотацию, пролистываю несколько страниц из середины, внимательно разглядываю обложку, нюхаю свежеотпечатанные страницы, иногда пробую корешок на зуб. Просто я должна быть заранее уверена, понимаете?.. Чтобы не было никаких неприятных неожиданностей, а напротив, одни приятные: тайны, загадки, погони, перестрелки, любовь, опять же. И — главное! — чтобы в финале зло оказалось наказано, а добро восторжествовало! А чего ради еще читать?..

Особенно бывает обидно, когда знакомые авторы вдруг «берутся за ум»: писал-писал, хорошо писал, отлично даже, всем нравилось, а потом какая-то высокоумная «достоевщина» начинается. Зачем?..

А вот моя любимая Евгения Горская из тех авторов, в которых можно не сомневаться. Принимаясь за ее новый детектив, можно быть твердо уверенным: вечер удастся на славу!

Горская — непревзойденный мастер интриги. Ей удается придумывать нетривиальные, захватывающие, многоходовые сюжеты. Я прекрасно знаю, как сложно придумать историю со множеством взаимосвязанных детективных линий. Они то расползаются в разные стороны, то норовят намертво спутаться, и выстроить их в стройную логическую цепочку порой просто невозможно. Но Евгения Горская без труда управляется с несколькими детективными нитями одновременно, превращая их в единый стройный, до мельчайших деталей выверенный рисунок сюжета. В своих романах она водит за нос, отвлекает, пускает нас — читателей — по ложному следу. И никак не разобраться в сюжетных перипетиях, пока сама Евгения все нам не объяснит. Читаешь — и дух захватывает!

Но что еще важнее, Евгения Горская сумела вычислить «золотое сечение» детектива — здесь в самый раз… всего, и страхов, и предательств, и приключений, и тайн, и любви, а это верный признак мастерства и опытности автора.

Татьяна Устинова

30 июня, пятница

Телефон тренькнул, когда Лика позвала обедать.

Жена стояла внизу и улыбалась, ладонью прикрывая глаза от солнца. Лишнего веса у нее почти не было, но с веранды второго этажа невысокая фигурка казалась неуклюжей, похожей на тумбочку.

— Тихон! — весело крикнула Лика. — Иди скорее!

— Иду, — улыбнулся он.

Тихон сунул кисть в банку с растворителем, вытер руки. Лика вбежала в дом, он торопливо посмотрел в телефон. Сердце недаром защемило, когда телефон просигналил о поступившем сообщении, эсэмэска была от Насти. Она писала, что очень его любит.

Тихон быстро удалил сообщение, машинально потер грудь. Сердце не то чтобы болело, но ощущалось тяжелым.

Если так будет и дальше, он получит инфаркт.

— Тихон! — опять послышалось снизу.

— Иду! — крикнул он и положил телефон рядом с растворителем.

Крутые ступени ведущей на первый этаж винтовой лестницы были неудобными, ноги с трудом на них помещались, он взялся рукой за перила. В отличие от него жена сбегала по ступеням легко. Впрочем, она выросла в этом доме, у нее было время привыкнуть к ступеням.

— Ну что ты еле шевелишься! — ласково проворчала Лика.

Он сел напротив жены за темный дубовый стол.

Аппетита не было. Настя требовала, чтобы он принял наконец окончательное решение, и это отбивало не только аппетит, сон тоже. Последние две недели он постоянно недосыпал, и от этого голова казалась тяжелой, как с похмелья.

— Александра ушла? — Он положил сметану в тарелку с холодным свекольником, поводил ложкой, чтобы размешалась.

До домработницы ему дела не было, но о чем-то с женой надо было разговаривать.

— Ушла! — Лика состроила гримаску. — Господи, как с ней тяжело! Молчит, как будто разговаривать разучилась. Папу все время болтовней донимала, мешала ему работать, а мне из нее каждое слово вытягивать приходится. Такое впечатление, что она не за деньги сюда приходит, а одолжение делает. Где она еще такую работу найдет, как у нас! Радовалась бы, что я ее услугами пользуюсь, а она слова цедит, не поймешь, кто из нас хозяйка!

— Найми кого-нибудь другого, — посоветовал Тихон.

— Кого? — фыркнула Лика и нахмурилась. — Чужого человека я в дом пускать не хочу, а из местных больше нанять некого.

Местными жена называла жителей соседней с дачным поселком деревни. В последние годы деревенские дома массово покупали москвичи, и желающих наняться в домработницы становилось все меньше.

Через открытую дверь из сада залетела оса, Тихон отогнал ее рукой.

Нужно найти повод увидеть Настю. Успокоить, пообещать, что порвет с женой в самое ближайшее время. В последний раз он видел ее неделю назад, удачно вырвавшись в Москву под предлогом необходимости заглянуть в училище. Предлог был настоящим, руководство просило расписаться под некоторыми документами.

Работа в училище была его спасением. Дважды в неделю он вырывался из-под ласкового гнета жены.

Лика поднялась, поставила пустые тарелки в мойку. Вечером Александра придет, вымоет.

Со спины в шортах и коротком топике Лика еще больше походила на тумбочку. Она и раньше не поражала красотой, но прежде ее неуклюжесть вызывала в нем добрую ласковую жалость, даже, пожалуй, умиление.

Теперь она умиления не вызывала, но заставить себя сказать ей, что он уходит к другой женщине, Тихон не мог. Как не смог бы выбросить неуклюжего щенка на улицу.

Жена подала тарелки со вторым. Все было приготовлено, как он любит. Тихон принялся жевать отбивную и жареную картошку.

— Жуткая жарища! — Лика приподняла стянутые в хвост волосы.

Волосы ее красили. Без пышных мелких кудряшек она была бы совсем неинтересной.

— Включи кондиционер.

— И сидеть дома! — жена укоризненно вытаращила глаза, засмеялась. — Дома можно и в Москве сидеть. Поваляюсь в гамаке.

— Тоже хорошее дело, — улыбнулся Тихон.

Лика прислушалась.

— У тебя телефон звонит.

Теперь и Тихон услышал звонок.

Что делать, если сейчас звонит Настя, он не представлял. Лика может подняться за ним следом, придется лгать, придумывать что-то на ходу…

Тихон встал, пошел наверх по неудобной лестнице.

Слава богу, звонила соседка Катя.

— Здравствуй, Тихон.

Соседку ему иногда хотелось нарисовать. В ней было что-то, отличающее ее от современных женщин, Тихон легко мог представить соседку в бальном платье девятнадцатого века. Представить в бальном платье Лику было невозможно.

— Привет! — с облегчением поздоровался он.

— У Лики не отвечает телефон, — словно извиняясь, объяснила соседка. — Мы сегодня приедем. Вам ничего не нужно привезти из Москвы?

— Спрошу у Лики. Если что-то будет нужно, перезвоню. Спасибо.

— Вчера был день рождения Всеволода Сергеевича…

— Да, — кивнул Тихон. — Мы его вчера помянули.

Тесть умер чуть больше полугода назад. С тех пор Лика с дачи не уезжала.

— До вечера.

— До вечера.

Он быстро посмотрел, не было ли новых сообщений. Слава богу, не было. Рисковать не стал, опять оставил телефон около мольберта.

— Катя, — объяснил он, спускаясь по неудобным ступеням. — Спрашивала, не нужно ли нам что-нибудь купить. Они с Мишей сегодня приедут. Вспомнила, что у папы был день рождения.

— Ничего себе! — ахнула Лика. Насупилась, словно собиралась заплакать. — Катя считает, что я могла об этом забыть!

— Вряд ли она так думает, — попытался заступиться за соседку Тихон. — Просто вспомнила, и все.

Лика успела поставить на стол блюдо с клубникой. Тихон, не присаживаясь, съел ягоду.

— Пойду еще поработаю, — он снова поднялся по крутым ступеням, вышел на веранду к мольберту.

Новых сообщений в телефоне не было.

1 июля, суббота

Солнце пробивалось сквозь щель между занавесками. Катя, посмотрев на спящего рядом мужа, протянула руку, повернула к себе стоявший на тумбочке будильник. Половина десятого. Уже вчера Миша должен был выйти на работу. Катя уже неделю находилась в отпуске. Успела слетать в Израиль, отвезти сына в гости к бабушке и дедушке и вернуться.

Без Славы было непривычно, пусто.

Катя тихо, стараясь не разбудить Мишу, встала, вышла из спальни. Из окна была видна веранда второго этажа соседского дома. Там у мольберта стоял Тихон.

Вчера Катя соседей не видела. Она и Миша приехали вечером уставшие. Когда поужинали, наведываться к подруге было уже поздно.

Из открытого окна веяло летней свежестью. Она постояла, вдыхая аромат сада.

Тихон скрылся в доме, появился опять.

Катя спустилась вниз, включила чайник. Отсюда соседский дом видно не было, он прятался за ветками разросшихся яблонь.

— Давно встала? — зевая, спустился на кухню Миша.

— Только что, — улыбнулась Катя.

Муж прижал ее к себе. Они немного постояли, обнявшись.

От внезапного острого чувства абсолютного счастья, как ни странно, стало тревожно.

Миша ее отпустил, посмотрел в окно.

— Траву нужно скосить.

— Нужно, — согласилась она.

Родители, когда еще не были гражданами Израиля, любили заниматься участком. Мама постоянно что-то сажала, пересаживала, делала соки и компоты. По мнению Кати, занималась полной ерундой. Соки и компоты можно купить в магазине.

— Тебе не будет здесь скучно? — она заглянула мужу в глаза.

Для нее дача была вторым домом, а Миша к деревенской жизни не привык.

— Мне с тобой не бывает скучно, — засмеялся муж и чмокнул ее в нос.

Катя быстро ткнулась ему в плечо и принялась готовить завтрак.

Миша сел за стол и уставился в телефон. С его привычкой непрерывно смотреть в телефон она боролась долго и упорно, но борьбу проиграла, и пришлось смириться.

— Давай сходим на кладбище, — подавая яичницу, предложила Катя. — К Всеволоду Сергеевичу. Хороший человек был.

— Хороший, — согласился Миша, не отрывая глаз от телефона. — Умный и с юмором.

— Миш, ну ты хоть бы на меня посмотрел! — вздохнула Катя, садясь напротив.

— Я только и делаю, что на тебя смотрю! — удивился муж, действительно быстро на нее взглянул и снова уставился в гаджет.

Катя махнула рукой и засмеялась.

День выдался великолепный. Когда шли к кладбищу, было еще не жарко. Тихо жужжали осы, стрекотали кузнечики. У большого пруда носились синие стрекозы.

Большой пруд одним краем подходил почти к поселку. Обычно здесь купались только местные, приезжающие на машинах горожане предпочитали останавливаться ближе к трассе.

В детстве Катю и Лику увести от пруда стоило родителям больших трудов.

Сейчас на песке у воды стояли только сланцы Лики, других желающих поплавать пока не было. Сама Лика лежала на воде метрах в десяти от берега. Подруга Катю заметила, помахала рукой, она помахала в ответ.

У могилы соседа Катя поместила купленные вчера розы в каменную вазу, постояла молча. Всеволода Сергеевича похоронили рядом с женой, на памятнике появилась вторая запись и мужская фотография. Весной записи и фотографии еще не было, рядом с памятником стояла табличка с именем Всеволода Сергеевича. Катя тогда мысленно упрекнула подругу, что она тянет с оформлением памятника. Вслух сказать не рискнула, Лика могла обидеться.

— Он мне всегда очень нравился, — тихо сказала Катя, глядя на фотографию старого соседа.

Миша ласково тронул ее за руку.

Когда возвращались, солнце пекло уже сильно. Она пожалела, что не намазала плечи солнцезащитным кремом.

Народу у пруда со стороны поселка не прибавилось. На песке все так же стояли только белые сланцы Лики.

Катя поискала подругу глазами. Тянувшиеся вдоль берега камыши тихо покачивались.

— Лика! — крикнула Катя, сложив ладони рупором. — Ли-ика!

Тихо жужжали какие-то мошки.

— Лика!

Миша снял очки, протер, тоже стал вглядываться в берег. Лицо у мужа сделалось суровое, как будто он осматривал тяжелого больного.

Катя рванулась к калитке поселка, промчалась по улице, удивляясь, что не разучилась бегать. В последний раз она бегала в университете на занятиях физкультурой.

Влетела на участок соседей и крикнула по-прежнему стоявшему у мольберта Тихону.

— Где Лика?

В полицию они позвонили минут через сорок, когда стало окончательно ясно, что около пруда Лики нет.

* * *

К вечеру Тихон не испытывал ничего, кроме тупой усталости. И еще сильного желания увидеть Настю. Она была единственной, кто мог бы заставить его поверить, что жизнь не кончилась. Самому ему казалось, что с той минуты, как он увидел мертвые глаза жены, он перестал существовать. Жить ему больше незачем.

Он понимал, что уезжать нельзя. Все имевшиеся у них вопросы полицейские ему уже задали, но могли возникнуть новые.

Уезжать было нельзя, но увидеть Настю хотелось так сильно, что он не стал с собой бороться. Запер дом и поехал в Москву.

Трасса была почти пуста, и он с трудом сдерживался, чтобы не превышать скорость. То есть пустой была половина трассы, ведущая в Москву, навстречу, как обычно, шел плотный поток желающих отдохнуть за городом.

Машин в Настином дворе оказалось немного, ее соседи тоже предпочитали проводить выходные на природе. Тихон поставил машину рядом с подъездом, бегом поднялся на третий этаж и позвонил в дверь.

Настя хотела, чтобы у него были ключи от квартиры, но Тихон их взять боялся. Объяснить Лике наличие чужих ключей он бы не смог.

Лики больше не было, теперь он сможет отпирать эту дверь сам.

Настя открыла дверь не сразу, он испугался, что ее нет дома. И успел подумать, что совсем не знает, как она проводит свободное время.

Дверь распахнулась. Тихон шагнул в квартиру, посмотрел в сияющие любимые черные глаза и обнял хрупкие плечи.

— Как тебе удалось вырваться? — радостно прошептала Настя.

Он поводил щекой по коротким шелковистым волосам.

— Ты останешься?

Тихон провел рукой по нежной щеке.

— Тихон!

— Лика умерла.

Настя испуганно отодвинулась.

— Она утонула, — Тихон на секунду закрыл глаза.

Глаза у мертвой жены были широко открыты. Тихону в первый момент показалось, что она его видит.

— Она утонула сегодня утром. Тело нашли в камышах через несколько часов.

Настя повернулась, медленно прошла в комнату. Тихон, пройдя следом, сел в ротанговое кресло.

Кресло в форме полушара Настя купила в прошлом году. Оно оказалось удобным, Настя полулежала в нем, слушая музыку.

Тихон откинулся в кресле, вытянул ноги. Настя отошла к окну, прислонилась спиной к подоконнику. Летом она могла обходиться без занавесок, снаружи окно от посторонних глаз закрывали густые ветви березы. Сквозь них просвечивали окна дома напротив.

— Занавесь окно, — попросил он.

Она послушно задернула занавески, помедлила и села на подлокотник кресла. Тихон обнял ее за талию.

— Она утром, как обычно, пошла купаться. Я работал на веранде. Потом прибежала соседка, сказала, что Лики нигде нет. Что ее шлепанцы стоят у воды.

Настя прижалась щекой к его лбу.

— Мы позвонили в полицию. Через некоторое время ее нашли.

— Ей стало плохо?

— Не знаю. Будет вскрытие.

Лика была абсолютно здорова.

— Ты абсолютно здорова, — сказал зимой Михаил, когда Лика прошла в его клинике полное обследование.

— Папе тоже говорили, что он здоров, — обиженно напомнила тогда соседу Лика.

Жена хотела и Тихона заставить пройти обследование, но он, что бывало с ним редко, твердо воспротивился. Больным он себя не чувствовал, а представлять себя сидящим у кабинета соседа рядом с какими-нибудь старушками решительно не хотел.

— Мне надо ехать, Настюха, — прошептал Тихон.

Она покивала.

У него умерла жена. Утонула в тихом пруду, где сроду никто не тонул.

Нет, в прошлом году произошел несчастный случай. Вроде бы пловец попал под катер. Но это было на том берегу, где останавливаются приезжие.

— Дай мне ключи от квартиры, — Тихон поднялся.

Настя, пошарив в тумбочке, протянула ему связку.

Черные глаза были испуганные.

Насте очень хотелось, чтобы он на ней женился. Она не понимала, что держит его рядом с женой.

— Почему? — спрашивала Настя, и черные красивые глаза наполнялись слезами. — Почему ты не можешь от нее уйти? У вас же нет детей!

— Дай мне время, — просил Тихон.

Время шло, Настя продолжала спрашивать, почему он не уходит от жены. Тихон изворачивался, лгал.

Он не уходил, потому что жена смотрела на него веселыми ласковыми глазами, и сказать ей, что она больше ему не нужна, у него не хватало духа.

— Когда ты теперь приедешь? — тихо спросила Настя.

Тихон пожал плечами.

Настя уткнулась лбом ему в плечо.

Он долго не мог поверить, что она его любит.

Она была молодой красивой женщиной, а он заурядным, не слишком успешным художником.

Для того чтобы стать успешным, ему недоставало денег. При хорошей рекламе его картины продавались бы куда лучше.

Просить деньги у тестя ему было противно, и он не просил, хотя точно знал, что тот не откажет. Просить деньги у Лики было еще противнее, о выставке она заговорила сама.

— Конечно, твои картины и так продаются! — весело заметила Лика. — Ты великолепный художник, и все это знают. А самое главное, что это знаю я! Но реклама не помешает.

Тихон тогда равнодушно пожал плечами, но мысль о выставке не отпускала.

— Я тебя люблю, Настя, — прошептал Тихон.

По привычке прошептал. Никакой любви он в этот момент не испытывал. Он ощущал только пустоту и жалел, что сюда приехал.

Настя не помогла вернуться к жизни.

Ему было не до любви. Он был мертвым, но никто этого не знал.

На дачу он вернулся поздно ночью. Окна не горели ни у кого из соседей.

2 июля, воскресенье

Чем помочь плачущей жене, Михаил не знал.

— Пойдем погуляем, — предложил он.

— Не хочу, — Катя потрясла головой.

Она сидела в шезлонге, подставив тело солнцу. Из-под темных очков текли слезы.

— Давай хотя бы до магазина дойдем. Хлеб купим.

— Не хочу.

Михаил потоптался около шезлонга.

— А я схожу. Хлеба действительно нет.

Катя равнодушно кивнула.

Он зашел в дом за бумажником, выдвинулся на улицу. Соседский дом скрывался за растущими вдоль забора кустами калины. Михаил помедлил, решая, не заглянуть ли к Тихону. Того за кустами не увидел и пошел дальше.

На улице, кроме него, никого не было.

Поселок существовал давно. Многие хозяева купили в дополнение к своим участкам соседние, построили большие дома, и, по словам Кати, теперь дачников в поселке стало заметно меньше, чем во времена ее детства.

Катиным родителям тоже хотелось купить второй участок, но, когда один подходящий, расположенный между ними и Ликиным отцом, выставили на продажу, сосед Всеволод Сергеевич покупку перехватил.

Катя об этом не жалела. Она любила дачу, но не настолько, чтобы жить там по полгода, как другие, и маленький садик ее вполне устраивал.

Рабочего-узбека Михаил заметил, не дойдя до магазина нескольких метров. Рабочий косил траву около высокого сетчатого забора.

— Аслан! — позвал рабочего Михаил.

Аслан работал в поселке уже несколько лет. Косил траву, ставил заборы, помогал при строительстве.

— Здравствуйте, — вежливо ответил Аслан.

Аслану было лет тридцать. По-русски он говорил абсолютно чисто, многим местным у него бы поучиться.

— У нас соседка утонула, — зачем-то сообщил Михаил. — Слышал?

— Слышал.

— Это мы полицию вызвали. Мы с Катей заметили, что сланцы у берега стоят, а Лики нет.

Аслан молча покивал.

— Как мама?

Впервые в этом году Михаил и Катя приехали сюда с сыном в конце апреля. Перепуганный Аслан разбудил Михаила рано утром.

— Мама! — говорил он и плакал. — Маме плохо!

До дома Аслана они бежали. Причем Михаил, никогда не считавший себя хилым, с трудом догонял щуплого узбека.

Бежать необходимости не было. Инфаркта у женщины не оказалось, но сердцем обязательно стоило заняться, и как можно скорее.

— Ей нужно сделать операцию, — объяснил Михаил, выписав нужные рецепты и выйдя на крыльцо старого деревенского домика.

Тогда он и узнал, что Аслан купил в деревне дом и перевез сюда семью. Та была по русским меркам большая: мать, жена и трое детей.

— Без операции она в инвалида превратится. Не затягивай с этим. Счет идет не на дни, но затягивать не стоит.

Испуганный Аслан послушно кивал. Потом попытался сунуть Михаилу деньги, сильно его разозлив.

С тех пор Михаил Аслана не видел.

— Как мама? — повторил он.

— Она умерла, — рабочий отвел глаза в сторону. Наверное, он сильно напряг губы, потому что они у него побледнели.

— Как? — опешил Михаил. — Черт… Ты не положил ее в больницу?

Аслан молчал.

— Зайдешь к нам сегодня? — вздохнул Михаил. — Нужно траву скосить.

— Зайду.

Аслан взялся за газонокосилку, Михаил вошел в магазин.

Пятидесятилетней женщине с узким восточным лицом требовалась всего-навсего небольшая операция. Та заняла бы двое суток.

— Чиабатту, — попросил Михаил молодую девушку за прилавком. Девушка была новая, он впервые ее видел. Волосы у девушки были выкрашены красными перьями. — И боржоми.

Когда, уложив хлеб и воду в целлофановую сумку, вышел на улицу, Аслана у забора уже не было.

Соседскую домработницу Александру он догнал у поворота на их улицу. Хотел спросить, как Тихон, но задал другой вопрос:

— Вы знаете Аслана? Он здесь давно работает.

— Знаю, — равнодушно кивнула женщина. — Он в деревне дом купил. Рядом со мной.

— Когда у него умерла мама?

— Пятнадцатого мая, — сразу ответила женщина. Помолчала и зло сжала губы. — Весной ваша дорога совсем разбитая была, дачники через деревню ездили.

Весной ведущая к поселку дорога действительно оказалась разбитой. Катя вместе со всеми сдавала деньги на ее ремонт.

— У них младший мальчишка чуть под машину не попал. Выскочил прямо под колеса, Зарина его успела схватить. Испугалась сильно. Вечером ей плохо стало, «Скорую» вызвали, но до больницы не довезли. Не успели.

Солнце уже пекло. В ближайших кустах тихо жужжали жуки.

— Очень хорошая женщина была. У себя на родине русский язык преподавала.

— Я Аслану говорил, что ее нужно в больницу положить.

— Он пытался, — покосилась на Михаила Александра. — Но гражданства у Зарины нет, за операцию платить надо было. Аслан пытался кредит взять, но его ему не дали. Иностранец. И работы постоянной вроде как не имеет.

— У меня бы занял! — с тоской процедил Михаил. — Сумма-то небольшая, это не в Германию на лечение везти.

— Для кого-то небольшая, — неодобрительно поморщилась Александра. — А для кого-то… Он бы нашел деньги, просто не успел.

С ближайшего куста спорхнула трясогузка, поскакала перед ними по дороге, улетела.

— Сынок Аслана под машину Лики чуть не попал, — хмуро процедила Александра. — А она даже не извинилась. Выскочила из машины и стала орать на Зарину, что плохо за ребенком смотрит.

— Вы это видели?

— Не видела, но знаю. Люди рассказали. Люди потом участковому жаловались, но тот сказал, что скорость Лика не превышала и привлекать ее не за что.

Михаил дошел до своей калитки, остановился.

Александра тоже остановилась.

— Вы не любили Лику? — неожиданно спросил Михаил.

— Любила! — спокойно не согласилась Александра. — Я ее любила, а она меня нет. Всеволода Сергеича я очень уважала, а потом… Сама не пойму, зачем продолжала у них работать.

Александра была почти одного с ним роста. Статная, широкоплечая.

Михаил открыл калитку, Александра пошла дальше. Если бы не седые волосы, дать ей ее «за шестьдесят» можно было с трудом.

* * *

Заняться было нечем. Обычно Тихон, беря в руки кисть, отвлекался от всего, что его окружало. Он как будто начинал жить на холсте и забывал о том, что волновало его в настоящей жизни. Даже о Насте.

Сегодня отвлечься не получилось. Он поболтался по участку и лег в гамак, в котором любила валяться Лика. Лежал, раскачивал гамак ногой и смотрел в небо. Оно просвечивало сквозь ветви яблонь.

Лика подошла к нему на выставке молодых художников. Тихон представил там три свои картины и как дурак стоял около них в полупустом зале.

— Ваши работы? — весело спросила подошедшая девушка.

Улыбка у нее была заразительная.

Потом Тихона удивляло, как эта улыбка могла мгновенно появляться и так же мгновенно исчезать.

— Мои, — мрачно кивнул Тихон.

— Отличные работы! Мне нравятся.

Пейзажи действительно были неплохие. Не для Третьяковки, конечно, но неплохие.

— Спасибо.

— А купить что-нибудь можно?

— Можно.

— Только эти или можно посмотреть другие?

— Можно посмотреть.

Она была в джинсах, кроссовках и кепке на голове. Из-под кепки выбивались мелкие кудри.

Она пришла к нему в студию через неделю. Через месяц познакомила его с отцом, а еще через два они поженились.

Тихону тогда казалось, что все происходит с ним само собой, даже в какой-то степени помимо его воли. Впрочем, особого сопротивления происходящее не вызывало, иначе он бы не дал себя женить.

Пожалуй, даже наоборот. Лика была мила и молода, а ее отец оказался достаточно обеспеченным человеком. Тех денег, которые позволяют покупать дорогую недвижимость за границей, у тестя не было, но этого Тихон и не хотел. Выступать в качестве бедного родственника он не собирался. Ему было достаточно понимать, что в любой жизненной ситуации тесть в беде не оставит, и это давало Тихону некоторую свободу.

Тогда Тихон считал, что ему повезло.

Он бы до сих пор так считал, если бы не встретил Настю.

Хлопнула калитка, Тихон скосил глаза. Подошла Александра.

— Приготовить тебе что-нибудь? — в глазах женщины было сочувствие.

— Не знаю, — пожал плечами Тихон. — Приготовьте.

В том, что он разговаривает с пожилой женщиной лежа, было что-то отвратительное. В отличие от жены, Тихон по-барски с обслугой себя никогда не вел.

Надо было хотя бы сесть, но он не пошевелился.

— Мне, вообще-то, как?.. Приходить?

— Приходите, — решил Тихон.

Он так давно не готовил себе еду, что, наверное, разучился. Он давно не ходил в магазины. Он уже прочно привык к тому, что все бытовые проблемы решаются сами.

Отвыкать от этого прямо сейчас не хотелось.

Калитка хлопнула снова, Александра повернула голову и тихо доложила:

— Участковый.

До вчерашнего дня с участковым Иваном Артемовым Тихон практически не был знаком. Лика как-то показала ему средних лет мужика и шепнула, что тот является их участковым. С тех пор, встречаясь изредка на улице, участковый и Тихон вежливо здоровались.

Тихон неуклюже заерзал, сел в гамаке. Участковый остановился около яблони.

Тактичная Александра ушла в дом.

— Похоже, что все было так… — глядя на Тихона умными внимательными глазами, заговорил участковый. — Лика поднималась от воды по дорожке между камышами. Тропка там скользкая, глинистая. Не знаю, зачем она полезла в камыши…

— Нарезать стрелок, — подсказал Тихон. — Она каждое лето ставила камыши в вазу. Следующей весной выбрасывала.

В этом году большая напольная ваза стояла пустая и казалась Тихону лишней в просторной гостиной.

— Лика вчера, когда шла на пруд, взяла с собой ножницы. Она в качестве секатора использовала кухонные ножницы.

— Ножницы там были. Валялись в камышах, — кивнул участковый. — Похоже, она поскользнулась, упала. Ударилась головой о камень. На затылке у нее ссадина, на камне следы крови. Упала, скатилась к воде.

— Несчастный случай?

— Возможно, — Иван сжал губы.

Тихон тоскливо на него смотрел.

— Но вы не уверены, что это несчастный случай, да?

— Не уверен, — признал участковый. — Следов волочения на дорожке нет, но их и быть не может, тропинка узкая, заросла камышами.

— А что же тогда? — глупо спросил Тихон.

— Не настолько там крутой склон, чтобы сразу упасть в воду… Не исключено, что кто-то подтолкнул ее к пруду. А может быть, и под водой подержал. Удар Лику оглушил, полноценно сопротивляться она не могла. Но это только мои предположения и, если честно, я и сам до конца в них не уверен. Что решат следаки, не знаю.

— Не представляю, кто мог хотеть ее смерти, — тихо сказал Тихон то, что сказал бы любой на его месте.

Про себя он знал точно. Он не любил жену, но смерти ей не желал.

Его устраивала та ситуация, которая сложилась. У него была любящая жена и любимая Настя.

Он не женился на Насте не только потому, что боялся и не хотел обидеть и расстроить Лику. Он не женился, потому что по-своему был к Лике привязан.

Вчера он понял, что был привязан настолько, что умер вместе с ней.

Но у полиции, если они узнают о Насте, может появиться другое мнение.

* * *

Катя, подставив лицо и тело солнцу, все так же сидела в шезлонге.

— Сгоришь, — предостерег жену Михаил.

Она опустила со лба на глаза темные очки, открыла глаза.

— Я тебе не рассказывала, как погибла мама Лики?

Михаил, успев дойти до крыльца дома, повернул к жене голову.

— Нам с Ликой было по восемь лет.

Он вернулся к шезлонгу, встал, загородив жену от солнца.

— В тот день тоже было жарко. Мы с Ликой играли у меня на участке. Перед этим на пруд ходили с моей мамой. Тогда детей в поселке было больше, у пруда всегда кто-то толпился, но не в тот день. Наверное, потому что в тот день утром шел дождь. Песок был мокрый, холодный. Почему-то я это помню. Потом мы снова играли на участке. Потом прибежал кто-то из соседей, но мы на взрослых внимания не обращали. Потом пришел Ликин папа и увел ее домой. А меня в тот же день отвезли в Москву. Лику я увидела только на следующий год. И мы никогда не говорили про ее маму.

У уха зажужжал комар. Михаил прихлопнул его рукой.

Нужно поторопить Аслана. Если траву не скосить, комары совсем замучают.

— Ликину маму насмерть сбила машина между деревней и нашим поселком. Автомобиль и водителя не нашли, тогда не было камер на дорогах, как сейчас. Тете Элле тогда тоже было тридцать лет, как сейчас Лике.

— Кать, — поморщился Михаил. — Я понимаю, Лику ты знала с детства… Но…

Подыскать слова оказалось трудно.

Черт возьми, Лика была им просто соседка. Они с Катей даже не считались неразлучными подругами.

— Мне почему-то кажется, что две эти смерти… Что это какой-то рок!

Слава богу, Катя больше не плакала.

— Миша, я хочу знать, кто это сделал!

— Что сделал? — вздохнул Михаил.

— Ну что ты строишь из себя дурака! — поморщилась Катя.

— Слава богу! — обрадовался он. — Ругаешься, значит, ожила. А я уж боялся, что тебя придется от депрессии электричеством лечить.

— Не смешно!

— Не смешно, — согласился он и помолчал. — Катя, это просто несчастный случай. Так бывает.

— Лика отлично плавала!

— Кать, не надо себя накручивать. Пожалуйста. Если это было убийство, его раскроют. За четверть века наука шагнула далеко вперед, теперь выдать убийство за несчастный случай не удастся. Все, Кать, хватит! Вставай, пойдем гулять!

Она послушалась, не снимая купальника, надела валявшийся в траве рядом с шезлонгом сарафан.

Оставив продукты на кухне, Михаил вернулся к жене, потянул ее к калитке и вывел на улицу. С соседского участка выходил участковый.

— Иван! — остановила его Катя.

— Привет, — поздоровался Михаил.

— Привет, — подходя, улыбнулся Иван.

— Лику убили?

Участковый перестал улыбаться.

— Возможно.

— Иван!

Михаилу иногда казалось, что Катя и Иван друг с другом кокетничают, и это ему ужасно не нравилось. Не потому, что для ревности были основания, а потому, что жена и участковый всегда разговаривали как старые друзья, а друг у Кати должен быть один. Он, Михаил.

— Я допускаю, что произошел несчастный случай, — неохотно признал участковый.

Они медленно дошли до пруда, постояли у того места, где нашли тело Лики. Иван скупо высказал свои предположения.

Потом участковый отправился вдоль берега к тому краю пруда, куда отдыхающие приезжают на машинах, Михаил и Катя вернулись на участок.

Аслан уже косил траву между яблонями.

— Как Карим? Нормально учится? — остановилась рядом с ним Катя.

В прошлом году жена помогала Аслану подать электронную заявку для записи ребенка в школу.

Пожалуй, не только с участковым жена разговаривала как со старым другом. С узбеком-рабочим тоже.

К Аслану он почему-то жену не ревновал.

Михаил слушать не стал. Вошел в дом, лег на диван с телефоном в руках.

В доме было хорошо, прохладно.

* * *

— Иди пообедай, — позвала Александра. — Иди, Тихон. Тебе силы сейчас нужны.

Чтобы валяться в гамаке, сил у него хватало, но Тихон послушно поплелся в дом, съел все, что Александра перед ним поставила. Равнодушно подумал, что зарплаты в училище и выручки от продаж картин на оплату домработницы должно хватать. Также равнодушно подумал, что приводить Настю в квартиру жены отвратительно, аморально, но другого жилья у него нет. То есть есть, но уж очень далеко отсюда, в старом волжском купеческом городе.

В маленькой двушке Тихон жил с родителями, пока не поехал учиться в Москву. Последний раз он ездил повидать родных год назад. Насти тогда в его жизни еще не было, и он слегка расстроился, когда Лика отказалась с ним ехать.

Настю он встретил, когда возвращался назад.

— Спасибо, — поблагодарил Александру Тихон.

Нужно позвонить родителям, сказать о несчастье.

Тихон снова отправился к гамаку, но неожиданно повернул назад, поднялся на второй этаж. Одна из комнат служила рабочим кабинетом покойному тестю. В этом кабинете они с Ликой и нашли ее отца, когда, заволновавшись, что у Всеволода Сергеевича больше суток не отвечает телефон, примчались на дачу холодным декабрьским вечером. Александра тогда болела гриппом, несколько дней у тестя не появлялась. То есть заволновалась Лика, Тихон никакой беды не предчувствовал.

Тесть жил на даче безвылазно с тех пор, как Лика вышла замуж, предоставив молодым московскую квартиру. Кабинет до сих пор оставался нетронутым. Тихон вообще сюда почти не заходил, а Лика поднималась, только когда приходил Павел Викторович. Почему-то беседовать с другом и компаньоном отца жена предпочитала в кабинете.

Кстати, Павлу тоже нужно позвонить. Для Лики он был почти членом семьи.

Тихон постоял в дверях, оглядывая кабинет. Подошел к большому письменному столу тестя, тронул лежавший там ноутбук.

Начать надо было с ноутбука, жена активно пользовалась компьютером отца. Что она пыталась найти в нем, Тихон не представлял. Ему это было неинтересно, и он не спрашивал. Его и сейчас это не интересовало бы, если бы участковый однозначно сказал, что произошел несчастный случай. Тихон сел в кресло, подвинул ноутбук, но тут же поднялся, подошел к книжному шкафу и достал с одной из полок небольшой сейф. Тот оказался неожиданно тяжелым, он его чуть не выронил. Поставив сейф на стол, попробовал открыть дверцу. Не смог, сейф был заперт.

Толку от этого сейфа не было никакого, любой вор мог его спокойно вынести. Едва ли тесть, а потом Лика держали здесь какие-то секреты, но открыть сейф захотелось. Он стал поочередно выдвигать ящики стола и в конце концов нашел ключ, который подошел к замку. В сейфе помещались фотография, вырезка из местной газеты и флешка.

На фотографии был труп. Мужчина лежал в траве с простреленной головой.

— Тихон! — крикнула снизу Александра. — Тебе больше ничего не нужно?

Тихон, закрыв дверь в кабинет, подошел к лестнице. Александра стояла внизу, задрав голову.

— Нет. Спасибо.

— Тогда я пойду.

— Конечно. До свидания.

Он дождался, когда за домработницей захлопнется дверь, вернулся в кабинет, снова взял фотографию в руки.

Голова мужчины была повернута вправо, на виске рана от огнестрельного оружия. Ноги поджаты, руки за спиной связаны изоляционной лентой.

Трава на фотографии была густая, летняя.

Тихон сунул фотографию в сейф и прикрыл дверцу.

Лика стояла около сейфа через пару дней после того, как похоронили тестя. Зачем он тогда заглянул в кабинет, Тихон уже не помнил.

Лика смерть отца сильно переживала, и он ее жалел. Он тогда даже долго не встречался с Настей, почти месяц.

Лика заперла дверцу сейфа и сжала ключ в кулаке.

Кажется, они собирались в Москву, и Тихон ее торопил.

Он быстро прочитал заметку и тоже положил ее в сейф. Он уже понимал, что все это означает. Впрочем, надо быть полным идиотом, чтобы не понять.

В заметке сообщалось, что в лесу найдено тело местного жителя, убитого пистолетным выстрелом. И что милиция занимается поисками убийцы.

Тесть сильно рисковал, держа в доме фотографию.

Тихон включил ноутбук, вставил в него флешку и дважды прослушал единственную аудиозапись, кроме которой на флешке ничего не было.

Тесть задавал вопросы, незнакомый мужчина хрипло отвечал.

— Имя? — спрашивал Всеволод Сергеевич.

— Токарев. Анатолий Николаевич.

— Где живешь? Где прописан?

Жил Анатолий Токарев в деревне. Работал в автосервисе и остро нуждался в деньгах, потому что, обкатывая чужую машину, недоглядел. Оставил на полчаса за забором автосервиса, и лихие люди машину угнали. Оплатить стоимость машины возможности у него не было.

Предложение убить дачницу поступило по эсэмэс. Он сначала решил, что это шутка. Сам не понял, зачем ответил.

Заказчика никогда не видел и не представлял, откуда тот узнал про его финансовые проблемы.

Несколько фото дачницы получил по электронной почте.

Аванс в размере двухсот долларов достал из-под коряги у поворота к лесу. Там же, когда работа была выполнена, нашел остальную сумму, восемь стодолларовых бумажек.

Работа оказалась несложной. Два дня понаблюдал за женщиной, на третий наехал на нее на пустой дороге. По дороге от деревни к дачному поселку мало кто ходит.

Машину, на которой выполнил работу, собрал сам. Он это умел. Бросил автомобиль в лесу за несколько километров от деревни. Уходя, поджег.

Менты к нему приходили. Особенно участковый сильно донимал. Но автозапчастями у него весь двор был завален, и доказать никто ничего не смог.

Тихон вытащил флешку и, помедлив, тоже положил в сейф. Запер его и поставил на место, в книжный шкаф.

Всеволод Сергеевич, сильно рискуя, хранил содержимое сейфа для дочери. После его смерти Лика узнала, что отец за маму отомстил. Если бы знала раньше, эти улики давно были бы уничтожены.

По-хорошему, их надо было уничтожить сейчас. Лика все, что нужно, знала, а всех остальных дела почти четвертьвековой давности интересовать не должны.

Он уничтожит содержимое, как только поймет, что случилось с Ликой.

Зазвонил телефон. Тихон посмотрел на экран смартфона и быстро соврал:

— Извини, Насть, не могу разговаривать.

Он придвинул к себе ноутбук и стал смотреть, что в последнее время искала в интернете Лика.

* * *

Запах скошенной травы Катя любила. Только сейчас от него хотелось плакать.

Иногда она с трудом выносила Лику. У подруги был острый язычок, Лика умела больно обидеть.

— Тебя не беспокоит, что Мишка каждый день баб осматривает? — весело спросила она Катю в прошлом году.

— Не беспокоит! — отрезала Катя. — Я его люблю и ему верю!

— Ну-ну, — засмеялась Лика.

Они тогда прогуливались по опушке в поиске грибов. Катя нашла два подосиновика, а Лика ни одного.

Миша вышел на крыльцо, закурил.

— Хочешь, принесу тебе телефон? Или книжку? — предложил Кате.

Солнце переместилось, шезлонг, в котором она сидела, теперь был в тени.

— Принеси телефон, — кивнула Катя и, когда муж сунул ей в руки смартфон, набрала маму.

Подул ветерок, теплый, слабый.

— Привет, мам, — бодро сказала Катя. — Как у вас дела?

— Отлично! Мы сейчас на море. Слава стал плавать заметно лучше.

— Мам, Лика утонула, — перебила Катя. — Вчера. Иван допускает, что ей помогли утонуть.

К запаху скошенной травы примешивался аромат чего-то теплого, летнего. Не то цветов, не то ягод.

Катя рассказывала, мама ахала.

— Когда Элла погибла, Всеволод хотел продать участок, — помолчав, вспомнила мама. — Но Лика плакала, просилась на дачу. Лучше бы он тогда не пошел у ребенка на поводу. Хотя… От судьбы не уйдешь.

— Не уйдешь, — согласилась Катя. — Только Лику убила не судьба. Ее убил конкретный мерзавец.

— У нас пишут, что в России ухудшилась криминогенная обстановка.

— Возможно. Мы этого пока не замечаем.

Две желтые бабочки закружились около куста смородины. Куст был старый, его следовало обрезать, привести в порядок.

— Катя…

— Мам, не начинай пустой разговор!

В последнее время родители упорно уговаривали Катю и Мишу уехать из страны. Кате было все равно, где жить, лишь бы находиться рядом с мужем. Миша уезжать категорически не хотел, и Катя его понимала. Здесь он считался отличным врачом, пациенты записывались к нему задолго. А в другой стране есть свои отличные врачи, и придется начинать все сначала.

И еще кое-что было, труднообъяснимое. Они оба хотели жить в своей стране. В своей, а не в чужой.

— Позвони, если хоть что-то выяснится.

— Ну конечно!

Катя протянула телефон мужу.

— Может, нам уехать куда-нибудь? — вздохнул он. — В Сочи? Или на Волгу? Там сейчас хорошо. Сейчас даже на севере хорошо, можно поехать на Белое море. Мне жалко Лику, но тебе нужно отдохнуть, а не страдать.

— Я не страдаю, — грустно призналась Катя. — И это ужасно. Мне тоже жалко Лику, но я не страдаю. Но я хочу знать, кто ее убил!

— Катя… — поморщился Миша. — Ты же прекрасно понимаешь, что сами мы ничего узнать не сможем. Давай надеяться, что это удастся Ивану. И тем парням, которые вчера там все осматривали.

— Давай надеяться, — согласилась Катя. — Но отдыхать я хочу здесь. Если ты не возражаешь.

— Не возражаю, — улыбнулся Миша.

Она знала, что он не будет возражать. Он всегда делал так, как ей хотелось.

Наверное, это было не по-христиански, но Катя мысленно поблагодарила бога, что несчастье коснулось чужой семьи, не ее.

Муж потянул ее за руку.

— Вставай! Пойдем обедать, я есть хочу.

— Пойдем, — кивнула Катя.

Одна желтая бабочка порхала теперь около яблони, второй видно не было.

* * *

В последнее время найти что-то связанное с событиями более чем двадцатилетней давности Лика не пыталась. Более старые ссылки поисковик не хранил.

Лика смотрела финансовые отчеты, которые присылал ей компаньон тестя Павел Викторович. Тихон пытаться разобраться в них не стал, закрыл ноутбук.

Позвонить Павлу было необходимо. Тихон номера не знал, а телефон жены на берегу не нашли. Пришлось снова открыть ноутбук. Повезло, Лика хранила в компьютере копию записной книжки.

Павел не ответил, через пятнадцать минут Тихон позвонил снова.

«Алло» прозвучало недовольно.

— Это Тихон, муж Лики, — быстро сказал Тихон.

— Здравствуй, Тихон, — теперь голос зазвучал с любопытством.

— Лика вчера умерла. Утонула в нашем пруду. Полиция допускает, что ее убили.

В трубке была тишина.

— Алло! — позвал Тихон.

— Я здесь. Ты где? На даче?

— Да.

— Я подъеду минут через пятнадцать!

В трубке щелкнуло. Тихон спустился вниз, опять улегся в гамак.

Павел жил в коттеджном поселке в паре километров отсюда. Зимой тесть и компаньон ходили в лес на лыжах. Тесть звал Тихона, но того лыжные прогулки не привлекали.

Ему было скучно с тестем и с женой. Единственное, что радовало, это работа, и он предпочитал погружаться в нее.

— Ты аки пчела, — смеялась Лика.

Раздался мягкий шум автомобиля, хлопнула калитка.

Тихон встал с гамака, пошел навстречу Павлу Викторовичу.

— Где это произошло?

Голос Павла по-старчески дрожал. Друг и компаньон тестя, казалось, постарел лет на десять с тех пор, как Тихон его видел. Это было две недели назад.

У Павла дрожал не только голос, руки тоже.

Тихон без слов вышел на улицу, повернул к пруду. Молча дошел по берегу до того места, где нашли Лику.

Коротко пересказал предположения участкового.

— Когда это произошло? — Павел на Тихона не смотрел. Он глядел на воду.

— Вчера.

— Во сколько? — поморщился Павел. — У пруда что, никого не было?

— Я работал на веранде. Прибежала соседка, сказала, что Лики у пруда нет, а шлепанцы стоят на берегу. Мы пошли к пруду. Полицию вызвали в одиннадцать.

Тихон немного наклонил голову, спустился на пару шагов по глинистой тропинке, по которой скатилась в воду Лика. Густые высокие камыши окружили его со всех сторон.

— Этого места с нашего пляжа не видно, — сказал он, снова поднявшись на дорожку.

Павел кивнул, согласился.

Тихон ожидал, что друг Ликиной семьи спросит что-то еще, но Павел молчал. Серая футболка обнажала не по-стариковски крепкие руки и морщинистую шею.

— Павел Викторыч, — Тихон медленно пошел к дому, Павел двинулся за ним. — Вы знали Ликину мать?

— Эллу? — равнодушно удивился Павел. — Знал.

Около уха зажужжал комар, Тихон пошел быстрее.

— Предположений у тебя, насколько я понимаю, нет? — констатировал Павел.

— Нет.

— Вот и у меня нет. Я в последний раз разговаривал с Ликой пару дней назад. Мне не показалось, что она чем-то обеспокоена.

— Мне тоже не казалось, что она чем-то обеспокоена, — усмехнулся Тихон.

Он не заметил, чтобы Лику что-то волновало. Он не мог этого заметить, потому что мало обращал на жену внимания. Он думал о Насте.

Дорожка свернула вправо, они подошли к оставленной около ворот участка «вольво» Павла.

— Почему ты спросил про Эллу? — остановившись у машины, спросил Павел.

— Сам не знаю, — Тихон пожал плечами. — Здесь погибла Лика, здесь погибла ее мать…

— И обеим было по тридцать лет.

Мимо прошла пожилая соседка, ведя на поводке таксу. На Тихона посмотрела с испуганным любопытством, наверняка знает о смерти Лики. Тихон пожелал соседке доброго вечера.

— Я знал Эллу. — Павел проводил женщину глазами. — Я любил ее. Когда она предпочла Всеволода, я долго на даче не появлялся. У меня тоже имелся здесь участок, мы с Всеволодом с пеленок знакомы были. Когда родители умерли, я участок продал. А потом почувствовал, что тянет меня сюда, и купил коттедж. Но это было уже после того, как Элла умерла.

Телефон в кармане шорт дернулся, Тихон достал его до того, как он зазвонил.

— Перезвоню, — быстро сказал он Насте и снова сунул телефон в карман.

— Сообщи, если что новое появится. — Павел сел за руль.

— Сообщу, — пообещал Тихон.

«Вольво» тихо отъехала, Тихон пошел к дому.

Насте надо было перезвонить. Дойдя до крыльца, Тихон повернул назад, сел в гамак.

— Почему ты не звонишь? — тревожно спросила она.

— Не было возможности, — соврал Тихон.

— Почему не было возможности? — к тревоге примешалось недоумение. — Тебя мучает полиция?

— Меня никто не мучает.

Его мучило только что-то похожее на совесть. Ему не было дела до жены, и он допустил, что ее убили.

— Тихон, я тебя не понимаю! Я тебе больше не нужна?

— Нужна, — заверил Тихон.

Что-то с ним случилось после смерти жены. Желания видеть Настю, преследовавшего целый год, больше не было.

— Тогда в чем дело? Почему ты не звонишь и не приезжаешь?

— У меня погибла жена, — напомнил Тихон.

— Ты же говорил, что любишь меня! Меня, а не ее! Ты мне врал?

— Я тебя люблю, Насть, — поморщился Тихон. — Но у меня сейчас много дел. Потерпи. Я ее еще даже не похоронил.

— Мне плохо без тебя, — пожаловалась Настя.

— Мне тоже. У нас все будет хорошо, я тебе обещаю.

Внезапно захотелось выпить чего-то крепкого, коньяка или водки. И то, и другое в доме имелось, но вставать с гамака Тихону было лень, и он продолжал покачиваться, как еще недавно делала Лика.

* * *

Заниматься участком Катя не любила, но засохшие ветки раздражали, и она, взяв секатор и маленький стульчик, уселась у куста смородины. Потом переместилась к другому кусту, а после принялась обрезать растущую у забора калину, чего можно было и не делать.

Соседский участок сквозь густую зелень видно не было, голос Тихона раздался неожиданно. Катя хотела подняться, поздороваться через забор с соседом, но то, что говорил Тихон, заставило замереть за кустом. Она тихо раздвинула ветки и посмотрела в щель между штакетинами. Тихон сидел в гамаке, потом лег.

Если бы она не подслушала то, что не предназначалось для ее ушей, она бы его окликнула, спросила, не нужна ли помощь. Теперь спрашивать, не нужна ли помощь, расхотелось.

Катя тихо отодвинулась от куста, медленно дошла до крыльца, бросила секатор и открыла дверь.

— Миш, оторвись от телефона, — попросила она лежавшего на диване мужа.

Миша, улыбнувшись, внимательно на нее уставился.

— У Тихона любовница! — объявила Катя.

— Бывает, — муж опять уткнулся в телефон. — Дело житейское.

Катя молча прошлась по просторной гостиной. Та вместе с маленькой кухней занимала весь первый этаж и ужасно Кате нравилась.

— Как ты узнала про любовницу? — Миша, как ни странно, положил телефон на тумбочку. Обычно он не выпускал его из рук.

— Подслушала разговор, — зло буркнула Катя. — Тихон ей сказал, что очень ее любит.

— Это могла быть мать. Или сестра.

— Нет! Не могла! С сестрой и матерью разговаривают не так. А что, у Тихона есть сестра?

— Понятия не имею.

— Родители у него есть, это точно. В прошлом году он пару недель не появлялся, Лика сказала, что он ездил к родителям. — Катя прикрыла распахнутое окно, из окна тянуло вечерней прохладой, повернулась к мужу. — Если у него есть любовница…

— Это ни о чем не говорит, — перебил Миша.

— Это говорит о том, что у него был мотив избавиться от Лики.

— Катя! Ты серьезно? — Миша засмеялся. — Из-за любовниц жен не убивают. Он в любой момент мог развестись.

— Я не говорю, что он ее убил. Я говорю, что у него был мотив.

— Не было у него мотива! Кончай, Кать, не придумывай глупостей. Таких мотивов можно с десяток набрать.

— Набери, — Катя подвинула Мишины ноги и села рядом. Миша молчал. — Вот видишь! Не очень-то у тебя получается.

