Юлия Бабчинская

Ночь девы

© Бабчинская Ю., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Клятва Девы

Сегодня я скорблю по юности. Она стремительно умчалась, не помахав рукой. Во взрослом мире нет места чувствам и беспечности. Их время прошло.

Но я буду помнить и хранить незримый свет в глубине души. Помнить то, с чего все начиналось, с чего начиналась я сама.

Любить тех, кого нет сейчас со мной. Любить тебя.

Вместо твоей теплой руки я сжимаю холодную рукоять алмазного клинка. И не плачу. Слезы высохли на ресницах с последними лучами солнца.

Но я буду любить тебя. Всегда.

Несмотря ни на что. И вопреки всему.

Пролог

Не все ночи одинаково важны. Под их покровом решаются судьбы королей, магов, воинов и обычных странников. Великие лишаются своего могущества, рушатся целые королевства, возвышаются те, кто считал себя песчинкой. И все за одну ночь. Не все ночи одинаковы.

Десятилетие назад

Темно и страшно. Где я? Почему я здесь? Где папочка?

Я сижу на четвереньках, как дикий зверек, перепуганный до смерти. Меня окружает тишина и нечто другое, дурное, щекочущее. От страха у меня просто волосы дыбом. Смотрю наверх – луна такая яркая! Вот бы дотянуться и отломить кусочек, тогда бы я посветила вперед.

Да точно… вперед, нужно ползти вперед. Если приглядеться хорошенько, вот же тропинка. Но почему мне так больно внутри? Хватаюсь за живот, поглаживаю, поднимаю руку выше, к груди. Там пусто, совсем. Будто у меня забрали что-то очень важное. Настолько, что это может понадобиться кому-то еще – кажется, я где-то слышала эти слова или просто себе придумала.

Ползу, царапая коленки. Платье мое уже порвано, а я все пытаюсь припомнить, что со мной случилось. Кажется, я катилась кубарем с пригорка, все тело болит. Останавливаюсь и смахиваю слезы – нет, скорее размазываю их по горячим щекам грязными ладонями. «Вот чучело!» – скажет папочка, потеребит меня по волосам, приглаживая сияющую прядку, которая вечно топорщится, и улыбнется. Но где он?

На меня сердито смотрят страшные, корявые деревья с громадными лапами, таких я и не видела никогда, а вот запах знакомый – мох и ягодки… не помню, как они называются. Но такие вкусные! Вот бы набрать лукошко. А нет у меня лукошка. Почему? Почему я в лесу без лукошка? Ночью.

И где папочка?

Я рыдаю без остановки, ну хватит уже, размазня. Точно «размазня» – размазала по лицу грязь и слезы. Но мне так грустно, сил нет. Поднимаюсь на ноги и смелее ступаю по тропинке. Скоро она закончится, я просто знаю это.

Вон же вдалеке огоньки. Ускоряю шаг, бегу на свет. Люди! Я не потерялась! Ищу среди них знакомое лицо. А вот и папочка! Кидаюсь к нему и рыдаю пуще прежнего.

– Ирис! – выкрикивает он, обнимая меня.

Чего я плачу, дурная? А потому, что грустно. И луна вон как светит, но даже она кажется мне печальной.

– Папочка! – всхлипываю я. – Папочка, мне так страшно.

Обхватываю его лицо ладошками и прижимаюсь к щеке.

Почему он побелел, почему так смотрит на меня?

Рыдаю, не могу больше, хватит. Как же плохо на душе, как тоскливо. Не хватает чего-то… Чего? Или кого?

Папочка бросается мимо меня, в лес. Кричу ему вслед, но вдруг луна исчезает с черного небосвода. Темно и страшно. Я вновь куда-то проваливаюсь, а когда выныриваю, то утыкаюсь носом в папину спину: мы едем верхом на звере, который рычит, и визжит, и скрежещет.

– Я так устала, – зевнув, бормочу я. – Куда мы едем?

Ничего не помню. Папа угрюмо молчит. Зверь ревет громче.

Сил едва хватает, чтобы повернуть голову. Веки смыкаются, но я успеваю увидеть красную вспышку. Глаза мои раскрываются шире, я не в силах поверить, что кругом нас огонь – деревья, что растут вдоль дороги, полыхают. Мы и сами в огне, но не горим.

– Папа? – встрепенувшись, говорю я.

Опять обрушивается небывалая усталость.

– Поспи, Ирис, – коротко отвечает он. Удивительно, что мы слышим друг друга среди рыка и треска.

Нет сил думать. Мне должно быть страшно, но я даже на это не способна.

– А мы домой едем? – шепотом спрашиваю я.

– Домой, – говорит отец.

Но я не узнаю его голоса.

Глава 1. Видия

…быть видией – это предназначение…

Ирис

Не та дорога. Вот в чем все дело, я просто пошла не по тому пути. Бывает так, что каждый день ты делаешь одно и то же, простые действия, вдох и выдох, и все сначала, но стоит кошке броситься тебе под ноги, и ты уже поворачиваешь в другую сторону.

Вот и сейчас так. Шагаю за рыжим хвостом с ровными белыми кольцами. Как всегда, смотрю под ноги, в этом мое спасение и мое же проклятие.

Я не должна поднимать глаз. Даже наедине с собой. Не должна, но жутко хочется. Меня здесь никто не видит – из кельи, в которой я всегда одна, мне следовало повернуть налево и отправиться на занятия. Я крепче стискиваю стопку книг и астрологических карт, преодолевая желание повернуть обратно. Разве я то и дело не нарушаю заветы Великого Сотмира?

Слова магистри Селестины, моей мачехи, звучат в ушах, как колокол: «Смотри только в пол или на худой конец в книгу, видия Ирис. Звездами тебе любоваться еще не скоро. И молчи. Обязательно молчи. Всегда и при любых условиях». Тело помнит прикосновение розги – мачеха моя не скупится на «похвалу». Раньше я упрямо не понимала, почему должна разглядывать чужие туфли и кланяться направо и налево, закрыв рот на замок. Я плохо помню раннее детство, но глубоко внутри осталось чувство беспредельной свободы, среди которой я росла. Никаких стен, только бескрайние фиолетовые поля. Кроме этого мимолетного шлейфа, не осталось ничего. Разве что смирение.

И я покорно иду за кошкой, местной вымогательницей еды и ласки. Я прозвала ее Матильда, мне кажется, звучит это довольно благородно и сильно. Я читала, что это имя произошло от двух древних слов – «мощь» и «битва», а также могло означать «смелая в бою» или «та, что обретает силу в битве». Мне всегда казалось это весьма воодушевляющим – для кошки, конечно же. Сколько же битв прошла наша Матильда? Скольких мышей одолела?

Эта мимолетная мысль заставляет меня улыбнуться и чуть хихикнуть – очередной запрет. «Вы смеетесь, видия Ирис! Какое бесстыдство!» Магистри Селестина ни разу не смеялась при мне, да что уж говорить, даже улыбки не увидишь на ее невозмутимом лице. Кто знает, может, когда она оставалась наедине с собой, то давала себе волю и хохотала от души, как сумасшедшая. Интересно, улыбалась ли она когда-нибудь отцу? Ну хотя бы в день их свадьбы? Вряд ли я спрошу его о подобном. И уж точно не ее. И не свою сестрицу Эгирну, упаси Всевышний!

Искоса бросаю взгляд на пятна света, что лежат на мраморном полу, будто диковинная мозаика. На самом деле это узор от витражного оконца, которых здесь предостаточно. Кошка тоже слегка сбивается со своей траектории, будто заплутавшая звезда: ловит лучик света и щупает его мягкой лапой. Как же мы с ней похожи – нас так легко удивить обыденностью. Пока кошка танцует на своей витражной сцене, я присаживаюсь на каменную скамью и открываю книгу. «Гороскопы для королевских особ» – вот что мне велено изучать. И я днем и ночью штудирую все учебники, которые дозволено взять из Дворцовой библиотеки. Мне надо чем-то занимать мысли, хотя я не знаю, пригодятся ли мне когда-нибудь эти знания. И что-то внутри подсказывает, что совсем нет.

Так уж сложилось в королевстве Диамонт, что первых дочерей семейств отправляют на учебу в Сколастику – огромный собор с часовнями и учебными классами, соединенный с замком Лилий длинной галереей. Именно здесь двадцать восемь девушек постигают азы гадания и предсказаний, чрезвычайно почетное дело, вот только оно требует определенного таланта, который, как правило, все же пробуждается в старшей дочери. Быть видией – это предназначение, ведь род наших семей происходит от Эдны, видии, жившей пять веков до нас. И только я, пожалуй, исключение из правила. Во мне ни капельки таланта. Поэтому я полагалась только на знания, которые получалось добыть. Чем-то я и впрямь похожа на Матильду. Только вместо мышей я охочусь на книги.

Здорово, Ирис, а сейчас ты как раз прогуливаешь занятие по астрологии и любуешься кошкой! Такая прилежная ученица… Но внутри что-то будто свербит, не давая пойти по протоптанной дорожке. К тому же если приду, как всегда, раньше всех, то опять сестры начнут приставать с просьбами списать алтынь или нарисовать для них красивое созвездие. Они всегда такие милые, когда им что-то нужно, уговаривать они умеют. А после смеются за моей спиной, потому что все-таки я на них не похожа: живу одна, всегда хожу с покрытой головой из-за «колдовской пряди» в моих волосах и внутренне понимаю – мне никогда не сдружиться с ними.

– Вирго в Грифоне, брак благополучен…

Вывожу карандашом созвездие на полях книги. Зеваю. Меня вдруг клонит в сон, но мысленно повторяю заученные предсказания, хотя крови Эдны во мне, по-видимому, кот наплакал – в отличие от других первых дочерей знатных семейств. Все они нашли свое призвание, доминирующий способ предсказания будущего. На этом и успокоились.

Я втайне надеюсь, что, если я буду много учиться, меня обойдет участь Безмолвной – видии, которая предсказывает судьбы королевств. Видия Мира уже давно заточена в Башне Тишины, а мне хватает и того, что я заперта в Сколастике. Но когда-нибудь я вырвусь отсюда. Снова. Прошлую позорную попытку лучше даже не вспоминать. Отец меня так отругал, что мало не показалось.

– Так, так, – произношу вслух, будто обращаюсь к кошке, – с Грифоном все предельно ясно. А вот вирго…

Заглядываю в астрологический словарик, злясь на себя, что подзабыла слово, а потом красивым почерком вывожу в тетради слово «дева» и аккуратно перерисовываю символы пяти лун. Меня это всегда успокаивает, помогает сосредоточиться.

«Выучи только одну вещь, Ирис, остальным тебе не нужно забивать голову, – снова раздается в мыслях голос магистри. – Если три луны выстроятся в ряд, земля сотрясется. Если четыре, опустится темень. А если все пять…» – повторяет она слова видии Миры, намеренно запугивая меня. Вряд ли она сама верит в это грозное пророчество.

Предсказания Безмолвной касаются не только отдельных семейств или нашего королевства Диамонт, но и всех Малых Королевств, приютившихся среди горной цепи Кардамор. Но неужели магистри в самом деле считает, что я стану жить в Башне! Запертой там до тех пор, пока не настанет моя кончина. Хотя на большее я вряд ли гожусь, со своим-то слабым здоровьем. Отец с радостью избавился от меня, когда представилась такая возможность, с горечью думаю я.

Кошка вновь встает на свой путь, увлекая меня за собой – крутит головой, смотрит на меня, мяукает, словно зазывает. И я иду следом, прижимая к груди учебники, а когда мы приходим к лестнице, то я вижу под ней пять маленьких рыжих комочков, каждый из которых кошка заботливо отмечает своим шершавым языком. Благословение Матильды.

Понятно, зачем я понадобилась ей сегодня. Мы с кошкой переглядываемся, и в этот момент она словно передает мне важную миссию – теперь и я знаю о существовании этих комочков, а значит, в ответе за них. Вот хитрюга рыжая. Наблюдение за семейной идиллией изрядно затянулось. Ноги затекли, пока я сидела на коленях и изучала каждое крохотное создание, отмечая интересные узоры и полоски на пока еще реденькой шерстке. Я встаю и вдруг понимаю, что еще никогда не заходила в это крыло Сколастики. Место здесь кажется еще более затворническим, чем прочие, хотя что может быть уединеннее нашего собора? Разве что сама Башня Тишины.

Разминаю ноги и разглядываю свои туфли из бледно-серой потертой кожи, со сбитыми носками и кое-где прохудившейся подошвой. На них падают желтые и синие лоскуты света от оконца – яркий штрих в моих бесцветных буднях. Туфли уже соскакивают с ног, их нужно выбросить или отдать псу на растерзание ради разнообразия. Я бы тоже что-нибудь с удовольствием погрызла, например, «Истину Сотмира» в толстом кожаном переплете, усмехнувшись, думаю я, настоящий книжный червь.

Голова у меня вдруг идет кругом, я придерживаюсь за перила лестницы, по рукам и ногам бегут мурашки, расползаясь по всему телу, затянутому в серое льняное платье с высоким воротом. Кладу учебники на пол, потираю ладони, сплетаю ноги под грубыми юбками. Мне холодно, и я пытаюсь согреть свои побледневшие конечности.

Нет, прошу…

Сознание раздваивается. Я здесь и где-то еще.

Поднимаю голову, касаясь взглядом холодных голубых стен – совсем как в моей келье, где я всегда одна, если не считать «всевидящего ока» Сотмира. Но если бы он впрямь увидел, какую негодную невесту-видию ему подсунули, то немедленно поразил бы меня молнией. Смотрю по сторонам, молний нет и в помине. Только я пытаюсь улыбнуться, и на глаза накатывает темнота.

Дрожу всем телом. Хочу прогнать приступ, но он всегда оказывается сильнее меня. Я действительно слаба. Еще чуть-чуть, и порвется ниточка, связывающая меня с реальностью. И я провалюсь в бездну.

Нет, нет, не сейчас. Трясу головой, смахивая с глаз пелену. Перед глазами мелькают крохотные звездочки. Почему это происходит со мной? За что?

И вот я уже наверху лестницы – но как я здесь так быстро оказалась? Ощупываю ладонью необычную дверь из холодного белого камня, покрытую золотыми лунами и звездами. Безмолвие заполняет меня полностью, до краев, и я крепче прижимаюсь к двери, сердце мое отчаянно бьется среди этой тишины – но за дверью я ощущаю другое сердцебиение, еще более частое, еще более отчаянное. Страх, неизбежность, беззвучная боль… Земля вздрагивает под моими ногами, и я падаю в темноту. Или в свет.

Обычно я и впрямь окружена тишиной и шелестом – шуршащих подошв, своего дыхания. Частенько я наблюдаю за чужими туфлями, с аккуратными круглыми носиками, дивными цветами, а у принцессы Витриции на недавней службе я украдкой видела туфли с сине-золотыми драконами. Тогда я подавила в себе вспыхнувшее желание обладать такой вещью. Могла ли я позволить себе подобные мысли? Но больше этих туфель меня привлекают каменные узоры на полу Сколастики. Каждый булыжник, каждый кусочек мозаики кажется особенным. А главное – камень не умирает.

«Камень не умирает…» – будто шепотом доносится до меня.

С этой мыслью я открываю глаза и вижу, что лежу на мозаичном полу ротонды. Тонкая дорожка спиралью закручивается к центру. Это место мне знакомо, здесь я всегда нахожу спокойствие, разглядывая каменные изваяния, но не сегодня. Как я сюда попала? Оглядываюсь в поиске книг, но их нигде нет. А значит, я не просто задремала здесь и увидела чудной сон.

Встаю и подхожу к статуе, которая всегда притягивала меня своей строгостью и силой. А сейчас она просто манит меня, это сложно объяснить, но все внутри гудит и поет при виде изваяния. В отличие от других женщин, застывших в позе молельщиц, эта женщина стоит прямо, гордо, подбородок чуть задран вверх, а взгляд устремлен вперед. Ее волосы не покрыты, как у остальных – или как у меня. Рядом с ней мне просто хорошо, волнение понемногу затихает.

На шее статуи появилась трещина – возможно, тряска, которую я ощутила, была на самом деле и повредила древнее изваяние. Внутри будто что-то поблескивает. Я подхожу ближе, отодвигаю ветку плюща, змеей обвивающего каменную женщину. Смотрю на переплетение линий и завитков, острую стрелу, идущую вниз, словно к сердцу, и круглый камень по центру. Мои глаза расширяются. На груди этой женщины невероятный кулон! Не может быть! Найти такое в самой Сколастике!

С первого взгляда это неприметный черный камень, но я отчетливо вижу, как он искрится, ловя луч света, а когда касаюсь его, он выскальзывает из своей гипсовой скорлупы и будто сам прыгает мне на ладонь. Я ощупываю его – он такой гладкий и теплый, будто уже согрет солнцем. И вот он мерцает. Я словно вижу на нем созвездие, которое в миниатюре уложилось в этот камешек, в этот отколовшийся кусочек ночного неба. Но…

Но я не могу никому показать его – а вдруг это и есть драгоценность? Такие камни строго-настрого запрещены в Малых Королевствах. И тем не менее я зажимаю его в ладони – просто не могу оставить этот камушек тут. Знаю, что люди, которые владеют драгоценными камнями, – самые настоящие преступники. Даже больше, они зло. Силоманты. Этого слова даже вслух не произносят, ведь оно вселяет ужас.

Мне хочется поскорее добраться до моей кельи, где я припрятала страницу из одной запретной книги. Я тоже зло, я тоже преступница, но любопытство, как всегда, заставляет меня шагнуть за черту.

Камушек будто прожигает мою ладонь, когда я ухожу прочь из ротонды, направляясь к себе в келью, – я загляну в ту страницу, спрячу его понадежнее, а потом помчусь на уроки. В голове все еще сумбур, но теперь камень притягивает все мое внимание.

Преступница… Мне становится неуютно от этой мысли, и я ускоряю шаг. Переступив порог своей кельи, я облегченно вздыхаю. Пытаюсь отвлечься, разглядывая стены. В этой комнате я живу десять лет. Сижу, лежу, хожу. Размышляю. Честное слово, иногда кажется, что меня просто решили помучать, посадив сюда. По низу штукатурка на стенах вспучилась, пошла волнами. Я будто бы под водой – нырнула себе в фонтан на площади Равновесия и сижу, прилипнув пятой точкой ко дну. Глубоко-глубоко, где только угрюмая тишина, где нет ни одной живой души, где только я и мои никчемные мысли. Стены ограждают меня от мира. Или же мир от меня.

Мне даже не понадобилась бы Башня Тишины, чтобы чувствовать себя еще более одинокой.

Башня Тишины…

Сердце пропускает удар, заставляя меня встрепенуться. Я начинаю искать листок из книги, но никак не могу вспомнить, куда его запрятала. И это меня настораживает – что за провалы в памяти?

Нахожу в узком шкафу простой лоскут ткани и заворачиваю в него камушек. Оставить в келье или взять с собой? А вдруг спрячу и тоже забуду?

Почему-то не хочется отпускать найденыша от себя, и я кладу камушек в карман платья. Если я не нашла страницу из книги, значит, мне нужно заглянуть в саму книгу: съездить в отцовский особняк, к бабушке Лирии.

От этой мысли мне становится тревожно. Я люблю бабушку, но в присутствии отца мне всегда неуютно. Я чувствую себя… виноватой. Да, будто это я виновата в том, что мы не общаемся. Что ему пришлось отдать меня. Что я осталась сиротой при живом отце… А ведь с Эгирной он добр и ласков.

Бабушка всегда упрашивает отца, не выпуская из рук шитья, а я подслушиваю под дверью: «Давай заберем Ирис к себе, ну что ты, в самом деле, упрямишься. Девочке там совсем одиноко». Но он только срывается на мать, говорит, что она глупая старая курица и лучше бы ей и вовсе помалкивать, ее дело – иголка с ниткой и поварешки. Бабушка набрасывается на него с этими самыми поварешками, обещая надеть кастрюлю на голову и постучать по ней как следует. Вспыхивает скандал, виновницей которого становлюсь я. А позже отец приходит в отведенную для меня комнату, повторяя, что я предназначена Сотмиру, я идеальная видия, я обязана быть не просто видией, а Безмолвной. В этом моя судьба. Но я не хочу ему верить. Это неправда – это не может быть правдой. Почему отец так ненавидит меня?

Встаю и прижимаюсь носом к окну, перевожу взгляд с верхушек далеких гор Кардамора, окружающих Малые Королевства, на внутренний двор. Могу лишь подсматривать за другими послушницами, которые отдыхают на зеленой лужайке во дворе. Круглолицые полногрудые девицы с русыми косами – они все действительно выглядят как сестры. Их лица раскраснелись на свежем воздухе, чистенькие серые платья сидят на них идеально.

Стойте.

Неужели занятие по астрологии уже закончилось? Сколько же времени прошло? А я потеряла где-то все свои учебники и даже «Истину», на полях которой в такие унылые моменты вдали от остальных послушниц я делала заметки. Сейчас я могла бы написать:

«Коротышка Молли опять жует пирожок, – мысленно записываю я, стараясь не думать о том, что сегодня пошло не так. – Она похожа на того тролля из книги сказок». Чувствую себя маленькой злодейкой, которая только и делает, что ищет в других недостатки, потому что боится увидеть их в себе.

«А вот Стара, бегает по поляне, как сумасшедшая».

«Анжелика… Анжелика просто вышивает». Больше об этой тихоне нечего и сказать. Как, впрочем, и обо мне.

«Кеззалия любуется примулой, но на самом деле красуется – она так прекрасна, что цветы вянут». Конечно, я ехидничаю, ведь Кеззалия – абсолютная фаворитка принца Марциана.

Марциан… В груди теплеет. Есть кое-что, о чем я втайне мечтаю, – помимо того, чтобы не попасть в Башню Тишины.

Двадцать восемь юных видий не только предсказывают судьбы, но они предназначены наследнику короны, чтобы в назначенный час одна из них стала королевой.

Двадцать семь без меня. Я словно бы лишняя. Боюсь допустить даже мысль, что стану следующей Безмолвной, а эти пигалицы смогут пробраться в покои принца и зачать наследника. В покои моего принца. Я хотела бы думать о нем так. Что он, проходя мимо нашего сада, все же замечает меня, пусть и не говорит об этом, но, когда придет время, он сделает правильный выбор.

Ах, Марциан…

Будто мои мысли обрели материальную природу, во внутреннем дворе появляется королевская делегация. В желудке у меня все переворачивается и сердце бьется чаще.

Девицы сразу собираются вместе и выстраиваются в ряд, виляя бедрами, как очень важные утки. Игриво цокают каблуками по мраморному полу террасы, проходя мимо принца и останавливаясь возле высоких каменных дверей, ведущих внутрь Сколастики. Они кротко поглядывают в сторону принца Марциана. Им только и остается, что размахивать у него перед носом своими широкими бедрами, в то время как я стою здесь. Почему я все еще здесь, когда должна тоже предстать перед принцем?

Воображаю себе симпатичное лицо принца Марциана. Ямочки на его щеках и родинку возле губы. Отсюда их не видно, но я знаю каждую черточку этого лица. Хочется прикоснуться губами к этой родинке. Увидеть в глазах принца искру. Мои мысли далеки от добропорядочных. Что еще мне остается, если не предаваться фантазиям?

Несколько соцветий назад мне исполнилось восемнадцать. Мои минуты, проведенные в Сколастике, складывались в часы, часы в бесконечную вереницу дней, дни в недели, недели в соцветия. Может, моя размеренная жизнь вовсе и не плоха. Мечтать и ждать неведомо чего… Но неизвестность ведь лучше предопределенности? Прозябание в Башне Тишины – это путь в никуда.

Принцесса Витриция сидит на белой скамье и смеется, окруженная фрейлинами. Среди них белеет голова Эгирны, я вижу глубокое декольте ее розового платья. Мне такого никогда не примерить. Незачем.

Принц и принцесса заняты светскими беседами со своими друзьями. Блестящие шевелюры Марциана и его сестры переливаются на солнце, как спелые каштаны. Принц, похоже, одаривает взглядом каждую послушницу. Со стороны девушек, должно быть, как и всегда, доносится томный вздох. Сердце мое чуть вздрагивает, а на щеках проступает легкий румянец, как будто я тоже стою перед «смеющимся принцем», как прозвали Марциана послушницы.

Если принц – это солнце, ослепляющее все кругом, то его сестра – небо, безмятежное и невозмутимое. Одежды Витриции вмещают разные оттенки синего, от бледного до штормового. И сейчас лазурные воздушные юбки принцессы искрятся. Королевские отпрыски будто сошли с витража. Яркие, полные жизни.

Но вдруг звенит колокол, разрушая эту пасторальную картину. Я вздрагиваю – у меня нехорошее предчувствие. Тороплюсь на выход, в висках пульсирует кровь, вторя колоколу. Я уношу камешек с собой, будто в этот миг понимая, что никогда больше сюда не вернусь. Отворяю дверь, серые понурые носки туфель замирают на пороге. Голова кружится.

Гляжу в обе стороны, но в коридоре пустынно. Я знаю, что случилось, но не хочу в это верить. Не бывает таких совпадений! Я действительно накликала беду!

Я считаю удары колокола, семь… восемь… двенадцать… На двадцать седьмом я добираюсь до галереи, которая привела бы меня к другим послушницам, но тут из-за угла выбегает Эгирна, и мы чуть ли не сталкиваемся.

– Сестрица! – взволнованно говорит моя единокровная сестра. – Вот ты где! Я не увидела тебя среди других послушниц!

Сейчас я меньше всего хочу видеть Эгирну. Как и любого другого. Ни к чему, чтобы меня застали в таком смятении. Я должна убедиться в своей догадке.

– Ирис! – пытается вывести меня из ступора Эгирна, но я отказываюсь смотреть на нее. Розовые туфельки останавливаются передо мной.

– Здравствуй, Эгирна, – тихо произношу я. – Да пребудет с тобой проблеск, – повторяю заученное приветствие.

Внутри все переворачивается. Вот-вот содержимое моего желудка вырвется наружу, как раз на эти миленькие туфельки. Представляю, как сморщится сестра. Она любит все красивое, даже странно, что ей не противна я со своей копной непослушных черных волос, колдовской прядью и черными глазищами – поговаривают, что моя мать была самой настоящей ведьмой и околдовала женатого мужчину, моего отца. Иногда я даже злюсь на сестру за то, что она всегда такая милая и приветливая со мной. И на себя, что я такая нелюдимая.

– Идем, мы должны узнать, что случилось, – говорит Эгирна. – Ты ведь слышала колокол? И почему тебя не было вместе со всеми?

Пожимаю плечами, по-прежнему не поднимая головы. Разглядываю подол ее бледно-лилового платья, похожего на бутон розы, кружевную оборку понизу. Эту ткань наверняка заказал отец. Он всегда баловал Эгирну, дочь, рожденную от его законной супруги. Правильную дочь.

Сестра ведет меня за собой, и эта дорога кажется мне смутно знакомой. Мы поднимаемся по лестнице, оказываясь на площадке. Здесь повсюду суета. Вижу магистри Селестину, мою мачеху. Невысокая фигура в черном платье с острыми, как шипы розы, плечами. Ее помощницы выносят из круглой кельи носилки с телом, голова накрыта белой тряпкой, пропитавшейся алым. Я сдерживаю возглас и иду вперед, в келью. От увиденного мне хочется плакать, но я закусываю губу. Вот оно – мое будущее, оно настигло меня. Кроме свечей и пиал с благовониями, книг и истертой подстилки, в комнате ничего нет. Меня окружают белокаменные стены, и среди белизны алеет пятно. Брызги застыли на полу, на стене, будто зловещая роспись. Видия Мира, наша Безмолвная, словно билась головой о стену. Билась до тех пор, пока не расшибла себе череп.

Но как можно сотворить такое с собой? Вбираю в легкие сладкий и дурманящий запах жасмина, все еще висящий в воздухе. Сглатываю слезы. Невозможно. Она не могла сделать этого сама. И разве не в этом месте я была совсем недавно? Эти белые двери с золотыми лунами и звездами…

Не успеваю закончить мысль, как ко мне подходит мачеха. Губы ее недовольно искривлены, костлявые руки сцеплены в замок. Не могу поверить, что мой отец когда-то влюбился в эту женщину.

– Ирис, иди к себе и приготовься, – приказывает она, изгибая бровь, будто не ожидала меня тут увидеть. – Завтра мы проведем церемонию. Ты будешь новой Безмолвной.

Она говорит это так спокойно, будто за ее спиной и нет лужи крови. Будто она рада избавиться от меня. И она полностью подтверждает мои страхи.

– Я… я… – Слова застревают в горле.

– Проведи ночь в молитвах. Пора принять свою судьбу и смириться, – раздраженно говорит магистри.

Из-за моей спины выступает Эгирна, и магистри немедленно разворачивает ее лицом к выходу.

– Тебе не стоило приходить сюда, дорогая.

– Мама, но Безмолвная же… ведь Ирис тогда…

Смирись.

Я отступаю на шаг. Сдерживаю слезы. Я не стану плакать. Хотя и знаю, что будет дальше, что со мной сделают. Эгирне даже не нужно озвучивать это.

Взгляд сестрицы мечется по сторонам. В ее глазах замечаю слезы.

Безмолвной отрезают язык, вот что пыталась сказать Эгирна. Но я знаю это и без нее, читала в книжках об обязательном ритуале, но до последнего хотела верить, что эта участь обойдет меня стороной. Как? Если все только того и хотели: и отец, и магистри, а другие послушницы будут только рады, что выбрали не их. Верховной видии не надо говорить, а только записывать предсказания на свитках.

Внутри меня все обрывается. Безмолвной отрезают язык. Как я смогу пережить такое? Слезы застревают у меня в горле, но я не стану плакать – повторяю это будто самой себе. А вот на лице Селестины застывает странное удовлетворение.

Неприязнь Селестины ко мне, как и моя к ней, сложилась в первую встречу – когда отец только привел меня в Сколастику, к этому темно-серому громадному зданию с острыми, похожими на стрелы башнями.

«Опусти голову, Ирис, – шепотом приказал мне отец. – И никогда, никогда больше не поднимай. Отныне ты послушница. Ты призвана стать видией. Ты будешь учиться, и однажды от твоих слов будут зависеть судьбы всех королевств».

«Здравствуй, Ирис, – проскрипела женщина. – Я магистри Селестина. Теперь ты будешь жить здесь. Учиться и молиться. Ты ведь умеешь молиться?»

«Я…» – У меня не нашлось слов, чтобы ответить ей, и я принялась разглядывать ее туфли с тяжелыми золотистыми брошками.

«Пока тебе лучше молчать и слушать, – объяснила женщина. – Вскоре ты всему научишься. Да явится тебе проблеск!»

И я молчала.

Убегаю прочь, слышу цоканье каблучков – это Эгирна бежит следом, пытается что-то сказать мне. Ступеньки все не заканчиваются, одна лестница перетекает в другую, и я плутаю по лабиринту. Сжимаю в кулаке закутанный в лоскут камушек. Отчего-то не уходит из головы мысль, что я не просто так нашла его – что это он изменил мою жизнь сегодня раз и навсегда. Он принес мне беду.

Завтра, все случится уже завтра. Застану ли я дома отца или он опять в отъезде по своим торговым делам? Смогу ли поговорить с ним в последний раз, прежде чем дам обет вечной тишины? Все во мне противится этому. Мысли о побеге вновь пронзают голову, как спицы – спутанный клубок бабушкиных вязальных ниток. Но я помню, чем закончился прошлый мой побег – как мне было плохо, какой беспомощной я себя чувствовала.

– Ирис, послушай, мы что-нибудь придумаем, – выкрикивает мне вслед Эгирна, но это не ее бремя. Останавливаюсь и оборачиваюсь, глядя на сестру, ядовитые слова готовы вот-вот сорваться с языка. Мы с Эгирной одного телосложения – обе худощавые, но я, пожалуй, сильнее, на этом сходства заканчиваются. Светлые волосы Эгирны уложены в аккуратную косу, белесые ресницы хлопают так часто, что сестра напоминает куколку.

– Давай проведем этот день вместе? – наивно предлагает Эгирна, будто от этого мне станет легче. – Пока не…

– Пока я не стану Безмолвной, – произношу я на удивление дерзко. – И навсегда уйду в Башню Тишины. И мне отрежут язык. – Я сама удивлена, что сказала это вслух.

– Это великая честь – стать Безмолвной. – Пришел черед Эгирны склонить голову. – Отец всегда так говорит.

Отец. Знает ли он про этот жестокий ритуал, который мне предстоит пройти? Конечно же знает!

Дал ли он заранее на это свое согласие?

Иначе бы меня здесь не было.

Неожиданно мы попадаем с корабля на бал. За поворотом собрались видии и королевские особы – все ждут вестей, разбившись по группам. А когда мы с Эгирной заходим в галерею, все взгляды оборачиваются к нам. Я не могу поднять голову выше и встретиться с лучезарными карими глазами принца Марциана. Вместо этого сильнее склоняю голову и семеню к другим видиям. Мне никогда не видать благословения принца. Меня сочли негодной, чтобы дать Его Высочеству наследника. Решили отправить в Башню навеки вечные – биться головой о мраморные плиты, как видия Мира. Я стану названой невестой Сотмира – того, кого и нет вовсе. Мать первенца станет королевой. Так заведено в королевстве Диамонт.

– Это она, – шепчутся другие. – Ей отрежут язык…

Они уже все знают! Они всегда знали!

За спиной появляется магистри Селестина и ее помощницы, чтобы сообщить принцу и принцессе печальные известия, а я пытаюсь слиться с другими видиями, но ничего не выходит. Они сторонятся меня.

– Вы знаете, как умерла прежняя Безмолвная? – шепчет Стара, обнажая крупные белые зубы. – Недавно я слышала, что сестра Мира была не в себе!

И поэтому разбила себе голову о стену?

Видии хихикают. Но я понимаю, что все это неправда. Видию Миру убили. Иначе и быть не может. Но зачем? Кто это сделал?

И я была там… Моя предшественница умерла под куполом, среди солнечного света и тишины. И я слышала стук ее сердца… Пришел черед мне занять ее место. И тоже сойти с ума. Должно быть, я продержусь в Башне и того меньше. Я умру прямо на церемонии посвящения.

Возможно, мне все же стоит сбежать. Но куда я побегу? Я совершенно не знаю жизни за пределами королевства Диамонт, да что уж говорить, даже за пределами Сколастики.

Девушки шепчутся, хихикают, оборачиваются, поглядывая на меня. Кеззалия задирает голову, будто ей все безразлично. На самом деле в каждой я вижу злорадство. Теперь-то уж всем ясно, что я не стану избранницей принца Марциана, что шанс есть именно у них. Вряд ли они в этом сомневались.

– Она станет новой Безмолвной, – доносится возглас.

– А я освоила новую технику гадания, – шепотом хвастается Стара, как будто сейчас это кого-то волнует. Но все же меняет тему, и на том спасибо.

– Какую же? – с интересом спрашивает Анжелика.

– «Куриная пляска». Отрубаешь курице голову и смотришь за метанием этой несчастной тушки. Потом разглядываешь узоры на земле, оставленные куриными лапками… Все непросто, но пока мне открываются удивительные вещи.

– Фу! Стара, какая гадость, – вмешивается в разговор Кеззалия. – Ты постоянно кого-то режешь.

К моему горлу подкатывает ком. Трясу головой, борясь с нарастающей тошнотой.

– А что тут такого. Я же видия, а не нежная роза вроде тебя. Отец даже подарил мне небольшой топорик! Вы бы его видели. Говорят, Эдна тоже была не робкого десятка.

И тут я замечаю нечто странное. Хотя что еще может быть странным в сегодняшнем дне!

Среди королевских особ мелькает тень – это человек в сером плаще, капюшон скрывает лицо, обнажая лишь суровую линию губ. Мужчина молод, проворен и сосредоточен. Он проходит между другими людьми, но его будто никто не видит. Никто, кроме меня. Мужчина вдруг резко останавливается между принцем и принцессой и замирает. В этот момент я понимаю, что таращусь на него, а он, похоже, на меня. Его глаза скрыты, но я буквально чувствую его пронзительный взгляд.

– Чьи это книги? – возвращает меня к реальности мужской голос. Мгновение, и призрак исчезает. Неужели никто его больше не видел? Кто он? Что делал здесь в такой момент? Хотел ли причинить вред принцу и принцессе, а я каким-то образом помешала ему?

К послушницам подходит молодой человек с треугольной бородкой, в котором я узнаю юного советника Бено из свиты принца. В руках он держит мои книги!

– Кто-то забыл их в коридоре, – договаривает Бено. – Должно быть, это кто-то из вас, – обращается он ко всем нам, пока магистри Селестина беседует с принцем и принцессой.

С верхушки стопки падает «Истина», которую моментально подхватывает Молли.

– Интересно, интересно, – говорит она, нисколько не стесняясь советника. – Только послушайте, – зачитывает она. – «Принц Марциан… в его глазах я хочу утонуть». Это же почерк… Ирис!

Сейчас я и в самом деле хочу утонуть, только не в глазах принца, а в самом глубоком озере. Молли перелистывает страницы, ища мои случайные заметки. Девушки зажимают рты ладонями, чтобы не расхохотаться и не получить от магистри. Особенно в такой день! Но магистри даже не смотрит в нашу сторону.

– «Кеззалия – напыщенная утка», – читает Молли. А там еще и картинка прилагается… рисовать я умею, что есть, то есть.

Кеззалия краснеет от злости.

– Довольно, – прерывает послушницу Бено и, подходя ко мне, передает книги. Его густые медно-рыжие брови сходятся на переносице – очевидно, что он зол. Он склоняется ко мне и тихо шепчет на ухо:

– Никогда не пиши того, о чем думаешь, видия. И будь предельно внимательна.

Он удаляется прочь, следуя за принцем и принцессой. А меня будто молнией простреливает. Я падаю на колени, и меня обволакивает темнота, но следом вспыхивает яркий свет. Столь яркий, что я ослеплена. Запрокидываю голову и вижу огромный белый шар. Я в некой пустоте. Мои зубы стучат, но мне не холодно. Среди белизны маячат тени. Я хотела бы прогнать их прочь, но не могу. Они связаны со мной, а я с ними. Молюсь, чтобы они не увидели меня, как тот мужчина. Среди этих теней возникает женское лицо, но я не вижу его отчетливо, поднявшийся ветер надувает на него рыжие, как живое пламя, волосы. Мои губы шевелятся.

– Она… – говорю тихо, потом все громче и громче. – Она сказала… Она сказала, вы все умрете.

Теперь я кричу.

Кто-то смеется в голос. Видение исчезло.

– Чокнутая! – слышу я голос Молли.

– Чего так покраснела? Томатов объелась? – рявкает на меня Стара.

– Девушки! – громогласный голос магистри Селестины. – Немедленно разойдитесь по комнатам и приготовьтесь к завтрашней церемонии.

После такого позора я и не знаю, куда мне идти, но в келью возвращаться нет сил. Куда я думала сбежать, когда внутри сидит это? Да, я больна, ужасно больна. Вот только чем, я до сих пор не знаю. Но мне обязательно нужно попасть к бабушке Лирии, я обязана заглянуть в ту книгу, где собрано множество знаний о физических законах мира, свойствах трав, болезнях… Может, я все же найду упоминание и о своей. Или способ избежать Башни – ведь в Башне я останусь наедине с самой собой и этими страшными тенями. Или о камне, о котором я почти забыла среди всей суматохи.

Я прохожу опустевшие помещения классов – остальные занятия на сегодня отменили. Мне вдруг хочется вернуться в ротонду и снова взглянуть на каменную женщину, может, она бы придала мне сил. Но, придя туда, я понимаю, что меня опередили. Среди статуй я замечаю серое платье видии Кеззалии, ее талию стискивают мужские руки с нанизанными на пальцы золотыми кольцами. Поднимаю взгляд выше и вижу принца Марциана. Его губы то и дело касаются длинной и изящной шеи послушницы, она хихикает, а я инстинктивно делаю шаг назад… и попадаю в чью-то крепкую хватку. Охрана принца?

Мой рот зажимает рука в перчатке, спиной я прижимаюсь к горячему телу.

– Кто ты такая? – шепчет мне на ухо человек, тоже касаясь губами моей кожи. Сердце мое отчаянно бьется, но я вдруг узнаю эти перчатки – это тот человек, что тенью скользил среди других. Мне должно быть сейчас страшно, но мое будущее и так предопределено. Что может быть страшнее? – Завидуешь своей подруге? – не дожидаясь ответа, говорит он и проводит носом по моей шее, будто пытается распознать, кто я такая, с помощью обоняния.

Мне все-таки немного страшно и вместе с тем любопытно. Уже завтра я окажусь отрезанной от всего мира, разве я должна чего-то бояться? Даже если я умру прямо сейчас, будет ли это хуже?

Осмелев, я чуть поворачиваю голову и смотрю на суровую линию губ. Мне отчаянно хочется увидеть лицо этого человека, хотя все говорит о том, что мне нужно бежать. А что, если он и есть убийца видии Миры? Не зная, зачем я это делаю, я тянусь вперед, желая прикоснуться к его губам… Вдруг этот отчаянный поцелуй расколдует меня, как принцессу из сказки, и поможет снять проклятие, вдруг я как-то смогу избежать участи… Но мужчина отстраняется.

– Кто здесь? – слышу я голос принца Марциана.

Этого оказывается достаточно, чтобы незнакомец исчез, оставив меня в недоумении от моих же собственных поступков. И я тоже бегу, подальше отсюда, пока принц не понял, что я видела его с послушницей.

Бегство приводит меня к той самой лестнице, где я кормила Матильду и где я уже позже увидела носилки с видией Мирой. Присаживаюсь на корточки. Пять рыжих комочков прижались друг к дружке и спят, а неподалеку лежит безжизненная кошка. У ее рта засохла пена.

Мне не надо объяснять дважды: это очень дурной знак.

Глава 2. Вирго в Грифоне

…если зло – это я…

Призрак

Это королевство кажется мне игрушечным, ненастоящим. И оно же так сильно откликается в сердце, которого, как я думал, я лишился. Но стараюсь не озираться по сторонам, разглядывая сценки мирной жизни. Я здесь не за этим.

Далеко не все могут проникнуть сюда так, как сделал это я. Несколько мелких королевств окружены кольцом огня, который никогда не гаснет. Возможно, его могли бы преодолеть вулканы, но им до здешних мест и проблем нет никакого дела. Как и всегда. Когда отец призывал их в союзники, они лишь посмеялись. Среди них когда-то были великие воины, но те времена прошли, и теперь это просто ленивые засранцы.

Для того, кто владеет драконьими доспехами, пройти сквозь огонь не так уж трудно. Пожалуй, неприятно, но не смертельно. В этом вулканы мастера, надо отдать им должное. Доспехи и оружие у них всегда на высшем уровне. Особенно если преподнести им такой материал, который добыл я.

Диамонт. Королевство, окруженное древней тайной. И саламандра Ордена привела меня именно сюда. Значит, Проблеск тоже здесь.

Иногда кажется, что мы совсем близки к цели, но в последнюю секунду саламандра может передумать и побежать в другом направлении. Магистр предупреждал об этом – Проблеск не даст обнаружить себя так просто.

Я перебираюсь по крышам домов, все же разглядывая улочки и мирных жителей. Над всей этой безмятежностью нависает замок и не менее массивный собор из серого камня. Я только что оттуда, саламандра просто водит меня кругами. К моему несчастью, в замке настоящий переполох. Следуя за зачарованным зверьком, я добрался до самой высокой башни, но похоже, что кто-то опередил меня: за дверью я обнаружил лишь мертвую женщину, утопающую в крови, но ни единого намека на Проблеск, чем бы он ни был.

Было бы гораздо проще, если бы в пророчествах писали все просто и понятно, без этих двусмысленностей. Проблеску было суждено спасти наши земли от надвигающейся тьмы, вспыхнув в самые тяжелые из времен. Что это было за оружие, никто не знал, и не было ни одного упоминания, как он выглядел. Но после столетий изучения разных летописей и магических экспериментов Ордену удалось создать саламандру – этого волшебного зверька, способного найти искомую вещь. И вот мы здесь. Несколько дней блуждали по городу за пределами замка, а сегодня прорвались и туда.

Когда я становлюсь тенью, никто меня не видит, что весьма удобно в моем деле. Отвечать на лишние вопросы я не стремлюсь: вряд ли это закончится чем-то хорошим. Одна неприятность все же случилась – та девушка.

Она видела меня в замке, и неясно, кому могла рассказать об этом. В ее черных глазах плескалось отчаяние, так что, возможно, я был не самой главной из ее бед. И похоже, девчонку расстроила та сцена, которой она стала свидетельницей. И возможно, я помог бы ей ненадолго забыться – уж не знаю, как тут все у них устроено внутри Кольца, но люди – они везде люди, – если бы не Алмаз.

Призрачный Алмаз всегда дает мне знать, когда мой враг поблизости. Капля его крови, отпечатанная на камне, была куда лучшим путеводителем, чем саламандра, которая опять уснула, оставляя меня в недоумении.

И вот сейчас, сидя на крыше и обратившись в тень, я внимательно слежу, как вдалеке вздымается пыль. Приближается группа всадников и карета. Алмаз все больше накаляется, но я терплю, хотя внутри все так и переворачивается. Этого я никак не ожидал. Он здесь! Тамур здесь!

В такие совпадения я не верю, это может означать лишь одно: он тоже ищет Проблеск. А может, уже нашел.

Ирис

Мы с Эгирной едем в карете домой – сестра нашла меня, когда я потерянно скиталась по коридорам Сколастики. Интересно, как ей это удалось, ведь я старалась не попадаться никому на глаза, пребывая в совершенно растерянных чувствах.

Отцовский особняк сложно назвать настоящим домом, ведь я там, по сути, никогда не жила, а лишь наведывалась изредка с визитами. Среди стен Сколастики я находилась в безопасности, сейчас же я оказалась среди шума городских улочек, в сердце королевства Диамонт. За тюлевой занавеской, некогда белой, но посеревшей от пыли, открывается другая жизнь, которой я и не знала и уже теперь не узнаю. По тротуарам прохаживаются жители королевства. Из лавок выходят довольные дамочки с корзинами, прикрытыми клетчатыми платками. Я привыкла разглядывать обувь, поэтому меня всегда поражают лица – они завораживают. У жителей Диамонта они безмятежные и круглые, одни простые, как булыжник, другие, как, к примеру, у послушниц или принцессы, гладкие, словно обкатанная водой галька.

Напротив меня сидит Эгирна. Лицо сестры бледнее обычного, а нос и глаза покраснели. Всю дорогу она чихает, отодвигаясь подальше от кулька с котятами и плотнее закутываясь в бледно-розовый плащ с брошью в виде мотылька.

– Спасибо, что помогла, – тихо говорю я.

– Как иначе, Ирис, а-а-пчхи. Мне, конечно, влетит от матушки, но я не могла оставить тебя в такой день одну. Но поклянись еще раз, именем Сотмира, что ты не станешь сбегать. Иначе меня ждут серьезные неприятности. Да и тебя тоже. Мы проведем этот день у бабушки Лирии и вернемся в Сколастику, правда ведь?

Я лишь киваю. Мы с Эгирной примерно одного возраста, но она на год младше меня. Отец не сразу привез меня в Диамонт, наверное, сгорал от стыда, нагуляв ребенка на стороне. Но когда моей матери не стало, видимо, деваться ему было некуда, и он решил поступить по чести.

– Они, конечно, милашки, но все-таки не пойму, зачем ты взяла их с собой, – говорит Эгирна, кивая в сторону котят.

Сестра достает из спрятанного среди складок плаща веер и усиленно обмахивает себя.

– Но как бы мы их там оставили? – отвечаю я. Сейчас мне проще говорить и думать об этих маленьких созданиях, чем о себе. – Их мать умерла, они бы тоже погибли. Мы должны о них позаботиться. – Наверное, и отец так думал обо мне, считал меня беспомощным котенком и сжалился, привезя в Сколастику. Но если мне была предначертана другая судьба? Кем бы я могла стать, если бы выбирала сама?

Эгирна молча вздыхает и смотрит в окно, энергичнее обмахивая себя веером. Руки ее затянуты в кружевные перчатки с розовыми бантиками.

– Бабушка что-нибудь придумает, – говорю я, но сама не рискую прикоснуться к котятам.

Меня мучают дурные мысли. Везде, где я появляюсь, что-то погибает.

Кошку мы с Эгирной похоронили в саду, возле высокой стены под кустом ярко-лиловой сирени. Я уже сто раз пожалела, что из кельи пошла сегодня не той дорогой. На самом деле мне сложно принимать смерть чью бы то ни было. Смерть видии, смерть животного или даже растения. Это так несправедливо. И если кто-то говорит, что так пожелал Сотмир, меня это вовсе не утешает.

Мысли неизменно возвращаются в прошлое, к тому моменту, когда отец привез меня в королевство. Откуда привез? Я снова и снова задаюсь этим вопросом, но ответа не знаю. Он не говорит, где мы раньше жили с матерью и ничего о ней не рассказывает. В особняке бабушки Лирии я прожила всего несколько недель, прежде чем отец отвел меня в Сколастику и отдал на служение высшей цели. Удивительно, но все, что происходило позже, я помню прекрасно. А вот до этого… Мать я совершенно не помню. Только знаю, что смерть забрала ее у меня. Я даже не знаю, как именно она умерла.

Вспоминаю ужасную смерть видии Миры, и по телу пробегает дрожь.

На улице поднимается еще больший шум и оживление. Мимо нас проносятся несколько всадников в дорогих одеждах, а следом едет украшенная золотом карета. Наш кучер теснится в сторонку, чтобы пропустить важных гостей, направляющихся к замку Лилий, не иначе. Стоит нашим каретам поравняться, и я вижу в окне светловолосого мужчину. Он успевает бросить на меня взгляд – эти голубые глаза такие холодные – и криво улыбнуться. Улыбнуться так… будто он знает меня. Какая нелепость! Я же почти не выхожу за пределы Сколастики и уж тем более не покидаю Диамонт.

Интересно, из какого королевства этот богач – в его состоянии можно не сомневаться. Только королевские особы могут позволить себе золотые украшения, будь то наряд или карета, люди более простого сословия обходятся серебром или медью. И никаких драгоценных камней, конечно же.

Стараюсь припомнить то, что знаю о королевствах, судьбы которых в скором времени мне предстоит предсказывать. Все Малые Королевства находятся в огненном кольце – Долине Огня, за пределы которой никому нет дороги. Соседствуем мы довольно мирно, но у каждого королевства свои порядки и законы. В Диамонте многое зависит от нашей школы пророчиц, которых иногда отправляют и в другие земли.

В королевстве Лье по тому, что я узнала из книг, дамам принято самим выбирать себе мужей – как правило, на рыцарских турнирах. В королевстве Миас не принято заводить домашних питомцев, а в королевстве Сальвари ровным счетом наоборот – у каждого есть по зверушке, без которой они не выходят на улицу. Поговаривают, что в тех краях еще водятся элементали. Интересно было бы посмотреть на них…

Но вот мы подъезжаем к двухэтажному особняку, окруженному высокой темно-зеленой живой изгородью. У кованых ворот нас встречает Нана, бабушкина экономка и по совместительству подруга. Услышав стук колес, бабушка Лирия тоже выходит к нам. Она полноватая, как магистри Хелени или Феодора, но ей это очень к лицу.

– Что за радость такая! Ирис! Эгирна! – распахивает бабушка свои теплые объятия. От нее пахнет сладкими пирогами. Эгирна обнимает бабушку, я же остаюсь в стороне, на всякий случай. – Сразу обе внучки под одной крышей. Эгирна, я и не знала, что ты заглянешь ко мне.

Бабушка вдруг кажется недовольной, а сестра еще больше бледнеет. Мне становится не по себе – могла ли я как-то повлиять на самочувствие Эгирны?

Кулек с котятами все еще в карете, и я прошу Нану достать его. Густые темные брови бабушки ползут вверх, к закрученным в высокую ракушку каштановым волосам без единой седой нити. Да уж, бабушка точно не из королевства Сальвари, она прожила всю свою жизнь в Диамонте, и зверей я у нее никогда не видела, но в доброте бабушке нет равных.

– Мы не с пустыми руками, – говорю я, выжидательно глядя на бабушку. – Приютишь?

И меня тоже приютите, безмолвно прошу я, будто бабушка может спасти меня от уготовленного.

– Вот те раз! – восклицает она. – Вместо правнуков они приносят мне в дом кошек. Да и не одну, а целый пяток! Нана, забери их, накорми… в общем, сделай все, что положено. Уверена, мы их куда-нибудь пристроим. И забудьте, о чем я вам говорила. Рано нам пока правнуков, – хохочет бабушка.

На слове «правнуки» Эгирна фыркает и заходит в дом. Мои же щеки покрываются румянцем. Мне уже восемнадцать, но я никогда не представляла себя в роли матери, а ведь видии только об этом и грезят – стать матерью наследника. Сколько всяких глупостей я слышала от Молли и других послушниц!

У бабушки чудесный цветущий сад, о котором заботится Нана. Она всегда ходит в белом чепчике, из-под которого выбиваются седые кудри. Бабушка же считает, что ее руки «не принадлежат грязи». Зато она готовит восхитительные пироги и шьет так искусно, как ни одна мастерица в Диамонте.

Эгирна молча поднимается к себе наверх, я провожаю ее тревожным взглядом. Мне неспокойно. Обычно сестра так болтлива, что пережужжит любую муху. Могла ли я чем-то обидеть ее… или…

Мне снова зябко. Мой страх прокрадывается в реальность. Что, если я… если я, сама того не ведая, навредила ей? Как кошке. Отчего-то я уверена, что Матильда пострадала именно из-за меня. Возможно, и видия Мира?

Это все я. Это могу быть я.

Мы заходим в дом через стеклянную дверь, ведущую из сада, и сразу попадаем в бабушкино логово – на кухню. Как же здесь всегда спокойно, как бы я хотела жить в подобном доме, а не быть тут гостьей.

Смотрю на огромную трещину на полу, где в узорчатом синем кафеле образовался разлом. Я знаю, что в особняке множество комнат, но они либо закрыты на ключ, либо заколочены. В них никто не нуждается. Магистри Селестина почти все время проводит в Сколастике, иногда остается при дворце, а сюда заглядывает, только когда возвращается из торговых экспедиций по Малым Королевствам отец. Эгирна приезжает еще реже. Даже удивительно, что сегодня она решила отдохнуть от дворцовой жизни.

– Я вижу, как ты на все смотришь, Ирис, – говорит бабушка Лирия. – Этот дом как заброшенный замок. Хотела бы я послушать твоего отца, что он скажет на сей счет. Пока он где-то разъезжает, этот дом просто рухнет и похоронит меня.

– Не говори так, бабуль, – произношу я, вновь испытывая дурное предчувствие. – Значит, отца нет?

Я не доверяю словам, произнесенным вслух. Порой мне кажется, что они тоже обладают силой – сбываться. Откуда такая уверенность, я и не знаю.

– Опять уехал, – говорит бабушка и берется за тесто, а внутри меня все обрывается.

Овальный стол и без того заставлен корзинами и вазочками с пирогами, плюшками и кренделями, но бабушке словно того мало. Ее проворные руки подхватывают пышное тесто, делят его на части, вылепливая аккуратные пышки.

– Сколько себя помню, этот дом прогоняет мужчин. Сперва моего отца, потом мужа, а теперь сына. Если уж так посудить, и женщин он особо не жалует. Только пока терпит меня. Да, старый хрыч? – громко говорит она, обращаясь в пустоту, и хохочет. – Я пока заварю нам, душенька, чаю, а ты сходи за Эгирной. Нана! Нана, ты где бродишь, старая ведьма! Не видишь, что ко мне приехали внучки? Живехонько сюда, и собери свежей мяты! – выкрикивает бабушка, подходя к двери в сад.

– У нас нет мяты! – кричит в ответ Нана. – Только ромашка и пижма! Пижма хороша для живота!

– А куда подевалась мята? Оставь свою пижму при себе, дряхлая карга!

Я поднимаюсь на второй этаж, проведя рукой по потертым золоченым перилам, когда слышу тихий всхлип. Дверь в комнату Эгирны закрыта, я делаю шаг. Всхлип превращается во вскрик. Недостаточно громкий, но все же. Так и знала, я же чуяла неладное!

Бегу вперед и, не стучась, хватаюсь за дверную ручку. Но дверь заперта.

– Эгирна! – говорю я чересчур взволнованно. Сердце отчаянно стучит. – Эгирна, что с тобой?! Открой!

Пронзительная тишина посылает по моему телу озноб. Мне кажется, что я снова в той пустоте, среди белого песка, и холода, и смеющихся теней.

Наконец в замочной скважине оживает ключ. Дверь отворяется лишь на треть.

– Что случилось, Ирис? – улыбается Эгирна, кутаясь в пушистую белую шаль.

– Я… я просто подумала… Я слышала крик. Все в порядке?

– Ах это! – Эгирна поднимает указательный палец и показывает мне каплю крови. – Я укололась. Хотела пришить пуговицу, и смотри, что вышло.

Сестра демонстрирует мне пуговицу-брошь в виде мотылька, оторвавшуюся от ее плаща. Эгирна уже успела переодеться в домашнее платье вишневого цвета, а эту шаль одолжила у бабушки.

Камень, который сковал мое сердце, тут же рассыпается на части, как сухая глина.

– И напугала ты меня, – облегченно вздыхаю я.

– Видимо, придется просить бабушку пришить эту дурацкую пуговицу. Но она решит, что я такая неумеха.

– Это ты неумеха? – смеюсь я. – Ты посмотри на мои руки! Уж кто ничего не умеет, так это я. – И это действительно так. Я совершенно ничего не умею, к тому же меня никогда ни к чему не подпускают. Либо мягко просят уйти к себе, либо здоровье подводит. – Возьми с собой плащ, уверена, что бабушка не откажет.

Эгирна скрывается в комнате, захлопывая у меня перед носом дверь, потом возвращается с плащом. Вид у сестры немного повеселее.

– Идем же пить чай, похоже, бабушка решила нас не на шутку откормить, – говорит она.

Мы с сестрой обмениваемся улыбками и спускаемся вниз. Я удивлена, что при всех обстоятельствах еще могу улыбаться, но, возможно, это все, что мне остается.

На кухне бабушка уже разлила чай по чашкам, в воздухе повисли ароматные запахи.

– Что за шорох наверху? – спрашивает она.

– Всего лишь Эгирна уколола палец, – объясняю я.

Сестра разводит руками и садится за стол, откладывая плащ в сторону.

– Ты сегодня сама не своя, – замечает бабушка, расставляя перед нами посуду. – Влюбилась в кого?

Эгирна только закатывает бледно-серые глаза и хлопает белесыми ресницами.

– Просто устала. Быть фрейлиной принцессы так утомительно.

Эгирна уже четыре года служит при дворе, стараясь быть поближе к королевской семье, и магистри Селестина всегда за нее хлопочет. Возможно, мачеха уже выбрала в «жертву» какого-нибудь состоятельного юношу. Или не юношу. В Диамонте браки редко заключаются по любви. Но, похоже, сестрицу все устраивает.

Под глазами Эгирны пролегли лиловые круги, кожа все-таки бледнее обычного, но в то же время слабо сияет, как луна. Я молчу – знала бы сестра, как непросто быть видией, отданной на вечную службу Сотмиру, то не жаловалась бы на свою тяжелую работенку: носить красивые платья и томно вздыхать.

– Ты сможешь пришить пуговицу? – спрашиваю я, показывая бабушке плащ Эгирны.

– Конечно, дорогуша! – Глаза бабушки всегда светятся, когда она берется за иглу. – Принеси мне нитки, они в коробке под лавкой.

Я, конечно же, и сама это знаю. Как и то, что там спрятана книга. Бабушка словно намекает мне – иногда мне кажется, что она положила туда эту книгу намеренно, чтобы я когда-нибудь нашла ее. Однажды так и случилось, и это событие многое для меня изменило. Именно тогда, из той книги, я и узнала о существовании силомантов. И вырвала оттуда одну страницу: как и камушек, она будто сама просилась ко мне в руки.

«Наш мир зиждется на четырех принципах, или иначе духах. Это духи растений, животных, стихий или элементов и камней. Сами по себе эти духи нейтральны, но стоит человеку обменяться с ними энергией, как они обретают новую ступень развития.

Существуют духи растительного мира – как младшие, или низшие, так и высшие, наподобие триад или розумов. Неразумные растения чаще всего выступают вредителями, они подобны сорнякам, которых нужно искоренять. Но встречаются среди них и растения с полезными свойствами. Что до триад, то эти древесные троицы являются защитниками лесов. Розумы живут в единении с природой, достигнув идеальной гармонии. Они тщательно охраняют свою магию от других.

Среди животных духов стоит больше всего опасаться бестий. Этих тварей ничего не остановит. А вот мелкие духи не причиняют особого вреда и зачастую становятся тотемами для избранного ими человека.

Элементали – самые коварные из всех. Им не стоит доверять. Будь то вулканы, владеющие огнем, ундины или камнетесы…»

К сожалению, я не успела еще прочесть всю книгу и думала, что впереди у меня много времени. Но увы.

Пока Эгирна рассказывает про дворец и принцессу, я нащупываю под лавкой деревянную шкатулку с нитками, а за ней… лишь вскользь провожу пальцами по шершавому переплету «Книги о чудесных свойствах растений, животных, элементов и камней». Внутри все трепещет, мне хочется вновь открыть эту книгу, но сейчас я этого сделать не могу.

– Во дворец прибыла свита короля Тамура из королевства Рут, – невзначай говорит Эгирна. – Мы видели их кортеж. Поговаривают, что дело идет к свадьбе и объединению королевств.

Бабушка вскидывает одну бровь, но ничего не отвечает. Я вспоминаю карету, что пронеслась мимо, и человека, сидевшего в ней. Неужели это и был король Тамур? Королевство Рут известно своим стремлением быть во всем первым, а значит, такой человек, как его король, не потерпит других соперников. Может, они здесь вовсе не ради свадьбы.

Чуть позже мы пьем чай и поглощаем пирожки, а бабушка пришивает к плащу серебристую пуговицу-брошь.

– Почему же тогда тебя нет во дворце, Эгирна? – насупившись, спрашивает бабушка.

– Я же сказала, я просто устала! – Эгирна резко встает из-за стола и бросает на меня взгляд. Я благодарна ей, что она не говорит бабушке про истинную причину. Эгирна бы совсем не отказалась продемонстрировать всю свою красоту и изящество перед богатеньким королем. – Хочу отдохнуть, если не возражаете.

– Вот еще! – бурчит бабушка себе под нос. Я замечаю, как она хмурится. – Эта девчонка бывает такой вздорной.

Момент, пожалуй, я выбрала не совсем удачный, но сегодня мое прощание с домом, который и не был мне домом. За исключением бабушки Лирии – из всего, что я знаю, она и есть мой дом, потому что я ей не безразлична. Как, например, отцу.

– Завтра… – говорю я, и в горле встает ком. – Бабуль, завтра я стану Безмолвной. Видия Мира умерла.

Бабушкины руки замирают, выпуская шелковый плащ. Он соскальзывает на пол, бряцает металлическая пуговица, упавшая следом. Бабушка встает, но снова садится.

– Нет, – твердо говорит она. – Завтра ты не станешь Безмолвной. Видит Сотмир, я не позволю твоему отцу поступить с тобой так.

В груди все замирает. Возможно, я втайне ждала, что кто-то спасет меня.

– Однажды я расскажу тебе, Ирис, все расскажу.

Бабушка прислоняет руку к сердцу. Неужели эта новость так сильно ошарашила ее?

– Что расскажешь? – шепотом спрашиваю я. Уж больно мне не нравится, как прозвучали ее слова.

– Да что же такое! Где твой отец в такой час! – причитает бабушка. – Ему следовало бы уже вернуться! Сперва запирает тебя в Сколастике, а теперь Безмолвная! Я догадывалась, что Селестина замышляет это, но не думала, что она осмелится. Но я больше не пущу ее на порог этого дома! Вот же стерва!

– Вряд ли мы что-то можем сделать, – говорю я. – Все решено.

А внутри все так и кричит: да сделай же что-нибудь, Ирис! Ты можешь все изменить!

– Все решения меняются, запомни это, Ирис, – озвучивает мои мысли бабушка.

– Возможно, так будет даже лучше, – выпаливаю я, будто убеждая саму себя. – Это мое предназначение.

– Предназначение! Что ты о нем знаешь, Ирис? Я была третьей дочерью в семействе Бланш. Наша старшая сестра, Мария, собиралась стать королевой. Она была одаренной видией, с первенцем на подходе, но ее отравили. Королевой выбрали другую. И где здесь предназначение, дорогая? Мария посвятила служению всю юность. Но Мария была не такая, как ты.

– Что значит не такая?

Бабушка кладет руку на широкий лоб, я замечаю, как блестят капельки пота на ее коже.

– Тебе нехорошо? – спрашиваю я, а в душу прокрадывается страх.

– Мята, – бурчит себе под нос бабушка. – Мята может отвадить зло. А у меня… вся мята повяла. Нужно что-то посильнее… Юриос санктум, Святая Коприва, у него целое море копривы.

– Что?

– Ирис, иди скорее к Мадьесу! – вдруг говорит она и обхватывает мои ладони, но я тут же их убираю. А что, если зло – это я?

– Ты же его терпеть не можешь, – отвечаю я.

Мадьес – мой дед, который живет на окраине города, но видела я его всего пару раз.

– У этого чокнутого осла всегда всего навалом, а уж травы самые лучшие… самые необыкновенные, – тяжело вздыхая, говорит бабушка и чуть кренится набок.

– Нана! Эгирна! – зову я. Прибегает экономка, а вот сестры не видно. – Нана, помоги уложить бабушку в постель. Ей вдруг стало нехорошо. – Я стараюсь не касаться бабушки, насколько это возможно. – Останься с ней, а я пойду за травами, которые она просила.

– Не забудь плюнуть ему в рожу, – еле слышно ворчит бабушка.

– Кому?

– Своему деду, конечно же. Помру, но не прощу этого старого неотесанного ворчуна.

Накидываю на плечи серый плащ, натягиваю до самого носа капюшон и выбегаю в сад. Странное чувство. Я бы сейчас могла взять и побежать куда глаза глядят. Подальше от всего и ото всех. Не становиться невестой Сотмира, не посвящать себя вечному служению. Но разве смогу я убежать от себя? И от той пустоты, которая возникает внутри, вытягивая из меня все соки, все силы, все желание жить?

На улицах города у меня вновь перехватывает дух. Все словно смотрят на меня, видят насквозь. Мимо проезжают пузатые кареты, украшенные лилиями или розами, некоторые простые, но все довольно ухоженные, как и само королевство Диамонт. В окошках домов мелькают цветочные горшки, цветы свисают и с балконов яркими гирляндами.

Закатное небо заполняется огнем, которым я невольно любуюсь. На его фоне четко выделяются горные пики Кардамора. А я могу лишь впитывать красоту открытого неба так, как никогда не делала в Сколастике. Даже когда изучала звезды – для этого были карты и учебники, но не этот необычайный, наполненный глубиной и тайнами простор.

Через некоторое время я сливаюсь с улицами, и мне становится спокойнее, здесь я словно невидимка. Никому нет до меня дела. Вот и хорошо.

Вскоре добираюсь до самого захудалого во всем королевстве места – апотеки деда Мадьеса. На крыше торчит флюгер в виде грифона. «Вирго в Грифоне», – проносится в мыслях.

Тянусь к ручке, от одного вида которой хочется сразу сполоснуть руки чистой водой, но меня вдруг нахально отталкивают в сторону. Лицо человека скрыто капюшоном темно-серого от грязи и пыли плаща, совсем как мое. Но я все же вижу оскал – он рычит на меня: «С дороги!» – и ныряет в апотеку.

Но я узнаю этого человека. Ведь я совсем недавно чуть не подарила ему свой первый в жизни поцелуй.

На двери звенит колокольчик. Я захожу следом за мужчиной, во мне зреет желание возмутиться и, возможно, еще припомнить ему странное появление в Сколастике, и в то же время мне очень любопытно, кто он такой. Я не так часто встречаю незнакомых людей – точнее, совсем никогда. Но тут я замечаю на полу свежие капли крови. Мужчина чуть склонился и зажимает бок рукой. Да он же ранен! Окна здесь мутные от пыли, улицы почти не видно. Потрепанный понизу плащ выдает в нем человека странствующего – я наконец могу внимательнее рассмотреть его.

Из-за деревянной стойки выглядывает пушистая седовласая голова. Она мерно покачивается взад-вперед, но мое внимание всецело приковано к незнакомцу. Как мне помочь ему? Он же, очевидно, нуждается в помощи, но мой робкий характер не дает вымолвить и слова. Правда, в прошлый раз я чуть сама не набросилась на этого человека. О чем только думала!

Мужчина с грохотом опускает кулак на деревянную стойку, и старик вскакивает на ноги. Сперва в его руке появляется вилка, потом очки. Посмотрев на посетителя, он сдувает с усов пыль и деловито спрашивает:

– Зачем пожаловали? – Дед Мадьес выглядывает из-за незнакомца и смотрит на меня. – Да еще с такой хорошенькой особой.

Я качаю головой, показывая, что мы не вместе. Должно быть, дед не узнал меня. А вот узнал ли этот мужчина? Если и да, то он и виду не подал, что даже немного злит. Он ранен, напоминаю себе я.

– Порошок горлянки, – говорит человек. – Можно мазь.

– Ах, живучка ползучая, – отвечает дед Мадьес, поправляя очки. – Так, так, посмотрим…

Травник смахивает со стола ненужный хлам, две склянки разбиваются о пол, а Мадьес достает небольшой сундук и ставит на столешницу.

Мы с незнакомцем стоим среди пыли и паутин, слушая ворчание Мадьеса, который перебирает содержимое сундука. Я, кажется, совсем не дышу. Над головой на веревке висят высушенные летучие мыши, пучки трав, грибы и еще что-то невразумительное. Внутри дом такой же неопрятный, как и снаружи. По углам стоят ящики со сломанным барахлом, назначение многих штуковин я и не знаю, хотя вижу прибор с несколькими круглыми стеклами наподобие того, что был в учебниках по медицине. Склянки и банки выстроились не только на полках, но и на подоконниках, тянутся длинными рядами вдоль стен. Многие битые, кое-где содержимое прилично поросло плесенью.

Наконец Мадьес достает небольшую склянку с неприглядной мутно-зеленой жидкостью.

– Чуток выжимки. Это все, что осталось, – говорит он, отдавая товар мужчине.

Рука в черной чешуйчатой перчатке тянется вперед, забирая пузырек.

– Мало. Нужно еще.

– Я давно не занимаюсь переработкой, – отвечает Мадьес, разводя руками. – Посмотрю, не растет ли что в огороде. Там все заполонила коприва, видите ли.

– Сойдет и свежая. Я сам сделаю все, что надо.

Подхожу ближе к потертой столешнице, из которой торчат колючие щепки.

– Мне как раз нужна ко… коприва, – осмеливаюсь сказать я. О великий Сотмир! До чего я неловкая! – И мята. Не могли бы вы набрать трав сразу и для меня? Точнее, для бабушки Лирии.

