Галина Анатольевна Гордиенко

Конфеты со вкусом контрабанды

© Гордиенко Г. А., 2024

© Шевченко А. Ю., рис. на обл., 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1

Новые родственники

Эта история началась с того, что Генкина мать в очередной раз надумала выйти замуж. Если быть точным, то за последние два года – в третий. Поэтому Генка не особенно встревожился. Тем более нового ее ухажера он до сих пор и в глаза не видел. Знал, конечно, что у матери кто-то появился, но особо не переживал.

С чего бы? Мамуля у него – красавица. А со времени гибели отца уже почти пять лет прошло. Не торчать же ей всю оставшуюся жизнь у телика за бесконечными сериалами?

Правда, вот всерьез… Нет, всерьез Генка ее новую пассию не воспринял. Да и с чего вдруг? С предыдущими кандидатами в мужья мать рассталась легко и довольно быстро. И причину Генке оба раза называла одну: слишком разная шкала жизненных ценностей. А вот с этим типом, получается, шкала одна.

Генка тяжело вздохнул и вытянул из духовки индюшку: пора было облить ее майонезом.

Да уж, вляпался так вляпался! Теперь, судя по всему, придется знакомиться не только со своим будущим отчимом, но и с его драгоценной доченькой. Именно эту девчонку мать со своим другом поехали сегодня встречать в аэропорт. А оттуда уже прямиком к ним. Так называемая «новая» семейка окажется наконец в сборе. Елки, вдвоем им плохо было, что ли?

Генка посмотрел на часы: время подходило к пяти. По его расчетам, минут через тридцать гости будут на месте. Гости – это Коваленко Сергей Анатольевич с дочерью. Ведь самолет из Саратова уже полчаса, как приземлился. Если не опоздал, конечно.

Нет, надо же придумать – тащить девчонку сюда! Зачем, спрашивается? Ну жила бы себе с бабушкой… Так нет, в Москву приволокли. Мол, каникул осталось чуть, а ей еще к дому привыкать. И к новым родственникам.

Генка потянул носом: индюшка пахла изумительно. Он снова вздохнул: зря не спросил, сколько этой Лерке лет! Впрочем, какая разница? Раз в школу ходит, значит, не маленькая. Уже неплохо. Да-а, теперь вся жизнь пойдет наперекосяк. И ладно бы только у матери.

Скажем прямо, если бы только Генка знал, НАСКОЛЬКО его опасения окажутся пророческими…

* * *

Звонок раздался, когда хмурый Генка выкладывал готовую индюшку на керамическое блюдо. Кинув последний взгляд на румяную, исходящую паром корочку, он нехотя побрел к двери. А открыв ее, оказался буквально сметен в сторону: в квартиру вихрем ворвался огромнейший, лохматый пес абсолютно черного цвета. Генка его даже толком рассмотреть не успел!

Затем через порог неторопливо перевалил горбатую морду безобразный, грязно-белый, раскормленный бультерьер и вопросительно поднял крысиные глазки на оторопевшего хозяина. Генка уронил полотенце и шумно выдохнул. Буль заворчал. Чей-то голос насмешливо перевел:

– Ну, че застыл? Помоги Клопику! Не видишь, у нас лапа больная!

Генка пошарил глазами в проеме, но кроме жуткой морды на пороге никого не увидел.

– Ну и балда, – снисходительно констатировал все тот же голос.

В поле зрения Генки появилась белая кроссовка и аккуратно поддела недовольно ворчащего пса. Тот, оказавшись в квартире, тут же успокоился. Громко потянул чудовищным носом воздух и на трех лапах, поджав забинтованную четвертую под себя, неспешно поколупал по направлению к кухне. На распластанного вдоль стены мальчишку кривоногое чудовище больше внимания не обращало.

Через порог перелетел яркий рюкзак. Его на лету догнал небольшой кожаный чемоданчик. Потом в квартиру неспешно вплыла большая, накрытая темным платком клетка. И следом за ней показалась кудрявая, темноволосая, чуть полноватая девчонка примерно Генкиного возраста. Она смерила застывшего мальчишку оценивающим взглядом и с явным разочарованием протянула:

– Надо же, рыжий! А я-то думала…

Девчонка небрежно отфутболила собственный рюкзак в сторону, хихикнула и исчезла, как сон.

Генка нервно икнул и снова повернул голову на шум лифта. На этот раз в квартиру ввалился высоченный, широкоплечий мужик, увешанный разнокалиберными чемоданами. Следом робко переступила родной порог смущенная мама.

Мужик сбросил вещи прямо на пол. Облегченно вздохнул, чуть сочувственно покосился на Генку и добродушно буркнул:

– Привет, Ген!

Мама прикрыла входную дверь. С трудом пробралась между загромождающими проход вещами. Осторожно дотронулась до руки остолбеневшего сына и льстиво воскликнула:

– Как у нас сегодня вкусно пахнет! Что там у тебя, Ген?

И тут, как бы отвечая на ее вопрос, из кухни вальяжно выступила груда черной шерсти. Пес сплюнул на пол осколок птичьей косточки и сыто рыгнул. Следом шел буль с костью в пасти. Генка еле слышно пробормотал:

– Уже ничего.

И был прав.

* * *

К вечеру все утряслось. Пятикомнатная квартира, которую и Генка, и его друзья искренне считали огромной, после приезда новых жильцов таковой не казалась.

Во-первых, кабинет деда тут же оттяпал себе для каких-то таинственных работ Сергей Анатольевич. Хотя к чему такой кабинет главе строительной фирмы, Генка так и не понял. Офиса ему мало, что ли? Или он и дома собрался работать?

Его драгоценная дочь после долгих сомнений и бродяжничества по квартире выбрала себе комнату для гостей, в которую Генке пришлось перетаскивать все ее чемоданы. ЧТО в них, Генка так и не понял.

Псы, тщательнейшим образом обследовав новое жилье, остановились на единственной свободной комнате – гостиной.

Так что, когда уставший Генка шагнул в темное помещение, он едва не сломал себе шею: у самого порога разлегся черный терьер. Причем эта гора шерсти изволила проявить недовольство. Пес рыкнул и так ловко дернул задней лапой, что Генка все-таки упал.

Этим его везение не закончилось. Генка приземлился прямиком на дремавшего у кресла буля! Истошный визг вынес перепуганного Генку в коридор.

– Вот, елки… – пробормотал он, проверяя собственные конечности на предмет целостности.

– Повезло тебе, – констатировала гостья, видевшая его отступление из гостиной.

– Почему это? – возмутился Генка.

– Клопик сыт, – благодушно пояснила Лер-ка, – и ты – цел.

– Клопик! Ральфик! Ты! Да еще и твои мерзопакостные крысы в клетке! Не дом теперь, а настоящий зоопарк!

– Почему – крысы? – удивилась девочка.

– А что, ты в ней слона перевозишь?

На звук голосов в коридоре появился любопытный Ральф.

– Явился – не запылился… – проворчал Генка и машинально потер рукой ноющее бедро.

Лерка хихикнула. Ральф заворчал. Из темного проема, отчаянно зевая, на трех лапах приковылял буль.

Генка угрюмо разглядывал непрошенных гостей. Было ясно: нормальная, человеческая жизнь закончилась для него сегодняшним звонком в дверь. А то, что начиналось теперь…

Из спальни выглянула мама и просияла ясным солнышком:

– Вы уже подружились!

Лера насмешливо покосилась на Генку. Милые песики согласно заворчали. Сергей Анатольевич, не выходя из комнаты, сказал:

– Дай им время – привыкнут.

Глава 2

Общая псарня

Про Танин день рождения Генка вспомнил с досады. Еще бы! Когда с самого утра ищешь и не находишь в собственной квартире пятый угол…

Сегодняшний день для него начался отвратительно. А дальше уже привычно катился по наезженной колее, не желая сменить направления.

Ранним утром дверь в Генкину комнату вышиб неслабым ударом лапы бесцеремонный Ральф.

– Чего тебе? – пробормотал плохо соображающий со сна Генка. – Леркина комната – направо.

Ральф насмешливо фыркнул, а из коридора вынырнул заспанный бультерьер. Скребя носом по паркету, он с большим трудом доплелся до дружка и рухнул рядом.

– Группа поддержки? – съехидничал Генка.

Он отыскал взглядом часы и застонал: шесть утра!

Генка демонстративно отвернулся к стене и закрыл глаза. У порога негодующе заворчали. Генка сжал кулаки и начал похрапывать.

Пол задрожал, в шею мальчика ткнулся холодный собачий нос. Генка выдерживал характер: продолжал мерно храпеть.

Рядом шумно вздохнули. Генка услышал странный хлопок, и через пару секунд его как ветром сдуло с постели. В комнате стоял такой запах…

– Вот скотина! – потрясенно бормотал, натягивая шорты, Генка. – Нет, ну надо же, скотина…

Кроме него никто не возмущался. Ральф насмешливо щурил глазки, а флегматичный буль бревнышком валялся на пороге и невозмутимо посапывал.

Разъяренный Генка настежь распахнул окно и вылетел из «благухающей» комнаты. Грохнул кулаком в соседнюю дверь и яростно рванул ее на себя.

Ну, так и есть! Лерка, зараза такая, натравила на него своих псов, а сама, сама нагло спала!

– Эй! – взбешенный Генка рывком стянул с притворщицы одеяло. – Вставай!

Он успел заметить, как дрогнули густые, темные ресницы. Больше Лерка ничем себя не выдала. Генку заколотило от злости.

– Ну, погоди! Я сейчас холодной воды принесу! Стакан! Нет, литровую банку!

– З-зачем? – протяжно зевнула девочка.

– Тебе непонятно, да?! – задрожал от возмущения Генка. – Да затем, что твои паршивые псы мне спать не дают! А зараза Ральф так еще и воздух в моей комнате испортил! Зачем!!!

Лерка соизволила открыть глаза.

– Тебе их просто погулять нужно вывести.

И она сладко зевнула.

– Мне?!

– Ну да. Сегодня же твоя очередь.

– Что?!

– Да не клацай ты челюстями! Не кастаньеты же…

Сбитый с толку Генка молчал. Лера демонстративно посмотрела на настенные часы:

– Слушай, если тебе больше нечего сказать, шел бы ты, а? Я, знаешь ли, спать хочу…

Генка чуть не задохнулся от подобной наглости.

– А я – нет?!

– Ну и спал бы! Я тебя поднимала?

– Ты – нет! Зато твоя псарня – да!

– Она не моя!

– А чья?!

Лера безмятежно заявила:

– Со вчерашнего дня – наша! Общая, то есть.

И снисходительно пояснила:

– Леля сказала: мы теперь – одна семья. Значит, мои собачки – это и твои собачки.

И сегодня выгуливать их – твоя очередь. Понял, нет?

До Генки с большим трудом дошло, что Леля – это его собственная мамуля. Но вот все остальное…

– Почему – моя очередь?!

– А ты вчера их выгуливал? – вкрадчиво поинтересовалась Лера.

Генка приоткрыл рот. Гостья холодно констатировала:

– Значит, твой день – сегодня!

Она в очередной раз зевнула и нетерпеливо бросила:

– Выводишь собачек в какой-нибудь скверик. Можешь – без поводков. Они у меня дрессированы. Когда мальчики дела закончат, дашь команду – «домой». По-моему, ничего сложного.

И Лера небрежно посоветовала:

– Я бы на твоем месте поспешила. Ральфик, если ножку в доме поднимет, мало не покажется. Он тебя когда разбудил? Почти полчаса назад?

– Но почему – меня? – вяло огрызнулся Генка. – Ему-то откуда знать о твоей дурацкой очереди?

– Я сказала.

И Леркин вздернутый нос уже окончательно скрылся под одеялом. А в клетке, по-прежнему накрытой темным платком, кто-то явственно завозился и заперхал.

* * *

После утренней пробежки Генка вернуться в постель и не пытался. Милые песики четко дали понять, что подошло время завтрака. И если он им что-нибудь не кинет добровольно, то…

Зубы у них были на месте, а тощий Генка впервые понял, что мясца на нем все-таки достаточно.

Часам к девяти соизволило подняться и остальное семейство. Мать с Сергеем Анатольевичем даже решили заняться приготовлением завтрака и выставили мрачного Генку из кухни. Правда, потом они начали целоваться, забыв о стоящей на огне сковородке, и Генка еле-еле отскреб сгоревший омлет.

Пока голодный Генка готовил на скорую руку гренки, его гипнотизировала жадными взглядами вся троица: Ральф, Лерка и Клоп. Причем базировались они на полу.

К обеду собачья составляющая семейства прекрасно усвоила, в чьем ведении находится кухня, и Генка окончательно лишился покоя. Оба пса следовали за ним по пятам, провожая даже до туалета. Лера же нагло приватизировала Генкин компьютер и, восторженно повизгивая, гоняла на болидах, выбирая самые сложные трассы.

Короче, к двум часам дня Генка созрел. Вспомнил про недавний звонок своей одноклассницы Тани Ивановой. Она приглашала на день рождения, а он, болван полнейший, отнекивался. Но уж теперь-то…

* * *

Вообще-то Генка ничего против Ивановой не имел. Мало того, она ему даже нравилась. И, как чувствовал Генка, эта высокая, белокурая девчонка к нему тоже относилась неплохо. Во всяком случае, последняя открытка к дню рождения была подписана именно ее рукой. Генка специально сравнивал почерк.

Да и он сам будто случайно (под руку попалось!) не раз выносил смущенной Тане из раздевалки то куртку, то дубленку. А во время ее дежурств по классу снисходительно таскал ведра с водой, задерживаясь в школе якобы на какой-нибудь факультатив. И этих мелких знаков внимания Генке вполне хватало.

Идти на Танин день рождения, где наверняка будут ее родители и подруги, Генке не очень хотелось. Он не любил шумных сборищ. Но новоявленная родственница со своим зверинцем была много хуже. Генка решил выбрать меньшее из зол.

Он перезвонил Тане и небрежно поинтересовался, осталось ли в силе ее приглашение. По счастью, да!

И Генка помчался к матери. А вот дальше… Дальше все пошло совсем не так, как он планировал!

Казалось бы, что проще? Но когда Генка попросил деньги на подарок и явно сдуру спросил совета, мама жизнерадостно заулыбалась и тут же окликнула Леру.

Кстати, только сегодня за завтраком Генка выяснил, что его каторга домом вряд ли ограничится. Лера – его ровесница, и они, скорее всего, окажутся осенью в одном классе. Если она, естественно, согласится на математический. В последнем Генка не сомневался. С его-то везучестью…

* * *

– Подарок ко дню рождения?

Лера похлопала длинными ресницами и деловито уточнила:

– От кого?

Улыбающаяся мама ткнула в Генку пальцем. Сергей Анатольевич, просматривающий какую-то газету, хмыкнул. За спиной Леры толпились заинтригованные общим сборищем псы.

– От мальчишки… – разочарованно протянула Лера. – Ну, от них обычно ничего стоящего не ждешь…

Генка негодующе фыркнул. Лера невинно улыбнулась и предложила:

– Конфеты. Большую коробку. Цветы, если у него руки поднимутся. И…

– Ты за мои руки не беспокойся! – огрызнулся Генка.

– И книжку!

Совет был в общем-то приемлемым, и Генка буркнул:

– Какую?

– Что-нибудь про любовь, естественно! Ну, чтобы наверняка…

Генка раскашлялся. Сергей Анатольевич коротко хохотнул. Ральф протяжно зевнул и с размаху хлопнулся на пол. Ленивый Клоп флегматично скопировал действия товарища. Мама хихикнула.

– А что я такого сказала?! – возмутилась Лера.

– Детектив! – заявил Генка.

Леркины бровки сошлись в одну линию. Ральф приподнял массивную голову и неодобрительно заворчал.

Наверное, это оказалось последней каплей. Стерпеть, чтобы еще и Леркин зоопарк лез не в свои дела, Генка не мог.

– Ты! Тебя не спрашивают! Или зубы лишние?!

Черный терьер крякнул от изумления. Генка мрачно пообещал:

– Еще звук – останешься без ужина!

Удар оказался не из слабых. Ральф счел довод весомым и отвернулся. Завозившийся было буль угрозу тоже оценил и снова расслабился.

Лера бросила на собак негодующий взгляд. Зло покосилась на Генку и прошептала:

– Ну, погоди…

Пока Генка пытался сообразить, что она имеет в виду, вредная девчонка сумела убедить его доверчивую маменьку, что ей непременно следует сопровождать Генку на день рождения. И довод привела солидный. Как же! Такая прекрасная возможность в неформальной обстановке познакомиться с новыми одноклассниками! И потом, что ей сегодня делать дома? Друзей же у нее здесь еще нет.

На жалкий Генкин лепет, что в гости пригласили его одного, мать не обратила ни малейшего внимания. Спокойно набрала Танькин номер и пропела:

– Танюша? С днем рождения тебя, милая! Танюша, я сразу к делу, хорошо? Хочу узнать, нельзя ли Геннадию с собой свою сводную сестру к тебе прихватить? Да… Да, я выхожу замуж. Спасибо, девочка! Так что, можно? Нет, не малышка. Ваша сверстница, может быть, одноклассница. Конечно-конечно! Значит, к шести? Хорошо. Да, Танюша, передавай от меня привет родителям! Пока, дорогая…

Она положила телефон на журнальный столик и довольно улыбнулась:

– Ну вот, все в порядке. Пойдете вместе.

Сергей Анатольевич опять хохотнул. Отшвырнул в сторону газету и, проходя мимо Генки, сочувственно шепнул:

– Расслабься! Привыкнешь.

Так началась эта опасная, невероятная, детективная история. А детективы, как понял чуть позже Генка, хороши только на бумаге. В жизни же…

Глава 3

День рождения

Тане Ивановой сегодня исполнялось четырнадцать. Дата серьезная, совпадающая с получением паспорта. Поэтому Ивановы-старшие сочли этот возраст достойным доверия и разрешили дочери пригласить гостей и отпраздновать день рождения самостоятельно. Без надзора взрослых. И уехали на дачу.

Так что пришедших к шести вечера Генку с Лерой встретили радостным шумом лишь ребята. Вместе с Генкой приглашенных оказалось пятеро: трое мальчишек и две девочки. Шестой была хозяйка. Незваная Лера оказалась седьмой. О ней до последнего момента никто не знал, и найти ей пару Таня просто не успела. Не приглашать же на вечер кого попало!

Все ребята учились в одном классе и прекрасно знали друг друга. И даже дружили. Уж так сложилось…

Несмотря на опасения Генки, его будущая сестрица держалась довольно скромно: рта лишний раз не раскрывала, просто незаметно присматривалась к ребятам. Те ей, как понял Генка, нравились. Даже девчонки.

Гришка Завьялов, ближайший приятель Генки, высокий, накачанный, чуть простоватый парень, бесцеремонно осмотрел новенькую и одобрительно бросил другу:

– А че? Вполне. Росточек, правда, подгулял малость, но какие наши годы? Подрастет!

И действительно, в их компании Лера оказалась самой маленькой, почти на голову ниже остальных. Таня, Наташа и Света выглядели много взрослее. Может быть, из-за роста. А может, потому, что были накрашены. И стильно одеты. Кудрявая, глазастенькая Лера со своим вздернутым носиком смотрелась как минимум на пару лет младше. В результате, девчонки дружно решили, что новая одноклассница им не соперница, и тоже отнеслись к ней вполне дружелюбно.

Ничто в этот вечер не предвещало грозы. Праздничный ужин, бутылочка безалкогольного шампанского, большой выбор сладкого…

Полненькая Лера отдавала должное всему. Она вообще любила покушать. А собственный вес ее пока волновал мало. Все было так вкусно!

Поэтому, когда Таня вспомнила про музыку и ребята разбились по парам, Лера все еще продолжала с аппетитом уписывать очередной салат. Она искоса поглядывала на танцующих и размышляла, как бы ей незаметнее исчезнуть из комнаты. Ну, чтобы никому не мешать.

Девочке было абсолютно ясно: вечер изначально рассчитывался только на три парочки. Она тут лишняя. И, само собой, Лера понимала: именинница положила свой голубенький глазок на ее нового родственника. И крепко положила. Вот только рыжий лопушок пока этого не понял. Впрочем, ей-то что за дело?

Лера наконец отодвинула от себя тарелку и разочарованно вздохнула: девочка была переполнена. Жаль, на столе еще столько всего…

Девочка кинула убитый взгляд на фаршированную, почти не тронутую и уже остывшую утку и нехотя стала выбираться из кресла. Ее неуклюжие маневры незамеченными не остались. На Леру обеспокоенно посмотрела хозяйка дома:

– Лер, танцевать хочешь?

Нежно-голубые глазки встревоженно мерцали, голос звучал предельно фальшиво:

– Давай я что-нибудь быстрое поставлю? Ну, для всех.

Все три пары замерли посреди комнаты и вопросительно уставились на девочку. Гена хмыкнул. В отличие от остальных, он прекрасно видел, что никто из мальчишек на Леру особого впечатления не произвел. Уж очень ее взгляд был равнодушным. Она даже на своих псов смотрела заинтересованнее.

Объевшейся Лере всеобщее внимание не понравилось. Она слегка покраснела и пробормотала:

– Да нет. Лучше я по квартире поброжу. Можно? К телику там подсяду или к компьютеру…

– Да пожалуйста! – оживилась Таня. – Кроме родительской спальни, можешь в любой комнате располагаться! У нас и библиотека прекрасная, проводить тебя?

Лера кивнула. Таким нехитрым образом джин был выпущен из бутылки.

* * *

Лера с интересом рассматривала богато обставленную московскую квартиру. Та ей нравилась. Конечно, бабулин двухэтажный особнячок в Саратове смотрелся не хуже, но… провинциальнее, что ли.

Звонок застал экскурсантку как раз в прихожей. Лера вздрогнула и с некоторым недоумением уставилась на дверь. Звонок продолжал надрываться. Из комнаты ничуть не менее оглушительно гремела музыка. И ни одна живая душа не собиралась прерывать танец из-за такого пустяка, как следующий незваный гость. Если слышали что-нибудь, естественно.

Лера еще немного потопталась в прихожей в ожидании хозяйки. И открыла тяжелую, обшитую деревом металлическую дверь.

На площадке стояла довольно красивая девушка. Яркие голубые глаза; белокурые, чуть волнистые волосы; забавная, в виде сердечка, родинка на правой щеке; бледно-сиреневый брючный костюм…

Подробнейший осмотр прервала гостья. Она насмешливо улыбнулась Лере и спросила:

– Квартира Ивановых?

Лера покопалась в памяти и кивнула.

– А отец дома?

Лера отрицательно замотала головой.

– А мать?

Повтор предыдущего кадра.

– Что, совершенно никого из взрослых?

Еще дубль. Девушка задумалась, затем с сомнением посмотрела на небольшой пакет в своей руке. Лера по простоте душевной решила помочь:

– Может, передать что? Ну, отцу? Или матери. Так я – пожалуйста.

Но Леркину вежливость почему-то не оценили. Девушка кинула на нее настороженный взгляд и даже отступила на шажок в сторону лифта. А пакет едва ли не за спину спрятала.

Лера такой реакции не ожидала и немного обиделась. Демонстративно пожала плечами и потянула на себя дверь. Вот еще! Больно надо…

И тут незнакомка решилась. Забавно сморщила нос и протянула девочке свой драгоценный пакет:

– Это для отца. Поняла, нет? Передашь ему. Хорошо? Именно ему!

– Да, ладно. Не трудно.

И Лера захлопнула дверь. А потом черт ее дернул заглянуть в тот пакет. Спрашивается, зачем? Ну отдай ты его по назначению, и всех дел. Так нет, нужно было сунуть свой нос! Наверное, из-за этой странной девушки. Вручала пакет, как сокровище какое! Даже руки тряслись…

Лера была разочарована: конфеты. Две коробки обычнейших шоколадных конфет. Лера даже потрогала упаковки руками, но ничего не изменилось. Тайны не оказалось.

Лера раздраженно покосилась на закрытую дверь: да у Таньки в комнате на столе таких полно! Тоже мне, передайте отцу! Нужно ему, как же…

Она недрогнувшей рукой вытащила на белый свет упаковку ассорти и небольшую коробку польского «Птичьего молока».

Ладно уж! Раз обещала…

Лера неохотно зашла в Танину комнату. Музыка по-прежнему звучала почти на полную громкость, и ее будущие одноклассники все так же топтались под нее.

Лера нашла взглядом Генку с Таней, подошла к ним и старательно закашляла. На нее посмотрели так, будто впервые видели. Показалось даже: о ней вообще забыли. Глаза Тани были откровенно недоумевающими. Равнодушно выслушав Леру, она рассеянно протянула:

– Коробки? Какие коробки? Ах, с конфетами… Ну, не знаю. Сунь их на стол, что ли. К другим. Папе? Ну, зачем они папе? Да брось ты их!

Таня отвела затуманенный взгляд в сторону. Генка же насмешливо шепнул Лере:

– А хочешь, съешь сама! Что тебе еще один удар по талии? Сантиметром больше, сантиметром меньше…

Он ухмыльнулся и склонился к партнерше, не обращая больше на Леру внимания. Будто она испарилась внезапно!

Лера проводила танцующую пару злым взглядом. Швырнула коробки на стол, на груду совершенно таких же, и выбежала из комнаты.

Сколько времени она провела в библиотеке, Лера потом не могла вспомнить: она там просто заснула. А разлепила глаза из-за того, что в кармане вовсю надрывался телефон. Спросонок девочка никак не могла понять, где находится и что случилось. Совершенно незнакомое помещение, глубокое кожаное кресло, нависающие над ней тяжелые полки с книгами… Лера нехотя взяла сотовый. Это оказалась Леля. Впрочем, звонила она явно по просьбе Леркиного обеспокоенного папы. Самой Леле, как поняла девочка, десять вечера вовсе не казались крайним сроком для четырнадцатилетних подростков. Поэтому в ее голосе проскальзывала неуверенность.

Слушая ее торопливую скороговорку, Лера сонно бормотала:

– Домой? Уже десять? Ладно, я Генке передам, раз он свой сотовый вырубил. Что делаем? Да так. Музыка, танцы… Ну… Нет, не пьем. Немного шампанского, чуть-чуть совсем, и все. Нет, пива тоже нет. Ага, сейчас…

Лера неохотно выбралась из мягкого кресла. В принципе, она была даже рада звонку. Поспать и дома можно.

* * *

В Таниной комнате за время Лериного отсутствия ничего не изменилось. Все так же горели свечи, так же звучала музыка и так же самозабвенно топтались по углам три пары. И не надоело же…

А еще через секунду с Леры слетели остатки сна: эти обжоры, эти проглоты, эти… повскрывали все коробки с шоколадными конфетами, пока ее не было! И все съели!!! И когда только успели со своими танцами?!

Лера в панике подлетела к журнальному столику: «Птичье молоко», ее любимые, были нетронуты, ей повезло. Она надорвала было целлофан и замерла:

– Домой же идти! А как же конфеты?!

Лера быстро перебрала нарядные коробки и хмыкнула: вскрытых оказалось ровно шесть. Как раз по числу празднующих. Так что вполне честно будет, если она возьмет эту крошечную коробочку. Тем более на столе оставались еще три с «ассорти». Совершенно нетронутые. И много шикарнее этой.

Лера отнесла коробку в прихожую и сунула в пакет. И пошла разрушать идиллию. Ну, раз уж пообещала Леле!

Глава 4

Первый звонок

Следующий день проходил спокойно. Если, конечно, не считать, что Генке опять не дали выспаться. Наглый Ральф, выбрав его, видимо, козлом отпущения, опять появился в Генкиной комнате ровно в шесть часов утра. Прямо как по будильнику! На этот раз наученный горьким опытом Генка не экспериментировал. Спасая чистый воздух в собственной комнате, он притворяться спящим не стал, а сразу же помчался к Лерке. Оба пса заинтересованно последовали за ним. И настроены они были явно скептически. Клоп даже хромать перестал: преспокойненько ступал на все четыре лапы. Забылся, симулянт бессовестный!

Пулей влетев к Лере, Генка громко окликнул ее. Спящая Лера демонстративно всхрапнула. Генка затрясся от негодования.

Собаки сели рядком у порожка и дружно уставились на него. Генка прорычал:

– Ах, ты так?! Ну, я за водой! Учти, за холодной!

Ральф за его спиной одобрительно заворчал. Клоп оказался пессимистом: он пренебрежительно фыркнул. Лера неохотно приоткрыла правый глаз:

– Ну чего тебе?

– Собаки! – исчерпывающе отозвался Генка.

– И что?

– Сегодня твоя очередь!

Лера сладко зевнула, ее карий глаз хитро блеснул. И спряталась под одеяло. Псы разочарованно вздохнули. Генка вспыхнул:

– Вставай! Уже шесть!

Девочка с усилием сфокусировала взгляд на злом лице нового родственника и печально улыбнулась:

– Не могу.

– Что ты не можешь?! Кончай придуриваться! Говорю же – время!

– А я говорю – не могу!

И Лера весьма правдоподобно простонала.

Ральф настороженно приподнял правое ухо и укоризненно покачал лохматой головой. Флегматичный Клоп, решив, что спектакль затягивается, тяжело улегся на пол в твердом намерении немного подремать.

– Лерка! Это твои собаки! Твои, понимаешь? Что бы ты там ни говорила. Поэтому – вставай!

Неожиданно личико девочки болезненно скривилось, она жалобно вскрикнула. Генка невольно забеспокоился:

– Да что с тобой?!

– Живот… – невнятно пробормотала Лера. – Болит. Пока спала – вроде бы терпимо было, а сейчас…

– Блин! – Генка посмотрел на часы. – Все еще спят! Может, поднять?

– Не надо, – Лера отвела мученический взгляд в сторону. – Пусть поспят. Я потерплю. Наверное, вчера вечером что-то не то съела…

– Не то?! – возмутился простодушный Генка. – Да ты одна уплела больше, чем мы шестеро! Намешала всего! Сладкого, соленого, жирного! Какой желудок выдержит?!

Лера хотела было оскорбиться, но вовремя вспомнила про собак и тут же свернулась жалким клубочком. Страдальческая морщина на лбу, пушистые ресницы чуть трепещут…

Генка обреченно вздохнул. Умные псы, понимая, что концерт окончен, и их новый хозяин бездарно проиграл, неохотно поднялись.

Генка даже дверью не хлопнул!

* * *

Таня позвонила, когда семья сидела за столом. Причем Лера, забыв про больной живот, уписывала блинчики с творогом так, что Генка невольно забеспокоился. И путанно о своей обеспокоенности заявил. Его даже не сразу поняли.

– Живот? – удивилась Леля. – Какой живот? Чей?

– Мой!

Лера схватила с блюда еще один блинчик. Откусила, сладко зажмурилась и с набитым ртом прошамкала:

– Уже не болит, не беспокойтесь.

– А когда болел? – поинтересовался ее отец.

– С утра, – хмуро буркнул Генка, провожая взглядом очередной исчезающий блинчик.

– Э-э… а собаки были уже выгуляны?

Сергей Анатольевич сдвинул брови и поставил чашку с кофе на стол. И даже газету отложил в сторону.

– Нет!

Лере отцовский интерес не понравился. Она настороженно покосилась на него и торопливо встала из-за стола. Подмигнула озадаченной Леле и, прихватив с собой еще пару блинчиков, исчезла.

Генка помрачнел. Леля недоуменно посмотрела на мужчин:

– А при чем здесь собаки?

– Да так, – неопределенно протянул Сергей Анатольевич.

Генка автоматически, не чувствуя вкуса, жевал. Мама пожала плечами:

– Странные вы какие-то! Больной живот и собаки… Ну где тут связь?

Генка подавился и заперхал. Сергей Анатольевич протянул руку, заботливо похлопал его по спине и насмешливо ухмыльнулся:

– Тут ты не права. Связь прямая. Правда, Генка?

И тут зазвонил телефон. Радуясь, что ответа от него не ждут, Генка схватил сотовый и выскочил в коридор.

Звонила Таня. Генка непонимающе хмурился, пытаясь разобрать лихорадочный, невнятный шепот одноклассницы.

– Ничего не понимаю! Ты что, плачешь? Из-за чего? Коробка? Какая коробка? С «птичьим молоком»? Ну да, я помню, как Лерка какую-то пару коробок принесла. Я просто не обратил внимания – какие именно. И что? Ну да. Она сказала – отцу, а ты велела на стол бросить. Да что случилось-то?!

Выслушав путаные объяснения Ивановой, Генка кивнул:

– Ладно. Пойду Лерку потрясу, может, она что помнит. Потом перезвоню, жди.

* * *

Но поговорить с Лерой оказалось не так-то просто. Дверь в ее комнату была плотно закрыта.

Генка осторожно постучал: никакого эффекта.

Он приложил ухо к замочной скважине и невольно отпрянул в сторону. Вдруг показалось, он слышит чей-то гнусавый, чуть хрипловатый голос. Явно не Леркин.

Генка осторожно потряс головой, но странный голос не смолк. Наоборот, он стал громче.

Рявкнул пес. Генка почему-то подумал, что это Ральф. Клоп был слишком ленив и обычно молчал. Гнусавый невнятно продолжил свой монолог. Генка напряг слух, но слов не разобрал. Зато понял, что Лерка все же в своей комнате. Потому что она крикнула:

– Прекращай!

