Фрост Кей

Разбойница

Frost Kay

The Hood

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Copyright © 2022 by Frost Kay

All rights reserved

© Старикова О., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

Пролог

Тринадцать лет назад

– Папа, так нечестно, – пожаловалась Робин, смахнув с лица длинные черные волосы. Они всегда падали ей на глаза, но стричься мама не разрешала. – Я тоже хочу быть лордом Локсли!

Она посмотрела на брата-близнеца, который улыбался ей со своей кровати.

– Я старше Джона!

Отец поднял дочь на руки и, поцеловав ее в щеку, которая тут же зачесалась от прикосновения его бороды, уложил в постель.

– Знаю, дорогая, но закон предельно ясен. Земли и замок переходят к старшему наследнику мужского пола.

– Глупый закон, – фыркнула она, скрестив руки на груди. – Девочки ничем не хуже мальчишек.

– Ты права, – пробормотал отец. – Вот только при маме таких слов не употребляй.

Робин кивнула и натянула одеяло до подбородка. Отец подошел к кровати Джона и поплотнее его укутал. Он поцеловал ее брата в бледный лоб. Джон всегда болел.

– Папа, а почему мы подчиняемся законам, если они заставляют страдать таких людей, как Сисси? – спросил Джон.

Вздохнув, отец присел на край кровати Джона. Он посмотрел на Робин, а затем снова перевел взгляд на ее брата.

– Я сейчас скажу нечто важное, поэтому, дорогие мои, слушайте внимательно.

Робин перевернулась на бок и широко раскрыла глаза. Он расскажет им какой-то секрет?

– Знаешь, почему Робин иногда ходит в твоей одежде, Джон? – спросил он.

– Потому что людям необходимо видеть здорового мальчика, тогда они могут быть уверены, что нашей земле ничего не угрожает и… – Джон сморщил нос в попытке вспомнить остальное. – И что наше правление не подлежит сомнению.

– Но почему им это необходимо?

– Потому что плохие люди попытаются захватить нашу землю, – прошептал Джон.

– Верно, любовь моя. В таком мире вы родились. Равенство между мужчинами и женщинами существует только в этом доме. В королевстве, в котором мы живем, преобладают совсем другие взгляды. Считается, что мужчина имеет бо́льшую ценность, чем женщина.

– Глупости, – вставила Робин. – Мы с Джоном оба произошли от мамы.

Отец улыбнулся.

– Какая ты проницательная. Вы оба одинаково важны в наших глазах, но большинство думает иначе.

– Тогда они тупицы, – пробормотал Джон.

– Следи за языком, – мягко отчитал отец.

– Прости, папа.

– Все в порядке, сынок. – Он похлопал Джона по ноге. – Ко всем нужно относиться с уважением и любовью. Именно этого хотел наш создатель. Все люди равны.

– Почему люди думают, что девочки хуже мальчиков, папа? – спросила Робин.

– Большинство людей учат лжи с младенчества, и поэтому они продолжают в это верить, когда вырастают. – Его серьезный взгляд остановился на Робин. – Знаешь, почему я заставляю тебя тренироваться во дворе с мечами?

– Потому что иногда Джон не может, – ответила Робин. Она знала, что мама терпеть не могла, когда дочь участвовала в спаррингах.

– Не поэтому, любимая. Я не могу избавиться от предубеждений против твоего пола. Хочу, но не могу. Твоя жизнь всегда будет тяжелее, чем у Джона. Это неправильно, и мне очень жаль. Но я могу научить тебя быть жестче, умнее и сильнее любого, кто встанет у тебя на пути.

– Я могу быть жесткой, папа, – прощебетала Робин.

– Знаю, что можешь. – Он перевел взгляд на Джона. – Вы должны присматривать друг за другом. У тебя только один брат. Когда мы с мамой покинем этот мир, у вас останетесь только вы двое.

– Да, папа, – в унисон ответили близнецы.

– Я очень сильно люблю вас обоих. Спокойной ночи. – Он встал с кровати и задул свечу на комоде рядом с сыном. – Сладких снов.

Он закрыл за собой дверь.

Робин услышала, как Джон перевернулся на бок. Лунный свет пробивался сквозь щель в занавесках, освещая его лицо, полностью повернутое к ней.

– Мне жаль, что ты не можешь быть лордом Локсли, – пробормотал он.

– Все нормально. Ты не виноват.

– У нас много земли и большой дом. Даже когда папы и мамы не станет, я не хочу, чтобы ты уходила. Ты можешь помогать мне с нашими людьми, и мы всегда сможем жить в одной комнате!

Она улыбнулась брату.

– Обещаешь? – спросила она, потянувшись к нему и выставив вперед мизинец.

Джон широко улыбнулся и обхватил ее мизинец своим.

– Обещаю.

Но он солгал.

Жизнь никогда не была справедливой.

Глава первая

Настоящее время

Шериф

Влюбленные мужчины вели себя глупо.

По крайней мере, ему это было на руку.

Гонимый любовью, монстр сбежал из своей крепости, как только исцелился, а вместе с ним и раздражающий зеленый дракон, охраняющий место несколько недель.

Пока зверь обитал в крепости, Густав не мог действовать. Чудом было то, что шериф выжил после нападения чертова дракона.

Прихрамывая, он брел по залам крепости чудовища глубокой ночью. Цветок, который ему поручили раздобыть, лежал, тщательно завернутый, в сумке, прикрепленной к бедру. По позвоночнику пробежал холодок, и мужчина стиснул зубы, не замедлив шага. Что-то беспокоило его в этом месте. Может, дело в исполосованных картинах, разбитых зеркалах или жутких горгульях, которые, казалось, наблюдали за ним сверху.

Тут слишком тихо.

Густав вырос в замке лорда Мержери. Там никогда не было тихо. Казалось, что сами камни этого замка хранят кровавые тайны прошлого.

Волосы на затылке встали дыбом, когда он наконец выбрался из крепости, больше напоминающей склеп. Кто-то следил за ним.

У тебя воображение разыгралось.

Он оттолкнулся от стены крепости и несколько мгновений осматривал залитый лунным светом луг. Никого не видно.

Беспокойство скрутило живот, а лоб покрылся испариной. Ему нужно уходить прямо сейчас. Господин и так слишком долго ожидает своих цветов.

Шериф выпрямился и поспешил к выступу, по которому можно было пересечь реку. Куда ни глянь, везде опасность. Рискнуть и разозлить своего лорда еще не так страшно. По крайней мере, он не разорвет его на части голыми руками.

Не стоит так на это рассчитывать.

В этом и заключалась особенность наследника провинции Мержери. Он был грубияном, мошенником и ядовитой гадюкой, чему Густав радовался до тех пор, пока на него эти качества направлены не были. Но всегда присутствовал шанс на то, что сотрудничество может обернуться против него.

С одной стороны, весело, а с другой – страшно.

Вот почему еще в юном возрасте Густав позаботился о том, чтобы стать для наследника незаменимым. Совершал ли он подлые поступки? Да. Получил ли он власть, превосходящую власть любого другого на точно такой же должности? Да.

В конце концов, оно того стоило.

Дело в том, что Густав относился к низшему классу с каплей талаганской крови в венах. Если кто-нибудь узнает, его отправят в поле к остальным Оборотням. Вместо этого у него есть власть, золото, земли и поддержка самой могущественной провинции.

А для отброса общества больше и мечтать не о чем.

Глава вторая

Робин

Солнце едва взошло, а Робин уже неслась сквозь лес, спасая свою жизнь.

Рана запульсировала, и девушка вздрогнула. Конечно же, она получила травму во время побега. Все пошло не так, неправильно. По правде говоря, так с ней происходило уже много лет. Болезнь матери, апатия отца и смерть брата изменили все. Иногда боль от утраты близнеца становилась настолько невыносима, что она начинала мечтать о другой жизни, той, где она была единственным ребенком. Однако фантазии не давали передышки от чувства потери, преследующего ее изо дня в день.

Но ничего из этого теперь не имело значения.

Сейчас главное – уйти от нападавших, а не рухнуть на лесную землю. Из плеча текла кровь, а перед глазами все плыло. Робин споткнулась, но устояла на ногах. Если она сейчас упадет, то, скорее всего, больше никогда не поднимется.

Слишком рано умирать. Продолжай идти вперед.

В жизни ей пришлось через многое пройти, чтобы оказаться именно здесь, и столько всего еще предстоит сделать. Робин с успехом сражалась на войне вместо своего погибшего брата и не собирается умирать вот так. Неудивительно, что никто в полку не догадался, что она женщина, выдающая себя за брата ради того, чтобы ее стареющий отец не пошел воевать. Волна обжигающего стыда окрасила красным и без того раскрасневшееся лицо Робин. Что скажет папа, когда вновь увидит ее? Выгонит из дома? Неужели она навлекла позор на их семью?

Она посмотрела наверх и сквозь ветви деревьев увидела светлеющее небо. Дыхание застывало в воздухе, формируя облачка.

Если он увидит тебя снова.

Покачав головой и превозмогая боль в плече, Робин побежала вперед, обгоняя своих потенциальных нападающих.

Никаких сомнений быть не может. Робин должна снова увидеться с отцом. Она обязана вернуться домой.

Если не вернется, то сама себе подпишет смертный приговор.

Капитан полка считал, что Робин пала в бою, а значит, земли ее семьи и все их владения теперь в опасности. Уж очень сильно он наслаждался чужим горем, чтобы так просто держать при себе такие ужасные новости.

Робин не могла такого допустить. Необходимо защитить семью. У нее не осталось другого выбора: только выживание и действие. Ради семьи, своих людей и самой себя.

Когда погоня несколько поутихла, Робин воспользовалась возможностью, чтобы сделать остановку у корявого дуба. Она согнулась пополам и втянула воздух, пронзающий легкие тысячами ножей. Заморозь меня зима, как же больно.

Плотно закрыв глаза, девушка закашлялась, чувствуя влагу на губах. Резко распахнув глаза, она поежилась от вида собственной крови на земле. Проведя целый год на войне и в сражениях, она так и не избавилась от страха крови. Ее все еще так и норовило вырвать. К горлу подступила желчь, и она опустошила желудок, после потянулась к ране на плече.

Все тело пронзила агония, и Робин едва не потеряла сознание. Если при кашле появлялась кровь, то ничего хорошего не жди, уж это Робин понимала. Значит, загноившуюся рану на плече больше нельзя назвать просто поверхностным ранением. Ей нужна помощь.

И как можно скорее.

До нее донесся звук ритмичного бега, и девушка отшатнулась от дерева. Они почти ее догнали.

Стиснув зубы и превозмогая боль в теле, Робин попыталась затеряться среди тенистых деревьев. Если ей не удастся поскорее оторваться от преследователей, взойдет солнце и у них появится преимущество. Нужно добраться до той части леса, в которую не проникало слабое зимнее солнце. Она уступала в размерах и весе мужчинам, идущим по ее следам, поэтому ей просто нужно забрести туда, куда они пройти не смогут, и тогда Робин окажется в безопасности.

На какое-то время. Пока из-за травмы ей не придется снова покинуть лес.

Еще один шаг.

Для того чтобы оставаться в вертикальном положении, двигаться и находиться в сознании, Робин приходилось прикладывать немало усилий, и тело, в свою очередь, трясло от такой нагрузки.

Еще шаг, потом еще, потом еще. Еще один. Еще…

Она поскользнулась на толстом слое зимней грязи, и почти все силы ушли на то, чтобы сдержать крик, который рвался наружу. В своем изможденном, почти невменяемом состоянии она потеряла равновесие и качнулась вперед. Девушка скатилась по крутому склону леса. Слетев в овраг, она позволила стону сорваться с губ. Перед взором девушки закружились деревья и снег, и боль теперь официально записалась в ее спутники. Только она подумала, что большего уже не переживет, как падение замедлилось, а затем и вовсе остановилось.

По ее телу пробежала дрожь, а перед глазами замелькали черные пятна. Она умерла? Нет, ей все еще очень больно. Она умирала? Скорее всего. Она втянула ртом морозный воздух, от которого и без того стучащие зубы заныли.

Робин осторожно подняла голову. Стрелы разметало по земле, но лук пережил спуск. Он лежал вне досягаемости, немного потрепанный, но готовый к использованию. Висок пронзила резкая боль, и она тут же положила голову обратно, прикрыв глаза, избавляясь от вида вращающегося мира. Девушка вытянула правую руку и обхватила пальцами одну из стрел. Прикосновение помогло ей заземлиться посреди накатывающих волн боли. Но оставшись и поддавшись дреме, как того требовал ее организм, Робин встретит верную смерть.

Встань. У тебя получится. Не сдавайся. Борись.

Две слезы скатились по ее замерзшим щекам, когда она заставила себя открыть глаза и оглядеть свое тело. Плечо бросалось в глаза, но, помимо него, больше ничего не казалось сломанным. Просто невероятное чудо. Есть за что благодарить судьбу. Она сухо усмехнулась или же всхлипнула. Будь Джон еще жив, он больше не смог бы обвинить ее в том, что она угрюмо смотрит на мир.

Ты еще не мертва. Так что пошевеливайся.

Острая боль в плече и легких, а также тупая пульсация в каждой мышце тела напоминали о том, что Робин еще жива и может оставаться такой еще долгое время, если будет поступать по уму. Она закрыла глаза и сосредоточила слух на происходящем.

Вокруг все оставалось неподвижным. Тихим.

За ней никто не следовал.

Робин чуть не рассмеялась такому повороту событий. Падение должно было оказаться смертельным: она слишком испугалась, чтобы сгруппироваться, но вязкая грязь смягчила ее ошибку. Девушка отделалась только несколькими порезами и ссадинами от шипов. Наверняка несколько новых синяков расцветут на коже в течение следующих нескольких часов.

Она фыркнула, отчего тут же запульсировала голова.

Какое значение имели несколько синяков по сравнению с травмой легких и возможным сотрясением мозга?

Кроме того, она потеряла хвост в виде преследователей.

В какой-то степени ей стоило даже поблагодарить себя за совершенную ошибку.

Ноги взбунтовались и не хотели больше удерживать ее вес, но Робин все равно поднялась и изо всех сил старалась собрать стрелы в потрепанный колчан. Выдернув лук из противного тернового куста, она внимательно вгляделась в свое окружение. В этой части леса гораздо темнее и холоднее по сравнению с тем, где она уже бывала. Прихрамывая, девушка шагнула к оврагу, и перед глазами тут же замелькали пятна.

Замечательно. Она явно заработала себе сотрясение мозга.

Незадолго до того, как Робин полностью потеряла зрение, ее руки коснулись огромного засохшего красного дерева. Сбоку у него зияла дыра, а лучшего убежища сейчас не найти. В любом случае у нее не хватало сил на поиски чего-нибудь получше, поэтому она шагнула в безопасность гигантского ствола.

Закутавшись в плащ, она прислонилась к стене своего нового убежища. Постепенно давление в черепе сходило на нет. Внутрь просочился холод, и она заметила, что туника намокла. Осторожно приподняла плащ и выругалась. Плечо снова сильно кровоточило. Девушка коснулась трясущимися пальцами грязной раны. По позвоночнику пробежала дрожь, а желудок сжался от вида темной, отравленной крови.

Ноги Робин подкосились, и она упала на колени. Девушка потеряла сознание до того, как ударилась головой о землю.

Глава третья

Пятью днями ранее

Робин

Она бродила по лесу вблизи города. Звезды, как она устала! Защита жителей маленькой северной деревни, в которой они в настоящее время стояли лагерем, оказалась неблагодарной работой. Каждый раз, когда она заступалась за местных, по ней наносили удар. За последние несколько недель травля только усугубилась. Робин знала: если бы не Мадам и ее девочки, она была бы сейчас серьезно ранена.

Пнув камушек, девушка прислонилась к ближайшему дереву и с наслаждением встала под крошечным лучиком солнца, падающим на землю и согревающим лицо. В такие моменты она так остро чувствовала тоску по своей семье, что сердце словно обливалось кровью. Как поживали ее мать и отец?

– Нет! Прекратите! – закричала какая-то женщина.

Глаза Робин распахнулись, и она повернулась на звук. Тихо вытащив стрелу из колчана, она подкралась к месту действия. Девушка поднялась на вершину холма и увидела трех солдат, окруживших прачку. Они гоготали и рвали на ней платье, пока та отчаянно пыталась с ними бороться.

Мерзкое яростное чувство вспыхнуло у нее внутри. Никто не имеет права распоряжаться чужим телом. Никто.

Держась поближе к деревьям, с бешено колотящимся сердцем, она сокращала расстояние. Самый высокий из мужчин, по совместительству капитан Робин, схватил женщину и лизнул ее в щеку.

Достаточно.

Робин выпустила стрелу, которая пронзила его плечо. Мужчина закричал и выпустил женщину. Робин нырнула за дерево, пытаясь отдышаться. Если ее обнаружат, до вечера ей не дожить.

Рань их и убирайся отсюда незамеченной.

– Я знал, что он придет. Он просто ничего не может с собой поделать. – Пауза. – Робин, мы знаем, что ты где-то там. Почему бы тебе не подойти к нам и не поздороваться?

По спине пробежал холодок. Они все подстроили?

Она оглядела деревья вокруг и заметила лучника слева от себя. Робин дернулась как раз в тот момент, когда стрела вонзилась в ствол дерева там, где она стояла. Девушка побежала вверх по склону, позади раздались крики. Хотелось надеяться, что прачка воспользовалась своим шансом на побег.

Добежав до вершины холма, она уже не чувствовала ни рук, ни ног. От удара в грудь она закричала. Робин ахнула и уставилась на стрелу, торчащую из верхней части груди. Еще один лучник.

Спотыкаясь, она нырнула меж густых деревьев, почти ослепленная болью.

Не прекращай бежать. Если ты остановишься, ты покойница.

Ветки хлестали по лицу и рвали одежду, но она продолжала свой путь.

– Я попал в него. Он не мог далеко уйти, – прорычал знакомый голос. Десмонд, их второй капитан. – Найди его!

Их голоса звучали все дальше, но она не знала наверняка, потому ли это, что она продвинулась далеко вперед, или оттого, что вот-вот потеряет сознание из-за кровоточащей раны.

Найди укромное местечко.

Робин споткнулась о корень и рухнула на колени. Она застонала, и слезы потекли по лицу от пронзившей все тело боли. Тяжело дыша, она огляделась. Взгляд остановился на дереве, корни которого поднялись настолько, что образовали нечто вроде двери. Робин подползла к нему и уставилась на темную дыру, ведущую в нору какого-то существа.

Капитан или барсук?

Барсук.

Она развернулась, а затем, превозмагая боль, стерла все следы и попятилась в сторону большой норы. С бешено колотящимся сердцем она спустилась в темную сырую дыру. Она была больше, чем казалось на первый взгляд, и, к счастью, никаких животных там не было. Робин свернулась калачиком и застонала. Она обхватила стрелу рукой и через боль попыталась дышать.

Над ней раздались шаги, и она старалась не дышать, пока они находились поблизости. Робин прижалась спиной к стенке и взмолилась, чтобы они не заглянули внутрь.

– Есть какие-нибудь следы? – требовательно спросил Десмонд.

– Он не мог уйти слишком далеко, – прокаркал Немрон. – Я попал в самое сердце.

К счастью, он ошибся.

– Он все равно что мертв.

Десмонд зловеще рассмеялся.

– Наш повелитель будет рад услышать эту новость. Наконец-то наследник поместья Локсли мертв. Пошли отпразднуем.

Капитан планировал ее убийство. Лорд Мержери планировал его. Жадному мужлану потребовалось заполучить земли ее семьи.

Слезы боли потекли по ее лицу, когда она надавила на рану, а их голоса затихли вдали. Робин с трудом сглотнула и уставилась на корни дерева замутненными глазами.

Робин свергнет несправедливых и жадных лордов Мержери, даже если умрет, пытаясь. Они думали, что избавились от наследника Локсли, но им и в голову не приходило, что преданная женщина намного опаснее солдата.

Она улыбнулась, закрыв глаза.

Они заплатят.

Глава четвертая

Пятью днями ранее

Тэмпест

Заморозь меня, зима, когда эта чертова спина перестанет болеть?

Свежий зимний ветер трепал ее распущенные волосы цвета барвинка, в то время как сама Тэмпест растирала ладонями поясницу. Медленно втянув носом воздух, она отбросила назад непослушные волны, щекочущие лицо. Не замерзла она только благодаря меховому плащу. Скоро наступит весна. Она вышагивала по балкону дворца в горах, и холод каменного пола пробирался сквозь толстые носки. Следовало вернуться внутрь и согреться у щедрого огня, разведенного ее мужем Пайром перед тем, как он сбежал несколькими часами ранее, но Тэмпест не могла заставить себя уйти.

Каждый раз, стоя на балконе, она размышляла о нереальности происходящего. Она никогда не представляла себе будущего за пределами дворца, где ее не видели ручной собачкой правителя и прославленной убийцей на службе у Короны. Тэмпест никогда не помышляла о замужестве. Для Гончих, элитного отряда воинов, об этом и речи не шло. Их преданность принадлежала королевской семье. Ко всему прочему, она прошла через многое, чтобы вступить в их ряды, будучи женщиной. И променять это на что? Мужа, очаг и дом? Такое в планы не входило. К счастью, у нее была собственная голова на плечах, а еще коварный муж-Оборотень, кицунэ, который бросал вызов всем правилам.

Ее дядя Малком как-то сказал, что ей предначертана большая любовь, но, на ее взгляд, он был слишком уж романтичным. Тэмпест встретила свою судьбу только благодаря чистой удаче и смехотворному стечению обстоятельств. Само по себе оказалось чудом то, что Пайр не казнил ее сразу же, или то, что она не прокралась ночью в его комнату и не задушила.

На ее губах медленно прорисовалась улыбка.

Иногда у нее появлялось искушение поступить именно так.

Этому мужчине свойственны пороки, ухищрения и изворотливость. Но он принадлежал ей, а о другом она и мечтать не могла. Может, Пайр годами и строил из себя злодея в роли лорда Темного Двора, но в действительности был далек от злобы. К его собственному огорчению, ему присущи честь, галантность и милосердие, поэтому Оборотню приходилось притворяться плохим парнем, чтобы свергнуть бывшего коррумпированного короля. Тэмпест нравилось думать, что именно с ее подачи муж начал все с чистого листа. Несмотря на изменения, через которые они прошли друг ради друга, они все еще оставались собой.

Еще бы он перестал носить свою вычурную одежду.

Тэмпест фыркнула и спрятала руки под меховой плащ. Звезды, у Пайра в гардеробе больше пар обуви и шляп, чем у нее. Обученная шпионскому мастерству Тэмпест уяснила для себя одно: никогда не привлекай внимания.

Значит, нужно одеваться в землистые, темные, обычные цвета, которые подстраивались под окружающую обстановку, и ей такое нравилось. Но не ее паре. Он носил насыщенные оттенки, парчу, золото и серебро. Она прислонилась к балюстраде. Во имя Дотэ, он больше интересовался драгоценностями и блестящими штучками, чем она. Если бы не его темно-красные уши кицунэ, Тэмпест заподозрила бы, что ее муж на самом деле сорока.

Девушка вздохнула, оттолкнулась от парапета и вернулась внутрь. Меховой плащ волочился следом за ней. Она закрыла стеклянные двери, прошлепала ногами по толстому цветастому ковру и встала перед камином, вытянув руки в попытке их согреть. Несмотря на то что она привыкла к холодным температурам родного королевства, жизнь во дворце, высеченном среди Жутких гор на севере, казалась холодным испытанием. Пятьдесят процентов времени ее буквально окружали ледяные каменные стены.

Она сжала челюсти.

Тэмпест хотелось большего. Темный Двор стал ей домом, но она скучала по путешествиям. На должности главы королевской шпионской сети она в основном занималась бумажной работой, к чему не особо привыкла. Хитрая улыбка заиграла на ее лице. Именно поэтому она подкинула часть своих бумаг на рабочий стол Пайра, и сегодня утром он их заметил. Он пообещал отомстить, а затем зацеловал ее почти до бесчувствия и выбежал из комнаты, бормоча что-то о коварных сексуальных женщинах.

Как же ей нравилось подкалывать свою пару.

Едва различимый звук достиг ее ушей за секунду до того, как двойные двери в их личный кабинет распахнулись от чрезмерной силы и влетели в стены. Тэмпест закатила глаза, но не посмотрела в сторону Пайра. Кто-то вывел его из себя.

– Убил кого-нибудь? – спросила она.

– Пока нет, но планирую.

И это не ее муж.

Тэмпест обернулась и посмотрела на потрескавшуюся от удара штукатурку. Пайр вряд ли такое оценит. Она вскинула бровь, глядя на Дэмиена, короля драконов.

– Так уж это было необходимо?

Изумрудные глаза Дэмиена метнулись к стене, а затем снова обратились к ней.

– Прошу прощения.

– Можно исправить. – Она внимательно посмотрела на друга, отметив его затрудненное дыхание и пылающую в нем ярость. – Тебя явно что-то беспокоит. О чем задумался?

Дракон фыркнул, скрестив руки на обнаженной груди. По крайней мере, на этот раз на нем штаны. Стыд в нем напрочь отсутствовал, и ей приходилось видеть те части его тела, о которых она предпочитала забыть.

Жилка в его челюсти подергивалась, и Дэмиен отвел от нее взгляд, продолжая молчать. О нет. Ничего хорошего не жди. Ее улыбка тут же улетучилась, и она пристально посмотрела на него.

– Рассказывай.

Он стиснул зубы и прорычал:

– Я упустил его.

Тэмпест медленно моргнула и постаралась сохранить лицо. Она точно знала, о ком он говорил. Шериф, так он себя называл, судя по тому, что рассказала Торн. Его что-то связывало с правителем провинции Мержери. Тэмпест разослала шпионов для сбора информации о человеке, который напал на кузена Дэмиена Луку и каким-то образом пережил встречу с самим Дэмиеном. Проблема заключалась в наступившем затишье, что ее раздражало. Затишье в ее работе совершенно не ценилось. А когда дело касалось герцога Мержери и его наследника, ни о чем хорошем не могло быть и речи. Мержери, как известно, всегда являлся занозой в заднице монархии, в особенности с момента коронации принцессы.

– Чем я могу помочь? – быстро спросила она.

Дэмиен относился к тому типу личностей, которые предпочитали переходить прямо к делу. Нет смысла ходить вокруг да около. Гордый дракон не пришел бы к ней, если бы ему не понадобилась ее помощь.

– Нужно найти его, – отрезал Дэмиен, но его мрачный тон нисколько не смутил ее. Может, он и большой, страшный король драконов, но она встречалась лицом к лицу с гораздо более могущественными врагами.

– Понимаю. Я разослала своих шпионов, как только ты сообщил о том, что шериф сбежал. Отсюда лежит долгий путь. Сомневаюсь, что они смогли так быстро добыть какую-то информацию.

Дэмиен зарычал и запустил руки в свои зеленые волосы, тяжело дыша.

– Он сбежал!

Тэмпест мгновенно оказалась рядом с ним и положила руку ему на бицепс.

– Неправда. Мы его разыщем.

– Люди в этом королевстве сродни муравьям. Найти его почти невозможно.

– Ну же. Ты ведь хорошо меня знаешь, – тихо пробормотала Тэмпест. – Дай нам немного времени.

Он опустил руки и уставился на нее, немного успокоившись.

– Время работает против нас. Ты не хуже меня знаешь, что, как только след простыл, человек все равно что мертв.

– Но мне известно то, чего не знаешь ты.

Взгляд Дэмиена стал более резким.

– Говори же.

Она отступила и усмехнулась.

– Бриллианты.

Его брови сошлись на переносице.

– Бриллианты?

– Несмотря на все попытки Мержери не привлекать внимания к своей провинции, они не могут скрывать чрезмерные траты. Они любят выставлять напоказ свое богатство.

– Все люди с властью любят расточительство.

– Ты прав, – сказала она, подходя к камину. Она разворошила угли и добавила в огонь еще два полена. – Но герцог Мержери за последние десять лет чуть не скатился в банкротство.

– Интересно. Так откуда берется золото?

Тэмпест указала кочергой на Дэмиена, когда он опустился в кресло Пайра с откидной спинкой.

– Именно это и хотел выяснить мой муж.

– Земля плодородна, а в лесах полно дичи и древесины, – отметил друг.

– Верно, но лес относится к владениям Локсли. К тому же из-за беспорядков в провинции многие поля сожгли. Прошлогодний урожай оказался никуда не годным, и в этом году все выглядит ненамного лучше. Герцог выжимает из людей все соки, но прибыль все равно не соответствует тому, сколько он тратит.

Дэмиен махнул рукой.

– Ближе к делу, женщина. Кажется, ты слишком много времени проводишь со своей парой. Ты разглагольствуешь о каждой мелочи, до которой мне нет дела.

– Детали важны, – возразила она, кладя кочергу на место. – Я связалась со старым другом Пайра…

– С преступником, не иначе.

Она улыбнулась.

– С торговцем. Похоже, герцог прибрал к рукам алмазы.

– В горах к востоку от Мержери нет драгоценных камней. Я бы знал.

– Именно. – Она подошла к стулу и плюхнулась в него, натянув меховой плащ на колени. – Они откуда-то достают бриллианты.

– Но ничто не дается бесплатно, – добавил Дэмиен с лукавой улыбкой.

– Верно. – Она сложила пальцы домиком, и дракон задумался. – Итак, что именно они обменивают на эти бриллианты?

– Рабов?

Она покачала головой.

– С Ансетт на троне попытаться такое провернуть мог бы только сумасшедший. К тому же герцог – человек более тонкого склада.

– Тогда наркотики, – уверенно произнес Дэмиен.

– Мы тоже педполагаем такой вариант. Теперь, – она потерла руки, – поговорим о бриллиантах. Ходят слухи, что в Бетразе расположены незаконные алмазные копи.

Дэмиен резко втянул воздух.

– Территория Старой Матери?

Тэмпест торжественно кивнула.

– Именно.

Дракон подался вперед.

– Тут поосторожнее, Тэмпест. С ней шутки плохи. Старая Мать существует уже много лет. Никто точно не знает, кто она такая, только то, что она держит своих волков в железном кулаке. После своего последнего брака она правит герцогством через свою падчерицу. У нее все под контролем. Она одна из сильнейших альф в истории.

– Знаю, но я иду туда, куда меня ведет информация. – Она вздохнула и провела рукой по лицу. – Думаю, что на данный момент легче прокрасться на ее территорию, чем к Мержери.

– И все же ты засылаешь туда шпионов. – Пауза. – Для меня.

Тэмпест выдержала пристальный взгляд Дэмиена.

– Да. Ты мой друг. Когда кто-то причиняет боль тебе, они причиняют боль и мне. Семья держится вместе.

Красивое лицо Дэмиена украсила развязная улыбка.

– Ты уверена, что не хочешь оставить своего кицунэ и сбежать со мной? – поддразнил он, снимая напряжение.

– Никогда. Я тебе уже говорила, что меня не интересуют всякие побрякушки.

– Странная ты женщина, – пробормотал он и тут же хлопнул себя руками по бедрам. – Кого ты отправила в Бетраз? Брайна?

– Нет.

Дэмиен склонил голову набок, перестав улыбаться.

– Ты не проинформировала его о ситуации?

Тэмпест отвела взгляд, уставившись на танцующие языки пламени.

– Нет, я не стала.

– Почему? Он лучше всех бы справился в этой ситуацией.

– Я не отправлю его обратно в это чистилище, – отрезала она, пристально глядя на Дэмиена. – Ты знаешь, что они с ним сделали. Он едва выбрался оттуда живым. Отправить его обратно – все равно что подписать ему смертный приговор.

– Не утаивай такое от него.

– Не буду, но отправлять его туда не собираюсь. Не могу так рисковать его жизнью.

Старая Мать больше никогда не запустит свои когти в Брайна.

– Так кого ты собираешься туда отправить?

Она вскинула брови.

– А ты как думаешь?

Дэмиен обнажил зубы в опасной улыбке.

– Меня.

– Тебя. Если ты не против. У шерифа есть связи со Старой Матерью. Там ты нападешь на его след.

Дракон поднялся со стула и на мгновение навис над ней, а затем взял ее руку в свою и поцеловал тыльную сторону.

– Твое желание для меня закон.

– Если бы, – парировала она. Он выпустил ее руку и направился к выходу. – Оставайся на связи. Не высовывайся. Мне нужна только информация, а не мертвые тела.

– Ничего не обещаю.

Тэмпест закатила глаза и хмуро посмотрела на свою руку.

– Ты оставил на мне свой запах, – обвиняюще проговорила она.

Дэмиен низко рассмеялся.

– Подарок для твоей пары.

Прекрасно.

Чертовы мужчины.

Глава пятая

Настоящее время

Робин

Придя в сознание, Робин несколько раз моргнула. Веки казались тяжелыми и слишком чувствительными к солнечным лучам, проникающим сквозь щели внутрь пустого ствола дерева. Как долго она лежала без сознания? Пять или шесть часов? Дольше? Судя по головокружению, она предположила, что проспала где-то полтора дня. Но как ей удалось не уснуть вечным сном и не пасть жертвой самого глубокого и темнейшего из сновидений без согревающего огня?

Она бросила взгляд на свою рану. Выглядело все ужасно, но, по крайней мере, кровотечение остановилось. Девушка закрыла глаза и прислушалась к своему телу, оценивая повреждения. Каждая частичка ее тела находилась в напряжении и во власти боли. Робин пошевелила замерзшими пальцами и поморщилась. Даже такое простое действие давалось с трудом. На глазах выступили слезы, когда она пошевелилась: рана в плече болела так сильно, что пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы не расплакаться. Нельзя позволять себе такие слабости прямо сейчас, иначе она умрет.

Поднимайся.

Почувствовав вкус железа на языке, она заставила себя сесть.

Желудок воспротивился происходящему, и она согнулась пополам, испытывая рвотные позывы. Рот наполнился желчью и ничем больше. Когда она ела в последний раз? Вчера? Позавчера? Звезды, она даже не знала, какой сегодня день.

Вытерев рот, она прижалась спиной к полукруглому стволу упавшего дерева и посмотрела на открывшийся взору вид. Столбы света исполняли свой танец на снегу, а большие темные деревья стояли безмолвно, как часовые. Ну хоть что-то. Если бы она слишком сильно отклонилась от нацеленного пути и далеко зашла в темный лес, то света бы видно не было. Или, может, она забежала настолько далеко, что добралась до противоположной части леса?

Хотя сомнительно.

Робин была в плохой форме. Она ни за что не смогла бы пройти через весь темный лес и не попасться под горячую руку или лапу хищников или бандитов. С потрескавшихся губ сорвался смешок. Насколько она знала, ей едва удалось скрыться за деревьями и после пришлось кружить на месте. Вот где таилась опасность. Заблудиться в лесу почти приравнивалось к смерти.

Нужно определить положение солнца и найти ориентир. Направление. Ручей. Мох, характерный для данного региона. Что-нибудь.

Когда она попыталась вернуть пальцам чувствительность, суставы с болью запульсировали. Не помогло. На самом деле Робин не чувствовала ни рук, ни ног – за исключением жжения, словно от кончиков кинжалов, в конечностях, которое говорило о том, что она замерзла. Тело охватила дрожь, застучали зубы. По крайней мере, хоть какая-то реакция. Если она все еще чувствует холод и двигает конечностями, значит, сон продлился не так уж долго. Необходимо прийти в движение, и тогда она сможет найти хворост и подготовиться к ночи. Но глупо для начала не воспользоваться угасающим послеполуденным светом и не выяснить, где она находится.

Изнеможение с новой силой нахлынуло на нее, но девушка стиснула зубы и через силу встала на колени, а затем и на ноги. Она покачнулась и, спотыкаясь, вышла из своего убежища. Под ботинками хлюпал снег вперемешку с грязью. Запрокинув голову, Робин с удовольствием подставила лицо лучам зимнего солнца и прислушалась. С тихим журчанием ручья пришло и облегчение.

Вода и еда.

Девушка медленно двинулась на этот звук. Оставалось надеяться, что она найдет рыбу и водяной кресс.

К счастью, далеко идти не пришлось. Ускорив шаг, она вскоре нашла небольшой, но благословенный чистый источник. Присев на корточки, Робин смочила горло ледяной водой. Холод обжег пальцы оттого, что она сложила ладонь чашечкой и поднесла жидкость к губам. Проклиная отсутствие бурдюка с водой или бутыли, она встала, чтобы осмотреться.

Судя по наклону падающих лучей, солнце сядет в ближайшие два часа. Она посмотрела на пики Жутких гор, едва видимых из-за деревьев, а затем на ручей, текущий в противоположном направлении. В груди затрепетала надежда. Крепость Локсли находится примерно в двух днях пути, если брать во внимание ее нынешнее состояние. Хотя, если память ей не изменяет, она забрела как раз за границу с Бетразом. Девушка поморщилась и вздохнула. Она успела подумать, что хуже уже быть не может. Бетраз – провинция, известная своей безжалостностью, преступниками и бандитами. Всем известно, что женитьба герцога и последующая смерть оказались последствиями заговора Старой Матери. Теперь она властвовала не только над лесами и их обитателями, но и над герцогством. Робин поежилась. Лучше бы убраться отсюда поскорее.

Приложив тыльную сторону ледяной ладони ко лбу, девушка скривилась. У нее сильный жар – признак того, что инфекция пустила корни. Волна мурашек пробежала по телу.

Тепло. Робин нужно согреться. Нужно развести огонь.

Теперь, зная свое местоположение, в путь она отправится утром. Угасающий дневной свет лучше потратить на сбор хвороста, обработку ран и при этом не замерзнуть насмерть за ночь. Хорошо, что она стала экспертом в таких вещах.

Она содрала кору с засохшего дерева и вернулась в свое убежище. После этого бросила ее на пол, справляясь с болью и недомоганием.

Сосредоточься на чем-нибудь приятном.

Несмотря на большое количество придурков среди солдат, Робин смогла найти там и друга. Товарища. Они присматривали друг за другом. Им оказался крупный, дородный мужчина почти на два фута выше нее по имени Боррис. После того как ему стало плохо из-за загноившейся раны на ноге, только Робин ему помогла. В свою очередь, когда Боррис поправился, он позаботился о том, чтобы она получала дополнительный рацион в каждый прием пищи. Их отношения были взаимовыгодными, и Робин их понимала и принимала: если ты заботишься о своих людях, твои люди заботятся о тебе.

Теперь ей оставалось полагаться лишь на себя.

– Все ты сможешь, – прошептала она себе под нос.

Робин старательно собрала мох с ближайших деревьев вместе с соком и аккуратно положила поверх кусочков коры. Затем она сосредоточилась на сборе зимних трав для припарки. Хорошо, что она знала о свойствах растений вокруг и могла их различать. Если только ей удастся развести огонь, она сможет растереть некоторые из них со снегом в горькую и неаппетитную кашицу и затем постарается ее проглотить. Растения помогут остановить инфекцию, а намазанная на плечо паста залепит рану. Затем она погрузится в болезненный, беспокойный сон, но утром должна почувствовать себя лучше.

Она так близка к дому. Мысль о семье причиняла боль сильнее, чем все физические недомогания, пронизывающие тело. Дошла ли новость о ее гибели на войне до семьи? Это не имело значения. Достаточно скоро они узнают правду. Ей нужно еще немного побыть солдатом.

Робин бросила горсть трав на снег возле убежища и добавила немного свежих сосновых иголок. Вполне достаточно.

Затем она проползла дальше по пустому стволу сваленного дерева, пока его верхушка не оказалась всего в нескольких дюймах от ее головы. Девушка улыбнулась, обнаружив углубление в земле из-за сгнившей части дерева. Нашлось идеальное место для костра, которое способно скрыть ее от любопытных глаз. Взглянув вверх, она зажмурилась и проковыряла дыру в коре сверху, надеясь, что она не рассыплется полностью. Когда у нее получилось, Робин отодвинулась, довольная сделанным отверстием для дыма.

Прихрамывая, она вышла из укрытия и обошла его, внимательно осматривая лес. Искала слепую зону, которая могла бы помешать ей следить за окружающей обстановкой, но не нашла ни одной. Хотя в ней сидела уверенность в том, что преследователей поблизости давно не осталось, девушка не могла рисковать. Подобрав ближайшую ветку, она попыталась замести свои следы вплоть до упавшего ствола дерева.

Удовлетворившись результатом, Робин принялась за работу, собирая самый сухой хворост, какой только могла найти на земле, и благодарила всевозможных богов за то, что во время впечатляющего падения не потеряла в лесу маленькую сумочку, привязанную к талии. В ней хранились два кинжала, тончайшее из одеял, деревянная чаша и самое главное – кремень и огниво.

Пальцы замерзли настолько, что посинели, и, пока она разводила огонь, тело содрогалось от холода. Руки дрожали, и у нее три раза подряд не получилось поджечь собранный мох.

– Ну же, – прошептала Робин, облизывая губы. Она засунула руки под мышки, раскачиваясь на месте. Необходимо разжечь огонь. Просто необходимо. Робин попробовала еще раз и выругалась, выронив огниво. – Во имя Д-дотэ, – процедила она сквозь стиснутые зубы и выругалась, не сдерживая себя. Маму бы потрясло то, каким богатым словарным запасом обзавелась Робин во время службы в полку. Она подняла камень и ударила по нему снова. – Да с-с-сработай ты уже. Работай!

За ее восклицанием наконец последовал успешный удар. Робин обхватила ладонями волшебный огонек в то время, как он начал пожирать растения, сухие сосновые иголки и мох. Она наслаждалась всплеском энергии, который сама же и создала, и теплом, проникавшим в ее замерзшую плоть. Действуя крайне осторожно, девушка подкинула в огонь хвороста. Когда ветки успешно вспыхнули, она села напротив костра.

Как только пальцы согрелись, Робин поморщилась от боли, но, превозмогая ее, подожгла костер еще в нескольких местах. Стоило пламени выровняться, как Робин рухнула рядом с его согревающими языками.

Какое-то время она просто лежала, любуясь оранжевыми, красными и желтыми оттенками потрескивающего огня, а также чернеющей древесиной. Робин хотелось уснуть прямо здесь и сейчас, но она знала, что не выживет, если поддастся своему желанию. Содрогнувшись, она взяла себя в руки. Пошатываясь, девушка поднялась на ноги, вылезла из ствола дерева и через силу собрала камни у края ручья.

Из-за слабого освещения и лихорадки поиски Робин продвигались медленно. Она выпрямилась и медленно моргнула, заметив кучку маленьких фиолетовых цветочков, растущих вдоль воды. Дыхание перехватило. Не может быть. Спотыкаясь, Робин зашагала вперед и упала на колени, бросив камни. Девушка заботливо коснулась мягкого фиолетового лепестка и чуть не заплакала.

Мимикия.

Робин сорвала два из четырех цветков и быстро пробормотала короткую благодарственную молитву. Ее все еще поражало, что нечто, столь хрупкое на вид, могло пережить суровые зимы Хеймсерии. Она сунула цветы в карман плаща и вернулась за камешками, которые бросила на землю ранее. Последние лучи солнца окончательно исчезли к тому времени, как она вернулась к своему костру.

С трудом сев поближе к теплу, девушка выудила из сумки деревянную миску. Она треснула еще до падения, но трещина на отполированном дереве расширялась с пугающей скоростью. Робин знала, что еще одного падения посудина не выдержит, но если ей повезет, в ней больше не будет необходимости. Через два дня она вернется домой и сможет обменять деревянную миску на нефритовую. Она выложила камни по краю костра. Как только они нагреются, она с удовольствием положит их под плащ.

Пальцы противились любой нагрузке, особенно измельчению трав в маленькой миске, но, как и перед лицом любого испытания, Робин не унималась. Покончив с ними, она высунулась из укрытия и добавила в миску пригоршню снега. Пламя быстро растопило снег, и она перемешала содержимое пальцами до образования пасты. Наконец, добавила в смесь один цветок Мимикии и подождала, пока паста слегка нагреется. Она отодвинула миску от огня и поднесла к губам. От запаха содержимого у нее скрутило желудок.

Была не была.

Зажав нос, она проглотила лекарство, захлебываясь из-за слизи, тут же покрывшей зубы и язык. Как и ожидалось, острая, колкая боль пронзила тело, и ей пришлось через силу сглотнуть, чтобы содержимое желудка не вырвалось наружу.

Она сосредоточилась на дыхании. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Снова и снова, пока она с уверенностью не могла сказать, что ничего, кроме воздуха, не выйдет из ее разжатых губ. Затем она разогрела еще снега, оторвала часть туники и открыла старую повязку. От запаха вся краска отхлынула от ее лица, но она сумела сдержать рвотный позыв. Превозмогая боль, она чашку за чашкой лила теплую воду на рану, чтобы промыть ее и смыть остатки загрязнения. Наконец приготовила еще одну пасту, погуще. Робин тяжело вздохнула и приготовилась к тому, что последует дальше.

Обмакнув пальцы в пасту, она прижала их к ране – и тут же вскрикнула. Перед глазами замелькали звезды, но она не потеряла сознание. Едва. Трясущимися руками она закончила обработку. Она нарвала свое одеяло на полоски, сделав из них бинты и перевязала рану. Покончив с ней, она вытерла миску краем плаща. Девушка набросала в нее снега и свежих сосновых иголок для чая.

У нее получилось.

Веки тяжелели, но она боролась со сном. Чтобы хоть как-то занять руки, принялась проверять колчан со стрелами. Хотя падение не повредило лук, Робин потеряла несколько стрел. Не все из них, меньше половины, но достаточно, чтобы уяснить для себя: если кто-то нападет, каждая из стрел должна будет попасть прямо в цель.

Хорошо, что Робин – лучшая лучница в Мержери. И в своем полку в армии она отличалась тем же. Она не была хвастуньей, но стрельба из лука давалась ей легко с самого детства. Ей не доводилось повстречать человека, которой смог бы превзойти ее в этом искусстве. Даже в нынешнем состоянии, имея хорошую видимость и стабильную почву под ногами, она еще может больше, чем просто постоять за себя. При помощи лука Робин не раз снабжала мясом свою семью и свой народ. И спасла свою жизнь в армии.

Только после того, как пересчитала стрелы, почистила кинжалы и подбросила дров в огонь, Робин набросила на себя то, что осталось от тонкого одеяла, и прислонилась плечом к стволу, протянув руки и ноги к огню. Она сделала все, что могла. Несмотря на голод и тот факт, что в ручье водилась рыба, с едой придется подождать до завтра. Короткий сон и тепло помогут больше, чем рыбалка в темноте.

Она закрыла глаза.

Казалось, прошла всего секунда, прежде чем Робин резко проснулась. Волосы на затылке встали дыбом, и девушка замерла, пытаясь понять, что ее разбудило. Пальцы сжались вокруг лука, и она попыталась тихо сесть. Может, какое-то животное?

Едва слышимый хруст снега и веток под тяжелым ботинком заставил ее сердце замереть. Определенно человек. Она восстановила дыхание и сосредоточилась на звуках леса, как учил отец. Кто-то подкрадывался откуда-то слева. Затем справа от себя она услышала шорох в кронах деревьев.

Вот тебе и потеряла преследователей.

Едва осмеливаясь дышать, Робин нашла колчан в мерцающем свете костра и молча натянула стрелу на лук.

Подавив стон, она поднялась и, засунув кинжалы за пояс, прокралась к выходу из своего убежища. Если она выберется из передряги живой, это будет чудом.

Но чудес с Робин не случалось. С ней никогда ничего подобного не случалось.

Оставалось только надежда на саму себя.

Глава шестая

Робин

Бандиты знали, что Робин здесь, а она знала, что они там.

Сюрпризов больше не осталось.

– Что же вы, мальчики! – крикнула она. – Нехорошо приходить на праздник, на который вас не приглашали.

Адреналин хлынул в ее кровь, и боль почти сошла на нет. Робин смотрела на тени, движущиеся между деревьями. Она в меньшинстве.

– Ты обвела нас вокруг пальца, девочка, – прорычал мужчина слева от нее.

– Нет. Неправда. Я отплатила сполна. – Так и есть. Они стали слишком любопытными и жадными. – К тому же при вас полная сумка бриллиантов. Я-то вам на что?

– Это ж было до того, как мы узнали, что ты женщина, выдающая себя за солдата. Какую награду мы получим за такую информацию, Кас? – прогрохотал один мужчина.

– Думаю, кучу золота, – ответил Кас, бандит с лицом ласки.

Она загнала подальше страх и панику.

– Уходите, и я забуду о случившемся.

В воздухе раздался леденящий душу смешок.

– Я тут выставляю требования, девочка.

Затуманенным взором Робин насчитала пятерых, нет, шестерых мужчин, направлявшихся к ней.

– Если ты так сильно просишь, – прошептала она.

Не раздумывая, она выпустила стрелу из лука, и один из нападавших со стуком упал на землю. Остальные нырнули в подлесок за деревья, скрываясь из виду, и Робин выругалась.