– Лирии? – вздергивает головой Мадьес и наконец вглядывается в мое лицо. – Как тебя звать, девочка?

– Ирис, деда, – отвечаю я, понимая, что незнакомец тоже слушает. Теперь он знает, как меня зовут. Отчего-то мне становится еще более не по себе.

Дед Мадьес накручивает на палец ус, задумавшись о чем-то, и, больше не сказав ни слова, скрывается в глубине дома. Скрипит дверью и выходит в огород.

Мы остаемся в полутемной комнате одни. Человек дышит тяжело и громко, сейчас это особенно заметно. Он опирается рукой в перчатке о столешницу, а другой зажимает бок. Мне кажется, я даже слышу, как капает на пол его кровь. Вряд ли в таком состоянии он узнал меня, поэтому я осмеливаюсь заговорить первой.

– Вам помочь? – Я сама удивляюсь собственному голосу. Но вопрос остается без ответа, и тишина давит мне на плечи. – Я просто спросила. Думала, вам нужна помощь.

Снова тишина. Теперь мужчина сопит с некоторым недовольством и нетерпением. Его рука еще сильнее сжимается в кулак.

Вспоминаю, что видела в учебнике по медицине. Нам показывали, как делать перевязки, но я никогда не пробовала, опасаясь, что упаду в обморок при виде крови. В отличие от той же Стары. Но попытаться я все же могла. Правда, вряд ли здесь есть чистые бинты. Хотя бы что-то чистое и без плесени.

Пока я это обдумываю, возвращается Мадьес. С собой он несет льняной мешочек травы для мужчины и огромный пучок мяты для меня. Все это, словно трофей, он выкладывает перед нами.

Мужчина забирает свое добро, бросает на столешницу увесистый мешок с монетами и уже разворачивается, чтобы уйти.

– Ах да, еще коприва, – говорит Мадьес. – Неужто Лирия решила сварить копривного супа? – вдруг спрашивает он, прищуривая один глаз.

– Боюсь, что нет, деда. Ей вдруг стало нехорошо.

Мадьес хмурится, заставляя мое сердце стучать чаще. Мне нужно поторапливаться, но как я могу оставить тут этого незнакомца раненым? Внутренний голос уговаривает меня помочь ему, хотя с какой стати мне тратить на него время. И еще я хочу узнать, что он делал тогда в Сколастике. И почему мне так захотелось поцеловать его. Возможно, это он виноват. Как-то затуманил мне разум? Он даже выглядит странно.

– Вот как! Тогда нужно больше копривы! – взволнованно восклицает дед Мадьес.

Он снова удаляется, а я собираю со столешницы стебельки мяты с мягкими ароматными листьями. Стоит мне взять весь пучок в руки, как что-то с силой сдавливает ладонь, обвиваясь вокруг пальцев, заставляя меня вскрикнуть.

Мята высыпается из моих рук, а на ладони остается вьюнок, похожий на душистый горошек с закрытыми белыми бутонами. Вот только он заплетает мне руку сильнее и сильнее, перебираясь на запястье. Пытаюсь оторвать его, но ничего не выходит. Бутоны распахиваются, и я вижу мелкие хищные зубки. Из пасти цветка капает желтая слюна, приземляясь на мою кожу. Что за гадость? Как такое возможно?

Несмотря на свою рану, мужчина оказывается рядом со мной в мгновение ока. Рука в перчатке с легкостью срывает цветок с моего запястья и откидывает на пол. Растение кружится по половым доскам, разгоняя пауков, бутоны увеличиваются в размерах, как и листья. Я с ужасом понимаю, что цветок растет, и хватаю попавшуюся под руку метлу. Замахиваюсь на обидчика, но цветок с некоторым злорадством отнимает у меня метлу и переламывает надвое. Могу поклясться, зубастые пасти улыбаются. Их становится больше, три, четыре, пять, и «головы» растут стремительно.

Мужчина падает на колено. И я не знаю, за кого мне волноваться больше – за себя или за него. Похоже, рана причиняет ему нестерпимую боль. Но вот он склоняет голову и что-то шепчет. Молится? Я улавливаю только одно слово: «символ».

Затем он встает и выставляет перед собой меч, на рукоятке которого сверкает кристалл. Его грани переливаются, как радуга, хотя сквозь грязные окна внутрь попадает слишком мало света. Да и сам камень то и дело меняет цвет, от прозрачного до ярко-синего и фиолетового. Мне хочется вскрикнуть, но я потрясенно молчу. Еще никогда я не видела вблизи нечто столь красивое и совершенное.

Но еще сильнее меня поражает другое. От тела странника отделяется тень, вибрируя цветами точно так же, как и камень. Она дрожит, подергивается, принимает форму цветка и поглощает хищника, снова сокращая его размеры. По полу разбегаются мелкие отростки, щелкая от страха зубками, тень испепеляет их одного за одним, но вдруг меркнет.

Мужчина крякает от боли, сгибаясь пополам. Находит в себе силы выпрямиться и приближается ко мне в два шага. Берет за руку, вертит мою ладонь так и сяк, резко притягивает к себе и откидывает мой капюшон. Тело пробивает самая настоящая молния, иначе и не объяснить. Черная перчатка царапает мне подбородок. Только сейчас я замечаю на ней когти. Я вновь вижу лишь губы мужчины, прямую, непоколебимую линию рта. Глаза и нос скрыты капюшоном. Понимаю, что моя голова не покрыта, что волосы растрепаны, как и мои чувства, что там, среди черных локонов сверкает «колдовская прядь». Еще никогда я не казалась себе такой уязвимой.

– Почему ты молчишь? Кто ты? – шепчет мужчина.

Я вдруг разом вспоминаю все наказы магистри Селестины. Не поднимаю глаз. Крепко зажмуриваюсь, так сильно, будто этот человек может ударить меня. Не знаю, откуда такие мысли. Но эта сила, что исходила от него, и камень… Не думала, что когда-нибудь увижу подобное, кроме как на страницах «Книги». Да и там было всего несколько рисунков. Хотя как же камушек в моем кармане?

Слышу колокольчик и открываю глаза. Мужчины и след простыл. Мне даже кажется, что я все себе выдумала. Шаркающие шаги заставляют меня очнуться. Возвращается Мадьес с целой охапкой копривы.

– О святая малина! Что здесь произошло?

Кавардак как был, так и остался, но, должно быть, дед видел в своем хаосе некий порядок.

Из-под ящика выползает один пронырливый стебелек, но не успеваю я и пикнуть, как дед Мадьес прихлопывает его тапком, не хуже паука.

– Омерзелла! Вот ты ж хрен садовый! Мелкая тварь! Как только в дом пробралась. Так что там с Лирией? – Седовласая голова обращается ко мне. – А знаешь что, Ирис, думаю, пришло мне время самому к ней наведаться.

Глава 3. Безмолвная

…невеста Сотмира. Дева в черном…

Призрак

Эта девчонка… Снова попалась мне под ноги. Могла ли она служить силомантам? Возможно, они ожидали здесь кого-то вроде меня. Охота на Проблеск началась.

Моя рана все еще свежа – в Малые Королевства пробрались и другие, которые желают заполучить невиданную силу. Двое силомантов-новичков, достаточно дерзкие и отчаянные, чтобы пересечь Кольцо, но сноровки им точно не хватает. Они едва научились пользоваться силоцветами и сразу отправились по поручениям. Орден уже далеко не тот, что прежде, и шлет за исполнением пророчества молодняк, пока их самые мощные бойцы заседают в своих дворцах.

И все же один из силомантов ранил меня.

Накладываю мазь поверх раны, с ухмылкой вспоминая хорошенькое личико этой девчонки… Ирис. Слишком милая и наивная для шпионки. Или же она мастер маскировки. Это мне, возможно, предстоит выяснить. Что-то подсказывает, что мы еще пересечемся, и не раз.

Ирис

– Признаюсь, я не слишком-то хорошо тебя запомнил, – говорит дед Мадьес, когда мы выходим из апотеки. Он долго возится с огромным навесным замком, хотя дверь еле держится на петлях. – Но если так посмотреть, тебя сложно не запомнить, – озадаченно говорит он, будто поражается самому себе. – Так мне и себя недолго запамятовать!

До сих пор моя голова не покрыта, и, вспомнив об этом, я накидываю капюшон. Не могу выдавить из себя и слова. Как случилось, что всего несколько мгновений назад я стала свидетельницей невероятного, а теперь, выйдя на улицу, вижу, что все по-прежнему? Но внутри меня, в самом сердце, вспыхнула искра, когда тот мужчина проявил свою… силу. Что это за сила? Знаю лишь то, что она связана с сияющим камнем в его мече.

Подношу к носу мягкие листья мяты. Успокойся, Ирис. Ты обдумаешь все после, а пока нужно спешить к бабушке.

– Выглядишь неважно, курочка, – говорит Мадьес.

Мне снова зябко, в душе растет волнение.

– Завтра начнется моя новая жизнь, – тихо отвечаю я.

– Новая жизнь? Это прекрасно, – бурчит старик. – Цени каждое ее мгновение. – Мадьес задумчиво потирает усы, будто вспоминает что-то из прошлого.

Улицы пустынны, лишь временами скрипнет дверь или зажжется фонарик. Люди в Диамонте суеверны и прячутся по домам с наступлением темноты. Я же, напротив, обожаю момент, когда сгущаются сумерки и мир проваливается в ночь. Тогда я могу раствориться в этой темноте, забыть о ярком свете, что преследует меня во время приступов.

– Хочу кое-что у вас спросить, – шепотом произношу я, сомневаясь, что Мадьес услышит. Не знаю, кто потянул меня за язык, но так хочется поговорить с кем-то, а Мадьес похож на человека, готового выслушать любую чушь. Я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает. – …Вдруг вы знаете. Просто, похоже, никто не знает или не хочет об этом говорить.

– Спрашивай, дочка. – Мадьес перекидывает мешок с копривой на другое плечо.

– Кто такие силоманты?

Мадьес пристально смотрит на меня, спустив очки с круглыми линзами на нос.

– Силоманты, значит? – говорит он чересчур громко, и я уже жалею, что спросила. Об этом же нельзя говорить!

– Да. – Мой голос похож на мышиный писк.

– Силоманты – это зло. – Голос Мадьеса не громче ветра, шелестящего в складках моей накидки. Он сообщает мне то, что я и так знаю. – Величайшее зло, от которого нет спасения. – Кустистые белые брови Мадьеса сходятся над переносицей. – Ты беззащитен перед ними. Они забирают у тебя самое дорогое, самое любимое… А знаешь, Ирис, ты очень похожа на моего сына, – вдруг говорит Мадьес.

Но я не хочу сейчас обсуждать отца. Я так редко вижу его, что скоро забуду, как он выглядит. Он уйдет из моей памяти, как ушел призрак мамы.

– Но на нее намного сильнее… – выводит меня из забвения голос Мадьеса.

– Что?

Его слова вызывают в душе смятение. Чем ближе мы к особняку, тем мне тревожнее. Вот уже видна живая изгородь, заслоняющая дом темной стеной. Когда приближаемся к воротам, волнение усиливается. Должно быть, на меня так повлияли вести о завтрашнем дне. Как я перенесу церемонию? Почему меня похоронят при жизни, в то время как другие будут радоваться? Я не верю в того, кому молюсь. Мне так хочется убежать, но что-то заставляет остановиться. Страх? Трусость? Долг?

Из сада через стеклянную дверь я завожу Мадьеса внутрь дома. На кухне, некогда теплой и уютной, сейчас темно и тихо. Лишь мерцает одинокая свеча на овальном, словно озеро, столе. Я подхватываю этот крошечный источник света и иду дальше. За спиной шаркает башмаками Мадьес, приговаривая, как давно не был в этом доме.

У бабушкиной комнаты мы замираем – дверь приоткрыта. Мое тело пронзает иглами, здесь что-то не так, я явно чувствую это. Темнота внутри дома не похожа на ту, что снаружи. Она слишком… плотная, живая. По спине бежит холодок.

– Деда? – зову я Мадьеса.

Он открывает дверь вместо меня. Сердце замирает в груди. Что, если с бабушкой что-то серьезное?

– Бабушка! – тихо зову я, заходя внутрь следом за Мадьесом, и тут же зажимаю рот ладонью.

Бабушка распростерлась на кровати совсем бледная, возле ее постели на табурете сидит Нана, протирая лоб бабушки смоченной в воде тряпицей. Как ей могло так быстро поплохеть?

– Ирис, подойди сюда, – шепчет бабушка.

– Лирия! – Мадьес опускается на колени перед кроватью и обхватывает бабушкину руку своими ладонями с длинными, похожими на лапки паука пальцами. – Лирия, я здесь. Я так и знал, что все это до добра не доведет! Они близко, да?

– Господин Северьян! – восклицает Нана. – Неужто вы?

Круглые темные глазки экономки выглядывают из-под чепчика, напоминая пуговки. Только сейчас я понимаю, насколько Нана похожа на тряпичных кукол, которых любила шить для нас с Эгирной бабушка, – пусть мне и удавалось поиграть с ними совсем недолго. Обычно отец находил их у меня и забирал.

– Нана, принеси еще воды! – говорит ей Мадьес, и Нана немедленно подскакивает на ноги, а я пытаюсь обдумать слова деда. Кто уже близко? – Нет, пойдем вместе, я возьму все, что нужно.

Мадьес поднимает медный канделябр, выполненный в форме троицы девушек – их платья и волосы развеваются, лица вырезаны в мельчайших подробностях, а голову каждой венчают синие цветочки из эмали.

– Нана, – окликаю я экономку. – А где Эгирна?

– Спит себе наверху. Я пыталась разбудить ее, но она захрапела еще громче. Как можно спать в такое время?

Да что же такое творится! Как все могло разом перемениться? Моя спокойная жизнь в мгновение ока перевернулась. Но не об этом ли я всегда мечтала?

Когда Мадьес и Нана уходят из комнаты, я сажусь на табурет, но не касаюсь бабушки.

– Ирис… – снова зовет она, и мне приходится склониться ниже, чтобы услышать ее слова.

– Это я, бабушка, это Ирис. – Мне страшно пошевелиться или лишний раз вздохнуть. Жизнь бабушки словно свеча, и я боюсь затушить ее одним неверным вздохом. – Нам следует позвать лекаря, – вдруг понимаю я.

Травы – это хорошо, но есть специально обученные люди. Я встаю, и бабушка цепляется рукой за мое платье, вынуждая снова сесть.

– Не надо, девочка. Сядь. Слушай. У меня осталось несколько вздохов. Я так рада, что дождалась тебя. Я слишком долго молчала. Отец и мать очень любят тебя, – произносит бабушка, а я ничего не понимаю, ведь моя мать давно мертва. Слезы сами бегут по щекам.

– Моя мать была колдуньей? – отваживаюсь произнести я на пороге ужасного, что вот-вот случится.

– Больше, куда больше. Сила… У нее была сила… Сирин выросла здесь, в приюте, вместе с сестрой, – выдохнула бабушка. – Селестина – твоя тетка, она завистливая женщина, но она твоя кровь. У нее не было силы как у твоей матери и как у… – Она тяжело вздыхает, я чувствую, как по телу бабушки пробегает судорога. – Сирин была твоей матерью, Ирис. Что с ней стало, я не знаю. Но Сирин украла нечто важное. Будут те, кто захочет вернуть это. Они придут. Они обязательно придут. Я говорила ему, но он не желает слышать. Может, они уже здесь.

Ее слова звучат зловеще. Я не могу понять, о чем говорит бабушка, но хочу услышать ее слова. Пусть они льются, ведь пока она говорит, пока в сознании… она жива. Представляю, как бабушка встает с постели и уверенно, выпрямив спину, шагает на кухню, чтобы испечь вкуснейший яблочный пирог.

– Ее вещи… Они в сундуке. На кухне. Все самое ценное я держу там… – С каждым словом бабушка слабеет. – И возьми…

Я ничего больше не слышу. Моя голова идет кругом. Холодный вихрь подхватывает меня вместе с табуретом и уносит далеко-далеко за пределы мироздания. Темнота черными волнами пульсирует вокруг меня. Из нее выползают тени, их глаза горят белым огнем. И тогда темнота сменяется ослепительным светом, у меня перехватывает дыхание. Пространство заполнено этими серыми сущностями, они не видят меня, зато я вижу их. А среди теней играют на белом песке трое детей – они лишь призраки, но для меня они как живые.

– Сирин, слезай с дерева! – кричит мальчик. – Ты упадешь и расшибешь голову!

– Хватит осторожничать, Корто! – раздается озорной голос девочки, но я не вижу ее.

Следом летит яблоко, попадая мальчику по голове. Другая девочка – светловолосая, серьезная – сидит под деревом и увлеченно читает книгу.

– Оставь ее, Корто. Она ненормальная. Когда-нибудь эта дурочка нарвется.

– Залезайте ко мне, вы, скучные черви! – кричит девочка с дерева.

Мальчик улыбается, хватается за нижнюю ветку и, сопя, лезет наверх.

– Ты назвала меня червяком? Я проучу тебя, Сирин!

Песок поднимается вихрем, сметая фигуры детей, и я вижу перед собой бабушку. Она улыбается мне, неожиданно приседает в реверансе с такой грацией, которую я бы и не заподозрила. Бабушка разворачивается, делает шаг прочь.

Я падаю на колени, на колючий бесцветный песок. Чувствую свою беспомощность. Бабушка уходит все дальше и дальше.

Тело мое напряжено до предела, в него вонзаются сотни игл. Во все стороны простирается холодная пустыня. Свинцовое небо сливается с землей. Верх и низ перетекают друг в друга. Бабушка все дальше. Песок под ногами шевелится. Это жуки, тысячи, миллионы жуков с серебристо-белым панцирем. Они ползут вслед за ней. На горизонте клубится темнота. Бабушка удаляется от меня, а я хочу броситься за ней вслед. Все так быстро, так стремительно, что я не успеваю что-либо сделать.

Тело бабушки сжимается, ссыхается, бледнеет. Вот-вот и она растворится в море серебристых жуков. Я не могу этого допустить. Пустота ломает меня, давит, прижимает к земле, но я произношу:

– Эстеро! Стой! – Это первые слова, произнесенное мной в этом мире. И я не знаю, откуда они пришли ко мне. Все кругом вдруг замирает. И тихо, тихо, ни шуршания песка, ни скрежета панцирей, ничего. – Реверо! Вернись… – через стиснутые зубы выдыхаю я, склонив голову.

И я вновь в бабушкиной комнате. У меня совершенно нет сил. В груди пусто, будто кто-то вычистил все чувства, вырезал их под корень.

– Сотмир Великий! – слышу я голос Мадьеса. Чуть приподнимаю голову. Деда молится, склоняясь головой до самого пола. – Защити, защити, защити! – трижды произносит он.

– Ирис… – раздается следом слабый бабушкин голос.

Но я ничего не чувствую. Мне нужно уйти отсюда. Я вижу, как смотрит на меня Мадьес.

Величайшее зло…

Это я?

Ноги подкашиваются. Взяв свечу, я плетусь по коридору до кухни. Теперь я знаю, что должна сделать. А может, меня опять кто-то ведет?

Я нахожу сундук с вещами матери. Посмотрю, что там, и уйду. Туда, где меня ждут. Есть только одно место, где я не буду опасна. Должно быть, отец знал об этом, потому и спрятал меня ото всех. И мне просто. Надо. Смириться.

Мыслями я все еще в доме бабушки. Стараюсь не думать о том, что происходит кругом. Я провела с бабушкой Лирией и Эгирной не так много времени – неужели мое присутствие могло так пагубно сказаться на них? Мне душно в тесном черном платье, которое я выбрала для себя. Платье моей матери. Я нашла его в сундуке вместе с прочей одеждой, туфельками, черной маскарадной маской, перчатками, веерами и прочими женскими штучками. Не понимаю, зачем бабушка сказала мне про сундук. К чему мне весь этот гардероб?

Но признаюсь, мамины платья поражают красотой. Она любила яркие цвета, я не увидела там платьев двух одинаковых тонов: синие, зеленые, алые, одно было сшито из пестрых лоскутов, само по себе напоминая витраж. Только два платья выделялись среди прочих – белое и черное. К белому я побоялась притронуться, оно напоминало сказочный цветок, а вот черное… оно идеально подходило к тому, что мне предстояло.

Строгое, с высоким воротом, украшенным черным кружевом. Корсет крепко держит мою талию и грудь, не давая возможности расслабиться или передумать. Черные и сверкающие, как звездное небо, юбки расходятся книзу.

Церемония станет моим спасением. Меня нужно посадить в эту проклятую Башню, с необычайной ясностью понимаю я.

Я больше ничего не хочу знать ни о силомантах, ни о том, что я увидела в апотеке, ни о себе.

Смотрю на все происходящее словно со стороны. Стара и Молли помогают мне подготовиться, но и они сторонятся меня. Возможно, считают больной, заразной. Или просто сумасшедшей.

Невеста Сотмира. Дева в черном. Безмолвная.

Но единственный путь – спрятаться от всех в башне навсегда.

Молли подставляет мне новые туфли. Сегодня она серьезна, как и все послушницы, – после того, как я стану Безмолвной, Марциан выберет себе послушницу-видию на первую ночь, и так продлится все соцветие, все двадцать семь дней. До первого зачатия. Будет хуже, если признаки проявятся у нескольких: послушницы перестанут быть подругами. Я вижу, какими подозрительными взглядами обмениваются Стара и Молли. Кто, кто станет первой? Кто-то из них? Кеззалия? Ее овальное лицо без единого изъяна может понравиться принцу, но только не ее высокомерный нрав.

Ступаю в туфли, как в новую себя. У которой больше нет мыслей о свободе. Я оставила их на пустых ночных улицах, когда, дрожа от слез, плелась к Сколастике. Я сделаю то, что велел отец. Он знал, он все знал.

Но где же он, когда он мне так нужен?

Мои волосы уложены в две косы, идущие по обе стороны и сливающиеся в одну. На голову и плечи ложится длинное серое покрывало до самых пят. Оно сшито из тяжелой плотной ткани. Такое ощущение, что мне на спину положили каменную плиту.

Послушницы выводят меня из кельи, серой гусеницей ползут к капелле под колокольный звон. Мне кажется, мы так и будем идти и идти, до самого утра, пока я не упаду замертво.

В капелле поют – множество голосов отражается от высоких сводов, от узких разноцветных окон. Двери распахиваются, вперед уходит дорога, усыпанная белыми лепестками. Я рада, что цветы уже мертвы и что это не я убила их. Головы оборачиваются, когда заходит первая послушница – вереницей девушки проходят по центральному ряду к алтарю. Я слышу шуршание их юбок, стук каблуков. В голове останавливаются все мысли. Меня захватывает этот момент. Сердце сжато терновой лозой. Иду, опустив голову, слежу, как выглядывают из-под черных юбок носки туфель. Просто иди, Ирис, переставляй ноги, иди.

Сдерживаю слезы.

Невеста Сотмира. Безмолвная. Она будет освещать молитвами беззаботные дни всех жителей. Она будет заперта в Башне ради них. Она…

Она – это я.

Послушницы расходятся в стороны, выстраиваясь полукругом, я поднимаю голову – чего не должна делать – и встречаюсь взглядом с мачехой. Моя кровь. Моя тетка. Но не мать. Моя мать – Сирин, напоминаю себе я, страшась забыть ее имя, как уже сделала однажды.

Магистри Селестина вытягивает губы в линию, смотрит на меня с вечным неодобрением. Но я чувствую на себе множество взглядов. Возле алтаря меня ждет принцесса Витриция с серебряной чашей в руках. На этой чаше округлые вмятины, которые могли бы сложиться в узор, но так и не складываются в моей голове. Картинка, в которой чего-то не хватает.

Я мысленно прокручивала сцену множество раз. И в каждой исход был другим.

По правую руку появляется Марциан, смеющийся принц. Он сопроводит меня по последнему пути до Башни Тишины, а после выберет счастливицу на сегодняшнюю ночь. Ночь моей скорби, ночь их радости. По его лицу невозможно ничего прочесть. Он улыбается, подчеркивая ямочки на щеках. Золотые лилии сверкают на зеленом камзоле, его плащ сияет, словно солнце.

Король Марек и королева Патриция стоят позади алтаря. Они величественны, как им и полагается, в церемониальных красных мантиях, отороченных черным мехом.

Принцесса Витриция настоящее украшение капеллы: в небесно-голубом платье, васильки вплетены в забранные наверх каштановые волосы. На ее шее искрится тонкая серебряная цепочка с медальоном. Чуть поодаль, с левой стороны, я замечаю рядом с алтарем высокую тень. Там стоит светловолосый мужчина в доспехах. У него невероятное лицо – красивое и вместе с тем отталкивающее. Я уже видела его в той карете, что пронеслась мимо: это приезжий король, что сватается к принцессе. Правой рукой он опирается на невысокую колонну с подставкой для свечей, а на сгибе локтя сидит хищная птица, возможно ястреб или сокол. Птица пристально следит за всем происходящим.

Вдруг мое внимание привлекает Эгирна. Она тоже стоит слева, среди других фрейлин, чуть опустив голову. Глубокое декольте сменилось платьем с закрытой шеей, более чопорным для сегодняшней церемонии. Темно-лиловое, под стать кругам под ее глазами. У нее усталый вид. Если бы не улыбка. От улыбки Эгирны у меня мурашки по коже.

Сердце вновь затягивается в тугой комок. Я не хочу думать о том, что с бабушкой, я оставила все позади. Ненавижу себя за то, что убегаю, но не могу поступить иначе.

Принц Марциан протягивает мне руку, и я чувствую странный укол в затылке. Будто кто-то смотрит на меня, следит. Я не касаюсь принца, держу руку над его распахнутой ладонью. Мы идем вперед.

Сердце бьется так часто, что я не успеваю за ним. Из ниоткуда в капеллу врываются угольные тени с яркими глазами, нашептывают незнакомые слова, пугая меня до смерти. Но я стараюсь не замечать их. Перед глазами пелена. Тени мелькают, словно птицы. Птицы с призрачными крыльями. Их темное, холодное прикосновение леденит внутренности и покрывает кожу мурашками. По телу пробегает дрожь, скапливается в кончиках пальцев, что безудержно трясутся. Льется голос магистри.

«Обрати на нас свои очи, о Сотмир Создатель, нечистых изгнавший. Пройди среди нас, как во времена старинные до варварства нелюдей. Будут прокляты они и обречены на муки вечные. Вернись, позволь нам радовать тебя деяниями своими…»

Внутри меня всю колотит.

«Уйдите прочь! – молча умоляю я. – Вас нет. Вы не существуете», – тихо бормочу я, прогоняя тени.

Слышу шипение. Серый туман застилает глаза, и я уже с трудом контролирую себя. Но удерживаюсь, чтобы не провалиться в пустоту. Мне нужно всего лишь немного времени. Пережить церемонию. А там…

Пестрые витражи отбрасывают яркие блики на лицах собравшихся людей. Желтые, синие, красные. Мой взгляд цепляется за серые стены и арки с каменным кружевом. Я столь же тусклая и холодная на фоне мужчин и женщин в изящных нарядах.

Мне все хуже. Я почти не осознаю происходящего. Меня снова поглощает всеобъемлющая пустота.

Я проваливаюсь в белое полотно пустыни и вижу Ее, ту женщину. Не могу пошевелиться. Она стоит спиной ко мне среди белого пространства, в окружении теней. Ее волосы всполохами пламени устремлены кверху. Среди них – черная прядь, словно отражение Ее души. Голоса становятся далеким эхом. Сейчас существуем только мы – я и эта женщина. Я должна узнать, кто Она, зачем Она мучает меня.

Ноги сами несут меня вперед. Я врезаюсь в поток теней. Расталкиваю их, чтобы дотянуться до Нее. Наконец-то я набралась храбрости. Вцепляюсь Ей в горло. Вихрь, вскрик, мою кожу царапают когти. Отмахиваюсь, перед глазами все плывет. Хватаю пестрый комок Ее волос, пытаясь выдрать из них черную прядь – эта женщина насмехается надо мной.

Все тает и рассеивается, словно дым. Я вижу туфли, обступившие меня со всех сторон. Кричит круглолицая принцесса: «Я не могу… дышать! Не могу!»

В моих руках замирает тело птицы. Я с ужасом отбрасываю ее в сторону, а на ладонях остаются кровь и перья.

– Покушение на принцессу! Задержать.

Приказ короля, беспощадный и бесповоротный.

Мне не быть видией. Я лишилась последнего шанса на покой, который ненавидела.

– Скорее, уведите отсюда принцессу, – слышу шипение принца Марциана. – И ее тоже…

С моей головы сдергивают церемониальное покрывало. Двое людей из королевской свиты подхватывают меня под руки и тащат назад по проходу, к дверям, прочь от алтаря, прочь от моего предназначения.

Вижу круглые глаза Кеззалии, когда магистри Селестина выдергивает ее из ряда послушниц, накидывает покрывало ей на голову. То нелепо сползает на спину, будто противится. Кеззалию подталкивают к принцу.

– Продолжаем, – велит король.

Меня волокут прочь. Ноги еле успевают зацепиться за пол. Стальные руки все крепче сдавливают мне плечи. Около дверей хватка усиливается – будто эти громилы в доспехах считают, что я могу сбежать. Но куда теперь?

Лучше бы им отпустить меня. Иначе… Иначе не знаю, что будет.

Перед глазами мутные пятна. Я перестаю осознавать происходящее. Только голос надо мной, среди пения хора.

– Эй, будьте повежливей с девушкой. – Какой знакомый голос. Я думала, что уже никогда его не услышу, ведь он парализовал меня в первый раз, заставляя совершить необдуманное. – Она вполне может идти сама.

Но я не могу. Понимаю, что больше не могу.

Глава 4. Кровь Эдны

…я видела яркий свет…

Ирис

Не знаю, сколько времени я провела взаперти, слушая отчаянные удары сердца. Меня отвели в комнату без окон и закрыли дверь на засов, и теперь я жду, что будет со мной дальше. Что я наделала?

Пустота поглотила меня, и я, сама того не понимая, напала на принцессу Витрицию. Я душила ее, думая, что это та женщина из пустоты, а мне всего лишь хотелось узнать, кто она. Самое страшное, что реальность и вымысел переплелись и я навредила человеку. Принцессе. Я совершенно не в себе, не контролирую то, что я делаю. Почему меня заперли здесь, а не в Башне?

Вовсе не желая этого, я стала повинна в избрании Кеззалии на роль Безмолвной. Как же быстро все произошло! Могла ли Кеззалия когда-то подумать, что окажется в Башне? Я боюсь даже представить, что она чувствует сейчас, как больно и одиноко ей там. Это ужасно.

Глубоко в душе я рада, что избежала злой участи, но мне стыдно за такие мысли и чувства.

А еще я убила птицу. Хищную птицу! Как я смогла справиться с ней? Как все низверглось в хаос?

Слова молитвы я знаю наизусть. Сижу на коленях перед окном и бормочу то, что прежде казалось ерундой.

– Защити, защити, защити… О… Великий Сотмир, прости меня…

Шорохи за спиной, скрип засова, и дверь отворяется. Это стражники явились, чтобы отвести меня во дворец. Склонив голову, чуть ли не упираясь подбородком в ключицу, я почти бегу за ними – их размашистые шаги на пять моих. Замок Лилий соединен со Сколастикой длинным переходом с маленькими продолговатыми оконцами. Похоже, меня ведут на верную смерть. Королевская семья не сможет просто так закрыть глаза на то, что я напала на принцессу. А как еще наказать преступницу? Я могла лишиться языка, теперь лишусь и головы.

Вскоре мы оказываемся перед приемной короля.

– Как о вас сообщить? – спрашивает кучерявый мальчишка в зеленом бархатном камзоле и короткой накидке с извилистой вышивкой, но стражник толкает его в сторону и распахивает дверь.

Король Марек сидит на троне из золотых лилий – точнее, лежит, закинув ноги на подлокотник, и зевает. Церемониальная мантия валяется у его ног кровавым ковром. Круглое пузико короля выпирает из-под темно-синего с золотом полосатого камзола – Его Величество похож на жука, перевернутого на спинку. Полукругом, в креслах, по форме напоминающих скорлупку грецкого ореха в золотой оправе, сидят другие персоны. Их спины выпрямлены, лица суровы. Они словно не замечают скучающего на троне правителя. Здесь королева, принц Марциан, даже принцесса Витриция, повязавшая на шею шарф с белыми цветами. Несколько старцев и дам. И еще юный советник короля Бено. Этот юноша, так рано добившийся высокого поста, пугает меня.

Перед троном короля распростерлась на полу магистри Селестина. Она тянется дрожащими пальцами к мантии.

– Умоляю, Ваше Величество, – рыдает она. Я не вижу ее слез, лишь слышу всхлипы. – Пощадите! Она все, ради чего я живу.

Король делает вялый жест рукой, и стражник поднимает магистри Селестину за плечи и отводит в сторону.

– Не пристало магистри ползать по полу. Лишаю твою дочь звания фрейлины. Теперь она цветочница. Можешь идти. – Король сгибается пополам, поджимая конечности к животу, и заходится в приступе кашля.

Магистри Селестина издает громкий вздох, и я с горечью понимаю, что она просила не за меня. Дверь захлопывается за ее спиной, а я остаюсь одна против целого королевства.

– Ты готова ответить перед королем? – раздается голос старца, сидящего по правую от короля Марека руку. Меня подталкивают вперед. – Дева, ты обвиняешься в попытке убийства принцессы. Ты признаешь свою вину?

Тишина. Такая тишина, что закладывает уши. Я могла бы сказать «да» и пойти на плаху. Могу сказать «нет», и финал будет тем же. Бежать некуда.

Пора признать, что я сама привела себя к такой беде. Но… Рука нащупывает в кармане платья мешочек с камнем. От него мне становится теплее. Я не произношу ни слова, упрямо молчу. Пытаюсь найти хоть малейшую зацепку.

– Ты признаешься?

Слова вспыхивают внутри меня, как ослепительный огонь, придавая мне решимости. Откуда только взялась искра…

– Я ни в чем не виновата, – отвечаю я несколько надменно, чем удивляю даже саму себя. – Мне было… видение. – Голос набирает громкость. Что ты несешь, Ирис? Но язык, будто радуясь тому, что его оставили на месте, решает попроказничать. – Великий послал мне видение. Я видия, я предназначена Великому, – хватаюсь за последнюю соломинку. Неужели это я говорю? Откуда такая дерзость?

– Она смеет называть себя видией! – восклицает королева Патриция, постукивая веером по колену. – Я надеялась, магистри Селестина воспитает достойную замену видии Миры. Но ты подняла руку на королевскую кровь. – Она поворачивается к королю, а я в этот момент убеждаюсь, что Селестина хотела все это время избавиться от меня. Она готовила меня. – Репутация этой девы запятнана. Казним ее, и дело с концом.

Со своего места подскакивает принц Марциан. Он лишен своего обычного спокойствия и жизнерадостности.

– Видение, говоришь? – Он подходит ко мне неторопливо, как ленивый зверь. Я много раз представляла это лицо в своих фантазиях, но ни в одной из них принц не смотрел на меня с таким отвращением. – И что же тебе явилось… видия? – Он будто выплевывает это слово мне в лицо.

– Я… я… – обвожу взглядом всех присутствующих. – Я видела яркий свет. Он лился на меня со всех сторон. Со мной говорили…

И я даже не вру.

Лица всех серьезны, но вдруг королева Патриция прыскает со смеху.

– Яркий свет? Что ты бормочешь? У тебя не могло быть никаких видений, как и ни у кого из нас. – Она прижимает руку к груди. – Кровь Эдны давно мертва. Мы всего лишь чтим древнюю традицию, не более. Пять сотен лет прошло со времен настоящих пророчеств.

– Но… – Мне хочется возразить королеве, сказать ей, что я на самом деле вижу странные вещи. Рассказать про человека, в мече которого был яркий камень, но я молчу.

– Ты напала на принцессу, – повторяет Марциан. – И должна понести наказание.

– Брат! – вскрикивает принцесса. – Остановись. Эта девушка из знатного семейства.

Мое лицо горит, но не от стыда, а от ярости. Я сжимаю руку в кулак, камень словно бы пульсирует в ладони, становясь горячее с каждым мгновением. Принц он или нет, как он посмел так разговаривать со мной?

– Что значит, только традиция? – спрашиваю я, обращаясь к королю.

Но тот увлекся подносом с гранатами, что стоит на низком столике возле трона. Посапывая носом, король выковыривает по одному зернышку и отправляет в рот. Сок попадает ему на камзол и ажурные белые манжеты камизы. Король облизывает пальцы и с недоумением смотрит на меня.

– Традиции нужно чтить, видия, – говорит он. – Уже несколько поколений не рождалось ни одной по-настоящему путной видии. Ты только взгляни на мою супругу, думаешь, она может предсказывать будущее? – Король фыркает, королева не уступает ему. – Если только, скольким поварам я отрублю головы за день. И это не имеет никакого отношения к гаданиям, скорее простое наблюдение и статистика.

– А наша учеба? – спрашиваю я, возмущенная словами короля. – К чему все это?

– Тебе повезло родиться первой дочерью. Будь ты поумней, могла бы обернуть свое наследие в пользу. Народ, глупая девчонка. Народ Диамонта, народ всех Малых Королевств нуждается в вас, слушает вас, отдает за ваши бредовые гадания последние монетки. Эти монеты устремляются к нам. К вам прислушиваются самые влиятельные люди. Думаешь, зачем мы выбираем королеву-видию? Сила и власть превыше всего. Причем в молодости вы весьма недурны, да еще целых двадцать семь штук… – Король хихикает, но тут хватается за горло и снова кашляет.

«Штук? Поделом тебе!» – думаю я.

Король разламывает гранат напополам, красный сок сочится по его морщинистым ладоням. Он опять заходится кашлем.

– Но скоро мое место займет другой король… Сын мой…

Двери распахиваются, и не успевает глашатай раскрыть рта, как внутрь заходит тот высокий светловолосый человек, которого я видела в капелле. И еще раньше – в экипаже, что недавно примчался в Диамонт.

– Король Тамур, королевство Рут, – слышится слабый голосок мальчишки-глашатая.

– Ты! – Король Тамур гневно останавливается возле меня, испепеляя взглядом. – Что ты сделала с моим Роджером?

Король Марек немедленно подскакивает на ноги, опрокидывая поднос с гранатами. Принц останавливается перед сестрой, будто защищая ее от чужеземного короля.

Мне приходится задрать голову, чтобы посмотреть в мутно-серые глаза короля Тамура. В них сквозит любопытство. На его губах замерла странная, напоминающая змею улыбка. Светлые волосы отсвечивают металлом. Молодой король из чужого королевства, чью птицу я убила, возвышается над другими, а надо мной в особенности. Он словно великан. И я вновь склоняю голову.

– Стойте, стойте, господа.

В поле видимости появляется новая пара туфель. Темно-зеленых и замшевых с алыми треугольными пряжками из эмали. Их обладатель говорит бархатным голосом с едкими нотками, что прекрасно сочетается с его обувью. Это выступил вперед советник Бено. Все в зале притихли и слушают его.

– Мне кажется, господа, вы не совсем верно истолковали ситуацию.

– Неверно? – вдруг вспыхивает Марциан. – Бено, очнись! Ты посмотри на мою сестру.

Он в два шага подходит к принцессе и срывает шелковый платок с ее шеи. Черные синяки ожерельем лежат на нежной коже.

– Очень похоже на яд, – замечает королева. – Да, дорогая моя Мелинда?

Королева Патриция поворачивается к пожилой женщине, сидящей рядом.

– Да, моя королева, очень похоже, – поддакивает та.

– Однако, матушка, – возражает Бено, обращаясь к даме, – руки девушки были пусты. Непохоже, что она покрыла ладони ядом. Мы бы заметили следы.

Я недоумеваю. Почему за меня вступился советник? И это уже во второй раз! Правда, в первый он вел себя довольно грубо.

– Мой ястреб, – подает голос приезжий король. – Она растерзала моего ястреба, не забывайте об этом. Накинулась на него не хуже дикарки. Не каждый мужчина может с ним справиться!

И в этом он прав. На это я не знаю, что могу ответить.

Поверх его сверкающего панциря накинут пурпурный плащ, застегнутый брошкой в виде пера. А когда король Тамур поворачивается ко мне спиной, я вижу на плаще два вышитых серебром крыла.

– Что это за девчонка? Где вы ее взяли? – вопрошает он у короля Марека. – Она сущий… демон! – Все в зале ахают. Королева прикрывает уши руками.

– Милорд, не говорите подобного, – произносит королева Патриция. – Если эта дева принадлежит к нечистым, она ответит за свои злодеяния. Мелинда…

Сухопарая старушка встает с кресла с легкостью молодой девушки. Она плавно приближается ко мне и просит:

– Покажи мне свои ладони, дитя.

Я послушно распахиваю ладони. Она касается их своими холодными руками с тонкой, как пергамент, кожей, под которой проступают кости.

– Что скажешь, Мелинда Росса? – спрашивает королева.

Старушка рассматривает мои руки, совсем как тот незнакомец в апотеке деда Мадьеса.

– Покажи, что у тебя в карманах, дитя, – произносит она.

И тут мое сердце замирает. Я не хочу, чтобы они видели камень. Что, если это не простой камень… а тот, который нельзя иметь при себе под страхом смерти. Хотя что мне уже терять. Рука ныряет в глубокий карман платья. Мои глаза, должно быть, округляются, поскольку Мелинда Росса смотрит на меня с нарастающим подозрением.

– Дай-ка мне. – Она выдергивает мою руку из кармана и просовывает туда свою костлявую ладонь. – Ничего. – Она вынимает руку и, сощурив бледно-зеленые глаза, пристально смотрит на меня. – Ничего, – повторяет она во второй раз.

Я удивлена. Должно быть, карман продырявился, и камень выпал. Тогда он должен быть под ногами, но я боюсь даже пошевелиться.

– Ваше Величество, король Тамур, – произносит Бено, когда его мать возвращается в кресло, – злого умысла я здесь не вижу. В капелле собралось много людей. Да еще в закрытом пространстве. Ваш ястреб испугался и напал на принцессу. Я бы сказал даже, что видия пыталась оттолкнуть птицу от принцессы. При всем моем уважении к правителю королевства Рут.

– Как вы смеете!

– Мы не можем вот так казнить эту девушку, – вновь говорит Бено, но теперь обращаясь к королю Мареку. – Она принадлежит к знатному роду. Ее отец Корто Бланш, у него важные торговые связи. К тому же вы только представьте. Жители Диамонта толпами пойдут к ней, ведь сам Великий дал ей знак говорить вместе того, чтобы быть Безмолвной. Представляете, если бы она лишилась этого прекрасного… дара? – Бено бросает взгляд в мою сторону.

Король призадумался.

– Но есть еще королевство Рут, – напоминает король Тамур. Его серебряные доспехи сверкают, в глазах тоже появляется странный блеск. В них нет ни капли жалости ко мне. – Она оскорбила не только принцессу, мою будущую супругу, но и короля и должна быть наказана.

До сих пор не понимаю, как я оказалась меж двух огней. Задеть сразу двух королевских особ! Будто мало того, что я душила принцессу, так теперь и этот человек хочет отмщения – за птицу! Но, скорее всего, я лишь предлог, чтобы развязать войну между королевствами.

– А как насчет права на испытание, Ваше Величество Король Марек? Надеюсь, про него вы не запамятовали? – говорит Бено. – Это древний обычай Малых Королевств. Да, король Тамур? – зачем-то напоминает ему советник, будто тот мог забыть.

Светловолосый правитель хмурится. Король Марек переводит взгляд на королеву, а та в свою очередь – на сына. Принц Марциан складывает руки на груди.

– Наверное, мой друг Бено, так будет лучше всего. – Карие глаза неистово горят. В них бурлит черный огонь. – Правда, сестра?

Принцесса Витриция отводит взгляд, и мне это совсем не нравится.

Бено, напротив, улыбается. Его лицо не отличается красотой, но его хочется разглядывать – оно меняется, словно закатное небо.

– Прошу, только не надо никого убивать, – чуть тише говорит принцесса.

– Это решит испытание, – отвечает Марциан.

Король Тамур отходит в сторону, загораживая собой свет, идущий из окна. Он складывает руки за спиной, и меня окатывает ледяной волной.

Правитель Диамонта ерзает на своем троне из золотых лилий. Ему нужна не война, а свадьба. Похоже, испытание – лучшее для всех решение. А для меня?

– Отведите видию в темницу, испытание будет на рассвете.

В эту ночь принц Марциан возьмет в свою постель деву. Ей буду не я.

Вместо светлой Башни Тишины я в темноте. Ощупываю карман, надеясь найти мой камушек, но там пусто. Сижу, поджав колени. Темнота меня не пугает, но здесь довольно холодно.

Меня ждет испытание. Король и королева желают знать, не вру ли я насчет видений, и при этом они врут сами. Обманывают все королевство. Видии – это пустышка, обманка. Я никогда не подвергала сомнению способности других послушниц. Неужели они все время притворялись? Каждая бахвалилась своим мастерством, не имея при этом ни малейших способностей? Не обладая даром Эдны?

Десять лет я прожила, считая себя лишенной пророческого таланта. А этого таланта и не существует вовсе. Все дело только в учебе, в одной лишь учебе. Мы постигаем бесполезнейшие науки.

С мыслями об испытании я засыпаю. Я вижу людей, окутанных светом, и тех, в чьих мантиях скользят тени. Они кружат над полем, над помятой травой, политой кровью, сталкиваясь друг с другом. Целое небесное воинство. Свет смешивается с тьмой, над землей разливается серость.

Я просыпаюсь со странным чувством. Будто я здесь не одна.

Опять в затылке покалывание, совсем как на церемонии. Мне страшно открыть глаза, ведь я не сомневаюсь, что кто-то рядом. Но, может, это еще сон. Мои руки, обхватившие колени, шея, ступни – каждый участок тела улавливает назойливую дрожь. Она идет не снаружи, а изнутри.

– Я знаю, что ты уже проснулась, – произносит голос. – Ирис…

То, как он говорит мое имя… Внутри все замирает. Мне сложно дышать. Его голос преисполнен силы.

Я вскидываю голову. Это вовсе не сон, как показалось мне сначала. Среди темноты я различаю серый, как дым, силуэт, который еле заметно мерцает. Человек сидит у противоположной стороны, и чем больше я вглядываюсь в эту темную фигуру, тем лучше вижу детали. На нем серый плащ, капюшон скрывает верхнюю половину лица, на подбородке проступает легкая щетина. Руки в черных чешуйчатых перчатках сжимают рукоять меча. А само лезвие…

В моих легких не хватает воздуха.

Оно так прекрасно. Лезвие переливается мягким радужным сиянием, от бледного, почти прозрачного, до насыщенного фиолетового цвета.

Я узнаю этого человека.

– Как ты здесь оказался? – спрашиваю я, прижимаясь спиной к стене. – Я была одна. Я сплю?

Мужчина усмехается.

– А как здесь оказалась ты? – задает он встречный вопрос.

И что ответить ему? Я здесь, потому что от меня одни неприятности?

– Не отвечай, я все и так видел. Как ты шла по проходу под кучей серого тряпья. Как хотела выдрать волосы принцессе… Ты очень храбрая девушка, Ирис. – Снова насмешка.

– Это церемониальное покрывало, – возражаю я, желая прервать нелепый разговор и понять, откуда здесь взялся этот человек – тот самый, что поразил меня в апотеке деда Мадьеса – и еще раньше, но об этом мне так стыдно вспоминать. – И я не желала принцессе зла, – шепотом договариваю я.

– Черный тебе больше к лицу, – говорит мужчина, чуть вскидывая подбородок. Я вижу прямой нос и блеск лунно-серых глаз. Мои щеки заливаются краской, и я обхватываю себя руками. – Хотя этот румянец тоже неплох.

Мужчина поднимается со своего места, словно тень, вырастающая прямо из пола. Я тоже немедленно встаю, но я такая крохотная по сравнению с ним. Чем ближе он подходит, тем сильнее дрожат мои колени.

– Почему я так хорошо вижу тебя? – вдруг спрашиваю я. – Ты не можешь быть настоящим…

Силуэт мужчины буквально светится среди темноты.

– Я бы тоже хотел это понять, Ирис.

Он делает шаг вперед, останавливаясь совсем близко. Рука в перчатке тянется к моим волосам, но мужчина не касается их. Я чувствую лишь легкое дуновение ветра над головой, там, где среди черной шевелюры горит золотая прядь.

Я тяжело сглатываю.

– Робкая, как фиалка. Но не такая уж и робкая, насколько мне помнится, да?

Рука мужчины опускается, чуть задевая мою щеку, но я не чувствую прикосновения.

– Ты видишь моего Призрака и истинную природу моего меча, – рассеивает мои сомнения мужчина. – Я Лорд-Призрак, прошу любить и жаловать. Ты ведь, кажется, уже немного влюбилась в меня? – хрипло спрашивает он, и я готова лишиться чувств, как делают дамы из книг, но чудом держусь на ногах. А держит меня это его очевидное самолюбование – он даже не сомневается, что понравился мне.

– Что? – приходит мой черед усмехнуться. Я понятия не имею, кто он такой. Может, рыцарь из соседнего королевства? Вот только он владеет тем, что запрещено.

Выставляю перед собой руки, но они проходят сквозь незнакомца. Он делает несколько шагов назад, возвращаясь к стене, сквозь нее, исчезая из поля видимости.

Мне вдруг становится страшно одной.

– Где ты? – Я бегу к стене, ощупываю ее, но движение воздуха за моей спиной заставляет обернуться.

Лорд-Призрак уже там, он играет со мной.

– Так где ты на самом деле? – спрашиваю я, разводя руками.

– В соседней камере. Я тоже по случайному стечению обстоятельств угодил в темницу.

– Так ты преступник? Мне стоило бы догадаться, – тараторю я, вдруг испугавшись, что он уйдет и я снова останусь наедине со своими мрачными мыслями. – Но уверена, ты можешь отсюда прекрасно выбраться с твоими-то… талантами.

– Т-ш-ш! – Он прижимает указательный палец к губам. – Давай не будем пока об этом. Мы еще вдоволь наговоримся.

– С чего ты так решил? Утром меня ждет испытание, чем бы оно ни было. Но что может видия? Сомневаюсь, что мне предложат прочесть учебник по астрологии.

– Испытание будет сложным, – говорит Лорд-Призрак, складывая обе руки на рукояти меча. На лезвии пляшет фиолетовое пламя. – Ты должна пожертвовать правой рукой. Запомни, правой.

– О чем ты говоришь? Кто ты, в конце концов?

– Я назвался тебе, и этого больше чем достаточно. Отныне ты должна слушаться меня. – Его голос становится громче, а моя правая рука – та, которой я совсем недавно сжимала камушек, – вновь горит, как и в тот раз.

– С какой стати я буду слушаться тебя? – выпаливаю я.

– Потому что тебе знакома моя сила, – говорит он и посылает мне воздушный поцелуй.

Серая тень сгущается, плащ Лорда сливается с темнотой, лишь изредка мерцая.

– Что это за сила? – не унимаюсь я.

– Ты хочешь знать? – говорит он так громко, что я боюсь, нас услышат охранники. – Любопытство не всегда приносит радость, Ирис.

– Но я хочу! – отвечаю я, вспоминая про камень в его перчатке. Я искренне желаю, чтобы он подтвердил мою догадку. – Ты силомант? – не дождавшись ответа, спрашиваю я.

– Спи. Тебе нужно набраться сил.

Взмах его плаща заставляет меня зажмуриться, и я, сама того не понимая, проваливаюсь в сон.

Глава 5. Испытание

…быть грозе…

Призрак

Она спит, веки ее слегка дрожат, на лбу пролегла морщинка, будто эта девушка никогда не может расслабиться, а я со странным удовольствием слежу за этим сном. Не понимаю, что меня манит в ней. Ее хмурое лицо, эти непослушные волосы или что-то еще? Что-то более глубинное?

Теперь я вижу, насколько она наивна и невинна. Просто наивная дурочка, которая случайно попала во всю эту неразбериху. Но, увы, жертвы есть всегда. И жертвы будут.

Вдруг понимаю то, что не сразу заметил. Эта девушка, если приглядеться, кажется мне смутно знакомой…

Ирис

На рассвете мне приносят таз с водой и платок для головы. Я умываюсь, дрожа от холода, что будто бы идет изнутри. Скорее всего, это от страха, который я старательно сдерживаю там, не давая себе разрыдаться.

Замечаю на правой ладони линию, которой раньше не было. Больше она похожа на шрам. Но откуда он мог здесь взяться? Вожу пальцем по ладони, по кругу. Молли могла бы растолковать мне эти линии, ведь хиромантия – ее стихия. Правда, теперь я понимаю, что все это не более чем фарс. А если все эти пророчества обманчивы, то жизнь Безмолвной – это бессмысленная пытка.

Кожа на ладони пощипывает, как от укуса насекомого. Неожиданно шрам немного расходится. Я не верю своим глазам! Мою ладонь словно полоснули невидимым кинжалом, и теперь я смотрю на покрасневшие рваные края раны, а внутри чернеет гладкий камушек, который я нашла в ротонде с каменными статуями. Не успеваю вскрикнуть, как рана вновь затягивается. Поворачиваю ладонь. Ни следа. Что это было? Очередное видение?

«Ты должна пожертвовать правой рукой», – проносятся в голове мысли Призрака. Может, он ощутил, что внутри меня прячется зло? Драгоценные камни не просто так запретили в Малых Королевствах. В заветах Сотмира сказано, что они сбивают верующих с пути истинного, затуманивают взор. Драгоценности – удел нечистых. Я читала, что раньше людей за это сжигали на площади, а сейчас никто и подумать не может об обладании камнем.

За мной приходят королевские гвардейцы. Кровь пульсирует в висках, колотит, ударяя все громче и громче, как тот колокол, изменивший мою судьбу. Я совершенно растеряна. «Твоя мать обладала силой…» – вспоминаю слова бабушки. «Она ведьма», – шептали про мать за моей спиной. Что это за сила? Добрая она или сила нечистых? Но меня не отпускает дурное предчувствие, что такие тайны не могут хранить ничего хорошего. Вряд ли бы стали скрывать то, что приносит другим благо.

Час еще ранний, солнце только встает, поднимаясь над горной грядой. Мы выходим во внутренний двор. Как всегда, голубое и приветливое небо распахнулось над головой, но не для меня. Воздух тяжелый, мошкара то и дело щекочет нос и глаза. Черное платье, которое я выбрала из гардероба матери, теперь душит меня. Я по обыкновению склоняю голову, наблюдая, как мои туфли проминают зеленый ковер из клевера, потом оставляют следы на покрытой гравием дорожке.

Мы приходим в сад с огромным шатром. Белая полупрозрачная ткань лежит неподвижно, ветра нет. За невесомой вуалью стоит трон, но короля и королевы не видно. По зеленой лужайке прохаживаются фрейлины, следуя за принцессой. Куда бы ни пошла она, они всегда тут как тут. Принцесса гуляет с тремя белыми пушистыми шарами, в которых я угадываю собак. Слуга в кремовом костюме держит над принцессой ажурный зонтик с золотыми лилиями. Губы Витриции сомкнуты в линию. Она не весела, как обычно, а скорее задумчива. Но что может отягощать принцессу? Если только приготовления к предстоящей свадьбе. Фрейлины обмахивают себя веерами, прячутся под зонтиками, шеи их блестят от пота, но улыбки все так же неизменны. Сестры среди них нет, с тоской замечаю я.

Я подвела Эгирну. Как она там сейчас? Я просто сбежала, как трусиха, даже не навестив ее, и за это мне очень стыдно.

Из-за высокой фигурной изгороди появляется принц Марциан и идет навстречу принцессе вместе со своей свитой. Мое сердце чуть вздрагивает при виде Его Высочества, хотя сейчас последнее, о чем я должна думать, так это о прекрасных принцах. Но мне надо чем-то отвлечься от грядущего испытания, которое не сулит мне ничего хорошего. Рядом семенит одна из видий, ее голова скрыта под белым зонтиком, я вижу лишь серое платье и туфли. Острые носики с вышивкой ловко рассекают теплый воздух. Я знаю, кому они принадлежат. Анжелике.

Милая и кроткая Анжелика стала первой избранницей принца. Она должна быть сейчас очень счастливой, ведь всю жизнь ее готовили именно к этому. Край зонтика чуть приподнимается, и я вижу ее лицо: припухшие веки, блуждающий взгляд. Похоже, Анжелика не выспалась. Что-то неприятное ворочается в моей душе, будто я подвела всех видий, нарушила все возможные планы этим безумным приступом.

День обещает быть невыносимо жарким. Мое платье уже пропиталось потом, потяжелев еще сильнее. Если бы не платок на голове, я бы свалилась на траву с солнечным ударом. Может, этого все и ждут.

– Страх – костыль для разума, – тихий, но сильный голос раздается за моей спиной. – Ты ведь не боишься, фиалка?

Я оборачиваюсь, только чтобы увидеть крепкого мужчину в доспехах и в сером плаще. Он такой мощный, словно гора. Лорд на порядок выше других мужчин и может соперничать разве что с королем Тамуром. И понятно, ведь оба они чужаки здесь. Должно быть, в этих доспехах ему нестерпимо жарко.

– Ты! – восклицаю я, словно поверила в то, что этот мужчина – всего-навсего сон. С удивлением отмечаю, как мне легко обратиться к нему. Откуда такая смелость?

Мы стоим поодаль от охранников, которым будто и не хочется приближаться. Но не настолько, чтобы мы могли убежать. Я правда думаю о побеге?

– Что тебя удивляет? – тихим голосом спрашивает Призрак.

– Что ты тоже здесь. Сегодня мое испытание, а не твое.

– Откуда тебе знать? Ты еще маленькая и ничего не смыслишь в таких вещах.

Я недовольно хмурюсь. Этот тип может быть по-настоящему нахальным!

Лорд-Призрак тяжело вздыхает и задирает вверх крепкий подбородок, чуть покрытый щетиной, устремляя взгляд в ясное небо.

– Быть грозе, – говорит чужак.

Я тоже смотрю вверх, но на небе ни облачка. Мы стоим среди аккуратного зеленого сада, словно две черные вороны, которым сегодняшний день не обещает ничего хорошего.

– Его Величество Король Марек! – объявляет глашатай. – Ее Величество Королева Патриция.

Королевские особы занимают места на тронах, прочие зрители тоже подтягиваются к шатру. Глашатай откидывает полупрозрачную ткань, давая нам взглянуть на короля Марека и его королеву-видию.

– Итак, – говорит глашатай, – деве дано право испытания, пройдя которое, она докажет невинность своих помыслов и действий. А если провалит, наказание ей – смерть. Ваше Величество Король Тамур…

Приезжий король кажется огромным, хотя сегодня на нем нет доспехов, в отличие от того же Призрака. Или же все дело в том, как падает на траву его вытянутая тень? По лицу мужчины невозможно что-либо прочесть. Вальяжной походкой он делает два шага вперед и останавливается, обводя всех присутствующих взглядом ледяных глаз.

– В моем королевстве есть один прекрасный обычай для тех, кто не желает говорить правду. – Тамур щелкает пальцами, давая знак двум своим приближенным, и те подходят ко мне. Это двое молчаливых людей – парень и девушка, которые похожи, как брат и сестра. Длинные прямые волосы песочного цвета доходят до талии, невыразительные лица совершенно лишены эмоций, а глаза прозрачные, как стекла. У слуг короля тонкие кисти, щуплое телосложение. Они скорее напоминают детей, если бы не высокий рост – они намного выше, чем я. Парень держит в руках глиняный кувшин, украшенный изображением птицы. – Вся правда в этом кувшине, – говорит приезжий король. – Видия должна достать то, что лежит там, и мы убедимся, что она невинна.

Мне показалось или он и впрямь ухмыльнулся? Пока испытание не кажется таким тяжелым. Может, мне удастся выйти сухой из воды?

– Я и сам, если честно, не знаю, что там. Точнее кто, – с легкой усмешкой говорит Тамур, устремляя на меня непроницаемые голубые глаза. Но в его взгляде сквозит не только жестокость, а нечто еще. – Несколько недель назад мы поместили туда четырех тварей – змею, многоножку, скорпиона и паука. – Он обводит взглядом публику. – Можете себе представить, что за гремучая смесь. За это время в кувшине должен остаться кто-то один, сожрав остальных и пропитавшись их ядами. Кто это? Разве вам не любопытно?

Он снова обращается к зрителям, и я даже рада, что он не смотрит на меня. От этого взгляда так неуютно. Принцесса Витриция отворачивается, а вот король Марек потирает ладони. Меня же трясет от одной мысли об испытании.

– Весьма недурно, милорд, мне не терпится увидеть это существо, – восторженно говорит король, его глаза блестят. – Приступаем!

Охранник толкает меня в спину, и я падаю на колени. Передо мной опускают кувшин, запечатанный крышкой. Нужно всего лишь засунуть туда руку, да? Всего лишь… Я даже не могу об этом думать. Змея, многоножка, скорпион и паук. Я бы не хотела прикоснуться ни к одной из тварей. А если из нее сочится яд…

Каждое из существ отвратительно. Пауков и змей мне приходилось встречать в саду, остальных видела лишь на картинках в книжках по флоре и фауне. Но самое страшное, что меня неминуемо ждет смерть. Если все эти существа ядовиты, шансов никаких.

Нервно закусываю губу, мне уже не просто жарко, я готова сгореть. Все смотрят на меня и ждут. Страх буквально сочится из пор вместе с потом.

Я не смогу.

Вновь в шее покалывание. Смотрят на меня не только королевские особы и их приближенные, но и Призрак. Этот странный человек, явившийся из ниоткуда. Он тоже видит, как мне страшно. Тоже считает меня слабой. И это очень злит. Мне вдруг хочется изменить его мнение обо мне.

Я поднимаю дрожащую руку и кладу поверх глиняной крышки, которая уже нагрелась на солнце, будто впитав его жар и зной. Представляю не одну тварь, оставшуюся в живых в этом кувшине, а всех четверых. Их насыщенные ядом, скользкие тела. Отдергиваю руку, прижимая к груди, а вокруг слышу хохот. Я для них всего лишь потеха, моя жизнь не так уж важна. Раскрываю ладонь, водя взглядом по мелким линиям и одной четкой и явной. Померещился ли мне камушек или нет? Есть ли для меня спасение?

«Пожертвуй правой рукой», – шепот, раздавшийся в моей темнице. Призрак сказал отдать правую руку. Он знал, что так будет? Откуда? Ведь видия я, мне велено предсказывать будущее. Фальшивая видия, напоминаю себе я.

Он смотрит, он ждет, я знаю, все мое тело чувствует это. Но я не позволю ему увидеть мою слабость. Вот только должна ли я послушать его? Кто он такой, чтобы решать за меня. Насколько я могу ему доверять? Вдруг человек, назвавшийся Лордом, желает мне зла и просто хочет посмотреть на жалкие попытки дурочки пройти испытание и оправдаться. Он опасен.

Но я ни в чем не виновата, и эта мысль становится решающей. Внутри закипает злость.

Я снова протягиваю руку к кувшину, вот только левую – откуда такое упрямство и неповиновение? Снимаю крышку. Левой. Из кувшина не доносится ни звука. Может, там никого и нет? Может, эти гады перегрызли друг друга, облегчив мне задачу? Или Сотмир все же существует и избавит меня от тяжести испытания?

Левая рука замирает у горлышка сосуда.

Интересно, о чем думает сейчас Призрак? Но за моей спиной неподвижность, как и кругом. Люди застыли и смотрят во все глаза. Я чуть поднимаю подбородок, обводя взглядом каждого.

Мелкие, вспыхнувшие любопытством глазки короля Марека, жесткий взгляд короля Тамура. Принцесса опустила голову, принц Марциан смотрит, не отрываясь, прижав к губам ладошку видии Анжелики. Неужели я хочу показаться ему трусихой?

Бено. Он кажется довольным и даже улыбается. Вряд ли он понимал, что означало для меня право на испытание. Или же наивно полагает, что я пройду его. Каким-то чудом. Или ему просто все равно.

Придерживаю сосуд левой рукой и опускаю правую внутрь. Все-таки правую. Не медленно, а сразу, до самого дна. Небо вдруг темнеет, или же это мои глаза заволокло черной пеленой. Раскат грома убеждает меня, что я еще жива. И я хотела бы выдохнуть, но не могу.

Потому что я чувствую шевеление. Внутри сосуда сидит тот, кто ждал меня. Своего освободителя. Практически мгновенно в руку вцепляются сразу несколько острых челюстей, и яд, должно быть, разливается по моим венам. Хочу отдернуть руку, но не могу. Тварь крепко держит меня, а моя рука – одна непрекращающаяся боль.

Я понимаю, что падаю, только не знаю куда.

Пока не приземляюсь на белый песок.

Кругом снова безликая пустота. Яркий свет плещется по сторонам, а среди него – совсем как зрители возле королевского шатра – застыли тени. Только в их глазах бушует алчный белый огонь.

Я перекатываюсь на спину и понимаю свою ошибку. Тут же рядом с моей щекой в песок вонзается черное жало. Я еле успеваю отскочить в сторону, путаясь в юбках платья. Огромный скорпион с черной лоснящейся спиной возвышается надо мной. Но в сторону его откидывают мохнатые белые лапы. Теперь уже гигантский паук, почти невидимый на фоне пустыни, но отчетливый среди антрацитовых теней, решил сделать меня своей добычей. Он мигает красными глазками, посылая дрожь по моему позвоночнику. Может, было лучше позволить скорпиону прикончить меня за один раз.

«Но ведь это все не взаправду?» – мелькает мысль. Я сплю? Или кувшин странным образом перенес меня в мой кошмар…

Паук переставляет лапки, надвигаясь на меня, взрыхляя песок. Я кашляю, когда он попадает мне в лицо. Все это очень и очень реально.

Где бы я ни была, но если умру – все будет кончено. Почему-то в этом я уверена.

На этот раз мой приступ сильно отличается. Но самое кошмарное другое – тени видят меня. В их глазах искрится недоумение, но битва не прекращается.

Скорпион не отстает. Он пытается напасть на паука, ужалить его. Паук, словно предвидев это, изворачивается и вцепляется хищным ртом как раз в жало, не позволяя скорпиону воспользоваться им.

Для меня это передышка. Вдалеке замечаю два скрученных длинных тела, двигающихся в одном смертельном ритме. Алая змея и многоножка будто слились в единое существо, извиваясь по песку.

Мне даже немного жаль змею. Тело все еще помнит цепкую хватку множества ножек. Они обхватили тело змеи, поймав в чудовищный капкан, обездвижили соперника до тех пор, пока он не перестает биться. Многоножка выпрямляется во весь рост, намного превосходящий мой, победоносно раскачивается из стороны в сторону. Песок вздымается, и я вижу лежащего вместо змеи человека с красными волосами и в алом плаще. Лицо обращено ко мне, змеиные глаза застыли.

Многоножка замечает меня и снова приходит в движение. Танец скорпиона и паука она останавливает так быстро, что я не успеваю и моргнуть. И вот на песке раскинулись еще два тела – девушки с длинной и загнутой кверху черной косой и крепкого мужчины в белой накидке с растрепанными волосами столь же бесцветными, как и песок под ним.

«Но почему Призрак сказал мне про руку?» – вдруг думаю я. Должна быть причина. Я пожертвовала правой рукой и что? Я оказалась здесь. Неужели я еще способна выкарабкаться?

Сжимаю руку в кулак. Конечно, мне не одолеть многоножку, да еще такую огромную, голыми руками. Страх заставляет кровь быстрее бежать по венам. Возможно, я уже отравлена настолько, что мне не вернуться, возможно, это лишь бред умирающей видии.

Многоножка бросается вперед, пытаясь всеми лапами обхватить меня целиком, и я сжимаюсь, будто позволяю ей. Неожиданно выставляю перед собой правую руку. Ту самую, в которой мне почудился камень. Ту самую, которой просил пожертвовать Призрак. Зажмуриваюсь.

Открыть глаза мне все-таки приходится. Потому что нет удара, которого я так ожидала. А моя рука…

Она вплоть до локтя покрыта черным панцирем, сверкающим на солнце, совсем как мой камушек. И он ползет дальше, добираясь до плеча, до шеи, пока не перепрыгивает на другую руку, бежит вниз по туловищу, по ногам и ступням. На мне больше нет платья, я вся в панцире. Только волосы развеваются на поднявшемся ветру. В глазах теней, что окружают меня, застыла злость, настоящая ненависть. Они фырчат и отпрыгивают от меня. Как и многоножка.

Пробую сжать руки. Двигаться мне довольно тяжело, но я чувствую себя защищенной. Моя слабость вдруг стала силой.

Делаю шаг вперед, и многоножка сжимается. Ее лапки подергиваются – она дрожит. Но не от предвкушения триумфа. Бросаю взгляды на тела трех людей, пораженных этой тварью. На их месте могла быть я. Сама не своя, бросаюсь на многоножку, обхватывая ее скользкое тело обеими руками. Сдавливаю, рву на части. Совсем как ту птицу… Откуда во мне такая сила?

И это осознание заставляет меня встрепенуться. Вспомнить, кто я такая. Нет, я не кровожадный монстр. Выпускаю из рук тело твари. Она еще пытается уползти прочь. Вокруг нас больше нет теней, ветер поднимает песок вихрем. Я подхожу к мужчине в белом: ветер неистово треплет его волосы и одежды, а я сажусь на колени и тяну к нему руку. Переворачиваю на спину и вдруг вижу символы, парящие над ним в воздухе. Это так странно, необычно, и вместе с тем я будто всю жизнь только и делала, что видела их. Они складываются в слово:

– А-Р-А-К-Х, – произношу я.

Мужчина вздрагивает, распахивая глаза, красные, как у того паука. Он оживает от моих слов, и я бы хотела объяснить, как такое возможно, но нет, тело будто тянет дальше. Встаю и подхожу к женщине. Панцирь, в который я закована, сам ведет меня.

С черноволосой женщиной происходит то же самое. Символы переплетаются и выстраиваются в правильном порядке быстрее, или мне просто легче читать их, хотя я даже не знаю этого языка. Все книги, которые я прочла в Сколастике, были на языке оа – общем для людей всего мира Магиваррии, насколько мне известно.

– Гектида, – произношу я имя, пробуя его на вкус.

Женщина моментально подскакивает на ноги, будто сама ужаленная скорпионом. На ней совсем мало одежды – полоски кожаной ткани еле прикрывают грудь и бедра, ноги обвиты черными кожаными лентами. Глаза этой женщины совсем как мои – черные, как беспроглядная ночь, но намного более свирепые. Она пятится, увидев меня, пока не касается плеча Аракха. Они берутся за руки, будто брат и сестра.

Я иду к третьему человеку – если конечно, можно назвать их людьми в этом странном мире.

Третье имя я читаю, едва увидев его:

– Борос.

Когда все трое стоят передо мной, я вдруг вздыхаю. В моей груди будто закончился воздух, а тело налилось тяжестью.

– Наша госпожа, – произносит Аракх, – мы будем служить тебе вечность, когда бы ты ни призвала нас.