— Для убийства мотив должен быть серьезный, — муж закинул руки за голову. — Очень серьезный.

Лицо у него сделалось задумчивое, но Катя в этот момент на него не смотрела. Она смотрела в окно на ветви яблонь. Яблок в этом году будет много, и что с ними делать, непонятно.

А мотив был не только у Тихона, у его девушки тоже. Впрочем, любовницей могла быть не девушка, а замужняя женщина, и тогда мотив отпадает.

3 июля, понедельник

Утром позвонил, а потом пришел похоронный агент. Тихон его помнил, этот парень помогал хоронить тестя. Агент был толковый, ненавязчивый и много времени у Тихона не отнял.

Проводив его, Тихон поднялся в кабинет и открыл ноутбук. Ничего, относящегося к событиям четвертьвековой давности, на первый взгляд в компьютере не было. Имелся архив бумаг по работе фирмы тестя, в которых Тихон даже не попытался разобраться, и куча фото и видео. Архив остался от Всеволода Сергеевича, а всевозможные фотки наверняка хранила Лика, тесть такой ерундой заниматься бы не стал.

Внизу хлопнула дверь, послышался голос Александры. Тихон спустился на первый этаж.

— Завтракал? — спросила Александра.

— Нет еще.

— Сейчас приготовлю. — Она достала из холодильника кастрюльку, включила газ.

— Александра Васильевна, вы давно у Всеволода Сергеевича работаете? — Тихон сел за стол.

— Давно, — не поворачиваясь, ответила женщина. — Как Эллочка умерла, так я и стала у них работать. Я эту семью знала, приходила еще к матери Всеволода уколы делать. Я тогда медсестрой в нашей больнице работала.

Александра поставила перед Тихоном тарелку с пшенной кашей и яичницей.

— Очень мне было жалко и Всеволода, и Лику. Больницу бросила и пошла к ним. И нянькой была, и домработницей. Но платили мне хорошо, в больнице я столько не получала.

— Позавтракайте со мной.

— Спасибо. Дома поела. Не хочу.

Александра подумала и села напротив.

— Приходил агент, — сказал Тихон. — Я договорился на субботу.

— Здесь похоронишь?

— Здесь.

— Правильно. Пусть с отцом и матерью лежит.

Тихон отодвинул тарелку, Александра поставила перед ним чай и вазочку с печеньем. Печенье она пекла вчера, но Тихон его еще не пробовал. Печенье оказалось вкусное.

— Когда Элла погибла… Водителя, насколько я понимаю, не нашли?

— Не нашли, — кивнула Александра. — Тогда порядка меньше было, пьяные за рулем ездили. Сейчас с этим строго.

— А в деревне как вообще с криминогенной обстановкой тогда было?

— Да как… — она пожала плечами. — У нас деревня спокойная, все друг друга знают.

— Я читал, какого-то мужика в лесу убитым нашли.

— Да, такое было, — она задумалась. — По-моему, в тот же год, когда Элла погибла. Толика Токарева застрелил кто-то. Непутевый парень был, еще до армии в полицию попадал. В милицию, тогда милиция была. Двух дружков его за кражу посадили. После армии в автосервисе работал.

— Убийцу не нашли?

— Не нашли. Дружки-бандиты убили, кто же еще. Не надо с бандитами связываться и будешь цел.

Александра осеклась, смутилась. Лика с бандитами не связывалась, но ее убили.

Впрочем, не исключено, что участковый поделился своими сомнениями только с Тихоном, а все остальные считают произошедшее несчастным случаем.

— Родственники у этого Толика остались?

— Нет, — она покачала головой. — Родители, как сына похоронили, сами скоро рядом с ним легли. Жены у него не было, невесты тоже.

Не вовремя зазвонил телефон. Тихон вышел в сад.

— Как ты? — жалобно спросила Настя.

— Ничего. Сейчас приходил похоронный агент, я договорился на субботу.

— Тихон, приезжай! Приезжай, пожалуйста! Мне без тебя так плохо!

— Насть, я сейчас не могу.

— Почему?

— Потому что это будет очень некрасиво выглядеть. Понимаешь?

— Нет! Не понимаю!

Небо было синее и без единого облачка. Нужно написать летний пейзаж. Чтобы ясный жаркий день создавал впечатление не покоя, а тревоги. Это сложно, но попробовать стоит.

— Я тебе больше не нужна?

— Ты мне очень нужна, но…

— Перед кем это будет некрасиво выглядеть? Перед кем?!

Тихон чуть не ляпнул, что перед ним самим, но вовремя сдержался. Вышло бы только хуже.

— Настя, я закончу все дела, и больше никуда от тебя не денусь. Потерпи.

— Ты меня любишь?

— Да.

Слава богу, она наконец сказала, что очень его ждет, и отключилась.

Тихон сунул телефон в карман. Он не понимал, почему еще недавно его так сильно к ней тянуло. Он от нее устал. Он больше не мечтал видеть Настю.

Он хотел понять, кто и зачем убил его жену.

Он не любил Лику. Он ей изменял. Единственное, что он мог для нее сделать, это найти убийцу.

* * *

Смородины на кусте было мало. Катя сорвала ягодку, положила в рот. Ягода была черной, а оказалась с кислинкой.

— Катя! — позвала ее соседка, остановившись у забора.

— Здравствуйте, Надежда Эдуардовна, — подойдя к забору, улыбнулась Катя.

Соседка была маленькая, кругленькая и совсем не менялась с годами. Только волосы стали совсем белыми.

Старая соседкина такса Буля уселась у ног хозяйки.

Катя улыбнулась собаке тоже и сказала:

— Привет.

— Лика Терехина утонула, слышала?

Терехиной Лика была до замужества. Катя не знала, взяла Лика фамилию Тихона или оставила свою.

— Да, — сказала Катя. — Знаю.

— Боже мой, какой ужас! Молодая женщина, ей бы жить и жить. Нельзя одной на пруд ходить! Человек существо хрупкое, станет плохо с сердцем, а позвать некого…

Катя промолчала.

— Вы траву скосили? — соседка оглядела участок. — Кто косил? Сами?

— Аслан.

— Он хорошо косит, — кивнула женщина. — И берет недорого. Только капризный очень.

— Да? — удивилась Катя. — Я не замечала.

— Капризный! Я его просила забор поправить, а он сказал, что нужно строителей звать. Нужно столб на цемент ставить.

— Так, может, действительно нужно столб на цемент ставить?

— Ну так сам бы и поставил! Строители такие деньги берут, что никакого забора не захочешь. Капризный парень! Я весной слышала, как Терехинский зять ему деньги предлагал, а Аслан отказывался. Они около магазина стояли. Меня увидели, замолчали. Аслан сердитый был, насупился. Радовался бы, что работу предлагают, а он капризничает. Тогда в поселке народу еще мало было, за любую работу должен был браться. А вы в этом году ничего не посадили?

— Ничего, — вздохнула Катя.

— Напрасно! — укоризненно покачала головой соседка. — Хоть бы зелень посадили! Кинула бы семена в землю! Пусть лучше укроп растет, чем сорняки.

Такса неуклюже поднялась, потянула хозяйку домой.

Катя прошлась по участку. Из дома вышел Миша, сел на ступеньку крыльца, уткнулся в телефон.

— Соседка Надежда Эдуардовна считает, что Аслан капризный, — подходя к мужу, улыбнулась Катя.

— Не замечал, — не поднимая глаз, отреагировал Миша.

— И я не замечала.

Она отошла на несколько шагов и села в шезлонг.

— Тихон предлагал Аслану работу, а тот отказывался. — Катя задумалась. — После смерти Всеволода Сергеича все изменилось. Раньше ни Лика, ни Тихон участком не занимались, да и Всеволод Сергеич тоже. Участком занималась только Александра.

— Какую работу Тихон предлагал? — неожиданно заинтересовался Миша.

— Понятия не имею. И Надежда Эдуардовна не знает, иначе обязательно бы поделилась. У нее талант все про всех знать. Мама этому всегда поражалась.

— Помнишь, в апреле Аслан меня к матери позвал?

— Помню.

— Мать у него умерла. — Миша положил телефон на ступеньку. — Лика ехала через деревню, и сын Аслана чуть не попал под ее машину. Или дочка. На глазах у матери Аслана. Вечером женщине стало плохо… И все.

— Откуда ты знаешь? — Катя выпрямилась в шезлонге.

— От Александры.

— И ничего мне не сказал!

— Не успел, — улыбнулся Миша.

— У Аслана был мотив, — подумав, вздохнула Катя.

— Кать, кончай! Ты мне плешь проела с этими мотивами.

— У тебя нет плеши.

— Ну так будет! — Миша снова взял телефон в руки.

Катя покачалась в шезлонге.

— Надежда сказала, что Тихон предлагал Аслану деньги. Надежда естественно предположила, что деньги за работу. Аслан был сердитый и взять отказался. Капризный. Миш, ты меня слышишь?

— Слышу.

— А про то, что Лику убили, Надежда не знает. Иван умеет держать язык за зубами.

Шмель, жужжа, покрутился около срезанной травы. Поживиться ему здесь больше было нечем. Катя шмеля пожалела.

— Мог Тихон предлагать деньги… ну… в качестве компенсации, что ли?

— Мог, — кивнул муж.

— Если Александра тебе про маму Аслана рассказала, она и от Лики наверняка не стала это скрывать. Она всегда строгая была. Мама называла это неласковая. Но Лику она любила. Я думаю, Александра тоже пытается вычислить убийцу.

— Бог в помощь. Теперь вас двое. Можно организовать следственную группу.

— Ты не знаешь, почему я тебя терплю? — задумалась Катя.

— Знаю. Потому что любишь.

Шмель все пытался отыскать что-то в постриженной траве. Впрочем, это мог быть другой шмель.

9 июля, воскресенье

После вчерашних поминок болела голова. Тихон посмотрел на висевшие над дверью спальни часы — начало шестого. Закрыл глаза, отвернулся от окна, за которым уже светило солнце, и понял, что не заснет.

Похороны вышли малолюдными. С подругами Лика его не знакомила, сообщить им он не мог, и получилось, что на похоронах были только он, Катя с Мишей, Павел Викторович, Александра и несколько соседей. Соседям о похоронах сказала Катя, Тихон с ними только здоровался и даже не знал, как их зовут.

Отчего голова раскалывается, он не понимал. Не так много он вчера выпил, чтобы мучиться от тяжелого похмелья.

Тихон посидел в кровати, держась за голову, неохотно поднялся, босиком и в одних трусах спустился на первый этаж. Лика сейчас скорчила бы веселую гримаску. Впрочем, при Лике он не позволял себе ходить по дому в таком виде.

Он включил электрический чайник, бросил в чашку два пакетика чая, подошел к кухонной полке, служившей ему баром. Бутылки стояли на полке неровно, не так, как он обычно их ставил. Коньяк немножко выдавался вперед. Наверное, Александра стирала пыль. Тихон взял бутылку, закрыл полку.

Содержимое бара было скудным: коньяк, который он сейчас держал в руке, непочатая бутылка водки и две нераспечатанные бутылки розового французского вина.

Вино он купил для Лики. Давно, еще когда был жив тесть. Они с ним по вечерам иногда выпивали по рюмочке, а Лика делала вид, что им завидует. К вину она не прикоснулась, сколько Тихон ей ни предлагал.

Вообще-то, зимой они тестя видели редко, приезжали сюда на выходные пару раз в месяц, не чаще. Да и летом не жили здесь постоянно. Лика не захотела отсюда уезжать после смерти отца. Тихон этому радовался, отсутствие жены в Москве давало больше возможностей видеться с Настей.

Мысли о Насте вызывали тоску. Как недавно он боялся сказать Лике, что хочет от нее уйти, так же сейчас не хотел говорить то же самое Насте. Она заплачет, будет страдать…

«Не решусь», — тоскливо понимал Тихон.

Чайник закипел, он поставил бутылку на стол, залил кипятком пакетики.

Настя задергала его звонками. Если позвонит сегодня, придется к ней поехать.

Если, конечно, он не решится сказать, что больше ее не любит.

По телефону сказать это легче, и Тихон всерьез подумал, не поступить ли именно так.

Решил, что не поступит. Он Настю соблазнил и теперь хочет бросить, отвечать надо по полной. Придется выдержать слезы и чувствовать себя законченным мерзавцем.

Вообще-то, кто кого соблазнил, большой вопрос…

Тихон достал рюмку, налил коньяк. Усмехнулся, он никогда не представлял себя опохмеляющимся по утрам.

Потом он искренне недоумевал, как заметил в коричневой жидкости белую крупинку, и почему та не вызвала желания подцепить ее чайной ложкой и выбросить. Он поднял бутылку, подошел к окну и принялся разглядывать ее на просвет.

Белые крупинки поднимались со дна, когда он встряхивал бутылку.

Их было немного.

Он не прикасался к этой бутылке с тех пор, как тестя не стало. Без тестя его не тянуло выпить перед сном рюмочку.

Очень глупо, но на чай Тихон тоже внимательно посмотрел перед тем, как его отпить.

Порылся в аптечке, выпил две таблетки анальгина.

Принял душ, побрился, надел футболку и шорты и вышел на веранду к мольберту.

Новый пейзаж удавался. Темный лес на горизонте казался зловещим.

Настя позвонила в начале восьмого.

— Ты приедешь? — голос у нее был жалобный, Тихон тяжело вздохнул.

— Завтра, — пообещал он.

— Почему? Почему завтра?

— У меня сегодня дела.

— Тихон! Что происходит? — Настя заговорила совсем тихо, почти шепотом. — Объясни, что происходит!

— У меня умерла жена.

— Я это уже слышала! Я уже сто раз это слышала! У тебя умерла жена, и я тебе стала не нужна, да?

Как ни странно, так и было. Ему было скучно с Ликой, и он тосковал по Насте.

Лики не стало, и то, что казалось любовью, рассеялось, как легкая утренняя дымка над почвой в жаркий летний день.

Настя больше не казалась ему ни загадочной, ни прекрасной.

— Я приеду завтра, Настя. Сегодня не смогу, извини.

— Ты даже не спросил, какие у меня завтра дела!

— Если не сможешь завтра, я приеду в другой день. Пока, Насть, я занят.

Тихон сбросил вызов, потянулся к кисти, но передумал, спустился вниз, снова сделал чай.

Он несколько раз поднимался на веранду, пока не заметил на соседском участке Катю. Через несколько минут заметил Михаила и крикнул:

— Миш, зайди на минутку!

10 июля, понедельник

Михаил не ожидал, что университетский приятель Костя Аверин, которому он вчера передал коньяк на анализ, позвонит так скоро. Бутылку Костя не взял, отлил немного содержимого.

Костя учился вместе с Михаилом всего год, потом бросил медицинский и поступил на химфак МГУ. Михаил уговаривал его получить диплом, а потом работать, где захочется, но друг не слушал.

— Не мое, — говорил он про медицину.

Сейчас Костя работал в какой-то исследовательской лаборатории и жаловался на скуку. Михаил ему не верил, о работе приятель, несмотря на жалобы, говорил с видимым удовольствием.

— В бутылке отрава, — весело сказал Костя. — Кто-то решил тебя укокошить.

— Не меня, — машинально поправил Михаил. — Одного знакомого.

— Скажи знакомому, чтобы повнимательнее пригляделся к домочадцам. — Костя посерьезнел. — А еще лучше, пусть обратится в полицию. Я серьезно, Миш. Если бы больше двух-трех рюмок выпил, шансов у твоего знакомого было бы мало. Результат сброшу тебе на почту.

— А если популярно?

— А если популярно, в коньяке яд, которым раньше мышей травили. И всяких насекомых-вредителей. Он лет двадцать к продаже запрещен, но у старых огородников мог сохраниться.

— Кость, сколько я тебе должен? То есть мой знакомый?

— Бутылку коньяка, — решил Костя. — Нет, две. Только чтобы обе были запечатаны, я проверю.

— Спасибо, Кость.

— Не за что. Обращайся, я нестандартную работу люблю.

— Яд, — откладывая телефон, доложил Михаил жене.

Катя медленно повернулась от мойки, в которую складывала грязную посуду.

Михаил предлагал ей пообедать готовыми замороженными блюдами, чтобы не мучиться с посудой, но жена предпочла час стоять у плиты.

— Кать, ты никому об этом не говори, — предостерег Михаил.

— Когда это я говорила! — испуганно возмутилась Катя.

Вчера она только скептически пожала плечами, когда он принес от Тихона бутылку и скупо объяснил, что в той странный осадок.

Катя села напротив, подумала и грустно покачала головой.

— Я бы поняла, если бы Всеволод Сергеич был сказочно богат и неизвестный наследник мечтал завладеть деньгами. Но таких наследников нет, это я точно знаю.

— Деньги — понятие относительное, — усмехнулся Михаил. — Для кого-то и мы с тобой богатые.

Разговаривать ему не хотелось, ему хотелось подумать.

Катя это почувствовала, замолчала. Умница.

Промелькнула нехорошая мысль. Найти яд в бутылке удобно, чтобы отвести подозрения от себя.

Думать о Тихоне плохо было неприятно, сосед Михаилу нравился.

Вообще-то, с того момента, как Тихон спросил, есть ли у него знакомые химики, Михаилу начало казаться, что его заставляют участвовать в постановке. В неумном спектакле, рассчитанном на примитивного зрителя.

Черт возьми, ему и сейчас так казалось.

Зазвонил Катин телефон, она поискала его глазами, увидела на стоявшем рядом с ней стуле.

— Привет, мам, — ответила Катя в трубку и радостно ахнула. — Привет, Славочка!

Она включила громкую связь и положила телефон на стол.

— Привет, мам! — радостно кричал сын. — Здесь классно! Я вчера весь день купался!

Михаил непроизвольно заулыбался.

— Ну пока, мам!

— Слушайся бабушку и дедушку, — успела сказать Катя, и послышался голос тещи:

— Я вспомнила, где-то в конце зимы Лика мне звонила, просила прислать ей фотографии.

— Какие фотографии? — не поняла Катя.

— Старые. Мы же со Всеволодом всю жизнь рядом жили. Я его еще мальчиком помню. Потом в одной компании, как теперь говорят, тусовались. Да ты же эти снимки видела. Фотографии нашей молодости.

— Видела, — согласилась Катя.

— С одной стороны, хорошо, что я их оцифровала. А с другой… Я иногда смотрю на нашу молодую компанию и понимаю, что никому, кроме меня, эти фото не интересны. Я и сама-то уже не всех подруг-приятелей помню.

— Зачем Лике вдруг понадобились старые фотки?

— Я не спросила. Девочка попросила, и я ей послала. Там, между прочим, и Элла молодая есть.

— Пришли мне, — попросила Катя. — Пришли все, что ты послала Лике.

— Я ей послала ссылку на архив.

— И мне пришли ссылку.

Михаил посмотрел электронную почту, письмо от Кости пришло.

— К Тихону? — спросила Катя, глядя, как он поднимается.

Михаил кивнул.

— Если там яд, нужно сказать Ивану.

Он опять кивнул.

Трава на участке была скошена чисто, но где-то у самых корней ухитрился спрятаться кузнечик. Когда Михаил шел по дорожке, кузнечик стрекотать перестал.

* * *

Михаила Тихон заметил с веранды, оторвавшись от холста. Сосед, глядя себе под ноги, шел по дорожке к дому.

Тихон сбежал по неудобным ступеням, тоскливо предвкушая, как сосед сейчас скажет, что в коньяке каким-то образом оказались случайные соринки, и он, Тихон, будет выглядеть полным идиотом.

— Когда ты в последний раз пил из той бутылки? — хмуро спросил Михаил, подходя к крыльцу.

Это сосед уже спрашивал. Тихон и вчера сказал ему, что не помнит, и сейчас.

— Что там? — поторопил он Михаила.

— Яд. Результат экспертизы я тебе перешлю. Если коротко, какой-то старый яд для травли всяких вредителей. Ты бы заявил в полицию, Тихон.

Тихон покивал.

— Катя выдвинула версию, что есть кто-то, кто мечтает получить наследство твоего тестя. Ты всех Ликиных родственников знаешь? — Михаил засмеялся, давая понять, что шутит.

— Всех, — так же шутливо отозвался Тихон. — У Лики не было родственников.

— Тихон… Выходит, что все это серьезно.

— Выходит, что так.

Сосед вздохнул.

Ему хотелось помочь Тихону, и он чувствовал себя неловко. Тихон ему мысленно посочувствовал.

— Сейчас звонила Катина мама, сказала, что Лика не так давно просила ее прислать старые фотки. Ты что-нибудь про это знаешь?

— Нет, — заинтересовался Тихон. — Какие фотки?

— Их старой молодежной компании, насколько я понял.

— Что еще говорила Катина мама?

— Про фотки ничего. Обещала прислать то же самое Кате. Тихон, ты бы поговорил с Иваном.

— Поговорю. Только не сейчас. Спасибо тебе. Сколько стоит экспертиза?

— Две бутылки коньяка, — улыбнулся сосед.

— Спасибо. Коньяк за мной.

Михаил помялся и двинулся к калитке. Тихону хотелось его остановить. Кроме соседа, поделиться смутными предположениями ему было не с кем.

Скрытая за кустами калитка хлопнула, выпустив Михаила. Соседа можно было догнать, но Тихон вернулся в дом.

Смутные предположения начинали обретать четкость и казались совершенно невероятными.

Лика заинтересовалась старыми фотографиями…

Тихон поднялся к мольберту, передумал, снова спустился вниз.

Она искала заказчика убийства своей матери?..

И, судя по тому, что ее не стало, нашла?

Он заглянул в холодильник. Александра сегодня не пришла, наготовила ему еды на два дня. В холодильнике стопкой стояли контейнеры. Тихон равнодушно на них посмотрел и захлопнул дверцу.

Из версии выбивалась бутылка с отравленным коньяком. Лика никогда не пила крепких напитков.

Очень хотелось с кем-то поговорить. Жаль, что он не задержал Михаила.

Тихон опять поднялся на веранду, взял оставленный там телефон и набрал Настю.

— Ты дома, Насть? — спросил он. — Не возражаешь, если я сейчас приеду?

— Приезжай, — равнодушно разрешила она. Она на него обиделась.

Сегодня доехать быстро не получилось, мешали дорожные работы и светофоры. Дважды пришлось пропускать «Скорую».

Ключ от Настиной квартиры теперь у него был, но он позвонил в дверь.

Настя открыла, не посмотрев на него, отступила назад.

Черные глаза были обиженные, сердитые.

Глаза в ней больше всего его поразили, когда он впервые ее увидел. Миндалевидные глаза, как у мадонны.

У нее была тонкая хрупкая фигурка и короткие черные волосы, и он украдкой смотрел на нее из приоткрытой двери купе.

— Не обижайся, Насть, — попросил Тихон.

Нужно сказать, что ей стоит поискать себе лучшего друга, но он понимал, что сказать не сможет.

Она будет страдать, а он не хотел доставлять ей страдания.

Она вздохнула и чуть к нему подалась. Тихон ее обнял, прижал к груди.

— Насть… Это ужасно глупо, но меня, кажется, хотели убить, — Тихон невесело фыркнул.

Она отстранилась и с недоумением на него посмотрела.

— Представь себе. Ужасно глупо… Коньяк в моем баре оказался отравленным.

Черные глаза смотрели на него не мигая.

— Я случайно заметил, что в коньяке осадок. Дал соседу на экспертизу. Он врач, у него много знакомых. В коньяке оказался яд.

Настя высвободилась из его рук и прошла в комнату. Квартиру она снимала, комната была маленькая и захламленная. Лика такого беспорядка не потерпела бы. Впрочем, Лике наводить порядок помогала Александра.

— Ты заявил в полицию? — Настя подошла к окну и отвернулась от Тихона.

— Нет.

— Почему?

Он пожал плечами, но она этого не видела. Она продолжала смотреть в окно.

— Переезжай в Москву, и тебя никто не убьет! Тихон… — Настя наконец к нему повернулась. — Я так мечтала, что мы будем вместе… Я так мечтала! А тебе на меня наплевать! Ты столько дней не приезжал! Знал, как мне без тебя плохо, и не приезжал!

— Настя, у меня убили жену! Я не мог приехать!

— Убили? — Настя нахмурилась. — Ты говорил, что она утонула.

— Она не утонула. Это было убийство.

— Это что-то меняет? Для нас с тобой это что-то меняет? — черные глаза смотрели грустно. Она вздохнула. — Ладно, Тихон. Пойдем на кухню, я купила вина.

— Я не могу пить. Я за рулем.

Она на секунду закрыла глаза и резко повернулась к окну.

— Раньше ты спешил к ней. Врал мне, что тебе нужна только я, а спешил к ней. Теперь ее нет, и ты опять не хочешь остаться. Тихон, скажи мне правду! Я тебе не нужна, да?

— Нужна, но я хочу знать, кто убил мою жену, — сказал Тихон, глядя на прямую Настину спину.

— Это так важно?

— Да. Не обижайся, Настя, для меня это важно.

Он подошел, обнял ее за плечи, поцеловал волосы. Она не пошевелилась.

Она не оторвалась от окна и когда он пошел к двери.

* * *

Кусты под забором нужно было проредить. Крепкая поросль скоро не даст приблизиться к штакетнику.

— Давай я порублю, — предложил Миша.

— Не надо, — проворчала Катя. — Смотри дальше в свой телефон.

С сельскохозяйственными работами у мужа не ладилось. В прошлом году он срезал засохшие ветки и пропорол себе ладонь так, что она с трудом остановила кровь.

Она поразмышляла, позвонить Аслану прямо сейчас или оставить на потом. Решила позвонить сейчас, отдыхать она любила, когда незавершенных дел не оставалось.

Рабочий пришел через полчаса, осмотрел кусты, сходил за топориком и принялся неспешно срубать тонкие стволы.

— Катя! — окликнула ее соседка Надежда Эдуардовна.

Сегодня та была без собаки.

— Здравствуйте, Надежда Эдуардовна, — Катя подошла к забору.

— У вас опять Аслан работает? Зачем облепиху рубишь?

— Разрослась очень.

— А где Слава? Что-то я его не вижу.

— К бабке с дедом отвезла.

— Как они там? Назад не хотят?

— Привыкли, — улыбнулась Катя.

— А я бы никуда не уехала! Лучше нашей природы ничего нет! — соседка покосилась на орудующего топором Аслана и заговорила тише. — Аслан работает хорошо. Если деньги есть, отчего же его не звать.

По Катиным наблюдениям, соседка не бедствовала и услугами рабочего тоже вполне могла пользоваться. Дети приезжали к ней на дорогих машинах, а продукты себе она заказывала с доставкой.

— Он зимой таксистом работает. Но капризный. Я однажды попросила его меня до Москвы довезти, так он такую цену назвал, что ехать не захочешь. А мог бы и просто так по-соседски довезти, все равно ведь в Москву едет. — Надежда Эдуардовна вздохнула. — Лику Терехину возил перед майскими. Как-то утром ее забрал, после обеда привез. Я еще удивилась, Терехинский зять в тот день тоже утром уехал, вечером вернулся. Мог бы сам жену отвезти.

Когда в поселок провели газ, многие стали жить здесь круглый год, соседка Надежда Эдуардовна тоже.

Аслан собрал срезанные стволы, вынес за калитку. Снова застучал топором.

— Лика из машины Аслана выскочила и домой помчалась, даже не поздоровалась. Бледная была, губы сжаты. На себя не похожа. Господи, царствие небесное, — соседка перекрестилась.

— Зачем ей Аслан, если у нее своя машина есть? — задумалась Катя.

— Она тогда старую машину продала, а другую еще не купила. Новая у них в гараже стоит. Я не видела, чтобы Лика на ней ездила. Привезла и в гараж поставила.

Машина Тихона медленно проехала мимо. Катя и Надежда Эдуардовна посмотрели ей вслед.

— Будешь с родителями разговаривать, привет передай.

— Спасибо.

Соседка медленно пошла дальше. Тихон открыл ворота, въехал на участок.

Катя помедлила и, вздохнув, направилась к соседской калитке. Тихон, отпирая дверь дома, обернулся, когда калитка, впустив Катю, негромко хлопнула.

Глаза у него были красные. Обычно аккуратно подстриженная бородка неровно отрастала, делала его похожим на бомжа.

Он не производил впечатления счастливого любовника.

Видеть ее ему явно не хотелось.

— Ты поговорил с Иваном? — подходя к нему, спросила Катя.

— Еще нет, — Тихон смотрел куда-то вбок.

— Тихон…

— Катя, мне надо подумать.

Прозвучало это как «не лезла бы ты в мои дела!».

— Я тебя очень прошу никому не говорить…

— Я не собираюсь ничего никому говорить! — перебила Катя. — И Ивану тоже.

— Буду тебе очень признателен, — усмехнулся Тихон.

Катя не удивилась бы, если бы он сейчас выпихнул ее за калитку.

— Послушай… Если тебе нужна помощь…

— Если мне будет нужна помощь, я обращусь к тебе первой! — перебил Тихон.

Кажется, его терпение подходило к концу. Сейчас он точно ее выпихнет.

Катя повернулась и молча пошла по дорожке к калитке.

Аслан заканчивал работу. Куча срезанной поросли была внушительной. Миша возился бы с этим несколько суток.

— Спасибо, — поблагодарила Катя и протянула ему двухтысячную купюру. — Аслан…

Она замялась.

— Весной ты возил Лику в Москву. Лику Терехину, которая утонула.

Аслан внимательно и спокойно на нее смотрел.

— Куда вы ездили?

— Не помню.

Он врал и не слишком старался это скрыть.

— Ты возил ее целый день!

— Возможно. Не помню.

Он подхватил оставшуюся срубленную поросль и вынес за калитку.

Катя вошла в дом, задержалась у висевшего на стене зеркала. Руки и плечи покраснели, стали почти одного цвета с надетым утром розовым топиком. Нужно намазаться кремом, пока не начала облезать, как меняющая кожу змея.

Миша с телефоном в руках лежал на диване. Катя чуть-чуть его подвинула и села рядом.

— Тихон куда-то ездил сегодня, — вздохнула она. — Как ты думаешь, куда?

— Понятия не имею, — Миша с улыбкой на нее посмотрел.

— Узнать бы…

— Спроси у него, — ехидно посоветовал муж и посерьезнел. — Какая тебе разница, куда он ездил?

— Никакой, — согласилась Катя.

На самом деле не согласилась. Лику убили, а история с коньяком выглядела подозрительно.

Она взяла стопку старых журналов, которые валялись на даче десятилетиями, вышла с ними в сад и, сев в шезлонг, стала листать потрепанные страницы.

Журналы не увлекали.

* * *

Фотографии тех времен, когда тесть был молодым, он нашел в ноутбуке легко. Они лежали в отдельной папке. Судя по дате, ее создала Лика.

Фотографии снимались летом. Тихон решил, что именно тем летом, когда погибла ее мать. Девочки, Лика и Катя, на некоторых мелькали.

Лика, наверное, узнавала молодых знакомых своих родителей, а ему требовалась помощь. Получить ее было неоткуда. Помочь могла Катя, но привлекать соседку он опасался. Катя любопытна и неглупа, а его тесть был убийцей, и его тайну Тихон обязан сохранить. Едва ли Катя додумается до того, что убийство Эллы было заказным и тесть исполнителя покарал, но лучше оставить помощь соседки на крайний случай.

Возможно, помочь мог Павел Викторович, и Тихон позвонил ему.

— Лика несколько месяцев назад просила соседку прислать старые фотки. Я их нашел, но я на них никого не знаю… — начал Тихон.

— Хочешь, чтобы я посмотрел? — вяло догадался компаньон тестя.

— Когда Элла погибла, высказывалось предположение, что это было заказное убийство?

Ему нужна помощь. Кроме Павла, помочь некому.

— Что за странная идея? — поразился Павел и устало возразил: — Нет, Тихон. Убийство Эллы не было заказным. Как тебе вообще пришла в голову такая мысль?

— Так… Пришла, — покаялся Тихон. — И мне кажется, что Лика…

— Подожди… — Павел помолчал. — Ты связываешь гибель Эллы и смерть Лики?

— Связываю.

— Для этого имеются основания?

— Нет. Но я… связываю.

Мама часто сокрушалась, что он не умеет проявлять твердость. Сейчас Тихон чувствовал себя твердым как кремень. Тайна тестя исправила его характер.

— Ты заблуждаешься. — Павел опять помолчал. — Ты на даче?

— Да.

— Я приеду. Посмотрю твои… фотки.

Он злился на Тихона. Прежнего Тихона это расстроило бы.

Павел приехал минут через двадцать. Фотографии рассматривал внимательно, показывал прежних знакомых, имена которых Тихон записывал на бумажке. Знакомых Павлу лиц оказалось немного.

И Павел, и Тихон понимали, что занятие это бесполезное.

Наконец гость отодвинул ноутбук.

— Элла работала журналисткой. Считала себя таковой, — поправился он. — Писала какие-то колонки для женского журнала. Черт… Забыл, как он назывался. Поищи, Всеволод наверняка ее статейки хранил.

Тихон кивнул.

— Никакими громкими расследованиями она не занималась. Я сильно удивлюсь, если это окажется не так. Она была такой же, как Лика. Веселой, легкомысленной. Думаю, что не слишком умной. Это я сейчас так думаю, тогда она казалась мне очаровательной. Сделай чайку, — попросил Павел, поднимаясь. — Пить хочу.

Они прошли на кухню, Тихон включил чайник.

— Когда она появилась в нашей компании, я пытался ее отбить у Севки.

Павел подвинул ближайший стул, сел.

То ли раньше Тихон не замечал, какие глубокие у Павла на лице морщины, то ли те появились совсем недавно.

— Когда отбить не смог, перестал на дачу ездить. Я тогда сильно переживал, думал, что никогда Эллу не забуду. — Он усмехнулся. — Через пару лет забыл. В смысле, что в другую девчонку влюбился. Потом мы со Всеволодом фирму организовали.

Тихон достал чашки, заварил чай себе и гостю.

— Об Эллиной семье вы что-нибудь знаете?

— Почти ничего. Знаю только, что москвичка. — Павел отпил чай и отодвинул чашку.

О семье Эллы надо расспросить Александру. Она должна знать.

— Тихон… У меня своей семьи нет, и Лика мне была как родная. Ты об этом помни.

Павел поднялся, Тихон проводил его до машины.

* * *

Небо было чистым и звездным. Поселок спал, слышался только шум проходящей электрички.

Михаил закурил, сел на крыльцо. Из дома вышла Катя, прислонилась к перилам.

— Миш, я хочу кое-что проверить.

— Только не говори, что хочешь проникнуть на соседский участок, — вздохнул он.

Он ожидал чего-то подобного. Он хорошо знал свою жену.

— Как ты догадался? — тихо ахнула Катя.

— Что тут догадываться-то! — Он загасил окурок, отодвинул пепельницу. — Кончай, Кать. Это уже не смешно. Хочешь узнать, как продвигается следствие, дергай Ивана.

Жена спустилась с крыльца, подошла к забору между участками.

Забор был старый, но крепкий, в прошлом году Аслан его покрасил.

Она взялась за штакетины. Михаил успел подскочить к ней до того, как она начала через него перелезать, оттащил от забора.

— Если не прекратишь, завтра отвезу тебя в Москву! — зло пригрозил он.

— Я хочу знать, куда Тихон ездил, — шепотом объяснила Катя.

— Не твое дело, куда он ездил!

Они оба шептали, но в ночной тишине каждый звук хорошо слышен. Если Тихон не спит, имеет право вызвать полицию.

Неожиданно Михаилу стало смешно. Он не лазил через заборы лет с пяти.

— Миша, убили молодую женщину, — укоризненно напомнила Катя.

Она почувствовала, что он сдается.

— Нужно посмотреть навигатор.

— Без тебя разберусь, — сердито проворчал он.

Луна преступлению способствовала, давала достаточно света, чтобы не сломать ноги.

Он подтянулся, лег животом на забор, спрыгнул на чужой территории. Под ногами хрустнула ветка.

Михаил пригнулся, подождал. Свет в соседском доме не зажегся.

Он осторожно двинулся вдоль забора. Машину Тихон оставил у ворот.

Стоявшую на собственном участке машину Тихон запирать не стал. Миша с Катей тоже так делают.

Повезло, навигатор был в машине. Когда экран зажегся, Михаил испугался, прикрыл его рукой, прислушался.

Тишину ничто не нарушало.

Тихо закрыв дверь машины, он вдоль забора добрался до калитки. Она оказалась не заперта, но выходить на улицу он не рискнул, снова перелез через забор между участками.

Стал бы он оставлять калитку незапертой, если бы ему подмешали яд?..

Черт его знает.

Катя бросилась ему на шею, как будто он вернулся с войны. То ли ему показалось, то ли у нее действительно дрожали руки.

— Запоминай, — он недовольно продиктовал адрес, который подсказал навигатор.

Снял Катины руки со своих плеч, но неожиданно засмеялся и обнял жену.

— Он ездил к любовнице, — грустно предположила Катя. — Ликина квартира на Садовом.

— Пойдем спать, — проворчал Михаил.

Пережитое приключение не вовремя взбодрило. Заснул он нескоро, когда уже начало светать.

Заснуть мешал не только адреналин, еще неприятная мысль, что Катя права и история с отравлением выглядит подозрительно. Не то чтобы он думал, будто Тихон лжет, но что-то тот явно скрывает.

11 июля, вторник

Статьи, которые писала Элла Терехина, Тихон нашел. Они тоже лежали в отдельной папке, но она была создана давно.

Статьи оказались небольшие, о здоровом питании, о том, как создать гармонию в отношениях, и прочей ерунде. Написаны они были легко, и читались так же, и Тихон решил, что с Павлом не согласен, дурочкой Эллу назвать было нельзя. Впрочем, Павел не называл ее дурочкой, он сказал как-то по-другому, помягче. Помимо текстов статей в папке лежали электронные версии журналов, в которых они были напечатаны. Журналы Тихон просматривать не стал.

Услышав, что внизу хлопнула дверь, он закрыл ноутбук и спустился на кухню.

Александра уже возилась у плиты.

— Хочешь окрошку? Я своего квасу принесла, магазинный невкусный. Газированная вода, а не квас.

— Хочу, — сказал Тихон. — Спасибо.

Сегодня Александра была в светлом цветастом платье и от этого показалась незнакомой. До сих пор он видел ее исключительно в брюках и темных блузках. Тихон сел за стол и неожиданно подумал, что в молодости Александра наверняка была интересной женщиной. Еще подумал о том, что практически ничего о ней не знает.

Только то, что у нее есть дочь и внук, который учился где-то за границей.

Лика как-то расспрашивала Александру про внука. Обе замолчали, когда Тихон подошел.

Тихон почувствовал острый укол совести. Он не интересовался женой, ему было скучно, когда Лика начинала что-то рассказывать о детстве. Он старательно делал вид, что внимательно слушает, но жена не была законченной дурой и прекрасно все понимала. И она перестала о себе рассказывать. Их разговоры стали походить на беседы двух малоинтересных друг другу соседей, когда говорить не о чем, а молчать неловко.

— Александра Васильевна, вы Ликиных родственников знали? — сев за стол, спросил Тихон. — По материнской линии?

— Бабушку знала, — Александра быстро на него посмотрела и снова отвернулась к плите. — Ликину бабушку. Когда с матерью несчастье случилось, бабка хотела Лику к себе забрать. Но Всеволод Сергеич не отдал. И Лика к отцу всегда была сильно привязана. Ну и бытовые проблемы… Бабка где-то на окраине жила, а Всеволод Сергеич в центре, где хорошие школы. Перекусить не хочешь, пока я обед готовлю?

— Не хочу, — отказался Тихон. — Бабушка умерла?

— Умерла, когда Лика в десятом классе училась. Лика плакала очень, она бабку любила. Каждый день с ней по телефону разговаривала. — Александра отошла от плиты, села напротив Тихона. — Бабку любила, а меня нет.

Когда умер тесть, Лика не плакала. Только как-то сразу похудела и побледнела. Тихон заметил это, когда жена стояла со свечкой на отпевании.

Она похудела, побледнела и отказалась уезжать с дачи.

Она занималась поисками заказчика убийцы матери и ничего не рассказывала Тихону.

— Когда Лика маленькая была, я каждый день к ним приезжала, забирала ее из школы. Класса с седьмого стала через день ездить. Пыталась с Ликой подружиться, но у меня не получилось. Я про нее что-то узнавала, только когда она бабке по телефону рассказывала. Какие отметки получила, с кем поссорилась, с кем помирилась. Когда бабушка умерла, Лика просила отца отпустить ее в бабкиной квартире жить, но Всеволод Сергеич не разрешил. Считал, что маленькая еще.

— Квартиру продали?

— Не знаю. Наверное.

На стекло кухонных полок падало солнце. Тихон встал, подошел к импровизированному бару. Бутылки, включая ту, что с отравленным коньяком, стояли ровно так, как он их поставил, когда Михаил отлил часть коньяка в пластиковую бутылку из-под боржоми.

— Когда обедать будешь?

— Через часик.

Он опять поднялся в кабинет тестя, но не сел за компьютер, а принялся просматривать бумаги в столе. Свидетельство о собственности на однокомнатную квартиру в Северо-восточном округе нашел быстро. Квартира принадлежала Лике.

Впрочем, свидетельство было более чем десятилетней давности, с тех пор квартиру могли продать.

Тихон положил бумаги на место, вышел на террасу, посмотрел на установленный на мольберте холст и вернулся в кабинет.

Фотографии ничем не могли ему помочь, но он опять принялся их рассматривать.

* * *

Заставить себя войти в воду почти там, где утонула Лика, Катя не смогла. Сидела на песке и смотрела, как равномерно поднимается из воды Мишина спина. Миша хорошо плавал, не барахтался в воде, как Катя.

— Не пойдешь? — спросил он, выйдя из воды, и кивнул на пруд.

— Не хочется, — покачала головой Катя.

Он укоризненно вздохнул, но промолчал.

Совсем маленькие, лет трех, дети, мальчик и девочка, строили из песка замок. Получалось плохо, но стоявшая рядом с ними молодая женщина их хвалила. Женщина была незнакомая, раньше Катя ее не видела.

— Домой? — натянув шорты, спросил Миша.

— Домой, — решила Катя.

Гулять по такой жаре удовольствия не доставляло.

Соседку Надежду Эдуардовну они встретили, свернув на свою улицу. На соседке была кокетливая соломенная шляпа, странным образом придававшая ей строгий вид.

Миша, поздоровавшись, пошел вперед, Катя остановилась поболтать с женщиной.

— Как вам идет шляпа! — искренне похвалила Катя.

— Ой! В мои годы уже все равно, что идет, что не идет, — отмахнулась соседка, но Катя видела, что комплимент ей приятен.

Женщина с детьми, игравшими на берегу, прошла мимо.

— На центральной улице участок купили, — проинформировала соседка. — Это няня, мать с отцом в выходные приезжают. Я бы ни за что детей чужой тетке не доверила.

— Разные обстоятельства бывают…

— Да какие там обстоятельства! Вот у Терехиных были обстоятельства. Обстоятельства, это когда матери нет. — Надежда Эдуардовна осуждающе покачала головой и вздохнула. — Александра Всеволоду сильно помогла. И за Ликой смотрела, и участок в порядке держала.

Соседка посмотрела на Катю, отвела глаза, снова посмотрела и приблизила лицо.

— Всеволод под конец жизни умом тронулся.

— Я не замечала, — обиделась за покойного соседа Катя.

— Точно тронулся! За бабой стал ухаживать.

— Ну и что! Он вдовец.

— Да ладно тебе! Седина в голову, а бес в ребро. И знаешь, за кем? За матерью Аслана. Осенью они вдоль пруда каждый день гуляли, как молоденькие. Смешно смотреть было. Александре-то небось обидно. И хоть бы выбрал себе нормальную женщину, интеллигентную! Нашел какую-то полуграмотную бабу. Она иногда летом с детьми к Аслану приходила, когда он работал. Наверное, так и познакомились.

— Всеволоду Сергеичу видней, с кем встречаться, — заметила Катя. — Это не наше дело.

— Не наше, — хмуро согласилась соседка. — Не знаю, что это я разговорилась… Их уже нет обоих.

Соседка пошла по направлению к магазину, Катя домой.

На соседском участке возилась Александра.

Катя толкнула калитку, подошла к женщине. Александра, заметив Катю, выпрямилась у куста пионов.

— Тихон дома? — поздоровавшись, спросила Катя.

— Дома. Твои-то дела как? Славу в Израиль отвезла?

— В Израиль.

— Хороший мальчик. На тебя маленькую похож. — Александра тронула листья пиона. — А Лики нет. И после нее никого не осталось.

Дорожки у соседей были выложены плиткой. Сквозь нее не пробилась ни одна травинка, Александра ухаживала за участком добросовестно.

— Тихон на втором этаже.

Женщина отвернулась, Катя вошла в дом, поднялась на второй этаж, выглянула на террасу. Тихона здесь не было. Из стоявших рядом с мольбертом банок с растворителем торчали кисти. Рядом с банками лежал телефон.

Катя быстро шагнула к мольберту, спиной загораживая себя от двери.

Александра внизу переместилась к цветущим розам.

Катя схватила телефон. В последние дни Тихону звонили с одного единственного номера. Быстро положив телефон на место, она уставилась на стоящий на мольберте холст и мысленно повторила номер.

На холсте темнел лес. За высокой травой угадывался водоем.

Вода в нем была такой темной, что, казалось, поднималась из преисподней.

— Тихон! — идя по коридору, негромко крикнула Катя.

Тихон вышел из ближайшей двери, плотно прикрыл ее за собой и прислонился к стене.

— От полиции нет новостей?

— Нет, — он покачал головой.

Что еще спросить, Катя не знала.

— Извини, если отвлекла.

— Ты меня не отвлекла.

Она молча пошла к лестнице. Когда обернулась, Тихона в коридоре уже не было.

Идя на пляж, телефон она оставила дома. Его пришлось искать, она постоянно бросала его куда придется.

Женский голос ответил сразу.

— Оля? — робко спросила Катя, назвав первое пришедшее на ум имя.

— Нет! — недовольно буркнула женщина. — Вы ошиблись.

Голос у женщины был молодой.

* * *

Кроме старых фотографий, ничего, указывающего на то, что Лика занималась поисками заказчика убийства матери, Тихон в компьютере не нашел. Или не сумел найти.

Звонок телефона он услышал, когда закрыл ноутбук и тупо смотрел в окно.

Кроме неба, в окне не было видно ничего. Небо было чистое и синее.

От звонка тоскливо сжалось сердце. Нужно набраться мужества и сказать Насте правду.

Правда заключалась в том, что его любовь прошла. Как мгновенно началась, так мгновенно и закончилась со смертью Лики.

Хорошо, что он не видит удлиненных прекрасных черных глаз. Глаза наполнятся слезами, и мужество ему откажет.

Он быстро запер кабинет, вышел на веранду. Звонки прекратились, Тихон взял телефон в руки и с облегчением выдохнул. Звонила не Настя, Павел.

— Извините, не успел ответить, — перезвонил ему Тихон.

— Если хочешь войти в дела фирмы, я пришлю тебе отчет, — голос у Павла был усталый.

— Не хочу.

— Как знаешь. Главное я тебе и на словах скажу. Дела в фирме так себе. Как добавка к пенсии, может, и неплохо, но тебе до нее еще далеко. Я пытаюсь заказчиков найти, но пока без особого успеха. Был бы Всеволод жив… Он умел это делать, — посетовал компаньон.

— Мне зарплаты хватает.

— Лику очень расстраивало, что доходы теперь не те, на которые она рассчитывала.

В чем Тихон никогда не сомневался, так это в том, что жену могло расстроить отсутствие денег. Лика всегда вела себя так, словно денег не считает.

Впрочем, денег она тратила немного. Разве что недавно поменяла машину.

Лика была рядом, а он ничего о ней не знал.

Он думал о прекрасных Настиных глазах, а к Лике относился как к неуклюжему щенку, к которому привык и которого невозможно выбросить на улицу.

От невозможности все исправить захотелось застонать.

— Всеволода тоже сильно беспокоило, что доходы упали. За Лику переживал. Она ни дня не работала и вообще из тех женщин, которые себя обеспечить не умеют.

Слова были обидные. Получалось, что на Тихона тесть не рассчитывал. Впрочем, на такой дом, в котором он сейчас живет, денег у Тихона никогда не будет, это точно.

— Когда я в последний раз Всеволода видел, он никак не мог съехать с этой темы. Мне хотелось отвлечься, впереди Рождество, Новый год, а он весь вечер варианты договоров прикидывал.

— А когда вы его в последний раз видели?

— За пару дней до его смерти. Мы с ним тогда полбутылки коньяка усидели. Я подумать не мог, что больше его не увижу!

Из соседского дома вышла Катя, прошлась по участку. Тихон отвернулся к стене.

— Потом какой-то его родственник приехал, и я ушел. Я тогда к нему и назад на лыжах дошел, а как его не стало, больше не вставал на лыжи. Настроения не было.

— Какой родственник? — напрягся Тихон.

— Черт его знает. Мы сидели, выпивали, у Всеволода зазвонил телефон, он сказал, что родственник приехал, и я ушел. Я его даже не видел, родственника.

Катю больше не было видно. То ли ушла в дом, то ли находилась где-нибудь за деревьями.

— Если про Лику что-нибудь узнаешь, позвони.

— Обязательно.

Тихон сунул телефон в карман шорт, подумал и снова положил около мольберта. Если Настя позвонит при соседях, у Кати это вызовет нездоровый интерес.

Он сбежал по винтовой лестнице, равнодушно отметив, что к неудобным ступеням привык, и быстро пошел к соседскому участку.

Михаил с телефоном в руках валялся в гамаке. Тихона увидел, только когда он остановился рядом.

— Миш, Всеволод Сергеич мог умереть от отравления? — спросил Тихон. — Он мог отравиться дрянью, которая была в коньяке?

Михаил сел в гамаке, потер лицо руками. Подумал.

— Теоретически мог, яд могли подмешать и год назад. Но это обязательно заметили бы. Вскрытие делали?

— Делали, — припомнил Тихон.

— Тогда исключено. Отравление обязательно заметили бы. Это не «Новичок», который следов не оставляет. Отравление и менты бы заподозрили, а уж патологоанатом тем более. Тихон, поговори с Иваном.

— Пока не о чем. Миш, пожалуйста, Ивану пока ничего не говори.

— Не скажу, но…

— И Катю попроси.

Тихон вернулся на веранду, сунул телефон в карман, опять легко сбежал по неудобным степеням и сел в машину.

Поток в Москву шел слабый. Стоять пришлось только уже в черте города.

* * *

На крышу дома села сорока, повертела длинным хвостом. Вторую такую же Катя увидела на яблоне. В Подмосковье сороки попадались редко, а в Москве не появлялись совсем. Кажется, по приметам они приносят хорошие вести. Катя замерла в шезлонге, стараясь не спугнуть хвостатых птиц.

Жаль, что не вовремя зазвонил телефон. Едва ли звонок помешал сорокам, но они вспорхнули, улетели.

— Привет, мам, — ответила Катя.

— Папа со Славиком поехали в зоопарк. Что-то они долго, я уже беспокоюсь.

— А ты почему не поехала?

— Мне не нравятся львы за стеклом машины, — фыркнула мама. — Львы должны сидеть за забором, как в московском зоопарке.

Послышался тихий клекот, сороки переместились недалеко. Катя повертела головой, но птиц не увидела.

— Ты не представляешь, кого мы вчера встретили!

— Кого? — улыбнулась Катя.

— Антонину Ивашову! Помнишь такую даму?

— Нет.