Теперь они знают, что ты хорошо обращаешься с луком, а это значит, что попытаются обойти тебя и держаться в тени. Плохо. Очень-очень плохо.

По коже бежали мурашки, пока они шныряли в лесу поблизости. Она сбила с ног еще одного мужчину.

Двое выбыли. Осталось четверо.

Стиснув зубы, она вытащила из-за пояса кинжал, приготовившись сражаться не на жизнь, а на смерть. Стрелы оказались совершенно бесполезными. Она не так уж хорошо работала в рукопашном бою. Робин зашипела, когда Кас выскочил из-за деревьев справа от нее. Она едва не упустила шанс ударить его по голове луком, прежде чем он ткнул в нее своим коротким мечом. Робин метнулась в сторону, и мужчина зарычал, крутанувшись на месте, избегая второго удара луком. Он попытался схватить ее за плащ, но девушка споткнулась, спасенная своим лихорадочным состоянием. Кас посмотрел на свои пустые руки и откинул с лица сальные светлые волосы.

– Иди сюда, ты, маленькая… – взревел Кас и прыгнул на нее, взбешенный удачным уклонением Робин. Она собралась с духом и вскинула кинжал. Его проклятия превратились в сдавленный крик, и она отпрянула, когда он повалился на землю, держась за живот.

– Прости, – пробормотала она. Робин не хотела ничего подобного.

Она отбросила ногой его короткий меч и развернулась с луком в одной руке и кинжалом в другой, пытаясь рассмотреть оставшихся троих нападавших. Но лес оказался тревожно тих и неподвижен. Куда же подевались мужчины?

На безмолвный вопрос Робин ответила метнувшаяся к ней тень, прыгнувшая на девушку и сбившая с ног. Лежа лицом в грязи и снегу, с полным ртом этой самой гадости, Робин отплевывалась и кричала. Она дернулась в сторону и оцарапала руку нападавшего кинжалом. Вскрикнув, девушка сумела откатиться, хотя перед глазами все плыло. Она даже не успела сориентироваться и подняться на ноги, а ее тут же схватили за лодыжку.

– Отпу… Отпусти же! – закричала она, отчаянно пнув мужчину в лицо. Он низко застонал, но отпустил Робин только тогда, когда она вознамерилась в очередной раз пнуть его в зубы. С огромным усилием воли девушка отползла от него на животе и воспользовалась луком, чтобы подняться на ноги.

Ошеломительная вспышка боли пронзила плечо Робин, когда она перенесла свой вес на лук. Ей едва удалось удержаться на ногах. Она приняла размахивать луком как мечом, пока зрение не прояснилось настолько, что стало возможным прицелиться в лежащего на земле мужчину и выпустить стрелу.

Четверо выбыли, осталось двое.

Тяжело дыша, она прорычала что-то про покрывающую ее с ног до головы грязь. А она ведь только недавно промыла рану. Ноги задрожали, когда вперед вышел Боррис в сопровождении еще одного мужчины: на их лицах красовались мерзкие, кривые ухмылки, полные уверенности в победе. Предательство пронзило тело. Для них все оказалось игрой. Они загоняли ее, чтобы она выбилась из сил. Не сказать, что им так уж сильно нужно было стараться. Она выдохлась еще до того, как они начали.

Закинув лук за спину, она вытащила из-за пояса второй кинжал и приняла боевую стойку. Робин оскалилась.

– Это все, на что вы способны? Стычки с моим младшим братом выглядели и то серьезнее.

Мир на мгновение закружился, и она сильно заморгала, снова фокусируясь на Боррисе и его товарище. Они ухмылялись, но не нападали. Нахмурившись, она уловила движение у себя за спиной.

Мужчин было не двое.

А трое.

В своем полубредовом состоянии Робин неправильно рассчитала количество напавших: на самом деле их семеро, и теперь очередной неизвестный мужчина схватил Робин за раненое плечо и засунул большой палец прямо в рану.

Она закричала.

Мир закружился. На короткое мгновение Робин перестала дышать. С такой болью ей не приходилось сталкиваться ни разу в жизни. Затем нападавший засунул большой палец еще глубже, и девушка на несколько драгоценных секунд потеряла сознание, не справившись болью. Придя в себя, Робин услышала, как мужчина переложил лезвие в свою руку. Как она могла такое услышать не глядя – загадка, ведь ей с трудом давалось даже дыхание. С ее губ сорвался тихий стон.

Вот и пришел конец.

Еще и такой жалкий. Джон был бы разочарован.

Зрение вернулось вереницей мутных, темных вспышек. Она вскрикнула, когда мужчина бросил ее на землю, и приготовилась к вспышке боли, знаменующей угасание ее жизни.

И стала ждать.

И ждать.

Когда финального удара не последовало, она с тревогой осознала, что все вокруг погрузилось в тишину. Яростно моргая в попытке восстановить зрение, Робин приподняла голову и поняла, что снова стоит на четвереньках на земле. С силой, которой, по ощущениям, не хватит надолго, а только до тех пор, пока еще действует адреналин, девушка заставила себя развернуться и посмотреть на противника.

С широко раскрытыми глазами он хрипел, хватаясь за грудь.

Она уставилась на него, разинув рот. Что, черт возьми, за дьявольщина происходит? Неужели она случайно пырнула его ножом? Нет, рана выглядит слишком глубокой. Не ее рук дело. Робин только ранила, а не убивала.

Кто-то из его дружков ранил своего же?

Она покачала головой и попыталась разобраться в убийстве. Семеро мужчин нацеленно шли ее убить, и поэтому среди них не могло оказаться предателей. Мужчина, тяжелый и безжизненный, как мешок с зерном, завалился на бок, и ей лишь чудом удалось избежать заточения между его телом и землей. Она отползла назад, вскрикнув от боли, воспользовавшись отведенной в ее распоряжение секундой. Робин понимала, что ей не хватит сил стащить с себя труп мужчины, и она прерывисто выдохнула от облегчения, отметив, что он выбыл из гонки за ее жизнь и при этом не упал на нее.

– Твою мать! Кто-то еще хочет получить нашу награду! Схватите его! – взревел Боррис.

Нужно пошевеливаться, и немедленно. Кто бы ни вывел из строя ее противника, он может представлять не меньшую угрозу. Она попыталась сосредоточиться на звуках помимо гула в ушах, но от этого только закружилась голова. Она поднялась на ноги и, пошатываясь, побрела к своему дереву.

По рукам побежали мурашки, а затем внезапно вокруг разразился грохот, наконец нарушив жуткую тишину, предшествующую этому моменту. Оставшиеся нападающие остались явно возмущены тем фактом, что их напарник пал в бою. Ведь их победа была предрешена. Выкрикивая что-то, они направились в лес в сторону того, кто убил их товарища. Робин прижалась к укрытию, пока Боррис и его спутник орудовали в лесу. Ноги подкашивались.

Поднимайся. Двигайся.

Робин нашла опору в своих трясущихся ногах, а затем залезла внутрь убежища. Выход и вход там находились с одной стороны. Ее, конечно, загнали в угол, но, по крайней мере, тут тепло. Несмотря на адреналин, пронзившую плечо и все тело боль и предсмертные крики вокруг, в своем состоянии она находила нечто успокаивающее. Ее жизнь находилась в опасности. Опасности неминуемой. И все же по какой-то причине Робин не могла найти в себе сил прочувствовать эту самую опасность.

В ушах звенело, но она не отрывала взгляда от темноты за пределами разведенного костра. Кровь с бешеной скоростью пульсировала в венах. Крики смолкли, а лес, казалось, замер и затаил дыхание. Тот, кто расправился с Боррисом и его людьми, шел за ней. Она его чувствовала.

По спине пробежал холодок, когда на ней остановился чей-то взгляд. Она не могла ничего разглядеть, но все равно знала, что он там. Сжав в руках кинжалы с гораздо меньшей силой, чем хотелось бы, она приготовилась к тому, что ее ожидало.

– Ты так и будешь стоять снаружи или зайдешь поздороваться? – прохрипела она, чувствуя нервное напряжение. Она ждала, но ничего не происходило. – Хватит…

Робин ахнула, когда из тени выступил обнаженный мужчина. Очень высокий, широкоплечий обнаженный мужчина. Ее расфокусированным уставшим глазам показалось, что его кожа… мерцает. Его покрывает чешуя?

Ты бредишь.

Она моргнула, и мужчина сделал шаг вперед. Моргнула еще раз, и еще один шаг. На третьей комбинации моргания и шагов сработал инстинкт самосохранения, и она метнула кинжал. У нее отвисла челюсть, когда он поймал его в воздухе, схватив лезвие голой рукой. Вот теперь она умрет.

Не так. А на твоих собственных условиях.

Он вошел в ее убежище и прошел мимо костра. Робин замахнулась кинжалом и попыталась закричать, но вырвавшийся звук больше походил на хрип боли. Девушка снова рухнула на четвереньки, не в силах стоять.

– Подойдешь еще ближе, и я прикончу тебя, – прохрипела она.

В поле зрения появилась лодыжка, и она сделала слабый выпад, и он успел отойти. Перед глазами заплясали черные пятна.

– О, дорогая, мои планы глобальнее, чем просто твое убийство.

Прямо перед тем, как потерять сознание, Робин бросила последний взгляд на мужчину – как раз тогда, когда он опустился перед ней на колени и подался вперед. На его обнаженной коже сверкали чешуйки, она была уверена в этом. Она улыбнулась картинке, которую нарисовал ее затуманенный лихорадкой мозг. Умереть на глазах красивого мужчины – не худший из вариантов.

Робин завалилась вперед, и он подхватил ее, устраивая в своих объятиях. Мужчина наблюдал за ней, когда ее охватило беспамятство.

И она могла поклясться, что его зрачки сузились, как у кошек.

Глава седьмая

Дэмиен

Дэмиен только приступил к своему первому официальному заданию от Тэмпест и уже довел девушку до обморока. На его губах заиграла улыбка. На веку Дэмиена женщины периодически падали в обморок в его присутствии, но на этот раз все произошло несколько иначе. Он бы даже рассмеялся при виде упомянутой девушки, вот только с такой серьезной раной не до шуток. С того места, где он стоял, можно было учуять гнилостный запах.

Дэмиен вздохнул и выглянул из импровизированного укрытия, чтобы посмотреть на поверженных бандитов. Только один из них погиб от его рук, остальные лежали слегка покалеченные и без сознания… хотя, судя по их минам при его появлении, могло показаться, что Дэмиен вытащил им внутренности через рот. Признаться, его соблазняла такая перспектива. Того количества мерзости, на которую он успел насмотреться, хватит на всю жизнь. Скривив губы, Дэмиен сплюнул на землю. Возможно, ему следует прямо сейчас прибраться…

«Не привлекай к себе внимания», – прозвучало в ушах предупреждение Тэмпест.

Мужчина фыркнул. Ей следовало попросить о таком кого-нибудь менее приметного. Драконы ни от кого не прячутся.

Его взгляд снова коснулся лежащей в его объятиях и потерявшей сознание девушки. Грязные черные волосы безжизненно свисали с его руки, подобно своей владелице. Ее грудь медленно двигалась, а дыхание вырывалось влажными хрипами. В легких была жидкость, и, даже учитывая жар его кожи, свойственный талаганцам, он чувствовал тепло, исходящее от ее измученного тела. Он поджал губы. Драконы никогда не страдали от лихорадки, но Дэмиен знал, как она опасна для людей. Девушке необходим уход. Однако больше всего его заинтриговало, как она, будучи в таком состоянии, сражалась.

– Какое же ты несгибаемое создание, – пробормотал он.

Его взгляд пробежал по ее грязному лицу и телу – очень миниатюрному телу. Она держалась молодцом. Даже с ужасной раной и будучи явно больной, девушка сумела справиться с четырьмя мужчинами вдвое крупнее ее. Его интерес только возрастал. Люди в большинстве своем предсказуемы, а их женщины, хоть и привлекательны, обычно склонны прятаться за спинами своих мужчин. Некоторым такое нравилось, но вкусы Дэмиена… были немного специфичнее. Он ценил сильных духом женщин. И несмотря на крошечный рост той, что лежала в его руках, в ней бурлила сила, он знал не понаслышке. Дэмиен следил за ней весь день.

Не специально.

Прошлым вечером прямо перед заходом солнца он остановился, чтобы смочить горло, и случайно заметил женщину, бегущую по лесу, с мужчинами, следующими по пятам. И тут до него донесся ее запах. Помимо зараженной крови и пота чувствовался едва уловимый запах чего-то манящего. Дэмиен не мог определить, чего именно, но этой маленькой детали хватило для того, чтобы начать слежку. Каждый раз, упав, она поднималась. С умом заметала свои следы. Ей бы с легкостью удалось скрыться, если бы за ней не шло так много преследователей.

Дэмиен отодвинул в сторону ее испачканный плащ и скривился. Повязку облепила грязь. Отодвинув когтем ткань, он втянул носом запах. Рана, без сомнения, воспалена, но от нее исходили ароматы шалфея, перечной мяты, одуванчика и Мимикии. Вскинув брови, мужчина оглядел убежище. На первый взгляд, у нее с собой не было никаких припасов, но, может, она собрала травы? Интересно. Храбрая и умная. Редкое сочетание.

Ее грудную клетку сотряс кашель, и он нахмурился. Если он никак ей не поможет, то девушка наверняка умрет. Решение, решение… Дэмиен искренне ненавидел вмешиваться в дела людей, но ведь он уже напал на мужчин.

Раз уж начал, будь добр, продолжай.

К тому же он имел слабость к женщинам. Особенно к дерзким.

С нежностью, которая противоречила его огромному росту, Дэмиен крепче прижал ее к груди и приблизился к костру, который ей удалось развести, несмотря на тяжелое ранение. Он нахмурился, когда ее тело начало трясти.

Сегодняшняя ночь обещала быть долгой и полной забот.

Он выбрался из ствола дерева и сорвал плащ с одного из лежащих на земле мужчин. Встряхнув его, Дэмиен накинул ткань на хрупкую фигурку девушки. Склонившись над ней, он принялся рассматривать ее лицо, покрытое слоем грязи. Кроме того, что оно у нее в форме сердца, больше ничего нельзя было разглядеть. Один из мужчин снаружи застонал, и Дэмиен поднялся на ноги. С маленькой женщиной все будет в порядке, пока он будет выяснять, зачем она понадобилась бандитам.

Выбравшись, он свирепо посмотрел на мужчин, кряхтящих и постанывающих на полпути к пробуждению. Оборотень оттащил их в тень, бесцеремонно швырнул к стволу древнего сучковатого дуба и привязал к нему. Главарь, Боррис, насколько он успел запомнить, выругался, его лицо покраснело от ярости.

– Ты заплатишь за это! – зарычал Боррис с заплывшим глазом. Дэмиен оскалился и зарычал, заставив того вздрогнуть и прислониться спиной к дереву. – Кто ты такой? – прошептал он.

– Твоя расплата, – ответил Дэмиен с улыбкой.

Он глубоко вдохнул и почувствовал запах яда на старике – того же яда, который он учуял в крови девушки. С какой целью они шли за ней? Она что-то украла? Даже если и так, то разве можно так обращаться с женщинами? Их можно, конечно же, привлечь к ответственности за совершенные проступки, но не наносить ведь им физические увечья. Это неправильно.

Ударив с глухим звуком по колену главаря, Дэмиен прислонился к ближайшему дереву и скрестил руки на груди.

– Привет, Боррис, – промурлыкал он. – У меня к тебе несколько вопросов, на которые ты ответишь. Понял меня? – Его тон не допускал возражений. – С какой стати ты гоняешь одинокую девушку по всему лесу?

Отвратительно, честно говоря. Ограбить кого-то – это одно, но вот отравить воришку и загонять, как лису, в течение нескольких дней – уже совсем другое.

– Что тебе от нее так сильно понадобилось?

Боррис задрожал, но промолчал.

Дэмиен вытянул руку и осмотрел свои когти.

– Я ненавижу повторять.

Бандит побледнел.

– Ты… ты…

– Да, дракон, – перебил Дэмиен, раздраженный неразборчивой речью мужчины. Он размял шею. Допрашивать преступников временами так утомительно. – Отвечай на мой вопрос.

– У мальчишки было утонченное лицо, – сказал мужчина, слишком перепуганный, чтобы лгать. – Лицо богача. Мы были в отчаянии. Мы…

– Мальчишка? Она явно женщина, – перебил Дэмиен, указывая на маленькую спящую кучку у костра. Голова девушки едва виднелась над плащом. Пряди пропитанных потом черных волос прилипли к грязному лбу, рот искривился от неотступающей боли. Дэмиен предположил, что ей снится кошмар.

– Мы бы никогда… мы думали, что она мальчишка! Этот лук, который у него… у нее… Он из дорогого дерева и отменной работы! Мы подумали, что в ее сумке наверняка завалялись и другие дорогие вещи. Мы просто пытаемся прокормить наши семьи, сэр. В этих лесах сейчас ничего не осталось, кроме как воровать. Герцог и сам так поступает со своими налогами. Он обдирает нас как может!

Дэмиен цокнул языком и прищурился.

– Смеешь лгать мне?

Боррис покачал головой.

– Я…

– Тщательно обдумывай свои слова, – пропел Дэмиен.

– Сначала мы не знали, что она женщина. Она купила у нас несколько вещей. Мы заметили, какой красивый у нее лук, и за него можно получить высокую цену, но потом один из моих людей пошел к ней, чтобы его выкрасть, и заметил, что она меняет повязку и что она женщина. – Пауза. – Но на ней солдатская форма.

– И? – Протянул Дэмиен.

– Леди, выдающая себя за солдата? Мы стали бы богачами, если бы выдали ее. Наши семьи до конца дней больше бы ни в чем не нуждались.

– Так что же, вы решили отравить девушку? Убить ее?

Боррис с отчаянием затряс головой.

– Все зашло слишком далеко. Мы не знали, что она будет так серьезно сопротивляться. Мы хотели просто ее замедлить. Мы собирались вылечить ее, но она озлобилась.

Дэмиен прищелкнул языком.

– Как благородно с вашей стороны. – Он обвел взглядом Борриса и его разношерстную компанию. – От вас тут слишком много проблем.

– Мы крали только у тех, кто богат, и мы не пролили ни капли невинной крови. Та жизнь осталась в прошлом.

– Да? – Протянул Дэмиен. – Неужели старая ведьма так легко вас отпустила?

Боррис побледнел.

– Альфа никогда никого по-настоящему не отпускает. Мы уже не так молоды, как раньше, и она больше не слишком на нас полагается.

Интересно. Таким образом старая карга наживет себе еще больше врагов. Он решил подумать об этом позже. Дэмиен снова сосредоточился на всей честной компании.

Их методы выживания ужасны, и Дэмиен не мог с уверенностью сказать, что девушка справится со всем пережитым, но, учитывая обстоятельства, он больше не испытывал отвращения, глядя на жалких людишек перед собой. Он мог уважать то, на что люди идут ради семьи. К тому же он чуял правду у Борриса. Дэмиен слишком хорошо знал, в каком состоянии сейчас находится королевство. Частично из-за этого он и работал с Тэмпест от имени королевы Ансетт. Да, он был королем драконов и ни перед кем не преклонял колено, но иногда его цели совпадали с работой других монархов.

Тэмпест, Пайр и Лука нуждались в нем и его помощи, чтобы избавиться от коррумпированных личностей, стремящихся извлечь выгоду из превращения населения в наркоманов, помешанных на Мимикии. Стране нужен новый старт, и начнется он со справедливого отношения к простому народу. Как, например, сейчас. Плюс он питал особую нежность к Гончей. Она имела на него больше влияния, чем он когда-либо признает.

– Ты убьешь нас? – прохрипел Боррис.

– Нет.

Может, он поступает неправильно. Однако Дэмиен испытал слишком много противоречивых эмоций за этот вечер. Плюс Тэмпест не обрадуется куче трупов.

Широкими шагами он направился в темный лес и поднял свою сумку, брошенную на землю ранее. Порывшись там несколько секунд, он нашел мешочек на шнурке, полный золотых монет, и бросил их главарю. Тот попал Боррису прямо в грудь и упал на землю. Несколько монет высыпались на снег.

Дэмиен указал на золото.

– На них вы сможете долгие годы кормить свои семьи. Я предлагаю вам с пользой использовать такое состояние.

– Сэр! – воскликнул Боррис, широко раскрыв глаза. Очевидно, он не мог поверить в свою удачу. – Спасибо! Большое спасибо…

– Если вы не прекратите заниматься разбоем, я вас найду. Поверь моим словам, Старая Мать не идет ни в какое сравнение с моей яростью и местью, – предупредил Дэмиен. – Приведите свои дела в порядок и прекратите воровать. Верь мне… Я знаю ваш запах. Я знаю ваши лица. – Он разрезал когтями веревку и протянул руку. – Дай мне противоядие, и тогда вы можете идти.

Бандит быстро вручил ему маленькую бутылочку с синей жидкостью, а затем сгреб в охапку монеты.

– Приведи своих людей в чувство и заберите с собой мертвеца. Я не хочу, чтобы женщина начала переживать, когда очнется.

Боррису не нужно было повторять дважды. Он разбудил всех своих товарищей, и как только они избавились от пут, тут же разбежались в разные стороны на еле сгибающихся ногах, прижимая к себе сломанные руки. Только с исчезновением их запахов Дэмиен опустил голову и хмуро уставился на окровавленный снег. Его сковало сочувствием к ним, простым отчаявшимся жителям деревни. Люди всегда считали, что драконы кровожадны, но правда заключалась в том, что они чувствовали сильнее обычного человека. Одна из причин, из-за которой он предпочитал одиночество. Так намного проще. От эмоций всё вокруг вверх дном. Дэмиен не любил беспорядок.

Он вздохнул и провел рукой по своим изумрудным волосам.

Они сами навлекли на себя смерть. Девушка защищалась, это ее право. Сами виноваты в том, что выбрали в качестве мишени кого-то, кто цепляется за жизнь гораздо крепче, чем они сами.

Пора разобраться с женщиной.

Дэмиен подошел к ней и стянул плащ с ее плеч, рассматривая тело. Глядя на нее с расстояния, но так, чтобы можно было коснуться лица, он понял, что ее можно назвать женщиной. Несмотря на низкий рост и худощавость, она определенно оставила свои детские годы позади, судя по ее нестянутой груди. Дэмиен понял, что бандиты говорили правду: черты ее лица и впрямь были тонкими, явно благородными, заметно даже под слоем грязи. Его взгляд метнулся к ее луку. Искусная, дорогая работа. Ценная добыча.

– Что же ты забыла здесь одна, голубка? – проговорил вслух Дэмиен. Он знал, что не может оставить ее одну. Мужчина поджал губы. На самом деле он даже не хотел оставлять ее одну. Но здесь оставаться нельзя. Если ей в ближайшее время не окажут медицинскую помощь, женщина, скорее всего, умрет. Ей также нужна ванна и новая одежда.

Мужчина откупорил склянку, понюхал жидкость, дабы убедиться, что это не яд, а затем принялся старательно вливать ей в горло. Покончив с этим занятием, он собрал ее скудные пожитки и сложил их вместе со своими вещами. Посмотрел на женщину и вздохнул. Она превратилась в задержку, на которую он не рассчитывал, но ему теперь о ней заботиться, нравилось ему это или нет.

Не раздумывая больше, он взял женщину на руки, прижал к груди, затоптал костер и отправился к одному из своих пристанищ, расположенных поблизости. Там она сможет прийти в себя и рассказать ему, кто она такая.

И он со своей стороны с нетерпением ждал рассказа женщины, когда та проснется.

Глава восьмая

Дэмиен

Несмотря на покрывающий кожу и волосы слой грязи, да и в целом потрепанное состояние, запах женщины, которую Дэмиен спас, чем-то его… привлекал. За многие годы он успел провести время со многими другими женщинами, но ни в одной из них не таилось обещание чего-то большего. Даже аромат Тэмпест бледнел по сравнению с запахом крошечной женщины, лежащей без сознания в его руках. Тэмпест, истинная пара Пайра, довольно давно заставила Дэмиена задуматься о том, что она может принадлежать ему, но ничего подобного не произошло. Теперь, глядя на грязное лицо незнакомки, он снова вдохнул ее аромат, и сердце на мгновение сжалось.

Пара. Она пахла как истинная пара.

Ну почти. С ее запахом было нечто неладное. Не плохое… просто какое-то приглушенное?

Он перестал обращать на него внимание и направился прямиком к своему ближайшему прибежищу. В нынешнее время у него редко возникало желание посетить Бетраз. Несмотря на долгое отсутствие, найти нужное место было несложно, поскольку вся местность осталась помечена его запахом. Как только он подошел к одному из своих домов, на губах заиграла улыбка. Древние искривленные деревья и черно-зеленые лозы скрывали вход, сделав его незаметным. Обычно он предпочитал более защищенные пещеры, расположенные повыше в горах, но ему нравилась скрытность этого места.

Протиснувшись сквозь лозы, он почувствовал, как часть напряжения отпустила его плечи. Он дома. Пещера была огромной, достаточно большой даже для того, чтобы Дэмиен мог находиться там в обличье дракона, но, несмотря на размер, ее нелегко найти снаружи, поэтому она идеально подходила для хранения самых ценных для Дэмиена вещей.

С наступлением сумерек внутри пещеру практически полностью наполняла тьма. Зимой, как сейчас, тут было чернее черного. Но зрение Дэмиена отличалось остротой, а шаги уверенностью: он с легкостью нашел идеальное место для размещения женщины, вдали от холодного воздуха, задувающего от входа, но не слишком далеко во тьме, где даже пламя не могло разгореться. Он осторожно уложил ее и поплотнее укутал плащом дрожащее тело.

Он взглянул на спящую женщину, когда она дернулась, поморщившись. Что ей снилось? Дэмиен покачал головой. Ему нужно думать о ее самочувствии, а не о снах. Дракон никогда не подводит тех, за кого берет ответственность.

Дэмиен немедленно приступил к разведению огня, используя запас древесины, всегда пополняющийся на такой случай одним хорошо зарабатывающим и доверенным слугой. Мужчина улыбнулся, когда дрова тут же охватил огонь, мысленно сделал заметку повысить зарплату своему человеку, к тому же он почти сразу отметил оставленную им свежую еду, одеяла, одежду и травы.

Огонь весело потрескивал и наполнял комнату мерцающим светом и теплом, и он решил, что пора как следует разглядеть девушку. Точнее… женщину. Мужчина изо всех сил старался касаться своей подопечной с предельной осторожностью. Несмотря на свою способность нести массовые разрушения, он пытался быть по возможности нежным. Большинство способных с легкостью разорвать человека пополам не понимали, как можно хранить в себе подобную мягкость. Ведь мягкость требует больше силы и решимости. Он не представлял собой некого безмозглого зверя, готового поглотить девственницу, как говорится в старых сказаниях. Хотя… Дэмиен ухмыльнулся, вспомнив времена, когда деревенские жители оставляли своих дочерей в качестве подношения драконам в попытке защитить свой скот. Те времена… были приятными. В горах начали разрастаться целые кланы драконов. Люди разбрасывались своими бесценными женщинами… что ж, драконы забирали их к себе и заботились о них так, как они того заслуживали.

Вздох женщины вытянул Дэмиена из воспоминаний. Он откинул плащ и нахмурился, взглянув на надетую на нее мальчишескую одежду. Зачем она так одевалась? Конечно, она вправе поступать как хочет, однако ее такая одежда совершенно не красила. Да и брюки тяжелее снимать. Он осмотрел рану на ее плече. Стянуть с нее тунику через голову не получится.

Вздохнув, Оборотень вытянул коготь и подцепил ткань на правом боку девушки. Он разрезал ткань от подмышки до нижнего края и проделал то же самое с другой стороны. Далее он надрезал льняные рукава ее нижней рубашки от плеча до выреза на груди. Дэмиен бросил рукава в огонь и опустил горло рубахи почти до ее груди. Легче, конечно, но глупые хеймсерианцы имели предрассудки касательно наготы. Что-то ему подсказывало, что ей бы не понравилось лежать перед ним обнаженной в моменты своей уязвимости.

Он осмотрел и понюхал рану.

Яд бандитов проник в кровь женщины. Но он оказался плохо приготовленным и слабым, и если бы не изнеможение и дополнительно полученные травмы, ее организм, скорее всего, уже бы самостоятельно очистился от него. Дэмиен пришел к выводу, что она находилась в бегах задолго до встречи с бандитами. Естественно, противоядие начало действовать. Однако больше всего его беспокоила инфекция – отвратительная тварь, имеющая тенденцию надолго прилипать к человеку.

Поднявшись, он подошел к высеченным в камне пещеры полкам и, взяв миску, вышел на улицу, чтобы набрать в нее снег. Набрав достаточное количество, он поставил его на огонь и отошел к задней части пещеры. Дэмиен улыбнулся, заметив свою цель. Мимикия росла в трещинах камня и свисала красивыми белыми и фиолетовыми гирляндами. Он сорвал несколько цветков с одного из растений и вернулся к полкам и верстаку. Дэмиен быстро расправился с цветами, превратив их в пасту.

Схватив со стены несколько чистых полотенец, он подошел к женщине и положил все необходимое на плащ. Вода начала испаряться, и он снял миску с огня, поставив ее рядом с остальными инструментами. Поджав губы, он встал на колени. Ее тело нужно очистить прежде, чем заниматься раной. Так быстро, как мог, Дэмиен раздел женщину, оставив лишь тунику и стараясь по возможности не нарушать всевозможные личные границы.

Ее бледная кожа казалась слишком мягкой под его мозолистыми пальцами, пока он смывал с нее грязь. Он нахмурился, увидев синяки на ее нежной коже. Они не имели права там находиться. Будучи такой крошечной, она была сильной. Стройные ноги и руки покрывали мускулы, на ладонях виднелись мозоли. Дэмиен восторженно глядел на ее очищенное от грязи лицо. Его женщина прекрасна. Уголки ее глаз немного вздернуты, а губы, казалось, постоянно надуты. Он провел пальцем по ее вздернутому носу и отдернул руку, нахмурившись. В сущности дракона иногда находились недостатки. В них сидела жадность к привлекательным вещицам, которые встречались им на пути. Его глаза на неприлично долгое время застыли на ее лице.

Ему следовало выслеживать когорту Старой Матери и вынюхивать информацию о бриллиантах. С одной стороны, Дэмиену стоило оставить ее с любым целителем, но он просто не мог. В драконах слишком много чести. Казалось неправильным оставлять ее с кем-то еще. Он взял на себя заботу о ней.

Отбросив подальше свое влечение к женщине, Дэмиен сосредоточился на ее ране. Он промыл ее, удивившись, что подопечная не проснулась. Наверняка боль была дикой.

Она сильная.

И ему это понравилось.

Он вдавил пасту ей в плечо и зашил рану. Оставшуюся пасту он смешал с водой в чашке и влил ей в горло. Процесс занял много времени, но он не возражал. Уже очень давно он не ухаживал за кем-либо, кроме себя и своих родственников. На него снисходило некоторое спокойствие от этого занятия.

Закончив, Дэмиен вымыл все инструменты и расстелил на полу один из своих плащей. Он осторожно поднял женщину с места, оставив заднюю часть туники и рубашки на полу, и положил ее поверх плаща. Дэмиен накрыл ее половиной ткани и, сунув под нее руку, стащил остатки грязной рубашки. Коснувшись пальцами повязки на груди, он поморщился. Причина, по которой женщины носили приспособления для пыток, ему оставалась неизвестна.

Подобрав поношенный бандитский плащ и остатки ее туники, он бросил одежду в огонь. Женщина вздрогнула, заставив его нахмуриться. Возможно, ей нужно нечто большее. Он вытащил еще один плащ, хранящийся в деревянном ящике, спрятанном в самом дальнем конце пещеры. Плащ из плотного, роскошного материала оказался таким большим, что им можно было обернуть женщину раза четыре.

Гораздо лучше он послужит в качестве одеяла для такого милого создания.

Укрыв ее дрожащее тело, он устроился со спины, прижав женщину к себе. Оборотень почувствовал облегчение, когда она перестала трястись и погрузилась в глубокий сон. Дэмиен знал, что стоило встать, но понял, что не хочет. Стиснув зубы, он медленно отстранился, но все же успел убрать прядь волос с ее щеки. Она околдовала его, вот в чем проблема. У него не было времени на соблазнительных девиц. Тэмпест поручила ему задание, и справедливость за нападение на его кузена должна восторжествовать. Шерифа нужно поймать и наказать.

С рычанием он вскочил на ноги и направился к задней части пещеры. Пора обернуться. Если у него не будет рук, то не возникнет искушения прикоснуться к ней. И может быть – просто может быть, – ему доставляла удовольствие мысль, что женщина проснется и увидит глядящего на нее гигантского дракона.

Глава девятая

Робин

Ей снова снился сон.

На мгновение возник вопрос, как Робин могла осознавать, что спит и что она прячется от чего-то в своей голове, вместо того чтобы предстать перед сложившейся в реальности ситуацией. Там происходит что-то… Что-то опасное для жизни, с чем нужно поскорее справиться.

Но как бы она ни старалась, Робин не могла проснуться. Ей снился сон, и ей оставалось только принять его и двигаться дальше. Сначала ничего не было видно. Края раскинувшегося перед ней пейзажа мерцали и перемещались, не позволяя сосредоточиться. Воздух вокруг был теплым, даже приятным, но темным и полным опустошения.

Но когда Робин уже собиралась сдаться, не обнаружив ничего стоящего внимания в своем сне, на горизонте появилась знакомая фигура. Человек прихрамывал, направляясь к ней, как всегда, слегка пригнувшись.

– Папа! – позвала Робин, тут же забыв, что находится во сне, предпочтя здравому смыслу встречу с любимым отцом. Девушка подошла к нему с колотящимся сердцем и встала прямо перед мужчиной. Она потянулась к его рукам, но он крепко сцепил пальцы под длинными рукавами. – О, как я скучала по тебе! Я не собиралась убегать, должно быть, ты знаешь, и если мы просто присядем, я смогу все объяснить.

Но отец отказывался на нее смотреть. Лорд Локсли, казалось, глядел прямо сквозь дочь. Робин словно не существовало. Внутри все упало, и она схватилась за его широкий рукав.

– Папа, посмотри на меня, – умоляла она. – Я сделала то, что должна была сделать ради семьи. Если бы я не ушла, если бы я не боролась, то это пришлось бы делать тебе… Такого я бы не вынесла. Пожалуйста, посмотри на меня. Пожалуйста.

Он проигнорировал ее слова и отвел взгляд.

– Ты опозорила меня.

Робин ахнула и отпустила рукав. Она упала перед ним на колени, а вокруг начали вспыхивать воспоминания самых важных и неудачных моментов ее жизни. Моментов, подтолкнувших ее к осознанию, что семья полагается на нее, и только на нее. Ее болеющего брата-близнеца, ушедшего из мира, несмотря на оптимистичный настрой и доброе сердце. Слезы обжигали глаза, и она разрыдалась при виде улыбающегося ей Джона, его фигура дрожала рядом с отцом. Джон действительно почти во всем походил на папу, особенно в отношении к простым людям. Робин стремилась подражать ему во всех аспектах своей жизни, особенно в те трагические месяцы после его смерти.

– Я скучаю по тебе, – прошептала она.

А затем внезапно перед Робин появилась мать, но не та бедная женщина из настоящего. Не больная леди Локсли, которая так и не выздоровела от почти смертельного удара по голове, полученного от копыт нервного боевого коня. Не та мать и жена, почти уже неспособная узнать ни мужа, ни детей.

Нет, эта леди Локсли родом из детства Робин: красивая, беззаботная и щедрая на улыбки. Робин любила ее такой. Любила ее и сейчас, хотя от этой женщины в настоящее время почти уже ничего не осталось.

Она вытянула дрожащую руку и нерешительно коснулась края маминого роскошного синего платья.

– Мама! Мама, это твоя дочь Робин. Ты меня узнаёшь? Я наконец-то вернулась домой, – прошептала она.

Леди Локсли, в отличие от мужа, позволила Робин прикоснуться к себе. Она протянула ей руку и заключила в объятия.

– Здравствуй, моя прекрасная дочь.

Девушка прижалась лицом к прямым черным волосам матери и заплакала. Когда последний раз мама узнавала ее? Казалось, прошла целая вечность. Ее кожа была слишком теплой, даже горячей, но Робин уткнулась в нее носом. Создавалось такое ощущение, будто она месяцами жаждала этого жара. Годами.

– Я люблю тебя, – прошептала она.

– А я тебя, – ответила мама.

Отстранившись, она обхватила щеки Робин. В ее глазах читалась осознанность, а не хаотичное безумие, к которому так привыкла девушка. Робин нахмурилась, когда мать поперхнулась, широко раскрыв глаза.

– В чем дело?

Мама хватала ртом воздух, крепко держась рукой за горло и впившись в кожу, словно что-то внутри отчаянно пыталось выбраться наружу. Спустя мгновение ее взгляд потух.

– Мама! – закричала Робин, когда женщина прямо в ее объятиях свалилась замертво. Женщина была слишком горячей и становилась еще горячее. Горячее, чем горящие угли. Горячее, чем подожженные дрова. Она зашипела, но не отпустила, как можно? Ведь это ее мать.

– Сделай что-нибудь! – кричала она отцу.

Именно в этот момент лорд Локсли признал наконец присутствие Робин: лицо его исказилось от ярости из-за представшей перед ним картины. Вокруг них образовалось огненное кольцо. Робин отпрянула от пламени. Не говоря ни слова, он схватил ее за воротник, вырвал тело матери из ее рук и бросил Робин в пламя.

Пламя.

Оно окружило ее со всех сторон. Девушка поперхнулась дымом и попыталась выползти из огня, но облегчения не наступало. Она горела и кричала, кричала и горела. Она билась в агонии. Кожа Робин, пронзенная тысячами раскаленных добела игл, почернела и лопнула, как у жарящегося на вертеле поросенка. Она умирала. Она…

Робин ахнула, распахнув глаза.

Несколько диких секунд, проведенных в панике, она не могла ничего видеть, слышать и чувствовать. За исключением жара и боли, но они уже стали ее старыми друзьями. Она цеплялась за грудь, не обнаружив ничего, кроме целой ткани. Грудь сотрясли рыдания после того, как она провела рукой по необожженному лицу. Сон казался таким реальным. Даже во сне она не смогла избежать боли. Неужели таков ее жизненный удел?

Успокойся. Ты в порядке.

Она положила левую руку на глаза и попыталась выровнять дыхание. Ей просто приснился кошмар, нет в нем ничего такого. С ее матерью и отцом все в порядке. Джон умер. Сон вовсе не реален.

Вот только пульсирующая боль в плече, горле и легких казалась вполне реальной. Робин словно проглотила пригоршню гвоздей. Она попыталась сосредоточиться на том, что произошло до потери сознания, но воспоминания предстали перед ней хаотично, почти ничего невозможно было вспомнить. Картинки сменяли друг друга: преследующие ее мужчины, боль и нависшие над ней глаза хищника. Она тяжело вздохнула. Галлюцинации, вызванные лихорадкой, – это что-то с чем-то.

Почувствовав сильный запах горящего дерева, Робин нахмурилась. Приподняв немного руки, она прищурилась. Мерцающий теплый свет падал слева и сочетался с мягким треском костра. Ей удалось развести приличный костер до атаки, но к моменту ее пробуждения он должен был уже превратиться в пепел. Девушка отдернула потную руку от лица и осторожно опустила. Из-за лихорадки все тело покрывал пот, но дело не только в этом. Холод больше не сковывал ее тело, и она слышала стук дождя.

Что-то не так.

Ее мозг старался разобраться, что именно.

Робин моргнула, глядя на небо, медленно фокусируя зрение. Сверху неба не наблюдалось. Темные сталактиты свисали с каменного потолка, едва заметные из-за высоты. Пещера? Каким, черт побери, образом она оказалась в пещере? Она прислушалась, пытаясь распознать чье-либо движение. Ничего, кроме огня. Может, она прибежала сюда в лихорадочном бреду?

Сосредоточься.

Она потерла голову левой рукой и проверила, сможет ли она сесть. Больно, но мир вокруг не стал вращаться или плыть перед глазами, так что уже что-то. В животе заурчало, и она сглотнула, несмотря на пересохшее горло. Когда она в последний раз пила?

Робин игнорировала свои нужды, сосредоточившись на окружающей обстановке. Слева от нее, посередине гигантской пещеры, располагался огромный костер. Пещера оказалась настолько велика, что невозможно было увидеть противоположную стену. Свет пламени не освещал все темные участки. Справа от нее виднелся вход в пещеру, но его почти полностью закрывали виноградные лозы и снег.

Ее внимание снова привлекло пламя.

На мгновение Робин сосредоточилась только на огне, его мерцании и танце, напоминающим последние мгновения ее сна. Кошмара. Она сильно задрожала и попыталась посильнее обернуть одежду вокруг тела.

И поняла, что никакой одежды на ней нет.

Она побледнела. Вместо одеяла ее накрывал плащ, но одежды поблизости не было видно. Быстро-быстро моргая, Робин огляделась, отчаянно пытаясь найти что-нибудь, что угодно, что можно надеть.

Но вокруг ничего не было.

Где ее одежда?

В груди разрасталась паника, и одновременно с ней в голову стали просачиваться мысли. В лихорадочном забытьи она бы ни за что не развела такой огонь. Камни вокруг него неестественно симметрично выложены. Плюс ко всему плащ. На ней огромный плащ, явно мужской.

Прижав плащ к телу, она бесцеремонно поднялась на четвереньки, чтобы отыскать свою сумку и оружие. Очевидно, она добралась сюда не самостоятельно. Кто ей помог? Друг или враг? Куда подевались долбаные вещи?

Плечо ужасно болело, а на лбу выступил пот. Тут же вымотавшись, она опустилась обратно, натянула на себя плащ-одеяло и накинула капюшон. Вместо того чтобы перегружать себя вопросами, остающимися без ответа, лучше здраво расценить обстановку и разобраться, в какую ситуацию она попала на этот раз. Под прикрытием плаща она пыталась нащупать левой рукой на земле камень или что-нибудь, что можно использовать в качестве оружия. Пальцы сжались вокруг острого камня размером с кулак.

Оружие найдено. Теперь нужно разобраться с состоянием тела.

Да, Робин все еще горела из-за лихорадки, но острая боль в плече значительно уменьшилась. Она выпустила камень из рук и откинула плащ, чтобы посмотреть на рану. Которая оказалась не перевязана. Глаза девушки широко распахнулись. Рану очистили, обработали и зашили. Она осторожно коснулась ее пальцами левой руки. Признаков отравления больше не наблюдалось. Она выглядела ужасно, вне всяких сомнений, но не так, словно угрожает жизни.

Тот, кто переместил ее сюда, не желал ей смерти. Они хотели, чтобы она исцелилась и пришла в сознание.

Она не знала, видеть в этом плюсы или минусы. Честно говоря, тот факт, что она еще не умерла, не приносил особого облегчения. Насколько Робин понимала, сейчас она находилась в еще более затрудненном положении, чем ранее с бандитами.

Она застыла от покалывания на затылке.

За тобой следят.

Как она могла такое пропустить?

Заставив себя расслабиться, она опустила ресницы и оглядела пещеру, стараясь не выглядеть так, будто кого-то выискивает. Ничего. Слишком темно, но она с уверенностью могла сказать, что кто-то наблюдает за ней в уютной темноте откуда-то слева.

Стараясь двигаться как можно меньше, чтобы наблюдатель не понял ее подозрений, Робин опустила левую руку на острый камень. Пальцы нашли опору в импровизированном оружии. Сжав его изо всех сил в ладони и обернувшись в плащ в попытке прикрыть свою наготу, она приложила все усилия, чтобы подняться на ноги. Робин не собиралась встречать угрозу сидя.

Поначалу девушка опасно покачивалась – как же долго она лежала без сознания? – но потом выпрямилась и повернулась к своему спасителю. Робин подняла руку, чтобы заслонить глаза от света, и собралась с мыслями.

– Я знаю, что ты здесь, – позвала она, ненавидя слабый звук своего собственного голоса. – Тебе пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить мне жизнь. Почему бы тебе не выйти и не поздороваться?

Секунду ничего не происходило. Она затаила дыхание, услышав насмешливое фырканье, и большая тень зашевелилась в темноте. При виде надвигающейся огромной фигуры Робин раскрыла от удивления рот.

Мозг не лгал, когда она потеряла сознание в лесу. Глаза хищника. Яркие изумрудно-зеленые с узкими зрачками.

Не просто хищника.

Глаза дракона.

Да, нынешнее положение определенно хуже, чем преследование бандитов.

Из огня да в полымя.

Глава десятая

Дэмиен

Дэмиен, должно быть, задремал, потому что, когда он моргнул и открыл глаза, едва различимый свет и изменение температуры у входа в пещеру указали на то, что уже наступила глубокая ночь. Снаружи начался унылый, монотонный дождь, как он и определил ранее по запаху в воздухе. Движение со стороны женщины означало начало ее пробуждения.

Он дернул хвостом в восхитительном предвкушении и облегчении.

Прошло три дня с тех пор, как он принес ее в свое логово. Три долгих дня ожидания и заливания трав и бульона ей в горло.

Дэмиен заставил свое тело не шевелиться.

Что она подумает, когда полностью оценит ситуацию? Будет ли кричать и атаковать, как поступила с бандитами? Идея показалась привлекательной. Или же она упадет на колени и будет молить о пощаде? В таком варианте приятного мало. Он надеялся, что она не выберет последнее. Женщина не должна умолять сохранить ей жизнь.

Он старался не сдвинуться ни на дюйм, наблюдая за женщиной. Тени пещеры скрывали его от ее глаз, и он старался не направлять свой взгляд на костер, чтобы в глазах не отражался свет.

Привыкнув к окружающей обстановке, женщина первым делом расслабилась и приняла сидячее положение. Убедившись, что на самом деле все еще жива, она стала искать свою одежду.

Искорка веселья скользнула в его груди, когда она выругалась и крепче прижала плащ к груди. Словно кто-то собирался пробраться под все эти слои ткани, чтобы найти там ее обнаженное тело. Дэмиена безмерно забавляло то, насколько люди озабочены одеждой. Они ненавидели свою наготу, особенно в присутствии посторонних.

Неестественно.

Лично Дэмиен ненавидел одежду. Ткань вызывала у него кожный зуд, неважно: тончайший ли это шелк или же грубейший хлопок. Она цеплялась за его чешуйки. И ограничивала движение его мышц. Вещи раздражали, ограничивали и, самое главное, скрывали истинную красоту.

Женщина перед ним была живым тому доказательством.

Света костра оказалось достаточно для того, чтобы Дэмиен полностью погрузился в созерцание женщины, пока та обыскивала пещеру в надежде найти свою одежду и, как он с ликованием осознал, оружие. Она действительно была крошечной. Почти как фея. Нежная и тонкая, но невероятно женственная, несмотря на скромные изгибы стройной фигуры, но было в ней что-то, что вызывало в нем…

Желание.

Давно в нем не возникало желания к женщине. В груди образовался тугой узел. Конечно, он хотел обладать красивыми женщинами. Он всегда обожал представительниц прекрасного пола, но также знал, что они отличались коварством. Одно дело восхищаться красотой, а другое – желать ее. Желание легко превращалось в другие эмоции. А эмоции для таких, как он, опасны. Драконы создавали пары на всю жизнь, а люди…

Он запыхтел.

Большинство из них не сдерживают данных клятв и бросают своих партнеров. Просто ужасно. Немыслимо.

Женщина замерла на месте, и ее запах приобрел крупицу страха. Страх считывался в воздухе. Его настроение испортилось. Ему очень нравился ее естественный запах с тех пор, как он очистил ее тело от грязи. Но теперь, когда он смешался со страхом? Отвратительное ощущение. Из горла почти вырвался рык. Она явно заметила и поняла, что что-то или кто-то находится здесь, в пещере, и что это вовсе не человек.

Он уловил звук удара камня о камень за секунду до того, как женщина встала. Воодушевление выжгло все отвращение. Его маленький человечек поднял камень. Предположительно, чтобы использовать в качестве оружия. Ему нравился такой поворот событий.

Как она отреагирует на его драконью форму?

Он сдвинулся всего на дюйм, но этого оказалось достаточно, чтобы женщина повернулась и посмотрела прямо на него.

Выражение ее лица, когда она поняла, кто именно за ней наблюдает, было бесценным.

Правильно, голубка. Пора тебе встретиться с драконом.

Глава одиннадцатая

Робин

Это какая-то жестокая шутка.

Пережить все, чем жизнь в нее бросалась, только ради того, чтобы попасть в лапы дракона? Робин утвердилась в своей уверенности, что в прошлой жизни она, должно быть, являлась ужасным человеком. Убийцей, совершившим геноцид, или основателем рода Мержери. Возможно, она была супругой дьявола.