У меня заканчиваются силы. Панцирь крошится, отваливаясь от моего тела целыми кусками, которые моментально подхватывает ветер. Мгновение, и он поднимает и меня, возвращая в реальность. Я открываю глаза и смотрю в черное грозовое небо.

– Отец! Пора уже прекратить это! – слышу голос принцессы. – Девушка показала свое мужество. Довольно этой пытки. Больше не могу смотреть, как она корчится здесь. И уберите эту мерзкую тварь.

Тело не подчиняется мне. Оно бьется в судорогах на зеленой траве. С моей руки соскальзывает многоножка, падая в клевер. Переворачиваюсь набок, глядя на нее, такую маленькую, такую побежденную. Боль возвращается сокрушительной волной.

«Они не видели, они ничего не знают», – проносится в мыслях. А мое тело все же отравлено, яд ломает все мышцы, заставляя извиваться по траве не хуже того змея. А все кругом просто смотрят.

– Я прошу! – снова выкрикивает принцесса. – Отец! – и чуть тише: – Милорд!

– Довольно, – слышу я голос короля Марека. – Дева доказала свою невиновность. Можете… убрать ее.

В поле зрения появляются черные сапоги охранников, но в следующее мгновение перед моим носом останавливаются туфли – те самые, со сказочными драконами. Принцесса опускается рядом со мной на колени.

– Я беру эту девушку под свое покровительство.

– Еще немного, и она умрет, моя принцесса, – насмешливо выдыхает король Тамур. – Не стоит тратить на нее свое время.

– Леди Мелинда, противоядие?

Слышу лишь тяжелый вздох.

– Я знаю, как ей помочь, – раздается тихий голос Призрака.

– Дождись своей очереди, мерзавец, – шикает на него охранник. – Или помочишься здесь в травку, как сделал в часовне, и ей полегчает?

– Ах, это тот хулиган, – закашлявшись, говорит король Марек.

– С этим случаем все просто, отец, – подает голос принц Марциан. – Богохульство и неуважение к королевской семье. Этот чужак явился сюда по неясным причинам и осквернил нашу землю, все наше королевство своим низким поступком.

– Так, может, стоит выпытать, зачем он явился?

Призрак делает несколько шагов вперед, охранники следуют за ним, мечи наготове. Но помогут ли они против Призрака?

Мужчина проходит мимо нас, приближаясь к принцессе. Навстречу нам устремляются охрана принцессы и Марциан, но Призрак все же успевает проговорить:

– Рог единорога, Ваше Высочество. Он есть в каждом уважающем себя королевском семействе. Это облегчит ее боль.

– Что ты нашептываешь моей дочери? – возмущается королева Патриция, вставая с трона. – Муж мой, давайте казним наглеца! – восклицает она и снова плюхается на трон. – Раз уж не удалось казнить эту… видию.

Оглушительный раскат грома вторит словам королевы. Будто небо требует своей жертвы. Первые горячие капли дождя приземляются на мою раскаленную кожу. Я не могу ни встать, ни даже пошевелиться. Вспоминаю, какой сильной казалась себе там, в пустыне. И какая слабая я сейчас.

Глава 6. Сила

…яви себя…

– Моя принцесса, бросьте уже эту девчонку и идите сюда, иначе совсем промокнете, – говорит король Тамур. Слуга передает ему серебряную трость, которая неожиданно распахивается в зонт. Что за волшебство? Возможно, король Тамур просто желает покрасоваться перед принцессой, но отчего-то каждое движение этого человека мне кажется настолько выверенным, что от этого осознания мурашки по коже.

Зонт расшит серебряным нитями, сверкая над светлой головой чужеземного короля. Будто он знал о грозе и был готов к ней. Будто все кругом – пророки, кроме меня.

– Мне совершенно не нравится этот наглый тип, – говорит король Тамур, сощурившись, пытаясь оценить Призрака. – А видия… если она выживет, обещаю, я сам стану ее покровителем.

«Не нужно! – хочу выкрикнуть я, но мои губы как камень. – Не дамся этому любителю ядов живой, лучше пусть я погибну!» Я ни за что бы не хотела оказаться под покровительством такого человека, как король Тамур, – он навевает первобытный страх. Призрака я тоже совсем не знаю, но он совсем другое дело. Я видела, на какое преступление он способен, но это не пугает меня, а притягивает.

– Мой ястреб пострадал, и мне нужна другая… – он бросает в мою сторону хищный взгляд, – …птица.

– Так и заведите себе птицу, а не служанку, – взволнованно говорит Витриция.

Каштановые волосы, украшенные золотыми нитями-цепочками, пропитываются влагой. Со стороны фрейлин слышны недовольные возгласы – их солнечные зонтики тоже намокают.

– Сол, Эмма, приведите принцессу, – бесцеремонно говорит Тамур, будто имеет в виду не королевскую особу, а служанку или еще хуже – рабыню.

Двое слуг, приносивших кувшин, немедленно откликаются на приказ своего короля. Дождевые капли будто бы и не касаются их, или они так быстро двигаются, что я просто не замечаю. Но вот они подплывают ближе, и я вижу их неподвижные блеклые глаза. Эти двое даже не моргают.

Принцесса немедленно встает, прежде шепнув мне:

– О тебе позаботятся, Ирис.

В следующее мгновение двое слуг подхватывают ее под руки, король с королевой даже не возражают.

– Что вы себе позволяете? – спрашивает Витриция. – Милорд?

– Вы моя невеста и должны делать ровно то, что я вам говорю, – отчеканивает Тамур довольно громко. – Верно, Ваше Величество Король Марек?

Старику ничего не остается, как кивнуть. Он вновь кашляет, подергивая ногами в полосатых туфлях.

– Но она пока еще не ваша супруга, – подскакивает к сестре принц Марциан и отводит ее в сторону, сверкая сердитым взглядом на жениха принцессы.

– Это дело поправимое, принц, – бросает ему король Тамур.

– Бено, убери отсюда девчонку, да поскорее, – велит король Марек своему верному советнику. – А этого… преступника… казнить. Надо же немного развлечь королеву. Только побыстрее, не то мы все захлебнемся этим ливнем.

Королева Патриция облегченно вздыхает:

– Наконец-то!

Мой взгляд на секунду затуманивается от боли. Ее невозможно больше терпеть. Губы все же размыкаются, и я слышу вскрик – свой вскрик. Меня осторожно поднимают на руки. Дождь перестает падать на лицо, и я вновь ощущаю жар. Щека касается мягкого бархата, в который хочется уткнуться носом и так уснуть. Может, сон принесет облегчение. Но тут до помутненного разума доходит смысл происходящего.

Казнить! Я напрягаю мышцы, чуть приподнимаю голову, цепляясь руками за крепкие плечи.

– Тише… – на ухо шепчет мне Бено и хочет унести меня прочь.

Нет!

– Нет, – выдыхаю я и приподнимаюсь сильнее, кладя подбородок ему на плечо. Теперь я вижу.

Вижу, как стражник кладет руку на плечо Лорда-Призрака, пытаясь поставить того на колени. Вот только ничего не выходит. Капюшон спадает с его головы. Аккуратно подстриженные темные волосы блестят от дождя, наливаясь глубокой холодной синевой. На загривке они сходятся острым клином. Теперь уже двое королевских гвардейцев берутся за парня. Он откидывает их в стороны и оборачивается. Он моложе, чем я думала. Смотрит прямо на меня этими пронзительными серыми глазами с лунным отблеском, совсем как у нашей серебристой Дану. Дождевые капли стекают по его щеке, размывая черты грубоватого, но красивого лица. Упрямого лица. Губы – совсем не те, поджатые и недовольные, что я видела прежде, а чуть пухлые – приоткрываются, будто он что-то хочет сказать мне вслед. Но вот к Призраку устремляются охранники с мечами.

У меня нет сил, но и уйти отсюда я не должна. Перед глазами мелькают звездочки, целые созвездия, ослепляя меня, а в воздухе – или же в моей памяти – вновь всплывают незнакомые символы. Они складываются в слово, совсем как недавно в пустыне.

– Эстеро! Стой!

И Бено моментально замирает. Я чувствую, как он хочет двинуться дальше, но не может. Теперь не только я парализована, но и он. Мы с советником замерли посреди лужайки под потоками дождя.

Неужели то, что происходило в пустыне, может воплотиться и здесь, в реальном мире? А кто сказал, что не может?

Эта мысль успокаивает меня.

Мы остановились на достаточном от шатра расстоянии, чтобы видеть и слышать все происходящее. Лорд-Призрак уже не смотрит в мою сторону. Охранников вокруг него становится больше. Сизый плащ летит в сторону, и я не могу оторвать глаз от доспехов, скрывающих тело Призрака. Они ни на что не похожи. Его доспехи не сверкают серебром: абсолютно черные с огненными прожилками, они повторяют крепкие формы тела своего хозяина, каждый мускул, словно бы дышат вместе с ним. Как живое существо. Вода скатывается с них совсем как с металла.

– Неужели здесь не найдется ни одного достойного противника? – разводит руками в черных чешуйчатых перчатках Призрак, когда охранники оказываются у его ног.

– Ирис, видия Ирис! – пытается достучаться до меня Бено, говоря сквозь стиснутые зубы.

Но мы не может уйти. Пока нет.

– Покажи свое лицо, герой, – раззадоривает других Призрак.

Король Тамур выступает вперед, всем своим видом показывая, что наглый чужак для него не помеха.

– Вот мы и встретились, – говорит Лорд-Призрак. – Давай же, стратум, покажись. Яви себя.

– Что ты там бормочешь? – с усмешкой отзывается король Тамур, но Призрак поднимает правую руку.

Я вспоминаю, как горел в его мече божественной красоты кристалл. Лорд склоняет голову, уверена, он вновь шепчет слова заклинания, а может, молится своему богу. Вот только ничего не происходит.

Король Тамур смеется, складывает зонт, который вдруг из трости превращается в опасное стальное полукопье, и делает выпад в сторону Лорда.

Я вздрагиваю, будто это в меня нацелено острие орудия.

– Ирис, – вновь раздается скрипучий голос Бено. – Отпусти меня. – Удивлена, что он может говорить. – У меня сейчас руки отвалятся…

Но я слишком поглощена происходящим. Лорд ловко уворачивается от копья. Он сосредоточен и хмур. Но вот его меч вспыхивает фиолетовым сиянием. Он вновь выставляет оружие перед собой, но на него немедленно устремляется смертельный зонт. Сияние усиливается, отталкивая оружие вместе с нападающим.

– Нечистый! – слышу вопль королевы Патриции. – У него камень!

– Уведите королевскую семью, – бросает своим слугам король Тамур, не отрывая пристального взгляда от Призрака. – Я справлюсь с ним сам.

В свитах королевских особ сумятица. Все торопятся убраться подальше от незнакомца, подгоняемые ужасом перед самым страшным, что может быть – драгоценным камнем. Мне хочется даже улыбнуться, но я не могу.

Вдруг мерцание камня слабеет, с досадой замечаю я. И хотя передо мной преступник, нарушивший самый главный запрет Малых Королевств, человек, хранящий величайшее зло, меня тянет к нему. Должно быть, потому что я не меньшее зло. Как же это все неправильно!

– Пожалуйста, – слышу я свой слабый голос. – Прошу тебя… Ты должен победить…

Но камень гаснет окончательно. Король Тамур переходит в атаку: нажимает на скрытый механизм, и зонт-копье удлиняется еще больше, превращаясь в зловещее оружие. Немедля он нападает на Призрака. Мой незнакомец, несмотря на некоторую растерянность, снова уклоняется и перехватывает копье. И тут же его отбрасывает назад сильной волной. От перчаток, как и от всего тела, идут пар и шипение. На мгновение мне кажется, что Призрак мертв.

– Вставай… – молюсь я.

И что я так переживаю? Какое мне до него дело?

Потому что я видела, какой он сильный. А мне самой этого так не хватает.

И потому что здесь происходит какая-то демонщина.

Но король Тамур – настоящий зверь, мощный и безжалостный. Он не останавливается и прыгает вперед, устремляя копье на Призрака и вселяя в меня ужас. Орудие сверкает среди дождя и внезапных сумерек, будто молния. Почему же так темно…

Крепко сжимаю руку в кулак. Я обязана что-то сделать! Вспоминаю, какой сильной и неуязвимой чувствовала себя в пустыне, под защитой панциря. Вот бы и у Призрака был сейчас такой панцирь, твердый, непробиваемый…

Камень в моей руке – а я знаю, что он там, – нагревается, накаляется. Я уже не ощущаю боли, только всепоглощающее желание помочь Призраку.

Серебряное копье все ближе, но вдруг дождевые капли замедляются, как и все кругом. Я тянусь к ним, касаюсь одной кончиком пальца – превращая воду в черный камень. Он зависает в воздухе передо мной, сверкает мириадой огоньков, и само время будто останавливается, когда я шепчу заветное «эстеро», а в следующий миг осколок летит прочь, к Призраку, сливаясь со множеством других капель, набирая массу, становясь настоящей глыбой. Капля меняет форму, словно черная вода, и затвердевает, вырастая стеной перед копьем.

– Это еще что? – ошарашенно выдыхает король Тамур.

Сила сине-фиолетового камня в мече Призрака возрождается под этим щитом, и я смотрю, как мужчина постепенно исчезает, растворяясь в воздухе.

Мои силы слабеют, рушится и щит, охранявший Лорда-Призрака. Копье вонзается в землю, на которой уже никого нет.

Лорд-Призрак сбежал.

Я рада, и в то же время сердце наполняется горечью – а я ведь могла расспросить его обо всем. Возможно, я упустила свой самый большой шанс на побег. Я закрываю глаза, позволяя себе расслабиться на руках советника Бено.

Призрак

Я ждал этого момента очень долго, кажется, целое тысячелетие, целую эру. Я выжидал, узнавал, смотрел издалека, но никогда не приближался. Промашек быть не может, я обязан убить Тамура.

Сегодня я впервые осмелился подойти к нему так близко, зная, что это не последняя наша встреча. Я проверял его и в то же время дал ему увидеть себя. Задуматься. Я не хочу все время скрываться, хотя так привык к этому. Но мне нужно, чтобы он тоже был напряжен, поджидая опасности.

Я хочу, чтобы он боялся.

Но могут ли стратумы по-настоящему бояться? Испытывают ли они хоть какие-то эмоции?

Иногда я и сам не хуже стратума. С черствым, как камень, сердцем.

Если бы мне сегодня не помогли, смог бы я выкрутиться? Ну, я обязательно бы что-нибудь придумал.

Иду по замку, словно тень. Все думают, что я сбежал – кто хочет быть пойман и казнен? Но никто не будет искать меня тут. Тем более что увидеть меня может разве что Ирис. И возможно, Тамур что-то почувствует, но даже его мощи не хватит справиться с моим силоцветом так просто.

Ирис. Снова и снова мои мысли возвращаются к девчонке. Мой камень ощутил родство, откликнулся на ее силоцвет, и если сначала у меня были сомнения, то теперь их нет. Передо мной самый загадочный силомант, которого я когда-либо видел. А дело все в том, что она совершенно не понимает своей силы. Действует наугад – правда, у нее неплохо получается. Многим требуются долгие годы подготовки, чтобы овладеть символами. Она же так просто создала передо мной щит, будто только этим и занимается. Но в ее движениях я вижу стихийность и неопытность.

Когда она смотрела на меня сквозь завесу дождя своими огромными черными глазами, она стала совсем другой, воинственной и прекрасной. Нет, она и так хорошенькая, но уверенность будто придает ей шарма, заставляя раскрыть внутреннюю красоту.

Вдруг в моей ладони оживает саламандра, и мое сердце подпрыгивает вместе с этой волшебной рептилией: Проблеск совсем рядом. Следую за ящеркой, желая посмотреть, куда она приведет меня на этот раз. Останавливаюсь возле чуть приоткрытой двери и прислушиваюсь…

Глава 7. Фрейлина принцессы

…сила во мне…

Я блуждаю в темноте среди мириад огоньков. Они окружают меня, как крохотные светляки, прилипают к рукам и вновь отталкиваются и улетают прочь. Мои ноги по щиколотку в воде, но не жидкой, а тягучей, будто мед. Тяжело сделать новый шаг, а еще жарко. Тело полыхает. Сквозь темноту проступают темно-фиолетовые силуэты плакучих ив. Я знаю это место и в то же время вижу его впервые.

Где оно? И где я?

– Я вызову этого короля Тамура на поединок, – льется надо мной пылкий юношеский голос. – Рица не станет его женой. Только через мой труп.

– Король переступит через него и бровью не поведет. Мы не можем так поступить, милорд, – отвечает мягкий и вкрадчивый голос, в котором, однако, есть жесткие нотки, – не будучи на пороге войны. Пусть Диамонт и центр Малых Королевств, пусть мы подмяли остальных, но королевство Рут за последние соцветия набрало небывалую мощь, что даже вызывает некоторые подозрения. Тамур, конечно, пожелает оттяпать наши территории и ресурсы. Самый лучший выход – отдать ему принцессу, как он того желает.

– Нам нужны союзники, а не брак с королем Рут. Они просто сожрут нас и не заметят. Этот король нас еще удивит.

– Прекратите уже говорить так, будто меня здесь нет! – взволнованный голос принцессы. – Я не могу больше это слушать! Бено тебя не поймет, Марциан. Разве ты не видишь? Наш советник – самый настоящий сухарь!

– Если бы принцесса была чуточку умнее…

– Грубиян! – фыркнула в ответ Витриция. – Давайте лучше поможем этой бедолаге.

И я выныриваю из глубин. Открываю глаза, утыкаясь взглядом в герб с золотыми лилиями, вышитый на балдахине. Прохладное прикосновение к моему лбу, щеке – принцесса смачивает тряпицу в воде и обтирает мое лицо.

– Она очнулась! Ирис, Ирис, ты слышишь меня?

Я вожу взглядом по незнакомой комнате. Бено стоит у арочного витражного окна с россыпью цветов всевозможных оттенков. Он поворачивает ко мне узкое лицо с заостренной бородкой, потирает ее длинными пальцами. Глаза сощурены. Бено опускает руку на медальон, висящий на шее. Это крошечный мешочек на цепочке, который он подносит к носу и прикрывает глаза.

– Неужели нет другого выхода, Бено? – не успокаивается принц Марциан, расхаживая из стороны в сторону. Принц даже не глянул на меня, от чего мне особенно обидно. Я для него – совершенно никто. Пустое место. Пора это уже понять такой глупой девчонке, как я.

– Я совсем не хочу выходить за него замуж, брат, – говорит принцесса. – Вы видели, что это за человек. Мне холодно от одного его взгляда.

– Вы поженитесь, свадьба – дело решенное, – жестко говорит Бено. – А Марциан скоро сядет на трон, тогда мы сможем что-то предпринять… Витриции придется стать королевой Рута ради нашего народа. Если, правда, она сможет почаще держать рот на замке.

Я размыкаю губы, пытаясь хоть что-нибудь сказать. Мне тоже ужасно не нравится король Тамур, не представляю, что ему могут отдать Витрицию. Но не всегда мы получаем то, чего желаем. Далеко не всегда.

– Это тебе стоило бы помолчать, верный пес королевства! Так и скулишь целыми днями! И мы все прекрасно знаем почему, – с легкой ухмылкой говорит принцесса. – В твоей постели, должно быть, так холодно. – Принцесса переводит взгляд на меня. – Ох, милая, тебе, наверное, очень больно. – Витриция сочувственно смотрит на меня нежно-зелеными глазами, в которых сверкают золотисто-карие искры. Совсем как те огоньки.

– Говорят, замок Рут совершенно мрачный, – шепотом выдыхает Витриция, словно обращается ко мне. – Там нет никаких удобств, как в Диамонте, представь себе, Ирис. – Сейчас я не в том состоянии, чтобы размышлять о чужом замке, но принцессе нет до этого дела. – А в округе не смолкает вой диких зверей. Никто не знает, что это за твари. Они не похожи на обычных волков. Так мне рассказала моя служанка, Флора, к которой из Рута приезжала сестра с племянником. Она перевезла мальчика сюда. Говорит, тут ему будет безопаснее.

– Сестра, – отвечает Марциан, – пусть мне и не нравится Тамур, но все эти разговоры не более чем глупые байки.

– Хотелось бы в это верить, – выдыхает Витриция, а когда Марциан выходит за дверь, произносит громче: – Бено, ты долго будешь стоять, как олень, и нюхать эту свою соль? У тебя скоро нос отвалится, – язвительно говорит принцесса. – Тогда, может, хоть станешь краше…

На самом деле принцесса преувеличивает. Советник Бено довольно привлекательный, отталкивает разве что его хитрая улыбка.

– Мне ни за что не сравниться с вами остроумием, моя прекрасная принцесса. Жаль, что красота – единственный дар, что вам достался, – ухмыльнувшись, отвечает Бено.

– Отправляйся в сокровищницу и принеси проклятый рог единорога! – вдруг властно приказывает принцесса. – Эти разговоры меня утомляют.

– С чего вы взяли, что он поможет? Похоже на глупую сказку. Зря вы верите первым встречным, отвергая тех, кто верно служил вам долгие годы.

– Тот человек так сказал, и у меня есть желание ему верить, – легкомысленно говорит принцесса. – Шевели ногами, Бено, да пошустрее, они у тебя не слишком-то длинные! Ирис пришла в себя, это уже хороший знак. Она такая сильная! Какой и должна быть… э… видия.

Сильная. Я чувствую себя полной противоположностью, но не хочется огорчать столь добрую и заботливую принцессу.

– Спасибо… – только и могу прошептать я.

Бено мчится прочь из комнаты следом за принцем, прежде сверкнув ярко-зелеными глазами, совсем не такими, как у принцессы, а дикими, обжигающими.

Пытаюсь приподняться, но принцесса осторожно опускает мои плечи обратно на кровать.

– Тише, тише, Ирис. Поспи еще немного.

И я податливо окунаюсь в сон. Сквозь дрему понимаю, что меня пытаются напоить. Послушно пью прохладную живительную влагу, наслаждаясь миром и спокойствием, пусть и недолгим.

Со вторым пробуждением мне намного лучше.

– Вот видишь! Подействовало! – восклицает принцесса, откладывая в сторону оправленный серебром рог. Неужто и правда единорога? – Кажется, жар прошел. А ты мне не верил!

– Идите-ка вы лучше отдохнуть, пока, еще чего, не упали в обморок от усталости, – говорит Бено. – Я присмотрю за ней.

– Спасибо… Она очень важна, – шепотом говорит принцесса, но я все же слышу. – Ирис! Отныне ты будешь жить здесь, в замке Лилий. Это твоя комната.

Сквозь сонный туман я обвожу свои покои взглядом. Комната не похожа на келью, здесь множество незнакомых мне вещей. Стены покрыты прекрасными гобеленами с цветами, и я завороженно разглядываю их.

– Видия умерла, там, в саду, – шепчет Витриция. – Теперь ты леди Ирис Бланш, фрейлина принцессы. Я принесла тебе книги, знаю, ты любишь читать. Там есть многое из того, что тебя интересует. О движениях небесных тел и все такое прочее.

«Зачем?» – хочу спросить я. Пророчества – это ведь пустое.

– Спасибо, Ваше Высочество, – решаюсь сказать я, и чувствую, что и мой голос окреп.

Когда принцесса уходит, неистовые зеленые глаза советника обращаются ко мне.

– Итак, Ирис? – подает голос Бено. – Ты задолжала мне очень долгий рассказ.

Я приподнимаюсь и сажусь в постели. Простыни столь мягкие, что хочется завернуться в них и поспать еще, но сейчас не до этого. Столько всего случилось, что голова пухнет. Как же так? Я была предназначена в Безмолвные, но эта участь досталась другой. Моя сестра лишилась возможности быть фрейлиной, а с ней, наверное, и магистри Селестина впала в немилость. Кто знает, что сейчас с бабушкой Лирией. Но я чудом прошла испытания и вместо смерти получила это – место возле принцессы. Я ее фрейлина! Звучит невероятно!

– Правда?

Поднимаю недоумевающий взгляд на Бено и в ту же секунду понимаю свою ошибку. С этим человеком лучше не шутить и не притворяться. Он смотрит на меня так, будто готов вцепиться мне в горло. Не давая мне возможности подумать, он действительно хватает меня за шею и прижимает к изголовью кровати.

– Не лги мне, девчонка! Я всегда чувствую ложь, которая скатывается с невинных уст.

«Но я выжила! – кричит внутренний голос. – Дважды спаслась! Разве могу я позволить кому-то снова бросить меня в бездну?» Мои ладони теплеют, особенно та, в которую волшебным образом замурован камушек. Он будто придает мне смелости.

Нет, я не уйду просто так, не забьюсь в угол, не стану чьей-то игрушкой, пусть даже и Великого бога. Сила во мне, и я чувствую ее. Только не знаю, с какой стороны подойти. Но я узнаю! Я всегда была жадной до знаний…

– Хорошо, – хрипло отвечаю я, пытаясь понять, что за огонь бушует в зеленых глазах советника короля. Там, в этих глубинах, творится нечто страшное. Сколько же лет Бено? Выглядит ненамного старше меня. Но я для него маленькая девочка, так, что ли? – Только отпусти. Я все скажу.

Что я скажу, понятия не имею. Но пока нужно удержать свои позиции. Принцесса взяла меня под свою опеку, и теперь я фрейлина. Возможно, ненадолго. Как только я разузнаю все, что нужно, уйду отсюда, решаю я, из замка Лилий, из Диамонта, а может, и из Малых Королевств… Вдруг я наберусь решимости. Что там? Мы окружены Огненной Долиной, которую не способен пересечь ни один смертный, так мне твердил отец и все остальные. Однако сохранились легенды, а значит, кто-то уже бывал там. И Призрак… откуда он?

– Прости, малышка, я увлекся, – выдыхает Бено и отстраняется, убирая руку с моей шеи, поднося к носу бархатный мешочек с нюхательной солью.

Советник короля беззаботно смахивает пылинки с мягкого темно-зеленого камзола и хищно улыбается мне.

– Я слушаю. Как ты… как ты заставила меня остановиться? Я не мог пошевелить и мускулом, и это твоя заслуга.

Что же сказать ему, чтобы он отстал?

– Верно. Я приказала тебе, и ты послушался, – выпрямив спину, отвечаю я. Вновь мои слова наполняются решимостью. Но разве мне есть что терять?

Вспомнив самодовольную Кеззалию, приподнимаю подбородок, чтобы выглядеть уверенной. Лучше не думать о том, что случилось с послушницей-фавориткой. И какие проклятия она мысленно шлет в мой адрес.

– Но как? – Теперь глаза Бено блестят, совсем как у ребенка.

– Я проголодалась, – говорю я более дерзким тоном, чем собиралась. – Не лучше ли сначала накормить меня? Беседы на пустой желудок не приносят пользы.

Внутренне сжимаюсь, ожидая от Бено новой вспышки, но он лишь поглаживает бородку и встает с моей постели.

– Конечно! Сейчас распоряжусь о завтраке.

– Завтраке? – спрашиваю я и тут же встаю и, шатаясь, подхожу к окну. – Сколько же я проспала?

– Пару суток, – отвечает Бено, обжигая меня взглядом. Понимаю, что он разглядывает меня, а я стою в тонкой сорочке, а не в одном из своих плотных, как доспехи, платьев. – Но, судя по твоему виду, ты наконец выспалась.

Спустя половину часа я сижу за столом с резными золотыми ножками, облачившись в найденное в шкафу платье лимонно-желтого цвета. Зеркальная мозаика на столешнице ломает мое лицо на мелкие фрагменты, искривляя овал, превращая меня в злую ведьму с всклокоченными черными волосами. И переливающейся колдовской прядью. Я с жадностью поглощаю пищу, как никогда. После того как я вернулась из царства снов, во мне проснулся зверский аппетит.

– У тебя слюни текут, как у вурдалака, – ухмыляется Бено, наблюдая за каждым моим действием, а я все думаю, когда он уже уйдет и оставит меня в покое. – Мы остановились на том, что ты приказала, а я тебя послушался. Как же такое возможно, не расскажешь?

– Я уже говорила, – произношу я, обгладывая куриную ножку. – Во мне течет кровь пророчицы. Все дело в этом… – вытираю рот и руки салфеткой, давая себе время подумать. – Эдна! Со мной говорит Эдна.

– Эдна, значит. – Бено откидывается на кресле с мелким узором из лилий на фоне темно-синего полотна обивки. – Видии предсказывают будущее, а не повелевают настоящим. По крайней мере, так когда-то было. Король Марек не соврал, сказав, что видии с даром больше не рождаются. Вот и приходится обучать вас всякой ерунде. – Бено придвигается ближе к столу и наливает в кубок бордового напитка. – Возьми, выпей.

– Думаю, не стоит. Что это?

– Пей! Всего лишь гранатовый сок. – Он подносит бокал к моему рту. Уж не подсыпал ли он туда чего?

Ну ладно. Что будет-то от одного глотка?

Пригубив густой жидкости и поморщившись, я говорю:

– Ты недооцениваешь видий.

Изгибаю брови. Надеюсь, я достаточно убедительна.

– А ты явно недооцениваешь меня, малышка.

Бено подскакивает со своего кресла, устремляясь ко мне. Дернув меня за руку, подтягивает к себе. Он немного выше меня, но не так высок, как Призрак. Я с легкой тоской вспоминаю о незнакомце, с которым так и не успела поговорить. Что с ним сейчас? Надеюсь, он смог убежать подальше отсюда.

Тем временем Бено опускает руки мне на талию. От его ладоней исходит самый настоящий жар, проникая под тонкую атласную ткань платья.

– Не надо играть со мной, хорошо? Тогда мы подружимся. Я нашел в твоей «Истине» одну интересную страницу, вырванную из другой очень любопытной книги. Ты ведь тоже это знаешь. Ты знаешь о силомантах, не так ли? И все мне расскажешь.

Хочу сказать, что ничего не знаю. Но что-то во взгляде Бено не дает мне признаться.

– Зачем я стану тебе все рассказывать? – спрашиваю я, чуть задирая голову и глядя на Бено.

– Тебе ведь нужны союзники? Со мной ты всегда будешь в безопасности.

Бено отпускает меня, отступает на шаг и бросает взгляд на мои оголенные плечи. Снимает со стоящей неподалеку вешалки в форме фонаря, обвитого цветочной гирляндой, бежевую накидку с капюшоном. Она напоминает мне об Эгирне, сестра обожала красивенькие вещи, и я обещаю себе, что в ближайшее время навещу ее, а может, и бабушку, если осмелюсь. Или хотя бы напишу ей письмо. Может, все дело вовсе не во мне, как я думала раньше.

– Держи! – Бено протягивает легкий плащ. – Хочу тебе кое-что показать, чтобы ты понимала – мне можно доверять.

Он выводит меня из комнаты, и я погружаюсь в мир звуков. Здесь повсюду ходят люди, что сперва пугает меня, и я по привычке опускаю голову. От них много шума. И это не тихий шелест юбок, и даже не заливистый смех Молли. Здесь только и слышны разговоры и сплетни, бряцание металла, кашель, песни. Бено уводит меня в сторону, подальше от людей, за что я ему благодарна. Неужели мне придется жить здесь и видеть всех этих людей изо дня в день? Да я сойду с ума скорее, чем в Башне Тишины.

Мы петляем по коридорам и галереям, словно бы спускаясь каждый раз все ниже и ниже. Становится прохладнее, и даже под накидкой мои руки покрываются легкой сыпью мурашек, которые хочется стряхнуть с себя.

Бено останавливается в тупике. Здесь довольно темно, но вот по обе стороны от нас вспыхивают два факела. Бено водит рукой по каменной стене, словно что-то ищет. Тоненький щелчок, и стена открывается, совсем как дверь.

– Прошу! Дамы вперед! – указывает мне Бено на темную пропасть, и вопреки своему страху я ступаю внутрь. В это же мгновение на стенах круглого помещения загораются еще факелы.

Это настоящая сокровищница. Но почему-то ее никто не охраняет.

– Здесь столько всего, – выдыхаю я, обводя взглядом сундуки с золотом, стоящие аккуратными рядами, громоздкие кубки и посуду из серебра, стопки ветхих книг и выстроившиеся на полу картины в рамах. – Но это же…

– Моя личная сокровищница, – сообщает мне Бено. – Да, как видишь, девочка, я очень богат. Но это огромная тайна! – Он прикладывает указательный палец к губам.

– И ты решил показать это мне? А потом убить? – сглатываю я, вся моя решимость и бравада мигом улетучиваются, когда я понимаю всю ситуацию – я где-то под замком, в тайнике, о котором мало кто догадывается, наедине с опасным мужчиной, который знает обо мне непозволительно много.

– Я не стану убивать тебя, Ирис. Что за глупости? Почему в ваших хорошеньких головах так мало умной массы. Но все-таки ты кажешься мне капельку поумнее нашей дорогой принцессы. Если бы у королевы Патриции родилась курица, и то была бы смышленее. Однако именно принцесса нашла вот это…

Бено отодвигает несколько картин в сторону и вручает мне небольшой портрет в пыльной золоченой раме.

Я будто бы смотрюсь в зеркало.

Картина выскальзывает у меня из рук, но Бено ловко подхватывает квадрат, обрамленный золотом, и кладет на стол, заваленный бумагами, перьевыми ручками, увеличительными стеклами. Чернильница с вензелями – размашистыми инициалами БР – стоит возле небольшого бархатного мешочка, который Бено как бы невзначай прячет в карман. Бено Росса, единственный наследник семейства Росса.

– Что скажешь, малышка? – произносит Бено. Его голос мягко, словно пыль, оседает поверх рассеянного света.

Внутри у меня все дрожит. Я не понимаю, как оказалась на этой картине.

– Вышло недурно, – отвечаю я. – Сам рисовал? Ты мой тайный поклонник?

Не знаю, что заставляет меня так дерзить столь высокопоставленному лицу. Но нас объединяет тайна, будто делая сообщниками – чего именно, я пока не знаю.

На картине я или очень похожая на меня девушка, но только она преображена. Волосы уложены в замысловатую высокую прическу, на старинный манер, и даже моя ненавистная «колдовская прядь» выглядит не так убого, а скорее маняще сияет. Разве остаются сомнения, что на картине правда я? Покоя мне не дает подвеска на шее – ярко-голубой с золотистыми крапинками драгоценный камень. Силоцвет.

– Я же сказал! – чуть повышает голос Бено. – Портрет нашла принцесса, когда занималась рисованием в галерее.

– Хм… – отвечаю на это я.

Как она могла найти мой портрет? Кто тогда нарисовал его да еще и спрятал в замке? Да еще с изображением запретного камня? Безумие! Затылок пронзает иголками от неприятного чувства, что я вовлечена в нечто более страшное, чем пребывание в Башне Тишины.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Лишь то, что теперь голова принцессы еще больше забита чепухой. О тебе и о пророчествах. Можешь поблагодарить ее за сорванную церемонию посвящения – в свой медальон она положила то, что очень не понравилось ястребу короля Тамура. Вот только ее план пошел совсем не по тому пути. Но лучше тебе с ней об этом не говорить, как и о камне.

Я ошарашенно смотрю на советника – неужели все было спланировано? Но они не могли знать, что у меня случится приступ.

– Кстати, о камне… – Я закашливаюсь, должно быть, от пыли, и указываю пальцем на ожерелье.

Драгоценность выглядит совсем как настоящая. Художнику удалось передать каждый перелив, каждый всполох голубого огня, таящегося внутри. Камень определенно не прост.

– Уверен, что это магический камень, или, как о них упоминается в древних книгах, «силоцвет», – говорит Бено. – Существовали целые справочники по таким камням, ты можешь себе представить. Хотя, наверное, именно ты и можешь.

От одного этого слова внутри вспыхивают искры. Силоцвет. Мне вдруг становится нехорошо.

– Пожалуйста, спрячь пока картину, – говорю я, чуть пошатнувшись. Бено настораживается. – Кажется, мне нужен еще отдых. Давай побеседуем попозже?

– Хорошо, – уступает он и относит картину к стене, пряча за другими. Я тем временем опускаю палец в чернильницу.

Когда мы выходим из тайника, я касаюсь рукой каменной стены, оставляя смазанные отметины. Надеюсь, что Бено ничего не поймет, но я должна вернуться сюда сама и как следует рассмотреть портрет.

Теперь мне, как никогда, хочется разузнать о матери. Бабушка Лирия говорила про ее силу. Могла ли Сирин иметь отношение к магическим камням? Это многое объяснило бы. Я всегда считала, что для отца она была не более чем любовницей, жившей за пределами королевства, ведь по его должности ему приходилось много путешествовать. А когда Сирин умерла, он забрал нагулянную дочурку к себе. Эгирна младше меня всего на год. Но как оказывается, магистри Селестина и моя мать были не просто знакомы, они были сестрами и знали Корто с самого детства.

Несколько дней во дворце пролетают на крыльях бабочек. Другие фрейлины старательно делают вид, что не замечают меня, но я к такому привыкла. Они ничем не отличаются от послушниц. Те же избалованные вниманием девочки, дочери знатных семейств, только рожденные не первыми. Никто из них, конечно, не может стать королевой, но найти себе достойную партию – вполне. Особенно если войти в расположение к принцессе.

Витриция тоже удивляет меня с каждым днем. На людях она сама доброта и благопристойность, да и неудивительно с такой кроткой миловидной внешностью. Круглое личико и пухлые губки, плавные формы и мягкие жесты – все в ней выдает настоящую принцессу.

Она улыбается всем без исключения. Даже когда на веранду, где она любит кормить белых голубей или любоваться шапками цветов в огромных вазонах, приходит король Тамур, принося с собой какой-то ледяной, пробирающий до позвоночника холод, Витриция умудряется нацепить улыбку и даже перекинуться с будущим мужем парой вежливых фраз.

Я же в такие минуты стараюсь просто-напросто слиться с цветастым гобеленом или найти предлог улизнуть. От одного вида этого человека меня трясет, и я сама не понимаю почему.

Принцесса всегда кого-то спасает: то белку, попавшую в зубы одного из ее псов (а с виду такие милые пушистые собачки), то мальчика-пажа, который неправильно выговаривает имя фрейлины Герминтруды и ее брата Гервазия, стоит им появиться во дворце. Мальчик картавит и очень при этом краснеет, но всемилостивая принцесса вступается за него всякий раз.

Вечерами она меняется, но только оставшись наедине со мной. Наверное, я для нее ровно что пустое место, как и для ее брата. Тогда она становится меланхоличной или впадает в истерику, желая что-нибудь разбить. Вечерами все маски скинуты.

И вот сегодня, когда Витриция по традиции вызывает меня к себе, она полулежит в домашнем наряде без лишних изысков на излюбленной кушетке в форме капли. Ее волосы растрепаны, глаза покраснели – она опять билась в приступе истерики, как и все шесть дней моего пребывания во дворце. С порога принцесса высыпает на меня ворох дворцовых сплетен, в том числе и о мальчике-паже.

– Его мать – женщина вольных нравов! – восклицает принцесса, хлебнув из массивного кубка, украшенного эмалированными цветами. – Подбросила мальчишку сестре, а сама уехала резвиться с новым кавалером, я даже не сомневаюсь. Все мы, женщины, такие дряни, – икает принцесса и хохочет во все горло. Ее нежно-зеленые глаза заволокло туманом и какой-то непонятной мне тоской.

– Кажется, вы говорили, что его привезли сюда ради безопасности, – решаюсь обмолвить я.

– Ага, как же, как же. Марциан и Бено уверяют меня, что Рут самое обычное королевство, не считая его ужасного короля. Нет, конечно, у Тамура все на месте, он прекрасно сложен и, очевидно, смел. Но он так смотрит на меня, что страшно становится. – И я прекрасно понимаю, о чем говорит принцесса. От приезжего короля исходит тяжелая аура. – Говорят, он долгое время странствовал и вернулся в Рут сравнительно недавно. Все другие принцы королевства, его братья – а их было четверо или пятеро – загадочным образом погибли. Следом за ними отец. И теперь король он. Довольно молод для короля, как думаешь?

Я совсем не хочу думать о Тамуре и просто киваю принцессе. А она вдруг утыкается носом в подушку и начинает реветь. Как и практически каждый вечер. Но сегодня она не просто грустна. В ее взгляде мелькает что-то еще.

– Ирис, признайся мне, твоя мать была колдуньей?

Принцесса сбрасывает туфли, разминая ноги. Я замечаю, что у нее чуть кривые мизинцы, и от этого мне становится неловко: видеть изъян в принцессе. Отвожу взгляд, мне хочется убежать куда-нибудь, но Витриция не сводит с меня глаз.

– Что вы, Ваше Высочество. Моя мать была обычной женщиной. Она давным-давно умерла, и я совсем мало о ней знаю. Меня воспитала магистри.

– Я хочу посмотреть.

– Что?

– На твои волосы. Сними этот дурацкий платок. Пора уже понять, что фрейлины так не ходят.

Застываю на месте, не хуже изваяния в стенах Сколастики.

– Ничего там интересного, правда.

– Давай же, Ирис, сними платок. Приказ принцессы. Мне очень интересно. Я люблю все необычное.

Хочу сказать, что я обычная, но язык не поворачивается. Камень внутри моей ладони тихонько пульсирует, подтверждая это. Снимаю платок, обнажая черные волосы с единственной сияющей светом прядью.

Принцесса встает с кушетки и босиком подходит ко мне.

– Удивительно, сосем как золото.

Она дотрагивается до моей головы, но я отстраняюсь. Поднимаю подбородок, встречаясь взглядом с принцессой. Ее зеленые глаза сверкают.

– Как любопытно, Ирис. Знаешь что, я бы хотела, чтобы мы стали подругами. Мне здесь так одиноко. – Она обводит рукой свою роскошную спальню, потом допивает напиток и посылает проклятия в пустоту. Я бы и не подумала, что из уст принцессы могут вылететь такие непристойности.

Она зовет меня к огромному зеркалу в раме из цветков лилии, и я встаю рядом.

– Смотри. Мы ведь чем-то похожи, как тебе кажется?

Перевожу взгляд на наши отражения. Принцесса выше меня ростом. Мы разной комплекции, я рядом с ней совсем худышка. Мои волосы на порядок темнее, почти черные. И эта прядь. Нет, мы ничем не похожи.

– Будь осторожней с Бено, – вдруг говорит принцесса. – Он совсем не тот, кем кажется.

Когда я выхожу из спален принцессы, то вновь попадаю в мир коридоров и лестниц. Но ориентироваться здесь не сложнее, чем в Сколастике, тем более что рисунок на мраморном полу местами отличается, и я уже стала запоминать его, словно карту звездного неба.

Навстречу мне идет Эгирна с огромной цветочной корзиной. При виде меня ее чуть раскосые серо-голубые глаза округляются.

– Ты рада? – с ходу выпаливает она, даже не поздоровавшись.

– Чему рада, сестра?

– Я думала, ты хорошая! Не верила всему, что о тебе говорят! А ты!

– Эгирна… – выдыхаю я.

– Из-за тебя я теперь вот… простая цветочница. – Глаза Эгирны блестят, словно стеклышки. – Теперь на балу я буду только разносить корзины с цветами, не более! Да, Ирис, спасибо тебе! Не думала я, что ты способна так поступить с сестрой. И с мамой тоже!

– Эгирна, как там бабушка Лирия? С ней ведь все хорошо?

– Хорошо там, где тебя нет, – злобно бросает мне Эгирна. – Бабушка еще слаба, но идет на поправку, – смягчившись, отвечает сестра. – Рядом с ней все вьется дед, я там даже не бываю особо.

– Ты идешь к принцессе? Сейчас она вряд ли тебя примет, – замечаю я, стараясь немного сменить тему, но Эгирна так просто не сдается.

– Ах вот как! Она теперь тебя принимает, да? Какая же ты хитрая, Ирис! Настоящий… демон, под этим невинным личиком!

– Эгирна, перестань, – прошу я сестру, оглядываясь по сторонам.

Шуршание юбок и тихий голос, читающий молитву, заставляют меня замолчать. За спиной Эгирны появляется еще одна фигура – девушка в сером платье. Это видия, идущая в покои принца. Я узнаю ее до того, как она приближается, – Молли, самая полненькая из всех послушниц, однако и нрав ее всегда отличался жизнерадостностью. Но сейчас Молли хмурится, не переставая бормотать слова, обращенные к Сотмиру.

Когда она замечает нас, то вдруг опускает голову еще ниже, напоминая меня.

– Здравствуй, Молли. Да пребудет с тобой проблеск! – обращаюсь к ней я, сама себе удивляясь. Обычно я не заговариваю первой.

Молли поднимает голову, на мгновение замирает на месте. Ее губы дрожат. Она старается побыстрее пробежать мимо нас. Когда она приближается, я кладу правую руку ей на плечо, желая остановить ее и спросить о Кеззалии.

Молли ощутимо вздрагивает и ускоряет шаг, не сдержав громкого всхлипа.

– Что это с ней? – вслух произношу я.

Эгирна хмуро смотрит вслед видии:

– Ты разве не слышала?

– Нет, а что такое?

– Про других видий! Проведя ночь в покоях принца, девушки так и не вернулись в Сколастику. Никто не знает, где они. Когда пропала Анжелика, они решили, что она просто сбежала.

– Но с чего бы ей бежать? Это же наследный принц!

– Вот и я так думаю, – вздыхает Эгирна. – Марциан – мечта любой.

Она достает из корзины ажурный веер и распахивает его. Как настоящая фрейлина, притворившаяся цветочницей.

– Когда не вернулась Нисса, девушки забеспокоились. Как и матушка. Похоже, кто-то очень не хочет, чтобы они подарили принцу наследника.

– И сколько уже девушек? – дрожащим голосом спрашиваю я.

– Посчитай сама!

– Шесть, – выдыхаю я.

– Что думаешь, Ирис? – вдруг спрашивает Эгирна. – Ходят слухи, что…

– Что? – я не хуже сестры округляю глаза, когда понимаю, на что она намекает. – Я тут совершенно ни при чем!

– Но ты так внезапно появилась при дворе!

Наверное, в моих черных глазах что-то да полыхнуло, поскольку сестра вдруг замолкает. Ее взгляд мечется по сторонам.

– Хорошо, хорошо, я тебе верю. Просто предупредила. Ладно, Ирис, я попробую тебя простить. А теперь мне пора, пока!

С этими словами Эгирна обходит меня и семенит прочь.

Когда я возвращаюсь к себе в комнату, уже довольно темно. Падаю ничком на кровать. Мне хочется плакать, но я вдруг смеюсь – над всей нелепостью своего положения. Неужели я правда думала, что все вдруг полюбят меня и поверят в мою невиновность, если я прошла испытание? Я осталась в живых, и теперь меня станут ненавидеть. Никто не любит победителей. Ну и пусть, решаю я.

– Привет, фиалка, – раздается надо мной уже довольно знакомый голос.

Глава 8. Мелодия Дану

…лето на исходе, но красота румяна…

– Призрак?

Я подпрыгиваю с кровати так стремительно, словно покрывало обратилось в огонь. Ищу парня взглядом, пока не замечаю дымчато-фиолетовую тень возле окна. Мои щеки отчего-то пылают. Хочется наброситься на чужака с расспросами, но я стою как вкопанная, как чучело, которое магистри Фернанда установила во дворике, чтобы отпугивать ворон от своего огорода. Почему меня не смущает появление этого человека в столь поздний час у меня в покоях?

Возможно, потому, что я ждала его.

– И даже не обнимешь? – с легкой усмешкой говорит Призрак, выходя из угла комнаты. – Не рада меня видеть? Я уже дважды спас тебе жизнь.

– Ты опять ненастоящий? – с ноткой разочарования спрашиваю я.

Он подходит ближе, изучающе глядя на меня.

– Цела и невредима? – тихо замечает он. – Что ж, как я и думал. – Рука в перчатке вцепляется мне в запястье. – А что ты скажешь теперь?

По моей руке идет легкая дрожь. Не знаю, замечает ли он это. Мне неловко, но в то же время приятно. Тем более что Призрак довольно симпатичный. Но дело даже не в этом, есть в нем некая уверенность в себе, которая очаровывает меня. И раздражает.

– Как тебе это удается? – только и спрашиваю я, а когда он распрямляет мою правую ладонь на своей и внимательно всматривается, камень внутри слабо откликается, я вижу его тихую пульсацию под кожей.

– Хм… – протягивает Призрак.

– Что еще за «хм»? Ты сказал мне пожертвовать правой рукой. Я так и сделала.

– Но не сразу, – замечает он, поднимая на меня взгляд мерцающих серых глаз. Они пленяют меня, будто поют тихую грустную мелодию, от которой сжимается сердце.

– Почему именно правую? – спрашиваю я.

– А если бы сказал левую? Какое это имеет значение, – небрежно отвечает он, но уверена, что он лукавит. Именно в правой руке я заметила камушек – и, похоже, не одна я.

Все тело будто вновь сковывает невидимый панцирь. Я отдергиваю руку.

– Я могу сказать что угодно, – пожимает плечами Призрак. – Например, пожертвуй мизинцем левой ноги. Но будет ли это убедительно? Главное, чтобы ты поверила, понадеялась.

Он поднимает руку и совершенно неожиданно похлопывает меня по макушке, как ребенка.

Что? Значит, его слова пустое? Они тоже призрачны?

– Не может быть!

– В твоей правой руке заточен магический камень, это правда, но магия работает совершенно не так. Магия здесь, – его когтистый указательный палец утыкается мне в лоб, – и, конечно, здесь. – Он проводит когтем по линии носа, губам, нагло оттопыривая нижнюю, и останавливается в области солнечного сплетения.

– Значит, все-таки камень существует! – вслух произношу я.

– Хорошо, что до тебя это наконец дошло.

Только он начинает столь значимый для меня разговор, как я вспоминаю совсем другой. Слова Эгирны о видиях.

Если каждую ночь видии, что приходят к Марциану, исчезают, а сейчас Молли как раз должна быть в его покоях… Значит, с Молли тоже случится непоправимое! И что же делать? Ворваться в покои принца?

Лорд-Призрак перехватывает мой обеспокоенный взгляд:

– Что с тобой, фиалка? Ты увидела призрак?

Но я не реагирую на его дурацкую шутку. Этот парень чрезвычайно силен, загадочен, но сейчас из-за его мелких издевок так и хочется треснуть его по голове какой-нибудь элегантной королевской вазой.

В данную секунду куда важнее Молли. Я должна ей помочь, хотя даже не понимаю, что стряслось с другими видиями. Смогу ли я оказаться полезной?

– В замке исчезают видии, – говорю я Призраку. – И я должна узнать, что с ними случается, – выпаливаю я, заметавшись по комнате в поисках чего-нибудь стоящего.

Хватаю канделябр с тремя свечами, напоминающий трезубец, и кидаюсь к двери. Не знаю, что буду делать, но придумаю на ходу. Откуда только такая решимость? Я же столько времени пробыла в Сколастике, оторванная от нормальной жизни.

– Исчезают? – медленно произносит Призрак за моей спиной. – Уверен, без него тут не обошлось, – рычит он.

Я практически не слушаю своего таинственного незнакомца, уже приоткрываю дверь, прежде накинув на себя черный плащ. Спасибо Витриции, что приказала наполнить мой гардероб не только вещами тошнотворно бежевых или розовых, как растаявший десерт, оттенков. Не обращая внимания на Призрака, выглядываю в коридор, а когда вижу, что там пусто, выхожу. Освещение здесь тусклое, с наступлением ночи гасят бо́льшую часть свечей. Над головой раскачиваются круглые, как тарелки, лампы, удерживая подвесные лампады из разноцветного стекла. Узоры повторяют мотивы витражей, но сейчас мне некогда ими любоваться.

В коридорах тихо. Все уже разошлись по комнатам, ведь в сумрачный час нечего ходить без дела. Так считает король, так заведено не только в замке Лилий, но и во всем королевстве. С наступлением вечера на Диамонт опускается безмолвие, наполненное страхами и суевериями.

И вот сейчас я понимаю, отчего лучше сидеть у себя в комнате и не высовывать носа. Меня прошибает холодный пот. Тишина и полумрак вовсе не усыпляют, а будоражат каждую клеточку моего тела. Я делаю шаг, но меня останавливают крепкие руки.

– Ты же не собираешься идти в одиночку, фиалка? Это крайне опасно для такой юной девы…

– Думаю, тебе лучше не попадаться никому на глаза, – шепотом отвечаю я. – Если ты, конечно, не собираешься совершить очередное злодеяние или самоубийство, – сердито шепчу я.

– На этот раз меня будет не так легко заметить. Если я пожелаю, то могу оставаться невидимым. Смотри.

Его очертания растворяются в воздухе, но я все равно вижу призрачный силуэт.

– Теперь я невидимка, – раздается голос, вылетая с облачками пара. От Призрака веет холодом.

– Но я все равно вижу тебя, – шепчу я.

– Демоны! Значит, я не смогу за тобой подглядывать, – усмехается Лорд-Призрак и проходит мимо меня. – Поверь, другие меня так просто не увидят, но нам нужно торопиться, мое прикрытие не будет длиться вечно.

Мы добираемся до крыла, где размещены спальни принца и комнаты его приближенных, и я с удивлением замечаю, что здесь ни единой души, никто не охраняет покои наследника. Мне даже страшно представить себя со стороны. Что я творю? Пытаюсь прокрасться в королевскую спальню вместе с преступником! Чтобы спасти видию невесть от чего!

Но это все может быть как-то связано со мной, и это подталкивает вперед.

В стороне скрипит дверь, раздаются тяжелые шаги. У меня замирает сердце. Мы с Призраком переглядываемся, будто одновременно угадали обладателя увесистых сапог. Мне хочется расспросить Лорда, почему он провоцировал короля Тамура – ведь он все-таки мог оставаться невидимым – и почему вернулся, но сейчас не время.

Призрак притягивает меня к себе, обнимает, закутывая в свой плащ и буквально вжимается в каменную стену. Моментально нас окружает сине-фиолетовое свечение, напоминая мне ореол одной из пяти лун – Сивиллы. Вот в коридоре показывается правитель королевства Рут, без слуг. Чего он расхаживает здесь? Серебристые волосы разметались по сторонам, будто он их намеренно растрепал или долго стоял на сильном ветру. Алый плащ кровавым лоскутом рассекает сумрачное пространство коридора.

Все мое тело предательски трясется, мне кажется, вот-вот и он увидит нас, отчаянно пытающихся слиться со стеной. Чем он ближе, тем сильнее я дрожу, и Призрак крепче прижимает меня к себе, за что я ему благодарна. Неловкость совершенно испаряется, уступая место страху. Утыкаюсь носом в его чудесные доспехи, черные, как нутро потухшего вулкана – если бы я еще когда-то видела настоящий вулкан, разве что на картинках в книгах.

За спиной стихают шаги – и я понимаю, что Тамур остановился. Он совсем близко, я слышу его дыхание и зажмуриваюсь до искр в глазах. Мой нос улавливает тонкий прекрасный аромат – запах цветочный, хотя я разбираюсь в цветах гораздо меньше, чем в звездах, а еще я улавливаю легкий древесный аромат. Мне кажется, что я открою глаза и увижу кругом зелень листвы, целый лес.

В памяти всплывает образ: меня кто-то зовет по имени, увлекая за собой в лесную чащу.

«Ирис… Мой цветочек, феечка моя, иди за мной, не отставай».

Я вижу протянутую руку, тонкую кисть, усеянную рыжими узорами из крошечных точек, похожих на родинки. Хочу ухватиться за ладонь, но женщина удаляется, она слишком быстро идет. Мне не догнать ее! И эта мысль пронзает меня, возвращая к реальности.

– Мама! – вскрикиваю я.

Но тут же мой рот зажимают рукой.

– Тише, Ирис, тише! Он еще может вернуться, – на ухо говорит мне Призрак. – Ты так испугалась? Эх, что мне с тобой делать!

– Не надо со мной ничего делать, – отстраняюсь я, приходя в себя.

Король Тамур и впрямь исчез, а значит, он не увидел нас. Поднимаю глаза на Лорда – у него усталый вид. Вдруг за дверью в покои Марциана раздается вскрик. Острый, пронзительный. Следом звук удара, грохот. О Великий Сотмир, нужно скорее спасти Молли, а не мило беседовать в коридоре с подозрительными типами.

Камень, заточенный в мою ладонь, неистово пульсирует, будто откликаясь на мое взволнованное состояние. И хорошо. Тело наливается решимостью.

– Я иду туда! – выпаливаю я, сама не зная, где набралась такой наглости.

– Ирис, давай сначала я отправлю своего Призрака, и к тому же мне кажется…

Губы Лорда беззвучно шевелятся, будто он подбирает слова, но его промедления мне достаточно.

– Эстеро! Жди здесь! – приказываю я, и мои губы расплываются в улыбке.

– Что? – восклицает Лорд, и я замечаю его растерянный и возмущенный тон. – Что ты сейчас сделала?

Я вижу, как он хочет сдвинуться с места, но не может.

– Я что тебе, пес, чтобы ждать? – сквозь стиснутые зубы произносит он. – Ирис… нам нужно серьезно… поговорить…

Но я отворачиваюсь и толкаю дверь в спальню принца. Пора уже разобраться, что к чему. Моя рука наливается жаром, наполняя сердце смелостью. Выставляю перед собой канделябр, словно оружие, и шагаю вперед.

От увиденного у меня отвисает челюсть.

Я еще никогда не видела принца таким… голым. Нет, на самом деле он облачен в темно-зеленый халат с золотистыми полосами, но тот так небрежно завязан, что мысли мои мгновенно путаются в голове, а щеки вспыхивают огнем. На полу возле необъятной кровати принца застыла в позе зародыша девушка в тонкой сорочке, в которой я не сразу узнаю одну из фрейлин принцессы. Как же ее зовут? Сара? Кира? Не помню. Девушка потирает шею, чуть отползает от принца. Но он делает шаг вперед и хватает ее за горло. Медовые волосы девушки рассыпаются по его руке, раздается сдавленный всхлип, будто хищник поймал мышонка.

Или это всхлипываю я? Тут же закрываю рот ладонью, но Марциан поднимает голову и устремляет на меня золотистые, как две монетки, глаза. Обычно карие, сейчас они будто светятся изнутри. Но от этого неестественного сияния мне становится не по себе. О чем я думала, когда ворвалась в покои принца?

Я вспоминаю, зачем пришла сюда, но сосредоточиться на этом очень сложно. Молли здесь нет, слышу я свой шепот.

Марциан, словно заинтересовавшись новой добычей, отбрасывает девушку в сторону и тихим, хриплым – не своим – голосом велит ей идти вон. Накинув бледно-голубой плащ из легкой шуршащей ткани, девушка проносится мимо меня.

«А ведь она сейчас увидит Призрака!» – приходит новая мысль. Да я и сама оказалась в такой неловкой ситуации. Ирис, нужно тоже развернуться и бежать. Бежать без оглядки. Вдруг Витриция как-нибудь поможет выпутаться, хотя они с братом не разлей вода…

Но я остаюсь. «Ты должна узнать про видию!» – шепчет мне настойчивый внутренний голос. И с каких это пор он стал таким назойливым? Раньше он не донимал меня своими советами.

Принц подходит ко мне неторопливо, крадучись. Замечаю, что он слегка пошатывается, а его все еще яркие глаза затянуты поволокой. Словно солнце, пробивающееся сквозь туман.

– Видия ли ко мне явилась? – срывается с губ Марциана, а мой взгляд цепляется за его губы и чуть выше – за родинку, из-за которой я провела столько бессонных ночей. – Снова видия?

Должно быть, он узнал меня. Однако его взгляд блуждает по сторонам, он не смотрит прямо.

– Скольких… я еще должен принять… из вас… видий? – говорит он, слегка путаясь в словах. Но следом трясет каштановыми волосами и обращает золотые глаза прямо на меня. – Простите, миледи. Где мои манеры?

Он разворачивается и отходит к кровати, с высокими опорами. Упирается плечом в резной столб, опускает голову, а я иду следом. Страх куда-то улетучивается.

– Ваше Высо…

Он поднимает руку, приказывая мне замолчать.

– Милорд, – вновь говорю я. – Я всего лишь хочу узнать. Где послушница, которая приходила к вам? Молли?

«Что за дерзость?» – спрашиваю я себя. Ирис, ты стоишь в покоях принца и задаешь ему любопытные вопросы. И вновь в руке странная пульсация. Похоже, камушек отвечает, что играет в этом далеко не последнюю роль.

– Молли? Та, что тряслась, как листья под дождем? Она была здесь. Но убежала, не попрощавшись… Она хотела петь и танцевать, петь и…

Марциан поднимает голову, его глаза на секунду становятся свирепыми, но через мгновение гаснут, поглощаемые туманом. Почему он так странно разговаривает?

– Убежала? – повторяю я.

Марциан берет меня за руку и неожиданно подносит мою ладонь к губам.

– Лето на исходе, но красота румяна… – выпаливает он, а я недоуменно слежу за тем, как он поднимает мою вторую руку и слегка отстраняется, обводя меня взглядом. – Разбередит все раны, все старые разломы, вспыхнет с новой силой в ночь Девы…

Неожиданно Марциан обхватывает меня за талию и наваливается всем телом. Мы неминуемо падаем на кровать. Какой же он тяжелый! А ведь и вдвое не так крепок, как Призрак!

И тут я замечаю его, Призрака, разъяренную фиолетовую тень за спиной Марциана. По комнате раздается рык, а следом, к моему удивлению, другой звук – храп. Принц Марциан уснул мгновенно, как младенец в королевской колыбели. Мне из-под него так просто не выбраться. На помощь приходит Призрак. Не успеваю я моргнуть, как он сбрасывает с меня принца, разворачивает парня к себе лицом, занося кулак для удара. Черные чешуйки его перчатки сверкают серебром, ловя лунный свет из окна. На небе взошла самая красивая из пяти лун – ослепительная Дану, сменившая свою бирюзовую предшественницу. Хочу остановить Призрака, пока не случилось непоправимого и он не расплющил наследнику нос, но он и сам все понимает. Пару раз встряхивает принца, заставив меня напрячься всем телом. Но Марциан спит беспробудным сном.

Оставив принца в покое, Призрак обращает свой гнев на меня. Капюшон сброшен с его головы, в черных волосах будто полыхает жгучее синее пламя, как и в серых глазах. Да что не так с этим королевством!

Он резко дергает меня за руку, ставя на ноги, и смеряет взглядом.

– Ирис, разве я не говорил тебе слушать меня? Тебе не рассказывали, как вести себя со старшими? – Он недовольно поджимает губы.

Старшими? Сколько же на самом деле ему лет? Я смотрю на него и вижу перед собой мальчишку, во взгляде которого иногда мелькает старческая усталость.

Сейчас он стоит передо мной и мечет молнии взглядом, но больше ничто не выдает его гнева. Он суров, несколько холоден и совершенно далек.

– Ты должна объяснить, какого демона ты вытворяла. Я не сразу понял, как распутать твое… заклинание. Как ты это сделала? Отвечай! И очутилась к тому же в постели принца.

Я лишь пожимаю плечами.

– Случайно вышло. Просто сказала, а ты просто сделал. А он… не… – киваю в сторону Марциана.

– Так просто не бывает! Свалилась же ты мне на голову.

– Я свалилась? – возмущаюсь я. Это еще кто кому свалился. – Кстати, Молли ушла. Принц говорил что-то странное и путаное. Не попрощалась, хотела петь и танцевать… Это тебе о чем-то говорит?

Призрак смотрит в сторону окна:

– Возможно, ее кто-то приманил. Когда светит Дану, такое возможно. Но… для подобного нужно обладать силой. Идем, если Молли ушла недавно, я еще могу поймать ее след.

Мы снова выходим в коридор, оставляя позади сладко сопящего наследника.

– Только больше без фокусов, ясно тебе? – серьезным тоном, пробирающим до мозга костей, говорит Призрак.

Он опускается на четвереньки, исследуя мозаичный пол, водя по нему перчатками, будто стряхивает пыль. Никаких следов здесь и в помине нет, что здесь можно разглядеть? Но вот на полу проступает мерцающая сиреневая дымка, и я замечаю, что перчатка Призрака тоже сияет. Фиолетовые волны подергиваются, как на сквозняке, складываясь в фигуры, и на мозаике вырисовываются следы ног, множество следов. Я раздраженно выдыхаю – как среди них можно найти следы Молли? Фигуры приходят в движение, теперь мимо нас мелькают призрачные ноги в обуви всевозможных очертаний.

Призрак тяжело дышит, а силуэты удлиняются, шелестят подолы женских юбок.

– Подожди, я найду ее и так, – говорю я. Не знаю, сколько сил у Призрака отнимает то, что он делает, но проверять пока не хочется.

Я пытливо вглядываюсь в мельтешащие ноги и наконец замечаю нужные – аккуратные туфельки с круглыми носиками и крохотными пряжками в виде сердечек.

– Вот же она!

Призрак взмахивает рукой, отметая все прочие тени и оставляя лишь силуэт Молли. Теперь она вырастает перед нами полностью, я даже слышу ее тихий голос – призрак Молли что-то мурлычет себе под нос. Она удаляется от нас, и мы спешим следом. Я прохожу чуть вперед, чтобы предупредить Лорда, если в коридоре вдруг кто-то появится. Мы оставляем позади мужское крыло замка Лилий, проходим галерею, где любит рисовать Витриция, малый бальный зал и зал цветов, собранных с разных уголков Малых Королевств, спускаемся по лестнице, еще по одной. Это напоминает о том, как Бено вел меня к своему тайнику, но сейчас мы сворачиваем налево и выходим во внутренний дворик, посреди которого стоит беседка – ее купол повторяет форму Башни Тишины, только в уменьшенном виде. Я останавливаюсь в тени колонны, давая знак Призраку, и его сила гаснет. Почему-то все эти проявления силы кажутся мне такими… естественными, как вдох и выдох.

И тут мы видим ее, настоящую Молли. Она неуклюже танцует, хрипло напевая мелодию, то и дело наталкиваясь на две колонны, расположенные по обе стороны от беседки. На небе сияют две луны – одна огромная и серебряная, вторая совсем тусклая с зеленцой. Дану и Фортуна. Луны всегда «ходят» по парам, как подружки, и никогда не увидеть на небе даже трех лун вместе. Разве что в самых страшных предсказаниях.

– Хватит, прошу… – вдруг всхлипывает Молли, врезаясь в очередную колонну.

В ярком свете Дану я вижу, что ее лицо покрыто кровоподтеками. Нет, она не по своей воле таранит колонны, понимаю я. Молли не сошла с ума. Ее движения больше не похожи на танец, скорее, она кукла в чьих-то жестоких руках. И тогда я вижу два огромных белых глаза, вспыхивающих в темноте беседки. Будто снова я переношусь в пустыню, но нет, я здесь, в реальном мире.

Кто-то тихо смеется. Я не могу разглядеть существо целиком, лишь его крылья сверкают холодным металлом, но эти крылья тоньше шелка, совсем как у мотылька. Они трепещут на легком ветерке.

Сильный порыв ветра – это Призрак проносится мимо меня. Он не задумываясь бросается на странное существо, а я все так же прячусь за колонной. Мне страшно пошевелиться. Что это такое? Кто это? Это создание могло сделать с Молли что угодно. При желании переломить ее пополам – откуда мне это известно, я понятия не имею, но кошмарное ощущение бессилия не проходит. И эти глаза… я видела их в белой пустыне. Глаза теней…

Могла ли я привести их за собой?

Я зажмуриваюсь, не желая смотреть, как бьется с существом Призрак. Вся моя решимость и смелость куда-то утекают, совсем как песок.

Молли безвольно падает на землю. Может, она уже мертва. А значит, еще одна видия не вернется сегодня в Сколастику.

Я заставляю себя сдвинуться с места, сделав шажок в сторону лежащей на посеребренной траве Молли. Тонкая струнка блестит в лунном свете, и я понимаю, что это всего лишь паутинка, растянувшаяся от колонны до колонны. А по ней карабкается вверх крохотный паучок.

Он непроизвольно напоминает мне об ужасе моего испытания, и я шепотом произношу: «Аракх», вспоминая имя монстра, которого оживила в пустыне. Вспышка яркого света вторит моим мыслям, а за ней – еще две. И вот передо мной троица, здесь, в реальном мире! Однако их ноги даже не касаются земли, они парят над ней, как обрывки сновидения. Ведь все, что происходит, – это сон, да?

Даже когда все трое взывают ко мне: «Госпожа, приказывайте», я, до конца не осознавая происходящего, шепчу: «Защитите его». Кого именно, говорить не нужно – Паук, Скорпиониха и Змей будто проникают в мои мысли и видят то, что вижу я, чувствуют то же.

Они улетают прочь, и я слышу вопль ужаса – та тварь с серебристыми крыльями совершенно не ожидала такого поворота. А у меня просто нет сил. Совершенно нет сил. Даже на самую простую мысль.

Только позже, когда Призрак тащит меня у себя на плече, как мешок с зерном, я набираюсь духу спросить:

– Ты убил это… существо?

– Нет, – отвечает Призрак. – Она ушла.

Она. Интересно.

– Но твои друзья… – Призрак переводит дух. – Они легендарные воины, расскажи мне при случае о вашем знакомстве. Мы бы справились, но ей помогли. И я знаю кто. Поэтому придется быть еще более осторожными.

Он приносит меня в спальню и бесцеремонно бросает на кровать. Я перекатываюсь на спину, следя за его движениями. Вижу, как сильно он устал. Возможно, даже больше, чем я, хотя я ведь вообще ничего не делала, в то время как он бился с тварью.

– А Молли? – всхлипываю я. – Она умерла?

– Жива, – коротко отвечает Призрак, сбрасывая с себя плащ и откидывая его в сторону. Потом разбирается с ремешками, которые удерживают его доспехи. – Она говорила очень путано, сказала, что то существо, та… «дева», как она выразилась, рассердилась на нее, потому что не могла убить. Так, как ей хотелось. Вот она и изводила девчонку, та стойко держалась, и я удивлен, что она осталась в живых. Твои друзья обещали позаботиться о ней.

– Не называй их так…

Я чуть приподнимаюсь на локтях. Призрак вдруг сбрасывает доспехи, кидая их рядом со мной. Я с потрясением вижу его крепкий торс – доспехи ничуть не приукрасили его тела, а в точности повторяли форму и еще не до конца зажившую рану на боку.

– Забыл сказать – я остаюсь. Здесь.

– Здесь?

Его слова моментально стряхивают с меня усталость.

– Но это невозможно!

– Где тут у тебя можно помыться? – Он снимает высокие перчатки, доходящие до локтя, обнажая пунцовые шрамы на обеих руках.

– Там, – сглотнув ком в горле, говорю я и указываю на дверь в ванную комнату.

Стараюсь не таращиться на линии, которые, как вены, обвивают его руки. Великий Сотмир, что с ним произошло?

– Если ты уже перестала быть бессильным сусликом, то принеси-ка мне чего-нибудь пожевать. Иначе я съем тебя, фиалка. Но я не питаюсь цветами, как какой-нибудь розум.

– Кто?

На его губах мелькает усмешка, и, прежде чем я могу ответить что-то остроумное, он поворачивается и скрывается за дверью. Плеск воды и разбросанные кругом мужские вещи говорят о том, что все взаправду.