— Она иногда к нам заходила, когда ты была маленькая. У Ивашовых участок был недалеко от конторы. Потом они его продали. Тоня вышла замуж за человека, которому в нашем поселке бывать не по чину. Не уверена, что миллиардер, но миллионов у него, должно быть, немерено. Кривицкий! Слышала про такого?

— Нет.

— В список «Форбс» он вряд ли входит, но ворюга тот еще! Одно время губернатором где-то был, потом от политики отошел. Про него иногда по телевизору упоминали как про бизнесмена. Теперь он в Израиле! Умеют люди вовремя спрыгнуть! Простым россиянам счета открыть не дают, а те, у которых миллионы, везде устраиваются.

— Черт с ним, — засмеялась Катя.

— Тоня со своим Кривицким сидели в кафе за соседним столиком. Причем она меня первая узнала. Кивнула, про тебя спросила. А с мужем не познакомила.

— А тебе хотелось с ним познакомиться?

— Единственное, чего мне хочется, это чтобы у вас все было хорошо! В общем, Тоня со своим миллиардером сидели скромненько в обычном кафе.

— Ты же сказала, что он недотягивает до миллиардера!

— Не важно! Ой! — вздохнула мама. — Я ее не видела лет двадцать. Мы с ней особо никогда не дружили, но в молодости в одной компании собирались. У них с Пашей Ермаковым одно время любовь была. Павла-то ты должна помнить, они с Всеволодом к нам часто заходили. Они были компаньоны.

— Помню, конечно.

— Когда-то в Павла все девочки были влюблены.

— И ты? — улыбнулась Катя.

— Я всегда была влюблена в твоего папу и ни в кого больше! — засмеялась мама. — Нет, правда удивительно. Ничего особенного в Павле не было, парень как парень. А душа компании! Когда мы студентами были, он ни на кого, кроме Тони, не смотрел. Но Тоня всегда знала, чего хочет. Сначала вышла замуж за какого-то помощника депутата, на даче перестала появляться. Павел сильно переживал, хоть и не подавал вида. Он тогда Эллу к нам в компанию привел. Элла в него была влюблена без памяти. Но я всегда знала, что добром это не кончится. Я Эллу жалела.

— Ты у нас очень проницательная! — пошутила Катя.

— Так и вышло! Тоня с первым мужем развелась, и Павел снова переметнулся к ней. Но и Элла долго страдать не стала, вышла за Всеволода. Севке она нравилась. Я сразу заметила, что он к ней неровно дышит.

— Вот видишь, как хорошо все закончилось!

— Через год Тоня захомутала своего Кривицкого и исчезла навсегда. Но к тому времени у нас всех уже появились семьи, дети, и компания распалась. — Мама вздохнула. — Как же некоторые умеют устраиваться! Вот Антонина… Не красавица, не великого ума, а ухитрилась пробиться в почти высший свет.

— Не завидуй!

— Я не завидую. Я просто удивляюсь. — Мама помолчала. — А Всеволод всю жизнь дочери посвятил. Не женился. По-моему, это достойно уважения.

— В последнее время у него появилась дама, — улыбнулась Катя. — Помнишь Аслана, рабочего-узбека?

— Не помню.

— Аслан хороший парень, уже лет пять в поселке работает. Так вот, Всеволод Сергеич ухаживал за матерью Аслана. Это если верить Надежде Эдуардовне.

— Ей можно верить. Наденька мне сто очков вперед даст, — засмеялась мама. — Ой, ну наконец-то!

В трубке послышался шум, голоса.

— Привет, мам! — закричал Слава.

Катя, улыбаясь, поговорила с сыном. Отложила телефон и поискала глазами сорок. Тех не было.

В траве тихо стрекотал кузнечик. Несколько раз в ближнем лесу прокуковала кукушка и смолкла.

* * *

Двенадцатиэтажный панельный дом находился в неплохом месте. Дома здесь располагались редко, были окружены зеленью, а прямо напротив начинался большой парк.

Тихон пешком поднялся на второй этаж, позвонил в дверь. На площадке перед квартирами стояли самокаты, детская коляска и велосипед не из дешевых. Видимо, район в целом и дом в частности были спокойными, и краж хозяева не опасались.

Дверь распахнулась через несколько секунд. Невысокая женщина лет пятидесяти посмотрела на него с веселым удивлением. На ней был длинный халат-кимоно и пушистые тапочки, неуместные при такой жаре. Волосы с сильной проседью ровно пострижены у шеи.

— Извините, эта квартира принадлежит моей жене, — промямлил Тихон.

Хотел поправиться, сказать, что Лике квартира принадлежала десять лет назад, но не успел. Женщина побледнела, отшатнулась. На секунду закрыла глаза и тихо спросила:

— Вы пришли нас выгонять?

У нее было бесцветное не запоминающееся лицо и очень светлые испуганные глаза.

— Нет-нет, — заверил Тихон и едва не перекрестился для убедительности. — Я просто хочу поговорить.

— О чем?

Кажется, испуга в глазах стало меньше.

— Лика умерла. Вы знали Лику?

— Боже мой! — она на секунду отшатнулась, схватилась руками за шею. Медленно перекрестилась. — Как же это?.. Она приезжала пару месяцев назад. Не казалась больной.

— Она утонула. Пошла плавать в пруду около дачи и не вернулась.

— Кошмар! — дама горестно покачала головой. — Теперь квартира принадлежит вам?

— Сейчас она никому не принадлежит. Вы родственница Лики?

Женщина повернулась, прошла в квартиру. Тихон, не дожидаясь приглашения, вошел следом.

В квартире стояла мебель позднего советского времени. На потолке такие же старые светильники.

Женщина молча прошла в комнату, села за стоящий в углу стол. Тот был накрыт темной бархатной скатертью.

Тихон огляделся и уселся на длинный диван.

— Лика к нам приезжала весной. Сказала, что Всеволод умер. А на похороны даже не позвала. — Хозяйка сцепила пальцы, как будто мерзла. — И с вами не познакомила. На свадьбу не пригласила.

Лицо у нее было круглое, но отчего-то казалось угловатым.

— Мы были женаты три года, — сообщил Тихон.

— Боря родственник Ликиного деда. Боря это мой муж. — Она посмотрела на висящие над дверью часы. — Он скоро придет.

— Если не возражаете, я его дождусь.

— Ждите, — она пожала плечами.

Дура, решил Тихон. Дура без капли сострадания.

Изображать гостеприимство ей не хотелось, и она не изображала.

— Когда Элла умерла, Боря много Елене Георгиевне помогал. И продукты покупал, и лекарства.

— Елена Георгиевна — это?..

— Мать Эллы. Ликина бабка. Всеволод-то не очень о старухе заботился. А она его жалела, причитала, что один с ребенком. С каким ребенком! Лика сама должна была уже о бабушке заботиться.

Женщина прислушалась и заспешила к двери. Круглое лицо перестало быть угловатым, стало ласковым, приветливым.

— Боренька! — она быстро ткнулась мужу в плечо. — У нас гости!

Боренька был лет на пять старше жены. Худощавый, чуть сутулый и с лысиной в полголовы.

Он был не ниже Тихона, но почему-то казался низкорослым.

У мужчины был усталый вид, и гостю он явно не обрадовался. Но, в отличие от жены, изобразить гостеприимство постарался. Вымученно улыбнулся и представился:

— Борис.

— Тихон.

— Тихон муж Лики, — объяснила хозяйка и печально добавила: — Лика утонула. Господи, какое горе!

Борис замер, уставившись на Тихона.

— Она утонула в пруду рядом с дачным поселком. Пошла утром купаться и не вернулась.

— В жару нельзя купаться, — скорбно посетовала хозяйка. — Солнце печет, вода холодная, много несчастных случаев. Об этом пишут, пишут, предупреждают…

Борис снял с плеча сумку, достал из нее зонт. Дождя не было дней десять и еще столько же не предвиделось. Зонт хозяин положил на тумбочку, сумку бросил на пол и устало предложил:

— Пойдемте ужинать. Кирочка, накрывай на стол. Помянем Лику. Расскажете, как это случилось.

— Нет-нет, — отказался Тихон. — Спасибо. Я за рулем. А как это случилось, никто не видел. Она купалась утром, народ у пруда обычно появляется позже. Борис, вы приезжали к Всеволоду Сергеевичу перед Новым годом?

— Нет, — удивился Борис. — Мы редко виделись, мы и перезванивались нечасто. С Новым годом обычно друг друга поздравляли, и все. Два года назад мы Всеволода с Ликой на Кирин юбилей позвали…

— Всеволод пришел, а Лика не удосужилась, — перебила его жена.

— Девчонке не интересно с нами, — заступился за родственницу Борис. — С тех пор мы Всеволода не видели. О том, что он умер, узнали, только когда Лика приехала.

— Приехала, потому что ее квартира интересовала, — опять влезла супруга. — Не мы, а квартира. А что с ней! С квартирой все в порядке. Не представляю, как она могла не позвать нас на похороны! Конечно, формально мы ей почти никто, седьмая вода на киселе. Но ведь с детства ее знали, о бабушке заботились.

— Всеволод Сергеич умер неожиданно, — постарался объяснить Тихон. — Лика очень переживала.

— Боря перед Новым годом в командировке был, — Кира уставилась на Тихона внимательными глазами.

Напрасно ему показалось, что она дура. Глаза были умные.

Она не дура, просто ей наплевать на Лику.

— Боря приехал только тридцатого. Почему вы спросили, не приезжал ли он к Всеволоду?

— Мне сказали, что к Всеволоду Сергеичу приезжал родственник. В двадцатых числах.

— У него, может, какой-то родственник и есть, а у Эллы, кроме нас, никого не было.

— Теперь вы будете хозяином квартиры? — устало спросил Борис.

Квартирный вопрос супругов очень волновал.

Тихон хотел сказать, что на наследство жены не претендует, но только неопределенно пожал плечами.

В том, чтобы жить на деньги тестя, было что-то настолько отвратительное, что даже разговаривать на эту тему не хотелось.

Он, слава богу, не приживалка. Он молодой здоровый мужик и способен сам себя обеспечить.

— Простите, что побеспокоил, — извинился Тихон и на всякий случай предложил обменяться телефонами.

Супруги не стали его удерживать.

Желающих провести ночь за городом оказалось много, до поселка он добирался долго.

12 июля, среда

Сегодня войти в воду Катя себя заставила. Только старалась не смотреть на высокий берег с камышами.

Вода была теплая, почти не освежала. Катя повернулась на спину, скосила глаза, чтобы их не слепило солнце, и увидела Ивана.

Участковый, неся в руке футболку, шел вдоль берега, глядя себе под ноги.

Выскочив из воды, Катя перехватила его, не дав войти в поселок.

— Хорошо, что я тебя встретил, — вяло порадовался Иван. — Посмотри-ка.

Он повесил футболку на плечо, достал из кармана шорт телефон, потыкал в экран и повернул к Кате.

— Знаешь этого мужика?

Катя увеличила пальцами изображение.

На фото мужчина сидел с удочкой около камышей. На мужчине были бейсболка и темные очки, все остальное разглядеть было практически невозможно.

— Вроде незнакомый, — задумалась Катя. — Кто это?

Иван уменьшил изображение. На переднем плане оказалась смеющаяся девушка, по колено стоявшая в воде.

— Нашел компанию, которая в тот день на том берегу отдыхала, — объяснил Иван и посетовал: — К середине дня там полно народу собирается, тем более в субботу, а по утрам почти никого нет. Хорошо, что хоть одну компанию нашел.

— Вань, ты уверен, что это убийство? — вздохнула Катя.

— Почти уверен, — вздохнул Иван. — Кстати, вы с мужем на фотках тоже есть.

— Покажи!

Иван полистал фото, вывел на экран другую выходящую из воды девушку. За ее спиной на другой стороне пруда стояли Катя и Миша.

Камера у снимавшего была хорошая, при увеличении снимка хорошо было видно не только Катю, но и Ликину голову, торчавшую из воды.

— Рок какой-то над их семьей, — вздохнула Катя, возвращая телефон Ивану. — Элла погибла в тридцать… И Лика.

— Рок… — Иван сердито сжал губы. — Сдается мне, тот несчастный случай тоже не был несчастным случаем.

— Расскажи! — ахнула Катя.

— Нечего рассказывать, я ни в чем не уверен. Я тогда пацаном был, но кое-какие сомнения у меня уже тогда возникли. Когда начал в полиции работать, все материалы дела изучил, и сомнений прибавилось.

— Ваня!

— Кать, не приставай, — жалобно улыбнулся Иван. — Было бы что-то, рассказал бы, а просто так языком трепать… Да и в живых уже подозреваемых нет.

Где-то вблизи защелкал соловей. Катя и Иван замолчали, прислушались. Иван показал пальцем на ближайший куст калины. Маленькая невзрачная птичка сидела на ветке.

— Ну тогда хоть вот что расскажи… — улыбнувшись соловью, попросила Катя. — Где достать мышиную отраву?

— У тебя мыши? — удивился Иван и посоветовал: — Вызови санитарную службу. А еще лучше — кота заведи.

— Подруга интересуется. У нее дача где-то далеко от Москвы.

— Санитарные службы есть везде.

— А просто так купить нельзя?

Соловей умолк, скрылся в листве.

— Слава богу, нельзя. А то полиции хлопот бы прибавилось.

Расспросить Ивана хотелось о многом.

— Ты знаешь, что Лика едва не сбила ребенка в деревне? Александра, которая у Терехиных работает, Мише рассказала.

— Если это о том, что ребенок Аслана на дорогу выбежал, то знаю.

— Вроде бы об этом.

Иван поморщился.

— Никакой аварийной ситуации там не было. Лика ехала медленно, сразу остановилась. Она испугалась еще больше, чем кумушки, которые это наблюдали. Я это сам видел, я следом за Ликой ехал. В деревне любят болтать, не нужно всякую ерунду слушать.

Из воды вышел Миша, подошел, поздоровался с Иваном.

Участковый сунул телефон в карман, отправился дальше по своим полицейским делам.

— Сходим в лес?

— Тебе скучно? — пожалела мужа Катя.

— У меня есть интернет, — засмеялся Миша. — Я боюсь, что скучно тебе.

— Мне не скучно, у меня есть ты, — серьезно объяснила она.

Вообще-то, прогуляться по лесу было бы неплохо, но для этого сначала нужно облиться средством от комаров.

На соседском участке Александра опять возилась с цветами.

Войдя в дом, Катя достала из дорожной сумки планшет, который со времени приезда ни ей, ни мужу еще не понадобился, и принялась разглядывать фотографии из маминого архива, которые зачем-то хотела видеть Лика. Снимки были разложены удобно, по годам.

* * *

Проснулся Тихон поздно. Из открытого окна тянуло горячим разогретым воздухом.

То ли из окна, то ли снизу послышался тихий стук. На секунду показалось, что чем-то брякнула Лика, сейчас крикнет ему, чтобы вставал, или ворвется в спальню, затормошит, засмеется.

Он терпеть не мог, когда она его будила.

Ему так захотелось, чтобы не было страшных последних дней, чтобы она открыла сейчас дверь спальни, что он с силой сжал зубы, чтобы не застонать, и испугался, что разрыдается, как баба.

Лика врывалась в спальню, мешала думать, выстраивать композицию очередной картины, он заставлял себя улыбаться и ждал, когда можно будет наконец подойти к мольберту.

Только вот спокойно работать он мог, только когда она была где-то поблизости.

Тихон хорошо помнил, как не находил себе места, когда она поехала за новой машиной и вернулась неожиданно поздно. Позвонить ей он боялся, она была не лучшим водителем, и отвлекать ее на дороге он не хотел.

Он тогда выстраивал в голове новый пейзаж, нанося на холст первые краски. Композиция перестала интересовать мгновенно, как только он в очередной раз посмотрел на часы. Он спустился в гостиную и ходил по ней, как тигр по клетке, пока не услышал шум открывающихся ворот.

Лика завела машину на участок и почему-то сидела в ней, пока он не подошел. Она сидела и плакала. Плакала по-детски, закрыв лицо руками и вздрагивая всем телом.

Он спрашивал, что случилось, а она только трясла головой и вымученно пыталась улыбнуться.

— Я чуть не попала в аварию, — объяснила она, когда наконец смогла говорить.

Он потом от Александры узнал, что это была за авария.

Тихон встал, прошел в душ. Борода отросла, вместо аккуратно-небрежной трехдневной щетины на щеках виднелось нечто, похожее на спутанную собачью шерсть. Бороду следовало постричь, но он не стал.

Лика заставила бы его привести бороду в порядок.

— Завтракать будешь? — спросила Александра, когда он спустился вниз.

— Буду, — решил Тихон.

Нужно сказать Александре, что долго он жить здесь не будет.

Ему придется снова снять квартиру, как до женитьбы.

Телефон ожил, когда он кончал завтракать.

Звонила Настя. Он успел почти забыть о ней за те сутки, пока она не звонила. Или она не звонила двое суток?

Тихон с телефоном в руках вышел в сад, подальше от Александры. Звонки успели прекратиться и начаться снова.

— Привет, Настя, — вымученно выдавил Тихон.

— Нам нужно поговорить, Тихон, — тихо сказала трубка.

— Мы уже разговариваем, — попробовал отшутиться он.

— Нам нужно поговорить, Тихон! — это трубка сказала твердо.

— Я не могу сейчас приехать.

— И не нужно. Я приехала сама. Жду тебя на платформе от Москвы.

В трубке щелкнуло.

Тихону захотелось разбить телефон.

Он подбежал к машине, рванул дверь. До железнодорожной платформы было десять минут ходу, но идти пешком ему казалось нестерпимо долго.

От злости свело зубы.

Злиться надо было на себя, а он злился непонятно на кого.

Настя одиноко стояла на пустой платформе. Остальные пассажиры с электрички уже разошлись.

Тихон, не выходя из машины, набрал ее номер.

— Спускайся, я тебя жду, — бросил он и отключился.

Она завертела головой, заметила его машину, подбежала.

— Как ты узнала, где моя дача? — прошипел он, когда она уселась рядом.

— Ты сам об этом говорил, — растерянно повернулась к нему Настя. — Ты сам говорил, где твоя дача!

Тонкое личико с удлиненными глазами казалось испуганным.

Почему она напоминала ему эльфа?

Она похожа на тупую куклу Барби, которая по странному недоразумению умеет произносить несколько слов.

Вдоль железнодорожных путей тянулась лесополоса. Тихон отъехал метров на сто и остановился. За лесополосой располагалась деревня, но отсюда подступающие деревья казались краем густой чащи.

— Зачем ты приехала? — глядя на деревья, зло спросил Тихон.

— Я хочу, чтобы ты сказал правду! — пролепетала она.

— Я тебе сказал правду! У меня убили жену!

— И я стала тебе не нужна?

Она была испуганной и несчастной, но на Тихона это больше не действовало.

— Ты меня больше не любишь?

— Я хочу найти убийцу своей жены!

— Зачем?

Черные глаза искренне недоумевали.

— Насть, ты дура? — поразился Тихон.

— Ты говорил, что любишь меня! Ты мне врал?!

Он не врал. Ему казалось, что он встретил сказочного эльфа. По сравнению со сказочным эльфом любая земная женщина кажется скучной и неинтересной.

Он ошибался. Эльфов не бывает.

Бывают старые дураки вроде него. То есть просто дураки. В сорок лет считать себя старым рано.

— Настя, я буду искать убийцу жены!

— Тихон, ты меня любишь?

— Я буду искать убийцу жены!

— Тихон!

— Настя, я не могу сейчас думать ни о чем другом. Правда не могу. Прости.

— Тихон… — она заплакала. — Пожалуйста, скажи мне только одно, ты меня любишь?

— Я не могу сейчас говорить о любви! Я не могу сейчас о любви ни говорить, ни думать! Ну неужели ты не понимаешь?

Она не понимала. Она нащупала ручку двери, вышла из машины и отвернулась к ближайшим кустам.

— Настя, — позвал Тихон. — Сядь, я отвезу тебя на станцию.

Она, не оборачиваясь, потрясла головой.

Надо было как-то ее успокоить, но Тихон подал машину назад, развернулся и поехал домой.

* * *

Очередь за молоком двигалась медленно. Михаил спокойно купил бы пакет молока и пачку творога в магазине, но Катя упорно ходила к приезжающей к воротам поселка фермерской машине. Та появлялась несколько раз в неделю, жители поселка заранее выстраивались в очередь, и это напоминало Михаилу далекое советское детство.

Сегодня, заметив, что жена собирается за покупками, он предложил:

— Бездельничай. Я за молоком съезжу.

Сел на велосипед и через пару минут смиренно занял место в очереди.

Машину Тихона он заметил, когда громко стукнули ворота поселка. Тихон с грохотом толкнул железные ворота, сначала их открывая, потом, выведя машину на дорогу, их закрывая. При этом он еще зло подтолкнул ворота ногой.

Михаил равнодушно проводил машину взглядом. Стоявшие перед ним в очереди старушки оживленно переговаривались, но смотреть на них было совсем не интересно.

Машина остановилась около платформы, вскоре к ней подбежала девушка, села рядом с Тихоном, и автомобиль поехал дальше.

Михаил отошел от очереди. Тихон направлялся куда-то по пустой грунтовой дороге, тянущейся вдоль путей.

Ехать по этой дороге было некуда, она вела только к краю деревни.

Михаил оглянулся на очередь, перед ним оставались только две старушки. Успею, решил он, сел на велосипед и вслед за машиной поехал по скрытой от дороги за деревьями узкой тропинке.

Не то чтобы он в чем-то подозревал Тихона, но… Черт возьми, история с отравленным коньяком действительно выглядела подозрительно.

Ехать пришлось недалеко. Стоявшую на дороге машину он вовремя увидел сквозь листву. Тихо положил велосипед на землю, раздвинул ветки густого кустарника.

Прислонившись к стволу толстой березы, плакала девушка. Она была тонкая, худенькая. Короткие шорты открывали длинные бледные ноги.

Громко хлопнула дверь машины. Ту Михаилу видно было плохо, пришлось влезть в кустарник, чтобы разглядеть получше. Тихон развернулся, и машину стало не видно совсем. Слышался только удаляющийся шум.

Михаил попятился, поднял велосипед и вышел на дорогу.

— Что-то случилось? — он остановился рядом с девушкой.

Она затрясла головой.

У нее были очень короткие волосы. Женщины сейчас редко так стригутся.

— Послушайте… Одной не стоит бродить по лесу.

Настоящий лес начинался только за деревней, но этого девушка могла и не знать.

— Давайте я отведу вас к станции.

Она молчала, но рыдать перестала.

— Или вам нужно на пруд? Он в другой стороне.

Она наконец отвернулась от березы. У нее было тонкое лицо и большие глаза.

— На станцию, — она старалась на него не смотреть.

Михаил, ведя велосипед, тронулся в сторону платформы, она послушно пошла рядом.

— Кто вас так расстроил?

Она не ответила.

— Один умный человек советовал мне никогда не расстраиваться из-за пустяков, — попробовал пошутить он. — У вас что-то серьезное?

Она не ответила.

— У вас кто-то умер?

Шутить не получалось, она молчала.

— Платформа на Москву противоположная, — вздохнув, показал он, подходя к железнодорожной станции.

— Спасибо, — тихо выдавила она.

— Только электрички не будет почти три часа. Вы попали в перерыв. Отсюда можно уехать на автобусе, но до него два километра. Показать?

Она потрясла головой и опять тихо выдавила:

— Спасибо.

Поднявшись на платформу, она села на ближайшую лавочку и уткнула голову в раскрытые ладони.

Очереди около фермерской машины уже не было. Но и творог уже закончился. Михаил купил только бутылку молока.

* * *

Около ворот Александра разговаривала с соседкой. У Тихона от злости дрожали руки, он с силой сжимал руль, чтобы как-то их успокоить. Женщины, увидев машину, посторонились, он заехал на участок.

Злиться было не на кого, но он с трудом сдержался, чтобы не пнуть по автомобильному колесу.

Хорошо, что в холодильнике нашлась бутылка воды, как ни странно, холодная минералка помогла привести эмоции в относительный порядок. «Позвоню Насте прямо сейчас, — решил Тихон. — Хватит морочить ей голову».

С чувством облегчения полез в карман за телефоном, но тут в кухню вошла Александра, и доставать аппарат он не стал.

— Обедать будешь?

— Попозже, — Тихон сунул бутылку с остатками минеральной воды в холодильник.

— Надежда перепугана, возмущается, — Александра еле заметно улыбнулась. — Около помойки двух дохлых крыс нашли, боится, что собачка ее отравится.

— В поселке травили крыс? — Тихон, остановившись у лестницы, обернулся.

— Не слышала, — пожала плечами Александра.

— А вообще такое бывает, что в поселке травят крыс?

— Не припомню. Раньше в деревне соседи у агронома иногда крысиный яд брали, когда мыши уж совсем одолевали. Но это давно было, еще до перестройки. Нужно чистоту в доме поддерживать, и не будет никаких мышей.

Тихон пошел по ступенькам на второй этаж, остановился.

— А теперь есть где яд взять, если мыши совсем одолеют?

— Отравиться хочешь? — подойдя к мойке, невесело усмехнулась Александра.

— Пока нет, — усмехнулся он.

— Агроном умер давно. Да в последние годы он и не работал, совхоз давно перестал существовать. Помнишь, ты меня про убитого парня спрашивал? Про Толика Токарева? Так вот агроном — это его отец. Ненадолго сына пережил.

— А их дом купил Аслан? Правильно?

— Правильно.

Тихон снова взялся за перила, помедлил.

Александра отошла от мойки, села за стол, повернувшись к Тихону. Подняла на него глаза, опустила, поводила пальцем по столешнице.

— Зарина, мама Аслана, Всеволоду Сергеичу нравилась. Они часто осенью гуляли вместе. Зарина культурная женщина была, каждую неделю в библиотеку за книгами ездила. Очень переживала, что у Аслана хорошего образования нет. Хотела, чтобы он учился, но, когда дети маленькие, не очень-то поучишься. Аслан на родине в полиции работал.

— А почему уволился? — удивился Тихон. — Мне казалось, что полицейские нигде не бедствуют.

— Кто же его знает! — Александра пожала плечами. — Лику дружба Всеволода Сергеича с Зариной сильно беспокоила. Ревновала она. Привыкла, что у отца мысли всегда о ней одной, вот и ревновала.

— А я ничего не знал. Лика мне ничего не говорила.

Александра опять пожала плечами.

— Теперь уже все равно. И Зарины нет, и Всеволода Сергеича, и Лики.

Она опять поводила пальцем по столешнице.

— Зарина с мои внуком занималась, когда он в школе учился.

— А сейчас где ваш внук учится? — заинтересовался Тихон.

— В Германии. В университете.

Спрашивать было бестактно, но Тихону сейчас было не до условностей.

— Александра, откуда у вас деньги на обучение?

— Всеволод Сергеич помог. Обучение там бесплатное, но… Деньги все равно нужны. Квартиру нужно снимать, питаться. Сережа начнет работать, отдаст все до копейки.

— Отдавать некому, — напомнил Тихон.

— Тебе.

— Мне-то с какой стати? — поразился он. — Не говорите ерунду!

— Сережа отдаст все до копейки!

Телефон в кармане дернулся, зазвонил.

Напрасно он испугался, звонила не Настя. Номер на экране высветился незнакомый.

* * *

— Тихон встретил около станции девушку, поговорил с ней пять минут и оставил рыдающую, — убирая молоко в холодильник, отчитался Миша. — Она сидит на платформе и плачет.

Катя замерла, покусала губы.

— Сейчас перерыв в электричках.

— Я ей сказал, — обернулся муж. — Предлагал отвести на автобусную остановку, но она не пожелала.

Со стула Катя поднялась медленно, а к станции понеслась так быстро, что Миша догнал ее только за калиткой.

Девушка одиноко сидела на лавочке.

— Сфоткай! — велела ему Катя и, вздохнув, поднялась на платформу.

Девушка смотрела прямо перед собой. Временами поднимала темные очки и вытирала глаза бумажным платочком.

— Пересядьте, — мягко посоветовала Катя, поравнявшись со скамейкой. — Вы сидите на самом солнцепеке.

Девушка равнодушно на нее посмотрела и снова уставилась на противоположную платформу. Разглядывать там было нечего, в это время поезда не ходили в обе стороны.

— Пересядьте в тень, — остановилась Катя. — Электричка будет нескоро, вам напечет голову.

Та сняла очки. Девчонка чуть за двадцать, с несчастными глазами потерявшейся собаки.

— Что-то случилось? — сочувственно поинтересовалась Катя.

Девушка закрыла лицо руками и разрыдалась, вздрагивая всем телом.

— Что случилось? — Катя села рядом.

Девчонка, не отрывая рук от лица, затрясла головой.

— Электричка будет нескоро. Я живу рядом. Пойдемте, напою вас чаем.

Она опять затрясла головой, но наконец-то хоть что-то промямлила:

— Спасибо. Не надо.

— Здесь недалеко остановка. Автобусы тоже ходят нечасто, но ты доедешь до Москвы быстрее, чем подойдет электричка.

Девушка медленно покачала головой.

— Знаешь, — вздохнула Катя. — Расстраиваться можно и нужно, только когда кто-то умирает. У тебя умер близкий человек?

Девчонка промолчала.

— Вот у меня недавно умерла подруга. Мы с ней выросли вместе, у нас дачи были по соседству. Она утонула. Пошла поплавать в нашем пруду и не вернулась.

Девушка медленно повернулась к Кате.

Ее очень красили глаза. Удлиненные, как у мадонны.

— Мне теперь все время кажется, что я не успела ей что-то сказать.

Девушка молча внимательно слушала. Слезы из глаз течь перестали.

— Электричка будет не скоро. Хочешь, проведу тебя к пруду? — Катя поднялась. — Лучше подождать на берегу, чем здесь.

Девчонка медленно встала, послушно пошла рядом с Катей.

— Как тебя зовут?

— Настя. Анастасия.

— А меня Катя.

Идти через поселок Катя не рискнула, повела девушку вдоль поселкового забора. Несколько раз оглянулась, но мужа не увидела.

— Ты поссорилась со своим парнем?

Тропинка вдоль забора была узкая, ногу обожгла высокая крапива.

— Да, — прошептала Настя.

— Тебе трудно в это поверить, но это все такая ерунда… Не ерунда только одно, смерть.

— Любовь тоже не ерунда!

— Не ерунда, — согласилась Катя. — Но, пока человек жив, все можно исправить.

— Ваша подруга была замужем?

Катя шла впереди по узкой тропинке, вопрос прозвучал в спину.

— Да.

— Как ее звали?

— Лика.

Наконец-то тропинка кончилась, стало можно идти рядом. Как ни странно, к пруду Настя повернула правильно, налево.

— А… муж сильно переживает?

Тихо дрожал полуденный воздух. От пруда послышались детские голоса.

— Наверное. Когда уходит человек, с которым живешь, это всегда больно. Хочешь искупаться? У тебя есть купальник? Здесь хорошая вода.

— Не хочу. Спасибо вам.

— Не за что.

Настя мялась, не решаясь еще что-то спросить. Спросить ей хотелось, это было заметно.

— Первая электричка пойдет в начале второго. Во сколько точно, не помню.

Девушка наклонилась, сорвала травинку и, не поднимая глаз, прошептала:

— Ваша подруга сама утонула?

— В каком смысле? — удивилась Катя.

— Ну… Это был несчастный случай?

— Разные слухи ходят, — Катя, вздохнув, неодобрительно покачала головой. — Я обычно сплетни не слушаю. Закончится следствие, узнаем. Найдешь обратную дорогу?

— Найду.

У калитки поселка Катя обернулась. Настя успела дойти до берега и сидела в траве. На Катю она не смотрела, глядела на воду.

* * *

— Это Борис, — представилась трубка. — Я вас ни от чего не отрываю?

— Не отрываете, — заверил Тихон. — Здрасте.

— Здравствуйте. Мы с Кирочкой подумали… Нам бы хотелось сходить на могилу… Лика где похоронена?

— Здесь. На кладбище около дачи. И Всеволод Сергеевич там же.

— А дача у вас?..

Тихон объяснил, как проехать, и предложил:

— Я вас встречу и провожу.

— Спасибо. Мы в выходные приедем. В другие дни я не могу, работаю. Вас это не затруднит? — забеспокоился родственник.

— Нисколько не затруднит, — успокоил Тихон. — Я пока здесь живу.

— Тогда, если не возражаете, в субботу.

— Хорошо.

В субботу так в субботу. Тихону, в отличие от Бориса, на службу ходить не надо, для него все дни выходные.

Тихон сунул телефон в карман, поднялся в кабинет тестя. Ноутбук открывать не стал, сел в компьютерное кресло и уставился в окно.

Аслан купил дом, когда-то принадлежавший агроному, у которого соседи брали крысиный яд…

Тихон понятия не имел, как зовут рабочего-азиата, который часто попадался ему в поселке. Лицо было знакомое, и он с рабочим здоровался. Впрочем, по поселку Тихон ходил нечасто, и здороваться приходилось редко.

Но когда Александра зло и неохотно описывала ему, как Лика едва не наехала на ребенка, он сразу понял, о ребенке какого рабочего-азиата идет речь.

День тогда был хмурый, дождливый. Работа двигалась плохо, он с неудовольствием смотрел на холст, когда расслышал, что снизу доносятся злые голоса.

Злые голоса его сильно удивили. Он не припоминал, чтобы Лика когда-нибудь переходила на крик.

— Ты всегда ко мне цепляешься! — кричала Лика. — Не хочешь у меня работать, не работай! Строишь из себя святую, а на самом деле!..

— Бессердечная ты! — шипела Александра.

— Не твое дело! Ты мне никто!

Женщины одновременно увидели спускающегося по лестнице Тихона и замолчали.

Александра налила ему и Лике чай, Лика вежливо поблагодарила.

Его родители ссорились часто и самозабвенно. Мама кричала, швыряла вещи, папа вяло огрызался. Иногда молча одевался и уходил из дома, грохнув дверью.

Ссоры ничего не значили. Папа возвращался через полчаса, насмешливо чмокал маму в нос, а она виновато тыкалась ему в плечо.

— Что случилось? — спросил Тихон, когда Александра ушла.

— Ничего, — удивилась жена. — Что ты имеешь в виду?

— Ты так кричала, что наверняка перепугала всю улицу.

— Ерунда, — весело засмеялась Лика. — Не обращай внимания.

Жена, отставив чашку, побежала к лестнице, но он успел заметить, что она заплакала.

Черт его знает, почему он тогда попытался выяснить, что произошло, у жены с Александрой. Он в то время мало думал о Лике и торопился к Насте.

С Александрой удалось поговорить на следующий день.

Тогда он и узнал, в чем заключалась несостоявшаяся авария, после которой жена рыдала в машине. Еще узнал, что пожилая женщина, выдернувшая ребенка из-под машины, ночью умерла от сердечного приступа. В том, что приступ был вызван пережитым стрессом, Александра не сомневалась. Еще Тихон узнал, что женщина была матерью рабочего-узбека.

В общем-то, в произошедшем никто не был виноват. Он не сомневался, что Лика соблюдала правила движения, она никогда их не нарушала. Если кто и был виноват, то, скорее, бабушка, не уследившая за внуком.

Лика не была виновата, но Тихон, подкараулив узбека у магазина, попытался всучить ему сто тысяч, полученных за две недавно проданные небольшие картины.

Денег узбек не взял. Он смотрел мимо Тихона и сжимал бледные сухие губы.

Тихон после этого долго чувствовал себя идиотом.

Солнце выползло из-за рамы, засветило в глаза.

В комнате было жарко. Тихон встал, открыл окна настежь. Вяло подумал, что стоит включить кондиционер, но снова опустился в кресло, зажмурив глаза от солнца.

Прошлой осенью тесть приглашал узбека укрепить край крыльца. Парень работал, когда Тихон и Лика приехали на выходные. Еще он что-то делал тогда в кухне. Им удалось сеть за стол, только когда рабочий ушел.

Получалось, что и достать яд, и подсыпать его в коньяк возможность у Аслана была. Яд мог остаться где-нибудь в сарае от прежних хозяев. А проникнуть летом в дом больших проблем не составляло, там всегда были открытые окна.

Непонятно только, зачем ему это было нужно. Парень не производил впечатления мстительного идиота.

К тому же для женщины яд лучше подсыпать в сахар, а не в коньяк.

Версия не казалась реалистичной, но отбрасывать ее Тихон не стал.

Черт его знает… Восток — дело тонкое.

Аслан не взял денег, но отомстил, увидев Лику одну на пруду?..

Тоже сомнительно. Но и эту версию отбрасывать не стоит.

Из окна донесся шум поезда. Первая электричка после перерыва. Если Настя еще здесь, сейчас должна уехать.

Странно, ему казалось, что он самозабвенно любит Настю, а сейчас ее было совсем не жаль. Ему казалось, что он совсем не любит Лику, но жену он постоянно жалел.

Он ее любил, только не понимал этого.

Тихон встал, задернул занавеску, чтобы солнце не светило на экран, и открыл ноутбук. Что-то мешало хорошо видеть экран. Он не сразу понял, что это слезы. Когда он плакал в последний раз, Тихон не помнил.

* * *

Миша стоял за калиткой, прижавшись к кустам сирени.

— Сфоткал? — оглянувшись, деловито спросила Катя.

Муж молча протянул ей телефон.

Снимков было много. Катя выбрала один из тех, где они с Настей обходили поселок.

— Зачем тебе это? — недовольно спросил Миша.

— Надо!

— Катя! — он дернул ее за плечо. — Что ты хочешь делать с фотками?

— Еще не знаю.

Вообще-то, она уже знала. Прежде всего нужно выбить из Аслана, куда он возил Лику перед майскими праздниками.

— Ты всерьез полагаешь, что девчонка могла утопить Лику?

— Вряд ли, — признала Катя. — Но она могла кого-нибудь нанять. Она влюблена в Тихона по уши. Ты не представляешь, как мне ее жалко!

— Поделись с Иваном. Помогать полиции гражданский долг каждого, — пошутил он.

— Пока не хочу. Миш, мне правда ее жалко. Похоже, Тихон ее бросил.

Катя сунула телефон мужа в карман шорт, достала свой, набрала Аслана и через несколько секунд быстро заговорила в трубку.

— Аслан, привет! Мне нужно тебе кое-что сказать! Прямо сейчас. Ты где?

— Говори. Я тебя слушаю. Внимательно.

Слушать ее он желанием не горел.

— Мне нужно кое-что тебе показать. Пожалуйста, Аслан. Я отниму у тебя две минуты.

— Через пять минут подойду к магазину, — после небольшой заминки согласился Аслан.

— Отлично! — обрадовалась Катя и зашагала по дорожке. — Мишенька, не обижайся, я одна с ним поговорю.

— О чем? — зло спросил муж.

— Сначала поговорю, потом расскажу!

Около лица закружила муха. Катя махнула на нее рукой, но муха не отставала.

— Сейчас только я знаю, что ты дурочка, а теперь все будут знать.

— Миша… — Катя резко остановилась. Муж едва на нее не налетел. — Лику убили, понимаешь? Делать вид, что ничего не произошло, это просто… подлость какая-то.

— Никто не делает вид, что ничего не произошло!

Миша злился, Катя виновато тронула его за руку.

— Если у тебя есть подозрения, поделись с Иваном.

— Когда будут настоящие подозрения, поделюсь. Как ты думаешь, почему Тихон бросил Настю?

— Понятия не имею!

— Миш, если ты сам следишь за Тихоном, это нормально, да? А когда я…

— Я за тебя боюсь, Кать, — перебил он. — Правда. Это может быть опасно, понимаешь? Это не женское дело.

— Я буду докладывать тебе о каждом шаге. Обещаю.

Катя, вздохнув, снова пошла по дорожке. У развилки муж свернул к дому. Он шел не оборачиваясь. Злился на Катю.

Она портит ему отпуск.

Аслан уже стоял у крыльца магазина. Катя, подойдя к нему, молча достала Мишин телефон, показала фото Насти.

Аслан равнодушно посмотрел и отвернулся.

— Лику убили, — убирая телефон, вздохнула Катя. — Иван об этом не распространяется, но я знаю, что убили. Мне он об этом сказал.

Глаза у Аслана были красивые, с длинными ресницами. Странно, что она раньше этого не замечала.

Красивые глаза были непроницаемы.

— Я Лику бог знает с каких лет знаю. Знала. Мы ссорились, мирились… У нее впереди была целая жизнь, а кто-то ей эту жизнь прожить не дал. — У уха зажужжал комар, Катя хлопнула себя по уху. — Я хочу, чтобы мерзавец, который это сделал, сидел в тюрьме. Помоги мне.

— Ты думаешь, мерзавцы, которые совершают преступления, все сидят в тюрьмах? — Аслан улыбнулся. Глаза у него перестали быть безучастными, они сделались насмешливыми.

Зубы у него были белые и ровные. Можно позировать для рекламы зубной пасты.

— Нет, я так не думаю, — признала Катя.

— Они редко сидят в тюрьмах, — Аслан перестал улыбаться. — Лика попросила меня забрать ее в десять. Я подъехал, она через пять минут вышла. Поехали в Москву. Стояли около художественного училища. Я тогда не знал, что это училище, потом по поисковику посмотрел. Вышел ее муж…

— Тихон, — подсказала Катя.

— Его возле училища девушка ждала. Долго, минут двадцать. Ходила туда-сюда по тротуару.

— Эта девушка? — Катя потрясла телефоном.

— Эта. На ней плащ был длинный. Дождик моросил, но она капюшон не поднимала. Ликин муж вышел, сел с девушкой в машину. Я хотел поехать следом, но Лика сказала, чтобы ехали домой. Она очень бледная была, я боялся, в обморок упадет.

Аслан замолчал.

— А потом? — поторопила Катя.

— На следующий день она меня нашла и расплатилась. В тот день забыла.

Из магазина вышла пожилая женщина. Аслан и Катя вежливо поздоровались.

Когда Катя от женщины перевела взгляд на Аслана, глаза у него снова были безучастные.

— Больше я ничего не знаю, — не глядя на Катю, сказал он и зашагал к выходу из поселка.

— Спасибо, — поблагодарила она.

Скорее всего, Аслан этого уже не слышал. Он шел быстро.

* * *

Обычно работа помогала привести мысли в порядок. Тихон посмотрел на холст, на кисти. Трогать их не стал, сел на плетеный стул. Тот был шаткий, ему нередко казалось, что он способен раздавить его своим весом. Впрочем, он редко садился на этот стул, на нем любила сидеть Лика, наблюдая за его работой. Раньше любила. Потом почувствовала, что работать ему нравится в одиночестве, и перестала надоедать своим присутствием.

Почему он считал ее капризной?.. Она была чуткой и умной.

Она не могла не понимать, что он совсем ею не интересуется, а он не успел сказать ей, как сильно она ему нужна.

Тихон зажмурил глаза, чтобы слезы не потекли снова. Когда открыл, заметил Михаила. Сосед быстро шел к дому.

Неожиданно он вспомнил, как весной, работая на веранде, видел, как Лика, стоя у забора, разговаривает с Михаилом.

День тогда был теплый, солнечный, но земля под ногами еще не просохла, и Лика стояла в резиновых сапогах.

Листьев на кустах еще не было, зеленела только трава.

Слов Тихону слышно не было, но показалось, что жена с чем-то пристает к соседу, а Михаилу хочется поскорее от нее отвязаться.

Тихон вскочил с шаткого стульчика и, подойдя к окну веранды, закричал:

— Миш! Миша!

Михаил обернулся, нехотя пошел к забору, к тому самому месту, где весной стоял с Ликой. Впрочем, в других местах стоять у забора возможности не было, к штакетнику с обеих сторон примыкали кусты.

Тихон быстро сбежал со второго этажа.

— Миш, вспомни. Ты в апреле разговаривал с Ликой на этом месте. Не помнишь, о чем она тебя спрашивала? Вы с ней долго стояли.

Тот разговор длился минут двадцать, не меньше. Тихона тогда это удивило, обычно Михаил болтливостью не отличался. Лика могла подолгу беседовать с Катей, а с Михаилом обычно только здоровалась и перекидывалась ничего не значащими словами.

Еще Тихона тогда удивило, что лицо у жены, когда она отходила от забора, было угрюмое. Собственно, поэтому он тот случай и помнил. Обычно вид у Лики был беззаботный, пустой.

— Помню, — подумав, нахмурился Михаил. — Она про одну бабу спрашивала. Тетка меня у магазина остановила. Я с ней работал когда-то.

— Где работал? — не понял Тихон.

— Я в городе на станции «Скорой помощи» работал, пока Катю не встретил.

Городом местные называли ближайший районный центр.

— Эта женщина тоже на станции работала. Медсестрой. Я не помню ни как ее зовут, ни как фамилия. Я ничего про нее и не знал никогда, я вместе с ней ни разу в одной бригаде не был. Я бы ее даже не узнал, если бы она со мной не заговорила. А Лика пыталась что-то про эту бабу у меня выяснить.

— Что за баба? — перебил Тихон. — Из нашего поселка?

— Черт ее знает. В тот раз она в нашем магазине была, еще пару раз до этого я ее видел.

— Как выглядит?

Михаил пожал плечами.

— Лет сорок пять — пятьдесят. Обычная, как все. Тихон, если бы тот разговор мог навеять какие-то… — Михаил помялся, — идеи, я бы тебе сам все рассказал.

— Если еще встретишь ту женщину…

— Если встречу, постараюсь не упустить. Тихон, я все понимаю.

Ничего он не понимал. Тихон сам себя начал понимать только сейчас.

Снова подниматься наверх желания не было, хотелось чая, крепкого, горячего, но внизу возилась Александра, и Тихон снова уселся у мольберта.

Лика интересовалась женщиной сорока пяти — пятидесяти лет…

Перед Новым годом тесть, виновато улыбаясь, сообщил:

— На праздниках я хочу познакомить вас с одной дамой…

Это было недели за две до Нового года.

Это было, когда они в последний раз приехали к живому тестю.

Предложение отца Лике решительно не понравилось.

— Новый год — семейный праздник, — нервно напомнила она и засмеялась.

— Вот именно, — кивнул тесть.

Тихону тогда не было дела ни до жены, ни до тестя. Ему хотелось встретить Новый год с Настей, он знал, что той без него будет одиноко, и мучился оттого, что не решался ничего изменить.

— Тихон, я ухожу! — крикнула снизу Александра.

— До свидания! — крикнул Тихон. — Спасибо.

Обедать он не стал. Заварил крепкий чай, но сделал только пару глотков. Ему больше не хотелось чая. Ему ничего не хотелось.

* * *

Михаилу нравилось смотреть на жену. Просто так смотреть, особенно когда надо было подумать.

Сейчас подумать было необходимо. Смерть соседки горем для него не была, но понимать, что он может что-то сделать для того, чтобы возможный убийца был пойман, и не делает этого, было неприятно. Он невольно чувствовал себя виноватым, а быть виноватым ему не нравилось.

Катя заразила его сыскной деятельностью.

Жена сидела на стуле, закинув руки за голову. Думала. Она всегда размышляла в такой позе, когда у нее не сразу решались ее компьютерные задачки.

В фирме, где она работала, коллектив был мужской, и это доставляло Михаилу лишнюю головную боль. Он ее ревновал и ничего не мог с этим поделать.

— Ты дурак, — объясняла ему Катя.

Михаил и сам знал, что оснований для ревности нет, но все равно предпочел бы, чтобы она была домохозяйкой и ждала его на кухне, пока он зарабатывает деньги.

— Позвоню в Израиль, — жена поискала глазами телефон, взяла его с соседнего стула и положила на стол, набрав номер.

Михаил поднялся с дивана, сел поближе.

— Привет, Катюша, — послышался голос тещи.

Когда «Скорую» вызвали на дачный участок, смена заканчивалась. Он тогда сильно устал, день был беспокойный. Стоявшая много дней жара мучила даже молодых, а для стариков казалась нестерпимой, и вызовов было много.

Потом он пугался, что мог бы не поехать, до конца смены оставалось всего несколько минут.

Он поехал и встретил свою судьбу.

В трубке послышался голос сына.

— Ты бабушку и дедушку слушаешься? — улыбаясь, строго спросил Михаил.

Он догадывался, что в его строгость Слава не верит.

— Мы отлично ладим! — засмеялась теща.

Видимо, громкую связь включила не только Катя, ее мать тоже.

Будущая теща неудачно упала с крыльца. На первый взгляд переломов не было, но сделать рентген следовало обязательно, и он отвез женщину в больницу. С ней поехала дочь.

Потом ему казалось, что он с первой минуты понял, что Катя его судьба.

Наверное, это было не так, потому что он, переодевшись, сначала посидел в собственной машине, и только потом, вздохнув, отправился проверить, что показал рентген. Еще не из-за Кати отправился, хотел убедиться, что не ошибся в диагнозе.

В диагнозе он не ошибся, переломов у пациентки не оказалось, и он предложил женщинам довезти их до дома.

Будущая теща пыталась всучить ему деньги, и его это тогда сильно разозлило.

Девушка молча сидела рядом, когда он вел машину. У нее был красивый профиль, ему хотелось коситься на него, и он с трудом себя сдерживал.

— Мам, у меня к тебе секретный разговор, — объявила Катя и потребовала: — Соберись и вспоминай! Что могло быть такое, что дает Ивану основания считать, что убийство Эллы заказное?

— Боже мой! Это еще что за чушь!

Голос тещи теперь звучал без посторонних шумов. Она послушалась Катю, выключила громкую связь. У них дамские секреты.

— Иван обычно не говорит чуши, ты же знаешь!

— Почему он решил, что убийство заказное?

— Если бы я это знала, я бы у тебя не спрашивала. Мамочка, пожалуйста, вспомни!

— Послушай… Иван хороший мальчик, но профессия всегда накладывает отпечаток. Подозрительность — свойство всех полицейских.

— Мама!

— Я тебя уверяю, что никаких особых секретов у Эллы быть не могло. Она не занималась никакими журналистскими расследованиями. Писала всякую глупость и безумно радовалась, что ее печатают. Надоедала мне советами пить травяные чаи. А у меня бабушка была травница, я про чаи побольше Эллы знаю. Сама она, кстати, никаких трав не собирала, предпочитала кофе.

— Мама, напряги память!

— Из-за тебя я теперь ни о чем другом думать не смогу, — пожаловалась теща. — Единственный Эллин секрет, который я знаю, это то, что она продолжала любить Павла, даже когда вышла замуж. Этим секретом она со мной не делилась, но мне кажется, что я не ошибаюсь. Из-за этого мне всегда Всеволода было жаль. Он любил Эллу. Он так на нее смотрел!.. Но в целом семья их казалась счастливой.

— Если что-нибудь вспомнишь…

— С твоими предположениями можно сна лишиться!

— Это не мои предположения, Ивана. Вспоминай, мамочка. Пока!

Катя положила телефон на стол.

— Когда ты успела побеседовать с Иваном? — проворчал Михаил.

Вот ведь проклятие! Оснований нет, а ревность есть.

— Когда ждала тебя на пруду. Мишенька, мне нравится, что ты меня ревнуешь.

— А мне нет!

Катя протянула руки, погладила его по лицу.

А он неожиданно подумал, что того, кто лишил ее подругу возможности жить, радоваться и печалиться, нужно найти. Хотя бы попытаться. Сделать это нужно не для Лики, для себя. Чтобы потом затаенное чувство вины не мешало собственному счастью.

— Мама права, — пробурчал он. — С тобой можно сна лишиться.

— Терпи, — засмеялась Катя. — Я такая, какая есть.

Он поцеловал тонкие пальцы. Те, несмотря на жару, были прохладные.

13 июля, четверг

Ночью шел дождь. Капли стучали по подоконнику, создавали впечатление мрачной унылой осени. Впечатление было обманчивое, прохлады дождь не принес, влажность жару только усилила.