Неужели она не заслужила долбаного перерыва? Робин не сделала ничего, чтобы заслужить подобной участи. Она знала, что нет. Это несправедливо.

В любом случае вот что происходило прямо сейчас.

– Просто съешь меня, и покончим с этим, – сказала она надломленным и хриплым от долгого молчания голосом. Горло пересохло. И все же, несмотря на это, ее слова прозвучали громко, эхом отразившись от стен гигантской пещеры, куда ее принес дракон, и создавалось впечатление, что она продолжала кричать:

– Съешь меня, съешь меня.

Она поморщилась. Оставалось надеяться, что всё произойдет быстро.

Робин собралась с духом и посмотрела прямо на зверя.

Дракон ничего не делал. Не шевелился, не моргал, казалось, даже не дышал. Она моргнула, глядя на существо, сжимая пальцами камень. Чего он ждет? Она предложила ему себя съесть.

Если бы он хотел твоей смерти, ты бы уже была мертва.

Эта мысль показалась ей забавной. Драконы – умные животные, но не настолько. Возможно, у него есть хозяин? Это объяснило бы плащ.

– У тебя есть хозяин? – спросила она.

Дракон зарычал, и она вздрогнула. Судя по всему, ему что-то не понравилось. Дело в тоне ее голоса или самом вопросе?

Он не может тебя понять, идиотка.

Она вздохнула и решила пока помолчать.

Теперь, привыкнув к темноте пещеры, Робин посмотрела сквозь тусклый свет костра, чтобы получить представление о внешнем виде дракона. Пламя отражалось от его чешуи, наполняя ее трепетом, несмотря на ситуацию. Чешуя дракона была ошеломляющей: смешение всевозможных оттенков зеленого. Изумрудный. Цвет сочной травы. Виридиан. Глубокий, чувственный оттенок зеленых сосен, стоящих посреди леса, такой темный, что казался почти черным. Где-то чешуя переливалась золотом. Даже при плохом освещении дракон был великолепен.

А его размер…

Этот дракон не какая-то бродячая ящерица с гор. Его тело выглядело мощным, покрытым мышцами. Возможно, ей и не доводилось видеть зверей крупнее. И тогда Робин поняла, почему пещера такая большая. Ее похитителю необходимо много места еще и для своего спутника-дракона.

– Ого, – прошептала она, не в силах сдержаться.

Пробежав взглядом по зверю, она почти перестала дышать. Пыхтение дракона чем-то напоминало мурлыканье. Свет костра упал на его пасть. Под его неземными ядовито-зелеными глазами девушка разглядела целый набор устрашающих, свирепых, острых, как иглы, зубов.

Дракон внушал ужас. Даже в нынешнем состоянии каждый дюйм тела Робин содрогался от опасной близости этого монстра. Опасности, которую она не могла себе позволить. Время тратилось впустую. Если он все же планирует ее съесть, пусть больше не медлит. Она устала от этого подвешенного состояния, той неопределенности, в которой она застряла на несколько дней. Ей нужно было знать наверняка: выживет она и вернется к своей семье в родную деревню или умрет. Для всего остального она слишком устала.

– Ну же, – сказала она, пытаясь побудить дракона к действию. Камень в ее руке казался бесполезным против такого огромного зверя, но тем не менее пальцы сильнее сжали его. – Сделай что-нибудь. Раздави меня своими лапами. Перекуси меня своими челюстями. Сделай что-нибудь, иначе я выйду из пещеры прямо сейчас и ты никогда больше меня не увидишь. Я устала быть во власти окружающих. Я отказываюсь становиться твоей игрушкой! – выкрикнула она, и ее голос эхом разнесся по пещере.

Она резко втянула воздух и приготовилась к тому, как дракон отреагирует на ее возмутительные заявления, но все, что сделал зверь, – это подполз немного ближе. Его живот скользил по полу пещеры. Он позволил ей получше себя рассмотреть, остановившись всего в паре шагов от костра.

Немигающие изумрудные глаза с узкими зрачками, казалось, следили за каждым ее движением. Робин немного сдвинулась влево, затем вправо, и эти самые глаза перемещались вместе с ней. Это нервировало.

Они что-то напоминали, но, когда Робин попыталась ухватиться за воспоминание, приступ боли в плече и бред, вызванный лихорадкой, вынудили ее отступиться.

Хотя дракон подошел ближе, он все еще ничего не предпринимал. Когда ее терпение, а возможно, и здравомыслие подошли к концу, Робин потрясла камнем в направлении зверя. Он не сдвинулся с места.

– Во имя Дотэ! – крикнула она, чувствуя подступающую истерику, но совершенно об этом не беспокоясь. – Я впервые встречаю дракона, а он, оказывается, сделан из камня. Почему ты ничего не делаешь? Почему ты принес меня сюда? Где ты меня нашел? – Она ходила взад и вперед, паника подступала к горлу вместе с желчью. – Почему ты не дал мне просто умереть? Я уже приняла смерть. Мне пришел конец, так почему?..

Ей больше нечего было сказать. По крайней мере, дракону. Измученная испытаниями и травмами последних нескольких дней, она рухнула на место, где проснулась, и укуталась поплотнее в плащ, чтобы сохранить хоть какое-то достоинство.

Не то чтобы оно у нее осталось, учитывая наготу под искусно сшитой тканью. Кто вообще решил оставить столь изысканную одежду незнакомке? Плащ может принести хорошие деньги на черном рынке. Она скривилась. Возможно, хозяин плаща забрал ее лук и одежду в качестве платы. Или…

Взгляд в ужасе метнулся обратно к дракону. Она еще раз осмотрела пещеру. Что, если ее спаситель разбил лагерь в логове дракона, а зверь в ответ его просто съел?

– Ты его съел? – потребовала ответа девушка.

Дракон просто смотрел на нее.

Замечательно. Теперь она разговаривает с животным так, будто он мог ее понять.

С другой стороны, если дракон съел человека, спасшего Робин, он наверняка не проголодается так скоро? Но что она знает о драконах? Хеймсерия славилась своими чудовищами, но ей известно только то, что они сидят в своих покрытых льдом горах и отваживаются выйти оттуда только в случае крайне голодного года. Драконы практически считались вымыслом.

Она прислонилась головой к стене и сосредоточилась на успокоении сердцебиения, подумав, что если дракон собирается и дальше ничего не делать, то ей следует расслабиться. Нет никакого смысла в излишнем беспокойстве. Он либо оставит ее в покое, либо съест. Просто и ясно.

Едва заметное движение привлекло рассеянное внимание Робин, и она вздрогнула, когда дракон отступил во тьму. Чего это он?

– Эй! – позвала она. – Куда ты… – Она подавилась словами, увидев вышедшего из темноты мужчину.

Голого мужчину.

Огромного человека.

Он был массивным, больше любого встречавшегося ей мужчины. Он улыбнулся, обнажив устрашающие на вид клыки, а затем откинул с лица волнистые темно-зеленые волосы и сверкнул глазами. Ей даже не хватило приличия покраснеть при виде его наготы. Слишком уж она испугалась. Однако едва различимые чешуйки на его бледной коже привлекали внимание. Взгляд девушки снова вернулся к его глазам. К уже знакомым глазам. Именно их Робин видела до того, как потеряла сознание, как ей тогда казалось, в последний раз в своей жизни.

Робин вскочила на ноги и, не раздумывая, швырнула в него камень, который все еще держала в руках. Но мужчина легко поймал его на лету и небрежно отбросил. Он сделал несколько легких, уверенных шагов в ее направлении, и с каждым шагом огонь все ярче подсвечивал необычные черты его лица.

От осознания происходящего сердце упало в пятки. Он и есть дракон. Он талаганец. Оборотень. Конечно, это объясняет то, почему выше любого мужчины, которого Робин когда-либо встречала раньше, и шире даже неповоротливого деревенского кузнеца или Гончих, которые время от времени проезжали через их деревню по делам лорда Мержери. В таком случае одна из ее проблем разрешилась. Никто ее не съест, хоть что-то приятно.

«Двуногие хищники не менее опасны», – эхом отозвался в ее голове голос мадам Джады.

Робин была чрезвычайно благодарна взрослой женщине за совет и лекарство, которым она ее снабдила. Ее совет не раз спасал жизнь девушке, а лекарство ослабляло естественный запах на случай, если на пути ей встретятся талаганцы. Никто из них так и не уловил ее запаха и не решил против воли оставить ее себе в качестве пары. Мадам Джада сказала, что такое случается крайне редко, но лучше перестраховаться. Робин не хотела рисковать.

Она подняла плащ с земли для большей подвижности на случай, если возникнет необходимость бежать. Его волосы имели такой же зеленый оттенок, как и нечеловеческие глаза, и, Робин заметила еще в лесу, что его кожу покрывала чешуя. Больше всего чешуйки были заметны на его предплечьях и ногах, хотя Робин изо всех сил старалась не смотреть ниже линии бедер. Его лицо состояло из четких прямых линий.

Благородный на вид. Высокородный.

– Нравится то, что видишь, моя красавица? – нараспев произнес он, и от его низкого хриплого голоса по ее коже побежали мурашки. Его говор отличался аристократичностью и имел легкий акцент, которого ей не доводилось слышать.

Она не знала, что и думать. Он, конечно, красавец, но это не имело значения. Робин поджала губы, чтобы не ответить ему грубостью. Не нужно портить их и без того хрупкую связь, особенно когда у него есть возможность превратиться в монстра из легенд.

С дьявольской ухмылкой на губах он подошел ближе.

– Молчишь, ошеломленная моей красотой. И почему я не удивлен? – с низким рычанием промурлыкал он, и Робин прочувствовала его голос всей душой. Он постучал по уху и склонил голову. – Даже сейчас я слышу, как из-за меня трепещет твое сердце. Неожиданно, но я такое приветствую, хотя ты сейчас не в той форме, чтобы заниматься такого рода играми, правда?

Он думал, что ее сердце колотиться из-за его привлекательности.

Робин фыркнула, не успев даже задуматься над тем, что делает. Она вскинула бровь.

– Большое спасибо, но я не делю постель с монстрами.

Заткнись.

Оборотень улыбнулся.

– Я люблю тяжелые задачи. Готова заключить сделку, моя красавица?

Глава двенадцатая

Робин

Никаких сделок с дьяволом она сегодня заключать не будет.

Несмотря на все произошедшее и то, что ей стоило бояться своего похитителя, Робин пришла в ярость от последнего комментария дракона. Подняв с земли очередной камень, девушка швырнула его в странного, огромного мужчину, не причинив ему ни капли боли. Его улыбка стала шире, и он подошел чуть ближе во всей своей обнаженной красе, что еще больше ее разозлило. Не то чтобы она его рассматривала, но тяжело отвести взгляд, учитывая, насколько он большой.

– Ты смелая, – сказал Оборотень, и на его необычном лице ясно, как день, читалось веселье. – Не многие женщины могут так открыто смотреть на обнаженного мужчину.

– Ты не мужчина, – возразила Робин с выступившим на щеках румянцем. Ее воспитывали наравне с братом, и всю жизнь она находилась среди мужчин. Не говоря уже о службе в армии. Она поджала губы: некоторые вещи, увиденные там, ей уже никогда не забыть. Мужчины отвратительны.

– Как же ты права, голубка, – пробормотал он. – Я не просто мужчина.

На губах дракона тенью скользнула улыбка. Робин эта ухмылка совсем не понравилась. Оборотень словно показывал, что именно он контролирует ситуацию, и был уверен, что все произойдет так, как хочется ему. Он крайне заблуждался. Этот мужлан не получит ничего из того, что намеревался заполучить.

Она отвела взгляд, все еще чувствуя его всецелое внимание на себе. Оборотень начал строить догадки из-за ее пристальных взглядов, в таком случае она больше не будет на него смотреть. Судя по тому, как он появился из темноты, у нее возникло ощущение, что существо тщеславное. Можно воспользоваться этим его качеством, чтобы залезть ему под кожу.

Краем глаза Робин заметила, что мужчина повернулся к ней спиной и двинулся в глубь пещеры, туда, где он наблюдал за ней в форме дракона. Скрипнули петли, а затем послышался шелест ткани. Что же там такое? Возможно, ее одежда и оружие? У нее перехватило дыхание, когда она из-под полуопущенных ресниц заметила Оборотня, целеустремленно идущего к ней. Отвести от него взгляд не получится. Никогда нельзя поворачиваться спиной к хищнику. Робин пошире расставила ноги, чтобы встретить его лицом к лицу.

К ее облегчению, он повязал себе на плечи плащ, спадающий к его ногам и скрывающий его наготу. По крайней мере, одной вещью, о которой приходится беспокоиться, стало меньше. Ее вовсе не смущало обнаженное тело, скорее, неизвестные намерения мужчины, с которым она, по сути, оказалась в ловушке.

Взгляд опустился на огромный плащ, прикрывающий ее собственное тело, и снова зацепился за одежду Оборотня. Кому принадлежат три роскошных плаща? Плюс ко всему размер… Должно быть, только на один из них ушло несколько метров ткани.

Он вопросительно изогнул бровь.

– Нравится то, что видишь?

С ничего не выражающей маской на лице она пожала плечами.

– Просто задумалась о том, сколько ткани ушло на создание плащей. Они прекрасно сделаны.

– Дело не в одежде, а в человеке, который ее носит, – промурлыкал он.

Робин фыркнула и внутренне затанцевала, заметив, как исчезла его ухмылка.

– Как скажешь.

Когда дракон сделал еще шаг, пытаясь подойти поближе, она вскинула руку. Робин заняла определенное пространство, оставив ему оставшуюся часть пещеры. Нет нужды подходить еще ближе.

– Стой где стоишь, – приказала она тоном, присущим хозяйке поместья, как ее с детства учили родители. Никто из них никогда не использовал его со своим народом. Они учились так разговаривать исключительно ради того, чтобы лорд Мержери и его мерзкий сыночек поверили в знатное происхождение Локсли и отсутствие у них прямых связей с простым народом. Робин уже давно не использовала этот свой голос, учитывая, что она последние несколько месяцев жила притворяясь своим братом, а теперь находилась в бегах, но способность вернулась к ней с легкостью старой привычки.

– Такой властный тон. – Оборотень прищелкнул языком. – Как грубо.

Все еще с возмутительной ухмылкой на лице, мужчина вытащил сверток ткани из-под плаща и бросил его Робин. Она мельком увидела его обнаженное тело, что почему-то это показалось ей более непристойным, чем его полноценная нагота, смущающая ее всего минуту назад.

Отчаянно пытаясь бороться с обжигающим румянцем, разлившимся по щекам, Робин рассмотрела материал, который инстинктивно поймала. В ее руках было платье: прекрасно сшитое, с дорогой строчкой, но, возможно, немного для нее великоватое. Где он взял одежду? Осталось от любовницы? Еще одной пленницы?

В любом случае значения это не имело. Такое она не наденет.

Она покачала головой.

– Мне нужна мужская одежда.

– Это не кажется уместным, – возразил дракон. – Ты знатная дама. Если платье не пришлось тебе по вкусу, я могу принести другое.

Робин вздрогнула от его слов. Теперь она убедилась, что он еще и умен.

– Платье нарисует у меня на спине мишень, – сказала она, стараясь говорить ровно и спокойно.

Важно рассказывать ему как можно меньше о сложившейся ситуации, чтобы он ею не воспользовался. Плюс человека обычно завоевывает доброта, а не неблагодарность и наглость. Оборотень дал ей одежду, а это наводило на мысль, что в его действиях нет ничего предосудительного. Хотя оценивающий блеск в его глазах нельзя назвать невинным. Она поджала губы. Чего конкретно он от нее хочет? Учитывая, что вокруг больше никого не было, именно он спас ее от бандитов и залечил все раны. Теперь Робин с уверенностью могла сказать, что он не собирался ее убивать, а значит, нужно разобраться с другими вариантами. Дракон что-то от нее хочет. Нужно выяснить, что именно, а затем уйти.

– Пожалуйста, – добавила она, для пущей убедительности похлопав ресницами.

– Это неприлично, – настоял Оборотень, пожав плечами. – Бери платье или оставайся голой. Посмотрим, как далеко от пещеры ты сможешь уйти без прикрывающей тебя одежды.

Робин пристально посмотрела на дракона, который самодовольно смотрел на нее в ответ. Естественно, ей не выиграть битвы с одной только решимостью, но сдаваться так просто она не хотела. Но она действительно обнажена, а то, как глаза дракона скользили по ее телу, делало подобное положение вещей опасным. Одежда служила еще одним слоем защиты. Она прижала платье к груди и надменно вскинула подбородок.

– Отвернись, – потребовала она. Не очень-то дипломатично.

Дракон мягко рассмеялся, звук напомнил ей журчание воды на камнях. Ему с легкостью удалось распознать направление ее мыслей.

– Если ты считаешь, что я насилую раненых женщин, то ты сильно ошибаешься. Мне нравится, когда моя женщина может дать отпор, а не когда она больна и напугана.

– Я не напугана, – пробормотала она. Ну, не сильно.

Он рассматривал ее лицо.

– Тебе и не нужно бояться. Я не причиню тебе вреда. Никогда.

На такой ноте он отвернулся от Робин, предоставив ей ровно столько личного пространства, сколько было нужно на то, чтобы переодеться. Она не сводила глаз с его спины. Что он имел в виду под словом «никогда»? Теперь, после ее пробуждения, им немного времени осталось провести вместе.

Считая свое уединение победой, Робин повернулась к нему спиной.

Она не знала, почему для нее так важно быть на равных со странным, загадочным Оборотнем. Возможно, девушка чувствовала себя так потому, что он спас ей жизнь и ей совсем не нравилось быть кому-то обязанной. Чего он ждет в ответ на оказанную доброту? Некоторые ее сослуживцы ожидали определенных уступок со стороны женщин, с которыми они хорошо обращались или защищали. Ее от этого тошнило. Человека нельзя назвать хорошим или щедрым, если он ожидает платы за совершенное добро.

Тебе повезло, что в твоем полку так и не поняли, что ты женщина.

Робин закусила нижнюю губу, чтобы остановить ужасный ход мыслей. Она выбралась. Только это имело значение.

Так быстро, как только могла, девушка натянула платье, прикрыв бедра. Ткань зашуршала, и она оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что дракон не подглядывает. Выгнув плечо, она просунула руки в рукава. Как только она натянула верх платья на грудь, Робин протянула руку назад, чтобы застегнуть пуговицы, змейкой тянущиеся вдоль позвоночника. Несмотря на то что ей удалось застегнуть одну или две из них, травмированное плечо не позволило проделать то же самое с остальными. Плащ прикроет открытую спину, а узкие рукава не позволят лифу соскользнуть с груди. Словно почувствовав ее дискомфорт, дракон обернулся, вскинув бровь.

– Нужна моя помощь? – радостно прогрохотал он. – Буду крайне рад помочь.

– Я могла еще одеваться.

Он закатил глаза и потянул себя за ухо.

– Драконий слух, забыла?

Логичный аргумент.

– Нет, не нужно. И так сойдет.

Робин решила не застегивать пуговицы до конца и просто повязала сверху плащ, защищаясь от взгляда дракона, а также от мерзкого ветра, со свистом залетающего через щели в пещеру. Учитывая, как ткань сковывала ее стройную фигуру, он был слишком велик для комфортного передвижения, и Робин сомневалась, что сможет далеко в нем уйти. Пока Оборотень не планировал прикасаться к ней никоим образом, она довольствовалась возможностью находится в этом защищенном месте до тех пор, пока не залечит раны.

По крайней мере, пока.

Она взглянула на дракона, и они вернулись к своему противостоянию. Робин наполнилась решимостью не становиться той, кто нарушит установившуюся между ними тишину. Что ж… может, если она его разговорит, он раскроет ей, в чем заключается его игра, и она спланирует побег.

А что, если ты не пленница? Возможно, он вообще не хочет тебе навредить.

Она отсеяла радость, которую принесла наивная мысль. Уж за последние несколько месяцев она научилась тому, что идеальных, невинных и безупречных не существует.

Ты измучена.

А вот это уже правда. Жизнь давно стала трудной. Она уже едва помнила свое детство. Она снова сосредоточилась на Оборотне. Он явно предпочитал бойких женщин. Что ж, у Робин накопилось достаточно бойкости в армии, но ему она явно не понравится.

Если у дракона на нее были подлые планы, то его ждет много боли.

Глава тринадцатая

Дэмиен

Она ему не доверяла.

Умная женщина.

У его безымянной и беспомощной спасенной дамы, оказывается, есть коготки. Женщина смелая настолько, что даже в таком плачевном положении не лезла за словом в карман и заводила Дэмиена в хорошем смысле этого слова. Она обладала сильным духом и всегда была стойкой перед трудностями. Она даже осмелилась откровенно высказаться касательно его наготы.

Может, со временем у тебя получится изменить ее взгляды на этот счет. Хотя лучше бы она пришла к этому вместе с тобой.

Стоя перед ним, женщина не сводила глаз с его массивной фигуры, отчего он в какой-то степени начал заниматься самолюбованием. Девичье общество очень давно не доставляло ему такого удовольствия. Женский разум вызывал в нем любопытство, а его владелицы являлись интересными собеседницами, способными поддержать разговор почти на любую тему. Он наблюдал за тем, как маленькая женщина, скрестив руки на груди, разглядывала его с ног до головы. В ее взгляде не читалась попытка найти в нем что-то привлекательное, скорее, расценивание возможной угрозы. Она изучала его.

Какое умное создание.

Он уже знал, что она умна, судя по расправе над бандитами, но складывалось впечатление, что под поверхностью лежит нечто большее.

Что еще скрывается за этим прекрасным лицом?

Очевидно, что она не хотела оказаться тем, кто первым нарушит молчание. Дэмиен не против противостояния, но ради новой информации о женщине он решил пойти на уступки.

Только один раз.

– Не присядешь? – сказал он, указывая на засыпанное сеном место, где спала женщина ранее. – Раненая и голодная, ты наверняка чувствуешь дискомфорт в таком положении. Предполагаю, ты голодна?

– Разумное предположение, – осторожно ответила она. Ее взгляд все еще скользил по фигуре Дэмиена, а она, казалось, даже сама того не осознавала. Щеки женщины все так же розовели. Дэмиен даже не пытался скрыть ухмылку. Ей, может, и не хотелось находить его привлекательным, но язык ее тела говорил совсем о другом.

– Твой взгляд совершенно неприличен, благородная госпожа, – поддразнил он.

Женщина ощетинилась, как он и предполагал.

– Это потому, что ты дурак, разгуливающий без одежды!

– Что же это такое? – спросил Дэмиен, дернув наверх край плаща и обнажив при этом ногу. Ткань волной вернулась на место, но только после того, как женщина в возмущении прикрыла лицо руками. – Плащ – тоже элемент гардероба.

– Едва ли! – воскликнула она, подглядывая между пальцами. – Ты полнейший негодяй.

– Какое проницательное наблюдение. Откуда ты знаешь мое второе имя, благородная госпожа? – пропел он, хлопая ресницами.

– Не называй меня так.

– Тогда как мне тебя называть?

Выражение его лица оставалось непринужденным, хотя в груди все сжалось от предвкушения. Он хотел, нет, должен был узнать, кто она такая.

Женщина на мгновение задумалась. Дэмиен предположил, что она сомневалась, стоит ли говорить ему настоящее имя, а затем явно передумала врать. Ее плечи опустились.

– Робин, – сказала она просто.

– Робин, – произнес он, смакуя имя на языке. – Мне нравится.

Ей идеально подходило имя «Робин».

– Это мужское имя, – с вызовом сказала она.

– И какая разница? Оно красивое, и мне нравится. – Дэмиен пожал плечами. – С ним идет какая-нибудь фамилия?

– Нет, тебе ее знать не обязательно. – Пауза. Робин запнулась, выдав свое состояние. Если она не сядет, Дэмиену придется ее заставить. Упрямая женщина. – А что насчет тебя? – спросила она. – Как тебя зовут?

Дэмиен хотел поддаться искушению и позлить ее немного, не назвав своего имени. Но все же он склонил голову и почти вежливо произнес:

– Дэмиен.

К его удивлению, Робин смягчилась, услышав его имя. Словно она ожидала, что Дэмиен вообще его не скажет. Такая честность, очевидно, застала ее врасплох.

Дэмиен отметил себе на будущее. Скорее всего, это окажется полезным. Его маленькая женщина не любила ложь.

– Присядь, – настаивал он, когда она в очередной раз покачнулась на месте. – Садись, я приготовлю тебе еду.

По правде говоря, Дэмиен уже приготовил еду для Робин, пока она спала. Он зарубил молодую олениху в лесу и поймал несколько кроликов, а затем готовил их на костре до тех пор, пока мясо не стало нежным и с хрустящей корочкой. Затем он порезал его на идеальные куски и положил на хранение в ящик, засыпанный снегом. Он предпочитал сырое мясо, но обладатели хеймсерианской крови обычно относились к такому с брезгливостью.

Дэмиен чувствовал на себе ее взгляд, пока готовил ужин. Он вытащил подготовленные куски и нанизал их на шампуры, которые ранее сделал из обломанных узких веток. Затем Дэмиен соорудил вертел, вставив ветки в камни вокруг костра. Закончив, он вытер руки о плащ, сел на камень возле огня и улыбнулся гостье. Она медленно опустилась в гнездо, которое он сделал для нее, повторяя его действия. Его переполняло веселье. Несмотря на необходимый для ее организма отдых, она ждала от него первого шага во всем.

Они молчали, пока мясо начинало прогреваться. Он смотрел на нее, а она пассивно глядела в ответ. Судя по ее сердцебиению, она вовсе не была такой спокойной, как притворялась.

– Тебе обязательно так смотреть? – наконец спросила она.

– Мне нравится смотреть на тебя.

Так и есть. Ему вовсе не было стыдно.

– Что ж, прекрати. – Пауза. – Чего ты хочешь от меня?

– Если ты думаешь, что я оступлюсь и расскажу тебе о своих намерениях, – пробормотал он, размешивая угли после нескольких минут молчания, – ты глубоко ошибаешься.

– Так думают все мужчины, – ответила она. – До тех пор, пока не попадут в свою собственную ловушку, мерзкие лизоблюды.

Он рассмеялся и покачал головой. Женщина иногда высказывала самые возмутительные свои мысли. Она съежилась под гигантским плащом и отвернулась от него. Может быть, у нее нет чувства юмора? Или она подумала, что он смеется над ней?

Дэмиен вытер глаза.

– Этому ты научилась, будучи в образе мальчика? – спросил он.

Робин ничего не ответила. Молчание говорило о многом.

Но затем она спросила:

– Как долго я лежала без сознания?

– Три дня, плюс-минус несколько часов. Лучше бы ты поспала подольше.

Хоть его и сводил с ума ее продолжительный сон, темные мешки под глазами показывали, что она еще не пришла в норму.

– Учитывая обстоятельства, – пробормотала она, осторожно краем глаза взглянув на Дэмиена, – я бы сказала, что проснулась как раз вовремя.

– Не могу не согласиться, леди Робин.

– Просто Робин или лучше вообще никак.

– Почему тебе так не нравится упоминание твоего статуса, Робин? Ты знатного происхождения, разве нет?

Если это не так, он отгрызет свой хвост. Ее слова прозвучали слишком резко.

– Если даже так, какое тебе дело?

– Я просто пытаюсь узнать о тебе больше. Разве не такого ты от меня ожидала?

Она ничего не ответила, и Дэмиен пришел к выводу, что он снова попал в точку. Но при всем том, что ему легко понять Робин и ее реакцию, между ними словно стоял непреодолимый барьер. Тайна, которую он не мог разгадать.

Почему же она тебя так интригует?

Конечно, она красива, но прекрасные женщины приходят и уходят.

Плащ соскользнул с раненого плеча Робин, и Дэмиен замер. Хотя он очистил и перевязал рану на ее плече, без плаща Дэмиен чувствовал запах крови Робин.

Тебе следовало настоять на том, чтобы застегнуть платье. Ради ее же блага.

Дракон внутри активизировался, и Оборотень стиснул зубы. Дэмиен, даже не задумываясь, подался вперед, потому что Робин от него отвернулась. Мясо шипело и вроде даже горело, но он понял, что ему абсолютно все равно, ведь перед ним предстал неотразимый вид и такой же запах. Ему хотелось втиснуться в ее личное пространство и провести носом вдоль ее шеи. Он хотел…

– Пахнет так, будто мясо подгорает, – сказала Робин, наконец обернувшись, чтобы посмотреть на огонь.

Стиснув зубы, он сосредоточился на шампурах, чтобы не было видно, как он пялится на нее подобно тому самому дураку, за которого она его приняла. Его устойчивые против жара пальцы вытащили шампуры с отработанной ловкостью. Что с ним не так? Первым, что учит молодой дракон, является контроль. Без контроля страдают люди.

Тяжело выдохнув, он швырнул в сторону Робин два шампура с мясом, потому что приближаться к ней опасно для его самоконтроля.

– Ау! – зашипела Робин, перекидывая шампуры из рук в руки, пока они не упали на плащ, закрывающий колени. Она посмотрела на Дэмиена сквозь пламя костра. – Ты специально так сделал.

– Ты поверишь мне, если я скажу, что нет? – парировал, держась за свои шампуры так, словно они сделаны изо льда. Он идиот. Зачем бросать в нее горячие шампуры?

Потому что ты теряешь рассудок.

– Наверное, нет.

– Тогда мои слова не имеют значения.

Он вгрызался в оленину и кролика с несколько чрезмерным рвением, но, если Робин и заметила перемены в его настроении или тот факт, что ей удалось вывести его из равновесия, она этого не показала. Вместо этого Робин изящно взяла шампур с обоих концов и подула на дымящееся мясо, а затем глубоко вдохнула аромат еды. В животе у нее заурчало, но он не обратил внимания. По его опыту, женщинам не нравилось, когда кто-то обращал на такое внимание.

Довольная улыбка коснулась ее губ, и она прикрыла глаза. Даже ее плечи расслабились.

– Спасибо, – произнесла Робин скупым, но искренним тоном. – Я не ела как следует уже… довольно долго.

– Пожалуйста, – сказал Дэмиен после долгого, затяжного молчания, во время которого он просто пытался вдохнуть самую суть женщины, сидящей перед ним. Он ненавидел огонь, находившийся между ними, потому что его запах смешивался с ее ароматом и только портил его. – Ешь все, если хочешь.

– Этого более чем достаточно, – ответила она. – Мясо из твоих запасов?

Он скрыл улыбку в ответ на ее прощупывающий почву вопрос. Ей придется постараться получше, чтобы выпытать из него информацию.

– Я охотился.

Ее пухлые губы очаровательно сжались, и ему захотелось прикоснуться к ним. Настолько же они мягкие на ощупь, какими кажутся на вид?

Возьми себя в руки.

Он не понимал. Дэмиен вгрызался в свой второй шампур, просто чтобы хоть как-то себя занять, а не просто рассеянно пялиться на Робин, пытаясь ее раскусить. У него были спутницы жизни. Женщины, которые только и делали, что готовили и читали ему. Даже такие сильные женщины, как Тэмпест, стояли с ним плечом к плечу в бою в роли друга и товарища. Так почему же именно маскирующаяся под мужчину и бегущая от того, что только Дотэ известно, с ног на голову переворачивает его чувства и будоражит инстинкты похлеще самого огненного виски? Чистое безумие.

– Вкусно, – сказала Робин с полным мяса ртом.

Дэмиен медленно моргнул и осторожно подкинул ей последний шампур.

– Ешь досыта. Тебе нужно восстановить силы.

Ей нужно поднабрать немного веса.

Легкая улыбка тронула ее губы в тусклом свете пещеры, манящая и притягательная. Дэмиен хотел видеть, как она улыбается ему и только ему до конца жизни.

Мужчина отогнал эту мысль подальше и нахмурился, глядя на огонь. Ее запах не полностью соответствовал истинной паре. Тогда почему он вел себя как только что нашедший свою женщину мужчина? Конечно, драконы обладали свойством зацикливаться на сокровище, но тут что-то совсем другое. Ему это ни капельки не нравилось.

– Зачем? Чтобы сразиться с тобой? – пробормотала она.

– Если ты этого хочешь.

– А ты сам этого хочешь?

– Хорошая попытка, неблагородная дама Робин, – усмехнулся Дэмиен.

Вспышка разочарования окрасила лицо женщины, хотя Дэмиен склонялся к тому, что она играла свою роль, пытаясь втереться к нему в доверие. Заставить его рассказать больше, чем стоило.

Умная голубка.

Она знала, как разговорить мужчину.

– Оно того стоило, – ответила она. – Ты явно серьезный соперник, к каким я еще не привыкла.

Теперь она перешла на лесть, и Дэмиен знал, что с ним это работает. Он ведь дракон. Они просто купаются в лести. По ее усмешке стало ясно, что ей это известно. Черт бы ее побрал. Каждое ее движение, каждое слово, каждый взгляд были просчитаны. Маленькая шалунья.

Она знатная дворянка, владеющая искусством задабривания гнусных герцогов и блудливых лордов. Робин не могла скрыть эту свою сторону, даже когда ее волосы коротко острижены, а на кожу налип слой грязи.

– Лук, – произнес Дэмиен, сменив тему. Он указал назад, в ту часть пещеры, где хранились ее вещи. Там, где она не могла добраться до него без позволения Дэмиена. – Он твой?

– Конечно! Мой.

Она заговорила по-собственнически, как дракон.

– Ты думаешь, что я его украла? – спросила Робин.

– Не украла, нет. Возможно, одолжила у брата или отца.

Лук казался для нее великоватым.

– Он мой. – Ее глаза пылали огнем. Дэмиену хотелось в них сгореть. – Он мой, и я очень хорошо знаю, как им пользоваться.

Завуалированная угроза. Восхитительно.

– Я знаю. Я воочию наблюдал, насколько ты талантливо с ним управляешься, – успокоил он. – Даже на пороге смерти, с жаром и ядом, затуманивающими твой взгляд, и с трясущимися руками, твои стрелы попадали в цель. Воистину впечатляюще.

Теперь настала очередь Дэмиена увидеть реакцию Робин на лесть, причем лесть настоящую. Он отвечал за каждое свое слово. Ему приходилось сражаться со многими мужчинами, даже при более выгодных обстоятельствах не умеющими стрелять столь же метко, как она.

Дэмиен ожидал, что она покраснеет, или запротестует, или будет подозревать его в насмешке. Но Робин снова его удивила.

Она склонила голову, и черные до плеч волосы скрыли ее лицо.

– Моего таланта не хватило на то, чтобы спасти свою жизнь.

– Это не делает его бесполезным.

– Нет, но это значит, что мне нужно стать сильнее. Лучше. Быстрее.

У них столько общего.

– Тогда ешь, пей и спи, – сказал он, сделав большой глоток разбавленного водой вина из бурдюка, вытер рот тыльной стороной ладони и затем бросил Робин бурдюк с водой. Она посмотрела на него с подозрением и, увидев, как Дэмиен вопросительно вскинул бровь, сделала внушительный глоток.

Закончив, она закупорила бурдюк и отложила его в сторону, а затем прислонилась к стене пещеры.

– Учитывая, что никакой дракон меня есть не собирается, я так и сделаю, – сказала она. – Только…

– Только?

Потерянное, болезненное выражение появилось на лице Робин, когда она сосредоточилась на огне. От взгляда на нее Дэмиену захотелось обнять женщину и защитить от любых преследующих ее призраков.

– Я не хочу спать.

– Почему?

– Слишком часто я засыпала, не зная, проснусь ли, – тихо призналась она.

Моя.

Решение присматривать за ней далось легко. Ведь он брал под свое крыло многих людей до нее. Он разберется с этим мелким шерифом и проблемой с бриллиантами, а потом сделает ее своей.

В этот раз все иначе, и тебе об этом известно.

Он прочистил горло. Колючая красавица с волосами цвета воронова крыла станет его погибелью.

– Я присмотрю за тобой.

– Это утешает, – язвительно заметила она и вздохнула. – Ночь будет долгой.

– Не обязательно, – сказал он, одарив ее самой нежной улыбкой, на какую только был способен дракон. – Мы можем просто поговорить. Спрашивай меня о том, что хочешь узнать, и если я смогу или захочу рассказать тебе, то так и сделаю, обещаю.

– Без лжи?

Он кивнул.

– Без лжи.

Она широко улыбнулась, и он понял, что попал в ловушку, но его это вовсе не тревожило.

– Спрашивай, моя голубка.

Глава четырнадцатая

Робин

– Ты выдыхаешь пламя? – выпалила Робин.

Дракон хохотнул.

– Уверяю тебя, у меня много талантов, но выдыхание пламени не входит в их число. Физически я почти от тебя не отличаюсь. Никто не может дышать огнем. Такое умение приравнивается к волшебству, а волшебства, моя дорогая, не существует.

Она закатила глаза от его властного тона.

– Что ж, прошу прощения. Вполне логичный вопрос. Мне рассказывали истории о драконах, сжигающих деревни и крадущих домашний скот. К тому же ты можешь брать обжигающие предметы голыми руками.

Дэмиен указал на бледно-зеленые чешуйки на тыльной стороне своих ладоней.

– Некоторые чешуйки такие крошечные, что их не видно глазу. Так что у меня дополнительный уровень защиты.

– Значит, огонь тебя не ранит… Как насчет мечей? – спросила она.

Он бросил на нее веселый взгляд.

– Планируешь ткнуть в меня мечом?

– Нет. – При условии, что он не выкинет ничего необычного. Она откусила кусочек зажаренного мяса. – Я так понимаю, ты из благородных?

Его пристальный взгляд впился в нее.

– Что навело тебя на эту мысль?

Ответ не отрицательный…

Робин пожала плечами, немного дрогнув.

– Прекрасные плащи, изысканные платья и твоя речь говорят об аристократии.

По позвоночнику побежали мурашки, а когда он одарил ее ленивой улыбкой, в животе вскинули свои крылья бабочки. Складывалось ощущение, что этот дракон прекрасно умел пользоваться своим обаянием.

– Драконы и в самом деле любят золото, – протянул он.

Пора его поддразнить.

– Я удивлена, что ты умеешь готовить. – Она сделала паузу для пущей выразительности, а затем сморщила нос, подбрасывая подгоревший кусок мяса в огонь. – Хотя это я приукрасила.

Он фыркнул в ответ на ее комментарий, и Робин попыталась скрыть улыбку.

Одно очко в ее пользу.

– Скажи спасибо, что я вообще его приготовил, – парировал Дэмиен, шумно выдохнув, очевидно, чтобы показать свое отношение к готовке. – Трата чертова мяса.

Робин побледнела.

– Ты, что, обычно ешь его сырым?

– Я дракон. Конечно, я могу есть мясо сырым. Оно просто восхитительно. – Он причмокнул губами. – Тебе тоже стоит как-нибудь попробовать.

– У меня буквально кишка тонка, – сказала Робин, устраиваясь поудобнее в складках гигантского плаща, заключившего ее в свои объятия. Он оказался теплее и, возможно, дороже любого одеяла в ее жизни.

Слабый запах шалфея и чего-то еще привлек внимание. Она незаметно понюхала плащ. Шалфей и цитрус. Хотя, придя в сознание, она почти не приближалась к Дэмиену и не могла наверняка знать, как он пахнет, спрятанная где-то глубоко часть ее мозга запомнила его запах, когда он нес ее к пещере через лес.

Робин нахмурилась. С какой это стати она сидела тут и нюхала плащ дракона? Что, черт возьми, с ней не так? Нездоровое любопытство. Спишем на него.

Закусив губу, девушка сосредоточилась на вопросе насущном. Ей нужна информация, а Дэмиен – чертов дракон. Кому еще доводилось разговаривать с подобными существами, а тем более видеть их? Ей нужно извлечь из этого максимум пользы.

– Расскажи мне о драконах, – попросила она. – Расскажи мне о таких, как ты.

– Тебе действительно интересно? – вскинул темно-зеленую бровь Оборотень.

– Стала бы я спрашивать в противном случае?

– Не знаю. Стала бы?

Вопросом на вопрос. Разговаривая подобным образом, они ни к чему не придут.

Робин рассматривала Дэмиена сквозь пламя, одновременно благодарная за защиту, предоставленную ей от его зоркого взгляда, и раздраженная тем, что пламя мешало по-настоящему разглядеть собеседника. Во всей провинции Мержери не существовало мужчины, который мог бы вступить с ней в словесную перепалку, если Робин предварительно не переодевалась в мужской костюм. Но даже в таких случаях словесные перепалки неизменно заканчивались кулачными боями, к большому огорчению ее родителей. Для леди у нее было слишком много шрамов.

Но Дэмиен от них отличался.

Дракон ни разу не принизил Робин за то, что она женщина. Не сказал ей, что ее навыки владения луком хороши «для женщины». Хотя он не скрывал своего к ней желания и, очевидно, совсем его не стеснялся, казалось, не считал себя выше ее по положению.

Это воспринималось как глоток свежего воздуха, что, в свою очередь, крайне ее возмущало.

– Да, – наконец сказала Робин после слишком затянувшегося молчания. – Расскажи мне о драконах. Я хочу знать, что в сказках является правдой, а что нет.

Медленная улыбка появилась на лице Дэмиена. Он растянулся на полу пещеры всем своим огромным телом, словно на груде шелковых подушек, а не на твердом и холодном камне.

– Твое желание для меня закон, миледи, – сказал он, скорее всего, чтобы вывести Робин из себя. – Ну, – начал он, когда она никак не отреагировала, – у драконов нет своего собственного королевства, ни Хеймсерия, никто другой их не завоевывали. В отличие от талаганских Оборотней, Морского народца на юге и Великанов на востоке.

– У тебя нет дома? – спросила она. Ей стало грустно от этой мысли.

– Я такого не говорил.

– Так откуда ты… родом?

Дэмиен почти лениво пожал плечами.

– Кто знает? Наши жизни слишком долгие, чтобы кого-то из нас это по-настоящему волновало. Мы кочевники, нам нравится проводить жизнь там, где мы хотим, встречаться с теми, с кем хотим, сражаться с теми, с кем хотим, и соблазня…

– Я поняла, – перебила Робин, заливаясь румянцем от осознания того, что Дэмиен собирался сказать.

Дьявольская, непристойная ухмылка появилась на его лице.

– Правда?

– Откуда именно ты? – вернулась к обсуждению Робин, не ответив.

– Из Жутких гор, – сказал Дэмиен.

Настала очередь Робин удивляться.

– Я бы и не догадалась! Ты такой… – Она как-то неопределенно махнула рукой в сторону Дэмиена.

– Откормленный? – поинтересовался он, хохотнув. – Крупный? Обеспеченный?

Робин не обратила внимания на его комментарии.

– Драконы с гор такие… ну, определенно меньше тебя. Стройнее. Так высоко наверняка недостаточно дичи.

– Отсюда и складывается тот факт, что драконы – кочевники. Жуткие горы – наше так называемое королевство, из чего следует, что менее предприимчивые представители моего вида предпочитают жить там, несмотря на скудное пропитание.

Она нахмурилась, невольно подавшись вперед. Робин всегда радовалась новым знаниям, а узнавать о драконах от настоящего дракона – по-настоящему редкая возможность. Она не хотела ее упускать.

– Ты же только что сказал, что не знаешь, откуда взялись драконы.

– Это то место, где мы сейчас обитаем, но никто не знает наверняка, откуда именно мы появились. Какой смысл говорить, откуда мы родом, если я не знаю точно? Лгать бессмысленно.

– Да, я начинаю понимать, – пробормотала она. – Все драконы – Оборотни?

Он фыркнул.

– Все лисы в лесу талаганцы?

Она поморщилась. Сама виновата.

– Справедливо.

Все слова, слетающие с губ Дэмиена, казались правдой. Вот только он избегал правды, которую она в самом деле хотела знать, а это совсем другое дело.

– Итак… – продолжила она, – у вас есть королевство, у которого нет границ. Значит ли это, что у драконов монархия? У вас есть король? Или королева?

Ей показалось, или Дэмиен на мгновение замер, прежде чем ответить на вопрос?

– Есть там один, – сказал он, глядя ей в глаза, – но он и близко не так интересен или коварен, как людские игры за трон. Если в драконах течет королевская кровь последние два поколения, тогда они имеют право на трон. Очень захватывающе.

– Конечно же, – сказала Робин, ни на секунду не поверив, что на этом важная информация заканчивалась.

Когда дело доходило до правления, все показывали свои худшие стороны. Будь то дракон или кто-то еще, ей казалось, что все не так просто, как он говорит. Плюс ко всему, его речь казалась отрепетированной так, словно его обучали такому ответу с юного возраста.

Точно так же, как Дэмиен распознал в ней благородную даму, Робин смогла увидеть в нем благородного юношу. Его высокие скулы, волевой подбородок и покатый лоб говорили о породе. Робин в этом не сомневалась. Если Дэмиен и не принадлежал к королевской семье, то как минимум занимал высокое положение.

– Принцы и принцессы-драконы, – пробормотала она. – Знаешь кого-нибудь из них?

Он улыбнулся, но улыбка показалась резкой, хитрой и… довольной?

– История такая скучная, – простонал он.

Очевидно, об этом он ей не расскажет.

Птицы одного полета. Она не рассказывает ему о своем прошлом, а он не рассказывает ей о своем. Патовая ситуация. Что же скрывает дракон?

Не стоит впадать в подозрения из-за личных границ.

Она усмехнулась, но оставила свои мысли при себе.

После нескольких секунд молчания Дэмиен широко зевнул.

– Я устал, – пробормотал он, явно сонный, – и мне нужно облегчиться. Итак, если ты не возражаешь…

Он вскочил на ноги и указал на выход из пещеры.

– Давай, – сказала Робин, с любопытством и неким подозрением относясь к тому, что он рискнет оставить ее одну. Возможно, он возомнил себя неуязвимым к любой из ее возможных атак. Ранить его кинжалом в любом случае невозможно. Его чешуйки вычеркивают такой вариант из уравнения. Что насчет яда?

Ты ужасна. Он даже не пытался причинить тебе вред.

Она будет держаться настороже до тех пор, пока он не докажет отсутствие злых намерений. Кстати, об осторожности… Она вгляделась в самую темную часть пещеры, где, по его словам, находилось ее оружие. При условии, что она будет двигаться бесшумно, можно пробраться туда и забрать его. И если он ее поймает, что ж, тогда у нее появится понимание того, насколько у него развитый слух и что именно он планирует с ней делать.

Как только Дэмиен скрылся из виду за лианами, перекрывающими вход в пещеру, девушка, не теряя времени, вскочила на ноги и бросилась в самый темный угол пещеры. Пальцы ног поджимались на ледяном камне, но она улыбнулась, добравшись до тайника с сокровищами.

Помимо лука, колчана, кинжалов и сумки Робин там находилось множество разных коробок, материалов и припасов. Понимая, что у нее почти нет времени, Робин схватила первый попавшийся комплект мужской одежды, почти наверняка великоватый, но лучше он, чем наполовину расстегнутое платье, надетое на нее. А еще она тут же подхватила свои собственные вещи.

Крадешь у дракона?

Она на мгновение заколебалась. Во всех историях говорилось, что драконы одержимы сокровищами и что они могут отправиться на край света ради поимки воров. Ну… разве это воровство, если вещи не покинут пещеру? Ее мать была бы потрясена ее распущенностью. Нахмурившись, Робин спрятала украденные вещи под плащ, а затем побежала обратно к своему месту. Она села на одежду и разложила под плащом вещи.

Она переплела пальцы и стала ждать.

Он сказал, что устал. Без сомнения, он не сомкнет глаз, если она будет бодрствовать. Губы девушки изогнулись в хитрой улыбке. Хорошо, что она давным-давно овладела искусством притворного сна ради того, чтобы дурачить родителей, и тогда она и Джон могли засиживаться допоздна за чтением. Если она «уснет», то дракон может последовать ее примеру. А это предоставит ей время для побега.

Она уже смирилась с тем фактом, что ей при необходимости придется оставаться в относительной безопасности пещеры еще несколько дней, чтобы прийти в себя, но, скорее всего, у нее больше не появится такой возможности. Да, у Робин все еще жар и плечо все еще болит, но она знала, что выбралась из всем известного леса. Она выжила. Когда девушка бежала через лес, ее состояние было в разы хуже нынешнего. Робин все еще может вернуться домой при условии, что у нее в запасе будет несколько часов, дабы опередить Дэмиена. Его драконье обличие может привести к проблемам для нее, но, держась густого леса, она сможет от него укрыться.

Это на случай, если он захочет удержать тебя.

Она не собиралась оставаться ради выяснения отношений.

Итак, Робин устроилась поудобнее, словно готовясь ко сну, закрыла глаза и сосредоточилась на замедлении дыхания и сердцебиения. При звуке шагов вернувшегося в пещеру Дэмиена, удивительно мягких и легких для кого-то столь крупного, девушка лежала так неподвижно, как только могла. Мужчина вздохнул, и она попыталась выровнять дыхание, когда он приблизился. Она подглядывала за ним из-под опущенных ресниц, пока он внимательно ее разглядывал.