Призрак

Пока я пытаюсь расслабиться в горячей воде, ругая себя за то, что не заявился к девчонке раньше, в голове вертятся всякие-разные мысли. Слишком много мыслей. До прихода в Малые Королевства все было довольно просто: приди, найди, забери, убей.

Но теперь… добавилась она! Это невинное, но отнюдь не безобидное создание!

А хуже всего, я вспомнил, кого она мне напомнила. Эти горящие черные глаза, благородные черты лица, брови, движение которых передает все эмоции. Да и история того человека тоже сходится…

Мы встретились с ним на ярмарке диковинок в Милшторме, не так давно это было. Я, как всегда, искал Проблеск – точнее, саламандра водила меня за нос, заставляя чуть ли не исследовать каждый уголок столицы. А тот мужчина искал подарок для дочери – ничего такого он мне не говорил, я просто краем уха услышал его разговор с торговцем. Он искал что-нибудь необычное, и в этом я мог его понять.

Довольно быстро я почувствовал, кто он такой. Алмаз в моем мече только раз ошибся – и это было, когда я встретил Ирис. Меч вообще вел себя по-другому.

Тот мужчина был силомантом, но будто бы тщательно это скрывал, а не кичился, как большинство их рода. И не просто силомантом, а варром – я видел это в движении его рук. Сейчас эти крепкие ладони перебирали всякие побрякушки из цветного стекла, но я не сомневался, что они умело справлялись и с оружием. И вот он остановился на круглом медальоне из желтого стекла с синим цветком по центру. Ирис.

– Ну что, старина Корто? – спросил торговец, очевидно, зная этого человека. Разве мог кто-то так фамильярничать с силомантом? – Определился с выбором? Твоей дочке понравится?

– Думаю, ей очень понравится.

Я бы не придал этому никакого значения, если бы в этот момент этого человека случайно не задел прохожий. А может, и не совсем случайно. Оба мужчины переглянулись, и я понял, что они знакомы. И что второй человек тоже силомант.

А самое важное – что мне не стоит там задерживаться.

Но задержаться все же пришлось, когда на мое плечо легла чья-то рука, и я увидел еще одного варра, которого знал по Ордену. Конечно же, тот на дух меня не переваривал.

Затолкав нас в переулок, силоманты переглянулись.

– Двое свободных варров, ты только погляди. А не их ли мы сегодня ищем?

– С чего бы вам искать нас? – проговорил я. – Солнце так приятно светит, давайте пойдем каждый своей дорогой, – произнес я, зная, что этому не бывать.

– Лорд-Призрак, – представился я, повернувшись к мужчине и кивнув ему.

– Корто Бланш, – ответил он и тоже кивнул.

В груди неприятно покалывает, ведь я помню, как закончилась та история.

Глава 9. Миссия

…да пребудет с тобой проблеск…

Ирис

Ночью совершаю набег на кухню, хотя бродить ночью по замку – занятие, определенно, для смелых. Это странно, но в последние дни я все больше и больше ощущаю внутреннюю уверенность в себе. Набираю в корзину вяленого мяса, сыра и вчерашнего хлеба, нашла половину рыбного пирога и бутылку горной воды. Кое-какие фрукты еще оставались с завтрака в моей спальне, и я решаю, что этого пока хватит.

Вот вернусь и скажу Призраку, что остаться в моих покоях он никак не может! Это противоречит всем правилам и нормам морали! Тем более что у меня и без него хватает проблем. Молли спасена, но во дворце явно происходит что-то странное. Мне нужно вернуться в сокровищницу и еще раз взглянуть на свой портрет. Это кусочек некой головоломки, которую я никак не могу понять. «Вспомни слова бабушки, Ирис», – говорю я себе. Моя мама обладала силой, но я совершенно о ней не помню. Почему? Что случилось до того, как отец привез меня с собой? Увы, я не знаю. И даже не знаю, как узнать. Отец сейчас, видимо, далеко, если только магистри… Станет ли она говорить со мной, особенно после всего, что случилось?

Зайдя к себе в комнату, я немедленно хочу выйти. Уже во второй раз за ночь мужчины вгоняют меня в краску. Призрак вытряхивает из одежды свои немногочисленные вещи и раскладывает на подоконнике широкого окна. Его волосы влажные после водных процедур, по широкой спине еще скатываются капельки, впитываясь в белое полотенце с золотыми вензелями у него на бедрах. Надеюсь, он крепко его завязал.

И все же я захожу внутрь и тихо прикрываю дверь, стараясь смотреть по сторонам. Только тогда Призрак оборачивается.

– Если бы зашел кто другой, ты бы снова оказался в темнице, – говорю я назидательным тоном, хотя, конечно, не мне его учить.

Он окидывает меня взглядом с головы до ног, потом смотрит на корзину, которую я достаю из-под накидки.

– Я бы заметил любого. Но ты нарушаешь все, что мне известно.

Не понимаю, сердится ли он или в его голосе сквозит любопытство. Что со мной не так? Почему он говорит подобные вещи?

Он забирает у меня корзинку, а я вновь вдыхаю тонкий древесный аромат, от которого в мыслях наступает мгновенное помутнение. Мне же он вручает взамен некий странный предмет, будто в обмен на еду.

– И что тебе известно? Не пора ли уже просветить меня? И что это такое? – говорю я, вдруг зачарованно разглядывая вещицу, которая ни на что не похожа.

– Фонарик. Он не кусается, – на всякий случай добавляет Призрак и подмигивает мне, негодяй.

– Хорошо, – принимаю подарок, – об этом позже, а пока…

«Ответь на мои вопросы и можешь убираться, откуда пришел», – мысленно добавляю я. Думает задобрить меня всякими безделушками.

Призрак вдруг переводит взгляд с пирога, которым набил рот, на меня. Лунные глаза сверкают, будто он прочел мои мысли. А что, если он это умеет? Ведь я вообще не понимаю природу его силы. Или моей.

– Редкостная дрянь! – говорит он наконец, проглатывая кусок. – Что это за рыба?

Пожимаю плечами.

– Я взяла все с королевской кухни. Она протухла? – Откуда мне было знать, сколько лежит там этот пирог, но вряд ли так уж долго.

– Нет, но на вкус как помои. Если бы ты ела настоящую золотую форель из… А, впрочем, неважно, – замолкает он, возвращаясь к еде. Отхлебывает воды, тоже морщится. А с водой что не так? Какой он, оказывается, привередливый.

– Теперь я понимаю, почему ты столь тощая, – говорит Призрак, неодобрительно качая головой.

– Это из-за болезни, – немного помедлив, отвечаю я, садясь на кровать и устремляя взгляд на две луны. Скоро настанет час, когда Фортуна уйдет, но Дану не останется в одиночестве – на небосклоне появится четвертая луна, сине-фиолетовая Сивилла.

– Что за болезнь? – спрашивает Призрак, и мне становится неуютно. Говорить о своих изъянах с таким симпатичным парнем? Это означает признаться в собственном бессилии. Но мне очень хочется довериться кому-нибудь, возможно, даже первому встречному. Особенно первому встречному. Как же это глупо, и все-таки нас будто свела сама судьба.

– Я бы сама хотела это узнать. Отец и магистри говорили, что я слаба здоровьем. Иногда и правда у меня случаются… – опускаю голову, глядя на свои руки, – приступы.

– Расскажи мне о них.

И к своему удивлению, я рассказываю. Выкладываю все этому незнакомцу, который так стремительно ворвался в мою жизнь, а я ведь о нем практически ничего не знаю. Я говорю про тени, окружающие меня в моменты приступа, про их глаза, наполненные жадностью и гневом, что горят белым огнем. Говорю про пустоту, в которую проваливаюсь, про женщину с огненными волосами, дразнившую меня одним своим присутствием. Рассказываю про бой с многоножкой и трех спасенных мною – об алом змее, белом пауке и угольно-черной скорпионихе. К чему скрывать, если он их видел?

Когда в горле пересыхает, я тянусь за водой и замечаю грозное лицо Призрака.

– Может быть, ты знаешь, что это за болезнь? – слабым голосом спрашиваю я. – Почему я бываю такой… слабой?

– Это не слабость, Ирис, а огромная сила, – говорит он. – Ты силомант, – а потом, чуть помедлив, добавляет: – Как и я.

– Но я слышала… слышала, что силоманты – это величайшее зло! – шепотом откликаюсь я.

– Несомненная правда! – усмехается Призрак. – Для наших врагов и наших любимых мы зло. Но не каждый силомант способен выйти в Сферу.

– Что такое Сфера? – с любопытством спрашиваю я.

– Мир духов и духи, там обитающие. Если честно, я встречал лишь одного человека, способного оказаться там, но он уже мертв.

Повисает тишина, сродни той, что окутывает меня в пустоте.

– Сфера… – повторяю я. – Значит ли это, что я принадлежу тому миру, что я связана с этими злыми существами?

И тогда приходит черед Призраку говорить.

– Сфера – мир духов, но знают о нем немногие. Во многих религиях Магиваррии души умерших улетают в мир иной, думаю, в ваших Малых Королевствах это также известно. – Делаю себе мысленную пометку, как он говорит «ваших». Откуда он все-таки явился? – Вы молитесь вашему людскому богу, Великому Сотмиру, чтобы он принял почивших в своих райских землях. Вот только духи способны проникать в наш мир, а делают они это только через силомантов. Только с ними, людьми, способными управлять магическими камнями и черпать из них силу, у них особая, самая тонкая связь.

И если стратум – высший дух – захватит силоманта, быть беде.

Мне становится не по себе. Если раньше силоманты и пугали меня, то теперь вдвойне. Что, если одна из тех теней вселится в меня? Или уже вселилась? Как я пойму, что я – это еще я? Призрак видит мой испуг.

– Тише, Ирис, тише. Поэтому я и здесь. Твой отец поручил мне… обучить тебя. Только обученные силоманты могут дать достойный отпор стратуму.

– Мой отец! – восклицаю я. – Где он? С чего это он тебе что-то поручил?

– Он помог мне на границе королевств, – говорит Призрак. – Ирис Бланш, дочь Корто Бланша, верно ведь? Ты помогла мне скрыться от Тамура. Этот подлый стратум нашел способ защититься от силомантов. Что же еще он придумал?

– Спас? На границе? – Все это кажется мне невероятным. Призрак знает моего отца и ничего не сказал об этом раньше! Не говоря уже о короле Тамуре. Вновь мое тело охватывает дрожь.

– Но теперь я здесь, – говорит Призрак, отрезая ножом ломтик яблока и закидывая в рот. – Буду следить за тобой днем и ночью, а заодно научу, как защититься. Есть еще, правда, одно важное дело.

– Что за дело? – зевая, спрашиваю я, и моя голова сама укладывается на подушку.

– Мой долг – охранять принцессу. На меня возложили миссию, чтобы найти Проблеск.

– Проблеск? – сквозь дрему спрашиваю я. Понимаю, что не должна спать, иначе прослушаю что-то очень важное.

– И я его нашел. Точнее, ее.

Слова Призрака растворяются в сонном тумане. «Да пребудет с тобой проблеск!» – мелькает на задворках памяти наше обычное приветствие в Диамонте. С мыслями о прекрасных принцессах и об их доблестных защитниках я засыпаю.

Призрак будит меня с первыми лучами солнца, когда с неба только успевает скрыться пятая из лун – Айса. Ее алое сияние смешивается с багрянцем рассвета, оставляя на небе кровавые разводы. Это зрелище пугает и завораживает одновременно. Где спал Призрак, я не решаюсь спросить, но вторая половина моей огромной кровати не примята. Возможно, он примостился на широком подоконнике или на коврике? Отчего-то эта мысль доставляет мне удовольствие. Возможно, потому, что он разбудил меня в такую рань, не дав поспать и полных четырех часов?

Сонная, я хочу поругаться на Призрака, пытаясь припомнить бранные словечки принцессы Витриции, но ни одно не соскальзывает с моего языка. В последнее время я поняла, что за своими словами лучше следить хорошенько. Я до сих пор не знаю, как реагирует магический камень на то, что я произношу. Но вчера Призрак сказал мне, что я тоже силомант – и мне бы надо бояться, но отчего-то на душе хорошо, как никогда. Это все от осознания, что я вовсе не слабая. Я – особенная.

Плетусь за Призраком, ворча что-то себе под нос. Хотя мне и любопытно. Неужели мы уже бежим спасать принцессу? Но какое отношение миссия Призрака имеет ко мне? Я лишь хочу узнать о маме и о том, что не так со мной, а если я и владею какой-то силой, как с ней справиться? Как научиться?

Но Призрак просто решил поиздеваться надо мной. Он снова набросил на себя форму невидимки, приказал не заговаривать с ним, если кто-то попадется на пути. Я лишь успела спросить, сколько сил отнимает у него такой фокус, но он махнул рукой и повел меня за собой. Сперва мы забрели в гардероб, до отказа забитый одеждой – на все случаи жизни. Призрак велит мне переодеться в просторную черную рубашку (правда, мне совсем не нравится этот разрез на груди, но Призрак лишь молча фыркает на мои возражения), эластичные брюки и легкие полусапожки. Мы идем вглубь сада, прочь от замка Лилий, и останавливаемся в начале длинной аллеи, что тянется вдоль искусственного озера.

– С сегодняшнего дня начинаются твои тренировки, – говорит мне Призрак. – Я выбью из тебя всю эту болезненную дурь. Есть один проверенный способ.

Я лишь округляю глаза, желая возмутиться, но он хлопает меня по пятой точке так, что я подпрыгиваю, и выкрикивает:

– Беги!

Возможно, кто-то решит, что бывшая видия Ирис сошла с ума, если этот кто-то увидит меня со стороны. И хотя все мое тело стонет от напряжения, совершенно мне непривычного, душа ликует: я чувствую себя невероятно свободной.

Лежу, раскинувшись на траве под сенью высокой тилии, разглядываю листики, похожие на сердечки, когда в безупречном голубом небе проносится птица – так быстро, будто мне привиделось. Что не так уж необычно: птицам свойственно летать. Никак не могу выровнять дыхание. Раньше я бегала лишь изредка по лестницам Сколастики, и то когда никто не видел.

Призрак сидит, прислонившись к стволу тилии. Его силуэт дрожит, подергиваясь на ветру. Он все еще невидим для других – что уму непостижимо, но его сила почему-то не действует на меня.

– Призрак… кстати, мы не определились, может, у тебя есть нормальное имя?

Он молчит, лишь угрюмо косится на меня. Я вижу, что его грудь тоже вздымается чаще обычного – пока я добежала до середины озера, он смог догнать меня! Но он не показывает, что устал. Хотелось бы и мне иметь такую выдержку.

– Ясно. Ладно, ты ведь знаешь о том, что происходит со мной. О камне в моей ладони, о… Сфере. Что мне теперь со всем этим делать?

Он отвечает не сразу, будто обдумывает каждое слово.

– Помнишь ту мелкую тварь в апотеке, – наконец говорит Призрак.

– Еще бы! Я чуть не поседела от страха, – усмехаюсь я, перекатываясь на бок и устремляя на него взгляд. Он такой серьезный, что мне становится не по себе. А ведь я совершенно ничего не знаю о нем.

– Омерзелла принадлежит к младшим духам растений, но существо это опасное и крайне ядовитое. Одной капли яда из ее слюны достаточно, чтобы свалить крепкого мужчину.

Хмурюсь, стараясь припомнить, брызгала ли та штуковина своей слюной на меня. Но я жива, а это о многом говорит.

– И помимо слюны – само ее прикосновение оставляет на коже ожоги.

– Ожоги? – привстаю я и снова принимаюсь разглядывать ладони. – У меня не было ожогов.

– И я о том же. У тебя нет ожогов от дико ядовитого растительного духа, ты выживаешь после укуса многоножки…

– Но рог единорога!

– Это может спасти, только если поверить. Как, например, поверила принцесса. Уверен, единороги в этих краях выродились давным-давно. – Призрак фыркает со смеху, и мне хочется запулить в него каким-нибудь тяжелым булыжником. Но я вновь отмечаю – «в этих краях». – Я же говорил, Ирис, наша магия тут и тут. – Он показывает на голову, потом кладет руку на сердце. – Ты действительно прошла первое испытание – ты выжила. Показала зачатки силы. Слабых я не терплю.

Сглатываю ком в горле. Как прикажете это понимать? От Призрака тут же веет холодком.

– Итак, два ядовитых существа, что еще? Ты бегаешь по Сфере и заводишь там новых друзей. Разбрасываешься словами силы направо и налево. И ведь даже не понимаешь, что значит обладать магическим словом! Есть обученные люди, мастера слов, способные лишить тебя жизни, но эти люди обладают соответствующими силоцветами. Какой камень у тебя?

Пытаюсь во всех подробностях описать Призраку мой камушек, он хмурится все больше и больше.

– То, о чем ты говоришь, похоже на авантюрин, но он не имеет никакого отношения ни к словам, ни к Сфере.

Я лишь пожимаю плечами.

– В любом случае следовало бы свериться с лапидарием, – задумчиво говорит Призрак.

– С чем?

– Это каталог камней, где можно узнать об их свойствах. Незаменимые знания, когда дело касается поединка с другим силомантом.

Я вспоминаю про книгу, спрятанную у бабушки. Вот только там говорилось не только про камни, но еще и про растения и животных. Мне давно пора наведаться в особняк, но я никак не могу заставить себя вновь переступить его порог. Не отпускает мысль, что именно я виновата в болезни бабушки. Но что, если я – это не я? И я могу что-то разузнать про маму? А может, и отец вернулся домой… Хотя разве вести обо мне не привели бы его в замок?

Призрак отлучается по неким секретным делам, в которые меня не посвящает – «не для таких юных голов», сообщает он, – а я плетусь к замку Лилий. Я слишком устала, чтобы спорить. Проходя мимо живой изгороди, я вновь замечаю в небе птицу, на этот раз вполне отчетливо – это хищник. Она напоминает об убитом мною ястребе, но мало ли птиц летает в небесах. Следом доносятся голоса и обрывки разговора. Я замираю и плотнее прижимаюсь к изгороди, ища просвет в кустах бирючины. От вида двух серебряных крыльев на багровом полотне меня прошибает пот. Король Тамур стоит ко мне спиной, его волосы, как всегда, чуть растрепаны, за широкими плечами не так просто увидеть второго человека. Но это женщина. Я вижу краешек черной юбки, а когда слышу голос, мне становится жутко.

– Спасибо, милорд, спасибо. Вы так добры. Я не подведу вас.

Тамур проходит мимо женщины, не глядя в ее сторону, и скрывается еще за одним ровно подстриженным кустом.

Я вижу ее лицо. Теперь никаких сомнений. Магистри Селестина. Какие у нее могут быть дела с этим… стратумом? Если верить Призраку, тело короля захвачено высшим духом, который действует вовсе не из самых лучших побуждений. И чем-то он не угодил Призраку. А принцессу еще хотят отдать замуж за это чудовище, вдруг понимаю я. Витрицию действительно нужно защитить. Хотя я совершенно не понимаю, как могу выстоять против кого-то вроде Тамура! Даже Призрак не смог.

Магистри быстро выпрямляет спину и поворачивает за угол, тоже скрываясь из виду. И мне лучше тоже здесь не мельтешить. Переведя дух, я семеню к боковому входу во дворец. Я устала, измотана, мне не помешало бы помыться, но ноги сами ведут меня в противоположную от моей спальни сторону. К тайнику. Но я ведь не собиралась туда прямо сейчас. Ладно, я еще раз взгляну на портрет – может, тогда все встанет на места. Может быть, я что-то… вспомню.

Я уже прекрасно ориентируюсь по мозаике на полу и довольно быстро нахожу коридор, по которому меня вел Бено. Когда проходят несколько слуг, спешащих по делам, я по привычке опускаю голову и быстрым шагом проскакиваю мимо. Тихие утренние голоса и грохот посуды с кухонь остаются позади, а я ищу отметины на сером камне стен. Достаю из накладного кармашка на брюках предмет, который подарил мне Призрак. Фонарик. Это тонкая медная трубка с прозрачным кристаллом. Призрак сказал, что этот камень не имеет мощи силоцвета. Не все драгоценности обладают магией, а лишь те, которые хранят внутри себя символ. Символ, который под силу разбудить лишь силоманту.

Фонарик же очень практичная вещь. Стоит только провернуть наконечник, и кристалл загорается фиолетовым огоньком. Этого достаточно, чтобы проследить, куда ведут отметины и где находится потайная дверь. Оглядываюсь по сторонам, никого нет. Когда дверь отодвигается, я не сразу решаюсь шагнуть в темноту. Мне не по себе. Словно за мной кто-то следит, но кругом ни души. Может, стоило взять с собой Призрака? Могу ли я доверять ему до конца?

В голову вихрем врываются слова бабушки Лирии. Мама что-то украла, и за этим придут. Как мне понять, кто друг, а кто враг? Призрак мог запросто наврать мне, а я даже и не пойму. Он и так уже несколько раз обвел меня вокруг пальца. Во дворце происходят странные вещи, и лучше, если я разберусь во всем сама. Разве я когда-либо полагалась на кого-то?

Если честно, я и себе-то не доверяю.

Внутри сокровищницы все как в прошлый раз. Я немедленно достаю картину, спрятанную за другими, кладу ее на стол и рассматриваю как следует. В прошлый раз я была слишком потрясена. Теперь я понимаю, что поразило меня в портрете больше всего. Не мой облагороженный вид – я здесь в кружевном белом платье, оголяющем плечи. Черные волосы забраны наверх и украшены цепочками, совсем как у принцессы Витриции, а шея кажется еще длиннее. И все во мне – утонченное и изящное, как и ярко-голубой камень на подвеске. Но самое главное, самое странное – я улыбаюсь. Искренняя, неподдельная улыбка, идущая от самого сердца. Так может улыбаться лишь счастливый человек. Не знаю, как художнику удалось передать это, но мои глаза тоже искрятся, напоминая черный камень, заточенный в моей руке.

Я переворачиваю картину в поисках какой-нибудь зацепки, ключа. Неспроста же я нарисована тут. Я должна была оказаться здесь…

Эта мысль пронзает все мое тело. Предназначение. Неужели оно опять настигло меня?

Значит ли это, что мое место в замке? Или за этим скрывается нечто большее? Мои вопросы впору записывать в дневниках, ухмыляюсь я. Но вспоминаю про предостережение Бено и то, как послушницы прочли мои записи в «Истине». Нет, я ни с кем не стану делиться своими мыслями и подозрениями.

На картине я так и не нашла ничего интересного и отставила ее в сторону. Но вот на столе замечаю бархатный мешочек, который так ловко припрятал в прошлый раз Бено. Что там?

Беру его в руку – довольно увесистый. А когда я высыпаю содержимое на стол, мне хочется вскрикнуть от страха и восторга. Передо мной камни, множество сверкающих камней разных размеров и расцветок. Розовые, как бутоны, желтые, словно глаза у кошки, круглые и мутные бусины с пестрыми полосами, но мое внимание привлекает кольцо. Оно буквально пылает средь других. Кладу фонарик на стол и провожу рукой над камнями, ощущая тепло. Да, оно идет именно от этого прекрасного огненного камня. Но вот я что-то вижу внутри, совсем как тогда в пустоте, в Сфере, когда стояла над телами погибших. Символы. Они складываются в слово.

«Терма», – мысленно произношу я, понимая, что этого достаточно. Камень отзывается. Откуда-то я знаю, что это значит «тепло», но язык остается мне неведом. Надеваю кольцо на палец, и в моей ладони вспыхивает маленький огонек, мгновенно согревающий меня.

«Привет», – посылаю я ему мысль, и он отвечает теплой волной, как живое существо. Моя рука вздрагивает, внутри зарождается пульсация, будто мой безымянный камушек ворчит против соседа. Только сейчас понимаю, что его сила пришла ко мне без символа. Как такое могло быть? Возможно, я что-то узнаю в справочнике по камням.

Я так увлеклась, что не сразу замечаю вошедшего человека.

– Бено? – выдыхаю я.

Он неожиданно опускается передо мной на колени.

– Помоги мне, – сдавленно говорит он.

Я замолкаю, когда вижу его руки. Кожа вспучилась – совсем как у магистри Хелени, когда она однажды пролила горячий воск на ладонь. Я пытаюсь снять кольцо, но ничего не выходит.

– Найди мой камень, – говорит Бено. – Я умираю, эта сила убьет меня, Ирис. Прошу, найди силоцвет.

Советник короля подается вперед, и я боюсь, что он упадет и умрет прямо у меня под ногами.

Глава 10. Скелеты в шкафу

…дальше – только тьма…

Ирис

Бено немного приходит в себя, дышит тяжело, но дышит – а это уже хороший признак. Я подхожу к нему, тянусь к руке, чтобы помочь встать, но он огрызается.

– Камень! Ирис, камень! – рычит он.

Лихорадочно перебираю камни, похожие на разноцветные леденцы. Они кажутся пустышками.

– Я не знаю! Ничего не получается! – раздраженно восклицаю я. – Чего ты от меня хочешь?

– Чтобы ты помогла мне, – выдыхает он тихо и обреченно. – Ты ведь знаешь, что нужно делать?

Я лишь молчу, глядя на свое новообретенное кольцо. Его огонь не обжигает, а согревает меня. Хотела бы я знать, но пока я могу полагаться только на то, что рассказал мне Призрак.

– Мне нужна моя книга, – говорю я, хватаясь за возможность ускользнуть и обдумать все. – Я должна съездить за ней и тогда… Мы что-нибудь придумаем.

Мог ли Бено быть силомантом? Но где тогда его камень? Призрак говорил, что силомант сам раскрывает сущность силоцвета. А может, с Бено все по-другому? Или он… совсем другой. Как, впрочем, и я.

Наконец советник решает отпустить меня, но сперва я провожаю его до кабинета – он еще слишком слаб, что бы ни разрывало его изнутри. Он ведет меня безлюдными коридорами и проходами, крепко вцепившись в мою руку. Весь дрожит, как от озноба, но, слава Сотмиру, на его коже больше не лопаются страшные пузыри. Поддерживаю его, чтобы он не упал, и иду вперед.

В кабинете он без сил падает на ковер со сценой охоты, сам напоминая поверженного оленя. Сгибается чуть ли не пополам и стонет.

– А на тебе… даже ни ожога… – произносит Бено, а следом командует: – Стол, верхний ящик.

Повинуюсь его приказу и достаю оттуда мешочек с нюхательной солью. От нее идет отвратительный запах.

– Это для… таких вот случаев, – выговаривает Бено, становясь на колени и собираясь с силами.

Его мучают приступы, догадываюсь я, и как же это похоже на мои вспышки «болезни»!

Рыжая шевелюра Бено блестит, по лбу катятся крупные капли пота. Язвы на руках не исчезают. Отдаю ему мешочек, и он перекатывается на спину, прислоняет соль к носу и стонет еще сильнее. Я бы тоже застонала от такой вони.

– Здесь есть чем… обработать раны? – спрашиваю я.

Бено будто не слышит меня.

– Хорошо… – выдыхаю я, осматривая стол и прочие предметы в кабинете. Замечаю шкаф, может, найду что-нибудь там. Но стоит мне открыть дверцу, как я тут же жалею о содеянном. Вновь закрываю ее, но картинка уже запечатлелась в моей голове.

Советник кряхтит, а я думаю, что мне пора бы бежать отсюда. Бежать очень быстро и звать на помощь. Но тут встречаюсь с ним взглядом.

– Ирис… – предупреждающе говорит он.

Похоже, его боль стихла, и теперь на меня смотрят зеленые глаза хищника.

Отступаю к двери маленькими, робкими шажками. Потому что в шкафу… я видела в шкафу тело старика, с залитой кровью шеей и закатившимися глазами.

– Не смей сбегать! – рычит Бено, поднимаясь на ноги. – Ты же не хочешь, чтобы все прознали о твоих демонических проделках. Так ведь, колдунья?

Замираю словно бы вместе со временем. Пылинки тоже застыли и ждут, когда я оступлюсь, когда сделаю неверный шаг. Я все еще в черном костюме, который нашел для меня Призрак, потная, растрепанная, а на моей руке сияет силоцвет, внутри которого живет огонь. Я не в самом выгодном положении, как ни крути. О Великий Сотмир, раньше у меня и забот-то не было. Я все их себе выдумала, правда. Мои беды только начались.

В сознании огоньком вспыхивает маленькая деталь. Она приходит не сразу, а спустя несколько мгновений, когда я немного успокаиваюсь после увиденного. Я делаю шаг, но не к двери, а обратно к шкафу. Распахиваю его, вновь встречаясь лицом к лицу с мертвецом. Но рядом с ним лежит туфелька, серая, с круглым носиком.

– Ты убил и Анжелику? – выдыхаю я. Как Бено связан с тем существом из беседки, которое издевалось над Молли? Может ли он сам быть монстром? И где Призрак, когда он так нужен? Но может, я справлюсь и сама. В моей власти не один, а целых два силоцвета. Чувствую, что могу свернуть горы. Я поворачиваюсь к Бено. – Ты убил их, – теперь не спрашиваю, а утверждаю.

– Я не убивал, – говорит он, вытирая с лица пот белым платком с инициалами своей семьи. – Точнее, не убивал видию. Стю мне пришлось убить, – пожимает плечами Бено. – Он был верным помощником, но увидел… это. – Он указывает на свою руку.

– А почему в шкафу ее туфля? – спрашиваю я, сглатывая ком в горле.

Бено признался, что убил старика, да еще с такой легкостью. Он и меня может убить в любую секунду.

«Нет, не может», – откликается внутренний голос и посылает на мои губы ухмылку.

– И где же тогда… она сама?

– Я избавился от ее тела, – говорит Бено, проходя к столу. – Как и от других видий. Марциан бывает слишком любвеобилен. А эти видии… Не знаю, чем они ему не угодили. Ну правда, малышка, не думаешь же ты, что я стал бы убивать беспомощных женщин?

Он поднимает на меня взгляд, но я молчу. «Стал бы», – отвечаю ему одними глазами. Ради своей выгоды этот человек готов на все.

– Марциан не убивал их, – тихо произношу я, покачав головой.

– С чего бы тебе это знать? – Бено щурится, устраиваясь в кресле с мягкой спинкой и втирая в руку мазь, которую достал из ящика.

– Я знаю. Молли осталась жива, – отвечаю я, чуть краснея.

– Ты была у него? – прямо спрашивает королевский советник.

– Да, я была в спальне Марциана, – отвечаю я, подняв голову. Пусть Бено думает, что хочет.

– Тогда ты должна знать, как он может быть безумен. И по-прежнему будешь утверждать, что это не он? А может, это ты сама избавляешься от соперниц? Ах ты солнце мое! Как же я не догадался! Ревнуешь?

Я лишь сверлю его взглядом. Молча разворачиваюсь и ухожу.

– Жду тебя с книгой! – выкрикивает мне в спину Бено.

– Рада, что тебе уже лучше, – отвечаю я, подходя к двери.

Бено доставляет мне слишком много хлопот. Я совершенно не хочу возиться с ним или уж тем более – помогать. Но он многое знает обо мне, вот же неприятность.

– Стой! Вот, возьми перчатки! Не будешь же ты ходить по замку с силоцветом у всех на виду!

С этим сложно поспорить.

Прохожу несколько коридоров, люди не обращают на меня внимания или делают вид, что меня здесь нет. Иду быстро, обхватив себя руками. Только бы добраться до своей спальни. Но кто-то останавливает меня за локоть. Я не сразу узнаю эту девушку – фрейлину принцессы.

– Ирис, вот ты где! Я тебя повсюду искала. Ее Высочество просит тебя подойти в галерею, где она любит рисовать.

– Сейчас?

– Да, Ирис, она сказала, это очень важно. Ты знаешь, где это, или тебя проводить? И что у тебя за странный вид? – Девушка недоуменно оглядывает меня с ног до головы, а мне хочется провалиться сквозь землю. – Да, я все-таки провожу тебя, хоть это и недалеко.

Она снова берет меня за локоть и буквально тащит за собой. Никак не могу вспомнить ее имя. На вид девушка совершенно невзрачная, с русыми кудряшками и невыразительными чертами лица. Будто кто-то нарисовал ее портрет акварелью, размыв линии.

Когда мы доходим до галереи, я наконец вспоминаю ее имя. Кассара. Именно она была в покоях принца Марциана этой ночью. Моя нога зависает в воздухе, я останавливаюсь, но меня толкают в спину так, что я чуть не падаю вперед. За спиной захлопывается дверь, а меня окружают три фигуры. Кто-то из них успевает надеть мне на голову мешок. Меня больно пинают в живот, еще и еще раз. Я вспоминаю про панцирь, который покрывал мое тело в Сфере. Как вызвать его, как использовать камень? Не успеваю подумать, боль раскалывает меня напополам. Почему силоцветы не спасают меня? А мне ведь казалось, что я такая всевластная.

Удары сыплются с трех сторон, пока один не обрушивается мне на голову. И дальше – только тьма.

Призрак

Зачем я сболтнул девчонке, что меня послал ее отец? Сам не понимаю. Но я в долгу перед ним, и лучшего способа вернуть долг не придумать. Он держал свою дочь здесь, чуть ли не взаперти, ничего не рассказывая о силоцветах? Немыслимо! О таком ребенку рассказывают первым делом, ведь нужно учиться, много и усердно. Тренироваться каждый день. Когда дело касается силы камней, нельзя быть слабым.

Возможно, из этой девочки и выйдет толк, если взяться за нее всерьез. Но она чересчур наивна, а порой нелепа.

Пока она, уверен, приходит в себя после нашей утренней тренировки – хотя это была только разминка, я изучаю окрестности: сколько времени у нас есть, пока сюда не прибудут и другие стратумы?

Ящерица наконец привела меня к принцессе Витриции – и вновь погасла. Но чем больше я слежу за принцессой, тем больше понимаю: Проблеск у нее. Тамур тоже хочет заполучить эту великую силу. Вот только я ему не позволю. Не на этот раз, со злобой думаю я.

На моих глазах происходит чудо: принцесса находится в оранжерее одна, меня она не видит, но я прекрасно вижу ее. Мягкие черты лица, легкая грусть в зеленых глазах. Принцесса сидит за небольшим мозаичным столиком и разглядывает увядшее растение, будто думает, с какой стороны к нему подступиться. И вот она касается стебля у самого основания – я вижу легкое свечение, сияние, хотя силоцвета я не замечаю.

Возможно, сила – внутри принцессы.

Ирис

– Смотрите, очухалась! – проносится над головой язвительный голос. Я знаю его обладателя, но в голове так звенит, что я не могу собраться с мыслями.

– Давайте только побыстрее. – Тонкий голосок фрейлины Кассары.

Эта девчонка заманила меня в ловушку. Неужели все из-за того, что я прогнала ее из спальни принца? Не успеваю закончить эту мысль, как снова вижу яркий свет – с моей головы снимают мешок.

– Ну и как? Понравилось, когда тебя избивают в полной темноте? – Передо мной маячат серые туфли, выглядывающие из-под черных плащей. Обвожу взглядом галерею, пытаясь собрать воедино размытые образы, зажмуриваюсь и снова разлепляю глаза. – Чего молчишь, колдунья? Язык проглотила? Следовало отрезать его тебе, а не ей!

Пятна света наконец собираются в силуэты, становятся четче. Я поднимаю голову и вижу перед собой трех послушниц, облаченных в черное. Стара чуть ли не рычит, глядя на меня. Ее длинное лицо искажено, крупные зубы сверкают в оскале. В руке она держит секиру с короткой рукояткой и узорчатым лезвием. От ее вида я моментально прихожу в себя и отползаю назад.

По левую руку от Стары переминается с ноги на ногу Молли. Я никак не ожидала увидеть ее здесь после всего. Но она жива, и от этого на душе немного светлее. Вот только ее глаза: некогда серо-голубые, они стали абсолютно белыми. Взгляд видии устремлен поверх меня, в пустое пространство. Губы шевелятся, и я понимаю, что она выговаривает лишь одно слово, снова и снова: «Ирис, Ирис, Ирис…»

Она не видит, понимаю я.

«…В полной темноте», – проносятся в голове слова Стары. Неужели так обернулась для Молли эта злосчастная ночь? Неужели нам не удалось спасти ее целой и невредимой?

Но, вспомнив ту серебристую тварь, я радуюсь, что Молли в принципе осталась жива.

Справа от Стары возвышается третья видия. Она для меня еще большая неожиданность, поскольку ей не следует покидать Башни Тишины. Но вот она передо мной, как всегда надменная и прекрасная. На невозмутимом, некогда гладком лице пролегли тонкие морщинки, следы пережитой боли, отчаяния, страха. Это Кеззалия.

– Умоляю вас, быстрее, – тараторит фрейлина. – Сестра, сюда могу прийти в любую минуту.

Я перевожу взгляд на девчонку и неожиданно для себя улавливаю на юном лице Кассары знакомые черты. Сестра? Они с Кеззалией сестры? Первая дочь стала видией, ей предрекали судьбу королевы. Младшая дочь – фрейлина принцессы. И игрушка в постели принца.

От всех этих мыслей мне невыносимо плохо.

– Чего вы хотите? – спрашиваю я.

– Избавить королевство от нечистой, – говорит Стара так, словно плюет мне в лицо. – От тебя. Мы давно заметили, какая ты. Не зря твою мать называли колдуньей, ты недалеко от нее ушла. Никто не хотел иметь с тобой дела, никто не хотел касаться этой… заразы. – Стара обводит взглядом девушек. Из-под капюшона выглядывает ее толстая и тусклая, как веревка, коса цвета соломы. Голубые глаза наполняются синевой, будто небо перед бурей. Она поднимает секиру, лезвие ловит солнечный лучик, который беззаботно скользит по нему, будто не зная о скрытой в нем угрозе. – Но ты сама так решила.

– Я? Ничего я не решала, – отвечаю я, сознавая груз своей вины за Кеззалию. Но оправдываться перед видиями я не собираюсь.

– Ты влезла в наши жизни, исковеркала их. Ты лишила Кеззалию языка и заперла в Башне!

Я не в силах посмотреть на новую Безмолвную. Нет, я должна. Должна увидеть то, что сотворила. И я поднимаю голову и смотрю. Глубоко в лазурных глазах Кеззалии притаился страх. Она боится меня. Они все боятся меня. И поэтому хотят избавиться.

– Ты убивала видий и прятала их тела! – продолжает плеваться ядом Стара. – Ты не могла смириться с тем, что не станешь королевой, да? Ты змеей проползла в кровать Марциана. А Молли. Посмотри, что ты сделала с ней! Она вернулась в келью в таком виде, ослепшая и рыдающая, в синяках, с твоим именем, запекшимся вместе с кровью на устах. И ты говоришь, что ты ни при чем?

Мне так тяжело, что не вздохнуть. Как доказать девушкам, что я не виновата? И почему я всегда должна что-то кому-то доказывать?

– Молли, – позвала я. – Молли, ты ведь знаешь, что это не так.

Я не понимаю, как мне призвать силы камней, столь отзывчивые прежде. Но почему они молчат сейчас, когда это так нужно, когда от этого зависит моя жизнь?

А ведь я только немного поверила, что могу быть сильной.

– Я бы очень хотела показать вам, вот только не знаю как… – шепотом произношу я.

Если бы девушки увидели, что мучило меня все эти годы, может, они поняли бы? Все тело болит от их несправедливых ударов. Или я это заслужила?

– Но Молли не погибла, – вслух говорю я. – И никто из видий больше не погибнет! – Мои слова наполняются решимостью. И что-то теплится в руке. Камушек, ты здесь? Мой новый силоцвет, тот, что в кольце, вдруг вспыхивает огнем, покрывая им всю мою руку. Я покажу им все, не знаю как, но покажу. – Молли, – снова зову ее я. – Дай мне руку, если ты веришь мне. – И я протягиваю к ней живой огонь. Я знаю, что он не причинит ей вреда. Мой огонь не таков.

– Она правда ведьма, – выдыхает за моей спиной Кассара. Я ощущаю, как она трясется от страха. Страх – теперь я понимаю, что сдерживало меня. Страх непонимания, страх вины… страх пустоты.

Стара заносит надо мной секиру. Я не моргая смотрю на нее, когда моей руки касается пухлая ладошка Молли.

– Я верю тебе, Ирис, – тихо произносит она, и ее мутно-белые глаза обращены ко мне. – Я верю тебе.

Она не видит огня и следует не за глазами, а за сердцем. И я принимаю ее веру, от которой по венам растекается тягучее тепло. Если хотя бы один человек не счел меня чудовищем, я смогу выжить. Огонь перекидывается на Молли, но не обжигает ее. Она протягивает руку Старе.

– Брось оружие, сестра, и смотри, – произносит Молли. – Я покажу. Покажу все, что было.

Стара опускает секиру и будто в трансе принимает ладонь Молли, потом в свою очередь дает руку Кеззалии.

– Ну уж нет, – слышу я возглас фрейлины, ее сестры. – Я на такое не соглашалась!

Кеззалия молчаливо и грозно смотрит на сестру и берет Стару за руку. Смахивая со щек слезы, дрожащая Кассара присоединяется к нам. Мы образуем круг, огненный круг. Когда он замыкается, нас резко выбрасывает в ненавистную мне белую пустыню. Теней нет, здесь только мы, а внутри круга разворачиваются события этой ночи.

Вот Молли идет к принцу Марциану и встречает нас с Эгирной. Я замечаю странную вещь: там, где я коснулась Молли, осталось пятнышко света. Оно следует за ней, напоминая солнечный зайчик.

Молли заходит в покои наследника. Она и впрямь дрожит, боится неизвестности, ведь шесть видий до нее не вернулись в Сколастику.

Мне хочется закрыть глаза, когда принц грубо хватает Молли за руку и тащит к широкому подоконнику. Разворачивает к себе спиной. Я не хочу смотреть, но я смотрю. Все мы смотрим. Исполнив королевский долг, Марциан наливает себе хрустальный бокал прозрачной жидкости. Он выглядит опьяненным, мечется по комнате, то и дело хватаясь за голову. Говорит Молли лечь в постель и спать, позволив ей уйти утром. Но Молли вдруг слышит прекрасное пение, и сердце ее наполняется утешающей радостью.

Она говорит, что так счастлива, что хочется петь и танцевать. Голос сладок и пленителен. Он зовет ее. Она больше не слышит принца, а ему и нет дела до нее. Молли выходит в коридор, очарованная мелодией, шаг за шагом, она будто во сне добирается до беседки во внутреннем дворике.

Что за дивное существо могло создать такую гармонию звуков? Оно совсем рядом. Молли видит, как серебрятся в темноте чьи-то глаза, она слышит шелест легких крыльев. Но следом в нее, словно отравленный кинжал, летит слово: «Умри!»

Молли выходит из плена монстра. Чары мелодии рассыпаются, как сухие крылья бабочек. На небе ярко сияет бледно-зеленая Фортуна.

Мерцающее облако окутывает Молли со всех сторон, и от одного предчувствия у нее готово остановиться сердце – как только эта серебристая пыль прикоснется к ней или проникнет в легкие, ее не станет.

Страх побуждает Молли отступить, вот только она не может шевельнуться. Но ничего не происходит. Существо шипит от ярости, не в силах добраться до Молли и завершить начатое, посылает проклятия, но не двигается с места. Мы видим то, чего не видит оно. Она, поправляю я себя, вспоминая слова Призрака.

Пятнышко света увеличивается, тонким слоем покрывая тело Молли, отгоняя ядовитую пыльцу.

– Ирис, – смотрит на меня Молли, не разрывая наших рук. – Ты спасла меня. Это все ты. Спасибо, Ирис.

В ее бесцветных глазах сверкают маленькими драгоценными камушками слезы. Странная сила наполняет меня, радость, ликование, ни с чем несравнимое счастье. А когда я вижу, что другие девушки понимают и принимают меня, я чуть ли не взрываюсь от эмоций, которые больше невозможно сдерживать. По рукам пробегает дрожь.

Но в этот момент на мои запястья ложатся черные лапы, в которых я узнаю чешуйчатые перчатки Лорда-Призрака. Хочу сказать ему, чтобы он остановился, чтобы дал мне насладиться нашим единением с сестрами, но не успеваю. Он выдергивает меня из мира пустыни, разрушая круг.

И в груди остаются лишь серость и пустота.

Глава 11. Силоцветы

…надежда для всех…

Ирис

Я снова в своей спальне, в окружении замысловатых гобеленов, золотистой бахромы и ваз с цветами. Витриция безумно любит цветы, как, впрочем, и другие жители Диамонта.

Еле стою на ногах и тяжело дышу. Почему я вдруг думаю о цветах, когда произошло такое? Колени мои подгибаются, но Призрак подхватывает меня и сажает в кресло, не давая упасть.

– Я не понимаю, что произошло! – выдыхаю я, откидываясь на бархатную спинку. Как всегда, пустыня лишает последних сил. Но я еще способна шевелить губами. – Как ты перенес меня сюда…

– Я еще и не такое умею, – ворчит Призрак, насупив густые черные брови. – А тебе лучше помолчать, пока я осматриваю тебя.

– Что? – чуть привстаю, но он сердито опускает меня обратно в кресло. Достает из кармана фонарик. Светит мне в глаза, и я немедленно щурюсь и протестую. Требует открыть рот, я смотрю на него, как на чокнутого. Кем он и является.

– Не время упрямиться, Ирис. Просто открой рот и высуни язык.

– Нелепость какая!

Но я нехотя выполняю его требования. Он вертит мою голову так и сяк, потом проверяет пульс на запястье, спрашивает, хорошо ли я вижу его, а я не понимаю, что происходит.

– Тебе не кажется, что это уже слишком! – восклицаю я, вставая на ноги, но тут же падаю в мягкие объятия кресла. – Объясни уже, в чем дело, – прошу я, понизив голос и прислонив ладонь ко лбу.

– Головная боль? – хмуро смотрит на меня Призрак.

– Просто слабость, – отвечаю я.

– А это у тебя откуда? – спрашивает он, указывая когтистой перчаткой на мое сияющее кольцо. Оно понемногу остывает, гаснет его теплый свет.

– Я расскажу, если ты расскажешь, что за суета такая, да и вообще, кто ты такой! Что тебе от меня нужно? – Я так растеряна, что не могу отвечать на его вопросы.

Призрак ходит по комнате, бесшумно ступая по бежевому ковру истертыми сапогами. Он полностью экипирован в свои доспехи, поверх которых развевается темно-серый дорожный плащ, будто в любую секунду Лорд-Призрак готов умчаться отсюда. Вот и пожалуйста! Я не задерживаю вас, милорд. Только будьте любезны ответить на пару вопросов.

– Хорошо, – наконец выговаривает Призрак. Темные тени мелькают в его серых с металлическим блеском глазах. – Ты ведь не понимаешь, что сейчас было, не так ли? Ты ничего не понимаешь. Поэтому я и здесь, чтобы научить тебя. Я слышал о таком, но никогда не видел и тем более не испытывал. Но сперва объясни, откуда кольцо и как ты оказалась там вместе с теми девушками! – приказывает он.

Говорю ему, что случайно нашла кольцо, и оно показалось мне безумно красивым, вот я и примерила его, но снять уже не могла. Призрак смотрит на меня с недоверием. Конечно, в этом замке кольца с силоцветами разбросаны на каждом шагу! Но я лишь пожимаю плечами. Не хочу говорить ему про Бено. Я мало знаю как о Лорде, так и о королевском советнике и на самом деле не доверяю ни одному из них. Но все же рассказываю про ловушку Кассары и про то, как сильно я хотела убедить послушниц поверить мне.

– Так и случилось все это! – развожу я руками.

В животе уныло бурчит. Перекусить я бы вовсе не отказалась. Но Лорд-Призрак не сводит взгляда с моей руки.

– Значит, не можешь снять?

– Не могу.

Для пущей наглядности верчу кольцо туда-сюда на пальце, но оно словно прикипело к коже, правда, никакой боли оно мне не причиняет.

– Ирис, ты должна очень внимательно выслушать то, что я тебе сейчас скажу, и постараться успокоиться.

– До этих слов я и не переживала, – чуть ли не взвизгиваю я.

Да что со мной такое? Наверное, просто усталость. Я мало спала, не ела, бегала, в конце концов, а уж что было потом и вспоминать не хочется… лишь за исключением того прекрасного чувства, которое нахлынуло на меня в круге сестер.

– Силомант может обладать за всю свою жизнь лишь одним силоцветом. Одним, понимаешь? Энергия, заключенная в камне, отзывается на его жизненную силу и раскрывает способности. Даже если он захочет взять другой камень, то просто не сможет. Это столкновение сил. Камни не любят друг друга.

– Но…

Я верчу рукой. Внутри моей ладони сокрыт черный и искристый, как ночное небо, камушек, а на пальце – кольцо с ярко-оранжевым силоцветом. И… и ничего не происходит.

– А насколько они друг друга не любят? – с сомнением спрашиваю я.

– Смертельно. Энергиям силоцветов не следует соприкасаться слишком… тесно.

– Значит, я теперь умру? – вдруг спрашиваю я и вижу неуверенность в глазах Призрака. Мне такой вариант совсем не нравится.

– Хвала небесам, пока ты цела и невредима.

– Хорошо… а что было в круге?

– В нашем Ордене такое состояние называли «экстаз».

Про Орден Призрак мне ничего не рассказывал!

– Экстаз… – пробую я на вкус новое для себя слово.

– Что-то вроде душевного подъема или даже высшего пика наслаждения силой, как между мужчиной и… – Призрак вдруг замолкает, и я понимаю, что он пытается мне сказать. Ничего подобного я даже представить себе не могу, хотя и слышала некоторые сплетни послушниц о моментах «абсолютного слияния».

Щеки мои пылают, я подскакиваю с кресла и убегаю в ванную комнату, запирая дверь. Не знаю, что он там сейчас думает или делает за дверью, но мне немедленно нужно остыть. Наспех скидываю с себя потную и пыльную одежду и забираюсь в корыто с водой, которое для меня приготовили слуги.

Ванная комната здесь просторная и абсолютно вся зеркальная. Зубы стучат, я вся дрожу, хотя вода еще теплая. Последние двенадцать лет я ненавидела одиночество, но только наедине с собой могу спокойно обо всем подумать. Беру с зеркальной полочки первый попавшийся граненый стеклянный пузырек с солнечной жидкостью и подношу к носу. Густой аромат наполняет тело сладостью, призывая на мое угрюмое лицо улыбку. Здесь зеркальный пол, потолок, стены. Сперва мне неловко видеть себя в каждой поверхности, но пьянящий запах очаровывает, поглощает меня. Мои черные глаза блестят, как звездное небо. Искорки в них складываются в узоры и созвездия, они все время в движении.

Я наливаю на ладонь янтарной жидкости из флакона и возвращаю его на полку. Стоит ароматному бальзаму коснуться кожи, и сладость заполняет каждую клеточку, каждую пору. Солнечные блики из круглого оконца скользят по комнате, притягивая мой взгляд, заставляя последовать за ними. Все зеркала и отражения сливаются в одно яркое пятно, а приятный аромат пробирается глубже, в легкие. Я дышу солнцем и цветами. Запрокидываю голову и зажмуриваюсь от внезапно нахлынувшего удовольствия. Сейчас мне не хочется ни о чем думать, только парить… Высоко и безмятежно.

Но вдруг мое лицо щекочут мелкие крупинки. Песок, понимаю я с ужасом. Сверху на меня сыплет песок. Боюсь открыть глаза и вновь оказаться в пустыне, в Сфере. От одной этой мысли покрываюсь мурашками. Стряхиваю с лица песок, распахиваю глаза и не могу поверить. В отражении на меня смотрит другая.

Нет, лицо все то же, но волосы… Вместо беспроглядно черных они рыжие, совсем как камень в кольце на моем пальце. И точно так же сияют. Среди них чернеет лишь одна прядь – единственное напоминание о ночной шевелюре. Ахнув, я выпрыгиваю из своей ванной и поскальзываюсь на серебристо-белом песке. Кругом ни капли воды, только песок. Он не перестает наполнять комнату, но больше меня пугают отражения. В каждом я вижу перепуганную рыжеволосую девушку. Но это не я! Не я!

Слегка шатаясь, я встаю и наспех накидываю на себя кроваво-красный халат. Оглядываюсь – все полотенца теперь тоже алые, а не белые, будто пропитались кровью. Что происходит?

Сейчас все пройдет, дыши, Ирис. Это очередной приступ. Ты справишься. Правда? Чем глубже я дышу, тем сильнее навязчивый аромат проникает внутрь меня, забивая горло. Кашляю. Цепляюсь лишь за одну мысль – за дверью, в моей спальне, там ждет меня Призрак. Он выручит, спасет, в этом я не сомневаюсь.

Хватаюсь за дверную ручку и с ужасом отдергиваю ладонь. Вместо изящной латунной лозы теперь там сверкающая белая кость. Смотрю под ноги – весь пол усыпан костями, которые блестят, словно драгоценные камни.

О Великий Сотмир! Я набираюсь храбрости и снова берусь за ручку, поворачивая ее, и с неприятным хрустом дверь открывается, будто ломается чей-то позвоночник. Я распахиваю дверь все сильнее и сильнее, она туго поддается, скрип с каждым мгновением громче. Невыносимый, царапающий мой слух и разрывающий сердце.

Но в спальне темнота, наполненная густым ароматом. Я не боюсь темноты, напоминаю себе я. Вот только сейчас не вечер и тем более не ночь. Почему же так темно? Сердце колотится. Песок и кости, многие из которых торчат острыми пиками, царапают ноги. Я пробираюсь в спальню и тихо зову:

– Призрак, ты здесь? Что происходит?

Но он молчит. Я нигде не вижу его мерцающей фиолетовой тени. И вот тогда мне становится действительно страшно.

– Призрак! – Мой голос слишком громкий среди повисшей тишины. – Призрак…

Ничего не вижу, иду на ощупь. Зеркальная комната за спиной наполняется закатными тонами, но свет не проникает в спальню. Нащупываю комод, следом кровать…

– Где ты? Где же ты?

Вытягиваю вперед руку с кольцом. Оранжевый камушек слабо мерцает, и я напрягаю всю внутреннюю силу, чтобы он горел поярче. Силоцвет слушается меня даже в этом неправильном мире, освещая пространство кругом. Стоит свету соприкоснуться с тьмой, как знакомые предметы теряют очертания, и я переношусь в холодную заснеженную долину. Во все стороны раскинулись сугробы, по которым нещадно гоняет ветер. Снежная взвесь царапает лицо и руки. Но вот я замечаю нечто черное среди холода и снегов.

– О нет! Призрак!

Я кидаюсь вперед и поднимаю с земли черную перчатку с мелкими переливчатыми чешуйками. Она напоминает лапу убитого зверя.

Убитого?

Кружусь на месте, стараясь увидеть Призрака, разглядеть за стеной вьюги. И наконец я вижу его. Он раскинулся на заледеневшей земле, лежит спокойно, будто спит. Если бы не алый снег, ставший его ложем, я бы так и подумала. Мне не хватает сил стоять, и я падаю на колени, зажав в руке его перчатку.

– Нет, Призрак, только не ты!

Хочу заплакать, но вместо горячих слез на щеках застывает лед. И почему мне так невыносимо больно? Подползаю к нему на коленках, скрипя зубами от боли. Как такое случилось? Когда?

Сладкий аромат облаком висит над безжизненным телом. Иссиня-черные волосы покрылись инеем, белые губы поджаты, прекрасные доспехи разворочены на груди кусками оплавленного металла. Руку больше не защищает перчатка. Я касаюсь дрожащими пальцами холодной ладони с ярко-красными полосами немыслимых мучений. Кто оставил ему эти шрамы?

Трясусь от холода, страха и невыразимой боли.

Но вдруг громкий стук заставляет меня вскинуть голову.

– Ирис! Ирис! С тобой все в порядке?

Я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с собой – с той, что спряталась за зеркалом. Вода стекает с моих черных волос, на плечи и грудь. Обхватив себя, я рыдаю так громко и горестно и в то же время радостно.

Он жив. Он жив.

– Все хорошо! – всхлипывая, выкрикиваю я. – Сейчас уже выйду!

Неужели это моя расплата за обладание силоцветами? Или это только начало?

Ноги предательски дрожат, когда я выхожу из ванной и осматриваю комнату. Здесь все как прежде. Ни песка, ни крови, ни костей или снега. Закутываюсь в белый халат и врываюсь в спальню, утыкаясь носом в теплую грудь Призрака. Он снял доспехи, оставшись в простой черной рубахе-безрукавке. Вот только перчатки так и не снял. Стискиваю мягкую ткань в кулаках и рыдаю, крепче прижимаясь к нему.

Он молча обнимает меня, гладит по волосам, но вдруг отстраняется, принюхиваясь.

– Ирис? Чем ты мылась? Этот запах…

– Что? – сквозь слезы спрашиваю я.

– Очень похоже на лунный цветок.

Я тру глаза, веки горят, будто в них еще остался песок.

Призрак возвращается из ванной со стеклянным флаконом, закупоривает его, открывает окно и выбрасывает на улицу.

– Что ты делаешь? – вскрикиваю я, представляя, как ароматный пузырек приземляется на голову прогуливающейся во дворе фрейлине. Но, подбежав к окну, вижу там густые заросли роз, среди которых теперь сверкает флакон.

– Лунный цветок иногда еще называют дурман-травой. Собранный в час Айсы, алой луны, он может причинить вред. Но некоторые силоманты пользуются им для усиления некоторых способностей, особенно психического характера.

– Например?

– Кто-то умеет читать мысли или видеть картины будущего…

Внутри все холодеет, совсем как в той заснеженной пустыне. Я видия, мог ли аромат этого цветка усилить мои пророческие силы, которых раньше и не было вовсе? Вот только теперь все изменилось, я могу то, о чем раньше и не подумала бы. Или даже больше… Знать бы, на что именно я способна и как с этим совладать. Призрак обещал научить меня, и может, это мой шанс узнать, кто я такая на самом деле.

Но если то, что привиделось мне, правда… Должна ли я рассказать ему?

– Хорошо, пора бы мне и отдохнуть, – говорю я неровным голосом и понемногу успокаиваюсь. – А ты пойди пока где-нибудь погуляй. Я не собираюсь спать с тобой в одной комнате.

– Но ты уже спала, – разводит руками Призрак, поблескивая лунно-серыми глазами.

– Мне пришлось. Тебе стоит подумать, где устроиться на ночлег… вне моей комнаты.

– Когда ты такая сердитая, мне очень страшно, – ухмыляется он. Потом подходит к подоконнику, на который кинул свои вещи, и достает из складок плаща белый тканый рулончик марли. – Давай сюда руку. Тебе нельзя ходить по дворцу с кольцом. В вашем королевстве с этим будет небезопасно. К тому же это идеально подойдет к твоему образу. – На мой удивленный взгляд он касается моей щеки, и я понимаю, что там, скорее всего, остался синяк.

Призрак усаживает меня на кровать и аккуратно перебинтовывает руку. Я завороженно смотрю, с какой ловкостью он делает это в своих когтистых перчатках, и вспоминаю его руки, покрытые пунцовыми шрамами.

– Скажешь, что случайно поранилась. Это будет намного лучше отрубленной головы.

Хочу спросить его про шрамы и почему он почти не снимает перчаток, но решаю, что пока мне достаточно того, что я знаю. Из головы никак не выходит образ из моего видения.

– Так-то лучше, – говорит Призрак, отпуская мою руку.

Мне даже чуточку жаль, что он закончил с перевязкой. А еще больше я жалею о том, что не чувствовала прикосновения его кожи. Что за глупые мысли? Встряхиваю головой и, ворча себе под нос, забираюсь под одеяло.

Призрак почти бесшумно устраивается на полу, ложась на спину и заводя руки за голову.

– Значит, ты остаешься, – скорее утверждаю, чем спрашиваю я.

Отчасти я даже рада этому, но в то же время меня пугает его близость. И будущее, которое неизвестным полотном раскинулось перед нами, позволяя лишь некоторым заглянуть в него и ужаснуться.

Следующие два дня Призрак живет в моей спальне. По ночам исчезает и возвращается под утро совершенно измотанный, рассказывая мне дворцовые сплетни. Знаю, что он опять ходил по дворцу невидимкой, и, похоже, это отнимает у него силы, хотя он ни за что не признается. Думаю, что всему виной та рана, которая еще до конца не затянулась, а может, так влияет на него сама природа силоцвета. Я ведь знаю о камнях ничтожно мало, что обязательно нужно исправить.

Принцесса будто позабыла обо мне среди суеты предстоящей свадьбы, не зовет меня на прогулки или на вечерние посиделки. Но мне самой нужно встретиться с ней и попросить о поездке в бабушкин особняк. Мне больно думать о том, что придется возвращаться туда, но другого выбора нет.

Только утром меня поймал в парке Бено и намекнул, что я должна побыстрее решить его проблему. Иначе ему придется сказать королю о пропавших видиях. Я знаю, как сильно доверяет ему король Марек, поэтому не могу просто отправить Бено ко всем демонам. Даже если он пойдет туда, то обязательно вернется. Уверена, он достанет меня из самой преисподней. Но в то же время мне жаль советника. Я видела, что с ним делала сила, и самое страшное – что он не нашел свой силоцвет.

Я постаралась как можно туманнее расспросить об этом Призрака. Что, если силомант не нашел вдруг камень? Призрак лишь прыснул со смеху и сказал, что так не бывает. Сила, открывшаяся внутри человека, обязательно сама притянет нужный драгоценный камень.

Я думаю о том, как это случилось со мной – и впрямь, камни будто сами попадались мне под ноги или бросались в руки. «Но вдруг такое все же случилось? – пытаю я Призрака. – Что тогда?» Он пожимает массивными плечами и говорит: «Понятия не имею. Наверное, силомант лопнет от переполняющей его силы. Пух!» Мне страшно даже представить себе такое.

А еще я расспрашиваю Призрака о его миссии. Почему он должен защищать принцессу? И как так случилось, что мой отец спас его? У меня слишком много вопросов, но из этого негодяя ничего не вытянешь, когда он того не хочет. Однако он все же милосердно рассказывает мне про свой Орден.

– Лучше тебе не знать его названия, – сообщает мне Призрак, наполняя свой кубок. – Скажу лишь, что меня отправили найти Проблеск.

– Да, да! Ты это уже говорил! Но что значат твои слова?

Вечереет, небо покрывается розовым румянцем с легкой дымкой синевы. Я сижу на подоконнике, поджав ноги, и смотрю на темнеющие кроны деревьев в парке и зажигающиеся тут и там фонари.

– Проблеск – это надежда для всех нас. Надежда спастись.

– От кого спастись? От стратумов?

Призрак мрачно кивает.

– Ты даже не представляешь, Ирис, что они могут сделать с человеком. А если этот человек силомант, тот, чья воля ослабла, он станет игрушкой в руках стратума. Поверь мне на слово. – Серые глаза Призрака темнеют под стать небу, которое скоро обратится в ночь. – Проблеск даст нам силу бороться с ними. Силу находить их и уничтожать. И этот Проблеск – ваша принцесса.

– Витриция? – Я думаю о нервозности и растерянности, которые часто вижу в ее круглых зеленых глазах. – Но что она может…

– Я пока не знаю наверняка, – задумчиво отвечает Призрак. – Но мне и не нужно. К ней привел компас, который передал мне Хранитель Ордена.

Призрак демонстрирует старинную круглую штуковину со стрелками, которая чем-то похожа на часы. Вот только поверхность прибора усеяна крошечными желтыми кристаллами. Этот прибор настоящий или очередная безделушка? Иногда мне кажется, что Призрак просто пытается заморочить мне голову.

– Это силоцветы? – спрашиваю я.

– Не совсем. Мир за пределами Малых Королевств совсем другой, Ирис, и камни… там без них никуда. Их магия позволяет сделать некоторые предметы очень полезными.

За пределами… вот как, значит.

– Вот как, значит, – вслух выдыхаю я, не отводя глаз от компаса. Небо краснеет, покрываясь лиловыми полосами. Красный свет падает в комнату, подсвечивая кристаллы. – И он показал на Витрицию?

Призрак кивает:

– Думаешь, почему Тамур именно здесь?

– Хм… потому что он король Рута, правда, если верить тебе, король, которым завладел стратум.

– А что, если я скажу, что Тамур не имеет никакого отношения к королевству Рут?

Глава 12. Пророчество

…ты освободишь меня…

Призрак

Вот и оставляй так девчонку одну. Не успел оглянуться, как она снова в эпицентре бури. Она будто притягивает к себе неприятности.

Или же, точно свет, приманивает мотыльков.

Интересная мысль поселяется в моей голове, когда я вспоминаю, как выдернул ее из круга послушниц. Она впала в транс, не видя никого и ничего вокруг. Хотя, возможно, она видела что-то другое. Такая мощь у девчонки, которая не умеет владеть своим даром? Это пугает и будоражит меня. А что, если Проблеск не принцесса?

Ирис

«За пределами Малых Королевств…» – вновь и вновь слышу я слова Призрака. Они не выходят у меня из головы, ведь теперь я отчетливо понимаю, что мой таинственный незнакомец явился именно оттуда. Он пересек Огненную Долину, которая простирается за горной грядой Кардамора и которую, если верить слухам, не может преодолеть ни один живой человек. А силомант?

Он явился сюда по поручению своего загадочного Ордена, чтобы охранять Проблеск – принцессу Витрицию – и уничтожить стратума. А по пути оказался в долгу перед моим отцом и теперь вынужден приглядывать еще и за мной. Звучит довольно просто и правдоподобно.

Вот бы и мне увидеть, что там, за пределами этих темных гор. Неужели правда трава полыхает днем и ночью, не угасая ни на секунду, а за ней целый Пылающий лес. Мне трудно это представить, но в груди ворочается странное чувство.

Призрак рассказал, что давно уже выслеживал Тамура, который вовсе не король, а самозванец. И если бы не компас, приведший Призрака к принцессе, возможно, он бы никогда и не нашел его. Не каждый способен увидеть притаившегося стратума, только натренированные видии могут ощутить его присутствие.

– Видии? – фыркаю я со смеху. – Ты знаешь, что наша сила – вымысел? Нет, ну может, когда-то давно все так и было.

Он лишь с ухмылкой смотрит на меня.

– Не говори то, чего не знаешь. Здешние игры в видий ничто по сравнению с тем, что могут женщины за пределами Малых Королевств.

Я нервно сглатываю ком в горле. И снова – за пределами. Значит, видии нужны и там? И, правда ли, они… настоящие?

Сейчас Призрак спит на полу возле моей кровати после очередной ночной вылазки. Вернувшись с первыми лучами солнца, он сразу разбудил меня и принудил к утренней тренировке. Я разве что на голове не стояла. Теперь все мышцы мои стонут, а он еще и улыбается во сне! Говорит, что пытался выяснить, откуда взялся и куда запропастился наш недавний «мотылек», который нападал на видий.

Я наспех одеваюсь и бегу к принцессе Витриции – наконец она соизволила поговорить со мной, а то я стала чувствовать себя здесь не более чем очередным предметом интерьера.

Легонько стучусь и жду, когда меня позовут. Открываю дверь и вижу, как принцесса восседает на бархатной кушетке, поджав босые ноги. Кремовый полупрозрачный халат накинут поверх голубого домашнего платья из атласа, а на каштановых волосах, небрежно заплетенных в косу, лежит золотая диадема. Понимаю, насколько несуразно выгляжу я в своем розовом платье, которое больше бы подошло Эгирне. А принцесса… Сейчас ее лицо задумчиво и даже немного мечтательно. Проблеск? Не знаю, как эта хрупкая девушка способна справиться с кошмарным стратумом.

– Ах, Ирис, заходи скорее!

Глаза принцессы сегодня еще более круглые, как два блюдца из зеленого фарфора. Под боком у принцессы храпит огромное облако шерсти, в котором, если присмотреться, можно узнать собаку. И это его она называет Песиком. Еще два белых шара посапывают на широкой кровати принцессы среди золотистых шелковых простыней, синих плюшевых подушек и множества нарядов. Платья разложены и на креслах, некоторые валяются на полу или висят на тонких проволочных вешалках, окружая нас, словно призраки всех живших здесь когда-либо принцесс.

– Ваше Высочество, – произношу я, склонив голову. Еще никак не могу привыкнуть смотреть людям в лицо, вот и сейчас разглядываю домашние туфли принцессы, одиноко стоящие возле кушетки.

– Садись, Ирис, и помоги мне определиться, – приглашает принцесса, а я и не знаю, где присесть. Все и впрямь завалено нарядами. Нахожу местечко на табурете. – Совсем скоро будет фестиваль, а учитывая мою надвигающуюся, как гроза, – хохочет принцесса, – свадебку, я должна выглядеть безупречно. Взгляни на платья, какой наряд мне надеть? Небесно-голубой, королевский синий или цвета лазурной пыли?

Потрясенно оглядываю комнату. Она словно заполнена водой, а не платьями. Просто выбери какое-нибудь платье, Ирис, от тебя большего не требуют.

– Они все такие…

– Да, синие, знаю. В этом-то и беда! Какой оттенок тебе нравится больше? Может быть, небесный?

– Он очень нежный, – соглашаюсь я. Вот о чем я никогда не размышляла, так это о нарядах.

– Нежный! Тоже мне, сказала. А что, если все решат, будто я неженка. Нет-нет, это вовсе не про меня. Долой небесно-голубой! Королевский? Согласись, очень подойдет. Такой насыщенный богатый оттенок. Ирис, а что с твоей рукой? Ты поранилась?

О Великий Сотмир! Надеюсь, принцесса не заставит меня разбинтовать руку. Ведь тогда она увидит кольцо. Все же стоило надеть перчатки.

– Пустяки, – говорю я, опуская голову ниже. – Всего лишь поцарапалась.

– Дай я посмотрю! – приказывает принцесса и всматривается в мое лицо, очевидно замечая и синяк на щеке.

Я инстинктивно прячу ладонь за спиной. С чего бы принцессе смотреть на раны? Поднимаю голову и неуверенно улыбаюсь. В глазах принцессы что-то вспыхивает и гаснет.

– Хорошо, – говорит она, и я выдыхаю. – Ирис, мне хотелось поговорить с тобой не только о платьях для фестиваля.

Моя улыбка меркнет.

– Я хотела рассказать тебе кое-что и… отдать. Мне кажется, только ты должна обладать такой вещью. Понимаешь, я нашла картину, на которой…

– Я видела картину, – вдруг говорю я. Сама не знаю, зачем сболтнула это, но отступать уже некуда. Я вижу, как принцесса несколько дней ходит вокруг да около, как смотрит на меня. Бено говорил, что она забила себе голову пророчествами, так не пора ли поговорить об этом. – Там изображена я.

– Значит, Бено все-таки показал тебе ее! Вот же мерзавец! Как же я его ненавижу. Почему нужно лезть вперед меня?

Принцесса подскакивает с кушетки, разбудив Песика, который в следующую секунду опускает голову и вновь погружается в безмятежный сон. Витриция делает круг по комнате, небрежно наступая на дорогую ткань платьев. Ее руки воздеты к потолку, а миленькое круглое личико искажается от гнева. Но в следующее мгновение Витриция успокаивается.

– Хорошо, но вот только ты не знаешь, что я нашла в картине записку.