Однако гнусавый не внял. Напротив, громко завопил. ОЧЕНЬ громко. Генка покраснел, но решил, что ему послышалось. Разозлился и забарабанил в дверь.

В комнате засуетились. Почему-то упал стул. Затем взвыл попавший кому-то под ноги Клоп. Предупреждающе заворчал черный терьер. Кто-то невнятно выругался. Голос по-прежнему казался гнусавым. Снова что-то упало. И наконец дверь распахнулась.

Генка решительно отодвинул Леру в сторону и вошел. И застыл у порога, открыв от изумления рот.

В комнате будто бы небольшой ураган прошел! На полу валялся не только опрокинутый в спешке стул, но и несколько слетевших с полок книг.

Яркими, красочными пятнами оживляли бежевый палас беспорядочно разбросанные Леркины вещи.

Обе собаки, естественно, находились тут же. Ральф притворялся спящим, и если бы не предательски подрагивающее ухо, Генка ему, может быть, и поверил. Жалобно поскуливающий буль спешно вылизывал заднюю лапу. Почему-то здоровую. На столе покачивалась накрытая темным платком клетка. В ней кто-то шумно ворочался.

Леркин зоопарк Генку уже достал, и он поспешно перевел взгляд на новую родственницу. Зрелище оказалось не для слабонервных.

Лера почему-то решила, что ей пришли припомнить сегодняшнюю побудку. Поэтому приняла должные меры: подбоченилась и выставила вперед ногу. Выглядела она воинственно, и бедный Генка гулко сглотнул. Но не ушел. Он был человеком слова, а Таня ждала звонка.

Поэтому Генка собрался и торопливо спросил:

– Слушай, ты вчера коробку с «птичьим молоком» не видела?

Лера растерялась и зачем-то отрицательно замотала головой. Генка счел нужным пояснить:

– Таня звонила. Не знаю, зачем ей та коробка вдруг понадобилась.

И немного помолчав, поинтересовался:

– Может, ты заметила, кто брал? Или сунул куда? Ну, со стола…

Лера упорно молчала. Лишь покраснела и запыхтела усиленно. Ей было не по себе. Однако не признаваться же, что стащила конфеты? Ей не пять лет!

Генка понял ее по-своему и вздохнул:

– Ладно. Нет, значит, нет. Пойду, звякну Таньке, что ли. Ждет ведь.

Глава 5

Новая дача

Когда мертво спящего Генку на следующий день ровно в шесть утра растолкала мама, он застонал. С переездом в их квартиру команды из Саратова про спокойный сон, судя по всему, придется забыть. Мама ласково погладила Генку по щеке. Он неподкупно проворчал:

– И не подлизывайся! Все равно не пойду!

– Куда? – удивилась мама.

– С псами гулять! Пусть Лерка идет. Сегодня ее очередь.

– И не ходи! Кто тебя гонит? – засмеялась мама.

Генка недоверчиво посмотрел на часы: они упорно показывали несколько минут седьмого. Собак, впрочем, в его комнате не было. Что удивительно.

– А зачем подняла в такую рань? – буркнул он.

– Надо… – таинственно шепнула мама.

Ее голубые глаза мягко светились, золотистые волосы пушистым облаком обрамляли тонкое лицо, и Генка снисходительно ухмыльнулся:

– Надо! Придумала, тоже. Лучше скажи: Ральф с Клопом где? Неужели, правда, Лерка пошла?

– Да нет, – фыркнула мама. – Сережа. Лерочка еще спит.

– Лерочка… – проворчал мальчик. – Убоище, а не Лерочка!

– Тебе она не нравится? – встревоженно поинтересовалась мама.

– Какая разница?

– А… а Сережа?

– Сережа? Вроде бы неплохой мужик.

Мама просияла. Генка вздохнул:

– Но Лерка и весь этот зверинец при ней…

– Лерочка – хорошая девочка, поверь, – осторожно заметила мама. – Чистенькая…

– Ага! Как раз! Хитрюга она, каких свет не видел! И врушка. И обжора!

– Э-э… ты не прав. Она просто немного младше тебя.

– Что?! Да ей тоже через несколько месяцев четырнадцать!

– Какой ты глупенький, – засмеялась Леля. – Я же не то имею в виду.

– А что?

– Понимаешь, вы уже почти взрослые. Ну, ты и твои друзья. Считай, юноши и девушки. А Лерочка еще нет. Она же не в Москве росла.

– Подумаешь! Саратов тоже не деревня!

– Ее с трех лет бабушка воспитывала. Как мать умерла. И больше, Сережа говорит, при себе держала. Да и зверье ее…

– Вот-вот! – съехидничал мальчик. – Именно – ее! Поэтому пусть сама и выгуливает! Сама, а не я!

– Я про интересы! У сверстниц – тряпки, да косметика, а у Лерочки – ее зоопарк.

– Ну все! – разозлился Генка. – Хватит! Ты меня защищать должна, не ее! Лерочка, Лерочка… Заладила! Уши вянут!

Леля расхохоталась:

– А как мне ее называть при тебе? Валерией?

Генка невольно хмыкнул. «Валерия» этой шмакодявке подходила еще меньше. Сна больше не было ни в одном глазу, поэтому он начал вставать. К тому же было интересно, в честь чего это сегодня такая ранняя побудка.

* * *

Завтракали чинно. Причем чуть не в первый раз за много лет Генка ел завтрак, приготовленный кем-то другим. Вполне приличный, не бутерброды какие-нибудь.

Его будущий отчим, оказывается, превосходно готовил. Во всяком случае, яичница с болгарским перцем, жареным луком и помидорами была восхитительна. Предварительно накормленные собаки жалобно поглядывали с порога кухни, не решаясь переступить невидимую черту. Лера на удивление вяло ковырялась в тарелке. Наконец она бросила вилку и подняла на отца карие глазища:

– Па-а, ну я так не могу.

– Можешь! – спокойно отрезал тот.

Леля растерянно посмотрела на девочку:

– А в чем дело, Лерочка?

– Собачки… – жалко улыбнулась та.

– Что – «собачки»? – не поняла Леля.

– Им к нам хочется! Посмотрите, как они смотрят!

Генкина мама перевела глаза на псов, и взгляды последних стали еще умильнее. Клоп, почувствовав нечто витающее в воздухе, картинно выставил перед собой перебинтованную лапку. Ральф жарко задышал: с ярко-розового языка на паркет звонко шлепнулась крупная капля. Черный терьер артистично застонал. Горбатая морда буля смотрелась предельно унылой.

Сцена была душераздирающей, и Леля оторопела. Сергей Анатольевич подмигнул невольно заинтригованному Генке.

– Э-э… – протянула мама. – Э-э… я не понимаю!

Лера сморгнула с длинных ресниц слезинку. Мамины ярко-голубые глаза подозрительно заблестели, и она умоляюще посмотрела на будущего мужа:

– Может, пусть войдут, а? Они будут себя замечательно вести, правда, Лерочка?

Лера с готовностью кивнула. Псы с той же готовностью заняли позицию «на старт». Генка фыркнул. Сергей Анатольевич вкрадчиво поинтересовался:

– А зачем?

– Что – «зачем»?

– Зачем собакам на кухню? Они уже накормлены.

– Чем? – пискнула Лера.

– Собачьими консервами. И поверь, жрали так, что я боялся: миски уйдут на десерт.

– Но, Сережа… – жалобно улыбнулась мама. – Ты только на них посмотри! Им же там плохо. Они хотят к нам.

– Не к сковородке? – уточнил Сергей Анатольевич.

Леля с некоторым сомнением посмотрела на перебирающего всеми четырьмя лапами буля и храбро сказала:

– К нам.

– Хорошо! – кивнул Сергей Анатольевич. – Гена, ты уже поел?

Генка поспешно вскочил из-за стола. Сергей Анатольевич нравился ему все больше. Мужчины дружно вышли. Старший чуть задержался на пороге и слегка подтолкнул ногой дрожащего от напряжения Ральфа:

– Можно!

Псы рванули в одну сторону, представители сильной половины человечества – в противоположную. На оставленной ими территории с грохотом упал стул, звякнуло разбитое стекло, затем тоненько взвизгнула Леля. Увещевающе зажурчал голосок Лерки. Генка захохотал.

Когда они вошли в зал, Сергей Анатольевич усмехнулся:

– Пусть разбираются! Женщины! Никогда с ними не спорь. Легче уступить, запомни.

Он взял с полки свой бумажник и обернулся к будущему пасынку:

– За машиной со мной пойдешь или дома ждать будешь?

– Пойду!

И уже выходя на лестничную клетку, Генка запоздало поинтересовался:

– А потом куда?

– С этой псарней обо всем забудешь, – хмыкнул Сергей Анатольевич.

Он задумчиво посмотрел на Генку.

– Понимаешь, я решил: нам дача срочно нужна. Пока вы с мамой вдвоем жили, одно дело, а сейчас нас уже четверо. А прибавить Леркиных подопечных? Семеро!

– Шестеро, – машинально поправил Генка, шагая в лифт.

– Семеро! – отмахнулся Сергей Анатольевич.

– Нас четверо, да две собаки. Значит – шестеро! – уперся Генка.

– А попугай?

– К-какой попугай? – растерялся Генка.

– Ах да! – хохотнул Коваленко-старший. – Лерка же его от вас прячет!

– Почему? – удивился Генка, сообразив наконец, КТО скрывался в клетке под темным платком.

– Ну, – усмехнулся Сергей Анатольевич, – долгая история! Но смешная.

– Расскажите!

Они вышли из подъезда и не спеша пошли к ближайшей платной стоянке.

– Понимаешь, Лерка его пару лет назад приобрела. У какого-то пьянчужки.

– И что?

– Ничего. Просто ругается, паршивец. Никак не отучим. А словарный запас какой! Никогда бы не подумал, что такое возможно. Птица же…

Генка забежал вперед и с любопытством воскликнул:

– Много слов знает, да? Разве это плохо?

Сергей Анатольевич покачал головой:

– Слова словам – рознь. За половину его словаря – запросто придушить можно. Я, если честно, вообще был против эту птицу сюда перетаскивать, но с Леркой разве поспоришь? Мгновенно в слезы.

И, немного помолчав, добавил:

– Да и мать оставить попугая у себя категорически не соглашалась. Говорит: позорит. И действительно, ну подумай: к ней кто из знакомых приходит (она у меня бывшая учительница литературы, заметь!), а этот стервец гостей руганью встречает. Да такой смачной, не поверишь. Лер-ка с ним уже два года бьется, и пока впустую. Правда, словарь ему немного изменила, ничего не скажешь. Однако временами срывается…

– И что, из-за этого Лерка его прячет?

– Естественно. Я ей сказал: при Леле заматерится – шею сверну. Ну, или продам кому-нибудь из любителей.

Генка захохотал. Сергей Анатольевич хмыкнул и сел за руль не нового, но еще вполне приличного черного джипа. Он приглашающе похлопал ладонью по сиденью рядом и добавил:

– Вот я и решил: дача нам просто необходима. Нужно же хоть на пару дней в неделю Лерку с ее зоопарком на природу вывозить. Да и тебе свежий воздух не повредит.

– А где брать будем? – деловито поинтересовался Генка.

– Три адреса раздобыл. Посмотрим, что Леле понравится. Но приятель сказал: все дома хороши. Не из новых, правда, но участки большие, сады при всех разбиты вполне приличные. Ну, как тебе моя идея?

– Класс!

Сергей Анатольевич покосился на него и, выруливая на дорогу, негромко заметил:

– Ты не думай, Генка, у меня с твоей матерью – серьезно. Нравится она мне. В сердце запала, понимаешь?

Генка вспыхнул, а Сергей Анатольевич улыбнулся:

– Девчонка она у тебя. Чуть взрослее моей Лерки. Глаз да глаз нужен. Ты молодец – справлялся…

Он затормозил у подъезда:

– Знаешь, я всегда о сыне мечтал. Повезло мне, как считаешь?

И ушел. А застывший на своем месте Генка несколько заторможено подумал, что Лерку, пожалуй, придется терпеть. И ее псарню тоже. Ради такого мужика…

* * *

По закону подлости Леля свой выбор остановила только на третьем, последнем доме. Впрочем, он понравился и другим. По всем параметрам.

И тем, что располагался на самой окраине дачного поселка, чуть в стороне от остальных домов. И тем, что вокруг него разбит большой, соток на пятнадцать, сад, где фруктовые деревья мешались с высоченными, в беспорядке разбросанными по участку соснами. И тем, что сам дом находился не у самой дороги, как остальные, а прятался в глубине сада, и казалось: посторонних людей вообще рядом нет. И даже тем, что дом был старинным, двухэтажным, явно довоенной постройки. Правда, он требовал основательного ремонта, но…

– Справимся, Ген, как думаешь? Я – рукастый…

– Что, и нанимать никого не будем? – ужаснулась Леля, восторженно рассматривая ближайшую сосну. И уважительно потрогала пальцем разогревшуюся на солнце потрескавшуюся кору.

– Посмотрим. Может, и не будем. Дом еще крепкий.

И Сергей Анатольевич утащил Лелю куда-то на второй этаж: приводить в порядок хотя бы одну спальню.

Остальные оказались не у дел и занимали себя, кто как умел. Взбудораженный полученной свободой Ральф черным метеором носился по саду. Ленивый, медлительный Клоп, забыв о больной ноге, привычно мотался в кильватере. Лера рассеянно бродила среди деревьев, изредка надкусывая очередное яблоко, и ее круглое личико счастливо светилось.

А Генка вдруг впервые за много лет почувствовал, что у него появилась настоящая семья. Состояние было непривычным, и он слегка растерялся. Кружил между высоченными соснами, присматриваясь и к дому, и к саду, и к новым домочадцам. А потом решительно пошел к старой яблоне: под ней до сих пор стояла клетка с несчастным попугаем. Вывезенный заботливой Лерой на свежий воздух, он томился под темным платком. Видимо, хозяйка все еще опасалась за его шею.

Генка сорвал платок и громко воскликнул:

– Свободу попугаю!

И взъерошенная, большущая, ярчайшей красно-зеленой расцветки птица (таких Генка раньше видел лишь в фильмах да на картинках) знакомым гнусавым голосом проворчала:

– Свободу-свободу… Жрррать давай!

И ТАКОЕ добавила, что Генка вспыхнул, как маков цвет, и вороватым движением набросил темно-коричневый платок обратно на клетку.

Нет уж, свежий воздух – это, конечно же, прекрасно, но вот его матери совершенно незачем слышать подобные словечки!

Глава 6

Ограбление

Домой возвращались очень поздно и уставшие донельзя. Даже шумный Ральф утихомирился и вяло валялся под ногами у Леры.

К дому подъехали лишь к часу ночи, когда в машине не спал разве что сам водитель. Остальных пришлось расталкивать. И если Генка проснулся практически сразу, то вот остальные…

Сергей Анатольевич сдался первым и почти вынес сонную Лелю из машины. Генка, невольно подражая ему, извлек наружу отчаянно зевающую Леру. Ральф растолкал носом сладко дрыхнущего Клопа. Из джипа ленивого бультерьера ему пришлось буквально выпихивать.

В подошедший лифт вошли все. Даже черный терьер не захотел подниматься на шестой этаж самостоятельно, хотя обычно этих дурно пахнущих кабинок не признавал.

Когда выгрузились на площадку, Ральф вдруг забеспокоился и зло заворчал. И только что дремавший на ходу Клоп как-то мгновенно проснулся. Его нос уже не перевешивал все остальное, и потрясенный Генка впервые увидел, КАКИЕ у буля милые зубки.

В отличие от приятеля, Клоп рычать не стал. Он набычился и танком попер на закрытую дверь. И пока Сергей Анатольевич, встревоженно поглядывая на собак, шарил в кармане в поиске ключей, разъяренный чем-то буль своим железным лбом протаранил дверь. И она ОТКРЫЛАСЬ.

Все пораженно застыли. Глаза Лели и Лерки стали совершенно круглыми. Леля побледнела, а Лера почему-то тоненько заскулила и как-то незаметно оказалась за спиной у Генки. Оба пса безмолвно исчезли в темной квартире.

Через несколько секунд оглушительной тишины, Сергей Анатольевич встряхнул головой и сказал:

– Ждите, я сейчас.

– Я с тобой! – пискнула Леля и вцепилась в его руку.

Генка оглянулся на испуганную Леру и заявил:

– Мы тоже.

– Ладно, – хмыкнул Коваленко-старший. – Раз собаки молчат, значит, чужих в доме уже нет. Так что пошли. Только уговор: не пугаться. У нас, как вы понимаете, явно были гости. И не из званых.

* * *

– Да уж, гости!

Генка пораженно бродил по разгромленной квартире и мысленно удивлялся терпению неведомых грабителей. ЧТО они искали, было непонятно, но перевернули ВСЕ.

На кухне из баночек и пакетов были высыпаны крупы, сахар, пряности, кофе. Разлетевшейся мукой был припудрен весь пол. В комнатах оказалась вспорота мягкая мебель. Из шкафов были вытряхнуты вещи, с полок сброшены книги. В недавно еще уютном жилище словно ураган прошел.

– Нда… – задумчиво пробормотал Сергей Анатольевич. – Интересно, что же искали…

Он вопросительно посмотрел на тихо плачущую Лелю. Та пожала плечами, а Генка хмуро заметил:

– Нам тоже интересно.

И сердито сдернул платок с мертво зажатой в руке клетки. Разбуженный ярким электрическим светом попугай сонно заворочался. Открыл глаза, осмотрелся и застыл в некотором обалдении. Потом тряхнул хохолком, звонко долбанул клювом по решетке и восторженно заорал:

– …твою мать!

– Точно выразился, – согласился Генка и удовлетворенно накрыл клетку.

Он вдруг почувствовал себя лучше. Сергей Анатольевич хохотнул, подмигнул Генке и бодро бросил:

– Так, дамы, спокойно! Все хорошо, что хорошо кончается!

Обе «дамы» от подобного заявления дружно открыли рты. Лера поспешно размазала по грязному лицу слезы и изумленно выдохнула:

– Х-хорошо? Ты ЭТО называешь – «хорошо»?!

И она широко обвела дрожащей рукой разгромленную комнату.

– Конечно, – кивнул ее папенька и хитро посмотрел на дочь. – Помню, кто-то хотел Клопа с Ванькой дома оставить?

Лера побледнела, даже, скорее, позеленела. Поспешно нашла взглядом клетку и молчаливого, мрачного буля, замершего у самого порога, и слабо улыбнулась:

– Ну, если так…

– Только так! – решительно подтвердил новый глава семьи. – Все живы, здоровы, а мебель давно пора сменить! Как вам такая точка зрения?

Леля с Лерой переглянулись. Генка невольно хмыкнул и окончательно определился: этот мужик в его отцы вполне годился.

Поэтому стенать они перестали, подсчитывать вслух и про себя потери – тоже. Просто быстро навели в спальнях относительный порядок – читай: все наиболее мешающие обломки дружно сволокли в зал – и легли спать.

Такое удовольствие, как полицию, единодушно решили отложить на утро. Все равно время прошло, да и поздно уже.

Глава 7

Намеченный сюрприз

После ночной встряски спали мертвым сном. Всех поднял на ноги звонок в дверь. Неизвестный гость трезвонил радостно, простодушно давая понять, что палец от кнопки оторвет лишь в одном случае: когда ему откроют.

Растерявшиеся от подобной наглости псы мячиками скатились с подстилок и непонимающе вылупились друг на друга. А потом, опрокидывая друг друга, со всех лап бросились в прихожую. Однако почему-то лаять не стали: уселись рядком и дружно уставились на входную дверь.

Родители в своей спальне, естественно, не слышать звонка не могли. Никак. Но тугих на уши изображали талантливо. Поэтому вставать пришлось детям.

Встрепанные Генка с Лерой выскочили из своих комнат как на пожар. Столкнулись у собственных дверей и плечом к плечу понеслись по коридору.

– Какой это козел старается? – бормотала Лера.

– Это не козел… – машинально ответил Генка.

– А кто?

– Гришка Завьялов, думаю.

Дверь открыли, даже не поинтересовавшись, кто там. Впрочем, после вчерашнего это можно было себе позволить: в доме не осталось ни одной целой вещицы. Разве только те, что во время набега были на хозяевах.

Закладывающий уши звон наконец смолк, и встречающие расслабились. Генка не ошибся: на пороге, как он и предполагал, застыл его ближайший приятель Гришка Завьялов. Именно застыл. Изумленной Лере даже показалось, что он и не дышал.

Полуодетому Генке торчать перед распахнутой настежь дверью не понравилось. Он обозлился, подтянул трусы и рявкнул:

– Памятник изображаешь?! Входи давай!

– П-п-памятник… – кротко согласился Гришка, не двигаясь с места.

Генка удивленно обернулся и ничего криминального не заметил: в шаге от него была Лерка, за нею преданно тусовались собаки. Последние вели себя образцово, даже зубки не демонстрировали.

– Заходи же!

– Аг-га, – снова согласился приятель и почему-то начал стремительно краснеть, но с облюбованного места по-прежнему не двинулся.

– Собак боишься? – догадался Генка.

За его спиной обиженно заворчал Ральф, а Лера насмешливо фыркнула. Бультерьер на обиду тоже отреагировал. Он заинтересованно завозился и сделал едва заметный шажок вперед.

– Э-э… может… э-э… Лера… ну…

– Что – Лера?!

– Э-э… как бы это… ну… оденется?

Генка резко развернулся и заметил, что на Лере были только короткая футболка и белые трусики. Генка покраснел и почему-то накинулся на Гришку:

– Чего глаза пялишь? Это теперь моя сестра, понял?!

Завьялов послушно зажмурился. Генка продолжил наводить порядок. Обернулся к Лере и рыкнул:

– Не стой голяком! Накинь чего-нибудь!

Генкиному реву медведь бы позавидовал. Лера испуганно шарахнулась в сторону. Бультерьер, защищая хозяйку, осуждающе заворчал. Генка огрызнулся:

– А тебя вообще не спрашивают!

Клоп, непривычный к подобному обращению, сел и озадаченно свесил тяжелую голову набок. Изумленный черный терьер раззявил пасть и замаскировался: спешно завесил глазки лохматой челкой. Лера растерянно захлопала ресницами, потом покраснела и убежала. Через пару минут она выглядела уже вполне пристойно.

Генка придирчиво осмотрел слегка оторопевших домочадцев, скривился и кивнул Гришке:

– Заходи!

* * *

Потом они вчетвером водили раннего гостя по разгромленной неизвестными грабителями квартире. Увидев разобранную чуть ли не на запчасти технику, Гришка упал в раскуроченное кресло и замотал головой:

– Нет слов! Что же они искали?

Генка отпихнул нагло развалившегося в ногах Ральфа и воскликнул:

– Тебе тоже показалось: что-то искали?

– А то! Иначе зачем в цветочных горшках ковырялись? Смотри – ни одного целого не осталось!

Лера уселась на подоконник и рассеянно смотрела в окно. Гришка – на Леру. Псы преданно пялились на Генку, они рассчитывали на скорый завтрак. Генка озабоченно пересчитывал взглядом погибшие цветы. Вчера на фоне всеобщего разгрома он их просто не заметил. Закончив горький подсчет, он тяжело вздохнул:

– Ты прав. Похоже, что-то искали. Только вот – что?

– Может, мать догадывается?

– Ха! – фыркнул Генка. – Да она вечно у меня спрашивает, где у нас носовые платки лежат! И хронически все теряет.

– А отчим? Все-таки пока вы одни жили, вас не трогали.

– Вряд ли. Он вчера сам удивился.

– Притворяется!

Лера вспыхнула, соскочила с подоконника и закричала:

– Кретин! Мой папа – не такой!

И оскорбленно отвернулась.

Гришка растерянно обернулся к Генке. Тот кивнул:

– Действительно, не такой. Ты его просто не знаешь. Стоящий мужик.

– Так что же тогда? – удивился Гришка.

– Не знаю.

Ребята помолчали. Потом Генка что-то вспомнил и хмыкнул.

– Ты чего? – спросил Гришка.

– Да так. Вспомнил Танькин звонок.

– Это насчет коробки «Птичьего молока», что ли? – оживился Гришка. – Она и мне звонила! Тоже мне, драгоценность! Пропала, видишь ли. Представляешь, чуть ли не допрос мне устроила!

Генка озадаченно почесал затылок.

– И мне.

– Слушай, может, купить ей?

– Ты о чем?

– Ну, такую же коробку! Ну, которая пропала. Танькин отец вроде бы кому-то передать ее должен был.

– Думаешь, обычная коробка?

– А какая еще? – удивился Гришка.

– Ну, не знаю. Только если обычная, они бы не искали, высунув язык, а сами бы купили такую же. Не нищие! У Танькиного отца ювелирный магазин в самом центре. И мастерская при нем.

– Думаешь, сорт редкий? Ну, наполнитель там какой-нибудь особенный?

– Наверняка.

– А ты не помнишь, какой именно? А то поискали бы. До школы еще почти десять дней, время есть.

– Нет, не помню. Я ее и не видел толком. Лерка тогда пару коробок на стол швырнула.

Генка внезапно замолчал. Мальчишки переглянулись и дружно уставились на девочку. Лера поежилась и с преувеличенным интересом склонилась над обломками одного из цветочных горшков.

Она прекрасно слышала весь разговор и, если бы не боялась привлечь к себе внимание, давно бы сбежала.

Ей было не по себе. Даже лихорадило немного. Проклятая коробка! И зачем она ее взяла?

Приспичило, видите ли! Еще ни одной конфеты не съела, а уже проблемы.

Главное, Лера даже не знала, где она позавчера оставила злосчастную коробку! Помнила лишь: та была в темно-коричневом полиэтиленовом пакете с золотистыми полосками. Во всяком случае, Лера ее туда еще у Ивановых сунула.

– Эй, проснись!

Девочка вздрогнула и нехотя обернулась. Большие темно-карие глаза хмуро смотрели на мальчишек.

– Ну?

Гришка почему-то покраснел и невольно отметил, какие у девочки обалденные темно-каштановые кудри. И очень чистая, нежная кожа. И большие темные глаза. Стараясь не особо пялиться, он торопливо спросил:

– Ты не заметила, что за конфеты были? Ну, хотя бы, что за фирма?

– Польские, – неприязненно буркнула Лера, наматывая на палец длинный локон.

– А начинка какая?

– Я знаю?! На вид – обычная коробка. У нас в Саратове такими на каждом углу торгуют.

И, немного помолчав, сердито воскликнула:

– И вообще, при чем тут конфеты?! Нас ограбили, а вы – о глупостях!

– Ну…

– И не нукай! Если вашей Таньке так уж нужна эта жалкая коробка, так давайте действительно купим!

– А сорт?

– Можно несколько. На выбор. Думаю, знакомый Танькиного отца не обидится, если ему вместо одной коробки притащат несколько.

Идея Лере понравилась. Показалось: как только передаст Ивановой конфеты, ее сразу же перестанет мучить эта глупая кража. О ней просто можно будет забыть!

Лера старательно зажевала губами, прикидывая, сколько же сортов «Птичьего молока» она знает и улыбнулась:

– Шесть! Шоколадные, ванильные, кокосовые, вишневые, черно-смородиновые и клубника. Нет, восемь! Еще: ананас и апельсин. Найдем?

– Да запросто, – жизнерадостно воскликнул Гришка. – Пошли сегодня же! Сделаем Таньке сюрприз!

– А деньги? – поинтересовался Гена. – У меня – только на хозяйство, учтите! Восемь коробок мне не осилить.

– А сколько потянешь? – Гришка полез в карман.

– Ну, две.

– И у меня на пару хватит!

Лера бросила на озабоченных мальчишек пренебрежительный взгляд и фыркнула:

– Можете не считать! Мне бабушка на новые вещи предостаточно выделила!

– А когда пойдем?

Клоп с Ральфом вскочили на ноги и обеспокоенно уставились на ребят. Бультерьер ткнулся носом в колени хозяйки и жалобно заскулил.

– Собак выгуляем и вперед! – твердо сказала Лера.

Голодный Ральф взвыл. Генка хлопнул себя по лбу и поставил точку:

– Сначала накормим!

Больше возражений не последовало.

Глава 8

Еще одно ограбление

Коробки с «Птичьим молоком» искали почти до вечера. И купили. Шесть сортов. А вот конфеты с вишневым и ананасовым наполнителем ребятам так и не встретились.

– Ну что? – устало бросила Лера, передавая Гришке последнюю находку: «Птичье молоко» с апельсином.

Гришка вопросительно посмотрел на друга. Генка – на часы.

– На сегодня все. Я отчиму обещал, что к восьми дома будем. Теперь смотрите: почти час нам до Ивановых пилить, затем минут двадцать до Белорусской…

Лера грустно вздохнула. Генка констатировал:

– Так что обойдется Танька шестью коробками! Будем считать: ее знакомому повезет, и нужная – у нас. Как вы?

– Ты прав, – отозвался Гришка. – Мои тоже к восьми дома будут. Не застанут меня, мать с ума сойдет. Я же не предупредил заранее. Да и Лера уже устала.

– Вот еще! – строптиво проворчала девочка. – Я в порядке.

– Значит, я устал, – покладисто кивнул Гришка.

Генка подозрительно покосился на друга: тот никогда кротостью не отличался! Но Гришка ответил ему чистейшим взглядом, и Генка бросил:

– Решено. Пошли к метро.

* * *

На звонок у Ивановых долго не реагировали. Лера растерянно пробормотала:

– Наверное, дома никого.

– Может, на даче? – поддержал ее Гришка.

– Нет, – буркнул Генка. – Я ей перед нашим походом звонил. Сказала: весь день дома будет. У них что-то неладно.

– Ты проболтался о нашем сюрпризе? – удивился Завьялов.

– Вот еще! Просто обещал вечерком забежать. Говорю же – Танька ревела.

Генка снова нажал кнопку. Вымотанная Лера медленно сползла по стене и прошептала, оправдываясь:

– На корточках легче.

Но посидеть ей не удалось. Как раз в этот момент послышались шаги, блеснул глазок, и дверь открылась. На пороге стояла бледная и какая-то встрепанная Таня. Мальчишки потрясенно переглянулись: она была не накрашена! Совершенно. Даже ресницы.

– Проходите, – бесцветным голосом пригласила девочка и посторонилась.

А закрывая за ребятами дверь, крикнула куда-то в комнаты:

– Не беспокойся, папа, это ко мне!

Дверь в гостиную скрипнула, но в коридор никто не выглянул. Леру вдруг передернуло. Атмосфера в недавно благополучной квартире была на удивление гнетущей. Это чувствовали даже мальчишки, оба молчали.

Таня кивнула на свою комнату, и ребята почти на цыпочках проследовали в детскую. Таня равнодушно смотрела, как одноклассники рассаживаются, и Генка не выдержал:

– Да что с тобой?! Что случилось-то?

– Не знаю.

Девочка отвела глаза в сторону:

– У отца неприятности. Большие.

– Из-за чего?

– Не знаю.

Гришка кашлянул и уныло сказал:

– А мы тебе «Птичьего молока» принесли. Целых шесть коробок. Отдай отцу, а? Может, его это немного рассмешит.

– Ага, – еле слышно пробормотала Лера. – Пусть своему приятелю передаст. Должен был одну, а отдаст – шесть. Забавно, правда?

– Или вы уже нашли пропавшую коробку? – осторожно поинтересовался Гена.

Таня отрицательно покачала головой.

– Нет. Это точно. Родители всю квартиру перевернули. Среди книг смотрели, все вещи в шкафах перетряхнули. Им даже какие-то знакомые искать помогали. Я как раз к бабушке ездила. Вернулась: комнаты буквально вверх дном.

– И не нашли? – зачем-то спросила Лера.

– Нет.

Генка протянул пакет:

– Возьми, отнеси отцу. Может, среди них такая же, что ему нужна. Мы на всякий случай несколько сортов взяли. Понимаешь, никто не помнит, какие в тот раз ему принесли. Даже Лера.

Таня неверяще пожала плечами.

– Ладно. Давай попробую. Вдруг, правда, поможет.

Она вышла, а ребята встревоженно переглянулись. Лера тоненьким голосом протянула:

– Зря мы сюда с конфетами сунулись. У них несчастье какое-то.

– Точно, – снова с подозрительной готовностью поддержал ее Гришка. – Танька прямо на себя не похожа. На улице бы встретил, не узнал, честно.

– Бизнес, – глубокомысленно заявил Генка. – Там все бывает!

Таня вернулась минут через пять. Она беззвучно плакала. И протянула опешившему Гене все шесть коробок. Он растерянно взял их, зачем-то покрутил в руках и положил на письменный стол.

– Тань, что?

Она отвернулась. Вытерла слезы и вздохнула:

– Папа вас благодарит. За поддержку. Только это не те коробки. Та – другая. И нужна именно она.

Ребята потерянно молчали, старательно отводя взгляды от несчастного, бледного лица одноклассницы. Наконец Гришка, как самый импульсивный, не выдержал.

– Да что за коробка-то?! Вишня, что ли?! Или ананас? Иди давай, спроси отца! Мы найдем, честно! Каникулы ведь!

Таня с некоторой надеждой посмотрела на него, быстро кивнула и выскочила из комнаты. А вернувшись через пару минут, грустно, но решительно сказала:

– Не ищите, ребята, не надо. Папа сказал – это неважно. В ту коробку письмо какое-то было вложено, понимаете? Нужное. Так что дело не в конфетах.