– Бедный сладкий огонек, – прошептал он. – Скоро тебе станет получше.

Он подошел к костру с другой стороны и подбросил в огонь еще дров. Дэмиен устроился на полу пещеры там, где сидел ранее. Какое-то время, насколько она видела, он просто наблюдал за ее сном. Такое внимание должно было вызвать в ней чувство неловкости, но по какой-то причине Робин чувствовала себя почти… в безопасности. Какая же она дурочка.

Конечно же, ты в безопасности, когда за тобой присматривает долбаный дракон. Это ничего не значит.

Несколько долгих, тягучих минут Робин прислушивалась к тому, как Дэмиен укладывается поудобнее, чтобы принять позу для сна. В конце концов она рискнула взглянуть на Оборотня, приоткрыв глаза, и с удовлетворением отметила, что он спит. Еще несколько минут. Из-за спешки ее просто поймают. При необходимости она может пролежать так несколько часов.

Время тянулось, а огонь горел все слабее.

Она намеренно громко пошевелилась и застонала. Дэмиен не пошевелился, просто продолжал глубоко дышать. Робин подождала еще пару минут, борясь с собственной усталостью.

Убедившись в том, что Дэмиен не собирается просыпаться в ближайшее время, она очень-очень тихо собрала вещи, встала и потихоньку двинулась к выходу из пещеры. Плащ шлейфом волочился по земле, и она стиснула зубы, молясь, чтобы звук его не разбудил. Пульс участился, когда она двинулась сквозь лианы, закрывающие выход. Оглянувшись через плечо на едва тлеющий костер, она бросила прощальный взгляд на дракона. Отблески пламени окрашивали его изумрудные волосы в золото и отражались мерцанием на чешуе предплечья, частично лежащего под плащом и открытого холоду.

Красивый.

Он и правда такой. Она с грустью прощалась с такой редкой личностью, но ей никогда не быть игрушкой в руках мужчины, к тому же она сейчас нужна своей семье как никогда раньше.

Отвернувшись, девушка посмотрела на звездное ночное небо, кое-где различимое из-за облаков. К счастью, дождь прекратился. Заметив Звезду Востока, она определила точное направление, в котором необходимо двигаться. Она глубоко вдыхала воздух, наслаждаясь ароматом сосен, земли и дыма.

Размяв шею, Робин натянула капюшон на волосы. Она вошла в лес с ненавистным чувством вины, скрутившимся в животе и не дающим ей покоя. Уйти, не поблагодарив за гостеприимство, – ужасный поступок.

Сейчас важно вернуться домой.

С этой мыслью девушка собралась с духом, настроившись на дорогу, и прошептала слова благодарности тихому ночному лесу, надеясь, что дракон каким-то образом услышит о том, как она ему признательна.

Глава пятнадцатая

Дэмиен

Она ушла от него.

Как осторожно Робин выбралась из пещеры. Как ловко. Как тихо.

Он уставился на качающиеся виноградные лозы.

Дэмиен наблюдал за ее побегом. Он дал ей сбежать. Позволил ей сбежать.

– И что же ты собираешься делать, моя красавица? – прорычал Дэмиен, как только он убедился, что Робин уже его не услышит. Низкий звук пронесся грохотом по пещере. Он усмехнулся и провел рукой по волосам. Его забавляло, что женщина искренне верила, что сможет сбежать от дракона без его на то позволения.

Как будто он просто так оставил ее одну на время, необходимое на сбор вещей и кражу его собственной одежды ради сохранения ее маскировки. Хотя какая-то его часть мурлыкала от удовольствия при мысли о том, что она будет окутана его запахом. По крайней мере, он отпугнет любого вида хищников: как животных, так и Оборотней.

Он покачал головой, вспомнив, как Робин притворялась спящей. Конечно, она в этом хороша, но ее запах изменился, как только она направилась к выходу. Дэмиен снова усмехнулся.

Как будто он купился на ее притворство, а потом заснул сам. Она и понятия не имела, как долго драконы могут обходиться без сна. Дэмиен мог бодрствовать две недели, не спуская глаз с добычи.

Ты дал ей уйти.

В последнее время он с этим зачастил. Сначала с Тэмпест, а теперь с Робин.

Какой из него дракон? Тоскующий по женщинам? Его кузен вдоволь над ним посмеется.

Дэмиен так и норовил двинуться к выходу из пещеры. Стремление погнаться за Робин наполняло каждую частичку его тела, побуждая забрать ее себе. Но перед ним стояли обязательства. Человек, причинивший боль его родным, все еще на свободе. Его необходимо наказать. Пайр и Тэмпест также нуждались в помощи Дэмиена.

У него еще будет время разыскать его маленькую женщину и узнать, что она задумала и кем являлась на самом деле, но с этим придется подождать.

Дракон улыбнулся. В том, что он последует за ней сейчас, не будет никакой интриги. У нее не останется перед ним форы.

И кроме того, Робин носила на себе запах Дэмиена, сама того не осознавая. Он окутывал ее. Оставил на ней метку той, кем она являлась.

Моей.

Нет такого места, где он не найдет Робин.

Дэмиен выполнит свои обязанности, а затем начнет ухаживать за своей женщиной.

Робин даже не поймет, что собьет ее с ног.

Глава шестнадцатая

Робин

Движимая только внутренней энергией и непреодолимым желанием снова увидеть родителей, Робин за два тяжелых и несчастных дня добралась до провинции Мержери. Она проходила знакомые фермы и места, которые радовали глаз. Пещера дракона находилась недалеко от дома, что само по себе стало благословением. Несколько раз ей казалось, что за ней кто-то наблюдает, но себя не показывает. Вероятно, у нее разыгралось воображение, однако сердце замирало каждый раз, когда она думала, что это мог быть Дэмиен.

Сидящий в ней страх сильно отличался от того, который она испытывала при первом побеге. На этот раз ее жизни не грозила опасность, по крайней мере не такая, как когда она бежала от сражения, чтобы никто не догадался, что она на самом деле жива, – или когда ее отравили бандиты. Но Робин знала, что ее жизнь все же стои́т на кону, однако совсем в ином смысле. Если Дэмиен ее поймает…

Что-то подсказывало Робин, что он не отпустит ее во второй раз.

Она не хотела принадлежать дракону. Становиться его игрушкой. Робин, конечно, не знала наверняка, чего именно он от нее хотел, но по мере удаления от пещеры эта мысль все больше и больше казалась ей логичной. На второй день путешествия она встретила дождь с благодарностью. Он лил непрекращающимся каскадом на протяжении шести часов, помогая замести ее следы и притупить запах. Учитывая остроту обоняния всех Оборотней, ей не хотелось прямо сейчас выяснять, насколько оно развито у дракона.

Она неслась по лесу, останавливаясь только утолить жажду и голод. Из-за недосыпания в глаза словно насыпали песок, но она не могла рисковать даже ради своего здоровья. На карту поставлено слишком многое помимо ее самочувствия. К собственному облегчению, Робин быстро пришла к выводу, что лекарство Дэмиена не только ослабило действие яда в организме и снизило температуру, но и имело длительный эффект.

К тому времени, как она добралась до окраин своего родного города Мержери, лихорадка полностью спала, несмотря на долгие дни интенсивной ходьбы под дождем по весеннему промозглому холоду. Удивительно, как изменилась листва за время ее путешествия на юго-восток. Трава и цветы протолкнулись сквозь влажную лесную почву, а деревья расцвели.

Она повела плечом, сморщив нос. Рана все еще болела, но той тупой болью, которая указывала на заживление. Худшее осталось позади. Ей стоило только добраться до семейного поместья, и тогда она получит необходимый для мышц спины и плеча отдых.

Однако полученная психологическая травма…

Нет. Не думай об этом. Ты отправилась на войну, потому что должна была так поступить. Все будет хорошо. Никто никогда не узнает, что сражалась именно ты. Джон погиб на поле боя, и теперь, если кто-нибудь заявится в дом Локсли, он узнает, что человек, за которого ты себя выдавала, действительно мертв. Никто никогда не узнает, что ты сделала во имя своей семьи.

Нельзя, чтобы кто-то узнал. Иначе ее семье придет конец.

Робин была уверена, что напавшие на нее бандиты понятия не имели, кто она на самом деле, и просто приняли ее за молодого человека с высоким положением в обществе. Они видели лишь человека благородного происхождения, вооруженного дорогим луком и путешествующего в одиночку по лесу. Они находились в отчаянии. Это читалось на их изможденных лицах во время переговоров. Люди в этих краях жили в голоде и нищете. Робин не могла найти в себе сил винить их за то, что они сделали, даже несмотря на то, что они почти убили ее. Люди способны на великие подвиги и разрушения, когда их загоняют в угол.

Она старалась обходить слишком грязные участки, но ледяная жидкость все равно просачивалась сквозь самодельную обувь, связанную из нижней части плаща. Резать такой красивый плащ было жаль, но необходимо. Когда пробиралась сквозь деревья на самой окраине города, ею овладела спешка. Знакомые запахи деревни постепенно наполняли замерзшие ноздри: древесный дым, конский навоз, пиво из таверны. Она услышала, как мать отчитывает детей. Заржал осел, и копыта застучали по мощеным улицам.

В воздухе запахло маслом и корицей, и в животе у нее заурчало. Когда она в последний раз ела выпечку? Казалось, прошло уже несколько лет. Девушка свернула к пекарне, но замешкалась, стоя среди деревьев. Денег расплатиться за еду у нее не было, и пекарь, скорее всего, не позволит какой-то грязной промокшей крысе войти внутрь.

Она заметила хорошо одетую женщину в переулке. Ребенок протянул к ней маленькую чумазую ручку, а женщина усмехнулась и пнула в крошку водой из лужи.

– Отойди от меня!

Девочка прижалась спиной к зданию, ледяная вода пропитала ее тонкую одежду. В груди Робин разгорелся гнев. У женщины явно много денег, а у ребенка – ничего. Зачем так себя вести?

Не раздумывая, она направилась вперед. При ее приближении маленькая девочка подняла свои огромные, полные слез глаза на Робин.

– Ну, ну, – пробормотала она, протягивая руки. – Я не причиню тебе вреда. – Она стянула плащ с плеч и протянула его малышке. Когда девочка засомневалась, Робин подошла на шаг ближе. – Возьми. Это тебе.

Малышка покачала головой.

– Слишком хороший для меня. Кто-нибудь подумает, что я его украла.

Робин поджала губы, и тут ей в голову пришла идея. Она вытащила кинжал и отрезала снизу большой кусок ткани, чтобы длина подходила ребенку. Встряхнув его, она улыбнулась девочке.

– Теперь больше подходит. К тому же, если ты испачкаешь его немного, никто ничего не заподозрит.

Она снова протянула плащ.

Малышка нерешительно взяла его, прижимая к груди.

– Спасибо.

– Не за что, – печально сказала Робин. Она достала из сумки вяленый кусок оленины. Еда, которую она украла у Дэмиена. Девушка протянула его ребенку.

Глаза девочки расширились, и она выхватила мясо из рук Робин с широкой улыбкой.

– Спасибо!

– Твоя мама где-то рядом? – спросила Робин, высматривая кого-нибудь поблизости. Не хотелось бы, чтобы ее видели в таком состоянии.

– Нет. Она умерла. Но бабушка ушла стирать для господина.

– Как тебя зовут?

Она снова сосредоточилась на девочке, укутавшейся в плащ.

– Арья, – ответила она, радостно вгрызаясь в мясо.

– Приятно с тобой познакомиться. – Робин обернула остатки ткани вокруг шеи, прикрывая ее и уши. – Не высовывайся и береги себя. А теперь беги домой.

Арья кивнула и выскочила из переулка, шлепая босыми ногами по грязи.

Робин поджала губы, в последний раз оглядев дорогу, и прошла вдоль аллеи в лес. Богатые продолжали богатеть, в то время как бедные беднели. Все это несправедливо. Вот бы Мержери больше заботились о своем народе, а не только о себе! Если бы существовал кто-то, кто мог бы сделать их честными… или даже распределить часть их богатства среди простых людей, все стало бы лучше.

Ты могла бы стать этим человеком.

Она фыркнула.

Становиться бандитом, который грабит богатых, просто нелепо.

Мать часто любила напоминать, что Робин – леди со статусом, нравилось ей это или нет. Она не могла рисковать своим положением, совершая подобные глупости. Однако со своими возможностями она могла гораздо лучше защищать простых людей, в отличие от любого вора. Робин выполнила долг, защитив отца и отправившись на войну вместо него. Настало время занять свое настоящее место.

Быть Мэриан Робин Локсли. Не покойным братом. Не вором.

Не игрушкой дракона.

Наблюдая за жителями деревни из-за деревьев, она отметила, насколько изможденными выглядели все и вся. Когда она уезжала на войну, дела, конечно, шли неважно, но теперь, похоже, положение в деревне изменилось к худшему. Одинокий волчак с клочковатой шерстью, одна кожа да кости, угрюмо бродил по главной улице в поисках объедков. Когда-то он, несомненно, выглядел прекрасно. Сердце сжалось при виде одинокого попрошайки в ближайшем переулке.

Накинув ткань на голову, девушка обернула ею лицо и шею, оставив открытыми только глаза. Снова покинув безопасность деревьев, она приблизилась к попрошайке. Робин порылась в сумке, пытаясь отыскать остатки украденной у Дэмиена еды, на которую у нее не нашлось времени во время дороги. В животе ужасно заурчало от голода, но она протянула еду пожилому мужчине.

Знакомые голубые глаза встретились с ее собственными, и девушка побледнела. Попрошайкой оказался свечник Норман.

– Б-большое спасибо, сэр! – воскликнул Норман, осторожно приняв кусок оленины. – Благословенны будьте.

– Как вы оказались в таком положении? – тихо пробормотала она. Норман всегда был щедрым, добрым человеком.

Улыбка свечника угасла.

– Вы не слышали?

– Я только что вернулся с войны.

– Младший лорд Мержери собрал людей и, опьянев, уронил несколько фонарей и свечей, изготовленных мной. – Печаль и горечь отразились на его лице. – Двое благородных господ погибло, и часть владений оказалась уничтожена. Во всем произошедшем обвинили меня, мой бизнес отобрали, моя семья продана в договорное рабство.

– Нет, – выдохнула она. – Ведь это неправильно, Норман. Как они могли так поступить? – прохрипела она. – Немыслимо.

Его взгляд заострился. Узнавание заплескалось в его голубых глазах, когда он увидел крохотную часть лица Робин.

– Миледи, вы не должны здесь находиться, – прошипел он. Мужчина внимательно оценил ее внешний вид. – Слишком опасно. – Пауза. – Но я рад, что вы вернулись из монастыря. Деревня обрадуется вашему возвращению.

– Крайне важно не распространяться о моей личности, – твердо сказала она.

Он кивнул.

– Я никогда не предам вашу семью. Ваш отец всегда был добр к нам.

Она протянула ему оставшуюся еду, за исключением кусочков крольчатины.

– Тебе.

– Будьте здоровы, – прошептал он.

– И тебе того же, – пробормотала она в ответ.

Робин заметила, как облезлый волчак разглядывает еду, которую она отдала Норману. Девушка вытащила последний кусок кролика и бросила его исхудавшему животному, следящему за каждым ее движением с тех пор, как она вошла в переулок. Он ринулся вперед и набросился на еду. Она вскинула руки, когда волчак придвинулся ближе и подтолкнул ее носом в спину.

– Прости, милый, – сказала она псу. – Мне больше нечего тебе дать.

Он завилял хвостом в надежде получить еще еды и ткнулся носом в ее бедро, после чего уставился на нее янтарными глазами.

– Прости.

Она пошла обратно и снова углубилась в лес. Девушка остановилась и оглянулась через плечо. Волчак следовал за ней. Робин закатила глаза и похлопала себя по ноге.

– Ну, чего ты там плетешься.

Она притворилась, что не замечает его, и снова принялась разглядывать городок, направляясь к крепости Локсли.

Прошлой зимой все жители собрались вместе, расчищая улицы от снега для того, чтобы лошади, экипажи и торговцы могли свободно проезжать по деревне. При таком раскладе рыночная площадь всегда оставалась оживленной и разные люди, такие как торговцы из Дотэ, а иногда и из более отдаленных уголков, посещали эти места. По крайней мере, тут изменений не произошло, но тишина улиц выводила ее из себя. Там, где раньше было много шума и жизни, теперь тихо, как на кладбище.

С деревней явно что-то не так. Кроме попрошаек, вокруг никого из местных не видно, все двери заперты, а окна закрыты ставнями. Сквозь ставни не пробивалось ни капли света.

Что здесь произошло?

Девушка вздрогнула, когда волчак лизнул ей ладонь. Она посмотрела на зверя.

– Надеюсь, это поцелуй, а не первая проба на вкус. Меня есть нельзя, ты же знаешь.

Осторожно протянув руку, она позволила животному решить: стоит ли ей его почесать. Он уткнулся мордочкой в ее ладонь, и она ласково потрепала его за ушком.

– Пора домой.

Она ускорила шаг, стараясь держаться леса.

К тому времени как показалась родная крепость, Робин едва держалась на ногах. Всю оставшуюся в организме энергию Робин растратила еще в деревне, и теперь чувствовала только изнеможение. Ей казалось, что она сможет проспать несколько дней подряд. К тому же пальцы ног уже давным-давно онемели. На самом деле она даже не чувствовала холодные укусы ветра.

В своем измученном состоянии она в какой-то степени мечтала оказаться на том самом месте в пещере у костра с Дэмиеном, чье не оставляющее ее внимание гарантирует безопасность.

Не думай об этом. Не думай о нем.

Затем Робин заметила фигуру, чье присутствие заставило позабыть о любой усталости.

Чуть сутулые плечи и характерная хромота выделяли его на территории поместья. Он остановился понюхать бледную зимнюю розу и заговорил с главным конюхом Андреем о лошадях. Несмотря на морозный воздух и насквозь промокшую от двухдневного проливного дождя одежду, Робин почувствовала тепло. На глазах выступили слезы, и она, спотыкаясь, вышла из леса и побежала через озимую пшеницу.

– Папа, – закричала она. И затем, громче: – Папа!

Андрей и отец обернулись на звук ее голоса. На их лицах застыло потрясенное выражение: рты и глаза широко раскрыты.

Робин продралась сквозь пшеницу и сорвала с себя шарф. Она споткнулась, спеша к отцу, и чуть не упала в его объятия. Мужчина пошатнулся под ее весом, но Робин быстро восстановила равновесие сначала сама, а затем притянула его к себе. Девушка всхлипнула.

– Не могу поверить, что у меня получилось, – всхлипывала она. Робин крепко обняла папу, отметив, как сильно он похудел. Для замка тоже наступили трудные времена? Что произошло за время ее отсутствия? – Я так счастлива вернуться домой.

– Домой? Девочка моя, думаю, ты ошиблась, – сказал папа в ее макушку.

Она застыла в ошеломлении. Что это значит? Она осторожно высвободилась из рук мужчины и подняла глаза, встречаясь с ним взглядом.

– Что происходит, отец?

На его лице играло выражение вежливого удивления, любопытства при появлении молодой женщины с короткими волосами и окровавленной, покрытой грязью кожей, которая все еще цеплялась за него. Он склонил голову набок, пока Робин терпеливо дожидалась ответа.

Отец не узнал ее. Робин прочитала это в его глазах.

Черт возьми, ее сейчас стошнит.

Глава семнадцатая

Робин

Ее кошмар воплотился в жизнь.

В глазах отца читалась только пустота, он явно не узнавал ее. Не признавал в Робин своей дочери.

Пламя пожирало тело и душу изнутри.

Ее сейчас стошнит.

– Р-Робин! – воскликнул Андрей, когда Робин начало трясти.

Андрей заметно обрадовался, узнав Робин под всем этим толстым слоем грязи. Он притянул ее к себе, вырвав девушку из почти сковавшего ее кошмара знакомым запахом сена и лошадей. Она прильнула к нему, чувствуя, как сердце разрывает на мелкие кусочки. Андрей поцеловал ее в макушку и отстранился, обхватив за плечи большими руками. Широкая улыбка расплылась на его лице, обнажив кривые зубы.

– Привет, – прохрипела она. Андрей был лучшим другом Джона, и теперь, стоя перед ним, она снова вспомнила о том, что потеряла.

– Как же ты выжила? – спросил он.

– Позже, Андрей, – произнесла Робин, стараясь не расплакаться от того, что отец продолжал смотреть сквозь нее, прямо как во сне. Она откинула волосы с лица, надеясь пробудить воспоминания ее отца своим лицом. – Что… что не так с папой?

Андрей склонил голову и понизил голос.

– Его память постепенно исчезает. По правде говоря, все стало хуже еще до твоего отъезда, Робин, но с тех пор, как ты ушла, он стал сам не свой. Но… он никогда не забывал тебя раньше.

Ее это беспокоило и разрывало сердце.

Папа изобразил на лице добрую улыбку.

– Вам нужна помощь, юная леди? – спросил он.

Робин высвободилась из объятий Андрея и взяла отца за руки.

– Я знаю, это может шокировать и я сейчас не похожа на девочку, которую ты вырастил, но, папа, это я. Твоя дочь, Мэриан Робин Локсли. Прости за мой побег. Клянусь, я больше так не поступлю. Пожалуйста, вспомни меня. – Она нежно сжала его пальцы.

Наступила минута пугающей тишины, в течение которой Робин видела попытку отца разобрать, что же такое говорит молодая женщина, стоящая перед ним. Она пыталась успокоиться, вжав пальцы ног в грязь. Все закончится вот так? Ее отец забудет о своем последнем оставшемся ребенке?

В ее глазах стояли слезы, пока отец, прищурившись, рассматривал ее лицо. В его глазах вспыхнула искра узнавания, и он с хрипом приоткрыл рот.

– Мэриан? – прошептал он, используя ее официальное имя. – Моя дорогая маленькая Робин, это ты?

– Да! – прошептала она. – Я дома.

Он уставился на их руки и опустил их. Ее сердце сжалось от мысли, что он отстраниться. Вместо этого отец крепко обнял ее, дрожа всем телом.

Робин вцепилась в него крепче, сжимая в пальцах длинный черный плащ, который он всегда предпочитал носить в холодные месяцы. Она прижалась лицом к его плечу и прошептала:

– Мне так жаль, что я ушла! Я могу все объяснить. Я могу…

– Мне все равно, дитя, – пробормотал он, произнося слова в волосы Робин. Тепло его дыхания на коже головы помогло наконец расслабиться. Плечи девушки опустились, и все напряжение оставило ее тело. – Мне все равно. Ты вернулась, вот что имеет значение. Ты жива.

Лорд Локсли сотрясся от беззвучных рыданий, и плотина эмоций внутри Робин в конечном счете прорвалась. Не скрывая, она плакала обо всем, что потеряла, обо всех ужасах, которые пережила за последние несколько месяцев, и от облегчения, что снова оказалась дома. Ее не волновало, что Андрей наблюдает: ему уже довелось стать свидетелем их горя, когда скончался Джон.

– Моя дорогая, милая девочка, – выдохнул ее отец. – Не могу поверить, что ты в моих объятиях. Как ты здесь оказалась? Нам сказали, что ты умерла. – Его голос сорвался на последнем слове. Папа отстранился, сморщив от беспокойства обветренное лицо. – Как ты выжила?

– Это долгая история.

Краем глаза она заметила, что конюх заламывает руки, явно чем-то обеспокоенный. Выдавив дрожащими губами улыбку, девушка мягко отстранилась от отца.

– Я подробно обо всем расскажу, как только обсохну.

Отец наконец осмотрел ее одежду и нахмурился.

– Ты промокла насквозь, бледна, как привидение, и у тебя нет обуви!

– Знаю. – Она кивнула в сторону дома. – Папа, почему бы тебе пока не вернуться в дом, и я поговорю с тобой после того, как приведу себя в порядок? На улице слишком сыро и холодно, чтобы ты просто так бродил по территории.

Он открыл рот, чтобы возразить. Ведь какой-то дождь со снегом никогда не мешали ему управлять своим поместьем и общаться с людьми. Он фыркнул.

– Ты вернулась всего пять минут назад, а уже переживаешь о своем старике. – Он мягко улыбнулся, а затем потянулся к ее руке и сжал ее. – Я попрошу Майю приготовить для тебя ванну.

– Спасибо, папа.

Он на мгновение заколебался, и она с трудом сглотнула ком в горле, поскольку его мысли легко читались на лице.

– Обещаю, я больше не исчезну. Скоро увидимся.

Он кивнул и медленно двинулся обратно к крепости, несколько раз оглянувшись через плечо, а затем скрылся внутри поместья, выкрикивая приказы. Если он продолжит в том же духе, вся деревня узнает, что она вернулась домой, уже в течение часа.

Только когда Робин убедилась, что отец находится вне пределов слышимости, она повернулась к Андрею и снова обняла его.

– Прости за мой уход, – сказала она. – Прости, что ушла, не сказав ни тебе, ни Павлу, ни Уиллу…

– На извинения еще будет время, Робин, – вмешался Андрей, сжимая девушку в объятиях, после чего откашлялся и отпустил ее. – Кстати, воняет от тебя ужасно. Сколько тут грязи и сколько крови? Ты выглядишь как ходячая смерть!

Она скривилась, пытаясь справиться с ощущением нереальности происходящего, в частности возвращения домой.

– Пару раз я пожалела, что не умерла.

Его улыбка мигом потухла.

– Настолько плохо?

Робин с трудом сглотнула, не глядя на обеспокоенное выражение его лица.

– Что сделано, то сделано.

Он поджал губы.

– Не обязательно говорить об этом сейчас, девочка, но просто забыть об этом не получится. Подобные вещи имеют свойство напоминать о себе.

Андрей был прав, но она не знала, сможет ли когда-нибудь рассказать обо всем, что пережила и чему стала свидетельницей.

– Я…

– Так это правда! – прервал ее знакомый голос. – Ты вернулась!

Робин вздрогнула и обернулась на звук голоса. Павел, работающий в деревенском приюте вместе со своим отцом и по совместительству еще один лучший друг Джона. В то время как Андрей был высоким, долговязым, с гладким лицом и веснушками, Павел выглядел как грубый мужик с внушительной бородой. Единственное, что объединяло двух молодых людей, – рыжие волосы: золотисто-каштановые кудри у Андрея и торчащие во все стороны огненные волосы у Павла.

Павел великолепно владел мечом, но его не призвали в армию из-за старшего брата. Расскажи ему Робин о своем плане пойти на войну вместо отца, Павел, вне всяких сомнений, отправился бы с ней.

Именно поэтому она не сказала ни ему, ни Андрею, ни Уиллу.

Тем более Уиллу.

Павел направлялся в ее сторону, и она улыбнулась, глядя на него.

– Привет, незнакомец, – сказала она. – Скучал по мне?

– И не подумаю тебе отвечать, – произнес Павел и заключил Робин в объятия, схватив так, что затрещали кости. – Но где же ты была? – Он практически прокричал ей в ухо.

Девушка обвила руками его плечи и позволила ему обнимать себя на мгновение дольше приличного. Он всегда дарил самые крепкие объятия. Она пискнула, когда он сжал еще сильнее.

– Не могу дышать, – поддразнила она.

Он отпустил и осторожно поставил Робин на ноги. Вот та черта, из-за которой она его и любила. С оружием в своих огромных руках Павел казался зверем, но на самом деле был просто нежным гигантом. Добрая душа, как и ее брат Джон.

Робин отступила от друга и провела грязной рукой по спутанным волосам. Когда она отстригла их несколько месяцев назад, они доходили до подбородка. Теперь они падали на плечи, слишком короткие для леди. Однако она уже привыкла к коротким волосам и задавалась вопросом, стоит ли снова их отрастить.

Маловероятно, если ей это сойдет с рук.

Павел скрестил руки на груди и пристально посмотрел на нее.

– Где ты была? – Внимательный взгляд пробежал по ее телу, уголки губ опустились. – Явно не в монастыре, как все говорят.

Она фыркнула. Если бы.

– На войне, – объяснила Робин своим друзьям. – Вы знаете, что Джона призвали в армию. Новость о его смерти явно еще не дошла до кого-нибудь важного. Если бы Джон не поехал, пришлось бы моему отцу справляться с этой ношей. Я не могла такого допустить.

Ее отец – гордый воин, но он бы погиб на поле боя. Даже сейчас она не понимала, как ей удалось выжить.

К досаде Робин, только Павел выглядел удивленным. Андрей засунул руки в карманы холщовых брюк и тяжело вздохнул.

– Я так и подумал вчера, когда мы получили известие о том, что Джон погиб в бою. – Он отвел взгляд, явно борясь с сильными эмоциями. – Я не думал, что мы снова тебя увидим.

Если бы Робин не отравили и дракон не взял ее в плен, она успела бы вернуться до прибытия посыльного.

Будь честна. Он помог тебе.

Неправильно винить в чем-то Дэмиена, она это понимала. Если бы не дракон, она умерла бы еще три дня назад.

– А папа… Он принял новость близко к сердцу, да? – спросила Робин, рискнув высказать предположение касательно его ухудшающейся памяти.

Андрей с грустью кивнул.

– Он даже не стал слушать, когда мы пытались объяснить, что Джон умер несколько месяцев назад. Возможно, теперь, когда ты дома, он успокоится. С тех пор как ты исчезла, ему тяжко пришлось.

Внутренности сковало от чувства вины. Не усугубила ли она его состояние своими поступками?

– Ты и правда убежала сражаться? – влез в разговор Павел, с одобрением глядя на Робин. – Нужно было сказать мне. Я бы…

– Отправился со мной, знаю. Я не могла повесить такое на свою совесть. Это касается вас обоих. – Последнюю фразу Робин добавила, когда ей показалось, что Андрей присоединится к Павлу. – Я переживаю за вас. Разве я могла втянуть столь близких мне людей во что-то настолько опасное?

– Но как же Уилл? – с осуждением сказал Андрей. – Ты должна была его предупредить.

Желудок Робин неприятно скрутило. Она прекрасно понимала, что должна была сказать Уиллу. Девушка бросила взгляд в сторону местной кузницы.

– Я не могла. Он слишком много работал, чтобы добиться своего положения. Я не могла попросить его рискнуть всем ради собственной глупой выходки.

– Тебе не нужно было просить. Он бы просто пошел.

– В этом-то и проблема.

– Во имя Дотэ, Робин, – сказал Павел, почесывая бороду. – Ты всегда держала вес всего мира на своих плечах. Почему ты пытаешься все делать самостоятельно, когда у тебя есть друзья, способные с радостью разделить с тобой эту ношу? – Она поморщилась. Отчасти он прав. – Ты еще упрямее своего брата, ты в курсе?

– У меня были некие подозрения. – Мягкая улыбка тронула ее губы. – В любом случае вы все видите, что я не погибла на поле бое, притворяясь Джоном. Я вернулся целой и невредимой.

Не совсем правда. Часть ее души оказалась уничтожена вместе с частью веры в человечество. Она размялась и повертела шеей. Рана еще болела.

Андрей коснулся ее плеча и нахмурился, когда она поморщилась.

– Ты уверена, что цела? Тебе не нужен врач?

– Я иду на поправку. Поверьте.

Ее тон не допускал возражений.

Не задавайте вопросов.

Андрея и Павла ответ Робин, похоже, не совсем устроил, но они привыкли к тому, что она всегда заботиться о себе самостоятельно.

– Обязательно повидайся с Уиллом после разговора с отцом, – сказал Павел, поправляя плащ и готовясь отправиться в приют. – Его расстроят новости от кого-то еще. И ты же знаешь, что он не сможет покинуть кузницу до захода солнца, учитывая, сколько оружия заставляет его изготовить Лорд Мержери.

Для нее это стало новостью.

– Руслан заставляет его делать что?

Мужчины неловко обменялись взглядами.

– Об этом стоит поговорить с твоим отцом, – сказал Андрей. – Или с моими родителями. Они получше смогут объяснить тебе происходящее. Кстати, моя мама будет жаловаться на то, что вода в твоей ванне остывает, так что не медли. Беги, иначе замерзнешь тут до смерти. Позже обсудим все нормально.

Павел ухмыльнулся.

– Да, ты можешь потчевать нас своими историями о войне и рассказывать, скольких мужчин одолел крошечный демон под личиной женщины, даже не подозревавших, что она женщина!

Робин хихикнула, хотя находилась не в настроении.

– Все так и было. – Пауза, а затем: – Рада видеть вас обоих. Правда. Пару раз я не знала, смогу ли я… – Она проглотила слова, не позволяя им овладеть собой.

– Не думай об этом. – Андрей подтолкнул ее в спину к резиденции Локсли, стараясь не задеть больного плеча. – Иди уже. И передай моему отцу, что ему нужно купить побольше зерна для лошадей!

Отец Андрея, Данил, управлял поместьем Локсли и был женат на Майе, экономке. Робин воспринимала их больше как дядю и тетю, а не обслуживающий персонал. Ей не терпелось их увидеть.

Робин пересекла двор и медленно побрела вверх по лестнице в поместье. Она бросила на друзей последний взгляд через плечо. Они молча наблюдали за ней с излишним беспокойством. Оба явно не купились на ее банальные отговорки.

Умные мужчины.

Она помахала рукой, собравшись с духом, толкнула дверь в крепость и вошла внутрь. Не успела девушка переступить порог дома, как Данил, повзрослевшая на двадцать лет версия своего сына, бросился к ней и заключил в объятия, гораздо более крепкие, чем у ее отца.

– С возвращением, – сказал он. – Как хорошо снова видеть вас, миледи. Мы так волновались. – Он отпустил ее, а затем указал на лестницу, ведущую в ванные комнаты. – Не заставляйте мою жену ждать. Я расскажу о домашних делах после того, как вы отдохнете. – Он тепло ей улыбнулся.

– Я ценю это, Данил, – совершенно искренне сказала Робин.

Этот мужчина никогда не пытался лгать или смягчать ситуацию, предпочитая быть с Робин прямым и откровенным. Он в равной степени был добрым и любящим, а также знал, когда и где допустимо говорить об определенных вещах. В животе у нее заурчало, и она поморщилась.

– Сначала еда? – спросил Данил.

– Я просто возьму что-нибудь на кухне, а потом отправлюсь к Майе.

– Могу все для вас подготовить.

Она отмахнулась от него и побрела по коридору, осознавая, сколько грязи оставляет за собой. Нужно будет все убрать. Данил кивнул, и она чувствовала на себе его пристальный взгляд, пока не свернула за угол. Странно возвращаться домой после долгого отсутствия. Все оставалось таким же и в то же время ощущалось по-другому.

Добравшись до кухни, она вошла внутрь, и повар Герберт ахнул от удивления и радости, заметив Робин.

– Миледи! – воскликнул он. – Хозяин предупредил, что вы снова дома, но я сказал, что не поверю, пока не увижу вас собственными глазами.

– Рада тебя видеть, Герберт, – громко сказала она, когда он повернулся к ней правым ухом. Он почти полностью лишился слуха на той же войне, где отец повредил ногу.

Повар указал на свежие булочки и маленькую вазочку с маслом.

– Берите что хотите, а я попрошу кого-нибудь принести миску тушеного мяса, чтобы вы согрелись. – Он прищурился. – Вы слишком похудели, милая.

– Слишком много времени в бегах, – пробормотала она. Девушка одарила повара лучезарной улыбкой и взяла булочку, решив обойтись без масла. Робин сомневалась, что, если жители деревни голодали настолько, что ранее сытые, обеспеченные жильем и счастливые люди становились уличными попрошайками, поместье Локсли это не затронуло. Она подошла к кладовой и заглянула внутрь. Желудок сжался, а губы превратились в тонкую линию. Крепость все еще жила на прошлогодних запасах солонины и оленины. Робин знала наверняка: она сама принесла с охоты этого оленя. И если они все еще пользовались прошлогодними запасами…

Значит, в преддверии зимы в этом году улова почти не было.

Никаких хороших новостей.

Она не стала надолго задерживаться на кухне, потому что от запаха мяса урчало в животе, а также аромат напомнил ей об оленине, приготовленной для нее драконом.

Точнее, поджаренной.

Жуя булочку, она поднялась по лестнице для прислуги в семейное крыло. Открыв дверь в ванную, Робин увидела Майю. Ее тронутые сединой волосы стали влажными из-за пара, пока она суетилась, добавляя разные масла в воду для ванны. Майя выпрямилась, оценивающе глядя на Робин.

– Ну и видок у тебя, – поддразнила она.

Робин бросила сумку, лук и колчан на пол. Она развязала самодельный шарф и капюшон, а затем свалила испачканную ткань кучей на каменный пол.

– Я не обниму тебя, пока с тебя не будет смыта вся грязь до последней капли. Залезай в ванну, дорогая, пока не заболела. – Женщина цокнула языком. – Ты промокла до нитки.

Робин усмехнулась ее резким словам, и Майя улыбнулась в ответ, блеснув глазами. Женщина бросилась через всю комнату и обняла Робин.

– Дочь моего сердца, как хорошо, что ты дома.

И взгляд Робин затуманился.

– Я тоже по тебе скучала.

– Давай-ка приведем тебя в порядок. – Майя отстранилась и подошла к ванне, снова возясь с маслами. – Помочь тебе вылезти из этих тряпок?

– Нет. Я сама справлюсь, – ответила она, поморщившись и принявшись стаскивать с себя слишком большую по размеру одежду, украденную у Дэмиена. Предоставленное им платье лежало сложенным в ее сумке, несмотря на вес и тот факт, что оно замедлило возвращение Робин домой. Но она не могла его выбросить.

И почему же?

Она пыталась убедить себя, что выбросить платье – все равно, что влепить пощечину гостеприимству дракона, когда на самом деле… она просто не хотела забывать о нем.

Прекрати о нем думать!

Разматывая повязку на плече, она стиснула зубы от боли. Резкий вздох прервал течение мыслей Робин. Она взглянула на Майю. Взгляд женщины был прикован к ране.

– Ничего страшного, – успокоила девушка.

Майя торопливо подошла и осторожно забрала конец повязки из пальцев Робин, продолжив разматывать оставшуюся часть.

– Во имя Дотэ, – выдохнула женщина, увидев плечо Робин. – Что именно с тобой случилось? Мы должны немедленно почистить и перевязать рану!

Без лишних слов Робин погрузилась в ванну. Вода оказалась такой горячей, что кожа горела, но она быстро привыкла к жару и даже наслаждалась им. Майя принялась за работу, натирая ее и промывая рану при помощи мазей и щедрой дозы Мимикии.

Когда лекарство подействовало, Робин почувствовала, как ее накрывает приятная волна сонливости, но она принялась моргать, пытаясь прогнать желание уснуть.

– Моя мама, – сказала она Майе, когда вода в ванне потемнела от грязи и крови. Робин же, в свою очередь, снова выглядела чистой и белой как снег. – Как она? Я могу ее увидеть?

– Не ходи к ней сегодня, – тихо ответила Майя. Она помогла Робин выбраться из ванны и накинула на нее толстый хлопковый халат. – У нее была тяжелая ночь. Лучше дать ей день или два на то, чтобы прийти в себя.

Сердце Робин болезненно сжалось. Она скучала по матери, особенно после того ужасного ночного кошмара. Ей просто хотелось увидеть лицо родной матери, если не в добром здравии, то, по крайней мере, живой. Но ее желание было эгоистично, и она это знала.

Желание повидаться с матерью подождет до тех пор, пока леди Локсли сможет узнать собственную дочь. Встреча с не узнающим ее отцом слишком сильно ударила по ней.

Для начала Робин выспится, а завтра встретится лицом к лицу со всем, что пропустила.

Глава восемнадцатая

Робин

Донесшийся слева шорох заставил Робин бесшумно поднять лук и нацелится. Не дав кролику времени среагировать, она выпустила стрелу и взмолилась, чтобы та попала точно в цель. К ее огромному облегчению, так и произошло: животное завалилось на бок с едва различимым стуком. Не теряя времени, девушка подняла кролика. Учитывая холод и отсутствие крупной добычи в лесу, поблизости, скорее всего, прятались лисы, волки и другие хищники, готовые украсть заработанное Робин пропитание раньше нее самой.

Она склонила голову в знак благодарности, как положено, пустила кролику кровь, а затем вытащила стрелу из животного. Быстро и уверенно повесила его на охотничью сумку.

Окинув взглядом тихий лес, Робин поднялась и вытерла руки о кожаные штаны.

Хотелось бы добыть побольше дичи.

Несмотря на то что по прибытии домой она чувствовала себя усталой, как собака, и поклялась отдыхать, чтобы время пошло на пользу лечению раны на плече, реальное положение родного дома сделало такой вариант невозможным. Приходилось охотиться. Ее семья, как и жители деревни, зависели от того, что хранилось в кладовой, а там почти ничего не осталось. Слава звездам, она вернулась домой вовремя. Дополнительная пара рук пришлась очень кстати.

Она вздохнула.

Отец избавился от большей части их персонала, пока ее не было дома. Он не мог позволить себе содержать их из-за налоговых требований герцога Мержери. Она поджала губы. Герцог столь же жесток, сколь изворотлив и умен. Он налогами загнал людей в нищету и держал их там под своим каблуком. Робин прислонилась к ближайшему дереву и уставилась на распускающиеся почки. Его сын, лорд Мержери, ненамного превосходил отца. Если уж на то пошло, он оказался хуже.

Прошлой ночью она заснула сразу после принятия ванны. Девушка подозревала, что Майя добавила в ванну успокоительное, чтобы Робин сразу же легла спать. Именно поэтому ей еще предстояло поговорить с отцом и Данилом о том, что происходит в деревне и в провинции Мержери в целом. Проснувшись утром, она не знала, где находится. Чем дольше она оставалась внутри, тем больше задыхалась. Робин быстро надела свою старую одежду и выскользнула из замка, предупредив Данила о том, куда направляется. Но благодаря отложенному разговору ей удастся получше сформулировать свои мысли и яснее увидеть картину.

До получения «официального объяснения» от отца она планировала встретиться с еще одним человеком.

Нужно поговорить с Уиллом Скарлетом.

Кузница находилась недалеко от леса Локсли, что логично, учитывая необходимый для работы запас дров. Подстрелив еще одного кролика и каким-то чудом хрупкую на вид лань, Робин взвалила свою добычу на плечи и направилась к Уиллу.

Плечо отозвалось болью, когда на него опустились лапы маленькой лани, но чем бы Майя ни намазала рану в дополнение к лечению Дэмиена, оно уже не болело так сильно, как накануне. Ее не отпускало подозрение, что рана всегда будет болеть, но боль лучше, чем смерть.

Когда она шла по тщательно расчищенной дороге к кузнице, нервы были напряжены. Уилл был самым вспыльчивым из ее друзей. Он никогда не держал эмоции при себе. Как он отреагирует, заявись она к нему? Если уж на то пошло, что она скажет Уиллу, увидев его? Слова Андрея и Павла не выходили у нее из головы, подталкивая ее развернуться и бежать домой. Шаги девушки замедлились.

Не будь трусихой.

Робин стиснула зубы и двинулась вперед. Она сможет встретиться с Уиллом сегодня. Должна.

Запах расплавленного железа ударил в ноздри до того, как она завернула за угол и увидела кузницу Уилла. Он выкупил ее самостоятельно после того, как ее папа еще в детстве взял парнишку под свое крыло. Уиллу удалось скопить денег на покупку благодаря службе на Корону и обучению в оружейной кузнице в столице. Он безумно гордился приобретенным местом, а Робин гордилась Уиллом, потому что он осуществил свою мечту. Он сделал себя сам.

Большая дверь в кузницу оказалась открыта, и девушка вошла внутрь и осмотрела стены, увешанные инструментами и несколькими искусно изготовленными видами оружия.

– Минутку! – отозвался Уилл, почувствовав присутствие еще одного человека, несмотря на лязг металла о металл, из-за которого он просто не мог услышать приближение Робин. Рукава рубахи были закатаны выше локтей, открыв темную кожу, испещренную шрамами и ожогами за годы службы солдатом и оружейником. На левой руке не хватало двух пальцев. Робин до сих пор помнила тот момент, когда это произошло. В тот день они впервые встретились. Он сбежал от Стаи Бетраза, но за свободу пришлось поплатиться пальцами.

Сердце заколотилось в груди, когда он поднял забрало, защищавшее глаза от искр, летящих от металла. Робин заметила, как крупная капля пота скатилась по лбу из-под его вьющихся черных волос.

– Не торопись, – произнесла Робин сквозь шум, невольно улыбаясь. Снова видеть Уилла волнительно. Она очень скучала по нему, и вид того, как он работает в родной стихии, наполнял ее счастьем. Если он сможет простить ее за то, что она сбежала на войну, ничего не сказав, и забыть о том, что произошло вечером перед побегом, тогда она станет еще счастливее.

Начать с чистого листа. Вот чего она хотела.

Уилл медленно моргнул и замер, осознав, кто с ним заговорил, а затем выпрямился и посмотрел на Робин. На его лице отразилось что-то, чему Робин не смогла дать названия, но затем он нахмурился.

Мужчина бросил инструменты и скрестил на груди свои большие руки.

– Вернулась, значит.

– Я так понимаю, Павел тебе уже сказал, – проговорила Робин, сделав несколько осторожных шагов в его сторону. Разве не они советовали ей самой рассказать ему? Стукачи. – Или Андрей.

Он фыркнул.

– Вся деревня в курсе, что ты вернулась. Зачем вообще возвращаться после того, как сбежала?

Робин уперла руки в бока, удерживая на плечах добычу.

– Мы с тобой оба знаем, что я не сбегала.

– В деревне ходили слухи, – сказал Уилл. – Но твой отец быстро опроверг их, распространив ложь.

– Как ты понял, что он лжет?

Он изогнул черную бровь.

– Он ни за что не отправил бы тебя в монастырь, а ты никогда бы на такое не согласилась. Совсем ты меня не уважаешь.

Она неуверенно улыбнулась ему.

– Ты хорошо меня знаешь.

– Я думал, что знаю, – вскинулся он в ответ. – Девушка, которую я знал, никогда бы не бросила свою семью и не доставила бы столько беспокойства.

Робин переступила с ноги на ногу.

– Знаю, ты злишься… Но пожалуйста, выслушай меня.

– Я уже все слышал. Павел рассказал вчера, почему ты ушла. Тебе не следовало уходить вот так: крадучись, как вор в ночи.

– И что с того? Если бы меня поймали, все, кто обо мне узнал, подписали бы себе смертный приговор. Я не могла так поступить с тобой.

– Ты решила за меня.

– Нет. Я сделала выбор, чтобы защитить свою семью. – Она оглядела кузницу. – Посмотри, чего ты добился. Разве я могла подвергнуть опасности жизнь, ради которой ты так усердно работал?

– И как ты могла оставить меня здесь с мыслями о худшем?! – взревел он. Уилл опустил голову и упер руки в бока. – Я волновался за тебя каждый божий день. Каждую ночь перед сном я задавался вопросом, почувствую ли, что ты умерла, – он коснулся своего сердца, – вот здесь.

– Прости, – прошептала она. – Мне правда жаль.

Уилл поднял голову и встретился с ней взглядом.

– И все же ты бы ничего не изменила, правда?

Она промолчала.

Он тихо усмехнулся и вскинул руки.

– Все та же старая добрая Робин. Слишком много на себя взваливает и никого к себе не подпускает.

– Дело не в этом, и ты это знаешь, – парировала она, гнев внутри нарастал.

– После смерти Джона ты от всех отгородилась.

– Замолчи, – прошипела она.

– Что бы сказал твой брат, если бы был здесь? Как думаешь, он бы одобрил то, что ты сделала? Думаешь, он бы был доволен тем, как ты загоняешь себя в могилу последние несколько лет?

– Ничего ты не знаешь! – воскликнула Робин.

Он сделал шаг ей навстречу, гнев и боль исказили его красивое лицо.

– Ты ошибаешься. Я знаю, каково это – горевать так сильно, что, кажется, ты умрешь от этого чувства.

Она закусила нижнюю губу и отвела взгляд. Как она могла говорить такие вещи, зная, что Уилл потерял не только Джона, но и свою жену и ребенка три года назад?

– Не стоило так говорить, – тихо произнесла она.

– Все в порядке. Я был на твоем месте. Я просто не хочу, чтобы ты совершала те же ошибки, что и я.

Она кивнула и снова подняла взгляд на одного из своих самых старых друзей.

– Друзья?

Он закатил глаза и одарил ее мимолетной улыбкой.

– Всегда.

Плечи опустились от облегчения. Они всегда быстро закипали. Робин и Уилл во многом похожи. Он прокашлялся и поправил фартук.

– Нам еще кое-что нужно обсудить, – прохрипел он.