Она достает из складок домашнего платья свернутый клочок бумаги и передает мне.

– «Ты освободишь меня…» – шепотом читаю я. – Что это значит?

– Я нашла картину, и я и впрямь освободила тебя – спасла, если ты, конечно, помнишь. Я думаю, это пророчество. Ты, наверное, заметила на картине маленькую буковку – Э. Думаю, что ты и есть Эдна, видия, жившая много веков назад, – заключает Витриция, совершенно меня ошарашив.

Пытаюсь переварить услышанное. Бено прав – Витриция тронулась умом. Я совершенно не связана с Эдной, пусть я и сама утверждала обратное, хотя картина остается загадкой и для меня. Но этому должно быть другое объяснение.

– А теперь смотри, что у меня для тебя есть.

Будто бы мало слов, принцесса отодвигает на полу небольшой коврик и, сняв с запястья ключик на цепочке, открывает нишу в полу. Невнимательному глазу и не заметить крохотной замочной скважины. Из тайника принцесса достает шкатулку из серебряного металла и передает мне. Увесистый сундучок тяжким грузом ложится на мои ладони.

– Это подарок от моего жениха, короля Тамура, – говорит Витриция. – Очень странный подарок. Очень… запретный. Я долго думала, но принять его не могу. Он должен быть твоим.

На секунду приоткрываю шкатулку и тут же хлопаю крышкой, спешно возвращая принцессе. Внутри лежит силоцвет. Я понимаю это сразу по сиянию, идущему от него. Интересно, видит ли принцесса то же, что и я. Даже Бено не может найти среди собранных камней тот, что наполнен магией, но мне он откликнулся сразу же, стоило лишь взглянуть на него. То же происходит и сейчас. Камень зовет меня, просит взять шкатулку и вновь открыть ее, прикоснуться к нему. Его тихий голос пробирается мне в голову, но нет! Я не должна! У меня и так есть два камня, я не знаю, что способен сделать со мной третий. Призрак и вовсе удивлен, что я еще жива.

Камень искушает меня, уговаривает, и мне это совсем не нравится. В нем есть некая… неискренность. О Великий! Неужели я уже говорю о камнях, как о живых людях? Наверное, я тоже понемногу схожу с ума.

– Нет, не могу, – говорю я принцессе. Этот камень не должен быть моим, я просто уверена. В нем есть что-то неправильное. – Камни запрещены! – хватаюсь за последнюю возможность. – Как король Тамур посмел дарить такое?

Но принцесса не обращает внимания на мои возмущенные вопли.

– Ты должна, – настаивает Витриция. Она улыбается, но уголки ее губ слегка подергиваются. – Таково пророчество, Ирис. Ты сама видела картину. Я никому об этом не расскажу, обещаю. Если и ты будешь молчать.

Да, я видела картину. Это тот самый силоцвет или очень на него похожий. Я не могу сказать наверняка, но и назвать, что его отличает, тоже не могу.

И все же принцесса заставляет меня взять шкатулку, а потом, словно хочет сменить тему разговора, поднимает темно-синее платье с налетом мерцающей серой пыли.

– Думаю, это подойдет. Спасибо за подсказку, Ирис! Ах, и чуть не забыла. Меня ждет на примерку моя белошвейка. Тамара шьет мой свадебный наряд, но я так утомилась от всех этих платьев. Иди вместо меня. Ты можешь выбрать у нее любое платье для фестиваля.

Мне совершенно не хочется идти на примерку, но слова принцессы звучат как приказ.

– А что за фестиваль? – напоследок спрашиваю я. В Диамонте обожают праздники, но я на них не частый гость.

– Ирис! – вздыхает принцесса, в ее голосе нарастает раздражение, и я уже жалею, что спросила. – Ну почему тебе все приходится объяснять? Откуда ты такая явилась?

Может, я просто все это время просидела в Сколастике, принцесса, а не бегала в роскошных платьях по фестивалям? Но я, конечно, этого не говорю.

– Скоро будет Ночь Туманов. Когда весь город погружается в туман. В сказках говорится, что раньше из него выползала всякая нечисть и забирала непослушных детишек. – Принцесса хихикает. – Вот глупости, да? Бояться нечего, Ирис. Ты-то всегда была послушной девочкой?

– Конечно, – отвечаю я, вспоминая все свои прегрешения. – Могу я попросить об услуге?

– Проси, дорогая. Для тебя – что угодно!

– Я бы хотела навестить на днях бабушку Лирию, если Ваше Высочество не против.

– Что ты, Ирис, поезжай! Тебе и правда нужно развеяться. Но только обязательно возвращайся. Ты же вернешься? – Она шутливо грозит мне пальцем.

Когда я выхожу из спален принцессы, сердце мое бешено колотится. Мне не хочется даже касаться этой шкатулки и уж тем более брать в руки силоцвет. Что мне с ним делать?

Как назло, навстречу мне шагает принц Марциан. Красивый, статный, но угрюмый. Он идет, склонив голову. Темные волосы падают ему на лицо. Раньше я была бы на седьмом небе от счастья, если бы мы вот так случайно встретились в коридоре.

Я немедленно прячу шкатулку за спиной и пытаюсь собраться с мыслями. В последний раз я видела принца, когда он рухнул на меня в своих покоях. Уверена, у меня сейчас пунцовые щеки, ведь в голове проносятся картинки нашей ночной встречи.

– Ваше Высочество, – приседаю я в реверансе, понимая, что не успею незаметно ускользнуть.

Принц останавливается, поднимая на меня карие глаза. Они больше не светятся золотом, как тогда. А может, со страху мне все почудилось.

– Ирис, кажется… – тихо произносит принц. Он не улыбается. Смеющийся принц даже не улыбается! Дело плохо. Ирис, скорее уноси отсюда ноги. – Я хотел извиниться.

Растерянно смотрю на него, но молчу.

– Не знаю, что нашло на меня той ночью. Я надеюсь… я не обидел тебя?

– Что вы, милорд! – слишком уж взволнованно отвечаю я, стараясь не думать о Кассаре. А у нее он тоже попросил прощения? Или у Молли? В голове проносится вдруг воспоминание видии, что явилось нам в круге. Принц вел себя довольно грубо, но я знаю одно – Марциан не убивал девушек. Хотя бы к этому он не причастен. Все его очарование разом меркнет, и я, выпрямившись, прохожу мимо. – Извините, Ваше Высочество, мне нужно идти. По важному поручению принцессы.

Убегаю, пока он не успел сказать мне еще чего-нибудь. Не уверена, что смогу спокойно ответить. Пока нужно избавиться от шкатулки. И есть у меня одна мысль, кто мне сможет помочь.

Королевского советника я нахожу в его кабинете за стопкой бумаг. Он недовольно сверкает в меня зелеными огоньками глаз, но тем не менее улыбается. С недавних пор я стала ненавидеть улыбки: большая их часть – притворство.

– Чем обязан? – довольно сухо спрашивает Бено. – Или ты уже решила мою проблему, малышка? – говорит он без лишних любезностей.

Я буквально кидаю шкатулку ему на стол:

– Вот! Держи! Там то, что ты заказывал!

– Но…

– Я и так уже опаздываю!

Убегаю прочь, стараясь не думать, что он станет делать. Может, хотя бы на некоторое время не будет преследовать меня? В конце концов, это у него есть сокровищница, а не у меня. Вот пусть там и спрячет! Понимаю, как безрассудно веду себя, но это уже слишком. Моя жизнь была довольно спокойной и размеренной, и вдруг на меня свалились сразу три силоцвета – и Лорд-Призрак в придачу!

Да уж, Ирис, ты и сама ходячая сокровищница, думаю я, взглянув на перевязанную ладонь. Мое пребывание во дворце становится все более опасным. Рано или поздно меня поймают, как преступницу, в этом я даже не сомневаюсь – и у звезд спрашивать не надо. Я даже немного тоскую по тем дням, когда сидела в учебных залах и выводила карты ночного неба.

Мне встречается несколько фрейлин, и я решаю поинтересоваться у них, где найти белошвейку Тамару. Девушки смотрят на меня с нескрываемым отвращением, но все же указывают путь. Захожу в просторную комнату, сразу же погружаясь в мир тканей и лент. Невольно вспоминаю бабушку, и к горлу подступают слезы. Как в моей непутевой жизни мог произойти такой кавардак?

– Да? Вы что-то хотели, миледи? – спрашивает женщина в светлом льняном платье простого кроя. Ее каштановые с проседью волосы собраны в пучок.

– Прошу прощения, это вы Тамара?

Она кивает, не отрываясь от работы.

– Я Ирис, меня прислала к вам принцесса Витриция на примерку свадебного наряда.

– Ирис? Значит, та самая, про которую все говорят? – Женщина слегка улыбается, по ее щекам ползут морщинки. Замечательно, меня еще и обсуждают при дворе! – Ты внучка Лирии?

– Верно, – киваю я, проходя внутрь. – А вы знаете мою бабушку?

– Как же мне ее не знать, если она меня всему научила. Когда-то она была самой лучшей королевской белошвейкой. Иголка так и плясала в ее руках. Чудесная женщина.

Невольно улыбаюсь. Воспоминание о бабушке и ее любимом деле согревает душу несмотря на то, что я оставила ее в таком плачевном состоянии. Оказывается, я так мало знаю: не только о мире и королевстве, но даже о собственной семье. На долю секунды в душе вспыхивает гнев, напоминая темный огонь, но тут же гаснет.

– Иди сюда, Ирис. Раз принцесса опять не хочет примерять платье, придется нам с тобой поработать. Переоденься пока в это.

Тамара вручает мне шелковые панталоны и полупрозрачный корсет.

– Что это? – поднимаю тонкие штанины в воздух, которые еще чуть-чуть – и разделятся пополам. Связывает обе детали лишь шелковый шнурок на поясе, а ниже… штанины никак не соединены.

– Свадебные панталоны, – смеется Тамара. – Мы чтим традиции, поэтому праздничные наряды могут показаться несколько… старомодными. А теперь переодевайся.

Мы с Тамарой разговорились, чего со мной обычно не случается. Но эта женщина может очаровать кого угодно своей улыбкой и нежным голосом. Тамара колдует над нижней юбкой платья, вооружившись булавками, а я рассказываю ей про Сколастику.

– Всегда хотела узнать, кто придумал для послушниц Сколастики такие мрачные наряды, – усмехается Тамара.

Дверь скрипит и приоткрывается, в проеме мерцает фиолетовая тень. Призрак! Тамара оборачивается, но не видит его. Зато я вижу! Его густые черные брови чуть ли не сходятся в одну линию, но вот наши взгляды встречаются. Похоже, он искал меня, вот только застал в самый неподходящий момент. Взглядом даю ему понять, чтобы он ушел, но он лишь осматривает меня с головы до ног так, будто видит насквозь.

О Великий! А он ведь и видит, наверное! Я заливаюсь густой краской, когда понимаю, в чем предстала перед ним. Болтая с Тамарой, я расслабилась и позабыла, что на мне надето всего ничего. Грудь еле прикрыта корсетом, шаровары такие хлипкие, что вот-вот свалятся с меня, да и невесомая кружевная юбка не сильно спасает.

Призрак ухмыляется. Ах, он еще смеет ухмыляться! Я стискиваю кулаки, стараясь не взорваться от гнева.

«Выйди вон», – шепчу ему одними губами.

– Ах, мне нужны еще кружева! Я в кладовую, сейчас вернусь! – неожиданно убегает Тамара, а я гадаю, не сама ли прогнала ее, когда хотела прогнать Призрака! В моих руках такая большая сила, но я совершенно не знаю, как ею управлять, и вот это меня пугает.

Белошвейка удаляется, а я скрещиваю руки на груди, чтобы защититься от хищного взгляда Призрака.

– Ты! – говорю я. – Сюда-то зачем явился? Мало того, что поселился в моей спальне, теперь и шагу не даешь ступить!

– Так надо, – невозмутимо отвечает он, приближаясь на опасно близкое расстояние.

Мое тело словно нагревается.

– А что ты делаешь здесь? Тебе шьют очередное платье? – спрашивает он, неотвратимо надвигаясь на меня. Он разглядывает меня чересчур внимательно, заставляя пятиться к столу.

– Меня прислала принцесса. Это платье для нее. Свадебное платье, – уточняю я, пытаясь понять, зачем он пришел и почему не уходит. Мысли в голове путаются.

– Значит, ты примеряешь чужое платье для чужого жениха, – шепотом говорит Призрак и в один шаг прижимает меня к столу, на котором разложены отрезы жемчужной ткани. – Как тебе только не стыдно.

Я чувствую, как его лунный взгляд скользит по моей обнаженной шее и плечам. Мне совершенно не нравится этот его напор и бесцеремонность, хотя, если признаться, это пробуждает во мне совершенно новые чувства. Задираю голову.

– Так… захотела… принцесса, – все, что я могу вымолвить. Мне так жарко, что нет сил. Огонь распространяется по всему телу, которое даже не слишком-то защищено тканью – все эти проклятые панталоны.

– А чего хочешь ты? – спрашивает Призрак. Он совсем близко, и я почему-то теряю от этого голову.

Мне так хочется, чтобы… чтобы он прикоснулся ко мне, признаюсь я себе. Это пугает и притягивает. Волна жара накрывает меня с головой. Не знаю, чувствует ли он то же или просто дразнит меня, но я не могу противиться. Зажатая в кулак рука вспыхивает огнем, который нисколько не обжигает.

– Я хочу… – вдруг говорю я и замолкаю. Бросаю взгляд на его приоткрытые губы, желая лишь одного. А может, и большего…

– Скажи мне, – настойчиво говорит Призрак, но, не дождавшись, подхватывает меня за талию, посылая по моему телу самый настоящий разряд молнии, и сажает на деревянный стол, застланный тканями. Я совсем не могу сопротивляться, будто окаменела. Он поймал меня… поймал… Мне тяжело дышать. Но я и не хочу, чтобы Призрак отпускал меня.

Он придвигается ближе, сминая мою юбку, не оставляя мне свободного пространства. Его губы так близки. Он поцелует меня, сейчас поцелует, сейчас…

– Сила управляет тобою, а не ты силой, и это плохо, очень плохо, – вдруг говорит Призрак и отступает на шаг.

Я в растерянности. Что? Почему?

– Не подумала же ты… нет ведь?

Подумала, демон тебя раздери! Еще как подумала. Я так зла, что готова превратить мой солнечный камушек в настоящий огонь. И что он там говорил про силу? Сейчас узнает!

Отталкиваю Призрака.

– Уходи отсюда немедленно! – Мой голос срывается. Призраку лучше уйти, пока я не…

В коридоре раздаются шаги, и Призрак отступает.

– Ты должна контролировать себя, Ирис. Всегда. И кстати, если ты не знала, силомантов воротит друг от друга в буквальном смысле. Среди нас нет супругов, нет пар, нет друзей. И между нами ничего не может быть. Никогда, – говорит он мне и выходит из комнаты.

Растрепанная, разгоряченная, я остаюсь. Желая сейчас совершенно другого – сгореть дотла от стыда и обиды.

Глава 13. Проклятие или дар

…дающий силу…

Призрак

В ее глазах бушует огонь: когда она злится, то просто преображается! Вновь отмечаю, что воинственность ей к лицу, из нее получился бы отличный воин. Конечно, мне чуть жаль девчонку: рядом со мной она то краснеет, то бледнеет. Это очень мило. И даже если бы она узнала правду, ничего бы не изменилось. Я не могу позволить себе расслабляться тут, когда на кону столько всего по-настоящему важного. Чувства делают нас слабыми, мне ли не знать.

Мыслями я улетаю в прекрасное королевство Прим, вспоминаю теплые лазурные волны, что наползают на берег. Высокие башенки замка виднеются вдалеке, а за его неприступными на вид стенами… там они, самые дорогие мне люди.

Как бы я хотел вновь там оказаться.

Но это невозможно.

Я возвращаюсь в серую реальность только ради одного – найти способ разобраться с Тамуром. Я слишком близок к цели, чтобы отвлекаться.

И я ведь даже не соврал Ирис – силоманты не могут быть вместе, их союз просто невозможен.

Ирис

Молча собираюсь в бабушкин особняк, хотя скорее бесцельно хожу по своим покоям, пытаясь понять, что взять с собой. Здесь нет ничего моего, все вещи кажутся чужими, как, впрочем, и всегда. Как бы мне хотелось найти то место, которое я назвала бы своим домом.

На Призрака даже взглянуть не могу. Если только украдкой, в зеркало. Вся моя смелость, вся бравада улетучилась. От одного его присутствия в моей комнате выворачивает наизнанку. Как я могла так легко довериться первому встречному, попасть под его очарование? И все, что со мной сейчас происходит, – это ведь совсем не я, замкнутая, погруженная в свои мысли и созерцание послушница Сотмира.

Накидываю плащ поверх черного маминого платья. Последний раз я надевала его на церемонию посвящения, и оно хранило не слишком приятные воспоминания, но все же в нем было спокойнее, чем в бело-розово-голубых платьях, которые скорее напоминают пирожные: так одеваются здешние фрейлины.

– Куда ты? – нарушает тишину Призрак. Он сидит на низком табурете рядом с нишей и выводит символы на лезвии своего призрачного меча, используя тонкий кристалл. Замечаю в овальном зеркале, что он даже не смотрит на меня. Я упрямо молчу. Какая ему разница? Я не нанимала его в няньки. И тем более не просила испытывать меня на каждом шагу. – Ирис?

Надеваю на руки тонкие атласные перчатки, которые прекрасно маскируют кольцо. Торопливо иду к двери, успеваю взяться за витиеватую ручку, но Призрак быстрее. Становится на моем пути, как огромная каменная плита.

– Ты так и будешь молчать? И дуться, как ребенок. Но что я хочу? Ты и есть ребенок.

– Я не дуюсь, – отвечаю я, уставившись в пол. Так мне проще, так привычнее.

– Конечно, дуешься. У тебя пухлые щеки.

– Врешь, – шиплю я, моментально переводя на него взгляд.

– Клянусь сапфировыми песками Прима!

Я даже не знаю, где это, но звучит красиво. Не успеваю съязвить, как дверь в мою комнату распахивается, и я чуть ли не падаю. Призрак отскакивает в сторону, навострив меч, который вдруг гаснет в его руке, становясь призрачным. В спальню влетает разъяренный Бено. Медно-рыжие волосы всклокочены, лицо перекошено, а руки трясутся.

– Ты решила меня убить, ведьма? – извергает он эти слова, как проклятие. – Что ты мне подсунула?

Он трясет у меня перед носом шкатулкой, которую дала Витриция. Кажется, я поступила опрометчиво, но и хранить у себя это отталкивающее украшение я вовсе не собиралась.

– Это силоцвет, все, как ты просил, – с трудом выговариваю я и понимаю, что моя маскировка провалилась. Призрак вжался в стену, стараясь слиться с воздухом, накинуть невидимость, вот только у него почему-то ничего не выходит. Он стоит у Бено за спиной, недоуменно глядя на нас. Качаю головой, прося его не вмешиваться. Объясню ему все позже. – А что случилось?

– Этот камень чуть не прикончил меня! – взрывается Бено. – Я думал, ты знаешь о них куда больше, но, похоже, я ошибался. Ты просто очередная безмозглая и бесполезная девчонка.

Бено замахивается на меня шкатулкой, но в следующую секунду за его спиной вырастает Призрак, разворачивает кричащего королевского Советника к себе лицом и одним ударом укладывает того на пол. Бено моментально теряет сознание.

– Ты убил его? – выдыхаю я, склоняясь над неподвижным телом.

– Если бы, – ухмыляется Призрак и спешит закрыть дверь. – Принеси холодное полотенце, – велит мне, и я послушно ухожу в ванную комнату.

Когда возвращаюсь, Призрак тут же набрасывается на меня с вопросами.

– Что этому павлину от тебя нужно? – и еще грозит мне пальцем, мол, не смей увиливать, а то я тебя отшлепаю. О Великий, что за безумные мысли! Конечно, Призрак не мог бы подумать что-то в таком духе.

– Да не знаю я! – раздраженно отвечаю я. – Ему понадобился камень, и он с чего-то решил, что я могу ему помочь!

– И с чего же это он решил? – мрачно говорит Призрак, но я лишь развожу руками в воздухе.

– Ладно, ты можешь оставаться здесь, сколько захочешь, а я ухожу. Мне нужно проведать бабушку.

Призрак с усмешкой смотрит на меня, но я серьезна, как никогда. Он поднимает Бено, приваливая того к стене, и прикладывает к его разбитому носу холодное полотенце. Королевский советник стонет, понемногу приходя в себя.

– Он видел тебя, Призрак, как так получилось? – настал мой черед задавать вопросы, но силомант молчит. Представляю, в каком положении могу оказаться из-за него. Во дворце меня терпят только из-за принцессы. Остальные предпочитают не замечать. Кроме Бено. – И что теперь будем делать?

– Мы пойдем с тобой, Ирис. Правда, придурок? – говорит Призрак, садясь на корточки перед Бено.

– Что… как… – пытается очухаться тот.

– Приятно познакомиться, сволочь, я твой новый помощник. И попробуй только крякнуть, ясно тебе?

– Я… – Глаза Бено закатываются.

– Но тебя уже видели при дворце! И не в самой приятной обстановке, – возражаю я.

– Я не могу сейчас использовать невидимку. Не спрашивай почему. – Именно это я и хотела спросить. – Придется прибегнуть к обычной маскировке. Я не могу исчезнуть сейчас, когда я так близко подошел к мерзавцу стратуму. Осталось только понять, чем он заглушил силу моего камня.

К моему ужасу, Призрак начинает наспех раздеваться.

– Здесь есть ванная, – предлагаю я.

– Некогда. Нужно выбраться из дворца и кое-что проверить. Твоя поездка как нельзя кстати.

Он сбрасывает доспехи, рубашка из темно-серой мягкой ткани летит в сторону, и я успеваю вовремя отвернуться, чуть ли не вскрикнув, пока он не сверкнул передо мной голым задом. Зрелище не для моих нервов.

Призрак не перестает меня удивлять. Сейчас передо мной в карете сидит не странник в обшарпанных одеждах, а настоящий лорд. Лорд-Призрак. Все-таки это прозвище ему очень подходит, но скажет ли он мне когда-нибудь свое настоящее имя?

Он заметно изменился – в волосах добавилась седина благодаря парику, над угрюмой верхней губой приклеены нелепые усы, белизна его рубашки с кружевным воротником ослепляет, и только длинный черный кожаный плащ выдает в нем бунтаря.

А самое интересное – откуда он достал всю эту одежду. Призрак совершенно сбил меня с толку, когда еще там, в спальне, вынул вдруг из складок своего плаща карманную книгу в потертом, под стать его вещам, синем переплете. Так он еще и книжки читает, подумала я с усмешкой.

Но самое интересное случилось потом, когда он выковырнул из фонарика камушек-кристалл и приложил его к корешку книги, вставляя в небольшую выемку. Книга моментально преобразилась, набухнув до толстого фолианта. Вот только читать Призрак не собирался. Он пролистнул несколько страниц, затем перевернул книгу и потряс. Челюсть у меня так и отвисла, когда из книги вывалилось все необходимое. Хорошо еще, что Бено снова отключился, иначе я бы сама ему врезала: ни к чему советнику знать о существовании таких чудес.

Понятное дело, что все свои вещи он тоже спрятал в книге, туда же закинул и шкатулку Витриции, прежде хмуро изучив содержимое, но не задав мне ни единого вопроса. А вот у меня вопросы были – почему теперь силоцветы просто сыпятся мне под ноги со всех сторон?

В свои планы касательно Бено Призрак, как всегда, не посвятил меня, и я снова обиженно молчу. Королевский советник сидит с нами в карете, то бледнея, то краснея. Заговорить он не решается. Только сверканием зеленых глаз шлет безмолвные обещания прикончить меня, как только предоставится такая возможность. Ведь очевидно, что мы похитили его! Ирис, на какие преступления ты еще пойдешь? Я неодобрительно качаю головой, ругая саму себя.

Из кареты Призрак выбирается первым. Вид у него крайне недовольный. Он подает мне руку в обычной кожаной, а не чешуйчатой перчатке, но я оставляю этот жест без внимания, вцепившись в оконный проем распахнутой дверцы, и неуклюже выпрыгиваю наружу. Бено выходит последним, хмурясь даже сильнее Призрака. Лицо его перекосилось то ли от боли, то ли от злости. Его острый нос распух, а на губах застыл оскал. Я оказалась меж двух самых опасных людей, которых встречала за свою жизнь.

О том, насколько ужасен Тамур, стараюсь не думать. И еще я не рассказала Призраку об обрывке разговора, который подслушала в королевском парке. Магистри Селестина и Тамур – что их связывает? Какую бы ненависть я ни питала к мачехе, она еще и моя тетка. И что-то в этой истории явно не складывается.

Над особняком висит странная тишина. Небо хмурится, лениво наползают тучи, будто им некуда торопиться – скоро стихия обрушится на нас, но пока воздух неподвижен, даже слишком. Мы проходим сквозь ворота, и я понимаю, в чем дело – стихли все птицы. Похоже на дурное предзнаменование.

Идем по дорожке к парадной двери, а я разглядываю заросший сад. Сколько же времени прошло, что здесь все так заросло? Пытаюсь прикинуть, но особняк выглядит действительно запущенным. Совсем как апотека деда Мадьеса, замечаю я. Аккуратные кустики беллис с пушистыми розовыми гривами скрылись под мягкими волнами копривы и других трав, названия которых я не знаю.

Останавливаюсь на полпути и оборачиваюсь. Призрак, замыкающий наше шествие, замер еще у ворот и теперь озирается по сторонам. Бено вертит головой из стороны в сторону и словно бы принюхивается. У него потерянный взгляд. Я развожу в сторону кусты копривы, растущие по правую от меня сторону. Даже сквозь перчатки я ощущаю слабое покалывание, но оно не приносит боли, скорее напротив, воодушевляет меня, придает сил. Трава будто живая. Она откликается?

Тогда я решаюсь снять перчатку с левой руки, где нет кольца. Нахожу среди травы мягкую ярко-розовую шапочку циннии и касаюсь ее ладонью. В прошлый раз я выбежала отсюда в слезах, искренне считая, что причинила бабушке вред, что от меня одни несчастья. Но с того времени многое изменилось. Я до сих пор не знаю, почему могу выходить в Сферу или как именно это сделать, как пользоваться своими силами. Но я знаю одно – я не зло, я не могу им быть. Я спасла Молли, одним прикосновением уберегла ее от жуткого серебристого монстра. Сейчас я смотрю на лепестки цветка, и с ними ничего не происходит, все как всегда.

– Что случилось? – спрашивает Призрак.

– Все в порядке, – говорю я, поднимаясь. Он выглядит настороженным. – Просто здесь все не так, как в прошлый раз. Будто я не приезжала лет десять.

Призрак отводит взгляд, смотрит в небо, будто что-то может разглядеть за тучами.

– Идите в дом, – коротко велит он, будто видит то, чего не вижу я, хотя по логике все должно быть наоборот.

– А ты?

– Я пока осмотрюсь здесь.

– Хорошо, идем, королевский советник, – тяну я за рукав Бено, но он стоит, словно околдованный. Взгляд у него осоловелый. Он, как послушный ребенок, идет за мной, и я вспоминаю, как шла за отцом в Сколастику, полностью доверившись ему.

Сад заброшен, а дом? Я осторожно стучу в массивную деревянную дверь с резным узором. Почти все окна на этажах закрыты ставнями. Никаких признаков жизни. Мне становится тревожно: как я могла так долго быть в стороне? Почему я не пришла раньше?

Хочу толкнуть дверь, вдруг в доме так же пусто, как и в саду, но слышу скрип. Дверь приоткрывается, и из темноты сверкают два светящихся круга, в которых я спустя секунду узнаю очки деда Мадьеса.

– Хм… вам кого? – спрашивает он, видимо опять не узнав меня. С такой памятью мне бы отлично жилось. А может, так и есть, стремительно проносится в голове мысль. Я же не помню первые годы своей жизни.

– Деда, это я, Ирис.

Он молчит, оглядывая меня с ног до головы, будто не знает, стоит пускать меня на порог или нет.

– Ирис! – слышу я за его спиной энергичный голос. – Впусти ее уже, дурень! – Бабушка отпихивает старика от двери и распахивает ее настежь, немедленно обнимая меня. – Наконец ты пришла!

Как же я рада видеть бабушку! Живой, целой и невредимой!

Дед Мадьес ворчит и, крепко обхватив бабушкину руку своими цепкими длинными пальцами, возвращает ее внутрь дома.

– Лирия, ты совсем спятила! Ты еще слишком слаба!

Мое сердце неприятно подпрыгивает. Делаю шаг вперед, волоча Бено за собой. Обернувшись, вижу, что Призрака и след простыл. Куда он подевался?

– Заходи, милая, этот цепной пес мне и шагу ступить не дает! – жалуется бабушка на Мадьеса.

– Такие нынче времена. Каждый должен оберегать свой дом. А кто это с тобой, девочка? – спрашивает дед, поправляя очки.

– Ох, так это же малыш Бено! – восклицает бабушка, плотнее запахивая домашний бархатный халат. – Как вы оказались вместе?

– Мы вовсе не вместе, – говорю я, проходя в небольшую гостиную с камином.

Слабые язычки пламени танцуют за чугунной решеткой. Мебель здесь старенькая, но сделана из редкого белого дерева и украшена позолоченными звездами.

Малыш Бено? Мне так и хочется рассмеяться, если бы не мрачная, едва уловимая атмосфера напряженности, заполнившая особняк.

– Что здесь случилось? – спрашиваю я. – И как ты… как ты себя чувствуешь?

– Скажу сразу, дела у нас скверные. Нам о многом надо поговорить.

– А, кстати, где Нана? – спрашиваю я, озираясь по сторонам.

Бабушка отводит взгляд в сторону, где лежит груда белых тряпок, среди которых я замечаю белый чепчик. А приглядевшись, вижу фигуру, похожую на человеческую. Вот только это не человек. Это огромная тряпичная кукла.

– Не хочешь мне что-то объяснить? – осторожно поворачиваюсь я. – Бабушка?

Но бабушка уже суетится вокруг растерянного Бено, усаживает его на диван с золотисто-зеленой обивкой, недовольно цокает языком и щелкает пальцами у него под носом, пока я стою на месте, как каменная статуя.

– Мадьес, принеси отвара из львиного мха. Нам предстоит непростая ночка.

Бено действительно выглядит потерянным, совсем как ребенок. Бабушка стягивает с него бархатные туфли и укладывает его на подушки. Он невероятно послушен и спокоен. Да что же с ним такое!

– Ирис, принеси с кухни веревку. Увидишь, она висит на крючке возле двери.

– Веревку? – переспрашиваю я, но бабушка так сверкает в меня взглядом синих глаз, что я моментально убегаю выполнить поручение. Мы с Мадьесом расходимся по дому, словно слуги, и я невольно думаю о Нане. Не может же быть, что она стала… куклой? Может ли бабушка тоже быть…

– Скорее, нерасторопные мыши! – погоняет она. – Сейчас будет ураган!

Тащу веревку, снятую с крюка. Кого и к кому будем привязывать, пока не понимаю. Да еще Призрак ходит где-то. Куда запропастился?

В гостиной неровно колышется пламя свечей в канделябрах и хрустальной люстре. Отдаю веревку Мадьесу, и он принимается обматывать Бено, сперва связал руки и ноги, а потом и всего его запеленал покрепче. Левая нога советника чуть заметно дергается, глаза закатились.

Бабушка заливает ему в рот бурую жидкость, от которой дурно пахнет, а Мадьес привязывает к пяткам Бено подошвы из желто-коричневого пушистого мха, приговаривая: «Так-то, так-то, малец, понадежнее». По телу советника бежит судорога, он словно бы напрягается, пытаясь развязать путы, а я никак не пойму – помочь мне ему или позволить бабушке и деду довершить начатое.

На мгновение взгляд Бено проясняется, советник будто умоляет меня о помощи или пощаде. И я уж думаю кинуться к нему, чтобы спасти, – мне все меньше нравится то, что происходит. Но вот глаза его захлопываются, как оконные створки, он несколько секунд бьется в припадке, а потом затихает, лишенный сил. За окном буря только распаляется. Дождь падает с небес в один миг, будто кто-то сдавил облако в кулаке. Я прилипаю к окошку, высматривая Призрака.

– Ирис, не стой так близко у окна, так можно привлечь шар-молнию, – подходит сзади бабушка, и я вздрагиваю от ее прикосновения.

– Окна же закрыты, – выговариваю я, зубы у меня постукивают.

– Шар-молнии притягиваются к силе, как мошкара к свету. Для них нет преград.

– Соизволь уже объяснить, что все это значит! – вспыхиваю я, взмахнув руками. Внезапно ощущаю знакомую пульсацию силы – заговорил скрытый внутри руки камушек.

– Присядь сюда, деточка.

Бабушка Лирия подводит меня к мозаичному столику у камина, по обе стороны которого стоят на извилистых ножках низкие табуреты. Они выглядят слишком хрупкими, чтобы сидеть на них, но, приземлившись на бархатное сиденье, я не падаю. Вот и хорошо. А то почва и так уходит у меня из-под ног. И с каждым днем все больше и больше.

– Мы должны быть откровенны друг с другом, – говорит бабушка. – Сейчас, как никогда. Я давно скрывала от других свой дар…

– Проклятие, а не дар! – ворчит Мадьес, заливая в горло Бено еще больше мутной жидкости. – Как же, как же, хлебнул я с твоим даром! Вот же женушка мне досталась.

– А чем это ты недоволен, козел ты старый? Капусту б тебе грызть, да и только! – ворчит бабушка, но я осторожно беру ее за руку, возвращая к разговору. – Твоя мать владела силой. Как и ты, Ирис. – Я безмолвно киваю, говоря бабушке, что уже прекрасно знаю это. – Но и я тоже.

Хотя я последние несколько минут подозревала это, глаза мои все равно округляются.

– Я принадлежала к кругу Мастериц. Мы долго скрывали свои силы, проявляя их во благо королевств. Видишь ли, мы прекрасно умели то, что другие делали довольно посредственно. Одно время я служила при дворе, когда еще правила прежняя королева-видия. Она знала о моих талантах, ее наряды всегда поражали красотой и изысканностью, с нею не могли соперничать самые главные модницы королевств, а ведь дурнушка дурнушкой. Но в моих платьях она преображалась.

– Значит, твоя сила – шитье? Всего-то?

– Цыц! – щелкает на меня пальцами бабушка и щурит васильковые глаза. – Что значит всего-то? Ты хотя бы знаешь, как за Огненной Долиной ценится волшебная ткань?

Бабушка достает из кармана халата наперсток, необычнее которого я в жизни не видела. Он полностью сделан из сверкающего медово-желтого камня. Но стоит присмотреться, и его грани начинают играть разными цветами: розовым, синим, зеленым.

– Это мой силоцвет – камень, дающий силу. Топаз Коломбины.

Я стягиваю с руки перчатку и смотрю бабушке в глаза.

– А это? Ты знаешь, как называется этот камень? – решаю пока промолчать про тот, что скрыт под кожей.

– С ходу и не скажу, – отвечает бабушка, изумившись совсем немного. – Но, возможно, описание найдется в книге. Сейчас ее принесу. – Бабушка довольно ловко подскакивает с места и убегает в сторону кухни.

Я встречаюсь взглядом с насупленным Мадьесом. Он смотрит на меня из-под белых пучков бровей, и вовсе не дружелюбно.

– Вы не любите силомантов, – говорю я.

– Да кто ж их любит!

– А… хм… не скажете, почему сад перед домом так зарос? В прошлый раз…

– Да, дочка, в прошлый раз ты умотала отсюда, только пятки твои сверкали. Как ты Лирию с того света вытянула, не знаю и знать не хочу, но ночью сюда пришли чужаки.

Я покрываюсь ледяными мурашками:

– Кто пришел?

– Кто, кто! Пегас в пальто! И в рубашке с рюшечками. Поди ж мы знали бы кто! Проще бы во сто крат было. Наутро я и насажал тут копривы, да побольше. Она зло в дом не пускает. Она ему сама хвосты-то с ушами да пооткусывает.

– Значит, зло не пускает? – взволнованно говорю я. И вдруг вспоминаю, как остановился на пороге Призрак. Мог ли он обмануть меня? Ввести в заблуждение пустоголовую дурочку, которая и жизни-то не видела. А что, если он все придумал про Тамура? А что, если он сам – зло?

Глава 14. Разрушительница

…во имя твое…

Ирис

Бабушка приносит знакомую мне книгу «О растениях, животных, элементах и камнях». Это увесистый томик в потертом темно-бордовом переплете. От него веет древними знаниями и волшебством. Во все стороны, словно колючки ежа, из него топорщатся разноцветные картонные закладки, обклеенные лоскутами ткани.

Бывали у меня раньше счастливые дни. Я приезжала в особняк, чтобы хоть краешком глаза взглянуть на «нормальную» жизнь. Нашу семью не назвать нормальной, но все же мне казалось, что за пределами Сколастики люди вольны сами решать свою судьбу. В такие дни, порой солнечные, но чаще всего дождливые, я залезала под лавку, где однажды обнаружила эту книгу. Не самый лучший тайник, ни разу. Но, наверное, бабушка считала, что ее дом – ее крепость и никто не станет искать в особняке, а тем более у нее на кухне запретные книги.

Книгу мне приходилось читать быстро, делая пометки в уме. Первые три раздела, довольно объемные в сравнении с последним, меня не сильно интересовали, чаще я их просто пролистывала, а вот камни… В камнях я находила утешение. Желтые страницы рассказывали о них с любовью, понятной мне. Изредка встречались красочные страницы, где камни были рассортированы по цветам и другим малоизвестным мне свойствам.

Только сейчас я заметила на корешке небольшую вмятину, в которую прекрасно легла бы подушечка моего большого пальца. Не успеваю подумать об этом, как бабушка берет с каминной полки канделябр с оплывшими свечами, которые не помешало бы поменять, переворачивает его и, ловко открепив донышко, достает мелкий прозрачный камушек. Она прикладывает камень к вмятине, и книга моментально преображается, увеличиваясь в размерах: в разделе «Камни» заметно прибавляется страниц.

– Смотри и учись, – щелкает пальцами бабушка.

– Но лучше не смотри, покуда не поздно, – фыркает дед Мадьес, что-то колдуя над стонущим в лихорадке Бено.

Все-таки я распахиваю глаза пошире. В книге не только добавилось страниц, сама бумага изменилась – теперь она гладкая, как шелк, а иллюстрациям позавидовали бы лучшие художники Малых Королевств. Драгоценные камни на картинках будто живые, так и хочется потрогать их. Вот бы и я умела… создавать такие книги.

– Не смотри на изображения слишком долго, – предупреждает бабушка, – страницы зачарованные. Красота камней опасна даже на картинках. Неискушенные могут любоваться ими часами, соцветиями… годами. Простому люду и вовсе лучше никогда не видеть магических камней. Даже силомант может стать рабом силоцвета, что уж говорить о простых смертных.

– Ой, прости, – вздрагиваю я, часто заморгав. Вопросов, как всегда, больше, чем ответов.

Аккуратно пролистав несколько страниц, каждую из которых я бы и впрямь разглядывала вечность, бабушка останавливается на огромном камне со множеством разноцветных граней.

– Прочти, – велит она.

Топаз Коломбины (на алтыни – tapas kolombinos) – редкий тяжеловес. Имеет свойство менять цвет при разном освещении. Игра красок радует глаз и дает энергию добра, порядка и позитивности своему обладателю. Этот камень прекрасный слуга. Развивает таланты, особенно рукоделия. При тренировке навыков возможно создание куклы-слуги…

– Нана? – оторвавшись от книги, спрашиваю я. Бабушка кивает в ответ.

– Я создала ее очень давно, мне было еще меньше твоего. Лет пятнадцать-шестнадцать, думаю. Обычно после четырнадцати сила дает о себе знать. Но каких только случаев не бывает. Взгляни только на малыша Бено.

Он ворочается на диване в своем коконе из веревок.

– Зачем вы его связали?

– Он не обрел силоцвета, хотя двадцать годков ему уже стукнуло. Сила ломает его изнутри, требует выхода. Только камень может здесь помочь. Его камень. Но силоманты не вольны выбирать. Магический камень находит тебя сам. Так ведь было с тобой? – Бабушка осторожно берет меня за ладонь. – Посмотрим-ка, что у нас тут за симпатяга?

Бабушка даже не касается лоснящихся страниц, те переворачиваются сами, а камень на ее безымянном пальце ловит отражение свечей. Наконец бабушка поворачивает ко мне книгу.

Солнечный опал (на алтыни – opallus termas) – способен рассеивать лучи на дальние расстояния. Камень излучает мощную энергию, ее пределы не изучены. Она может подарить тепло, но может и испепелить. Усиливает пророческие силы. Укрепляет волю.

Др. названия – Камень Солнца, Лучик…

Я не дочитываю главу, когда приходит осознание, что об этом камне мало что известно. И к тому же я думала, что он дает лишь тепло и свет, так я чувствовала… А что, если я случайно кого-то испепелю? Самое обидное, что я не могу просто снять кольцо с руки и закинуть его подальше. Теперь мы связаны с ним незримыми узами, которые намного глубже, чем мне сперва казалось.

За окнами мир темнеет. Бархатно-серые тучи полностью затянули голубое небо, грохочет гром, а потом дом сотрясает страшный удар. С потолка отваливается приличный кусок штукатурки, приземляясь возле клетчатого тапка деда Мадьеса.

– Вот ты ж!.. – неприлично высказывается дед, помахав кулаком в воздухе.

Со стороны кухни к нам галопом несется рыжий силуэт, в котором я узнаю копию моей кошки Матильды.

– А это…

– Помнишь котят, которых вы с Эгирной привезли? – спрашивает бабушка.

– Я про них совсем позабыла, ведь тогда ты… заболела, – сглатывая ком в горле, говорю я.

– Нана еще какое-то время заботилась о котятах, но о ней позаботиться было некому. Я была слишком слаба. Мадьес выходил одного, точнее одну.

Кошка – крупнее, чем следовало бы, – прыгает бабушке на колени и устремляет на меня золотистые глаза. Они светятся, как фонарики.

– Привет, Чистюля, – ласково гладит ее бабушка. – Испугалась грозы? Или домотрясения?

Дом подпрыгивает во второй раз, хрустальная люстра безумно раскачивается, чудом удерживаясь на потолке. Я вскрикиваю, обхватывая книгу. Крыша с хрустом проламывается, потолок идет трещинами, которые образуют огромную дыру.

Сквозь нее в комнату врывается черно-белый клубок, в котором я не сразу распознаю Призрака. Сломанные куски мебели и досок летят по сторонам, когда Лорд-Призрак врезается в пол вместе с неким белесым существом. Все уворачиваются как могут. Кажется, досталось лишь Бено, которому отскочивший от кресла подлокотник угодил по лбу.

На Призраке совершенно нет доспехов или перчаток. Удивительно, что и царапин на нем нет. Парик еще как-то держится на голове, но вот усы он где-то потерял. Новенький костюм свисает лохмотьями. Призрак встает на ноги, и существо, шатаясь, тоже. Оно раскрывает два щуплых полупрозрачных перепончатых крыла. У создания длинные прямые волосы, совсем как у человека, но на лице – две пустые глазницы и длинный, загнутый книзу клюв. Бледная кожа чуть ли не светится, тонкие пальцы заканчиваются когтями, столь же острыми, как и клюв. Призрак приготовился вновь накинуться на монстра, но он поворачивает голову, уставившись на меня своими несуществующими глазами, и, отталкиваясь двумя тощими ножками, устремляется к дыре в потолке. Призрак перехватывает существо, поймав его за ступню, также заканчивающуюся когтями.

– Стой, тварь! Ты куда?

– Отпусти меня, смертный, – взвизгивает монстр. – Разрушительница… я не трону тебя. Вели ему отпустить меня. Отец твой с нами. Скоро он будет весь наш. Мы все будем вместе. Вели!

– Призрак! Что это? Кто он такой? Что такое говорит? – Я подбегаю ближе.

– Ирис, так и будешь стоять? Я один его долго не удержу.

– Нет, нет, я не могу, – отступаю я. – Не знаю, как… что… что мне сделать?

Пока меня одолевают сомнения, вперед выходит бабушка. Она медлит лишь мгновение, потом взмахивает рукой, и из наперстка-силоцвета вырываются тонкие нити, которые опутывают ноги существа, прижимая его к полу. Дед не отстает и трескает существо канделябром по голове.

– Добьем его? – спрашивает Мадьес.

Мы молча переглядываемся. За окном ударяет молния.

– А что? – говорит дед. – Этот гад сломал крышу. А чинить ее кому?

После неудачной попытки связать монстра – существо просто истлело на наших глазах, крикнув напоследок «Разрушительница, во имя твое!», – в комнате повисло молчание. Бабушка и Призрак недоверчиво переглядываются.

– Ты его знаешь, девочка моя? – спрашивает она, кивнув в сторону Призрака.

– Да, он… телохранитель советника Бено. Приехал вместе с нами, – отвечаю я не слишком уверенно.

– И все?

Я лишь пожимаю плечами, пусть Призрак сам отдувается перед бабушкой. Он стряхивает со своей порванной одежды грязь и щепки и разваливается в кресле. Дыру в потолке бабушка кое-как залатала нитью, похожей на паутину.

– Может, он и голема с собой притащил?

– А вы, бабушка, ведь тоже не просто бабуля, которая печет пирожки, да? – парирует Призрак, закидывая ногу в черном кожаном сапоге с серебристой шпорой. – Отлично, между прочим, штопаете. Может, и мне костюмчик подлатаете?

Я смотрю на Призрака и не узнаю. Он высоко задрал подбородок, чуть ли не запрокинув голову назад. Серые глаза нагло сверкают, а губы застыли в неприятном оскале.

– Еще чего удумал! – восклицает бабушка. – Я не собираюсь тратить силу на кого-то вроде тебя.

Призрак фырчит, а я не понимаю, что такое между ними происходит.

– Ирис, иди на кухню, – велит бабушка, – сделай нам чаю.

– Но…

– Иди, девочка, иди!

– Ловкий ход с копривой, – обращается Призрак к деду Мадьесу. – Соединить ее с живучкой, добавить ползучести и роста. Через такие дебри не пройдет ни один человек со злым умыслом.

– Травы охраняют дом, но с воздуха защиты нет… – слышу я, уходя на кухню.

Внутри все так и клокочет. Тот белобрысый гад сказал что-то про отца и про меня. Почему он назвал меня Разрушительницей? И отбивался от Призрака этот монстр очень неубедительно. Будто не собирался нападать… Дед сказал, что зло бы не прошло в дом. Нужно выкинуть из головы подозрения насчет Призрака и насчет себя.

Достаю из жестяной банки чайный сбор, насыпаю в пузатый заварничек из белого фарфора. В окна бьет дождь и ветер. Днем стало совсем как ночью, и я зачарованно смотрю в эту темноту, зная, что она притягивает меня. Отставляю чайник в сторону и прилипаю носом к застекленной двери, ведущей в сад. Рука сама толкает дверцы, впуская бурю внутрь, выпуская меня. Я бы и хотела остановиться, но не могу. Некая сила влечет меня вперед, навстречу… чему? Судьбе?

Выхожу в сад как раз в тот момент, когда с неба вылетает огромная зеленая молния и ударяет в растущий у ограды многовековой дуб. Гигант раскалывается надвое, тяжело падает на землю, подминая под себя кусты живой изгороди, ломая металлические прутья забора. Вторая половина ложится вдоль дома, едва не задев его. Среди вывороченных корней вспыхивает мятный свет.

Мое тело немеет. Я не чувствую игл дождя, ни один мускул мой не дрогнул, когда упало дерево. Кусты копривы клонятся к земле, и я иду сквозь них, рассекая, словно воду. Свет, гром, зелень, чернота. Буйство стихий. Манящий, как фонарик, зеленый свет.

«Иди, иди ко мне. Забери отсюда. Я так давно ждал тебя».

Незнакомому голосу сложно сопротивляться. Платье намокло, туфли тоже. Совсем как в день моего испытания. Я была в том же наряде. Может, мамино платье притягивает дождь? Усмехаюсь при мысли о дождевом платье. А может, это я притягиваю неприятности?

Иду вперед. В углублении среди опаленных корней горит огонек. Зеленые молнии змейками разбегаются от сердцевины, растворяясь в насыщенном влагой воздухе, и вновь начинают свой путь от центра. Источник этого огонька – камень. Силоцвет. Сколько еще их мне предстоит найти? Возможно, это лишь начало пути…

«Иди, иди же сюда, – мелодично говорит он. – Милая, хорошая девочка».

Я тяну к нему руку.

«Девочка? Нет, я не маленькая девочка!» – возмущается мой внутренний голос. Мои камни тоже ощериваются – авантюрин пульсирует в зажатом кулаке, а солнечный опал окутывает мою руку волнами света.

– Я не поддамся тебе, – шепчу я.

Сознание путается, но всего на несколько секунд. Силоцвет думает, что этого ему будет достаточно, чтобы сцапать меня. Но нет. Я готова, я жду. Силоцвет думает… Сама эта мысль пугает, но иначе и не скажешь. Силоцветы, они словно… живые.

Не лучше ли сдаться и принять камень? Так будет проще. Но откуда столь странное чувство – что это не мой камень? И все же я должна взять над ним верх. Нужно коснуться его, и тогда все решится.

Уверенно кладу ладонь на искристую темно-зеленую поверхность. Этот камень размером с мой кулак, очень мощный и, должно быть, древний. Как он очутился здесь? И почему выполз наружу именно сейчас?

– Я не могу рассмотреть твоего символа, – выдыхаю я, вспоминая, что у каждого силоцвета есть образ.

– У меня нет символа, он давным-давно стерт одной чародейкой. – Камень пульсирует с каждым словом, эхом отдавая в моей голове. – Но я чувствую, что есть в тебе, и мне это очень нужно. Забери меня себе.

– Нет!

Камень дрожит, окутывая меня едким зеленым дымом. Кашляю, слезятся глаза, но я не убираю руку с камня.

– Ты должна.

– Нет!

Дым окольцовывает мою руку, поднимаясь до плеча. Против моей воли проникает сквозь приоткрытые губы, просачивается в нос. Завладевает мной. Я дышу этим влажным зеленым дымом, который покалывает меня изнутри и потрескивает, словно жидкая молния.

Молния! Только сейчас я замечаю, что дождь иссяк, а вокруг меня собралось множество сверкающих шаров.

Шар-молнии! Они сжимают меня со всех сторон, обхватывая в кольцо. Еще мгновение, и эти смертельные сгустки энергии оставят от меня одни лишь угольки.

«Хм, – проносится нелепая мысль, – пусть Призрак попробует потренироваться с угольками…»

Что за вздор! Ирис, пора бы тебе что-то предпринять!

Что я могу? Что я могу?

Где Призрак?

Почему меня никто не спасает?

И эта слабость в конце концов добивает меня. Я ненавижу слабость. В этом я понимаю Призрака. Отчего-то мне вновь хочется увидеть его улыбку и заглянуть в лунные глаза. И сделать это, будучи живой, а не угольком.

– Защита! – выкрикиваю я, выплевывая зеленый дым и вспоминая Сферу и свое столкновение с многоножкой. Там я была сама не своя. Но я ведь смогла. Смогу и сейчас.

Ничего не происходит. Шар-молнии придвигаются ближе, щекоча мне не только нервы, но и кончики волос. Мои волосы – они напоминают пушистый шар наподобие тех, что стоят ради декора в спальне Витриции.

– Доспехи! – пробую второй раз, не сильно веря в успех, подбирая правильные слова. Прежде они сами скатывали с моего языка в нужный момент. – Касто!

Мое тело от кончиков пальцев на ногах до подбородка покрывается плотными хитиновыми пластинами иссиня-черного цвета. В этот момент молнии набрасываются на меня, и я зажмуриваюсь, ожидая, что они будут целиться в лицо. Но поверх него лежит тонкая прозрачно-перламутровая маска. Я запечатываю дым в легких, а камень в своей ладони. Я чувствую, я слышу, как он трепыхается и рвется наружу. Но никто не может сбежать от меня сейчас, как и пробиться внутрь.

От этой силы тело мое трепещет. Я способна на что-то большее, чем созерцание пустых стен и заучивание молитв.

Отгородившись от внешнего мира, я полностью погружаюсь в зеленый туман, позволяю ему окутать меня. Силоцвет является ко мне в образе человека с всклокоченными зелеными волосами, в которых то и дело мигают зубчатые молнии. Его кожа бледна, а губы скривлены в усмешку. Не нравится мне эта ухмылочка.

Я тоже улыбаюсь и, чуть вздернув подбородок, мысленно отталкиваю его от себя, и мы оба выпадаем в Сферу. Он удивленно озирается по сторонам. Теней нигде не видно, лишь безликая пустошь простирается до самого горизонта. Стоит мне назвать нужные имена, и из песка вырастают мои подручные.

– Аракх, Борос, Гектида…

– Приветствуем, госпожа.

– Этот камень решил доставить мне неудобство, – говорю я, и тело мое само опускается на… трон. Он взялся из ниоткуда. Лишь какой-то малой частицей сознания я понимаю, из чего он сделан. Трон из черепов и костей. Кому они принадлежали? Сейчас я знаю – если захочу, то могу увидеть. Но я не хочу.

– Мы поняли, госпожа. – Троица кланяется. Их одежды – белые, красные, черные – развеваются на призрачном ветру. Мои защитники поворачиваются к зеленоволосому, губы которого кривятся все больше.

– И что, трое на одного? Нечестно!

– Втираться в доверие к невинным девочкам тоже нечестно, – отвечаю я.

– Девочка! Да ты чудовище! Если б я только знал…

Договорить он не успевает: Паук, Скорпиониха и Змей с накопившейся яростью набрасываются на него с трех сторон. Зеленый силен, но мои помощники не отстают.

В Сфере я становлюсь кем-то другим. И от этого мороз по коже.

– Довольно! – произношу я, поднимая ладонь. Она еле заметно вибрирует. – Ты сдаешься?

Зеленоволосый падает передо мной на колени, и в этот момент на меня накатывает волна самодовольства. Ирис, запрятанная глубоко внутри, содрогается от ужаса.

– Сдаюсь.

– Тогда ты пойдешь со мной. И сделаешь то, что я скажу.

В мгновение ока мы переносимся в реальный мир. Я падаю на спину, на мокрую траву, а панцирь рассыпается шелухой. Дождя нет, молний тоже. Надо мной нависли Призрак, бабушка, Мадьес… и даже Бено. Они все здесь. И смотрят на меня как на прокаженную.

Хитиновый авантюрин (на алтыни – auventurinus chitonos) – магический камень, разновидность кварцита. Мощность камня напрямую зависит от минераловых включений, которые обеспечивают его искристость. Хитиновые вкрапления влияют на способность камня обеспечивать своему хозяину защиту – создают покров в виде жесткого, но вместе с тем гибкого панциря.

Др. названия – Искряк, Доспехи Блеска, Хищное ночное небо. Магические свойства: сильное воздействие на сознание, обострение целеустремленности и вдохновения, спонтанность и везение. Придает смелости своему обладателю и является надежной защитой от внешних неприятностей. Достоинства: защита и храбрость. Недостатки: при неправильном обращении делает хозяина вспыльчивым, агрессивным, безрассудным.

Призрачный алмаз (на алтыни – adamantus esspiravit) – магическая способность уплотнять воздушные массы, создавая призраки; призраки могут быть использованы как для защиты, так и для атаки. Способность вызывать образы предметов или людей. При повышенном уровне владения силоцветом возможно превращение образа в материальный объект. Редкий вид магического камня.

Др. названия – Невидимка, Призрак, Несокрушимый. Достоинства: невидимость и сила удара. Недостаток: быстрый расход сил.

Глава 15. Правда

…в петле найдешь ты ответ…

Призрак

Ее прятали в Малых Королевствах восемнадцать лет… Эта мысль не дает мне покоя, заставляя все больше думать об Ирис. Всех силомантов с малых лет обучают, чтобы стратумы не могли к ним даже подступиться. До сих пор в Милшторме соперничают две школы – варров и магов, или, как они себя иногда называют, чарров. Быть учеником школы – это прежде всего престиж, но никто не скрывает силу.

И мало кто действительно встречался со стратумами. Для многих они и вовсе не более чем вымысел, как, похоже, и силоманты для жителей здешних земель. Они пребывают в неведении, совсем как Ирис.

Возможно, моя встреча с Корто Бланшем не такая уж и случайность, и «компас» Ордена все же привел меня к нужному человеку.

Я должен был встретить Ирис.

Но вот ее отец. Последнее, что я видел, – как его забирали силоманты.

Силомант-отступник – такого ждет наказание по всей строгости закона.

Однако та тварь сказала Ирис про ее отца. И что значит это прозвище? Разрушительница? Как она связана со стратумами?

Не стоит спускать с нее глаз, не после всего невероятного, что произошло.

Ирис

Призрак расталкивает всех и под восклицания деда Мадьеса и бабушки поднимает меня на руки, молча занося в дом. Лицо его напряжено, челюсть стиснута. Я крепче прижимаю к груди завоеванный силоцвет, мой трофей. Но нет… Не мой.

– Бено, – говорю я, откашливаясь. Мой голос хриплый, в горле застрял песок. Или мне просто так кажется. Я до сих пор с ужасом вспоминаю Сферу и то странное чувство, завладевшее мною. Но хуже всего – смотреть на себя со стороны и знать, что ты ничего не можешь поделать. Словно я обязана поступать так, а не иначе. Как предначертано.

– Бено! – на этот раз раздраженно. Мне не нравится сама мысль о Судьбе. – Это… твой силоцвет. На этот раз без шуток.

Королевский советник бледен, как никогда. Его лицо того же зеленого оттенка, что и огромный камень в моих руках. Он едва помещается в ладони и пульсирует, словно сердце. Бено тянет к нему дрожащую руку, но я не отдаю камень. Чего-то не хватает…

– Темпестум, – выдыхаю я – откуда только берутся эти слова? Кто подсказывает их мне?

В то же мгновение в воздухе высвечивается символ, собираясь из мельчайших частиц и проникая внутрь камня.

Камень без символа, сломанный силоцвет… И я возвращаю ему былую мощь. Я нашла ему не только символ, но и хозяина. Я…

– Благодарю, – слышу далекий голос, доносящийся из зеленых глубин камня.

На этот раз я вкладываю силоцвет в руку Бено. Странно видеть советника с такой искренней улыбкой. Но вдруг лицо его искажается, зеленые молнии бегут по рукам, добираясь до глаз. Бено падает на колени, но камень не выпускает. В его глазах пылает безумный огонь – белое, зеленое, синее пламя. Волнистые медно-рыжие волосы встают дыбом.

– Бабушка! Надо ему помочь!

– Стой, Ирис! – строго отвечает бабушка Лирия. – Теперь он должен сам. Ты и так сделала много. Даже больше, чем может кто-либо другой. Гораздо больше.

Под суровым взглядом бабушки я замолкаю. Если она силомант, то должна знать про камни все. Она ведает, что правильно, а что нет.

Спустя несколько бесконечных мгновений напряжение уходит из тела Бено, его ноги подкашиваются, и он падает на пол.

– Не трогайте его, пусть поспит, – приказывает бабушка, никто с ней не спорит.

За окном мир обретает прежние очертания. Небо проясняется, стихает. Будто и не было бури.

– Самое время пить чай, – говорит Мадьес, уходя на кухню и бурча под нос ругательства.

Я сижу в обнимку с книгой и читаю про Изумрудный Ураган – так называется силоцвет Бено. В этом камне соединены стихии воздуха и огня, что, как говорит бабушка, довольно редкое явление.

– Стихиями управляют элементали, – возмущается она, расхаживая из стороны в сторону. – Как случилось, что у нас под носом оказался силомант, да еще с такой способностью! Почему я не учуяла его?

– А должна была? – спрашиваю я, оторвавшись от книги. Меня теперь от нее за уши не оттащишь. Хочется узнать о камнях все. Интересно, а про меня она знала?

– Конечно! Силоманты за версту чуют друг дружку.

– Странно, – говорю я, вбирая в легкие воздух. – Ничего не чую.

Бабушка лишь машет на меня рукой:

– С тобой отдельный разговор! Возможно, Бено тоже скрывал свой след, как и я, и твой отец. Вот только… в одиночку он бы ни за что не справился, слишком мал.

– Сейчас много чего странного творится, – говорит Лорд. – Пока я ехал сюда, в небе было полно белогрудок.

– Вестницы смерти… – ахает бабушка. – Они летели к нам или от нас?

– К вам. Лучше на время уехать из королевств. Особенно вам, бабуля. Вы в наибольшей опасности.

– Это еще почему? – говорит бабушка, подбоченившись.

– А вы сами-то как думаете? Откуда тут крылатый голем?

– Здесь должно быть какое-то разумное объяснение. Я долгие годы жила в королевстве, и если здесь и случалось что-либо магическое, так крайне редко. Вся магия осталась за Огненной Долиной, здесь она давным-давно никому не нужна. Не один год создавались легенды и страшные сказки про камни и магию. Мы очень надеялись жить… нормально.

– И все же сюда смог пробраться стратум, чтобы разбередить свое гнездо.

– Сюда или отсюда? Я много чего слышала про стратумов, но сквозь Огонь Очищения они бы не прошли.

– А вы давно были в Долине? Кто-то наследил там и оставил лазейку. Ваша защита нарушена.

Я кручу головой из стороны в сторону, стараясь поспеть за их разговором. Мне многое неясно.

– Вы не могли бы говорить понятнее? – вспыхиваю я и тут же вспоминаю, что прочла недавно о своем авантюрине. Не от него ли я стала такой раздражительной?

Делаю несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться. Бабушка и Призрак мельком бросают на меня равнодушные взгляды и снова погружаются в свою чрезвычайно важную, но нервирующую меня беседу.

– Да и откуда взяться стратуму! Последние из них сгинули полвека назад, – говорит бабушка.

– Не совсем так. Вы забыли о битве в Нижбургском замке? Или до вас эти вести не долетели?

– Я слышала. Но слухи быстро угасли. Это было похоже на очередную байку.

– Я был там. – Призрак сжимает руки в кулаки.

Алые шрамы скрыты перчатками, только не чешуйчатыми, а обычными. Бабушка все же не удержалась и вернула костюму Призрака приличный вид.

– Сколько тебе лет, мальчик? Эта битва, по слухам, была на юге, в королевстве Прим, около тридцати лет назад. Ты выглядишь гораздо моложе, а ведь ты даже не…

– Я был там, и точка. – Призрак сутулится, уставившись на чаинки, которые плавают по янтарной поверхности в его кружке. – Стратумы уничтожили всех, кто имел для них значение.

– Очевидно, что ты не имел… – добавляет бабушка.

– Один из стратумов здесь, и это все, что пока важно. От него нужно избавиться как можно скорее. Его следует не просто изгнать, а уничтожить.

– Месть не делает из человека героя, – говорит бабушка, подходя к сундуку с мамиными вещами.

– А я и не планировал быть героем, – угрюмо отвечает Призрак и отворачивается.

Я встаю со скамьи и подхожу к бабушке, не в силах даже посмотреть сейчас на Призрака. Даже не знаю, что ему пришлось пережить, но боюсь спросить. Может, позже… Когда мы останемся наедине.

– Тебе помочь? – спрашиваю я у бабушки.

– Я хочу, чтобы ты забрала вещи Сирин. И одно платье в особенности. Я сама сшила его для твоей матери, не без помощи силоцвета. Возможно, оно сможет рассказать тебе что-то большее, чем могу я.

– Рассказать? Платье?

– Да, когда ты наденешь его.

Вдруг на меня наваливается необычайная усталость, и бабушка чуть смягчается, становясь той, которую я знала раньше.

– Иди наверх, Ирис, и отдохни. Когда будешь готова, вы вернетесь в замок, а я пока попробую что-нибудь разузнать о твоем отце. Его слишком долго нет.

Я обнимаю бабушку и иду прочь с кухни. Призрак встрепенулся, желая последовать за мной, но бабушка грозит ему метлой и указывает на стеклянную дверь.

– Жди ее в саду, плут несчастный, – говорит она, проявляя верх гостеприимства. – Таким мерзким шакалам, как ты, нечего делать в моем доме.

Призрак оскаливается и выходит наружу. А я-то уж было подумала, что буря между ними улеглась.

Изумрудный ураган (на алтыни – esmaragdes tempestum) – сила повелевать бурей. Соединяет две стихии – воздуха и огня. При должном усилении навыка возможно мощное объединение этих стихий или при необходимости их разъединение. Наделяет обладателя мужеством и верой в свои силы.

Др. названия – Путь к славе, Лесная молния, Проклятие Небес.

На рассвете мы уезжаем из бабушкиного особняка. С виду дом держится на одном честном слове. Странно, что ураган и вовсе не смел его с лица королевства. Травяные заросли, бурелом, развороченные ворота. Место кажется заброшенным или заколдованным, как замок из сказки.

Да и то, что мы случайно обнаружили внутри особняка, никого не порадовало. Если бы еще знать наверняка, что это. Запертые комнаты на втором этаже были оплетены тонкой серебристой паутинкой, а спальня моей сестры и вовсе казалась логовом некоего зверя. Здесь все покрывала мерцающая белая пленка, хрупкая, как крылья бабочки. Бабушка и Призрак обменивались озадаченными взглядами и молчали, исследуя комнаты одну за другой. Может, там обитало то существо с крыльями? Голем? Сколько же он пробыл тут? По моей коже до сих пор бегают мурашки.

Призрак всю ночь просидел на моем подоконнике – когда я распахнула окно, чтобы впустить свежий воздух, то ненароком впустила и его. Он ловко забрался на второй этаж и всю ночь охранял мой сон, устремив взгляд вдаль. «О чем же он думает?» – сонно вопрошала я себя, вновь и вновь опрокидываясь в туман грез.

Мне снились крылатые твари, серебристые глаза, полные жгучей ненависти, руки Призрака в красных прожилках, которые ласково касались моей кожи… Наутро мне было стыдно смотреть ему в глаза, и я по привычке ссутулилась и опустила голову. Так спокойнее. Так меня как будто… нет.

Как я ни уговаривала бабушку, но покинуть королевство она наотрез отказывается. Дед, судя по его виду, смылся бы отсюда давным-давно, но теперь он от бабушки ни шагу ногой. А я рада знать, что она не одна.

От отца вестей нет. Не знаю, что у бабушки за способы связаться с ним, но она явно обеспокоена. А вместе с ней и я. Все мы хмуро прощаемся, бабушка обещает беречь себя, а Мадьес ее. С Призраком дед то и дело болтает о травах, зельях, примочках и защитных укреплениях из прутиков вербы. А мне не верится, что в растениях в самом деле скрыта такая сила, какую на нее возлагают. Хотя если вспомнить омерзеллу… До сих пор я с опаской отношусь ко всяческой растительности. В большинстве своем, если не говорить о некоторых особо хищных видах, цветы, травинки, стебельки – все они слишком слабы и хрупки. Они так быстро погибают.

Камни, напротив, могут жить вечно.

Среди нас лишь один довольный человек. Бено улыбается до ушей, не выпуская из рук силоцвета. Вертит его в руках, не отводя взгляда от изумрудных глубин. В какой-то момент мне становится страшно, что тот, кто сидел внутри камня, завладел его разумом. Правда, если уж честно, возможно, изумрудный паренек мне понравился бы больше, чем королевский советник.

Но вот Бено переводит на меня взгляд, и я понимаю, что никто им не завладел. Все тот же хитрый прищур и обольстительная улыбка на губах. Я отворачиваюсь от него и утыкаюсь носом в грудь Призрака. Не думала, что он стоит так близко. Он снова предстал седовласым лордом, телохранителем советника, а от его бутафорского наряда мне хочется рассмеяться.

От бабушки я забрала самое для себя ценное – книгу. Я замотала ее в льняную ткань вместе с маминым платьем, которое отлично подходит к предстоящему фестивалю. Вижу, что бабушка отпускала меня нехотя, но будто не могла поступить иначе. Она обещала мне все рассказать подробнее при следующей нашей встрече, говорила, что ей нужно время подумать.

Склонившись к моему уху, она вдруг прошептала, как если бы прощаясь навсегда: «Ирис, найди то, что украла Сирин. Иначе не будет нам жизни».

Но я знаю, что ответ у меня есть – он лишь спрятан глубоко в памяти. Вот только как выудить его оттуда?

Во дворце утром пустынно, жизнь там закипает к полудню, но вот в саду неожиданно маячит знакомая фигурка, в которой я узнаю Витрицию.

– Ирис! – бросается она ко мне. За ней скачет троица круглых белоснежных самоедов, ее верных спутников. – Куда же ты запропастилась! Я не думала, что ты останешься у бабушки с ночевкой. Бено? – Она окидывает недоуменным взглядом советника, но тот, коротко кивнув, скрывается за фигурными деревьями сада. Наверняка он уже несется в тайник, чтобы опробовать силу своего камушка. – А это кто с вами?

Лорд-Призрак проявляет несвойственные ему манеры. Кланяется принцессе, целует ей ручку. Витриция щурится, окидывая его взглядом круглых зеленых глаз.

– Мне кажется, я уже где-то видела вас… – произносит она, задерживая свою руку в ладони лорда непростительно долго. Неужели она правда не узнала его? Конечно, тогда шел ливень и поднялась жуткая суета, но его… его невозможно забыть. Серо-лунные глаза поражают тебя насмерть, как кинжалы.

– Все возможно, моя принцесса.

Мне приходится отвести взгляд от этой тошнотворно-приторной картины «Принцесса и ее рыцарь».

– Если позволите, Ваше Высочество, я бы хотела пойти к себе.

– Конечно, Ирис. Я просто желала убедиться, что ты в целости и сохранности, – отвечает Витриция, демонстрируя Призраку самую очаровательную улыбку из своего арсенала. – И кстати, пришло время готовиться к фестивалю. Сегодня Ночь Туманов, а процессия выйдет из замка перед началом сумерек. Но ты это и так все знаешь.

Как же! Можно подумать, меня только и интересуют ваши фестивали, цветочки и ленточки!

Фыркнув, я ухожу от этой парочки. Раз Лорд-Призрак такой ловкач, пусть все ей и объясняет сам. Я тут вообще ни при чем. Принцессы, королевства, проблески, пророчества… Разве меня это должно волновать? Мне бы собрать воедино осколки своей жизни и понять, кто я на самом деле. Что случилось с моей матерью? Где мой отец? И где мое место в этом мире?

Оказавшись в спальне, решаю примерить мамино пестрое платье. Снимаю черные одежды и облачаюсь в искристый наряд, будто сотканный из разноцветных шелковых лоскутков. Плечи оголены, шея тоже. Мне сперва неуютно, платье слишком открытое. Юбка тюльпаном расходится книзу, переливаясь всевозможными цветами – бледно-розовым, лиловым, голубым, золотистым, красным. Платье соткано бабушкой, ее Топазом Коломбины. Оно и само – наряд озорной Коломбины. Когда-то его носила мама… Какой она была? Что это платье может рассказать о ней?