Браться за кисти не хотелось. Тихон постоял у холста, закурил.

На мокрых листьях яблони сверкали солнечные блики.

Стукнула калитка. Он подошел к перилам, поздоровался с Александрой. Снова посмотрел на холст и спустился вниз.

— Кто-то вчера свежие цветы на могилу принес. — Александра достала из холодильника картошку, принялась чистить.

Тихон терпеть не мог каш и иных гарниров, кроме картофеля, не признавал. Александра каким-то чудом это угадала, хотя он не делился кулинарными пристрастиями ни с ней, ни с Ликой.

— Белые розы. Хороший букет, дорогой.

Александра ходит на могилу Лики, а он нет.

Его не тянет на кладбище. Он знает, что жену там не найдет.

Он нигде ее не найдет и не сможет попросить прощения.

— Как вы думаете, кто? — Тихон сел за стол.

Александра молча пожала плечами.

Павел, решил Тихон. Кроме него, носить цветы на могилу Лики некому.

Зазвонил телефон, он успел подняться к оставленному у холста аппарату прежде, чем вызов прекратился. Ответил Павлу.

— Тихон, я могу перечислить тебе дивиденды за прошлый квартал. Не целиком, часть. Я должен отправить на счет Лики, но часть могу перебросить со счета на счет. Это дело обычное. Сумма небольшая, но даже это лучше, чем ничего.

— Не надо, — отказался Тихон. — Спасибо, но не надо.

— Если ты думаешь, что это грозит мне неприятностями…

— Не надо! Павел Викторович, вы принесли вчера цветы на могилу?

Мокрые листья яблони просыхали на глазах.

— Я, — почему-то не сразу ответил Павел. — Мы с Ольгой Петровной. Ольга раньше с нами работала, в прошлом году на пенсию вышла. Они с Всеволодом дружили. Мне даже казалось, что их связывали некие романтические чувства. Она была на похоронах Всеволода, невысокая такая, в очках.

На соседском участке мелькнула Катя. Фигура у соседки была отличная, голубые шорты открывали длинные стройные ноги.

— Не помню, — Тихон прошелся по веранде.

— Я иногда с ней перезваниваюсь. Сказал, что Лика погибла, она попросила сводить ее на могилу. Она Лику знала. Не так тесно, как я, конечно, но знала. Девочка на наших глазах росла.

— Дайте мне ее телефон, — попросил Тихон.

— Сейчас сброшу. — Павел опять ответил не сразу. — Точно не хочешь, чтобы я тебе деньги перечислил?

— Точно, — заверил Тихон.

Телефон тренькнул через пару секунд, Тихон набрал присланный Павлом номер и, услышав женский голос, торопливо заговорил:

— Меня зовут Тихон, я муж Лики… Мне ваш телефон дал Павел Викторович.

— Примите мои соболезнования.

Катя опять мелькнула среди деревьев, поднялась на крыльцо. Тихон хотел ей кивнуть, но она не смотрела в его сторону.

* * *

Женщину, которая заговорила с ним весной и о которой расспрашивала Лика, Михаил увидел, подходя к очереди за фермерским молоком.

Весной она стояла в очереди в магазине и весело ахнула, когда Михаил зашел туда.

— Миша! Как жизнь? Сто лет тебя не видела!

Эту медсестру с их станции «Скорой помощи» он и до этого несколько раз встречал в поселке. И каждый раз она ему радовалась как старому другу.

Другом ей Михаил не был. Он даже не знал, как ее зовут.

Потом то, что он ничего о тетке не знает, пришлось сто раз повторить Лике.

Женщине было пятьдесят плюс-минус. Невысокая, кругленькая. С нее можно было бы писать портрет классической доброй бабушки, если бы не сильно накрашенные короткие ресницы. Толстые от туши ресницы лет ей не уменьшали, а портили сильно.

Сейчас она стояла в голове очереди. Пока он подходил к небольшой толпе у газели, из багажника которой суетливая девушка подавала покупателям молоко и творог, продавщица как раз занялась его бывшей коллегой.

Вставать в очередь Михаил не стал, отошел к забору поселка, отступил к кустам. Женщина по сторонам не смотрела. Сложила покупки в рюкзак, надела его на спину, подошла к прислоненному к дереву велосипеду и поехала в сторону деревни.

У него велосипеда в этот раз не было. Но он вовремя вспомнил, что у него есть телефон, и успел сделать несколько снимков.

Очередь была небольшая, но он нетерпеливо переминался, пока не получил наконец свои молочные продукты.

Женщина при встречах каждый раз ему радовалась, но ни разу не спросила, что он делает в этом поселке.

Когда он работал в «Скорой», она знала, что он снимает квартиру. Как-то раз спросила, сколько он платит, и уговаривала посмотреть жилье, которое сдают какие-то ее знакомые. Квартира Михаила устраивала, и от поисков новой он отказался.

Еще он помнил, что женщина часто мурлыкала себе под нос какие-то старые мелодии. Меломаном он был плохим, но понять, что поет она хорошо, даже его музыкального слуха хватало.

— Катя! — крикнул он, торопливо дойдя до участка.

Сунул покупки выскочившей из дома жене и показал фото садящейся на велосипед тетки.

Катя с недоумением посмотрела на экран, потом на него.

— Знаешь ее? — поторопил Михаил.

— Встречала в поселке. Кто это? — от удивления глаза у Кати сделались круглыми.

— Работала со мной на «Скорой». Лика весной меня о ней расспрашивала. Но я про эту даму ничего не знаю. В лицо помню, и все. Катя, деревенские ходят в наш магазин?

— Ходят, — уверенно кивнула жена. — У нас продукты лучше. И дешевле. Мама с папой раньше в деревенский магазин ходили, а когда хозяин там сменился, люди оттуда стали в наш магазин ходить.

— Она сейчас уехала в сторону деревни. Молоко купила и уехала.

Катя с продуктами в руках поднялась в дом, Михаил пошел за ней.

— Что Лика хотела про нее узнать?

— Я сказал, что работал вместе с этой бабой. Сказал, что на вызовы никогда с ней не ездил. Я даже не помню, как ее зовут! — Михаил поморщился. — Лике хотелось выяснить, замужем ли эта тетка и сколько получает. Я не знал, как от нее отвязаться. В смысле, от Лики.

Катя убрала молоко и творог в холодильник. Села на диван, закинула руки за голову.

Если она в такой позе думает, сидя в офисе, мужики-коллеги должны переставать смотреть в дисплеи.

— Выводи велосипед, — вздохнул Михаил. — Покатаемся.

Деревня состояла из трех улиц. Объезжать их все не пришлось, женщину, которой так настойчиво интересовалась Лика, они увидели у первых же домов. Женщина стояла посреди улицы, разговаривая с невысоким стройным мужчиной. С Асланом.

Она успела переодеться. Вместо коротких брюк на ней было яркое платье. Вместо рюкзака — небольшая сумочка в руках.

На велосипедистов, Михаила и Катю, беседующая пара внимания не обратила.

Через пару минут Аслан подошел к ближайшей калитке, а женщина направилась в сторону железнодорожной станции.

* * *

— Ольга Петровна, — Тихон отвернулся от соседского участка, подумал и прошел в кабинет. — Расскажите мне о Лике и Всеволоде Сергеиче. Пожалуйста. Вы что-нибудь знаете про их семью? Про родственников?

— Я вас понимаю, — участливо откликнулась женщина. — Когда у меня умерла мама, я тоже неожиданно поняла, что мало о ней знаю. Она рассказывала о детстве, о юности, а я слушала вполуха. До сих пор об этом жалею.

Она замолчала. В какой-то момент Тихону показалось, что прервалась связь.

— Ольга Петровна!

— Да-да…

— Когда вы в последний раз разговаривали с Ликой?

— Весной. В конце мая. Я удивилась, что она мне позвонила. Обычно звонила ей я, поздравляла с днем рождения. Мы с ее отцом раньше часто работали у него дома, ему не хотелось надолго оставлять дочь одну.

— У нее была няня, — напомнил Тихон.

— Да, няня была. Александра, кажется.

— Александра, — подтвердил он.

— Никакая няня не может заменить ни отца, ни мать. Всеволод это понимал.

За окном неожиданно потемнело. Большая мрачная туча возникла словно ниоткуда.

— Лика меня не любила. Ревновала отца. Мне иногда хотелось объяснить ей, что я опасности не представляю. У меня любимый муж, семья. Нас с Всеволодом даже нельзя было друзьями назвать, так… коллеги.

— А женщины не-коллеги у него были? — неожиданно спросил Тихон.

— Были, — уверенно ответила Ольга Петровна. — С последней я даже знакома. Полгода назад у меня был юбилей, на который Всеволод пришел с дамой. Ее зовут Зарина. Я родом из Ташкента, моя семья уехала, когда Союз развалился. Мы с Зариной нашли общих знакомых. И вообще друг другу понравились. Перезванивались. Она очень переживала смерть Всеволода. Потом она звонить перестала. Я набрала ее пару раз, но телефон был отключен.

— Она перестала звонить, потому что умерла, — объяснил Тихон. — У нее было больное сердце.

Пошел дождь. Редкие крупные капли падали на листья яблони.

— Осенью они казались такими счастливыми, — вздохнула женщина. — А теперь обоих нет… Судьба несправедлива.

— Несправедлива, — подтвердил Тихон.

— Лика звонила, чтобы узнать, сколько стоит бриллиантовое кольцо. У меня есть знакомый ювелир. Я дала ей телефон ювелира.

— Я не видел у Лики дорогих украшений, — удивился Тихон. — Таких, чтобы специально интересоваться их стоимостью.

Капли дождя падали на подоконник, брызгами растекались по стеклу окна.

— Я почему-то подумала тогда, что речь идет о кольце Зарины. Всеволод подарил ей кольцо с огромным бриллиантом. Зарина жаловалась, что стесняется носить такое дорогое кольцо. Камень действительно впечатляющий. Господи, они были такими счастливыми!..

— Ольга Петровна, если у меня возникнут вопросы, я вам позвоню, можно?

— Конечно. Звоните, даже если вопросов не будет. Мне очень жаль Лику. У нее не было счастливого детства. Когда ребенок боится, что отец в любой момент может жениться, это ужасно. Если у нее и были счастливые годы, то только с вами. Ей бы еще жить и жить…

С ним у Лики не было счастливых лет. Она знала, что совсем ему неинтересна.

Тихон подержал телефон в руке, вспомнил, что ничего не узнал о родственниках, но перезванивать не стал. Отправился в спальню, достал деревянную шкатулку, в которой Лика хранила украшения, и принялся перебирать содержимое.

Украшений было много, и все они слова доброго не стоили. Что-то наверняка досталось Лике от матери и бабушки, что-то дарил ей отец. Два кольца были с бриллиантами, их Тихон не подарил бы любимой женщине, даже если бы ему за это приплатили.

Кольца, ценой которого стоило бы поинтересоваться, в шкатулке не было.

Тихон вышел на веранду, закурил.

Они с Ликой нашли тестя мертвым в кабинете. Тихон тогда заставил жену спуститься вниз, набрал 112.

Телефон тестя лежал на кухонном столе. Больше на нем ничего не было, только в мойке стояли грязные чашки. Тихон налил Лике минералки и пустой стакан поставил между чашками.

Куда потом делся телефон, он не помнил.

Тихон загасил почти целую сигарету, вернулся в кабинет, принялся выдвигать ящики письменного стола.

Телефон он нашел среди папок с бумагами. Наверное, его положила сюда Лика.

Зарядное устройство искать не стал, подключил к сети через собственный провод.

Через несколько секунд аппарат заработал. В электронной галерее тестя было множество фотографий, и на всех них запечатлена худенькая женщина с тонким лицом.

На одном из последних снимков женщина сидела в компьютерном кресле тестя, повернувшись к камере вполоборота. Она улыбалась, закинув левую руку за голову. Правая лежала на подлокотнике. На безымянном пальце было хорошо видно кольцо.

Почти без оправы. Большой камень в ней не нуждался.

Тихон понятия не имел, сколько оно могло стоить, но догадывался, что недешево.

Он закурил, не дойдя до веранды. Лики больше нет, можно курить дома, на него никто не посмотрит с веселой укоризной.

Быстрый летний дождь уже кончился. Туча бледнела на глазах.

* * *

Капли падали с листьев, сверкали на вновь засиявшем солнце мелкими искрами.

— Кать, у тебя телефон звонит! — крикнул из дома Миша.

Катя прислушалась, побежала на второй этаж. Телефон лежал в спальне на тумбочке. Когда она взяла его в руки, звонки прекратились, но телефон тут же ожил снова. Номер на экране был незнакомый.

Школьная подруга Лера Филиппова много раз предупреждала Катю, что отвечать на незнакомые вызовы нужно с большой осторожностью. А лучше вообще не отвечать. Телефонное мошенничество приобрело сейчас катастрофические масштабы.

— Алло, — вздохнув, ответила Катя.

— Катя? — спросила трубка.

Лера объясняла, что никогда нельзя говорить «да» незнакомому абоненту. Преступники могут использовать запись голоса в своих мошеннических схемах. Уведут все твои сбережения, пугала Лера, и ничего потом не докажешь.

Трубка Катиного «да» дожидаться не стала, представилась:

— Это Павел Ермаков. Узнал твой номер у мамы.

— Да, Павел Викторыч, — удивилась Катя.

Раньше Павел иногда наведывался к родителям. Но это было давно. В прошлом году она поздоровалась с ним на улице, когда он шел к Терехиным. Павел тогда вежливо ответил, но Катя не была уверена, что он ее узнал. Еще видела его на похоронах Всеволода Сергеевича и Лики, но там они ничего друг другу не сказали.

— Мне хочется с тобой поговорить. Ты сейчас в Москве?

— На даче.

— Прогуляйся со мной, — попросил Павел.

— С удовольствием, — глупо ответила Катя.

Хорошо, что Павлу за шестьдесят. Будь ему меньше, Мише такая ее прогулка решительно не понравилась бы.

— Подойдешь к пруду?

— Подойду.

— Через двадцать минут?

— Хорошо.

Катя внесла номер Павла в список контактов, сунула телефон в карман шорт.

— Я пойду на свидание с мужчиной, — проворчала она, спустившись на первый этаж, и села на диван рядом с лежавшим мужем.

Миша отложил телефон.

— Позвонил Павел Викторыч, бывший приятель Всеволода Сергеича. Узнал мой телефон у мамы, они раньше в одной компании тусовались. Ты его видел на похоронах.

— Что ему надо?

— Понятия не имею. Через двадцать минут узнаю.

Катя погладила мужа по жестким коротким волосам, поцеловала в щеку. Волосы у Миши вились, начинали складываться в колечки, когда отрастали. Но кудрявым Катя никогда его не видела, муж стригся часто и коротко.

— Телефон не забыла?

Он не любил, когда она куда-то отправлялась без него.

— Не забыла, — Катя для верности нащупала телефон через хлопковую ткань шорт.

Трава после дождя была мокрая, кусты тоже. Непросохшая поросль холодила ноги.

Около пруда Павла еще не было. Там никого не было, как в тот злосчастный день, когда на песке стояли Ликины сланцы.

С того дня ничего не изменилось. Нет, пожалуй, около камышей стало больше ряски.

Серая машина медленно проехала вдоль берега, остановилась возле Кати. Павел вышел из машины, мягко хлопнув дверью.

— Ты выросла красавицей, — сказал он.

— Спасибо, — вежливо кивнула Катя.

Она не классическая красавица. Но и не дурнушка, это точно.

— Я помню вас с Ликой совсем маленькими. Вы вертелись около взрослых, мы боялись при вас рассказывать анекдоты, — он невесело улыбнулся. Посмотрел на воду, отвернувшись от Кати.

Береговой песок после дождя был усеян мелкими ямками.

— Лику обнаружила ты?

— Я. Мы с мужем. Шли на кладбище, она плавала. Мы с ней друг другу помахали. Когда шли назад, ее в воде уже не было. А шлепанцы стояли на берегу.

— Ты знаешь, что полиция подозревает убийство?

— Знаю. Я давно знакома с нашим участковым, он мне сказал.

— Какие-то мысли по этому поводу у тебя есть? — Павел продолжал смотреть на воду.

— Нет. Но я все время об этом думаю.

Над водой пролетела чайка. Раньше чаек Катя здесь никогда не видела.

— Вы продолжали дружить с Ликой? — Павел наконец к ней повернулся.

На лице у него были глубокие морщины, на щеках проступила седая щетина. На шее и руках красноватый стариковский загар.

Папа выглядел гораздо моложе. Мама тем более, она всегда за собой тщательно следила.

Катя пожала плечами.

Летом они по-соседски с Ликой болтали. Зимой изредка перезванивались.

— Нет, — сказала Катя. — Мы не дружили. Я мало что о ней знаю.

— Она была счастлива в браке, как ты думаешь?

У него были синие глаза. Яркие глаза выглядели странно на морщинистом лице.

— Не знаю.

Лика не была счастливой. Она знала про Настю.

— Павел Викторыч, я сама хотела вам позвонить.

— Знаешь, — усмехнулся Павел, — мне кажется, что мое поколение последнее, кто умрет с отчеством. Мы все становимся европейцами, отчества отходят в прошлое.

— Возможно, — согласилась Катя. — Я случайно узнала кое-что… У нашего участкового есть подозрения, что убийство Эллы не случайное.

— У него есть доказательства? — синие глаза смотрели на Катю с невеселой усмешкой.

— Доказательств у него нет, — признала Катя.

— Я слышал такую версию, — поморщился Павел. — Я ее не разделяю.

— От кого? — быстро спросила Катя. — От кого вы слышали эту версию?

— Не важно! Ты ошибаешься, если думаешь, что Всеволод не пытался выяснить, как все произошло. Он задействовал все свои связи, чтобы милиция серьезно отнеслась к расследованию. Он тогда даже нанял частного детектива. Это был несчастный случай! Я уверен! У Эллы не было и быть не могло таких секретов, ради которых стоило заказывать убийство. Это сейчас мы привыкли к спокойной жизни, а тогда и пьяные за рулем ездили, и машины угоняли… Тогда другое время было.

Он опять отвернулся от Кати к воде.

— Позвони мне, пожалуйста, если вспомнишь что-то необычное в поведении Лики.

— Хорошо, — послушно пообещала Катя.

Павел неожиданно улыбнулся, потрепал Катю по плечу и пошел к машине. Земля просыхала быстро, за отъезжающим автомобилем потянулось облачко пыли.

* * *

Мысль о медсестре, которой настойчиво интересовалась Лика, мешала наслаждаться бездельем. Под таковым Михаил понимал возможность не торопясь просматривать статьи по медицине, выходившие в зарубежных журналах. В Москве времени на это почти не оставалось, они с Катей с трудом успевали водить Славу в художественную школу и в спортивные секции.

Прочитав очередную страницу очередной статьи, Михаил текст с экрана телефона убрал и открыл список контактов.

Несколько номеров прежних коллег в контактах были. Михаил подумал и набрал старого врача Артемия Анатольевича.

Артемию было за шестьдесят, еще когда Михаил работал в «Скорой». Сейчас старикан скорее всего на пенсии, но всех сослуживцев знает с незапамятных времен, медсестру-певунью должен помнить.

Михаил набрал номер, послушал длинные гудки. Артемий на звонок не ответил.

Снова попробовал читать статью, но отложил телефон.

Лика окликнула его, когда они со Славой вернулись с велосипедной прогулки. В лесу еще стояла вода, грунтовые дорожки местами представляли собой липкую жижу, и ездить можно было только по обочине трассы. Впрочем, сын поездкой остался доволен.

— Миша! — крикнула Лика от забора. — Миша!

Листьев на кустах еще не было. За городом кусты зеленеют позже, чем в Москве.

— Привет, — подошел к забору Михаил.

— Ты сегодня разговаривал с женщиной. Ты давно ее знаешь? — Лика вцепилась в забор обеими руками.

— С какой женщиной? — не понял Михаил.

— Ты вышел из магазина с женщиной, потом вы на крыльце стояли.

— А… — Михаил вспомнил, что, стоя на крыльце, пропустил в магазин Лику. — Я работал с ней когда-то.

— Где она сейчас работает, знаешь?

— Понятия не имею.

— Она замужем?

— Лика, я ничего о ней не знаю!

— Узнать сможешь? Если ты с ней работал, у вас должны остаться общие знакомые!

Отбиться от Лики было нелегко. Это заняло минут десять, не меньше.

— Слушай, подойди к ней и спроси все, что тебе хочется! — он тогда сильно разозлился на дуру-соседку и не в первый раз удивился, о чем Катя может подолгу с ней беседовать.

Дурой он считал Лику с первых минут знакомства. Он еще не был Катиным мужем, когда Лика, узнав, что он врач, пристала к нему с жалобами на недомогание.

Ему и тогда с трудом удалось от нее отбиться.

Хлопнула дверь, Катя с улыбкой на него посмотрела.

— Ну как свидание? — проворчал Михаил.

— Павел спрашивал, не заметила ли я чего-то необычного в поведении Лики, — жена села на диван рядом с ним.

— По телефону он спросить не мог?

— Мог, наверное. Миша… мне пришла в голову одна интересная мысль… Может быть, Лика его дочь? В смысле, Павла?

— Катя! — поразился он. — Ну это уж точно не наше дело!

Он подвинул ноги, чтобы ей было удобнее сидеть. Она закинула руки за голову, задумалась.

Он опять начал читать статью и снова понял, что та его не занимает. Еще раз набрал старого коллегу. Тот опять не ответил.

14 июля, пятница

Тихон не помнил, когда ему столько дней подряд не хотелось браться за кисти. Наверное, никогда.

Он заставил себя нанести несколько мазков, но снова сунул кисть в растворитель.

Неожиданно ему показалось, что он в клетке. Чувство было ни на чем не основанное и противное. К противному чувству добавилось еще одно, совсем тоскливое — что клетка скоро захлопнется.

Нужно хотя бы пройтись, решил Тихон. Он слишком засиделся в этом доме. Нужно прогуляться по окрестностям, просто так, бесцельно. Раньше он постоянно так делал. По вечерам гулял всегда, по утрам — когда просыпался раньше Лики. Обходил пруд, бродил по лесу. Иногда они ходили вдвоем, но эти прогулки Тихону удовольствия не доставляли. Во-первых, жена шла медленно, а во-вторых и главных, мешала ему отключиться от внешнего мира одним своим присутствием.

Тихон спустился в сад, постоял около машины и сел за руль. Нужно хотя бы ненадолго отсюда уехать. Надо привести мысли в порядок и перестать чувствовать себя в клетке.

Бесцельно гулять он умел, а бесцельно ездить — нет. Нужно проведать квартиру, решил Тихон. Он прикинул, они с Ликой не появлялись там больше месяца.

Ему повезло, что он выехал рано, до того, как возник поток машин, везущих своих владельцев к их рабочим местам. До дома он доехал меньше чем за полтора часа.

Когда подошел к подъезду, дверь распахнулась, выпуская пожилую пару. Тихон отступил, поздоровался.

Пара жила где-то на верхних этажах. Старики всегда ходили вместе, поодиночке Тихон никогда их не видел.

— Тихон! — заволновалась дама.

Ей было хорошо за семьдесят, но, в отличие от своего мужа, двигалась она легко и быстро.

— Тихон, как у вас в квартире?

— А что с квартирой? — удивился Тихон не столько вопросу, сколько тому, что дама знает его имя. Сам он ее имени не знал. То есть не помнил, Лика иногда называла соседку по имени.

— Позавчера у нас в подъезде случился потоп, — мягко улыбаясь, объяснил сосед.

— Новые жильцы с восьмого этажа залили полподъезда! — перебила мужа жена.

— Ну не полподъезда, ты преувеличиваешь. Мы быстро вызвали аварийку. Вода текла только за стояками.

— Мы боялись свет включать! Весь вечер сидели при свечах! Сначала они ремонт делали, никому покоя не давали, теперь вообще потоп устроили!

— Лилечка, такое с каждым может случиться. Мне их жалко. Молодая пара, приветливая, вежливая…

— Им плохо смонтировали стиральную машину, — объяснила Тихону Лилечка и посоветовала: — Обязательно вызовите комиссию, если они повредили вам квартиру! Пусть тогда сами ремонт оплатят!

— Мы вам в тот вечер в дверь звонили, — виновато улыбнулся муж. — Хотели сказать, чтобы вы выключили свет. Когда проводка мокрая, это опасно. Можно пожар устроить.

— Нас не было дома, — сказал Тихон.

Пара удивленно переглянулась.

— Нам показалось, что у вас горел свет! — виновато улыбнулась соседка.

— Нас не было дома, — повторил Тихон.

— Может, и вправду показалось, — примирительно согласился сосед.

Тихон, обойдя пару, вошел в подъезд, поднялся в квартиру. Там пахло сыростью. Не сильно, он бы не обратил на это внимания, если бы не встретил сейчас соседей.

Никаких потеков не было ни на стенах, ни на полу, влажной оказалась только стенка за стояками с водопроводной водой. Тихон закрыл дверцу, открывающую стояки, и прошел на кухню.

Позавчера вечером никто не мог находиться в этой квартире, но Тихон наблюдательности стариков-соседей доверял.

Он внимательно оглядел кухню, потом одну комнату, вторую, третью.

На мебели лежал тонкий слой пыли. На полу пыль наверняка была тоже. Но ее не было видно.

Он вернулся в кухню, вылил из электрического чайника остатки воды, налил новой из стоявшей у стенки канистры. Включил чайник, но сразу выключил. Ему не хотелось чая.

Открыл холодильник, осмотрел пустые полки. Остатки продуктов из холодильника он отвез на дачу, когда занятия в училище закончились. Когда занятия еще продолжались, он иногда заезжал в квартиру и держал здесь сыр и колбасу.

Совсем пустым холодильник не был, в дверце стояли литровая бутылка с остатками боржоми и бутылка мартини. Остатки боржоми Тихон вылил в раковину, пустую бутылку сунул под раковину. Мартини повертел в руках, поставил на место, но тут же снова взял.

Мартини он купил для Насти. Она делала коктейли, цедила их через трубочку, сидя в кресле, и напоминала ему эмансипированных дам начала прошлого столетия. Он смотрел на Настю, и ему казалось, что в такие моменты он вырывается от чего-то унылого и душного в настоящую жизнь. Унылое и душное было связано с Ликой.

Он купил мартини, но с Настей в тот день не встретился. У коллеги был юбилей, о котором он забыл, и не явиться на который было бы невежливо, он проторчал вечер в ресторане, а потом заночевал здесь, в этой квартире, поскольку позволил себе на юбилее пару рюмок.

Тихон помнил, как, выйдя из ресторана, некоторое время размышлял, ехать домой или к Насте, и решил переночевать у себя. У него болела голова и очень хотелось спать.

Как ни странно, когда он доехал на такси до дома, голова прошла. Тихон открыл мартини и долго сидел на балконе, потягивая терпкий напиток. Внизу проходили редкие ночные прохожие, светясь огоньками, проезжали машины. И прохожих, и машины Тихону видно было плохо, мешали растущие под окнами деревья. Кажется, это было в конце мая, листва была уже густая.

В квартире позавчера никого не могло быть, но кто-то был…

Тихон поднял бутылку до уровня глаз, чувствуя себя параноиком и радуясь, что этого никто не видит.

Осадок на дне он заметил сразу, но какое-то время отказывался в это поверить.

* * *

Звонок от старого коллеги раздался до того, как Михаил снова собрался ему позвонить.

— Зачем я тебе понадобился, Миша? — весело поинтересовался Артемий. — Неужто назад в «Скорую» вернуться хочешь?

— Не хочу, — улыбнулся Михаил. — Меня теперешняя работа устраивает.

Артемий Анатольевич умел заряжать оптимизмом. Впрочем, заряжаться от кого-то Михаилу не требовалось, он давно научился полагаться на себя.

— Я смотрю, ты мне вчера весь день звонил. Я на даче был, с грядками возился, а телефон в доме лежал. Сейчас вот подзарядить решил, увидел твои звонки. Так что у тебя за проблема?

— Хочу расспросить вас об одной женщине.

— Заинтриговал! Это о какой же? Я, вообще-то, всю жизнь с одной женщиной прожил, о других мало что знаю.

— Можно я к вам подъеду?

— Нужно! Я, знаешь ли, любопытен, мне интересно, что за дама тебя заинтересовала. Решил жену поменять?

— Нет. Свою жену я ни на кого не променяю.

— Правильно! Когда человеку в семье хорошо, у него и все остальное ладится. Это я тебе как знающий человек говорю, я на своем веку много жизненных историй повидал. Я сейчас в городе. Где живу, помнишь?

— Помню.

Михаил снимал квартиру почти рядом с домом Артемия. Иногда встречал коллегу, гуляющего со старой овчаркой. Иногда заходил к старому доктору после смены, они выпивали по рюмке водки, после чего Михаил отправлялся отсыпаться.

— Заходи, когда захочешь. Я весь день дома буду. Жена какую-то ерунду для кухни заказала, стану ждать, когда привезут. Цивилизация постепенно и до нас доходит, по магазинам теперь всем лень ходить. Когда ты будешь?

— Через полчаса, — прикинул Михаил.

До города можно было доехать на электричке, но он отправился на велосипеде. Время рассчитал правильно, позвонил в дверь расположенной на втором этаже четырехэтажного дома квартиры через двадцать восемь минут.

Артемий Анатольевич почти не изменился, только вроде бы стал меньше ростом. Впрочем, он и раньше высоким не был. Сутуловатый, суетливый и с озорными веселыми глазами.

— Ну рассказывай, про какую даму тебе узнать хочется? — Артемий отступил, пропуская его в квартиру. — Заводи велосипед, у меня прихожая большая.

Велосипед Михаил оставил за дверью, не захотел пачкать чистый пол в квартире коллеги.

— Вы еще работаете, Артемий Анатольевич? — доставая телефон, спросил он.

— С Нового года бросил. Жена запилила совсем. Боялась, что надорвусь и помру. А на самом деле от работы еще никто не помер, безделье хуже на организм действует.

Михаил открыл фото, на котором медсестра-певунья разговаривала с Асланом. Фотографию сделала Катя, когда они разглядывали пару, спрятавшись за кустами соседнего дома.

— Вы помните эту женщину?

— Варвару? — удивился Артемий. — А почему я должен Варю забыть? Я ее с малолетства знаю, когда-то с матерью ее работал.

— Она замужем? — Михаил вспомнил, что этим настойчиво интересовалась Лика.

— Была замужем. Сейчас не знаю. Миша, ты зачем меня расспрашиваешь? — пытливо посмотрел на Михаила старый доктор.

— У меня умерла соседка, — не стал ничего придумывать Михаил. — Подруга моей жены. Утонула. Полиция считает, что утонуть ей помогли. Перед смертью она расспрашивала меня про эту женщину. Увидела, как я в магазине с этой Варварой разговариваю, и пыталась про нее разузнать, сильно ко мне пристала. А я даже не помнил, как эту медсестру зовут.

Артемий прошел на кухню, включил электрический чайник. В фарфоровый заварочный насыпал чай из жестяной коробки, расписанной драконами.

Михаил уселся на мягкий стул в углу стола. Стул был удобный. Доктор приобрел эти стулья уже после того, как Михаил уволился. Раньше здесь стояли жесткие табуретки.

— Варвара работает на «Скорой» лет пятнадцать. Раньше в городской больнице работала. Хорошая медсестра, никогда ничего не путала. Представить, что она может быть связана с какими-то убийствами, у меня фантазии не хватает.

— Я не сказал, что она связана, — поправил Михаил. — Я сказал, что соседка ею интересовалась.

Артемий настежь открыл окно и сел напротив.

За окном росла липа, закрывала хозяев от чужих взглядов.

— Варвара рано ребенка родила, — не глядя на Михаила, сообщил хозяин. — По-моему, ей еще двадцати не было. Даже медучилище окончить не успела, потом доучивалась. Без мужа родила, мать ее из-за этого сильно переживала. Но потом замуж вроде бы вышла. Вообще-то, я ее личной жизнью не сильно интересовался, так, кое-какие разговоры долетали. На работе она всегда собранная была, вежливая. Да ты сам должен помнить.

— Да, — согласился Михаил. — Это я помню.

Чайник закипел, Артемий заварил чай.

— Мы с ней на мой последний вызов вместе ездили. Нехороший был вызов, на констатацию смерти. Пожилой мужчина в дачном поселке умер, родственники только на следующий день нашли.

— Когда это было? — быстро спросил Михаил.

— Перед самым Новым годом. Мы приехали, смерть констатировали. Полиция в доме уже была.

Артемий достал чашки, налил в них чай. Снял бумажную салфетку со стоящей на столе тарелки с пирожками.

— Угощайся, жена пекла. Насовала мне, чтобы я за день с голоду не помер.

Пирожки оказались вкусные, чай тоже.

— Подожди-ка, — хозяин ушел в комнату, вернулся с толстым старым альбомом. Полистал страницы. — Посмотри. Это мать Вари.

С большого группового снимка людей в белых халатах на Михаила смотрела молодая соседская домработница Александра.

Не совсем молодая, конечно. На снимке ей было лет сорок.

* * *

Тихон завернул бутылку в целлофановый пакет, потом еще в один. Скомканные пакеты занимали в стенном шкафу целую полку. Обычно его раздражало, что Лика не удосуживалась сложить пустые пакеты аккуратно, а сейчас это отчего-то порадовало. Беспорядок в шкафу делал квартиру обитаемой и отгонял панику.

Паниковать ему нельзя, ему нужно иметь здравую голову.

Тихон еще раз обошел квартиру, взял пакет с бутылкой и, заперев дверь, спустился к машине, отчего-то боясь снова встретить пожилую соседскую пару.

Стариков он не встретил. Положил пакет на соседнее сиденье, посидел, держась за руль. Нестерпимо захотелось немедленно рассказать кому-то все, что знает, как будто потом он уже не сможет этого сделать и навсегда останется с противным липким страхом, который можно притупить, но нельзя рассеять окончательно.

Страх Тихон ощущал как нечто конкретное, страх сидел в груди где-то под ключицей и мешал нормально дышать.

Кроме Насти, поговорить было не с кем.

Он подал машину назад, пропустил проезжающую мимо «Ауди», поехал следом.

Он понимал, что ехать к Насте не стоит. Она ничем не сможет ему помочь. Когда нажимал на кнопку дверного звонка, даже успел помечтать, чтобы ее не оказалось дома.

Она была дома. Открыла дверь, счастливо ахнула, закрыла глаза и повисла у него на шее.

— Я знала, что ты придешь, — шептала Настя и целовала его в подбородок. — Тихон, не мучай меня больше. Я больше не выдержу этого кошмара… Скажи, что ты меня любишь! Мне нужно это слышать. Скажи, Тихон, даже если это неправда.

Она плакала. Он щекой почувствовал влагу.

Тихон провел губами по мокрым векам.

Впервые она заплакала, когда он обнимал ее на жестком диване в этой квартире. Он гладил худенькие плечи, тонкую шею.

— Ты что? — испугался тогда Тихон. — Тебе плохо?

— Ты даже не представляешь, как мне хорошо! — прошептала Настя. — Мне так хорошо, что я не могу в это поверить.

Ему тоже было хорошо тогда. Ему не хотелось отрывать ладонь от худеньких плеч.

Но он хорошо помнил, как по дороге домой в тот вечер почему-то не чувствовал ничего, кроме стыда, и даже пообещал себе никогда больше к Насте не приезжать.

— Насть, со мной происходит что-то странное, — Тихон поцеловал ее в короткие волосы и отодвинул. — Мне даже кажется, что я… умом тронулся.

Он невесело усмехнулся.

— Конечно, тронулся! — Настя засмеялась и прошла в комнату.

На ней была домашняя туника, едва прикрывавшая бедра.

Ноги у нее были стройные, но уж очень худые. Ее ноги больше не казались ему красивыми.

Она больше не восхищала его, она вызывала равнодушную жалость.

Тихон сел на диван, откинулся на спинку.

— Конечно, тронулся, если так меня мучил!

Настя села рядом, положила голову ему на колени, как кошка.

— Я сейчас заезжал в свою квартиру. Там стояла бутылка вина. Мне кажется, что в него кто-то подмешал отраву.

Хорошо, что он сюда приехал. Страха под ключицей больше не было.

Появилась веселая здоровая злость.

Он сможет во всем разобраться, и мало негодяю не покажется.

— Живи у меня, и никто ничего тебе не подмешает.

Тихон почесал Настю за ухом, как кошку.

Говорить что-то еще было бесполезно, она его не слышит.

Он так же не слышал Лику, когда она рассказывала о чем-то, что ее волновало. Только у него ума хватало явно это не показывать и отвечать что-то, приличествующее случаю.

Лика когда-то работала косметологом и была, по ее утверждениям, отличным визажистом. Уволилась, потому что выносить тупых неблагодарных клиенток не каждому дано. Давно уволилась, еще до того, как познакомилась с Тихоном.

В прошлом году одна из клиенток по старой памяти попросила Лику сделать ей профессиональный макияж для какой-то важной встречи. Лика не отказала. Не из-за денег, конечно, ради своего рода развлечения.

Лика негодующе рассказывала, что клиентка затеяла тяжбу с прежней женой недавно почившего супруга, осуждала клиентку и сочувствовала прежней жене. Подоплеку Тихон не помнил, потому что жену не слушал, только равнодушно поддакивал и кивал как дурак.

Случаев, когда он жену не слушал, было много, а вспомнился почему-то тот, прошлогодний.

— Знаешь, Тихон, мне раньше казалось, что самое страшное, это сомневаться в том, что ты меня любишь. А теперь я знаю, что самое страшное, это услышать, что не любишь. Ты мне этого не говори, Тихон. Уж лучше обманывай, — Настя прятала лицо в его коленях.

— Я хочу понять, кто так со мной шутит. — Она его не слышала, но он продолжал говорить.

— Я буду ждать тебя всегда, — Настя подняла голову, выпрямилась. — Ты всегда знай, что я тебя жду.

Ей очень хотелось, чтобы он сказал что-то ободряющее.

Тихон боялся посмотреть ей в глаза.

— Подожди, — остановила она его, когда он хотел подняться. — Почему ты решил, что в вине яд?

— Я не уверен. В вине осадок, такой же был в бутылке, которая стояла на даче. В той оказался яд. Отдам бутылку на анализ и буду знать точно. Настя… у меня тяжелый период.

— Я понимаю. Тихон… ты догадываешься, что происходит?

— Нет. Не догадываюсь. Но догадаюсь! Пожалуйста, не мешай мне.

Она тихо покивала.

Тихон помедлил в прихожей, но она не вышла его проводить.

Он почувствовал, что страх вернулся, когда снова сел за руль.

* * *

Мусорный пакет был полон наполовину, но Катя, бросив в пакет картофельные очистки, решила прогуляться к контейнерам. Правильно решила, у контейнера стоял Иван.

— Какие-то новости по поводу Лики есть? — подходя к участковому, потребовала она отчета и отогнала рукой подлетевшую муху.

— Ничего конкретного, — отчитываться Ивану не хотелось.

Контейнер был полон. Катя размахнулась, бросила пакет и только тогда заметила крысу. Дохлая крыса лежала на чьем-то веселеньком розовом целлофановом мешке.

Она испуганно отшатнулась, закрыла лицо руками.

— Ты что, Кать? — испугался Иван.

Крыс она боялась панически еще с детства.

А еще мышей и лягушек.

— Ничего, — Катя быстро отошла от контейнера.

— Побледнела, как будто труп увидела, — проворчал участковый. — Я уж испугался, что в обморок упадешь.

— Мне не нравятся дохлые крысы.

Отступила она неудачно, голые икры обожгла крапива.

— Надежда Эдуардовна мне все мозги пропилила, — пожаловался участковый. — Всполошилась, когда в первый раз дохлую крысу нашли. За собаку свою перепугалась. Заставила целое расследование провести.

— Провел? — заинтересовалась Катя.

— Провел, — улыбнулся Иван. — Аслан отраву выбросил. Стал сарай разбирать, который от прежних хозяев остался, нашел какие-то свертки и выбросил. Раньше сарай заколоченный стоял, дети туда проникнуть не могли, а когда стал сарай сносить, все ненужное выбросил. В одном из свертков крысиный яд был, я проверил. Аслан не обязан каждый сверток на экспертизу отдавать. Старых хозяев нужно было привлекать, а Аслана не за что.

— Конечно, не за что, — согласилась Катя. — А откуда у прежних хозяев яд? Ты же говорил, что его не продают.

— Прежний хозяин совхозным хозяйством заведовал. Если у кого эта дрянь могла остаться, то у него в первую очередь.

У Ивана зазвонил телефон, он ответил, чертыхнулся и куда-то заспешил, не оглянувшись на Катю.

Катя медленно пошла домой. Две девочки проехали навстречу на велосипедах. Катя их не знала, они были лет на пять моложе Славы и в компанию сына не входили. У обеих на руках были детские электронные часы, позволяющие родителям видеть, где находится их ребенок. Она тоже еще в прошлом году не разрешала Славе уходить с участка без электронных часов.

Невзрачная трясогузка опустилась на дорожку, запрыгала перед Катей. Она пошла медленнее, чтобы не спугнуть птичку. Та попрыгала и улетела.

Миша догнал Катю у калитки.

— Выяснил что-нибудь? — нетерпеливо спросила она. — Миша, не тяни! Узнал про женщину?

— Узнал, — заводя велосипед на участок, кивнул он, помедлил из вредности и вздохнул: — Она дочь Александры. Александры Васильевны, которая работает у Терехиных.

Терехиных больше не было, у Тихона другая фамилия, но Катя не стала поправлять мужа.

Очень интересно! Лика хотела что-то узнать про дочь домработницы у Миши, хотя гораздо проще было бы спросить у ее матери.

— Миша, — подумав, доложила Катя, — крысиный яд мог быть у Аслана…

— Тише! — предостерег муж.

Катя обернулась. Напротив калитки остановилась машина Тихона. Сосед выбрался из машины и, открыв калитку, остановился рядом с Катей. В руке у него была бутылка мартини.

— Миш, попроси приятеля провести еще анализ.

Борода у Тихона была аккуратно пострижена, но он почему-то казался заросшим и потрепанным, как многолетний алкоголик. Тихий алкоголик жил когда-то на одном этаже с Катиными родителями. Однажды мужчине стало плохо прямо в подъезде, он сидел на ступенях, и мама вызвала ему «Скорую». Из больницы сосед не вернулся, квартира какое-то время пустовала, а потом Катя вышла замуж и с тех пор соседской квартирой не интересовалась.

Миша поехал в Москву, не зайдя домой. Вернулся он поздно. Свет у Тихона уже не горел, и он не стал звонить соседу. Написал в эсэмэске, что в мартини обнаружен тот же яд, что и в коньяке.

15 июля, суббота

Разбудил его звонок телефона. Вчера Тихон, заставив себя прогуляться по привычному маршруту вокруг пруда, в постели долго ворочался. А когда пришла эсэмэска от Михаила, думал, что не заснет вовсе. Но под утро задремал. О том, что должны приехать родственники Лики, он не то чтобы забыл, просто мысли о них отошли куда-то на задний план.

— Это Борис, — тихо представилась трубка. — Мы уже в электричке.

— Да-да, — спохватился Тихон. — Буду ждать вас на платформе.

К платформе он подошел раньше, чем нужно, минут десять простоял, прислонившись спиной к ограждению.

Надо было думать, надо было вспоминать все, что происходило за последние полгода, когда он слишком много думал о Насте, но ведь и о Лике тоже. Испугался, когда она не хотела выходить из машины после происшествия в деревне. Волновался, когда в конце зимы она простудилась и лежала с высокой температурой.

Мог он не заметить, что жена чем-то взволнована?..

Мог, с тоской понимал Тихон. Жизнь с женой казалась пресной, скучной, и он старался уходить мыслями от скучной реальности в жизнь вымышленную, в ту, где Настя была похожа на эльфа.

На самом деле все было не так. У них с Ликой имелась семья, которая была ему нужна. Ужасно, что он понял это так поздно.

Электричка с шумом вынырнула из-за поворота, платформа наполнилась людьми. Бориса и Кирочку он заметил, когда толпа утекла по расположенным по краям платформы лестницам. Кирочка, прижавшись к локтю мужа, вертела головой. На ней было светлое хлопковое платье, отделанное тонкими кружевами. Платье было модное, похожее недавно купила Настя. В платье Кирочка не казалась бесформенной теткой, она смотрелась моложавой интеллигентной дамой.

В руках гостьи был большой букет искусственных желтых роз.

Лика терпеть не могла искусственные цветы.

Заметив Тихона, Кирочка вымученно улыбнулась, толкнула мужа.

Борис был одет попроще, в джинсы и футболку, как все.

— Кладбище далеко? — виновато поинтересовалась Кира.

— Нет, — ведя гостей к лестнице, объяснил Тихон. — Пешком минут пятнадцать.

— А до вашей дачи?

— Столько же. Только в другую сторону.

— Как хорошо за городом!

— Хорошо, — согласился Тихон.

— И жара переносится гораздо легче.

— Сегодня не жарко, — мягко улыбнувшись жене, заметил Борис.

Дорога к кладбищу тянулась вдоль кромки леса. После недавнего дождя жара спала. Небо уже не было постоянно безоблачным, временами налетал холодный ветер.

— Всеволод жил здесь круглый год, да?

Вопросы Киры выручали, Тихон с трудом подобрал бы тему для разговора.

— В последние годы жил постоянно.

— А вы? Вы тоже будете жить здесь? Или в Москве?

— Я буду жить в Москве. — Тихон пропустил гостей в калитку кладбища. — Вы бывали в Ликиной московской квартире?

— Нет, — не обернувшись к нему, грустно покачала головой Кира. — Нас не приглашали.

— Мы мало общались, — объяснил Борис.

Тихон подвел их к могиле. Кира воткнула цветы у основания памятника.

На старом кладбище, кроме них, никого не было.

Тихо шуршали под ветром листья растущих между могилами деревьев.

— У станции есть какое-нибудь кафе? — постояв у памятника, повернулась к Тихону Кира. — Где-то можно отдохнуть, чаю выпить?

— Мы через полтора часа будем в Москве, — перебил жену Борис.

Она напрашивалась в гости, и мужу было за нее неловко.

Она зачем-то изображала дурочку. Получалось неплохо.

— Не надо кафе, — гостеприимно откликнулся Тихон. — Зайдем сейчас на дачу, и вы отдохнете.

— Мы не устали, — вяло отказался Борис.

— Спасибо, — беря мужа под руку, кивнула Кира.

Дорога от кладбища проходила мимо пруда, но ни Борис, ни его жена не поинтересовались, здесь ли утонула Лика. Тихон предполагал, что они догадывались, оба не посмотрели на воду.

Холодный ветер отдыху у водоема не способствовал, на берегу никого не было.

Лика сегодня тоже не пошла бы плавать, она любила жару.

* * *

Поговорить с Тихоном Катя не успела, сосед ушел с участка, когда она готовила завтрак, а вернулся вместе с незнакомой парой. Уходящего Тихона она видела сама, а про пару сказал Миша, валявшийся после завтрака в гамаке.

— Мы будем ждать, когда его отравят? — зло спросила мужа Катя.

— Он взрослый человек, — напомнил Миша.

— Миш, ты же понимаешь, что надо что-то делать!

Муж промолчал. Они ничего не могли сделать. Разве что по секрету рассказать про отравленное спиртное Ивану, но на это Тихон разрешения не давал.

Вчера он только скупо объяснил, что нашел бутылку в московской квартире, и ему не понравился осадок на дне.

Еще сказал, что бутылку приобрел не так давно, уже когда Лика в квартире почти не бывала.

От невозможности что-то сделать и предчувствия чего-то неотвратимого не сиделось на месте. Катя прошлась по участку, вернулась в дом, набрала Аслана и зло потребовала:

— Мне нужно с тобой поговорить! Очень нужно! Говори, куда подойти!

На этот раз Аслан упираться не стал.

— Я сам могу подойти.

— Отлично! — зло обрадовалась Катя. — Я тебя жду!

Он пришел минут через десять. Все это время Катя прохаживалась по участку, останавливалась у калитки, выглядывала на улицу, снова бродила по двору и опять замирала у калитки. Миша с интересом наблюдал за ней из гамака.

Аслан вошел во двор, посмотрел на Катю, на Мишу, снова на нее, поздоровался.

Миша, встав с гамака, вежливо пригласил гостя в дом. Аслан туда не пошел, остановился около крыльца.

— Аслан, кто мог иметь доступ к яду, который хранился у тебя в сарае? — нетерпеливо спросила Катя.

Аслан не удивился и не испугался. Впрочем, восток — дело тонкое.

— Про яд участковый сказал? — помолчав, поинтересовался Аслан.

— Участковый, — кивнула Катя. — Кто мог иметь к нему доступ?

— Почему спрашиваешь?

— Этого мы сказать не можем, — виновато и твердо объяснил Миша. — Извини, Аслан, не можем!

— Яд где-то всплыл?

— Всплыл, — Миша кивнул.

— Тот же яд? Экспертиза была?

Кажется, они поменялись местами. Теперь вопросы задавал Аслан, а отчитывался Миша.

— Экспертиза была… неофициальная. Она определила яд, который когда-то применялся против вредителей. Ну а тот ли это яд, который хранился у тебя… неизвестно.

— Кто-то пострадал?

— Пока нет.

Аслан помолчал, вздохнул.

— Яд хранился в сарае. Долго хранился. Я не знал, что это. Лежит пакет и лежит. Там много всякого хлама было. Сарай я от детей запирал на замок. Туда никто проникнуть не мог, ключ у меня был и больше ни у кого. Недавно решил сарай сносить, часть хлама в контейнер выкинул.

Футболка на Аслане была светлая, чистая и отглаженная. В отличие от других рабочих, Аслана Катя никогда не видела в грязной одежде. Из-под футболки виднелись смуглые тонкие руки. Они казались слабыми, но впечатление было обманчивое, Аслан обладал отменной силой. Катя не раз видела, какие тяжести он легко поднимал.

— Аслан… — Солнце припекало, но ветер дул холодный, Катя поежилась. — Мы недавно катались по деревне, видели, как ты с женщиной разговаривал. Ты тогда нас тоже заметил. Помнишь?

Аслан внимательно на нее смотрел.

— Она дочь Александры Васильевны, да?

— Почему спрашиваешь?

— Потому что Лика пыталась что-то про нее узнать перед смертью! — зло объяснила Катя.

— У кого пыталась?

— У меня, — вздохнул Миша. — Я раньше с этой женщиной вместе работал.

— Я не даю сведений о соседях. Извини, доктор.

— Послушай!.. — взмолилась Катя.

— Я не даю сведений о соседях, — терпеливо повторил Аслан.

Ветер утих, на солнце опять сделалось жарко.

— Сарай был заперт, — помолчав, повторил Аслан. — Никто не мог взять яд. Ни соседи, ни жена, ни мама, никто. Только я, но я никого не травил. Я к тому пакету прикоснулся, только когда выбрасывать понес.

Он еще немного помолчал, вежливо попрощался и, не оглядываясь, пошел к калитке.

Походка у него была упругая, легкая. Как у хорошего спортсмена.

* * *

На цветник, за которым самоотверженно ухаживала Александра, Кира посмотрела равнодушно, а Борис у цветов остановился.

— Боря окончил МГУ, — объяснила Кира. — Он профессиональный биолог.

Отвернувшись от цветов, Борис пошел дальше, Тихон, пропустив Киру, следом.

— Раньше Боря занимался бизнесом, — грустно вздохнула Кира. — У нас была огромная теплица, мы выращивали тюльпаны, розы. Но… когда пошли дешевые цветы из-за границы, бизнес пришлось оставить.