Генка с досадой воскликнул:

– Не могла же та коробка сквозь землю провалиться?! Даже если эти конфеты кто сожрал! Письмо-то не съели, а?!

Все подавленно молчали. Гришка Завьялов бросил взгляд на часы и встревоженно пробормотал:

– Половина восьмого. Тань, мне бы позвонить? Домой. Чтобы мать не искала. Я без сотового сегодня.

Таня равнодушно кивнула на свой сотовый:

– Да пожалуйста. Кто тебе не дает.

– Я из коридора!

И уже выскакивая за дверь, Гришка виновато улыбнулся ребятам:

– Не хочу, чтобы вы слышали, как я врать буду.

– Давай-давай. И быстрее. Нам с Лерой тоже пора! – сказал Генка.

Таня отошла к окну. Усталая Лера нечаянно посмотрела в ее сторону и поежилась, по комнате словно ледяным сквознячком потянуло. Будущая одноклассница стояла у подоконника, и ее плечи заметно вздрагивали.

Лера подошла к ней и встала рядом. Таня судорожно вздохнула, а Лера прошептала:

– Поплачь. Если тебе так легче.

– У меня…

Таня отвернулась, некоторое время молчала, а потом выдохнула:

– У меня, понимаешь, папу избили. Сильно.

– Кто?! – поразилась Лера.

Таня пожала плечами.

– А за что?

– Не знаю. Он разве скажет. Наверное, с работой связано.

– А с матерью ты говорила?

– Плачет. И молчит. Вначале все с коробкой приставала: мол, я точно видела, как ты ее на стол бросала? И чтобы вспомнила, кто потом ее взял. И папа спрашивал. А теперь и об этом забыли. Просто молчат и шепчутся между собой. А меня зачем-то собираются к бабушке в деревню отправить. А ведь скоро в школу.

– Интересно, – задумчиво прошептал не пропустивший ни словечка из их разговора Генка. – Очень интересно.

Сформулировать точнее свои подозрения Генка не успел. Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату метеором влетел Завьялов. Он был настолько растрепан и на себя не похож, что даже Таня на время забыла о собственных несчастьях и громко воскликнула:

– Что случилось?!

Гришка упал в кресло, одним движением взлохматил свои короткие светлые волосы и выдал:

– Ребята, нас тоже ограбили!

Лера еле слышно пробормотала:

– Ох и не нравится мне эта история!

А Генка объяснил растерянной Тане:

– Понимаешь, он нас имеет в виду. Нашу квартиру обчистили. Вчера. Пока мы мотались на дачу. Весь дом перевернули, будто искали что.

– Вот-вот! – возбужденно перебил его Гришка. – Как раз в точку! Мать говорит: у нас тоже что-то искали!

Он на секунду застыл с открытым ртом, а потом очень четко, медленно, едва ли не по слогам, произнес:

– А знаете что? Услышанное мне жутко кое-что напоминает…

– Что? – испуганно спросила Лера.

– Да вашу хату, вот что! Один к одному: та же раскуроченная техника, те же погубленные цветы, тот же бардак на кухне…

Ребята непонимающе переглянулись и некоторое время молчали. Затем Гена задумчиво, ни к кому не обращаясь, протянул:

– Забавная, однако, картинка получается! После твоего, Тань, дня рождения – все наперекосяк. Сама посуди. У вас – неприятности, и еще какие. Нас – грабят на следующий же день. Гришку – сегодня. Что же все-таки ищут? Не коробку же конфет, в самом-то деле?

Лера страшно побледнела и почти в полный голос выкрикнула:

– Да при чем эта проклятая коробка?! Что вы все к ней привязались?!

– Может быть, и не при чем, – спокойно согласился Гена.

Лера сердито отвернулась. Гена внимательно посмотрел на Таню:

– Подслушать своих сможешь? Ну, о чем говорят?

– З-зачем?

– Нужно же определиться, есть ли связь. Если ищут коробку, значит – есть. Тогда нужно что-то делать. Если нет, значит – это случайность.

– Случайность, – прошептала пересохшими губами Лера.

Глядя в окно, она безуспешно пыталась вспомнить: куда сунула таинственную коробку с «Птичьим молоком». Может, ее украли, когда к ним залезли? Тогда почему после этого грабанули Гришку? С ума сойти…

Завьялов ожесточенно трепал себя за волосы, пытаясь свести концы с концами. Генка нетерпеливо переспросил:

– Ну, сможешь?

– Хорошо, – неуверенно кивнула Таня. – Я попробую. Только не пойму, к чему это.

– Вначале разузнай хоть что-нибудь, разбираться потом будем, – проворчал Гришка.

И с явным оживлением посмотрел на друзей:

– Класс! Если наши кражи связаны с Танькиным предком, то это еще не конец!

– П-почему? – раздраженно спросила Лера.

– Чудачка, – почти восторженно воскликнул Завьялов. – Кроме нас с вами здесь тогда еще три человека было!

– Думаешь?! – ахнул Генка.

– А то!

Тут Генка бросил нечаянный взгляд на часы и испуганно выкрикнул:

– Восемь! Лер, чешем к метро! Ноги в руки – и бегом! А то нас больше в жизни вечером не отпустят! У тебя не отец – кремень.

И обернулся к Тане:

– Я буду ждать звонка! В любое время!

Глава 9

Бесполезные поиски

Пока добирались до дома, Лера перебрала в памяти весь позавчерашний вечер. Почти по минутам. И все равно не вспомнила, куда она сунула по возвращении домой пакет с коробкой. Как кто ластиком в ее голове прошелся!

Как со стола конфеты взяла – это пожалуйста. Как в пакет положила – сколько угодно. А затем – провал. Наверное, из-за того, что ребята, провожая их, толклись в прихожей всей толпой и дружно орали. Кто что. Все почему-то считали: они с Генкой слишком рано уходят. Вот у нее все в памяти и смешалось.

Лера сердито сдвинула брови: ну и глупостями же она занимается! Конечно же, коробка с конфетами ни при чем. Тут Генка с Гришкой явно перебирают.

И все-таки где она? Если ее отыскать и вернуть Таниному отцу… Да, тогда уж точно никакой связи не будет! Ну не могли же из-за какого-то письма устроить такой погром? Да еще и избить Таниного отца. Он-то тут с какого бока?!

Нет, глупости все. Но коробку она поищет. Прямо сегодня. Не откладывая. Вот только Генку обязательно нужно из дома куда-то отправить. А то еще что заподозрит. Куда только? Может, с собаками погулять?

При мысли о собаках Лера на секунду притормозила и разозлилась на себя. Вот ведь дуреха! Она же их столько натаскивала!

Лера с удовлетворением посмотрела на объемистый пакет в Генкиной руке. Брату его сунула Таня, перед тем как закрыть за ними дверь. «Птичье молоко» – это класс. Как раз то, что нужно. Все-таки не зря они его купили!

* * *

Гену отправлять никуда не пришлось. Во-первых, собачек выгуляли родители. Причем, вдвоем.

Во-вторых, папочка старался на кухне: пек какой-то умопомрачительный пирог с севрюгой и сразу же пригласил к себе Генку. А когда Лера лицемерно предложила свою помощь, Сергей Анатольевич только отрицательно помотал головой и бросил Генке:

– Хорошее мясо и женщины – несовместимы. А уж хорошая рыба… Тут даже их духа быть не должно!

И прямо перед носом Леры захлопнул дверь. Из зала выглянула грустная Леля и сказала:

– Меня тоже выгнали.

Услышав голос хозяйки, за дверью Лериной комнаты отчаянно взвыл Ральф. Ему жалобно вторил оскорбленный бультерьер. Леля тяжело вздохнула и ткнула в их сторону пальцем:

– А собачек даже заперли! Бедного Клопика Сережа прямо за задние лапы из кухни вытаскивал: тот никак от рыбы уходить не хотел.

– А Ральф? – с любопытством спросила Лера.

– Ральф? Ральфа за ухо увел. Он меньше сопротивлялся.

– А Ванька где? Под платком?

– Да. Мне Сережа запретил клетку трогать. Сказал: у попугая от света глаза болят.

– Ага, – хмыкнула Лера. – Точно. Болят.

Она внимательно осмотрела зал и несколько раздраженно поинтересовалась:

– А куда вы весь мусор дели? И мебель?

– Часть пока у мусоропровода, часть – Сережа на улицу вытащил. Завтра контейнер будут вывозить, заберут.

Лера нахмурилась, но решила, что это к лучшему. Осмотреть мебель на улице даже проще. По крайней мере, Генка ничего не увидит.

Лера почти с удовольствием обвела взглядом пустые углы:

– Места сколько! Класс!

– Ты знаешь, мне тоже нравится, – оживилась Леля. – Давай не будем больше загромождать!

Она прошла в центр комнаты и развела руками:

– Вот что, по твоему, сюда нужно?

Лера пожала плечами:

– Да почти ничего! Библиотека же у нас есть? Есть. В кабинете. Компьютер есть? Есть. У Генки в комнате. И планшеты у всех свои. А здесь…

– Половое покрытие! Обязательно светло-бежевое, и мягкий уголок! – радостно предложила Леля.

– Точно! – кивнула девочка. – А в тот угол – большущий телевизор! И все.

Обе помолчали, оценивающе рассматривая практически пустую комнату. Леля мечтательно протянула:

– Ральфик на бежевом отлично смотреться будет…

– Клопик – ничуть не хуже! – сурово одернула ее Лера.

– Ну конечно, – поспешно согласилась Леля. – Он жутко забавный. И ласковый, чудо.

Лера почти милостиво посмотрела на будущую мачеху:

– Он такой!

И подумала, что с мачехой, пожалуй, можно поладить. Главное, ей собачки нравятся.

* * *

Оба пса встретили хозяйку обиженным скулежом. Клопик даже взвизгнул от полноты чувств. Но Лера повела себя необычно. Ласкать и успокаивать своих любимцев не бросилась, а строго цыкнула и прошипела:

– Захлопнули пасти, вы, оба! Есть работа, поняли? И срочная!

Собаки настроение хозяйки уловили и отреагировали соответственно. Ральф плюхнулся на задницу и принялся поспешно стряхивать с глаз челку. Бультерьер уселся рядом и еще больше выкатил крошечные глазки.

– Молодцы! – отметила их готовность Лера. – Теперь слушайте внимательно…

Она вынула из полиэтиленового пакета коробку «Птичьего молока» и вскрыла ее. Выудила оттуда пару конфет, покрутила ими перед собачьими носами и заявила:

– Будете искать такие же! По всей квартире. Найдете – ваши. А эти, так и быть, лопайте. Для большего усердия!

Псы проглотили шоколадные конфеты в одну секунду и тут же преданно уставились на хозяйку. Лера показала им крепкий кулак и скомандовала:

– Ищите! Такие же! Ну!

Собаки понимающе переглянулись и рванули в разные стороны: простодушный Клоп – к вскрытой уже коробке, более хитрый Ральф – к лежащему на столе пакету. Лера фыркнула:

– Ну да, как же! Раскатали губу! Не то!

Черный терьер гулко проглотил слюну. Обожающий сладкое Клоп тоненько заскулил. Лера была неумолима:

– Сказала: ищите другие коробки!

И она оттолкнула расстроенного Ральфа подальше от стола. А потом убрала вскрытую упаковку в ящик.

Собаки еще с минуту поглазели на жестокую хозяйку и понуро разбрелись по комнате. Никакой активности они не проявляли, но исправно обнюхивали углы. Что поделаешь, приказ оставался приказом!

Ванька, с клетки которого Лера сняла платок, с интересом вертел головой, отслеживая каждое движение понурых псов. Потом громко прокомментировал:

– А ну, на хрррен! Жрррать давай!

И агрессивно уставился на Леру. Она хмыкнула. Попугай ответно раззявил клюв. Хозяйка оказалась быстрее. Она покрутила кусочком банана у Ваньки под носом, отдернула его и ехидно предупредила:

– Только выругайся! Слопаю сама, клянусь!

Ванька усиленно запыхтел и что-то невнятно пробормотал. Лера напрягла слух, но не разобрала ни слова. Однако на всякий случай, грозно спросила:

– Что ты сказал?!

Попугай покосился на нее хитрым глазом и пророкотал:

– Бедный попка! Жрратеньки хочет…

Услышав слово «жратеньки», голодный бультерьер замер. Ральф уронил слюну на старательно обнюхиваемый мяч. Лера сурово погрозила им пальцем:

– Ищите! Нечего отлынивать!

А нахохлившемуся Ваньке сунула банан:

– Вот видишь, можешь, когда хочешь!

Попугай крякнул. Вцепился в вожделенный фрукт всеми когтями и зло проворчал:

– На хрррен! Голод – не тетка.

Лера тяжело вздохнула: «на хрен» звучало почти безобидно. А скольких трудов ей стоило.

Ведь еще недавно вредный Ванька упорно посылал всех отнюдь не на эти четыре буквы. Да и сейчас временами….

В его обширнейшем лексиконе, например, была тьма весьма сомнительных поговорок, которые он употреблял удивительно к месту. А кошмарные частушки, вызубренные с прежним хозяином?! Вредная птица обожала орать их в полный голос. И желательно при зрителях.

Лере тяжеловато с ним пришлось. Хорошо, Ванька – умница. Получив несколько раз по клюву и насидевшись под темным платком, он кое-что все-таки понял. Во всяком случае, стал действовать осмотрительнее. Не то чтобы совсем перестал выкрикивать всякие гадости… Просто теперь точно знал: за ЧТО его ругать не будут. Остальное предпочитал говорить невнятно, чтобы не нарываться на неприятности. Ну, если его не злить…

Лера скормила Ваньке одну из конфет и только потом заметила, что псы начали обшаривать комнату по второму кругу. Причем по-прежнему без всякого энтузиазма. Вывод напрашивался один: «Птичьего молока» здесь не было.

Лера посидела в тягостном раздумье. Потом открыла дверь в коридор и шепотом скомандовала:

– Ищем дальше! Ну?!

А когда хитрый Клоп потрюхал было к кухне, девочка грозно прошипела:

– Ты что?! Там же папа! Хочешь без рыбки остаться?!

Угроза была страшной. Несчастный песик затормозил всеми четырьмя лапами и с горькой укоризной оглянулся на хозяйку. Ральф шумно вздохнул. Лера виновато пожала плечами:

– Вы папу знаете! Пока готовит, лучше не соваться. Даже мне. Так что ищите в других местах, нечего время терять!

* * *

Ровно через час Лера сдалась. К этому времени они успели тщательнейшим образом обшарить не только всю квартиру, но и сбегать втроем к мусоропроводу.

Мало того, отчаявшаяся девочка вывела собак даже к той мебели, которую отец сегодня вытащил на улицу! И все равно без толку. Проклятые конфеты как корова языком слизнула.

Расстроенная Лера не знала, что и думать. Коробка должна была находиться дома! Она же помнила, как брала ее! В свой пакет сунула! Даже целлофан немного надорвала.

Лера безнадежно вздохнула: может, их и в самом деле бандюги сцапали? Ну, не потому что искали, а просто так. Например, попался любитель. Все-таки «Птичье молоко»!

На всякий случай Лера велела собакам еще раз обнюхать все обломки и как следует запомнить чужие запахи. Хотя и не сомневалась, что псы и так их не забудут. Не зря же они тогда так рвались в квартиру и рычали! А пока…

Вымотанная Лера понуро побрела домой. Она мрачно размышляла о странных событиях, посыпавшихся на них после злосчастного дня рождения. Девочке они не нравились. Очень не нравились. Она старательно убеждала себя, что все это глупости, но… Подсознательно чувствовала: это не так. И потому все больше злилась. На себя же.

И действительно, зачем ей понадобилась та несчастная коробка? Она что, нищая? Или у нее денег нет купить себе с десяток таких же? С чего вдруг она ее умыкнула? Как замкнуло что. Теперь вот мучайся. Самое смешное, если окажется, что исчезнувшая упаковка тут не при чем.

Где-то наверху грохнула створка окна, и Лера невольно вздрогнула. В лодыжку ей ткнулся мокрый, холодный нос бультерьера, и Лера замерла. Пришло в голову, что скоро она об этом узнает. И совершенно точно. Ведь как сказал Завьялов: у Тани в тот вечер было пятеро приглашенных. Пятеро! И двоих уже ограбили. Если это не случайность и ищут действительно пропавшую коробку, то на очереди еще трое. Женька, Света и Наташа. Никто же не знает, что «Птичье молоко» унесла именно она.

Лера твердо решила: она молчит только в том случае, если цепочка грабежей оборвется на Гришке. Если же нет, придется каяться.

– Представляю, что скажет Генка!

Глава 10

Третье ограбление

Генке с Лерой повезло и в это утро: собак опять на себя взял Сергей Анатольевич. Так что ребята сладко спали в своих комнатах. Это была их последняя спокойная ночь. Дальше события начали разворачиваться настолько стремительно…

Лето подходило к концу, а на только что купленной даче работ оставалось предостаточно. И по словам нового главы семьи, из разряда срочных. Поэтому родители уехали туда еще до восьми часов.

В результате на кухне, пользуясь нежданной свободой, вольготно расположился весь Леркин зверинец. Она даже попугая принесла сюда же.

Завтрак получился своеобразным: жевать успевала толком одна Лера. Генку же дружно атаковали псы. Причем оба смотрели так жалобно, что у него просто не хватало духа проносить пиццу мимо их жадных пастей.

– Ну и взгляды, – угрюмо бормотал Генка, расставаясь с очередным куском. – Профессиональные нищие позавидуют!

Пасть Ральфа на секунду захлопнулась, а обнесенный бультерьер обиженно заскулил и распахнул свою еще шире. Из его правого глаза побежала одинокая слезинка.

Генка, пытавшийся съесть хоть что-нибудь, подавился пиццей. Откашлялся и ожесточенно заявил:

– Все! С завтрашнего дня завтракаю только с Сергеем!

Попугай, свободно расхаживающий по столу, добродушно прокомментировал:

– Пррравильно…

Лера искренне возмутилась:

– Ну, ты и жадина!

И тут прозвенел звонок.

* * *

Генка с Лерой встревоженно переглянулись. И одновременно выскочили из-за стола. Почему-то оба вспомнили вчерашний визит Гришки Завьялова.

Входную дверь они бросились открывать всей командой, едва не сбивая друг друга с ног. В относительной безопасности был лишь попугай: он возбужденно топтался на плече у хозяйки. Остальные неслись как на пожар, плечом к плечу.

Впрочем, в прихожей ситуация изменилась. Неуклюжий бультерьер неосторожно сунулся под ноги Лере и… несчастный Ванька оказался внизу приличной пирамиды!

Надрывался звонок. Визжал придавленный далеко не худенькой Лерой буль. Барахтающуюся на полу девочку энергично вылизывал довольный суматохой черный терьер. А откуда-то снизу выкарабкивался сильно помятый попугай и, забыв два года жесткой дрессуры, вопил ТАКОЕ…

Генка разозлился страшно. Обещание отчима свернуть наглой птице шею уже не казалось слишком садистским. Да за подобный лексикон…

Еще и Лерка тут крутится!

Генка бросил злой взгляд на кучу-малу и очень коротко и выразительно сообщил домочадцам все, что он о них думает. А затем принялся за дело.

Для начала Генка, поднатужившись, отшвырнул в сторону радостно суетящегося вокруг хозяйки черного терьера. Потом за задние лапы извлек из-под Лерки полузадавленного, визжащего как поросенок Клопика. Одним движением поставил на ноги отдувающуюся, ослепленную свисающими на глаза кудряшками сестрицу. И наконец добрался до матершинника.

Схватив птицу за лапы, взбешенный Генка как следует встряхнул ее и прорычал:

– Ты, грязное животное! Еще словечко и…

Бедный попугай попытался вырваться, но тринадцатилетний Генка держал крепко. Тогда Ванька выкатил глазки, захлопал крыльями и протестующе проорал:

– Птичка я! Хорррошая!

Генка затряс попугая энергичнее. Ванька проскрипел повтор. Генка позеленел и прошипел:

– Шею сверну!

И весьма ощутимо сдавил пальцами птичью шею.

Полузадушенный попугай заперхал. Леркины глаза мгновенно наполнились слезами. Испуганные псы дружно попятились. В воздухе явственно запахло смертоубийством. На по-прежнему надрывающийся звонок никто не обращал внимания.

– Ну?! – зло рявкнул Генка и чуть ослабил хватку.

Ванькин круглый глаз очистился от пленки и тускло замерцал.

– Молчишь?!

– Как рррыба… – невнятно прохрипел попугай и тяжелой, безвольной тушкой обвис в Генкиной руке.

– То-то же!

Торжествующий Генка швырнул несчастного на руки обомлевшей Лере и направился к входной двери. За его спиной в почтительном молчании застыли домочадцы. Истекали последние секунды относительно спокойной жизни.

* * *

Лера почти угадала. На пороге действительно был Гришка Завьялов. Но не один. Вместе с ним на лестничной площадке топтался и Женька Титов. Причем Женька был предельно мрачен, а Завьялов нехорошо оживлен. А зная обоих…

– Что?! – выдохнул сразу же почуявший неладное Генка.

– Грабеж! – торжественно объявил Гришка.

И вытянул шею, пытаясь рассмотреть в темноте прихожей восхитительную Генкину сестрицу.

– Кого? – телеграфным стилем продолжил опрос Генка.

– Вот!

Гришка сильным толчком выставил вперед хмурого одноклассника и быстрой скороговоркой пояснил:

– Вчера вечером. Они всем семейством – к бабке на день рождения, вернулись, а дома…

Гришка поднял палец:

– И учтите, картина та же, что и у нас! Один к одному. Полнейший разгром. Все раскурочено чуть ли не на запчасти. Хорошо, никого дома не было. А то мало ли…

– Заходите! – вздохнул Генка и отошел в сторону, пропуская гостей.

Глава 11

Лера кается

После недолгих раздумий Гена повел одноклассников в Леркину комнату: там уже поставили новый мягкий уголок и пару кресел. В других же пока не на чем было сидеть. Устроив гостей, Гена уселся на палас и бросил:

– Что будем делать?

Гришка оживленно воскликнул:

– Жека в курсе! Я ему уже все выложил!

Лера шумно вздохнула и пересела с кресла на подоконник. Подальше от всех. Генка посмотрел на хмурого Титова:

– Твое мнение?

Тот пожал плечами:

– Я знаю? Дурдом какой-то. Ладно бы что серьезное, а то коробка «Птичьего молока»! Да кому она нужна?! Даже с письмом!

– ЕСЛИ с письмом! – многозначительно поправил его Гришка.

– Что ты этим хочешь сказать? – недоверчиво покосился на него Гена.

– Ха! – выдохнул Гришка.

Сделал многозначительную паузу, но Лера по-прежнему смотрела в окно и не обращала на него ни малейшего внимания. Завьялов разочарованно вздохнул и без прежнего энтузиазма продолжил:

– Ты знаешь, кто у Таньки отец?

– Ну?

– Ювелир!

– Что ты несешь?! – возмутился Гена. – У него магазин – это да, но при чем же здесь ювелир?

– При том, – твердо отрезал Гришка.

Немного помолчал и сказал:

– Мне мать рассказывала! Танькин отец несколько лет назад известным ювелиром был. Это потом у него магазин появился. А мастерская так и до сих пор осталась. Прямо при магазине. Он иногда в ней душу отводит. Ну, расслабляется, что ли. Его работы почти на всех престижных выставках можно увидеть!

– А это при чем?!

– Ну…

Гришка таинственно зажмурился и бросил быстрый взгляд на слегка ошеломленную Леру.

– Может, в той коробочке его изделия за рубеж переправлялись? Контрабандой? Здорово бы, а? Я о чем-то в этом роде недавно читал. Классно написано, знаете ли! Колье из изумрудов, например…

Гена скривился:

– Опять твои детективчики! Скоро совсем с ними свихнешься!

– Свихнешься? – оскорбился Гришка. – Тогда ТЫ объясни, что происходит! По-твоему, все эти ограбления – случайность?!

– Все может быть! В конце концов, никто из нас ту коробку не брал!

– Само собой. Да и кто мог знать, что там вместо конфет поделки Танькиного отца? – заметил Титов. – Чушь какая-то!

Ребята немного помолчали, и Гена хмуро добавил:

– К тому же, если Гришка прав, почему тогда прицепились к Иванову? Он же пострадавший! Получается, хотел мужичок подзаработать лишних деньжат, а поделки-то его: тю-тю!

Гришка озадаченно похлопал ресницами и признал:

– Тут ты прав. Что-то я не додумал.

Жека пожал плечами:

– Но почему они привязались к нам? Думаете, из-за коробки?

Гена сердито пробормотал:

– А из-за чего еще? Смотри, как совпало: ее притаскивают как раз тогда, когда мы там ошиваемся. Передают почему-то Лерке для Таниного отца. Ни о чем толком не предупреждают. Поэтому конфеты не прячут, а спокойно выставляют на общий стол. А потом они пропадают. Ну, о чем передавшие должны думать? Вариант первый: коробку заныкал сам Иванов. Он единственный мог знать, что в ней. Вариант второй: ее слямзил кто-то из нас. По наводке. Или, скорее всего, случайно. Еще неизвестно, что там за письмо! Вот и ищут вслепую.

– И кому это понадобилось ее брать?!

И тут на подоконнике всхлипнула забытая мальчишками Лера:

– Мне-е…

И зарыдала уже взахлеб.

Несколько долгих секунд все ошеломленно молчали, пытаясь хоть как-то переварить услышанное. Засуетились, заскулили псы, пытаясь добраться до залитой слезами физиономии своей хозяйки и утешить ее.

Ванька, орошаемый солеными каплями, нахохлился и раскрыл было клюв, собираясь высказаться. Но сделал героическое усилие и сдержался. Потому что вовремя увидел своего недавнего мучителя.

Покрасневший Гришка показал приятелям огромный кулак и извлек из кармана джинсов сомнительной чистоты носовой платок. Бесцеремонно оттеснил растерявшихся собак в сторону и захлопотал вокруг девочки, озабоченно приговаривая:

– Ну и что? Ну и скушала конфетки, что ж тут такого? Для этого они и куплены были, правда, ребята? Значит, они тут не при чем, это даже хорошо.

Совершенно деморализованные Гена с Жекой наблюдали за обычно грубоватым приятелем. Клоп с Ральфом вывесили наружу длинные языки. Ванька озадаченно притих. Лера в полной тишине провыла:

– Я их не е-ела!

Ребята непонимающе переглянулись. Гришкин кулак стал еще огромнее и ткнулся прямиком в нос сунувшегося было к девочке злющему Генке. Завьялов нежно промокнул Лерины мокрые щеки и вкрадчиво пропел:

– Не ела? А где тогда они?

– Не зна-аю!

– Как не знаешь?! – заорал не выдержавший такого напряжения Гена. – Стащила целую коробку и теперь не знаешь, где она?!

– Не зна-аю… – прорыдала Лера.

И подняла на него припухшие, покрасневшие глаза. С длинных, пушистых ресниц каплями росы срывались слезинки. Пухлые губки дрожали.

Гришка крякнул и как пушинку отбросил настырного Генку в сторону. Черный терьер восхищенно выдохнул. Клоп опасливо отодвинулся. Ванька раззявил клюв: ему понравилось.

– Так! – грозно прорычал Завьялов. – Девчонку оставляем в покое! Ясно, нет? Коробка «Птичьего молока» – еще не преступление! Нужно просто прикинуть, где она сейчас!

Худенький Генка с невольным восхищением проворчал:

– Ну ты и бугай!

А трусоватый Женька Титов, уважительно поглядывая на разошедшегося вдруг одноклассника, осторожно заметил:

– О чем думать-то? Пусть Лера успокоится и хоть что-нибудь нам расскажет.

Его предложение показалось резонным, и все вопросительно посмотрели на сурового Гришку. Тот изрек:

– Будем ждать.

* * *

Минут через пятнадцать, тяжело вздыхая и вытирая слезы Гришкиным платком, Лера начала каяться, подробно пересказывая недавние события. Все слушали ее горячечный бред, как великие откровения. Гена, правда, временами порывался вмешаться, но Завьялов был по меньшей мере раза в два тяжелее!

Потом началось следствие, и тут роли незаметно поменялись. Гришка с Женькой прилично уступали в сообразительности рыжему однокласснику и поэтому оказались оттеснены на второй план. Там же топтались в зрителях растерянные собаки. Теперь разбирались между собой новые родственники.

– Девушка?

Лера машинально потащила в рот кончик длинной пряди и на секунду задумалась. Потом неохотно произнесла:

– Ну, девушка как девушка. Красивая. Одета, пожалуй, стильно.

– А подробнее? – почти профессионально вел допрос брат.

– Волосы светлые. Глаза, кажется, голубые. Высокая. Ну, с Таню ростом.

Лера уставилась куда-то в потолок и вдруг воскликнула:

– Ах да! Родинка! Точно. На щеке родинка! И, знаете, такая забавная… форма – сердечком!

И Лера изобразила пальцем в воздухе огромнейших размеров сердце.

Ребята надолго замолчали, переваривая информацию. Гена спросил:

– Вспомни-ка точно: что она говорила?

– Говорила? Да ничего не говорила. Спросила: квартира Ивановых? Я кивнула. Потом… потом отца спросила. Дома, мол? Потом, по-моему, мать. Или нет… Кого-то из взрослых. Я говорю: нет никого. Может, передать что? Она… ну… она не согласилась и к лифту пошла. А я… я дверь закрывать стала. Тогда она вдруг вернулась и пакет мне протягивает: отцу передашь? А мне-то что? Я взяла. Думаю: Тане сейчас отдам…

– А что же ты сразу Таньку не пригласила? – угрюмо поинтересовался Гена.

– Не знаю, – вздохнула девочка. – Если бы она ее спросила… А так… Вы же танцевали, что я вам мешать буду?

– Дальше что? – не выдержал Женька.

– А ничего. Я в пакет заглянула. Смотрю, там две коробки конфет. Ну, обычных. Таких же, как в комнате на столе. Зачем, думаю, они Таниному отцу? Решила: он их ко дню рождению заказал, только принесли поздно.

Лера подняла глаза на Генку:

– Я на всякий случай Тане так и сказала: вот эти коробки твоему отцу какая-то женщина передала! Куда их? А она велела на стол бросить. Ну, к другим. Я и бросила.

– Не останавливайся, – сурово проворчал брат, – рассказывай, как коробка у тебя оказалась!

Лера вспыхнула и послушно продолжила:

– Как оказалась? Ну, я вижу: все по парам разбились, я только мешать буду (Гришка покраснел) и ушла в библиотеку. Там журналов разных – тьма. Я их смотрела-смотрела и заснула. Меня телефон разбудил. Леля звонила…

Женька вопросительно приподнял брови, и Гена отрывисто пояснил:

– Мать моя!

– Леля велела нам домой возвращаться. Срочно. Ну, я пошла Генку искать. Прихожу, а там все по-прежнему: вы танцуете…

Девочка вдруг замялась. Гена грозно протянул:

– Ну?!

Лера смущенно опустила ресницы и почти прошептала:

– А на столе почти все коробки с шоколадными конфетами вскрыты. И пустые! Я… я тоже захотела. Я «Птичье молоко» сильно уважаю. Смотрю – они целехоньки. Ну, и несколько коробок с ассорти тоже еще не тронуты. Я… я уже начала вскрывать «Птичье молоко»…

– Что? – недоверчиво перебил ее Гена. – Хочешь сказать: целлофан был нетронут?!

– Ну да, – удивленно посмотрела на него девочка. – Целенький.

И в полной тишине закончила:

– Я уже надорвала немного упаковку и тут вспомнила: нам же идти надо! А вы уже коробок шесть полностью умяли. Ну, я подумала… э-э… как бы это…

– Прямым текстом!

– Ага. Короче, подумала: ничего страшного, если я эту самую маленькую коробочку с собой возьму и дома съем и… и… и унесла ее в прихожую! В свой пакет положила. Знаете, коричневый с золотистыми полосками. Такие сейчас у многих. А потом пошла Генку домой звать. Вот, все.

– Как это все?! – возмутился Гена. – А дальше?

– А дальше ничего. Дальше я почему-то не помню. Наверное, я этот пакет в спешке куда-то засунула, вот только никак не вспомню куда. Поздно же было. Леля нас в ванную и в постель торопила. А с утра на дачу поехали. Вернулись, а нас ограбили.

Все озадаченно молчали. Лера виновато воскликнула:

– Вы не думайте, после того, как мы к Тане сходили, я этот пакет искала! По-честному искала! С собаками! Но не нашла.

Она с надеждой посмотрела на мальчишек:

– Может, его у нас украли? Ну, пока мы на дачу ездили.

– Сказала! А к нам тогда зачем сунулись? – возразил Гришка.

– И к нам! – напомнил Жека.

Ребята хмуро переглянулись. Гена опять взъерошил свои рыжие волосы. Гришка сердито проворчал:

– Что-то с этой коробкой не то!

– Что именно? – устало поинтересовался Гена.

– Ну смотри! Лера говорит: целлофан был целым, так? А Танькин отец утверждает, что в коробку вложено письмо! Каким это образом, интересно, оно туда попало?!

– А то мало сейчас умельцев, – хмыкнул Жека.