Я прохаживаюсь по комнате, внимая шуршанию юбок, но они ничего не поведают мне о матери. Да и как можно ждать чего-то от платья? Провожу ладонями по нежнейшей ткани, поражаясь самому ее существованию. Она даже не мнется! И будто бы светится изнутри.

Я вдруг нащупываю прорези по бокам и с интересом понимаю, что у платья есть карманы. Просовываю руку в левый карман и достаю оттуда черную маску. Затем в правый. Ладони касается нечто тонкое и хрупкое.

Бумага.

В следующую секунду я, жадно вцепившись в лист бумаги, читаю письмо. Оно адресовано мне, в этом нет сомнений!

Дорогая моя дочка,

если ты читаешь это письмо, значит, Свет нашел тебя. Но, к сожалению, мы не вместе. Этого и не могло быть, милая. Я знала о нашей судьбе всегда. Знала и все равно хотела испытать то счастье, которое охватило меня, когда я впервые взяла тебя на руки.

Надеюсь, твой папа сейчас в добром здравии и оберегает тебя. Потому что тебя нужно беречь. Ты настоящее сокровище. Мое сокровище…

На мои глаза наворачиваются слезы. Я опускаюсь на пол и читаю дальше.

Я очень люблю тебя. Это так. Но я не могу и не должна держать тебя вдали от правды. Наверняка ты уже познала радость, которую способен дать лишь силоцвет. Это ни с чем не сравнимое чувство. Обладать силой. Но о камнях нам так мало известно… Я посвятила много времени их изучению в Башне Ночи. Нам открыта лишь крохотная часть их истинной силы. Я знаю, что это так… Я испытала это на себе… У меня есть то, что может быть не только опасным оружием, но и величайшим даром всем ныне живущим расам. То, что может объединить их или повести войной друг на друга. У меня есть…

Пара строк пустовали, будто кто-то выжег их.

В петле найдешь ты ответ. Пусть это платье ведет тебя ко мне.

Маленький секрет: ткань Коломбины изменчива, как наши желания.

Твоя мама

С.

Не могу поверить, что письмо закончилось. Мне его мало… так мало. Почему она написала мне такую короткую записку? Она же могла рассказать мне о себе намного больше. Но, видимо, на то были причины. Эти строки вызывают еще больше вопросов.

Я перечитываю письмо снова и снова, стараясь запомнить каждую строчку. Из плена маминых слов меня выводит стук в дверь. Прячу письмо обратно в карман, смахиваю с глаз слезы и иду к двери. С каких это пор Призрак стучится, прежде чем ворваться в мою спальню?

Распахиваю дверь.

Отступаю на шаг.

На два.

На четыре.

В проеме вырисовывается громадная фигура короля Тамура. Он не сводит с меня стальных глаз.

Король Тамур приближается, нависая надо мной огромной скалой с металлическими жилами. Грубая сила сочится из его серых глаз, жадная, бескомпромиссная. Светлые волосы отсвечивают серебром, совсем как столовые приборы на обеденном столе в личной столовой принцессы Витриции. Алый плащ покачивается из стороны в сторону, хотя ветра здесь нет.

Стратум. Это слово не выходит у меня из головы. Он стратум, а я силомант. А что делают стратумы? Завладевают силомантами. Их притягивает наша мощь, наша энергия, наша связь с камнями. Но как узнать наверняка, что он и впрямь стратум? Только доверившись словам Призрака?

Я смотрю на короля, как и он на меня. Мы словно решаем, кто сделает первый шаг. Но вряд ли это буду я.

– У моей суженой прекрасная компаньонка, – говорит король Тамур. – Сама судьба послала тебя к нам. Удачнее и быть не могло.

Мое горло сдавливает спазмом. Я ничего не могу ответить. Скорее чувствую, чем вижу, как трепещут лилово-голубые лоскутки моего платья, как они предвкушают… нападение. И готовятся. Следом приходит самодовольство. А справится ли стратум со мной? Доспехи защитят меня, если понадобится, так ведь?

Я запоздало приседаю в реверансе, складывая руки вместе и опуская голову.

– Благодарю, что заметили меня, Ваше Величество. Но разве приличия позволяют нам быть здесь наедине?

Лицо Тамура неизменно. Оно как застывший камень.

– Я очень надеюсь, что ты поймешь, на чьей стороне должна быть. Кому должна служить.

Какие еще стороны? О чем он? Но в то же время я понимаю, как осторожно он подбирает слова. Ведь он говорит не о служении Витриции, да? Я нужна ему… зачем-то. И это внимание к моей персоне мне отвратительно. Хочется слиться с мраморно-бежевыми стенами или песочно-желтым полом.

– Твой отец хотел бы того же, – говорит Тамур, переворачивая все мои внутренности.

Я поднимаю на него взгляд. Король не моргает и не улыбается.

– Вы знаете моего отца?

Он явно ожидал этого вопроса.

– Я знал и твою мать, – отвечает он и делает шаг вперед, протягивает ко мне руку, но, поморщившись, опускает. Письмо от мамы, лежащее в кармане, словно прожигает тонкую ткань. – Возможно, ты, маленькая видия, знаешь больше, чем говоришь? Сегодня Ночь Туманов, – произносит он. – Ночь, когда все тайное становится явным.

С этими словами король Тамур покидает мою комнату так же неожиданно, как и вошел. Зачем он упомянул моих родителей? И почему ушел просто так, не причинив мне вреда? Я хожу по комнате кругами, стараясь все обдумать. Может, мне не стоит оставаться во дворце? Вот-вот начнется фестиваль, будет столько суеты. Отличное время для побега. Да и что, в конце концов, держит меня здесь? На этот вопрос я не могу ответить. Я бы и хотела уйти… но никак не могу решиться. Куда я пойду? Я не знаю ничего за пределами Сколастики и замка. Я с людьми не слишком умею общаться. Видимо, только авантюрин развязывает мне язык, особенно в присутствии Призрака.

Лорд-Призрак расположился в небольшой спальне неподалеку от покоев Бено по распоряжению принцессы. А значит, Лорд больше не станет смущать меня своим присутствием по ночам. Хотя, если честно, я даже привыкла и чувствовала себя защищенной. Теперь же я снова сама по себе. Наверное, Призраку надоело нянчиться со мной, и он решил осуществить то, зачем, собственно, и явился в Королевства. Теперь он ближе к королю Тамуру. И ближе к принцессе.

Последняя мысль меня вовсе не радует. Витриция хоть и вздорная, но миловидная. В голове проносится ее кругленькое личико и сладкая улыбка, которая может обворожить любого, пока я буду угрюмо стоять в сторонке, постепенно врастая в стену и покрываясь мхом…

О Сотмир! Что за нытье, Ирис? Сейчас стоит подумать о вопросах поважнее. О письме мамы. Об отце. Об угрозах Тамура. И о себе. Но совсем не о Призраке.

Однако на мозаичном столике я замечаю вещицу, которую он оставил. Это магическая книга-шкатулка, в которую можно сложить много всякой всячины, и все благодаря драгоценным камушкам. Надо бы кое-что попробовать! Врожденное ли это любопытство или навеянное моим силоцветом, я не знаю. Сейчас это и не главное.

Распахиваю книжицу – Призрак даже не потрудился вынуть из нее камушки – и пролистываю страницы, гадая, как же выудить оттуда нужную вещь. Листы испещрены буквами, но вместе они не складываются в знакомые мне слова. Захлопываю книгу, стараясь припомнить, как Призрак доставал из нее разные вещи. Переворачиваю и трясу зачарованную вещицу. Нужно вспомнить, может, он что-то говорил?

Но мысли мои вдруг наводняет образ предмета, который я хочу достать. Он кружится перед внутренним взором синим водоворотом. Камень, прикосновения к которому я хотела избежать. Камень, который висит на моей шее на том портрете. Моя судьба. Взять его в руки – значит поддаться предначертанному. Не взять – никогда не узнать, куда приведет этот путь.

Стоило подумать о нем, и из книги вываливается шкатулка, которую вручила мне Витриция. Я аккуратно поднимаю коробочку, кладу перед собой на столик. Ее содержимое странным образом притягивает меня и отталкивает. Этот камень отдал принцессе король Тамур. Стратум. Зачем он это сделал? Что намеревался заполучить взамен? Знает ли он, что камень у меня?

Камень предназначен Витриции, но на картине с ним я. Витриция – Проблеск, сказал мне Лорд-Призрак. Что бы это ни значило. Она важна для нашего мира. А кто я?

Открываю шкатулку, разглядывая синий силоцвет. Да, он прекрасно подошел бы Витриции. От него исходит красота и мощь. Все как положено принцессе. Я же неудавшаяся пророчица, видия, которая не видит дальше своего носа.

Боль появляется сперва в шее. Будто кто-то давит на затылок, заставляя склониться к камню… или перед камнем. Теперь ноют и плечи, как после утренней тренировки с Призраком. Синева силоцвета темнеет, набирая сумрачную темноту. И из этой тьмы на меня смотрят чьи-то глаза. Я не в силах отпрянуть. Я скована. Неподвижна, как в теле, так и в мыслях. Мощная волна белого света сметает мое сознание, растворяя в пустоте. Это борьба. Борьба за власть. Совсем как с камнем Бено, только в сто крат хуже.

Я снова вижу неистовые серебристые глаза, из которых сочится яд. Но следом напряжение спадает. Вторая волна совершенно иная – она мягкая, но напористая, с терпкой ноткой лилий. Я снова могу двигаться и мыслить. Камень уже в моей руке. Тонкая цепочка, слишком длинная, змеей ложится на шею, силоцвет прячется в декольте платья. Скрытый от чужих глаз, но видимый для меня.

– Ирис… – тихо и ласково шепчет мне камень. – Ты ведь Ирис?

Он словно бы ждал меня. А может, так оно и было. Я зажмуриваюсь, ступая в Сферу. С каждым разом проникать туда все проще и проще. Передо мной стоит женщина, которая кажется мне смутно знакомой.

– Приветствую тебя, Ирис, – говорит она.

Русые волосы до плеч колышутся на холодном ветру пустыни. Золотистые искорки в голубых глазах вспыхивают и вновь гаснут. Она одета, как воин, но смотрит на меня, как царица.

– Этот магический камень твой? – спрашиваю я. – Или же ты и сама – силоцвет?

– Можно сказать и так, – пожимает угловатыми плечами женщина. У нее узкое овальное лицо, строгое, но не жестокое, как у магистри Селестины. А когда она улыбается, бесцветная пустыня кругом словно расцветает золотыми бутонами.

– Ты прогнала Галлу, и за это я тебе благодарна. Мы сражаемся с ней день и ночь, а здесь, как видишь, день и ночь едины. – Эта женщина не просто высокая, вдруг думаю я. Она статная. Подбородок вздернут, плечи опущены. А в руке она держит меч, по лезвию которого скользят синие вихри.

– Разве ее прогнала не ты? – спрашиваю я. Но женщина качает головой так изящно, как мне и не снилось. Каждое ее движение кажется правильным, во всех них звучит гармония. – Кто ты?

Женщина распахивает алые губы.

Но вдруг меня выдергивает в реальность. Как некстати, я бы хотела о многом расспросить эту женщину.

– Ирис!

Я испуганно оборачиваюсь, пряча за спиной шкатулку.

– Дивный наряд! – Витриция подплывает ко мне и хватает за руку. Снимает с вешалки черный плащ, подбитый розовым шелком, и вылетает за дверь, потянув меня за собой. – Идем со мной!

Принцесса тащит меня по коридорам, не удосужившись объяснить, в чем дело. Она облачена в полуночно-синее платье с эффектом пыли, скрытое под серебристым плащом. Принцесса вся усыпана цветами. Живыми цветами. Они повсюду, в волосах, на ее платье, на руке – браслет из незабудок с лентами, цветы даже на туфлях. Даже несмотря на то, что это явный перебор, я с восхищением смотрю на Витрицию. От красоты у меня перехватывает дыхание.

Однако, напоминаю себе, цветы недолговечны.

Мы добираемся до галереи, где любит рисовать Витриция. С этой галереей у меня связаны противоречивые чувства – сюда меня заманили видии, желая расправиться со мной. А закончилось все совершенно непредсказуемо.

Принцесса запирает дверь на ключ и с сияющими зелеными глазами поворачивается ко мне.

– Фестиваль вот-вот начнется. А с ним и Ночь Туманов. Поэтому нам нужно кое-что сделать. Прямо сейчас.

Внутри у меня все замирает. Я не знаю, чего еще ждать. Мне бы просто лечь и передохнуть, дать мыслям самим найти свой путь.

– Что сделать? Может, мне нужно переодеться? – вдруг спрашиваю я. – Не слишком удачное платье? – Правда, картинная галерея не очень подходящее для переодевания место. Но я и не знаю, что могло потребоваться Витриции так срочно.

– Нет, нет, – заверяет меня принцесса, уводя в укромный уголок, где по обе стороны хрустального столика стоят два не менее хрустальных кресла с отделкой золотом. Огромный шар из дутого стекла в форме яблока будто висит в воздухе благодаря прозрачной столешнице. На самом деле он стоит на изящной золотой подставке.

– Это ведь…

Я видела такие шары в учебниках Сколастики. «Яблоко видии» – шар, с помощью которого можно заглянуть в будущее, и один из способов гадания.

– Зачем вы привели меня сюда, Ваше Высочество? – спрашиваю я, отступая на пару шагов.

– Как же! Разве ты не понимаешь? Ирис, ты такая одаренная! Ты самая настоящая видия! Нет, все намного сложнее. Ты ведь сама Эдна, я же говорила тебе! Я знала это с той секунды, как увидела твой портрет. Нет, даже еще раньше. Когда… когда… Ирис, ты что, не помнишь нашу первую встречу?

Я потрясенно смотрю на принцессу, стараясь припомнить, когда увидела Ее Высочество впервые. Должно быть, на какой-нибудь службе в Сколастике…

– Мне было лет девять, – говорит Витриция. – А тебе, должно быть, восемь.

Я боюсь услышать то, что она скажет. Разум словно отказывается возвращаться в прошлое. Именно в то прошлое. Когда я только приехала в Малые Королевства. Когда отец привел меня в Сколастику. Когда я толком не понимала, кто я и где я, а главное – зачем. И лишь беспредельная пустота завладевала моим сердцем. С каждым днем все больше и больше.

– Я пришла на службу. Вместе с братом, Бено и его старшей сестрой. У нас была интересная компания.

Мне хочется спросить о сестре Бено, но я молчу. Я никогда не слышала о его сестре.

– Еще тогда мне показалось, что между нами возникла особая связь.

– О чем вы, принцесса?

– Ты совсем ничего не помнишь?

И тут меня озаряет воспоминание. Белая вспышка пустоты. Случай с цветком. Я играю во дворе Сколастики, когда вдруг вижу цветок. Он очаровывает меня, но, когда я прикасаюсь к лепесткам, они чернеют. Я не могу пошевелиться, боюсь убрать ладони – вдруг кто-то увидит.

Ко мне подходит девочка. На ней красивая одежда и не менее красивые туфельки. Она улыбается, с ней хочется дружить. Но я не могу сейчас с ней разговаривать.

– Привет. Как тебя зовут?

Я молчу.

– Меня Рица. Что у тебя там? Покажи.

Я накрываю ладошками цветок, перед глазами мерцают звездочки. Мне так плохо, что хочется лечь на землю, обхватить себя руками и плакать. Но я сижу. Мне нужно скрыть это ото всех. Не могут же цветы вот так чернеть, когда касаешься их. Вижу, как понемногу чернеют вокруг него листья, переползая на траву.

– Уходи! – рычу я на девочку. Толкаю ее. Она падает и ударяется рукой о камень. Алый всполох крови. На помощь прибегают ее друзья. Принц замахивается на меня, но Витриция кричит на брата, останавливая его. Она протягивает мне руку.

«Это уже было, – с ужасом думаю я, – но я забыла, заставила себя забыть».

Чего еще я не помню?

– А теперь ты должна погадать мне, – говорит Витриция. – От твоих слов зависит моя судьба.

Глава 16. Фестиваль

…песнь скорби…

Ирис

Принцесса вертится в кресле. Ей не терпится услышать мое предсказание, а я не тороплюсь его давать, потому что никакого предсказания у меня нет.

Как же неудобно сидеть на хрустале, только и думаю я. И смотреть в проклятый шар. Багряно-красные и желтые прожилки чередуются с прозрачными, словно давая шанс заглянуть внутрь. Я как раз и пытаюсь рассмотреть, что там. Может, тут есть подсказка, секретик, как использовать шар видии. Я не слишком много о них читала.

Витриция хмурится, сдувая с лица выбившуюся каштановую прядь, пока я пытаюсь состряпать какую-нибудь историю. На ум ничего не приходит. Не могу же я сказать: «Ты выйдешь замуж за короля Тамура. Вы будете жить долго и счастливо…» Нет, язык не повернется, к тому же эта свадебка для Витриции как кость в горле. И в то же время я не могу сказать ничего другого. Я просто не знаю, как быть.

Яркий свет озаряет меня без предупреждения, обволакивает со всех сторон и затягивает за собой… внутрь шара. Я в стеклянной клетке, из которой нет спасения. Ошарашенно кружусь на месте. Стенки шара затуманиваются, пространство расширяется, расставляя передо мной фигуры.

Возможно, силоцветы приходят мне на помощь?

Вот замок Лилий, который распадается на башенки, лестницы, галереи, высокие стены, и вновь собирается в некоем подобии лабиринта. Туман подступает к моим ногам, ступни босые, израненные. Я испуганно бросаюсь вперед и слышу дикий вопль. Иду на этот ужасающий крик, бегу, петляю, пока не врываюсь в каппу Сколастики. Голоса хора внушают трепет, но отнюдь не радостный. Они поют песнь скорби. В каждой ноте сквозит отчаяние. И я не сразу могу понять, что не так со всеми людьми, которые окружают меня…

Но тут, на алтаре, я вижу ее. В платье цвета вишни. Оно было белым, я уверена в этом – я сама примеряла это платье. Но сейчас оно алое.

Багряный плащ с серебристой вышивкой мелькает перед глазами. Исчезает. И вновь я вижу его. Жених и невеста… Невеста и жених.

– Ты знаешь это прекрасное слово, милая? Вивисекция… Чудесно звучит, да?

Хрип со стороны вишневого платья. Я подхожу ближе. Король Тамур не видит меня. Его руки – под цвет его плаща – обагренные кровью. Перед ним лежит Витриция. Скорее то, что от нее осталось. Только небольшой участок кожи не покрыт алой влагой. Аккурат над солнечным сплетением, где вшит в кожу бледно-голубой кристалл, похожий на каплю.

Похожий на тот, что сейчас висит у меня на шее, сокрытый лифом платья.

У меня нет сил смотреть, но я не двигаюсь с места. И смотрю. Слежу за каждым движением короля. Слежу… с интересом.

Холод пробирает меня до самого сердца. Я не должна чувствовать то, что чувствую. Это неправильно!

– Жаль, что не получилось с сестрицей, – говорят мои губы.

– Она слаба. Она не выдержала, – звучит стальной голос короля Тамура.

– И тем не менее… Теперь я здесь.

Вихрь подбрасывает меня вверх, в небо, где мне легко и беззаботно. Я смотрю на королевство Диамонт с высоты. Я парю и ликую. Но девушка, которая внутри – я настоящая, – молит отпустить ее. Черные точки суетятся внизу. Я узнаю в них людей. На скорости врезаюсь в самую гущу сражения, выжигая вокруг себя землю.

– Вы все умрете, – обещаю я.

Только сейчас замечаю свои рыжие локоны, которые неистово теребит ветер. Небо чернеет, гул стоит такой, что закладывает уши. Мне хочется убежать из этого кошмарного места, но я лишь хохочу.

Из толпы выходит мой отец. Вечно суровое лицо, волосы с проседью зачесаны назад. На нем доспехи, исписанные символами. Никогда не видела отца в доспехах…

Его глаза горят серебром, совсем как у тварей из Сферы. Он склоняется передо мной на колено, и я вижу стоящее за ним существо с блестящими крыльями. Ту самую, что мучила Молли в беседке. Странная тревога наполняет мое сердце. Откуда я знаю этого мотылька? Что связывает нас?

Но я не хочу этого знать. Меч в моей руке ярко сверкает. Я оборачиваюсь, снося голову бегущему на меня солдату. По правую от меня сторону возникают Паук, Скорпиониха и Змей. Их лица озлоблены, а орудия остры. Они набрасываются на людей, не оставляя им и шанса.

По левую сторону замечаю другую троицу – двух женщин и юношу с пылающими волосами. Одну из женщин я видела совсем недавно в синем силоцвете. Она бросает на меня взгляд, полный укора. Вторая – совсем еще девчонка, низенькая, со смуглой кожей и чуть раскосыми глазами. Она смело бросается в бой…

Один миг, и все заканчивается. Невероятная тяга рвет меня изнутри, кромсает на части.

– Вивисекция, – слышу я над собой голос короля Тамура. – Ты знаешь это прекрасное слово, милая?

Я улетаю прочь, обратно в галерею, где передо мной сидит Витриция.

– Ну что? Что ты видела? – нетерпеливо спрашивает она. – Что ждет меня?

Мои губы беззвучно шевелятся, к горлу подступает ком.

– Свобода, – тихо выдыхаю я, знаю, что она хочет услышать. – Прошу меня простить, – встаю из-за стола и направляюсь к двери.

– До встречи на фестивале! – оживленно выкрикивает мне вслед принцесса.

Прочь. Прочь. Уйти отсюда. Скорее.

«Зачем ты соврала ей?» – спрашивает внутренний голос. Но принадлежит он не мне, а той женщине из силоцвета. Я не знаю ее имени. Однако это она. Вдруг ощущаю, каким холодным становится камень у меня на груди, скрытый под платьем. Она словно… ушла. И я осталась одна.

Ну и пусть! Со мной – авантюрин и Свет! Правда?

Жду их отклика, хоть какой-то пульсации. Но ничего нет. Не чувствую больше никакой связи со своими силоцветами. Я совсем одна.

Замок Лилий утопает в цветах. Они гирляндами оплетают лестницы и покачиваются над головой, наполняя залы густыми ароматами. Фрейлины принцессы все как на подбор – в бледно-голубых или розовых платьях, с цветочными венками на русых головах. Это так напоминает мне дни в Сколастике, когда я была чужой среди послушниц Сотмира, среди видий.

Вот и сейчас. Я приближаюсь к девушкам с растущим волнением. Почему никто не сказал мне, что у фрейлин будут одинаковые наряды? Я похожа на пеструю курицу. Косые взгляды в мою сторону, усмешки… Что ж, я этого навидалась.

Подбородок повыше, прикрыть глаза, будто бы я щурюсь на солнце или утомилась. Расправить плечи. Делай вид, что других просто не существует.

Знакомый смех проносится мимо меня тревожным колокольным звоном. Внимание фрейлин перебегает с моей скромно-высокомерной персоны на вошедшую в сад пару. Совсем скоро процессия тронется в путь, пройдя по центральной улице города до Площади Равновесия. А пока… мы все не можем оторвать глаз от принца Марциана и его спутницы.

Нет, рядом с ним больше не мелькают серые платья видий. Девушку рядом с ним не узнать – так она изменилась. И даже повзрослела. Бутон, раскрывший лепестки, блеснувший красотой.

– Сестрица? – шепотом произношу я.

Лицо Эгирны чуть вытянулось, четче проступили скулы, а в голубых глазах мелькает пронзительная искра. Ее открытые наряды сменило строгое пурпурное платье из бархата с высоким воротом, украшенным алой кружевной оборкой. Эгирна смеется, но ее глаза неподвижны. Марциан подносит к губам ее руку, целуя у всех на виду.

Но когда она успела заручиться симпатией принца? Это же я мечтала о нем тоскливыми ночами в Сколастике, представляя, как он выберет из всех послушниц меня… И хотя Марциан уже не кажется мне таким привлекательным, как раньше, я все равно раздражена.

Лай собак заставляет меня отвлечься от мыслей. Три огромных самоеда, лайки Витриции, бросаются к Эгирне, обступая сестру. Она прячется за спиной принца.

– Забери своих шавок, Рица! – кричит он ступившей в сад принцессе. – Они пугают мою невесту.

– Невесту? – переспрашивает Витриция, переводя недоуменный взгляд с брата на свою бывшую фрейлину. – Но это невозможно!

– Кто решил, как я должен жить! – возмущается Марциан под громкие пересуды свиты. – Мне плевать!

– Но отец этого никогда не одобрит…

– Отец! Его даже на празднике не будет. Еще немного, и королем стану я. Тогда-то все изменится.

Пелена тишины повисает над садом, словно легкая туманная дымка. Витриция вздрагивает, ее губы дрожат. Она озирается, ища поддержки. Наши взгляды встречаются.

Она берет меня за руку и ведет за собой прочь из сада. Фрейлины зовут ее, но тщетно. Если Витриция что надумала, иного быть не может.

– Вот дурень! Разговаривать так со мной из-за какой-то девчонки! – ворчит она под нос, но моей руки не отпускает.

– Ваше Высочество, я удивлена не меньше, – говорю я в ответ.

Мы идем вдоль плотных кустов бирючины, а когда останавливаемся, я вижу, как зла Витриция. Щеки раскраснелись, зеленые глаза полыхают.

Меня бьет озноб. Я видела это самое лицо совсем недавно. Бледным. Обескровленным. Мертвым. Желаю прогнать из головы страшные образы, но они никуда не исчезают, ложась поверх реальности незримым саваном.

– Ну и пускай! – вдруг говорит Витриция. – У меня и без Марциана полно забот. А кстати… – Улыбка несмело пробирается к ней на лицо. – Ты видела нового телохранителя Бено? Он такой красавец! Лорд… как же он сказал… проклятие, я, кажется, забыла его имя! Ты можешь себе представить! – хохочет принцесса.

– Мне он показался грубоватым.

– Что? – Витриция прекращает смеяться. Недоуменно смотрит на меня. И выдает еще более истеричный поток хохота. – Ирис! Ну и потеха! – Чуть успокоившись, принцесса произносит: – Он серьезный, возможно, чуть надменный, как и полагается лорду.

Я лишь раздраженно вздыхаю. Не хочу сейчас ни думать, ни говорить о Призраке. Мысли о нем выводят меня из равновесия.

Витриция смотрит на меня так, будто хочет сказать что-то еще. Взгляд ее мечется по сторонам. Я не решаюсь спросить о том, что увидела в яблоке видий. О голубом кристалле на груди принцессы. Как она связана с силоцветами?

По улицам города льется музыка. Девушки с цветочными корзинами дарят прохожим букетики и улыбки. На крышах сладко потягиваются коты.

Ко мне – не хуже вот такого кота – подпрыгивает Бено. Его лицо безмятежно, он совершенно спокоен. Все тревоги будто смыло вчерашним ливнем. Пробежавшая мимо девочка вложила мне в руку цветы – букетик фиалок, которые, как назло, снова возвращают меня мыслями к Призраку.

– Потрясающая работа, видия Ирис, – говорит королевский советник. – С твоей помощью я получил все, что хотел. Прими мои извинения за грубые слова.

Он не отрывает от меня восхищенного взгляда. Но мне неловко, потому что я больше не чувствую силы.

Букетик в моих руках покрывается серым налетом, чернеет. Я отбрасываю его в сторону, и он пеплом рассыпается в воздухе. Надеюсь, Бено ничего не заметил.

Вечером к королевству подползает туман. Он стелется по шероховатым булыжникам, покрывает их тонкой молочной дымкой. Мягкий, рассеянный свет окружает всех, кто выполз из домов на фестиваль. Стоит стемнеть, и жители Диамонта не высунут и носа, но не в эту ночь. Пестрят платья и мужские костюмы, передо мной мелькают яркие маски, расшитые блестками и перьями, колпаки, шляпы, атласные красные перчатки и разноцветные ленты в длинных русых косах.

Я и сама в маске. В черной маске, прикрытая черным плащом, я будто сливаюсь с темнотой. И мне нравится эта неприметность.

Уличные музыканты и придворные шуты, цветочницы и фрейлины, бродяги и принцы – сейчас нет никакой разницы. Маски и костюмы сделали всех равными.

Но я такая неуклюжая в этом платье Коломбины. Оно кажется мне слишком красочным, а декольте неуместно низким, и я плотнее закутываюсь в плащ, хотя совсем не холодно. Наоборот, этот вечер как теплый десерт на серебряном блюдечке принцессы.

Мое внимание привлекает группа бродячих артистов возле обшарпанной красной повозки странной округлой формы. Она стоит в укромном месте, под сенью двух дубов. Узкое длинное окошко прикрыто черными занавесками с рюшами, а под ним, на небольшом выступе, красуются бутылочки с разноцветными микстурами. Возможно, это и не лекарства вовсе, а огненные напитки.

Из повозки выходит женщина с длинными бордовыми волосами и тонким золотым обручем на голове. Ее шея и плечи совершенно оголены, из декольте легкой белой блузы с широкими длинными рукавами грозит выпрыгнуть пышная грудь. Будь я мужчиной, не смогла бы отвести от нее глаз. Да я и так, если честно, таращусь на незнакомку.

Она обходит повозку твердой походкой, подхватывает бутылек, откупоривает и выпивает залпом содержимое. Ее тело чуть заметно дрожит. Наши взгляды встречаются. Девушка манит меня пальцем и указывает на товар.

– Возьмешь парочку эликсиров?

Я робко качаю головой и отступаю на шаг.

Тут занавеска в окошке отъезжает в сторону, и на меня смотрит старушка. Ее лицо, сплошь покрытое морщинами, похоже на высушенный фрукт.

– Кто пожаловал в наш фургон? – кудахчет она и проваливается куда-то вниз.

Через несколько мгновений старушка оказывается возле меня. Она еле достает мне до пояса.

– Купи мой браслетик, сладкая, а я тебе погадаю, – крякает старушка. Красноголовая девушка хмыкает, в ее руке словно из воздуха появляется яблоко, которое она смачно откусывает.

– Спасибо, но у меня нет на это монет.

– На это – не на это. Откуда ж тебе знать, что пригодится! – взмахивает коротенькими ручками старушка.

Хочу уйти, но старушка так и суетится у меня под ногами:

– Раскрой ладошку, я тебе погадаю. Ты только погляди на браслетики! Разве тебе жалко пару монет для старухи?

И в самом деле, вдруг думаю я. Раскрываю ладонь. Старушка долго хмурится и что-то бормочет себе под нос. Потом сворачивает мою ладонь в кулак и улыбается беззубым ртом.

– Жить будешь долго, выйдешь замуж за принца, нарожаешь кучу детишек.

Она замолкает и хитро смотрит на меня, а я вспоминаю недавнее гадание для Витриции.

– А теперь моя пара монеток?

Она раскрывает почти детскую ладошку. Я качаю головой, и старушка хмурится:

– Ты должна отдать мне что-то взамен, понимаешь?

– Но у меня правда ничего нет.

Она всматривается в мое лицо, будто может увидеть его под маской.

– Ничего? А имя?

Какая ерунда. Кому интересно, мое имя?

– Как тебя зовут, милая?

– Ирис, – отвечаю я, сама не понимая зачем. Просто не могу держать язык за зубами. Слова скатываются с губ, словно горошины.

Старушка щерит рот с двумя выпавшими передними зубами. Распахивает пестрый балахон, и я вижу множество круглых деревянных бусин, нанизанных на нити. Удивительно, как она не падает под весом всех этих браслетов.

– Вытяни ручку, – велит она.

– Да бросьте, – вдруг говорю я, немного опомнившись. – Ваше гадание просто глупости.

Угораздило же ее выбрать для гаданий именно меня! Видию!

– Вытяни руку. – Глаза старушки вдруг как два серых камня.

Я снова подчиняюсь ей.

Она цепляет мне на запястье браслет-четки с круглыми деревянными бусинами и одной окрашенной в полуночно-синий цвет.

В ней виден отблеск Хильдегарды, тонкого золотистого полумесяца, похожего на кривую улыбку. Ухмыляется мне и старуха. В ее глазах шевелится нечто нехорошее. Волчье. Дикое. Древнее.

Но вдруг этот тайный уголок наводняет компания юношей и девушек в нарядах сельчан. Красным огнем поднимаются на ветру волосы девушки, и она скрывается в «фургоне», а старуха раздает девушкам деревянные браслетики. Звенят монетки. Звенит в ушах. Я безотрывно смотрю на запястье, на синюю бусину.

Я жду, понимаю я. Жду, что она окажется силоцветом. Но это просто крашеная деревяшка. Она молчит, как и мои камушки.

Неужели я на миг подумала, что я какая-то особенная? Что камни выбрали меня?

Теперь они изгнали меня, лишили своего покровительства. И я снова никто. Девочка, которая никому не нужна и никому не интересна.

На мои плечи вдруг ложатся теплые ладони. Невесомые, но уверенные.

Я не могу дышать. Оборачиваюсь, сердце замирает, а вместе с ним и душа. Она больше не мечется. Она спокойна.

Музыка смешивается с туманом. Призрак не сводит с меня серых глаз. Хорошо, что мое лицо наполовину скрыто маской – надеюсь, он не заметит румянца.

– Мне кажется или ты избегала меня? – без нотки веселости спрашивает он.

– Не про себя ли ты говоришь? – отвечаю я. – Ты был довольно-таки увлечен беседами с принцессой.

Музыка становится настойчивей. Ей сложно сопротивляться. Мы медленно идем по улице среди акробатов на ходулях, шутов и танцующих пар. Коломбина и Призрак.

Я замечаю вдалеке королевскую процессию, но мы не торопимся к ней. Замедляем шаг. Отчего-то я зла на Призрака, но не могу понять причину.

В какой-то момент его рука ложится мне на талию, а второй он подхватывает мою ладонь в перчатке, под которой спрятано кольцо с силоцветом.

– Мы могли бы немного… потанцевать? – спрашивает Призрак, желая поймать мой взгляд, но, встретившись с ним, отворачивается и выдыхает облачко пара. Странно, но я даже не почувствовала, когда похолодало.

Призрак отводит в сторону мой плащ, притягивая ближе к себе. Собираюсь ответить ему, что не умею танцевать, когда он делает первый шаг. Напористый, беспрекословный. Я вынуждена подчиниться, и мне это безумно нравится.

Туман приносит прохладу, но еще никогда мне не было так тепло. Мы неспешно кружимся по широкой главной улице. Я не замечаю никого, кроме Призрака. Он здесь, со мной, и смотрит лишь на меня. А вдруг он снова проверяет меня? – влетает в голову пугающая мысль.

Сбиваюсь с ритма, хочу убрать руку из его ладони, но он сжимает ее крепче, не отпускает. Сбежать я не могу. И не хочу.

Он останавливается между двумя танцующими парами и кружит меня на месте, после чего мощным рывком уводит за собой направо. Мы оказываемся в тесном переулке, где больше нет никого, кроме нас. Сюда не проникает даже свет фонарей. Темнота окутывает меня, я не вижу ничего кругом.

Мы все еще движемся в танце, медлительном, ленивом, будто покачиваемся на волнах этой ночи. Ночь Туманов. Белесый шлейф пробрался и сюда, рассеиваясь легкой синеватой дымкой. От каменных стен домов идет холод, и впервые за вечер мне становится по-настоящему зябко. Я не могу говорить. Забыла как. Да и Призрак тоже. Он лишь смотрит, и смотрит, и смотрит…

Взгляд его опускается вдруг ниже. Наконец он позволил себе посмотреть на мои губы. На них начертано тайное послание, которое сможет прочесть лишь тот, кто пожелает. Посвященный.

Сейчас я с радостью посвятила бы его в свои сокровенные мечты.

– Ирис… – Голос Призрака срывается.

Его рука в кожаной перчатке ложится на мою шею, припечатывая меня спиной к стене. Даже сквозь плащ камни холодят мне кожу.

Но губы горят пламенем, предвкушая совсем другой огонь.

Из глубины переулка доносится усмешка, пелена тумана скрывает двух людей. Оба крепкие, одного роста. Когда они выходят вперед, я вижу их лысые черепа со страшными татуировками в виде черной звезды. Одеты они в черную кожу со множеством металлических пластин.

– Кондор… Сайрос… – рычит Призрак, выпуская меня из объятий, полуживую.

– Наш Призрачный пустоцвет, – растянуто говорит мужчина с дикими красными глазами.

– Не далековато ли вы, щенки, забрели? Отбились от своей шайки?

Я вздрагиваю от грубого голоса Призрака.

Второй незнакомец, со множеством серебряных колец в нижней губе, бросается вперед, но первый останавливает его.

– Стой, Сайрос, не горячись. Тут же дама… – Он окидывает меня скользким взглядом.

Призрак шагает в сторону незнакомцев быстро и незаметно, совсем как тень, и в мгновение ока оказывается перед ними. Я же чувствую себя совершенно беззащитной, моля, чтобы откликнулся хотя бы один из силоцветов. Но все три предательски молчат.

На Призраке нет его экипировки, лишь обычный светский костюм и плащ. И никакого оружия у него с собой тоже нет!

Вжимаюсь в стену, мне страшно. Не только за себя, но и за него.

– Говорят, ты нашел Проблеск, – выдыхает Сайрос, позвякивая среди странной тишины серебристыми колечками. – Не желаешь поделиться?

– Я ни с кем и ничем не делюсь, – скалится в ответ Призрак.

Он стоит аккурат между мужчинами, и я вижу его лицо в профиль. Черные волосы, упавшие на глаза, точеный нос, поджатые губы. Взгляд устремлен вниз, он словно не желает даже смотреть на этих двух мерзавцев. А в том, что они мерзавцы, я даже не сомневаюсь.

Дальше все происходит очень быстро, и я готовлюсь к худшему. Но Призрак вновь опережает мои мысли. С немыслимой быстротой он проскальзывает между обидчиками и захватывает Сайроса со спины за шею. Крепко и беспощадно. Кондор набрасывается на Лорда, но успевает только врезать по физиономии своему напарнику.

Красноглазый громила рычит:

– У нас давние счеты, Призрак. Еще с того самого дня, как тебя выбрал наставник. Почему ты, Призрак, а? Почему? Ты ведь даже не…

Он слишком много болтает, думаю я. Кулак Призрака заставляет чужака замолчать хотя бы на какое-то время. Веки Кондора закрываются, а сам он падает на спину, неуклюже раскинувшись на тротуаре переулка.

– Идиоты… Послать ко мне этих лоботрясов. – Призрак идет прочь, совсем позабыв обо мне.

Я кидаюсь следом, не желая оставаться наедине с громилами, пусть они и в отключке.

– Кто это был? – спрашиваю я, нагоняя Призрака и стараясь не думать о нашем несостоявшемся поцелуе.

– Не твоего ума дело, – сердито бросает он и ускоряет шаг.

– Грубиян! – бросаю ему в спину и, завидев процессию принцессы, позволяю ему уйти в ночь.

Глава 17. Озеро Дев

…стигмой станет мир…

Призрак

Я все больше предчувствую надвигающуюся грозу, хотя не обладаю такими способностями. Однако все кругом будто напряжено, да и я сам тоже.

Почти не совладал с собой на этом фестивале, поддавшись всеобщему праздничному очарованию. И такому сердитому и притягательному взгляду Ирис. Могу вообразить, каким предстал в ее глазах. Разве я позволил бы себе подобное в прежней жизни? И почему меня так волнует, что она подумает?

Просто симпатичная девочка… которую я никому не дам в обиду.

Откуда взялось это чувство и желание оберегать ее? Когда эти псы напали на нас в переулке, я побоялся только одного – что они узнают про Ирис. Про ее необычные силы.

Меня приютил наставник Ордена, вытащив из той ямы, в которой я оказался. Он дал мне новый смысл жизни, как давал его многим другим. Вот только не все были готовы принять другого себя.

Ирис убежала к королевской свите, где ей сегодня положено быть, а я осматриваю окрестности.

Что-то надвигается.

Ирис

– Лунные циклы подобны волнам. Они могут быть мягкими, а могут обрушиться на тебя и накрыть с головой, – говорит королева Патриция, поймавшая меня за руку. Теперь я вынуждена идти с ней рядом и слушать эти загадочные речи.

– Зачем вы говорите мне это, Ваше Величество?

Я иду вслед за процессией, которая возвращается к замку Лилий. Туман белыми облаками кружится по сторонам, такой густой и теплый. По спине пробегает дрожь. У меня нехорошее предчувствие: словно в тумане кто-то есть. Если бы не фонари, я бы уже умерла от страха.

Королева Патриция неспешно бредет по правую от меня сторону. Ее грузное тело скрыто под серым платьем видии – сегодня королева решила вернуться к истокам. С чего бы? И с чего вдруг ее заинтересовала я? Она не отпускает моей руки.

– Затем, что ты тоже видия. Но ты и нечто другое. То, чему я пока не знаю названия, – задумчиво протягивает королева. – Витриция в большой опасности. – Королева переходит на шепот. – Уверена, ты тоже это чувствуешь. Вы связаны непостижимым для меня образом. У моей дочери прекрасная наследственность, но она не была рождена первой. Тем не менее…

Мой шаг подстраивается под темп королевы. Нет, мы совсем не торопимся, словно обе знаем, что впереди нас не ожидает ничего хорошего.

– Тем не менее? – подбадриваю я королеву.

– Я буду говорить с тобой прямо, Ирис. Ума не приложу, как ты во всем этом замешана, но Витриция с самого детства была особенной девочкой. Она, скажем так, могла то, чего не могли другие. И об этом узнали. Узнали те, про кого нельзя даже говорить вслух. Они пожелали забрать девочку себе. Вот только они не могли. Не до срока. Только после ее совершеннолетия появится у них такое право.

– Вы говорите о…

– Не смей! – резко обрывает меня королева. – Витриция осталась в королевстве, но какой ценой! Какой ценой! Тогда мы еще не знали, не ведали. Через несколько соцветий я нашла в дворцовой библиотеке старинные свитки. Кто оставил их там, мне неизвестно. Но то, что я прочла… «Принцесса дыханием своим иссушит земли королевств, прольется Эдны кровь и стигмой станет мир… в Ночь Девы, когда пять лун извергнут пену яда, трава рассыплется, как пепел, и по ветру пойдет. Но ветер стихнет, и навсегда настанет штиль…»

Меня трясет от этих слов, и я делаю вид, что мне просто-напросто холодно.

Я перевожу взгляд на Витрицию – она беззаботно смеется, идя под руку с королем Тамуром. Запрокинула голову и заливается смехом. Что такого веселого он мог сказать? Она бы смеялась в любом случае, в этом вся ее натура.

– Когда придет время, тебе нужно ей помочь, – шепчет мне на ухо королева Патриция и, неожиданно грациозно для своей грузной фигуры, уплывает вперед.

А я не хочу никому помогать. Сейчас мне горько и обидно. От меня отвернулись камни, да и Призрак не лучше! И судя по всему, Витриция прекрасно может справиться и сама.

Принцесса ступает рядом с королем Тамуром осторожно. Несмотря на напускную веселость, я вижу напряженность во всем ее теле, словно она приготовилась бежать в любую секунду. Может, она знает, что за чудище скрывается за маской короля?

Процессия плавно течет обратно к замку Лилий, но вот король Тамур уводит Витрицию в сторону. Фрейлины и другие придворные следуют за ними. Они скрываются из вида, но перед этим Витриция оборачивается и ищет взглядом среди придворных меня. В ее круглых глазах застыл ужас.

Недолго думая, я сворачиваю за ними, хотя колени у меня дрожат.

– Что мы здесь делаем, сир? – слышу я взволнованный голос принцессы. – Нам пора в замок, – говорит она.

– Еще рано, моя принцесса, – надменно отвечает король Тамур, темной громадиной нависая над Витрицией.

Я вливаюсь в ряды других фрейлин, меня не отпускает страх. В мыслях мелькает кошмарное видение.

– Я слышал, в вашем королевстве есть одна традиция. – Король Тамур указывает куда-то вдаль. За деревьями стелется густой туман. Вот же он любитель диких традиций! – Невесте нужно искупаться в Озере Дев, чтобы доказать свою невинность. Не так ли?

– Вы сомневаетесь в моей невинности, сир? – возмущается Витриция, но тут же замолкает. Сплетни среди придворных смолкают.

– Вовсе нет. Но обычаи есть обычаи, – разводит руками король.

Витриция в нерешительности поворачивается в сторону тумана. Из-за него даже не видно самого озера.

– Значит, вы хотите, чтобы я искупалась в озере? – переспрашивает она.

– Вы принцесса этого королевства, вам виднее, – отвечает король Тамур, складывая руки на груди. Его светлые волосы чуть подергиваются на ветру. Испещренные странными символами доспехи блестят серебром.

Витриция оглядывается по сторонам, будто ища поддержки у подданных, но те лишь молчаливо ждут ее решения.

– Хорошо, – наконец говорит она, но я вижу ее сомнения. Странно. Ведь нет ничего страшного в том, чтобы искупаться в озере, так? Я чувствую некую недоговоренность, повисшую в воздухе. Этот туман хранит в себе нечто неприятное, неуловимое, но неотвратимое.

– Ирис? Ты пойдешь со мной. Поможешь с платьем, – бросает мне принцесса, и я беспрекословно подчиняюсь. Остальная процессия застыла на месте, будто не решаясь пойти за нами.

Чем ближе мы к воде, тем сильнее пронизывает нас холодом. Туман вгрызается в наши оголенные шеи и плечи, обволакивает со всех сторон.

Витриция берет меня за руку. Ее ладонь заметно дрожит.

– Я не смогу… – тихо шепчет принцесса. – Ирис, я не смогу.

Мы делаем еще несколько шагов вперед, пока Витриция не останавливается у самой кромки воды. Она разворачивается ко мне лицом и стискивает так крепко, что мне хочется взвизгнуть. Но я молчу.

– Что с вами? – спрашиваю я.

– Я боюсь воды, – отвечает принцесса, вся дрожа. – В детстве я чуть не утонула в озере, и теперь… – Она отводит взгляд.

Витриция ничего не просит, но я понимаю все сама. Она принцесса, ей нет необходимости просить.

– Так может, и не купаться вовсе? – тихо спрашиваю я, вглядываясь в туман. Трава пропитывает влагой мои атласные туфли.

Витриция сердито вздыхает:

– Глупые традиции! Так не выйдет. Мне поверят, если только принести очередной рог единорога, который, если верить слухам, можно найти на дне.

– На дне? – сглатываю я застывший в горле ком.

– Какой позор! – сокрушается принцесса, закрывая лицо руками. – Все они стоят там и ждут нас.

Я сама не понимаю, зачем говорю это.

– Тогда давайте поскорее покончим с этим. – Я дрожу, но уже не от холода. Мне совсем не нравится этот туман. Не говоря уж о том, что я не умею плавать. – Но сперва нужно намочить ваше платье… и волосы.

Витриция остается на берегу, скрытая туманом, я же ступаю в воду. Неконтролируемая дрожь охватывает все мое тело, я ничего не могу с этим поделать. Ноги скользят на крупной гальке, которой выстлано дно. Может, я найду рог единорога где-то на берегу и не придется заходить далеко? Иду, шаг за шагом, потихоньку переставляя ступни.

Эй, камушки! Ну где же вы, когда вы так нужны. Мне бы сейчас вовсе не помешал Свет. Да и хитиновый авантюрин с его панцирем и чарами смелости. Но наша связь нарушилась, и я сама не знаю, почему.

Платье намокает по низу, тяжелеет. Я не смогла заставить себя снять его – я же ненадолго, туда и обратно. Зайду еще немного, нырну на дно и возьму рог. А потом наутек.

Я даже не вижу воды, лишь ощущаю ее холодные поцелуи.

Стоя по колено в воде, я оборачиваюсь, но Витриции не видно. Туман словно движется вокруг меня, скрывая то, что я не захотела бы увидеть при свете дня.

То и дело на моем пути вырастают огромные валуны, которые я сперва принимаю за чудищ, но это лишь обкатанные водой и временем камни. Вода доходит мне до пояса, но я иду дальше. Уговариваю себя остановиться и нащупать на дне заветный рог. Витриция утверждает, что их здесь множество.

Наконец я замечаю слева от себя шевеление, которое не спутаешь с игрой воображения. Среди молочной белизны проступает очертание силуэта. И два горящих глаза. Не успеваю я вскрикнуть, как существо бросается ко мне. Я успеваю прыгнуть за валун, прижимаясь щекой к его влажной холодной поверхности. Дышу часто-часто.

Что это? И главное – как от этого убежать? Я запоздало понимаю, что даже если бы отважилась бежать, то не знала бы куда. От страха я совершенно потеряла чувство пространства.

И вот уже за спиной я слышу фырчание. Ничего не остается, как обернуться. Посмотреть чудищу в налитые кровью глаза. Из лошадиной морды вырываются клубы чернильного дыма вместе с невероятной вонью. От существа разит, как от помойной крысы. Всего за одно мгновение я успеваю разглядеть создание целиком, будто это последнее воспоминание в моей жизни.

Голову этого гигантского белоснежного коня венчает закрученный серебристый рог, густая грива струится волнами, смешиваясь с белизной тумана.

– Единорог… – выдыхаю я, поняв, что за существо передо мной. Настоящий живой единорог! И безумно агрессивный.

Он бьет серебряным копытом по воде, посылая по сторонам брызги. Опускает голову, нацеливая в меня острый, как меч, рог, а я зажмуриваюсь, потому что не вижу иного выхода.

Но вот по телу бежит легкая дрожь. Я чувствую силу – не знаю как, просто мое тело словно откликается на нее. Открыв глаза, вижу перед собой фиолетовое мерцание.

Призрак! Он здесь! Меч в его руке горит холодным пламенем, сдерживая натиск взбеленившегося единорога. И вот я уже не могу разобрать, где кто. Черный плащ, белая грива… Все перемешалось. Рука в перчатке крепко держит серебряный рог, тянет на себя. Алые глаза создания увлажняются, ему больно.

И отчего-то я не могу это больше терпеть.

– Эстеро! Стой!

И оба замирают.

Я снова переступила опасную черту, использовала то, чего не понимаю. Мои камни молчат, но сила рвется изнутри. Как такое возможно? Я – это больше не я. Медленно отталкиваюсь от камня и бреду сквозь воду к застывшему единорогу и его всаднику. Они и сами похожи на камни, на изваяния в Сколастике.

Провожу ладонью по морде единорога, касаюсь его влажного носа. Заглядываю в глаза, наполненные невыразимым страданием и печалью. Что за тоска гложет этого зверя? Должна ли я задумываться об этом? Не проще ли сорвать рог с его головы и тем самым лишить его сил и жизни? Откуда я знаю это, мне неведомо. Но пробуждается во мне нечто глубинное, нечто жуткое.

Понимаю, что мои губы искривляются в усмешке.

– Отпусти его! – приказываю я Призраку, и тот немедленно убирает руку с головы зверя. Лицо Лорда-Призрака белое, как этот туман, что обступил нас со всех сторон.

Я крепче обхватываю морду единорога и не свожу с него взгляда.

– Ты – мой, а я – твоя, – произношу я. – Навеки.

Перед глазами все меркнет, я лишь чувствую, как погружаюсь в неприветливую воду. А единорог будто рассеивается в этом тумане, оставляя на моих ладонях серебристый рог – его дар для меня.

Но вот кто-то подхватывает меня. Заставляет вынырнуть и вновь набрать в легкие воздуха. Я смотрю в его глаза. Серые, сияющие, как луны. Он серьезен, как никогда. И непоколебим. Единорога нигде не видно. А был ли он?

Лорд поднимает меня на руки и усаживает на плоский валун. Туман вдруг кажется теплым, как молоко. Или это дыхание Призрака согревает меня? Мой взгляд устремляется в черное небо, где я пытаюсь рассмотреть звезды, найти маячок, иначе запросто могу лишиться сознания. Мир кружится, а вместе с ним я.

– Ирис? – зовет меня Призрак. – Ирис, вернись! – В его голосе тревога.

– Я должна отдать рог принцессе… – только и могу вымолвить я. – Она ждет меня.

Он подхватывает меня на руки и доносит до самого берега, однако останавливается, не выходя из воды, и ставит на ноги.

Когда я выхожу к Витриции, она смотрит на меня с восхищением и страхом.

– Ты смогла! Я знала! – чуть ли не выкрикивает она и тут же прикрывает рот. – Мне нужно вернуться, Ирис. – Сейчас в ее взгляде сквозит чувство вины, но я и не против, что она заберет у меня это сокровище таинственного единорога.

Кем же было это создание? Настоящее ли оно?

– Я догоню вас, принцесса, – обещаю я, отправляя Витрицию вперед.

А сама…

Отступаю назад в воду, и меня окутывает туман и теплые объятия.

Знаю, что, если повернусь, моя жизнь уже не будет прежней. Я знаю, что все кругом так страшно и зыбко, как этот туман, но сейчас мне просто хочется забыться, раствориться в своих чувствах. Я позволяю себе… и позволяю ему…

Поворачиваюсь, встречаясь с сиянием серых глаз. Призрак обхватывает мое лицо ладонями, всматриваясь в каждую черточку. О чем он сейчас думает? А я ни жива ни мертва перед ним.

И только горячие губы Призрака доказывают, что я все-таки жива.

Он целует меня неторопливо, будто долго ждал этого момента и в подробностях знал, как и что он будет делать. Я же… я совсем не подготовилась… Да разве можно подготовиться? Откликаюсь на его поцелуй, прикрывая глаза и позволяя Призраку унести меня туда, где есть лишь блаженство.

В мягкое сияние укуталась серебристая Дану. Сижу на коленях у Призрака, положив голову ему на плечо. Он напряжен, а я не могу отпустить этот момент – так он хорош. Я словно приросла к Призраку и не хочу возвращаться во дворец. Не могу унять оглушающий стук сердца.

Мы сидим на шероховатом валуне, как на спине дремлющего чудища. Призрак гладит мои волосы, касаясь губами колдовской прядки и снова называя своей ночной фиалкой.

– Тебя что-то беспокоит, – говорю я, не смея поднять взгляд. Боюсь разрушить этот хрупкий доверительный мостик, который за считаные мгновения сложился между нами. Что, если я сболтну что-то не то и Призрак отвернется от меня? Сейчас мне кажется, что я в жизни ничего так не боялась, как лишиться его тепла. Его расположения.

– Меня многое беспокоит, – отвечает Призрак. – А в особенности – что же мне делать с тобой.

Он тяжело вздыхает.

Хочу возразить, но он касается ладонью моих губ, запечатывая все невысказанные слова, не давая им выхода. Вдох-выдох. И я предпочитаю замолчать. Призрак говорил, что нет симпатии среди силомантов, но как же тогда назвать то, что происходит между нами? Мы нарушаем все законы… От этих поцелуев я просто теряю голову!

Но вот Призрак резко встает, побуждая подняться и меня, берет за руку и ведет к берегу. Я вижу, как он насторожен. И не зря! Из-за тумана я ничего не вижу и только слышу шелест множества крыльев.

– Призрак? Что это? Что это такое?

– Стратумы… – шипит он. – Ирис, я не могу объяснить тебе все прямо сейчас, но оставаться нам здесь опасно.

Один взмах рукой в черной перчатке, и мне кажется, что я снова встретилась лицом к лицу с единорогом. Но нет. На этот раз из тумана высовывается иная морда.

– Марло, – приветствует зверя Призрак. Это невероятное существо из плоти и металла. Зверь тихо фыркает. Его морда, чем-то похожая на кошачью, только более угловатая, вертится из стороны в сторону, словно собирая окружающие нас запахи. Его глаза сверкают теплыми янтарными огоньками.

Призрак садится на спину зверю и зовет меня.

– Идем со мной, Ирис, я увезу тебя прочь от этого места.

Я нерешительно смотрю на него:

– А Витриция? А Проблеск? Разве не нужно найти их?

– Сейчас у нас нет времени. Стратумы набрали мощь. Они буквально поглотили королевство Рут. Давным-давно там жила древняя цивилизация, они возвели много башен, в которых теперь обитают стратумы. Они разводят там свой молодняк. Стратумы захватывают тела других, они охотятся на тех силомантов, кто послабее, и превращают в себе подобных. Но их сдерживает Огненная Долина. И мы как раз туда направимся. Я отвезу тебя подальше. Через Огненную Долину есть тропа. Я проведу тебя там и отвезу в Миллшторм…

– Миллшторм, – повторяю я, как околдованная. Отчего-то мне кажется, что он не останется со мной…

– Там никто не станет интересоваться, откуда ты, кто ты, какие у тебя способности. Все равны в Миллшторме.

– Я бы очень хотела остаться там с тобой, – говорю я еле слышно.

– Это невозможно. Силомантам не положено быть вместе. Нерушимое правило. Повсюду.

– Нас воротит друг от друга, так? – ухмыляюсь я.

Он притягивает меня к себе и целует глубоко, бескомпромиссно.

– Нам нужно вернуться в Диамонт, – жестко говорю я. – Кто всех спасет?

«Не ты ли собиралась сбежать оттуда, Ирис? – спрашиваю я себя. – И почему решила, что сможешь помочь?»

Но в этот миг наступает тишина, а из тумана нам навстречу выходит мой отец.

– Папа? – только и успеваю сказать я.

Я смотрю ему в глаза, но не узнаю.

Черная борода, крупный нос, насупленные брови. Это мой отец. Это Корто Бланш. Торговец, которому следовало быть в противоположной части Малых Королевств. Но что он здесь делает?

И почему у него крылья?

– Ирис, скорее!

Призрак наклоняется и подхватывает меня за талию.

– Это больше не твой отец. Это стратум.

Лицо моего отца искажается в страшной ухмылке.

Глава 18. Петля

…закон силомантов…

Ирис

Стратум в обличье моего отца надвигается на нас, а рядом с ним появляется белесая тень, в которой я узнаю свою сестрицу Эгирну. Ее волосы растрепаны, синева ее глаз сменилась серебром.

– Ирис, – шепчет она, протягивая ко мне руку. – Ну же, останься!

Отец лишь с ухмылкой смотрит на меня, будто не собирается сдерживать меня. Или же что-то знает. Но Призрак не медлит, пробуждая камень в мече и откидывая в сторону кинувшееся на нас из тумана существо с крапчатыми крыльями. Его зверь тоже прыгает в туман, но будто бы выныривает в другом месте: здесь нет ни отца, ни Эгирны. Только мы с ним и мое бешено стучащее сердце.

– На некоторое время нам удастся оторваться от них, – кричит мне Призрак.

Когда туман чуть рассеивается, начинается дождь. Он постепенно усиливается, обрушивается на нас ливнем. Среди облаков сверкают молнии, будто кто-то разом выпустил их из небесного тайника. Мы летим сквозь дождь, будто и у нас отросли крылья. Какой же Марло быстрый! Невероятно! Зверь рычит, но мгновение, и он останавливается.

– Что случилось? – взволнованно спрашиваю я у Лорда, оглядываюсь, ожидая погони.

– Пустяки. Должно быть, Марло просто нахлебался воды, он все-таки создание металла. Ну давай же, друг, давай! – Лорд хлопает по бокам зверя, будто запуская его сердце.

Я соскальзываю со спины Марло, отхожу в сторону. Стою среди дождя и молний, трясусь, зубы стучат от холода. Легкое платье насквозь пропиталось водой, рукам зябко. Я то и дело оборачиваюсь.

– Давай же, давай, – тихо подбадриваю зверя. Его морда опущена, по неистовым янтарным глазам льется вода.

Я опускаюсь на колени перед ним, на траву, пропитанную влагой. Сливаюсь с дождем, травой, камнями, небом и молниями. Обхватываю морду зверя руками, совсем как некогда с единорогом. Нам нужно уезжать, и поскорее. Воздух густой и влажный.

Я так погрузилась в себя, что не сразу замечаю рык.

– Едем! – кричит мне Лорд. Он уже не удивляется тем маленьким чудесам, которые я творю.

Не знаю, помогла ли я как-то Марло, но я, определенно, чувствовала некую связь со всем, что нас окружало.

Обхватываю Лорда-Призрака за талию. Кругом все мокрое, холодное, неприветливое. Зверь не сразу находит нужный ритм. Он кряхтит, фыркает, но вот снова несется, рассекая зеленые просторы.

Дождевые капли впиваются в мои обнаженные колени – платье задралось, но сейчас мне плевать. Прижимаюсь щекой к спине Лорда-Призрака – отчасти чтобы согреться, но и потому, что мне так хочется. Понимаю, что нам нельзя быть вместе. Закон силомантов.

Ветер бьет ему в лицо, но не мне. Вода разлетается по сторонам, холодя мои икры, стопы, спину, а внутри рождается смех. Я хохочу так, как никогда не позволяла себе раньше. Не могу остановиться. За нами гонится стая чудовищ, мне страшно и холодно, но я смеюсь. Лорд смеется вместе со мной. У него чудесный смех, идущий из самых глубин его непостижимой для меня души. Наверное, так мы справляемся со страхом и отчаянием. Внезапно смех переходит в слезы, когда я думаю об отце. Об Эгирне. Обо всех, кто остался в Королевствах. Разве могу я вот так сбежать?

Холод уступает место теплу. Платье, промокшее насквозь, вдруг преображается. Оно откликается на дрожь в моем теле, укутывает меня, словно одеялом, а потом превращается в переливающийся дорожный костюм с развевающимся плащом. Ткань Коломбины изменчива, написала мама.

Мы рассекаем туманную и дождливую ночь. Зверь рычит под нами, всем телом я ощущаю идущую от него мощь. На кромке подсознания плещется древнее воспоминание. Это мгновение… могло ли оно быть моим прошлым или будущим?

Марло развивает огромную скорость, я боюсь свалиться и крепче хватаюсь за Призрака. Мелькают поля, мельницы, угрюмые рощицы. От королевства Диамонт протянулись серые покосившиеся домишки. Кто же здесь живет, думаю я. Так далеко от сердца королевства.

Не знаю, какое расстояние преодолел зверь, но так далеко от Диамонта я еще никогда не была. По крайней мере, из того, что я помню. Перед нами вдруг вырисовываются пламенеющие кроны деревьев.

– Огненная Долина, – говорит Призрак, когда мы останавливаемся. Должно быть, я была здесь раньше, понимаю я.

– И что теперь? – спрашиваю я. – Что будет с моим отцом? С королевством? Ты хочешь, чтобы мы ушли?

Призрак отводит взгляд. Его глаза чернеют, а может, это мои затянуло темной пеленой.

– Стратумы… Я уже говорил тебе о них.

– Но это мой отец!

Между нами с отцом всегда была пропасть, которую я не знала, чем заполнить. Я не решалась сделать первый шаг, да и он не спешил. Так мы и остались по разные стороны этой бездны. Но сейчас я понимаю, сколько времени упустила! Возможно, мне просто стоило поговорить с ним, когда это еще было возможно.

– Когда Орден открыл мне доступ к старым свиткам, – говорит Призрак, – я узнал о стратумах больше. Давным-давно, еще на заре времен, они были такими же элементалями, как и другие стихийные расы. Вулканы оберегали огонь, ундины – водные просторы, камнетесы, кварциты, хтоны жили в неразрывной связи с землей, розумы, триады и прочие любители цветочков превозносили растения, а стратумы…

– Воздух, – говорю я. – Остается лишь воздух.

Лорд странно ухмыляется:

– Не только. Ты многого не знаешь. Но да, стратумы – дети воздуха. Когда-то давно они тоже имели телесную оболочку. Никто уже не знает, в чем они провинились перед богами. Ясно одно – их изгнали в Сферу. Они стали бесплотными духами, время от времени вторгаясь в физический мир и поднимая целые войны. Первые силоманты – о них на самом деле известно совсем мало, однако именно они обладали огромным могуществом – дали отпор стратумам. Воздушный народ так истосковался по плоти и крови, что они нашли лазейку в Сфере. Их возглавляла Галла – самая отчаянная и дерзкая дочь стратумов. У нее была сестра, которая сдерживала этот ураган.

Галла… я уже где-то слышала это имя.

– И что дальше? – с нетерпением спрашиваю я. Пока Призрак ничего не сказал о том, как избавить человека от стратума.

– Было много войн, крови и боли. В те времена силоманты слыли героями. Все изменилось в тот миг, когда люди узнали о слабой стороне силомантов – о том, что стратумы приходят в мир через них. Настали темные века. Герои стали изгнанниками. И до сих пор в жилах силомантов живет страх, что нечто подобное повторится. Они закрылись в себе, отделились от мира в своих школах. Два главных клана – варров и магов – еще существуют, но они и в подметки не годятся тем силомантам, что жили раньше.

– Но как же освободиться от стратума? – задаю я волнующий меня вопрос. Сердце замирает в груди.

– Никак, – отвечает Призрак. – Стратум врастает в твое тело, подобно силоцвету. Эта связь нерушима.

– Не может такого быть! – с неверием говорю я.

– Поверь мне на слово. Мои родители… мой отец… мы тогда с ним сильно повздорили. Он велел отправить меня в темницу.

– Ничего себе повздорили, – усмехаюсь я совсем невесело. – Правда, мой отец отправил меня на пожизненное уединение в Башню. – На сердце становится слишком тяжело.

– Он хотел уберечь тебя, это очевидно. А я… я не уберег своих родных. Пока я, кипя от злости, сидел в винном погребе.

– Ты говорил про темницу.

– Я знал способ пробраться оттуда в погреб…

– А…

– И при желании мог бы выбраться. Но я был упрям.

Хочу сказать ему, что это в принципе не изменилось. Но следующие слова заставляют меня захлопнуть рот.

– Моими родными завладели стратумы. Целая шайка этих тварей. Отцом, сестрой и братом. Моя мать не была силомантом, но и ей досталось. Тамур… он был другом отца. Так мы думали. На самом деле он день за днем, шаг за шагом превращал мою семью в себе подобных. Когда я наконец выбрался из темницы, то не узнал Прим. За стенами королевства выросли огромные башни из красного кирпича. Из них шел черный дым.

– Витриция, – вдруг говорю я. – Тамур хочет сделать что-то страшное с ней. Я видела… И они что-то сотворили с Эгирной.

– Если Тамур еще не взялся за принцессу, значит, не все так просто. Не забывай, Витриция особенная. Она Проблеск. Она сможет дать отпор стратуму. Но, похоже, Проблеск нужен и им.

– Откуда такая вера в Проблеск? – спрашиваю я, отодвигаясь от Призрака.

– Я больше ни во что не верю. В это верит мой Орден.

Вспоминаю изуродованное тело, лежащее перед Тамуром в моем видении. С дрожью вспоминаю видение и о самом Призраке.

И о том, что вселилось в меня. Был ли это стратум? И когда я перестану быть самой собой?

Если принцесса – спасение для всех и даже тех, кто не подозревает о нависшей опасности, то я – погибель.

– Нам нужно вернуться, – решительно говорю я. Встаю, разжимая и сжимая кулак с силоцветами. – Надо спасти Витрицию от Тамура. И моего отца, и всех остальных, – решаю в этот момент я.

– Ирис, я проведу тебя тропой…

– И вернешься обратно? Я такого не хочу!

– Не упрямься, пожалуйста.

Он бросает взгляд в сторону пламенеющего леса.

Вдруг камушек в кольце на моей ладони – Свет – загорается слабым сиянием.

– Мама… – шепчу я, чувствуя с ней невыразимую связь.

Следом поднимается вихрь.

– Что такое? Стратумы? Они нашли нас? – говорю я.

Но Призрак лишь крепче прижимает меня к себе. Нас будто утягивает куда-то. Возможно, Свет почувствовал мое отчаяние и все-таки пришел на помощь?

В этот миг ветер подхватывает нас, мы отрываемся от земли, и нас закручивает вихрем, отправляя в небытие.

Я просыпаюсь постепенно. Трава столь мягкая на ощупь, и я трусь об нее щекой. Переворачиваюсь на другой бок – так хочется еще подремать. Под рукой что-то мягкое. Запускаю ладонь в этот теплый ворсистый комок. От него исходит ритм, дыхание. Ловлю волну, дышу вместе с травой и с этим невероятно приятным существом. Мой нос щекочут чьи-то усы, тонкие, упругие жгутики. Но мне так хорошо и спокойно, что я не в силах разомкнуть глаз. Голова тяжелая, и лучше бы ей лежать и дальше на бархатистой травке.

– Ирис, не двигайся.

Голос Призрака вторгается в мое сонное сознание. Зачем он тревожит меня? Когда после всех бурь, невзгод, холода и сомнений я наконец обрела мир. Я не хочу никуда бежать, ничего менять. Мы здесь, с ним, сейчас.

Открываю глаза, встречаясь с бескрайним звездным небом. Мириады далеких светящихся точек сходятся и расходятся. Перед глазами мелькают матово-черные карты, которые я изучала в Сколастике. Точки складываются в созвездия, причудливые фигуры. Вот гигантский краб, а это созвездие Химеры, и… не могу поверить своим глазам! Я никогда не видела этого созвездия воочию.

Вирго в Грифоне.

Дева.

Это странная ночь. Непонятная мне. И теперь я понимаю почему. На иссиня-черном небосводе нет ни единого намека на луны. Все они куда-то запропастились. Только эта невероятная светящаяся Дева, очерченная среди темноты. И Грифон с широко распахнутыми крыльями и острым клювом.

Я привстаю и замечаю вокруг себя множество рыжих кошек. От их шерсти исходит мягкое свечение. Они похожи на фонарики среди неподвижной ночи.

Призрак садится рядом со мной, выставляя перед нами руку с силоцветом, а вторую прикладывает ко лбу.

– Как же жутко болит голова, – кряхтит он.

Черной тенью за ним раскинулся Марло – теперь он больше похож на зверя, чем на механизм. С темно-коричневой шерстью и горящими глазами, в которых застыло недоумение.

– Где мы? – спрашиваю я, не переставая гладить подластившуюся под руку кошку. Как же она похожа на Матильду, только в разы больше.

Ладонью задеваю фиолетовые стебельки разнотравья, которые замерли, совсем как небо. Ветра здесь нет, воздух теплый и пряный, а как легко дышится!

До носа долетает аромат костра, а следом в воздухе появляются размытые огоньки… но если сосредоточиться, то можно разглядеть факелы. И людей. Много людей. Они напевают странно знакомый мотив, приближаясь к нам.

– Вы только посмотрите! – радостный возглас. – Солнечные кошки ожили! Смотрите, кого они привели!

Вперед выбегает парень с копной длинных медово-рыжих волос:

– Ири, Ири… Это же Ири!

Вокруг нас образуется кольцо, а парень садится передо мной на колени и берет мои руки в свои ладони.

– Ты помнишь меня?

Темнота вгрызается в мою память. Я перевожу взгляд на кольцо – Свет. Он способен рассеять тьму, так ведь?

– Ларго? – отвечаю я, вспоминая имя. И парень смеется одним лишь взглядом ярко-голубых глаз. Я и впрямь знала его… но я была так мала. Это же место из моего детства?

– Ларго к вашим услугам, миледи, – улыбается он, склоняя передо мной рыжую голову. – Теперь ты дома, Ири. Все будет хорошо!

Дома…

Голова у меня кружится так сильно, что я не могу ровно стоять. Призрак тоже раскачивается из стороны в сторону, пока мы следуем за вереницей людей с факелами. У женщин довольно откровенные наряды – легкие блузы, оголяющие плечи, с длинными развевающимися рукавами и полупрозрачным лифом. Длинные изумрудные юбки сливаются с сумерками, и кажется, что это прекрасные ликом духи плывут над полями.