— Чтобы заниматься в нашем отечестве бизнесом, нужно иметь твердый характер, — обернувшись, улыбнулся Борис. — Мне его не хватило.

— Нужно уметь давать взятки, — печально заметила Кира. — Честным людям в бизнесе делать нечего.

— Ты преувеличиваешь, Кирочка.

Кирочка не стала спорить, только горестно вздохнула.

Тихон провел гостей по дому, гости дом похвалили.

Потом похвалили начатый пейзаж, стоявший на мольберте.

Потом похвалили чай, которым Тихон их поил.

Визит был не нужен ни ему, ни им.

Только когда чай был допит, Тихон порадовался, что этот визит состоялся.

— Как ужасно, когда умирают молодые женщины! — грустно заметила Кира. — Элла умерла молодой, теперь Лика…

— Жизнь часто бывает несправедливой, — согласился Борис.

— Элла ко мне приходила незадолго до смерти, — Кира печально посмотрела на Тихона. — Такая радостная была, веселая…

— Кира очень хороший парикмахер, — объяснил Борис. — И прекрасный визажист. Одно время она даже работала в театре.

— Клиентки меня ценят, — скромно улыбнулась Кира. — В салоне я уже давно не работаю, тяжело… Только старых клиенток обслуживаю. Элла всегда у меня стриглась. И всегда пыталась мне сунуть деньги. Так обидно! Я хотела, чтобы у нас были хорошие родственные отношения, а она платила, как обслуге!

— Не надо на нее сердиться, — мягко посоветовал Борис. — Это было так давно!

— Я не сержусь.

— Элла приходила стричься? — спросил Тихон.

— Стричься. Просто так, по-родственному, она ко мне никогда не приходила. Где-то недели за три до смерти…

— За две, — поправил Борис.

— Ну не важно! Она позвонила накануне, спросила, смогу ли я ей стрижку освежить. Тогда атмосферное давление резко менялось, я плохо себя чувствовала. Я всегда плохо себя чувствую, когда погода меняется. Но я согласилась. Элла приехала на следующий день, я ее подравняла. Она еще меня торопила, с какой-то подругой должна была встретиться. Я удивилась, что она ради подруги укладку делает, грешным делом подумала, что роман на стороне завела. Но на самом деле я напрасно про нее плохо подумала, с подругой она при мне разговаривала, в трубке женский голос слышался. Договорились встретиться в каком-то кафе. Элла уехала, и все… Больше мы ее живой не видели.

— Вы рассказали об этом Всеволоду?

— Он не спрашивал. Нас Элла за родственников не очень-то считала, а уж он…

— Не обижайся, Кирочка! Всеволоду мы действительно были никто.

— Она в тот раз не только постриглась. Я ей еще макияж сделала, хороший, естественный. Она от меня настоящей красавицей ушла.

— Как подругу звали, не помните?

— Не помню. Я к их разговору не прислушивалась.

В том, что Кирочка не прислушивалась к разговору, Тихон сомневался.

— Какое-то простое имя… Алевтина, что ли… Не помню. Это было так давно! Элла, когда с подругой разговаривала, смеялась. Говорила, я тебе сейчас такое покажу! Тако-ое! Я Эллу никогда такой веселой не видела.

— Неужели вы не поинтересовались, что она хотела показать? — улыбнулся Тихон.

Кира смущенно фыркнула.

— Поинтересовалась. Только Элла не сказала. Не считала за родственницу.

— А где они договорились встретиться? В каком кафе?

— В центре где-то. Всеволод всегда хорошо зарабатывал, Элла могла себе любое кафе позволить.

Тихон проводил гостей до платформы, подождал с ними, пока не подошла электричка. Проходя через поселок, сначала свернул к дому, но потом передумал, направился к пруду и постоял, глядя на воду.

Несмотря на прохладный ветер, к пруду потянулись отдыхающие. Маленькая девочка собирала цветы тысячелистника в маленький букетик. Ветер угрожал сорвать панамку, и девочка придерживала ее рукой.

На солнце наплыла туча. Родители девочки, молодые, улыбающиеся, позвали дочку и заспешили в поселок. Тихон заторопился вслед за молодой семьей, но дождь не пошел, туча успела выплеснуться где-то по дороге.

* * *

Хлеб в магазине был уже распродан. Изредка в выходные такое случалось. Михаил посмотрел на ползущую из-за леса тучу, решил, что успеет доехать до деревни, и через десять минут укладывал в привязанный к велосипеду рюкзак аппетитно пахнущий багет. Пекарня в деревне была отличная, нередко они с Катей съедали багет почти целиком, не донеся его до дома. Михаил не удержался, отломил горбушку, положил в рот и торопливо сжевал, увидев вышедшую из-за угла дома медсестру Варвару.

Женщина тоже его увидела, заулыбалась.

— Привет, Варь, — поздоровался Михаил.

— Вспомнил, как меня зовут! — засмеялась Варвара. — А я уж думала, что не вспомнишь. Ни разу по имени меня не назвал!

Михаил смущенно улыбнулся.

— А где твой сынишка? Раньше ты все время с сынишкой ездил.

На Варваре были шорты и топик в обтяжку. На пальцах золотые кольца.

— К родственникам отвезли.

Варвара вздохнула.

— Хорошо, когда у мальчика отец есть. Мне вот не повезло. Мама одна меня растила, и у меня сын без отца рос.

Туча приближалась. Михаил подвинул велосипед к растущему рядом дереву.

— И жена у тебя такая… красивая. Сразу видно, что хорошая семья.

— Хорошо, что сына с нами сейчас нет, — поделился Михаил. — У нас соседка утонула. Слышала?

— Еще бы! Моя мама у них прислугой работает, — Варвара усмехнулась. — Она вашу Лику вырастила. О ней больше заботилась, чем о собственном внуке.

— Александра Васильевна твоя мать?

— Мама. Полжизни Терехиным отдала.

— Лика была подругой моей жены.

— Я знаю. Мама твою жену хвалила, а у нее чутье на людей.

К пекарне подошел старичок с палочкой, с веселым любопытством оглядел Варвару и Михаила.

— Катя очень переживает. Хорошо, что мы сына увезли, — повторил Михаил.

— Мама тоже переживает. Говорю же, она Лику вырастила. Только Лика ей взаимностью не платила, — Варвара скривила губы. — Противная баба была, если честно. Может, и нехорошо так о мертвых, но…

— О нас обо всех можно не только хорошее рассказать.

Туча закрывала половину неба, но дождь не пошел. Только листва над головой шелестела от ветра.

— Вот Всеволод Сергеич хороший мужик был. Моему сыну сильно помог. Сын у меня в Германии учится, — это Варвара произнесла с гордостью.

— Здорово, — похвалил Михаил.

— Образование там бесплатное, но деньги все равно нужны. Квартиру снимать надо…

— Всеволод Сергеич деньгами помог?

— Ну да. Счет для Сережи открыл. Небольшие деньги, конечно, но без них не обойдешься. Мы-то с мамой ничем бы ему помочь не могли. У нас доходы сам понимаешь какие.

Старичок с палочкой вышел из пекарни, снова внимательно оглядел Михаила и Варвару.

Та повернулась к старичку спиной.

— Лика весной стала маме нервы трепать. Прямо не говорила, что счет закроет, но принялась выяснять, с кем я живу, да какие у моего мужа доходы. Стерва! А у меня мужа-то уже десять лет нет. Да и тот был… Лучше бы его совсем не имелось! Если Сережа без диплома вернется… Что его здесь ждет? Таксистом работать? Стерва Лика была, трепала маме нервы.

Варвара вздохнула и быстро перекрестилась. Вспомнила, что Лики больше нет.

— Про меня разные сплетни рассказывают, ты, Миша, не слушай.

— Мне никто ничего плохого про тебя не говорил.

— Был у меня мужчина, но мы давно расстались, я к маме переехала. Мама Лике говорила, что никого у меня нет, а Лика не верила. Кому теперь-то их деньги перейдут? Мужу?

— Не знаю.

— Вроде бы у них близкой родни нет.

— Не знаю, Варя.

— Ты сам-то как? Новой работой доволен?

— Доволен.

— Ну и слава богу! О тебе на работе все хорошо отзывались. И как о человеке, и как о докторе. Когда соседке стало плохо, я сразу сказала, что вызывать нужно тебя. Тебя, а не «Скорую». Помнишь, ты к узбечке весной приходил?

— Помню. Ты мать Аслана имеешь в виду? Аслан у нас часто работает.

— Ее. Мы с ними соседи. Хорошая женщина была, жаль, что умерла, — Варвара улыбнулась. — Заболтала я тебя, Миша.

— Я не тороплюсь, — улыбнулся Михаил.

Когда он доехал до дома, туча заметно посветлела.

* * *

Соседка покачивалась в гамаке.

— Катя! — позвал Тихон, остановившись около калитки.

Ликина подруга остановила гамак ногой, подошла к забору.

— Кать, у Лики были дорогие украшения?

— Ну… были какие-то колечки, серьги. От мамы остались, Всеволод Сергеич дарил, — Катя посмотрела на него с удивлением.

— А по-настоящему дорогие?

— Что значит «по-настоящему»?

— Такие, ради которых она начала бы искать ювелира, чтобы их оценить.

— Не знаю, — Катя покачала головой, помолчала. — Тихон… Ты уверен, что тебе не нужна помощь?

Он промолчал. Помощь ему была нужна, но Катя ничем помочь не могла.

— Лика тебя очень любила, — Катя тронула штакетину. — Она изменилась, когда вышла замуж. Раньше такая была… вздорная немного. А когда тебя встретила, подобрела, поумнела. Ей хотелось дотянуться до твоего уровня.

— До какого моего уровня? — поразился Тихон.

— Кончай! — поморщилась Катя. — Ты известный художник со всеми вытекающими из этого последствиями.

— Я не слишком известный.

Катя пожала плечами.

— Лика тебя очень любила, — помолчав, повторила она.

Тихон молча отошел от забора.

Лика впервые показалась ему щенком, когда он еще не мог решиться на что-то серьезное со случайной поклонницей. Они сидели в его студии. За окном темнело.

Тихон провел рукой по Ликиной шее, тронул грудь. Кажется, внутренний голос тогда его предостерег, но он его не послушал. Он почувствовал, как она затрепетала под его руками и крепко обнял мягкие плечи.

Она смотрела на него глазами счастливой собаки, когда лежала рядом с ним на узкой тахте.

— Я никогда тебя не обижу, — сказал тогда Тихон.

Он обманул Лику. Ему нравилось смотреть в Настины глаза и забывать о скучной жизни с женой.

Тихон поднялся на веранду, закурил, сел на плетеный стул. От тучи на небе почти не осталось следа. Светлые легкие облака открыли солнце, и снова начало припекать.

Время проходит, а он ни на дюйм не приблизился к разгадке. Он не сможет отомстить убийце Лики, как отомстил за смерть жены Всеволод Сергеевич.

Он не сможет сделать для жены последнее, что еще можно сделать.

У него не получается защитить даже себя. В следующий раз яд окажется в каком-то другом напитке, в чае, например. Тихона не станет, и никто не отомстит убийце.

Тихон загасил сигарету и торопливо спустился к машине. Нужно сделать хотя бы то, что можно. Поискать следы, которые мог оставить злоумышленник в московской квартире.

Пробок почти не было, доехал он быстро. На дворовой стоянке оказалось полно свободных мест, многие горожане проводят выходные на дачах. На лавочке у подъезда сидела пожилая полная дама. Она была кем-то вроде старшей по подъезду, приставала к ним с Ликой, требуя поставить подпись под очередной жалобой в жилищную компанию. Тихон обычно сразу подпись ставил, а Лика начинала выяснять у дамы подробности.

— Вы будете предъявлять претензии? — увидев Тихона, дама поднялась. — Вам сильно испортили квартиру?

Речь идет о недавней аварии, понял Тихон.

— Вам стоит это сделать, даже если ущерб небольшой. С какой стати делать ремонт за свой счет!

— Нам ремонт не нужен, — сказал Тихон. — У нас все в порядке.

— Вы уверены? Знаете, как бывает… Сразу можно не заметить, а потом плесень пойдет по всей квартире! Напрасно вы так легкомысленно к этому относитесь! Не захотели со мной разговаривать, когда весь подъезд заливало, — неожиданно дама кокетливо улыбнулась. — Я вам кричала, а вы даже не остановились…

Тихон виновато улыбнулся и торопливо прошмыгнул в подъезд. Около лифта он остановился, чувствуя, как голова и тело наполняются противной слабостью, а на лбу выступил пот.

Тихон медленно, как старичок, пошел пешком наверх. Через пару минут справиться со слабостью удалось.

* * *

Телефон зазвонил, когда Катя, сбросив сланцы, босиком прошлась по узкой дорожке между кустами смородины.

Слава весело прокричал, что сегодня опять весь день купался, Катя, улыбаясь, занудно напомнила, чтобы слушался старших.

— Вы не очень от него устали? — спросила она, услышав мамин голос.

— Не говори глупостей!

По ветке смородины ползла жирная гусеница. Гусеницы Кате не нравились, и она от нее отвернулась.

— Мы сейчас у моря опять встретили Антонину с Кривицким. Гуляют по берегу как простые смертные! — фыркнула мама.

— А как они должны гулять?

— Антонина притворилась, что меня не видит.

— Может, и вправду не видела?

— Все она видела! У Кривицкого, конечно, не тот уровень, чтобы журналисты им сильно интересовались, но, думаю, на всякий случай внимания они к себе стараются не привлекать.

— Черт с ними.

После недавнего дождя земля была влажной, холодила босые ноги. Катя села в шезлонг, подставила ноги солнцу.

— Что-нибудь новое по поводу Лики есть?

— Нет.

Мама вздохнула.

— Несчастная девочка. Росла без матери. Всеволод, конечно, был хорошим отцом, но мать никто не заменит. Муж у нее хороший был?

— Хороший.

Тихон тяжело переживает смерть Лики, это заметно. Бледный, на лбу морщины.

Если бы не рыдающая на платформе после свидания с Тихоном девушка Настя, Катя была бы уверена, что у Лики счастливая семья.

— Я всю жизнь жалела Всеволода. Элла его не любила.

— Да откуда ты знаешь, мам?

— Знаю! Когда Антонина переметнулась к Кривицкому, Павел в поселке появляться перестал. Элла к тому времени уже успела выйти за Всеволода.

— Ты рассказывала.

— Вспомнила недавно один случай. Как-то вечером мы с Эллой заметили машину Павла. Поздно уже было, вас с Ликой уже уложили, а мы с Эллой прогуливались по поселку. В тот год родители Павла на даче не жили, то ли мама у него тяжело болела, то ли отец. Я на машину внимания не обратила, а Элла сразу помчалась за ней. За кусты пряталась, как шпионка. Я пыталась ее утащить, но безуспешно. В общем, Павел привез на свою дачу Антонину. А та уже замужем была!

Неизвестная птичка села на ветку яблони. Птичка походила на воробушка, отличалась от него только синей грудкой.

— У Эллы было такое лицо!.. Как будто она обоих хочет пристрелить на месте! Я ее за руку от забора тащила, тащила… В конце концов разозлилась и ушла.

— Ты ушла?

— Я ушла, а она осталась. Потом мы, конечно, о том случае друг другу не напоминали. Мы же люди интеллигентные, — мама хмыкнула.

— Когда это было, мам?

— По-моему, в тот год, когда Элла погибла. Где-то в июне. Ночи короткие были, светлые. Ты понимаешь, прошло уже много лет с тех пор, когда у нее был роман с Павлом. Уже Лика стала большая, а она не могла простить. Мне было жалко Всеволода. Хороший мужик, а нормальной семьи не имел.

Попрощавшись, Катя подержала телефон в руках, положила рядом с собой на сиденье шезлонга.

Миша показался на крыльце, остановился, щурясь на солнце.

Катя покачалась в шезлонге.

Антонина… нужно спросить у мамы ее фамилию, удачно вышла замуж и изменяла мужу. Могла она заказать убийство Эллы, если та начала ее шантажировать? Брак у Антонины был удачный, она многое теряла, если бы он распался.

Но Антонина точно не могла отравить коньяк и мартини. Она в это время пребывала в Израиле.

Птичка с синей грудкой прыгала по веткам. Катя нащупала телефон, хотела ее сфотографировать, но не успела. Птичка спряталась в зелени, и больше Катя ее не видела.

* * *

Следов пребывания в квартире постороннего Тихон не нашел. Злоумышленники теряют пуговицы и запонки только в плохих детективах. Ему попался аккуратный преступник.

И бриллиантового кольца Тихон не нашел. Правда, квартира была большая, а искал он не слишком тщательно. Открыл какие-то Ликины шкатулки, поводил по содержимому пальцами — сплошь дешевые безделушки. Наверное, Лика хранила их как память о чем-то, о чем Тихону было неинтересно знать.

Он достал телефон, заметил, что батарейка почти села. Искать зарядку не стал, позвонил бывшей коллеге тестя, попросил:

— Ольга Петровна, дайте мне, пожалуйста, телефон ювелира.

Женщина пустого любопытства проявлять не стала. Через минуту пришла эсэмэска с номером телефона, именем Арсений и адресом, где того можно найти.

Тратить оставшуюся зарядку на предварительные звонки Тихон не стал. Мастерская располагалась минутах в десяти езды на машине. За руль Тихон не сел, пошел пешком. Обычно ходьба успокаивала, приводила мысли в порядок, но на этот раз они в логическую цепочку не выстроились. Может быть, потому что их вообще не было, здравых мыслей. Была только пустота и тоскливое предчувствие, что убийца его опередит.

Мастерская занимала маленькое помещение на втором этаже торгового центра. На первом этаже находился супермаркет, какие-то кафе, сновали люди. Второй этаж с первым контрастировал. Большинство офисов сдавались, по пустому коридору Тихон шел один.

Дверь под неброской вывеской «Ювелирная мастерская» была открыта. Ювелир с паяльником в руках трудился над захламленным столом.

Ему было за пятьдесят. В черных мелких кудрях поблескивала седина.

— Арсений? — уточнил Тихон. — Здравствуйте.

— День добрый, — ювелир отложил паяльник, с веселым любопытством посмотрел на Тихона.

— К вам должна была прийти моя жена, — Тихон остановился в метре от стола.

Взгляд мастера стал внимательным.

— Я хочу узнать, приходила ли она.

— Спросите у жены, — посоветовал ювелир.

— Не могу. Она погибла.

Ювелир потрогал паяльник, посмотрел мимо Тихона.

— Если хотите получить изделие, принесите квитанцию.

— У меня нет квитанции, — Тихон давно не чувствовал себя в роли просителя. — Я только хочу узнать, приходила ли она к вам.

— Что случилось с вашей женой? — ювелир быстро взглянул на Тихона и снова отвел глаза.

— Она утонула. — Тихон переступил ногами. — Это был несчастный случай.

— Пропали какие-то драгоценности?

— Нет. То есть я не знаю. Жена через знакомых узнавала ваш телефон. Пожалуйста, скажите, она к вам приходила?

— Давайте фото, — нахмурившись, недовольно решился ювелир.

Тихон с его расспросами ему явно не нравился.

Он Тихону не нравился тоже, но у него не было выбора.

Ругая себя за то, что не догадался сделать этого раньше, Тихон принялся листать электронную галерею.

Зарядки оставалось на несколько минут.

Приемлемую фотографию он нашел. Он сфотографировал выходящую из воды Лику за пару недель до смерти. В то утро он плодотворно работал, устал немного, от скуки пошел разыскивать жену и неожиданно заснял ее, обнаружив в пруду.

В то утро у него было хорошее настроение. Накануне он виделся с Настей и перед женой чувствовал себя виноватым.

Лика не походила на выходящую из морской пены Венеру, и он ее привычно пожалел.

Показывать жену в купальнике чужому мужику было противно, и Тихон торопливо увеличил Ликино лицо, чтобы оно занимало весь экран.

— Она ко мне не приходила, — внимательно рассмотрев фото, с облегчением вздохнул ювелир. — Точно не приходила. У меня хорошая память на лица.

Он снова посмотрел на Тихона с любопытством. Чья-то смерть и все неприятное, с этим связанное, не имело к нему отношения.

Он имел право радоваться жизни.

— Может быть, она вам звонила? Ее зовут Лика.

— Когда мне звонят, я имен не спрашиваю. А звонят мне многие.

— Спасибо, — поблагодарил Тихон.

Ему не за что было злиться на ювелира, но он злился и мстительно порадовался, глядя на пыльные витрины пустых торговых точек рядом с мастерской. Витрины хотелось разбить.

16 июля, воскресенье

Очередь у фермерской машины оказалась небольшой, всего четыре человека. Последней стояла Надежда Эдуардовна. Увидев Катю, соседка заулыбалась, Катя ответила тем же. Сегодня на соседке была другая шляпа, с широкими полями. Она соседке тоже очень шла.

— Жарища, никаких сил нет! — пожаловалась соседка.

— Жарко, — подтвердила Катя.

Черный «Форд» выехал со стороны деревни, остановился. Из джипа вышел Аслан, вежливо кивнув женщинам, прошел в ворота поселка. Черная машина свернула к железнодорожному переезду.

— Александриной дочери машина, — проводив «Форд» взглядом, неодобрительно сообщила Надежда Эдуардовна. — Александры, которая у Терехиных работает. Я прямо обалдела, когда дочка Александру к Терехинскому участку подвезла. Могла бы матери помочь, если деньги водятся. Мать горбатится, а она на «Форде» разъезжает!

— Машина не новая, — примирительно заметила Катя.

— И не новую продать можно, чтобы матери помочь! — соседка сердито сжала губы и неожиданно весело фыркнула. — А деньги у этой дамочки водятся!

Женщина перед Надеждой Эдуардовной отошла от прилавка, соседка принялась рассматривать лежавшие на прилавке пакеты с творогом. Наконец выбрала. Подождала, пока Катя купит творог и молоко.

— Эта Варвара, дочка Александры, осенью ходила к Васильковым с шестой улицы уколы делать. Медсестра она. Знаешь Васильковых?

— Нет.

— Ну не важно. Васильковы о ней, конечно, справки навели. Вообще-то люди Варвару хвалят, хорошая медсестра. И берет недорого.

На ведущей к их участкам улице никого не было. Даже голосов не слышалось, как будто поселок вымер.

— Но слухи о ней разные ходят… С прежним владельцем нашего магазина жила. Ты знаешь, что хозяин магазина сменился?

— Знаю. — Катя старалась идти по центру дороги, уступая соседке место в тени деревьев. Соседка в тень не стремилась, семенила по самому солнцепеку. Наверное, шляпа с полями хорошо ее защищала.

— Наживаются они на нас. Так все дорого!

Соседка была не права. Здешние цены существенно ниже московских.

— Варвара жила с прежним хозяином. Тот умер, он вдовец был. Магазин дочери достался, она его продала. Жаловалась, что денег отец почти не оставил. Наверняка Варвара все захапала!

Черный пушистый кот лениво вышел на дорогу, неодобрительно посмотрел на женщин и улегся посреди улицы. Кота пришлось обойти.

— Я Лике про Варвару рассказывала, предупреждала, что Александра в любой момент уволиться может. Это же ненормально, когда мать на старости лет работает, а дочь ей помогать не хочет!

— Александра любила Лику.

— Любовь любовью, а на пенсии нужно отдыхать!

— Мама передает вам привет, — вспомнила Катя.

— Спасибо. Как они там?

— Встретили здешних знакомых, — улыбнулась Катя. — То есть знакомую. Антонину Кривицкую. Вы ее помните?

— Тонечку! — ахнула Надежда Эдуардовна, всплеснула руками и не то от удивления, не то от радости остановилась. — Боже мой! Тонечка с Кривицким теперь в Израиле?

— Есть у них гражданство или нет, мама не знает. Они просто поздоровались.

— Тонечка такая чудесная, добрая! Ей многие завидовали, а она ни на кого зла не держала. Мы с ней очень дружили, очень. Она столько людям добра делала! Мой муж у Кривицкого работал и тоже очень его хвалил.

— А Ликина мама с ней дружила? — Катя остановилась около своей калитки.

— Элла… — Надежда Эдуардовна вздохнула. — Ну… мы все друг друга знали. Элла незадолго до смерти у меня Тонечкин телефон спрашивала. Думаю, хотела своего Всеволода к Кривицкому устроить. Мой муж тогда много получал, ему все завидовали. А у Всеволода с делами не ладилось. Не бедствовал, конечно, но и похвалиться было нечем. Это потом они с Павлом фирму создали и дела наладились.

Катя через забор покосилась на покачивающегося в гамаке мужа. Миша ей подмигнул.

— Когда Элла умерла, Павел очень Всеволода жалел. Зачастил к нему. Паша умный, мне еще муж это говорил. Без Павла Всеволод до сих пор рядовым инженером где-нибудь работал бы.

— Мы часто к молочке ходим. Можем вам покупать? — предложила Катя.

— Спасибо. Люблю сама выбирать. В этом деле я капризная, — соседка улыбнулась и, поправив шляпу, пошла дальше.

Катя отдала подошедшему мужу пакет с продуктами.

Сегодня было как-то особенно жарко. Если дождь не пойдет, участок вечером нужно обязательно полить.

* * *

Тихон проснулся от телефонных трелей. Он давно не слышал звонков городского аппарата и равнодушно удивился, что тот до сих пор работает. Сначала решил к телефону не подходить, звонить ему сюда никто не мог, но потом испугался, что это может оказаться важным, торопливо вскочил с постели и успел снять трубку до того, как звонки прекратились.

— Тихон? — нерешительно спросила трубка. — Это Борис.

— Здрасте, — переступил босыми ногами Тихон.

— У вас отключен мобильный. Я решил сюда позвонить. Еле номер нашел.

— Я вчера приехал, — Тихон с трубкой у уха прошел на кухню, включил чайник. — Сейчас назад поеду.

— Мне нужно с вами поговорить. Жена к приятельнице поехала, а я решил вам дозвониться. Раз уж вы в Москве, может, встретимся где-нибудь? Ненадолго?

— Конечно, — согласился Тихон. — Где вам удобно? Мне все равно, я на машине, а город пустой совсем.

— Тогда давайте в моем районе, — предложил Борис и, вздохнув, пояснил: — Мне не хочется надолго из дома исчезать, не нужно, чтобы жена о нашей встрече знала.

Поговорить можно было и по телефону, но Тихон послушно подъехал к расположенному в соседнем с домом Бориса кафе.

Борис его уже ждал. Сидел в углу небольшого зала и пил чай.

Сегодня он показался Тихону другим. Отсутствие жены Бориса меняло. Глаза у него оказались умные и с веселой искоркой, а спина прямая.

Тихон подошел к стойке, тоже попросил чай.

— С Ликиной смертью что-то не то? — дождавшись, когда Тихон сядет, напрямую спросил Борис.

Тихон с удивлением посмотрел на собеседника. То есть постарался посмотреть с удивлением.

— Послушайте… — поморщился Борис. — Лика хорошо плавала. Она много лет ходила в бассейн.

Тихон молчал.

— Мне трудно допустить, что с ней случился сердечный приступ в воде. Она не производила впечатления сердечницы. И была всего лишь в пруду, а не в открытом море.

Умные глаза смотрели на Тихона с грустной иронией.

— Полиция тоже считает, что с Ликиной смертью что-то не то, — вздохнув, признал Тихон.

— А вы?

— Я не знаю.

Борис помолчал, отодвинул чашку.

— Вряд ли я любил Лику, — собеседник мельком взглянул на вошедшую в кафе пожилую пару. — Хотя она моя единственная родственница. Я о ней и не думал почти. А сейчас мне кажется, что я остался совсем один. Это неприятное чувство.

Пожилая пара уселась за соседний столик.

— Нас с Кирой из числа подозреваемых можно исключить. Мы ничего не выигрываем от ее смерти. Слишком дальнее родство, мы не можем претендовать на наследство. Я справлялся у нотариуса. Не потому, что рассчитывал на наследство, а чтобы у вас не возникло подозрений.

— Мне не приходило в голову вас подозревать, — запротестовал Тихон.

Борис вяло усмехнулся.

— Я мало думал о Лике, но теперь я хочу знать, что с ней произошло. Это глупо, но мне кажется, что в этом мой долг. У вас есть какие-то подозрения?

Неожиданно Тихон порадовался, что приехал. Под умным проницательным взглядом ему перестало казаться, что убийца его опередит.

— Конкретного ничего нет, — признался Тихон.

— А прочим поделиться не хотите?

— Нет! Пока нечем.

— Ну смотрите… Если будет нужна помощь, я готов в любой момент. Только звоните мне в рабочее время. В любое другое пишите эсэмэски.

— Хорошо.

Просьба напомнила о Насте. Тихон тоже просил ее не звонить, писать эсэмэски.

Мысль о Насте была неприятной.

— Я хочу быть в курсе.

— Будете, — заверил Тихон.

— Помогать вам я тоже смогу только в рабочее время.

— Я понял.

Хорошо, что он приехал. Он теперь не один. Теперь ему будет с кем поделиться сомнениями.

Тихону захотелось поделиться прямо сейчас, но Борис, ободряюще ему кивнув, поднялся. Тихон не стал его задерживать.

Возвращаться в квартиру было незачем. Он полночи перебирал вещи, книги, какие-то старые, никому не нужные бумаги. Ничего подозрительного не нашел.

Сев за руль, он поколебался, не заехать ли прямо сейчас к Насте. Рано или поздно ему придется набраться решимости и сказать ей, чтобы вычеркнула его из своей жизни.

Решимости не хватило. Тихон посидел, держа на руле руки, и поехал на дачу.

* * *

От жары воздух над землей дрожал. Наступать босыми ногами на разогретую дорожку было приятно. Катя свернула вслед за мужем на ведущую к пруду улицу. Здесь дорожка была в тени и ноги холодила.

— Катя! — окликнула ее выскочившая из кустов девушка.

Миша обернулся, остановился.

— Настя! — удивилась Катя.

Девушка испуганно посмотрела на Мишу, потом снова на Катю. Глаза у нее наполнились слезами.

— Я тебя догоню, Миш, — быстро сказала Катя мужу.

Миша недовольно нахмурился, взглянул на плачущую Настю и неохотно пошел по дорожке дальше.

— Я вас здесь уже давно жду. Вы мне тогда сказали, что в этом поселке живете, — всхлипывая, выдохнула Настя. — Надеялась, что вы на пруд пойдете. Боялась, что не увижу. Стала думать, что вы уехали уже.

— Что случилось, Настя?

Девушка отвернулась, вытерла ладонью слезы.

Она не была такой молоденькой, какой показалась Кате в прошлый раз. Девушку молодила худоба. Если она и моложе Кати, то ненамного, на пару лет.

— В прошлый раз вы сказали, что у вас утонула подруга.

— Да, — кивнула Катя.

— И вы знаете ее мужа…

— Знаю.

— Его зовут Тихон? — Настя схватила Катю за руку и заглянула в глаза.

Пальцы у нее были тонкие и прохладные.

— Его зовут Тихон, — подтвердила Катя. — Настя, что случилось?

— Я его люблю! — девушка отпустила Катину руку и отвернулась.

Что на это ответить, Катя не нашла. Не говорить же рыдающей девушке, что до этого Катя и сама додумалась.

— Тихон живет на даче? — Настя, схватившись рукой за горло, продолжала не смотреть на Катю.

— Да.

Миша сейчас обозвал бы несчастную девушку истеричкой. И был бы прав.

Что-то истерическое в Насте явно присутствовало.

— У него уже сутки не отвечает телефон!

Настя переступила длинными бледными ногами. На ногах были почти такие же сандалии, которые Катя сейчас держала в руках.

Еще на Насте были бежевые шорты, футболка в тон и рюкзачок за спиной.

— Катя, пожалуйста, посмотрите, он дома? — Настя опять схватила ее за руку и заглянула в глаза. — Пожалуйста!

Истеричек не любил не только Миша, Катя тоже. Девушка вызывала и жалость, и раздражение одновременно.

— Настя, ты можешь посмотреть сама! — раздражение пересилило. — Я покажу тебе, где его дом.

— Катя, пожалуйста! Ему это не понравится.

Кате «это» тоже не нравилось.

Ей не нравились мужья, изменяющие женам. Ей не нравились истеричные девушки, цепляющиеся за женатых мужчин.

— Катя, посмотрите! Просто посмотрите, с ним все в порядке?

Голос и поза Насти были умоляющими, как в плохой мелодраме.

Катя, вздохнув, быстро пошла назад, к дому. Толкнула калитку и, стараясь скрыть раздражение, велела Насте:

— Подожди у меня на участке.

Александры в соседском садике видно не было. Катя надела сандалии, словно заходить на соседский участок босиком было бы верхом невежливости, и зло потопала по дорожке к дому.

Тот оказался заперт. Она подергала дверь, позвонила в звонок. Снова подергала дверь.

— Вы договорились созвониться? — спросила она Настю, вернувшись на свой участок. — Почему ты занервничала?

Настя сидела в гамаке с прямой спиной и аккуратно сложенными на коленях руками и смотрела на Катю перепуганными глазами.

— Его нет дома? — девушка вскочила.

Катя отметила, что они одного роста.

Лика была на полголовы ниже.

— Нет. Дом заперт. Вы договорились созвониться?

Настя поднесла правую руку к горлу.

Театральный жест ужасно раздражал, но Катя постаралась не обратить на жест внимания.

— Настя!

Слава богу, девушка отняла руку от горла.

— Я позвонила, потому что соскучилась. Я хотела его услышать.

— Поезжай домой. Я тебе позвоню, когда он появится.

Настя, медленно покивав, шагнула к калитке.

Никуда она не поедет. Будет здесь околачиваться и дожидаться своего любимого.

— Тихон может быть в Москве, — попыталась успокоить ее Катя.

Девушка, остановившись, опять покивала.

— Запиши мой телефон, — остановила ее Катя.

И, только диктуя цифры, поняла, что нервничает не меньше Насти.

Тихон дважды обнаружил в квартире яд. В третий раз он мог его не заметить.

* * *

У ворот поселка пришлось подождать, пока проедет груженный каким-то хламом грузовичок. Тот долго примеривался, чтобы выехать из ворот, Тихон нетерпеливо сжимал руль.

Когда Лика впервые привезла его на дачу, то есть он ее привез, они ехали тогда на его машине, им тоже долго не удавалось въехать в ворота. Проезд загораживала какая-то «Киа» с открытым багажником, у которого суетилась толстая тетка, Лика пыталась выскочить из машины и поторопить тетку, а Тихон ее удерживал.

Ему было скучно сидеть в машине и не хотелось проводить время на чужой даче, он тогда словно отбывал тяжкую повинность.

Он отбывал повинность, не пытаясь от нее избавиться, потому что рядом с Ликой ему было хорошо.

Это Тихон не тогда понял, только сейчас, глядя на грузовичок.

Рядом с Ликой он везде чувствовал себя дома. Там часто бывает скучно, но только дома можно чувствовать себя самим собой. Молчать, когда хочется, и, когда хочется, разговаривать. Тихон скуку замечал, а того, что без Лики он перестает быть самим собой, не понимал.

Понял бы раньше — не было бы никакой Насти в его жизни.

Из-за грузовичка появился Аслан, что-то сказал водителю, отошел. Тихон выскочил из машины и закричал:

— Аслан!

Рабочий оглянулся.

— Аслан! — догоняя рабочего, снова крикнул Тихон.

Рабочий равнодушно на него посмотрел, сделал несколько шагов навстречу.

— Всеволод Сергеевич подарил вашей маме кольцо, — запыхавшись, выдавил Тихон.

— Подарил, — подтвердил Аслан.

Равнодушно подтвердил, безо всяких эмоций. Тихону бы иметь такую выдержку.

— Покажите!

Эмоции Аслан все-таки проявил. Посмотрел на Тихона с ироничным недоумением.

— Оно у меня дома. Принести?

— Да, — кивнул Тихон. — Я подвезу вас до дома.

Аслан вслед за ним подошел к машине, сел на заднее сиденье.

— Вы живете там? — Тихон показал рукой в сторону деревни.

Спрашивать необходимости не было, Александра объяснила Тихону, где Лика едва не сбила ребенка.

— Там.

— Моя жена хотела оценить какое-то кольцо, — тронув машину, сказал Тихон.

То, что Аслан сел сзади, мешало. Тихону хотелось его видеть.

— Кольцо наверняка было дорогое. Иначе она бы не стала суетиться. Я кольца не нашел. Везде искал, но не нашел.

Аслан молчал.

Тихон въехал в деревню, сбросил скорость.

— Следующий дом, — подсказал Аслан.

Дом был с надстроенным вторым этажом. Аккуратный, недавно покрашенный.

Аслан мягко хлопнул дверью, вошел в калитку сетчатого забора. Через минуту вернулся и раскрыл ладонь перед водительским окном Тихона.

Тихон, подвинув Аслана дверью, вышел из машины.

Кольцо было то самое, которое он видел на снимке.

— Извините, — буркнул Тихон. — Мне надо было это проверить.

Узбек сомкнул ладонь.

Как ни странно, он не уходил.

— Когда мама умерла, я хотел отдать кольцо Лике. Принес на следующий день после похорон. Но она его не взяла. Сказала, что папа подарил не ей, что для нее эта вещь чужая.

Тихон достал сигарету, закурил. Отступил, чтобы не пускать дым в Аслана.

— Я ничем не могу вам помочь.

Аслан продолжал стоять рядом.

— Мы не знали, что Всеволод Сергеич и ваша мама… симпатизировали друг другу, — зачем-то сказал Тихон. — Всеволод Сергеевич сказал перед Новым годом, что хочет познакомить нас с женщиной, но сделать это не успел.

Аслан молча смотрел мимо Тихона, но тот почему-то не торопился бросать сигарету.

— Я в тот день, когда с вашей женой несчастье случилось, мимо пруда проходил. Александру Васильевну видел, она навстречу шла. Мужчина незнакомый около камышей сидел. Мне участковый фотку показывал, я мужчину опознал. Кепка у него забавная, полосатая. Но, когда я назад шел, мужчины уже не было, а ваша жена плавала.

Тихон затянулся, втоптал окурок в землю.

— Довезти до поселка?

— Спасибо, — покачал головой Аслан. — Не надо.

Из-под забора вылез котенок, подбежал к Аслану, потерся о ногу. Аслан вместе с котенком вошли в калитку.

Тихон развернулся, выехав из деревни, остановил машину и выкурил еще одну сигарету.

* * *

— Пойдем в дом, — вздохнув, предложила Катя. — Пойдем.

Выгнать плачущую Настю на улицу было невозможно.

Девушка затравленно потрясла головой и оглянулась на раздавшийся за спиной шум подъезжающей машины. Серая «Шкода» Тихона проехала мимо калитки, остановилась у соседских ворот.

За кустами облепихи «Шкоду» было вино плохо, Катя раздвинула ветки. Настя, замерев, смотрела поверх ее плеча.

Хлопнув дверью, из «Шкоды» вышел Тихон, открыл ворота, загнал машину на участок.

Настя преобразилась мгновенно, перестала казаться затравленной и смущенно и виновато улыбнулась.

— Пойдем в дом, — снова позвала ее Катя.

Девушка опять потрясла головой и попросила:

— Не говорите ему, что я здесь была.

— Ну конечно, не скажу! — вздохнула Катя.

— Я вам так благодарна! Вы мне так помогли!

— Я ничем тебе не помогла. Настя… Не знаю, говорил ли тебе об этом Тихон, но есть предположение, что его жену убили.

— Говорил, — Настя кивнула так, будто речь шла о чем-то обыденном.

Смерть Лики ужаса у Насти не вызывала.

Смерть Лики не вызывала у нее даже интереса.

Девушка помялась и, наклонившись к Кате, прошептала:

— Тихон говорил, что его пытались отравить.

— Знаю, — сказала Катя. — Химанализ делал друг моего мужа. Ты поэтому перепугалась, когда у него телефон замолчал?

Настя пожала плечами.

— Я ему до конца не верила… — она зачем-то продолжала шептать.

Зазвонил телефон, Миша сердито спросил:

— Куда ты пропала?

— У меня дела. Я дома, — отчиталась Катя и сунула телефон в карман.

— Я испортила вам прогулку…

— Ничего страшного.

— Я уверена, что Тихона никто отравить не хочет. Зачем?.. Пытались отравить его жену.

— Настя… у вас давно с Тихоном?..

— Скоро будет год. Мы познакомились в поезде. Он сказал, что художник. Мне было с ним так интересно! Мы разговаривали всю ночь. Потом я нашла в интернете, что он ведет занятия не только с детьми, со взрослыми тоже, и записалась на уроки живописи. Я ждала каждого занятия! — Настя шептала и улыбалась. — А потом ждала, когда он ко мне придет.

— Он был женат, — зачем-то напомнила Катя.

— Да, — равнодушно кивнула девушка. — Это плохо, что мы встретились так поздно! Но ведь теперь между нами никто не стоит, правда?

Катя промолчала.

— Если бы он меня не любил, он бы мне об этом сказал, — не то Катю, не то себя заверила Настя. — Я буду его ждать всегда!

Катя опять промолчала.

— Можно я вам позвоню, если Тихон снова не будет отвечать?

— Конечно.

— Я вам так благодарна! Мне не с кем поговорить о Тихоне. Я работаю в школе, музыку преподаю. А там такие коллеги… — Настя поморщилась. — Ну, вы понимаете… Они романов не одобряют.

Катя тоже не одобряла романов с женатыми мужчинами.

— Спасибо вам, Катя. Не говорите Тихону, что вы меня знаете.

— Не скажу, не беспокойся.

Девушка улыбнулась и быстро пошла к калитке.

Миша вернулся через несколько минут. Остановился около покачивающейся в шезлонге Кати.

— Что этой дуре было нужно?

— Иди сюда, — Катя протянула ему руку, он наклонился над шезлонгом. — Девушка очень любит Тихона. Собирается ждать его всегда. Перепугалась, что у Тихона не отвечает телефон. Тихон, кстати, приехал, и девушка успокоилась. Она уверена, что он тоже ее любит, раз не говорит обратного.

— Я так понимаю, девушка тебе не понравилась? — стоять, склонившись над шезлонгом, мужу было неудобно, и он выпрямился.

— Девушка сосредоточена на своей любви, и ей наплевать на всех остальных. И в этом что-то ненормальное. — Катя закинула руки за голову и вытянула ноги.

— Мне тоже наплевать на всех остальных, кроме тебя и Славки, — засмеялся Миша.

Он шутил, но Катя знала, что он прекрасно ее понял.

Ей повезло. Она вытащила счастливый билет.

С билетом не повезло девушке Насте.

Впрочем, жизнь непредсказуема, все еще может измениться.

Ничего не изменится только для Лики.

Солнце закрыло темное облако. Несколько стрижей низко пронеслись над крышей дома. Не исключено, что скоро пойдет дождь. Насте повезет, если успеет сесть в электричку.

* * *

В доме было душно. Тихон распахнул окно в гостиной, передумал, закрыл, включил кондиционер. Раздражала не только духота, как ни странно, яркий солнечный свет тоже. Он мешал думать. Тихон снова подошел к окну, задергивая занавеску, увидел подходящую к дому Александру. Он быстро потянул занавеску, возвращая ее на место, как будто в том, что он скрывается от солнечного света, было что-то постыдное.

— Ты бы предупреждал, что уезжаешь, Тихон, — войдя в дом, проворчала Александра. — И телефон у тебя не отвечает. Я уж забеспокоилась, собралась в Москву ехать.

— Обо мне беспокоиться не надо. Что мне сделается! — через силу улыбнулся Тихон. Улыбаться ему не хотелось. — Но предупреждать буду. Извините.

У Александры должны быть ключи от московской квартиры. Не может не быть, она много лет туда ездила.

Нехорошие мысли приходят ему в голову.

— Павел, — покосилась в окно Александра и недовольно сжала губы.

Тихон обернулся к окну.

Павел Викторович, глядя себе под ноги, быстро шел по дорожке, легко взбежал на крыльцо.

— Добрый день, — открыв дверь, гость мельком взглянул на Александру и тяжело уставился на Тихона.

— Здрасте, — поздоровался Тихон.

— Почему у тебя отключен телефон?

— Забыл подзарядить.

Павел вздохнул и по-хозяйски пошел по ведущей на второй этаж лестнице. Тихону пришлось подняться за ним. На втором этаже Павел поколебался и решительно направился к кабинету тестя. Тихон его опередил, отпер дверь.

В кабинете было еще более душно, чем внизу. Тихон открыл окно.

— Есть что-нибудь новое про Лику? — садясь рядом с письменным столом тестя, поинтересовался гость.

— Нет. То есть я не знаю.

— Была какая-то экспертиза? Черт возьми, они могут с уверенностью сказать, это был несчастный случай или?..

Под «они» гость имел в виду полицию.

— Я не знаю. — Тихон сел за стол тестя. Он теперь вроде как хозяин кабинета.

— Послушай, Тихон… — Павел побарабанил пальцами по столу. — Связывать смерть Лики с тем, что было двадцать лет назад, это глупо! Это черт знает что! Если они будут заниматься прошлым, упустят настоящего убийцу.

— Почему вы решили, что они занимаются прошлым? — не понял Тихон.

— Потому что я второй раз об этом слышу!

— Один раз от меня. А второй? — насторожился Тихон.

— От твоей соседки, — неохотно признался Павел. — Ты знаешь, что Катя с Ликой дружили с детства?

— Знаю. Что вам сказала Катя?

— Ту же чушь, что и ты! Что убийство Эллы было заказным. Это глупость, понимаешь!

— Откуда Катя это знает?

— Спроси у нее. Я не стал выяснять подробности. Тихон… Всеволод был моим единственным другом. А к Лике я относился как к дочери. Если ее убили, я хочу, чтобы убийца сидел в тюрьме! — Павел сжал кулаки, выдохнул, расслабил руки. — Если полиция будет заниматься прошлым, убийцу они упустят.

— Я не знаю, чем они занимаются, — признал Тихон. — Я сам пытаюсь разобраться, но это у меня пока не получается.

— Поделись! Подумаем вместе, — Павел невесело усмехнулся.

— Пока нечем делиться. Правда.

— Не трать время на прошлое! Я все это время пытался вспомнить, что тогда происходило. Пытался восстановить каждую мелочь. С Эллой произошел несчастный случай, поверь мне.

Тихон покивал, что верит.

— Элла писала глупые статейки, болтала с такими же домохозяйками, как сама. Не интересовалась политикой, не пыталась заняться бизнесом. Она была такой же, как Лика. — Он помолчал. — Тихон… Ты уверен, что Лику убили?

— Нет. Не уверен.

— Вот и я не уверен. Черт возьми, я уверен, что это тоже несчастный случай! — Павел снова на секунду сжал кулаки. — Но я хочу иметь подтверждения.

Павел резко поднялся, обернулся на Тихона и быстро пошел к двери.

Ноги под шортами у него были крепкие, совсем не стариковские. Квадратные плечи немногим уже, чем у Тихона.

У двери Павел снова обернулся и попросил:

— Следи за телефоном. Я заволновался, когда ты так долго не отвечал.

Гость тихо прикрыл дверь.

Где-то у самого окна чирикнула птичка. Качнулась ветка яблони.

Тихон снова запер кабинет, помедлил, решая, не уничтожить ли прямо сейчас лежащий в сейфе компромат на тестя, решил этого пока не делать. Спустился вниз.

— Квасу хочешь? — обернулась от плиты Александра.

— Хочу, — Тихон, открыв холодильник, достал пластиковую бутылку.

Кваса в бутылке оставалось немного, и он выпил прямо из горлышка.

— Что-то Павел к тебе зачастил, к Лике реже приезжал, — фыркнула Александра, помешивая что-то в кастрюле. — Обедать будешь?

— Попозже. Спасибо. — Тихон сел под струю прохладного воздуха от кондиционера.

— Сто лет меня знает, а недавно в электричке прошел мимо, даже не заметил.

— Вы о ком? — не понял Тихон.

— О Павле! Я для него вроде вещи, меня можно не замечать.

— Может, он вас действительно не заметил?

— Прекрасно он меня заметил! Увидел и отвернулся. Электричка пустая была, я поздно из Москвы возвращалась. Вошел в пустой вагон, прошел мимо меня и сел впереди.

— В Москве? — уточнил Тихон.

— В Москве. Я в тот день к врачу ездила.

— Что с вами?

— Так… Не люблю про болезни говорить. В моем возрасте болеть положено. Дочка настояла, чтобы московским врачам показалась. Больше туда не поеду. Моложе никто меня не сделает, а таблетки выписать и у нас могут.

Под кондиционером стало холодно, Тихон передвинулся вместе со стулом.

— Александра Васильевна, у Лики было кольцо с большим бриллиантом? Я что-то такого не помню.

Женщина резко отвернулась от плиты.

— Какое кольцо?

— Не знаю. У вас вот спрашиваю. Мне сказали, что у Лики было дорогое кольцо с бриллиантом, а я не нашел.

— У нее колечко с сапфиром, вокруг сапфира бриллиантики. Всеволод Сергеич на двадцатипятилетие подарил. Еще какие-то от матери остались.

— Нет, это не то. Эти я видел. Кольцо должно быть по-настоящему дорогое.

— По мне, так и эти дорогие. — Александра опять передвинула кастрюлю, выключила газ. — Я Лике на восемнадцатилетие тоже колечко подарила. Золотое, с аметистом. Она поблагодарила, конечно, но, по-моему, ни разу не надела. Ей трудно подарки делать, у нее всегда все было.

За окном опять раздалось громкое чириканье. Тихон подошел к окну, но опять заметил только колышущуюся ветку яблони.

* * *

Солнце садилось за верхушки деревьев. Обойдя пруд, Катя с мужем миновали камыши, в которых нашли Лику, свернули на свою улицу. Вечерняя прогулка удалась, Миша не напрасно вытащил Катю с участка.

Муж толкнул перед ней калитку, но Катя помедлила, оглянулась на соседский дом.

Окна первого этажа светились.

— Мне хочется кое-что рассказать Тихону, — вздохнула Катя.

Миша неодобрительно пожал плечами. Он не считал, что у Кати имеется убедительная версия, которой стоит поделиться. Но и отговаривать жену не стал, покорно поплелся за ней к соседскому дому.

Тихон в гостиной пил чай. На соседей посмотрел с унылым удивлением.

Катя решительно шагнула к столу, села напротив Тихона.

— Хочешь послушать, что мне удалось узнать про то, что было двадцать два года назад?

— Хочу, — кивнул Тихон.

На Михаила собеседники внимания не обращали. Он, подвинув стул, сел рядом с женой.

— Юная девушка Элла была по уши влюблена в Павла Викторовича Ермакова, — тоном чтицы начала Катя. — Тогда он для всех был просто Павлом. Злые языки говорят, что в него были влюблены все девушки, кроме моей мамы.

Тихон внимательно смотрел на Катю.

— Павел же любил другую девушку, Антонину Ивашову. Любил верно и преданно. Когда Антонина до него снисходила, бросал очередную подружку и возвращался к своей единственной любви.

Тихон потер подбородок. Слушал он внимательно.

— В один прекрасный момент он бросил Эллу, вернувшись к Антонине. В то время у Антонины был перерыв между мужьями.

У Тихона в глазах промелькнуло удивление.

— Павел рассказывал как-то по-другому? — догадалась Катя.

Тихон не ответил.

— Тихон!

— Да, Павел Викторович излагал другую версию, — кивнул Тихон. — Продолжай, Кать.

— Элла вышла замуж на Всеволода Сергеича. Прошли годы. И однажды… Тем летом, когда Элла погибла, она видела, как Павел и Антонина приехали вечером на дачу. Едва ли они приехали, чтобы попить чайку и поделиться воспоминаниями юности. У Эллы была возможность сфоткать парочку.