– Это из-за простой бумажки бы старались?!

Титов сдвинул брови:

– Ну, не знаю. Может, там и не бумажка была. Что-то еще. Танькин отец и сам мог толком не знать, что именно. Зачем ему? Попроси тебя, например, передать такую коробку, тоже передал бы без разговоров. Трудно, что ли?

Гена кивнул:

– Ты прав!

Лера сползла со своего подоконника на пол. Почесала счастливому бультерьеру брюшко и тихо пробормотала:

– Нет, он что-то знал…

– Ты о чем? – с недоумением посмотрел на девочку Титов.

Лера вздохнула:

– Если бы не знал, что там что-то ценное, запросто мог вскрыть коробку. Подумаешь! Решил бы: потом купит такую же. Какая разница-то? Вдруг он тоже любит «Птичье молоко»?

– Похоже на правду, – мрачно согласился Гришка. – Танькин папаша явно темнит.

Ребята снова замолчали. Лера тихо возилась с собаками. Угрюмый попугай топтался на ее плече и зло посматривал в сторону сурового хозяина. Гришка украдкой рассматривал девочку. Титов с Геной пытались думать.

Наконец Гена буркнул:

– Что делать-то будем?

– А что мы можем? – искренне удивился Жека.

– Не забывай, если ищут коробку, то это еще не конец. Наташка со Светкой на очереди!

Жека, весьма неравнодушный к Наташе Савиной, помрачнел. Обеспокоенно покосился на ребят и вытащил из кармана сотовый.

– Надумал что-то? – остановил его Гришка.

– С чего взял? Просто позвонить хочу. Мало ли, может и у девчонок что случилось…

Глава 12

Блиц-план

Однако у Наташи со Светой все оказалось в порядке. Сегодня, по крайней мере. Подумав, ребята решили пока девчонок в это дело не втягивать. Тем более, может, и дела-то никакого нет.

Лера с облегченной душой следила за спором, она уже не чувствовала себя преступницей. Собаки, которым бесконечные разговоры порядком надоели, тихо дремали. Ванька самостоятельно вернулся в клетку и меланхолично раскачивался на жердочке. Раскрывать лишний раз клюв не хотелось: Гена все еще находился рядом. Шея была единственной, рисковать ею Ванька не мог.

Слушая, как мальчишки в очередной раз обмениваются предположениями, ЧТО могло быть в коробке, Лера вдруг вспомнила про Таню и вскочила со своего кресла:

– Ген, а Иванова не звонила?

Ребята переглянулись. Гена отрицательно покачал головой:

– Вроде нет, но я на всякий случай перезвоню. Вдруг… – И зачем-то вышел звонить в кабинет.

Вернулся он минут через десять, когда терпение ребят было на исходе. Даже Клоп, чувствуя волнение хозяйки, беспокойно завозился, сел и уставился на дверь. А чуткий Ральф давно положил тяжелую голову на колени девочки: так он обычно ее успокаивал.

– Ну что? – дружным хором встретили хозяина Гришка с Женей.

– Все-таки – коробка, – мрачно отозвался Генка.

Лера ахнула:

– Таня сказала?

– Да. Только она пока так и не выяснила толком, что там. Зато слышала, как отец сказал матери: если в течение недели они эту коробку не вернут, то…

– Что?! – со страхом выдохнула Лера.

– Танька не расслышала. Мать заплакала, а отец бросился ее успокаивать. Говорил, что ее с Танькой за границу отправит. На днях. Мать наотрез отказалась. Тогда они уже вдвоем решили, что Таньку пока нужно к бабке отослать. К отцовой матери. В деревню. Пока все не утрясется. Потом мать пошла на спящую Таньку смотреть, та еле успела в свою комнату смыться и под одеяло нырнуть. Пока все.

Да, отца с утра дома нет, по делам ушел, а мать, Танька говорит, молчит, как партизан. Как Танька к ней не подкатывалась, лишь одно твердит: мол, все будет в порядке. Со временем.

Ребята встревоженно помолчали, Жека угрюмо резюмировал:

– Придется девчонок сюда тащить. Не хватало еще, чтобы кого-то из них грабители в квартире застали. Пусть здесь посидят, пока предки на работе. Если повезет, так сегодня же и залезут.

– Нет, не так! – неожиданно для всех воскликнула Лера.

Она ткнула пальцем в оторопевшего Ральфа и сказала:

– Давайте их отследим. И собачки помогут. Может, выясним что.

– А зачем? – сердито возразил Титов. – Лучше пусть залезут и убедятся, что коробки у девчонок нет.

– А потом?

– Что – «потом»?

– Ну, не найдут они у них коробки, дальше что? Думаешь, отстанут? Особенно, если там что-то ценное?

Жека растерянно обернулся к Гене. Тот пожал плечами:

– Лера права. Вполне может быть: это все цветочки.

– Так что же делать?!

– Попытаться найти коробку, вот что! – буркнул Гришка. – Раз уж она из-за Леры пропала. А для начала не мешает выяснить, кто этим занимается. Мало ли. В таком деле любой пустяк может пригодиться.

– Выяснить, – проворчал Жека. – А как?

Гришка оживился:

– Не думаю, что это очень сложно. Смотрите, что получается! Они все три квартиры вскрыли, когда никого не было дома…

– И что?

– Как – «что»? Значит за ними, то есть, за квартирами, следили!

– И мне так кажется, – поддержал Гена. – Зачем им мокрое дело? Я читал: на это без особой нужды никто не идет.

Гришка от полноты чувств хлопнул неосторожно подошедшего к нему Ральфа по загривку. И не слабо хлопнул. Пес обалдел. Однако, помня недавнюю сцену с хозяйкой, смолчал. Более агрессивный Клоп от подобной его кротости опешил: озадаченно выпучил на дружка крохотные глазки. Не заметивший этой выразительной пантомимы Гришка обвел ребят восторженным взглядом:

– Короче, звоним девчонкам сейчас же! Пусть сидят по домам и носа оттуда не высовывают!

А мы сейчас такую ловушечку придумаем, пальчики оближешь!

– К-какую ловушечку? – осторожный Титов с некоторым страхом смотрел на слишком предприимчивого приятеля.

– Элементарную. Они следят за квартирами, а мы будем следить за ними! И начнем с Наташки.

– Поподробнее давай, – неприязненно пробормотал Жека.

– Да пожалуйста! Значит так: Лера с собачками крутится во дворе и высматривает чужих. Ну, якобы гуляет. Если песики учуют старых знакомых, – а они, по словам Леры, должны…

– Да уж, не волнуйся! – перебила его девочка.

– Так вот. Учуют – хорошо. Возьмем на заметку. Нет, тоже неплохо. Значит, там чужак. Действуем дальше: Жека идет к Наташке и выводит ее на прогулку. При этом они громко обсуждают свои планы. Мол, едут куда-нибудь далеко и вернутся лишь вечером, часам к семи, не раньше, к приходу родителей. То есть, семафорят разбойникам зеленым…

Поняв, что его роль практически безопасна, Жека заметно приободрился и уже с явным интересом воскликнул:

– Ну, а дальше?

– А дальше мы с Генкой прячемся где-нибудь в подъезде – найдем местечко, не беспокойся! – и следим за квартирой. Если мы правы, гости себя ждать не заставят. А мы постараемся их запомнить. Если повезет, то и отследить. Кстати, вдруг и подслушать что удастся. Это было бы классно! Вдруг узнаем, что в той коробке? Тогда и искать будет легче.

– А я? – с жадным любопытством спросила Лера. – Так и буду во дворе ошиваться?

– Ну да! Твоя задача из основных. Песики должны этих хануриков как следует запомнить, поняла? Ну, запах. А в случае чего – найти. Ведь смогут?

– Раз плюнуть, – заверила Лера.

Гена, мысленно перебирая все плюсы и минусы Гришкиного предложения, осторожно спросил:

– А Светка?

Но Гришку сбить было трудно. Он бросил снисходительный взгляд на встревоженных друзей и бодро заявил:

– Завтра тот же финт повторим со Светкой! Может, они на дело каждый раз другой состав посылают. Чем больше лиц выявим, тем лучше.

– Ну, это уж вряд ли… – еле слышно пробормотала Лера.

– Почему?

– Сам сказал: в коробке что-то ценное. Раз ищут, должны знать, что именно. Не будут же они целой толпе свой секрет выдавать!

Гришка с нескрываемым восхищением уставился на девочку. Затем обернулся к Генке:

– Слушай, да она у тебя – молоток! Ценные замечания выдает. И не в первый раз.

Лера покраснела, а Гена, ухмыльнулся и согласно кивнул.

– А когда начинаем? – поинтересовался Титов.

– Да прямо сейчас!

Гена посмотрел на часы и нахмурился:

– И так полдня потеряли.

Глава 13

Удачное начало

Во дворе Наташиного дома ребята никого подозрительного не заметили. Обычный состав: пара пенсионерок на лавочке, молодая мама с коляской и несколько развлекающихся у детской площадки мальцов.

Лера была разочарована, а вот Ральф с Клопом – нет. Новое место – новые запахи. И они энергично обходили незнакомую территорию, поднимая лапу практически над каждым кустиком.

Зато в подъезде друзья кое на кого наткнулись. Повезло Генке с Гришкой. Когда Жека нырнул в квартиру, мальчишки начали подыскивать для себя наблюдательный пункт поудобнее и на верхней площадке увидели невозмутимо курившего парня.

Парню было лет двадцать, не меньше, и Наташина дверь ему была явно не безразлична. Во всяком случае, он довольно внимательно посматривал в ее сторону. На ребят, поднимавшихся по лестнице куда-то на верхние этажи, он внимания не обратил. Лишь взглядом скользнул.

Немного растерявшимся друзьям пришлось идти дальше: нужно было обсудить ситуацию. Наконец где-то на уровне восьмого этажа Гена замер и прошипел:

– Ты что, на десятый собрался?! Хватит!

– Думаешь, он?

– Ну да. С чего бы ему там ошиваться? Не зима. Покурить и на улице можно.

– И что делать будем? Я как раз там хотел наблюдательный пункт устроить. И Наташкина дверь отлично видна…

– Да уж, видна. Поэтому этот тип там и торчит!

Генка озабоченно сдвинул рыжие брови и прошептал:

– Я пойду вниз. Спрячусь площадкой выше. Надо проследить, как наши выйдут, и посмотреть, что этот гаврик делать будет…

– Почему – ты?!

– Потому что ты топаешь как мамонт! Посмотри на себя! Я раза в два легче, не меньше…

Гришка насупился и невольно сжал кулаки. Генка опасливо зачастил:

– Давай так: ты спускаешься во двор и находишь там Леру! Этого типа ты уже видел, так что вы его никак не пропустите. Проследите, куда он сунется. Да и собачкам его узнать бы неплохо. Только чтобы лаять не начали! А то и он вас запомнит. Это нам ни к чему.

Услышав про Леру, Гришка сдался. Смерил зарвавшегося приятеля сумрачным взглядом, грозно посопел и торопливо помчался вниз. Подъезд загудел, Гена недовольно скривился. Впрочем, какая разница? Практически все мальчишки так носятся, этим не удивишь. Вот если бы Завьялов спускался паинькой…

Генка спустился на нужную площадку и осторожно посмотрел вниз: парень был на посту. И так как никого постороннего рядом не было, то он и не скрывался. Спокойно смотрел на нужную дверь.

Генка оказался на месте вовремя: оживленно болтая, из квартиры вышли Титов с Савиной. Наташа, закрывая дверь на ключ, весело тарахтела:

– Слушай, давай к Верке завалимся! У нее отец недавно из Японии вернулся – наверняка что-то интересное привез! Все равно предки раньше семи не вернутся, так что у меня почти пять часов свободных…

– Может, лучше в торговый центр? Я там новую забегаловку на днях приметил, эклеры там классные…

И уже из кабинки лифта донеслось:

– Ну, давай в кафе! А потом, если время останется – к Верке.

– А ты уверена: твои раньше не придут?

– Скажешь тоже – раньше! Хорошо, если к семи подойдут. А то я их не знаю…

И знакомые голоса смолкли.

Гришка улыбнулся: ребята отыграли свою партию с блеском. Теперь был выход неизвестного. Ну, если они не ошиблись.

Парень не подвел. Осмотрелся и извлек из кармана сотовый. Генка насторожился и, боясь пропустить хоть словечко, почти распластался на холодном цементе.

К сожалению, парень говорил почти шепотом, и Генка, как ни напрягал слух, разобрал далеко не все. Однако, хватило и этого.

* * *

Гриша с Лерой так талантливо изображали воркующих голубков, что одна из пенсионерок не удержалась и возмущенно заявила соседкам:

– Вот она, современная молодежь! От горшка два вершка, а туда же! Взрослых изображают!

– Насмотрелись фильмов! – поддержала ее другая.

Но ребята на их реплики не реагировали, и бабушки вновь занялись обсуждением сериала. Так что, когда знакомый Гришке парень вышел из подъезда, ребята могли действовать свободно.

– Лера – он! – легонько толкнул девочку Гришка.

Лера медленно обернулась. Внимательно осмотрела топтавшегося у газона незнакомца и пихнула ногой дремавшего рядом Ральфа:

– Смотри! Тот?

Ральф лениво приподнял голову и зевнул. Девочка разочарованно перевела:

– Не тот!

– Ты о чем? – непонимающе посмотрел на нее Гришка.

– Да так. Просто этот парень не из тех, кто шарил в нашей квартире.

– С чего взяла?

– С того. Видишь, собаки спокойны? Значит, он не при чем.

– Был – не при чем! Он только что за Наташкиной квартирой шпионил!

– Ты уверен?

– Абсолютно. Видишь, Генка из подъезда носа не высовывает? Это он ему на глаза попадаться не хочет. Тот, гад, далеко не отходит. Видимо, своих ждет. И следит, как бы кто из Наташкиного семейства случайно не вернулся!

– Ну, расписал, – почти с восхищением прошептала девочка.

– Точно говорю.

Лера кивнула и присела рядом с мгновенно насторожившимся Ральфом. Бультерьер на секунду приоткрыл крохотные глазки, но ничего интересного не заметил и снова задремал.

– Ральфик, слушай внимательно! Видишь, парень?

Девочка для верности ткнула пальцем в незнакомца, находящегося от них всего в паре метров. Тот стоял к ним спиной, курил и напряженно посматривал на дорогу. Черный терьер сел и вывалил наружу розовый язык. Массивную голову он развернул в сторону чужака и вопросительно запыхтел. Лера снова кивнула:

– Умница! Так вот, его нужно запомнить! Так, на всякий случай. Называется: «парень». Понял? Па-арень! А теперь покажи мне, Ральфик, где парень?

Ральф вскочил, посмотрел в глаза хозяйке и неспешно потрусил прямиком к незнакомцу. Вежливо обнюхал его брючину и оглянулся. Лера шлепнула себя но ноге. Пес обрадованно рванул назад к любимой хозяйке. Девочка похвалила:

– Молодец, Ральфик! Ну-ка, покажи мне еще разочек: где парень?

Морда собаки моментально развернулась в нужном направлении. Ральф даже попытался подняться, но Лерка удержала его:

– Хорошо! Золотце ты мое!

Для Клопа это оказалось слишком, и он ревниво заскулил. Лера хмыкнула:

– Ты тоже – золотце, я знаю.

Гришка с невольным уважением рассматривал собак.

– Хочешь сказать, теперь твой Ральф его всегда найдет?

– Если будет след, всегда! Достаточно только сказать – «парень». Вот, смотри!

Действительно, услышав кодовое слово, Ральф тут же вскочил на ноги и вопросительно уставился на хозяйку.

– Нет, Ральфик, нет. Я просто так.

А вот через пару секунд они чуть не вляпались. И всерьез. Потому что к дому подрулил абсолютно новенький светлый «мерседес», и благодушие собак неожиданно куда-то исчезло. Мгновенно. Как и не было.

Бультерьер, только что спокойно дремавший у ног хозяйки, вдруг вскочил и издал такое жуткое горловое рычание, что Гришка не на шутку испугался. Крохотные глазки пса нехорошо загорелись, массивное, тяжелое тело напряглось, угрожающе обнажились острые зубы.

Ральф, который обычно смотрелся добродушной мягкой игрушкой, на глазах изумленного Гришки превратился в агрессивного зверя. Вид его стал просто страшен.

– Дурак! Помоги мне! – громким шепотом взмолилась побледневшая Лера, изо всех сил удерживая за загривки рвущихся к машине собак. – Цепляй к ошейникам поводки! Да быстрее же!

Глядя, как беспомощно суетится вокруг нее Гришка, Лера яростно прошипела:

– Сидеть! Сидеть, говорю! И молчать! Сидеть, сссобаки!

Псы оскорбленно взвыли. Лера подпустила в голос льда:

– Сидеть!!!

И пока дрожащие от волнения собаки неохотно пристраивались на асфальте, девочка мгновенно пристегнула к ошейникам поводки. А потом обессиленно плюхнулась между своими псами, по-прежнему цепляясь обеими руками за их мощные загривки. Ральф с Клопом зло ворчали и недоуменно косились на хозяйку.

– Что с ними? – спросил испуганный Гришка.

– Смотри! – шепнула Лера и указала на вышедших из подъехавшей машины мужчину и женщину.

Гришка пожал плечами: они выглядели вполне прилично, ажиотаж собак был совершенно непонятен.

– Дурак! – разозлилась Лера. – Это же грабители! Те самые, что залезли к нам!

– Да ты что?!

– Клянусь!

Только сейчас Гриша обратил внимание, как засуетился у подъезда знакомый парень, как он буквально поедал взглядом прибывших, а потом быстро нырнул в подъезд.

– Ну и ну! – прошептал мальчик. – В жизни бы не подумал. Вот так песики у тебя!

Лера проводила глазами исчезнувшую в доме компанию.

– Как мы в точку попали!

– Да уж, повезло, – кивнул Гриша.

И озабоченно заметил:

– Теперь бы Генка чего не отчебучил…

Глава 14

Вечерний совет. «Жучок»

Вечером в Лериной комнате собрались все. Ну, кроме Тани. Ее родители наотрез отказались выпустить девочку из дома. Тем более вечером.

Испуганная Наташа потерянно смотрела в окно: она еще не отошла после увиденного. В недавно уютной, прекрасно обставленной квартире не осталось практически ни одной целой вещи. А ведь она, если честно, Женьке так до конца и не поверила. Просто согласилась подыграть.

– Что нам известно? – угрюмо прервал тишину Гена.

Он обвел взглядом мрачных одноклассников и вздохнул:

– Ну, знаем мы теперь их в лица. Знаем: они что-то ищут. Но что? Не конфеты же в самом-то деле! Теперь вон Света на очереди. Пусть разгромят еще одну хату. Само собой, ничего не найдут…

– Решат, что припрятали! – раздраженно продолжил Гришка.

– Точно! Шкуры снимать начнут. Со всех подряд. Я о таком читал.

– Может, в полицию сообщить нужно? – робко предложила Светлана.

– Да? – Гена насмешливо фыркнул. – И что мы им сообщим?

– Ну, про ограбления…

– Смеешься, что ли?! – возмутился Гена. – А то они об этом не знают! Думаешь, мы полиции не вызывали? Или Гришкины предки? Или Женькины? А у Наташки так до сих пор в хате ползают: отпечатки пальцев снимают…

– Но они же ни о чем не знают! – возразила Наташа.

– А мы – знаем?

– Я о коробке говорю.

– И я о ней! То все наши догадки, поняла? Мы пока даже не представляем, что в ней. Или ты Танькиного папашу подставить хочешь? Ты уверена, что он не замешан?

– У него и так из-за меня неприятности, – еле слышно прошептала Лера.

– Подождите! – вскочил со своего места Титов. – Я не понимаю: из-за чего спор?

– Не понимаешь! – проворчал Гена. – Светка вон в полицию идти предлагает.

– С чем?!

– С нашими фантазиями насчет коробки.

– С ума сошла! – искренне возмутился Жека.

– Почему? – обиженно посмотрела на него Наташа.

Женька даже побледнел:

– Нас же пришьют! Как только поймут, что мы о чем-то догадываемся, так и пришьют! Откуда вы знаете, что в той проклятой коробке?! А если наркотики?! Думаете, вокруг каждого из нас охрану поставят?!

Гена покосился на испуганных девочек и укоризненно заметил:

– Тут ты перегибаешь.

– Перегибаю?! – взвился Титов. – А то я криминальную хронику не смотрю!

Все переглянулись и замолчали. Светлана сдалась:

– И что ты предлагаешь?

– Я считаю: единственный выход – вернуть коробку Ивановым. Найти и вернуть. Танькин отец отдаст ее по назначению, и на этом все закончится. Для нас и для них!

– Вернуть… – проворчал Гришка. – Легко сказать! Мы даже не представляем, где она. И опять-таки – что в ней. Эх, надо было подслушать, о чем они болтали!

– А как? – огрызнулся Генка. – Я пытался. Сколько стоял у закрытой двери, да что толку? Ничего не слышно!

Он помолчал и добавил:

– Да и рискованно. Тот парень запросто мог в подъезд подняться. Вот бы номер был, если бы он меня под Наташкиной дверью застукал!

– Жучок бы нам, – простонал Гришка. – Самый плохонький! Сунули бы завтра в Светкину квартиру, и всех дел.

– Послушайте, – сказала бледная Светлана, – может, Женька прав, и лучше действительно поискать еще раз коробку? Ну, раз Лера конфет не ела. И отнести ее Танькиному отцу.

– Отыскать, – хмыкнул Гришка. – Собаки искали и то по нулям! Куда нам!

– А где они искали?

– Где-где! Дома, конечно!

– Но вы же сами говорили, что на следующий день, с утра, Лера на дачу ездила.

– Ну, говорили, и что?

– Может, она их машинально с собой прихватила? Те конфеты? Пакетик то есть.

– Нет! – буркнула Лера. – Я же не маразматик. Четко помню: ничего не брала. Я клетку с Ванькой тащила.

– Э-э… – не желала сдаваться Света. – А может, мама ваша взяла? Ну, заметила пакет с конфетами и прихватила с собой? Вы же какую-то еду туда брали?

– Ну… Брали… Но конфет не ели!

– Мало ли, не ели. До них просто могла очередь не дойти!

– До «Птичьего молока»?! – насмешливо посмотрела на нее Лера. – Не дошла бы очередь? Ну, ты скажешь!

Все рассмеялись. Гена решительно сказал:

– Вряд ли, конечно. Но Света права. На всякий случай, на дачу нужно слетать. И машину обыскать. Вдруг пакет в ней остался. Не потому, что я верю. А просто, чтобы исключить все. Мы должны точно знать: у нас этой коробки нет.

– А когда проверять будем? – спросила Лера.

– Завтра же! Родители с утра все равно на дачу поедут, порядок наводить, а ты с ними напросишься.

– А почему – я?!

– Потому что собаки тебя слушаются. И с их нюхом тебе будет проще искать!

Он обернулся к ребятам.

– Мы вчера с Леркой проверяли. Куда только не прятали конфеты!

Гена с невольным восхищением покрутил головой.

– Они их даже на антресолях унюхали! Клоп морду задрал и так завыл – картинка!

– Генка им почти две коробки скормил, – возмущенно посмотрела на брата Лера.

– А как же! Чтоб знали: не зря стараются.

Зато теперь я уверен: если на даче что-то есть, они из-под земли выроют. Так что, Лер, прямо с утра и поедете.

– С дачей понятно!

Гришка с некоторой досадой посмотрел на друга.

– А нам что делать? Опять подставлять этим бандитам пустую квартиру? Может, подождем? Вдруг повезет, и коробка на даче?

Титов положил на место журнал. Обернулся к Грише и спросил:

– Ты что там о прослушке толковал?

Гриша мгновенно оживился:

– О жучках? Тут все просто! Если бы поставить парочку таких в Светкиной квартире, а потом послушать, о чем эти типы болтали, много интересного, думаю, узнать можно.

– Что именно? – потребовал ясности Жека.

– Ну, ты даешь! – удивился Гришка. – Откуда я знаю?! Может они о коробочке что сболтнут, может, о своих планах… Нам все пригодится! А что?

– Да так.

Титов отвернулся.

– Кое-что в голову пришло.

– Что пришло-то?!

– Потом. Может, ничего и не получится.

Ребята замолчали. Наташа нервно спросила:

– Так что у нас на завтра?

Гена пожал плечами:

– Пока так: Лера с псами – на дачу; мы с самого утра – к Светкиной квартире. Действуем по сегодняшнему сценарию.

– Это как? Очередной спектакль на лестничной площадке?

– А ты что предлагаешь?! – обозлился Гена.

– Да ничего. Сойдет, наверное. Надо только, чтобы к Светке кто другой сунулся. Ну, кто не засвечен.

– Здесь ты прав.

Гена обвел всех задумчивым взглядом и ткнул пальцем в Гришку:

– Ты и пойдешь! Тебя еще не видели!

Завьялов скривился, но спорить не решился. Лера все равно уезжала, так что…

И ребята начали расходиться.

* * *

Женька Титов позвонил почти в одиннадцать вечера. И был как всегда краток. Его телеграфный стиль и отсутствие лишних эмоций впервые Гену не раздражали, а искренне порадовали. Их разговор по телефону звучал примерно так:

– Достал.

– Что достал?

– Жучок. Нет, пару.

– Не понял?

– Повторяю: достал пару жучков.

Ошеломленный Гена молчал, поэтому Жека счел нужным пояснить:

– Гришка сегодня о них трепался. Говорил – пригодятся для прослушки. Так вот – они у нас есть.

– Но как?! – в полный голос заорал восхищенный Гена. – Как тебе удалось?!

На этот вопль в его комнату примчалась Лера. За ней – собаки. Ванька сунулся было следом, но, увидев своего недоброжелателя, невнятно пробормотал что-то и поспешно ретировался.

– Какая разница? Достал и все.

– Нет, ты бревно! Кусок льда! Колода бесчувственная…

– Все?

– Нет, не все! Говори, где достал?!

– Ну ладно. У соседа. Доволен?

– Это какого соседа?

– Моего, естественно.

– Качка, что ли?

– Почему – «качка»? Он начальник охраны в какой-то фирме.

– И что ты ему сказал?

– Ничего. Сказал: нужно. И обещал его компом на днях заняться.

Титов всегда увлекался микроэлектроникой, а уж компьютеры – это был его конек. К нему шли с любой проблемой. И свои, и чужие. Жека даже не спрашивал незнакомцев, кто их прислал.

Ему было все равно. Главное, имелась возможность вволю покопаться в программах.

– Кстати, – спохватился вдруг Гена, – а ты в них сечешь, в жучках?

– Обижаешь, друг мой! Элементарщина. Это же тебе не комп.

– Класс! Приходи пораньше, хорошо? Нужно будет их замаскировать хорошенько. А то ведь те гады чуть ли не на молекулы все разбирают.

– Спрячу, не волнуйся. Я уже продумал – куда. В жизни не догадаются.

– Уверен?

– Увидишь! Жди к восьми!

И Титов, не прощаясь, оборвал разговор.

Глава 15

Сумасшедшее утро

Несчастный Генка! Опять его подняли ни свет ни заря. И кстати, на этот раз вовсе не псы. Тех в последнее время с завидной охотой выгуливал по утрам Сергей Анатольевич. Мол, им с Лелей все равно с утра на дачу.

Нет, этим утром Гену поднял с постели ужасающий грохот: где-то в зале усердно ворочали остатки раскуроченной, но еще не выброшенной мебели. Изредка взрыкивал активно участвующий в суматохе Ральф. Озабоченно попискивал мотающийся за ним хвостиком перманентно сонный Клоп. Раздраженно покрикивал на путающихся в ногах псов Сергей Анатольевич. Иногда до разбуженного Генки доносился еле слышный, какой-то оправдывающийся говорок матери.

Разъяренный очередной несвоевременной побудкой Гена решил держаться до конца: он зажал уши ладонями и крепко зажмурился. В конце концов, последние две недели каникул! Имеет он право хоть сейчас выспаться?! И без того к восьми вставать придется…

Вспомнив про время, Генка неохотно приоткрыл один глаз и покосился на часы:

– Шесть. Да что их всех на этой цифре заклинило?!

В соседней комнате откуда-то с полки шлепнулась на пол книжка. Оскорбленно взвизгнул случайно оказавшийся рядом неповоротливый буль. Запричитала, успокаивая его, мама. В коридоре кто-то гнусавым голосом прокомментировал:

– Содом и Гоморрра…

– Ванька, – невольно улыбнулся Гена.

Тут бессовестный попугай, решив, наверное, что улыбка врага – это слишком, закончил свой монолог такой чудовищной фразой…

От лингвистических изысков мерзкой птицы Генку буквально подбросило в постели, и он, плюнув на все, начал искать шорты.

– Елки, – тоскливо размышлял он, натягивая футболку, – как эта скотина их запоминает, а? Птица же! У них же… как это?.. ну, мозг неразвит! Он же, зараза эдакая, должен как обычная магнитофонная запись работать. Что же он в точку-то все время попадает, а?

Из-под самой двери сипло перечислили всех Генкиных родственников по седьмое колено, и мальчик потрясенно замер: значения некоторых слов он просто не знал. Ванька будто понял недоумение противника и речь упростил. Гена крякнул, побагровел и прошипел:

– Ах, ты ж, скотина! Ну погоди у меня, курица перекормленная! Я тебе сейчас повыпендриваюсь! Еще и место выбрал у самой моей двери…

Тут Гена застыл с кроссовкой в руках. Ему неожиданно пришло в голову, что проклятая птичка ни разу – нет, точно ни разу! – не выразилась подобным образом при Сергее Анатольевиче. А вот при нем… Да еще когда находилась на безопасном расстоянии…

Генка, забыв про сон, спешно принялся натягивать кроссовки, желая разобраться с Леркиным выкормышем сейчас же и желательно без свидетелей. Пока Лерка спит, а мать с Сергеем Анатольевичем крушат остатки мебели в гостиной.

Но куда там! Не успел он приоткрыть дверь в коридор, как пернатое чудовище тут же удрало к Лерке. Еще и проворчало напоследок:

– Ходят тут всякие!

И премерзко хихикнуло.

Гена подумал, что всю «научную» литературу о животном мире можно спокойно выбросить в мусорное ведро.

Как там? Все на рефлексах? Дрессура? Идиоты!

И он вяло побрел к залу, где по-прежнему ворочали мебель и все роняли.

* * *

Минут через пять пристальных наблюдений, Гена понял: тут что-то искали. Искали тщательно и методично, оставляя далеко позади недавних грабителей. Елки, да у бандюг просто времени не было ТАК все пересматривать и перетряхивать!

Интересно, что им надо? Неужели предки раскопали историю с исчезнувшей коробкой?! Или им от Ивановых звякнули?

Гена прислонился к двери и проводил взглядом диванную подушку, аккуратно отложенную Сергеем Анатольевичем в сторону. Это после того, как тот ее чуть ли не обнюхал!

– Леля, ну ты хотя бы вспомни, в какой комнате ты их оставила?

Мама жалобно похлопала длинными ресницами и пролепетала:

– Ну… наверное, здесь. Я же читала. А может… может, на кухне? Или в спальне. Я туда тоже заходила…

«Нет, не коробка», – с облегчением понял Гена и с нескрываемым любопытством поинтересовался:

– А что ищете-то, а? Вдруг я знаю?

Клоп с Ральфом усиленно выражали симпатию новой хозяйке. Они активно путались у нее под ногами и норовили вылизать как можно большую площадь ее рук или ног. Ну, что подворачивалось под собачий язык в данную секунду. Поэтому отвлекаться надолго псы не захотели. Правда, приветствовали все же появление Гены радостным лаем. Ральф даже соизволил подбежать к нему и ткнуться холодным носом в ладонь.

Сергей Анатольевич вернул на полку очередную книгу и сказал:

– Вряд ли! Но все равно – спасибо.

– Нет, серьезно, что пропало?

– Ключи, – вздохнула мама и виновато улыбнулась.

– Опять, – хмыкнул Гена.

Его дорогая мамочка отличалась жуткой рассеянностью, и пропажа ключей, документов, читанной и любимой книги, кошелька, сумочки, да ЛЮБОЙ вещицы в доме – большой новостью для Генки не была. Как правило, исчезнувшее находилось. Причем в самых неожиданных местах и довольно быстро. Но были случаи и…

– Эй, – решил уточнить Гена, – а что за ключи?

– От дачи, – устало отозвался Сергей Анатольевич. – Вчера вечером Леля в руках их вертела. Ну, когда читала.

– Нужно было отобрать, – укоризненно посмотрел на него Гена.

– Нужно было, – не стал возражать будущий отчим.

– Та-ак… – протянул Гена, окинув бледную маму инквизиторским взором. – Будем думать!

Мимо него протиснулась полусонная Лера. Задев Генку плечом, она пошатнулась, ухватилась него и сладко зевнула. От нее почему-то пахло медом и молоком.

Гена неожиданно покраснел, но, удивляясь себе, промолчал. Лишь отметил, что на розовой со сна, пухлой щечке, еще сохранились следы подушки.

– Что… что случилось?

И Лера опять зевнула, продемонстрировав Генке аккуратные, мелкие зубки и розовый язычок.

– Э-э… – пробормотал он, пытаясь отодвинуться чуть в сторону от Леркиного жаркого плечика, – э-э… понимаешь… мама ключи потеряла.