Мужчины тоже одеты странно. Брюки из плетеной кожи, темно-зеленые с золотом накидки на манер плаща, но более короткие. Капюшоны скрывают лица большинства. У некоторых выбиваются длинные светлые волосы, иногда с рыжиной, как у Ларго, иногда без. А под накидками ничего нет – голые торсы, перетянутые ремешками. Ларго не так крепок, как Призрак, подмечаю я своим поплывшим, как свеча, сознанием.

Немного прихожу в чувство, вспоминая Призрака у себя в спальне, еще в замке Лилий.

Солнечные кошки, кем бы ни были эти создания, неотступно следуют за мной. Несколько этих хитрюг забрались на спину плетущегося за нами Марло. Они не перестают издавать убаюкивающий ритм, под мелодию которого мне вновь хочется прикрыть глаза и погрузиться в темноту.

Среди лаванды и фиолетово-розовых цветов то и дело попадаются ярко-синие шляпки на тонких ножках. Вот перед нами вырастают деревья, столь же сонные, как и все кругом. Они склонили целые гирлянды иссиня-лиловых ветвей к земле и шелестят. Но ветра по-прежнему нет.

Когда нас приводят в уютную деревушку, я ухитряюсь спросить у Ларго, где мы. Он несколько секунд пристально смотрит на меня, и я уж было решаю, что сглупила, что не стоило раскрывать своего незнания. Но вот он расплывается в дружелюбной улыбке.

– Прости, я подумал… нет, я все понимаю, столько времени, наверное, прошло… для тебя. – Он не сводит с меня ясных глаз, но я чувствую на себе и другой взгляд – Призрак следит за нами в оба глаза. – Это Ивовые Заводи. Твой дом, Ири. Мир, который подарила нам Мама. Место, где ты родилась.

– Мама? – судорожно спрашиваю я.

– Сирин. Звезда нашего небосклона.

– Она здесь?

– Конечно нет! Но теперь ты здесь, это самое главное.

В деревушке не так много людей, но все настроены доброжелательно. Смеются, обмениваются шутками. Девушки разносят кружки с теплым ароматным напитком. Лишь несколько юношей стоят по периметру деревни, будто охраняя ее.

С некоторым смущением замечаю, что практически у каждого здесь есть пара. А еще тут нет стариков или детей.

Позже мы сидим в кругу возле костра под открытым небом. Хочется поговорить обо всем с Призраком, но так хорошо, что лень подниматься с уютного бревна. Справа от меня сидит Ларго, который не выпускает из своей ладони мою руку, и я глупо улыбаюсь ему. Отчего все так приятно? Вспоминаю, что Ларго – друг моего детства. Но пока память ограничивается только этим знанием.

– А что это за напиток? – спрашиваю я. – Очень вкусно.

Призрак теперь просто таращится в мою сторону, но вот рядом с ним опускается девушка раз в сто красивее меня и вручает благоухающую кружку. Ларго подносит мою ладонь к губам и целует.

– Это отвар из ягод, очень полезный и питательный, – поясняет Ларго. – Как же я рад, что ты нашла нас.

Какой-то он все-таки странный…

Я пытаюсь осмотреться по сторонам, впитать с ароматом трав детали этого места, но у меня ничего не выходит. Мысли путаются.

– Ларго! – Резкий голос выводит меня из забытья. К нам подходит юноша немногим старше моего новообретенного давнего знакомого. Вытянутое строгое лицо и сощуренные глаза выдают в нем вожака. Ларго выпускает мою руку из своей и тут же отходит в сторону.

– Прости, Ири! Я слишком соскучился.

Хотела бы я сказать то же.

Призрак

Мы оказались вне времени и пространства – и я уже встречал такое. Похожие места называют «петлей», но в них не попадают просто так. Все это из-за Ирис.

Я не смог защитить своих родных в Приме, не спас славное королевство Грифона. И погрузился на дно отчаяния. Если бы не «петля», в которую меня отправил наставник, не знаю, нашел бы я в себе силы. Это было долгое и мучительное время тренировок. И столкновения с самим собой.

Я прошел Пещеру Льда, где научился сохранять тепло собственного тела внутри. Выжил после схватки с Огнем. Я истязал себя, чтобы забыться, и «петля» будто вторила моим внутренним страхам и боли, подкидывая мне новые испытания.

И в этом месте мы оказались неспроста.

Но для чего?

Ирис

Здешние места неестественно красивые. Окошки домов светятся розовым, и я замечаю растущие прямо на карнизе ярко-лиловые кристаллы. Не один камушек, а целая гирлянда переливающегося волшебства. Первое желание – прикоснуться к ним, но я отступаю на пару шагов. Все же в камнях скрыта опасность, ведь именно они помогли стратумам захватывать силомантов. Сила и слабость.

На небе знакомые созвездия перемешались с теми, которые я вижу впервые. И вот наконец из темноты, словно глаз дремавшего доселе чудища, выглядывает лунный серп. Насыщенная желтизна отсвечивает золотом. Острые края таят в себе угрозу. Лезвие, нависшее над нами всеми, будто небесный палач. Не сразу мой взгляд собирает картину вместе. Это Дева, а лунный серп сияет в ее бледно-синей на фоне черноты ладони. А Грифон… я еще никогда не видела, чтобы созвездия двигались, менялись, напоминая подвижные картины.

Грифон. Он падает навзничь, раненный прямой линией из звезд с убийственным наконечником. Это дурной знак, понимаю я. Призраку опасно находиться рядом со мной, и звезды будто вторят моему предчувствию.

Ночь проходит, уступая место розовым лепесткам облаков и нежной синеве. Странная, непонятная ночь. Конечно же, при свете дня все встанет на свои места.

Одна мысль не отпускает меня: я должна держаться подальше от Призрака, иначе с ним что-то может случиться. Звезды незнакомого мира послали мне знак. Не зря, наверное, силоманты не могут быть вместе. Из века в век это оставалось неизменным неспроста. И мои родители – прямое доказательство тому, что беды не миновать.

Сонная, я выхожу из гостевого домика, куда дружелюбно поселил меня Ларго. Он сказал, что здесь когда-то принимала гостей Сирин, но я не чувствую внутри ни единого намека на мамино присутствие. Должно быть, многое поменялось.

Во дворе встречаю странную картину: Призрак сидит на траве, разложив вокруг себя разные штуковины из своего арсенала, которые с любопытством изучают… дети.

Стойте, здесь же не было никаких детей!

Один мальчишка с копной рыжих волос подбегает ко мне.

– Ири! Проснулась наконец!

– Что? – говорю я, тряхнув головой. – Призрак, откуда здесь все эти дети?

Остроносые мордашки с блестящими голубыми, серыми и зелеными глазками, напоминающими стеклышки, поворачиваются ко мне. Многие мальчишки держат за руки девочек, словно боятся отпустить.

Рыжеволосый мальчишка тянет меня за рукав.

– Идем, Ири! Днем здесь не менее весело. Совсем скоро будет хоровод, а потом мы сплетем венки в честь Мамы.

– Ларго? – не веря, спрашиваю я, вглядываясь в лицо мальчика. – Но как это возможно?

– В Ивовых заводях возможно и не такое, – присвистывает он.

Призрак поднимается, собирает свои вещи.

– Я украду ее ненадолго, – говорит он, заводя меня обратно в дом.

Интересно, а где ночевал он?

– Ирис, – говорит он, когда мы оказываемся наедине. – Будь предельно осторожна. Здесь все не то, чем кажется. Я уже бывал в подобных местах. Здесь нет времени, это петля. Поэтому и жители здесь не стареют, а становятся детьми. Снова и снова.

Он делает ко мне шаг, но я отступаю, вытягивая перед собой руку. Не знаю, откуда взялось это упрямство. Призрак угрюмо смотрит на меня, качает головой и уходит.

Так проходит день за днем. К вечеру дети подрастают, становясь юношами и девушками, которые встретили нас на поляне. Наутро все вновь возвращается к истокам. Одна и та же картина высвечивается на ночном небе, и мне кажется, что в месте, куда мы попали, ничего не меняется, разве что возраст жителей Ивовых Заводей.

Но с каждым днем это волнует меня все меньше.

Призрак возобновляет наши тренировки. Изматывает меня. День за днем, день за днем… Я получаю от него тумаки, он словно срывает на мне злость. Я и сама ужасно зла.

– Тебе обязательно было треснуть меня палкой по голове? – возмущаюсь я, когда мы кружим по поляне.

– Иначе ты не понимаешь, – ехидно замечает он.

Фыркаю, уклонившись от очередного удара.

– И все же у тебя хорошая реакция, – замечает Призрак.

Довольная, я улыбаюсь и тут же получаю палкой под зад. Когда он только успел оказаться у меня за спиной! Оборачиваюсь, желая хорошенько треснуть ему. Вряд ли это получится, учитывая его силу и ловкость, но попытаться стоит.

Криво ухмыляюсь и перехожу в наступление.

Я не знаю, сколько прошло дней. Может, и не узнаю никогда. Однако мое тело крепчает. Пусть Призрак и хмурится все время, но я определенно делаю успехи. А когда мы выберемся из этого мира, я уже не буду столь беспомощной. Правда, Ирис? Вот только выберемся ли мы? Да и зачем…

Между нами с Призраком повисло напряжение. Он больше не пытался поцеловать меня или обнять, и, хотя я внутренне сокрушаюсь, но понимаю, что так будет лучше. Нам не стоит быть вместе.

В один из таких ничем не приметных дней я иду по тропинке в лес. По обе стороны от меня зеленеет пушистый мох. Пряный ароматный воздух дурманит голову, но на сердце грустно. Касаюсь пальцами древесного ствола, и мне кажется, что я уже делала это однажды – шла здесь. Возможно, не среди ясного дня, а ночью. Да, скорее ночью.

Слабый, но едкий запах дыма. Дергаю носом, как зверек. Как дикая лисичка, которая водится в здешних лесах, внезапно вспоминаю я…

Замираю на месте, прильнув к дереву. Меня бросает в холодный пот. Стойте! Откуда взялся этот образ?

Лес кругом помрачнел, будто кто сдернул с него дневное покрывало, обнажив черную сущность. Дрожь пробирает меня до самых костей. Это место – оно проклято.

Смотрю под ноги: синеватые грибы на тонюсеньких ножках обступили меня кольцом. Это нехорошо, совсем нехорошо. Меня поймали в ловушку, вдруг понимаю я. Но зачем? Как? Ведь сюда меня отправил Ларго. «Там мы собираем ягоды», – сказал он, отводя взгляд в сторону. А я просто хотела быть полезной и попалась на его уловку.

А что тогда с Призраком?

Делаю шаг вперед, желая переступить кольцо, но в следующую секунду внутри все так скручивает, что я падаю на землю, тяжело дыша.

Образ, что предстает передо мной, до боли знаком. Женский силуэт – мягкий, округлый. Лицо с веснушками, поджатые губы. Весь облик этой женщины пронизан грустью.

И мне становится так нестерпимо больно. Я знаю ее. Как и знаю, что ее больше нет. Передо мной призрак, не более. Призрак, которого не обнять и не поцеловать, не прижаться к теплой груди. Моей матери.

Из лесного сумрака ко мне выходит Сирин. Моя мама.

– Ирис… – Ее голос звучит издалека. Она не здесь, уже не здесь. Словно пролетала над лесом и вдруг увидела меня. Но как она связана с этим местом? Почему не может улететь?

– Мама?

– Ирис! Ты нашла меня!

– Мама, но где ты… как? – У меня перехватывает дыхание. Горло стискивает спазм. Я ничего не могу с собой поделать. Рыдаю без остановки.

– Не плачь, дорогая, не надо.

– Мама, милая мамочка, – вырываются из груди слова, которые мое сознание слишком долго сдерживало.

– Ирис, звезды приходят в движение. Мир меняется. Наступает новая эра – Эра Девы. Придется измениться и тебе.

– О чем ты говоришь?

– Раз ты нашла меня, нашла это место, значит, ты в большой беде. И весь мир тоже. Мы с твоим отцом нарушили все законы. Я забрала у силомантов то, что не следовало. Но только так мы смогли бы быть вместе. Все это ради огромной любви. Из нее появилась и ты. Невозможное дитя, чудо природы. Им нужен Символ Творения. И ты, Ирис. Запомни, никому не отдавай Символ. В этом спасение.

Я хочу еще что-то расспросить, но мама строго взмахивает рукой, и перед глазами темнеет. А в следующую секунду я вижу перед собой взволнованное лицо Призрака.

У меня совсем нет сил, чтобы рассказать ему о встрече. Позволяю перенести меня из заколдованного круга в дом. Он укладывает меня на кровать осторожно, словно драгоценность. И мне хочется быть такой для него.

Призрак возится у очага, воздух наполняется сладковато-терпким ароматом трав. Он стянул перчатки, так быстро орудуя своими ранеными руками. А может, это я такая медлительная. Мне даже сложно лишний раз моргнуть.

– Сегодня никаких тренировок, – строго говорит Призрак, приподнимая мою голову и заливая в рот пряный напиток. – Отдыхай.

Воспоминания начинают понемногу рассеиваться. Они ускользают, как расползающиеся по сторонам змеи.

В один из бесконечных дней пропадает девочка с медными волосами. Остальные жители Илистых Заводей выглядят взволнованными, но в то же время не поддаются панике. Будто такое уже случалось.

И я решаюсь расспросить Ларго. Он улыбается мне, но за этой улыбкой я вижу скрытую тревогу. Или угрозу. К нему подходит вожак и легонько толкает в плечо.

– Пора.

Пора что?

Ларго в нерешительности смотрит на меня. Двое юношей подходят со спины и кладут руки мне на плечи.

– Идем, Ири.

– Куда? Что происходит?

Моментально мне становится тревожно. Все будто не говорят мне чего-то важного. Где Призрак? Я не вижу его. Вокруг меня все больше людей. Собрались все жители деревни. Но я не вижу…

Ларго грубо хватает меня за руку и тянет вперед.

– Ты исправишь то, что сделала с нами она. Уничтожь Морхара.

Я не знаю, кто это или что, но от сочетания звуков меня колотит дрожь. Встаю на тропу, которую нашла чуть ранее. Воздух неподвижен, как и все жители деревни, которые кладут на траву розоватые кристаллы – они словно приманивают кого-то. А мне хочется остановить их. От этого может зависеть моя жизнь.

Тропа влечет меня, но рык, раздавшийся из глубины леса, заставляет отступить назад.

– Ее смерть породила чудище. Морхара, – говорит Ларго. – В тебе есть ее кровь. Необычная кровь. И поэтому его сможешь одолеть лишь ты.

Откуда такая уверенность?

– Но как?

У меня больше нет сил. А может, и не было никогда. Все, что происходило с силоцветами, было мне неподвластно. Все это мама, она каким-то образом вела меня.

Вижу, как толпу расталкивает Призрак. Он еле стоит на ногах. Чем они опоили его? Чем все это время опаивали нас обоих? Я поворачиваюсь к Призраку, и он наваливается на меня, заставляя колени подогнуться. Он изо всех сил старается что-то сказать, но язык его не слушается. Получается даже смешно, если бы не было так страшно. Кольцо вокруг меня размыкается, и жители чуть отступают. Вот тогда мне правда становится не по себе. Оборачиваюсь, не выпуская из объятий Призрака.

Перед моими глазами клыкастая пасть. Существо могло бы быть кошкой или любым другим животным, не будь оно насквозь пропитано ненавистью и злобой, которые сочатся из его бездонного рта черным шипящим ядом, приземляясь на землю, опаляя ее, выжигая. Это создание тьмы, не иначе.

Оно способно убивать.

Как и я.

Призрак рывком отпихивает меня в сторону и вызывает к жизни призрачный алмаз, который из самого воздуха формирует призрак чудовища. Он даже еще более отвратителен – Лорд не вполне контролирует себя.

– Ирис! Беги… – выдыхает он.

Но я не буду бежать, несмотря на страх.

Существо меняет форму, превращаясь в черную лужу, которая ползет по земле. Но почему он меняется? Разве не проще покончить с нами, покуда у него есть острые, как ножи, клыки и когти?

Нет, оно подкрадывается, как трусливая псина, и набрасывается на Призрака. Пятно обретает форму – перепончатые крылья, сверкающая черная чешуя. Призрак съеживается и что-то бормочет под нос.

– Нет, прошу, я не хочу убивать тебя, – говорит он. – Снова.

Теперь я понимаю, что за существо перед нами. Это дракон из сказок – и он подбирается ближе. Если мы сейчас и в сказке, то в очень темной и дремучей.

– Я не буду драться с тобой, – безвольно говорит Призрак, а я не могу понять, почему он медлит, что так опустошило его.

Выхожу вперед, и дракон переключается на меня, вновь меняя обличие. Он становится мною. Мои губы искривляет улыбка. В руке Морхара вырастает меч, похожий на черный кристалл.

Призрак все еще стоит на коленях, стискивая в руках свой меч. Но вот он ослабляет хватку, и оружие падает на землю. Мне остается лишь поднять его.

Когда я касаюсь меча, то без предупреждения проваливаюсь в Сферу.

Не вижу никого и ничего, кроме Морхара. Он тоже здесь, словно существует в обоих мирах. Странно, но именно в Сфере мое сознание немного проясняется. Сколько же времени мы с Призраком провели в «петле»? И как нам оттуда выбраться? Возможно, Морхар – ответ на мой вопрос.

За моей спиной разливается тепло, я чувствую чье-то присутствие.

– Ты дочь силомантов. Расправь плечи, держи меч перед собой и ничего не бойся, – слышу я шепот.

На белом песке сверкают мои камни: авантюрин, Свет… и тот странный голубой камень в ожерелье Витриции, а в воздухе над ним витают символы. Но где же Символ, про который говорила мама?

– Ты знаешь, что это? – вновь раздается шепот, а следом рядом со мной возникает женская фигура. Рыжие волосы развеваются по сторонам. Сирин, моя мать, вот кто эта женщина. – Это высшая магия. Единственная в своем роде. Символ Творения.

– Где он? – недоуменно спрашиваю я.

– Соедини все силы, и ты сможешь справиться с любой напастью.

– Что такое символ творения? – шепчу я. – Где он? – снова повторяю я.

– Он внутри тебя. Там, где я спрятала его. Иначе тебе было не выжить. Силоманты не могут иметь детей. Когда ты появилась на свет, я создала эту «петлю» для нас, но даже здесь нас нашли.

– Мама… – тянусь к женщине, но она отстраняется.

Жжение в животе. Из меня будто изливается свет, и я обхватываю себя руками, как раненая.

– А теперь победи Морхара. Это хранитель Проклятых мест, Ирис. Ивовые Заводи были прокляты из-за меня. И из-за тебя. Да, я создала этот островок счастья для нас, но и этого было недостаточно.

– Я не знаю как.

– Ты все знаешь.

Морхар все так же скалится, приближаясь ко мне. Я собираю с земли камни, которые мигом оживают. Почему они так долго молчали? Могла ли я чем-то обидеть их? Авантюрин покрывает мое тело панцирем. Свет наполняет мои темные волосы снопами искр. Я направляю меч на Морхара по велению своей матери.

Все мои страхи будто собраны в этом монстре. Моя неуверенность, моя злость на себя, моя беспомощность. Готова ли я одолеть их?

Монстр набрасывается на меня, будто ему не страшны мои силоцветы. Но они откликнулись мне! Пусть и в Сфере. Возможно, здесь наша связь с ними сильнее.

Или же дело в стратумах – становлюсь ли я одной из них? Так скоро?

Вновь эти страхи, Ирис. Освободись от них.

– Я смогу, я смогу, я смогу… – шепчу я, глядя на чудище, будто застывшее в прыжке.

Мои плечи кто-то обхватывает. Как же тепло!

– Ты сможешь, – шепот моей матери.

Чудище рассыпается в полете.

Когда я оборачиваюсь, рыжеволосая женщина распахивает объятия. И я так хочу поддаться, но другой женский голос останавливает меня. Синий силоцвет вспыхивает, обретая форму и превращаясь в уже знакомую мне русоволосую женщину.

– Ирис, помнишь меня? Я Эдна. Иди сюда.

Между двумя женщинами чувствуется напряжение. Обе тянут ко мне руки, будто мне следует выбрать, прямо сейчас. Вот только я этого не делаю и крепче обхватываю себя. Символ творения… Значит, он внутри? С этими мыслями я возвращаюсь в реальный мир.

После Сферы голова моя идет кругом. Все здесь словно в тумане, а я даже не могу вспомнить собственного имени. Кругом множество счастливых лиц, юноши и девушки держатся за руки и благодарят меня. Даже не так – они меня превозносят.

– Морхар повержен! Наша Дева спасла нас!

Они разбредаются по поляне, а я вижу одиноко стоящего симпатичного парня, который кажется мне смутно знакомым. Он тоже замечает меня и берет за руку. Я послушно иду за ним, пытаясь вспомнить его имя. А заодно и свое. Почему в этих местах все так туманно?

С темного неба падают цветы, будто лоскутки ночного полотна. Фиалки. Как же это прекрасно. Ларго подходит ко мне и вручает нам с парнем две цветочные гирлянды.

– Спасибо, Ирис. Ты нас освободила, и мы навечно в долгу перед тобой. А эти венки… говорят, их нужно отдать тому, кого любишь.

Ларго удаляется, а мы с парнем остаемся наедине под этим странным небом. Переглядываемся, и я наконец вспоминаю его имя.

– Призрак…

Он кладет руки мне на талию. Нас тянет друг к другу, непреодолимо.

– Ирис, – шепчет он у меня над ухом. – С тобой все хорошо, Ирис?

– Прекрасно, – отвечаю я.

– Я так за тебя беспокоился, но ничем не мог помочь. Это бессилие…

– Т-ш-ш…

Наши пальцы сплетаются. Мы больше не в силах избегать друг друга. Противостоять зову, что идет из глубин наших сердец. Сегодняшняя ночь расцвела во всем великолепии. Смущение покидает меня. Призрак проводит пальцем по моему плечу, искушая меня, и я готова поддаться. Ведь он не предаст меня?

Призрак притягивает меня ближе к себе, поглаживая плечи. Он не торопится. Каждое его движение осознанно, а я же готова потерять сознание и остатки разума.

Сажусь к нему на колени среди колыхающейся на легком ветру фиолетовой травы. Устремляю взгляд в небо, где во всем великолепии сияет созвездие Девы в объятиях Грифона. «Брак благоприятен», – проносится в голове. Моей шеи касаются губы Призрака. Каждое его прикосновение иллюзорно, как и он сам. Иногда мне кажется, что я выдумала его. Нельзя же быть таким идеальным.

Пробую на вкус его губы, мягкие и ласкающие. Он все более настойчив. Кажется, ночные фиалки повсюду, ложатся бархатным ковром поверх травы и его плаща. Вот бы запомнить это мгновение. Мы обмениваемся цветочными гирляндами, которые нам отдал Ларго.

– Ты будешь моей? – спрашивает Призрак, оставляя поцелуй у меня возле уха.

– Я уже твоя, – отвечаю я, заглядывая в его сияющие глаза.

Ковер из ночных фиалок щекочет мне спину, а Призрак так нежен, что мне хочется плакать. Я не заслужила такого счастья. Все мои чувства вспыхивают мириадами звезд, когда мы с ним становимся единым целым. Боль, страх, смущение… все растворяется перед истинным чувством, которое согревает меня изнутри.

Любовь. Это, наверное, и есть любовь.

Глава 19. Башня

…заперты внутри…

Ирис

Когда я просыпаюсь, в голове проясняется. Я лежу в теплых объятиях. Еще никогда мне не было так хорошо. Но в следующую секунду глаза распахиваются шире. Я укутана в плащ Призрака, а он обнимает меня своими израненными руками.

Произошло нечто ужасное, понимаю я. Ведь силоманты не могут… Прошлой ночью все было как в дурмане, в сладком сне. Но это было.

Он тоже открывает глаза. Я пытаюсь прочесть в его взгляде хоть что-то. Осознание того, что это не ошибка. Призрак приподнимается на локтях, целует меня, легко, но вместе с тем трепетно, и озирается по сторонам.

– Нам нужно уходить отсюда, Ирис, – говорит он настороженно. – Иначе мы останемся тут навсегда. Временна́я петля может никогда нас не выпустить, если мы проявим слабину. Ты ведь узнала здесь все, что требовалось узнать?

Может, я бы и хотела остаться. Здесь есть тот островок спокойствия, который однажды создала мама в попытках обрести свое счастье. И ей это почти удалось. Но нам нужно вернуться в Диамонт.

Должна ли я рассказать все Призраку? Он ловит мой нерешительный взгляд.

– Мы обо всем поговорим, Ирис, – обещает он, – но сейчас стоит поторопиться.

Не попрощавшись ни с кем, мы находим Марло и устремляемся прочь от селения, пытаясь найти дорогу в Диамонт.

Камни снова откликаются на мой призыв, Свет горит ярче обычного, прокладывая нам тропу, которая сейчас напоминает огненную дорожку. Зверь несет нас вперед, и мы выбираемся из петли – я вижу это по меняющемуся окружению. Если в Ивовых Заводях светило солнце и все кругом будто радовалось жизни, то на Королевства опустилась пелена тумана, который никак не хочет отступать.

Не успев вернуться, мы оказываемся не совсем в том месте, откуда попали в «петлю». Мы находимся возле высокой белой башни, и я слышу возглас Призрака:

– Это королевство Рут!

Из тумана вдруг раздаются голоса, и мы пятимся к башне – не уверена, что там безопасно, но другого выбора у нас нет.

– Идем с нами, девочка, – раздаются голоса чудовищ, тихие и спокойные, которые пробираются в самую душу и оседают там белесой пылью, точно такой, какая стелется по земле. Как же холодно. И страшно. Почему вдруг так похолодало? Из-за тумана? Из-за стратумов? А может, все потому, что я сбилась с уготовленного мне пути. Не отправилась в Башню Тишины, встретила Призрака, оставила без внимания явленные мне знаки и… влюбилась. – Брось его, и идем с нами, – поют они.

Из молочной завесы выпрыгивает когтистая лапа, пытаясь ухватить меня за руку. В Ивовых Заводях мы были в относительной безопасности, даже несмотря на то чудище, что создала мама, когда погибла.

Она погибла… Почему-то сейчас эта мысль причиняет особенную боль. Но она спасла меня, пожертвовав собой.

Вновь тварь пытается сцапать меня, и ей это почти удается. Взвизгивает Марло, и мы с Призраком катимся кубарем к подножью Башни.

Сверкают ледяными звездами глаза чудища. Марло выпрыгивает из мутной белизны, а Призрака нигде не видно. Он где-то там, среди этой завесы. Зверь водит носом по воздуху и тихо скулит, будто зовет хозяина. Рыком разгоняет крылатых тварей, что собираются вокруг нас. Но вот Лорд-Призрак выныривает рядом со мной, сгибаясь пополам, цепляясь за зверя. Лорд ранен, но рывком поднимает меня.

Укрыться можно только в башне, но надолго ли? Лорд-Призрак держится из последних сил. Белесая пыль клубится под ногами, а в душу пробирается страх и обреченность. Нам не убежать от этой ужасной судьбы. Я нарушила запреты Великого Бога, я избежала Башни Тишины, я влюбилась в силоманта – и теперь расплачиваюсь за свое непослушание.

Эта башня здесь словно насмешка, напоминание о той Башне, которая осталась в Диамонте. У самого подножия древней громадины, поросшей пожухлой травой, мы находим каменные ступеньки, ведущие в никуда. Я не вижу никакого входа! Как нам пробраться внутрь?

Зверь Призрака становится на нашу защиту, а я в панике ищу хоть какую-то лазейку, прижимаюсь к камню спиной, обнимая моего наставника, моего защитника, моего… любимого. Всматриваюсь в бледное лицо Призрака. Я ведь знала, что так будет, неправда ли? Неужели мое видение сбывается?

Камень всегда так отзывчив и так холоден. Как и смерть. Неожиданно я куда-то проваливаюсь. Стена проглатывает нас с Призраком и запирает внутри.

Осознание приходит не сразу. Облегчение – мы спасены от тварей – и вместе с тем страх. Мы заперты внутри башни, где темно, сыро и промозгло. Только мы вдвоем. Зверь Призрака остался снаружи, и одному Великому известно, что с ним будет. И что будет с нами. Точно ли мы вдвоем? Разве нас не могут достать здесь стратумы?

Призрак стонет, истерзанный тварями в прекрасных сияющих обличиях. Невесомые существа, дети Сферы, они идут за мной… Но зачем? Им тоже нужен Символ Творения? Или это мои визиты в Сферу так приманивают их? Нужно научиться контролировать их. Но сначала нужно выжить.

Меня прошибает холодный пот. Лорд-Призрак погибает на моих руках, а я ничего не могу сделать. Зачем мы только вырвались из «петли»? Зачем я послушала его? И эта беспомощность заставляет выть, устремив взгляд в темный круг неба над нашими головами. Нет, мы не можем так глупо умереть. Не после того, что было… И вновь звезды приходят в движение, сперва лениво ползут по темно-синему лоскуту, ускоряясь, пока не собираются в прекрасную Деву. Наступает новая эра, сказала мама. И возможно, это как-то связано со мной. Я… избрана Великим Богом? Удивительно, но в небе лишь звезды, а стратумы будто куда-то испарились.

– Чего ты хочешь от меня? – кричу я Деве, задыхаясь от слез. Она молчаливо взирает на меня. Для нее мы с Призраком не более чем букашки, которых посадили в склянку.

Внутри башни я не слышу ничего, кроме стука своего сердца. Что мне делать? Как нам выжить?

Тихое шуршание заставляет меня подпрыгнуть на месте. Плащ Призрака чуть заметно шевелится. Может, Лорд приходит в себя? В моей душе теплится надежда. Приподнимаю потертую серую ткань и вижу книгу – ту самую, которую он неотступно носит с собой и из которой время от времени извлекает всякую всячину. Только эта мысль успевает промелькнуть в моей голове, как я слышу тихий мужской голос. Однако это не голос Призрака.

– Привет, – вдруг говорит книга.

– Привет, – ошарашенно выдыхаю я.

– Тебе плохо?

Фыркаю со смеху, а на глаза вновь наворачиваются слезы.

– Как никогда.

Книга тяжело вздыхает и чуть придвигается ко мне, заставляя попятиться.

– Не бойся меня, Ирис. Я не кусаюсь, если только иногда, – замолкает, будто неудачно пошутила, и, замявшись, говорит: – Э… хм… лежать на полу, поверь, не самое приятное книжное занятие, кхе-кхе. Не могла бы ты… хм… взять меня в руки?

– В руки.

– Ну да. У меня очень приятный переплет, честное слово.

Поднимаю книгу, и та чуть заметно мурлычет.

– Какие у тебя нежные руки, – приговаривает книга. – Зови меня Стелс, так мне будет еще приятнее. Так я чувствую себя почти… человеком.

– Стелс, – дрожащим голосом говорю я, хватаясь за соломинку. Почему я не удивляюсь, что книги разговаривают? Наверное, потому, что сейчас я рада любому чуду. – Ты можешь хоть как-то помочь мне? Точнее, ему? – кивком указываю на Призрака. – Я не знаю, можно ли что-то сделать, – вновь всхлипываю и, не сдержавшись, рыдаю, роняя теплые слезы на темно-серую потрепанную обложку.

Книга ворочается у меня в руках.

– Знаешь, Ирис, давно никто не проливал на меня столь чистых и… хм… аппетитных, должен заметить, слезок. Так, а теперь давай заглянем внутрь меня. У тебя есть с собой кристаллы? Без кристаллов я открываться категорически не буду.

Я понятия не имею, где их взять. Трогать Лорда-Призрака я сейчас не решусь.

– Хорошо, а как тебе такой камушек? – подношу к книге кольцо с огненным Светом и прижимаю к корешку.

– Святые вурдалаки! – восклицает Стелс. – Вот это то, что надо! Все, отворяю ворота!

Книга моментально распахивается, являя мне красочные картинки. Это далеко не первая книга, которая очаровывает меня своей красотой, и я мечтательно думаю о том, что в какой-то другой вселенной, будь я совсем обычной девушкой, то, возможно, бы хотела сама создавать подобные чудесные страницы.

– Бери все, что душе угодно! Сегодня даром… ну почти.

– И что же ты хочешь взамен?

– Ничего, – отвечает мне Стелс. – Я просто люблю рассказывать красивые истории. Кстати, позволь я расскажу тебе одну.

Чуть заметно киваю, обращаясь в слух.

– Только побыстрее, пожалуйста, – шепчу я, зная, что времени у нас осталось совсем немного. И это после беспечного прозябания в Заводях!

Две сестры

Существует поверье, что Магиваррия появилась от любви Великого Бога. Как его звали, никто не знал, да и кому ведомо имя Бога? Но первые разумные существа прозвали его Сотмиром, ибо это он «сотворил мир». Мир вышел столь прекрасным, что скрасил все горести Бога. Кто-то говорит, что сперва появились силы природы: элементы, потом камни, растения и животные. Их существование текло размеренно и неторопливо. И только потом, увидев, что не хватает в мире искры, Сотмир призвал четыре духа. Так в природе появилось множество рас и существ. Вулканы, ундины, камнетесы, ужасные подземные хтоны, прекрасные воздушные альвы – элементали. Единороги и прочие бестии – от животного духа. Как волшебные, так и хищные цветы и растения – от растительного. Четвертый дух обрели драгоценные камни – так появились силоцветы, способные изгнать любую тьму на веки вечные.

Как это бывает, в мир проникло зло. Поговаривают, что это зло и было источником горести Сотмира, а возможно, и причиной, почему он покинул мир Магиваррии.

Но легенда не об этом. А о двух сестрах, Эдне и Галле, столь разных, что и не придумать нарочно. Обе были принцессами, но жили в разных королевствах. Галла обитала в небесных башнях, что скрывались среди облаков. Она была черноокая, с копной беспроглядных, как ночной простор, волос. Но больше всего она гордилась серебристыми крыльями, которые сверкали и переливались на солнце, как ни один из силоцветов. Эдна обитала в земном дворце, ведь родилась она от земной королевы, которая довольно рано овдовела, но вскоре отдала свое сердце небесному королю, отцу Галлы, тоже по стечению обстоятельств вдовцу. Король Амстель был выходцем из рода стратумов, самых гордых и безумно красивых альвов. Увы, королева умерла при родах, ибо немыслимо земной женщине родить дитя от стратума и остаться при этом в живых. Любовь не всегда творит чудеса.

Однако чудо все же случилось. Маленькая Эдна, хоть и не имела крыльев, обладала способностью видеть будущее.

Именно Эдна первой увидела злые намерения стратумов. Они втайне завидовали земным королям и королевам, ведь те жили в гармонии со всеми, кто их окружал, с элементалями, со всеми животными и растениями. А больше всего разрасталась ненависть к земному миру в душе Галлы, ее собственной сестры.

При странных обстоятельствах умер отец-король, и королевой стала его старшая дочь Галла. Эдна не выражала претензий на небесный трон, ей было достаточно и земного. Но в ее восемнадцатилетие явилось ей страшное видение, что небо обрушится на землю и что все поглотит бескрайняя и безликая белая пустыня. Не могла она смириться с этим и призвала на помощь своих верных товарищей. Это был огромный совет всех земных рас, да и некоторые воздушные с радостью примкнули к ним. Было решено изгнать стратумов из мира, пока не разрушили они привычный всем порядок в угоду своим амбициям. Как они изгнали стратумов? Нам неведомо. Известно лишь, что силоцветы сыграли в этом немаловажную роль. Как и люди, которым была подвластна магия камней, – силоманты. Есть предания, где говорится, что Галла сама увела свое небесное войско, увидев, что за армию выставила перед ней Эдна. Известно одно – тот мир, где они сокрылись, был именуем Сферой. И те, кто попадал туда, лишались своего физического тела. Стали стратумы не более чем незримыми духами без плоти и крови.

Но прежде позвольте рассказать вам о Моргине.

Моргин был вулканом, с огненными волосами, угольно-черной кожей и рубиновыми глазами. Он был верным слугой и защитником Эдны, но до поры до времени видела она в нем лишь друга, он же, в свою очередь, боготворил ее как дар, посланный им свыше, ведь вулканы, хоть и очень вспыльчивые, отличаются преданностью и страстной верой в свои идеалы.

Как-то днем прогуливалась Эдна в саду, когда навстречу из тени высокого ясеня вышел Моргин. Он и сам был тенью. Черный силуэт, облаченный в солнечные доспехи. Он шел на переговоры с армией ее сестры. Эдна верила, что сможет переломить будущее, убедит сестру заключить перемирие. Это был последний день, который они провели вместе.

И надо же было так случиться, что Эдна упала в обморок прямо в его объятия – все новые видения приходили к ней с новой силой, и она не могла их больше контролировать. Моргин подхватил ее, и вдруг весь мир, как обычно говорится в прекрасных сказках, померк. Поняли они, что не замечали любви, давно поселившейся в их сердцах, однако разум упрямо отказывался открывать им правду. Один поцелуй, один лишь поцелуй…

Как про это прознала Галла, остается загадкой. Но через несколько дней во дворец прислали голову Моргина. Эдна оплакивала возлюбленного всю ночь, а наутро его голова превратилась в огненный силоцвет. Говорят, душа Моргина все еще жива в том камне.

Но вернемся к Сфере. Оказавшись изгнанными из мира, стратумы не оставляли попыток вернуться в свои физические тела… или хотя бы какие-нибудь тела. Они нашли лазейку. И помогли им в этом, как ни странно, силоцветы…

Прочитав свою историю, которую я слушала с замиранием сердца, Стелс снисходительно передал мне снадобье – оно вдруг появилось из волшебных недр книги.

Я подношу флакон с бальзамом к губам Призрака и, затаив дыхание, жду. Мне так страшно!

Но вот спустя несколько бесконечных секунд Призрак открывает серые глаза, чуть подернутые пеленой, словно шлейфом пронесшейся над ним смерти.

– Ирис…

Обхватываю его лицо ладонями и целую, заставляя замолчать. Снадобье подействовало. Знал ли Призрак, что с книгой можно поговорить по душам? Возможно, Стелс его просто побаивался и не открывал зря рта.

– Что это? Где мы?

Призрак привстает на локтях. Теперь мы сидим на мягком пледе, среди сияния свечей. Все это добро мне выдал Стелс.

– Так получилось, что мы заперты в башне, – отвечаю я, потупив глаза. – Я втянула нас в эту передрягу. Прости… я тут немного поколдовала с твоей книгой.

– О чем ты? – На его щеки возвращается румянец, и я боюсь, как бы вместе с ним не вернулась холодность ко мне. Вдруг он вновь станет вести себя так, будто между нам ничего не было в «петле»?

Но он прижимается губами к линиям на моей ладони, словно чтобы запечатлеть наш союз перед небесами. Одежда Призрака порвана в клочья, перепачкана кровью и пылью, в отличие от моего зачарованного костюма, который будто сам себя очищает. Я не знаю, как мы будем выбираться, но главное сейчас, что мы вместе. Ведь во взгляде Призрака столько нежности…

Я слышу тихий вздох за своей спиной. Стелс… Какой же все-таки хитрец. Красивые истории он любит! Я покрываюсь краской, но ненадолго. Как только Призрак накрывает мои губы своими, я забываю про всякую неловкость и осторожность. Пусть меня проклянут все боги, вместе взятые, – мы с Призраком обязаны быть вместе.

– Так ты скажешь мне свое настоящее имя? – спрашиваю я, прислонившись губами к шершавой щеке Призрака. Его веки смыкаются, он слишком сонный, но это прекрасный момент, чтобы выпытать, как его зовут.

– Хорошо… – Зевок. – Арман, меня зовут Арман. Во всем белом свете это знают только двое. И теперь ты. Все, спи. Утром я придумаю, как нам выбраться отсюда, – шепчет мне на ухо Призрак и засыпает у меня под боком. Он еще слишком слаб после сражения с чудовищами, да и моя внезапная ненасытность его совершенно вымотала. Я рассказала ему все, что узнала про себя и Символ Творения, радуясь, что могу с кем-то разделить эту ношу. Надеюсь, Призрак поможет мне во всем разобраться.

– Арман… – пробую я на вкус имя своего возлюбленного не хуже того, как совсем недавно пробовала его губы.

– Постой, Ирис… ты хочешь наружу? – подает голос Стелс, шурша под грудой вещей. Никогда бы не подумала, что стану общаться с книгами, но деваться некуда. Стелс умело прикидывался немым при Призраке, а теперь вновь заговорил.

– Не можем же мы сидеть здесь вечность, – вздыхаю я, хотя в такой Башне я бы, возможно, и осталась. Сначала «петля», затем Башня… я пытаюсь убежать от бедствий, что сваливаются на меня одно за другим.

– Почему это? Очевидно, что вам здесь вполне уютно. В этом маленьком любовном гнездышке.

– Цыц! – говорю я, погрозив пальцем. Пусть даже ни на что не намекает.

– Мы, книги, можем веками лежать на одном месте. И при должной заботе ничего нам не будет. Но если ты настаиваешь…

Стелс замолкает, и я понимаю, на что он намекает. Слишком уж ему понравилась энергия в моем силоцвете. Прикладываю кольцо к переплету и слышу томный вздох говорящей книги.

– Вкушал бы этот нектар вечность!

– Как кот молоко… – ворчливо отзываюсь я. – Ну и? Что ты хотел показать?

Книга раскрывается на любопытной странице. Я вижу схемы и чертежи башен.

– А ты знала, милашка, что башни – это своеобразные порталы, с помощью которых очень удобно перемещаться.

– Что значит перемещаться? Как это?

Страничка перелистывается по воле Стелса, и теперь я понимаю, о чем он. Все надписи на чертежах на алтыни, что, к счастью, мне так знакомо. Разобравшись более-менее, что к чему, решаю разбудить Призрака. То есть Армана.

– Я знаю, как нам выбраться из башни, – говорю ему я, заставляя его немедленно проснуться.

Призрак вертит книгу так и сяк, меряя шагами круглую комнату и восклицая, что этой страницы здесь отродясь не было.

– Хорошо, мы можем попробовать перебраться в другую башню, – наконец решает он.

Доверяю ему все приготовления, ведь с магией он знаком куда лучше. Он колдует над полом, изображая на камне узор с помощью кусочка белого камня.

– Если я все сделал правильно… Ирис, давай руку.

Мы встаем в центре башни, где на полу переплетаются линии, похожие на спираль или клубок.

– А как нам выбрать, куда именно переместиться? – с дрожью в голосе спрашиваю я. – В мире, должно быть, столько башен… И мы не знаем, кто в них обитает.

– Ты же смыслишь в звездах, да? Представь себе небо над Сколастикой.

– Не хочешь же ты попасть в Башню Тишины?

«А разве он не был там в тот день, когда погибла видия Мира?» – шепчет внутренний голос.

– Давай же! – Лорд-Призрак крепко обнимает меня. – Моя ночная фиалка, покажи нам путь.

Я вспоминаю дни, проведенные в Сколастике, за книгами и звездными картами. Когда никого не было рядом, я часами разглядывала небо. Не спала по ночам, чтобы взглянуть на звезды и увидеть там какой-нибудь знак для себя. Настоящий знак, понятный мне одной.

На мгновение меня охватывает сонливость, прикрываю веки, а когда распахиваю их, то вижу перед собой белую стену. Башня Тишины. Неужели получилось? Колени подкашиваются, и я опускаюсь на мраморный пол. Теперь здесь все белое, ни единого следа гибели Безмолвной. И только странное клацанье…

Сперва оборачивается Арман, не выпускающий меня из объятий. Следом я.

На низкой мягкой кушетке, гордо выпрямив спину, сидит слепая видия. Молли. Длинные сверкающие спицы движутся с невероятным проворством. Клац-клац. Ее пальцы ускоряются, будто она не может остановиться. Из разноцветных шерстяных нитей рождается нечто невообразимое. Это длинный шарф с узорами, от которых у меня мурашки по коже. Взмахи серебристых крыльев, брызги крови, черный зверь, вставший на дыбы, башня… и Дева. Она вяжет полотно будущего. Моего будущего, понимаю я.

– Остановись! – кричу я. – Я не хочу знать… Не хочу так!

Молли словно не слышит меня. И уж тем более не видит. Цоканье каблучков по лестнице, и в зал вбегают еще две видии – Стара и Кеззалия. Первая, как всегда, с топором, а вторая с кислой надменной миной. Еще миг, мы молчаливо смотрим друг на друга, а потом я бросаюсь в объятия сестер-видий, с которыми мы никогда не были близки. Но в том круге нас связала незримая нить судьбы. Все мы понимаем, что надвигается нечто ужасное и что нужно держаться вместе.

– Что с ней? – спрашиваю я, указывая на Молли.

– Уже несколько дней так. Вяжет без остановки, будто одержимая, – говорит Стара, сбрасывая с плеча толстую косу. – Иногда разговаривает с нами. Она предсказала твое появление тут. И мы ждали. И если бы ты не пришла… не знаю, что бы мы делали. А теперь у нас появилась надежда.

Они переводят взгляд на Призрака, но оставляют его пока без внимания.

– А что произошло? – спрашиваю я, и в сердце впиваются маленькие острые иголочки.

Мы с Призраком пытались сбежать из Диамонта сразу после фестиваля, нас задержала «петля», и, может, мы вернулись слишком поздно?

– Как что! Королевство захвачено! Осталось лишь два оплота. Сколастика… и, как ни странно, дом твоей бабки.

– Бабушка жива? С ней все в порядке? – На глаза наворачиваются слезы. Мне нужно научиться контролировать свои эмоции. Если бы это было так просто…

– Жива, а теперь прекрати хныкать, – говорит Стара, а Кеззалия просто морщит нос. Ведь Безмолвная теперь она. Вместо меня. Смогу ли я когда-нибудь искупить свою вину перед сестрой-видией?

Глава 20. Вера

…не умирает…

Призрак

То, что рассказала мне Ирис, заставило мое сердце остановиться на миг. Почему она не могла оказаться обычной девушкой, в которую я бы мог просто влюбиться?

В ином мире так бы и произошло. А пока… легендарный Символ Творения – о таком я даже и помыслить не мог. Однако моя ящерка молчит, а это значит, что Проблеск все же не он… и мне придется найти принцессу, если она все еще жива. Я позволил чувствам увести меня с пути, но пришел час исполнить свой долг.

Ирис

Иду по каменным ступенькам в галерею, туда, где любила раньше помечтать, где находила покой и уединение больше, чем в своей келье. Среди изваяний я казалась себе не столь жалкой, ведь им было куда хуже. В них не текла горячая человеческая кровь. Но с ними было проще, чем с людьми.

Отчего-то сестры-видии решили, что я должна спасти королевство. Да я и сама теперь наполнена странной уверенностью, что я обязана так поступить. Я здесь не просто так!

Но что, если я боюсь собственной тени? И это после всего, что я уже преодолела! Раньше я бежала от Башни Тишины, как от величайшей напасти, сейчас же хочу остаться здесь навсегда. Только тут, рядом с Призраком, я чувствую себя в безопасности. Может, лучше нам переждать здесь?

Переждать что? Конец света? Армия крылатых тварей наводнила Диамонт. Замок захвачен, а вместе с ним и все королевские особы, в том числе Витриция.

Но свадьба. Говорят, что свадьба все же будет! Как такое возможно? Если стратумы так сильны, почему они просто не избавятся от тех, кто им неугоден? Вспоминаю слова Стелса про то, кем были стратумы раньше. Создания воздуха, которые некогда жили в мире с остальными. И мой отец и сестра теперь среди них.

Тревожный росток поселяется в груди, не желая исчезать. Если Витриция – Проблеск, то не ей ли уготовлена честь спасти королевство? Она справится сама. Она принцесса, а не я. Это ее королевство. И ее верный рыцарь…

Меня охватывает жуткое предчувствие. Сейчас нам с Призраком так хорошо друг с другом, что я боюсь нарушить эту идиллию. Все мои слабости уступают место величайшей силе – любви.

Я люблю его, но ответит ли он тем же?

Я строю отговорки, как замки из серого крошащегося кирпича. Мои надежды – это яркие витражи, которые я не решаюсь открыть миру и самой себе.

В галерее спокойно. Ни звука, ни шороха. Лишь я и камень. Так уж вышло, что с камнем я лучше нахожу общий язык. Как, впрочем, и с другими предметами, если вспомнить книгу. Вынимаю из складок плаща Стелса, который мерно похрапывает.

– Эй, друг, очнись! – Я нежно провожу рукой по обложке.

– Ой, ай, что, кто! – вскидывается Стелс, завертевшись в моих ладонях.

Этот недотепа вырывается и падает на пол с новым потоком охов и вздохов.

– Я просто вспомнила…

Присаживаюсь у подножия статуи, которая всегда привлекала мое внимание, – горделивой прекрасной женщины, которой мне никогда не стать.

– Я вспомнила одно пророчество, – шепотом произношу я. – Хотела узнать, не слышал ли ты что…

– И ты! Растревожила мой сон ради какого-то там дурацкого пророчества! Да ты знаешь, сколько их! Миллионы миллионов! И поверь мне, девочка, они не стоят твоего внимания.

– Но все же… «Дева, что иссушит земли своим дыханием…» – повторяю я слова королевы Патриции. – Такое ты слышал, Стелс?

Книга молчит, и я трясу ее в руках, пытаясь расшевелить:

– Стелс? Ты что, снова уснул?

– Дева, говоришь?

В голове вспыхивают образы последних событий. Явление Лорда-Призрака, который всколыхнул мой мир. Его проклятая таинственная миссия, о которой он толком ничего не говорит – лишь то, что миру должен явиться Проблеск! Витриция – наш Проблеск, что бы это ни значило. Если честно, я даже немного ей завидую, ведь она всегда в центре внимания.

Потом я вспоминаю наш путь, королевство Рут, отца, крылатую армию. Петлю. Как мы были счастливы с Призраком в том иллюзорном мире. И сейчас, да, мы счастливы сейчас. Мне нужно только отбросить в сторону сомнения. Но сколько продлится наше счастье, если мы ничего не придумаем?

– Я слышал несколько другое пророчество, – отвечает Стелс. – «Дева, что пламенем своим…» – Книга замолкает. – Или именем своим? Демон бы побрал этих пророков!

– И что дальше? Что должно произойти?

– Хорошего мало, – вздыхает Стелс. – При любом исходе нам конец.

– Кому это нам? – хмуро говорю я.

– Книгам, конечно же! Мы ведь такие хрупкие создания!

– И все же вы как-то выживаете, – отвечаю я.

– И то верно. Если бы мы могли превращаться в камень, совсем как вы, силоманты.

В мысли врывается ураган.

– Что? Что ты сказал?

Страницы вдруг перелистываются, и я вижу два воинства. Художник прекрасно запечатлел силомантов, силы камней, которые они призвали, а потом… потом и сами стали камнем.

– Они не умирают?

– Ну как сказать… Видишь эту статую? – шевелится в моих руках Стелс.

– Да, и что?

– А что, если я скажу, что это не обычная статуя?

Я вновь перевожу взгляд на каменную женщину. О чем это он говорит?

– Она отдала свою силу и стала камнем. Так с ними обычно и бывает. Поговаривают, где-то есть город с миллионом каменных солдат – силомантов, которые только и ждут своего часа, чтобы вернуться в мир.

– Значит, можно вернуть их к жизни?

– Конечно! Камень ведь не умирает! Ну, или почти…

Касаюсь шероховатого камня, поросшего плющом, а местами зеленовато-желтым мхом и плесенью. За этими статуями никто не ухаживает, а теперь и подавно. Но что, если Стелс говорит правду? Печальная судьба стать каменным изваянием.

Стелс вдруг притих.

– Что такое?

За спиной раздаются шаги, и я оборачиваюсь. Стелс замолкает в моих руках. Как и всегда при Призраке.

Лорд приближается на опасное расстояние – опасное для поцелуя. Мысли так спутаны, а мне лишь хочется ощутить прикосновение этих теплых губ. И больше не думать ни о чем.

Арман обхватывает мое лицо ладонями и без раздумий целует.

– Где ты была? – встревоженно спрашивает он, чуть отстранившись. – Я потерял тебя! Сейчас не стоит уходить одной. В Сколастику тоже могли проникнуть стратумы. Мы не знаем, что сдерживает их от нападения, но все может измениться в любую секунду. Будь рядом.

Я опускаю голову, потупив взгляд, и украдкой улыбаюсь. Как все-таки здорово, когда за тебя кто-то переживает.

– Ирис, ты ведь понимаешь, что я не могу сидеть здесь, когда что-то может случиться с принцессой. Проблеск… не должен попасть в нехорошие руки. Стратумы – чудовища.

– И ты пойдешь к ним? – Мне больно слышать это, но его слова неотвратимы. Он уже раз хотел избавиться от меня и отправить за Огненную Долину, и вот опять.

Арман стискивает мои руки в ладонях, притягивает к себе.

– Как бы я хотел остаться в той башне… – шепчет он совсем близко от моих губ.

– Так останься в этой. – Мне не нравится мой слабый жалостливый голос, но я понимаю, к чему все идет. – Я пойду с тобой, – говорю я, сама не осознавая своих слов.

Грудь Армана вздымается и опадает. Что значит его тяжелый вздох? Он долго смотрит на меня, поглаживая по волосам, задерживаясь на колдовской прядке. Уверена, что он откажет мне. Что оставит здесь.

– Хорошо, – вдруг отвечает Призрак.

Хорошо?

Я удивленно изгибаю брови. Он что, в самом деле, разрешил?

– Но ты должна вспомнить все, чему я учил тебя. И не смей лезть к Тамуру. Поняла?

Согласно киваю. По доброй воле я бы даже не приблизилась к королю Рута, но у меня есть силоцветы, которые я теперь так отчетливо ощущаю. Они словно часть моей души. Интересно, как там Бено и его силоцвет, жив ли еще советник в этом перевернувшемся вверх дном мире? Но я стараюсь сейчас не думать о Витриции, отце или Эгирне, нужно действовать.

Стук каблуков по мрамору нарушает молчаливые обеты, которые мы с Призраком даем друг другу: «Только выживи, только будь со мной и дальше, навсегда, на веки вечные».

– Скорее! – в галерею вбегает Стара, громко топая сапожками.

В руке у нее извечный топорик, с которым она не расстается ни на мгновение. Может, и спит с ним в обнимку?

– Что случилось? – делает ей шаг навстречу Лорд-Призрак.

– Идите и сами увидите! Пока вы тут воркуете, у нас тут кое-что случилось. Точнее кое-кто.

Мы смотрим на тело, распростертое на каменной плите. Одутловатое лицо посерело, волосы, прежде уложенные в прическу, растрепаны. Они совершенно седые. Словно королева Патриция увидела призрака. А может, так оно и было.

Возле королевы сидит магистри Селестина, моя мачеха и моя тетка. Она обхватила себя руками и раскачивается из стороны в сторону. Иногда останавливается и размазывает слезы по лицу.

– Как вам удалось сбежать? – спрашивает Арман.

– Я знаю Сколастику и знаю замок. Облазила здесь каждый угол, когда мы были девчонками с…

– С моей матерью, да? – говорю я.

– Сирин… такая непоседа. – Магистри даже ничего не отрицает. Она хватается за горло, и ее сотрясают рыдания. – Весенний дождик льет неспешно, мы гуляем вдоль озера, она радуется дождю, я злюсь. Злюсь, что нужно тащиться за ней. Я старшая сестра, но она всегда впереди. Даже когда дело касается Корто.

Магистри переводит на меня взгляд, будто я виновата в том, что отец влюбился в мою мать – а я теперь не сомневаюсь, что у него никогда не было подобных чувств к магистри. Почему же он тогда так невзлюбил меня?

– Что случилось с королевой? – спрашиваю я, глядя на неподвижное тело Патриции, и вспоминаю, как мы разговаривали с ней про лунные циклы. Ее королевский цикл определенно подошел к концу, и мне ее немного жаль.

– Те твари. Они свели ее с ума. Силоманты.

– Что? О чем вы? – в недоумении перевожу взгляд на Призрака.

– Почему вы говорите про силомантов? – спокойным голосом произносит он.

– Потому что они величайшее зло! Они напали на нас. Эгирна осталась там! Моя девочка! – Магистри снова заливается слезами. Знает ли она про то, что стало с Эгирной? В следующую секунду магистри бросается ко мне. – Ирис, спаси ее! Ты ведь можешь! Я знаю, что можешь. Я думала, они сделают ее королевой, но они… – Магистри закрывает рот, будто боится сболтнуть лишнего. – Как было бы славно. Моя дочь и королева…

На мгновение мне кажется, что магистри лишается рассудка. Она бормочет что-то бессвязное, прерываясь лишь на рыдания.

– Но я ничем не могу помочь, – отодвигаюсь я.

С каждой новой просьбой, с каждым новым долгом груз предназначения тянет меня вниз. А если я упаду и не смогу встать? И будет ли кто-то, чтобы подхватить меня?

Я отхожу от магистри и беру за руку Армана.

– Королева заключила с ними договор, – вновь подает голос магистри Селестина. – Давным-давно она отдала силомантам свою дочь, пообещала ее, ведь принцесса Витриция обладает неслыханным даром, о котором никто не должен знать. И вот они явились за ней. Посмотри, как они собирают долги, что они делают… А ведь я… я… – Магистри так сильно зажимает себе рот, что раздаются лишь жалкие всхлипы.

Мы с Призраком понимаем, что магистри говорит про стратумов. Похоже, ее обманули.

Отпустив мою руку, Лорд-Призрак отходит от нас на некоторое расстояние и застывает в задумчивости. Стара и Кеззалия держат за руки Молли, которая вдруг восклицает:

– Вивисекция!

Меня пронзает молнией. Нечем дышать. Что все это значит? Я вновь вспоминаю ужасное видение о Витриции. Неужели оно все ближе… или уже…

– Нам нужно добраться до дома твоей бабки, – вдруг заявляет Призрак.

– Что? – дрожа от ужаса, отвечаю я. – Но замок в другой стороне! Он совсем рядом, только пройти разрушенную галерею.

– Там есть то, что позволит нам дать отпор стратумам.

– И что же это?

Он разворачивается ко мне лицом:

– Верь мне, Ирис.

Опять он просит довериться ему, не объясняя все толком. И мне очень хочется ему верить.

– Ждать здесь дольше нет никакого смысла. Нужно объединить силы с твоей бабкой. Как бы там ни было, она единственный силомант, которого я здесь знаю. Кроме тебя, конечно, моя фиалка. Но ты еще слишком юна.

На лице магистри застывает ужас.

– Мы идем с вами, – хором отзываются сестры-видии.

– Магистри? – говорю я, по привычке склоняя голову перед теткой. – Мы попросим помощи, мы придумаем, как вызволить Эгирну… и остальных.

– Может быть, уже слишком поздно, – понуро отвечает Селестина.

– Но мы должны попробовать, – пытаюсь приободрить ее и протягиваю руку. Впервые. Эта женщина попортила мне много крови. Но она не только моя мачеха, она моя тетка, сестра моей матери. Нужно отдать ей должное, она все-таки не отказалась от меня, когда мы с отцом прибыли в Диамонт.

Призрак обводит взглядом наш «боевой отряд». Стара со своей длинной светлой косой и увесистым топориком похожа на настоящую воительницу, если бы не серое платье видии. Кеззалия держит за руку Молли, и обе заметно дрожат. Прошло совсем немного времени, но жизни этих девушек изменились до неузнаваемости. Смогла бы я сохранить стойкость духа после таких увечий?

Магистри Селестина трясется от холода, да и меня тоже прошибает озноб. Туман снаружи будто проникает сквозь каменные стены Сколастики, и только разноцветные стеклышки витражей вносят краски в эту промозглость и серость.

– Ну что, мы идем? – спрашивает Призрак, и вся наша компания дружно соглашается.

– Здесь мы долго не продержимся, – говорит Стара. – Мы слишком близки ко дворцу. – Кеззалия лишь кивает.

– Тогда вперед! – дает команду Призрак.

Мы выходим через сад, пересекаем некогда зеленую лужайку, на которой прежде резвились видии. Как же она пожухла, а ведь еще не подошел срок. Словно сама природа отпрянула с появлением стратумов.

Густой, с ароматом сырой земли туман обволакивает нас со всех сторон. От прикосновения Армана мне хочется забыть, где мы, просто спрятаться вместе с ним и дни напролет лежать в его объятиях. Он берет меня за руку и тянет следом за собой. Стара вырывается вперед.

– Я поведу! Эти улицы я знаю куда лучше.

Среди молочной завесы вырастают силуэты домов и лавок. На некогда оживленных улицах пустынно. Мы минуем пару кварталов, когда Стара уходит влево, скрываясь в дверном проеме, и мы следуем за ней.

Дверь не заперта, мы проходим в просторный холл довольно богатого дома. Золоченые поручни уходящей вверх лестницы, зеркала в массивных рамах. А еще… много оружия. На стенах, на полках, на столиках под стеклянными витринами.

– Что это? Мы попали в оружейную лавку?

– Это всего лишь мой дом, – говорит Стара, встряхнув косой.

Видия взлетает по лестнице, а мы расходимся по первому этажу, ступая осторожно, не зная, что может подстерегать нас за углом, какие твари скрываются там. Через некоторое время Стара спускается к нам.

– Как я и думала, здесь никого нет.

Я вижу блеск в ее стальных серых глазах. Так блестят только слезы, а не металл.

– Где же тогда твои родные? – тихим голосом спрашиваю.

Стара отводит взгляд в сторону.

– Что случилось с жителями? – наконец решаюсь спросить то, о чем мы избегали разговаривать с видиями.

– Мы толком не знаем, – отвечает Стара. – Лишь то, что являлось Молли в мимолетных видениях.

– Значит, в видениях? – произносит магистри Селестина. – Получается, вы все-таки чему-то научились?

Не буду говорить ей, что этому вряд ли можно просто так научиться.

И что я и впрямь видия, которая ненавидит свои ужасные видения и предчувствия.

Селестина замирает перед зеркалом в полный рост, и на мгновение мне кажется, что это не она, а моя мать стоит там, вот только волосы у нее не такие светлые, так ведь? У моей мамы волосы рыжие, как огонь. Как моя колдовская прядка.

Стара решает не отвечать магистри, а та, заметив неловкую паузу, пытается успокоить видию:

– С твоей семьей все в порядке, Стара. Я видела их. Они в замке, как и многие другие. Пока им ничего не грозит. Но только пока…

Я вижу колебание Стары. Она готова тотчас же ринуться в замок, если бы не план Призрака что-то забрать в бабушкином доме. Но он прав, мы, силоманты, должны объединить свои силы, и бабушка должна знать, как защититься.

Но если мой отец был мощным силомантом, то как стратум сумел завладеть им? Какое слабое место он нашел?

По телу пробегает легкая дрожь. Дребезжит оружие, висящее на стене.

– Вы тоже это видите? – спрашиваю я, а Призрак моментально стискивает мою ладонь. Как будто я ребенок. От этой мысли мне становится неприятно.

– Скорее, на выход, – выкрикивает Арман.

– Я хочу забрать фамильное оружие, – упирается Стара. – Всего пару мгновений. Идите.

– Нет, мы должны уйти все вместе, – произносит Молли.

Мраморный пол под нашими ногами идет волной, ломается. Огромная трещина раскалывает лестницу надвое. Стару трясет – но не от страха, а от ярости и беспомощности. Она с силой ударяет кулаком по стеклянной витрине, достает оттуда секиру, в два раза мощнее ее топорика.

– Хорошо, возьму хотя бы эту железяку, – говорит она. – Да и вам не мешало бы…

Нет, мне не нужен меч или, чего хуже, топор, решаю я. Так я могу лишь покалечить с непривычки саму себя. Или того, кто рядом. Я вспоминаю, как мастерски управлялся с мечом Арман. Никогда в жизни мне не достичь такого, нужно смириться. Ведь у меня есть мои силоцветы, и этого достаточно.

Мы выбегаем на улицу, и дом буквально рассыпается за нашими спинами. Проваливается под землю, а оттуда… вырастает нечто новое.

Камни складываются друг на друга – разной формы, разной величины. Они собираются в башню!

– Раздери меня сотня медведей! Так вот как это происходит! – выдыхает Арман вовсе не испуганно, а скорее с восторгом маленького мальчика.

Магистри бледнеет и пятится прочь от башни.

– Они призвали на помощь хтонов, – говорит Призрак со знанием дела. – Эти башни… Они будут повсюду, если не остановить их. Через них будет приходить больше стратумов.

Туман заволакивает глаза, уши, нос, а следующее мгновение я вновь оказываюсь в белой пустыне, под холодным ярким солнцем. Башня, которую я вижу перед собой, в десять раз мощнее. Она сделана из гладкого серебристо-белого камня, который сверкает на свету. Возможно, когда-то я боялась темноту и ночь. Теперь я до смерти трясусь перед светом дня. Я проклинаю его.

Потому что я в Сфере. Как бы я ни хотела управлять этим процессом, ничего у меня не выходит.

Жемчужно-белое небо над головой заполнено черными точками. Они приближаются, их все больше и больше. Серебристый песок взмывает в воздух, окружая меня и устремляясь к башне. У меня подкашиваются колени при осознании, что это не птицы. Совсем даже не птицы.

Это тени. Те самые, что все время преследовали меня. Становится зябко, тело наливается тяжестью.

Все эти существа слетаются к башне, верхушка которой уходит высоко вверх. Там, в реальном мире, остались Призрак и вся наша небольшая компания. Могу ли я помочь им здесь? Пытаюсь встать на ноги, но сам воздух придавливает меня к земле. Каждый мускул напряжен, я сопротивляюсь, но я бессильна.

Когда первая тень достигает верхушки башни, я вижу вспышку света. На мгновение стены башни истончаются до прозрачности, и я вижу, или скорее осязаю, как существо проникает в реальный мир. Эта тварь сейчас явится там, перед Арманом и остальными. Разве не нужны им силоманты, чтобы остаться в нашем мире? Возможно, они идут за мной и Призраком.

Но я же могу с ними справиться, правда? Наполняюсь решимостью остановить их. Ладонь горит, в ней пробуждается силоцвет. Хитиновый авантюрин придает мне смелости. Я верю, что все получится. Кулак твердеет, каменеет. Я сильна в этом мире, напоминаю себе я, даже больше, чем в реальном.

Как бы я ни ненавидела его, но здесь я сильнее. Мой кулак нерушим. Кристаллическая корка покрывает кожу, сверкая на белом солнце. Фиолетовые, зеленые, лазурные переливы скользят по граням множества мелких кристаллов, а поверх ложится мягкое теплое сияние – это Свет. Камень, который мне оставила мама и тоненькая связь с ней.

Неся с собой свет и разрушение, я устремляюсь к башне. Я такая маленькая рядом с ней. Тем не менее авантюриновый кулак летит вперед и впечатывается в белый камень. Он крошится, но не достаточно. Этого мало, чтобы разрушить такую громадину.

Сдаваться я не намерена. Огромный поток силы проходит сквозь меня. Откуда он только взялся? Из каких глубин? Или всегда был со мной? Был мною?

Это и есть Символ Творения? Этот неистовый свет?

На моем лице застыла улыбка. Власть приносит упоение. Да, сейчас я владею силой. Я чувствую силоцветы, этот восхитительный дуэт, который больше не враждует. Есть в Сфере что-то невозможное для меня?

Я вновь заношу кулак для удара, вобрав в него всю мощь, на которую способна. И в этот же момент я осознаю, что это далеко не предел.

Над башней появляется туча, скручивается в воронку, поднимая оглушительный рев. Тени видят меня и все быстрее летят к башне. Я впитываю их ненависть и их… страх. Как ни странно, страх.

Мой свет притягивает воронку, и я оказываюсь в самом ее сердце. Не успеваю испугаться, авантюрин притупляет мои чувства. А может, я и впрямь такая бесстрашная? Кто-то кладет руку мне на плечо. Чуть оборачиваюсь и вижу ту женщину с русыми волосами. Эдна. Она пришла мне на помощь. Принцесса ошибалась, когда решила, что я и есть Эдна.

Она крепко держит меня, заставляя довершить начатое. В ужасном крике сливаются мои собственные вопли, возглас Эдны, стоны теней. Башня дрожит, идет трещинами и, наконец, разлетается кусками белого камня, покрывая меня эфемерной пылью. Камень похож на кости. Множество костей – сколько их тут скрыто под толщей песка? Сколько душ заточено в Сфере?

Увидев, что башня разрушена, тени приходят в ярость и обращают свои серебристые взоры ко мне. А я зачарованно смотрю на Эдну – как она обращается в камень. В статую.

Ту самую статую, про которую мне говорил Стелс.

– Так это ты…

– Я… Освободи… – выдыхает она за мгновение до того, как каменеют ее губы. Теперь я знаю, почему она пришла ко мне в Сферу. Ей нужна моя помощь.

Глава 21. Предатель

…перед лицом коварства и ужаса…

Призрак

Я с ужасом смотрю на Ирис, обхватывая ее лицо ладонью. Веки ее подергиваются, лицо искажается от напряжения. Она, определенно, в Сфере, с ней что-то происходит. Но я ничего не могу поделать, никак не могу помочь ей. Есть ли на этом свете безопасное место, способное уберечь ее?

И на что она действительно способна?

Боюсь, что Ирис не место рядом с таким, как я…

Ирис

Не знаю, где бы я сейчас хотела оказаться меньше. Ни в Сфере, ни в реальном мире нет покоя. Вся ткань мироздания пришла в движение. Я тону в белой пустыне, тени тянут меня во все стороны, и я не успеваю даже сосредоточиться, чтобы вызвать Свет или оживить авантюрин. И вновь вдыхаю влажный воздух королевства, вынырнув из глубин ада на поверхность – я снова вернулась в Диамонт. Всего на несколько мгновений.

Достаточно, чтобы увидеть, как издает победоносный клич Стара, занося секиру над блеклой крылатой тварью – гигантским мотыльком. Дома рушатся вокруг нас. Мощеная улочка трещит по швам, будто неудачно сшитый наряд. Разлетаются по сторонам булыжники, а из-под земли показывается нечто.

– Хтоны… – слышу я тревожный возглас Призрака. И понимаю, что мотаюсь у него на спине не хуже тряпичной куклы. Сама не понимаю, как еще держусь. Он тащит меня на себе, отбиваясь от крылатых существ. Все они разные – форма крыльев, цвет, оперение. «Что им от нас надо? – приходит усталая мысль. – Сейчас на поверхность выберутся хтоны. Стратумы призвали их на свою сторону!»

Голова идет кругом, будто по ней треснули чем-то тяжелым. К горлу подкатывает ком, а желудок неприятно сжимается. Вновь меня утягивает в Сферу.

Но прежде я успеваю заметить тонкую фигурку магистри Селестины в объятиях монстра. С некоторой отстраненностью – быть может, от шока – я понимаю, что это чудовище мой отец. Корто Бланш собственной персоной, вновь он здесь, но он будто и не пытается схватить меня на самом деле, а лишь отстраненно смотрит на все. За спиной отца распахиваются крылья, сотканные из пронзительно-белого света. На них больно смотреть. И на сердце у меня тоже больно.