— Откуда ты это узнала? — уточнил Тихон. — От мамы?

— Да. Незадолго до смерти Элла спрашивала телефон Антонины. Та к тому времени потрясающе удачно вышла замуж. За некоего Кривицкого. Слышал такую фамилию?

— Нет. А где сейчас эта Антонина? — подумав, спросил Тихон. К рассказу Кати он отнесся серьезно.

— В Израиле, — с сожалением призналась Катя и невесело улыбнулась. — Пытаться отравить тебя она не могла. Она там, в Израиле, вместе с мужем.

Тихон помолчал, Катя тоже.

Пауза затягивалась. Михаил поднялся, потянул жену за руку. Тихон жестом его остановил, взял лежавший на столе телефон и через несколько минут заговорил в трубку.

— Кира, простите, что так поздно… Вспомните, пожалуйста, подругу Эллы, с которой она разговаривала, когда вы ее причесывали, звали Антонина?

Женский голос в трубке ахнул, затараторил. Слов было не разобрать, но Катя догадалась, что женщина имя вспомнила.

— Элла постриглась и сделала профессиональный макияж перед тем, как встретиться с Антониной, — вернув телефон на стол, объяснил Тихон. — Это было незадолго до ее смерти.

Версия давних событий не была стопроцентно убедительной.

Антонина Кривицкая-Ивашова не могла иметь отношения к теперешним событиям.

Отношение мог иметь Павел Викторович Ермаков, тихий интеллигентный человек, утверждавший, что любит Лику как родную дочь. Для Павла не было проблемы достать ключи и от дачи Всеволода Сергеича, и от его квартиры.

Этого Катя объяснять Тихону не стала. Сосед не идиот, сам способен догадаться.

Миша снова потянул ее за руку, Катя послушно пошла за ним к двери.

— Спасибо, — поблагодарил Тихон им вслед.

Катя уверять, что благодарить не за что, не стала, оглянулась и тихо, но твердо поставила соседа в известность:

— Я хочу рассказать это Ивану.

Тихон неохотно пожал плечами, принял к сведению.

Она вздохнула и грустно попросила:

— Ты поосторожней, Тихон.

На улице было уже совсем темно. Добираться до собственного дома пришлось цепляясь за мужа.

17 июля, понедельник

Разбудило его солнце. Оно светило в глаза, пробиваясь сквозь щель в занавесках.

Взглянув на часы, Тихон поразился. Он давно не просыпался почти в полдень.

Александра возилась на участке. Когда он, сходив в душ, спустился вниз, домработница была уже в доме, стояла у плиты.

— Доброе утро, — поздоровался Тихон.

— Доброе. Завтракать?

— Чаю, — попросил он, садясь за стол.

Нужно привыкать обслуживать себя самому. Александра не может работать у него вечно.

— Ты почему не пишешь? — включая чайник, неодобрительно спросила она. — Я смотрю, картина как стояла, так и стоит.

— Нет настроения.

— А ты начни, глядишь, настроение появится, — посоветовала женщина. — Я всю жизнь работала, на настроение не смотрела.

— Начну, — пообещал Тихон.

Лика злилась на Александру, когда домработница пыталась ее поучать. Тихону было все равно.

Даже, пожалуй, наоборот. В поучениях домработницы было что-то домашнее, а иметь дом ему хотелось.

— Я хочу тебе кое-что рассказать, Тихон. — Александра налила кипяток в заварной чайник.

Когда она перестанет у него работать, настоящий чай он сможет пить только в кафе. Сам будет обходиться пакетиками.

— Перед майскими Лика ездила куда-то с Асланом, — женщина села напротив Тихона. — Мне в тот день велела не приходить, про то, что Лика ездила с Асланом, соседка Надежда рассказала. Очень ей интересно было, Надежде, сколько Аслан денег запросил. Надежде бы в службе безопасности работать.

Тихон встал, налил чай себе и Александре. Лика сейчас поморщилась бы, жена до уровня обслуги не опускалась.

— Когда я на следующий день пришла, ты уже на работу уехал. Сначала я вроде бы ничего не заметила… — Александра обняла чашку руками. — Но потом поняла, что Лика не в себе. Я свою девочку хорошо знала.

Тихон с удивлением на нее посмотрел.

— Лика за тобой следила, Тихон, — вздохнула Александра. — Одинокая она была, кроме меня, поделиться не с кем. Вот и поделилась. С девкой какой-то ты время проводил.

Смотреть на Александру было невыносимо, и Тихон отвел глаза.

— Лика очень переживала, что не она одна это видела, Аслан тоже.

— Мне она ничего не сказала, — выдавил Тихон.

— Мы с ней тогда весь день проговорили. Я ее убеждала, что ты ее любишь. Ты на нее всегда так смотрел… Видно было, что любишь. И она тебя любила. Зачем тебе та девка была нужна, Тихон?

— Я сожалею об этом, — губы пересохли, Тихон их облизал.

— Я Лику уговаривала, чтобы глупостей не наделала. Разорвать легко, назад сшить трудно. Себя в пример приводила, дочку свою. Объясняла, что девки приходят и уходят, а жена остается. Мне в тот день казалось, что Лика наконец-то меня за родную признала. Я грешным делом даже порадовалась, что она в беде ко мне потянулась… — Александра невесело улыбнулась. — Но потом все пошло по-прежнему. Она хозяйка, я прислуга. А с горем своим она хорошо справилась, ты ведь ничего не заметил, да?

— Не заметил.

— У Лики сильный характер. В отца. — Александра прислушалась. — У тебя телефон звонит, Тихон.

Когда он поднялся в спальню, вызовы прекратились. Он сразу перезвонил Борису.

— Что-то сдвинулось в твоих поисках? — спросил тот. — Что за Антонина, про которую ты Киру спрашивал?

— Антонина — женщина, которую, возможно, шантажировала Элла.

— Это имеет отношение к убийству Лики?

— Черт его знает… Антонина в то время была любовницей компаньона Всеволода Сергеича. Компаньон уверяет, что любил Лику как дочь.

— Но ты в этом не уверен?

— Не знаю. До вчерашнего дня я ему верил.

— Я правильно понимаю, что ты сделался следователем?

— Правильно, — признался Тихон.

— Полиции ты, выходит, не доверяешь?

— Не то чтобы не доверяю, но…

— Напрасно! Сейчас полиция свое дело знает, — перебил Борис и, помолчав, поинтересовался: — Когда ты приехал к нам в первый раз, ты спрашивал, не был ли я у Всеволода перед Новым годом. Тихон… Его смерть тоже вызывает у тебя подозрения?

— И да, и нет. Всеволод Сергеевич умер, потому что некому было вовремя вызвать «Скорую». Но я думаю, что его пытались отравить. Просто не успели.

Борис с шумом выдохнул.

— Расскажи подробнее!

— Потом. Когда у самого в голове прояснится.

— Тихон… Тебе нужна помощь?

Как сказала Александра?.. Лика была одинока, и ей не с кем было поделиться.

Он, Тихон, тоже одинок, и ему тоже не с кем поделиться.

— Нужна, — уверенно решил Тихон.

— Я могу приехать через пару часов и пробыть до вечера.

— Пока такой необходимости нет, — решил Тихон. — Но за предложение спасибо.

— Будет необходимость, звони. Я и на пару дней смогу вырваться, совру Кире что-нибудь.

— Спасибо, — снова поблагодарил Тихон. — Борис, зачем Лика в последний раз к вам приезжала? Вы говорили, что она приезжала весной.

— Я не понял, если честно. Она приехала, когда Кира была дома, я позже пришел. Рассказала, что Всеволод умер. Мне показалось, что Лика чем-то сильно расстроена. Не смертью отца, после той прошло уже несколько месяцев. Я спустился проводить ее до такси и был уверен, что она хочет что-то мне рассказать. Мне одному, без Киры. Но машина уже стояла у подъезда, и Лика ничего не сказала.

— Когда это было?

— Не помню. — Борис подумал. — В мае, кажется.

Когда Тихон снова спустился вниз, Александра опять возилась в саду. Чай остыл, и он выпил его без удовольствия.

* * *

Иван разговаривать с Катей не пожелал. Буркнул, что перезвонит, когда освободится, и отключился.

Положить телефон Катя не успела, тот зазвонил снова, Катя ответила школьной подруге Лере.

— Ты сейчас в Москве? — недовольно спросила Лера и, не дожидаясь ответа, затараторила. — Не могу дозвониться твоей Лике. У нее телефон не отвечает. Уже который день звоню…

— Лики нет, — перебила Катя и вышла с телефоном на крыльцо. — Она умерла.

Теплое утреннее солнце мягко засветило в глаза.

Лера тихо ахнула.

— Она утонула, — объяснила Катя. — В нашем пруду трехлетние дети купаются и не тонут, а она утонула.

— Сердце? — сочувственно спросила подруга.

Катя отвечать не стала, спросила:

— Зачем она тебе понадобилась?

Давно, еще в студенческие годы Катя, Лика и Лера встречались иногда в кафе или гуляли по Москве. Это и раньше бывало нечасто, а в последние годы не случалось вообще. У каждой из них была своя жизнь.

— Что же ты мне не сказала! — упрекнула Лера. — Я хотя бы свечку поставила!

— Очень все неожиданно случилось. Прости, не подумала о тебе.

— Лика весной позвонила, хотела узнать, могу ли я организовать выставку для ее мужа. На лето у меня все было расписано, я пообещала подыскать что-нибудь на осень. Сразу предупредила, что это недешево, сама понимаешь, реклама и все такое… Осенью мы собирались в разных городах выставки устраивать, а это дело тем более недешевое.

Как подруге, получившей техническое образование, удается организовывать художественные выставки, Катя была понять не в состоянии. Однажды даже спросила об этом у Миши, но муж только отмахнулся.

— Мы тогда долго с ней проболтали. Она сказала, что папа умер… Что средств ей почти не оставил. Так, ерунда какая-то на разных счетах. Но на выставку деньги обещала найти. Где ее похоронили?

— Здесь, в деревне.

— Я как-нибудь приеду, своди меня на кладбище.

— Конечно, — пообещала Катя.

— В голове не укладывается, что ее нет!

— Не укладывается.

Вернувшись в дом, Катя положила телефон на стол, прищурилась. После яркого солнечного света помещение казалось темным.

— Лика жаловалась, что папа мало ей оставил, но деньги на выставку для Тихона обещала найти, — задумчиво сказала Катя мужу. — Где может найти деньги неработающая женщина, как ты думаешь?

— Продать что-нибудь, — предположил Миша. — Пойдем купаться!

— Что продать? — размышляла Катя.

— Черт его знает… Квартиру, машину. Надевай купальник, пойдем купаться!

Катя, вздохнув, поднялась наверх, переоделась.

— Лика любила Тихона, — выйдя за калитку, она оглянулась на соседский участок.

Муж, приобняв ее за плечи, подтолкнул в сторону пруда.

— Она прямо светилась в его присутствии. Миш, ты меня слышишь?

— Слышу.

Голубое пятно мелькнуло между березовых стволов, когда они свернули на ведущую к выходу из поселка дорожку.

Катя пригляделась и решительно полезла в растущие между стволами кусты.

— Что ты здесь делаешь? — устало спросила она тонкую девушку Настю.

Настя смущенно прятала глаза.

— Что ты здесь делаешь, Настя? — Катя оглянулась и, вздохнув, сказала мужу: — Я тебя догоню.

Кажется, Настя собралась разрыдаться.

Правая нога под голубыми шортами была оцарапана, девушка потерла бедро рукой.

— Тихона ждешь?

Настя молча опустила глаза.

— Он не ходит на пруд. Он вообще редко выходит с участка, только по вечерам иногда гуляет.

Настя молчала. Катя переступила ногами. «Если дурак, это надолго», — часто говорила мама. «Если дурак, это навсегда», — поправлял ее папа.

Настя, без сомнения, была законченной дурой.

— Я хочу его увидеть, — прошептала законченная дура. — Просто увидеть… Мне это нужно. Я к нему даже не подойду.

— Ты его здесь не увидишь, — вздохнула Катя. — Он не ходит ни на пруд, ни в магазин. У него домработница.

Девушка подняла на нее несчастные глаза. Те были полны слез.

— Послушай, Настя… — Катя не понимала, какого черта она возится с этой идиоткой. — Любовь — это прекрасно. Но такая, не обижайся, Настя, надоедливая любовь отпугивает, понимаешь?! Ты сделаешь только хуже!

— Я ему не надоедаю! — от изумления девушка даже немного отступила. — Я не собираюсь к нему подходить, я только хочу его увидеть!

Катя пожала плечами, вылезла из кустов и заспешила вслед за мужем.

Стало жарко. Воздух от жары звенел.

Когда через час они с Мишей возвращались домой, Насти за кустами уже не было. Впрочем, внимательно разглядывать кусты Катя не стала, она от них отвернулась, когда проходила мимо.

* * *

Какое-то время заниматься пейзажем удавалось. Тихон намечал верхушки деревьев, прикидывал, где лучше расположить светлое пятно от солнца — на лугу перед лесом.

На соседском участке никого не было. Катя собиралась поговорить с участковым, вспомнил он.

Неожиданно ему стало противно, что соседка действует за спиной Павла. Старик этого не заслужил, он действительно хорошо относился к Лике и был другом тестя.

Тихон отложил кисти и взял в руки телефон.

— Павел Викторыч, не возражаете, если я к вам сейчас заеду? Мне нужно кое-что вам сообщить, — быстро сказал он, услышав голос Павла.

— Ну… давай, — не обрадовался предложению Павел. — А по телефону сказать нельзя?

— Можно, но лучше я приеду, — отчего-то заупрямился Тихон.

— Мимо пруда до развилки, второй участок налево. Зеленый забор, не спутаешь.

Павел отключился, Тихон вывел из сарая велосипед. Его ему подарила Лика пару лет назад. Тихон жену поблагодарил, пару раз покатался и больше про велосипед не вспоминал.

Шины пришлось немного подкачать, но это заняло меньше минуты.

И дорога вдоль пруда заняла совсем немного времени, меньше, чем Тихон предполагал.

Здесь пешком минут двадцать, Павел напрасно предпочитал ездить к другу на машине.

Впрочем, Павел едва ли ходит так же быстро, как Тихон.

Хозяин ждал его у открытой калитки зеленого забора.

Деревню можно было назвать таковой с большой натяжкой. С обеих сторон от дома Павла стояли такие же большие кирпичные дома, в которых едва ли живут рабочие с ближайшей фермы.

— Что случилось? — пропуская Тихона, с любопытством спросил Павел. — Ты разговаривал с полицией?

— Я разговаривал с соседкой Катей. — Тихон прислонил велосипед к стволу старой яблони.

Под ней росла густая трава. Ею зарос весь двор, такое бывает, только когда хозяева не появляются на своих участках по многу лет.

— Заходи, — Павел легко поднялся на крыльцо, открыл дверь в просторную гостиную.

Мебели здесь почти не было. Только стол, стулья и книжные шкафы, неаккуратно забитые книгами.

Тихон подвинул ближайший стул, сел. Хозяин, подумав, сел напротив.

— Незадолго до своей смерти Ликина мама видела, как вы приезжали на дачу с любовницей. Катя предполагает, что Элла вашу любовницу шантажировала.

Павел смотрел на него с недоумением.

— Незадолго до смерти Элла собиралась встретиться с вашей любовницей. Это я сам узнал, не Катя.

Павел потряс головой.

— Павел Викторыч, Катя собиралась рассказать об этом участковому.

— О чем об этом?

Павел резко выдохнул. Встал, отошел к окну.

Занавески на окнах были блеклые и висели криво.

— Катя называла имя любовницы? — спросил Павел, не обернувшись к Тихону.

— Антонина. Фамилию я не запомнил.

— И вы предполагаете, что Антонина убила Эллу? — Павел оторвался от окна, повернулся к Тихону.

— Нет. Мы предполагаем, что она заказала убийство. То есть Катя допускает, что такое могло быть.

— Этого не могло быть! У Тони не было и быть не могло никаких связей с криминалом. Это невозможно! На ее мужа работала служба охраны, каждый ее шаг был известен.

— Но с вами она встречалась, — напомнил Тихон.

— Она встретилась со мной только один раз. Муж уехал куда-то по делам, у Тони болела мать, и мы воспользовались этим поводом. Она все время была под колпаком службы безопасности! Ее даже по магазинам возил водитель. У нее не было возможности незаметно встретиться с каким-то уголовником.

— Она связалась с ним по электронной почте, — вздохнул Тихон.

Павел с недоумением на него посмотрел, и Тихон пояснил:

— Эллу убил Анатолий Николаевич Токарев, автослесарь. Задаток и потом основную сумму в долларах он нашел в лесу. Потом Токарева застрелил неизвестный. Не спрашивайте, откуда я это знаю, я не скажу.

Либо Павел хороший актер, либо действительно не знал ни о чем подобном.

— Про Токарева Катя не знает, — пояснил Тихон. — Я ей этого не говорил и не скажу. И никому не скажу. Это я только вам сказал.

— Антонина не могла заказать убийство, — устало повторил Павел. — Не могла, поверь.

— Верю, — кивнул Тихон. — Это могли сделать вы.

* * *

Крик был истошный, не то вой, не то визг. Катя, вздрогнув, обернулась на кусты и замерла. И удивилась, что муж уже успел добежать до кустов.

Она тоже хотела побежать, но не смогла, от испуга ноги сделались непослушными, ватными, и к кустам она мелко засеменила, как старушка.

Крик оборвался. С ближайшего участка выглянул средних лет мужчина, оглядел улицу, сердито посмотрел в сторону кустов.

Катя протиснулась между кустами и березой.

— Уведи Надежду Эдуардовну, — быстро обернувшись, приказал ей Миша. Он склонился над телом мужчины.

Голова его была в крови и чуть повернута в сторону, Катя узнала мужчину сразу, но зачем-то хрипло спросила:

— Аслан?

Миша не ответил, нащупал телефон в кармане шорт и, не поднимаясь от тела Аслана, затыкал пальцем в экран, а потом зло начал объяснять, куда нужно подать «Скорую».

Надежда стояла, прислоняясь к жесткому стволу соседней березы, с ужасом смотрела на Катю и изо всех сил прижимала к себе Булю. Собаке на руках хозяйки не нравилось, она ерзала, пыталась вырваться.

— Давайте отойдем, — Катя тронула женщину за плечо.

Соседка мелко закивала и, не отпуская собаку, уцепилась за Катю. Та вывела женщину на дорожку.

Первым прибежал Иван, «Скорая» подъехала через несколько минут.

На дорожке успела собраться небольшая толпа. Кто-то из сердобольных соседей поставил Надежде стул, какая-то женщина принесла в рюмке валерьянки.

Вслед за «Скорой» сквозь толпу пробилась худенькая невысокая женщина. Красивая, машинально отметила Катя.

Аслана уже вносили в машину, женщина бросилась следом, уехала вместе со «Скорой», как и Миша.

Откуда появились дети, Катя не видела, заметила их, только когда Александра строго сказала:

— Домой! — и повела прочь, держа младшую девочку за руку.

Александра появилась в толпе одной из первых.

— Проводить вас домой? — предложила Катя Надежде.

Как ни странно, уходить соседка не пожелала, спустила собаку с рук и, сидя на чужом стуле, с интересом наблюдала за происходящим.

Ничего интересного больше не происходило. Толпа начала расходиться.

Подошел Иван, молча потянул Надежду Эдуардовну за руку, повел к соседкиному дому. Катя засеменила следом. За ней Буля.

— Я так испугалась! — жаловалась соседка. — Буленька полезла в кусты, вылезать оттуда не хотела… Я, как увидела труп, больше ничего не помню! Не пойму, как сама рядом замертво не упала.

— Не труп, — поправил Иван. — Аслан жив.

— Приезжают к нам всякие, приезжают… Отсюда и убийства, и грабежи! Хоть бы ограничили миграцию! Скоро на улицу станет страшно выйти!

Иван промолчал. Катя остановилась у своей калитки.

С соседкой Иван пробыл недолго, через несколько минут снова появился на улице, остановился рядом с Катей.

— Зайдешь? — предложила она. — Чаем могу напоить или кое-чем покрепче, у Мишки есть спиртное.

— Чайку, — решил Иван, вслед за Катей входя в дом.

Вид у участкового был уставший.

— Надежда закричала, когда мы мимо проходили. — Катя, включив чайник, поставила перед Иваном плетенку с хлебом, достала нарезку колбасы. — Рядом никого не было, я бы заметила.

— Мишка сказал, минут за десять-пятнадцать до этого ударили, — Иван потер виски. — Тот, кто ударил, успел скрыться. Если это был чужой… Думаю, через калитку у пруда ушел, я около ворот стоял, там никто не проходил.

— Думаешь, это был чужой? — заливая пакетик с чаем кипятком, спросила Катя.

— Выясним, — заверил Иван, сделал себе бутерброд и принялся медленно жевать.

Катя сделала чай себе, только вместо бутерброда взяла печенье.

Говорить о делах четвертьвековой давности момент был неподходящий, и она не стала.

— Я утром у ворот стоял, около конторы. Аслан мимо прошел. Я его окликнул, но он отмахнулся, не стал подходить. Обычно он от меня не отмахивался, а я даже не насторожился…

— Ты же не мог знать, что кто-то его ударит, — постаралась успокоить старого приятеля Катя.

Иван поморщился.

— Его ударили обломком трубы. То есть тем, что подвернулось на месте.

— Иван… — Катя тронула чашку. — Он выживет?

На это Иван не ответил. Дожевал бутерброд, допил чай, вежливо сказал: «Спасибо», — и ушел.

Катя вымыла чашки и вышла в сад.

Зной накрыл землю горячим облаком. Не было ни малейшего ветерка. Нарастая, пронесся далекий шум проезжающей электрички и стих. Еле слышно жужжали насекомые.

Шло чудесное подмосковное лето.

* * *

Изумление в глазах Павла было искренним. Он открыл рот, снова его закрыл и отвернулся от Тихона к окну.

Висевшие между книжных шкафов старые настенные часы надоедливо отбивали секунды.

— Я не мог этого сделать. — Павел, вздохнув, отошел от окна и сел напротив Тихона. — Физически не мог. На следующий день после той ночи с Антониной я уехал за границу. Надолго, на три месяца. Это несложно проверить. Так что меня из подозреваемых можешь вычеркнуть.

— Я рад, — признался Тихон. — Мне не нравилось вас подозревать.

— Антонина тогда согласилась со мной встретиться только потому, что я уезжал. Я тогда предполагал, что уезжаю навсегда… Потом понял, что хочу домой, и вернулся. С тех пор мы с Антониной не виделись.

С улицы донесся стук, детские голоса.

Павел недовольно покосился в окно.

— Я у Антонины долго ту встречу вымаливал. Мне тогда казалось, что я люблю ее так, как никто до меня не любил и после меня не сможет. А когда она со мной рядом лежала, мне вдруг стало скучно, и я ждал утра, чтобы поскорее ее отвезти. Вряд ли ты это поймешь…

Это Тихон как раз хорошо понимал.

— Когда я вернулся… Всеволод смерть жены сильно переживал. Я использовал знакомства, которые завел в Европе, организовал фирму, пригласил его в компаньоны. Он, в отличие от меня, хорошим инженером был, талантливым. А Антонине я с тех пор ни разу не позвонил, не возникло у меня такой потребности. Ну и она мне, конечно. Она и до этого никогда мне не звонила. Как-то раз через одну нашу знакомую привет передала. Между нами все было кончено, и мы оба это понимали.

Павел сходил на кухню, принес початую бутылку коньяка и две рюмки.

— Хочешь?

— Хочу, — решил Тихон.

От коньяка по гортани разлилось жгучее тепло.

— Теперь мне странно вспоминать, что когда-то я был так в нее влюблен. Иногда читаю ее твиты и каждый раз поражаюсь, какого невеликого ума дама. Раньше она мне дурой не казалась.

— У нее могли быть какие-то контакты с автомастерской в деревне? — снова пристал к хозяину Тихон. — Она не всегда была женой Кривицкого, до этого она где-то ремонтировала свою машину…

— Я понятия не имею про ее контакты, — поморщился Павел. — У меня контакты с автомастерской были, я там незадолго до отъезда чинил машину. Фамилию автослесаря не помню, может, и… Как ты его назвал? Токарев? Фамилию не помню, но слесарь был хороший, я пожалел, что, когда вернулся, он там уже не работал. Мастерской в деревне больше не было.

— Слесарь был уже мертв, — объяснил Тихон.

Павел пожал плечами. Судьба несчастного работяги его мало интересовала.

— Послушай, Тихон… Не может та давняя история иметь отношение к тому, что произошло с Ликой! Не может! Если хочешь понять, что случилось, займись менее далеким прошлым. Ты знаешь, что Лика в последнее время отчаянно искала деньги?

— Нет, — удивился Тихон.

— Она искала деньги, чтобы устроить тебе хорошую выставку. Я обещал ей одолжить, но она надеялась найти деньги без моей помощи.

То ли от коньяка, то ли от чего-то другого, Тихон почувствовал, как щекам стало жарко.

Он мечтал о Насте, а его жена в это время делала все, чтобы ему помочь.

Павел взял бутылку в руку, но снова наливать коньяк в рюмки не стал, подержал и опять поставил бутылку на стол.

— Павел Викторыч, — оставалось выяснить последнее, — куда вы ездили в среду?

— В какую среду? — опешил Павел.

— В среду на этой неделе. То есть на прошлой, — запутался Тихон. — Вы вечером возвращались на электричке. Александра Васильевна вас видела.

— А почему такой интерес, можно спросить? — усмехнулся Павел.

— Можно, — кивнул Тихон. — В ту среду кто-то был в нашей московской квартире.

— Я не был в вашей квартире, — вздохнул Павел. — Я весь день был на работе. Потом коллега довез меня до вокзала, и я сел в электричку. К приходу электрички на нашу станцию вызвал такси. Если хочешь проверить, дам тебе телефон коллеги.

— Не надо. Я вам верю.

— Послушай… — Павел поднялся и отошел к окну. — Я не мог причинить Лике вреда. Я ее любил. Больше того, я не исключаю, что она могла быть моей дочерью. В буквальном смысле моей, понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Тихон.

— Я любил Лику и жалел, что ради вздорной Антонины бросил ее мать. — Павел на Тихона не глядел, он смотрел в окно. — Если то, что случилось с Ликой, не было несчастным случаем, я больше всех на свете хочу найти убийцу. Почему ты не хочешь рассказать мне все, что знаешь?

— Не хочу, — объяснил Тихон, глядя в спину хозяину, и поднялся. — Не могу.

Обратная дорога вдоль пруда показалась совсем короткой. В поселке у поворота на их улицу стояла толпа, и Тихон, не подъезжая к ней, проехал к дому по соседней улице.

* * *

Женщина смотрела на него испуганными глазами, как будто ждала приговора.

Он отметил: у нее очень белая кожа и очень темные глаза. Еще у нее тонкий нос, пухлые красивые губы, черные волосы до плеч и точеная, как у статуэтки, фигурка.

Она сидела на кушетке очень прямо, держа на коленях тонкие ладошки.

Жена Аслана была красавицей.

— Все хорошо, — успокоил ее Михаил. — Его вовремя прооперировали. Идите домой, видеть его пока нельзя, вы только зря потеряете время.

Она потрясла головой — не уйду.

— Ждать здесь не имеет смысла, — Михаил сел рядом с ней на кушетку. — Идите к детям, выспитесь. Силы вам еще понадобятся. Сейчас вызову такси, отвезу вас домой.

Она опять потрясла головой.

— Аслан не поправится за один день, — попробовал объяснить Михаил. — И за неделю не поправится. Ухаживать за ним придется долго, вам действительно нужны будут силы.

Нужно как-то аккуратно выяснить, как у нее с деньгами. И как-нибудь аккуратно помочь, если требуется. Кроме Аслана, семью содержать некому.

— Спасибо, доктор, — прошептала она.

— Как вас зовут? — вздохнул Михаил.

— Медина.

— Вставайте, Медина, я отвезу вас домой.

Она не отреагировала.

— Вас сейчас к нему не пустят. Еще несколько суток не пустят.

Никакой реакции.

— Медина, у вас дети, — напомнил он. — Их нужно хотя бы накормить.

— Александра Васильевна покормит. Наша соседка. Она очень хорошая.

— Послушайте, вас сейчас выгонят отсюда, — Михаил начал злиться. — Здесь нельзя находиться посторонним. Когда понадобитесь, вам позвонят.

— А где можно находиться? — серьезно спросила она.

— Нигде! Приходить сюда можно только по разрешению врачей.

Она посмотрела на него несчастными глазами и прошептала:

— Они его убьют!

— Кто они? — наклонился к ней Михаил.

Она отвела глаза.

— Послушайте, Медина. У вас шок. Вам нужно отдохнуть. С Асланом все будет хорошо!

На самом деле в последнем он уверен не был. Тяжелые травмы головы редко не имеют последствий.

— Медина!

Где-то хлопнула дверь, но в коридоре, где они сидели, никто не появился.

— Я не могу уйти, — тихо объяснила она. — Они его убьют!

— Аслану кто-то угрожал? — Михаил тронул ее за плечо, поворачивая к себе.

Она вздохнула.

— Если ему кто-то угрожал, нужно немедленно рассказать полиции.

— Я рассказывала.

— Что вы рассказывали? Кому?

Каждое слово из нее приходилось вытаскивать.

— Моих родителей убили, — шептала она. — Папа был журналистом, пытался отследить каналы поставки наркотиков… Эти люди… Они взорвали машину с мамой и папой. Аслан тогда расследовал взрыв, но ему стали угрожать, и мы сбежали в Россию. Он хотел вернуться, закончить расследование, но я не пускала. А теперь они его и здесь нашли.

— Вы рассказали это полиции?

Он ехал вместе с ней в «Скорой» и знал, что она ничего рассказать не могла. У нее просто не было на это времени.

— Я говорила участковому. Раньше говорила. Втайне от Аслана. Участковый велел звонить, если замечу что-то подозрительное. Но я не заметила.

— На территорию больницы посторонние не войдут. В реанимацию тем более не проникнут.

— Проникнут! — уверенно не согласилась Медина.

С ней пришлось бы возиться еще долго, но ему повезло. Телефон в руке тихо дернулся, и участковый Иван Артемов недовольно спросил:

— Ты где, Миш? Что с Асланом?

Из ближайшей двери вышла женщина в белом халате, недовольно на них покосилась, но выгонять не стала, исчезла за другой дверью.

— Надеюсь, что все обойдется, — Михаил покосился на Медину. — Мы с Мединой сейчас в больнице. Она не хочет отсюда уходить, боится, что Аслан здесь не в безопасности.

Он надеялся, что Иван захочет сказать Медине несколько слов, но участковый уточнил:

— Вы где? Где конкретно? — И когда Михаил объяснил, пообещал: — Я минут через двадцать подъеду.

В пустом коридоре Иван появился раньше, виновато посмотрел на молчавшую Медину и серьезно заверил:

— Иди домой, Медина. Иди. Я приму меры.

Женщина больше не сопротивлялась, когда Михаил потянул ее за руку. Из хирургического корпуса они вышли все вместе. Потом Иван задержался у будки охраны, а Михаил вызвал такси и довез Медину до деревни.

К калитке она шла, не оглянувшись, и он опять подумал, что нужно как-то помочь ей деньгами.

* * *

Миши не было долго. Неизвестность мучила. Было до слез жаль хрупкую женщину, склонившуюся над носилками с Асланом, и испуганных детей, прижимавшихся к Александре.

Катя ходила по участку, выглядывала на улицу, снова принималась бродить между яблонями.

Когда в очередной раз выглянула на улицу, увидела Тихона, слезавшего с велосипеда.

— Ты разговаривала с Иваном? — сосед подошел вместе с велосипедом.

— О том, о чем собиралась, нет.

Странное у нее было чувство. Она знала Лику сколько себя помнила, но смерть той всего лишь расстроила, вызывала грусть. От того, что случилось с полузнакомым Асланом, хотелось немедленно найти мерзавца и убить.

— Мне некогда было с ним поговорить, — зло объяснила Катя. — Аслана чуть не убили. Миша со «Скорой» поехал.

— Как же это? — слегка опешил Тихон.

— Он лежал с пробитой головой. Собака Надежды Эдуардовны его в кустах около поворота на нашу улицу нашла. Миша «Скорую» вызвал.

— Мне казалось, у нас тихий поселок.

— Мне тоже!

— Кто ударил, неизвестно?

— Неизвестно.

— А я увидел, что там толпа собралась, и вдоль заборов проехал. Жалко парня. Кать, ты, когда соберешься с Иваном насчет наших дел поговорить, меня позови. Я тоже хочу в этом поучаствовать. Позови, не забудь.

Наверное, сосед сочувствовал тихому неулыбчивому узбеку. Но свои дела его занимали больше.

— Не забуду! — зло пообещала Катя и, отвернувшись от Тихона, вновь вернулась на участок.

Ей больше не хотелось думать о том, что происходило много лет назад. Ей хотелось только одного: чтобы Аслан выжил.

Когда она, дойдя до крыльца, повернула назад, Тихона у калитки уже не было.

Вспомнив, что телефон она оставила в доме, Катя вбежала в гостиную. Миша не звонил, пропущенных не было. Она повертела телефон, подумала и набрала Настю.

— Катя? — удивленно ответила девушка.

— Я, — заверила Катя. — Настя, ты сейчас где?

В доме было не холодно, скорее, жарко, но Кате показалось, что пальцы у нее замерзшие, как зимой.

— Иду домой, — продолжала удивляться девушка. — Я приехала на электричке и теперь иду от метро домой. А что?

Непохоже, что нападение на Аслана произошло при ней. Катя напрасно тратит время.

Впрочем, свободного времени у нее было много.

— Там, где ты стояла, чуть не убили парня, который у нас в поселке работает. — Катя вышла под палящие лучи солнца, зажмурилась.

— Как? — тихо ахнула Настя. — В него стреляли? Я выстрела не слышала.

— Его ударили по голове. Ты долго еще стояла на том месте?

— Не очень. Катя, я так тебе благодарна!

— За что? — не поняла Катя.

— Ты помогла мне советом! Ты мне очень помогла. Ты ушла, потом мимо проехал Тихон. Если бы не ты, я бы не сдержалась, выскочила к нему и сделала бы только хуже. Ты правильно говорила, нельзя надоедать со своей любовью.

На солнце пальцы начали отогреваться.

— Тихон проехал, я заплакала и пошла на пруд. Немного посидела и двинулась к станции. Сначала хотела дождаться, когда он назад проедет, но потом поняла, что ты права. Не надо к нему приставать. Можно только хуже сделать. Катя, что мне делать? Я не могу без него жить! Я без него умру!

Если бы не окровавленный Аслан, Катя бы страдающей Насте посочувствовала.

— Жизнь не всегда доставляет радости, — пошло заметила Катя и оттого, что говорит банальности, поморщилась.

— Как ты думаешь, он ко мне вернется?

— Не знаю. Настя, я могу начать сейчас тебя успокаивать, но я правда не знаю. Я знаю только, что ты красивая и добрая, и обязательно встретишь настоящую любовь.

— Мне не нужна другая любовь, мне нужен Тихон!

Ей был нужен Тихон, и абсолютно наплевать, что кого-то ударили по голове, пытаясь убить.

Жмуриться надоело, Катя отступила в тень.

— Вспомни, пожалуйста, кого ты видела, когда стояла в кустах? И потом, около пруда?

— Никого, — говорить о чем-то, не касающемся Тихона, Насте было неинтересно. — Тихон проехал, я немного постояла. Потом какая-то женщина к мусорным бакам подошла, они там неподалеку. Женщина на меня посмотрела, и я ушла через калитку к пруду.

— Какая женщина? Как она выглядела?

— Ну такая… Пожилая, высокая. Я ее не разглядывала.

— А потом? Когда ты сидела у пруда?

— Дети возле берега плескались. Мужик какой-то из калитки вышел. Такой… Среднего роста. Постарше Тихона.

— Куда он пошел?

— Не знаю. Не заметила.

Хлопнула калитка. Миша устало пошел ей навстречу.

— Спасибо, Настя, — быстро попрощалась Катя. — Я тебе позвоню, если у меня возникнут еще вопросы, ладно?

— Звони, конечно. Я тебе всегда рада.

— Ну что? — спросила Катя, глядя в уставшие глаза мужа.

— Мозг не задет. Но крови он потерял много.

Миша сел на ступеньку крыльца, потер лицо ладонями.

— Меня в больнице до сих пор помнят, не выгнали. Я раньше часто им больных возил.

Больше он ничего не произнес, но Катя поняла, что в положительном прогнозе Миша не уверен.

Чудесный летний день клонился к закату.

* * *

Внезапного желания работать не возникло. Тихон взялся за кисть, скорее, чтобы привести мысли в порядок. Раньше ему это помогало. Раньше, нанося на холст краски, он чувствовал, как уходят лишние суетливые мысли. Раньше, работая, он отдыхал и набирался сил.

Сейчас отдохнуть не получилось. И привести мысли в порядок не получилось. Мысли путались, как кусочки пазлов, не хотели складываться в ясную картину. Решение было где-то близко, рядом, но ускользало, дразнило, не давало себя обнаружить.

Тихон отложил кисть, критически посмотрел на холст, на начинающие проявляться отдельные деревья сумрачного леса. Деревья получались объемные, как живые. Он равнодушно себя похвалил.

Ложиться спать было рано, а больше занять себя нечем. Тихон спустился в сад, постоял и, не заперев дом, вышел за калитку. Дошел до мусорных баков, где, по словам Кати, нашли раненого рабочего, свернул к пруду.

Темнело. У пруда никого не было.

Они с Ликой гуляли здесь всего за пару дней до того страшного дня, когда ему пришлось посмотреть в мертвые глаза жены.

Тогда тоже темнело, только на берегу у подступающего леса сидел рыбак.

Жена что-то говорила, а Тихон не слушал. Ему тогда хотелось побыть одному.

Сейчас он бы отдал все, что мог, лишь бы Лика была рядом.

Он прошел мимо камышей, свернул на дорожку, тянувшуюся вдоль леса.

Нарастающий рев раздался неожиданно и словно ниоткуда. Потом ему казалось, что опасность он почувствовал раньше, еще до грохота за спиной. Оглянуться Тихон не успел, машинально рванул к ближайшим деревьям, споткнулся, откатился под заросший мхом ствол ели. Сработала старая армейская привычка. Когда-то их заставляли падать от каждого подозрительного шума.

Армию Тихон ненавидел, еле промучился положенный год, а привычка осталась.

Кажется, она спасла ему жизнь.

Мотоцикл развернулся, медленно проехал вдоль леса назад. Тихон вжался в землю.

Мотоциклист внимательно вглядывался в опушку, но искать Тихона в уже темном лесу не стал, мотор взревел снова и вскоре затих где-то вдалеке.

Правильно сделал, похвалил мотоциклиста Тихон. Голыми руками его не возьмешь, он еще способен за себя постоять.

Лес был сухой, но пах почему-то мокрым деревом. Колючие ветки под щекой врезались в лицо, древесная труха лезла в глаза.

Тихон, кряхтя как старый дед, поднялся, отряхнул колени. Прислушался, выглянул из-за деревьев. Полной темноты еще не было, до поселка он добежал, ни разу не споткнувшись. В поселке не споткнуться было проще, на улицах горели фонари.

Калитка у соседей была не заперта, дом тоже. В дверь Тихон не постучал и не позвонил, открыл, как у себя дома, и привалился к косяку.

Хозяева смотрели на него молча.

Тихон почувствовал себя идиотом.

Катя поднялась из-за стола, скрылась за стеной кухни, снова появилась с ваткой в руках. Подошла и стала протирать ему лицо.

— У тебя здесь царапина.

— А… — Тихон взял у нее ватку, сжал в кулаке.

— Чаю хочешь? — спросил Михаил, как будто являться за полночь было для Тихона вполне естественным.

Впрочем, до полуночи было еще далеко.

— Или чего-нибудь покрепче?

Тихон покачал головой — не надо, и глупо усмехнулся.

— Под мотоцикл сейчас чуть не попал. Извини, Кать, — извинился он почему-то только перед хозяйкой.

— Подожди-ка, — остановил его Михаил. — Тебя пытались сбить?

— Вроде того. Но я не уверен.

Черт возьми, он был уверен! Мотоциклист вглядывался в кромку леса!

— Где это произошло?

— За камышами у пруда, — нехотя признался Тихон и поморщился.

Зачем он сюда явился?..

Самому нужно разбираться.

— Откуда появился мотоцикл?

— Ниоткуда! — усмехнулся Тихон. — Никого вокруг не было, и вдруг шум за спиной. Я отпрыгнуть успел.

— Уехал он куда? К развилке?

— К деревне, — вздохнул Тихон. — Развернулся, проехал назад медленно, меня не увидел и к деревне рванул.

Действовать нужно методом исключения, пришла в голову запоздалая очевидная мысль, и Тихон пошутил:

— Вы этого точно сделать не могли, у вас мотоцикла нет. Извините. Спокойной ночи.

— Подожди! — остановил его Михаил и предложил: — Давай подумаем, у кого еще нет мотоцикла.

* * *

Катя, умница, выходить за дверь с ними не стала. Михаил закурил, Тихон тоже попросил сигарету.

Ночь была ясная, лунная и звездная.

— Сегодня пытались убить Аслана.

— Знаю, Катя мне сказала.

— Иван нашел трубу, которой его ударили. Предположительно ударили, — поправился Михаил. — То есть специально убийство не готовили. Труба валялась около мусорки.

— Меня, похоже, поджидали. — Тихон загасил сигарету. — Или я действительно свихнулся.

— Ты не похож на чокнутого, — успокоил Михаил.

— Никто не знал, что я вечером отправлюсь на прогулку. Я сам этого не знал. В последний момент решил не изменять привычке.

Михаил переступил ногами, ступенька крыльца тихо скрипнула.

— Какой был мотоцикл?

— Черт возьми, откуда я знаю! Обыкновенный! Черный. Я в мотоциклах не разбираюсь.

— Тихон… Это могла быть женщина?

Сосед ответил не сразу, подумал.

— Могла. Он был в шлеме и в очках. Могла быть и женщина. Почему ты спросил?

Михаил пожал плечами. Его в последнее время посещают удивительные мысли.

— Кое-что я, пожалуй, прямо сейчас проверю, — решил Тихон. — Уверен, что этот человек не мог… Но проверю.

— Возьми меня.

Тихон подумал и засмеялся.

— Поехали!

Соседу было страшно оставаться одному. Михаил его понимал.

Михаил вывел машину, Тихон сел рядом.

Поселок спал. Когда Михаил открывал поселковые ворота, скрип показался громким, зловещим.

Деревня за развилкой, к которой они подъехали, тоже спала.

Машину они оставили на обочине, чуть дальше развилки. Тихо, как ночные воры, подошли к сетчатому забору.

— Павел Викторович Ермаков, — шепотом объяснил Тихон. — Друг и компаньон моего тестя.

— Мне Катя про него рассказывала, — так же шепотом ответил Михаил. — Она с ним встречалась недавно. Он интересовался смертью Лики.

Перелезть через высокий забор казалось невозможным, но высокий тонкий Михаил сумел. Около одного из столбов как кошка принялся карабкаться вверх и ухватился за верхний край столба.

— Ты не лезь, — предостерег он упитанного Тихона и пошутил: — Обвалишь забор, заметут.

Тихон не послушал, полез следом. Перебраться удалось и ему. Хозяевам стоит обнести забор колючей проволокой, если хотят надежно обезопасить свое жилище.

Мягко спрыгнув на высокую траву, Михаил медленно, на ощупь, двинулся между редкими яблонями.

Сбоку темной скалой чернел большой дом. Скала не была абсолютно черной, несколько окон первого этажа светились. Он осторожно заглянул в ближайшее. В щель между занавесками разглядел хозяина, читавшего за столом книжку.

Михаил отошел от окна, уступил место Тихону.

За домом находился гараж. Повезло, он оказался не заперт.

Михаил, чувствуя, как от страха быть пойманным бешено колотится сердце, подсветил себе телефоном. В гараже стоял серый автомобиль. Мотоцикла не было.

Тихон заглянул ему через плечо.

Не было мотоцикла и на участке, они внимательно всматривались, обходя дом.

Сердце продолжало биться и когда Михаил спрыгнул с забора на улицу. Успокоилось, только когда подъехал к спящему дачному поселку.

Профессия грабителя явно не для него. Слабоват он для такого дела.

Нервов ночная экспедиция отняла много, а времени на нее ушло меньше часа.

18 июля, вторник

Действовать методом исключения казалось самым правильным. Нужно только проверять всех, даже тех, подозревать которых не приходит в голову.

Какое-то время свет в доме соседей горел, потом погас.

Спать не хотелось. Тихон выпил крепкого чаю, пожалел, что в доме нет термоса и чай нельзя взять с собой. Вообще-то, в отсутствии термоса он уверен не был, но искать не стал. Тихо проехал по поселку и свернул в сторону Москвы.

К дому родственников Лики подъехал задолго до утра. Прошелся по безлюдной улице, свернул во двор, потом для верности обошел близлежащие дворы. Мотоцикл увидел только один. В свете фонаря мотоцикл блестел темно-красным боком. Не тот.

Тихон подумал, не мог ли он в скудном свете наступающей ночи принять за черный любой темный мотоцикл, и решил, что не мог. Его профессия не позволяет делать таких ошибок.

Еще до рассвета по пустой улице протрусил одинокий бегун. В ушах спортсмена-любителя были наушники, и на стоявшего рядом с машиной Тихона бегун внимания не обратил. Потом появились собачники, сначала пожилой мужчина со старой ленивой лайкой, потом молодой парнишка с веселой овчаркой. Потом вышли дворники.

Спать не хотелось, но бессонная ночь давала о себе знать, внимание рассеивалось, приходилось заставлять себя внимательно смотреть в окно машины.

Борис вышел из дома ровно в девять, когда прохожих на улицах было уже много.

Отойдя от подъезда, Ликин родственник остановился, поднял голову вверх, улыбнулся и помахал рукой. Потом снова опустил голову и, глядя себе под ноги, прошел мимо машины Тихона.

Борис направлялся к метро. Стараясь не выпустить из глаз серую футболку и джинсы родственника, Тихон держался за ним метрах в десяти. По сторонам Борис не смотрел, заметил Тихона только в вагоне поезда, когда тот подошел к нему вплотную.

— Здрасте, — сказал Тихон ему в ухо.

Борис весело опешил, вышел из вагона, потому что толпа уже напирала ему в спину, и снова повернулся к Тихону.

— Привет!

Борис отошел к мраморной колонне, они мешали спешащим пассажирам. Тихон тоже послушно сделал пару шагов.

— Что ты здесь делаешь?

— Слежу за вами, — вздохнул Тихон. — Меня вчера пытались убить. Я вчера вечером едва увернулся от мотоцикла на пустой дороге.

— Вечером — это во сколько? — уточнил родственник.

— Черт его знает… Часов в десять

— Я ушел из фирмы в начале восьмого. Теоретически мог успеть доехать до твоей дачи. Это на даче произошло?

— На даче, — подтвердил Тихон. — За поселком, около пруда.

— Теоретически я мог успеть туда доехать. Но я этого не делал, Тихон.

Тихон кивнул.

Борис имел право смотреть на него как на идиота, но смотрел с сочувствием.

— Давай поднимемся, — предложил он. — Тут неподходящее место для разговора.

Он, не оглядываясь, пошел к эскалатору, Тихон послушно поплелся за ним. Потом так же послушно вошел в расположенную рядом с метро кафе-пекарню и послушно пил кофе, который принес от стойки Борис.

— Я ни разу в жизни не ездил на мотоцикле, — сообщил родственник.

— Я тоже, — глупо признался Тихон.

— Когда-то в молодости хотел купить мотоцикл, но потом у меня появились другие желания. — Борис посмотрел на часы.

— Вы торопитесь?

— Не то чтобы тороплюсь, просто не люблю опаздывать. Послушай, сейчас это не важно. Расскажи все по порядку. Расскажи, Тихон. Не думаю, что помощи от меня будет много, но две головы иногда бывают лучше одной. Давай только факты. То, что ты по этому поводу думаешь, потом.

— В бутылке коньяка, которая была у Всеволода Сергеевича, оказался яд, — вздохнул Тихон.

— Стоп! — Борис дернул головой. — Всеволод умер от отравления?

— Нет. Он умер от естественных причин. Он не успел выпить яда. Или яд подмешали позже.

— Что за яд?

— Что-то вроде крысиного, — усмехнулся Тихон. — Как в классических детективах.

— Давай дальше!

— Потом странным образом на мелководье утонула Лика. Потом я обнаружил яд в бутылке вина в московской квартире. А потом меня поджидал мотоциклист в шлеме. Он ехал на меня! Я шел по узкой тропке, дорога была рядом, в паре метров.

Тихон замолчал. Ужасно хотелось закурить.

— В полицию обращался?

— Нет.

Борис неодобрительно сжал губы.

— Теперь расскажи, что ты об этом думаешь.

— Думаю, что вас можно вычеркнуть, — криво усмехнулся Тихон.

— Нас можно вычеркнуть, — серьезно кивнул Борис. — Мы не могли претендовать на имущество и деньги Всеволода. Мы ему никто. Элла умерла двадцать лет назад. Если ты выселишь нас из квартиры, мы не окажемся на улице. У Киры есть квартирка в Подмосковье, нас она вполне устроит. Сейчас мы ее сдаем, но… Не будем сдавать, только и всего. Мне придется чуть дольше ездить на работу, но это не смертельно. Из-за этого рисковать свободой я бы не стал.

Тихон покивал.

— Тихон… уезжай с дачи, — посоветовал Борис. — Уезжай, если там небезопасно.

Тихон опять покивал.

— Больше ничего не хочешь рассказать?

— Больше нечего рассказывать.

— Тихон, я готов тебе помочь в любую минуту!

— Спасибо! — поблагодарил Тихон.

Борис снова посмотрел на часы.

— Спасибо, — повторил Тихон. — Мне больше нечего вам рассказать.

Борис потрепал его по руке, кивнул на прощание и широкими шагами вышел из кафе.

Родственник работал в фирме, расположенной в солидном сталинском здании. Тихон, выйдя из кафе за ним следом, успел заметить, куда торопился Борис.

* * *

Звонить старому коллеге в семь утра было уж совсем неприлично, и Михаил дождался половины восьмого.

К счастью, коллега ответил сразу, едва ли Михаил его разбудил.

— Что тебе не спится, Миша? — засмеялся старый доктор.

— Больного одного хочу проведать. — Трава в утреннем саду была покрыта росой, Михаил зачем-то тронул влажные листья босой ногой. — Вы в больнице наверняка всех знаете, организуйте мне пропуск. К ним вчера узбека привезли с травмой головы, Арифов его фамилия. Хочу поговорить с хирургами.

— Травма криминальная?

— Криминальная. Полиция в курсе.

— А у тебя что за интерес?

— Я этого парня знаю. И нашел его вчера я. И ментов вызвал я. Попробуйте организовать пропуск, Артемий Анатольевич, — заискивающе попросил Михаил и добавил то, что отношения к делу не имело: — У этого парня трое маленьких детей.

— Жди! — вздохнул Артемий Анатольевич.

Ждать пришлось недолго, минут десять.

— Иди, тебя пропустят, — обрадовал коллега и почему-то сердито успокоил: — У нас хорошая больница, все, что требуется, сделают.

Михаил поднялся в спальню, посмотрел на спящую Катю. Будить не стал, оставил на столе записку, что поехал в больницу.

Хмурый охранник, спросив фамилию, пропустил его через турникет. При этом охранник так широко зевал, что рисковал свернуть себе челюсть.