– Да? И что?

Лера потянулась к восторженно приветствующим ее собакам, и Гена облегченно вздохнул:

– Да ничего. Ищут вот.

И он опять переключился на бедную маму. Упал с размаху в почти целое кресло и строго спросил:

– В кухне была?

Мама кивнула. Гена посмотрел на отчима:

– В холодильнике смотрели?

Сергей Анатольевич бросил на место мамин джемпер и изумленно переспросил:

– Где?!

– В холодильнике! – безмятежно повторил Гена.

И, насмешливо поглядывая на ошеломленного Леркиного отца, пояснил:

– Ее паспорт в последний раз я нашел именно там.

Будущий отчим перевел круглые глаза на будущую жену. Пылающая от смущения Леля сделала жалкую попытку объясниться:

– Понимаешь… я… я на следующий день должна была за билетами идти. Ну… ну и… как бы это тебе сказать…

Гена коротко хохотнул: физиономия Сергея Анатольевича впечатляла. Лера оставила в покое брюхо буля и с сочувствием уставилась на мачеху.

Наконец Леля выдавила:

– Я, кажется, покушать захотела. И… ну, сыр взяла…

Исчерпав все смягчающие ее вину обстоятельства, она намертво замолчала.

– Точно, – с удовольствием прокомментировал Генка. – Сыр взяла. И к нему – книжку какую-то идиотскую.

– Вовсе не идиотскую, – жалобно возразила мама.

– Ха! – ответил сынок. – Это женский-то роман!

– И что? – с любопытством спросила Лера.

– Отгадай! – хмыкнул Генка.

– Ну, раз ты сказал, что паспорт нашелся в холодильнике, значит… Значит, Леля его туда положила! Когда брала сыр! Машинально! Или когда сыр возвращала! Правильно?

– Почти. В части паспорта.

– Как это? В части паспорта?

– Так! Паспорт именно таким образом попал в холодильник. А вот сыр… Знаешь, где мы на следующий день нашли сыр?

– Где?

– В маминой сумочке!

И Генка, похохатывая, пояснил:

– Она, как бутерброд себе сделала, решила сыр вернуть в холодильник, а паспорт – в сумочку. А сама, как обычно, уткнулась в книжку! Вот и перепутала. И думаете, это был единственный случай?!

Сергей Анатольевич вышел из комнаты, и через пару секунд ребята услышали, как хлопнула дверца холодильника. Вернувшись, он отрицательно помотал головой и спросил:

– Ген, следующее место?

– Сумочка!

– Н-но… она же оставалась в прихожей, – возразил Сергей Анатольевич.

Гена хмыкнул. Сергей Анатольевич вздохнул и пошел в прихожую. За ним последовали заинтригованные происходящим псы. Ванька, пробравшийся в комнату, выбрал себе самое безопасное местечко: уселся на коленях ошеломленной Лели. Лера с любопытством рассматривала несчастное личико мачехи.

Через пару минут цепочка, возглавляемая хозяином дома, вернулась.

– Где еще? – потребовал дальнейших инструкций Сергей Анатольевич.

– Она и в туалете читает! – с готовностью продал родительницу Гена. – Как-то на полу там собственное колечко уронила. Вечно что-нибудь в руках вертит. Привычка такая.

Отчим кивнул, и поисковая экспедиция снова исчезла. Гена сердито посмотрел на мать:

– Варенье из кладовки брала? Ну, к чаю?

– Брала, – опустила повинную голову Леля. – Вишневое.

Вернувшийся было Сергей Анатольевич опять испарился. Ральф преданно последовал за ним. А ленивый буль решил, что с него хватит. И плюхнулся в ноги хозяйке, доверчиво подставив ей свой розовый голый животик. Лера ожиданий песика не обманула и тут же начала это кругленькое пузцо почесывать. Клоп благодарно заурчал.

– В чем вечером была? – сурово продолжил допрос Гена, стараясь не обращать внимания на наглого Ваньку.

Попугай обосновался на плече у поникшей Лели и ворковал ей что-то утешительное прямо в ушко. Причем предельно невнятно. Успокаивало Генку одно: все равно его мать большую часть лексикона бессовестной птицы не поняла бы.

– В… в…

Мама беспомощно посмотрела на сына и призналась:

– Не помню.

– В моей зеленой рубашке! – воскликнул Сергей Анатольевич и помчался к спальне.

Потом ребята услышали восторженный вопль, его поддержал возбужденный, радостный лай Ральфа, и в зале, потрясая найденными ключами, появился старший Коваленко.

– Ну, Генка, нет слов! – прокричал он. – Я в собственной рубахе в жизни бы не догадался посмотреть!

Потом ему пришлось утешать вдруг заплакавшую Лелю. Лерке досталось успокаивать переволновавшихся собак. А счастливому Генке удалось под этот шумок добраться до попугая.

Причем, тот сам Генку спровоцировал. Просто когда Сергей Анатольевич, бросившись к жене, нечаянно смахнул его с плеча, Ванька со злости ТАКОЕ ляпнул…

Так что попугай пострадал в это злосчастное утро больше всех.

Во-первых, попал снова в клетку и был безжалостно там заперт.

Во-вторых, Генка, решив быть до конца суровым, накрыл клетку ненавистным Ваньке темным платком.

В-третьих, Генка, пока ловил попугая, в горячке боя выдрал у него из хвоста великолепнейшее перо! И прилично помял самого хозяина.

Птица настолько была деморализована своим поражением, что даже не сделала попытки популярно объяснить Генке, кто он такой и что она о нем думает. А это говорило о многом.

Короче, когда после поспешного завтрака основная часть семейства погрузилась в машину, Генкины наручные часы показывали уже семь сорок пять.

Помахав рукой вслед старому джипу, Гена почти сразу же наткнулся взглядом на идущего к нему Титова. И обреченно вздохнул: сумасшедший денек набирал обороты.

Глава 16

Ограбление пятое и последнее

В самой Москве события развивались строго по намеченному плану. Для начала, проводив родителей Светы на работу, ребята занялись установкой хитроумных жучков. Женька в очередной раз оказался вне конкуренции! Что касалось техники, естественно. Практически любой.

Первый жучок был спрятан в кухне. И знаете где? На самом видном месте: на боковой стеночке эмалированной миски, на дне которой еще оставалось немного молока. Светкина кошка утром не доела.

Второй жучок после долгих споров ребята решили пристроить в зале. По той причине, что там было больше всего мебели, оргтехники и книг. А значит, времени на эту комнату потребуется прилично. В конце концов, не немые же те грабители!

Драгоценный жучок был старательно прикреплен к металлическому карнизу. По общему мнению: там спрятать что-либо было невозможно, а, значит, и трогать карниз вряд ли будут.

Оставив растерянную и немного испуганную Светлану дома, ребята вышли из подъезда и разошлись в стороны, беря под наблюдение весь двор: нельзя было прозевать, когда квартиру примутся пасти.

Решили начать действовать сразу же. До конца каникул оставалось времени не так и много, а с этой опасной историей уж точно нужно было закончить к началу занятий.

Ребятам повезло: на трудовую вахту заступил старый знакомый. Парень, дежуривший на лестничной площадке у Наташкиной двери. Он даже не потрудился сменить свои вчерашние вещи! Благодаря одежде, они узнали его издалека. Гришка даже оскорбился:

– За баранов нас держат, что ли?!

И проводил ненавидящим взглядом парня в подъезд дома.

– Почему – «за баранов»? – удивился Жека.

– А как же? Смотри: пятую квартиру, сволочи, вскрывают, и хоть бы хны! Думают: мы не свяжем все эти ограбления в одно дело!

– Мы бы и не связали, – буркнул Гена. – Если бы Таня не подняла бучу вокруг той коробки.

– Точно, – поддержал Жека. – Мы, скорее всего, лишь в школе бы встретились. В сентябре. Меня вон предки который день на дачу пытаются запихнуть! Свежим воздухом подышать.

– А меня – к бабке, – мрачно согласился Гришка. – В Долгопрудный.

Ребята переглянулись. Титов, посмотрев на часы, подтолкнул ногой к Гришке старый, набитый различным тряпьем рюкзак. Завьялов тяжело вздохнул:

– Что, легенды менять не станем?

– А зачем? – пожал плечами Гена. – Эта, по крайней мере, новехонькая.

– Сам подумай, – влез Титов, – я к Наташке с прогулкой подкатывался, теперь ты абсолютно так же Светку из дома выдернешь! Еще заподозрят чего…

– Ладно уж!

И Гришка, мученически кривясь, поплелся к Светкиному подъезду.

* * *

Дальше все пошло как по маслу. Света с Гришей, шумно обсуждая предстоящий марш-бросок на небольшой сабантуй к друзьям на дачу, вышли из подъезда ровно в половину десятого. Причем Света громко расспрашивала своего спутника, не оставил ли он чего.

Она настолько вошла в роль, что спросила у Гриши, не забыл ли он сунуть в свой рюкзак с десяток баночек безалкогольного пивка. А когда Завьялов обалдело замотал головой, Света очень правдоподобно расстроилась и потребовала срочно вернуться домой. Мол, в холодильнике как раз с дюжину таких жестянок припрятано.

Завьялов еле-еле сумел ее успокоить, клятвенно обещая, что на вокзале, перед тем как загрузиться в электричку, они обязательно тем пивком обзаведутся.

К счастью, Гришка страдал не напрасно. За спектаклем наблюдал и разбойник. Прислушиваясь к затихающей разборке, он насмешливо хмыкнул и, отойдя в сторону, извлек из кармана сотовый телефон. Ребята настороженно переглянулись: началось!

* * *

Сегодня пассажиры «мерседеса» исчезли в подъезде надолго. Когда они не показались и через пару часов, ребята даже начали волноваться. Невольно. Хотя и понимали, что это глупо. От них все равно сейчас ничего не зависело.

– Слушай, может они наш жучок обнаружили? – жарко дыша в ухо Титова, прошептал Гена.

– С чего бы? – покрутил пальцем у виска Жека.

Потом посмотрел на бледную физиономию приятеля и снисходительно пояснил:

– Не в кошачью же миску они со своими поисками полезут! Там и молока-то почти нет. Все дно сверху отлично просматривается.

– А карниз? – выдохнул Гена.

– Что – «карниз»? Обычная металлическая пластина. За ней разве что спрячешь?

Гена тяжело вздохнул, но подходящих возражений в голову не приходило. Тогда он перебрался на другую скамейку, поближе к подъезду.

Гена, если честно, вообще рванул бы сейчас на разведку. Пешочком по лестнице! Мало ли, может, он живет этаже на седьмом? Вот мимо Светкиного четвертого и проскочил бы. Заодно все и увидел бы.

Но хладнокровный Титов не позволил. Прошипел змеей:

– Ты чего?! Ты единственный из нас пока не засвечен!

Довод был весомым.

* * *

Их нервы испытывали еще часа полтора. Даже твердокаменный Жека начал нехорошо поглядывать на Светкины окна.

Наконец ребята вздохнули с облегчением: на улицу вышли мрачные грабители. О результатах поисков можно было не спрашивать. Одни угрюмые, злые физиономии чего стоили!

Постояв у крыльца, они разделились. Мужчины направились к «мерседесу», а женщина, торопливо бросив им что-то, пошла в сторону троллейбусной остановки.

Мальчишки заволновались: вчера разбойники скрылись с места преступления дружной компанией и в машине. То есть начисто лишив их возможности хоть что-то выяснить. Но вот сегодня… Упустить такой шанс…

Женька Титов, буквально на глазах теряя хваленую невозмутимость, хрипло откашлялся и прокаркал:

– Дуй за ней! Может, до самого дома сумеешь проследить!

– Почему – я?! – оригинально возразил Генка, жадными глазами всматриваясь в покинутое неприятелем поле боя. – Давай – ты!

– Ну уж нет! Ты. А я пока свои жучки сниму. И Гришке со Светкой звякну. Пусть подваливают.

Генка мялся, но с места по-прежнему не двигался. Жека вдруг все понял. И воскликнул:

– Да не бойся ты, без тебя прослушивать запись не будем, честно!

Гена неохотно пошел к остановке. Он успел вовремя. Проследив взглядом, как молодая женщина поднимается в переднюю дверь, Генка сумел-таки втиснуться в среднюю. Хоть и с большим трудом.

* * *

Прослушивать запись ребята дружно решили у Генки. По той причине, что в Светкиной разгромленной квартире без слез находиться было просто невозможно.

Поэтому они забрали «жучки», вызвали с работы Светкиных родителей и позвонили в полицию. И сели у подъезда ждать Генку.

Чтобы хоть как-то отвлечь напуганную всем происходящим Свету, они честно попытались беседовать. Вопросы старались задавать по очереди. Как и отвечать. Сейчас спрашивала Наташа.

Она обвела тоскливым взглядом полупустой двор в поисках какой-нибудь нейтральной темы. Вдруг обрадованно вспыхнула и развернулась к мгновенно насторожившемуся Жеке.

– Слушай, – восторженно протянула она и ткнула пальцем в карман Титовской джинсовой курточки, – а как твои жучки действуют? Это что, передатчики? А запись где-то в другом месте находится, да?

Вся компания, даже понурая Света, с любопытством уставились на технического гения. Жека пожал плечами:

– Есть и такие. Но у меня – примитив. Считай, обычный диктофон. Только крохотный. И без динамика. Сейчас такими почти не пользуются.

Он немного помолчал и неохотно добавил:

– Правда, я чуть изменил их. Ну, чтобы они от звука голоса включались и писали помедленнее.

Света озадаченно наклонила голову, Жека с досадой пояснил:

– Ну, понимаешь, нам же качество записи ни к чему! По голосам мы их опознавать не собираемся. Зато работать диктофоны смогли подольше. Вместо часа почти три тянули. Теперь вот прослушать осталось. Флэшки, конечно, дерьмо, хотя я и их заменил тоже.

Он увидел бегущего от остановки Генку, и ребята поспешили навстречу. Самый несдержанный Гришка Завьялов требовательно закричал:

– Ну что?!

– Порядок!

Генка показал большой палец и, вытирая пот со лба, хлопнулся с размаху на только что оставленную скамью. Разбросав руки по спинке, он пытался отдышаться, а друзья нетерпеливо ждали хоть какой-нибудь информации.

Наконец Генка стряхнул с глаз мокрую рыжую челку и хрипло выдохнул:

– До самой квартиры проводил! Честно. Она рядом со Светкой живет. Всего две остановки троллейбусом. Видел, как дверь ключом открывала. Все!

Потом Генкин взгляд стал строже. Он сдвинул брови и сурово посмотрел на одноклассников:

– Жучки у вас?

Все дружно кивнули.

– Без меня не слушали?

Одноклассники отрицательно замотали головами.

– В Светкиной квартире без сюрпризов?

Ребята переглянулись. Титов растерянно поинтересовался:

– Что ты называешь «сюрпризами»?

Гена снова сдвинул рыжие брови:

– Ну, например, они смылись оттуда, оставив хату нетронутой.

Света неожиданно для себя всхлипнула и тут же покраснела. Вдруг вспомнила, что ее квартира была ПЯТОЙ. Генка сочувственно покосился на девочку и продолжил:

– С парочку трупов нам не подкинули?

– Типун тебе на язык! – с чувством воскликнула Наташа.

– Значит – ничего особенного? – разочарованно протянул Генка.

– Значит, – угрюмо подтвердил Завьялов.

– Так почему же мы тут торчим?! – вскочил Генка. – Ведь у нас на сегодня куча дел! А мы даже еще запись не прослушали. Рвем ко мне!

Глава 17

Брильянты и, кажется, труп

Запись прослушивали в полной тишине. Кухонную прокрутили по-быстрому: на ней, кроме коротких проклятий и звона бьющейся посуды, ничего ценного не было. А вот со второго жучка, что спрятали на карнизе, друзья прогоняли уже в третий раз. И угрюмо молчали, просто не зная, ЧТО в таких случаях следует говорить.

Наконец Наташа тихо заметила Гришке:

– Ну вот, а ты говорил: Танькин отец темнит!

Титов махнул рукой и пробормотал:

– Да нет! О том, что его используют вслепую, мы тоже подумали.

– К тому же, – сердито заметил Гришка, – и не совсем вслепую!

– Не скажи, – тут же оправдал Иванова-старшего Гена. – Передать своему сотруднику коробку с письмом и, например, документами, – это совсем не то же самое, что участвовать в незаконной пересылке брюликов.

– Нет, как классно устроились, сволочи! – возмутился Гришка.

Он хлопнул кулаком по подлокотнику кресла.

– Вы только прикиньте! Мастерская при ювелирном магазине! Прятать южноафриканские брильянты среди этих… как их там?

– Стразов, – тихо подсказала Света.

– Точно! А потом вывозить на себе как дешевую бижутерию! Надо же такое провернуть!

Наташа пожала плечами:

– А что? Очень здорово придумано. Если у меня в ушах болтаются дешевые даже на первый взгляд сережки, то кто подумает, что вместо стекляшек в них вставлены дорогие камни? А знаете, сколько таких украшений можно наделать? Браслеты, ожерелья, брошки, заколки… Да и камни в оправу запрятать можно так…

Наташа сердито махнула рукой:

– Ни один таможенник в жизни не догадается!

– Ну да, – хмыкнул Гришка, – особенно, если курьеров использовать втемную.

Он прокрутил запись, нашел нужное место и увеличил громкость. Ребята в полной тишине еще раз прослушали не очень четкий, временами заглушаемый грохотом падающих книг или треском распарываемой мебели, диалог. Судя по всему, говорили приехавшие на «мерседесе». Парень, как и вчера, караулил на улице, у подъезда.

– …Почему через него, спрашиваешь? А почему нет? (Невнятное бормотание и грохот.) Да нет, ни черта он не знает! Для него это обычная передача из Польши: конфетки и письмецо от старой родственницы… (грохот, затем поскрипывание.) Ну да, для Соньки! Она у него в мастерской с прошлого лета вкалывает. (Что-то разбивается, Света страдальчески морщится.) Одинокая баба с двумя детьми. Вот он и входит в положение… (Жуткий грохот и целая серия невнятных проклятий.)

– …Тем более этот баран у самого вокзала живет. К нему, якобы, посылочку занести удобнее. Не к Соньке же случайным людишкам пилить! В пригород-то. Нет, к легенде не подкопаешься, это точно. Не дураками придумано…

– А почему самой Соньке не передают?

Женский голос ребятам практически не было слышно. Видимо, она находилась далековато от диктофона.

– …Ты че, дура или притворяешься? А как она те брюлики в мастерскую пронесет, а? Там же какой-то идиотский аппаратик поставили на входе из новья, засветит же! И переодеваются они в другом помещении, в мастерскую в специальных комбинезончиках идут. А так – красота: хозяин собственными ручками ей ту посылочку вручает, в рабочее время, прямо в мастерской…

– А выносит как же?

– Ну, выносит открыто. Когда уже все в поделки запрятано. В коробочках, как и положено, в магазинчик сдает. Среди дешевенькой бижутерии. А потом сама же и приобретает. Как бы – для друзей. С начинкой-то едва десятая часть из ее поделок выходит.

Что-то падает. Женщина испуганно вскрикивает. Затем снова задает какой-то вопрос. Слов совершенно не разобрать.

– …Да кому там за этим следить?! В самой-то конторе все чистенько. С чего им дергаться?

Рядом посыпались на пол книги, женский голос довольно долго что-то бубнил.

– …Да дальше вообще без проблем. Ежедневно, знаешь, сколько автобусов из Москвы в Европу идут? Даже сейчас!.. Скажу – не поверишь. Сотни! Туристы, коммерсанты, дурачье-работяги… Короче, сам черт ногу сломит! Договориться передать посылочку – раз плюнуть. Половина баб – прямо на себе везут: мол, по бижутерии вас и узнают… (мужской смех).

Снова грохот, невнятное бормотание. Затем мужской голос зло воскликнул:

– …Да что ты ко мне привязалась-то?! Шефа тряси! Не знаю я, как прокололись! В пятый раз таким образом передавали!

Женщина что-то спросила.

– …Кто-кто… А я знаю?! Девка какая-то! Мало их при шефе крутится? Тебя вон хотя бы взять. И нечего рожу кривить! Сестра! Двоюродная! Поверил, как же! Да у него таких сестер…

Гришка покосился на девчонок и включил перемотку. Ругательства по четвертому кругу слушать было незачем. А вот дальше… В самом конце записи…

Он тяжело вздохнул: может, не так что понял?

– …дура полная! Вместо хозяина передала посылку соплюхе какой-то! Даже не дочке, представляешь?!

Что-то с грохотом упало, заглушая очередной вопрос женщины.

– …Да нет! С нее уже не спросишь! Сгоряча шлепнули идиошшш…

И запись кончилась.

Ребята мрачно переглянулись. Гришка кашлянул, а Гена зло посмотрел на него и рявкнул:

– Хватит перхать! И без того понятно, с чего ты эту проклятущую запись в энный раз крутишь!

Наташа испуганно пробормотала:

– Ты хочешь сказать…

– Я ничего не хочу сказать! – отрезал Гена.

Женька Титов отвернулся к окну и нервно забарабанил пальцами по подлокотнику кресла. Света опустила глаза. Гришка обозлился:

– Думаете, если мы дружно сделаем вид, мол, ничего не заметили, что-то изменится? Головы в песок спрятать хотите, да? Не понимаете, с кем мы имеем дело?!

– А ты, я смотрю, не знаешь золотого правила, – ледяным тоном заметил Жека.

– Какого?

– Меньше будешь знать – крепче будешь спать! Элементарщина. Усвоил, нет? Тоже мне, сыщик-любитель нашелся…

– Это я-то сыщик-любитель?! – возмутился Гришка. – Приволок жучки ты, установил их в Светкиной хате тоже ты, а я, значит, сыщик-любитель?!

– Знал бы, куда влезем, не принес бы, – глухо отозвался Титов.

– Так, замнем пока, – прервал их перепалку Гена.

Он отошел к окну, достал сотовый. Повертел его в руках, но звонить не стал. Обернулся к ребятам и сказал:

– Поставим точки над «ё». Конечно, когда сегодня пристраивали прослушку, мы ТАКОГО не ожидали. Ценное письмо, пусть при нем документы, – мы бы не удивились. Ну, контрабанда какая-нибудь, это тоже понятно. Жаль, правда, что не обычными цацками в обход таможен. Сами понимаете, одно дело – от пошлин со своим товаром бежать, другое… Да что об этом говорить!

Гена запустил руку в жесткие, непослушные волосы и воскликнул:

– И это бы плевать! Как узнали, так и забыли бы. А вот эта идиотская последняя фраза…

– Да что ты там церемонии разводишь?! – возмутился Завьялов. – На бандюг мы нарвались, всего и делов-то! Бандюг и убийц! Труп у нас! Той самой девчонки, что Лере пакет оставила!

– Ну… это еще точно не известно, – огрызнулся Титов. – Мужик прямо об убийстве не говорил.

– Ага! Он криво сказал! «Шлепнули» – это нашему Женечке непонятно!

– Мало ли, кого там шлепнули! Там перед этим падало что-то, ни черта не разберешь, о чем разговор! Может, они о Светкином телике болтали.

Генка раздраженно скомандовал:

– Кончайте базар! Это теперь ничего не изменит! Убили – не убили, нашли, о чем спорить! Это бездоказательно. Пока. Тут о другом думать надо…

– О чем? – угрюмо буркнул Жека.

– О том, как коробку Иванову вернуть! Думаете, они его теперь в покое оставят? Фиг вам!

Они за эти брюлики нас всех замочат. По очереди. А если не нас, то уж Иванова точно достанут. В его доме товар пропал, не забывайте!

– Вернуть…

Света растерянно посмотрела на Генку:

– Но как? Мы же представления не имеем, где коробка!

– Может, Лерке повезет, – неуверенно пробормотал Генка. – С ней все-таки собаки. Если те конфеты на даче, они их из-под земли достанут!

Света вскочила с места и жалобно протянула:

– Ребята, а если все же в полицию?

– С чем?

Генка зло кивнул на раскуроченные диктофоны и флэшки к ним:

– С этим, что ли?! Да кто тебя слушать станет?! Мы сами-то с трудом разбираем текст.

– Еще неизвестно, поверят ли нам, – Гришка пнул прокушенный собаками мячик.

Титов мрачно изрек:

– А если у этой банды там кто-то из своих есть – нам хана!

– К тому же, – торопливо добавила Наташа, – у нас действительно никаких доказательств. Вот если бы мы их на видео сумели заснять! Ну, когда они в твою квартиру залезли…

– Глупости, – оборвал ее Генка. – Мы представления не имеем, куда сунулись! И как велика банда. Пока эту парочку, что мы засняли бы, в полиции за ограбления трясли, остальные бы за нас принялись. И кстати, неизвестно еще, правда ли то, что на флешке. Они запросто могли нам и лапшу на уши навесить.

– Зачем?! – изумленно воскликнула Наташа.

– А так, на всякий случай. Когда такими вещами занимаешься, прослушку исключать нельзя, сами понимаете.

– Ты хочешь сказать, – оскорбленный Жека потряс перед Генкиным носом жучком, – что все это липа?!

– А у тебя есть доказательства, что нет?

– Но… они не могли знать о жучках!

– Титов! Прочисть извилины – запылились уже! Мы пока почти, – понимаешь? почти! – уверены в одном: они действительно ищут коробку. А вот что в ней… Может, вообще шпионские сведения!

Жека вытаращил глаза и выразительно покрутил пальцем у виска. Наташа со Светланой озабоченно переглянулись. Гришка заинтересованно уставился на друга. Гена разозлился:

– А может, наркота! Болтали же специально! Чтобы с толку сбить! Ну представьте себе: мы топаем в полицию и заявляем, что моя сестра стащила с Танькиного дня рождения коробку конфет! Детский сад, не так, что ли?!

Гена с ожесточением сплюнул прямо на пол:

– А потом для пущего эффекта добавляем: мол, подозреваем – в ней были запрятаны южноафриканские брильянты! Это в шоколадных конфетах, которые какая-то девушка передала абсолютно незнакомому человеку! А в доказательство мы предъявим эти записи. Где кроме грохота почти ничего не слышно! Норм?! Да нас сразу же в психушку отправят! Мало у них работы, чтобы еще со всякими шизиками возиться!

Гена обвел взглядом опешивших от его импульсивных воплей одноклассников.

– Вы только вслушайтесь: коробку с южноафриканскими брильянтами вручают просто так! За красивые глазки! Да еще незнакомой девчонке! На руках никаких доказательств, кроме дефектной записи с неизвестно чьими голосами! И кучка озабоченных подростков лезет с этим дерьмом в полицию!

В комнате повисла напряженная тишина. Женька Титов демонстративно начал распихивать по карманам свою технику. Наташа подошла к окну. Гришка пожал плечами.

– Значит, будем ждать Леру? – вздохнула Светлана и посмотрела на часы: почти половина восьмого.

– А что нам остается?! – злющий Жека запрятал наконец свои диктофоны. – В Генкином изложении, мы – кретины! И вся эта история – чистейший бред!

Гришка хмыкнул, кивнул на телефон и спросил Гену:

– Может, Таньке звякнешь? Вдруг у нее что изменилось?

– Потом. Когда наши с дачи вернутся. Мало ли…

Глава 18

Таинственная коробка нашлась

Как раз в эти мгновения на недавно приобретенной семьей Коваленко даче развертывался последний акт душераздирающей – куда там Шекспиру! – трагедии. А вот почему лишь вечером…

Дело в том, что и Лера, и собаки, вымотанные утренней внеплановой нервотрепкой и ранней побудкой, бодрствующими продержались в машине минут пять. Потом незаметно задремали. Тем более в полном Лерином распоряжении оказалось заднее сиденье. Собаки пристроились внизу, а Ванькина клетка была удобно поставлена у девочки в ногах. Всю компанию замечательно укачало, и по приезде на место никто просыпаться не пожелал. Лера даже не соизволила приоткрыть глаза, когда отец переносил ее в одну из восстановленных спален на втором этаже.

Свежий ли воздух или необычная для Москвы тишина оказались тому виной – непонятно, но девочка проспала практически весь день. Ее даже на обед не стали будить – пожалели. Уж очень сладко посапывала!

Глаза Лера открыла в пять часов вечера. И удивленно уставилась в окно, не понимая спросонок, где она, собственно, находится. На Москву это походило мало. На Саратов тоже.

В маленькую, полупустую комнату заглядывала молодая пушистая сосна. В ее ветках пряталось облако. Августовский воздух был густо настоян на восхитительной смеси запахов спелых яблок и разогревшейся на солнце сосновой коры.

Лера задумчиво зевнула. Где-то на улице звонко рассмеялась Леля. Явно что-то выпрашивая, умильно заскулил Клоп. Ему басовито вторил Ральф. Ванька с вежливостью опытнейшего дипломата заметил:

– И Ванечке! Хорррошая птичка, хорррошая…

Лера рассматривала лежащую на широком деревянном подоконнике сосновую ветку и улыбалась. Потом ее взгляд медленно переполз на старинные настенные часы с кукушкой, и карие глаза слегка расширились. Как бы отвечая на так и не заданный вопрос, из крошечного резного окошечка вынырнула деревянная птица и глуховато заскрипела:

– Ку-ку… ку-ку… ку-ку…

И с каждым звуком Лера все больше приподнималась в постели. На пятом куковании она проснулась окончательно и испугалась: она вспомнила.

Так бездарно потерять день! На нее же Генка рассчитывает! И другие!

Ну, ничего. Раньше семи вечера отец отсюда еще не уезжал, она все успеет. Подумаешь, отыскать какую-то коробку конфет! Да с собачками…

Лера скатилась вниз по лестнице и ураганом вылетела в сад. Отец с Лелей как раз целовались, поэтому ее появление заметили лишь преданные псы. Да Ванька, на секунду прекратив долбать клювом румяное яблоко, покосился на хозяйку круглым глазом и приветливо проскрипел:

– Хоррроший! Ванечка…

Встрепанная Лера отмахнулась от него и свистом подозвала собак. Потом упала на крыльцо и путанно скомандовала:

– Мальчики! Конфеты! Искать! Быстро!

Клоп жадно облизнулся и вытаращил на девочку крошечные глазки. Ральф озадаченно склонил голову. Лера рассердилась:

– Вы что, не поняли?! Говорю: искать! ИСКАТЬ!!! Конфеты!

Ральф тяжело вздохнул, но не тронулся с места. Буль фыркнул и обернулся в сторону стоявшего под ближайшей яблоней стола. Лера взвыла:

– Да что это за день такой дурацкий?! Искать, говорю, тунеядцы! Искать!!!

Ванька оторвался на секунду от трапезы и гортанно поддержал хозяйку:

– Прроглоты! Пошарррьте в каррманах, говорррю!

Лера почти с благодарностью посмотрела на попугая и проворчала:

– Вот именно! Пошарьте! И быстрее…

Она легонько подтолкнула Ральфа ногой и уже в полный голос заорала:

– Искать! Конфеты! И быстро!

Ральф укоризненно рыкнул и скрылся в кустарнике. Клоп пискнул и оскорбленно потрюхал к столу. Лера озадаченно наблюдала за ним. Обычно псы охотно подчинялись командам. Что это с ними?

Буль подбежал к столу, уселся, поднял морду и тоненько, с какими-то странными переливами, завыл. Сергей Анатольевич вздрогнул, отстранил от себя Лелю и непонимающе посмотрел на собаку. Клоп старался. Леля фыркнула. Вой чуть дрогнул, но буль тут же наддал. Сергей Анатольевич возмутился:

– Что за концерт, а?! У тебя жратва уже из пасти торчит!

От такого бессовестного поклепа Клоп поперхнулся и на секунду смолк. Хозяин обрадовался:

– Вот видишь, самому стыдно стало!

Клоп с явным трудом встал на задние лапы, а морду постарался водрузить на высоковатый для таких гимнастических упражнений стол. Ванька опасливо попятился. Пес презрительно выдохнул. Леля оживленно прокомментировала:

– Он еще что-то хочет. Да, Клопик?

Клопик вывалил наружу язык и подтверждающе засопел. Круглое, розовое пузцо задрожало в предвкушении лакомства. Сергей Анатольевич раздраженно отозвался:

– И что ваше величество желает? Пряник?

Пес с сожалением фыркнул. Хозяин понял правильно:

– Ах, нет? Настолько обожрался, скотина, что и пряничка уже не хочешь?! Тогда колбаски, ну?

На этот раз в фырканье несчастного буля прозвучала прямо-таки трагическая нотка. Леля засмеялась и воскликнула:

– А я знаю! Клопик хочет конфетку! «Птичье молоко», правда, мальчик?

Буль торжествующе взвыл, подтверждая, а с крыльца мячиком скатилась пораженная Лера. Леля вздохнула:

– Конкурент! Конфетка-то последняя!

Но все-таки протянула ее собаке. Клоп сглотнул вдруг набежавшую слюну и шире разинул пасть.

Возможно, он честно хотел принести лакомство хозяйке, кто знает? Однако каким-то неведомым образом, коварная конфета змеей проскользнула в собачье горло. Пес сделал глотательное движение и понуро направился к девочке, неся ей вместо вожделенной конфеты лишь свою повинную голову.