Она поморщилась, понимая, что он имеет в виду. За несколько дней до принятого Робин решения отправиться на войну она выпила с парнями немного летнего вина, и Уилл ее поцеловал. Робин ответила на его поцелуй, потерявшись в моменте, но утром осознала, что допустила ошибку. Она нежно любила Уилла, но только как друга.

– В ту ночь… – начал Уилл.

Робин вскинула руку.

– Не нужно ничего объяснять. Ты искал утешения, и я рада была помочь.

Карие глаза Уилла изучали ее лицо.

– Я ничего между нами не испортил?

– У тебя бы не получилось, – мягко ответила она.

Все его тело, казалось, расслабилось от испытанного облегчения.

– Я так сильно себя винил. Я позволил себе вольности и… Просто хочу, чтобы ты знала: я возьму тебя в жены, если ты того пожелаешь.

– Из-за маленького поцелуйчика, случившегося из-за того, как ты скучал по своей Ине? – спросила она без раздражения. – Я с радостью откажусь. Не только для тебя, но и для себя. Мы совсем друг другу не подходим.

Уилл усмехнулся.

– С твоим-то характером.

Она закатила глаза.

– Кто бы говорил.

Робин опустила оленью тушу на землю, вытащила кролика из охотничьей сумки и протянула ему.

– Держи, – сказала она. – Извинения за то, что не рассказала тебе о том, куда отправилась.

Друг пренебрежительно махнул рукой.

– Отдай лучше тому, кому действительно нужно. За одно утро ты поймала в лесу больше, чем большинству жителей деревни удается за неделю.

– Плохо. И отсюда мой вопрос: что происходит, Уилл? Здесь нет ни еды, ни дичи, ни денег…

Деревня выглядела ужасно.

– Это же очевидно. Герцог снова повысил налоги.

– Опять? – Она спрятала кролика и покачала головой. – Но он повышал их в начале зимы!

– Когда его что-то останавливало?

Робин бросила взгляд через плечо, чтобы убедиться, что поблизости больше никого нет.

– Тогда… почему его сын заставляет тебя ковать новое оружие после окончания войны? – прошептала она.

От этого вопроса на лице Уилла заиграла дикая ухмылка.

– Я пытаюсь это выяснить. Я знаю только о топорах и луках. Мержери грабит лес, избавляясь от зверей и деревьев.

Робин задохнулась от возмущения.

– Он не имеет права! Это земля Локсли. Что мой отец…

– Твой отец ничего не может сделать, кроме как позволить ему. Герцог облагает налогами не только простых людей, но и благородных, – сказал Уилл.

Это объясняло уволенный персонал и притихший лес. Они явно переусердствовали с охотой. Девушка нахмурилась. Герцог Мержери положил глаз на земли Локсли много лет назад.

– Думаешь, это очередная уловка, чтобы заставить отца продать землю?

– Возможно. – Уилл бросил на нее пугающий взгляд. – Думаю, тут замешано нечто большее. Такое количество оружия… – Он замолчал и поморщился. – Если бы его интересовал только Локсли, то зачем столько оружия?

Значит, у герцога более масштабные планы, которые, несомненно, включали в себя войну.

– Что произошло после коронации королевы?

– Все стало еще хуже, – мрачно сказал Уилл. – Герцогу она не нравится. У меня есть смутное подозрение, что именно из-за нее все и происходит.

Он указал на стопку мечей и копий. Их выковали для воинов, а не для охоты на животных или рубки деревьев.

– Гражданская война.

Звезды, она никому не нужна. Робин положила тушу оленя на пол.

Друг кивнул.

– Я тоже так думаю. Никто не пересекает границу провинции без разрешения герцога.

– Будем молиться, что его амбиции не настолько далеко идущие. – Она вытерла лоб. – Нужно вернуться домой и обсудить эти вопросы с отцом, – сказала Робин, кивнув Уиллу. – Но я обязательно расскажу ему о твоих опасениях. Если у него есть информация, которая может тебе пригодиться, я сообщу.

Уилл мгновенно сократил расстояние между ними и обхватил рукой предплечье Робин. Он был и близко не таким высоким, как Павел и тем более Дэмиен, но все же возвышался над Робин. Она вскинула голову, встречаясь с ним взглядом.

– Я скучал по тебе, – тихо проговорил Уилл, едва сдерживая эмоции.

Робин сглотнула ком в горле, который предвещал, что она вот-вот заплачет.

– Знаю. Я тоже скучала. И о том, что случилось…

– Знаю, – сказал Уилл, повторяя ее слова. – Давай не будем зацикливаться на прошлом. Ты ведь знаешь, что я всегда рядом. Разве я могу иначе? Ты спасла мне жизнь, помнишь?

– Отвести раненого бродягу к экономке, чтобы она обработала раненную руку, вряд ли можно считать спасением жизни, Уилл, – прошептала Робин, проводя рукой по тому месту, где у него не хватало двух пальцев.

Его хватка на ее руке слегка усилилась.

– Ты недостаточно ценишь свою доброту, Робин. Но я ценю. Я последую за тобой, куда бы тебя ни занесло. Твоя семья помогла мне сбежать от моей старой жизни в Бетразе. Что тебе нужно? Скажи только слово.

Робин обняла его, после чего он поднял тушу с пола и помог ей закинуть ее на плечи. Она с благодарностью улыбнулась.

– Мы разберемся с тем, что задумал герцог Мержери.

– Вместе, – твердо сказал он, сжав ее предплечье.

– Вместе.

Затем Уилл отпустил ее руку, и она быстро вышла из кузницы. Глаза налились слезами облегчения, и на душе стало полегче. Они друзья и навсегда ими останутся. Она этому радовалась: лучшего и не пожелаешь.

К тому времени, когда Робин вернулась в поместье Локсли, светило солнце, и озимая пшеница переливалась под его лучами, как жидкое золото. Она помахала Андрею.

– Твой отец тебя ждет. Он расхаживает по саду, – крикнул конюх.

– Спасибо!

Она трижды пнула дверь, ведущую на кухню, и стала ждать.

– Иду, – проревел Герберт, рывком распахивая дверь. Его глаза расширились, и он одарил ее широкой улыбкой. – Прибыли охотничьи дары?

– От меня тебе, – выкрикнула она в ответ, входя в кухню.

– Положи на стол.

Герберт помог ей уложить тушу лани на большой пустой кухонный стол, стоявший в центре комнаты.

– Я уже ее выпотрошила, – громко сказала она.

Повар махнул рукой.

– Вы достаточно сделали, милая. Дальше я сам.

Робин бросила дичь на стол и вышла из кухни тем же путем, каким вошла. На губах заиграла улыбка оттого, что Герберт начал разговаривать сам с собой, когда дверь за ней закрылась. Девушка пошла по тропинке к усыпанному белым гравием саду, который располагался позади дома. До несчастного случая он был маминым любимым местом, и отец по-прежнему поддерживал его в идеальном состоянии для нее на случай, если леди Локсли когда-нибудь поправится и сможет снова любоваться садом.

Как и ожидалось, отец Робин мыл руки в узком ручейке, протекавшем через сад. Испачканные ножницы рядом с ним указывали на то, что он подрезал сирень и зимние розы.

– Отец, – позвала она и смутилась, когда он подскочил от удивления при звуке ее голоса. Но затем расслабился и подошел, чтобы сесть на резную деревянную скамью под окнами в сад. Отец похлопал рядом с собой, приглашая Робин сесть, что она и сделала.

– Тебя не было, когда я проснулся.

Не похоже на обвинение.

– Прости, но я не могла успокоиться. Я видела кладовую.

Отец кивнул и уставился на свои руки.

– Зима выдалась неурожайной.

– Понятно. – Она провела руками по брюкам. – Я говорила с Уиллом. Герцог Мержери снова повысил налоги?

Лорд Локсли тяжело вздохнул. К облегчению Робин, сегодня он выглядел разумным и способным. Таким, как мужчина, которого она всегда знала и любила. Расчетливый и умный, но добрый и сострадательный.

– Да, – сказал он. – Думаю, Уилл рассказал тебе и о том, что они делают с нашим лесом?

Когда Робин кивнула, он продолжил:

– Лучше уж лес, чем люди, хотя такими темпами скоро среди деревьев не останется ни одного живого существа. Люди герцога не понимают, что зимой в лесу нужен отдых для того, чтобы весной там зарождалась новая жизнь.

– И все же страдает наш народ, а не его люди. – Робин пнула камень, лежащий поперек тропинки. – Но проблема не только в отсутствии еды и денег. С людьми в поселении что-то не так. Они выглядят… зависимыми.

– Ты, как всегда, проницательна, моя прекрасная дочь. – Отец улыбнулся, отчего вокруг его глаз появились морщинки. Сердце Робин обливалось кровью от нежности. – Да, что-то не так. В провинции появился новый наркотик.

Робин резко повернула голову, заглядывая в лицо отцу.

– Наркотик? Я думала, королева Ансетт избавилась от отравленной Мимикии во всех деревнях, окружающих лес.

– Увы, королева еще не знает о существовании проблемы. Все, кого я отправлял в Дотэ с посланием, обычно погибали в пути или исчезали. Я полагаю, аналогичная участь постигает любых посланников, прибывающих из любого другого региона, столкнувшегося с похожей проблемой. Мы совершенно отрезаны от Короны.

По спине пробежал холодок.

– Так ты веришь, что во всем этом замешан герцог?

– И дворяне, все еще верные отцу королевы.

Серьезное обвинение.

– Только не наркотики… – пробормотала Робин.

Она ненавидела наркотики. Лорд Локсли искал всевозможные лекарства, чтобы исцелить ее брата, но все они не дали никакого результата. Даже лекарства, которые приносили пользу, – такие как целебная Мимикия, а не ее испорченная версия, при помощи которой король Дестин порабощал деревни талаганских Оборотней, – мало что могли сделать для Джона.

– В лесу заметили волков, – тихо сказал он.

Робин нахмурилась.

– Волков? – Раньше они никогда не создавали проблем. – Потому что дичи мало?

Папа покачал головой, нахмурившись.

– Не лесных волков, а волков Старой Матери.

По спине пробежал холодок.

– Но они не покидают свою территорию в Бетразе.

– Предприятия старой ведьмы расширяются.

Герцог.

– Этот чертов придурок заключил с ней сделку?

Отец пожал плечами.

– Волков Старой Матери видели на землях герцога. Что бы они ни замышляли, они всё держат в секрете.

Прекрасно. Она зажмурилась. Ситуация только ухудшалась. Зачем герцогу связываться с волчьей версией Темного Двора? Они распространяли по его просьбе наркотики? Или они работали как простые наемники? В любом случае людям этот союз не предвещал ничего хорошего.

– Прости, что я не узнал тебя вчера, Робин, – тихо сказал ее отец, выводя ее из задумчивости. – Моя память – непостоянная вещь. Меня постепенно накрывает старость.

Она открыла глаза.

– Неправда, – не согласилась она, когда он покачал головой. – Ты вовсе не старый.

– Ты так добра ко мне, дочь. – Он коснулся своего морщинистого лица. – Мы должны подготовиться к тому дню, когда я больше не смогу управлять нашей семьей соответствующим образом.

Изменение в тоне папы означали, что теперь они переходят к деловым вопросам. Робин выпрямилась и склонила голову набок, прислушиваясь к каждому слову.

– Когда ты исчезла, я пустил слух, что тебя отправили в монастырь. Я сделал это, чтобы у тебя было время вернуться, не вызвав подозрений, куда бы ты ни отправилась. Но как только ты вернулась, я попросил Данила, Павла и Андрея распространить новость о твоем возвращении.

Она застонала.

– Зачем, папа?

– Ты знаешь зачем, дорогая. Вести о смерти Джона до нас уже дошли. Замок Локсли уязвим без наследника.

– Наследник? Женщины не могут наследовать, помнишь? – с горечью произнесла она.

– Знаю, но, возможно, есть способ, благодаря которому мы можем контролировать то, что с нами происходит.

Он сунул руку во внутренний карман камзола и вытащил послание с печатью, которую она слишком хорошо знала.

Герцог Мержери.

– Похоже, герцог и его сын приедут в течение недели, чтобы поприветствовать тебя.

Живот словно наполнили свинцом. Робин очень беспокоило, что отец счел необходимым быстро разрешить сложившую ситуацию, ссылаясь на свою немощь, хотя понимала, почему он так поступает. Решение его было правильным. Хотелось только не терпеть присутствия Руслана Мержери и его отца.

Робин знала, зачем они на самом деле собирались приехать. Им вообще нет дела ни до Робин, ни до ее семьи. У Локсли имелась только две вещи, представляющие интерес для герцога Мержери.

Земля.

Леса.

И получить их они хотели через Робин.

Только через мой труп.

Глава девятнадцатая

Робин

– Ты справишься, моя дорогая, – убеждал дочь лорд Локсли, хотя и сам не выглядел счастливым. – Ты знаешь, как справиться с Русланом, и мы оба знаем, что именно он стоит во главе семьи Мержери, а не его отец. Просто… постарайся держаться подальше от неприятностей. Я займусь герцогом Мержери, а ты постарайся не выводить Руслана из себя.

Отец прищурился, глядя на нее.

– Ничего такого обещать не буду, – сказала Робин, вскинув руки. Она поклонилась отцу и покинула его кабинет, не дав ему возможности раскритиковать ее манеры. Они думали, что Мержери позволят Робин отдохнуть хотя бы неделю, но этому не суждено было случиться. Жадные ублюдки приедут сегодня. С момента ее возвращения прошло всего три дня.

Пока она сбегала вниз по ступеням лестницы для прислуги, сердце в груди грохотало.

Герцог Мержери и его сын должны прибыть с минуты на минуту вместе с привычной для них свитой. Робин переполняла решимость помешать их запугиванию простых людей ради собственного удовольствия: обычно именно так они себя и вели, когда приезжали в деревню. Убедившись, что ни Майя, ни Данил ее не заметили, Робин выбежала из дома и побежала в сторону озимых посевов.

Андрей перестал расчесывать Нибблз, их серую кобылу. Он приподнял бровь, как бы говоря: «Уже убегаешь?»

Робин скопировала его выражение лица и улыбку, как бы говоря: «И что ты мне сделаешь?»

Он закатил глаза и махнул рукой.

– Не позволяй им издеваться над тобой, – бросил он через плечо, продолжая расчесывать гриву.

– Никогда! – крикнула она в ответ, ухмыляясь.

Сегодня никому не достанутся издевательства Руслана Мержери, уж она об этом позаботится.

До войны Робин часто помогала полевым работникам с урожаем, когда не была занята в школе или с ткачихами. Поскольку погода стояла холодная, а люди слишком обеднели и больше не могли отправлять своих детей учиться или шить одежду, остались только работники в поле, за которых стоило переживать.

– Леди Мэриан, так это правда! Вы вернулись!

Люси, одна из работниц, запавшая Робин в душу, просияла, увидев ее. Она откинула с лица серебристо-каштановые волосы.

Люси была талаганкой из старого рода серых волков, по крайней мере, так сказали Робин. Ей ранее не доводилось видеть еще одну форму молодой женщины.

Робин покачала головой в веселом смирении.

– Я просила называть меня Робин по меньшей мере тысячу раз, Люси.

– Вам придется попросить меня еще тысячу раз, прежде чем я осмелюсь хотя бы подумать об этом.

Женщина вытерла со лба пот вместе с грязью. Работа в поле была сложной, а холод делал ее еще труднее. Люси была всего на два года старше Робин, но ей уже приходилось кормить троих детей. Из-за эпидемии, вызванной Мимикией и искусственно созданной королем Дестином, она потеряла мужа из-за наркотиков в начале прошлого года.

Ей приходилось нелегко, но Робин восхищалась тем, как Люси продолжала работать. Трое детей стали для нее всем, и даже то, что выпало на ее долю, не сломало дух женщины.

– Скажи мне, чем я могу помочь, – попросила Робин, закатывая рукава одежды для прислуги, которую она «одолжила» в поместье Локсли. Отец не одобрил выбор наряда для встречи с герцогом, но она плевать на это хотела. Они сами напросились в поместье Локсли, без приглашения. Пусть принимают ее такой, какая она есть. Она не станет наряжаться ради напыщенных испорченных лордов, чтобы они не спускали с нее глаз. Особенно Руслан. Робин чуть не зарычала. Руслан всегда представлял собой симпатичного мужчину с отвратительными манерами и еще более отвратительным характером.

– Вы можете помочь перевязать пшеницу, чтобы мужчины могли загрузить ее в тележку, – ответила Люси, отвлекая Робин от собственных мыслей.

Женщина указала на готовые тюки у ее ног, аккуратно сложенные и перевязанные, которые были готовы к моменту, когда упомянутая тележка вернется из зернохранилища, чтобы их забрать. Она осторожно посмотрела на Робин, когда они принялись за работу.

– Он прибудет сегодня, да?

Робин прикинулась дурой, сосредоточившись на переплетениях грубой бечевки вокруг болезненно выглядящей пшеницы – зимний урожай в этом году, мягко говоря, не задался.

– Ты это о чем?

– Вы всегда стараетесь находиться поблизости, чтобы защитить нас, когда приезжает лорд Мержери, – сказала Люси, попав в точку. – Он уж точно злоба во плоти.

Робин поморщилась.

– Он должен быть здесь с минуты на минуту. Он и его мерзкий папаша.

– О, я бы не была так уверена.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Робин, взглянув на Люси.

– Герцог Мержери в последнее время нездоров, – объяснила Люси, хмуро глядя на Робин. Она закончила связывать тюк пшеницы и начала собирать следующий. – Вы не знали?

– Отец ничего такого не упоминал.

Впрочем, это неудивительно. Такие новости обычно распространяются со скоростью лесного пожара. Герцог Мержери нажил много врагов за годы своей жизни, по предположению Робин. Выказать слабость – все равно, что размахивать красным флагом перед быком.

– Возможно, он забыл. – Люси побледнела, сболтнув лишнего. – О, леди Мэриан, простите меня! Я не должна говорить такие бесчувственные слова!

Хотя слова Люси причиняли боль, они не задевали специально и несли в себе только правду. Робин мягко коснулась плеча женщины и ободряюще улыбнулась.

– Я рада твоей откровенности. Действительно, вероятно, он забыл. Спасибо, что дала мне знать.

Какое-то время женщины работали бок о бок в полной гармонии, но услышав приближающийся стук колес, оживились.

– Это едет телега, – сказала Люси, поднявшись с коленей и мерзлой земли, чтобы начать загружать транспортное средство. – Я… о!

Это была не телега. Свиту герцога возглавлял шериф Мержери. Люси едва успела отскочить в сторону, как огромный черный жеребец человека с крысиным лицом ударил копытами в грязную землю там, где Люси сидела всего несколько мгновений назад.

– Что, по-твоему, ты делаешь? – Робин закричала на шерифа, поднявшись на ноги и встав перед его лошадью. Кретин, называющий себя мужчиной, злобно смотрел на нее сверху вниз. Он был мерзким помощником лорда Мержери и каким-то образом казался еще противнее. Даже будучи ужасным ребенком. Она всегда старалась держаться от него подальше.

– Так ты смеешь разговаривать со своим шерифом? – сказал он, сдувая с глаз прядь сальных черных волос.

– Если ты собираешься растоптать всех жителей деревни, тогда да, я смею. – Не говоря уже о том, что она находилась выше этого мерзкого мужчины по статусу. – Так ты смеешь разговаривать с леди?

– Ложное заявление о своем высоком титуле является наказуемым преступлением. – Его глаза потемнели, и он крепче сжал хлыст. – Так что теперь ты заплатишь за свою дерзость.

Робин сорвалась с места.

Подальше от Люси и остальных перепуганных работников на поле. Она побежала, полная решимости увести шерифа и людей Мержери как можно дальше. Но Робин не могла обогнать боевого коня, хотя срезала путь и перепрыгивала через поваленные деревья, словно сам ветер нес ее прочь.

Когда Робин была уверена, что шериф находится всего в нескольких футах, она повернулась лицом к мужчине и его лошади, заметив устрашающий взмах блестящего черного хлыста за краткий миг до того, как он попытался ударить ее в лицо. Вместо этого он разодрал ей ладонь правой руки, и Робин громко выругалась как от боли, так и оттого, что ей следовало вскинуть левую руку.

Черт бы все побрал.

Несмотря на боль, она продолжала сжимать хлыст, отказываясь его отпускать. Горячая кровь вытекала из пульсирующей раны и падала на замерзшую землю. В воздухе вокруг ее руки повис пар.

Шериф уставился на Робин так, словно не мог поверить, что она осмелилась схватить его хлыст вместо того, чтобы смиренно понести наказание. Он ухмылялся тому, что девушка отказывалась выпустить из руки оружие. Будь у него еще один шанс, он, вне всяких сомнений, ударил бы ее снова.

– Тебя за это повесят, негодяйка.

Он сердито смерил Робин взглядом, пользуясь своим положением на коне, возвышаясь над ней.

Она оскалилась.

– Хотелось бы посмотреть, как ты попытаешься…

– Леди Мэриан?

Голос, который Робин не слышала несколько месяцев с тех пор, как отправилась на войну, прервал их перепалку. Произнесенные слова заставили шерифа застыть на месте, выражение его лица изменилось, когда он понял, на кого напал.

Все так, мерзавец.

Робин бросила на шерифа злобный взгляд, переключив внимание на лорда Руслана Мержери. Он почти лениво скакал вперед на черном жеребце. С такой высоты он явно наслаждался происходящим. Робин вежливо склонила голову и изучающе посмотрела на молодого лорда. Он обладал классической красотой: четко очерченная линия челюсти, горделивый нос, полные губы. Найти более красивого мужчину невозможно. Но пристальный взгляд, жесткий изгиб губ и чернота души делали его уродливым.

Красивое чудовище.

– Лорд Мержери, – произнесла она, все еще не выпуская хлыст, даже когда шериф слегка дернул его на себя. – Прошло довольно много времени с нашей последней встречи. Хорошо выглядите.

– Должен признать, что вы выглядите так, словно знавали лучшие времена. – Мужчина с острыми глазами перевел взгляд на шерифа, затем снова на нее. – Отпустите хлыст, чтобы провести моих людей в поместье Локсли, будьте так добры.

Робин не хотела отпускать его. Она хотела вырвать оружие из грязных рук шерифа и вспороть ему спину. Вместо этого девушка сделала то, что было сказано, и быстро спрятала руку в один из глубоких карманов грубого холщового платья, чтобы Руслан не смог увидеть, как сильно у нее идет кровь. Робин давным-давно научилась не проявлять ни малейшей слабости перед лицом этого мужчины.

– Следуйте за мной, милорд и Густав, – сказала Робин, свирепо глядя на нисколько не пристыженного шерифа. Она отправилась в долгий путь обратно к дому, по возможности отдаляясь от полей. Настоящее имя шерифа – Густав, но, будучи правой рукой Руслана, он давно от него отрекся.

Хотя Руслан Мержери выглядел как джентльмен с головы до пят, с его темными глазами, черными волнистыми волосами, царственным лицом и красивой фигурой, он не предпринял ни малейшей попытки предложить Робин место на коне рядом с собой, чтобы девушка не шла по улице, покрытой слякотью и грязью. Не то чтобы она согласилась бы. По натуре он был горделивым и надменным человеком, а также до крайности расчетливым: отказавшись предложить Робин свою лошадь, он явно дал понять, где ее место.

Ниже. Прислуживая ему.

Вечная история с Русланом Мержери.

Ее не беспокоило, что она ниже его. При таком раскладе ему легко заморочить голову при необходимости. И так и будет. Поборов дрожь, она высоко вскинула подбородок, чувствуя на себе внимание шерифа. В то время как Руслан представлял собой проблему, она знала его вдоль и поперек. В его жестокости была определенная цель. А вот шериф… Ему нравилось причинять боль. Он был таким с детства, всегда находясь рядом с Русланом. Что беспокоило Робин больше всего, так это то, насколько шериф похож на Руслана. Они могли бы быть братьями. Девушка предполагала, что Густав являлся одним из многих незаконнорожденных детей герцога, но Руслан же настолько глуп, чтобы держать при себе брата-бастарда, столь близкого по возрасту?

– Какая интересная одежда и прическа, – прокомментировал Руслан справа от нее. – Неужели в Локсли настали такие трудные времена, что вы не можете позволить себе одеваться соответственно своему положению?

Он уже ее критикует. Как неожиданно.

– Вовсе нет, милорд. Зачем портить красивые платья на поле?

– Зачем вообще работать в поле, когда у вас есть рабочие? – возразил он. – Это ниже вашего достоинства.

– Это мой выбор. Следовательно, это не ниже моего достоинства, – легко ответила она, сумев завуалировать язвительность. Едва.

– Как скажете.

Иными словами: ты простушка.

К моменту возвращения в резиденцию Локсли Робин просто кипела от ярости. Рука болела, а липкая и густая кровь засыхала как на коже, так и внутри кармана.

Данил спустился по лестнице и поклонился.

– Добро пожаловать, милорды.

Он встретился взглядом с Робин и кивнул в сторону замка. Она вздохнула и поплелась вверх по лестнице, оставив Данила прислуживать лорду Мержери и его свите. Девушка бегом добралась до своей комнаты, где, как и ожидалось, ее ждала Майя.

– Хоть сегодня могла бы остаться здесь и выглядеть презентабельно в его глазах, – неодобрительно пробормотала она, но в словах Майи не слышалось злобы. Она понимала, почему Робин ходила защищать простых людей.

Робин вынула руку из кармана и протянула ее вперед.

– Из-за этого я и показываюсь там.

Майя зашипела, покраснев, и поспешила к Робин.

– Кто сделал это с тобой?

– Шериф. Он принял меня за работницу.

– Мерзавец, – прорычала Майя себе под нос. – Я отравлю его чай, и следующие два дня ему придется просидеть в туалете. Пусть послужит ему уроком за то, что он бьет женщин.

Спрятав улыбку, Робин подошла к чаше для умывания и принялась промывать саднящую рану. Заживление будет сложным.

– Вот так. Что касается твоего наряда. Думаю, подойдет платье с длинными рукавами, – сказала Майя, бросаясь к расписному шкафу, отделанному фарфором и орешником, в то время как Робин как можно тщательнее промывала руку и грязную кожу в глубокой миске с теплой водой, которую экономка, к счастью, подготовила заранее. Слава звездам, Робин хватило предусмотрительности заколоть волосы утром.

Робин позволила Майе перевязать рану на руке и переодеть ее в бледно-розовое платье, расшитое золотыми завитками. Рукава были длинными и широкими, что позволяло спрятать руку от посторонних глаз.

Наконец, Майя сняла косынку с волос девушки и, поправив заколки, добавила за правое ухо гребень в виде розового цветка, а также нанесла на щеки немного румян.

– Тебе повезло, что ты от природы такая красивая. – Майя фыркнула. – В противном случае проделанной работы было бы недостаточно для того, чтобы понравиться лорду Мержери.

Робин промолчала. Красота ее лица – заслуга матери и отца, а сама Робин тут абсолютно ни при чем. Она только научилась пользоваться ей как оружием.

В качестве доспехов.

– Посмотрим, обрадуется ли он, когда увидит, какие у меня короткие волосы, – сухо пробормотала она.

Только мужчины носили настолько короткие волосы.

Несмотря на бешено колотящееся сердце от неутолимого гнева из-за того, что сделал шериф, Робин казалась воплощением безмятежной грации, присоединившись к лорду Мержери, шерифу с сальными волосами и собственному отцу в чайной комнате.

– А вы не торопились, – произнес Руслан, не поднимая глаз. Затем, взглянув на Робин и осмотрев ее, добавил: – Хотя, очевидно, время было потрачено не зря. Вы выглядите блестяще, леди Мэриан.

Когда-то Робин, возможно, покраснела бы от комплимента, однако сейчас она поступила так просто ради того, чтобы польстить Руслану. Он несколько раз ясно заявлял о своем желании жениться на ней после того, как она достигла совершеннолетия, но девушка рано поняла, что его больше интересовали земли и ее способность подарить ему красивых детей, а не сама она.

Его взгляд задержался на ее волосах.

– Какая интересная прическа, – вкрадчиво проговорил он.

Она скромно улыбнулась, зная, что ему совершенно не понравилось, и коснулась пряди своих волос.

– Спасибо, милорд. При дворе королевы они сейчас популярны.

При упоминании королевы мужчина поджал губы.

– Действительно.

– Спасибо за ожидание, – сказала Робин, грациозно присаживаясь напротив шерифа, между лордом Мержери и своим отцом, стараясь прикрывать руку.

Слава богу, ей не пришлось подавать чай. Было бы кошмарно. Она улыбнулась Майе, вошедшей в комнату с чайным подносом и принявшейся разливать ароматную дымящуюся жидкость по чашкам.

Некоторое время все четверо неловко беседовали и пили, хотя Робин чувствовала на себе неприятное внимание шерифа. Он даже не пытался его скрывать. Очевидно, дружба с Русланом заставила его поверить, что он неуязвим при любом поведении. Это происходит с самого детства. Густав убивал всевозможных домашних животных, ломал руки другим детям и был очень мстителен. Руслан всегда его оправдывал и обвинял жертв. Отвратительно.

– Вам действительно следует остановить братания вашей дочери с простолюдинами, – сказал Руслан по прошествии тридцати минут, глядя не на Робин, а на ее отца. – Неприлично проводить утро одетой в лохмотья, собирая пшеницу.

Робин ощетинилась, но отец нежно положил руку ей на колено под низким столиком, чтобы она ничего не предпринимала.

– Прошу прощения, милорд, – сказал он. – В будущем мы постараемся вести себя так, как подобает нашему статусу.

Лорд Локсли говорил эти слова во время каждого визита Руслана или его отца, и каждый раз он лгал. Тем не менее лорда Мержери ответ успокоил, и он улыбнулся Робин.

– Поскольку ваш отец склонен со мной согласиться, я надеюсь, что больше не застану вас в таких обстоятельствах, в каких обнаружил сегодня утром.

– Поддерживаю, – добавил шериф таким тоном, который наводил на мысль, что больше всего на свете ему хотелось еще раз догнать ее и хорошенько ударить кнутом. Если он еще хоть раз замахнется на нее, то пожалеет. – Произошедшее сегодня утром могло иметь ужасные последствия.

Робин не могла больше их выносить. Она едва сдерживала дрожь.

– Прошу извинить мою дочь, – внезапно проговорил отец, сжав ее колено и тут же отпустив. – Она все еще не полностью оправилась после возвращения домой. Я бы хотел предоставить ей немного тишины и покоя. Утро выдалось для нее тяжелым.

На лицах Руслана и шерифа Робин прочитала все, что нужно было знать об их взглядах: женщины слабы, ударь их один раз – и они упадут к твоим ногам.

Даже при том, что она не поежилась. Даже при том, что она приготовилась сражаться.

Не желая оскорблять своего благородного отца, Робин попрощалась со всеми с элегантностью знатной дамы, затем покинула чайную и направилась в любимое место мамы – сад. С древнего дуба, возвышающегося над озером в саду, усыпанном растительностью, свисали изящные деревянные качели, достаточно большие для двух человек.

Робин рухнула на качели и тяжело вздохнула, прижав руку к груди и жалея, что ничего не может сделать. Хоть что-нибудь. Сражаясь на войне, она чувствовала себя полезной, целеустремленной, могущественной. Даже убегая от бандитов и в пещере с Дэмиеном, она чувствовала, что ее выбор имеет значение. Что у ее решений есть последствия.

Дэмиен может сжечь Руслана Мержери и шерифа дотла.

– Робин.

Голос папы прорезал внутреннюю ярость Робин и вызванные драконом мысли, как нож, хоть он и произнес ее имя мягко, едва громче гула ветра.

Она моргнула.

– Они уже ушли?

Как долго она здесь находилась?

– Лорд Руслан приехал повидаться только с тобой, моя дорогая, – сказал он, присаживаясь на качели. – Ему неинтересно разговаривать с таким стариком, как я.

– Тогда он дурак, и к тому же скучный.

Тот, который в ее мечтах принял решение спрыгнуть со скалы.

Отец поджал губы. Он делал так только тогда, когда ему нужно сказать что-то, что ему не нравилось.

Желудок Робин ужасно скрутило.

– Выкладывай, папа, и позволь мне прямо взглянуть в лицо тому, что он тебе сказал.

Пауза, а затем тяжелый вздох.

– Руслан заявил о своих намерениях ухаживать за тобой и жениться.

Нет.

Она с трудом выдохнула, чувствуя подступающую к горлу желчь. Вполне ожидаемо. Она всегда этого ждала. У нее в запасе не так уж много возможностей вежливого отказа, а он обязательно воспользуется авторитетом своего будущего положения в качестве герцога Мержери и потребует ее руки. Но, несмотря на то что Робин давно жила в ожидании этой новости, ее все равно затошнило. Сама мысль выйти замуж за Руслана, целовать его, обнимать, лежать в постели с ним была выше ее сил.

– Ты не обязана соглашаться, – отметил отец с любовью и беспокойством на грустном лице.

Когда же он успел так постареть? Когда он стал таким хрупким? Неужели это она с ним сделала?

Пробежав глазами по глубоким морщинам на лице отца, девушка слабо улыбнулась.

– Ты знаешь, как плохо это скажется на нашей семье и на наших людях.

Лицо отца озарилось праведным гневом.

– Я не выдам тебя за этого кретина.

– В нашем мире немного другие правила, папа.

– Тогда мы изменим мир. – Он взял ее за руку и с трудом сглотнул. – Ты можешь сбежать, как… как раньше. Я буду счастлив, зная, что ты в безопасности и счастлива где-нибудь в другом месте.

– Нет, – сказала Робин с каменным лицом, полная решимости. – Нет. Я больше не буду убегать от семьи и своего народа… не сделаю этого снова. Я не могу. Выйти замуж за лорда Мержери будет правильно. Это долг леди Мэриан Локсли и твоей наследницы.

Стремления Робин явно разбивали сердце ее папы. Дочь, выдающая себя за своего мертвого брата, отправившаяся на войну ради того, чтобы спасти отца. Дочь, готовая выйти замуж за человека, которого презирала, ради того, чтобы защитить свой народ от худших из его эгоистичных желаний.

Дочь, которая никогда не будет счастлива.

Но Робин поступит так несмотря ни на что. Если ее поступок обезопасит народ и принесет процветание людям, за которых в ответе ее семья, она выйдет замуж за Руслана Мержери. Неосознанно она подумала о Дэмиене и о том, что бы он сказал, узнав о принятом предложении.

Прекрати. Ты провела с драконом всего один день. Почему ты продолжаешь о нем думать? Он вел себя как настоящий идиот.

Звон колокольчика известил, что через главные ворота прибыл посыльный. Не прошло и минуты, как к ней и отцу подбежал мужчина.

– Какие новости? – спросила Робин, вся как на иголках, рассмотрев на посыльном одежду слуг семьи Мержери.

Мужчина тяжело дышал: он явно бежал всю дорогу до резиденции Локсли.

– Лорд Локсли. Герцог… Герцог Мержери мертв! Его сыну теперь достается титул герцога Мержери.

Ну вот, началось.

Руслан теперь станет неумолимым. Первоочередная задача мужчины – заиметь себе наследника. В животе все сжалось от нервов, но Робин взяла себя в руки, не отступая даже со своими расшатанными нервами. Теперь новый герцог Мержери держал в руках всю власть. А также судьбу ее семьи и народа. Ничто ему не помешает.

Кроме Робин.

Ей нужно просто взамен предложить ему себя.

Глава двадцатая

Скарлет

Что-то в лесу всегда ее манило.

Возможно, он напоминал Скарлет об отце, а может, она наконец вырвалась из-под контроля своей ужасной мачехи, или же лес всегда даровал ей покой.

Скарлет окинула взглядом огромные сосны и глубоко вздохнула, наслаждаясь морозным, ярким запахом деревьев. На мгновение она почувствовала себя в безопасности, свободной и цельной.

Вдалеке хрустнула ветка, разрушив мир ее фантазий.

В провинции Бетраз ничто не могло оказаться по-настоящему безопасным или безвозмездным.

Она застыла, заметив красного волка, пробирающегося меж деревьев на расстоянии сорока шагов. Рука Скарлет скользнула к отравленному кинжалу на бедре. Она никогда никуда без него не выходила. Девушка откинула кроваво-красный капюшон со светлых волос и еще раз огляделась в поисках странствующего волка.

Таррос.

Вот уже несколько недель Оборотень испытывал Скарлет, становясь все смелее и смелее, избегая наказания Альфы, иначе известной как Старая Мать, – мачехи Скарлет.

Девушка подобрала края длинного красного плаща, указывающего на то, что она принадлежала Альфе, и направилась к реке. Поместье находилось ближе, но на пути ей встретится еще больше волков, и многие отвернутся, если Таррос поймает ее до того, как она доберется до дома. Скарлет следила за тем, чтобы двигаться с умеренной скоростью, не выдавая преследователю своих намерений. Посреди реки располагалось несколько огромных камней, которые могли послужить ей необходимым убежищем. Таррос не умел плавать. Скарлет подождет там до тех пор, пока мачеха не пришлет за ней Брайта. Она понесет суровое наказание за опоздание, но лучше так, чем узнать планы красного волка на нее.

Скарлет изо всех сил попыталась сдержать эмоции, заметив реку. Волки всегда отличались чувствительностью в плане запахов. Если Таррос учует ее страх, всему придет конец. Скарлет достигла кромки воды и медленно вошла в нее. Холодная вода обжигала кожу. Она низко наклонилась, как будто искала красивые камешки, и заметила пятно рыжего меха справа от себя.

Пора.

Она бросилась вперед, туда, где поглубже, как раз в тот момент, когда позади раздалось рычание. Скарлет настолько быстро, насколько только могла, перебирала ногами и руками в ледяной воде. Длинный плащ волочился за ней.

Почти у валуна.

– Не так быстро, крольчонок, – промурлыкал Таррос за ее спиной.

Скарлет оглянулась через плечо, глядя, как Оборотень поймал конец ее плаща и дернул на себя. Девушка зашипела, чувствуя впивающиеся в горло ткань и железо. Если он доберется до нее… Паника грозила нахлынуть на Скарлет волной. Она дернула застежку, вырвав при этом несколько ногтей. Боль на нее почти не повлияла. Застежка расстегнулась, а она гребла изо всех сил, течение увлекало ее дальше, но она добралась до валуна. Девушка вцепилась в камень, дрожа, и оглянулась на Тарроса, который вцепился в ее брошенный плащ когтистыми руками.

Он оскалился и низко зарычал.

– Ты и правда думаешь, что это меня остановит?

Его гнев исчез так же быстро, как и появился, сменившись ликованием. Таррос приподнял ее плащ и провел по нему щекой, а затем полностью им обтерся.

Он пометил его своим запахом.

Как же глупо.

Мачеха терпеть не могла, чтобы кто-то прикасался к ее имуществу, в том числе и к Скарлет.

Зубы застучали, и она заставила свои мышцы работать, взобравшись на вершину скалы. Дыхание резко вырывалось из груди, пока она наблюдала, как чертов волк улыбается ей.

Он перекинул ее плащ через плечо.

– Значит, вот как все будет?

Скарлет просто смотрела на него в ответ. Он хотел, чтобы она боролась, боялась его. Он не получит ни того, ни другого.

– Язык проглотила? – Он склонил голову набок, прищурившись. – Думаешь, ты особенная из-за того, что ты дочь герцога? Думаешь, ты слишком хороша для талаганского мужчины?

Эту свою сторону Таррос скрывал ото всех, кроме женщин, которых донимал. Его отец был одним из бет Старой Матери, и именно поэтому Тарросу сходили с рук его преступления.

Она методично расправляла складки на своем простом платье, наблюдая за тем, как волк следит за ней. Он выбрался из воды и принялся расхаживать по берегу. Теперь между ними началась игра в ожидание. В конце концов Брайт, второй по положению после мачехи, отправится ее искать. Солнце садилось, и теперь главной задачей стало не замерзнуть. Скарлет обхватила себя руками и засунула ладони под мышки, дрожа всем телом.

– Бедный маленький человечек без шерсти. Иди ко мне, и я тебя согрею, – подшутил Таррос.

Скарлет стиснула зубы и уставилась в точку поверх его головы, будто волка и вовсе не было. Ему это не понравилось. Он издал животный рык, и волосы на ее руках встали дыбом.

Таррос бросил ее плащ на землю и скрестил руки на груди.

– Просто помни, что я хотел сделать это простым способом.

Скарлет медленно моргнула и поглядела, как он исчезает за деревьями. С ним ничего никогда не бывает просто. По спине пробежал озноб, когда он вернулся спустя несколько минут, волоча за собой длинное бревно.

Нет.

Судя по всему, бревно сможет дотянуться до ее булыжника.

Скарлет поднялась на дрожащие ноги, и Таррос одарил ее торжествующей улыбкой.

– Уже предвкушаешь мою близость, Рэд? – поддразнил он.

Она вытащила из рукавов два кинжала и отступила к краю валуна. Волк вскинул бревно, а затем опустил его край на валун. Перед Скарлет стояло два варианта. Первый: сражаться с Тарросом и проиграть. Яд подействует быстро, но не раньше, чем Таррос нанесет ей несовместимые с жизнью повреждения. Второй вариант: прыгнуть в реку и плыть настолько долго, насколько хватит сил.

Волк побежал по бревну, и злобного выражения на его лице оказалось достаточно для того, чтобы она прыгнула.

Огромная рука схватила ее за талию.

– НЕТ! – закричала она, изо всех сил ударив кинжалом.

Таррос взревел и на секунду выпустил ее, и Скарлет прыгнула. Волк ухватился за платье и повалился в воду вслед за ней. Течение выхватило ее из его хватки и угрожало утащить на глубину. Скарлет боролась с паникой, не сопротивляясь реке. Она открыла глаза под водой и потянулась к ближайшим корням. Легкие горели. Растение выскользнуло из пальцев, и она тут же врезалась в камень. Скрипнули ребра, и девушка выпустила кинжалы из рук. Скарлет цеплялась за выступ, несмотря на боль, и всплыла на поверхность.

Она хватала ртом воздух, пытаясь сориентироваться. Берег поблизости. Прислонившись головой к скале, девушка сделала несколько глубоких успокаивающих вдохов. Она справится.

Скарлет оттолкнулась от камня и с трудом поплыла к берегу. Босые ноги коснулись песка, и она поплелась вперед, упав на четвереньки. Волосы на затылке встали дыбом, и она замерла. Оглянувшись через плечо, Скарлет заметила Тарроса, сидящего на вершине валуна неподалеку. Почему он не ушел?

Она осмотрела другие камни. Если он правильно все рассчитает, то сможет просто перепрыгнуть на берег.

Таррос ухмыльнулся и указал на нее когтистым пальцем.

– Я иду за тобой.

Скарлет оторвала подол платья и вскочила на ноги, преодолев последнюю полосу воды. Ноги коснулись лесной земли, и она успела сделать четыре шага, прежде чем Таррос сбил ее с ног. Девушка перевернулась на спину, выдергивая удавку из своего браслета. Зеленое пятно вылетело из-за деревьев и сбило Тарроса с ног. Скарлет отползла назад на четвереньках, смаргивая воду с глаз.

Это что, мужчина?

Упомянутый мужчина схватил Тарроса за горло и поднял его, словно тот ничего не весил. Он хорошенько встряхнул волка. Зеленая чешуя заблестела в угасающем свете солнца.

– Решил поиздеваться над женщиной? У тебя что, совсем нет чести? – прошипел Оборотень.

Он ударил Тарроса о ближайшее дерево, лишив его сознания. Оборотень бросил волка на землю и хорошенько пнул его по ребрам.

Скарлет задрожала, прижав удавку к груди. Она молча встала и отступила на шаг, не спуская глаз со спины Оборотня.

– Ты в порядке? – спросил он, не глядя в ее сторону и уперев руки в бедра.

Она кивнула, а затем прочистила горло, осознав, что он ее не видит.

– Да, – прохрипела она.

– Тебе не следует находиться здесь одной.

– В этом наше мнение совпадает.

Оборотень-змея?

Мужчина глубоко вдохнул.

– Ты из города неподалеку?

– Да.

– Ты одна из клана Старой Матери?

Она стиснула зубы и выдавила еще одно:

– Да.

– Идеально. – Оборотень повернулся к ней лицом, его удивительные изумрудные глаза остановились на ней. – Я ищу мужчину. Он называет себя шерифом, слышала о нем?

О, как Скарлет мечтала об обратном! От него по коже бежали мурашки.

– Почему спрашиваешь?

Оборотень ухмыльнулся, сверкнув двумя смертоносными на вид клыками.

– Это мое дело.

– В мои привычки не входят разговоры с незнакомцами.

В прошлом мачеха наказала ее за один только взгляд в сторону незнакомца.

– Мы больше не чужие. Я только что спас тебе жизнь.

Взгляд девушки метнулся к Тарросу. Но надолго ли? После сегодняшнего он станет еще более безжалостным.

Оборотень проследил за ее взглядом.

– Я могу заставить его исчезнуть.

Скарлет моргнула.

– Что?

– Ты слышала меня, милая. Я могу заставить большого злого волка исчезнуть.

– Навсегда? – прошептала она.

– Именно. Просто скажи мне то, что нужно.

Она пристально посмотрела на Тарроса. Как же легко согласиться, но чем тогда она лучше мачехи? Оборотень явно намекал на убийство волка.

– Нет, это неправильно.

Слова дались ей тяжело.

Оборотень усмехнулся.

– Неправильно было охотиться на тебя. Веселья в этом мало. Тебя пропитал ужас. – Его верхняя губа скривилась. – Даже без нужной информации я не причиню тебе вреда, но и не отпущу этого никчемного мужчину без наказания.

– Никто ничего не дает просто так.

Он улыбнулся.

– Ты права, но на этот раз я сделаю исключение.

Взгляд Скарлет метнулся к Тарросу, а затем обратно к Оборотню. Он оказал ей услугу, и, хотя не требовал платы, ей не хотелось оставаться в долгу. В ее мире платили секретами, она могла расстаться с одним из них в качестве компенсации.

– Здесь ты шерифа не найдешь. Он в провинции Мержери, работает на сына герцога.

Оборотень улыбнулся, но улыбка его выглядела пугающе.

– Спасибо, милая. Я не забуду нашу встречу. Стоит проводить тебя до дома?

Она отрицательно покачала головой.

– Все в порядке.

– Тогда возвращайся домой. Леди здесь не место.

Ему не пришлось повторять дважды. Она побежала к реке, используя камни для переправы. Добравшись до противоположной стороны, Скарлет заколебалась, оглянувшись и увидев загадочного Оборотня, который схватил Тарроса за лодыжку.

– Что ты собираешься с ним делать?

– Сделаю так, чтобы он больше никогда не причинял вред женщине.

– Ты ведь не убьешь его?

Она не могла повесить на себя его смерть. Таррос, может, и был козлом, но его семья – нет. Она не могла так с ними поступить.

– Нет. – Оборотень выглядел расстроенным. – Но он пожалеет, что не умер.

– Спасибо, – пробормотала она.

– В благодарность мне нужно лишь твое молчание. Могу я тебе доверять?

– Можешь. – Секреты она коллекционировала. Что станется с еще одного? – Счастливого пути.

– Знай, что я запомнил твой запах. – Оборотень опустил голову. – И что я ненавижу лжецов.

Угроза. Ее она даже не задела.

– Буду иметь в виду, – крикнула Скарлет в ответ, удаляясь от реки.

От Тарроса удалось сбежать невредимой, но переживет ли она гнев мачехи?

Глава двадцать первая

Робин

Следующие четыре дня пролетели как в тумане. Робин предстоял первый официальный выход в свет с Русланом Мержери практически без предварительной подготовки.

После вежливого приветствия и замечания Руслана о том, что Робин «оделась по случаю», ей помогли забраться на заднее сиденье кареты, и девушка, расположившись напротив мужчины, отправилась в поездку по землям его семьи длиною в день. Ради встречи с новым герцогом Мержери ей потребовалось приложить немало усилий, чтобы заставить себя влезть в одно из своих самых прекрасных платьев. Хотя оно отличалось еще и удобством, потому что широкие рукава благополучно скрывали многочисленное оружие. Новый герцог был безупречно одет в темно-синий сюртук, отделанный серебром, оттенок которого прекрасно оттенял волнистые угольные волосы и бледную кожу. В сочетании с черными бархатными брюками и такого же цвета кожаными сапогами до колен он являл собой портрет идеального дворянина.

Но внешность обманчива.

Может, он и выглядел как олицетворение сказочного принца из фантазий каждой девушки, на этом его совершенства заканчивались. Этот мужчина был ядовитой змеей, а она застряла с ним в замкнутом пространстве. Майя просунула ногу под платье Робин и надавила на пальцы ног.

Девушка едва удержалась от стона. Пора обратиться к напыщенному ослу, да повежливее.