Звонить в дверь хирургического корпуса пришлось дважды. Наконец дверь открыл усталый молодой человек в белом халате.

— Подолин? — недовольно глядя на Михаила, спросил доктор.

— Подолин, — кивнул Михаил.

— Заходите.

Недостаточные меры предпринял Иван для охраны Аслана, лихим людям проникнуть в отделение никакого труда не составит.

— Можно мне увидеть Арифова? — Михаил вслед за доктором прошел в полутемный коридор.

— Пойдемте, — доктор провел его в палату реанимации.

Доктор, видимо, уже отработал свою смену, и ему хотелось домой. Но о состоянии Аслана рассказал подробно и на хорошем профессиональном уровне. Михаил мысленно его похвалил.

Прогноз доктора, судя по всему, был благоприятный. Михаил с трудом себя удержал, чтобы не поплевать через левое плечо.

— Полиция предупреждала, чтобы никого к нему не пускали, — ведя Михаила к выходу из корпуса, поделился доктор. — А к нам и без предупреждений никто попасть не может, мы дверь нараспашку не держим.

В последнем доктор ошибался. То есть не в том, что они не держат дверь нараспашку, а в том, что трудно попасть в корпус. У Михаила документа, подтверждающего личность, не спросили ни доктор, ни охранник.

— Родные пытались его проведать?

— Родных ночью через проходную не пустят, — доктор поморщился и припомнил: — Медсестра знакомая им интересовалась, но я ментов слушаюсь, — тут доктор усмехнулся: — Не пустил.

— Что за медсестра? — остановился Михаил.

— Знакомая. На «Скорой» работает. — Доктор вздохнул и повернул назад, к столику дежурной, мимо которого они только что прошли. — Даша, как сестричку зовут, с которой ты ночью разговаривала?

Сидевшая за столиком медсестра Даша, до этого равнодушно проводившая их глазами, тяжело вздохнула. Наверное, ей тоже хотелось домой.

— Ночью сестричка приходила, ты с ней разговаривала, — поторопил коллегу доктор.

— Варя со «Скорой», — Даша похлопала глазами. — А что?

— Фамилия у Вари есть? — поинтересовался Михаил.

— Есть, — Даша кивнула. — Но я ее не знаю.

Михаил достал телефон, торопливо нашел фото дочери Александры, которое не так давно показывал Артемию.

— Она?

— Она, — кивнула Даша.

Происходящее ее заинтересовало. Она смотрела и на фотку, и на Михаила с большим любопытством.

— Спасибо, — поблагодарил Михаил доктора и медсестру и торопливо покинул корпус.

Артемия он набрал, идя по территории больницы.

— Еще одна просьба, Артемий Анатольевич, — заискивающе попросил Михаил. — Узнайте, работала ли сегодня ночью Варвара Киреева. Помните, я вас про нее спрашивал?

— Это еще зачем? — деловито осведомился старый доктор.

— Пока не могу сказать. Узнайте, пожалуйста. Варе это ничем не грозит, не беспокойтесь.

Просьба доктору не понравилась, но отказывать Михаилу он не стал. Перезвонил через несколько минут.

Сегодняшней ночью Варвара Киреева не работала.

* * *

Борис трудился в крупной сельскохозяйственной компании. То, что фирма солидная, Тихон понял, найдя ее сайт. Кое-что удалось прочитать и про Бориса, родственник являлся одним из ведущих специалистов. В правление, правда, не входил, то есть запредельных денег не получал, но и бедствовал едва ли. Странно, что не продал квартирку жены и не купил себе нормальное жилье, а до сих пор проживал в чужом. Впрочем, каждый свои проблемы решает по-своему.

Тихон спустился в метро, добрался до дома Бориса, сел в машину, снова взял телефон в руки и открыл сайт сельскохозяйственной компании. Дела ее шли неплохо, что подтверждалось фотографиями руководства фирмы с китайскими коллегами. Одна из фотографий была сделана в Сибири как раз перед Новым годом, и на ней китайцам вежливо улыбался Борис.

Тихон с облегчением откинулся на сиденье. Не то чтобы он не до конца верил Борису, но железобетонное подтверждение, что родственник не мог приехать к тестю перед Новым годом, обрадовало. Бориса действительно можно смело вычеркивать.

Кажется, он единственный, кому можно доверять.

Еще можно доверять Михаилу и Кате. Но это само собой разумеется.

Павлу?.. Черт его знает. Отсутствие мотоцикла всех подозрений не снимает.

Мимо машины по тротуару проехал на самокате малыш лет трех, остановился, дождался матери. Мамаша, говоря по телефону, тронула ребенка за плечо, улыбнулась. Малыш засмеялся, поехал дальше.

Нужно заехать к Насте, с тоской вспомнил Тихон. Он отвратительно к ней относится. Хватит морочить ей голову, пусть найдет себе достойного друга.

Тихон включил навигатор и тронул машину, послушно следуя указаниям механического голоса.

Когда нажимал на кнопку звонка у Настиной двери, уныло помечтал, чтобы ее не оказалось дома, но дверь открылась.

— Тихон… — простонала Настя, вешаясь ему на шею. — Тихон, родной мой!

Тихон щекой почувствовал слезы.

— Я так тебя ждала!

Он никому не нужен, кроме нее. Тихон почувствовал прилив благодарности. Ему повезло, что есть человек, который так его любит.

— Не плачь, — попросил он.

Она улыбнулась сквозь слезы.

— Я никому не нужен, кроме тебя, — вырвалось у Тихона.

— Ты никому никогда не будешь нужен так, как мне, — прошептала Настя. — Я это сразу поняла. Еще когда ты на меня из купе смотрел. Помнишь?

Она потянула его в комнату, Тихон послушно сел в кресло, обнял устроившуюся на подлокотнике Настю.

— Ты на меня смотрел, и я поняла, что ужасно тебе нравлюсь. Я ведь тебе сразу понравилась, правда?

— Правда.

Девушка стояла у окна вагона и казалась похожей на эльфа. Он бы не встал с ней рядом, но она тогда с ним заговорила. Она восхитилась зеленеющими полями.

Тихон подозревал, что поля заросли бурьяном, но разговор поддержал.

— Нас тогда свела судьба, Тихон.

Он кивнул.

— Ты этого не понял, а я сразу осознала.

Тихон опять кивнул.

— Ты удивился, когда я пришла к тебе на занятия?

— Удивился. И обрадовался, — добавил Тихон, надеясь, что ей будет приятно это слышать.

Если он с ней порвет, он не будет нужен никому.

Настя прижалась щекой к его лбу.

— Мне кажется, что вчера меня опять пытались убить, — Тихон глупо улыбнулся.

— Переезжай ко мне! Переезжай, Тихон. Пожалуйста. Хватит мучить и меня, и себя. Мы с тобой заслужили счастье.

В этом Тихон сомневался. Он не жил праведником.

— Я хочу знать, кто это делает. Мне это важно, Насть.

— Что делает? — она заглянула ему в лицо.

Он знал, что она не великого ума, но каждый подобный раз терялся.

— Послушай, Тихон… — Настя сползла с подлокотника, он посадил ее на колени. — Нельзя навсегда застревать в прошлом. Нельзя! Ты живой человек, ты должен радоваться жизни.

— Я не застреваю. Я хочу знать, кто убил мою жену и кто пытается убить меня.

При слове «жена» Настя напряглась. Он сильнее притянул ее к себе.

— Тебя никто не убьет, если ты будешь жить со мной!

Может, и хорошо, что она такая дурочка. Была бы умная, начала бы выспрашивать подробности, а их он рассказать не может.

— Тихон… — Настя погладила ему шею, рукой скользнула за ворот футболки.

Он потянулся губами к ее уху.

Внутренний голос подсказывал, что все это не нужно, что надо искать убийцу и не морочить Насте голову, но тело следовать внутреннему голосу отказывалось.

— Переезжай ко мне, — снова повторила Настя, когда он через некоторое время потянулся за одеждой. — Пусть прошлое остается в прошлом. Мне плохо без тебя, Тихон.

— Я должен разобраться, — Тихон отвернулся от нее, застегивая шорты и чувствуя себя мерзавцем.

Напрасно он поддался минутной слабости. Он не любил Настю. Она была ему не нужна. Ее глупость вгоняла в оторопь.

Но она единственная, кто будет страдать, если убийца до него дотянется.

* * *

В убийц, которые выследили Аслана и попытаются достать его в больнице, Михаил не верил. Но и совсем отбросить подозрения не получалось.

У железнодорожного переезда пришлось постоять, пропуская длинный товарный поезд. За переездом Михаил повернул не к дачному поселку, а к деревне. Остановился у дома Аслана, вошел в незапертую калитку и постучал в дверь дома.

Дверь открыла Медина, посмотрела на него испуганными глазами. Веки у нее были красные, а губы бледные.

Из-за ее спины выглянула забавная девчушка лет пяти.

— Все в порядке, — быстро сказал Михаил. — Я только что из больницы.

— Иди наверх, — ласково и строго велела Медина дочери. — Я скажу, когда можно будет спуститься.

Уходить девочке не хотелось, она состроила плаксивую гримаску, но послушалась.

Видимо, второй этаж Аслан пристроил недавно. Ведущая наверх лестница не была покрашена.

Жилище Аслана отличалось огромным количеством ковров на полу. Ничто больше национальную принадлежность хозяев не выдавало.

— Проходите, — пригласила Медина.

Михаил покачал головой — отказался и отступил на крыльцо. Хозяйка вышла за ним.

На ней было розовое кимоно, в котором она казалась еще более бледной.

— Я разговаривал с хирургом. Пока все идет хорошо.

— Я пойду туда к десяти, в десять пускают. — Медина сцепила пальцы.

Отговаривать ее было бессмысленно, и Михаил не стал.

— С детьми есть кому остаться?

— Они уже большие, — быстро улыбнулась Медина. — Они могут просидеть день одни. Но скоро придет соседка, Александра Васильевна. Она очень хорошая женщина, старается мне помочь. Я ей объясняю, что помогать не надо, но она не слушает.

— Медина… — осторожно спросил Михаил. — У вас с деньгами все нормально?

Она опять быстро улыбнулась. Жена у Аслана была не только красивая, но и умная.

— Нормально. Спасибо.

Нужно было уходить, но Михаил медлил.

— Вспомните, — попросил он. — Аслана ничего в последнее время не беспокоило? Ну… может быть, ему кто-то угрожал?

— Я уже пыталась вспомнить, — грустно ответила она. — Если бы ему кто-то угрожал, он не стал бы мне говорить.

Где-то недалеко залаяла собака.

— Александра Васильевна у дачников работает. Ее хозяйка недавно утонула.

— Я в курсе. Ее хозяева мои соседи.

— Когда хозяйка утонула, Аслан про это много думал. Мне не говорил, но я знаю, что думал. На себя прежнего стал походить, когда в полиции работал. — Медина печально посмотрела на Михаила. — Но это уже давно было. А больше я ничего не замечала.

— Варвара, дочка Александры Васильевны, с ней живет или отдельно? — как можно равнодушнее поинтересовался Михаил.

— С ней. Раньше она с мужем жила, но уже больше года, как к матери вернулась. Варя тоже очень хорошая. И тоже старается мне помочь.

Медина от него устала. Ей не хотелось отвечать на его вопросы.

— Ты не знаешь, в деревне у кого-нибудь есть мотоцикл? — не удержался Михаил.

— У многих есть, — она пожала плечами. — У Самойлиных в конце улицы. У Александры Васильевны есть. Только у Александры Васильевны больше ездить некому, внук за границу уехал. А может быть, они и продали мотоцикл, я не знаю.

Нехорошие мысли приходят Михаилу в голову. И факты, как назло, нехорошие мысли подтверждают.

Наполовину разобранный сарай находился в нескольких метрах от дома. Поверить в то, что соседи не имели возможности достать из сарая яд, было трудно.

— Спасибо вам, — тихо сказала Медина.

— За что? — не понял он.

— За участие, — серьезно пояснила она и быстро ушла в дом.

Михаил успел заметить, что на глазах у нее выступили слезы.

* * *

Александра возилась на участке, недовольно выпрямилась, когда Тихон открыл ворота, чтобы завести на участок машину.

— Я уж не знала, явишься ты или нет. Звонила, звонила, а телефон у тебя отключен.

— Да? — Тихон достал из кармана разряженный телефон и тупо на него уставился. — Забыл вчера зарядить.

— Предупреждай, когда приходить не надо!

— Да-да, конечно, — пообещал Тихон.

— Обед я тебе приготовила, в холодильнике все найдешь.

— Спасибо.

— А я сейчас пойду. Сосед мой в больнице, жена при нем, за детьми присмотрю.

— Конечно, — согласно кивнул Тихон.

Спать не хотелось, но бессонная ночь давала о себе знать, голова гудела.

Александра сняла резиновые перчатки, в которых пропалывала куст роз. Вообще-то, эти цветы не были розами, Лика называла их как-то по-другому, Тихон забыл.

— Павел приезжал, — вспомнила Александра. — Тоже, видимо, пытался тебе дозвониться и не смог. Посидел немного и уехал.

— Сейчас я ему перезвоню.

— Про Ликиных родственников расспрашивал. А что расспрашивать! Сам не хуже меня знает, что не было у нее близких родственников.

Тихон зачем-то покивал и быстро прошел в дом. С удовольствием встал под душ.

Когда вышел из душа, Александры уже не было.

Вспомнив, что телефон разряжен, Тихон воткнул в него зарядку, вышел на веранду и закурил, рассматривая мрачный лес на холсте.

Одиночество наполнило сразу и так сильно, что он едва не застонал. Мучительно захотелось услышать голос жены.

— Лика! — шепотом позвал он, напоминая себя сумасшедшего.

Наверное, он и впрямь спятил, потому что какое-то время прислушивался к тишине.

Впрочем, абсолютной тишины не было. Был шум хорошего летнего дня, щебет птиц, негромкие далекие голоса, жужжание двух мух, непонятно за какой надобностью вившихся у банок с красками.

Одиночество давило. «Позвоню родителям», — решил Тихон. К родителям он относится плохо. Не захотел, чтобы приехали хоронить Лику. И потом почти им не звонил, зная, что они единственные за него переживают.

Набрать номер он не успел, напитавшись электроэнергией, телефон зазвонил сам, и нежный Настин голос робко произнес ему в ухо:

— Мне захотелось тебя услышать. Можешь сказать пару слов?

— Могу, — улыбнулся Тихон.

От нежного голоса одиночество отступило. Совсем не пропало, но уменьшилось.

— Ты уже на даче?

— Да.

— Когда-нибудь ты разрешишь мне туда приехать?

Лика никогда не задала бы этого вопроса. Жена знала, когда можно что-то спрашивать, а когда лучше промолчать. Не потому что была очень умна, а потому что любила.

Впрочем, Лики больше нет, а Настя тоже его любит. И лучше такая любовь, чем ничего.

— Обязательно, — соврал Тихон.

Привести сюда Настю он не сможет. Это означает что-то сломать в собственном мироощущении, а к такому Тихон готов не был.

— Только ты меня не торопи.

— Не буду, — пообещала она. — Когда ты приедешь?

— Как только смогу вырваться.

— Я все время тебя жду! Ты помнишь об этом?

— Да.

— Ты меня любишь?

— Люблю, — выдавил он.

Настя засмеялась, сказала, что целует, и отключилась.

Тихон повертел телефон в руках, быстро прошел в кабинет тестя, нашел в ноутбуке одну из Ликиных фотографий и увеличил лицо жены во весь экран.

— Я тебя любил, — сказал ноутбуку Тихон. — И сейчас люблю. Только мне плохо очень. Ты на меня не обижайся.

В доме посторонних шумов не было, и какое-то время он посидел в полной тишине.

* * *

— Прокатиться не хочешь? — спросил Михаил, заглянув в планшет, который Катя держала в руках.

Жена играла в шарики. Она могла играть в них часами, что всегда Михаила поражало, скучнее занятие, по его мнению, придумать было трудно.

Катя подняла на него глаза, подумала.

Поехать лучше было одному, и он помечтал, что жена откажется от прогулки.

Ему необходимо выяснить, есть ли у Александры мотоцикл. Если тот имеется, пожалуй, нужно поделиться подозрениями с Тихоном.

— Поехали, — согласилась Катя.

«Если надумаю что-то предпринять, отошлю ее домой», — решил Михаил.

Вечер был хороший, тихий, нежаркий. В сгущающихся сумерках темнели кусты по обе стороны дороги. В свете зажегшихся фонарей блестели листья. Шины мягко пружинили на грунтовой дорожке.

— Миша! — позвала Катя, когда он свернул не к пруду, а к деревне.

Михаил остановился, подождал, когда жена подъедет.

— Сегодня направимся в другую сторону, — объяснил он.

Катины глаза казались темными. Отчего-то обдало внезапным страхом. Нужно увезти ее в Москву, решил он. Плюнуть на все, что здесь творится, и увезти. Не ждать, пока что-нибудь нехорошее начнет твориться с ними. Они оба слишком увлеклись чужими проблемами, это может плохо для них закончиться.

— Хочу кое-что проверить.

— Что ты хочешь проверить? — потребовала объяснений Катя.

Он знал, что она потребует объяснений.

— Потом скажу, — пообещал он и засмеялся. — Если будешь хорошо себя вести.

Когда подъехали к деревне, совсем стемнело. Он не заметил бы вышедшую из калитки Варвару, если бы не остановился подождать Катю.

Варвара шла по узкой тропинке, прижимавшейся к соседским заборам.

Михаил отступил назад, к кустам.

— Не вылезай! — хмуро велел подъехавшей Кате.

Жена знала, когда надо слушаться, молча вместе с велосипедом влезла в кусты. Ей было любопытно и весело, а ему опять захотелось увезти ее отсюда подальше.

— Мы сейчас пойдем за ней, — прошептал он, показав глазами на проходящую в нескольких метрах от кустов Варю. — Очень тихо и незаметно.

— Зачем? — веселым шепотом спросила Катя.

Ответить ему было нечего, и он легонько щелкнул ее по носу.

Не мог же он сказать, что у него смутное нехорошее предчувствие.

Это поразительно, но предчувствие его не обмануло. Варвара, не оглядываясь, дошла до автобусной остановки около железнодорожной платформы, остановилась. Михаил, объехав остановку, покатил к городской больнице, изредка оглядываясь, чтобы убедиться, что жена не отстает. Она ему мешала, но отправлять ее домой было поздно.

Они успели. Сначала автобус проехал им навстречу, потом догнал их у остановки около больницы. Он не удивился, когда Варя вышла из автобуса. Он удивился, что она пошла не к расположенной метрах в двадцати проходной, а, быстро подойдя к больничному забору, пролезла между прутьями ограды.

— Жди здесь! — шепнул Михаил Кате и бегом помчался следом за бывшей коллегой.

Он легко пролез в ограду, один из прутьев отодвигался. То ли неизвестные умельцы намеренно обеспечили желающим проход на территорию, то ли строители забора халтурно выполнили свою работу.

На территории он Варю не увидел. Добежал до хирургического корпуса, подергал запертую дверь.

Зачем-то обежал корпус, снова подергал дверь. Растерянно огляделся, и тут же отступил в сторону. Дверь открылась, мужские голоса произнесли несколько слов, и во двор больницы вышел участковый.

— Ты? — устало удивился Иван.

— Я, — отчитался Михаил. — Что с Асланом? Как он?

— Пока без сознания.

Иван немного постоял и, к удивлению Михаила, направился к дыре в заборе.

— Иван, я не верю, что узбекские убийцы будут его выслеживать, но… — Михаил пошел вслед за участковым. — К нему точно никто не сможет проникнуть?

— Доктора никого не пропустят, — не оборачиваясь, неохотно заверил Иван.

Участковый пролез между прутьями. Когда следом выбрался Михаил, Ивана у забора уже не было. Наверное, свернул за угол.

На улице никого не было, кроме топтавшейся у двух велосипедов Кати.

— Дочка Александры зачем-то ходит в больницу, — вздохнул Михаил, не дожидаясь расспросов жены. — Зачем можно приходить в больницу ночью?

— Работать! — недовольно объяснила Катя. — Она медсестра.

Кажется, они поменялись местами. Теперь ей не нравятся его глупые подозрения.

Он не стал говорить, что за несколько секунд до крика соседки с собакой у тела Аслана он видел на дорожке за березами женщину, очень похожую на Александру.

Катя знала Александру с детства. Та ей нравилась. А у него, кроме слабо обоснованных подозрений, ничего нет.

Назад они ехали медленно. Машин на дороге не было, только у переезда стояло несколько автомобилей и люди собрались у машины на обочине.

Пробиться сквозь толпу было несложно. Машина оказалась цела, а лицо наполовину вывалившегося из нее водителя было мертвым.

— Боже мой! — тихо прошептала Катя за спиной Михаила и вцепилась в его руку. — Павел Викторович… Это Павел Викторович!

Подъехала ГАИ и «Скорая». Из ниоткуда появился Иван.

Михаил обнял жену, оттащил от толпы и заставил ехать домой.

Толку от них для ментов не было никакого, а узнать подробности происшествия они смогут завтра у Ивана.

19 июля, среда

Катя безуспешно звонила Ивану трижды, в половине восьмого, без четверти и в восемь ровно.

Она не думала, что участковый явится собственной персоной, но в начале девятого Иван позвонил в дверь и, не дожидаясь, когда хозяева откроют, вошел в гостиную.

— Приятного аппетита, — хмуро пожелал он завтракающим Кате и Михаилу. Подвинул стул и сел напротив.

— Я вчера была около переезда, — вздохнула Катя.

— Видел. Почему ушла?

— Потому что я ее увел, — объяснил Михаил. — Мы подъехали, когда толпа уже собралась. Мы ничего подозрительного не видели.

— Павел Викторович друг моих родителей, — голос у Кати дрогнул. — Ты уже знаешь, как зовут… потерпевшего?

— Звали, — поправил Иван. — Ясное дело, что знаю, при нем были документы. Но я бы и без документов его узнал. У него дом сразу за развилкой.

— Что с ним случилось?

— Его ударили по голове. Предположительно гаечным ключом. Или чем-то похожим. Ты звонила, чтобы сказать, что он друг твоих родителей?

— Я звонила, чтобы ты меня выслушал!

— Он вчера утром заезжал в ваш поселок, — перебил Иван. — Не знаешь, к кому?

— Раньше он к Всеволоду Сергеичу часто ездил. — Катя собрала со стола грязные тарелки, сунула в мойку и снова села. — Иван… Только сразу не говори, что это чушь! Выслушай меня! Лика… и вот теперь Павел… Это может быть связано с убийством Ликиной мамы. Ты сам говорил, что убийство Эллы могло быть заказным. Помнишь?

Иван терпеливо смотрел на Катю и молчал. Она просила, чтобы он ее выслушал, и он послушно слушал.

— Когда-то давным-давно, — зло объяснила Катя, — Элла сильно ревновала Павла к одной даме. Павел бросил ее ради той дамы. Дама была замужем, Элла тоже, но ревность осталась. Однажды Элла узнала, что Павел провел с замужней дамой ночь. У него тогда был дом в нашем поселке. И в скором времени Элла попала под машину. Замужество у дамы было очень удачным, ради такого вполне можно заказать убийство. Тебе интересно?

— Интересно, — кивнул Иван. — Про ту любовную историю я знал, а мотива нащупать не мог.

Катя не могла отделаться от чувства, что Иван слегка над ней посмеивается, и это ужасно злило.

— Я же объяснял, что пытался узнать все обстоятельства того дела, — пояснил Иван.

— И что ты узнал?

— Павел Викторович Ермаков убийство не заказывал. Его не было в Москве.

Иван пошарил по карманам, достал сигареты и вышел на крыльцо. Катя и Михаил тоже вышли.

— Как фамилия замужней дамы? — сердито спросила Катя.

— Кривицкая. — Иван опять тяжело вздохнул, закурил и разогнал рукой дым, отгоняя от Кати. — Я тогда еще не работал в полиции…

Иван тогда в полиции еще не работал. Расследовать гибель молодой женщины пытался тогдашний участковый. Картина для тогдашнего участкового была ясной, но для суда доказательств не было. Их не хватало даже для того, чтобы убедить следователя.

Иван рассказывал неохотно.

Исполнитель, местный умелец, способный даже из металлолома создать транспортное средство, над тогдашним участковым откровенно смеялся. Делал большие глаза, махал руками и уверял, что найденная в лесу машина не имеет к нему никакого отношения. Доказать ничего было нельзя, камер на дорогах еще не было, а машина сгорела, ни отпечатков пальцев, ни потожировых следов.

Через несколько дней после происшествия дамочка Кривицкая неожиданно решила прогуляться по лесу, ее машину у леса видели сидевшие у пруда рыбаки. И саму ее видели, к лесу она направилась в туфлях на высоких каблуках. После этого предполагаемый исполнитель сходил в лес за грибами и неожиданно расплатился с кредиторами.

Два и два легко складывались, но уж очень нехорошая была фамилия предполагаемой заказчицы. Не хотелось следователю вписывать эту фамилию в материалы дела.

Зато когда исполнителя грохнули, все были рады, и участковый, и следователь.

Плохое было время. Ивану было тоскливо о том времени рассказывать, а Кате слушать.

* * *

Накануне Тихон привычному маршруту изменил. Вышел в сумерках через центральный вход в поселок, прошел вдоль заборов, потом тихо крался по краю леса. К пруду вышел, немного не дойдя до развилки, за которой жил Павел.

Никто Тихона в лесу не поджидал. Хорошо, что с перепугу сразу не побежал к ментам, не выставил себя посмешищем.

Но меры предосторожности тем не менее Тихон принял. Когда ложился спать, дверь запер не только на замок, как обычно, но и на щеколду. Проверил, что все окна на первом этаже закрыты. Собирался даже лечь в кабинете тестя, чтобы и эту дверь запереть, но тут ему стало не то смешно, не то стыдно, и лег он в спальне, как всегда. Не хватало еще дать постыдному страху превратить себя в законченного психопата.

Думал, что ночью спать не сможет, будет прислушиваться к каждому шороху, но отключился сразу, а пробудился, когда ярко светило солнце.

Тихон быстро сбежал вниз, отпер щеколду, чтобы не вызвать у Александры вопросов, снова поднялся наверх, постоял, глядя на гантели, к которым не прикасался после смерти жены. Раньше брать утром гантели в руки было такой же стойкой привычкой, как вечерняя прогулка. Тихон отвернулся от гантелей, пошел в душ.

Настя позвонила, когда он вытаскивал телефон из зарядки.

— Тихон… — промурлыкала Настя. — Как мне нравится слышать твой голос!

— Мне тоже, — глупо заверил Тихон, радуясь, что Александра еще не пришла.

— Я поняла, почему ты не уезжаешь с дачи. Я все понимаю, Тихон. Я тобой горжусь.

Гордиться им было довольно странно, и вряд ли она что-то понимала, но она единственная, кому нравится слышать его голос.

— Когда тебе удастся вырваться? Ты не представляешь, как сильно я тебя жду!

— Не знаю, Насть.

— Я понимаю. Я потерплю, — она вздохнула. — У мамы завтра день рождения. Я собиралась съездить к родителям на пару дней, но не поеду.

— Почему? — обрадовался Тихон. — Поезжай! Отдохнешь, развеешься.

— Я не могу отдыхать, когда ты страдаешь!

Тихон вышел на веранду. С участка соседей слышались голоса.

— Настя, ко мне сейчас придут, — соврал он.

— Кто? Домработница?

— Да.

— Переезжай ко мне, и я буду твоей домработницей!

— Хорошо, — чувствуя себя идиотом, кивнул Тихон и торопливо попрощался. — Пока!

Катя с Михаилом и каким-то мужиком стояли на крыльце. Катю сквозь листву было видно хорошо, мужчин плохо.

— Тихон! — хрипло крикнула соседка. — Тихон, Павла Викторовича убили!

— Что?! — Тихон навалился на перила.

Теперь мужчин он видел ясно, рядом с Катей стоял участковый.

Тихон сжал перила, отпустил и побежал на соседский участок. Бежать в домашних сланцах было неудобно.

— Где его убили? — хлопнув калиткой, он подошел к участковому. — Кто?

— Около переезда, — ответила за Ивана Катя. — Вчера вечером.

Тихон сжал кулаки. Захотелось ударить по стене дома, но он сдержался.

— Ермаков вчера к тебе приезжал? — хмуро спросил Иван.

— Ко мне, — кивнул Тихон. — Но меня не было дома. Александра Васильевна сказала. Павел немного подождал и уехал. Может быть, он мне звонил, но у меня телефон разрядился. Как его убили?

— Он притормозил у переезда, — Иван отвернулся от Тихона. — Открыл кому-то дверь. Либо его выволокли за плечо, либо сам попытался выйти. Его ударили по голове. Скорее всего, гаечным ключом. Потом ударили еще раз, для верности. Машин в это время мало…

— Я с ним позавчера разговаривал, — растерянно сказал Тихон.

— О чем? — повернулся к нему Иван.

— Об убийстве Ликиной матери.

Катя посмотрела на Ивана, зло сжала губы и устало спросила:

— Ты и теперь уверен, что все знаешь про то убийство?

* * *

Михаилу очень хотелось поговорить с Иваном наедине. Хотелось, чтобы участковый опроверг предположение, что убийцей Павла могла быть женщина. Не то чтобы он всерьез подозревал соседскую домработницу, но факты упрямо подталкивали к этой мысли.

Еще хотелось расспросить Ивана о том, что за дела были у Аслана на родине. Иван наверняка об этом многое знает, он парень дотошный.

Лучше всего, конечно, было бы, чтобы убийцу нашли прямо сегодня, чтобы им оказался какой-нибудь сбежавший из психушки урод, и тогда до конца отпуска они с Катей тихо скучали бы на своем неухоженном участке.

Но Михаил давно был реалистом и на такую удачу не рассчитывал.

Был и второй вариант: плюнуть на все, что здесь происходит, и уехать куда-нибудь подальше. Этот вариант не подходил не только Кате, ему тоже: не даст не пойманный убийца им покоя. В том, что убийца не пойман, было что-то оскорбительное.

— Я хочу в больницу съездить, — сказал он жене, когда ушли Иван и Тихон.

Катя кивнула — езжай, и ушла в дом.

Он торопливо вывел машину, но Ивана не увидел ни на улице, ни у ворот поселка.

В том, что он еще фигурирует в списке тех, кому разрешен проход на территорию больницы, он уверен не был, но охранник, спросив фамилию, его пропустил. Документа, подтверждающего личность, у него опять не спросили.

Дверь в хирургический корпус была незаперта. Молоденькая медсестра, сидевшая за столом, равнодушно на него посмотрела и так же равнодушно спросила:

— Вам кого?

— Хочу поговорить с хирургами, — объяснил Михаил.

— Все на операции. Ждите! — медсестра уткнулась в телефон, Михаил сел на кушетку.

Скучать пришлось недолго, через несколько минут дверь корпуса открылась, и в коридоре появилась Медина.

Медсестра посмотрела на нее так же равнодушно, как перед этим на Михаила, и лениво процедила:

— Можете проходить, только халат наденьте.

— Как он? — вскочил Михаил, загораживая Медине дорогу. — Вы вчера его видели?

— Видела.

Она почти не разжимала губ. Они у нее были очень бледные.

— Как он?

Она не стала отвечать.

— С кем дети? — спросил он. — С Александрой Васильевной?

— Александра Васильевна наверняка придет, — Медина чуть заметно улыбнулась. — Но дети и сами бы справились. Вчера Александра Васильевна вечером отлучалась, так они сами поужинали и спать легли. Только не спали, а старший сын младшим книжку читал.

— Что же Александра вашего прихода не дождалась?

— Дела какие-то были. Когда ее нет, обычно Варя приходит. Она сейчас в отпуске, у нее много времени. Они очень хорошие люди!

Михаилу тоже хотелось бы так думать. Но не получалось.

Медина пошла по коридору дальше, медсестра проводила ее взглядом. В нем было любопытство.

— Вы насчет Арифова хотите поговорить? — с внезапным интересом спросила она, когда Михаил снова сел на кушетку.

— Насчет Арифова, — кивнул он.

— А вы ему кто?

— Знакомый.

— Сосед?

— Нет, — объяснил Михаил. — Просто знакомый.

— А Киреевых откуда знаете?

— Так получилось, — улыбнулся Михаил. — Киреевых тоже знаю. Я раньше на «Скорой» работал. Давно, вы тогда, наверное, еще в школе учились.

— А мы с Сережей Киреевым дружили, — вздохнула медсестричка. — Мы с ним в одном классе учились. Только он потом за границу уехал. Как будто у нас учиться нельзя! Все же учатся!

— Выучится — вернется, — успокоил Михаил.

— Думаете? — Она покосилась на угол коридора, за которым скрылась Медина, и тяжело вздохнула: — Бабка у него строгая. Она заставила за границу уехать! Матери-то все равно, та больше мужиками интересовалась.

— Ну зачем же ты так! — попытался осадить девчонку Михаил.

— Да точно! У нее знаете какой богатый любовник был! Машину ей купил! Кольцо с бриллиантом! И вообще… У меня вот, например, нет денег за границей учиться. А у нее откуда? Такая же медсестра.

Девушка прислушалась, спрятала телефон в карман и уставилась в лежавшую на столе бумагу. Слух у нее был отменный, Михаил удивился, когда из-за поворота показался хирург. Повезло, хирург был тот же, с которым он недавно разговаривал.

Аслан был еще в коме, но прогноза хирург по-прежнему придерживался положительного.

Ехать до дома было всего минут десять, но Михаил, сев за руль, достал телефон и позвонил жене.

— Кать, ты где?

А когда услышал, что она дома, велел:

— Не уходи никуда с участка! Я сейчас приеду.

Оснований для тревоги не было, но успокоился он, только когда увидел ее сидящей в шезлонге.

* * *

Александры еще не было, и Тихон этому порадовался. Брошенный около мольберта телефон надрывался, наверняка Настя опять хочет что-нибудь проворковать в трубку. Разговаривать с Настей при Александре было стыдно, даже когда он делал вид, что звонок деловой.

К счастью, звонила не Настя, Борис.

— Как дела, Тихон? — спросил родственник и усмехнулся. — Ты не отвечал, и я заволновался.

— Дела так себе. — Тихон достал сигарету, закурил. — Вчера убили компаньона Всеволода Сергеевича. У него дом был здесь неподалеку. Его убили, когда он остановился у переезда. Ударили по голове.

— Ничего себе! — Борис присвистнул. — Девяностые возвращаются? Подобные случаи на дорогах были?

— Вроде бы подобных случаев не было. Я не сильно криминальной хроникой интересуюсь, но про такое точно бы услышал.

Катя вышла из дома, села в шезлонг. Тихон с сигаретой ушел с веранды. Лики больше нет, замечания ему никто не сделает.

— Сейчас разговаривал с участковым. Тот не сказал, что такие происшествия не редкость.

Сбросить пепел было некуда, Тихон опять вышел на веранду, загасил сигарету, снова вернулся в дом.

— Я совсем недавно с ним разговаривал, с Павлом. Он меня убеждал, что убийство Эллы не могло быть заказным.

— Подожди! — перебил Борис. — Убийство Эллы? Разве это не был несчастный случай?

— Это не был несчастный случай! — перебил Тихон. — И что-то мне подсказывает, что убийство Павла это подтверждает! Лика после смерти папы начала интересоваться теми событиями, и ее не стало! Теперь нет Павла! Со мной черт знает что происходит…

— Переезжай в Москву, Тихон! Переезжай, отвлекись. Посмотришь на все другими глазами. Ты сейчас слишком зациклен на своих подозрениях. С участковым ими делился?

— Делился.

Рассказывать, что подозрениями поделилась соседка, Тихон не стал.

— Послушай… Когда Элла погибла, у Всеволода таких подозрения не было. Он сильно переживал, но никакой речи об убийстве не было. Я присутствовал на похоронах, и там никто об убийстве не заговаривал. Потом я много с тетей Леной общался, с матерью Эллы. Она тоже никаких подозрений не высказывала. А дочь у нее была любимая, единственная. Если бы что не так… Убийство скрыть трудно, это был несчастный случай.

Тихон промолчал.

— Сейчас не те времена, когда погибла Элла, убийство компаньона раскроют. А если с тобой происходит что-то странное, найми охрану. Или переезжай в Москву, Тихон. Мне будет жаль, если с тобой случится что-нибудь нехорошее. Вроде бы мало мы с тобой знакомы, но… мне будет жаль.

Борис ему не верил.

Ну и не надо.

Хлопок двери он услышал, прощаясь с родственником. Когда спустился, Александра стояла у плиты.

— Вы бы не приходили, пока сосед болеет, — предложил Тихон.

— Не смогу прийти, позвоню.

Ей нужны деньги.

Следует предупредить, что долго он ее услугами пользоваться не будет.

— Лика хотела тебе выставку организовать, — не отрываясь от кастрюль, тихо сказала Александра. — Переживала, что отец мало оставил. На хорошую рекламу много денег надо. Хотела даже счет закрыть, с которого Сережа деньги берет, но этого бы она не сделала. Капризная девочка была, но добрая, никогда бы так со мной не поступила.

В доме стало жарко. Тихон включил кондиционер.

— Когда узнала, что ты девку завел, передумала выставку заказывать, но я ее уговорила жить как прежде. Любила она тебя, Тихон.

Тихону хотелось, чтобы домработница замолчала. Даже о вчерашнем убийстве говорить с ней расхотелось.

Он тоже любил Лику.

Он заметил ее еще до того, как она подошла к нему на выставке. Раньше, за пару дней до этого. Она тогда была с какой-то подружкой, весело рассматривала картины и смешно надувала губки. Тихон искоса на нее поглядывал, девушка это замечала и смущалась.

Мимо него в тот день прошли десятки девушек, а заметил он одну Лику.

Он обрадовался, когда она через несколько дней к нему подошла.

— Я все думаю, про какое кольцо ты спрашивал? Не было у Лики такого кольца, чтобы безумных денег стоило. Да она об украшениях и не мечтала, иначе у отца бы выпросила. Сейчас молодежь за дорогими украшениями не гоняется, бижутерию носят. И правильно делают, — одобрила современные нравы Александра.

— Мне сказали, что Лика узнавала телефон ювелира, чтобы оценить кольцо.

Женщина, не спрашивая, поставила перед ним тарелку с жаренным с овощами мясом. Мясо пахло вкусно.

— Так это я просила узнать! — Александра удивленно замерла. — Дочка собиралась кольцо продать, подарок мужа, чтобы к Сереже съездить. Но потом передумала. Визу в Европу получить невозможно, а просто так продавать ни к чему. Доллар растет, рубль дешевеет. А второго такого кольца она себе никогда не купит. Да и, как ни крути, подарок, память о муже.

Одной загадкой стало меньше.

Мясо пахло вкусно, а аппетита не было. Тихон доел его через силу.

Когда Александра сказала, что ей нужно уйти, он обрадовался.

* * *

Рябина начинала краснеть. Маленькая Катя делала из красных ягод бусы, Катя постарше ставила ветки с гроздьями ягод в вазу. Зимой букет стоял на даче, весной выбрасывался.

Когда-то совсем давно бабушка делала из ягод наливку. Ту Катя ни разу не пробовала, мала была, но взрослые наливку хвалили.

Александру она увидела, отойдя от рябины. Женщина тоже ее заметила, поздоровалась.

— Знаете, что произошло вчера на переезде? — открыв калитку, Катя подошла к Александре.

— Что? — Александра остановилась.

— Убили Павла Викторовича. Друга дяди Севы.

Александра замерла, отшатнулась.

— Вытащили из машины и убили. Мы с Мишей видели, мимо проезжали. Не убийство видели, а уже потом… тело.

Александра побледнела. Облизала губы.

— А я утром к соседям забежала, детей проведать, и сразу сюда… Не слышала ничего. И Тихон сейчас не сказал… Тихон-то знает?

— Знает, — кивнула Катя. — Мы вместе с ним недавно с Иваном разговаривали.

Женщина сжала губы и молча пошла дальше.

Катя вернулась на участок. Миша, стоя в кустах, притянул ее к себе.

Обниматься на глазах у соседей Кате не нравилось, и она чуть-чуть сдвинула мужа за листву.

Миша ее не отпускал.

— Надо маме позвонить, — прошептала Катя. — Рассказать про Павла.

— Кать, — Михаил по-прежнему ее не отпускал. — Я понимаю, это глупо, но… За всем этим может стоять Александра.

— Что значит «стоять»? — отпрянула Катя.

— Черт возьми! — Миша ее отпустил. — Мне самому не хочется в это верить, но факты указывают, что…

— Что Александра вытащила Павла из машины и убила?! Ему, конечно, лет много, но он немощным не был. И ей, между прочим, не двадцать. Миш, ты не заболел?

— Я не заболел! Я хочу, чтобы ты держалась от нее подальше, пока я со всем этим не разберусь! Ей проще всего было подсыпать яд! Я видел ее, когда мы нашли Аслана.

— Я ее тоже видела, — Катя пошла по дорожке к дому. — Она выбрасывала мусор. Я видела ее с мусорным мешком. Когда Надежда закричала, она подошла одной из первых.

— Катя, я прошу тебя к ней не подходить! — Миша дернул ее за руку, развернул к себе.

— Она не могла убить Лику, — тихо сказала Катя. — Это невозможно! Она вырастила Лику, она ее любила. Ты можешь не верить, но я точно знаю, что она Лику любила!

— Я прошу тебя к ней не подходить!

— Хорошо, — Катя пожала плечами, вырвалась, пошла дальше. — А зачем ей все это было надо, ты можешь объяснить? Она внезапно спятила?

— Лика грозилась закрыть счет, с которого Александрин внук снимал деньги. Вряд ли любящей бабушке хотелось, чтобы внук вернулся, не доучившись.

Это Миша сказал неуверенно, понимал, что объяснение так себе.

— Чушь ты несешь!

— Может быть, — согласился он. — Но я хочу, чтобы ты сейчас поменьше с кем-нибудь болтала! А с ней особенно!

— Постараюсь! — буркнула Катя и, сев в шезлонг, попросила: — Принеси телефон.

Мама отреагировала так, как Катя и предполагала. Старого друга ей было жаль, но за дочь и зятя она переживала больше.

— Уезжайте оттуда немедленно! Берите билеты и приезжайте к нам!..

Катя уныло отбивалась от маминых причитаний, убеждала, что вчерашнее убийство вовсе не показатель общей криминальной обстановки, жалела маму и толком не смогла расспросить ее о событиях многолетней давности.

Впрочем, о тех событиях мама уже рассказала все, что смогла вспомнить.

— Мам, когда Александра появилась у Всеволода? — все-таки спросила Катя.

— Сразу после несчастного случая. Кажется, я впервые увидела ее на похоронах. Не помню точно. Катенька, прошу тебя, берите билеты и приезжайте!

— С нами все в порядке. Поселок охраняется, ты же знаешь. А убийства везде случаются.

Успокоить маму не удалось. От этого стало совсем грустно.

Впрочем, Кате и до этого не было весело. Убийства мало кого радуют.

Солнце пекло. Замечательное стоит лето. Жаль, что скоро закончится.

* * *

В том, что Павла больше нет, а никто по нему по-настоящему не горюет, была какая-то жгучая несправедливость. Еще несправедливость была в том, что Тихон старику не верил, но это исправить было уже невозможно.

Лика наверняка знала, кому следует позвонить. Тихон же мог сообщить только даме, которую Лика просила найти ювелира. Бывшему бухгалтеру фирмы.

Он достал телефон, набрал номер.

— Здравствуйте, Тихон, — удивленно и весело ответила женщина.

Звонка от него она явно не ожидала, но номер почему-то сохранила.

Впрочем, он тоже не собирался ей звонить, а номер сохранил.

— Здравствуйте, Ольга Петровна, — поздоровался Тихон. — У меня плохие новости. Павел Викторович погиб. Его убили.

— Что?! — хрипло ахнула она.

— Его убили. Вчера, недалеко от нашего поселка. Остановили на дороге. Или он сам остановился… Убили ударом по голове.

— Ограбление?

— Не знаю, — признался Тихон. — Вроде бы нет. Участковый про ограбление ничего не говорил. Я с участковым только что разговаривал.

— А что же тогда? — растерянно выдохнула Ольга Петровна.

— Не знаю. Решил вам сказать, других телефонов у меня нет.

— А как же?.. Господи! Его же нужно похоронить… У него родных нет.

— Узнаю телефон участкового, сообщу, — пообещал Тихон. — Он подскажет, с кем связаться.

Тишина в трубке стояла долго, он успел подумать, что прервалась связь.

— Я только позавчера у него была, у Паши… — заговорила женщина. — День рождения фирмы отметили. Мы всегда в этот день собирались. Теперь мало кто от прежнего состава остался, в последние годы втроем отмечали, Всеволод, Павел и я. Теперь вот ни Всеволода, ни Павла.

— Вам не показалось, что Павел был чем-то озабочен? Расстроен?

Совсем недавно Павел спрашивал то же самое у Тихона по поводу Лики.

— Да нет. Посидели, выпили немного. Он мне такси в оба конца оплатил. Всеволода вспоминали, фотографии разглядывали. Теперь уже многих нет из старого состава фирмы.

— Фотки были у него? — зачем-то уточнил Тихон, понимая, что ничего интересного женщина не сообщит.

— Фотки были у меня, — грустно усмехнулась она. — Они всегда при мне. Я их в облаке храню. Паша поинтересовался, знаю ли я что-нибудь о родственниках Всеволода, я нашла фото, где родственники на последнем юбилее Всеволода присутствовали. Я тогда их видела в первый и в последний раз. Приятная такая пара, тихая.

— Пришлите мне, пожалуйста, фотки, которые вы с Павлом разглядывали, — попросил Тихон. — Пришлите, если вам не трудно.

— Мне не трудно, — она невесело улыбнулась.

Фотографии пришли через пару минут. Их было немного, видимо, Ольга Петровна придирчиво отбирала фото для своего архива.

На одной из фотографий рядом с тестем за столом сидели Борис и Кира. Борис что-то говорил тестю, Кира застенчиво улыбалась.

На остальных фотках, кроме тестя и Павла, знакомых лиц не было.

Тихон вышел на веранду, закурил, посмотрел на холст.

На той выставке, где он заметил Лику среди посетителей, он тоже представлял пейзажи. Один у него купили. Пейзаж был неудачный, Тихон удивлялся, что покупатель выбрал именно этот.

— У тебя не бывает плохих пейзажей! — фыркнула Лика, когда он рассказал ей про тот случай.

Кажется, тогда они еще не были женаты.

Зазвонил телефон. Тихон с тоской посмотрел на экран, отвечать не стал, написал Насте эсэмэску, что занят.

Свет для работы был подходящий, но к кистям он не прикоснулся. Без Лики ему не хотелось работать.

Тихон с трудом дождался вечера, вновь прошелся по кромке леса, каждую секунду ожидая нападения.

Напасть на него никто не попытался.

* * *

Катя молчала, читала что-то в планшете. Беда была чужая, не их, а отпуск испортила. Отпуск получался невеселый.

Михаил наклонился над женой, хотел сказать что-нибудь ободряющее, но только вздохнул.

— Хочу в больницу съездить.

Брать ее с собой ему не хотелось, она будет мешать.

— Езжай, — тихо улыбнулась Катя, оторвавшись от планшета.

Он чмокнул ее в лоб и напомнил:

— Никуда не уходи из дома.

Смеркаться только начинало. Варя вчера подъехала к больнице гораздо позже.

Михаил вывел велосипед, неторопливо поехал по вечернему поселку. Фонари еще не горели, у поворота на центральную улицу стайка ребятишек гонялась за мячом.

Около конторы курили трое мужчин. Михаил остановился, заметив среди них Ивана.

Участковый тоже его заметил, подошел.

— Что-нибудь новое узнали насчет вчерашнего? — спросил Михаил.

— Мотоциклиста там видели. Но не факт, что его рук дело.

— Ну… Я полагаю, мотоциклы-то ты все в деревне знаешь. Мотоциклиста найдешь.

— Так мотоцикл — это такое транспортное средство, на котором издалека можно приехать, — усмехнулся Иван.

— А в деревне много мотоциклов? — осторожно спросил Михаил.

— Есть несколько. Но у наших больше мопеды. Мотоцикл — удовольствие не из дешевых.

Очень хотелось спросить насчет мотоцикла внука Александры, но Михаил не рискнул, задал другой вопрос:

— Как думаешь, Аслан и Ермаков — одного человека работа?

— Не факт. Но возможно.

— А в то, что Аслана мафия выследила, веришь?

— Нет. Там дело давно расследовано, виновные сидят. Это и я Медине говорил, и Аслану. Только ее переубедить трудно. Ее жизнь сильно напугала.

— Ты обещал ей, что к Аслану никого не пустят, — растерялся Михаил. — Для отвода глаз?

— Почему для отвода! Я предупредил хирургов, чтобы корпус всегда был заперт, а к Аслану никого не пускали. Но они и без моих предупреждений посторонних не пускают. Не идиоты.

Из конторы вышла пожилая женщина, окликнула Ивана. Михаил поехал дальше.

Когда проезжал мимо автобусной остановки, опять увидел на ней Варю.

Сначала хотел заговорить с ней прямо здесь, но передумал, поехал к больнице. Пассажиров автобуса хоть и было немного, но и ему, и Варе чужие уши не нужны.

В дырку велосипед не пролезал. Михаил прислонил его к забору подальше от фонарей, вернулся к раздвинутым прутьям.

Автобус подошел минут через пять. Варя вышла на остановке одна, неторопливо пошла к проему. Михаил прятался в тени, и она заметила его, только когда подошла почти вплотную. Сначала она испуганно отшатнулась, но тут же узнала и спокойно спросила:

— Ты что тут делаешь?

— Тебя жду, — вздохнул Михаил.

— Зачем?

Вообще-то он предполагал, что сам будет ее допрашивать.

— Хочу узнать, зачем ты сюда идешь.

— Работать. А что?

— Варь, ты не работаешь. Я узнал, ты в отпуске.

Свет ближайшего фонаря сюда почти не доходил, и ее лицо видно было плохо.

— Подрабатываю. Ночной сиделкой. А что?

Вопросы ее не пугали. Даже, кажется, веселили.

— Вчера около переезда человека убили, знаешь?

— Знаю. Об этом все знают, у нас такое нечасто случается.

— Этот человек друг Ликиного отца.

Она достала телефон, посмотрела на часы. Молча полезла в дырку, Михаил пробрался следом, сказал ей в спину:

— Варя, очень похоже, что это убийство связано с тем, что произошло много лет назад. Со смертью Ликиной матери.

Варя остановилась, медленно к нему повернулась. Она была намного ниже, ему приходилось к ней наклоняться.

— Как это?

— Черт его знает, — вздохнул Михаил. — Я хочу разобраться. Помоги мне.

— Я здесь при чем? — она снова заспешила к горящим невдалеке фонарям.

Расспросы ее больше не веселили.

— Я никого больше не знаю в деревне. Помоги мне.

— Я ничего не знаю!

Из темноты выросла стена корпуса. Терапевтический, прочел Михаил надпись под тусклым фонарем.

Варя нажала на кнопку звонка. Через несколько секунд дверь открылась.

Она говорила правду. Она здесь работала, ее приход никого не удивил. Девушка, открывшая дверь, отступила в сторону, и дверь за Варей захлопнулась.

После темноты больничного двора плохо освещенная улица показалась светлой.

Домой Михаил ехал по совершенно пустой дороге. Даже у переезда не было ни одной машины.

Катя ждала его, стоя у калитки, и молча обняла, не дав слезть с велосипеда.

Большие яркие звезды сияли прямо над головой. Сквозь листья яблонь светились окна дома.