Лера его преступления не заметила. Она невидящими глазами скользнула по своему любимцу и на полусогнутых ногах проследовала к столу. Коробки из-под «Птичьего молока» там не было.

– Где…

Лера мучительно откашлялась:

– Где коробка?

– Какая коробка? – удивленно посмотрела на нее Леля.

– Конфеты… «Птичье молоко…» Коробка…

– Эй-эй! – оборвал ее бессвязные причитания отец. – Ты что, еще не проснулась?

Лера зажмурилась и посчитала про себя до десяти. Потом открыла глаза и почти твердым шагом добралась до лавки. Взяла в руки блюдце, где еще лежала шоколадная крошка, и строго посмотрела на родителей:

– Слушайте! Это очень важно, клянусь. У меня к вам пара вопросов. Ответите?

– Конечно! – воскликнула Леля. – Спрашивай!

– Первый: откуда у вас коробка «Птичьего молока»? Вы ее купили?

Сергей Анатольевич вопросительно уставился на жену. Леля жарко вспыхнула и растерянно пролепетала:

– Н-нет, не купили.

– Где взяли?

– Д-дома.

– Точнее!

– Н-ну…

Лера сжала кулаки и, стараясь сохранить спокойствие, попросила:

– Леля, пожалуйста! Это действительно важно.

Сергей Анатольевич внимательно посмотрел на дочь. Притянул Лелю к себе и прошептал в ухо:

– Колись уж, дорогая.

Леля судорожно вздохнула:

– В твоей, Лерочка, комнате.

– Из полиэтиленового пакета?!

– Д-да…

– С золотистыми полосками?!

– К-кажется…

Лера снова закрыла глаза, представляя свой отчет перед будущими одноклассниками, и тяжело вздохнула. Кинула суровый взгляд на мачеху:

– Где сама коробка?

– Не знаю, – прошелестела Леля.

– Как – «не знаешь»?!

Тут из-за угла дома показался гордый Ральф и неспешным шагом потрусил к хозяйке: в его пасти была зажата яркая, нарядная крышка. Лера даже сумела рассмотреть, что в подарок предназначалась коробка с шоколадным наполнителем.

Девочка взяла из собачьей пасти мятую-перемятую коробку. Машинально потрепала по шее Ральфа и уткнулась в его находку носом. Само собой, она ничего не нашла. Двойного дна жалкая картонка не предусматривала. Лера разочарованно запыхтела и обеими руками ухватила черного терьера за морду:

– Ральфик! Ищи еще! Такую же! Понял, нет?

И покрутила у пса перед мордой мятой картонкой:

– Ищи!

Ральф понимающе фыркнул, лизнул ей руку и молнией бросился прежним маршрутом. Бультерьер жалобно заскулил, завидуя вниманию, уделенному другу. Поэтому преодолел природную лень и решительно рванул следом. Ванька сварливо проворчал:

– Прроглоты! Обжоррры!

Но развивать эту тему в присутствии Сергея Анатольевича все же не решился. Неприятности он чуял каждым своим самым крошечным перышком, а они сегодня так и витали в воздухе. Поэтому Ванька молча покосился на угрюмую хозяйку и вернулся к яблоку.

Сергей Анатольевич проводил взглядом канувших в густом кустарнике собак и перевел глаза на дочь:

– Может, объяснишь нам подоступнее?

– Что? – буркнула Лера.

– Ну, с чего вдруг такая суета вокруг крошечной коробки конфет?

– Ну… Понимаешь… Она – не моя!

– Да-а? А чья?

– Тани Ивановой. Я ей вернуть должна была.

– Нашла трагедию, – пожал плечами отец. – Будем возвращаться с дачи, заедем в магазин и купим. Хоть пару. Тоже, проблема…

– Нет!

Лера мрачно посмотрела на родителей:

– Не получится!

– Почему?

– Э-э… В этой коробке… ну…

– Лера! Не темни!

– Па-а! Да письмо в ней! Понимаешь? Важное письмо!

– Насчет письма я понял. Не понял другое. Как эта коробка у тебя оказалась?

Лера покраснела и опустила глаза.

– Ну же!

– Как тебе сказать…

– Честно! – отрезал отец.

– Я… э-э… я, когда там была, на дне рождении, помнишь? Ну… дверь открыла. Звонок, понимаешь? И… какая-то женщина передала конфеты… ну, для Таниного отца. А я… понимаешь, я же не знала про письмо…

– Все понял, – оборвал ее невнятные пояснения папа. – Ты эту коробочку решила умять в тиши, под собственным одеялом и без лишних конкурентов! Так?

Багровая Лера кивнула. Сергей Анатольевич тяжело вздохнул и с сочувствием посмотрел на жену:

– Теперь твоя очередь, милая.

– Что? – испуганно воскликнула Леля.

– Давай попытаемся вместе вспомнить, когда и где ты открыла коробку «Птичьего молока».

Леля растерянно посмотрела на Леру и призналась:

– Я… я забыла!

Лере вдруг не вовремя вспомнилось сегодняшнее веселое утро и забавные рассказы Генки о маминой рассеянности. Она побледнела. Потом снова постаралась взять себя в руки и очень медленно, почти по слогам, спросила:

– Когда открывали коробку, с книжкой были?

Сергей Анатольевич встревоженно слушал. Леля двумя руками вцепилась в его пальцы и виновато выдохнула:

– С книжкой.

Потом чуть оживилась и, с надеждой глядя на Леру, воскликнула:

– И с собаками!

– Ну, естественно, – проворчала девочка. – Если вы с конфетами, то собаки рядом вертелись.

– Понимаешь…

Леля покрутила головой в поисках псов, не нашла их и пожала плечами:

– Понимаешь, Сережа в доме что-то с лестницей делал, а я мешала. Ну вот…

– Ясно. Чтобы не мешать, вы взяли книгу, конфеты и пошли прогуляться!

– Ну да. В саду так хорошо было…

– А подробнее? – ядовито осведомилась Лера.

– Солнце же! Все буквально плавилось. А в саду – тень. И яблоками пахнет. Сосной тоже. Даже грибами! Я ходила-ходила, а потом присела где-то с книжкой…

– Где?!

– Не помню.

– Ну?!

– И… и… и, наверное, там коробку вскрыла.

– Дальше!

– Как – «дальше»? Ну… ела, наверное. С собачками!

Леля немного помолчала и, явно оправдываясь, добавила:

– Я точно помню, им я тоже давала.

– Да не тяните же! С коробкой вы что сделали?

– Кажется… ну да… Ральфику поиграть хотелось, и я… я ему картонки бросала! А он приносил. И я опять бросала…

– И письма вы, конечно же, не заметили?

– Н-нет.

– Вообще никаких бумаг?!

– Ну… – растерянно пролепетала Леля. Она невольно поежилась под прокурорским взглядом падчерицы. – Что-то там такое было. Конфеты же обычно чем-то прикрывают, правда? Тоненькой бумагой, что ли. Но я не помню! Совсем!

И, прижимаясь к широкой груди сочувственно обнявшего ее Сергея Анатольевича, она жалобно закончила:

– И книжка, как назло, интересная попалась.

Из сада дружно вымелись собаки. В пасти гордого буля что-то торчало. Как с ужасом поняла Лера, бывшая коробка. Помятая собачьими зубами настолько, что потеряла давно не только форму, но и цвет. Естественно, искать в ней письмо было смешно. Но девочка все равно тщательнейшим образом ее прощупала: пусто!

Сергей Анатольевич посмотрел на разочарованное личико дочери и грустно вздохнул:

– Да, дорогие дамы, ваша любовь к сладкому…

Обе «дамы» смущенно потупились. Леля виновато прошептала:

– А если в саду поискать? Я, может, его просто в сторону отбросила и все? Лежит оно себе где-нибудь…

Все трое с большим сомнением обвели взглядом огромный сад. Ванька взгромоздился на плечо к понурой хозяйке. Потерся головой о ее щеку и нежненько, утешая, бормотнул:

– Сволочччь… Кошелка старррая… Обожжжаю…

Леля приоткрыла рот. Лера вспыхнула. Схватила недоумевающего Ваньку обеими руками, прижала к груди и испуганно посмотрела на отца. Тот хохотнул:

– Ладно уж! Ситуация чрезвычайная, поэтому пусть живет. Прощаю. Но только – сегодня!

Пропавшее письмо искали до позднего вечера, но так и не нашли. Даже собакам не удалось его отыскать. Хотя торжествующий Клоп дважды приволакивал Лере какие-то странные грязные и мятые салфетки. По всей вероятности – прокладочную бумагу. А вот письма, несмотря на все чрезмерные похвалы девочки, так и не принес. Оно как сквозь землю провалилось!

Глава 19

Где брильянты?!

Дома Леру ждал сюрприз. Хотя они вернулись в Москву почти в одиннадцать вечера, в ее собственной комнате ожидал ее не только Гена, что, в общем-то понятно, но и Гришка Завьялов с Женькой Титовым. Впрочем, сюрприз ждал не только ее. Первыми его жертвами пали мальчишки.

После краткого пересказа понурой Лерой дачных событий, пораженные ребята угрюмо переглянулись.

– Вот так финт! – пробормотал Титов.

– Ага! Нашла, называется, коробочку, – поддержал его Генка.

– Да погодите вы, – оборвал их Гришка. – Черт с ним, с тем письмом! Вы что, забыли про брюлики?!

– К-какие б-брюлики? – непонимающе прошелестела Лера, и дальше настала ее очередь знакомиться с новостями.

Они оказались настолько потрясающими, что девочка, выслушав их, какое-то время просто сидела с открытым ртом. Потом прошептала:

– Собаки! Мои собаки…

– При чем тут собаки? – удивился Гена.

Он на всякий случай отыскал взглядом обоих дремлющих у порога псов. Те были в полном порядке и безмятежно похрапывали.

– Не понимаешь? – проскулила Лера. – Не понимаешь?!

– Э-э… – осторожно протянул Гришка. – Если честно, я тоже не совсем уловил.

Титов кивком головы поддержал приятелей. Лера всхлипнула. Ванька в клетке обеспокоенно завозился. Ральф встревоженно приподнял морду. Ленивый Клоп ограничился тем, что насторожил правое ухо. Мальчишки снова переглянулись.

– Ты без слез, по-человечески объяснить можешь?! – яростным шепотом возопил Гена.

– М-могу…

Лера суетливо вытерла глаза. Судорожно вздохнула и посмотрела на брата:

– Скажи, брюлики – это же стекло?

– Н-ну… в какой-то мере, – затрудняясь с ответом, пробормотал Гена.

– Они же в… в конфетах были спрятаны, да?

– Д-думаю, да.

– Ну вот!!!

Лера в панике бросилась к собакам и принялась зачем-то ощупывать у испуганных животных животы. Она настолько ожесточенно их мяла, что бедный Ральф начал поскуливать, а невежа Клоп даже пару раз громко пукнул.

Жека фыркнул. Гришка свирепо толкнул приятеля локтем и изумленно спросил:

– Что ты делаешь?!

– Видишь, стонет? – жалобно пискнула Лера, ползая на коленях вокруг обалдевших собак. – Ему уже плохо!

– Да оставь ты Ральфа в покое! – рявкнул выведенный из себя Гена. – В комнате и так дышать нечем! Если еще и он…

Титов, забыв на секунду о щекотливости ситуации, невежливо захохотал. Сонный Ванька возмущенно приоткрыл один глаз и проворчал:

– Идиет!

– Точно, – поддержал попугая Гришка. – Он такой!

Показал мальчишкам увесистый кулак и присел рядом с всхлипывающей Лерой.

– Слушай, – заботливо пророкотал он, – что случилось-то? Я так понял: ты же не из-за пропажи брюликов плачешь? Или этого дурацкого письма?

– Вот еще! – негодующе фыркнула Лера и сморгнула с ресниц слезинки.

Она с явным усилием втянула к себе на колени тяжеленного буля. Пощупала ему нос и попросила:

– Потрогай, а? Не теплый, нет?

Гришка покорно протянул руку к сладко похрапывающему псу и пробормотал:

– Холодный. И сопливый. А что, должен быть теплым?

– Да нет.

– Тогда что ты икру мечешь?

– Не понимаешь, да?

– Нет, – искренне сознался Завьялов. – Объясни!

Лера возмущенно воскликнула:

– Они же кучу конфет заглотили, как ты не понимаешь! Целиком! А там… там, сам говоришь, эти проклятые стекля-яшки…

Гришка насторожился. Жека с Генкой переглянулись и тоже потрясенно уставились на несчастных, переваривающих южноафриканские брильянты собак.

Завьялов снова дотронулся пальцем до холодного собачьего носа и пробормотал:

– Э-э… И что? Думаешь, они сожрали конфеты прямо с брюликами? Не сплюнули, нет?

– Не знаю.

Лера жалобно посмотрела на него:

– Ральфик, может, и сплюнул чего, а вот Клоп…

– Что – Клоп?

– Клопик у меня – жа-адина! – провыла девочка. – Он целиком глотает! Не жуя-я…

Гришка оглянулся на мальчишек и буркнул:

– Уверена?

– Последнюю конфету он при мне ску-у-шал… – продолжила сольный номер Лера. – Теперь поре-ежется…

– Да с чего ты взяла-то?! – очень натурально возмутился Гришка.

– Д-думаешь, н-нет? – с надеждой подняла на него огромные глаза Лера.

– Уверен! – твердо заявил мальчик.

Он воскликнул:

– Мой племяш, вот Генка знает, – в прошлом году хрустальную подвеску с люстры проглотил, и ничего! На следующий день сестра в его горшке покопалась и нашла! И что думаешь? Обмыла, да и на место пристроила! Целехонькую. А Шурке тогда всего десять месяцев и было.

Титов вдруг побледнел и в панике посмотрел на Гену. Тот мрачно кивнул. Жека брезгливо поморщился и прошептал:

– Думаешь, придется копаться?

– А ты что предлагаешь? – огрызнулся Гена. – Бросить брюлики с тем собачьим дерьмом?

Жека судорожно сглотнул. Побледнел еще сильнее и потерянно пробормотал:

– Только за булем ходить будем? Ральф же, по словам Лерки, жует. Он сплюнуть был должен.

– А если не сплюнул? – прошипел приятель. – Ты знаешь, как они оба жрут?! В два горла! Слона схарчат на раз!

– Но Лерка…

– Что Лерка?! Лерка ему льстит, всех дел-то!

Диалог проходил в полной тишине, и его прекрасно слышали все. Лера обернулась к брату и воскликнула:

– Ты думаешь, с калом выйдут?

– Если эти битюги их не сплюнули в саду – просто уверен.

– А… а если сплюнули?

– Ну… тогда поедем все на дачу и будем по нашему участку на карачках ползать! Пока не найдем!

Титов обреченно поинтересовался:

– Программа-минимум на завтра какая?

Гена посмотрел на часы и застонал:

– Елки, опять придется вставать ни свет ни заря!

– Почему? – непонимающе пискнула Лера. – Разве мы завтра куда спешим?

– Мы-то нет, – проворчал брат, – а вот твой папенька… На что хочешь поспорю: не встанем сами, он завтра в шесть с собачками на прогулку двинет! Скажешь, нет?

– П-пожалуй. И что?

– Балда! – рявкнул Генка. – А как мы потом то дерьмо искать будем?! Сколько у нас в доме собак, знаешь?! С полсотни, не меньше!

– Да уж, – мрачно буркнул Титов, – перспективка в том дерьме шарить!

– Предлагаешь плюнуть? – ехидно поинтересовался Гена.

– Ты что? – испуганно посмотрел на него Жека. – Эти бандюги сегодня последнюю квартиру вскрыли! Кто их знает, как завтра действовать начнут! Нет, нам надо спешить. А то как ту, с родинкой…

– Что? – подняла голову Лера.

Ребята о прослушанной пленке рассказали далеко не все, и поэтому Гришка посмотрел на проболтавшегося Титова совсем не ласково. Но слово не воробей, и Генке пришлось пересказать Лере абсолютно все услышанное.

– Н-нет, – жалко пробормотала девочка, – Не может быть! Вы что-то не так поняли!

– Хорошо бы, – вздохнул Гена.

– Эй! – воскликнул Жека. – Хорош трепаться! Уже первый час. Меня же дома съедят! Да и метро вот-вот закроют. Говори быстро, что на завтра?

– Значит так…

Гена строго посмотрел на друзей:

– К шести утра собираемся у меня!

– Зачем так рано?!

– А псы?

– Вы что, с Лерой вдвоем не справитесь?

– С Лерой?! А ты ее по утрам видел? Она же на ходу спит! А собак – две! Мне за обоими не усмотреть! Так что к шести – как штык! Понял?

– Почему я? – попытался отпереться брезгливый Титов.

– А потому, драгоценный мой, – пропел довольный Гришка, – что я живу далековато! Мне к шести никак не успеть! Я поеду, конечно, но вот буду, в лучшем случае, к шести сорока. Понял?

Титов раздраженно отвернулся. Гена продолжил:

– Потом напросимся все с родителями к нам на дачу. Яблок – тьма. Хоть часть приговорим, а то пропадут ведь. Ну, это будет официальная версия.

– А поместимся в машину? – недоверчиво спросил Жека.

– Влезем! Предки – впереди, а мы вчетвером – на заднее сиденье. Собаки внизу будут, в ногах.

– Ты что, и псов вместе с нами в машину собрался запихнуть?! – ужаснулся Титов.

– А ты думал, я их завтра хоть на секунду без присмотра оставлю? – огрызнулся Гена. – Естественно, с собой! И на даче с них, с голубчиков прожорливых, глаз не спустим. Мало ли когда им приспичит от брюликов избавиться?

– Эх, а в детективах все так прекрасно, – пробормотал Гришка. – Погони, стрельба, слежка – сплошная романтика! И главное – никакого тебе собачьего дерьма!

– Еще один день каникул накрывается, – горько констатировал Жека.

– И вряд ли – последний, – поддержал Гена.

Гришка с кряхтеньем поднялся. Протянул руку сидевшей рядом с ним девочке и вдруг тихо засмеялся.

– Ты чего? – почти со страхом спросил Жека.

– Совсем рехнулся, любитель детективов, – хмыкнул Генка, всматриваясь в смеющееся лицо друга.

Гришка приложил палец к губам и прошептал:

– Заснула! Вместе со своими собаками!

И ткнул пальцем в действительно сладко посапывающую Леру.

Глава 20

Таню похитили

Утро оказалось именно таким, как Генка и подозревал. То есть совершенно никчемным. К тому же и будильник пришлось ставить не на шесть, как обычно, а на пять сорок. Не хватало, чтобы Сергей Анатольевич встал раньше и вывел собак на прогулку! И без того в последние дни только он их и выгуливал.

А с Леркой сколько промучился?! Девчонку удалось разбудить лишь после того, как Генка ДЕЙСТВИТЕЛЬНО брызнул ей в лицо холодной водой. Стандартными угрозами ее было не поднять. А вот водичкой…

И досталось же ему! Возмущенная Лера вихрем слетела с кровати и сразу же полезла драться. Гена был нешуточно потрясен: девчонка на целую голову ниже, а кулаки – ого-го! Так звезданула его поддых, что он сложился пополам, словно перочинный нож.

Еще и Ральф, скотина, добавил: длиннющую царапину на Генкиной ноге своей когтистой лапой оставил.

Тоже, заступник! Хорошо, Клоп поспел в Лер-кину комнату уже после разборок.

Короче, выбрались они на улицу лишь к началу седьмого. Сергей Анатольевич, закрывая за ними дверь, только брови в изумлении приподнял и насмешливо поинтересовался:

– Это что, новый образ жизни или разовая акция?

Но ответа не получил. Брат с сестрой угрюмо переглянулись и потащили бодрых псов к лифту. Стремление Ральфа спуститься по лестнице самостоятельно было пресечено Генкой в зародыше: а вдруг терьеру приспичит присесть меж этажами? Ищи потом брюлики!

Обязательный Титов, позевывая и поеживаясь на утреннем холодке, уже ждал у подъезда. Собаки радостно приветствовали его и… начались хождения по мукам! Вредные псы, как чувствуя, что от них требуется, именно сегодня присаживаться всерьез никак не желали. Ножку поднять – это пожалуйста, а вот что другое…

– Прямо забастовка какая-то, – ворчал Генка, неотступно следуя взглядом за черной, массивной задницей Ральфа.

За более медлительным Клопом бродили сонные Лера с Женькой. Причем, если Титов относился к делу ответственно и при любой остановке залезал носом чуть не под хвост буля, проверяя, не показался ли оттуда долгожданный южноафриканский брильянт, то вот Лерка… Девчонка нагло манкировала своими обязанностями: она практически дремала на ходу! В общем, группка смотрелась забавно. Трое ребят мотались за двумя псами, как пришитые. И если Лера болталась на поводке Клопа просто лишним грузом, то о мальчишках этого не сказал бы даже недоброжелатель. Особенно туго приходилось Генке. Черный терьер, в отличие от буля, любил побегать.

Сергей Анатольевич, с интересом наблюдая за детьми из окна, рассеянно пробормотал:

– Интересно, что там Генка на земле выискивает? Не грибы же…

К семи часам на помощь друзьям поспел Завьялов. Увидев три хмурые физиономии, он притормозил возле Леры. Отобрал у нее поводок и сочувственно бросил:

– Ничего?

– Вот именно! – крикнул злющий до невозможного Гена. – Бастуют, сссобаки!

Бультерьер жалобно заскулил. Гришка присмотрелся к мрачному, совершенно затурканному чрезмерным вниманием псу и осторожно поинтересовался:

– Почему – бастуют?

– А потому, – свирепо глядя на своего лохматого подопечного, прорычал Генка. – Обычно эта скотина ТАКИЕ горы после себя оставляет! А тут…

И он с явным негодованием сплюнул.

– Может, они сейчас не хотят? – заступился за несчастных собак Гришка.

– А когда захотят? – гневно поинтересовался Генка. – Когда нас рядом не окажется?!

– Ну почему? На даче, например.

– Действительно, – тоненьким голоском поддержала его Лера и с благодарностью посмотрела на Завьялова.

Гришка просиял. Измученный Титов с надеждой обернулся к рыжему предводителю. Псы дружно сели и задрали на хозяина морды. Генка почесал затылок. Потом проворчал:

– Ну ладно, уговорили. Только смотрите у меня – чтобы глаз не спускать!

И строго спросил у приятелей:

– У родителей отпросились?

– А как же! – бодро отозвался Гришка. – На весь день. Как договаривались.

Титов же просто кивнул и спросил:

– Слушай, а ты Таньке звонил?

– Еще нет, – буркнул Генка.

– А когда будешь? Вечером, что ли? Когда вернемся?

– Да нет. Прямо сейчас звякну. Вдруг она что новое из родителей вытянула?

– Точно! Мало ли…

Лера вызвала лифт и хмуро покосилась на брата:

– Ее можно с собой на дачу пригласить. А то у них дома сейчас тяжеловато.

– А влезем?

– Запросто. Я с собаками на пол сяду. Там места много.

– Зачем – на пол? – удивился Завьялов. – Можно и ко мне на колени! Ты – маленькая.

* * *

Однако ни на полу, ни на коленях Лера на дачу не поехала. Танин мобильник оказался выключен или вне доступа. А трубку городского телефона подняла плачущая Танина мать и шепотом попросила, чтобы ребята больше сегодня не звонили. Танечка со вчерашнего вечера исчезла, и они сейчас ждут важный звонок.

– Это из-за коробки конфет, что ли? – угрюмо поинтересовался пораженный Гена.

И Танина мать неосторожно ответила:

– Кажется.

И снова заплакала.

Где-то там, в далекой квартире, раздался возмущенный голос Таниного отца, и разговор резко прервали.

Глава 21

План спасательной экспедиции

– Что случилось?! – выдохнул Женька.

Он, в отличие от Гриши с Лерой, ничего не понял. Только одно: что-то не в порядке.

Титов особой смелостью никогда не отличался и от страха сел мимо стула. И, наверное, первый раз над ним никто не посмеялся. Никто даже не улыбнулся! Последнее привело Женьку в ужас.

– Э-э… – озабоченно протянул, сочувственно посматривая на друга, Гришка. – Как бы тебе сказать… – Таня исчезла, – прошептала бледная Лера и потерянно оглянулась в поисках собак. Но оба пса давно топтались на кухне, преданно провожая взглядом каждое движение Сергея Анатольевича: они ждали завтрак. Ванька же родного, плюшевого Клопика заменить не мог – к нему не прижмешься.

Лера растерянно смотрела на сводного брата. Не осознавая толком, она все же надеялась именно на него. Генка чем-то напоминал ей отца, а значит…

– П-похитили?! – еле слышно прошелестел Женька.

– Похоже, – неохотно буркнул Гена и снова взял мобильник.

На этот раз трубку поднял Танин отец. Но он, к сожалению, говорить о дочери отказался. Наотрез. Впрочем, и того, что сказал, для Генки оказалось достаточно. Одна его фраза: «Слушай, Геннадий, не лезь ты ради бога в это дело! Поверь, так спокойнее. И тебе, и нам!» – говорила о многом.

Поэтому, оставив телефон в покое, Гена присел рядом с сестрой и заявил:

– Поздравляю, приплыли! Поездка на дачу, кажется, отменяется.

– А… брюлики? – осторожно поинтересовался Гришка.

– Собаки тоже дома останутся. Они нам могут сегодня понадобиться.

– З-зачем? – пробормотал Жека, постепенно выходя из ступора.

Гена мрачно посмотрел на приятеля:

– Танькины предки и половины того не знают, что нам известно. Они, наверное, думают: их попугают и все. А Таньку отпустят. Что там им наплели про письмо и его особую ценность – это без разницы. Главное – все враки.

– Думаешь, – робко проговорила Лера, – им правды не скажут?

– Вот еще! На кой?! С них коробку требуют – это да. А вот что в ней… Будут они лишний раз светиться! Гарантии же нет, что Иванов с перепугу в полицию не помчится. Особенно, сообразив, насколько дело серьезно. Не-ет, они промолчат. И коробку искать продолжат. Своими путями. Жаль, не знаем, сколько там тех стекляшек. Две, четыре, пятнадцать… Впрочем, они и из-за одного камешка запросто любого из нас замочат. Тот наверняка целое состояние стоит.

Женька поежился:

– Да уж, вляпались! И Иванова жалко.

– А зачем им на него давить? – недоуменно посмотрела на брата Лера. – Не верят, что у него коробки нет?

– Верят, думаю. А давят… Ну, чтобы тоже искал. На всякий случай. У него-то возможностей побольше, чем у бандюг: коробка, в конце концов, в его доме пропала, и нас он всех с детства знает, как облупленных.

Гена пожал плечами:

– Он и нашел бы, я уверен. Ну, в другом случае. Только вот такую идиотскую ситуацию, как на деле…

– А что ты там о псах говорил? – перебил его Гришка. – На что они нам сгодятся?

– Ну вот, сбили!

Генка свирепо оглядел одноклассников:

– Я же думаю! Пока не закончу, чтобы никаких вопросов! Поняли?

Все дружно кивнули. Генка усмехнулся:

– А закончу, давайте свои предложения. Мало ли, вдруг ваши будут удачнее.

Он немного помолчал, потом продолжил:

– На мой взгляд, задача сейчас одна – вытащить Таньку. В отличие от ее родителей, мыто знаем, на что эта банда способна. Вспомните хотя бы ту дуру-девку, что Лерке по ошибке посылку оставила. Где она сейчас?

Лера приоткрыла рот, но Генка махнул рукой:

– Да знаю я! Но о плохом думать пока не будем. Оно от нас и так не уйдет. Э-э, просил же – не сбивайте!

Лера покраснела. Гришка криво улыбнулся. Женька Титов торопливо прикидывал, сколько дней жизни им осталось. Гена воскликнул:

– А, да! Короче, думаю, нам нужно будет сегодня за той теткой проследить. Ну, которую я до дома в прошлый раз проводил. Вдруг повезет, и она нас еще на кого выведет? А может, и на саму Таньку. Вряд ли они в это дело слишком много людей втянули.

Мысленно доживающий последние часы Жека тяжело вздохнул, но с ответом не нашелся. Гришка пожал плечами:

– А что, запросто! Может, они Таньку даже и у нее прячут. Женщина все-таки. Ей проще с девчонкой, чем мужику.

– Да нет, в городской квартире вряд ли, – хмуро буркнул Генка. – Соседи могут что заметить.

– А что они могут заметить? – искренне удивился Гришка. – Им большей частью на все плевать! А Таньку припугнуть можно: мол, пикнешь, предками займемся. Сидеть будет мышкой, уверен.

Лера осторожно ткнула Генку в плечо:

– Слушай, а как мы узнаем: там Таня или нет? Ну, когда подъедем к той квартире?

Ребята озадаченно переглянулись. Гена протянул:

– Что-нибудь придумаем…

Гришка согласно кивнул:

– Может, как-то на пару секунд и в квартиру прорвемся. Под каким-нибудь предлогом.

Женька Титов, слушая этот обыденный и чем-то даже скучноватый разговор, потихоньку приходил в себя. И даже спросил:

– А собачки?

– Что – собачки? – настороженно уставилась на него Лера.

Жека возмутился:

– Как это – что? Пусть они нам по запаху скажут: там Танька или нет? Чего зря икру-то метать? Мало нам бандитов, так еще и полицию вызовут!

– Как это – они скажут? – слегка опешила Лера. – Они же Таньку ни разу в жизни не видели! То есть не нюхали. Я имею в виду: они ее запаха не знают!

Гена зло глянул на мобильный:

– Мне теперь к Ивановым и не сунуться!

– А зачем?

– Не понял? Тряпку какую-нибудь Танькину свистнуть! Собакам на нос.

Он немного помолчал.

– Может, вам кому? Прямо сейчас, пока ее предки дома?

– И что мы им скажем? – скептически посмотрел на друга Гришка. – Попросим Танькину маечку поносить, да?

– Ой, а я знаю! – воскликнула Лера.

– Что? – обернулись к ней мальчишки.

– Туда надо вдвоем ехать! Один говорит: забыл в Таниной комнате что-нибудь важное, и его ведут туда, а второй тем временем из прихожей Танину обувь стащит. Я в прошлый раз видела: там ее тьма!

Ребята снова переглянулись. Жека нахмурился:

– А как ты разберешь, Танькина это обувь или ее матери?

– Да запросто. Я еще в прошлый раз заметила: там женская обувь всего двух размеров. Один – маленький, это наверняка ее матери, а второй – большой, это Танин. Она же высокая.

– Интересно, с чего это ты на обувь там пялилась? И когда успела? – с подозрением покосился на сестру Генка.

Лера хмыкнула:

– Да когда от той девушки посылку взяла! Я как раз думала, куда тот пакетик пристроить, и тут такие туфельки заметила – класс просто. Маленькие, правда. Я вначале подумала – Танины и удивилась. А потом уже в комнате поняла: не ее. У Тани размер тридцать восьмой, не меньше, а те туфли: тридцать пятый-тридцать шестой.

Гена ошалело помотал головой:

– Тридцать пятый, тридцать шестой, тридцать восьмой – бредятина какая!

– Точно, – прогудел Гришка Завьялов. – У меня, например, сорок третий, мне все остальные мелочью кажутся, на один размер.

– И мне!

– Короче, решено. Сама и поедешь. Вон с Жекой. Он у нас в классе самый положительный, от него почти все родители млеют. Особенно мамочки.

Жека возражать не стал. Только бросил:

– А вы что? Здесь нас ждать будете?

– Вот еще! – фыркнул Генка. – Время терять! Мы с Гришкой прямо к той тетке поедем. С собаками. Я Гришку с псами на лавочке во дворе оставлю, а сам пойду проверю, дома ли она. Если нет, соседей поспрашиваю. Кстати, для достоверности, пакет прихвачу с собой какой-нибудь. Мол, посылочку передать нужно. Ну, для соседей легенда. Как вам?

– А если она сама дома окажется? – с любопытством спросила Лера.

– И прекрасно! Просто назову какую-нибудь фамилию, и всех дел. Скажу, адресом ошибся. И вас с Танькиной тряпкой ждать буду. Вдруг повезет, и она действительно там?

Жека тяжело вздохнул, Гришка пожал плечами, Лера просто промолчала. Генка разозлился:

– А что, у кого-то лучше идеи есть?! Так не молчите!

– Да нет, – неохотно буркнул Титов. – Пока будем действовать по твоему плану.

– Не сидеть же сложа руки, – согласно кивнул Гришка.

– К тому же вдруг нам, правда, повезет? – шепотом поставила точку Лера.

Глава 22

Чудеса дрессуры

У Ивановых все прошло как по маслу. Ну, почти. Если не учитывать, что им вначале даже дверь не хотели открывать. Лишь после того как Женька заявил, что он у Тани в комнате в прошлый раз собственные ключи забыл, их впустили.

Встретил ребят сам Иванов. Недоверчиво рассматривая их, спросил:

– С чего ты взял, что у нас ключи оставил?

– Где еще? – пожал плечами Титов. – Я больше ни у кого и не был, а ключей нет.

– А почему только сегодня за ними пришел? – продолжил допрос Танин отец.

Жека счел нужным оскорбиться:

– Что за вопросы?! Вчера только спохватился, поэтому сегодня пришел! До этого ключи не нужны были. Сами знаете, у меня обычно почти всегда кто-то дома.