– Ваши владения в отличном состоянии, – сказала Робин, сделав комплимент в попытке разрядить неловкую тишину в карете. Она взглянула в сторону Майи, надеясь, что женщина будет довольна, но та смотрела в окно, ничего, казалось, не замечая.

Робин кашлянула в руку, затянутую в перчатку, скрыв смех. Несмотря на свою игру, Майя крайне внимательно слушала.

– Скажем так, мы всю провинцию Мержери держим в ежовых рукавицах. Если бы хоть что-то незначительно пошло не так, я бы был недоволен, – ответил Руслан, отвлекая Робин от размышлений.

Он говорил правду как о себе, так и о земле. Дороги находились в идеальном состоянии. По обеим сторонам тянулась аккуратная живая изгородь с тополями как на подбор. За последние несколько дней дождь смыл то, что осталось от снега, и, насколько Робин было известно не без помощи людей, открывался захватывающий вид на зеленые, желтые и оранжевые поля: ровные квадраты, выстроенные в ряд. Вдалеке виднелось поместье лорда Мержери – красивое здание, построенное три столетия назад. Робин бывала там однажды, будучи совсем маленькой, и почти ничего не помнила.

– Ваш отец при жизни сделал многое для провинции, – прокомментировала она.

Руслан заметно напрягся.

– Так и есть. Я планирую превзойти его.

– Уверена, у вас получится.

Они замолчали, и Руслан, казалось, погрузился в свои мысли, уставившись в окно. Робин нахмурилась. Зачем он настоял на сегодняшней встрече? Его отцу еще даже не провели надлежащих похорон. Как он мог находиться вот так среди людей? Робин погрязла бы в горе, если бы один из ее родителей скончался.

Возможно, его отец ему был безразличен.

– Должна выразить вам свои соболезнования в связи с кончиной вашего отца. Он долгое время правил этой землей. Уверена, вы очень по нему скучаете, – пробормотала она. – Знаю, сейчас, должно быть, так трудно. Буду рада закончить нашу поездку пораньше, если понадобится.

Вежливость требовала этих слов. Именно этого от нее и требовалось.

Руслан Мержери ни капли не выглядел огорченным из-за упоминания недавней смерти родного отца. На самом деле он казался больше недовольным тем, что Робин предпочла упомянуть этого человека.

– Его правление длилось долго, – пробормотал он. – Слишком долго. В какой-то степени мы все ждали, что старый чудак умрет. – Он улыбнулся. – К тому же проводить время здесь с тобой мне не в тягость.

– Вы уверены? – настаивала девушка. Может, ей удастся пораньше вернуться домой.

Он махнул рукой.

– Вы – сама любезность, но у слуг все под контролем, как и у Густава.

Раненая рука отозвалась огнем при упоминании имени шерифа.

– Он организует службу?

– У него великое множество талантов.

– Действительно, – ответила она, отводя взгляд на поля. Что за человек не организовывал похороны своему отцу? И почему шериф занимался этим делом? Насколько она знала, бывший герцог ненавидел Густава.

Глаза девушки снова приковало к себе поместье. Не самое красивое из зданий. Несмотря на великолепие, его строили для осады. Прищурившись, она разглядела новую пристройку у гигантского каменного здания.

– Вы запланировали реконструкцию дома? – спросила она беспечно, хотя слышала новости от свечника.

– История воистину трагична. Один из наших крепостных продал нам фонари низкого качества. Из-за них часть дома сгорела дотла. Как ужасно, что часть нашей истории превратилась в дым.

Она прикрыла рот рукой, словно пребывала в шоке, хотя ее по-настоящему тошнило. Руслан был не только задирой, но и лжецом.

– Прискорбно такое слышать.

– Я разобрался. – В его тоне послышалось удовлетворение. – Никто больше никогда не попытается повторить нечто подобное, уверяю вас.

Он выглядел довольным от того, что испортил жизнь целой семье.

Гад.

Какую бы реакцию она получила, кинув ему это слово в лицо? Задумка казалась интригующей. Она намеренно медленно задышала, и Майя снова постучала носком правого ботинка – просьба сохранять спокойствие.

Робин наблюдала, как они проезжают мимо домов людей, работающих в провинции. Все они выглядели одинаково: компактными, но водонепроницаемыми, с побеленными камнями и шиферными крышами. Простые и красивые, сделанные из местных материалов. Робин знала, что эти дома построили более ста лет назад и поэтому Руслан не имел к ним никакого отношения. Судя по состоянию людей, работающих на земле, будь его воля, у них не было бы такого прочного жилья.

На идеально квадратных полях, подстригая деревья и наблюдая за дорогой, находились люди в разной степени истощения. Их изможденные, серые лица и костлявые тела выделялись, как оскомина, на фоне прекрасной провинции Мержери. Насколько сильно он их загонял? Их не кормили?

Они больше похожи на рабов, чем на рабочих. Он может им платить, но очевидно, что все остальное находится под таким жестким контролем, что уйти они никак не могли.

Внезапно симпатичные маленькие домики стали гораздо больше походить на средство шантажа против людей и их права жить на этой земле. Она сомневалась, что они смогут заполучить такое же жилье где-нибудь еще. Не сразу после окончания войны, не сразу после того, как страну разорила Мимикия.

Мысль о Мимикии напомнила Робин о том, что сказал отец. В Мержери появился новый наркотик. Имеет ли к нему отношение Руслан? Судя по тому, что он поручил Уиллу производить оружие, именно так и идут дела.

Снаряжать головорезов в путь на столицу и защищать наркотики от воров. Умно, если это правда.

Умно, но ужасно. Робин решила, что фраза довольно емко характеризует Руслана.

– Ваши работники кажутся худыми, – сказала она, не в силах удержаться, чтобы не задеть его. Люди страдали. Она не может молчать.

– Год выдался неурожайным, – ответил он совершенно непринужденно.

Только потому, что он и его отец налогами довели людей до нищеты.

– Да? – Она вскинула бровь, глядя на Руслана. – Я думала, земель Мержери не счесть.

Пусть выпутывается.

Новый герцог замер и одарил ее натянутой улыбкой.

– Так и есть, миледи, уверяю вас. Мы продолжаем расширять наши горизонты.

– Действительно, – фыркнула она и проигнорировала непрекращающиеся пинки Майи. Положение Руслана, может, и позволяло ему навязывать ей свои ухаживания, но ей не обязательно быть милой. Он уж точно себя так не вел, так почему она должна?

– Леди Мэриан, с вами все в порядке? – медленно спросил он, полностью сосредоточившись на ней. – Вы раскраснелись.

Он нахмурился с подозрением.

– Карету качает, – солгала Робин, убедительно поморщившись. – Это немного расстраивает мой желудок. Так было всегда.

Руслан неодобрительно фыркнул и вытянул длинные ноги так, что носки его ботинок уперлись в подол ее юбки. Она еще дальше отодвинула ноги, не желая, чтобы он к ней прикасался.

– Нам придется с этим что-то делать. Леди вашего положения не подобает ходить повсюду пешком, как несколько дней назад, с простолюдинами. – Еще один недовольный вздох. – Я никогда не позволю своей жене унижать себя подобным образом.

О нет, как он посмел.

Разозлившись, Робин ответила:

– Я нахожу полезным общаться с людьми, которые живут и работают на земле Локсли, чтобы всегда знать об их нуждах. Именно поэтому даже во времена суровых зим и войн наши подданные процветали. Наши земли основаны на людях, вы не согласны?

Он хихикнул в руку с идеальным маникюром.

– Простите меня, леди Мэриан, я не хотел смеяться над вами, – он явно смеялся, – но это не ваше дело – выяснять, что нужно простолюдинам. Они обрабатывают вашу землю за вас. Если у них проблемы, то они сами обязаны прийти к вам и рассказать о них. Вам не следует ходить к ним. Это ниже вашего достоинства – разгуливать среди простаков.

Она ударит его в нос.

То, как он подчеркнул слова, словно Робин была простушкой, просто невыносимо. Она, вероятно, прочитала больше книг, чем он за всю свою жизнь, и знала, как управлять его землей, лучше, чем он сам.

– У нас разные мнения на этот счет, милорд, – натянуто ответила она. – Не думаю, что мы найдем здесь точки соприкосновения.

В глазах Руслана вспыхнула искра интереса. Именно поэтому она пыталась сойти за скромную молодую леди. Его каждый раз веселили вспышки ее гнева. Он хотел, чтобы она боролась. Руслану явно нравилось портить настроение окружающим.

Он не получит желаемого от тебя.

Она невинно моргнула, пока он изучал ее лицо. Что именно он искал? Робин опустила взгляд на руки и взглянула на него из-под опущенных ресниц. Руслан, безусловно, был ее проблемой, но его тщеславием легко манипулировать. Если она решится выйти за него замуж, самой сложной задачей станет для нее медленная узурпация его власти. Ей просто нужно будет найти способ обыграть шерифа. Новым герцогом можно манипулировать… но его ручная гадюка – совсем другая история.

– Кстати, о землях, – протянул Руслан, – и о том, что делает эту зиму особенно трудной… – По тому, как заострились черты его лица, стало понятно, что он ждал возможности перейти к этой теме с самого начала их экскурсии. – Я слышал истории о волках, рыщущих по вашим лесам. О краже дичи и денег, а также древесины. Ваш отец не говорил мне об этом. Пришлось получать информацию из уст моих людей. Как думаете почему?

Потому что это вы занимаетесь грабежом и воровством.

– Я не мой отец, милорд. Я думаю, с вашей стороны будет разумно обсуждать такое с ним, поскольку я только недавно вернулась домой. – Она мило улыбнулась и захлопала ресницами. – Меня заверили, что вопрос будет решен быстро и находится под контролем.

Понимай как хочешь.

Воровство вообще не контролировалось, но она хотела ввести Руслана в заблуждение. Возможно, он отзовет своих людей из леса Локсли, если поверит в скорую облаву.

– Понятно, – пробормотал Руслан с сарказмом и почтением. – В любом случае благодаря нашему союзу я смогу защитить земли лучше, чем вы. Наша свадьба принесет огромную пользу и вам, и вашему народу. – Руслан почти выплюнул это слово.

– Моему народу? – тихо спросила она. Майя схватила ее за колено, и Руслан заметил этот жест. – Что вы хотите этим сказать?

– Только то, что вы, кажется, испытываете странную благосклонность к тем, кто ниже вас по положению, и к талаганцам.

– Мы не лучше тех, кто на нас работает, – сказала она, цитируя один из уроков своего отца.

– Вот тут вы ошибаетесь, и я с нетерпением жду возможности просветить вас в этом вопросе после нашей свадьбы, – сказал он, как будто она уже приняла его предложение.

Не дай ему пощечину. Не наноси ему ударов ножом. Не выбрасывай его из экипажа.

– Мой господин, – произнесла Майя с явным осуждением в голосе. – Вы слишком прямолинейны.

Руслан ухмыльнулся, но кивнул.

– Прошу прощения, я не имел в виду ничего неприличного. Я влюбленный мужчина. Это немного сводит меня с ума.

Он действительно был сумасшедшим. Вот только ее он не любил. Он хотел обладать ею и контролировать.

Это его первая ошибка.

– И мои земли не имеют к этому никакого отношения?

Он ухмыльнулся.

– Это лишь дополнительный бонус, миледи. Мы укрепим силы провинции Мержери пред лицом новой монархии. Королева добра и умна для слабого пола, но сейчас королевство находится на пороге больших перемен. Лучше защищать то, что нам принадлежит, собственными руками и обеспечивать себя без посторонней помощи.

Очень красивый способ сказать, что Руслан хочет зарабатывать деньги по-своему, бросив при этом вызов королеве. Робин уже знала, что с ним нужно быть осторожной, и его слова только укрепили ее намерение. Она готова была поклясться, что он планирует измену. Вот только как это доказать?

– Ваш отец хотел того же? – спросила она.

Руслан рассмеялся, звук получился пустым и безжизненным.

– У моего отца было много интересов, но он мыслил узко. Я планирую сделать из Мержери нечто великое.

Дрожь ужаса пробежала по позвоночнику Робин. Ей показалось, что смерть предыдущего лорда Мержери, возможно, оказалась не такой естественной, как вещал гонец. Сердечный приступ легко вызвать различными веществами.

Если это так и она решит выйти за него замуж, то отдаст свою жизнь в руки убийцы.

Стоит ли так поступать во благо народа?

Да.

– Для ясности, леди Мэриан. Робин. – Глаза Руслана заблестели от незаслуженного использования ее неофициального имени. – Ухаживания на данном этапе – простая формальность. Наступит день, и вскорости я женюсь на вас, можете быть в этом уверены. Но давайте устроим любезное шоу для вашей семьи и ваших людей, хорошо? Ведь мы не хотим, чтобы возникли сомнения относительно нашей привязанности друг к другу.

Глава двадцать вторая

Робин

Сколько же в нем наглости!

Робин не могла поверить своим ушам. Она кипела под фасадом спокойствия, пока Руслан внимательно изучал ее лицо в ожидании бунта. Ее привело в бешенство его заявление о том, что брак между ними неизбежен, и от этого внутри девушки разгорелось непреодолимое желание кого-нибудь убить. Он знал наверняка, что загнал ее в угол. Ему нужны ее земли. В его власти было пожирать ее подобно саранче или же заполучить ее через брак. Если она откажет, пострадают люди. Руслан известен своей безжалостностью, особенно в получении желаемого.

Вот будь у нее под рукой дракон, способный его сожрать…

Робин отмела подобную радикальную идею. Она не опустится до такого уровня. Став убийцей, она будет ничем не лучше Мержери. Но выражение лица Руслана при появлении дракона запомнилось бы ей навсегда.

– Тем не менее я надеюсь, вы позволите мне насладиться периодом ухаживания, – проговорила Робин, гордясь тем, как спокойно прозвучали слова. Идея о том, чтобы связать свою жизнь с герцогом, была столь же приятной, как отведать кучу конского навоза на обед. Девушка улыбнулась, хотя ей хотелось кричать.

– Прекрасно, – ответил он, выглядя как кот, съевший канарейку. – Я рад, что мы пришли к взаимопониманию.

– Не совсем.

Он нахмурился, взглянув на нее.

– Что вы имеете в виду?

Робин изобразила на лице страдания.

– Ваш слуга, шериф, пугает меня. Во время ухаживаний мне бы не хотелось его видеть.

Руслан склонил голову набок.

– Густав никогда не причинит никакого вреда благородной девушке.

Рука начала пульсировать, напоминая об обратном. Шериф без колебаний причинил боль женщине.

– Я терпеть его не могу, милорд.

Он поджал губы, а затем кивнул.

– Я выполню вашу просьбу на время ухаживаний. Однако, как только мы поженимся, придется к нему привыкнуть.

– Спасибо, – сказала она, уставившись на него так, словно именно он повесил луну на небо.

Немного жеманства, и он тут же решил, что победил. Даже после того, как он лично видел противостояние Робин и шерифа и бесчисленное множество раз становился свидетелем ее помощи местным жителям, мужчина все еще безоговорочно верил в то, что девушка сдастся.

Идиот.

Помимо всего прочего, за последние четыре года она трижды отвергала его. Этот скользкий тип наконец-то нашел способ заманить ее в ловушку брака, вот только не на ту напал. Она ослепит герцога его же желаниями и амбициями и отберет то, что принадлежит ему по праву рождения. В этом заключалась справедливость.

Руслан наклонился вперед и указал на правое окно. Его рука крайне целенаправленно коснулась колена Робин, и она замерла. Если он хочет поиграть, она его разочарует.

– Не хотите ли посмотреть поместье? – спросил ее новоиспеченный герцог. – Да разве можно отказаться? Декор только обновили. Особенно в спальнях…

– К сожалению, меня ожидает отец, – перебила Робин, потрясенная настолько наглым предложением, сорвавшимся с языка Руслана. Словно она мечтает увидеть его в спальне. – Прошу меня извинить, Ваша Светлость, – добавила Робин, заметив раздражение, мелькнувшее на его лице, – но я недавно вернулась из… монастыря. Моего отца удручает нужда расставаться со мной после столь долгого отсутствия. Вы, конечно же, можете понять?

Поджав губы, он надменно махнул рукой, игнорируя отказ Робин от его совсем не деликатного приглашения в собственную постель до женитьбы. Как будто она когда-либо согласится на подобное!

– Меня радует, что вы так и не изменились, – сказал он. – Даже когда мы были детьми, вы всегда были преданы своей семье, Джону.

Она вздрогнула при упоминании имени брата.

– Хорошее качество в женщине, – промурлыкал он.

Будто мужчинам такое качество должно быть чуждо.

– Спасибо, – произнесла она деревянным тоном.

– Большинство аристократок думают только о себе. Они совсем уж пустоголовые, но не вы. Вы исключение.

Он не только втянул в разговор ее брата, но и сделал комплимент, одновременно оскорбив других женщин. Почти все знатные дамы, которых она знала, были намного умнее своих мужей и отцов. У них просто не находилось возможности или положения для того, чтобы воспользоваться собственным интеллектом.

Майя откашлялась.

– В таком случае я отвезу вас обратно, – радостно продолжил Руслан, казалось понимая, что его колкость задела девушку за живое, – чтобы вы могли исполнить свой долг. Я навещу вас после того, как служба в честь моего отца завершится. Надеюсь, что вы сочтете целесообразным договориться об этом с отцом сразу же. Хотя я не могу себе представить обратное, учитывая, что вы так хотите моих ухаживаний, – сухо сказал он.

Словно она когда-нибудь захочет сделать с ним что-то, кроме как задушить его до смерти.

Ее улыбка едва держалась на губах, когда он ухмыльнулся. Либо Руслан знал обо всем и проверял ее, либо он настолько уверен в себе, что искренне верил, что она должна вычеркнуть все будущие встречи из своего календаря просто ради того, чтобы увидеться с ним. Она в любом случае подыграет, стремясь к достижению своей цели.

– Не могла о таком и мечтать, Ваша Светлость.

В отличие от Руслана, имевшего наглость использовать неофициальное имя Робин без ее согласия, он не позволял Робин использовать собственное имя. Ему нравилось ее подчинение. Служение. Желание угодить. Робин позволяла ему играть в эти маленькие игры, но пока он серьезно сосредоточился на попытке овладеть ею и законно присвоить себе ее земли, она пускала ему пыль в глаза и уводила у него из-под носа поместье.

С некоторым облегчением Робин вернулась в поместье Локсли, ни разу не оскорбив герцога Мержери и даже не испортив ему настроение. Он знал ее с детства, и они никогда не ладили. При любой возможности она будет подшучивать над ним, но в целом вести себя как послушная леди до тех пор, пока не завладеет его землей.

Она постаралась сохранить невозмутимое выражение лица, когда он помогал ей выйти из экипажа, и даже позволила поцеловать тыльную сторону своей ладони.

– До новых встреч, – произнес Руслан, и его слова прозвучали скорее как довольный приказ.

Сделав реверанс, девушка повернулась к нему спиной, и Майя тут же последовала за ней. Герцог усмехнулся и забрался обратно в карету. Дверь со щелчком закрылась, и Робин услышала, как он приказывает развернуться. Колеса заскрипели, карета начала быстро двигаться по дорожке. Робин промчалась через двор и влетела в двери родного дома.

– Отвратительный привилегированный павлин! – в порыве выпалила Робин, оказавшись в безопасности стен Локсли. Она сняла верхнюю одежду в коридоре, и только быстрое появление Майи уберегло ткань от падения на пол. – Самонадеянный, злобный, мелкий…

– Что случилось, Робин? – спросил ее отец, появляясь в дверях своего кабинета с пугающей скоростью, учитывая его возраст. – В чем дело?

– Ничего, ничего такого, – ответила Робин, в смятении хлопнув в ладоши. Она знала, что звучит истерично, но и в самом деле была близка к нервному срыву. – Все в порядке, за исключением того, что Руслан Мержери – самый настоящий придурок.

Отец застыл.

– Он попытался сделать что-нибудь неподобающее?

Она покачала головой, даже когда Майя рядом с ней фыркнула в знак несогласия.

– Он вел себя абсолютно типично для себя. Ничего из того, с чем я бы не справилась. А теперь прошу меня извинить, – натянуто произнесла она. – Мне нужно несколько минут побыть одной.

Робин натянуто улыбнулась отцу и, будучи взрослой женщиной, взбежала вверх по лестнице и хлопнула дверью в надежде побушевать в одиночестве, хотя не делала так с самого детства. Она прислонилась к двери и устремила взгляд вперед.

Скоро она будет совсем одинока, за исключением змеюки, с которой придется делить постель.

Но пребывание в спальне никак не улучшило настроения Робин. Выглянув в выходящее на лес окно, девушка решила, что охота – лучший способ выплеснуть гнев. Стены комнаты словно смыкались вокруг нее. Необходимо выбраться на свежий воздух.

Трясущимися от ярости руками она сняла платье и надела гораздо более практичный охотничий наряд. Раненное плечо противилось любому движению. Не теряя времени, Робин вооружилась коротким мечом, колчаном с луком и спустилась вниз по лестнице к входной двери.

– Робин, не могли бы вы подождать минутку, – попросил Данил, протянув руку, как будто хотел остановить, но знал, что не сможет. – Ваш отец сказал, что получил ошеломляюще хорошие новости, пока вы находились на встрече с герцогом Мержери. Если бы вы…

– Это вопрос жизни и смерти? – спросила Робин, натягивая сапоги.

– Нет, – ответил Данил.

– Тогда вопрос может подождать, пока я не успокоюсь и не возьму себя в руки.

– Мудрое решение, миледи.

Данил поклонился и исчез в библиотеке, которая также служила ему кабинетом.

– Спасибо.

– Не за что, – отозвался Данил.

Натянув капюшон на голову, она вышла из поместья, прикрыв за собой дверь. Повинуясь импульсу, Робин направилась в конюшню за своей пегой кобылой Блоссом. Сегодня ей хотелось скорости: уехать как можно дальше от проблем и исследовать обычные охотничьи тропы в лесу. Возможно, она сможет пошпионить за людьми Руслана и выяснить, насколько сильно они вредят лесу.

Может быть, ты сможешь их остановить.

Все, что угодно, чтобы почувствовать себя полезной.

– Я так понимаю, с новым герцогом Мержери все прошло хорошо? – сказал подошедший к стойлу Андрей и вложил уздечку Блоссом в руки Робин, едва заметив девушку. У него явно были догадки, что Робин захочет выбраться в лес по возвращении, и за проницательность она была ему безмерно благодарна.

– Отлично, – сказала она, а затем добавила: – Он еще хуже, чем я думала.

Андрей сморщил нос.

– Как такое возможно? Даже ребенком он был ужасен.

– Поверь мне, он стал хуже.

– Тебе нужна компания?

– Нет.

– В таком случае, Робин, будь осторожна, – сказал Андрей с неподдельным беспокойством на веснушчатом лице. – Ты не хуже меня знаешь, как опасно охотиться в плохом настроении.

Услышав это, Робин смягчилась.

– Знаю. Я скоро успокоюсь. Мне просто нужно немного побыть одной.

Она вскочила на спину лошади и умчалась. Каждый приглушенный стук копыт Блоссом по покрытой грязью дороге успокаивал Робин лучше всего другого. В лесу ветер, поднявшийся с утра, сорвал капюшон с головы девушки, и ей на лицо упали волосы. От холода защипало губы и начали слезиться глаза.

Робин полностью отдалась ощущениям.

Она не сразу поняла, что плачет. Ветер сдувал с ее щек горячие, злые, горькие слезы.

– Как глупо, – пробормотала она, вытирая слезы по мере углубления в лес. Девушка изо всех сил старалась держать в уме тот факт, что ей нужно, чтобы шаги лошади оставались легкими и бесшумными, а не разносились громкой тирадой вокруг. Отпугивать добычу глупо. Особенно тогда, когда ее осталось так опасно мало.

Успокойся. Прислушайся к ветру. Почувствуй движения лошади. Сосредоточься.

Когда она ребенком готова была потерять самообладание, такие слова повторяла ей мама. Они помогали ей, даже когда она стала совсем взрослой. Пульс замедлился, и напряжение отпустило тело.

В конце концов она набрела на небольшую поляну под кронами древних ольховых деревьев. Робин спешилась, желая собраться с мыслями в относительной тишине и укрытии спадающих вниз ветвей. Лошадь пощипывала почти иссохшую лесную растительность, с радостью позволив Робин обвить руками свою шею.

– Это несправедливо, любовь моя, – проворковала Робин, обращаясь к Блоссом и рассеянно поглаживая кобылу по носу. Ничего подобного она бы не сказала вслух своему отцу или, если уж на то пошло, кому-либо еще. До сих пор она старалась справляться сама. Она могла решить проблему с Русланом Мержери самостоятельно, как и с любым другим препятствием на своем пути. Разве не так?

Ей начинало казаться, что он, возможно, стал той самой ловушкой, из которой ей больше не выбраться.

Стоя рядом с лошадью, Робин, закрыв глаза, сделала глубокий вдох и приготовилась исследовать самые часто используемые охотничьи тропы. Тропа, ведущая на юг, казалась наиболее вероятным обиталищем людей Руслана. В это время года в той части леса обычно находилось больше добычи.

Как только она вновь оседлала Блоссом и отправилась в путь, внимание Робин привлек шум с севера. Затем закричал ребенок, явно испуганный и испытывающий боль. Звук пронзил ее насквозь, и девушка поскакала в направлении шума, не раздумывая. Что же там происходит?

Стараясь не шуметь, она пробиралась между деревьями, сощурив свои зоркие глаза. Наконец она смогла разглядеть, что происходит. Робин сразу же узнала синюю форму людей герцога. Она нахмурилась, заметив семью, на которую они явно охотились. Судя по их рваной одежде и в целом плачевному состоянию, девушка пришла к выводу, что семья шла через лес в поисках более подходящего места для жизни. Последние несколько лет на всех тяжело сказались.

Она зашипела, когда один из людей Руслана ударил ножом самого высокого мужчину, стоящего впереди всех остальных членов своей семьи, защищая их. Безоружного мужчину. На ее глазах он превратился в оленя, вдавившего копыта в землю и потрясающего впечатляющими рогами.

Талаганцы.

Копье вонзилось в оленя, и его безжалостно отбросило в сторону.

Ее взгляд метнулся к малышам, прятавшимся за юбками своих матерей в то время, как люди герцога придвинулись ближе, направив на них острия мечей.

Глава двадцать третья

Робин

Люди герцога грабили семью Оборотней. В лесу. На земле Локсли.

Робин расправила плечи.

Земля принадлежит ей. Они пожалеют о том дне, когда ступили на нее.

– Только через мой труп, – прорычала она, зная, что времени на принятие решения почти не осталось, иначе станет слишком поздно. В семье Оборотней было двое маленьких детей-оленят, судя по размеру их глаз и форме ушей, но Робин знала, что люди герцога могли быть жестоки в том числе и к детям. В конце концов, простые люди находились ниже них по статусу, и даже жизни их детей не имели для них никакого значения.

Но они имели значение для Робин.

Они должны иметь значение для всех.

Олень принял свое человеческое обличье и рухнул на землю. Копье, которое первый из семи, нет, восьми людей герцога метнул в его рога, раскроило ему голову и упало на землю. Оборотень застонал от боли, кровь текла по его лбу и заливала глаза.

Робин обязана предпринять что-то прямо сейчас. Она подтолкнула Блоссом вперед, держась в гуще деревьев. Прямая атака ни к чему не приведет.

Вместе с детьми позади оленя две женщины, похожие друг на друга как сестры, съежились перед лицом людей герцога, направивших на них свои сверкающие мечи. Сверкающие, блестящие и не потускневшие от использования.

Новые мечи.

Оружие, выкованное Уиллом, вне всяких сомнений.

Осознание отдалось неприятной горечью на языке. Руслан использовал ее друга для создания оружия, с помощью которого его люди нападали на невинных. Догадки о том, что их также использовали в распространении наркотиков, проходящих через провинцию Мержери, с каждой секундой казались все более вероятными.

Главарь посмеивался над Оборотнями.

– Жаль. Вот что происходит, если пересекать земли герцога Мержери без разрешения. Если вы находитесь на его земле, вы платите ему налоги!

Но это не его земля.

Одна из женщин упала на колени, рыдая. Она продолжала поглядывать на лежащего на земле Оборотня.

Без медицинской помощи он, скорее всего, скоро умрет.

– Мы не желаем никому вреда! – закричала женщина-Оборотень. – Мы просто проезжали мимо. Молю вас, не калечьте нас и проявите милосердие. Я должна помочь Фредерику, иначе…

– Вы можете помочь своему Фредерику, – вмешался человек герцога, плюнув на оленя. Он не реагировал, лежа неподвижно. – После того, как заплатите налог.

– Но у нас нет… у нас ничего нет, сэр! Именно поэтому мы направились на поиски нового дома. Возможно, удача будет благосклонна к нам в Дотэ теперь, при правлении королевы Ансетт.

Последняя фраза вызвала среди людей герцога громкий смех.

– Вы это слышали? – сказал один из них. – Королева-дитя спасет их, когда не может даже сама о себе позаботиться.

Такие разговоры считались государственной изменой.

Первый мужчина приподнял подбородок женщины острием меча. К ее чести, она не уклонилась, но заплакала сильнее.

– Отдайте нам все самое ценное. Если у тебя ничего нет, мы примем оплату… натурой.

Его похотливый взгляд упал на стоящую на коленях женщину, а затем сместился к ее сестре, мягко отодвинувшей детей себе за спину, пытаясь защитить их, спрятав от посторонних глаз.

Это стало для нее последней каплей.

Робин обдумала свои варианты. Если она выйдет туда, могущественная леди Мэриан, то у солдат не останется другого выбора, кроме как отступить… но тогда известие о содеянном дойдет до герцога. Она не может так рисковать. Он не отнесется с благосклонностью к ее вмешательству. Плюс, если ему придет в голову, что она пронюхала о его делишках, Руслан просто станет действовать хитрее. По крайней мере, теперь она знала, где именно выискивать проблему. И в таком случае оставался один единственный вариант.

Стать кем-то другим.

Одна женщина против восьми мужчин? Что может пойти не так?

Поблагодарив звезды за то, что она переоделась в обычный охотничий костюм, Робин скрыла нижнюю половину лица шарфом и надела на голову капюшон. Натянув лук, девушка пустила стрелу в первого прислужника герцога. Раненая рука яростно воспротивилась движению, но повязки крепко держались на месте. Робин, не почувствовав нового раскрытия раны, подтолкнула Блоссом вперед. Они ворвались на небольшой луг, и она выпустила вторую стрелу.

– Что за чертовщина?! – закричал один из мужчин в тот самый момент, когда стрела Робин пронзила плечо его командира, отчего тот упал на колени. Все они развернулись, сосредоточившись на том, кто мчался на них верхом, крича как сумасшедший.

Возможно, Робин была сумасшедшей. Осталось семь человек, семь обученных солдат Мержери. К счастью для нее, она знала, что они ленивы. Они предпочитали получать выгоду за счет других и обходить обязанности стороной, а не выполнять тяжелую работу. Считалось, что с ними иметь дело проще, чем с бандитами. На этот раз она не была смертельно ранена или отравлена. Даже с раненой рукой она справится. Если ей удастся выпустить достаточно стрел…

Еще один из мужчин упал. Два. Три.

Четверо выведены из игры, осталось четверо.

Робин развернула Блоссом, прицелившись, и снова бросилась на мужчин.

«Разгони их. Помешай их перегруппировке. Вспомни свои тренировки», – прошептал в памяти голос отца.

Она поймала взгляд женщины, опустившейся на четвереньки. Ее рот раскрылся от шока и страха.

– Бегите в безопасное место и помогите своему мужчине! – закричала Робин, обращаясь к Оборотням, которые наблюдали за сражением в ошеломленном, недоверчивом, испуганном состоянии. Два олененка посмотрели на Робин своими большими глазами, как на ангела.

Она повесила лук за спину, когда стало ясно, что от стрел больше пользы не будет. Вместо них девушка вытащила короткий меч, прорубая путь к копью, которым свалили оленя. Солдаты окружали как могли, тыча в Блоссом копьями, пытаясь загнать Робин и ее лошадь в угол.

– Как будто я позволю этому случиться, – пробормотала Робин, наклоняясь, чтобы выхватить копье, и тут…

Острие меча ударило ее в левый бок. Она наклонилась вправо и свалилась с Блоссом. Повинуясь инстинкту, девушка шлепнула кобылу по ноге, отгоняя ее подальше. Лошадь послушно побежала к семейству Оборотней.

Робин едва хватило полсекунды, чтобы подняться на ноги, схватить копье и повернуться лицом к своим противникам. К ее ужасу, они воспользовались тем, что она спешилась, и перегруппировались, образовав острую линию из наконечников копий и мечей, направленную на Робин.

Она крепче сжала подобранное копье и зашипела сквозь зубы. Рана на ладони полностью открылась, намочив бинты, которые Майя тщательно обмотала вокруг руки и пропитала Мимикией. Древко копья заскользило в ладони, сопротивляясь ее хватке.

– Ты посчитал разумным напасть на людей герцога Мержери, мальчишка? – хитро посмотрел на Робин один из мужчин, второй по положению, судя по тому, как остальные смотрели на него, ожидая указаний и распоряжений. – Храбрый поступок, признаю. Но глупый. Совершенно глупый.

По крайней мере, они думают, что ты мальчишка.

Мужчина хохотнул, увидев клинок.

– Думаешь, сможешь одолеть нас четверых с этим крошечным клинком и раненой рукой, которая едва удерживает копье? Сдавайся сейчас, и я ручаюсь за быструю смерть от рук герцога. Если откажешься… Уверен, нам понравится медленно разрывать тебя на куски.

Робин не собиралась ни сдаваться, ни умирать. Она через многое прошла и не умрет от рук этих идиотов. Если бы они хоть на что-то были способны, то уже расправились бы с ней.

Сделав глубокий вдох, она бросила копье, выхватила из-за пояса кинжал и ударила ближайшего солдата в живот. Развернувшись на каблуках, она побежала прочь. Плащ развевался у нее за спиной. Мужчины закричали и бросились в погоню.

Робин знала, что далеко не уйдет. Знала, что бег подарит ей всего несколько секунд. Она знала эти леса лучше кого-либо другого, но у мужчин все равно были длинные ноги. Девушка рванула сквозь деревья в направлении, противоположном семейству Оборотней и ее лошади, настолько быстро, насколько позволяла ее физическая форма. Будь талаганцы хоть чуточку умны, они воспользуются возможностью скрыться. Легкие горели, и она жадно глотала холодный воздух, сильнее напрягая ноги и руки. Шум ругани приближался.

Вечно от чертова Руслана одни проблемы.

– Попался! – прорычал мужской голос за мгновение до того, как чья-то рука дернула ее за капюшон и сбила с ног. Она вслепую ударила нападавшего мечом. Меч вонзился во что-то мягкое, и мужчина взревел. – Мерзавец!

В следующее мгновение меч вырвали из ее пальцев, а затем, едва позволив ей сделать вдох, в ее живот начали прилетать удары ботинок со стальными носами. Робин свернулась калачиком, защищая голову и внутренние органы.

Почему ты всегда попадаешь в подобные ситуации?

Думай сквозь боль. Голос папы звенел у нее в ушах.

В бок впивались камни. Девушка царапнула землю, схватила камень размером с кулак и запустила им в нависшего над ней солдата. Камень попал ему прямо в лицо, и он вскрикнул. Парень зажал нос, и она откатилась в сторону, подальше от еще одного мужчины, пинавшего ее. Робин вскочила на ноги. Ребра болезненно ныли.

Вытащив из-за пояса сохранившийся кинжал, она нырнула под руку бросившегося к ней и замахнувшегося крюком солдата. Она ударила его прямо в почку и затем пнула под левое колено. Когда он упал, Робин вырубила его, ударив головой о ближайшее дерево.

Тяжело дыша, она посмотрела на другого мужчину, превратившегося в хнычущее кровавое месиво, и вскинула меч.

– Ты сломал мне нос и зубы, – невнятно пробормотал он.

– Ты это заслужил, – выплюнула она. Он заслужил участь похуже.

– Убьешь меня?

– Нет, – прорычала она. – Хоть ты и заслуживаешь смерти. Изменись, или я приду за тобой.

Не придет, но забавно было наблюдать панику на его лице.

Робин оставила его рыдать на покрытой мхом лесной земле и захромала обратно к поляне. Убрав кинжал, она обхватила левой рукой ноющие ребра. Пальцы крепче сжали рукоять короткого меча. Еще двое мужчин бежали к ней сквозь деревья.

Еще двое выбыли. Осталось двое.

Глава двадцать четвертая

Робин

– Иди сюда, ты, сопливый выскочка! – проревел командир. – Я вкатаю тебя в землю, мальчишка!

Она обнажила зубы в жуткой улыбке. Вовсе она не мальчишка. Скоро он поймет, что его обошла женщина.

Не теряй головы. Скрой свою личность.

– Попробуй поймай меня, – тихо прорычала она. – Плечо сильно болит?

– За вмешательство в дела герцога ты лишишься головы, – снова вскричал он, схватившись за плечо, в которое она его ранила. – Это государственная измена.

Осознание того, что ей следовало все хорошенько обдумать, прежде чем бросаться на защиту семьи Оборотней, окатило Робин ледяной водой. На карту поставлено гораздо больше жизней. И в случае смерти она больше никому ничем не поможет. И все же Робин инстинктивно чувствовала, что, если ей снова предоставят выбор, она все равно решиться на помощь.

Робин не могла сидеть сложа руки. С привилегиями приходила и ответственность. Она должна помогать тем, кто не может себя защитить.

Ты и сама уже изрядно потрепана.

Робин указала коротким мечом на другого солдата, пытавшегося ее обойти.

– Я так не думаю.

Сузив глаза, он дрожащими руками прижал копье к груди. Девушка смерила его взглядом из-под капюшона. На вид ему было лет четырнадцать.

Командир бросился на Робин, и она парировала атаку. Ботинки девушки заскользили по грязи, когда он надавил. Она стиснула зубы. Нельзя ему уступать. Молодой солдат бросился вперед, и Робин удалось отскочить от командира. Она тяжело дышала, сражаясь на мечах с обоими солдатами. Ребра издали протестный вой, когда она подняла меч и оглядела обоих мужчин.

– Вы можете уйти, – прохрипела она. – И мы забудем о случившемся.

Хватит насилия.

Глаза командира налились злобой.

– Я скорее упаду замертво, чем отпущу тебя.

Какой упрямый.

Ну раз так.

Она сплюнула кровь и встала в оборонительную стойку. Молодой солдат взмахнул копьем. Робин чуть не закатила глаза. Это ведь не чертова дубинка. Неужели никто никогда не учил его не играть с оружием? Взгляд привлекло какое-то движение слева. Еще один солдат, прихрамывая, пробирался сквозь деревья, и он совсем не выглядел счастливым.

Отлично. Трое против одного. Неужели никогда ничего не бывает просто?

По земле прокатился низкий гул.

Волосы у нее на затылке встали дыбом. Она прочувствовала этот звук всем телом. Солдаты застыли, и она моргнула, глядя на них. Землетрясение? Она огляделась. Ничто даже не покачнулось и не сдвинулось с места. Ветер сорвал капюшон с ее лица. Сосны закачались, когда над ними мелькнула огромная тень.

Нет. Невозможно.

Второй грохот, на этот раз ближе, всколыхнул листья, устилающие землю, и Робин приложила неимоверные усилия, чтобы удержаться на ногах. Она схватилась за бок. Один из этих мерзавцев, скорее всего, сломал ей несколько ребер. Солдаты не обращали на нее внимания, их взгляды были прикованы к небу.

Можно воспользоваться возможностью и исчезнуть.

Робин сделала шаг назад, пока они отвлеклись.

– Что это было… о боже… – выпалил один из мужчин, когда гигантская фигура спикировала вниз.

Гигантская, крылатая и зеленая.

Она споткнулась. Сердце подпрыгнуло в груди.

Дракон.

Дэмиен.

Она едва могла поверить своим глазам. Здесь, сейчас, в час ее нужды, Оборотень появился из ниоткуда, словно прочитав ее мысли. Но у Робин не осталось времени просто наблюдать за тем, как великолепное существо переломило копье пополам и отбросило к дереву ближайшего человека, того самого, которого Робин ранила в лодыжку.

– Дракон! – взвизгнул командир. Он бросил копье и бросился меж деревьев, оставив своих людей.

Робин медленно моргнула. Какой трус.

Молодой солдат поднял брошенное копье и, с оружием в обеих руках, встал, размахивая ими, несмотря на дрожь во всем теле.

– Я убью зверя!

Преданный и глупый до невозможности.

Она подумывала скрыться среди деревьев, но тогда она будет не храбрее командира. Робин не могла оставить мальчика на потеху дракону и не могла сбежать от Дэмиена. Она снова сплюнула кровь и бросилась к нему, пытаясь вырвать копье из его рук.

– Что ты делаешь?! – закричал он.

– Зачем умирать за лорда, которому на тебя наплевать? – крикнула она в ответ.

Но, похоже, в бою парнишка действовал не по уму, а наоборот – очень даже глупо. Он вывернулся из рук Робин и ударил ее одним из своих копий.

Она едва успела увернуться. Грязь под ее ногами была скользкой, поэтому она решила воспользоваться преимуществом и скользнула под ноги мальчишке, чтобы сбить его с ног. От движения ребра заныли, и она согнулась пополам от боли. Но Робин не могла сейчас зацикливаться на ней. Она опустилась коленом на одно из копий, выдернула другое из рук противника и отбросила его за пределы досягаемости.

Справа от нее хрустнула ветка, и она встретилась взглядом с еще одним солдатом. Он облокотился о ближайшее дерево и наблюдал за ней. Мужчина поднял арбалет. Пульс в ушах оглушал. Где, черт возьми, он его раздобыл?

– Прощай, – прошептал он и поднял лук.

– Дэмиен! – крикнула она. – Помоги!

Земля содрогнулась, когда дракон опустился на землю между Робин и солдатом с арбалетом. Его хвост обвился вокруг нее подобно щиту. Мальчишка закричал, и она ударила его кулаком в лицо, сбив с ног. Робин вся тряслась, медленно поднимаясь на ноги. По позвоночнику пробежал холодок от угрожающего рычания дракона, от которого тут же захотелось спрятаться. Она смогла переползти через его хвост. Его чешуя была на удивление теплой. Робин спрыгнула на землю и обошла дракона, а Дэмиен тем временем пригвоздил солдата к месту. Дракон щелкнул зубами длиной с половину человеческой руки в нескольких дюймах от лица мужчины, и девушка побледнела. Солдат задрожал от испуга. Арбалет болтался в его руке, очевидно забытый.

– Думал прикоснуться к тому, что принадлежит мне?! – прогрохотал дракон, его голос был не похож на то, что она слышала раньше.

Солдат захныкал.

– Жалкий мужчинка, – прошипел дракон. Он сделал выпад, и солдат отпрянул, ударившись головой о дерево. Его глаза закатились, и мужчина рухнул вниз, как мешок с картошкой.

Долгое время Робин просто переводила взгляд с лежащих без сознания мужчин на дракона. Что ей теперь делать? Они, конечно же, расскажут Руслану о том, что здесь произошло. Негодяи, работающие на Руслана Мержери, выполняли его приказы. От обездоленных и оставшихся без дома в деревне их отделяла чистая удача и изменившееся качество жизни.

Она посмотрела на Дэмиена. Дракон повернул шею, и его изумрудные глаза остановились на ней. Девушка осторожно опустила меч и вытянула руки, отступая на шаг назад. Он тихо зарычал, и она замерла. Нахмурившись, Робин смерила его взглядом.

– Не смей вести себя со мной таким образом, – прошипела она. Робин проигнорировала его пристальный взгляд и направилась к солдату, с которым он разобрался. Она провела руками по его телу и закатила глаза, когда дракон недовольно зашипел в ответ на то, что она крадет золото.

– Что ты здесь делаешь, Дэмиен? – спросила она, разглядывая необычный арбалет. Робин колебалась всего секунду, а затем подняла его и перекинула через здоровое плечо.

Дэмиен просто молча наблюдал за ней.

– Я знаю, что ты можешь говорить в этой форме, – сказала она.

Тем не менее он молчал.

У нее нет на это времени.

Она быстро вернулась к мальчику и забрала у него все ценное, включая оружие. Девушка поправила его конечности, чтобы ему было немного удобнее.

– Прости, что все так получилось, – прошептала она мальчику, а затем пошла туда, где в последний раз видела семью Оборотней.

Робин набрела на еще одного солдата герцога, лежащего без сознания. Его она тоже обыскала. У нее перехватило дыхание оттого, что у него обнаружилось целых два мешочка с золотом, Мимикия, а также стеклянный флакон с жидкостью. Она поднесла его к свету, изучая черное зелье. Не об этом ли снадобье говорил отец? Она сунула его в карман, ненавидя свою чувствительность к взгляду Дэмиена.

Прекрати. Притворись, что его здесь нет.

Она схватила меч мужчины и оценила тонкое мастерство работы. Несомненно, это один из мечей Уилла. Что подумает ее друг, если она вернет его ему?

Он потребует объяснений.

К этому разговору она еще не готова.

Забрав у лежащих без сознания солдат все самое полезное, попутно разорвав дорогую белую хлопчатобумажную рубашку для разбитой головы оленя, Робин пошла по следам своей лошади и наконец нашла семью Оборотней.

При звуке ее шагов женщина, которая умоляла на коленях солдат, испуганно вскрикнула.

– Пожалуйста, не причиняйте нам вреда! Пожалуйста… О! – Ее глаза расширились от понимания, что к ним пришла Робин, а не люди герцога.

– Это всего лишь я, – тихо произнесла Робин. – Я никого не трону.

Женщина с глазами лани ошеломленно уставилась на Робин, затем, казалось, вспомнила о хороших манерах и бросилась кланяться.

– Спасибо, что защитила нас!

Робин смогла только улыбнуться, хотя была уверена, что улыбка ее выглядела натянутой.

– Пожалуйста, не стоит благодарностей за маленькую любезность. Любой порядочный человек вам бы помог.

– Думаю, в тебе слишком много веры в других, – пробормотал раненый Оборотень.

Не так уж и много в последнее время.

Улыбка выглядела неискренней, когда она опустилась на колени рядом с раненым и вытащила Мимикию, которую украла у людей герцога. Она протянула мазь.

– Это должно помочь.

Мужчина посмотрел на нее.

– Я не могу это себе позволить.

Робин положила мазь ему на ладонь и сжала пальцами.

– Считай, что это подарок.

– Спасибо. – Он нахмурился. – Разве тебе самой она не нужна?

Она махнула рукой.

– Не особо. Со мной все будет в порядке.

Мужчина передал мазь своей жене, которая быстро окунула в нее пальцы и начала перевязывать его рану. Робин улыбнулась маленьким оленятам и застонала, сев на землю и разложив награбленное вокруг себя.

– Надеюсь, вы не против компании.

Взгляд мужчины скользнул за ее плечо.

– Пока твой дракон не проголодался.

Робин бросила взгляд через плечо на Дэмиена. Он не шевелил ни единым мускулом. Просто наблюдал. Она повернулась обратно к оленю.

– Не беспокойтесь о нем.

Мужчина вскинул брови.

– Твоя пара?

– Нет.

– Хмм, – протянул он.

– Как вас зовут? – спросила Робин.

– Лучше не спрашивать, миледи. Имена могут быть опасны.

Он прав.

Она моргнула, когда до нее дошло.

– Миледи? – переспросила она.

Его жена прервала свое занятие и коснулась кончика носа.

– Талаганцы очень чувствительны к запахам. Ты явно женщина. – Мгновение она изучающе смотрела на Робин. – Зачем надевать брюки и стричь волосы?

– Как вам хорошо известно, в лесу уже не так безопасно, как раньше. – Она поджала губы, но заставила себя продолжить. – Жизнь мужчины безопаснее. Женщины всегда являются мишенью.

– Это неправильно, – сказал мужчина, убирая с лица белые волосы.

– Да, неправильно, – пробормотала она, – но так устроен мир.

Она встретилась взглядом с малышами, наблюдавшими за ней из-за спины другой женщины, которая молчала, казалось, довольная тем, что просто слушает. Робин подмигнула, и девочка хихикнула. Усталость Робин после этого звонкого звука как рукой сняло.

– Могу я сделать подарок вашим детям? – тихо спросила она.

Родители кивнули, и она медленно поднялась на ноги. Девушка подошла к молодой женщине и сунула руку в карман плаща, поглядывая на оленят сквозь спутанные волосы, упавшие на лицо.

– Вам нравятся блестящие вещицы? – спросила она.

Девочка отпустила юбку женщины и бросилась вперед. Поношенные юбки взлетели выше лодыжек.

– Да.

Ее застенчивый брат последовал за ней.

– Я так рада, потому что у меня как раз припасены мешочки блестящих вещиц для вас обоих.