Михаил хотел сказать, что, хотя чужие беды напрямую их не касаются, он ужасно за Катю боится, но промолчал. Она все и так понимает.

20 июля, четверг

Громкий звук мешал, отвлекал от чего-то важного. Тихон открыл глаза, жалея, что проснулся с петухами. Тусклый свет раннего утра наполнял комнату полумраком.

Звук раздался снова, и он понял, что звонят в дверь.

С веранды дверь видно не было. Быстро натянув шорты, он спустился вниз, вышел на пустое крыльцо. Звонили от калитки. За прутьями забора виднелась серая фигура.

Стояла такая тишина, что шаги по песчаной дорожке показались громкими.

Тихон открыл калитку и оторопело замер. Перед ним стояла Кира. Родственница прижимала к груди сумочку и смотрела на него безнадежно усталыми красными глазами.

— Боря не пришел с работы, — тихо сказала Кира. — У него отключен телефон.

Родственница ему не нравилась. Она казалась ему неумной и фальшивой.

Сейчас она была другой, настоящей.

Тихон молча подался в сторону, она прикрыла за собой калитку и тихо пошла к дому. Он ее обогнал, открыл дверь.

— Я узнавала, с ним не было несчастного случая, и он не поступал в больницу, — Кира равнодушно обвела гостиную глазами и села около стола. — Я случайно удалила ваш телефон, не могла позвонить.

Она поставила сумочку на пол и обняла себя руками.

На ней был тот же наряд, в котором она сюда приезжала, но сейчас модное платье казалось старым, потрепанным.

Тихон включил чайник.

— У него не могло быть какой-то срочной командировки?

Она безучастно на него посмотрела, не стала отвечать.

— Когда вы в последний раз с ним разговаривали?

— В обед, — она говорила ровно и устало. — Он всегда звонит мне в обед и когда задерживается.

Чайник отключился, Тихон налил ей чая. Она обняла пальцами горячую чашку.

— В полицию заявлять рано. Я звонила, они сказали, чтобы обращалась в бюро несчастных случаев.

Тихон подумал и заварил чай себе.

— Кира, подождите отчаиваться. — Он понимал, что совет глупый и пошлый.

Она с мягкой усмешкой на него посмотрела и снова уставилась на чашку.

— Мне некому сказать, кроме вас. Я не могла больше быть одна.

— Понимаю. Кира, могло произойти что угодно.

— Что? — она опять посмотрела на него с усмешкой. — Что могло произойти? Он не поступал в больницу. Он не попал в ДТП.

— Нужно вернуться в Москву, — лихорадочно соображая, решил Тихон. — Там легче что-то узнать.

— Да, конечно, — она безучастно кивнула. — Я специально приехала к вам так рано. Извините, что не дала выспаться. Сейчас поеду назад.

— Я с вами.

— Не надо, — она покачала головой. — Вы мне ничем не поможете. Я вам позвоню, если… будут какие-то новости.

— Я вас отвезу! — Тихон решительно поднялся. — Подождите, оденусь.

Поднявшись в спальню, он достал из шкафа футболку, надел, сунул в карман шорт телефон.

Чай она даже не отпила, молча отодвинула чашку, когда он снова спустился вниз. Вышла за ним из дома, села в машину.

Около губ у нее была сеточка морщин. Раньше он их не замечал.

— Я как-то растеряла всех подруг, — когда он свернул к воротам поселка, тихо сказала она. — А родных у меня уже давно нет. Боря мне всех заменял.

Она говорила о муже в прошедшем времени. Тихону хотелось ее поправить.

— Почему вы сразу решили, что случилось что-то скверное?

— А что я должна решить?

Ворота были открыты, около них стоял грузовичок. Кому-то из соседей привезли мебель.

Пару лет назад Лика заказывала кресла в московскую квартиру. Их тогда тоже привезли под утро, жену это сильно возмутило.

Заметив Тихона, грузовичок подался в сторону. Тихон миновал ворота, свернул к переезду.

Не он один путешествует в такую рань. Впереди маячил серый джип.

Кира равнодушно посмотрела на тянущуюся вдоль дороги лесополосу, на секунду прикрыла глаза и уставилась на серый асфальт дороги.

У переезда пришлось подождать. Джип остановился перед опустившимся шлагбаумом, Тихон за джипом. За ним, вывернув из-за поворота, стала еще одна машина, старая «Лада».

В сторону Москвы проехал длинный товарный поезд. Шлагбаум поднялся.

Джип тронулся, за ним Тихон, за ним «Лада».

За «ладой» маячил мотоцикл, но тот почему-то не пытался обогнать медленную вереницу машин.

Тихон свернул на московскую трассу и больше мотоциклиста не видел.

* * *

— Миша, — Катя потрясла Михаила за плечо. — Миш, к тебе пришли.

— Что? — просыпаться не хотелось. Михаил поморгал. — Кто?

— Дама, — шепотом объяснила жена. — К тебе пришла дама. Вставай!

Катя засмеялась, убежала вниз.

Дамой оказалась Варвара. Она сидела у стола, положив руки на колени.

— Привет, — поздоровалась она, когда он вслед за женой спустился по лестнице.

— Привет, — поздоровался он.

Катя с любопытством за ними наблюдала.

— Я подумала… — Варя с тоской оглянулась на Катю.

Жена с любопытством справилась, вздохнула и тактично вышла в сад.

— Я тебе расскажу, но… — она сжала кулачки и снова расправила пальцы, положив их на колени. На одной штанине голубых джинсов была дырка. — В полиции я этого не повторю!

Михаил кивнул.

— Кто тебе сказал, что убийство на переезде и то, давнее, дело рук одного преступника?

— Конкретно мне этого никто не говорил. — Михаил подвинул стул, сел напротив нее. — Но мне кажется, что убийства связаны.

— Они не связаны! Они не связаны, я это точно знаю. Того убийцы нет давно.

Она посмотрела на Михаила, потом в окно.

— На дачницу тогда наехал Толик Токарев, наш сосед. Аслан потом у Токаревых дом купил. То есть не у Токаревых, у каких-то их родственников. Те в деревне никогда не жили.

Ей не хотелось говорить о том, что случилось много лет назад.

Ей хотелось рассказать, чтобы больше к ней не приставали.

— Я это видела. За грибами тем утром ходила и видела, как Толик в машине на обочине стоит. И он меня видел.

Варя быстро на него взглянула и снова уставилась в окно.

— Он поджидал дачницу. Ликину маму. Все быстро произошло. Мне не верилось, что она умерла, когда я к ней подбежала.

Михаил не ожидал, что она заплачет, но она заплакала. Достала из кармана джинсов кружевной платочек и вытерла глаза. Он много лет не видел кружевных платочков.

Она никому ничего не сказала, боялась. То есть ментам ничего не сказала, только маме. Она тогда ждала ребенка, уехать никуда не могла, а защиту свидетелям у нас не предоставляют.

Сказать не сказала, но участковому анонимную записку незаметно подсунула. Вечером в почтовый ящик кинула. Участковый дураком не был, после этого долго к ней подъезжал, но она делала удивленные глаза и на уговоры не поддалась.

Сосед-убийца ей не угрожал, только нагло улыбался при встрече. Противный он был парень, хулиганистый, его в деревне никогда не любили. Даже странно, что у таких хороших родителей вырос урод. А дружки у него вообще были, можно сказать, бандиты. То один в тюрьму попадал, то другой.

Соседа в деревне не любили, когда его мертвым нашли, никто не огорчился. Родителей жалели, а его нет.

Кто его застрелил, она понятия не имеет. Кто-нибудь из дружков-бандитов, кто же еще. В деревне об этом немного посудачили и забыли.

— Ментам я этого не подтвержу, Миша.

— Я понял, Варя. Я тебя к ментам не потяну, не бойся. Спасибо, что рассказала.

Она встала, помялась, помолчала и быстро пошла к двери.

— Варь, у вас есть мотоцикл? — остановил ее Михаил.

— Мопед! — она повернулась к нему, взявшись за ручку двери. — Участковый уже приходил, осматривал. На нем уже два года никто не ездил. Говорят, надо продать, а мне жалко. Сережа вернется, покатается.

Она подержалась за ручку и быстро закрыла за собой дверь.

Когда Михаил вышел на крыльцо, на участке ее уже не было.

День опять обещал быть жарким, солнце пекло уже нещадно.

— Пересядь в тень, — посоветовал он развалившейся в шезлонге Кате. — Сгоришь.

* * *

Ближе к МКАДу машин стало больше. Это еще не были полноценные пробки, но движение заметно замедлилось.

— Кира, вы наблюдательны, — Тихон покосился на профиль сидевшей рядом женщины. Профиль был строгий, классический. Она могла бы казаться красивой, если бы начала умело пользоваться косметикой. — Борис был чем-то обеспокоен в последнее время?

— Был, — она к нему не повернулась, смотрела на капот плетущейся впереди машины. — Ему не нравилось, как погибла Лика. Он об этом со мной не говорил, но я знала. Я все о нем знала.

— Я вчера разговаривал с Борисом. Недавно у нас рядом с поселком убили человека. Когда он звонил вам вчера в обед, он что-нибудь об этом рассказал?

— Нет, — она покачала головой и еле заметно улыбнулась. — Он сказал, что соскучился и ждет вечера.

Убийством она не заинтересовалась. Помолчала и тихо сказала:

— Когда у Бори была фирма, мы работали вместе. Вместе ехали в офис, вместе возвращались. Счастливое было время. Боря думал, что меня радует благополучие, с деньгами у нас тогда все было отлично, а мне нравилось, что у нас общее дело.

Машины впереди остановились, Тихон мысленно чертыхнулся.

— Всеволод нам сильно помог, когда фирму пришлось закрыть. Если бы не он, нам было бы совсем туго.

Поток опять медленно двинулся.

— Остановите у метро, — попросила Кира, повертев головой.

— Я вас довезу.

— Не надо! Мне хочется побыть одной. — Она скосила на него глаза и спросила: — Вы будете в Москве или вернетесь?

— В Москве. Я приеду немедленно, как только вы этого захотите.

— Спасибо. С вами мне как-то легче.

Тихон остановился у входа в недавно построенную станцию метро. Стоять здесь было запрещено, но он не стал соблюдать правила. Торопливо набрал номер телефона Киры, дождался, когда из ее сумки раздастся музыка.

Кира вышла из машины и быстро, почти бегом, пошла к стеклянному входу. У нее была неплохая фигура для ее возраста, держалась она прямо, и модное платье на ней больше не казалось потрепанным.

На московских улицах пробок еще не было совсем, до дома Тихон доехал быстро.

Квартира неуловимо изменилась, приобрела нежилой вид. На мебели лежал слой пыли.

Тихон быстро прошелся по комнатам, следов постороннего вторжения не обнаружил. Пыль на мебели везде казалась нетронутой.

Он заглянул в холодильник, посмотрел на стоявшую там бутылку минералки, но открывать ее не стал, выпил стакан воды из крана.

Зазвонил телефон. Отвечать Насте не хотелось, но он напомнил себе, что больше никому не нужен, и ответил.

— Не разбудила? — ласково спросила Настя.

Надо что-то делать, с тоской подумал Тихон. Он никому, кроме Насти, не нужен, но так больше продолжаться не может. Он не любит ее. Она его раздражает.

Лика тоже нередко его раздражала, он злился на жену, но при этом прекрасно понимал, что без нее ему будет плохо.

Оказаться без Насти было гораздо лучше, чем с Настей.

Жаль, что она расстроится, если он когда-нибудь ей об этом скажет.

— Не разбудила, — успокоил Тихон. — Мне сегодня пришлось встать рано. У родственницы неприятности, я сейчас в Москве.

— У какой родственницы? К тебе кто-то приехал?

— Это родственница жены. Она живет в Москве.

— Ты сейчас у нее?

— Нет, дома.

Солнце ярко светило на окна соседнего дома. Окна отражали блики.

— Почему дома? Почему ты не приехал ко мне, Тихон? Ты же знаешь, как сильно я тебя жду!

— Настя, у нее неприятности, я могу понадобиться в любую минуту.

На тянущейся вдоль дома дорожке появилась молодая пара. Около них бегала маленькая собачонка. Она убежала в траву, молодые люди обнялись, остановились.

Тихон отвернулся от окна.

— Но ты же можешь поехать к ней от меня! Тихон, я не понимаю… Я тебе совсем не нужна?

Она была ему совсем не нужна.

— Настя, у меня проблемы. Мне правда трудно думать сейчас о чем-то другом.

— Даже обо мне?

У нее дрожал голос. Сейчас заплачет.

— Тихон, я прекрасно понимаю, почему ты торчишь на даче! Но здесь, в Москве! Почему ты не приехал ко мне? Я действительно тебе не нужна?

— Я очень устал, Настя, — сказал Тихон правду. — Я устал, и у меня ни на что нет сил. Даже на любовь.

Она судорожно всхлипнула и тихо спросила:

— У тебя, кроме меня, еще кто-то есть?

— Ты что, спятила? — поразился он.

— Ты меня постоянно пугаешь, — она облегченно выдохнула. — Поскорее бы все это закончилось… Тебе нужно жить со мной, и все будет в порядке. Ты же и сам это прекрасно понимаешь.

— У меня звонок на второй линии, — соврал Тихон. — Не могу больше разговаривать, извини.

Он боялся, что она тут же перезвонит, и решил ей не отвечать. Но она не позвонила.

* * *

Сегодня хирург был другой, строгая женщина лет шестидесяти. Перед тем, как начать разговаривать с Михаилом, она спросила фамилию и сверилась с хранившимся в компьютере списком.

Слава богу, его фамилия там фигурировала, нужно отвезти старому коллеге Артемию бутылку коньяка.

— Арифов пришел в себя, — неожиданно хирург широко улыбнулась. — Все будет нормально. Вы из полиции?

— Я его друг, — сказал Михаил и слегка слукавил. — Но к полиции тоже имею отношение.

— С ним можно поговорить, — разрешила хирургиня. — Но недолго и осторожно. Понимаете?

— Понимаю, — заверил Михаил.

Нужно позвонить Кате, обрадовать, она за Аслана переживает.

— Пройдемте, — женщина быстро повела его в палату.

Около Аслана сидела счастливая Медина, держала мужа за руку. Михаил сел с другой стороны кровати.

Аслан попытался вынуть ладонь из рук жены, но она не дала.

Полиция, скорее всего, при жене расспрашивать бы не стала.

— Кто тебя?.. — наклонившись, спросил Михаил. — Ты его видел?

— Медина сказала, ты меня спас. Спасибо.

Говорить Аслану было трудно, слова он произносил медленно.

— Бог тебя спас, — улыбнулся Михаил.

— Я не верую, — улыбнулся Аслан и посмотрел на лампу на потолке. — Он шел от станции…

Мужчина шел от станции. С Асланом столкнулся у поворота к дачному забору. Аслан его не сразу узнал, через пару секунд. Обернулись они одновременно.

Этого мужчину он видел у пруда, когда утонула Лика. Мужчина рыбачил.

Аслану казалось, что он ничем себя не выдал. Обернулся он только один раз, когда открывал калитку поселка. Мужчина шел за ним. Подойти к стоявшему у ворот участковому Аслан не рискнул, свернул на дорожку у забора.

Раньше он считался хорошим полицейским, но, видимо, утратил навыки. Не сумел выследить преступника. Миновав мусорные баки, решил вернуться к участковому и больше ничего не помнит.

Медина продолжала держать мужа за руку.

Михаил хотел сказать, что страшно рад за него. Он жив и поправится, а все остальное ерунда.

Но почему-то не сказал. Взял Аслана за другую руку, молча подержал и пожелал напоследок:

— Поправляйся!

* * *

Собрать ягоды надо было давно. Крыжовник падал, едва Катя к нему прикасалась. Смородина давилась под пальцами.

Мама такого никогда не допускала.

Ягод получилось много. Катя опускала горсть в блендер, сыпала туда сахар и выкладывала перетертую смесь в банку.

Ответить на звонок она не успела, пока вытирала руки, телефон замолчал. Звонок был от мужа. Перезвонить она не успела, телефон ожил снова.

— Он в сознании, — сказал Миша про Аслана. — Черт возьми, ему сильно повезло.

— Слава богу! — выдохнула Катя.

— Сиди на участке, не высовывайся!

— Сижу, — засмеялась она.

Хорошо, что она не успела снова заняться ягодами и испачкать руки, телефон опять зазвонил, и робкий Настин голос виновато спросил:

— Можешь поговорить минутку?

— Могу, — заверила Катя. — Могу и подольше минутки.

— Жена Тихона ведь была твоей подругой, да?

— Да.

Ничего ужасного Настя не спрашивала, но почему-то стало неприятно.

— Ты знаешь ее родственников?

— Ну… знаю конечно, — удивилась Катя и поправилась: — Знала. Папу знала, бабушку.

— А еще?

— Про других Лика не говорила. Почему ты спрашиваешь?

— К Тихону приехали какие-то родственники жены, он с ними сейчас в Москве! — Приезд родственников Насте явно не нравился. Звонкий голосок сделался негодующим.

— Ну приехали и приехали, — опешила Катя.

— Они приехали за наследством!

Катя опешила еще больше.

— Налетели как саранча! Будут теперь Тихона отпихивать!

Жаль, что она заверила, что не торопится.

— Я не знаю, кто к нему приехал! — отрезала Катя.

Зло отрезала. Нехорошо. Ее всегда учили, что нужно уметь держать себя в руках в любой ситуации.

— Я так надеялась, что у нас с Тихоном все будет хорошо! Ты не представляешь, как я его люблю!

Кате показалось, что девушка заплакала.

— Мне скоро тридцать! А нормальных мужиков мало. Ведь нет же ничего плохого, что я хочу обычного счастья, правда?

— Правда, — вздохнула Катя.

— Где я в школе нормального мужа найду! А через интернет искать… Можно на таких проходимцев нарваться, верно?

— Верно.

— Катя… — Настя замялась. — Как ты думаешь, у Тихона, кроме меня, никого нет?

— Не знаю!

— Ты живешь по соседству, ты бы видела, если бы он баб приводил, — размышляла Настя. — К нему кто-нибудь приходит?

— К нему приходит домработница. Ей седьмой десяток.

— Тихон такой замечательный! Я никого лучше его не знаю. Я же должна бороться за свое счастье, правда?

— Наверное, — вяло согласилась Катя.

— Извини, что отнимаю у тебя время.

— Ничего страшного.

Настя наконец неохотно попрощалась, Катя снова занялась ягодами.

Девушка приезжала не только затем, чтобы увидеть Тихона. Ей хотелось знать, не проводит ли он время с женщиной.

Муж вернулся, когда она закрыла банки и вымыла блендер.

— Ты назвал девушку Настю дурой, — напомнила она Мише.

— Да? — равнодушно откликнулся он. — Возможно.

— Ты был прав! — вздохнула Катя.

— Я всегда прав, — засмеялся Михаил, сел за стол и сделался серьезным. — Аслана ударил незнакомый мужчина, среднего роста, среднего телосложения. Лет пятидесяти. Налей чайку.

Катя включила чайник.

— Я позвонил Ивану, поговорил. Иван с Асланом побеседовал уже, еще до меня. Незнакомый мужчина среднего телосложения одно время жил в деревне, где у Павла дом. Снял домик за небольшие деньги, приезжал, уезжал. Рыбачил. С соседями не общался. Вообще-то, в основном там такие соседи, которые к посторонним знакомствам не расположены, разве что местных в прислугу нанимают. У Павла прислуги не было, продукты ему привозили, но за хлебом он ходил в местный магазин. Того мужчину Павел видел и помнил, Иван с ним беседовал как раз накануне убийства. После смерти Лики мужчину никто не видел.

— Он снял дом. — Чайник щелкнул, Катя заварила чай себе и мужу. — Хозяева спросили у него документы?

— Не спросили. Хозяева были счастливы, что нашелся идиот, согласный жить в доме без удобств. Сами они много лет в деревне не живут, домом никто не занимался. Повесили в интернете объявление, но не особо надеялись, что кто-то откликнется. Фотку мужика Иван не нашел. Молодежи в деревне мало, а старики редко селфи делают, в случайный кадр мужик не попал.

— Как хорошо, что это чужой, — помолчав, сказала Катя.

Это чужой, можно не подозревать людей, которые рядом.

— Хорошо, — согласился Михаил и усмехнулся. — Еще бы его найти, чужого.

Соседский дом за деревьями было не видно, но Катя уставилась на листву, как будто оттуда могла выбежать Лика, засмеяться, состроить гримаску.

— Найдем! — уверенно успокоила она мужа. — Иван найдет.

* * *

Сидеть без дела было тошно, и Тихон ходил по квартире.

Время почти не двигалось. Он достал папку бумаги, взял в руку карандаш, но тут же бросил его на стол. Вряд ли работа сейчас отвлечет.

Снова прошелся по квартире и достал телефон.

— Кира? — спросил он, когда женщина ответила. Она приняла вызов мгновенно, наверное, держала телефон в руках. — Вы не пробовали позвонить Борису на работу? Может быть, он предупреждал, что его сегодня не будет?

Едва ли могло быть так, но лучше делать хоть что-то, чем не делать ничего.

— Звонила, — равнодушно ответила Кира. — Его нет, и никто не знает, когда он появится. Если хотите вернуться на дачу, езжайте. Мне жаль, что я ломаю вам планы.

— Не говорите глупостей!

Тихон подошел к окну. Маленький трактор медленно полз по асфальту, сметая пыль в сторону.

— Нет, правда, Тихон. Вы ничем не можете мне помочь.

— Я никуда не поеду. Позвоните, если понадоблюсь.

— Позвоню, — она говорила вяло и медленно. — Мне больше некому звонить.

Трактор скрылся за поворотом.

Тихон сжал телефон, потер им щеку. Быстро сел за стол и положил телефон перед собой.

Жаль, что здесь нет компьютера. Смотреть на маленький экран было неудобно.

На то, чтобы найти телефон секретаря фирмы Бориса, понадобилось меньше минуты. Фирма сотрудничала с несколькими другими. Тихон выбрал первую попавшуюся, нашел ее сайт и приготовился назваться именем одного из специалистов. С официальным лицом секретарь станет говорить охотнее, чем с непонятно кем.

Тихон взял телефон в руку и набрал номер.

— Пожалуйста, соедините с Борисом Антоновичем Яковлевым, — попросил он, услышав женский голос, и представился: — Моя фамилия Бураков, «Сельхозторг-25». Извините, потерял телефон Бориса Антоновича.

Девушка переключила на другую сотрудницу, Тихон опять представился, услышал два длинных гудка, а потом голос Бориса деловито произнес:

— Да! Слушаю вас.

Тихону показалось, что он перестал дышать.

— Слушаю! — поторопил Борис. — Алло!

Тихон сбросил вызов и снова подошел к окну. Трактор ехал в другую сторону.

Предупредить секретаршу, чтобы соединяла только по важным вопросам, дело нехитрое. Когда-то папа так делал. Запирался в кабинете, когда требовалось подумать, и велел секретарше соединять только с начальством, женой и сыном. Тогда у маленького Тихона еще не было сотового телефона.

Во рту пересохло. Пройдя на кухню, он выпил воды из крана, снова вернулся в комнату, тупо посмотрел на стоящие на книжных полках статуэтки. Фарфоровых собак и кошек покупала Лика. Тихон с удовольствием бы их выбросил, фигурки животных никакой ценности не представляли и только мешали снимать с полок книги.

Какую-то собачку Лике подарила Катя, еще в детстве, жена уже тогда начала собирать свою примитивную коллекцию. Лика держала на ладони крохотную фигурку и рассказывала, как Катя принесла ей подарок и как она тому радовалась. Лика говорила, а он кивал в ответ и не слушал.

Жаль, что забыл, о какой собачке шла речь. Тихон открыл дверцу шкафа, оглядел стоящие неровным рядом фигурки, сжал в кулаке маленькую борзую, подержал и поставил на место.

Стараясь не торопиться, огляделся, сунул в карман телефон, взял в руку связку ключей и вышел из квартиры, тихо прикрыв дверь.

Зашумел лифт, выпустил незнакомого молодого человека. Парень подошел к соседней двери, оглянулся на Тихона, поздоровался.

Тихон, заперев дверь и сунув ключи в карман, вежливо поздоровался в ответ.

— Вы здесь живете? — парень весело кивнул на квартиру Тихона.

— Живу, — подтвердил Тихон.

— А я вот квартиру снял. Вы не возражаете, что я камеру у двери повесил? Я всех других соседей опросил, они не возражают.

— Я тоже не возражаю.

На лоб парнишки падали разноцветные пряди. Тихон не разрешил бы своему сыну ходить в таком виде.

Впрочем, подросшие дети не всегда прислушиваются к мнению родителей.

— Камера никогда не помешает, — объяснил сосед. — Мало ли кто по подъезду шляется… Вдруг квартиру решат ограбить.

Красный огонек светился сбоку от двери соседа.

— Моя дверь на камере видна? — лихорадочно соображал Тихон.

— Видна, — парень погрустнел. — Вы возражаете?

— Не возражаю, — отмахнулся Тихон. — В тот день, когда в подъезде потоп случился, камера уже висела?

В тот день камера уже висела. Парнишка въехал накануне.

Молодому соседу понадобилось всего несколько минут, чтобы предоставить Тихону видеозапись за вторую половину дня прошлой среды.

— Тут такое творилось! — радостно рассказывал сосед. — Все бегали, орали! Я уж думал, кого-то ограбили. Вам квартиру сильно повредили?

— Не сильно. — Тихон отошел от парня, рассматривая в ускоренном режиме видео, которое сосед переписал ему в телефон.

Смотреть в маленький экран было неудобно, но все, что нужно, Тихон увидел.

Его дверь отпирал мужчина в очках и с заметной щетиной на щеках.

Человека вполне можно было принять за Тихона.

Борода и очки человека сильно меняли, но Тихон узнал его сразу.

Кира когда-то была отличным визажистом, какое-то время даже работала в театре. Грим у Бориса был хороший.

* * *

Тех, кто рядом, больше можно было не подозревать.

— Александра Васильевна, здравствуйте! — перегнувшись через забор, поздоровалась с соседской домработницей Катя.

Женщина торопливо шла от калитки Тихона.

— Здравствуй, Катя! — Александра остановилась, нахмурилась.

Она всегда часто хмурилась и редко улыбалась. Она заставляла маленькую Лику носить соломенную шляпку, чтобы не напекло голову, и не выпускала на улицу без плотного завтрака.

Лика утверждала, что терпеть ее не может.

Катя точно знала, что это не так.

Подруга никогда не позволила бы не доучиться внуку Александры.

— Не знаешь, куда Тихон уехал?

У Александры были глубокие морщины на лице. Женщина заметно сдала после смерти Лики.

— Вроде бы в Москву.

Девушка Настя утверждала, что Тихон в Москве с родственниками. Девушка считает, что лучше Тихона мужа не найти, и борется за свое счастье.

— Просила предупреждать, когда уезжает! — сердито пожаловалась Александра.

— Позвоните ему, — посоветовала Катя.

— Не буду я ему звонить! Сто раз просила! Если увидишь его, скажи, чтобы сам звонил, когда понадоблюсь.

— Хорошо, — согласно кивнула Катя и порадовала: — Аслан в сознание пришел. Миша считает, что все будет в порядке.

— Знаю, — неожиданно Александра мягко и широко улыбнулась. Она больше не сердилась. — Медина, жена его, звонила. Дочка моя пришла с работы, сейчас с детьми сидит. Дети у них хорошие, послушные, умненькие. Старших слушаются. Когда Павла Викторовича убили, мне пришлось их оставить ненадолго, — тут Александра опять нахмурилась. — Соседка у меня есть, старая совсем, без конца звонит, жалуется то на давление, то еще бог знает на что. Одинокая она, кроме меня, позвонить некому. Чаще всего с ней все в порядке, но я все равно бегу, очень уж старая женщина. В тот раз давление и правда поднялось, я ей таблетку дала, подождала, когда давление снижаться начнет. Дети ни шагу из дома не сделали, поужинали, в кроватки легли. Хорошие ребятки. Так ты скажи, Катя, Тихону, чтобы позвонил, когда понадоблюсь. Не забудь.

— Не забуду, — пообещала Катя.

Александра Васильевна заспешила дальше. Она сутулилась. Раньше Катя за ней этого не замечала.

Она знала, кто убил Эллу. Она бросила работу в больнице и воспитывала Лику. Старалась загладить свою вину за то, что убийца остался безнаказанным?

В траве, растущей вдоль дороги, появились желтые пятна пижмы. Лето перевалило на вторую половину.

* * *

Тихон вернулся в квартиру, подошел к окну, внимательно оглядел двор.

Милой паре зачем-то понадобилось вытащить его в Москву. Ход они сделали отличный. В том, что Тихон предложит отвезти несчастную женщину домой, можно было не сомневаться.

Нужно поехать к офису Бориса, дождаться, когда он выйдет. Тихон больше не жертва, теперь он будет делать ходы. Нужно только не допустить, чтобы пара об этом знала.

Внизу под начинавшим краснеть боярышником сидела дама средних лет, покачивала детскую коляску. Двое подростков проехали вдоль дома на самокатах.

Оторвавшись от окна, Тихон подошел к книжному шкафу, погладил пальцем фарфоровую борзую и снова вышел из квартиры.

Лифта ждать не стал, спустился пешком, сел в машину.

Едва ли Кира сейчас за ним наблюдает, но, выезжая из двора, он внимательно смотрел на следовавшие за ним машины.

Тронулась за ним только стоявшая у соседнего подъезда серая «Киа». У «Киа» был приметный номер, три-шесть-девять. Ряд нечетных чисел.

Тихон проехал два квартала, остановился у ресторана с террасой на улице. «Киа» проследовала дальше.

Позавтракать не мешало, силы ему понадобятся. Тихон уселся на террасе, заказал куриный шашлык, минералку и кофе.

Народу за столиками было немного. За соседним девушка с черными кудрявыми волосами деловито набирала что-то на ноутбуке и надувала губки. Девушка слегка напоминала Лику, и Тихон старался на нее не смотреть.

Проходящих мимо пешеходов тоже было немного, Кира не смогла бы затеряться в толпе.

Нужно не впадать в паранойю, остановил себя Тихон.

Еще многое было неясно, но главное уже произошло. Он перестал плутать в темноте. Он перестал быть жертвой, он стал охотником.

Теперь инициатива была за ним.

Принесли шашлык, Тихон принялся неторопливо жевать.

Зазвонил телефон. Звонок был несвоевременным, мешал думать, но Тихон ответил.

— Да, Ольга Петровна, здравствуйте, — поздоровался он с подругой Павла.

Сбоку раздался тихий стук. Кудрявая девушка убрала компьютер в сумку и быстро пошла к выходу.

— Вы не узнали насчет тела? — поинтересовалась Ольга Петровна.

— Не успел, извините, — покаялся Тихон. — У меня… проблемы с родственниками.

— Не могу отключиться от этого кошмара, — пожаловалась она. — То о Лике думаю, то о Всеволоде, то о Павле. Мы же с Павлом совсем недавно разговаривали. Я ему тогда рассказывала, как Лика мне звонила весной. Спрашивала, есть ли у меня знакомый риелтор. Рассматривала возможность продать бабушкину квартиру. Риелтор моя подруга, я дала Лике телефон, но она риелтору не позвонила. Павел тогда предположил, что необходимость в продаже пропала, потому что фирма получила платеж, на который давно не рассчитывала.

— Вы знаете, о какой квартире идет речь?

— О квартире Ликиной бабушки. Другой запасной, насколько я знаю, у них не было. Всеволод тоже рассматривал возможность эту квартиру продать. Квартира плохая, от нее давно нужно было избавиться. Там жили родственники, пара, про которую я вам рассказывала. Но у родственников есть квартира, даже две, их не пришлось бы выгонять на улицу. Одна квартира в Подмосковье, а вторую, в Москве, они пару лет назад купили. Я в курсе, потому что моя подруга проверила и квартиру, и родственников. Это не совсем законно, но… Подруга давно работает риелтором, умеет такие вещи делать. Всеволод хотел купить квартиру получше, чтобы гарантированно не падала в цене.

Тихон опять пообещал, что немедленно позвонит, как только узнает, когда можно заняться похоронами, сунул телефон в карман. Поискал официанта глазами, расплатился.

Он оказался прав. Зарплата Бориса позволяла приобрести квартиру. У них не было никакой необходимости пользоваться чужой.

Но они зачем-то пользовались.

Серую «Киа» Тихон заметил, когда садился в машину. «Киа» с номером три-шесть-девять стояла метрах в десяти от ресторана.

* * *

Звонок Катя услышала, вернувшись из магазина. Отпуск расслаблял, раньше она не забывала телефон, даже когда ненадолго выходила из дома.

Звонки прекратились, начались снова. Пока она бежала на второй этаж в спальню, опять прекратились и опять начались.

— Мам, — схватив телефон с тумбочки, выдохнула Катя. — Привет!

— О господи! Как дела? У вас не отвечали оба телефона! Мы же волнуемся!

Отпуск расслабил не только ее, Мишу тоже. Его телефон лежал на той же тумбочке. В Москве он не выпускал его из рук.

— Все в порядке. Ходили в магазин. Что у вас?

— У нас никого не убивают! Ты не представляешь, как я переволновалась!

— Прости, мам, — Катя спустилась вниз.

Муж убирал покупки в холодильник. Катя вышла в сад, села в любимый шезлонг.

В трубке послышался голос Славы, она поговорила с сыном и попросила:

— Дай телефон бабушке.

Она не стала рассказывать, что мамина давняя подружка Антонина Кривицкая с очень большой вероятностью когда-то заказала убийство. Доказать все равно уже ничего невозможно, а подозревать тех, с кем хоть как-то общаешься, отвратительно. Это Катя теперь хорошо знала.

— Мам, припомни, пожалуйста, у Лики были какие-то родственники, кроме бабушки? Ту я помню, она иногда приезжала на дачу.

— У Эллы был брат. Единокровный, по отцу. Она его терпеть не могла. Я его единственный раз видела, на Эллиных похоронах. Он ее маму привез и увез. На маму тогда смотреть было страшно.

— Лика никогда не рассказывала, что у нее есть дядя, — удивилась Катя.

— Элла с братом не общалась и знать его не хотела. Даже странно, что он на похоронах появился. Отец бросил семью, когда Элла была совсем маленькая. Сын у него от второго брака. Я бы на ее месте тоже такого братца знать не хотела.

— Брат-то не виноват, что он родился.

Трава, которую недавно скосил Аслан, поднялась. Над травой вился шмель.

— Не виноват, — вздохнула мама. — Но понять Эллу можно. Она считала, что отец лишил ее полноценного детства. Почему тебя это вдруг заинтересовало?

— Сама не знаю.

Катя пообещала больше не расставаться с телефоном, простилась с мамой, покачалась.

Рядом с первым шмелем вился второй.

Вышел Миша, закурил. Она поманила его рукой и тихо сказала:

— У Лики был родной дядя. Не совсем родной, сын деда от второго брака.

— И что? — Миша помахал рукой, чтобы не дымить на нее.

— И то! — вздохнула Катя. — Он имеет право на наследство. Наследство Всеволода Сергеевича он получить не мог, а Ликино может. У нее нет родственников, кроме него.

— Кать, кончай! — мужу ее рассуждения не понравились. — Не начинай по второму кругу! Менты этим делом занимаются, они не глупее нас.

Тихону можно было позвонить, но Катя вскочила и бросилась на соседский участок.

Дом был заперт. Она подергала дверь, оглянулась. Заметила приоткрытую дверь гаража.

Подбежал Миша, и в гараж они заглянули оба.

В гараже стоял большой черный мотоцикл.

* * *

Тихон неторопливо выехал со стоянки, встроился в поток. На ближайшем повороте развернулся, направился в сторону дома. Серую «Киа» сзади не заметил.

Поставив машину около дома, он вошел в подъезд, дверь до конца не закрыл и через тонкую щелочку стал наблюдать за двором, как настоящий детектив. Серая машина проехала мимо подъезда через пару минут. В том, что это та же самая «Киа», Тихон уверен не был, в щелочку хорошо разглядеть машину невозможно. Пришлось применить детективную смекалку: не выходя полностью из подъезда, вытянуть руку с телефоном и снять двор на видео.

В том, что затея окажется удачной, он уверен не был, но ему повезло, номер серой машины был хорошо виден. Цифры в номере были те же. Входя в лифт, он мысленно повторил буквы номера, на которые до этого не обратил внимания. Появление двух одинаковых машин с одинаковыми цифрами в номерах маловероятно, но в жизни всякое бывает.

Телефон зазвонил, когда он отпирал дверь квартиры.

— Тихон, — устало попросила Кира. — У меня большая просьба. Съездите со мной в подмосковную квартиру.

— Конечно, — с готовностью откликнулся он.

— Только не сейчас, вечером.

— Когда скажете.

— День я хочу провести здесь. Вдруг… Вдруг Боря все-таки появится. Давайте поедем часов в девять, в это время и машин станет поменьше.

— Когда скажете.

— Я подсяду у метро, где вы утром меня высадили.

— Хорошо. Где ваша квартира?

Она назвала маленький городок почти на окраине области.

Голос у нее был измученный.

Черт возьми! Он уже ничему не удивится. Даже тому, что Борис сошел с ума и решил скрыться от жены, и она теперь страдает.

Узнать бы, кто сидит за рулем «Киа»…

Телефон зазвонил снова, он даже не успел его положить.

— Тихон! — отрывисто спросил Михаил. — Ты купил мотоцикл?

— Не покупал, — сосед звонил не вовремя. — А что?

— У тебя в гараже стоит мотоцикл!

Парочка вытянула его с дачи, чтобы поставить в гараж мотоцикл?..

Бред!

— Я не покупал мотоцикл, и вчера его в гараже не было.

— Иван подозревает, что Павла убил мотоциклист.

Или не бред?

Если полиция найдет у него улики, счастливые менты мгновенно закроют дело. Особенно если Тихона не будет в живых и он не сможет оправдаться.

— Аслан пришел в себя. Его ударил мужчина, который снимал дом в деревне Павла. После смерти Лики мужчина исчез.

Кира приехала на рассвете, когда поселок спал. Это самое удачное время, чтобы поставить мотоцикл.

— Все сходится! — вздохнул Тихон.

Ольга Петровна показала Павлу фотки с Борисом и рассказала, что родственник живет в квартире матери Эллы. Павел знал, где квартира матери Эллы, он за Эллой ухаживал и наверняка провожал ее домой.

Павел догадывался, но сомневался и решил проверить сомнения?

Скорее всего, так.

Павел недооценил опасность, не учел, что имеет дело с убийцей.

— Что сходится?

Борис занимался цветоводством. У него вполне мог сохраниться яд.

— Не важно! Потом расскажу. Если до завтра не объявлюсь, звони Ивану. Раньше не надо. На мотоцикле моих отпечатков быть не может, там отпечатки убийцы. Пусть менты поищут.

— Тихон, ты где?

— В Москве.

— Послушай… — сосед отличался проницательностью. — Тихон, тебе нужна помощь?

— Нужна, — подумав, решил Тихон и объяснил, где в девять вечера в его машину сядет женщина.

Серая «Киа» продолжала стоять во дворе, но сверху не было видно, находится ли водитель в машине.

— И еще… — добавил Тихон. — Там может появиться серая «Киа». — Он продиктовал номер. — Или у меня бред, или она за мной следит.

— А поподробнее нельзя?

— Поподробнее сам не знаю. Миша… — предостерег Тихон. — Это может быть небезопасно.

— Спасибо, что предупредил, — усмехнулся Михаил. — До вечера!

«Киа» уехала в пять. Если за рулем Кира, она успеет передать машину мужу и отправиться на встречу на метро. Она успеет даже перекусить. А Борис после окончания рабочего дня доберется до окраинного метро на машине.

И никому не придет в голову подозревать в чем-то нехорошем респектабельного чиновника из солидной фирмы.

* * *

Приткнуться у метро было трудно. Михаилу пришлось покружиться, пока он не выбрал удачное место.

Толпа волнами выплескивалась из метро, расходилась.

Женщина в темном остановилась перед его машиной без четверти девять. Михаил обратил на нее внимание, потому что она одна топталась у края тротуара и не уходила. На женщине были темно-серые брюки, того же цвета блузка и рюкзачок за спиной.

Пришла эсэмэска от Кати с одиноким знаком вопроса. Михаил послал в ответ цветочек.

Жене не хотелось отпускать его одного, но он настоял и теперь ей сочувствовал. Понимал, что она волнуется.

Он выбрал отличное место. «Шкода» Тихона остановилась метрах в десяти, женщина в сером подбежала к машине, нырнула внутрь. Михаил тронулся следом.

Больших пробок уже не было, но трасса не пустовала. Кто-то ухитрялся влезть между ним и Тихоном, через некоторое время Михаилу снова удавалось приблизиться к «Шкоде».

Минут через сорок поток поредел. Стремительно темнело, толпа пешеходов у светофоров казалась состоящей из теней.

Тихон подал вправо неожиданно, Михаил едва не проехал мимо. «Шкода» остановилась у небольшого ресторана. Михаил пристроился рядом, когда Тихон и его спутница уже выходили из машины.

Пара поднялась в ресторан, Михаил вышел размяться, огляделся.

Дул легкий теплый ветер. Пахло душистым табаком.

Трасса сверкала яркими огоньками.

Серую «Киа» он заметил случайно. Машина стояла слева метрах в десяти. Под фонарем хорошо был виден номер, который продиктовал Тихон.

Михаил замер. Заставил себя отвести глаза от серой машины.

Торчать без дела у входа в ресторан дальше было невозможно, он поднялся на крыльцо, вошел в зал.

Тот был заполнен наполовину. Тихон и женщина сидели в дальнем углу. Женщина плакала.

Михаил уселся за соседний столик спиной к Тихону, попросил минералку и крабовый салат и сразу расплатился.

— Я весь день сидела у городского телефона, — тихо говорила женщина. — Мы им не пользуемся, но он работает. Понимала, что никто не позвонит, но все равно сидела.

Сноровистый официант принес заказ. К салату Михаил не прикоснулся, а минералку выпил.

— Я и сейчас понимаю, что мы едем зря, в квартире никого не будет. Но… вдруг…

— Вы квартиру сдаете? — Тихон тоже говорил тихо.

— В данный момент нет. Ее можно сдать только за копейки.

За соседний столик сели два коренастых мужика, громко заговорили про какие-то спайки, и Тихона Михаил слышать перестал.

Он потыкал салат вилкой, отодвинул и вышел из ресторана.

Серой «Киа» под фонарем не было.

Михаил закурил, прошелся по стоянке. Постоял, глядя на мелькающие огоньки проезжающих машин.

В машину сел вовремя. Тихон с дамой спустились с крыльца, хлопнули двери «Шкоды». Он снова поехал за парой. Машин было уже немного, никто не пытался между ними вклиниться.

«Шкода» свернула направо, на плохо освещенную узкую дорогу, тянущуюся через лес. Михаил выждал пару секунд и поехал следом.

Он успел вовремя. Резко затормозил, увидев катающихся по земле мужчин.

Чего-то подобного он ожидал, когда увидел, как Тихон свернул на узкую лесную дорогу. Ожидал, хотя и не хотел в это верить.

В руке незнакомца был гаечный ключ, но крепкий молодой Тихон не давал себя ударить, отбивался.

Борьбой Михаил никогда не занимался, но тело сработало само. Вдвоем заломить руки нападавшему и связать их ремнем, который Михаил выдернул из джинсов, понадобилось всего несколько секунд. Или ему показалось, что все произошло так быстро.

Ноги убийцы они связали веревкой, моток которой валялся в багажнике. Веревка была нужна Кате для каких-то дачных нужд, но то ли жена передумала заниматься теми делами, то ли нашла веревку в гараже, и моток лежал в багажнике уже пару месяцев.

Женщина из машины Тихона не выходила. Она попыталась уехать, но не смогла, с одной стороны дорогу перегораживала «Киа», с другой машина Михаила.

— Звони ментам! — прохрипел Тихон.

Лицо у соседа было расцарапано. Руки тоже.

— Сейчас, — Михаил достал телефон, но сначала позвонил не в полицию, а Кате.

Женщина сидела в машине и плакала. Она не вышла к лежавшему на земле мужу.

22 июля, суббота

Ночью шел дождь. На выложенной плиткой дорожке виднелись небольшие лужи.

Тихон тупо смотрел на лужи, закуривая первую сигарету. Лика не разрешала ему курить натощак.

Зазвонил оставленный в спальне телефон. Он сходил за ним, снова вышел на веранду. Звонок был от родителей.

— Возвращайся домой, Тихон! — велел папа. — Нечего делать в чужом городе. В горе нужно быть дома, с родными.

Папа понятия не имел, как нужно переживать горе, он не терял жену. Мама была жива и, слава богу, здорова. Но Тихон спорить не стал, затянулся и пообещал:

— Приеду. Может быть, выеду даже сегодня.

— Будь осторожнее на дороге! — напомнила мама.

Родители любили разговаривать по громкой связи.

— Буду, — пообещал Тихон. Бросил окурок в пепельницу, прошел в душ.

Физиономия была в синяках и царапинах. Их Тихон заклеил пластырем.

Еще посмотрел на себя в зеркало, сходил на веранду за пепельницей, прошел в кабинет, достал сейф тестя, вынул из него содержимое, положил в пепельницу и поджег.

Пока огонь не погас, он молча и пристально на него смотрел.

Подошел к мольберту, тронул начатый пейзаж, но снимать его с холста не стал. Нужно было собрать какие-то свои вещи, но он и этого не стал делать. Запер дом, оставив ключ в двери. Перевел онлайн на счет Александры деньги, которые остался ей должен, и пошел на участок к соседям.

Александре следовало бы сказать какие-то хорошие слова напоследок. Она вырастила Лику и хранила тайну тестя.

Тихон один догадывался, что это Александра назвала Всеволоду Сергеевичу имя убийцы жены. Она, больше некому. А потом она не могла не понимать, кто отомстил убийце.

Еще, возможно, что-то подозревал Иван.

«Позвоню Александре с дороги», — решил Тихон.

Михаил с женой, стоя на дорожке, смотрели в телефон, который Катя держала в руке, смеялись и, перебивая друг друга, говорили что-то сыну. Из смартфона доносился детский голосок.

Соседи его не видели. Тихон постоял у них за спиной, вернулся на Ликин участок и сел в машину.

Не попрощаться с соседями было невежливо, но это можно сделать и по телефону.

Для них отъезд Тихона душевной травмой не будет. Они ему сильно помогли, но он им не нужен.

Он нужен только Насте.

До нее он добирался долго, по пробкам. То ли день сегодня выдался не жаркий, то ли его слегка знобило. Не доезжая до Настиного дома пару кварталов, Тихон зашел в кафе, выпил горячего кофе. Подъезжать ближе к Настиному дому не стал, дошел пешком.

Он знал, что она обрадуется.

Настя, отперев дверь, ахнула, повисла у него на шее. Он поцеловал ее в волосы, в щеку.

— Меня позавчера пытались убить, — слегка отодвинув Настю, Тихон вошел в квартиру.

Она погладила его по помятому лицу и прошептала:

— Но теперь ведь все позади, правда?

— Позади, — согласился Тихон. — Меня пытались убить родственники жены. Они хотели денег тестя. Им не хотелось в старости жить на пенсию.

Подставить Тихона было удачной идеей. Разыграть автокатастрофу и ни о чем больше не беспокоиться.

Борис и Кира ничего не скрывали, честно отвечали на вопросы полицейских. Тихона это удивило, он ожидал, что они начнут выкручиваться. Возможно, потом они о своей честности пожалеют.

— Теперь ты всегда будешь со мной и тебя никто не убьет!

Настя говорила хорошие слова, правильные, но Тихону стало совсем тоскливо.

— Сначала отравить Всеволода Сергеевича пыталась Кира. Наш участковый сумел найти ее на видео с камеры, которая висит на железнодорожной платформе…

Настя погладила его по щеке.

— Потом Борис убил Лику. Потом хотел отравить меня. Еще пытался сбить меня мотоциклом. Его он держал в Москве, в гараже. Рядом с машиной. Они понимали, что мотоциклиста кто-нибудь заметил у переезда…

— Не надо больше о страшном! — перебила Настя. — Я так страдала все это время! Какое счастье, что все позади!

Тихон вздохнул и позвал:

— Насть, поедем домой!

— Господи! — она сложила ладошки как католичка перед мадонной. — Как долго я ждала этих слов! Тихон, я так тебя люблю!

— Собирайся. Иначе из Москвы будем полночи выезжать.

— Что? — она отступила. Прекрасные черные глаза смотрели на него с недоумением. — Из Москвы? Куда ты меня зовешь?

— Домой, — вздохнул Тихон. — В Нижний.

— Тихон… Ты… — она отступила еще дальше. — Ты шутишь?! Ты с ума сошел?

— Я не хочу здесь оставаться. Это чужой город.

— Ты!.. Подожди!.. Ради чего все это было?! Ради чего ты меня мучил? Сидел на даче, не приезжал… Ради чего?

— Я тебе объяснял. Я хотел найти убийцу своей жены. И я его нашел, — неожиданно Тихон почувствовал слабость, как при тяжелом гриппе. Он привалился спиной к двери.

— Что мы будем делать в Нижнем? — она взвизгнула.

Тихон поморщился. Лика никогда не переходила на визг.

— Я не хочу жить в Нижнем! Почему ты меня лишаешь нормальной жизни? У тебя есть все! Квартира, дача! А наш ребенок будет по чужим углам расти!

— У нас нет ребенка, — вздохнул он.

— Тебе на меня наплевать, да? Я буду всю жизнь копейки считать? Ради чего?!

— Насть, ты поедешь? — устало спросил Тихон.

— Я не поеду, и ты тоже не поедешь! — она перестала взвизгивать, успокоилась. — Перестань, Тихон! Мы с тобой любим друг друга и имеем право на счастье. И на нормальную жизнь. Я сейчас соберу вещи, и мы переедем в нашу московскую квартиру.

— Это невозможно!

Хорошо, что она все это говорила. Он бы и дальше боялся ее обидеть.

Она расстроится. Может заплакать. Ей хочется нормальной жизни.

— Ты мне больше не звони, Настя, — попросил Тихон. — Прости, что отнял у тебя год жизни.

За этот год она могла бы подыскать себе другого мужчину.

Забавно, он действительно считал, будто ей нужен.

Тихон вернулся к кафе, где оставил машину, выпил еще кофе.

К МКАДу поехал без навигатора, он давно хорошо знал Москву. А через несколько километров торопливо, как будто мог куда-то опоздать, развернулся и по пробкам поехал на дачу. Домой.

Нужно позвонить родителям, чтобы напрасно его не ждали.

— Я всегда буду с тобой, Лика, — через несколько часов отперев дверь дачи, тихо сказал Тихон. — Завтра снова съезжу в Москву, протру твоих фарфоровых уродцев. На них пыль.

Он не хотел уезжать оттуда, где все напоминало о Лике.

Его дом был здесь.

Тихон вышел на крыльцо, закурил.

Розы, которые не были розами, завяли, Александра их срезала. Нужно спросить у Александры, как цветы на самом деле называются. Они будут расти здесь всегда, даже когда Александра откажется заниматься участком.

Здесь всегда все будет так, как нравилось Лике.

Content

Евгения Горская
За легкой тенью лета

30 июня, пятница

1 июля, суббота

2 июля, воскресенье

3 июля, понедельник

9 июля, воскресенье

10 июля, понедельник

11 июля, вторник

12 июля, среда

13 июля, четверг

14 июля, пятница

15 июля, суббота

16 июля, воскресенье

17 июля, понедельник

18 июля, вторник

19 июля, среда

20 июля, четверг

22 июля, суббота