Иванов хмыкнул. Женька потребовал:

– Вы лучше Таню позовите! Может, она их давно нашла!

– Таню? – смешался мужчина. – Таню не могу позвать. Она… к бабушке уехала! До конца каникул.

– А чего не звякнула? – искренне возмутился Жека. – Мы же договаривались в эту субботу у меня собраться!

– Не знаю, – рассердился Иванов. – Она мне о своих планах не докладывала!

Жека вздохнул:

– Ну ладно. Уехала, так уехала. А ключи мне все равно нужно искать. Вы меня в ее комнату проводите, я быстренько пошарю там, хорошо? А то мои на несколько дней на дачу едут, нам вторые ключи нужны.

Танин отец неохотно посторонился, пропуская ребят в квартиру:

– Давай, только быстро, мне некогда!

Он бросил короткий взгляд на девочку и повел Жеку в комнату дочери.

Лера, оставшись в прихожей одна, быстро сунула в пакет стоптанную старую кроссовку явно Таниного размера. Немного подумав, добавила еще и домашний шлепанец. Тот, как ей показалось, тоже мог принадлежать лишь новой однокласснице.

Успела она вовремя: из комнаты выглянула заплаканная Танина мама. Увидев Леру, она удивленно поинтересовалась:

– Ты к кому, девочка?

– Я с Женей Титовым, – растерянно пробормотала Лера.

Она неопределенно махнула рукой:

– Он там свои ключи ищет, а я жду…

– Ключи? – переспросила женщина. – Какие ключи?

– Не знаю. Он это… забыл! Ну, когда был здесь на дне рождения.

Лера настороженно оглянулась на дверь комнаты, где скрылись мужчины, и быстро спросила:

– А Таня когда дома будет?

– Таня?

Глаза Таниной мамы мгновенно наполнились слезами, и она отвернулась:

– Не могу точно сказать. Может быть, и сегодня. Или завтра. Да, завтра, надеюсь, точно будет.

И она торопливо ушла.

Так что когда Жека с Таниным отцом вернулись, Лера была твердо убеждена: они правы, с Таней что-то не так. И скорее всего, ее действительно похитили. Во всяком случае, поведение ее матери обычным не назовешь.

* * *

Генка с Гришей ждали друзей у самого подъезда, на лавочке. К Лере бросились радостные псы. Жека, отмахиваясь от слюнявой пасти буля, устало присел на скамью.

– Ну что? – жадно потребовал отчета Гена.

– С добычей, – вяло отозвался Титов. – Лера аж две пары стащила, на выбор. А у вас как?

– А никак. Соседи ее со вчерашнего дня не видели. И на звонок, само собой, никто не отвечает.

– Блин, сорвалось все! Что теперь?

– Ну, для начала, пусть Лера все же пройдется с собаками. Мало ли. А нет, будем думать.

– У нас тут есть кое-какие наметки, – вмешался Гриша. – Но только наметки…

– Какие?

– Понимаешь, одна из соседок, – ну, грымза старая, из тех, кому вечно до всего дело, – сказала, что у этой Кузнецовой дом на Новодачной есть. Мать оставила. Кузнецова теперь его вместо дачи использует. Вроде раньше все продать хотела, но пока так и не продала.

– Кузнецова – это та тетка, что ли? – перебил Жека.

– Ну да!

– И где этот дом? Поточнее если?

– В том-то и дело, – угрюмо посмотрел на него Гришка. – Не знает она поточнее. Ново-дачная – и все. Да, еще помнит, что дом где-то недалеко от электрички. Ну, от станции. И магазинчик продовольственный рядом. Это бабка из своих разговоров с Кузнецовой уяснила. Так сказать, самостоятельно.

– И мы там будем искать? – ошарашенно посмотрел на друзей Титов. – «Новодачная» – это же просто остановка так называется? Это же, по-моему, Долгопрудный? Город то есть?

– А то я не знаю! – огрызнулся Гришка. – У меня в Долгопе не бабка живет!

– Ничего себе, – покрутил головой Женька. – Данные для розыска…

– Может, и найдем, – сказал Гена. – Людей поспрашиваем, то се… В этих частных секторах все друг друга знают. Это не многоэтажки.

Время подходило уже к девяти утра, поэтому следовало спешить. Лера вытянула из пакета уворованную обувь и предложила ее собакам. Те с энтузиазмом обнюхали. Клоп даже попытался жевать, но Лера безжалостно отобрала Танин тапочек и бережно вернула в пакет. И решительно заявила брату:

– Вы Клопика придержите. А я с Ральфом к квартире схожу. Незачем там с двумя псами топтаться. Если что есть, скажу. Нет – само собой, тоже скажу. А вы здесь подождите.

– Эй, а если соседи? – окликнул девочку Гришка. – Там, знаешь, какая бабуля в хате напротив живет? Цербер натуральный!

Лера фыркнула:

– А что мне соседи? У нас с Ральфиком такая команда есть – закачаешься! Ни одна зараза не сунется!

– Это какая?! – хором воскликнули ребята.

– Ну, – Лера замялась, – как раз для такого случая! Чтобы близко не подходили. Якобы я с песиком еле-еле справляюсь. И в подъезд, скажу, силком затащил, противный! Мол, по какому-то следу шел. Запах ему, видите ли, понравился…

– Покажи! – потребовал Гена.

– Да пожалуйста!

И Лера что-то шепнула Ральфу.

А дальше… дальше – цирк. Добродушный пес как по волшебству исчез, а его сменила злющая, брызгающая слюной, лохматая образина! И эта самая образина вдруг потянула девочку к нужному подъезду, как хороший тягач. Бедная Лера действительно еле удерживала в руках поводок. А Ральф еще и грозно порыкивал на хозяйку. И в секунду исчез в доме.

Гришка лишь восхищенно присвистнул:

– Ну и артист!

Долго ждать не пришлось: Лера вернулась через пару минут. Причем она абсолютно так же беспомощно болталась на поводке, а черный терьер абсолютно так же свирепо скалил жуткие зубы. Жека с некоторым испугом воскликнул:

– И что, он теперь все время таким будет?!

Лера попыталась улыбнуться, но Ральф рванулся вперед, и она чуть не упала. Лера обозлилась и что-то прошипела. Черный терьер мгновенно встал как вкопанный. Дремавший бультерьер приоткрыл правый глаз и еле слышно фыркнул. Восхищенный Гена спросил:

– Что ты ему сказала?

– Секрет!

– Класс, – показал Лере большой палец Гришка.

– Лучше скажи: Таня там? – поинтересовался практичный Титов.

– Нет! И не было. Даже близко.

– А откуда знаешь?

Титов недоверчиво рассматривал якобы смирного, послушного, просто образцового песика Ральфика.

Этот лицемер сидел у ног девочки, склонив голову набок, и явно прислушивался к разговору. Черные кудри водопадом струились на землю. Больше всего на свете терьер напоминал в эту секунду огромную мягкую игрушку и вызывал в непосвященном зрителе чуть ли не умиление.

– Он же натаскан! И по его реакции я все вижу. Ну, он по-своему мне как бы говорит…

Жека скептически фыркнул. Лера вздохнула:

– Ну, смотри. Видишь, тот подъезд?

И она указала рукой на соседний. Жека кивнул.

– В нем никто из вас не был?

– Никто, – подтвердил Гришка, с любопытством наблюдая за девочкой.

– Хорошо. Смотрите.

Она свистом подозвала к себе Ральфа и пошла к подъезду. Ребята последовали за ними. Клоп покосился на хозяйку, но, не получив прямого распоряжения, остался на месте. Он был слишком ленив.

Лера ткнула пальцем в ступеньки:

– Ральфик, Гена здесь был?

Пес оглянулся на хозяйку и не спеша потрусил к крыльцу. Поутюжил его немного носом и обернулся.

– Не был, – перевела Лера. – А Жека, Ральфик? Жека здесь был?

Пес так же невозмутимо повторил свои действия и преподнес заинтригованным зрителям все ту же равнодушную морду.

– Тоже не был.

Лера вернулась с собакой к подъезду Кузнецовой. Мальчишки молчаливо топтались за ее спиной.

– Ральфик, а здесь Гена был?

Пес подбежал к крыльцу, но даже не сделал попытки что-то там обнюхивать. Просто восторженно гавкнул.

– Был, – удовлетворенно сказала девочка. – А Жека? Жека был?

Ральф потянул носом воздух, затем принялся тщательно исследовать крыльцо. Он даже сунулся в темный проем подъезда! И разочарованно обернулся к хозяйке. Молча.

– Не был, – кивнула Лера.

Она покосилась на восхищенную физиономию Гришки Завьялова:

– Ральфик, а Гриша? Гриша был?

Черный терьер чуть наклонил голову и громко рыкнул. Лера засмеялась:

– Теперь вам понятно? Все просто, как мычание. Ну, когда дрессура четкая.

– Класс, – выдохнул Гриша, и даже Титов согласно кивнул.

– Ну что, теперь в Долгопрудный? Ну, до «Новодачной»? – спросил Гена.

Жека бросил взгляд на спящего буля:

– С собаками?

– Само собой. Ты что, про брюлики забыл?! – возмутился Гена. – Где мы, там и псы!

– Э-э… а может, Клопа оставим дома? От него все равно толку никакого. Дрыхнет только.

– Ты моего Клопика не обижай! – оскорбилась Лера. – Он в работе сто очков вперед Ральфу даст! Ну, в некоторой.

– Да-а? – не поверил Жека.

– Говорю же! Он ленив, но когда нужно…

Буль приоткрыл один глаз и с нехорошим интересом уставился прямо на рассматривающего его мальчика. Титов поежился.

– А я что? Я – ничего. Берем – значит, берем, – пробормотал он.

Глава 23

Клоп оказался на высоте

Ребятам продолжало катастрофически не везти. Они уже четвертый час слонялись по Новодачной и пока безрезультатно. Частный сектор оказался здесь огромным, улочки – путанными и полупустыми, а редкие жители – подозрительными сверх меры. Каждый считал своим долгом как следует расспросить ребят: кто они такие и зачем им вдруг понадобилась неведомая Кузнецова?

К тому же, в каждом дворе обитала какая-нибудь гавкучая шавка, и своих собак приходилось держать на поводках. И не сказать, чтобы тем это нравилось.

Флегматичный буль, услышав собачий лай, мгновенно терял всю свою флегматичность и прямо на глазах превращался в боевую машину. Крохотные глазки загорались каким-то сатанинским огнем, тяжелое тело напрягалось, короткие лапы подрагивали, из громадной пасти начинала капать слюна… В общем, как сказал пораженный подобным превращением Гришка:

– Тушите свет!

Ральф агрессивности не проявлял, зато рвался через любой высоты и крепости забор – знакомиться. Генке пришлось намертво намотать его поводок на руку.

Зато полчаса назад Ральф надумал присесть под кустом в каком-то проулке. И явно с серьезными намерениями.

Правда, увидев горящие глаза столпившихся вокруг ребят, пес вдруг засмущался и попытался пробить отбой, но… приспичило, значит приспичило! Зов природы, так сказать.

Когда ребята рассмотрели под шиповником скромненькую такую кучку, их физиономии невольно вытянулись. А Лера вспыхнула и поспешно оттащила упирающегося Клопа в сторону. И отвернулась. Пораженный до глубины души Гришка пробормотал:

– В этом месте никаких удобрений еще с десяток лет не потребуется!

Впечатлительный и брезгливый Титов побледнел. Гена сузившимися глазами осмотрел приятелей и, прекрасно поняв ситуацию, рявкнул:

– Ну, чего стоите?! Держите Ральфа!

И понуро стал очищать от листьев подходящую ветку.

Как оказалось чуть позже: Ральф конфеты целиком не глотал. А Клоп успешно делал вид, что со вчерашнего дня начал переваривать и гвозди. Он и попыток не делал где-нибудь пристроиться!

К двум часам дня ребята настолько вымотались, что незаметно для себя вернулись к продовольственному магазинчику. Откуда, собственно, они и начали свои поиски утром.

– Пить хочу страшно, – Лера присела в тени разлапистой рябины прямо у стены магазина.

– А я пожрать бы не отказался, – признался Гришка, падая рядом.

Гена пожал плечами и полез в карман за бумажником:

– На минералку и булочки у меня хватит.

Титов смущенно сказал:

– Если бы я знал, как дело обернется, я бы тоже деньжат прихватил. А то ведь как ехал: с собачками прогуляться, а потом на весь день на вашу дачу.

– Я тоже поэтому пустой, – проворчал Гришка, искоса рассматривая Леру.

Она прислонилась спиной к стволу, вытянула ноги и прикрыла глаза. Длинные ресницы бросали полукруглые тени на нежную кожу. Спутанные, тяжелые кудри давно выбились из-под ободка и свободными волнами падали на плечи… Гришка протяжно вздохнул.

Бультерьер давно ревниво приглядывался к мальчику: он чересчур близко подсел к любимой хозяйке.

Клоп недовольно заворчал. Ресницы девочки дрогнули. Гришка показал псу огромнейший кулак и прошипел:

– Помалкивай, ты, шашлык на кривых ножках! А то я корейской кухней займусь. С завтрашнего дня. Знаешь, что корейцы лопают на ужин?

Изумленный Клоп открыл пасть, и Завьялов с ехидцей протянул:

– Собак! А уж такие сардельки на лапках, как ты, особенно в почете!

Мальчишки рассмеялись. Буль неуверенно оглянулся на Леру: она дремала. Ральф похрапывал с другой стороны.

Что делать с нахалом, пес понимал смутно: его речи смущали, а внушительный кулак вызывал странное желание держаться подальше. Тем более Леркино отношение к чужаку Клоп до конца не уяснил.

Чтобы не расстраиваться, он тоже прикрыл глаза. А не уловивший его колебаний Завьялов удовлетворенно заметил:

– То-то же!

Принесенные Геной булочки и вода исчезли мгновенно. Причем пришлось делиться с собаками. Голодный Генка, глядя, как жадно буль пожирает ЕГО булочку, сварливо проворчал:

– Надо было и долю Ральфа этому обжоре скормить!

– Это с чего? – удивился простодушный Жека.

Гришка ядовито пояснил:

– А вдруг его после лишней жратвы пронесет?

– И не надейся! – засмеялась Лера. – У Клопика желудок, знаешь, какой…

– Камни переваривает?

– Что-то вроде!

Не подозревая того, ребята доживали последние спокойные минуты. Дальше время помчится для них совершенно по-другому.

* * *

– Ну что? Опять по домам пойдем? – Гриша протянул Лере остатки своей воды.

– Естественно, – кивнул Гена. – Не сидеть же сложа руки.

– Если только ты что другое предложишь, – съехидничал Титов.

Он с кряхтеньем потянулся и сокрушенно принялся чистить испачканные пылью новенькие джинсы.

Лера допила воду и взяла собак на поводки. Ребята медленно, неохотно побрели прочь от магазина. В их распоряжении было еще часов шесть. Раньше девяти никого дома не ждали.

Родители Гришки с Женей считали, что они в гостях, а Сергей Анатольевич с Лелей раньше десяти вечера в город сейчас не возвращались.

Но сегодня полученная свобода не радовала. Столько времени болтаться по жаре! С ума сойти!

Когда друзья свернули на еще одну неисследованную улочку, вдруг забеспокоился и принялся тормозить всеми четырьмя лапами всегда спокойный и флегматичный бультерьер.

Гриша такого коварства не ожидал и в результате едва не растянулся во весь рост посреди пыльной проселочной дороги. С трудом удержавшись на ногах и поранив руку какой-то колючкой («сгоряча ухватился за ветку шиповника»), он разозлился и прошипел:

– Заррраза кривоногая! Корейская кухня по тебе плачет!

Дальше Гришке пришлось вспомнить уроки физкультуры и игру по перетягиванию каната. Завьялов безуспешно тянул за поводок в одну сторону, упрямый бультерьер – в другую.

Драгоценные секунды летели, Гришка усиленно потел и окончательно приходил к выводу: у основателя таинственной корейской кухни наверняка водилась в доме подобная тварь. А уж чтобы избавиться от нее…

Гришка еще раз попытался сдвинуть Клопа с места. Куда там! Пес стоял насмерть. Как вкопанный.

Завьялов шел замыкающим, ему даже посочувствовать было некому! Шустрый Ральф утащил Генку чуть ли не на квартал вперед. Женькина спина маячила где-то рядом с Генкиной.

Даже Лера брела далеко впереди, специально, чтобы поторопить ленивого бультерьера. Единственное, что могло заставить того двигаться в такую жару – это угроза потерять из виду любимую хозяйку.

Поэтому, когда Клоп забастовал, Завьялов невольно растерялся. Больше всего ему хотелось наподдать кроссовкой под толстую задницу и тем придать флегматичной скотине нужное ускорение. Но не рискнул. И по двум причинам.

Первая: Лера такого обращения со своим любимцем ему бы в жизни не простила! Вторая: зубы бультерьера внушали уважение даже такому бесшабашному парню, как Завьялов. Впрочем, первая причина для Гришки была весомей.

Все Гришкины попытки сдвинуть мерзкую животину с места ни к чему не привели: Клоп все больше стервенел и уже не рычал, а почти хрипел от ярости. Натянутый, как струна, поводок погоды не делал, и Завьялов наконец сдался. Сложил руки рупором и закричал:

– Лера! У нас ЧП!

Когда она оказалась рядом, Гришка оскорбленно ткнул пальцем вниз:

– Вот. Ты его явно перекармливаешь.

– Почему? – удивилась Лера, непонимающе рассматривая пышущего злобой пса.

– С места не сдвинуть. Не собака, боров натуральный!

– Ну-ка, дай мне поводок, – распорядилась девочка. – Не видишь, Клопик что-то сказать хочет!

– Ах, сказать! И что, интересно?

– Увидим сейчас.

Лера тихо скомандовала:

– Веди!

И бультерьер повел. ТАК повел, что Гришка едва за ними успевал. А ведь еще несколько минут назад он еле брел! Прямо-таки спал на ходу!

Вернувшись к магазину, Клоп начал низко, как-то предостерегающе порыкивать. Даже Гришка уловил в его голосе эту странную нотку.

Лера обернулась:

– Слушай, дальше пока нельзя!

– Почему?

– Не знаю. В магазин кто-то вошел, и он, этот кто-то, Клопику сильно не нравится. Очень сильно. Слушай, зайди-ка на секунду туда, посмотри. Только так, чтобы в глаза не бросаться.

– Чтобы в глаза не бросаться, деньги нужны, – проворчал Гришка.

– А ты шоколад поразглядывай на прилавке! Мол, ищешь нужный сорт, но там его нет.

Гришка поморщился, но кивнул и нырнул в магазин. И сразу выбежал оттуда с круглыми глазами.

– Что?! – выдохнула Лера.

– Не поверишь!

– Ну же?!

– Тетка там наша! Кузнецова! Вот с такенной авоськой! Представляешь?!

Лера обернулась в сторону проулка, где исчезли Ральф с ребятами, и растерянно прошептала:

– Что же делать?

– Нашла о чем беспокоиться! Ральф же тебя найдет? Ну, по следам?

– Естественно!

– Ну вот. Значит, ты сейчас с булем за этой теткой рванешь, а я – за ребятами. Мы вас быстро нагоним.

Гришка вдруг воскликнул:

– Слушай, а ведь за ней и идти-то необязательно!

– Почему?

– Да ее теперь твой Клоп по следам отыщет!

Лера отрицательно замотала головой:

– А если она в автобус сядет? Сам сказал: у нее сумка тяжелая. Нет уж, мы лучше за ней. А вы за нами.

– Решено! Тогда я бегу!

Завьялов уже практически скрылся за поворотом и вдруг вернулся. И, не обращая внимания на удивленную Леру, сказал бультерьеру:

– Слушай, ты – потрясная псина! Честно. А корейцы со своей корейской кухней – настоящие кретины!

Он толкнул эту короткую речь с таким пылом, что даже невозмутимого бультерьера проняло. Клоп чуть с большим вниманием выкатил на Гришку крохотные глазки. И вдруг решился: лизнул мальчишке ладонь.

Это было почти признанием. И, весело подмигнув пораженной Лере, Гришка Завьялов бросился догонять приятелей.

Глава 24

Старый дом на окраине

Нужный дом оказался на самой окраине Долгопрудного. И если бы ребята не видели, как в заросший, неухоженный сад по еле заметной тропинке свернула женщина, они бы, пожалуй, до́ ма тут и не разглядели. Он оказался спрятан в глубине участка и с дороги был совершенно не заметен.

Псы вели себя спокойно, и Гена сделал вывод: собак поблизости не было. Он сделал знак ждать его. Передал поводок черного терьера Титову и полез через забор. Он оказался недавно обновленным и довольно высоким. А калитку женщина явно закрыла на засов. Во всяком случае, как Гришка ни давил на дверь, она даже не дрогнула.

– Крепость настоящая, – проворчал Завьялов, безуспешно пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть поверх двухметровой стены.

– Это хорошо, – заявила Лера.

– С чего вдруг? – с удивлением покосился на девочку хмурый Титов.

Физкультурой он не увлекался и недавняя пробежка (Леру едва догнали!), Жеку в хорошее настроение привести не могла.

Взволнованная Лера пояснила:

– Понимаешь, я думаю, Таню вполне могли тут спрятать. Уж очень местечко укромное. И не подступиться к нему так просто.

– Точно! – с жаром поддержал Гришка.

– Ага, – безрадостно посмотрел на них усталый Жека. – Теперь осталось выяснить: как нам туда попасть. И неплохо бы – с собачками.

– Через забор, – опрометчиво предложил Завьялов.

Смерил взглядом дрогнувшего от его слов упитанного бультерьера и пошел на попятный:

– Э-э… я имел в виду, песики и тут подождут!

– Ну конечно!

Жека посмотрел на безмятежного Ральфа:

– А Танькин след ты самолично возьмешь! Особенно если там полно всяких хозяйственных построек!

Гришка озадаченно пожал плечами, но огрызнуться не успел: калитка неожиданно приоткрылась, и в щели показалась всклокоченная рыжая голова.

– Ну, чего рты пооткрывали? – зло прошипел Гена. – Долго я вас ждать буду?

И он яростно махнул рукой. А когда ребята один за другим проскользнули во двор, осторожно задвинул металлический засов.

– Так, теперь к дому, – шепотом скомандовал Гена. – Держитесь за мной и ни шагу в сторону! Я там неплохое местечко присмотрел: весь дом как на ладони. Лер, смотри, чтобы собаки лаять не вздумали!

– Вот еще, – оскорбилась Лера. – Они не хуже тебя ситуацию понимают!

И действительно, оба пса двигались за ними абсолютно бесшумно. Неуклюжий Женька Титов, привычно спотыкающийся на ровном месте, мог навести на них бандитов гораздо быстрее.

Как раз сейчас, пытаясь удержаться на ногах, он вцепился в какой-то куст и с хрустом обломал ветку. Жека, оправдываясь, заявил:

– Может, она от времени сломалась? Ссохлась, например, и сломалась!

– Ссохлась, – сквозь зубы процедил Гена. – Я тебе сейчас ссохнусь!

Явная угроза в голосе хозяина заставила импульсивного Ральфа зло зарычать, а более осторожного Клопа оскалить зубы. Титов в легкой панике запротестовал:

– Ладно вам! Я дальше хоть на цыпочках! Хотите?

Лера фыркнула, Гришка ухмыльнулся, а Гена проворчал:

– Лучше уж на четвереньках! Меньше вероятности, что упадешь.

– А если и шлепнешься – все шума меньше, – хмыкнул Завьялов.

– Это почему? – не поняла Лера.

– Высота не та!

Генка загнал покорных друзей в кусты густо разросшейся во дворе сирени и кивнул на дом:

– Видали дворец? Без собак тут Таню неделю искать будем!

Дом впечатлял. Каменная двухэтажная махина с полуподвальными помещениями и подземным гаражом. Высокое крыльцо вело в здание, а вот в подвальные помещения попасть можно было только через гараж. Ну, или из дома.

– Кроме этой тетки здесь сейчас никого, – прошипел Гена, поедая глазами зашторенные окна.

– С чего взял? – обернулся к нему Гришка.

– Сам видел, как она входную дверь отпирала! И не одним ключом. Минут пять провозилась.

– Тогда, скорее всего, одна, – согласился Гришка.

Лера прошептала:

– А Таня, думаете, здесь?

– Кажется. И, сдается мне, в гараже.

– Ты что?!

– Серьезно. Эта Кузнецова, прежде чем на крыльцо подняться, к гаражу подошла и ухом – к дверям. Ну, будто подслушивала. А кого? Наверное, пленника. Таньку то есть.

Лера, рассматривая металлические, внушительные даже на первый взгляд двери, ахнула:

– Как же мы туда попадем?!

– Не знаю, – угрюмо сказал Гена. – Я, пока вы там околачивались, весь дом обежал. Больше ни одной двери в подвал не ведет. Правда, на той стороне небольшое окошко есть, но оно закрыто. И потом, кто сказал, что оно имеет отношение к гаражу? Там наверняка полно помещений. Ну, кладовки какие, прачечная. Кто знает, что под такой махиной упрятать можно…

– Окно – это неплохо, – взволнованно сказал Титов. – Можно и им воспользоваться. У моих знакомых почти такой же домина, и там все подвальные помещения связаны. Ну, коридор такой и полно дверей по обе стороны.

– На замках? – обернулся к нему Гришка.

– Зачем? Это же частный дом. В них обычно только на входные двери замки ставят.

Гришка предложил:

– Пошли посмотрим? Стекло в окне и выдавить можно.

Но уйти ребята не успели. Дверь дома распахнулась, и на крыльце появилась недавняя знакомая с полиэтиленовым пакетом в руках. Она настороженно осмотрела двор.

– Да что ж она головой так вертит? – возмутился застывший в неудобной позе Жека.

– Из осторожности, – шепнул Гришка.

– А может, почуяла что? – испугался Титов.

– Ага, – не стал возражать Гришка. – Твое сопение на полквартала слышно! Вот она и насторожилась. Не поймет, то ли в ушах у нее шумит, то ли Женька Титов на приступ идти готовится.

Лера еле слышно фыркнула, а женщина, решившись, сбежала с крыльца и направилась к гаражу. Она подошла с ключами не к самим воротам, а к спрятанной в одной из створок двери.

Ребята замерли в своем кустарнике. В затылок лежавшего Гришки жарко дышал Клоп. В загривок возбужденного Ральфа вцепился Гена. Жека чуть слышно постанывал: у него затекла правая нога.

Лера во все глаза следила за врагом. Она чувствовала себя виноватой перед Таней. И не единожды.

Украсть коробку с брильянтами – это полбеды. Но она, считай, еще и скормила эти стекляшки своим собакам! Ведь если бы она так бездарно не заснула вчера, вечером вполне можно было вернуть злосчастную коробку Ивановым.

А значит, Таня была бы дома. Нет, это все она натворила, точно…

Поэтому когда дверь распахнулась, и женщина, оглянувшись еще раз, исчезла в гараже, Лера и сама не заметила, как нырнула следом за ней. Самобичевание и чувство вины совершенно притупили в ней осторожность.

Испуганный Гена рванул было следом, но в него мертвой хваткой вцепился бдительный Титов.

– Пусти!!! – прохрипел Гена.

Он с ужасом смотрел на металлическую дверь. Оттуда, видимо, на какой-то подозрительный звук, выглянула хозяйка дома и тут же скрылась, на этот раз – тщательно закрыв дверь за собой.

Гришка растерянно хлопал ресницами. Оба пса, склонив головы набок, буравили мальчишек нехорошими, прямо таки обвиняющими взглядами.

Женька Титов, сам от себя не ожидая, прорычал:

– Тихо всем! Девчонок как-то вытаскивать нужно! Или и вам под замок приспичило?!

Успокоенный командным голосом Ральф лег рядом. Разъяренный Клоп неохотно отвел взгляд в сторону.

Гена обмяк в Титовских руках и наконец перестал метать взглядом молнии. Гришка Завьялов оторопело протянул:

– Ну и быстро же она!

И мужское сообщество, скрутив нервы в кулак, принялось терпеливо ждать развития событий. Пять пар глаз сверлили гаражную дверь. Если бы басни о телекинезе были верными, от ворот в секунду бы ничего не осталось! Разве что лужица расплавленного металла на бетоне.

– Вроде тихо, – прошептал Гришка.

– А что ты хочешь? – буркнул Генка. – Воплей?

– Ну… возни, что ли. Не могли же Леру бесшумно скрутить?

– Запросто, – с горечью отозвался Гена. – Эта Кузнецова – не баба, лошадь натуральная. Лерка на полторы головы меньше.

– Хватит вам, – возмутился Жека. – Может, все обойдется! Лерка – шустрая. Она спрятаться могла. Кузнецова ее и не заметила!

Время тянулось как резиновое. Минуты казались бесконечными. Часы на всех трех мобильниках дружно бастовали.

Гену держала на месте лишь тупая безнадежность, сквозь которую почти не пробивались мысли типа: «Что я скажу Сергею? Зачем потянул девчонку сюда? Оставил бы дома! Пусть с Клопом. Или еще какое дело ей придумал бы. Пропадет ведь, дуреха…»

Дверь наконец открылась, и на улицу вышла Кузнецова.

Как ни всматривались в женщину встревоженные мальчишки, они ничего подозрительного не заметили. Ее физиономия была абсолютно спокойна. Она положила звякнувший пакет на землю и принялась тщательно закрывать дверь. А потом скрылась в доме.

Практически одновременно с дверным хлопком Гена вскочил на ноги и рванул к гаражу. За ним, соревнуясь в скорости, наперегонки мчались приятели и оба пса. Все рекорды побил неуклюжий с виду Клоп: он выиграл гонку. Подлетел к гаражу первым. Затем бультерьер ткнулся носом в щель между створками и жалобно, правда, еле слышно завизжал. Ральф поддержал друга не менее тихим, но душераздирающим стоном: обе собаки дисциплинированно продолжали соблюдать конспирацию. Оторопевший Генка гулко сглотнул и прошептал:

– Лер?

И чуть не сполз по стене от облегчения, услышав ответное:

– Тут я. И Таня тут. Только я не могу дверь в ее комнатку открыть. Там засов очень тугой. У меня не получается. И шуметь боюсь: вдруг в доме услышат.

– Откуда ты тогда знаешь, что она там? – потребовал ответа моментально оживший Жека.

– Я ее видела. Та, Кузнецова, ей поесть принесла. А когда продукты выкладывала, то дверь не закрывала.

– Нет, но как ты могла?! – неожиданно разъярился постепенно приходящий в себя Гена.

– Семейные сцены отложишь на потом, – строго отрезал Титов.

Генка от изумления, наверное, замолчал. А Титов хладнокровно продолжил:

– Значит, тебя не видели?

– Нет. Я сразу же за какую-то большую канистру нырнула.

– А Таня знает, что ты там?

– Нет. Я не стала ей кричать. А вдруг мы не сможем помочь, что тогда? Она только расстроится.

Жека сердито обернулся к Генке:

– Ну, что молчишь?! Что делать будем?

До потрясенного Гены медленно, но доходило: его сестра в относительной безопасности. ПОКА. Как и Таня.

– Действительно, Ген, кончай истерику, – поддержал Титова Гришка. – Девчонок вытаскивать нужно. Думай – как. И учти: время идет. Дело к вечеру, запросто еще кто из банды явится.

– Кстати, – неохотно заметил Жека, – я вам не говорил, но Наташка уже в Германии.

– Где?!

– В Германии, говорю. Ее вчера вечером отец туда отправил. В Бреттен. Это, кажется, на границе с Францией.

– С чего бы?!

– С того. Наташке звонили. Потребовали вернуть, что взяла. А то, мол, хуже будет. Ну, она, само собой, в панику: не брала, кричит, ничего! И в слезы. А дело вечером было, вот отец и начал ее трясти…

– Раскололась? – мрачно поинтересовался Генка.

– Еще бы! Только Наташка не дура. Про брюлики ни слова не сказала. Первый вариант выдала. Как там? Ну, про ценное письмо в коробке с конфетами.

– А почему ты раньше молчал?!

– А когда бы я сказал? Наташка почти в два ночи позвонила. Из аэропорта уже. А с утра вся эта канитель с Таниным похищением. У меня из головы мгновенно все вылетело.

– А о Светке что знаешь?

Титов пожал плечами.

– Ничего! Наташа сказала: ее к бабке под Калугу куда-то отправили. Вчера, с самого утра. Не из-за нас, а просто. Планировали они так.

– А нам не звонили, – из-за двери еле слышно прошелестела Лера.

Клоп возмущенно ткнулся здоровенным носом Генке куда-то под коленки. Он вздрогнул, но на ногах удержался и, окончательно приходя в себя, осмотрелся.

В доме по-прежнему было тихо. Раскаленный августовским солнцем сад словно вымер. С улицы не доносилось ни звука. Даже машины не проезжали. Не верилось, что в двух шагах Москва.

Генка прижался к прохладной двери и прошептал:

– Лер, ты помещение с окном нашла?

– И не искала. Я, как она ушла, сразу к дверям бросилась.

– Поищи! А мы с улицы к нему подберемся. Там в дом хода нет?

– По-моему, нет. Иначе с чего бы ей во дворе светиться?

– Тоже верно.

А Гришка тихо воскликнул:

– И как я про окно забыл?! Ты же о нем говорил!