Она достала мешочки с золотом и дала по одному каждому из детей.

Вторая женщина ахнула и покачала головой.

– Мы не можем их принять.

– Можете.

Робин оглянулась на родителей, застывших при виде золота, подаренного их детям.

Мужчина благодарно посмотрел на нее.

– Тут слишком много.

– Тут недостаточно. Возьмите деньги, возьмите Мимикию и возьмите это. – Робин указала на собранное оружие. – И уходите как можно дальше отсюда. Провинция Мержери сейчас небезопасна. Ты можешь идти? – Она кивнула в сторону оленя.

– Могу.

– Хорошо. Тогда уходите сейчас, пока герцог не успел нанести ответный удар. Нрав у него свирепый.

– Мы уйдем. Вот только как нам тебя отблагодарить? – прошептала жена с глазами, полными слез.

– Не нужно меня благодарить.

На мгновение показалось, что они собирались ее обнять, но затем передумали.

Жена помогла мужу встать. Он пристально посмотрел на Робин и низко поклонился.

– Я никогда этого не забуду. Я знаю: сам сказал, что имена опасны, но, если тебе когда-нибудь понадобится помощь, не стесняйся обратиться к Дому Пайн. Спроси Фредерика. Кто-нибудь найдет меня, и я приду.

– Я запомню. – Она протянула руку, и он пожал ее. – Не все в Мержери плохие. Я слышала, Локсли вполне приличные для благородных.

Глаза Фредерика блеснули.

– Я не забуду. Да пребудет с тобой ветер, Повелительница Леса.

С этими словами он обнял жену за плечи, и они отправились в путь. Они медленно и тяжело брели на север, но Робин еще долго стояла на месте, наблюдая за тем, как они направляются к безопасному спасению.

Девушка закинула голову назад и закрыла глаза.

Сегодня она сделала нечто хорошее.

Справа заржала Блоссом, и она открыла глаза. Лошадь вышла из-за деревьев, жуя крапиву. Она ткнулась Робин в грудь. Девушка обняла ее и похлопала по шее.

– Я в порядке, Блоссом, – сказала она и рассеянно погладила кобылу по морде, пытаясь переварить последние несколько минут, которые с трудом укладывались в голове. Неужели всего несколько часов назад она проводила время с Русланом?

Кобыла шарахнулась в сторону, вскинув голову. Робин шикнула на Блоссом и оглянулась. Дэмиен стоял в нескольких шагах от нее с накинутым на широкие плечи плащом. Он подобрался ближе, а она даже не услышала.

Он рассматривал свои когти так, словно Робин его нисколько не интересовала, но его внимание ощущалось на физическом уровне. Он действительно нашел ее и снова спас жизнь. Что ему нужно?

Робин знала, что есть только один способ узнать ответ на вопрос.

Спросить.

Разгневанная на собственное болезненно сжимающиеся сердце и то, как ее мысли сами стремились к воспоминаниям о драконе, стоящем перед ней, обнаженном, уверенном в себе и совершенно непринужденном, девушка повернулась лицом к своему Оборотню.

– Зачем ты здесь?

– Здравствуй, Робин, – низко и мелодично произнес Дэмиен, разглаживая воображаемые складки на своем плаще. – Или мне следует сказать «леди Мэриан Локсли»?

Робин сглотнула.

– Так ты каким-то образом узнал о моем происхождении после того, как я сбежала?

– Сбежала? Вот что ты, по-твоему, сделала?

Озорная улыбка тронула его губы.

Ей потребовалось слишком много времени, чтобы понять его жирный намек. Робин списала свою замедленную сообразительность на потенциально сломанные ребра, раскалывающуюся от боли голову и окровавленную руку. Она очень тщательно подбирала следующие слова.

– Хочешь сказать, ты меня отпустил? Позволил мне поверить, что я сбежала?

Улыбка Дэмиена превратилась в оскал.

– Как точно ты все описала.

– Спасибо за помощь, – выпалила она. – Но мне пора.

– Смеешь убегать от меня сейчас? Я думал, ты более стойкая. Будешь ли ты стоять на своем и поговоришь со мной как благородная женщина, какой, как мы оба знаем, ты являешься?

Это вызвало интерес Робин.

Он нашел нечто полезное в моем положении. Интересно, на что именно он надеется? Или он продолжает играть в кошки-мышки?

Как бы то ни было, Робин знала, что она слишком погрязла в этой связи с драконом-Оборотнем и нет смысла бежать сейчас. И учитывая все, что произошло за последние несколько дней, от чего Робин действительно хотела убежать, – так это все, что связано с Русланом Мержери. Взглянув в сверкающие изумрудные глаза Дэмиена, она поняла, что у нее нет ни малейшего желания отходить от него ни на шаг.

Вместо этого она сделала шаг навстречу.

Глава двадцать пятая

Дэмиен

Дэмиен провел несколько дней вдали от Робин, выискивая зацепки в Бетразе. Ему не потребовалось много времени, чтобы выведать нужную информацию. Человек, которого он искал, действительно находился в Мержери. Но помимо этого выяснилось, что он являлся правой рукой нового герцога.

Как же он удивился, когда, пробираясь мимо волков Старой Матери вдоль границы провинции Мержери через лес Локсли, ему удалось напасть на след Робин. Удача ему улыбнулась, и он с легкостью вышел к поместью и подслушал там болтовню кухарки и женщины по имени Майя. У них Дэмиен многое узнал о Робин.

Леди Мэриан Робин Локсли была единственной дочерью лорда Локсли. Накануне вечером он увидел пожилого мужчину, тяжело ступающего по собственному саду, и несколько вещей прояснились. Первое: Робин очень любила своего отца. Дэмиен слышал о мобилизации населения ради войны бывшего короля, а лорд был не в том состоянии, чтобы сражаться. Второе: понятно, зачем Робин носила солдатскую форму. Должно быть, она выдала себя за брата и отправилась на войну вместо отца. Третье: брат Робин Джон оставался загадкой, которую нужно разгадать. Если он не сражался на войне, то куда он делся? Четвертое: тайны вокруг женщины с волосами цвета воронова крыла интриговали его.

В довершение всего, Дэмиен снова нашел Робин в той же ситуации, что и в первый раз: с оскалом на лице, покрытую кровью, в одиночестве против нескольких мужчин, глядящую смерти в лицо. И он вышел из себя.

Она выглядела яростно. Она вела себя бесстрашно. Она защищала то, что принадлежало ей.

Что ж, Дэмиен поступал соответствующе, и так уж получилось, что Робин принадлежала ему. Он ни за что не мог позволить людям герцога Мержери тронуть даже волосок на ее голове.

Ему нравилось кружить сверху, опускаясь все ниже и ниже, запугивая мужчин. Он чувствовал запах их страха. Робин, напротив, совсем не испугалась. Зная ее – она пытается обратить ситуацию в свою пользу. От одной этой мысли Дэмиен еще глубже прочувствовал свою к ней симпатию.

Когда в конце концов он нырнул в лес, сосны, не причиняя вреда, царапали его чешую. Его первой жертвой стал мужчина, стоящий ближе всего к Робин. Краем глаза он заметил, что один из оставшихся двоих спасается бегством. Разумно. А вот последний решил остаться и сразиться с Робин.

Дэмиен не сомневался, что он пожалеет об этом.

Он переломил копье своей жертвы пополам и отбросил в сторону. Мужчина попытался отползти, чтобы избежать участи своего оружия, и растерял всякое достоинство перед лицом неминуемой кончины. Но Дэмиен не имел права убивать его. Если Робин захочет смерти этих людей, то ей решать.

Взмахнув тяжелым хвостом, Дэмиен отправил мужчину прямиком в отключку. Потратив секунду на то, чтобы убедиться, что он действительно без сознания, Дэмиен схватил зубами меч жертвы и метнул его в направлении сломанного копья… на случай, если мужчина очнется в ближайшее время. Оборотень сомневался в таком развитии событий, учитывая удар в голову. Какими хрупкими могут быть люди.

– Дэмиен! – Робин у него за спиной закричала. – Помоги мне!

Он тут же повернулся, увидев, как она пригвоздила копье головореза к земле, гордо опустившись на колено. У нее не осталось оружия против мужчины, вооруженного луком и щитом, и все же она одержала верх. Он навис над солдатом, зарычав ему в лицо.

– Думал прикоснуться к тому, что принадлежит мне? – прогрохотал дракон.

Солдат захныкал.

– Жалкий мужчинка.

Отступив на несколько шагов, Дэмиен остановился, все еще в своей драконьей форме, и наблюдал за тем, как Робин переводит дыхание, заинтересованный ее следующим действием.

Она молчала. Едва отмечала существование Дэмиена.

Раздражение кольнуло где-то в груди. Она же не может притворяться, что его просто нет.

Он тихо зарычал и задался вопросом, о чем именно Робин думала настолько усиленно, что ее прекрасные глаза хмуро смотрели вперед.

– Не смей вести себя со мной таким образом.

Дракон предпочел промолчать. Не только она может вести себя как колючка.

Она, пошатываясь, поднялась на ноги. Дэмиену пришлось проглотить желание придвинуться и помочь ей сохранить равновесие, понимая, что Робин откажется от его помощи. Если ей понадобится его помощь, она сама попросит.

Некоторое время Робин переводила взгляд с одного лежащего без сознания мужчины на другого, и Дэмиен понял, что она пытается решить, убивать ли их. Но момент прошел, и вместо этого Робин подняла мечи мужчин и… забрала все, что у них было.

Дэмиен почти рассмеялся. Почти. Возникшее в груди странное ощущение, пока он наблюдал за тем, как Робин грабит мужчин, заставило его остановиться. На уровне инстинктов он понимал, что она грабит их с благородной целью.

И ему это по-настоящему нравилось.

По-прежнему не разговаривая с ним, Робин пошла через лес в направлении отчетливого запаха крови. Дэмиену оставалось только предполагать, что сражение началось именно там. Он дал Робин фору в пятнадцать минут, а затем, поддавшись скуке и любопытству, побрел за ней по лесу. Несмотря на свои габариты, ему удавалось двигаться практически не тревожа лес вокруг. Тело дракона скользило меж деревьев с совершенно неожиданной грацией.

Именно поэтому он стал свидетелем того, как Робин помогла семье Оборотней и их раненному оленю, отдав им мечи павших людей герцога вместе со всем золотом и Мимикией. Дэмиен сразу отметил тот факт, что мужчины припрятали в карманах лекарство, вызывающее привыкание. До конца дня нужно отправить Тэмпест послание с гонцом.

Наркотики и бриллианты. Вот же Гончая обрадуется. Только после того, как семья Оборотней исчезла, а Робин воссоединилась со своей лошадью, очень красивой кобылой, под стать своей хозяйке, Дэмиен превратился в мужчину, завернулся в плащ, с которым всегда путешествовал, прикрыл свою наготу от взора застенчивых людей и сделал шаг в ее сторону. Зная о его присутствии, женщина по-прежнему игнорировала Дэмиена.

Он не знал никого, кто мог бы так долго продержаться спиной к дракону… не говоря уже об игнорировании короля драконов. Смело. Дэмиен не был уверен, в храбрости ли дело или в глупости.

– Зачем ты здесь?

– Здравствуй, Робин, – низко и мелодично произнес Дэмиен, разглаживая воображаемые складки на своем плаще. – Или мне следует сказать «леди Мэриан Локсли»?

Впервые он увидел тень страха, промелькнувшую на лице Робин. Сглотнув, она спросила:

– Так ты навел обо мне справки после того, как я сбежала?

– Сбежала? Вот что ты, по-твоему, сделала?

Робин некоторое время обдумывала его слова. Дэмиен видел, что она задавалась вопросом, как ей до сих пор не пришел в голову такой вариант развития событий. Женщина прищурилась.

– Хочешь сказать, ты меня отпустил? Позволил мне поверить, что я сбежала?

Дэмиен ухмыльнулся ей, обнажив острые зубы, что любой другой мог расценить как угрозу, однако Робин, судя по взгляду, воспринимала его поведение как личный вызов.

– Как точно ты все описала.

– Спасибо за помощь, – выпалила она. – Но мне пора.

Так просто он ее не отпустит.

– Смеешь убегать от меня сейчас? Я думал, ты более стойкая. Будешь стоять на своем или поговоришь со мной как благородная женщина, какой, как мы оба знаем, ты являешься?

Дэмиен с интересом ждал того, что Робин будет делать дальше. Сбежит? Будет спорить? Попытается заключить со мной сделку?

Робин шагнула к Дэмиену. Затем еще и еще. Она не останавливалась до тех пор, пока не оказалась на расстоянии вытянутой руки.

Благодаря этому Дэмиен учуял нечто большее, чем просто кровь людей герцога на Робин. Запах ее собственной крови тяжело осел на ее руке.

Нахмурившись, он оскалился.

– Ты ранена, – прошипел Дэмиен. Глаза накрыла пелена гнева, и он схватил Робин за руки, прежде чем она успела отступить. Женщина вскрикнула от неожиданности, пытаясь выдернуть руку, но безуспешно.

– Отпусти меня! – воскликнула Робин, глядя куда угодно, только не на Дэмиена. Его плащ распахнулся из-за резких движений, но ему было все равно. – Дэмиен, конечно, я ранена, я…

– Рана не от меча, не от копья, – прорычал он, рассматривая глубокий рубец, пересекающий ладонь Робин. Он повернул ее руку и увидел завиток синяка и красные отметины от перевязки, которая слетела во время сражения. – Кто-то другой сделал это с тобой. – Этот человек умрет. – Кто?

Робин по-прежнему на него не смотрела.

– Ничего страшного. Я справлюсь. Мои раны тебя не касаются.

– Конечно касаются, – огрызнулся Дэмиен, шокировав даже самого себя тем, с какой уверенностью прозвучали его слова. Они явно удивили и Робин, потому что она наконец-то преодолела свою глупую человеческую скромность и посмотрела на Дэмиена. От взгляда мудрых зеленых глаз, широко раскрытых и любопытных, дракон поумерил свой гнев.

– Это был Густав, – в конце концов тихо сказала Робин. – Хлыстом. Он принял меня за простолюдинку.

И хотя Дэмиен не видел этого раньше, сейчас на ее лице ясно как день читалась ярость. Из-за того, как все произошло и почему.

Насколько бы злой ни была Робин, Дэмиен был бесконечно злее. Никто не имел право ранить женщину, особенно ту, что находится под его защитой. Этот человек заплатит жизнью за подобную ошибку.

– Дэмиен… Подожди, Дэмиен, – произнесла Робин, протянув руки, останавливая. – Почему у тебя такой вид, будто ты собираешься кого-то убить? Шериф получит по заслугам.

Он застыл.

– Шериф? – тихо спросил он.

Робин вздрогнула.

– Да, – медленно произнесла она.

– Ты знаешь шерифа?

– С самого детства. Что не так? Дэмиен?

Он едва слышал ее из-за бушующей внутри ярости. Он готов был сорваться с места, чтобы выследить чертова мужчину тут же, но руки Робин хватило, чтобы удержать его на месте. Шериф Мержери напал на Луку и Торн, да еще и ранил женщину, находившуюся под защитой Дэмиена?

Смерть покажется ему сказкой.

– Дэмиен, ты слишком крепко сжимаешь мою руку. Успокойся.

Ему потребовалась вся имеющаяся сила воли, чтобы снова сфокусироваться на Робин. Рука дрожала там, где касалась ее. Из пальцев начали вытягиваться когти, словно он готовился к сражению. Оборотень ослабил хватку, и она отстранилась, сжав его дрожающую руку.

– Дэмиен, – повторила Робин, на этот раз тверже.

Она нисколько не выглядела испуганной из-за его, без сомнения, устрашающего вида. Напротив, Робин казалась в какой-то степени обеспокоенной. Она рискнула провести рукой по костяшкам его пальцев – самое интимное прикосновение, которое ему доводилось испытывать за долгое время.

– В чем дело? Успокойся… пожалуйста.

Наконец, спустя несколько напряженных секунд, он тяжело выдохнул, опустив плечи. Дэмиен несколько раз моргнул, пытаясь снять с глаз пелену ярости. Гнев будет сопровождать его еще какое-то время, но он мог, по крайней мере, успокоить свою женщину.

– Я спокоен, – сказал он чересчур хриплым голосом.

– Очень убедительно. Можешь теперь меня отпустить? Я должна собрать свое оружие, где бы оно ни было.

Он снова моргнул, только заметив, что в какой-то момент его левая рука обвилась вокруг ее талии.

Тебе нужно взять себя в руки.

Когда в последний раз он вел себя так опрометчиво? Что в этой женщине заставляло его разум отключаться?

Хоть для этого и потребовались дополнительные усилия, он отпустил Робин и позволил ей заниматься поисками до тех пор, пока она не нашла два кинжала, короткий меч, лук и колчан со стрелами. От некоторых движений она вздрагивала, из чего он сделал вывод, что она, скорее всего, получила внутренние повреждения во время сражения.

– Ты так усердно стремишься к смерти, – пробормотал он. Робин собрала свои вещи и прикрепила их к седлу лошади, чтобы не нести их в руках. Она также собрала оставшиеся от мужчин мечи, которые не отдала семье Оборотней, и копья, собранные и связанные вместе. Их она тоже прикрепила к седлу.

Дэмиен думал, зачем все это ей понадобилось.

Она взглянула на него, словно не расслышав.

– Что ты сказал?

– Я сказал, что ты усердно стремишься к смерти.

– Неправда.

– Все указывает на обратное.

Он уже второй раз спасал ей жизнь. Как она вообще попадала в такие ситуации? Ей так нравилась опасность?

Робин скривилась.

– Я не могу оставаться в стороне, пока другие страдают.

– Ты никому не поможешь, если умрешь, – парировал он, чувствуя, как в нем снова поднимается новая волна гнева. – Скажи мне, пожалуйста, что ты оставила немного Мимикии для своих ран.

К его облегчению, она кивнула.

– Запасов Мимикии в нашей деревне не так уж и много, поэтому я отдала семье Оборотней только порцию.

– Хорошо. Значит, ты хочешь умереть не слишком сильно.

Между ними повисло неловкое молчание.

Робин одарила его слабой улыбкой, а затем присела в реверансе.

– Ваша компания крайне занимательна. В очередной раз спасибо за помощь и хорошего дня.

Она взяла Блоссом за поводья и направилась прочь.

Дэмиен уставился ей в спину. Неужели она думала уйти от него вот так? Не так просто.

– Чертова женщина, – пробормотал он себе под нос.

Он быстро поравнялся с ней. Плащ скользил по лесной земле. Робин сердито посмотрела на него.

– Что ты делаешь? – требовательно спросила она.

– Думаю, все предельно ясно.

– Объясни.

– Я провожаю тебя домой.

Робин закатила глаза.

– Меня не нужно провожать. Сама справлюсь.

Он фыркнул.

– Ну да.

Она остановилась и сжала челюсти.

– И что бы это значило?

Дэмиен наклонился так, что их носы почти соприкоснулись.

– Это значит, что ты бы умерла, если бы я не объявился. Ты искусный воин, но в одиночку даже ты со всеми не справишься, Робин, тебя убьют.

– Все со мной будет в порядке.

Он стиснул зубы, когда она обошла его и потопала вперед.

– Правда? – спросил он, прилипнув к ней, как репейник.

– Да. И если ты настаиваешь на том, чтобы проводить меня, по крайней мере, делай это молча.

Дэмиен рыкнул, но промолчал. Если она хочет тишины, пусть получит. Возможно, тогда у нее будет время обдумать его слова и собственные безрассудства.

Пока они пробирались через лес обратно к деревне, лошадь ржала, чувствуя запах крови своей хозяйки. Дэмиена одолевало желание следить за каждым шагом Робин. Как бы решительно она ни играла со смертью, Дэмиен знал, что скоро может настать момент, когда Робин просто не справится с новым вызовом.

Такого Дэмиен допустить не мог. Он испытывал чувства к леди Мэриан Локсли, о которых никогда раньше не знал. Он не думал, что такое возможно.

Вот что чувствовал Пайр, когда впервые встретил Тэмпест?

На флирт Дэмиена и леди Гончей кицунэ реагировал в крайней степени яростно. Такая же ситуация произошла с Лукой и Торн… Его кузен чуть не впечатал его в пол навсегда, когда узнал, что Дэмиен доставил Торн в родную деревню.

Как им удается сдерживать такие чувства, держать их в узде, чтобы они не захлестнули полностью?

Задумавшись, Дэмиен усмехнулся. Пайр и Лука совсем не сдерживали своих чувств. Они их приняли вместе с женщинами, которых трепетно любили.

Так вот что я чувствую? Любовь?

Умозаключение показалось ему нелепым. Нельзя так просто влюбиться на основе физического влечения.

Но наблюдая за тем, как Робин мягко успокаивает лошадь и по мере приближения к дому меняет манеру ходьбы на походку благородной дамы, Дэмиен пришел к выводу, что не может сбрасывать со счетов возможность того, что он отчего-то чрезмерно привязан к этой красивой женщине. Ее жестокость и нежность опьяняли.

Это не любовь, но это что-то.

Больше похоже на одержимость.

Дэмиен тяжело вздохнул. Точнее и не придумаешь. Драконы известны своими навязчивыми идеями.

Независимо от причины, он не мог смириться с мыслью, что Робин снова окажется на волоске от смерти. Если ему придется все время находиться поблизости и не дать ей упасть на меч очередного несчастного мужчины, то так тому и быть.

Глава двадцать шестая

Робин

Хоть Робин и шла впереди Дэмиена, его убийственный взгляд ощутимо скользил по ее спине, оценивая полученные раны и планируя месть. Она не сомневалась, что он прикончит шерифа на месте при первой же встрече.

Даже ее убеждения теперь не противились этой мысли.

Он опасен тем, что заставляет тебя задуматься над убийством человека. Не теряй бдительность.

Ей впору стыдиться таких неподходящих для леди желаний, однако в ее животе пылало пламя.

Она хотела предать мерзавцев огню.

– Ты ведь в курсе, – в конце концов сказал Дэмиен спустя почти двадцать минут молчания в пути.

Робин остановилась вместе с Блоссом, дождавшись, пока он поравняется с ними, и они продолжили путь вместе. Чертов дракон все никак не замолкал. От ее внимания не ускользнуло, что рука Дэмиена дернулась по направлению к ее собственной окровавленной ладони. Несмотря на желание, она не спрятала ее под плащом.

– В курсе чего? – спросила Робин, поняв, что Дэмиен не собирается продолжить повисшую между ними фразу.

Он выдохнул, и дыхание сформировало в морозном воздухе облачко, похожее на дым.

– Семья Оборотней. Ты знаешь, что обрекла их на смерть?

По спине пробежали мурашки леденящего ужаса, но пламя в животе было сильнее.

– О чем ты?

– Всё, что ты им отдала, приведет солдат прямиком к ним.

– А что мне оставалось делать? Совсем ничего? – разгоряченно спросила она. – У них ничего не было! Они бы наверняка умерли с голоду, не отдай я им монеты, особенно тогда, когда оленю нужна помощь целителя!

– Это правда.

Тогда к чему эта чертова дискуссия?

– В таком случае что я могла сделать?

Она провела рукой по лицу, теряя терпение из-за того, что происходило с ее людьми, а не из-за Дэмиена. Однако дракон находился рядом, и она могла выплеснуть на него свою злость. Ее никак не покидала мысль о бедности.

– Что бы ты сделал?

– Я дракон. – Он пожал плечами. – Я не вмешиваюсь в конфликты людей.

Она прищурилась, глядя на него, неожиданно кое-что вспомнив.

– Ты лжец.

Он прищурился в ответ.

– Что, прости?

– Я так и знала, что видела тебя раньше. – Она резко улыбнулась. – Ты сражался вместе с Темным Двором.

Он приподнял брови.

– И?

– Ты присоединился к битве.

– Потому что она многое значила для Оборотней.

– Тогда почему ты помог мне дважды?

Он улыбнулся.

– Потому что ты красивая, и я хочу добавить тебя в свою коллекцию.

Робин бросила на него насмешливый взгляд.

– Думаю, часть тебя и правда в это верит.

– Это правда.

Ничего она от него не добьется.

– Гипотетически, если бы ты был на моем месте, что бы ты сделал? Оставил их так или отдал то, что нашел?

– Ни то, ни другое, – ответил Дэмиен, пожимая плечами, словно вовсе не интересовался вопросом. – Я бы продал украденное и поделил золото между людьми.

– О, так все настолько просто?

– Да. Если знаешь, что делать.

Робин усмехнулась. Она начинала понимать, как работает мозг Дэмиена и как это отражается на том, что он говорит.

– Так ты пытаешься сказать, что знаешь, как это провернуть?

– А что, если и знаю?

– Если ты знаешь, сможешь тогда научить меня? Или, может, поможешь мне с этим делом?

Что она творит? Зачем спрашивать его об этом? Она и так уже прыгнула выше своей головы.

На губах Дэмиена появилась едва заметная улыбка. Приятная картина пришла на смену его убийственному взгляду. Робин заметила, что рассматривает его прекрасное лицо, и тут же собралась с мыслями, чтобы больше так не делать. Но если Дэмиен и заметил ее пристальный взгляд, а она была уверена, что заметил, он никак его не прокомментировал. Он красивее ее.

– Что именно вы хотите предпринять, леди Мэриан? – спросил Дэмиен, хлопая ресницами.

Робин прекрасно знала, что он видит, куда она клонит. Он бы в принципе не стал ей рассказывать о такой схеме, если бы не знал, чего она хочет.

– Не называй меня леди Мэриан, если тебе все еще дорог твой язык, – беззлобно пригрозила Робин больше для того, чтобы посмотреть на реакцию Дэмиена.

Она хотела, чтобы его улыбка стала шире.

Вместо этого он смерил ее тяжелым взглядом, и нечто опасное мелькнуло на его лице.

– Не флиртуй со мной, если хочешь попасть домой, а не прямиком в мою крепость, – пробормотал он с вызовом в голосе, чего шокированная Робин вовсе не ожидала.

Ее лицо покрылось красными пятнами из-за возмутительного, открытого замечания.

– Я… мы отклонились от темы, – сказала она, уперев взгляд в землю, притворяясь, что внимательно выбирает безопасное место для последующих шагов, хотя эти тропинки девушка знала как свои пять пальцев. Пошло все к черту. Ее влекло к тщеславному, язвительному дракону, который не хотел иметь ничего общего с людьми. Вот это удача!

– Как погляжу, часть с флиртом ты не опровергла, – поддразнил Дэмиен, снова становясь беззаботным. Он хохотнул, издав низкий гортанный звук, от которого по спине Робин пробежали мурашки удовольствия.

Она не обратила внимания на дрожь точно так же, как и на настойчивую попытку Дэмиена заставить ее признать то, что, на ее взгляд, совершенно неразумно.

– Я хочу помочь своему народу, – сказала она, вернувшись к волнующей теме. – Я хочу помочь тем, кто приезжает в провинцию Мержери в поисках помощи, крова и новой жизни. Я хочу защищать слабых от сильных. Я не хочу, чтобы люди голодали еще одну зиму. Вот что я хочу сделать.

– Да? И все? – Дэмиен рассмеялся. – Одному человеку такое почти не под силу.

Она бросила мимолетный взгляд на Дэмиена.

– Кто сказал, что я буду заниматься этим одна?

– Тебе есть к кому обратиться? Где они были сегодня, скажи на милость? – Он вскинул руки.

– Они заняты, – солгала Робин, потому что сомневалась, что Дэмиену понравится тот факт, что она пошла в лес одна, чтобы справиться со злостью, вызванной эгоистичным порывом Руслана Мержери ухаживать за ней.

Забавно. С появлением Дэмиена мысли о Руслане, казалось, занимали ее… меньше. Ситуация выглядела не такой уж неуправляемой. Как если бы о ней не стоило даже беспокоиться.

Ее шаги замедлялись по мере того, как они приближались к деревьям, растущим на границе с деревней.

Робин недоумевала, почему так происходило в присутствии дракона, который уже дважды спас ей жизнь. По правде говоря, она не очень хорошо знала Дэмиена, но, несмотря на странное предчувствие, доверяла ему.

– Так дело не пойдет, Робин, – упрекнул Дэмиен неожиданно строгим тоном. Однако приятно осознавать, что он серьезно относится к ней и ее зародившемуся плану, а не отмахнулся от нее, как это делали многие знакомые мужчины.

С другой стороны, Дэмиен не простой мужчина.

– Они не будут заняты, если у нас появится существенный план, – парировала она. – Когда у нас будет план, то мы сможем, знаешь ли, планировать наперед. Но мне нужно знать: научишь ли ты меня перераспределять украденное.

– Ах, так мы все-таки воруем? Как аморально. – Дэмиен выглядел так, как будто его ни капли не волновала мораль.

Робин рискнула почти игриво ткнуть его в бок.

– Обворовывать только богатых. Аморально богатых. Тех, кто сам ворует. Таким образом мы сможем вернуть награбленное тем, кому оно нужно. Я о том, что богачам не принадлежит. На самом деле я просто буду возвращать то, что принадлежит народу по праву.

Дэмиен одобрительно хмыкнул.

– Хорошо. Я боялся, что ты слишком порядочная для такого.

– И откуда же тебе известно обо мне нечто столько личное, что ты начал беспокоиться?

Хитрая и будоражащая улыбка появилась на его губах.

– Предлагаешь мне познакомиться с тобой поближе?

Хотя Робин чувствовала, как краснеет, взгляда не отвела. Иначе она проиграет игру в «кто первым отведет взгляд», в которую Дэмиен играл с ней с самого начала при помощи откровенности, действий, слов. Ей нравилось его остроумие, но она не могла позволить себе привязанность.

Она провела рукой по своим грязным волосам. Ей нужно было помыться, все тело болело, но она все равно чувствовала себя лучше, чем в чистом шелковом платье, наряженная на потеху Руслану Мержери.

– Научи меня тому, что мне нужно, и, возможно, взамен я расскажу тебе что-нибудь о себе, – предложила Робин, тщательно подбирая слова. Что-то подсказывало ей, что, если пообещает Дэмиену слишком многое, он поверит ей на слово, и потом от него не отвертеться.

– Я не могу учить тебя, – сказал Дэмиен, вызвав неожиданный вздох разочарования у Робин. Но затем он добавил: – Или, точнее, не буду. Люди, вовлеченные в дело по перераспределению украденного… Тебе с ними не следует общаться.

Она прищурилась, глядя на него.

– И это значит?..

– Что я сам помогу тебе с твоим планом. Но… – Он окинул Робин взглядом с головы до ног, на этот раз явно критическим, а не одобрительным. Робин боролась с желанием застенчиво прикрыть грудь руками, когда его взгляд задержался на ней.

– Но что? – требовательно спросила Робин, сгорая от любопытства.

Дэмиен указал рукой на ее одежду.

– Но тебе нужно будет сменить одежду.

На Робин снизошло понимание, когда она оглядела себя с ног до головы. Несмотря на наряд охотника, одежда все еще выдавала в ней аристократку и женщину. Ей нужны новые наряды.

Маскировка.

Почти животная ухмылка расплылась по лицу Робин. Дэмиен ответил ей собственной очаровательной улыбкой.

– Хорошо, что у меня богатый опыт притворства.

Глава двадцать седьмая

Робин

У Робин ушло совсем немного времени на то, чтобы достать старую одежду Джона на чердаке. Казалось, целую вечность назад, до отправки на войну, она разделила все вещи на официальную одежду, дорожную и боевую форму. Робин хотела оставить одежду Джона в своей комнате после смерти брата-близнеца, но отец не позволил. Кроме церемониальных доспехов Джона и мантии, которую он должен был надеть в день предполагаемой свадьбы, лорд Локсли в своем горе приказал, чтобы из дома вынесли всю одежду Джона.

И Робин, естественно, перенесла ее на чердак.

Она искренне радовалась принятому в прошлом решению разложить груду одежды, что значительно облегчило ее нынешнюю задачу.

В это время Дэмиен ждал возвращения Робин в лесу и разбивал лагерь вместе с Блоссом и оружием, которое Робин сняла с людей герцога. Он не сказал, где именно будет располагаться лагерь, в надежде, что она сможет его отследить.

Его уверенность в способностях Робин наполняла ее уютным теплом, которого ей так давно не хватало в жизни, и она с радостью принимала это чувство.

Поблагодарив Дотэ за то, что Майя и Данил уехали с ее отцом в деревню, чтобы раздавать еду простым людям, Робин побежала обратно в свою комнату с полными руками одежды Джона. У нее оставалось не так много времени на то, чтобы привести себя в порядок и перевязать раны. Она позвонила в колокольчик, призывая слугу к двери. Когда служанка подошла, Робин не открыла дверь, вместо этого попросила:

– Не могла бы ты принести ведро горячей воды и оставить его снаружи, пожалуйста?

В ожидании воды Робин стянула с себя пропитанную кровью и грязью одежду как можно быстрее. Противный синяк начал расплываться слева в нижней части грудной клетки. Она осторожно коснулась нежной кожи, надавив кончиками пальцев, проверяя степень ранения.

Девушка вздохнула с облегчением.

Без перелома. Просто ушиб. А теперь рука.

– Леди Мэриан, – произнес приглушенный из-за двери голос. – Ваша вода готова.

– Спасибо, – крикнула Робин в ответ. – На этом все. Хотя нет, не все. Подожди минутку.

Несмотря на то что она металась по комнате голая, вся в крови и грязи, Робин понимала, что нужно сделать в первую очередь. Открыв прекрасный письменный стол из красного дерева, она вытащила небольшой лист пергамента и взяла перо.

– написала Робин, резко вздохнув, когда край пера коснулся открытой раны на правой ладони. Но она, как всегда, не сдавалась.

Написав послание, Робин подошла к двери и сунула под нее записку.

– Отнеси ее Андрею и никому не говори ни слова. Скажи ему, чтобы по возможности не показывались.

Пауза.

– Да, леди Мэриан, – последовал ответ, и следом за ним звук удаляющихся шагов.

Только когда они стали совсем неслышны, Робин открыла дверь и втащила ведро с горячей водой в комнату.

Достав из шкафа хлопковое полотенце для рук, Робин смыла всю грязь с кожи и волос, выплеснув грязную воду в окно. От холодного воздуха, ворвавшегося в комнату оттуда, у нее заныли зубы. Она не могла дождаться полноценной весны. Зима длилась слишком долго.

Наконец, полностью вымывшись, Робин сосредоточилась на своей руке, промыв рану и обработав ее щедрым количеством украденной Мимикии. Боль от мази была нестерпимая. Она прожигала нервы насквозь, но через несколько секунд жжение прошло и сменилось успокаивающим онемением. Прямо у нее на глазах глубокая рана начала закрываться.

– Воистину отличное средство, – пробормотала Робин, в равной степени впечатленная и обескураженная скоростью, с которой препарат начал действовать.

Качество на уровне Дотэ. Качество под стать Гончим.

Где, скажите на милость, люди герцога раздобыли такую мощную Мимикию? Она стоила целое состояние. Доступ к ней имели только члены королевской семьи и Гончие. Солдаты ее украли? И если целебная мазь оказалась настолько мощной, то насколько опасной была вызывающая привыкание, смертельная версия лекарства, которую герцог начал продавать на территории всей провинции, убивая любого, кто заикался о проблеме?

Робин покачала головой. Позже у нее будет время обсудить этот вопрос с друзьями. И Дэмиеном. У нее возникло смутное подозрение, что он оказался в ее лесу не случайно. У дракона было что-то на уме.

От ее внимания не ускользнуло то, что он взял немного вызывающей привыкание Мимикии. Робин сомневалась, что он использовал вещество сам или же распространял его, поэтому напрашивался вывод, что он что-то задумал. Может, он занимался расследованием? И вероятно, поэтому тот факт, что она леди Мэриан, оказался ему на руку?

Что, если он спас тебя в лесу ради Мимикии?

Она потерла виски. Было слишком много этих «что, если».

– Сосредоточься на одежде, глупая, – отчитала себя Робин, закончив перевязывать руку свежим бинтом, после чего нанесла оставшуюся Мимикию на ушибленные ребра. Затем она снова перевязала грудь – трюк, которому научилась во время войны, – и натянула простую рубашку, кожаный жилет и темно-коричневые бриджи с подходящими коричневыми сапогами из старой одежды Джона.

Сердце Робин болезненно сжалось, когда она вдохнула запах рубашки. Она все еще слабо пахла им.

– Ты бы поступил так же, – прошептала она, глядя на одежду брата. – Ты бы сделал то, что до́лжно.

Напоследок Робин заплела волосы в косу, как делали некоторые мужчины во время войны, затем взяла платок зеленого цвета, который часто носила летом, чтобы убрать волосы с лица в жаркую погоду. Но вместо того, чтобы повязать его на голову, она обвязала им нижнюю половину лица, накинула на плечи простой, недорогой плащ и надела капюшон.

– Вот, – сказала Робин, встав перед зеркалом, рассматривая свое отражение. – Некто новый.

Она сомневалась, что кто-нибудь сможет с легкостью ее узнать. Самой Робин в отражении виделся незнакомец.

Ей стоит быть осторожной и не попадаться никому на глаза по пути из поместья Локсли. Если они примут ее за незнакомца, ей придется раскрыть свою личность, и тогда от маскировки не будет пользы.

Нужно проверить маскировку, прогулявшись по деревне.

Она прислушалась к своему телу после применения Мимикии. Сделав несколько неуверенных шагов, она тверже держалась на ногах, затем перешла на мужскую походку, которую переняла притворяясь братом.

К счастью, немногие люди, находящиеся на улице, смотрели на Робин с подозрением. Они не узнавали ее.

Идеально.

Пора смешаться с толпой. Она не хотела, чтобы до шерифа дошли слухи о новом бродяге.

К тому времени, когда она добралась до стрельбища за кузницей, Андрей, Павел и Уилл стояли там в ожидании. Она усмехнулась, отметив их взгляды, следящие за приближающимся незнакомцем. Они узнали ее только в самый последний момент.

– Ты выглядишь как… ну, ты не похожа на себя, – сказал Уилл, совершенно потрясенный.

Андрей тихо рассмеялся.

– Неудивительно, что тебе так долго сходила с рук служба в армии. Вот только как тебе удалось… ну, знаешь… – он прокашлялся, – сделать все настолько плоским?

Павел шлепнул его по руке, но Робин фыркнула в ответ на вопрос.

– Женские секретики, – поддразнила она. Доводящие до агонии. – Но их я оставлю при себе. Кто-нибудь видел, как вы шли сюда?

– Нет, – сказал Уилл, качая головой, – но пара мужчин с окраины деревни скоро направится на стрельбище. Они всегда появляются за час до восхода солнца.

– Звучит подозрительно, – сказал Павел.

Робин согласилась.

– Разберемся с ними позже. Для начала… Мне нужна ваша помощь.

Ее слова вызвали больший шок, чем внешний вид Робин. Инстинктивно трое мужчин приблизились к ней на шаг.

Уилл скрестил руки на груди и пристально посмотрел на нее.

– Помощь? С каких это пор ты просишь о помощи?

Она вздохнула.

– Правда, Уилл? Сейчас?

– Да, сейчас. Ты держишь нас на расстоянии вытянутой руки, и вдруг мы тебе понадобились? Что изменилось?

– Я… – пробормотала она. Робин зажмурилась. – Всю жизнь папа заставлял меня жить за Джона и за себя. На мои плечи взвалили обязанности будущих лорда и леди поместья. Потом, когда Джон умер… – Она втянула воздух и открыла глаза, когда Павел положил огромную руку на ее худенькое плечо. – Это разбило меня на мелкие кусочки. Единственным способом выжить было похоронить себя в заботах. Затем, с призывом на войну… Я видела вещи, которые будут преследовать меня до самой смерти. – Она вздрогнула и встретилась взглядом с Уиллом. – Наши люди не могут продолжать вести такую жизнь, мы не можем продолжать так жить, я не могу так жить. Что-то должно измениться, а ничего не произойдет, если мы что-то не предпримем. Я не могу действовать в одиночку. Мне нужны вы.

Уилл кивнул.

– Хорошо.

– И все? – спросила она, вытирая влажные глаза.

– Да. Мы с тобой. Верно, ребята? – спросил Уилл.

– Да! – ответили Павел и Андрей в унисон.

– Не торопитесь, – предупредила Робин. – Если нас поймают, вы и ваши семьи лишитесь всего.

Андрей фыркнул.

– Если мы ничего не предпримем, наши семьи уже потеряны. Мержери медленно нас убивает.

– Что у тебя за план? – вполголоса спросил Уилл.

– Поставить герцога на колени, конечно же, – поддразнил Павел.

– Так просто? – Уилл оставался невозмутимым. Он выгнул бровь. – Если серьезно, как нам это сделать? У нас нет ни армии, ни денег.

– С последним я могу помочь, – сказала Робин.

Андрей ткнул носком ботинка в грязь.

– Не хочу показаться неделикатным, но замок Локсли уже не в том состоянии, что раньше. Бывший герцог обрек всех на нищету.

– Знаю. Я не о семейных деньгах говорю, – ответила она.

Уилл нахмурился.

– Тогда что ты предлагаешь? Ты нашла клад дракона, пока была в армии?

Робин улыбнулась. Если бы он только знал…

– Нет, но у меня есть информация, благодаря которой мы получим необходимые средства. Люди герцога рыскают в лесу Локсли. Он приказал им грабить всех, кто проходит через лес в поисках лучшего места для жизни, а также отбирать все, что захотят, у жителей провинции. – Робин взглянула на Уилла. – Они увешаны всем тем оружием, которое Руслан заставлял тебя ковать.

Уилл скрестил руки на груди, подозрительно глядя на нее.

– И как именно ты об этом узнала?

– Возможно, я остановила их сегодня утром.

– Робин! – воскликнули мужчины в унисон.

Она застенчиво улыбнулась своим друзьям.

– Скажи мне, что ты не делала таких глупостей, – взмолился Уилл. – Ну же, Робин. Ты же вовсе не глупая. Что, если бы они тебя узнали? Что, если бы они рассказали герцогу? Или, еще хуже, что, если бы они убили тебя?

– К счастью для меня, ничего такого не произошло. Мне помогли.

– Помогли? – Павел вопросительно вскинул бровь.

– Да, помогли, – ответила Робин. Она махнула в сторону леса. – И он ждет нас прямо сейчас: если вы пойдете со мной, я вас представлю.

– Он?

От Робин не ускользнуло, как голос Уилла повысился на пол-октавы, хотя он поспешил восстановить обычный тон.

– И где, скажи на милость, ты встретила этого человека?

Не человека.

– Скоро узнаешь. Только…

– Тихо, прячьтесь, сюда идут двое мужчин, – перебил Павел, отводя их в сторону кузницы, подальше от глаз тех, кто пользовался стрельбищем. Мужчины были одеты гораздо лучше большинства жителей деревни, которых Робин видела совсем недавно, а их колчаны были полны стрел с хорошим оперением. Серебристые волосы выделялись на фоне золотистой кожи. Необычно.

– Кто они такие? – прошептала Робин, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Ходят слухи, что они кузены ублюдка Мержери, переехали с юга по неизвестно какой причине, – пробормотал Уилл, его темные глаза сердито сверкали, пока он говорил. – Что буквально кричит о шпионаже. Зачем еще им переезжать сюда?

Один из мужчин остановился и посмотрел в их сторону, склонив голову набок, как будто услышал голос Уилла. Дрожь пробежала по ее спине от дикого блеска в его взгляде. Он никак не мог услышать Уилла, если только…

Волки.

Робин вспомнила, как Руслан сказал о том, что кто-то рассказывает ему о происходящем в деревне.

Значит, шпионы и наемники.

В будущем придется быть осторожнее. Слишком легко теперь попасться на заговоре против власти.

Волк догнал напарника, приблизившись к стрельбищу. Робин внимательно слушала, пока шпионы накладывали стрелы на луки и целились. Они едва попали во внешнее кольцо.

– Герцог хочет, чтобы мы взяли четырех его солдат для перехвата кареты. Она выедет из провинции сегодня вечером. Затем нужно будет выследить и обезвредить нескольких Оборотней, о побеге которых сегодня сообщили.

– Как им удалось сбежать?! – недоверчиво спросил второй волк с волосами посветлее. – Сколько их там было, маленькая армия?

Первый волк пожал плечами.

– Учитывая, насколько компетентны его люди, я верю в противоположное. – Он сплюнул на землю и проворчал: – Проклятые люди. Во имя Дотэ, не могу дождаться момента, когда мы сможем вернуться домой. Ненавижу зловоние этого места. Я скучаю по нашему лесу.

– Я тоже. Но у нас есть указания от Матриарха…

– Да, да, защищать семью Мержери. Старая Мать инвестировала в герцога.

Уилл замер, сжав пальцы в кулаки. Робин положила ладонь ему на плечо, утешая и напоминая о спокойствии. Они не могли рисковать разоблачением.

Первый волк усмехнулся.

– Какая семья? Он стал новым герцогом после смерти отца.

– Ты забываешь о девчонке, за которой он ухаживает. Ты хорошо разглядел ее сегодня утром? Я видел ее мельком. Нежная красавица. Руслан уничтожит ее в мгновение ока.

– Надеюсь, он сначала заделает ей наследников.

Желчь подступила к горлу, и она практически чувствовала враждебность, исходящую от ее друзей.

Мужчины захохотали. Светловолосый волк вытянул шею.

– Уф, сегодня я не могу об этом думать, – сказал он, выпустив вторую стрелу в мишень, расположенную дальше, и попав далеко от цели. Первый волк тоже пустил туда стрелу с аналогичным результатом. – Может, нам стоит проверить, какое пиво подают в таверне, и выпить по пинте перед работой?

– Звучит заманчиво.

Среброголовые Оборотни удалялись, высказывая жалобу за жалобой, пока в конце концов не скрылись из виду.

– Что ж, это облегчает наше первое задание, – как ни в чем не бывало сказала Робин, отряхивая пыль с того места брюк, где они касались кузницы. Девушка слабо улыбнулась, когда друзья смерили ее взглядом.

– Когда ты собиралась рассказать нам об ухаживаниях Руслана? – требовательно спросил Уилл.

Робин поморщилась.

– Он только сегодня начал.

– Придурок, что б его, – выругался Павел, дернув себя за рыжую бороду.

– Это еще не конец света.

– О чем же ты думаешь? – мягко спросил Андрей. – Он всегда хотел тебя. Теперь, когда его отец умер, он будет давить на тебя. Руслан нехороший человек. Тебе нужно быть осторожнее, Робин. Никогда не оставайся с ним наедине.

– Принято к сведению, и я позабочусь о том, чтобы не попадать в такое положение.

– Возможно, это и к лучшему, – сказал Уилл.

Павел пристально посмотрел на него.

– Как ты можешь такое говорить? Он отвратителен.

– Но он будет отвлечен охотой на Робин. Плюс мы будем знать о его местонахождении.

– Именно. – Она разделила улыбку с Уиллом, его белые зубы выделялись ярким пятном на смуглом лице. – Но к этому мы еще вернемся. Нам на голову только что свалилось первое задание.

– И как ты это себе представляешь? – спросил Павел с равной степенью любопытства и тревоги.

Робин стянула шарф, закрывавший ее рот, и усмехнулась. Девушка знала, что в этот момент мужчины видят тень ее беззаботного брата, а не ее, и надеялась, что сходство побудит их согласиться на помощь.

– Мы помешаем перехватчикам, – сказала она. – Экипажу нужно покинуть провинцию.

Андрея ее слова не убедили.

– Почему?

– Потому что, если Руслан хочет их остановить, значит, нам нужно ему помешать. И те Оборотни, о которых говорили волки… их я сегодня спасла. Глава семьи тяжело ранен. Если наемники их найдут, они не переживут второго нападения. Мы должны их остановить.

– И что потом? – спросил Уилл.

– Мы их, конечно же, ограбим.

– Просто возьмем и ограбим?

– Да.

«И тогда?..»

– И тогда в уравнение вступает мой новый друг, – сказала Робин, все еще улыбаясь, хотя Уилл, Павел и Андрей с каждой минутой все больше терялись в догадках.

Но затем Уилл указал на стрелы, выпущенные кузенами герцога.

– Попади в каждую мишень прямо по центру, а затем в яблочко самой дальней мишени. Сделаешь это – и я выполню все, что скажешь.

Робин закатила глаза, когда Павел и Андрей согласились с ним.

– Мальчишки, – упрекнула Робин, хотя ее очень развеселило, что Уилл подумал, что она может не справиться. Сделав несколько шагов к краю стрельбища, она натянула тетиву, какое-то время якобы целясь в мишень, а затем выстрелила. Девушка выпустила три стрелы подряд и напоследок попала в яблочко.

Все стрелы достигли своей цели.

Андрей присвистнул.

– Умеешь произвести впечатление. Отлично, считай, что я в деле.

– Я тоже, – сказал Павел.

Уилл улыбнулся Робин, намекая на то, что согласился бы даже в случае ее промаха.