Селестина поражена не меньше меня. Вот отец поворачивает голову, и наши взгляды встречаются. Это не мой отец. Не мой отец. Не мой! Его глаза – серебристые, как у этих теней из Сферы.

От внезапного хруста у меня сводит все тело. Словно это мой позвоночник только что издал этот тошнотворный звук. Я вновь выпадаю из реальности.

Сфера обхватывает меня со всех сторон. Теперь я вижу своего отца иначе. Я вижу стратума. Сгусток чистейшей энергии, наполненный яростью.

– Отдай мне то, что не принадлежит тебе, – говорит он так спокойно, будто уверен, что я рано или поздно сделаю это. – Девочка, отдай мне Символ.

Мне слишком страшно, чтобы ответить. Тени отпрянули от меня, уступая дорогу сияющему стратуму.

– Кто ты? – шепотом спрашиваю я.

Он смеется, раскрывая рот так широко, как не способен человек. Не рот – а пасть. От этого мне страшно вдвойне.

– Я генерал Кайо. Идем со мной, Разрушительница. Тебя хочет видеть Король.

– Я никуда с тобой не пойду. Что с моим отцом?

Смех, похожий на раскаты грома. Смех, убивающий надежду на спасение. Вот как он смеется.

– Король предупреждал о тебе. Ты мелкий птенчик с цепкими коготками. Ты только выбралась из гнезда. Король же научит тебя летать.

– Я не понимаю. Что за загадки ты говоришь. – Внутренне я чуть успокаиваюсь, подтягивая силу камней.

– Идем со мной, и я покажу, птенчик. Встань на нашу сторону.

«Давай же, камушек, придай мне храбрости, чтобы я смогла устоять перед лицом коварства и ужаса», – шепчу я авантюрину.

Легкий толчок изнутри, пульсация в руке – силоцвет откликается на мой призыв. А вместе с ним и Свет.

– Я никуда. С тобой. Не пойду.

Мои камни соединяют силу, будто подпитываясь от Символа Творения. И свет, и белый огонь, и переливы красок – перед глазами вспыхивают пятна. Мне хочется плакать, я не в силах вытерпеть этот прилив, он раздавит меня. Слишком мощно, слишком… я не смогу. Пожалуйста, кто-нибудь, остановите это. Эдна… Мама… Призрак…

Мне кажется, я шепчу его имя или кричу во все горло. Я думала, что могу управлять силой, что я особенная, но, похоже, я ошиблась. Эта сила уничтожит меня. Проваливаюсь в темноту. В спасительную, холодную, одурманивающую пустоту.

Среди обрывков сна я слышу знакомые голоса. Они порхают надо мной бабочками. Я лежу на фиолетовой поляне среди трав и цветов, кто-то гладит меня по волосам, наверное мама. Мне так хорошо. Но из плена сна меня возвращает знакомый голос.

– По рукам, бабуля.

Призрак?

Что? Что это значит?

Я стараюсь разлепить глаза, очень стараюсь, но усталость сильнее. Мне просто очень хочется спать. Волны бессилия накатывают одна за другой. Среди них я отчетливо вижу лицо Армана – суровое, немного печальное. Мне больно видеть его таким. Но ведь он жив? Жив? Или же мне причудился его голос?

Эта мысль окончательно разрушает оковы сна.

Я приподнимаю голову и открываю глаза. И вижу Призрака. Вот он, стоит на пороге, будто собрался уходить. А перед ним моя бабушка Лирия – что-то отдает ему.

– Как договаривались, – слышу ее строгий голос. – Не буду просить тебя осторожничать. Ты заслужил худшего.

– Не вам судить меня.

– Забирай Коломбину и прочь из моего дома.

– С радостью, миледи.

Скрипит дверь, глухие шаги – в такт моему сердцу. Я должна остановить его! Что все это значит?

– Призрак! – срываюсь на хрип. Он слышит меня. Не может быть иначе. – Куда ты?

Он поворачивается ко мне. В его глазах нет ни капли былой нежности.

– Слабым не место рядом с сильными, – говорит Лорд-Призрак и переступает через порог. Уходит, унося с собой мое сердце.

Я не знала, что может быть так больно.

– Ирис?

Ко мне подходит бабушка, прикладывая ладонь к моему лбу.

– Да, бабушка.

– Нам нужно поговорить.

– Конечно, бабушка. Давно пора.

– Сделать тебе чаю?

– Не нужно.

– Он не стоит этого, девочка моя. Не стоит ни единой твоей слезинки. И ты не заплачешь. Слышишь меня?

Бабушка приподнимает мою голову за подбородок. Заставляя посмотреть на нее. Но мне приходится отвести взгляд.

– Ты считала его совсем не тем, кем он является на самом деле.

Я лишь слышу, но не вижу. Да и слышать не хочу. Во всем теле такая бесконечная слабость. Я толком даже не помню, что произошло у башни. Слышу за дверью голоса видий и стон. Жуткий вой, от которого волосы встают дыбом.

– Я хочу, чтобы ты все поняла правильно, Ирис. Тебя держали в неведении слишком долго. Я тоже виновата перед тобой. Посмотри, чем все закончилось.

Закончилось. Это слово каменной плитой падает на грудь. Я зажмуриваюсь и все-таки плачу.

– Твой отец и мать – силоманты. Теперь ты прекрасно знаешь это. Они не давали твоей силе выплеснуться наружу, потому что боялись тебя. Силоманты не создают семьи, не влюбляются друг в друга. У них, в конце концов, не бывает детей.

Да, да, я уже слышала все это!

– Но я же появилась.

Из-за Символа Творения, как сказала мне мама, но бабушке я об этом не говорю.

– Да, Ирис, все так, девочка. – Пухлая бабушкина рука ложится поверх моей дрожащей ладони. – Одному Сотмиру известно, как сложились звезды в ту ночь, что ты родилась. Или в ту ночь, когда погибла твоя мать. Все переменилось. Я чувствовала это в воздухе, в блеклом свете лун, хоть я и не провидица. Но я тоже силомант. И я знаю, что такое обладать силоцветом, иметь власть над ним, отвоевывать эту власть день за днем, всю свою жизнь. А оттого я знаю, что он, этот пес, что пришел в наш дом, никакой не силомант. Он мошенник. Он притворяется тем, кем ему быть не дано. Ты думаешь, почему он так изувечен? Смертным не под силу связываться с силоцветами. Только глупцы возьмут их в руки. Или хитрецы. Во все времена находились те, кто пытался обвести судьбу вокруг пальца. И твой Призрак таков. Но он не сможет всю жизнь бегать от истинности своей природы. Своей человеческой природы без капли магии в крови.

Я молчу.

– Они сдирают шкуры волшебных созданий, шьют из них плащи, рубахи, перчатки – все, что угодно, лишь бы обуздать мощь силоцвета. У них нет принципов, им важны лишь сокровища, на остальное им плевать. Я ждала возвращения твоего отца, но теперь поздно. Мы поступим по-своему. Я знаю, что он был против, не хотел отдавать тебя в школу силомантов. Возможно, это и есть твоя истинная судьба.

Бабушка тяжело вздыхает, а у меня голова идет кругом при одном упоминании об отце.

– Нам пора собираться, – говорит бабушка. Она встает и суетливо мечется по комнате – присматривает, что взять с собой. – Много мы не унесем, да и не надо.

– Куда мы?

– За нами придут. Я дала знак своим давним знакомым. Они придут и заберут нас отсюда.

– Но что будет с другими?

Бабушка переводит на меня удивленный взгляд:

– Это уже не наши заботы, милая. Королевство вот-вот падет. И не одно, а все Малые Королевства. Ничто не в силах этому помешать.

Когда бабушка выходит из комнаты, я следую за ней. Выхожу в гостиную, где собрались видии и дед Мадьес. Я так рада вновь увидеть его! Но вот они отходят в сторону, и на полу, на одеяле, я вижу распростертое тело магистри Селестины. Я так погрузилась в свою собственную сердечную боль, что позабыла обо всех, кто окружал меня.

На долю секунды мне кажется, что мачеха мертва. Но вот она чуть поворачивает голову. Лицо ее залито слезами. Новый стон ломает ее тело, но она не шевелится. Все так же неподвижно лежит на полу.

– Что… что с ней? – спрашиваю я Стару.

– Удивительно, что она жива, – отвечает видия. – Тот монстр сломал ей позвоночник. Каким-то чудом она уцелела.

По ее щекам струится влага. Она загнана в ловушку своего тела. Жутко. Даже не могу представить себе ту беспомощность, которую ощущает она.

– Ирис, побудь немного с ней, пока она не тронулась умом еще больше, – говорит Стара. – Мне надо обработать раны.

Она показывает на свою окровавленную руку, и я удивлена, что никто еще не уделил внимания ее ране. Девушки уходят на кухню во главе с Мадьесом, но Молли на мгновение задерживается возле меня.

– Знаки будут повсюду, Ирис, – говорит мне слепая видия. – Главное – суметь их увидеть.

– Мне не нужны никакие знаки, мне ничего не нужно, – возражаю я.

– Всем нужны знаки. И даже робким фиалкам, – говорит она чужим голосом, который вдруг напоминает мне о Призраке. Сердце мое сжимается в груди.

Молли смотрит на меня – и сквозь меня – мутными глазами, полными серого тумана. Я уверена, что она знает гораздо больше, чем говорит, и даже благодарна, что она не раскрывает всего, что видит на самом деле.

Когда я остаюсь с Селестиной наедине, она обращает ко мне взгляд, полный боли.

– Ирис… – срываясь на стон, произносит мачеха. – Он не зря запер тебя. – Ее лицо искажается, но она продолжает говорить, будто только желание высказаться поддерживает в ней жизнь. – Но и о нас он не заботился. Как я ни старалась получить его любовь. Все, что у меня осталось, – это Эгирна. Не дай мне потерять ее, Ирис…

Я молчу.

– Ты сможешь, девочка, – произносит Селестина. – Есть в тебе что-то от них. Ты сможешь. Забери Эгирну… Умоляю. Не уходи без нее. Можешь оставить меня, но не ее. Она все же твоя сестра. Правда, Корто ей не отец…

– Что?

– Я влюбилась без памяти, только раз в жизни я испытывала такое… он был силомантом, так он мне сказал. И он обещал, что о нас позаботятся.

Все внутри холодеет.

– Когда пришел король Тамур, то я доверилась ему. Он сказал, что Эгирна особенная, что она станет сильнее, они примут ее в свои ряды, но он сделал из нее не просто свою служанку… нет, куда хуже… прости ее, Ирис. Она следила за тобой, она знала, что ты должна сыграть важную роль в том, что грядет. Их с Марцианом союз мог бы стать очень удачным…

Все это звучит кошмарно. Я не могу поверить, но я собственными глазами видела, что творилось с Эгирной. Кем она стала.

Я даже думать сейчас не могу про замок Лилий. Но ведь Призрак, скорее всего, направился туда. Где ему еще быть?

Только сейчас я замечаю одну странную вещь: на моем пальце нет кольца с силоцветом. Непостижимым образом мой Свет пропал.

Нахожу бабушку в кладовой – она перебирает запасы съестного, закидывая в мешок то, что может пригодиться в дороге.

– Зачем ему силоцветы? – с ходу спрашиваю я. – Ты ведь отдала ему Коломбину!

– Отдала? Вот еще что! – Бабушка достает из кармана сияющий камушек. – Точные копии Коломбины у меня всегда при себе. А вот твой камень он и впрямь забрал.

– Так зачем? – не перестаю удивляться бабушке.

– Он еще более отчаянный, чем я думала. Если он попробует соединить несколько силоцветов в одном оружии, то высвободит огромную силу. Неподвластную ему силу. Но у него ничего не выйдет, как ты понимаешь.

– Или выйдет.

Опускаю голову, разглядывая сбитые туфли.

– Значит, все это время его интересовали лишь силоцветы. Их мощь, – говорю я.

– Боюсь, что так. А теперь, милая, мне нужно собираться. Жди меня в гостиной. Думаю, нас заберут совсем скоро.

Я выхожу за порог кладовой, удаляясь от бабушки. Оставляя за спиной стоны Селестины. Видии как-нибудь справятся, я верю в это. Они очень сильные.

«Слабым не место рядом с сильными», – сказал Призрак. Они растопчут их и не заметят. Как цветы нежных фиалок с их жалкими чувствами.

Меня и так всю жизнь не замечали. Так какая разница. Берусь за ручку входной двери. По ладони бежит дрожь – дом словно находится под защитой. Уверена, бабушка с Мадьесом постарались.

Я открываю дверь, и моя рука покрывается черной коркой. Сверкающий авантюрин выползает на поверхность, повинуясь моему призыву. Ступаю в холодный туман, обрастая броней. Если бы я могла заковать в нее и свое сердце.

Дойду ли я до замка Лилий? Не знаю.

– Аракх, Гектида, Борос… – призываю я своих помощников. Красная, белая, черная нити их судеб вплетаются в туман. Три луны сияют в небе, понимаю я. Сразу три луны!

Наступает страшная ночь, какой не видывал свет. Я это чувствую.

Что мне уготовлено? А может, стоит сделать все по-своему. В кои-то веки.

Я будто бы слышу музыку. Или то завывает ветер.

– Ирис… – поет он. – Ири…

Песня обрывается, а из тумана выходят люди в длинных плащах. Но вот в сиянии лун я вижу их сверкающие драгоценности.

Силоманты! Пришли ли они, чтобы помочь? Или нет в этом мире никакого добра и света?

Призрак

Бороться с собой сложнее всего.

Я понимаю это, как никогда, углубляясь в туман, накидывая на себя призрачную личину. Я призрак. Я тень. Я никто.

Ну все, повеселился и хватит. Пора уже сделать то, зачем явился сюда. Все и все – это лишь средство, чтобы достичь цели, не более. Я убью это отребье, Тамура, уже сегодня. Я завладел несколькими силоцветами, а вместе с моим призрачным алмазом они помогут одолеть Тамура. Все складывается очень удобно. Я убил дракона ради его волшебной шкуры, я забрался в эту дыру, в самое сердце тьмы, и это не просто так. Не надо забывать о том, ради чего я явился.

Из тумана выныривает мой зверь. Он терся рядом, не показывал носа – зализывал раны, понимаю. К этому мы с ним привыкли. На улицах все спокойно, утихли хтоны, хоть я и чувствую, как они ворочаются под землей, охраняя территорию стратумов.

Им нужна она. Ирис.

Если бы только им.

Но я не могу помочь ей. Не вправе. Лучше уйти сейчас, тем более что мне все равно пришлось бы. Меня грызет беспокойная мысль, которая лишь злит. Да брось, Арман! Ты уже давно отвык волноваться за кого-либо. К чему тревоги, когда есть лишь ты и твоя месть.

И все же я беспокоюсь за нее. Справится ли? Сумеет ли уйти отсюда? Я надеюсь, что да.

«За что ты так с ней?» – шепчет внутренний голос.

Туман столь густой, что замок Лилий я вижу не сразу. Скорее знаю, что он здесь. Шерсть у моего зверя встает дыбом, и ясно почему: от этого места веет холодом. От него тянет смертью.

Я множество раз умирал в своих мыслях и столько же раз возрождался, напоминая себе, что остался лишь я. Только я в силах что-то изменить для них – для отца, для мамы, для Рии.

Никчемный принц уничтоженного королевства. Белая ворона в семье одного из мощнейших силомантов Прима.

Я помню лазурные воды, теплое солнце, щекотавшее шею и плечи, когда я гонял по песчаной отмели. Собирал ракушки, разглядывал камешки, стараясь за этими пустяковыми занятиями понять себя и свое место.

Почему я родился таким обычным? Кому был нужен? И все же я любил их. Любил всей душой и сердцем. И только я могу отомстить и вернуть покой их душам.

Печально, но только я. Лишенный всяких способностей. Силоцветы отвергли меня еще в детстве, когда отец тешил себя надеждами на сильного наследника.

Хорошо, у него была Рия, моя могущественная сестра. Одним щелчком она могла заставить пасть перед ней на колени. Истинная королева. Истинная мертвая королева.

В тот день я сидел в темнице Золотого замка, разглядывая знамена с фамильным грифоном на гербе, и не видел на горизонте тень. Она нарастала, приближалась, как рассказывали мне позже. Волновалось море, строптивое море, которое я так любил.

Пока не явилась армия. В тот день я видел столько боли, что все последующее казалось мне легким дуновением ветра.

Но я выжил. К сожалению, выжил.

Их была тьма, но хуже всего другое. Хуже всего то, что их предводитель уже был среди нас. Тамур. Друг моего отца, самый близкий, самый преданный. Он долго втирался к нему в доверие, он был его тенью и стал его погибелью.

Я помню, как они пытались сломить волю отца. Несколько дней кряду длилась эта пытка. Но они явно недооценили его – они и подумать не могли, что отец способен выходить в Сферу.

Совсем как Ирис.

Я считал отца неуязвимым, но он оказался смертен. И слаб. Сперва я ненавидел его за эту слабость, ведь мама не была силомантом. Ей выпала честь стать женой сильнейшего из сильнейших, дать ему наследников. И ей же пришлось страдать больше всех. Я помню, как пришел черед Рии, как быстро она сломалась. И это поразило меня сильнее всего.

Теперь их души навеки заточены в Сфере, а их тела преданы огню, мне пришлось убить их. Они ждут меня в Сфере. Ждут, когда я освобожу их.

Даже ради Ирис я не смог бы подвести их.

Пусть они не верили в меня, но я их любил. Семья есть семья.

Глава 22. Хаос

…самая главная ночь…

Ирис

Я внимательно рассматриваю силомантов: этого статного мужчину я вижу впервые, но с этой бородой он чем-то похож на моего отца, разве что у него светло-русые волосы и еще более стальной взгляд. На его руке сверкает печать с бледно-голубым камнем, напоминающим о водной глади. Девушку и старуху я уже встречала – на фестивале, возле того фургона артистов. Мне кажется, что эта девушка кого-то напоминает.

Рядом со мной насторожились Паук, Скорпиониха и Змей.

– Приказывайте, госпожа, – произносит Гектида, но я качаю головой.

Старуха не сводит с меня мутных глаз и хитро улыбается. А еще с ними мальчик – тот паж, что жил при дворе Витриции. И он тоже силомант?

За моей спиной появляется бабушка.

– Вы пришли! Ну слава Сотмиру!

Потом она внимательно смотрит на меня и мою троицу защитников. Четверо против четверых.

Силоманты переглядываются, их глаза полны странной жестокости. Они пугают меня даже больше, чем тени.

Призрак был совсем другим.

Но он и не силомант, напоминаю себе я.

Они пришли за мной, бабушка им не нужна. Что они сделают с ней? С дедом Мадьесом и видиями? Они не пожалели моего отца. Возможно, из-за них он и попал к стратумам.

Я захлопываю дверь у бабушки перед носом и с помощью силы авантюрина запечатываю ее. Сейчас всем лучше оставаться в доме.

Поворачиваясь к силомантам с улыбкой на лице. У меня то, что им нужно. Если бы они собирались напасть на меня, то уже бы это сделали.

– Я знаю, что вам нужно, – говорю я, обводя взглядом каждого. – И я готова на переговоры.

– О чем ты хочешь говорить, девочка? – спрашивает старуха, а следом достает медальон и раскрывает его, обнажая розоватые кристаллы силоцвета. – Ирис… – шепчет старуха, и медальон исторгает облачко дыма, которое устремляется ко мне, окутывает, словно коконом. От неожиданности я падаю на колени. – Твое имя у нас, Ирис. И ты пойдешь с нами.

Так вот зачем старухе понадобилось тогда мое имя! Какой же глупой я была! Все это время!

– Гектида, Аракх, Борос, спокойно.

Гнев разжигает искру в моем авантюрине, сила которого будто подстрекает Свет. Я поднимаю голову и свирепо смотрю на силомантов.

Вперед выступает красноволосая женщина, с пурпурными браслетами на обоих запястьях.

Взмах руками, и она держит два острых клинка, похожих на клыки некоего монстра.

– Говорила тебе, Хайди, что это не подействует на такую, как она. Ты только посмотри, кто с ней!

Возможно, они все-таки нападут на меня…

– Стойте, – приказывает им мужчина, очевидно, что самый главный среди них. – Говори, Ирис.

– Я предлагаю нам договориться, – выровняв дыхание, произношу я. – Вы не тронете этот дом и всех, кто там есть. А взамен я расскажу вам, где находится то, что вы ищете.

– Тогда ты пойдешь с нами.

– Но не раньше, чем мы доберемся до замка и дадим отпор стратумам.

Старуха хохочет, худые ее плечи вздрагивают.

– С чего бы нам вмешиваться? Это королевство обречено.

– Стратумы необычайно расплодились, а ведь про них давно уже никто не слышал, – говорит красноволосая женщина. – Это не наш бой.

– Но вы же силоманты! Вы можете!

– Но мы не хотим так рисковать, – говорит мальчик.

– Значит, придется рискнуть. Если вам нужна я, то вы пойдете на эту сделку. Решайте.

Мужчина окидывает взглядом их небольшую компанию и смотрит на меня.

– Сейчас мы не готовы вступать в войну со стратумами.

– В замке есть еще силоманты, – говорю я.

– Конечно же есть, – говорят они. – Но они сейчас слишком опасны. Ими уже могли завладеть стратумы.

– Я знаю, кто еще может встать на нашу сторону, – неожиданно я вспоминаю про каменную статую в Сколастике. – Ее зовут Эдна.

– Эдна? – заинтересовано спрашивает старуха. – Хочешь сказать, это та самая…

– Да, – киваю я. – Так что? Договорились?

Призрак

Я думал, что в мире не осталось света. Я ошибался.

Его не осталось во мне.

Я пробираюсь сквозь серый туман, что окутывает замок Лилий. Как же сильно тут все изменилось. Я все больше вспоминаю о Приме, золотом королевстве, обращенном в пепел. За одну ночь, оно пало за одну проклятую ночь. Я бы хотел разорвать этих тварей голыми руками. Будь я зверем, накинулся бы на них с когтями и клыками. Но я всего лишь человек.

Человек без сердца. В этой битве оно мне не нужно, ведь исход один, он давным-давно предрешен. Я вступлю в бой и буду биться до конца.

Угольные облака заволакивают небо над замком, скрывая из виду сверкающие лунные сферы. Лишь мигает среди темноты одна крохотная звездочка. Сейчас сложно сказать, ночь это или день. Тьма она и есть тьма.

Я подкрадываюсь к зданию, прижавшись к земле. Плащ сливается с пожухшей травой, маскирует меня. По периметру замка, на крышах и перилах балконов, устроились мелкие горгульи. Они не чуют меня, и зря.

По правую сторону остается сад с озером, где я тренировал Ирис. Надеюсь, ей пригодится хоть что-то из этих умений. Вряд ли кто-то ждет, что найдется наглец сунуться в замок. Я бы назвал это безумием.

Воздух влажный и тяжелый, клонит к земле, но мои медитации в пещере проходили в куда более суровых условиях. Вновь вспоминаю ледяную пещеру, как и ту, что походила на брюхо дракона.

Пробираюсь к ступенькам, незамеченным. Каждый шаг – это пытка, но я готов ее терпеть. Магия дорого обходится тому, кто не рожден с нею. Она губит его, день за днем, час за часом. А еще тех, кто рядом с ним, ведь он покусился на недозволенное. Силу даровал Великий Бог, как трезвонят пустословы. Пусть катится в Сферу со своей щедростью.

Внутри замка холодно, слишком холодно. Пол покрыт мелким белым песком, похожим на снежную пыль. Изо рта идут облачка пара, что сделает меня заметным, окажись кто рядом. Я стараюсь дышать размеренно, сосредотачиваясь на внутреннем тепле. Его мне будет достаточно. Этому может научиться каждый, силомант он или нет.

Сейчас меня интересует только одно, напоминаю себе, отбрасывая в сторону сладкие мысли об Ирис. Стоит в них окунуться и можно утонуть. И я тону. С тех пор, как встретился с ней.

Стоп. Запретить себе мысли.

Иду по знакомым коридорам – призрак-невидимка, задумавший месть. Из-за угла раздаются голоса, выходят две женские фигуры – неестественно длинные, с крохотными перепончатыми крыльями за спинами. Судя по размеру крыльев, стратумами эти двое стали относительно недавно. Только «новорожденные» еще не умеют скрывать свои нечеловеческие черты.

Я замираю на месте, и стратумы проходят мимо, не замечая меня. А я направляюсь в покои принцессы. Даже не сомневаюсь, что она еще жива. Тамур не посмел бы тронуть ее. Слишком лакомый для него кусочек. У принцессы есть то, что позволит уничтожить Сферу или впустить ее в наш мир.

Проблеск.

Приоткрываю дверь и просачиваюсь внутрь. Мрак стал здешней обителью. Как в самых глубоких чертогах кварцев и камнетесов, через которые я прошел, чтобы добраться до земель черных драконов. Принцесса – точнее, тряпичный кулек на кровати – вздрагивает при моем появлении: я снимаю плащ, сбрасывая вместе с ним чары. Даже дышать становится легче.

– Принцесса… – зову я.

Но Витриция лишь всхлипывает, подминая под себя одеяло. Замечаю, что ее шелковые простыни с золотой вышивкой все в крови. Заталкиваю чувства поглубже, где им и место. Подойдя, присаживаюсь на краешек кровати.

– Не трогайте меня! Не трогайте! – принцесса обращает на меня затравленный взгляд. Лицо ее заплаканное, но на нем ни следа, ни царапины.

– Ваше Высочество… Витриция… это же я.

Говорю вкрадчиво, надеюсь, что она узнает меня.

Ее веки покраснели и опухли, а глаза сверкают, как два зеленых озерца. И тут я замечаю шрам на ее шее, который спускается ниже, прячась под белой с алыми разводами сорочкой.

– Я не могу больше этого выносить… – говорит она, кладя дрожащие руки поверх пореза.

Но я отвожу ее ладони в сторону, откидываю с лица спутавшиеся волосы. Сорочка чуть распахивается на ее груди, достаточно, чтобы я увидел вшитый в кожу силоцвет. Значит, вот что они теперь делают с силомантами. Но раны на ее коже не кажутся мне свежими.

– Ты пришел спасти меня? – спрашивает Витриция.

По-своему это можно назвать спасением. Орден поставил передо мной важную миссию – найти Проблеск. Глава Ордена взрастил меня, стал моим названым отцом, и он же дал мне более серьезный наказ: уничтожить Проблеск, пока не поздно.

– Да, – еле слышно выдыхаю я. – А теперь отдайте мне Проблеск, принцесса.

Витриция хочет отодвинуться, вырваться, но я слишком крепко держу ее. Мне нужен этот проклятый Проблеск. Я готов отпустить принцессу, она может идти, куда пожелает, если выберется из замка. Что с ней будет, я стараюсь не думать.

– О чем ты? Отпусти! У меня ничего нет! – извивается Витриция.

Я бы и подумать не мог, что в ней столько силы. Она царапает запястье о мою перчатку, и на моих глазах рана принцессы затягивается. Какое еще подтверждение тебе нужно, Арман! Проблеск прямо перед тобой!

Витриция выворачивается и падает с кровати. Из кармана достаю компас – стрелка на нем мечется, как бешеная. Открываю стекло, позволяя сидящей внутри золотой саламандре ожить и вырваться наружу. Она юрко спрыгивает на пол и устремляется к принцессе.

– Брысь! Кыш! – визжит Витриция.

Опасаясь, что стратумы услышат нас, я подхожу и зажимаю принцессе рот ладонью. Ящерка окольцовывает запястье Витриции поверх того места, где несколько мгновений назад была царапина. Потом кусает себя за хвост и затягивается на руке девушки.

– А-а-а… – всхлипывает Витриция.

– Так надо, принцесса. Прости. Ведь это ты та «Дева, что дыханием своим иссушит земли…». За пределами ваших королевств об этом только и твердят, а кое-где пророчества даже запретили.

Ящерка вспыхивает золотым огнем, посылая дрожь предвкушения по моему телу, но в следующий миг тухнет. Кольцо размыкается, и существо безжизненно падает на пол. Витриция затихает.

– Она умерла? – спрашивает принцесса и берет ящерку в руки.

– Нет, просто уснула.

Я отхожу от Витриции к окну, стараясь обдумать, что сейчас произошло. Проблеск у принцессы, в этом я не сомневался. Но саламандра будто не уверена в этом. Опять.

Витриция гладит ящерку по блестящей мордочке, и та вновь оживает у нее в руках.

– Смотри, она снова жива. Все как всегда. Мое проклятие…

Глаза принцессы наполняются слезами. Она обхватывает колени руками и, раскачиваясь, тихо плачет. Я с силой сжимаю кулаки. Все идет не так, как я рассчитывал…

Вдруг на подступах к замку я вижу черную фигуру, за спиной которой маячат три силуэта. Тучи растекаются по сторонам, высвобождая лоскут бледно-серого неба. Оно заполнено птицами. Я прижимаюсь носом к стеклу и вижу ее.

– Ирис…

– Что? – вскидывает голову принцесса. – Где? Я знала, что она спасет меня!

Витриция подбегает к окну, становясь рядом со мной:

– Что там происходит?

– Хотелось бы мне знать.

– А с чего ты решил, что это она? – Витриция напряженно старается рассмотреть хоть что-то.

– Я ни за что не ошибусь.

Фигура приближается. Я не вижу ее лица – лишь броню из черных острых кристаллов, которой она окружила себя. И троица ее верных спутников: Паук, Змей и Скорпиониха в их человеческом обличье. Она снова призвала их. Но зачем? Что она здесь забыла!

– Вот же ненормальная! – вспыхиваю я. – Что ей не сидится на месте! Я увел ее подальше, а она снова приходит следом. Тамур не отпустит ее просто так.

– Мне нужно с ней поговорить, – оживает Витриция.

– Нет времени на разговоры.

Я пересекаю комнату до двери, потом возвращаюсь к окну, вдавливая кулаки в широкий каменный подоконник, оставляя там вмятины.

– Глупая, глупая девчонка!

Только сейчас я понимаю, почему так светло и вместе с тем темно. На небе сразу три луны. Их призрачный свет смешивается воедино, ложась на черные волосы Ирис, высвечивая золотистую прядку.

Моя ночная фиалка, куда же ты лезешь…

И это не твоя забота, Арман, напоминаю себе.

– Ах, дьявол!

Двери замка распахиваются, горгульи срываются с насиженных мест, устремляясь к Ирис. Навстречу ей выходит высокий темноволосый мужчина в доспехах, с алым плащом, на котором вышиты крылья, таким же, как у Тамура. Это ее отец. Точнее, был им.

Он распахивает ей объятия. Нет, не может быть…

Но Ирис, неожиданно для меня, спокойно подходит к нему и обнимает. А потом они вместе скрываются внутри замка.

Всего одно мгновение я смотрю на принцессу, потом беру ее за руку и тяну вслед за собой прочь из королевской спальни.

Умирать страшно. В детстве я думал именно так. Смерть – неизведанная территория, в которую не пускают живых. Смерть – это иллюзия, которую создаем мы сами.

Дрожь Витриции передается и мне, пока я веду ее по коридорам. Странно, но это напоминает мне день из далекого прошлого, когда я точно так же бежал по коридорам замка с Рией. Только вела меня она. Рия всегда была первой во всем. Она насмехалась надо мной, когда я не мог попасть мячом в деревянную мишень, когда бросал тренировку и шел поедать варенье из персиков на кухню. Кухарки боготворили меня, ведь я слыл прекрасным воспитанным мальчиком.

Бунтарство брало верх лишь в общении с сестрой. «Я пойду первым!» – кричал я и упрямо топал в пасть хтону, которого выловила Рия. Я знал, что она сильнее, что я не справлюсь. Но шел, от отчаяния и глупости, наверное.

Пока мною движут две мысли – где спрятать принцессу и где, Сфера ее раздери, Ирис! Но вскоре все встает на места. Правда, совсем не те, которые бы мне понравились.

Не успеваю завернуть за угол, как натыкаюсь на препятствие. В коридоре объявляются стратумы, вынуждая меня пойти в обратном направлении.

– Мы можем пойти в галерею, – шепчет за моей спиной Витриция.

– Показывай дорогу.

Через несколько минут мы добираемся до просторного зала. Все цветы, ранее наполнявшие вазоны, засохли, и лишь на картинках теперь красуются сияющие букеты.

– Пожалуйста, объясни мне, что происходит! – требует принцесса.

– Замок захватили, да и королевство тоже.

– Это я поняла. Но кто они? Кто такой Тамур? Мне пророчили его в женихи столько, сколько себя помню. А когда он оказался таким молодым… я испугалась. Я знаю о своем проклятии, но понятия не имею, как оно должно подействовать. И теперь они мучают меня… и ты тоже!

Вдруг из глубины алькова доносится шорох. Я немедля направляюсь туда, откидываю в сторону гобелен и встречаюсь взглядом с Бено. Королевский советник выглядит неважно. Волосы всклокочены, а взгляд блуждает по сторонам.

– Что ты тут делаешь? Трусливо прячешься?

– Я? – вздрагивает он. – И не думал. Просто… меня словно бы никто не замечает, и меня это пока устраивает.

– Как мне это знакомо, – вздыхаю я.

– Да нет же, я серьезно. Эти захватчики… они не обращают на меня никакого внимания. Ходят так, будто я пустое место. Но пока я не нашел момента выбраться отсюда.

– Любопытно…

Возможно, это мне пригодится, думаю я, решив оставить с ним Витрицию.

– Слушайте, вам нужно немедленно уходить. Принцесса, я должен извиниться, но вы не обладаете тем, что мне так необходимо, поэтому я могу с чистой совестью отпустить вас. Бено, ты проводишь ее.

Бено выглядит возмущенным:

– Я? Да я не могу выбраться отсюда!

– Сможешь. Снаружи ждет мой зверь. Иди сюда, Бено. Я шепну тебе на ухо волшебное слово, и он отвезет тебя, куда пожелаешь. Лишь бы подальше отсюда.

Бено мнется всего мгновение, после чего приближается ко мне:

– Рассказывай.

Избавившись от Бено и Витриции, я крадусь по мрачным коридорам. Смех, который я слышу, заставляет меня остановиться.

Нет, это не может быть ее смех.

Но это именно он.

Только Ирис так заливисто и искренне смеется.

Иду на ее голос и замираю возле дверей в королевскую столовую. Через приоткрытую дверь вижу ее – Ирис. Ее окружили воплощенные в людях стратумы, по левую руку застыл ее псевдоотец, по правую – ненавистный мне король Тамур.

То, что этот мерзавец делает, рвет мое сердце на части. Он подносит ладонь Ирис к губам и, скользко улыбнувшись, целует.

Ирис

Как же мне страшно – я в логове этих чудовищ, но только так я смогу что-то исправить.

Силоманты пошли на сделку, ведь я нужна им. И они даже готовы рискнуть своими жизнями ради Символа Творения.

– Когда настанет время, не трогайте мою сестру Эгирну и моего отца.

– Но они теперь стратумы, их следует уничтожить, – говорит мне красноволосая. Ее зовут Рене, и в детстве она жила в Диамонте. – Если бы в меня вселился стратум, я бы предпочла смерть. Все мы.

– Но ты не боишься?

– Я слишком долго тренировалась, у меня не осталось слабых мест. Стратумы наполняют тебя, как сосуд, напитываясь твоими эмоциями. Но у меня нет чувств. Меня отдали в школу к варрам девчонкой, мать избавилась от меня, обменяв на место при дворе. Мелинда Росса, возможно, ты знаешь ее, – ровным голосом говорит Рене.

– Так ты сестра Бено?

– Бено? Да, так звали моего брата. Но теперь это не имеет никакого значения. И если ты сама не хочешь стать жертвой стратумов, Ирис, лучше тебе выжечь в своем сердце все чувства.

Когда Крейг, главный в отряде, перенес нас с помощью магического портала в Сколастику, я привела всех к статуе Эдны. Крейг подошел ближе, внимательно разглядывая изваяние.

– Это точно она? Легендарная провидица и воительница?

– Она, – кивнула я. – Мы говорили с ней в Сфере.

– Значит, в Сфере, – слегка удивился Крейг. – И как ты туда попала?

Я лишь пожала плечами, а потом и сама внимательнее посмотрела на статую. Если Эдна знала обо мне, возможно, будучи пророчицей, предвидела все это, и она же буквально сама вручила мне мой силоцвет…

Я подняла руку и легонько коснулась камня ладонью. Во мне есть то, чего нет в других силомантах, – Символ Творения.

Не он ли заставляет меня шептать слова, которые влияют на окружающих.

Какое слово должно пробудить Эдну?

Возможно, не зря меня называют Разрушительницей?

Стоило мне настроиться на этот образ, как в голове сложился подходящий символ, а сила авантюрина соединяется с Символом Творения.

– Конфракт… сломай…

Силоманты за моей спиной ахнули, не ожидая, что я могу оживить каменную женщину, а может, они и вовсе не понимали, на что я способна. Как не понимаю и я.

И вот теперь, глядя на короля Тамура, я стараюсь перебороть искушение вновь прибегнуть к этой разрушающей магии. Стыдно признаваться, но мне понравилось.

Призрак

В комнате так светло, что в глазах появляется резь. Окна занавешены шторами из тонкой светящейся ткани, под стать крыльям некоторых стратумов. Многие сидят за длинным обеденным столом, поедая фрукты и сладости, в их руках сверкают бокалы из синего граненого хрусталя. Жемчужные гирлянды свисают с люстр, покачиваясь на легком сквозняке.

Стратумы любят роскошь и красоту. В этом они очень схожи с силомантами. Но превосходят даже их. Столетия пребывания в бесплотной оболочке сделали их тщеславными и алчными до материальных радостей.

Тамур усаживает Ирис во главе стола, а сам садится по правую руку. Ящерка выпрыгивает из моего кармана и устремляется к Ирис, обвиваясь вокруг ее щиколотки. Но моя ночная фиалка защищена доспехами из авантюрина, и ящерка мечется у нее под ногами, сияя ярко, так ярко… Но никто ее не видит. Почему же я не разглядел в Ирис самого важного? А может, я всем сердцем надеялся, что это окажется ложью. Ведь на свете столько артефактов! Ирис будто и сама такой артефакт.

– Я рад приветствовать среди нас Разрушительницу, – громко говорит Тамур под аплодисменты присутствующих и поднимает в воздухе серебряный рог, тот самый, что достался Ирис от единорога.

Рог единорога… зачем он стратуму? Перебираю в памяти все, что знаю о них, но ничего не могу вспомнить.

Я вижу среди присутствующих принца Марциана рядом с белокурой девушкой с серебристыми крыльями. Я тотчас же узнаю ее, пусть она и не похожа сейчас на то гневное существо в беседке, что мучило видий, или ту, что явилась нам из тумана. Но это она, безо всяких сомнений. Сестра Ирис – Эгирна. Возле ее ног лежит огромная рыжая кошка с серебристыми, будто ртуть, глазами.

Какую роль они играют во всем этом?

Ирис неподвижна, и я с неприятным чувством понимаю, что меня предупреждали об этом. Глава Ордена говорил никому не открывать своего сердца, отдавшись миссии – уничтожению Проблеска. Совсем как делают настоящие силоманты. У них нет чувств, только к таким бездушным созданиям не смогут подобраться стратумы.

Но глава не знал, что я согласился только ради своей собственной мести.

Обе миссии заканчивались одинаково. Моей гибелью. Я всегда это знал.

Да будет так.

– Наконец ты осознала свою сущность и решила присоединиться к нам, дитя Сферы, – говорит Тамур, наполняя серебряный рог напитком, но во мне зреет нехорошее предчувствие. Рог единорога нужен не для Тамура…

Я долго закрывал глаза на то, что сидит внутри Ирис. Убеждал себя, что природа силомантов не изучена до конца и она просто не похожа на других. Избавлял себя от мыслей, что она особенная.

Настолько… чтобы искоренить всякую жизнь в этом мире? Разрушительница, что бы это ни означало. Она способна проникать в Сферу, управлять несколькими силоцветами. Это против любых правил.

– Осталось дело за малым – уговорить принцессу явить нам Проблеск. И согласиться стать моей женой, – говорит Тамур, а я не спускаю глаз с этого рога. Ему нужен Проблеск и принцесса. У него есть Разрушительница. Как все это связано? Правда будто на поверхности, но ускользает от меня.

Две девушки, такие разные и такие… похожие?

– Зачем вам ее согласие? – подает голос Ирис.

– Мы стратумы, мы не варвары, у нас есть традиции. Как видишь, ты пришла к нам добровольно. Мы не принуждали тебя. Ты ведь чувствуешь ее, Ирис? Разрушительница совсем близко, и скоро мы сможем выйти в мир. Ты все сделала правильно. А теперь нам нужна Дева, выбранная единорогом Озера. Было много знаков, что Витриция – наш Проблеск и она должна испить из этого рога, чтобы ваши с ней силы объединились.

На лице моей фиалки мелькает тень. Что она задумала?

– Вам не нужна принцесса, – вдруг говорит она и выхватывает рог из рук Тамура, опустошая его. – У вас теперь есть я. Этого будет достаточно. Принцесса бесполезна.

Тамур в негодовании подскакивает, забирая серебряный рог. Отец Ирис моментально оказывается рядом и хватает ее за руку.

– Пока ты не можешь знать этого наверняка, – говорит он. – У Разрушительницы свои обязанности, мы не смеем ставить под угрозу приход нашей королевы.

– Ты разобьешь оковы, но она должна жить в Витриции, – добавляет Тамур. – Проблеск сумеет удержать такую мощь.

– Но я знаю! Я вижу! – Голос Ирис звучит властно. И я помню, какой властью могут обладать ее слова. – Я истинная видия. Галла являлась мне.

Смех за столом смолкает.

– Привести Витрицию, – говорит Тамур, и улыбка сходит с его безупречного лица.

На лице Ирис читается испуг, и это больше, чем я могу вынести. Дверная ручка, в которую я вцепился, скрипит и отламывается от двери. Отбрасываю ее в сторону, не заботясь, что кто-то может услышать стук.

Сейчас случится непоправимое, и я не могу больше прятаться в тени. Я всю жизнь был призраком.

Мой меч наготове: теперь он усилен двумя силоцветами, которые я забрал у Ирис и ее бабули. Но это ненадолго. Силоцветы не смогут сосуществовать, и скоро эта сила обратится против меня.

Я не Ирис, и у меня нет Символа Творения.

Делаю шаг, распахиваю дверь настежь и тяжелым шагом ступаю внутрь. Белесые существа бросаются ко мне, но я взываю к мощи призрачного алмаза, сжимая руку в кулак до боли, вкладывая в удар всю волю. Спасибо моим доспехам, я, обычный человек, могу выдержать это. Но не каждый смог бы вытерпеть те испытания, через которые прошел я ради этого единственного мига.

Я заберу Ирис отсюда, заберу, и пусть весь мир разрушится за нашими спинами. Мы уйдем, мы спрячемся, мы затаимся, мы будем счастливы… быть может. Никогда.

– Эстеро! Стойте! – Звонкий голос Ирис заставляет всех замереть на месте. Ожидал ли этого Тамур? Вряд ли.

Лицо Тамура искажается – сила Ирис действует и на него, и стратуму это совсем не нравится, но он подчиняется, как и все прочие.

Время застывает. Все ярче сверкают кристаллы в люстрах. Пространство заливается светом. Веет холодом, мое лицо царапают песчинки, прилетевшие из ниоткуда. Воздух вокруг Ирис мерцает, когда она поднимается с кресла и медленно подходит ко мне. Волосы развеваются черным знаменем, а глаза наполняются серебристым светом. Неужели… она теперь стратум?

Не сразу я понимаю, что в ее черных глазах, будто звезды, сверкают слезы.

– Ты ушел, – говорит она, подходя ближе, принося с собой холод.

За спиной Ирис вдруг распахивается дверь в иное пространство: она непостижимым образом привела Сферу за собой.

Она открыла Сферу.

Это ли моя Ирис?

Чем больше я смотрю на нее, тем меньше вижу от той робкой, но смышленой девчонки, которая и головы поднять боялась. Но теперь она стоит напротив меня и смотрит как королева.

Разрушительница. Или уже кто-то еще? Галла?

Она действительно впустила Галлу?

– Ирис, – шепчу я. – Зачем же ты пришла сюда…

– За тобой, – тихо отвечает она, и ее черты вновь становятся более привычными. – Но и не только. Ты предал меня, но я не могу предавать тех, кого люблю.

– Ирис… стратумы – это не выход. Поверь мне. Я никогда не хотел тебе вреда. Все, что было между нами, все по-настоящему.

Ее глаза наполняются странным огнем, и внутри меня все переворачивается. Я должен убить ее, я знаю это. Сейчас или никогда.

Уничтожить Проблеск. И кажется, теперь я понимаю почему.

Мир взрывается вокруг нас, я слышу шелест крыльев. Окна разбиваются, сотни птиц влетают в зал, устремляясь к нам. Время приходит в движение, ускоряется. Рев стоит такой, что закладывает уши.

– Ирис! – Я протягиваю к ней руку. – Прошу, идем со мной, – говорю я, веря, что это и впрямь сработает. Что мы просто уйдем отсюда. Сядем на зверя и укатим подальше от этого хаоса.

Но даже моего верного зверя сейчас нет под боком. Надеюсь, Бено и Витриция уцелеют. Не то чтобы я беспокоился о них, просто…

Мне неприятно осознавать, что я жду ее решения, прежде чем принять свое. Как непохоже на того, кого я взращивал в себе. Как непохоже на Лорда-Призрака. Но вот Арман… возможно, в его сердце еще осталась надежда?

Сила Ирис чуть меркнет, и Тамур сбрасывает с себя путы, оказываясь у нее за спиной. Кладет ей на плечо руку, разворачивает к себе.

– Это и правда ты! – восхищенно говорит он. – Моя Галла…

Тамур запускает ладонь в ее волосы, заставляя посмотреть на него.

– Ты будешь моей супругой, Дева? Мы создадим новое царство в этом мире. Яви нам Проблеск и впусти Сферу в земной мир. О Великая Галла, приди и стань моей на веки вечные.

Я не могу этого позволить. И не только потому, что в мире вот-вот разразится хаос. А потому, что Ирис – моя. И ничья больше.

Сегодня, и только сегодня, самая главная ночь за многие века.

Глава 23. Символ творения

…спадет пусть пелена с очей…

Призрак

В последнее мгновение ловлю ладонь Ирис, и от этого прикосновения все тело прошибает невероятной силой даже сквозь доспехи, изготовленные для меня вулканами. Я тяну ее к себе, она поворачивается, устремляя на меня темные, под стать ночному небу, глаза под сенью бархатистых ресниц. О, Ирис…

Ее авантюриновая броня сползает, оголяя шею, плечи. В этот миг Тамур резко дергает ее на себя и прижимает к груди, касаясь губами ее плеча. За его спиной распахиваются два огромных алых крыла с золотым блеском. Отец Ирис ждет приказа от своего короля, чтобы напасть на меня.

– Ты не получишь ее, щенок. Слишком долго мы ждали этого.

– А ты, похоже, так и не признал меня, крылатый выродок.

– Твоя физиономия показалась мне знакомой, но, думаешь, я, король Ястребиной башни, стану запоминать лица смертных?

– Мне неважно, какой ты там король. Скоро ты станешь мертвым королем.

Я заношу над головой меч и шепчу слова-символы, которые изучил давным-давно, во время своего длительного пребывания в «петле». Кто знает, сколько я пробыл там на самом деле.

– У тебя не хватит сил, мальчишка.

Ирис смотрит на меня растерянно, переводя встревоженный взгляд на меч.

– Призрак, стой, не надо… Я уже сделала свой выбор, я сделаю все сама.

Стоит мне воспользоваться мощью нескольких силоцветов, и последствия будут необратимыми. Похоже, она знает это. А может, я чего-то не знаю?

Но прежде чем умереть, нужно освободить души моих родителей и сестры.

– Где ты держишь их, Тамур? – спрашиваю я, не сильно рассчитывая на успех.

Все это время, сколько я ни пытался, но ничего не мог разузнать про тайник душ. Про самое темное место в Сфере, куда нет ходу никому, кроме стратумов и мертвецов.

И, быть может, Ирис.

Мама приходит ко мне во снах каждую ночь и просит освободить их. Почему именно она, задавался я вопросом. Возможно, потому, что именно на ее долю выпало самое огромное страдание. При этой мысли мне больно дышать.

– Так ты явился за своими родственничками… дай-ка подумать. Из какого ты королевства, говоришь? Я побывал не в одном, знаешь ли. Но я всегда мечтал вернуться на родину и освободить своих собратьев. Здесь – мой дом, и ты на моей земле, чужак.

– Будешь и дальше прикрываться девчонкой? – говорю ему я, когда с левой стороны на меня налетает серебристая тварь. Я узнаю в безобразных чертах сестру Ирис.

– Эгирна! – визжит моя ночная фиалка, и страшная тень, что пыталась проникнуть в нее, чуть отступает. – Сестрица!

Отец Ирис спешит на подмогу младшей дочери. Я с ужасом смотрю на человека, которого встретил однажды. Стратумы меняют силомантов до безобразия. Точнее, до совершенства. Внешне прекрасные, и чистое зло внутри.

Мой призрак пробуждается, цепляясь за новую силу, которую я придал ему. Кольцо с камнем огненного света, который хитростью дался мне. Я добыл шкуру дракона – что мне стоит приманить силоцвет. И еще один амулет – тот, который хранился в моем книжном тайнике. Непонятный мне, странный синий силоцвет в кулоне, но выбирать нет времени.

Их силы сплетаются воедино, и земля дрожит под моими ногами. Это ли чувствует Ирис, когда пользуется не одним силоцветом, а сразу несколькими?

Сгустки фиолетового света заполняют зал, и из каждого вырастает мой призрак, моя точная копия. Один, трое, семеро… все они бросаются в бой со стратумами. Как и помощники Ирис – девушка-скорпион с черной косой, паук-альбинос и красный змей с огненными глазами.

Вдруг Ирис лишается чувств в руках Тамура.

– Что ты с ней сделал! – Я кидаюсь на него, вкладывая в бросок всю ярость и все спокойствие – прекрасный баланс, который я научился использовать в бою.

Он отбрасывает ее в сторону, словно куклу. Мой меч скрещивается с его копьем, которое он достал одним быстрым, выверенным движением. Я знаю, насколько он хорош в бою, я сам видел его в деле. Когда-то он тренировал моего отца…

– Совсем скоро Разрушительница очнется, нет смысла воевать со мной, щенок. – Лицо Тамура искажается, когда он пытается оттеснить меня. Но суровые годы в Ордене дают о себе знать. Даже человек может что-то. Даже человек. Я наношу удар за ударом, вызывая удивление Тамура.

– Да ты не плох, малыш! А что касается душ, скоро ты и сам узнаешь, где они обитают. А это… ключ от тайника.

Из складок алого плаща вырывается острое лезвие кинжала. Я лишь успеваю заметить блеск ястребиного клюва на рукоятке. Увернуться получается, но недостаточно быстро. Тамур прорезает мне бок этим лезвием. Уже не в первый раз кто-то портит мои доспехи!

– Вот и все, мальчик.

Болит все тело, будто он разрубил меня напополам. Но я крепко стою на ногах. Он ранил меня по моему слабому месту, бок еще не до конца зажил после магической битвы с силомантами, которые выслеживали меня от самого Милшторма. В очередной раз судьба показывает мне, кто я такой на самом деле. Просто человек.

Но если я воспользуюсь мощью силоцветов до конца… хватит ли этого, чтобы убить Тамура? Чтобы самому оказаться в Сфере. Может, это и есть ответ.

Бросаю взгляд на Ирис. Она так мирно лежит на полу, будто просто прилегла отдохнуть. Ее платье будто соткано из самого света. Я лишил ее силоцвета, я обманул ее. И все же она пришла за мной, зная, кто я. Когда я говорил, что слабым не место рядом с сильными, я имел в виду вовсе не ее.

Призрачный алмаз тянет свои невидимые щупальца к двум другим силоцветам, связывает их сильнее, делая сильнее и меня. Выжимая из меня жизненные соки.

– Прости, Ирис, прости…

Мое тело взрывается ослепительной силой, чистым потоком энергии, который тянет меня куда-то вглубь. Все глубже и глубже в бескрайние просторы света.

Я лежу на белом песке, в обе стороны раскинулась пустыня. Небо тяжелое, черное, давящее. Хочу пошевелиться, но вспоминаю про рану. Вот только мне не больно, совсем. Я поворачиваю голову и вижу Ирис. Вот она, совсем рядом. Над нами стоит женщина с русыми волосами.

– Ты очнулся, – слышу я надменный голос. На фоне темного неба она словно яркий серебристый росчерк. Ее русые волосы сверкают, лазурные глаза смеются надо мной. – Ты жалок. Вставай уже.

Немедленно поднимаюсь на ноги, желая возразить женщине, но она выставляет руку перед собой.

– Пока помолчи, говорить буду я.

– Кто ты? – Я не привык, чтобы мне затыкали рот. Пусть даже очень властные особы среди белой пустыни.

– Я Эдна. Ирис освободила меня, и я пришла помочь ей. В одиночку этой девочке не справиться. Ты не побоялся окунуться в Сферу, и за это я тебя уважаю. В остальном, пожалуй, презираю. – Она пожимает худенькими плечами.

– Почему не очнулась Ирис?

– Еще не пришло ее время. Когда она очнется, все будет иначе. Понимаешь?

– Не совсем. Она станет Галлой?

– Галла коварнее меня, она сумела пробиться к Ирис. Ты ей помог, несчастный, когда ранил ее чувства. Да и не только ты. Сейчас даже мне неизвестно, чем закончится эта битва. И где Ирис на самом деле. Есть места похуже Сферы. Места, полные отчаяния и тьмы. Но Галла не отстанет от нее так просто. Она нашла для себя врата в этот мир. Такая сила дается далеко не всем. Сила и искушение.

Я лишь сжимаю руки в кулаки. На них нет перчаток. Мои руки изранены незаживающими язвами. Вот какие они на самом деле. В Сфере все будто становится на свои места.

Эдна взмахивает ладонью, и справа от нее появляется дверь, к которой стекаются серебристые жуки.

– Ты хотел освободить родных. Что ж, это похвально. Ты можешь отправиться за ними. Но тебе будет закрыт путь назад. Ты останешься там с ними навсегда. Или…

– Или?

Эдна переводит взгляд на Ирис:

– Ты нужен ей. Больше, чем она понимает. Больше, чем понимаешь ты сам.

– Это глупости, – отмахиваюсь я, глядя на дверь. Все, чего я хотел, в шаге от меня. Просто нужно последовать за своим предназначением.

Которое я придумал себе сам.

– Ты должен забрать у нее то, что не принадлежит ей. Так будет лучше, для нее и для всех.

Я вновь смотрю на Ирис:

– Что это? И почему я?

– Мы называли эту реликвию – Символ Творения. Мощнее ничего нет в целом свете. Как вышло, что у двух силомантов родилось дитя? Как вышло, что Ирис владеет несколькими силоцветами и запросто входит в Сферу?

– Так она не Проблеск и не Разрушительница?

– Это лишь названия, – отвечает Эдна.

Я качаю головой. Символ сделал ее сильной, что будет, если забрать его? Но если оставить, то он лишь притянет Галлу. Это слишком опасно.

– Решил? – с издевкой спрашивает Эдна. – Я так и думала. Давай руку, – говорит она, протягивая мне ладонь. – Мы возвращаемся.

– Мы?

Но руку ей даю.

И вновь вспышка света. В этот раз не столь холодная и в то же время опаляющая, а мягкая.

Ирис сидит надо мной и рыдает.

– Я умер? – спрашиваю я.

– О Великий! Призрак, ты жив! Я думала… думала, как в том сне…

В зале пустынно. Только сейчас я замечаю пришпиленное к потолку тело короля Марека. Так закончилось его царствование.

– Где стратумы?

– Эдна явилась вместе с тобой и прогнала их отсюда! Она невероятная!

– А Тамур?

– Он скрылся. Но битва еще не окончена.

Как и наш с ним поединок.

– Ирис…

Я поднимаюсь, выставляя перед собой меч. Я должен забрать Символ Творения.

Ирис тянется ко мне, но я отталкиваю ее. Замечаю растерянность и обиду на красивом заплаканном лице. Пока там нет ни следа Галлы. В конечном счете глава Ордена оказался прав. Следует уничтожить Проблеск, но для этого не обязательно причинять вред Ирис.

Забрать его силой не выйдет. Она должна отдать его сама, по доброй воле. С силоцветами только так.

Ирис снова делает ко мне шаг, но я выставляю перед собой меч. Замахиваюсь и ударяю об авантюриновый щит: на одно несчастное мгновение я подумал, что она не станет защищаться.

Но я наношу удар снова и снова. Вкладываю всю злость. На весь мир, на себя, на нее, что попалась мне под ноги, что позволила увидеть себя.

Она отступает, наращивая щит. И я рад, что она способна на такое, она может дать отпор. Значит, чему-то я ее научил, она справится. Без меня. Возможно. Стараюсь не думать о том, как же она все-таки будет справляться, когда я отберу у нее силу.

Мощным ударом опрокидываю Ирис на землю.

– Призрак! – слабым голосом говорит она. – Хватит! Зачем ты так!

– Отдай мне его! – ледяным тоном отвечаю я.

– Что отдать? Что еще я могу тебе отдать? – Слезы вновь струятся по ее щекам. – Я отдала тебе себя, свое сердце, свою веру в любовь.

– Отдай мне Символ.

Ирис на секунду замирает:

– Символ?

– Символ Творения, теперь я знаю, что он у тебя. Просто отдай его и забудешь обо мне навсегда.

– Так все ради этого? – спрашивает она, прижимая руку к груди.

Я неподвижен, словно каменное изваяние.

– Да.

Ирис растирает грудь, будто ей тяжело дышать. Снова смотрит в пол, не поднимая головы. Ее рука опускается ниже, к животу.

Платье, сотканное из света, рассеивается, и я вижу ее перед собой в абсолютном совершенстве. Над крохотной ямочкой пупка сияет голубая спираль, знак Великого Бога.

Ирис сотрясается в рыданиях. Слезы не успевают коснуться пола, превращаясь в крошечные синие силоцветы. Множество кристаллов. Я молча стою над ней, а когда эти кристаллы собираются воедино, в один прекрасный цветок со множеством цветов и оттенков, я кладу меч рядом с Ирис и поднимаю реликвию Великого. Достаю из складок плаща книгу и, раскрыв ее, помещаю внутрь Символ Творения.

Ирис совершенно разбита, ничего не видит вокруг себя, согнувшись пополам и прижавшись лбом к полу. Мне не хочется оставлять ее в таком состоянии, но другого выхода нет.

Забрав из выемок в рукояти меча силоцветы, бросаю своего Призрака рядом с ней. Это единственное, что я могу предложить ей. Сейчас меня должен заботить только Символ Творения.

Чувствую на себе взгляд. Из-под длинного стола, на котором все еще стоят подсвечники с черными и алыми свечами, вазы с фруктами и сверкающие бокалы, на меня смотрят два золотых глаза.

Принц Марциан все видел. На его лице играет странная улыбка.

Когда Его Королевское Высочество выползает из-под стола, я отступаю. Убить его? Мне не нужны свидетели.

– Иди, призрачный лорд. Уходи отсюда. – Марциан склоняет голову набок, будто изучает меня. – Оставь Деву со мной. Я позабочусь о ней.

Он коротко кивает мне:

– Унеси Символ так далеко, как сможешь. Найди способ уничтожить его.

– Ты не принц Марциан…

– О, я куда большее зло, чем ты можешь себе представить, – с косой ухмылкой отвечает принц. – Некоторые называли меня Золотым Провидцем. Я рождаюсь раз в несколько столетий, чтобы нести весть. А теперь прощай. Да будет легким твой путь! Если это в принципе возможно. Спадет пусть пелена с очей, сей Девы славный свет, в соцветие распустится цветок, что некогда пылал в ночи…

Он подходит к Ирис, садится рядом с ней и обнимает. Она нащупывает мой меч, стискивает его, подтягивая к себе. Силоцветы Ирис лежат рядом, будто никому не нужные. Ведь без Символа она уже не сможет соединить их силу.

Ее тонкая ладонь так сильно цепляется за рукоять меча с моим призрачным алмазом. Больше не моим. Она зла на меня, я это знаю.

– Утешься, Дева. Не ты первая, не ты последняя, – произносит принц.

Марциан – или же Золотой Провидец – собирает камни в мешочек и поднимает Ирис на руки, не давая ей совершить безумия, и идет прочь из зала, оставляя меня наедине с неизвестным будущим. Я обещал себе скорую смерть и нарушил слово.

Из окна я вижу, как навстречу им выходят четверо – старуха, мужчина, молодая женщина и мальчишка. Все они кажутся мне смутно знакомыми, будто я уже встречал каждого из них. Но точно я знаю одно – это силоманты. Мне бы хотелось надеяться, что они позаботятся об Ирис. Но пока надо унести отсюда Символ и найти способ уничтожить его.

– Да явился нам Проблеск! – громко восклицает Марциан. – Восславим Великого!

На небе по-прежнему ярко сияют три луны. Полное троелуние.

Незнакомцы нашептывают символы, обнажая свои силоцветы, камни сверкают под стать лунам. Из-за их спин выходит Эдна, присоединяясь к четверке.

– Теперь эта Дева принадлежит нам, – говорят силоманты, будто заявляя свои права на Ирис.

А я отпускаю ее. Свою ночную фиалку.

Мне лишь надо сказать ей последние слова, пусть она и не услышит.

– Я…

Эпилог

Ильфа

Подул ветерок, принеся слова, за которыми я так долго охотилась. Маленькая слепая сильфа, от которой нет прока. Однако именно мое чутье привело меня к этому человеку. Принц Дармонд будет доволен.

Я запечатываю флакон кварцевой заглушкой, заключая слова внутри. «Я люблю тебя, я люблю…» Облизываюсь, будто пробую их на вкус. Все, что брошено на ветер, можно поймать. И отнести тому, кто в этом нуждается.

Но мне любопытно. Мне мало слов. Я хочу почувствовать. Воздушный поток подхватывает мое истощенное тело. И я наслаждаюсь полетом, зная, что скоро вновь окажусь в оковах. Дармонд никогда не отпустит меня.

Но сейчас я на воле. Я не из высших элементалей воздуха, я рабыня. Поэтому каждый глоток свободы словно нектар розумов.

Я слышу сердцебиение своей жертвы, внедряясь во влажный туман. Пусть я и не вижу, но чувствую, как все кругом напряжено. Меня бросает в дрожь от тех сил, которые крутятся над нами, от башен стратумов и их энергии. Они отступили, но надолго ли? Мы с ними сотканы из одной материи, но я не стала бы перелетать им дорогу.

От воды веет холодом, я подлетаю ближе, останавливаясь за спиной человека, за которым столько охотилась. Он умело скрывался. Недаром его прозвали Призраком. Даже у бестелесных существ есть слабые места. Но вот я ощущаю еще чье-то присутствие.

– Ну здравствуй, Призрак. – Звонкий женский голос. Всплеск воды. Я вижу ауру той, кто выходит из воды. Ярко-голубое пламя. Это ундина.

– Здравствуй, Леда.

– Я пришла за своим обещанием. Время пришло.

– Ты пришла очень кстати, – отвечает Призрак.

Интересно, о чем это он?

Воздух раскаляется, заставляя меня вскрикнуть. Слышали ли меня эти двое? Я облачком дыма взмываю в воздух, формируя из воздуха небесного дракона.

– Вперед! – восклицаю я. Мне нужно узнать, что стряслось. Откуда эта мощная сила.

Когда я подлетаю к месту, то сразу чувствую – что-то не так. Будто сам мир содрогнулся, пошатнулся.

Огромный поток пламени выстреливает в воздух, заставляя меня отпрянуть. Мы, воздушные, ненавидим огонь. И только некоторые могут пересечь Огненное кольцо. Как, например, я. И все благодаря моему чутью. В Огненной Долине есть дыры, прогалы. Пройти здесь может только самый ловкий из воздушных. Или отчаянный. И то не бесследно для себя. Всем приходится чем-то жертвовать…

Я слышу крик и стон. К одной-единственной фигуре, окутанной темной мерцающей аурой, устремляются четыре, нет, пять лучей. Это силоманты. Кого же они пытаются усмирить? Кто она?

Три пятна мелькают возле нее, черное, алое и белое. Защищают. Но вот их сила меркнет, и девушка сдается. Ее аура становится непроглядной. Опаляющая темнота стелется по земле, выжигает воздух. Прокладывает дорогу. Путь сквозь Огненную Долину. Все смолкает.

И только на горизонте высвечивается алая аура нарастающей бури. Воздух откликается во мне тысячами победоносных возгласов. И я понимаю, что совсем скоро сюда хлынут стратумы, которых сковывало Огненное кольцо. Потому что теперь оно разрушено и все, кто встретится на их пути, станут подданными Сферы.

Я пролетаю над виновницей произошедшего, оставляя ее и силомантов позади. Теперь я могу быстро и безболезненно пересечь долину. Нужно как можно скорее добраться до Дармонда и обо всем ему доложить. Мир перевернется, и где окажемся мы? На чьей стороне?

Я мчусь все дальше и дальше, оставляя хаос позади. Пока он не нагнал меня. Пока.

Ирис

Силоманты выполнили наш договор: они не тронули ни отца, ни Эгирну, позволив стратумам сбежать. Вот только никто не ожидал того, что случится, когда мы ступим в Огненную Долину: я разрушила прежние чары. Огненное кольцо создала Эдна, а я уничтожила.

Во мне нет Символа Творения, но, возможно, есть что-то похуже… Мне кажется, Галла все-таки смогла найти лазейку.

Она отравляет меня изнутри, все больше и больше.

– В этот мир идет война, – говорит Эдна. – И кто-то из вас должен подготовить Ирис.

– Она пойдет к варрам, – говорит Рене.

– Школа магов не отступит, – произносит Крейг.

– Хватит! – кричу я, зажимая уши руками.

– Магам придется отступить, – произносит принц Марциан, сопровождающий меня. Его глаза все еще сияют золотом. – Проблеск отправится на Арену. – Он кивает на меч в моей руке. – Кажется, Ирис сделала свой выбор.

Мне больно даже думать о Призраке и обо всех, кого я оставила.

Но Марциан прав, и я рада, что он пришел мне на помощь. Я ведь смогу удержать этот меч?

Даже если не смогла Призрака…

Прощай, мой Лорд. Прощай.

Если мы встретимся вновь, ты не узнаешь меня.

Но я буду любить тебя. Любить всегда.

Благодарности

Сам факт, что я пишу благодарности к книге «Ночь Девы», для меня не менее эпичный, чем и масштаб трилогии «Магиваррия». Герои «Ночи Девы» и этот мир, полный волшебных и чудовищных существ, живут со мной уже довольно долго, можно даже сказать – они взрослели со мной.

Я бы хотела верить, что «Ночь Девы» станет для вас не только дверью в удивительный мир Пяти Лун, но и опорой, ведь внутри каждого из нас скрывается необычайная сила. А иногда наша слабость и есть сила.

Я бы хотела поблагодарить команду «Черным-бело» за их веру и поддержку с таким значимым для меня проектом, как «Магиваррия». Спасибо воистину фантастическому шеф-редактору импринта Кире Фроловой за ее трепетное и чуткое отношение к книгам, за этот свет – и за новогоднее чудо. Спасибо моему выпускающему редактору Мите, готовой выслушать мои идеи и преподнести их наилучшим образом! Мне очень повезло! Спасибо всем, кто трудился над выходом этой книги: вы лучшие! Отдельное спасибо художникам, которые создают свою магию по миру Магиваррии.

Не перестану благодарить мою подругу и коллегу по перу – Линнет Эрроу, которая вдохнула в меня новые силы и тем самым буквально спасла вселенную Магиваррии. Спасибо за все твои вопросы, за твою мудрость и крепкое плечо. Спасибо, что никогда не остаешься равнодушной.

Спасибо моему безумно поддерживающему сообществу БЧП (Братство Читающих Писателей) – без вас ничего бы этого не было. Вы помогли увидеть, что я обязательно справлюсь со всем и достигну своей «звезды» через любые «тернии».

Спасибо тем авторам, чей путь меня бесконечно вдохновляет: Лана Клонис, за твою искренность, Виолетта Стим, за крепкую дружбу, Лена Сокол, за твой юмор и потрясающую энергетику, Надя Хедвиг, за твою «темную сторону», Катя Звонцова, за твою уникальность, Женя Александрова, за твой позитив, Ира Фуллер, за твою целеустремленность, Женя Сафонова, за твои чудесные миры, которые вдохновляют. Вы потрясающие и мой пример для подражания!

Спасибо моей команде «эпичных дев», которые поддержали меня на старте: Дарина @darry_books, Майя @mayavinbooks, Вика Бабицкая! Спасибо Даше Кузьминой за прекрасные стихи по книге «Ночь Девы» и Алене Май, которая озвучила «Клятву Девы». Спасибо Кате @apple_book – ты была одной из первых, кто по-настоящему увидел Ирис и поверил в нее.

Спасибо всем, кто работал над тем, чтобы история стала лучше! Спасибо Лери Пен, что в свое время изменила мое отношение к «пифиям» и помогла мне придумать «видий». И вновь спасибо Линнет Эрроу, благодаря которой выросли в этой вселенной прекрасные силоцветы. Спасибо Дарье Урбанской, Натали @mydarkforestt, Алсу Мухарлямовой, Вите Ридель, Анне Блейк, Рине Пономаревой, Тэсс Михевич, Валентине Токаревой, Ясе Богдасаровой, Mairead Korx – самым лучшим бета-ридерам.

Спасибо моей семье – мужу, который перевернул мое представление о мире Магиваррии, маме и папе, которые прививали любовь к книгам и всегда готовы поддержать, моим детям – Леону и Алисе, ради которых я способна на любую магию в этом мире.

Спасибо моим бабушке и дедушке, которых сейчас нет со мной – но они навечно в моем сердце. Спасибо им за то тепло, которым окружали меня! Спасибо моей крестной и моей двоюродной сестре Елене – ты настоящая волшебница, знай это.

Огромная благодарность всем читателям, которые уже отправились в путешествие по Магиваррии вместе с Ирис! Вы и есть истинные герои!

Content

Юлия Бабчинская
Ночь девы

Клятва Девы

Пролог

Глава 1. Видия

Глава 2. Вирго в Грифоне

Глава 3. Безмолвная

Глава 4. Кровь Эдны

Глава 5. Испытание

Глава 6. Сила

Глава 7. Фрейлина принцессы

Глава 8. Мелодия Дану

Глава 9. Миссия

Глава 10. Скелеты в шкафу

Глава 11. Силоцветы

Глава 12. Пророчество

Глава 13. Проклятие или дар

Глава 14. Разрушительница

Глава 15. Правда

Глава 16. Фестиваль

Глава 17. Озеро Дев

Глава 18. Петля

Глава 19. Башня

Глава 20. Вера

Глава 21. Предатель

Глава 22. Хаос

Глава 23. Символ творения

Эпилог

Благодарности