* * *

Окно оказалось действительно маленьким. И не только плотно закрытым с внутренней стороны, но еще и заколоченным.

Рассмотрев гвозди, загнанные в раму по самые шляпки, Генка сплюнул с досады и решил не церемониться. Тем более его недавний план – аккуратно выдавить стекло – был чистейшим бредом. Генка просто не знал, КАК это сделать. В голове что-то вертелось, но…

Ни липкой ленты, ни газеты, ни клея под рукой не было, и Генка просто вышиб стекло локтем, а потом осторожно убрал из рамы осколки.

И успел вовремя, к окну как раз подоспела запыхавшаяся Лера. Увидев брата, она радостно воскликнула:

– Как здорово, что ты уже тут! Вытаскивай меня!

Титов удивленно посмотрел на нее:

– А Таня?

– Ой, правда, – поникла на секунду Лера, и тут же ее глаза оживленно засияли. – Тогда давай, Жека, спускайся!

– Зачем?!

– Как – зачем? А засов отодвинуть? У меня же не получается!

Ребята переглянулись. Жека побледнел. Гришка отодвинул его в сторону и сказал:

– Я полезу!

– Разбежался, – хмыкнул Генка. – Или я, или Жека.

– Почему это?

– Да ты про свои габариты вспомни, амбал несчастный!

Лера хихикнула. Гришка оскорбился:

– Какой амбал?! Одни мышцы!

– Пусть мышцы, – согласился Генка. – Но ты все равно не протиснешься! Глаза-то разуй!

Гришка раздраженно посмотрел на действительно небольшое окно и вынужден был признать, что друг прав. И даже помог ему спуститься вниз. Худющему Генке это тоже удалось с трудом. Он едва не порвал футболку, прилично ободрал правую руку и с еле слышными комментариями исчез внизу.

Участие Титова в спасательной экспедиции даже обсуждать не стали. Прекрасно знали, что Женька слегка трусоват. Однако в вину ему это лишний раз не ставили. В экстремальной ситуации он ни разу не подводил. И это было главным.

Оказавшись внизу, Генка как следует рассмотрел сестру и скривился: недавно белая футболка была вымазана машинным маслом. Как и коротенькие голубые шорты. Впрочем, и сама-то Лерка…

Генка присвистнул:

– Тобой что, машину чистили?!

Лера сморщила вздернутый носик и, оправдываясь, протянула:

– Темно же! И канистра, наверное, грязная…

– А ты к ней, конечно, как к родной прижималась, – сварливо проворчал Генка.

– А если бы ОНА меня увидела?!

– Что случилось?

Встревоженный перепалкой Гришка присел на корточки и попытался втиснуть в окно хотя бы голову.

– Ничего, – отрезал Генка. – Просто думаю, как нам теперь с ней по городу пробираться. Нас же с Леркой в метро не пустят!

– Вы что, с ума сошли?! – прошипел откуда-то сверху Титов. – Время же идет!!!

Женькино замечание заставило ребят посмотреть на часы. Было почти четыре. Гена молча развернулся и вышел из крохотной комнатки, где хранился, видимо, садовый инвентарь. Лера робко улыбнулась Гришке и скользнула следом. Завьялов проворчал:

– Повезло же этому рыжему! Мне бы такую сестру!

– Сестру? – насмешливо поинтересовался Жека.

– Ну, девчонку!

– А кто тебе мешает? – удивился Титов. – Вы же с Генкой – дружки. Вот и приударь за его сестрицей! Он что, возражать будет?

– А если она ему самому нравится?

– Чудак! Выбирать-то Лерке! Он ей пока сводный брат, не больше.

Гришка вздохнул:

– Она совсем на других не похожа…

– Это уж точно, – хмыкнул Жека. – Такое устроить!

– Ты о чем?

– Говорю: на такое ни одна из моих знакомых девчонок не способна. Надо же, стянуть коробку с брильянтами!

– С конфетами!

– Вот я и говорю: детский сад!

– А ты бы рискнул, как она, в гараж за той теткой лезть?! – возмутился Гришка.

– Я не сумасшедший!

– Ну, конечно…

Молчаливо топтавшиеся рядом псы решили напомнить зарвавшимся мальчишкам о деле. Черный терьер весьма чувствительно толкнул Титова в спину, и Жека не упал только потому, что слишком близко стоял к стене дома. Зато лбом приложился вполне прилично.

Более агрессивный Клоп глухо, предостерегающе зарычал. Еще бы! Оба хозяина скрылись в жутком, не внушающем доверия доме, а эти глупые двуногие ссорятся! Нашли время!

Не укусил бультерьер Гришку по единственной причине: этого бы не одобрила Лера. Почему-то Клоп твердо знал: эти двое – табу. И, скажем честно, весьма об этом сожалел.

Прервало оцепенение мальчишек появление в полутемной комнатушке ребят. К Лере жалась бледная, встревоженная Таня.

– Ну?! – окликнул снизу Генка. – Вы долго будете нам ушами аплодировать?! Может, руки девчонкам подадите?!

Глава 25

Ребята разделились

Остановились ребята, лишь отбежав от проклятого дома на пару кварталов. Гена рассмотрел в неухоженном сквере пустующую скамейку под пожухлой от жары березой и решительно пошел к ней. Пришла пора продумать дальнейшие действия и просто отдышаться.

Лера, атакованная счастливыми псами, на лавочку претендовать не стала: уселась прямо в пыльную траву. Рядом вплотную улеглись собаки. Клоп, свирепо порыкивая, отвоевал право уложить тяжеленную голову хозяйке на колени и мгновенно затих. Ральф ограничился тем, что тщательно вылизал пыльную Леркину ногу.

Разочарованный Гришка понял, что здесь местечка сейчас не выкроить, и сел на скамью. Жека оттеснил усталого Генку от Тани. Втиснулся с немалым трудом между ними и потребовал:

– Рассказывай!

– Что? – искренне удивилась она.

– Как ты здесь очутилась? Тебя же отец даже из дома не выпускал!

– Ну, не выпускал…

Девочка смущенно посмотрела на них:

– А я пошла.

– Куда?!

– За батоном решила сбегать. Магазин хлебный прямо у нас под носом – в соседнем доме.

– И что?

– Э-э… Что-то я плоховато дальше помню. Вроде бы внизу кто-то ко мне бросился, а вот кто…

– Та-ак… – протянул Гришка со знанием дела. – Оглушили или усыпили.

– Наверное, – пожала плечами Таня. – Очнулась я уже в той комнатке.

– Тебя п-пытали? – дрожащим голоском спросила Лера.

– Да ты что?! Из-за письма?!

Таня выразительно покрутила пальцем у виска и пояснила:

– Мне просто сказали, что я поживу пока здесь. Недельку, не больше. Ну, чтобы папа поторопился с поисками.

Ребята переглянулись, но объяснять Тане ничего не стали. Почему-то они дружно, не сговариваясь, решили: так будет лучше. Гена задумчиво посмотрел на девочку и обернулся к Гришке:

– Знаешь, и комнатушку для нее вполне прилично обставили. Диванчик там, стол, книги какие-то…

– Она мне тьму женских романов приволокла, – хмыкнула Таня. – Чтобы не скучала! Мне оттуда выходить не разрешали, а так все нормально было.

– Ага, – пробормотал Гришка, – ясно. Теперь бы понять, что дальше делать…

Лера воскликнула:

– Ее родителям сообщить нужно. Ну, что Таня на свободе!

– Позвоним? – спросил Жека.

– Нет, звонить нельзя! – отрезал Гена.

– Почему?

– Их телефоны могут прослушивать, сейчас такие умельцы есть… Нечего раньше времени светиться! Так они, может, и до завтрашнего утра не спохватятся, что Таня сбежала. Ее только что покормили.

– Но мои же, наверное, с ума сходят! – воскликнула Таня.

– Предупредим, само собой. Только лично. Кто-нибудь из нас смотается и скажет.

– А… почему не я?

– Тебе что, в подвал обратно хочется? Или еще куда?

– Нет…

– То-то! Тебе пока домой нельзя. Не зря твой отец отправить тебя хотел куда подальше. Лучше бы подсуетился и отправил.

Генка озабоченно нахмурился.

– А то теперь думай, где тебя спрятать…

– Может, к кому-нибудь из вас? – робко предложила Таня.

– Ты что?! Помнишь, мы об ограблениях рассказывали? Так вот – нас уже всех пошерстили! До единого! И все наши адреса известны наперечет. Туда в первую очередь сунутся.

– А куда тогда?

Жека мрачно посмотрел на одноклассников:

– На дачи? Так их тоже запросто вычислить можно. Как мы Кузнецовскую. Достаточно соседей расспросить.

Генка неожиданно просиял и хлопнул оторопевшего Титова по плечу:

– Молоток!

– Что? – скривился Жека.

– Это он хочет сказать, – подала голос Лера, – что нашу новую дачу никак не вычислить! О ней еще и не знает никто.

– Точно! Так что перекантуешься пока там! Спальни наверху уже в порядке.

– Одна?! – испуганно посмотрела на него Таня.

– Ну… об этом потом подумаем.

Давно заснувший Клоп громко всхрапнул. Ральф обеспокоенно приподнял правое ухо. Лера хихикнула. Генка неодобрительно посмотрел на сестру и прошипел:

– Ну и вид у тебя!

– Подумаешь, – отмахнулась девочка, стряхивая с глаз кудрявую челку. – Дома переоденусь.

– Как же – дома, – проворчал Генка. – Тебе для начала придется к Ивановым заглянуть!

– Мне?!

– А кому? Если за домом наблюдают, твой визит – самый безобидный. Особенно если они уже пронюхали, что Таня сбежала. А так – подружка пришла, дел-то! Тем более ты младше всех выглядишь. Тебе лет одиннадцать запросто дать можно.

– Сколько?! – оскорбленно воскликнула Лера.

– Э-э… – поспешно вмешался Гришка. – На первый взгляд только! Из-за роста. А так, если присмотреться, сразу видно, что ты старше!

– А как же собачки? – растерянно протянула Лера, уже не пытаясь спорить с братом.

– Разделим, – решительно заявил Генка.

– Это… как?

– Ральф с тобой пойдет! Он уже все серьезные дела на сегодня сделал. А Клоп – с нами на дачу.

Глаза Тани изумленно округлились. Жека, увидев такую реакцию на Генкины неосторожные слова, счел нужным объяснить:

– Понимаешь, кто-то из этих гавриков вчера… э-э… как бы тебе сказать…

– Юбилейные десять рублей проглотил, – перебил Гришка. – Из моей коллекции!

– Как это?

– Я монету вчера Генке притащил – похвастаться.

– И что?

Лера насмешливо фыркнула и внесла свою долю:

– Понимаешь, он ту монету в воздух подбросил!

– При чем здесь собаки? – удивилась Таня.

– А они решили: он с ними играет!

– Точно, – Генка принял эстафетную палочку. – Эти оглоеды бросились ее ловить!

– А… дальше?

– Столкнулись лбами! Пасти захлопнули, монета исчезла. А вот кто ее сейчас переваривает…

– Поэтому мы за обоими псами следим, – обрадованно закончил историю Титов. – Должна же она выйти! Ральф уже реабилитирован, а вот Клоп…

И вся компания с искренним возмущением уставилась на безмятежно дремавшего, оклеветанного бультерьера. В принципе, он действительно кое-что задолжал. Правда, не мифическую юбилейную десятирублевку, но… Отдавать-то и не думал! Не переварил же он те брюлики, в самом-то деле!

Лера вздохнула. Стало ясно: она в дальнейших приключениях участвовать не будет. Лучше бы именно она поехала с Таней на дачу! Там так здорово. Да и Клопик…

Лера жалостливо погладила своему любимцу плотненькое пузцо: буль заурчал от удовольствия.

– Ну ладно, – прошептала она. – Я, значит, я. А что мне сказать? Ну, Таниным родителям.

– То и скажешь, – хмуро пояснил Генка. – Мол, Таня уже на свободе. Мы ее вычислили, вытащили и пока будем прятать на нашей даче. Ничего сложного, так ведь?

– А если он с Таней переговорить захочет? Отец Танин? Ну, чтобы убедиться: с ней все в порядке.

Ребята озабоченно переглянулись. Женька осторожно спросил:

– Тань, ты же без мобильного?

– Ага, сразу забрали.

– А номера родительских наизусть тоже не помнишь?

– Откуда? Ты разве помнишь телефоны своих?

Титов отрицательно покачал головой.

– Вот и я – нет.

– Придется все-таки ехать, – вздохнула Лера. – Если он захочет с Таней поговорить, позвонит с моего мобильного на папин. Так же можно?

– Молодец, – одобрил Генка. – Сейчас половина шестого. Тань, если поторопитесь, то наших родителей как раз на даче застанете. Они раньше восьми вечера оттуда не тронутся.

Ребята кивнули, а Таня пробормотала:

– А что мы им скажем? Насчет меня? Ведь как-то объяснить нужно мою ночевку. И учтите, я там одна ни за что не останусь!

Лера сказала:

– Скажите, что отпросились у родителей на пару дней к нам на дачу. Мол, мы с Геной пригласили: каникулы-то кончаются! А тут такая возможность побыть на природе… – И спросила Завьялова: – А вы с Жекой к нам с ночевкой собирались или только до вечера?

– Вообще-то до вечера, – сказал Титов. – Но думаю, если позвоню, то мне разрешат остаться.

– А тебе? – Лера посмотрела на Гришку.

– А я и звонить не собираюсь!

– Так останешься? Но ведь твои волноваться будут!

– Я вообще на вашу дачу не собираюсь!

Ребята изумленно переглянулись. Неприятно удивленный Гена процедил сквозь зубы:

– Не понял!

– Что тут понимать? Вы втроем – на дачу поедете, а мы с Лерой – в город. Нечего ей одной к Ивановым соваться! Мало ли… Я для подстраховки буду. Могу даже в квартиру не заходить, на улице подожду. Зато, если что, я рядом!

Генка перестал хмуриться. Жека заметил:

– Ты прав! Об этом мы не подумали. Подстраховка нужна. Не хватало потом еще и Лерку разыскивать!

– Решено, – поставил точку Генка. – Разделяемся. Мы втроем – на дачу, они – в Москву. Только, Лер, не тяни: как приедешь к Ивановым и поговоришь, сразу же звякни мне. Ну, чтоб мы знали: у тебя – порядок.

– Обязательно, – кивнул Гришка, жутко довольный, что сейчас останется с Лерой наедине.

Глава 26

Невероятный финал

К возмущению Гришки, прямо у подъезда дома Ивановых ошивался недавний знакомый: тот самый парень, что караулил перед налетами квартиры девчонок. Все в тех же черных джинсах и черной же рубашке, он озабоченно прохаживался у скамеек и не сводил глаз с двери.

– Обнаглели, – пробормотал он. И с сожалением обернулся к Лере: – Придется тебя на улице ждать. Чтобы не светиться. А ты там не застревай. Сообщение сделай, дай Танькиному отцу, если захочет, телефон позвонить и сразу назад. Я тебя у соседнего подъезда ждать буду.

– А Ральф? С тобой останется или со мной пойдет?

Черный терьер заворчал и решительно сделал шаг к нужному крыльцу. Гриша был поражен:

– Слушай, а откуда он знает, куда идти?

Лера фыркнула:

– Чудак! Да из-за парня! Забыл, мы как раз на него Ральфа натаскивали. Да и тетка эта… все одна компания! Ральф же не дурак!

– Вот уж не сомневаюсь.

Гришка с минуту рассматривал нетерпеливо переминающегося с лапы на лапу пса и кивнул:

– Ладно. Пусть с тобой идет. На всякий случай. С ним-то уж точно никто к тебе не сунется.

Пес, будто понимая о чем речь, благодарно лизнул Гришкину руку. Завьялов неожиданно смутился и излишне громко скомандовал:

– Давай! Не тяни. А то уже почти семь. Сама говорила: твои после восьми с дачи поедут. А нам твоего отца застать нужно.

И он с некоторой тревогой проводил Леру взглядом. По счастью, парень на нее совершенно не отреагировал. Зато вот на Ральфа! Так шарахнулся в сторону, уступая тому дорогу…

* * *

Лера замерла перед знакомой дверью и абсолютно неожиданно для себя – перекрестилась. Потом нажала кнопку звонка. Ждать на этот раз не пришлось, дверь почти сразу распахнулась. На пороге стояла Танина мама.

Несчастная женщина выглядела настолько измученной, что сердце Леры болезненно сжалось. И она мгновенно забыла о всех своих отрепетированных в электричке вариантах парадной речи.

Она отстранила растерявшуюся Танину мать в сторону и вошла в квартиру. Осторожно прикрыла за собой дверь и, глядя в воспаленные, покрасневшие, заплаканные глаза, радостно воскликнула:

– Не беспокойтесь! С вашей Таней все в порядке! Мы ее отыскали и с той дачи, где ее прятали, вытащили! Она в безопасности! В абсолютной! Клянусь!

Выкрикиваемые на одном дыхании потрясающие новости помешали возбужденной девочке заметить, что впечатление ее сообщение производило явно не то. Глаза Таниной матери почему-то наполнялись отчаянием, а Ральф неожиданно угрожающе заворчал и нехорошо оскалился.

Лера вцепилась в ледяную ладонь вдруг задрожавшей женщины и с энтузиазмом продолжила:

– Вы поняли? Беспокоиться не о чем! Таня далеко! Ее не найдут! И вы тоже можете на время уехать! Пока все не утрясется! Здорово, правда?

Ральф отчаянно взвыл и неожиданно рванулся вперед, бесцеремонно прижимая опешившую хозяйку к стене и прикрывая собой. Незнакомый ледяной голос невозмутимо протянул:

– Действительно, здорово.

И в коридоре показался смертельно бледный Танин отец. Лера ошеломленно открыла рот: за ним спокойно шел тот самый мужик из «мерседеса»! Бандит, злодей и похититель невинных школьниц.

Сцена становилась душераздирающей. Лера, распластанная вдоль стены могучим псом, проклинала себя за несдержанность и неосторожность. Танина мама переводила безумные глаза с мужчин на девочку и обратно. Танин отец оперся дрожащей рукой о дверной косяк, и взгляд его являл зрителям странную мешанину нескрываемого облегчения и не менее нескрываемой досады. Ральф, заслоняя любимую хозяйку своим телом, зло скалил зубы. И злодей, выглядевший абсолютно респектабельно, с насмешливым вниманием рассматривал эту выразительную группу.

– И что дальше? – с явным любопытством поинтересовался он.

Ответом была прямо таки оглушительная тишина. Никто даже не шелохнулся!

Лерины глаза растерянно бегали по знакомой прихожей и неожиданно застыли на расположенном в полуметре от нее небольшом крючке. Лера ахнула. Глаза ее стали даже не круглыми – квадратными.

Ральф вздрогнул, но попытки обернуться не сделал: он не выпускал из поля зрения врага.

Взрослые встревоженно переглянулись. Причем все трое. Уж очень странным стало выражение лица у гостьи! Мысль, что несчастный ребенок на нервной почве вот-вот тронется, посетила исключительно всех. Ну, кроме преданного пса.

Поэтому когда Лера с силой оттолкнула своего охранника и сомнамбулой двинулась вперед, все смолчали. А взгляд бандита стал еще более заинтересованным.

Лера же продолжила свое медленное движение к намеченной цели – деревянному крючку, на котором висела целая груда разнокалиберных полиэтиленовых пакетов. И среди них, по меньшей мере, штук пять было темно-коричневых в яркую золотистую полоску.

Добравшись до пункта назначения, Лера на секунду замерла. Потом с огромным успехом стала изображать сумасшедшую. Несчастные пакеты полетели во все стороны подобно осенним листьям в сильнейшую грозу. Причем темно-коричневые – тщательнейшим образом просматривались, и девочка лихорадочным шепотом бормотала:

– Не то!

Ощупав четвертый пакет, Лера окаменела. Нарушая тишину, нервно икнула Танина мама. Напуганный странным поведением хозяйки, Ральф заскулил. Танин отец попытался судорожно сжатыми пальцами раскрошить деревянную притолоку. Бандит насторожился еще больше. И все три пары глаз – бдительный Ральф по-прежнему караулил каждое движение незнакомца! – намертво приклеились к девочке.

Лерины руки задрожали. Ей было страшно! Огромнейшим усилием воли она заставила себя заглянуть в пакет. А потом крепко зажмурилась. Через какое-то время приоткрыла глаза, словно пытаясь убедиться, что это не сон, и снова заглянула в пакет. Вытянула оттуда забавную щетку для волос в виде золотой рыбки. Буквально обнюхав ее, еле слышно прошептала:

– Моя…

И снова немо уставилась в пакет. Лера смотрела туда так, словно там лежала по крайней мере атомная бомба!

Зрители безмолвствовали, а неокрепшую душу Леры вдруг начала наполнять бешеная злоба. Она буквально затряслась от негодования! И изо всех сил отшвырнула в сторону только что найденную щетку. Полет ее с подозрительным стоном прервало зеркало. По стеклу мгновенно зазмеились причудливой формы трещины, но на это никто не обратил внимания.

Еще бы! Ведь Лера опять полезла в таинственный пакет. Танина мать ахнула: жестом фокусника девочка извлекла коробку с «Птичьим молоком»! С шоколадным наполнителем. Лерины щеки пылали, из глаз сыпались нешуточные молнии, спутанные кудри темным облаком обрамляли гневное личико. Лера нашла взглядом представителя бандитского клана и разъяренно закричала, потрясая коробкой:

– Идиоты! Кретины! Шесть квартир перевернули! А она – тут!

И Лера метнула невинный продукт в невозмутимого дядечку. Тот, к изумлению всех, коробку поймал. Возмущенная Лера молчать не могла:

– Ограбления! Похищение! Запугивания по телефону! Шантаж то есть! И ради чего?! Это мерзкое «Птичье молоко» преспокойно находилось здесь все это время! Вместе с вашим идиотским письмом!!!

Как Лера ни была взбешена, про брильянты она все же решила не упоминать. Проявила благоразумие, так сказать. Пусть инстинктивно.

Мужчина внимательно посмотрел на нее и легко вскрыл коробку. Действительно вытащил из нее какую-то бумагу. Потом кинул взгляд на конфеты, вернул на место крышку и кивнул:

– Все в порядке.

Танина мама всхлипнула и, теряя сознание, поползла по стене вниз. Танин отец бросился к ней. Испуганная Лера метнулась туда же. И Ральф за ней.

Бандит по-прежнему успешно притворялся респектабельным гражданином. Он с явным сожалением посмотрел на эту сцену и пошел к входным дверям. Задержавшись на секунду, спокойно произнес:

– Я приношу извинения. Искренне.

И исчез, как сон.

А Лера с Таниным отцом, не обратив внимания на его слова, уже хлопотала над несчастной женщиной.

* * *

Через полчаса все утряслось. Танина мать, напоенная валерьянкой, была уложена в постель. Гришка, притащенный сюда Ральфом, находился с Таниным отцом на кухне и пытался осмыслить ситуацию: в изложении Иванова она казалась невероятной. А Лера озадаченно хмурилась: в ее голове упорно ничего не хотело укладываться.

Наконец Лера решительно взяла мобильник: настенные часы показывали двадцать ноль пять, и была надежда застать всех на даче. Ей же нужно было переговорить не только с родителями!

По счастью, она оказалась права: как только ТАМ подняли трубку, Лера сразу же услышала собачий лай. А уж голос Клопика не узнать…

Времени лишнего не было, девочку грызло не только любопытство, но и вполне понятная злость. И тревога. Поэтому, не успел отец отозваться, как она сразу же потребовала:

– Па, Леля рядом?

– Ну…

– Па, не тяни! Это срочно! Передай ей трубку!

Невнятный лепет мачехи прервал радостный Ванькин вопль:

– Все – на хрррен!

И знакомый голос неуверенно отозвался:

– Да-а?

– Леля! Отвечайте быстро: когда, – понимаете, не где, а когда! – Вы взяли ту коробку с конфетами?

– К-какую коробку?

– О, господи! «Птичье молоко»! С шоколадным наполнителем! Что Вы вчера на даче уничтожили! Вместе с собаками! КОГДА Вы взяли ее из моей комнаты?! Леля, мне это важно! Очень!

– Опять… – простонали на далекой даче. – Ты же меня уже ругала…

– Леля! Когда Вы взяли ту проклятую коробку?! Отвечайте сейчас же!

– Вчера! Я же тебе говорила!

– Вчера-а? Вы точно помните?

– Абсолютно, – голос звучал обиженно. – Я заглянула в комнату тебя поторопить, но там тебя не было. А пакет прямо на полу у двери валялся. Я хотела на место убрать, а там конфеты. Мои любимые. Ну, я и взяла. Ты же с нами ехала. А про письмо я не знала, честное слово!

– Ясно, – прошептала Лера.

До нее медленно доходило: Леля взяла последнюю из купленных ими для Тани коробок. Остальные они или съели, или скормили собакам. При дрессуре. А эта как-то осталась. Пакет же, наверное, с дверной ручки упал.

Лера попросила позвать к телефону Генку.

Страшная мысль, что она со своим звонком опять опоздала, наполняла ее душу нешуточным ужасом.

Ведь снова во всем только ее вина! Если бы она ВЧЕРА расспросила Лелю как следует, несколькими проблемами было бы меньше. Елки, да они бы хоть выспались, как следует! Да и остальное…

Покаянные мысли девочки прервал обеспокоенный голос Генки:

– Лера? Все в порядке? Сообщила о Тане?

– Да!

– Подожди, я сейчас в сад выйду.

Лера, решаясь, выдохнула:

– Ген! Клопик как? Еще не сходил?

Робкие надежды были моментально развеяны предельно мрачным:

– Клопик? Какой там Клопик! Упырь настоящий!

– П-почему?

– По кочану! – отрезал далекий, что сейчас невольно радовало, Генка.

И пока Лера вновь переводила дыхание, набираясь сил для следующего вопроса, он разгневанно крикнул:

– Ты знаешь, какую гору дерьма навалил под забором твой Клопик?! Чтобы перелопатить, экскаватор был нужен! А у меня ничего в руках, кроме обычной палки! Заррраза! На диету его! На голодную! Зажрался, сссобака!!!

Лера раскашлялась. Генка тоном ниже проорал:

– Кстати, там ничего! Наверное, сутками позже выйдет! Дьявол бы твоих собак побрал!

Лера продолжала перхать, не представляя, как сообщить разъяренному Генке невероятную правду. Генка же отдышался и проворчал:

– Может, нам повезет. Вдруг эти проглоты камешки все же сплюнули? Сейчас Жека в саду на карачках ползает, всю мелочь сквозь пальцы просеивает. Мать нам место указала, где коробку вскрыла, мы сейчас там работаем. Хорошо, хоть листья еще не падают, а то бы совсем безнадега!

Лера громко вздохнула, а Генка заторопился:

– Слушай, я, наверное, заканчиваю? А то скоро стемнеет. Мне Жеке помочь надо.

Лера с неожиданной горечью сказала:

– Не надо!

Генка сварливо заметил:

– Вообще-то ты права! Этот чистоплюй мне с Клопом ни на грамм не помог. Заявил, что его тошнит, представляешь? Будто меня – нет. С другой стороны, если я включусь, быстрее закончим.

– Я не поэтому!

Генка насторожился:

– Не понял.

Несчастная Лера, словно ныряя в ледяную воду, выпалила:

– Коробка уже нашлась!

– Что?!

– Нашлась!

– Где?!

– У Ивановых!

– К-к-как это? Ты же говорила…

– Я ее, оказывается, у них в прихожей забыла. В полиэтиленовом пакете. С полосками. И сегодня нашла. Случайно.

– Э-э… А как же…

И Генка замолчал, переваривая информацию. Лера быстрой скороговоркой пересказала недавние события. Потрясенный и в самом деле невероятными новостями, Генка пробормотал:

– Но как же мама? Ты же говорила…

– Ну да! – с отчаянием воскликнула Лера. – Она действительно взяла из моей комнаты коробку «Птичьего молока»! Только не ту! Другую! Что мы для Таньки покупали! Вспомнил, нет? И взяла только вчера!

– На фига козе баян, а девчонке мозги? – глухо раздалось из трубки.

И Генка уже в полный голос завопил:

– Ты что, не могла мать сразу по-человечески расспросить?! Я из-за тебя чуть не поседел! Весь собачьим дерьмом провонял! Жека колени в том саду протер! Танька, дура, тоже ему искать стекляшки помогает! Мы сказали, что нечаянно мамины бусы здесь вчера рассыпали. Елки, да я сейчас от злости лопну!!!

Лера жалобно всхлипнула, и Генка опомнился. Помолчав какое-то время, уже спокойнее спросил:

– Значит, все кончилось?

– Д-да…

– И мы можем спокойно вернуться по домам? Вместе с Танькой?

– Д-да. Танин папа сказал – он уверен, мы об этих людях больше никогда не услышим. Эта женщина… как там ее?

– Сонька, что ли? – хмуро подсказал Генка.

– Ну да. Она уже на следующий день после пропажи конфет на работу не вышла. Танин отец с ней поговорить хотел и не смог. И домашний адрес она фальшивый указала…

– Получается, точно все, – с неожиданным для себя разочарованием прошептал Генка.

– Кажется, да. Для нас, во всяком случае.

– Блин, что же в той коробке было?!

– Не знаю. Бумагу какую-то он при нас точно вытащил, а вот брильянты… Я не видела!

Ребята снова помолчали. Лера робко спросила:

– Ты сегодня вернешься?

– Естественно! Теперь я ночевать здесь не останусь!

И перед тем, как отключиться, Генка с ехидством воскликнул:

– А всю твою псарню – все равно на диету!

И Лера сквозь слезы рассмеялась.

* * *

Так закончилась эта невероятная история. И только через месяц ребята узнали, что Иванов не простил банде контрабандистов похищения своей единственной дочери. Промучившись в сомнениях пару вечеров, он все же написал заявление в полицию.

Как потом рассказывала гордая Таня, его сведения о необычной отправке брильянтов через границу заинтересовали не только полицейских. На российской таможне, оказывается, давно ломали над этим головы.

Появление большого количества неучтенных первоклассных драгоценных камней на европейском рынке не осталось незамеченным, тревогу подняли известнейшие ювелирные фирмы. След привел в Польшу. Польской полиции удалось выяснить – алмазы попадали в страну из России. Но вот каким образом? Так что Иванов пришел как раз вовремя, и полиция принялась за работу.

Для начала аферистов стали искать в Москве, у места отправки международных автобусных рейсов. И нашли. Не сразу, правда.

Через них следствие вышло на ювелирную мастерскую, где изготавливалась дешевая бижутерия. И владельцем ее был тот самый респектабельный гражданин, что не так давно навещал Ивановых. А уже он, стараясь облегчить свою участь, сдал следствию и Соньку, которая временно работала у него, и других своих «коллег». Иванов-старший и Таня потом приглашались в полицию на опознание.

Ребята в этой истории оказались не замешаны. По версии Таниного отца, его дочери просто очень удачно удалось сбежать от своих похитителей. Охранница по рассеянности не закрыла дверь в ее комнатку, а выбить стекло из окна в подвале девочка смогла сама.

Остальное Танин отец преподнес как собственные догадки, основанные на отрывочных сведениях, полученных от Тани. Она якобы кое-что нечаянно подслушала. И это никого не удивило. Таню даже не слишком долго расспрашивали. Решили, что девочка все еще не отошла от шока после похищения.

О Лере же во время следствия не вспомнил даже респектабельный господин. Наверное, ему было не до этого.

Польская полиция почти в то же время вышла на получателей ценных посылок. Передававшие их российские туристы так ничего о странной контрабанде брильянтами и о своем невольном участии в ней не узнали. А вот вполне надежные внешне польские пани, что пришли на автостанцию за «милыми сувенирами из России»… Да уж, не скоро их теперь будут волновать дорогие безделушки!

Ребята, потрясенно выслушавшие историю о таком удачном завершении их недавних приключений, были полностью удовлетворены. Лишь Гришка недовольно заметил, что это нечестно – обойтись без них и их ценных свидетельских показаний в полиции. Ведь если бы не они…

На что просидевший все сорок минут с открытым клювом Ванька пренебрежительно проскрежетал:

– Перрретопчешься!!!

И едва успел увернуться от метко запущенного в него тапка.

Content

Галина Анатольевна Гордиенко
Конфеты со вкусом контрабанды

Глава 1 Новые родственники

Глава 2 Общая псарня

Глава 3 День рождения

Глава 4 Первый звонок

Глава 5 Новая дача

Глава 6 Ограбление

Глава 7 Намеченный сюрприз

Глава 8 Еще одно ограбление

Глава 9 Бесполезные поиски

Глава 10 Третье ограбление

Глава 11 Лера кается

Глава 12 Блиц-план

Глава 13 Удачное начало

Глава 14 Вечерний совет. «Жучок»

Глава 15 Сумасшедшее утро

Глава 16 Ограбление пятое и последнее

Глава 17 Брильянты и, кажется, труп

Глава 18 Таинственная коробка нашлась

Глава 19 Где брильянты?!

Глава 20 Таню похитили

Глава 21 План спасательной экспедиции

Глава 22 Чудеса дрессуры

Глава 23 Клоп оказался на высоте

Глава 24 Старый дом на окраине

Глава 25 Ребята разделились

Глава 26 Невероятный финал