– Где же тогда этот твой друг?

Робин махнула в сторону леса.

– Там. Держу пари, он уже теряет терпение.

– А мы не хотим, чтобы он терял терпение?

– Скорее всего, нет.

Робин усмехнулась, подумав о Дэмиене, сидящем на бревне в лесу с ее лошадью и сходящем с ума от безделья, пока она даже не торопилась возвращаться. Маловероятная картина, но все же она ее позабавила.

Они потратили почти час на то, чтобы добраться до лагеря Дэмиена. За это время Уилл, Андрей и Павел практически исчерпали все свои многочисленные вопросы о «друге» Робин. И возможно, Дэмиен их слышал. Она вздохнула, заметив его. Конечно, он не мог встретить ее друзей как обычный человек.

Он приоткрыл один глаз в форме гигантской рептилии.

– Это что… Во имя Дотэ, так и есть! – сказал Андрей, прикрыв глаза от света, вглядываясь в гигантского зеленого дракона, занимающего половину небольшой лужайки.

– Черт возьми, – пробормотал Павел, побледнев, отчего его веснушки резко выделялись на коже.

Дэмиен улыбнулся в своем драконьем обличье, показав огромные острые зубы.

Робин закатила глаза. Дракон знал, что делал.

Уилл уставился на Робин, а не на дракона.

– Твой друг… дракон?

– Оборотень, – пробормотала она. Широко раскрытыми глаза она наблюдала за тем, как морда дракона скривилась, а его тело начало менять форму. Робин побледнела и отвернулась, чтобы посмотреть в противоположную сторону, в то время как Павел, Уилл и Андрей смотрели с нездоровым восхищением. Она знала, что произойдет после перехода, и видела достаточно обнаженной драконьей плоти, хватит на всю жизнь.

– Голубка моя, это всего лишь кожа, – проговорил Дэмиен.

Она покачала головой, отводя взгляд.

– Прикройся. Никто здесь не хочет этого видеть.

– Мне кажется, он надул губы, – прошептал Павел.

– Драконы не дуются, – крикнул Дэмиен.

– Невероятный слух, – пробормотал Андрей. – Круто, должно быть.

– Так и есть, – сказал Дэмиен, судя по звучанию голоса приблизившись. – Я прикрылся, дорогая.

– Она тебе не дорогая, – сказал Уилл.

Робин обернулась и увидела, что Дэмиен и Уилл с отвращением оглядывают друг друга с ног до головы. Она такого терпеть не будет.

– Я привела помощь.

– Да, я вижу, – прокомментировал Дэмиен, не отводя глаз от Уилла. – Посмотрим, насколько они смогут помочь на деле.

– Что ты хочешь этим сказать? – процедил Уилл.

Робин подошла к своему другу и положила руку ему на грудь. Дэмиен замер, зарычав, но тут же спохватился. Их связывало пережитое, но все же они познакомились совсем недавно. Уилл был ей другом на протяжении многих лет.

– Он просто пытается тебя задеть. Не обращай на него внимания. Я не обращаю.

Уилл улыбнулся.

– Ты знаешь, что сказать.

– Всегда так делала, – проговорила она с усмешкой. Робин взглянула на Дэмиена, который наблюдал за их взаимодействием, поджав губы. – Это Уилл, Павел и Андрей. Познакомитесь попозже. Сейчас у нас есть дела поважнее.

Глаза Дэмиена сверкнули интересом.

– Сначала работа. Показывай дорогу.

С тремя мужчинами и драконом на ее стороне засада сработала гораздо эффективнее, чем тогда, когда Робин действовала самостоятельно. Люди Руслана едва успели выхватить мечи, а уже их сбили с ног, связали, отобрали все золото и явно украденные у обездоленных жителей провинции вещи. У них тоже была припрятана наркотическая версия Мимикии, которую Дэмиен положил в сумку, преследуя собственные цели.

На них пятерых не осталось почти ни царапины: у Уилла был неглубокий порез на щеке в том месте, где его задел меч, а Павел получил несерьезный удар ногой в живот. Никто, глядя на них, не подумал бы, что они напали на группу обученных солдат Мержери и ограбили их.

Но именно так они и поступили.

– Мы можем сделать это, Робин, – сказал Уилл, когда они добрались до лагеря и разобрали украденное, чтобы Дэмиен продал его и «перераспределил». Друг размазал кровь из пореза на щеке по губам. Выглядело как злая, праведная ухмылка. – Мы действительно можем это сделать.

– Отомстим за все, что сделал Мержери, – добавил Павел.

Андрей кивнул в знак согласия, но все замерли, когда Робин покачала головой.

– Не отомстим, – медленно произнесла она, хотя ее улыбка была такой же широкой, как на окровавленном лице Уилла. – Это не месть. А правосудие.

– Да, правосудие, – сказал Дэмиен, опуская капюшон, чтобы Робин могла в полной мере увидеть жар в его ядовитых глазах. Она была совершенно уверена, что в них отражались ее чувства. – Шериф мой.

Робин смотрела на дракона.

– Как только все это закончится, ты сможешь забрать его, но ни минутой раньше. Руслан дружит с Густавом с детства. Из-за его исчезновения в провинции разверзнется ад.

Дэмиен нахмурился.

– Ты заставишь меня ждать?

– Терпение – это добродетель, – парировала она.

Дракон обдумал ее слова.

– Как только все закончится, он будет моим?

– Пожалуйста, забери его куда подальше от нашей провинции, – пробормотал Павел. – Он хуже Руслана.

По спине Робин пробежала дрожь при виде мрачной улыбки на лице Дэмиена.

– О, он заплатит за свои преступления. Это я обещаю.

Глава двадцать восьмая

Месяц спустя

Робин

Черт возьми, она действительно это сделает.

Была не была.

Робин перекинула лук через плечо и спрыгнула с дерева. Желудок совершил сальто, а она с головокружительной скоростью пролетала между деревьями к одной из карет герцога, с грохотом мчащейся через лес к западной границе Мержери. Девушка стиснула зубы и расслабила тело, находясь в свободном падении. Сердце бешено колотилось, когда она приземлилась на корточки на крышу кареты. Ноги превратились в желе.

У нее получилось, и в процессе она даже умудрилась не распрощаться с жизнью.

Откуда-то раздались крики, и она упала на живот. Над головой просвистела стрела.

Поторопитесь, ребята.

Все это входило в их план. Она привлекала внимание, пока ее люди устраняли людей шерифа, одного за другим.

Девушка вскрикнула, когда ее схватили за лодыжку и дернули. Робин развернулась и ударила свободной ногой солдата, находящегося в задней части экипажа. Он отпустил ее и отлетел в сторону. Она побледнела, встретившись взглядом с шерифом, который проскакал на своем коне прямо по собственному солдату. Шериф, скачущий в сопровождении еще трех мужчин, наградил ее мерзкой улыбкой и выпустил стрелу.

Она рухнула спиной вниз, и стрела не попала в цель.

Заморозь меня зима. Шерифа здесь быть не должно.

После нее самой он лучше всех в провинции владел луком и стрелами. Ей немедленно нужно найти укрытие.

Карета вильнула влево, и она схватилась за крышу, молясь, чтобы ее не сбросило на землю.

Воздух прорезал пронзительный свист, и она заметно расслабилась.

Ее люди здесь.

Робин чуть-чуть приподняла голову. Шериф ускорился, его сальные волосы развевались на ветру, когда он подобрался к карете справа.

Черт с ним.

Она взмахнула своим луком, как посохом, и ударила им по его луку и пальцам, из-за чего стрела пролетела мимо, а сам мужчина чуть не вылетел из седла. Он зашипел и попытался выпрямиться, однако его лошадь замедлила ход. Робин с трудом сглотнула, когда он поднял голову и пристально посмотрел на нее: его темные глаза обещали нестерпимую боль. Пора уходить.

Робин вскочила на ноги и бросилась к передней части экипажа. Она спрыгнула, приземлившись прямо на сиденье кучера, и еще несколько стрел пронзили крышу.

– Ты чего так долго?! – крикнул Андрей, сидя рядом с ней и подстегивая лошадей.

Она вцепилась в сиденье на резком повороте влево.

– Неожиданная встреча. – Земля со свистом проносилась мимо, и Робин старалась не думать о падении. – Ты уверен, что умеешь управлять этой штуковиной?

Андрей рассмеялся.

– Тебе не нравится, как я управляю каретой?

– Ты чуть не скинул меня с крыши! – Она выглянула из-за угла экипажа и тут же вернулась в прежнее положение, когда мимо пролетела очередная стрела. – Где остальные?

Робин наложила стрелу на тетиву и развернулась на сиденье.

– Наш достопочтенный шериф подготовил несколько сюрпризов. Уилл и Дэмиен с ними разбираются.

– Прекрасно.

Она глубоко вздохнула, игнорируя бешеный ритм собственного сердца в ушах и звуки вокруг. Робин осторожно изогнулась и выглянула из-за крыши кареты. Над ее головой пролетел целый град стрел, из-за которых девушка пригнулась, но затем повторила попытку. Робин попала стрелой в плечо одного из солдат, сбив его с лошади. Она широко раскрыла глаза, заметив еще четырех солдат, присоединившихся к сражению; их серебристые волосы служили маяком в темном лесу.

Волки.

Карета накренилась, и Робин потеряла равновесие. Андрей взревел и попытался схватить ее, промахнувшись на дюйм.

Робин ухватилась одной рукой за угол кареты. Она застонала, ударившись всем телом о борт, плечо заныло от резких движений. Робин повесила лук на локоть и ухватилась за край кареты освободившейся рукой, пока ноги болтались где-то снизу. Преодолевая боль, девушка попыталась найти опору, но у нее не получалось.

Цокот копыт приковал ее внимание к себе.

Робин оглянулась через плечо, увидев одного из наемников. У нее отвисла челюсть, когда он прямо на коне превратился в серебристого волка.

Черт бы его побрал.

Она подобралась поближе к передней части вагона и обхватила правой рукой верхнюю перекладину, упершись ногами в борт как раз в тот момент, когда волк прыгнул на нее.

Пожалуйста, пусть задумка сработает. Держись.

Взмахнув ногами, она позволила телу сделать работу за нее. Сапоги Робин врезались в морду зверя, повалив его на землю. Тот взвизгнул, и карета накренилась, когда колесо проехало прямо по волку.

Дрожа, она сумела забраться обратно на сиденье рядом с очень бледным Андреем.

Он схватил ее за плащ и притянул к себе.

– Твою мать, Робин! Ты что творишь!

– Мы переехали волка, – пробормотала она, желая надавить на жалость.

– Еще чуть-чуть, и…

Воздух прорезал вой, от которого волосы на руках встали дыбом.

– Нужно двигаться еще быстрее! – Она заметила движение слева и выпустила стрелу в волка, пытавшегося подкрасться к ним. Он зарычал и метнулся в сторону, в листву.

– Почти на месте! – выкрикнул Андрей. Он пришпорил коней и повернул направо.

Робин заметила Уилла с зажженным факелом, и карета резво промчалась мимо него. Она развернулась и осторожно приподнялась, встав коленями на сиденье и крепко сжав поручень. Девушка усмехнулась, когда пламя побежало по заполненной маслом траншее, вырытой Робин и ее людьми. Она образовала большой, идеальный круг, загнав шерифа, его людей и волков в ловушку.

Лошадь шерифа встала на дыбы, когда он едва не влетел в пламя, не сводя с Робин пристального взгляда. Он поднял лук и выпустил стрелу. Девушка пригнулась, и вся карета содрогнулась. Она выглянула из-за края экипажа и увидела Дэмиена, сидящего сверху и сжимающего в ладони стрелу.

Он поймал дурацкую стрелу прямо в воздухе.

Дракон медленно поднялся и подошел к краю кареты, его черная мантия развевалась на ветру, и он с вызовом направил стрелу на шерифа.

– Ты умрешь от моей руки за все преступления, что ты совершил, – тихо прорычал Дэмиен.

Она выпрямилась, и лицо шерифа исказилось от ярости.

– Ты не сможешь вечно этим заниматься, – выплюнул он. – Я иду за тобой, Капюшон!

Это произошло раньше, чем ей хотелось бы.

На следующий день Робин стояла на городской площади, изо всех сил цепляясь за руку отца, пока шериф прибивал к виселице плакат с изображением Капюшона, объявленного в розыск.

Шериф повернулся лицом к толпе.

– Этот человек не герой. Он преступник! Герцог предлагает щедрую награду в сто золотых монет любому, у кого есть информация о Капюшоне.

Она резко втянула носом воздух. Такое количество монет может кормить семью на протяжении нескольких лет. Она рассматривала собравшуюся толпу, пока не заметила нескольких своих людей. Ей удалось объединить многих из общины против шерифа и герцога, но такие деньги могли переманить любого.

Папа сжал ее руку, и она снова посмотрела на виселицу. Девушка вздрогнула, увидев, как на помост заводят свечника.

Взгляд шерифа скользнул по толпе, на мгновение задержавшись на ней, и он продолжил свою речь.

– И любой, кто будет уличен в связях с Капюшоном и его людьми, будет предан смерти за государственную измену. – Мрачная улыбка заиграла на его губах. – Любого, у кого найдут украденное золото, тоже ждет петля.

Паника затрепетала в груди, и она сделала шаг вперед. Папа притянул ее к себе железной хваткой.

– Моя дорогая, не вмешивайся.

– Я не могу просто стоять и ничего не делать, – прошипела она.

Норман стоял, гордо подняв голову, даже когда на него накинули веревку, затянув вокруг горла. Робин посмотрела на Уилла. Он встретил ее взгляд и покачал головой с каменным лицом. У нее упало сердце. Он тоже не собирался ничего предпринимать. Мастеру по изготовлению свечей придется умереть.

Жар пробежал по ее спине вместе со знакомым ароматом цитрусовых и шалфея.

– Успокойся, – прошептал Дэмиен ей на левое ухо. – Доверься мне.

Тут же его и след простыл.

– Последние слова? – спросил шериф.

– Да здравствует королева, и пусть Капюшон поставит вас на колени! – прокричал изготовитель свечей.

В толпе раздались одобрительные возгласы.

Шериф кивнул, и волки с дубинками наперевес начали спускаться к людям. Воздух огласили крики. Шериф подошел к рычагу, потянул его, и Норман упал. Робин закричала и кинулась вперед, оставив часть своего рукава в руке отца.

Вокруг разразился хаос вперемешку с ревом: Дэмиен в облике дракона ворвался на площадь, разрушив виселицу. Люди закричали и бросились прочь от дракона, а Робин застыла на месте. Она стояла ошеломленная, когда Дэмиен своей огромной лапой поднял Нормана и расправил крылья.

– Убейте его! – взревел шериф.

Волки оставили людей и бросились к Дэмиену. В его чешую летели стрелы, но моментально отскакивали.

– Нужно уходить! – закричал папа, схватив ее за руку и оттаскивая от Дэмиена. – Мы должны вывести отсюда наших людей.

Спотыкаясь, она пошла за ним, отмечая упавших и раненых. Им удалось вытащить оттуда всех к тому моменту, как Дэмиен поднялся в небо, держа Нормана в лапах. Папа отправил людей на главную дорогу, когда появился Руслан со своими людьми.

Он заметил их и остановился. Его лошадь гарцевала на месте.

– Я так рад, что вы выбрались. Возвращайтесь в безопасность своего дома.

– А как же люди? – спросила она.

– Они в состоянии позаботиться о себе, если по собственной же глупости пострадали. – Он улыбнулся. – Есть более важные дела. Нам предстоит поймать дракона.

Он кивнул, а затем направил своего коня вперед, и его люди последовали за ним.

Робин с отвращением смотрела ему вслед.

– Советую тебе стереть это выражение с лица сейчас же, пока из-за тебя нас обоих не убили, – мягко и одновременно твердо произнес отец.

Она постаралась выглядеть нейтрально.

– Ему все равно! – вскипела она, взяв папу под руку.

Во всем этом хаосе он потерял свою трость.

– На наш город напал дракон. Герцог исполняет свой долг.

Робин фыркнула.

– Дракон только и сделал, что спас Нормана.

Они вошли в лес, и отец остановился.

– Драконы? Восстания? Мститель в капюшоне? Грядут перемены, но, боюсь, ничего хорошего они не принесут.

– Как ты можешь так говорить? Капюшон помогает нашему народу.

– Говори тише, – отчитал ее папа. – Это предательские речи.

– Нет, я говорю от лица нашего народа. Как ты можешь оставаться в стороне?

Лицо отца покраснело.

– Оставаться в стороне? Вот чем я, по-твоему, занимаюсь? Я пытаюсь обезопасить наших людей. – Он тяжело выдохнул. – Пока Капюшон разгуливает по округе, сея беду, я слежу за тем, чтобы у всех нас был урожай, который можно собрать летом.

– Какое значение имеет урожай, если мы все умрем? – Ее затошнило. Может, отец и не подозревал о ее принадлежности к банде, но считал, что с Робин всегда одни проблемы. – Наш народ страдает, людей загоняют налогами в могилу из-за жадности Руслана. Капюшон пытается его остановить.

Папа вздохнул.

– Дорогая, думаешь, я не знаю, что происходит на моей собственной земле? Я знаю, что линчеватель прячется в нашем лесу. Вот почему он оставляет свои маленькие подарки.

– Тогда почему ты его так ненавидишь?

– Я его не ненавижу.

– Ты бы сдал его шерифу? – спросила она с колотящимся сердцем.

Папа вглядывался в лес.

– Нет.

– Почему?

– Мы просто идем разными путями к одной и той же цели. – Он похлопал ее по руке, и они снова двинулись в путь. – Запомни мои слова. Грядут тяжелые времена. Будь готова к войне.

– К войне? – прошептала она. Робин не хотела идти на войну. Она хотела свергнуть коррупцию.

– Народ против герцога и его армии наемников. Как думаешь, кто победит при таком раскладе?

– Думаю, ты недооцениваешь большинство.

Он поджал губы.

– Надеюсь, ты права.

Она тоже надеялась.

Глава двадцать девятая

Два месяца спустя

Робин

Единственным плюсом Руслана Мержери являлся его пекарь.

Робин изящно промокнула рот льняной салфеткой и положила ее на колени, после чего откусила еще кусочек лимонного тарта. Он сочетал в себе кислоту и сладость в идеальных пропорциях. Она умрет счастливой женщиной, если сможет выудить рецепт у пекаря.

Ты выйдешь замуж за этого мужчину. Можешь просить пироги, когда захочешь.

Эта мысль омрачила ее радость, и она отложила вилку.

Она сделала маленький глоток из бокала с вином и оглядела стол. К большому ее огорчению, к их трапезе присоединился шериф и теперь сидел напротив нее. Отец устроился справа, а герцог – слева, во главе стола. Он сделал большой глоток из своего кубка, рассматривая ее отца так, что Робин занервничала.

– Слышал, в вашем лесу возникли некоторые проблемы, – лениво протянул Руслан.

Он и был причиной упомянутых проблем.

– Ничего такого, с чем бы мы не справились, Ваша Светлость, – ответил отец.

Герцог кивнул и откинулся на спинку стула.

– В этом я уверен, однако скоро мы станем близкими родственниками, – Робин постаралась оставаться невозмутимой, крепче сжав в руке бокал, – ваши беды и трудности стали моими. Я хочу помочь.

У нее свело живот. Откажи ему.

Папа положил руку ей на колено и осторожно сжал в просьбе сохранять спокойствие.

– Ваша Светлость, вы слишком добры.

– Вовсе нет, – улыбнулся Руслан. – Мы станем семьей, разве нет?

Он накрыл ладонью пальцы ее левой руки, и ей пришлось приложить все усилия, чтобы не отстраниться.

Робин боролась с отвращением, чувствуя, что шериф изучает ее, сидя по ту сторону стола. Она приподняла бровь, глядя на герцога, а затем игриво убрала руку и погрозила ему пальцем, словно непослушному школьнику.

– Вы, милорд, ужасно самонадеянны.

Руслан ухмыльнулся.

– Мне сказали, что в ухаживаниях это последний писк моды.

– Я ничего о таком не слышала. Я простая деревенская девушка.

Шериф фыркнул.

– Если бы.

– Хочешь что-то сказать, Густав? – спросил Руслан.

Робин спокойно встретила взгляд шерифа, и на его губах заиграла уродливая улыбка.

– Наша Мэриан далеко не так проста. Даже в детстве просчитывать ходы наперед у нее всегда получалось лучше, чем у тебя или у меня.

Наша Мэриан. От того только, как он произнес эту фразу, ей захотелось искупаться.

Руслан усмехнулся.

– Какой же я счастливчик, что ухаживаю за самой красивой и умной женщиной в провинции.

– Вы слишком щедры на похвалу, – возразила Робин, едва не подавившись словами.

– Чепуха, – прокомментировал шериф, удерживая ее взгляд. – Вы находчивы для женщины. На самом деле весь город рассказывает истории о том, как вы помогаете тем, кому повезло меньше вашего.

– Таков мой долг, – спокойно ответила она, хотя сердце выскакивало из груди.

– Они очень преданы вам. – Пауза. – Но не так, как этому негодяю Капюшону.

Она сделала еще один медленный глоток вина, едва ощутив его вкус.

– Капюшон? Вы имеете в виду мстителя, творящего всякие шалости?

Отец снова сжал ее колено, предупреждая действовать осторожно.

Шериф покрутил вино в бокале и поставил его на стол.

– Шалости? Я мог бы решить, что вы его сторонница, миледи.

Робин нахмурилась.

– С чего вы так решили?

– Потому что, кажется, что вы всегда встаете на сторону слабых.

– Тот факт, что я с гордостью забочусь о своем народе, не означает, что я потворствую действиям преступника, – выпалила она, надеясь, что он купится на ее игру. – Капюшон, кем бы он ни был, причиняет больше вреда, чем пользы.

– В точности так я и думаю, – вмешался в разговор Руслан. – Что думаете вы, лорд Локсли?

– Я не одобряю его действий. Возможно, он считает, что его помыслы чисты, но наш народ из-за них пострадает, – ответил отец.

– Значит, вы не разделяете его взгляды? – осторожно спросил шериф.

Робин медленно моргнула. Это не просто ужин. Это допрос. Герцог хотел узнать мнение их семьи о Капюшоне.

– Нет. Он мне не друг, – ответил отец.

Ее словно ударили в живот.

– Хорошо, значит, мы единомышленники, – сказал Руслан.

– Вы приблизились к его поимке? – спросила Робин, не в силах сдержаться.

– Мы близки. – Шериф снова улыбнулся. – Без сомнения, вы заметили новых людей у нас на службе.

Робин кивнула, ее взгляд метнулся к одному из молчаливых волков, стоящих в углу и наблюдающих за ними сверкающими янтарными глазами.

– Капюшон не сможет прятаться вечно. Скоро он получит по заслугам.

– Такие мрачные разговоры. – Робин аккуратно поставила бокал на стол и отложила салфетку, после чего отодвинулась на стуле и встала. – Пусть мужчины сами обсуждают такое, прошу меня извинить, мне нужно привести себя в порядок.

Руслан встал и, взяв ее за руку, поцеловал тыльную сторону.

– Вам нужен провожатый, любовь моя?

– Нет, спасибо. – Она улыбнулась. – Я знаю дорогу.

За последние несколько недель Руслан стал более настойчивым в своих ухаживаниях. На самом деле Робин вместе с отцом уже второй раз за неделю обедали в поместье Мержери. Ей, может, и не хотелось проводить время в присутствии герцога, однако благодаря его приглашениям у нее возникала возможность осмотреться.

Отец улыбнулся.

– Майя наверху. Я позову тебя, когда придет время отправляться домой.

Робин сделала реверанс и затем спокойно вышла из комнаты. На ее лице блуждала фальшивая улыбка, пока она скользила по тихому коридору, вдоль стен которого мерцали фонари и стояли неподвижные охранники. Темно-зеленое бархатное платье шуршало вокруг ног. Девушка приблизилась к дамской комнате. Робин проскользнула внутрь и заперла за собой дверь.

Отец придет за ней примерно через тридцать минут.

Робин подошла к левой стене и провела пальцами по краю безвкусной картины с изображением одного из старых герцогов. Пальцы нащупали углубление, и она надавила. Потайная дверь беззвучно распахнулась.

Слава звездам за смазанные петли.

Подобрав подол платья, девушка сбросила туфли на каблуках. Босая, Робин побежала по потайному коридору, с благодарностью подумав о шпионе Уилла в поместье Мержери. Повернув налево в месте пересечения двух тайных коридоров, она бежала вперед, пока не добралась до тупика.

Робин медленно вздохнула и оперлась руками о стену. Если информация Уилла была правильной, то дверь вела в личный кабинет Руслана.

Она прислушалась. Никого.

Не факт, что по ту сторону не окажется волков.

Она осторожно вытащила из кармана платья маленький мешочек и, открыв его, зачерпнула немного порошка, подаренного Дэмиеном. На людей он не действовал, но талаганца лишит сознания почти мгновенно.

Взяв себя в руки, Робин толкнула дверь и скользнула в темный кабинет.

Плечи тут же опустились.

К счастью, внутри было пусто.

Робин высыпала порошок обратно в мешочек и убрала его в карман. Она ступала по комнате, улыбаясь открытому окну. Внутрь лился лунный свет, тускло освещая помещение. Девушка остановилась у стола и пробежалась глазами по корреспонденции герцога. Среди бумаг нашлись приглашения на мероприятия, описания урожая и списки предметов домашнего обихода.

Она открывала один ящик за другим в поисках хоть какой-то информации о поставках.

Ничего.

Нахмурившись, она открыла последний ящик и побледнела.

В нем лежало ее изображение, наводящее на определенного рода размышления.

Мерзкий ублюдок.

Если она заберет картину, он поймет, что кто-то зачем-то рылся в его документах.

Пришлось приложить невероятные усилия, чтобы закрыть ящик.

Робин провела рукой по волосам, направилась к противоположной стене, нашла следующую потайную дверь и шагнула внутрь. Если у Руслана не нашлось информации, которую Робин искала, значит, она была у шерифа.

Девушка побежала по коридору, маленькие отверстия в стене пропускали свет, благодаря которому она могла ориентироваться в пространстве. Робин свернула налево и оказалась у следующей двери. По словам шпиона Уилла, эта дверь вела в нишу, прикрытую висящим гобеленом.

Дверь распахнулась, и она шагнула в нишу, прислушиваясь к звукам вокруг. Робин выглянула из-за тяжелого гобелена. В радиусе пяти футов от нее находился всего один охранник. Его серебристые волосы отражали блики света.

Волк.

Тебе просто нужно дотянуться до него. Остатки порошка на твоих пальцах сделают свое дело.

Робин снова подобрала платье и выскользнула из ниши. Толстый ковер заглушал звук ее шагов. Пульс отдавался в ушах гулом, когда она добежала до волка и запрыгнула ему на спину, прикрыв покрытыми порошком пальцами правой руки его рот и нос.

Он едва успел зарычать и почти сразу рухнул на колени, после чего завалился на бок вместе с девушкой, вцепившейся ему в спину. Робин захрипела под весом его тела. Она отдернула руку от его рта, сдула волосы с глаз и начала выбираться из-под талаганца. К тому моменту, как она освободилась, лоб уже обильно покрывал пот. Робин тихо и быстро дышала, стоя на коленях рядом с массивным волком.

Что ей теперь с ним делать?

Оставлять его просто так нельзя, но он был слишком крупным, чтобы оттащить его тело в безопасное место. И тут ее взгляд упал на скрытую нишу, и она улыбнулась. Там его никто не найдет.

Робин перекатила Оборотня под тяжелый гобелен. Мышцы молили о пощаде. Наконец, скрыв его от посторонних глаз, она встала и провела рукой по платью, еще больше размазывая пыльные разводы на бархатной ткани. Майя разозлится из-за состояния ее платья, но ничего с этим не поделаешь.

Девушка скользнула по коридору, обходя лужицы лунного света на своем пути. Она добралась почти до конца коридора, когда услышала гул голосов. Сердце сжалось, и на мгновение Робин замерла. Стоит побежать обратно к нише?

Голоса приближались откуда-то сзади.

Времени на возвращение не оставалось.

Робин добежала до угла и выглянула.

Никого. По крайней мере, удача сегодня на ее стороне.

Она завернула за правый угол и прокралась вперед, тут же остановившись как вкопанная. Робин метнулась за высокие доспехи. Пульс отдавался в ушах гулом. Шериф находился в тридцати шагах от нее и направлялся в ее сторону с опущенной головой.

Голоса из коридора становились все громче.

Вот как все закончится. Шериф не поверит ни единому ее слову, застав здесь.

Чья-то рука закрыла ей рот.

Глаза широко распахнулись, когда мужская рука обхватила ее за талию и потащила в темноту. Робин провела ногтями по руке своего похитителя.

– Голубка, – едва слышный шепот.

Дэмиен.

Робин замерла и попыталась восстановить дыхание, и он медленно отнял руку от ее рта. Она несколько раз моргнула, привыкая к темноте. Декоративная деревянная решетка находилась всего на расстоянии ладони от ее лица. Дэмиен затянул ее подальше в темноту и прижал к стене. Робин повернула голову вправо, чтобы не прижиматься больше к груди дракона. Она посмотрела сквозь решетку, наблюдая за коридором.

Девушка замерла, когда шериф появился в поле зрения. Его шаги замедлились, и наконец он остановился прямо перед их укрытием. Мужчина огляделся и принюхался. Волосы у нее на руках встали дыбом. Шериф тоже талаганец? В детстве в нем никогда не наблюдалось ничего такого. Мог ли он скрывать свою сущность все эти годы?

Бывший герцог ненавидел Оборотней.

По спине пробежала дрожь. Если шериф скрывает свое наследие и дары, с ним нужно быть осторожнее. Он опаснее, чем казался. И это о чем-то да говорило.

– Что вы здесь делаете? – рявкнул шериф.

– Просто совершаем обход, – ответил мужчина, которого не было видно.

Шериф хмыкнул.

– Вы здесь не нужны. Проваливайте с глаз моих.

– Да, сэр, – эхом отозвались два мужских голоса, после чего послышались торопливые шаги.

Шериф окинул взглядом коридор, пробормотал что-то себе под нос и ушел в противоположном направлении. Его шаги стихли, и Робин почувствовала дыхание Дэмиена на своем левом виске и как его сердце колотится рядом. От его тела исходил жар.

Робин запрокинула голову и уставилась на линию подбородка Дэмиена. Он глядел на решетку, сжав челюсти. Словно заметив на себе ее внимание, он медленно опустил взгляд. В его глазах полыхал огонь.

– Что ты здесь делаешь? – зашипел он.

Такой реакции она не ожидала.

– Я так понимаю, говорить безопасно?

Он зарычал.

– Пока что. Волки находятся за пределами слышимости. Теперь отвечай на вопрос.

– Я здесь на ужине, конечно же, и чтобы немного осмотреться.

Необычные глаза Дэмиена сузились.

– И это что-то вроде спонтанного поступка?

– Нет.

– Почему мне не сказали?

Она моргнула, уловив язвительность в его тоне.

– Потому что ты не посвящен во все мои планы. – Робин нахмурилась. – И я тоже не в курсе всех твоих планов. Что ты здесь делаешь?

Дракон подался вперед.

– Личное дело. Не то чтобы сейчас это имело значение.

Девушка нахмурилась. Она испортила его слежку или… Она заметила, как он, казалось, вибрировал от ярости. У него какие-то личные счеты.

И они связаны с шерифом.

– Ты обещал, – обвинительным тоном проговорила она.

– Я не нарушал своего обещания, – возразил он сквозь стиснутые зубы.

– А если бы меня здесь не было? – с вызовом произнесла Робин.

Дэмиен оперся обеими руками о стену по обе стороны от нее и низко наклонился, заглядывая ей прямо в глаза.

– Я дракон чести. Я не пришел сегодня за его жизнью.

– Тогда почему ты здесь?

– Потому что я не доверяю герцогу и потому что я хотел присмотреть за тобой.

У нее отвисла челюсть.

– Мне не нужна нянька.

Он фыркнул.

– Естественно.

Робин толкнула его в грудь, но он не пошевелился.

– Я не из фарфора сделана.

– Но ты бесценна!

– Что?

Нос Дэмиена коснулся ее носа, и она поняла, что они дышат одним воздухом. Его пристальный взгляд прожигал насквозь, и она почувствовала, как его рука легла ей на затылок, а пальцы зарылись в волосы. В животе вспорхнули бабочки.

– Ты сводишь меня с ума, – прохрипел он. – Вечно очертя голову бросаешься навстречу опасности. Ты свирепа, как драконица, и стоишь во сто крат больше, чем самая большая гора золота. Ты этого не видишь, но я вижу.

Она открыла рот, чтобы ответить, но он сократил крошечное расстояние, оставшееся между ними. Первое прикосновение его губ было мягким и нежным, умоляющим о доверии. Она выдохнула в его губы, и он углубил поцелуй.

– Ты бесценна, – прошептал он ей в губы.

Робин не стала спорить. Она потерялась в его прикосновениях и вкусе. Девушка прикусила его нижнюю губу, и он зарычал, заставив ее вздрогнуть. Казалось, одно крошечное действие свело его с ума. Дэмиен коснулся своим языком ее языка. Он целовал ее с отчаянием тонущего человека.

Закрыв глаза, она встала на носочки и зарылась пальцами в его волосы, цепляясь за него что есть сил. Дракон не просто целовал. Он владел ею. В поцелуе не осталось ничего нежного, только необузданное желание и необходимость.

Он отстранился, оставляя дорожку поцелуев вдоль ее щеки и вниз по шее, а затем его рот снова прижался к ее губам в поцелуе, таком голодном, что у нее перехватило дыхание.

В глубине ее сознания прозвенел маленький колокольчик, и Робин отстранилась, нахмурив брови. Дэмиен подался вперед, оставив поцелуй в уголке ее рта и спускаясь вниз по шее. В груди у него что-то клокотало.

Что, черт возьми, она делает?

– Дэмиен.

Он вскинул голову, когда она выпустила из пальцев его волосы. Его зрачки были настолько расширены, что выглядели почти по-человечески круглыми вместо обычных щелочек. Робин с трудом сглотнула, заметив его переполненный эмоциями взгляд. Желание и похоть, но привязанность… и преданность тоже.

Он нахмурился.

– Голубка?

– Мы не можем так поступать, – прошептала она дрогнувшим голосом.

На его лице мелькали разные эмоции.

– Я вижу, что ты придаешь всему слишком много значения.

– Мы друзья.

– Да, но еще мы нечто большее, и ты это знаешь.

В его мягкой фразе звучала правда, но она видела, как он вел себя со всеми женщинами. Он любил и ценил женщин. Она знала о том, что он заботится о ней, но они не могли поддаваться взаимным чувствам. Слишком многое поставлено на карту.

– У нас нет на это времени. – Робин слегка толкнула его в грудь, и на этот раз он отступил, позволив ей как следует сделать вдох. – Мне нужно идти.

– Мы с тобой неизбежны, – решительно заявил он.

Робин повернулась к нему спиной и замерла у решетки, собираясь с мыслями. Она не могла позволить себе привязанность к дракону. Ее будущее уже предрешено. В нем был брак с герцогом Мержери.

– Я не та, кто тебе нужен.

На вкус ее слова отдавали ложью.

Дэмиен усмехнулся, отчего по ее коже побежали мурашки.

– Вот тут ты ошибаешься, голубка. Ты моя.

Она напряглась.

– Я никому не принадлежу.

– Я не об этом.

– Разве? Ты сам рассказывал, что драконы всегда коллекционируют драгоценные предметы. – В уголках ее глаз копился жар. Нужно немедленно вернуться в дамскую комнату. – Выходить отсюда безопасно?

Мгновение тишины.

– Если поторопишься, то сможешь вернуться к нише.

– Как ты узнал…

– Как я и сказал. Ты дорога мне.

Она закусила нижнюю губу и надавила на потайную дверь.

– О, и держись подальше от волков. Ты вся пропитана моим запахом.

Робин бросила взгляд через плечо на самодовольного дракона.

– Мы притворимся, что этого никогда не было.

Дэмиен медленно улыбнулся.

– Посмотрим.

Глава тридцатая

Три месяца спустя

Дэмиен

Почти за три месяца Робин удалось сделать то, что не получалось у многих мужчин у власти, которых Дэмиен знал лично: она создала целую личность, которую люди либо боялись, либо боготворили.

Капюшона.

Когда Дэмиен впервые встретил друзей Робин, он нисколько не удивился тому, что все они были мужчинами, ибо никакая леди не может быть вовлечена в столь дерзкое предприятие, как ограбление богатых с целью помощи бедным. Дэмиен считал, что на деле ее друзья не справятся с поставленной задачей. Но после первой засады, а затем второй и третьей дракон понял, что они хорошие, преданные и полностью заслуживают доверия.

Более того, все они отлично сражались, каждый по-своему.

Пешим Андрей ничем не отличался от простого солдата, владея мечом, копьем или стрелами, но верхом на коне он становился таким же грозным, как закаленный в бою рыцарь кавалерии. Он был на одной волне с лошадьми, и его конь словно инстинктивно знал, что ему нужно делать, без явных указаний со стороны самого Андрея. Благодаря этому он стал идеальным предводителем лесных засад. У него получалось направлять и загонять в угол так, чтобы жертвы даже не догадывались, что происходит.

Павел превращался в абсолютного зверя с мечом в руке. В росте он уступал Дэмиену всего на три дюйма и выделялся среди остальных, ведь Дэмиен огромен, плюс ко всему Оборотень-дракон. Этот мужчина мог одолеть практически любого, не прилагая особых усилий, и был силен в ближнем бою.

Но больше всего из них троих Дэмиена впечатлил Уилл Скарлет. Осторожный, тихий и настолько же смертоносный. Дэмиен подумывал рассказать о нем Пайру, чтобы тот завербовал его в качестве наемного убийцы для Темного Двора.

Он уже наверняка о нем знает, учитывая, сколько украденных вещей я сбываю через него.

От его внимания не ускользнули взгляды, бросаемые Уиллом на Робин. Понятно, что он любил ее, но Дэмиен не в полной мере понимал, какой именно любовью. Он был подозрительным и заботливым, но то же самое можно сказать обо всех друзьях Робин. Тот факт, что Уилл держал свои чувства при себе и ни разу не ставил Робин в неловкое положение, говорил о том, что он не планировал действовать, в ближайшее время уж точно. К тому же Дэмиен ни разу не улавливал исходящего от него запаха желания.

Что тоже хорошо. Среди сородичей Дэмиена мужчины сражались за шанс поухаживать за женщиной. Он не был до конца уверен в том, что именно пришлось бы предпринять, если бы ему пришлось сражаться с Уиллом за Робин. Хватало того, что чертов герцог появляется в их жизни все чаще.

Он взглянул на женщину, к которой вели его мысли, восхищаясь решимостью, написанной на ее лице, пока она рассматривала следующую цель.

Взяв на себя ответственность, став предводителем маленькой команды, Робин по-настоящему ожила и являла собой захватывающее зрелище. Теперь ее команда казалась не такой маленькой и разбросанной по всей провинции, и все это произошло под строгим руководством Робин. Ее совершенно не устраивало существование в роли миниатюрной аристократки, которая подчиняется чужим велениям. Хотя теперь Дэмиен поднабрался опыта и знал, что Робин преуспела в своем притворстве на людях. Дэмиен подозревал: будь все иначе, их команду давно бы обнаружили, а еще важнее, жизни Робин пришел бы конец.

Но пока Робин оставалась безликой и безымянной, она была в безопасности. Прозвище Капюшон превратилось в ее броню.

А Дэмиен был ее щитом.

Ни один меч не мог ее коснуться. Ни одна стрела не могла ее пронзить. Ни одно испытание не было для нее непосильным.

Дэмиен об этом позаботился.

Чем больше времени он проводил с Робин, тем труднее казалось их расставание. Он хотел, чтобы женщина всегда находилась рядом с ним, чем бы они ни занимались: сражались, ели, планировали, шпионили. Всякий раз, когда она уезжала в поместье Локсли, чтобы выполнять обязанности леди Мэриан, Дэмиен испытывал острое чувство потери из-за ее отсутствия. Это раздражало.

Он чертовски к ней привязан.

Тут замешано нечто большее.

Восхищение? Да. Любовь? Он не знал.

Чувство отличалось от вожделения, которое он раньше испытывал к женщинам. Желание владеть. Желание обладать.

Дэмиен хотел, чтобы Робин желала его в ответ. Он никогда в жизни так сильно не нуждался в ответном чувстве. Он поймал себя на том, что мысленно умоляет ее улыбнуться ему или посмотреть в его сторону. Совершенно ясно одно: Дэмиен понятия не имел, как Лука или Пайр сохранили рассудок в ожидании момента, когда их женщины ответили им взаимностью.

Подумав об этом, Дэмиен усмехнулся. Пайр и Лука не сделали ровным счетом ничего, но, с другой стороны, и их пары тоже. Их тоска была взаимной.

Говоря о Робин, Дэмиен понятия не имел, что она чувствовала. Она относилась к нему так же, как ко всем остальным, несмотря на его флирт и ухаживания. Словно они никогда не целовались. Он медленно делал вдохи, аромат Робин приятно дразнил. По крайней мере, тайна ее сущности была разгадана. Проведя так много времени вместе, он заметил, что она каждый день принимает настойку. Она подавляла ее естественный запах. Вот почему он сбивал его с толку.

Она создана для него, но сознательно ослабляла их связь. Сначала он иррационально разозлился из-за этого ее поступка. Но быстро пришел в себя. Робин не знала, что само ее существование для него значило. Она не была талаганкой. Она просто пыталась в очередной раз обезопасить себя от представителей его расы, для которых не существовало моральных принципов, когда дело доходило до прекрасного пола. И настойка работала против волков Мержери, которые ничего о ней не подозревали.

– Дэмиен? – прошептала Робин, вытянув его из размышлений. На мгновение он уставился в ее прекрасные глаза над шарфом, который она использовала, чтобы скрыть большую часть лица, а вместе с ним и свою личность. Его уже очень давно очаровали и эти глаза, и запах этой женщины, который не могли скрыть от него все повязки и капюшоны.

Дэмиен кивнул.

– Слушаю.

– Скоро твой связной из Темного Двора будет здесь? – спросила она, переминаясь с ноги на ногу за валом, через который они перебрались. – Если мы не выдвинемся в ближайшее время…

– Они будут здесь, – заверил он ее, затем перевел взгляд на группу мужчин, перебиравших кучу вещиц на каменном дворе. Об этой крепости герцога Мержери мало кому было известно, и именно тут хранились золото и предметы, незаконно отобранные в уплату «налогов». Дэмиен не сомневался, что тут же они держат и пленников, хотя им еще не удалось проникнуть в крепость и подтвердить эти догадки.

В последнее время люди герцога стали раздражительными. Новости о Капюшоне распространялись стремительно, и хотя Руслан Мержери отчаянно пытался опровергнуть слухи о том, что небольшая группка бандитов ставит под сомнение его власть в провинции, его собственные люди относились к таким слухам серьезно. В конце концов, большое количество их товарищей ловили и грабили.

Капюшон стал реальной угрозой. Капюшона они должны были поймать любой ценой.

Медленная усмешка расползлась по лицу Дэмиена, когда он обнаружил слабое место в их обороне вокруг кучи украденных вещей. Одним движением руки он подал знак Павлу, находившемуся на противоположной стороне, начинать спуск.

– Возьми Уилла и спускайся вниз с остальными, а я пока их отвлеку, – пробормотал Дэмиен, зная, что Робин собирается предложить то же самое.

Дэмиен был уверен, что смог бы увидеть улыбку Робин в ответ на чтение ее мыслей, но ее рот прикрывал шарф.

– Андрей может остаться, подготовить лошадей и дождаться твоего связного, – сказала она. – В качестве отвлекающего маневра ты намерен задействовать свою вторую форму?

После спасения Нормана ей немного действовал на нервы тот факт, что он использовал свой драконий облик.

Теперь на его арест был выписан орден и даже награда. Не то чтобы он возражал. Как будто герцог на пару со своим шерифом сможет его арестовать.

Дэмиена так и подмывало подмигнуть Робин или сделать что-нибудь столь же глупое. Вместо этого он сказал:

– Придется подождать и узнать самостоятельно.

Робин соскользнула со своего места в тени и прицелилась из лука в мужчин внизу. На противоположной стороне острое зрение Дэмиена уловило движение, означающее, что Уилл отправляетсяна свою позицию.

Пора выдвигаться.

Он бросил последний взгляд на Робин и, спрыгнув с вала, обратился. Стояла безлунная полночь, так что никто не мог разглядеть ничего, указывающего на его личность. Они могут видеть только то, что Дэмиен большой и устрашающий…

И дракон.

Под прикрытием темной ночи он пикировал и парил над крепостью, привлекая внимание людей герцога. Сначала они отмахнулись от него, как от простой иллюзии, – сказалось либо большое количество работы, либо похмелье, – но по мере того, как Дэмиен увеличивал частоту своих передвижений, игнорировать его больше не получалось.

– Шериф, похоже, этот дракон напрашивается на неприятности, – услышал Дэмиен выкрик одного из солдат, встревоженного и явно отчаянно желающего оказаться в укрытии подальше от гигантского зверя, парящего над головой. – Стоит закончить на сегодня и…

– И что? Оставить ему все золото? – принялся ругаться шериф. – Мержери оторвет нам головы, если мы…

– Мы оторвем ваши головы, раз вам так того хочется, – прорычал Павел. Мужчины повернулись к нему, обнажив мечи в готовности немедленно вступить в бой. Дэмиен кружил над их головами, наблюдая за обстановкой. Его обуяло чувство гордости, когда Робин выпустила три быстрые стрелы подряд, попавшие прямо в колени трем мужчинам. Они рухнули на землю, крича от боли и удивления, позволив Павлу вырубить их ударом клинка плашмя.

Осталось десять человек.

И шериф.

Он был сродни крысе.

Этого мужчину невозможно убить.

Нет, восемь, поправил себя Дэмиен, потому что Уилл, выбравшись из тени, закрыл рты двум мужчинам тряпками, пропитанными приторным, отупляющим наркотиком. Когда Робин выпустила еще две стрелы, число сократилось до шести. Потом пяти.

Легко. Мне не придется ничего делать.

Он заметил шерифа, прячущегося под лестницей, и позволил себе улыбнуться, обнажив целый набор клыков. Сегодня этот паразит заплатит за преступления, совершенные против родных Дэмиена.

Краем глаза дракон уловил движение. Он сосредоточился на миниатюрной фигуре в капюшоне и наблюдал за тем, как Робин меняет позу, готовясь выпустить еще одну стрелу в сухожилие мужчины. Но затем движение справа от нее на валу привлекло внимание Дэмиена. Он напрягся, но, узнав связного Темного Двора, снова расслабился. Заметив мужчину, Робин выхватила меч и приготовилась к бою – вполне понятная реакция. Она опустила оружие только тогда, когда незнакомец произвел сложный жест руками. Знак Темного Двора.

Робин расслабилась как раз в тот момент, когда Дэмиен снова напрягся.

Этот сигнал использовался в прошлом месяце. Что-то не так.

Шериф подождет.

Твою мать.

В этот самый момент волна, состоящая как минимум из дюжины человек, хлынула во внутренний двор прямиком из башни. Дэмиен сразу же бросился вниз, чтобы помочь Павлу и Уиллу, сбивая мужчин с ног хвостом, головой и когтями. Когда его габариты стали мешать, Дэмиен снова обернулся человеком и начал просто избивать нападающих до потери сознания. Ему это давалось легко, учитывая их шок при виде его голого и отличающегося от людского тела.

– Здесь не должно было располагаться так много охранников! – Уилл окликнул Дэмиена, яростно нанося несмертельные удары по солдатам кинжалами. – Если бы мы могли убивать…

– Робин сказала, никаких убийств! – перебил его Павел. – Мы не можем этим прославиться. У этих людей есть семьи!

Уилл явно сразу с ним согласился, хотя задание это ничуть не облегчило. Дэмиен тоже с ними соглашался, но… в разумных пределах. В конце концов, нет смысла убивать и усложнять ситуацию.

Но во всем были исключения. Особенно когда откуда ни возьмись появились среброголовые волки. Черт побери!

– Разберитесь с остальными, – прорычал Дэмиен, пнув ничего не подозревающего солдата прямо в колено так, что тот рухнул на землю, а затем ударил его тыльной стороной ладони по черепу, отчего тот потерял сознание. – Я помогу Робин.

Глаза Уилла расширились от тревоги.

– С ней наверху кто-то есть?

Дэмиен просто обернулся и полетел к ней, что вполне послужило ответом на вопрос Уилла. Когда он добрался до вала, Робин кричала на предателя – шпиона Темного Двора, который воспользовался ее временным доверием и пригвоздил девушку к земле. Ее меч и лук лежали на каменных плитах, до кинжала в сапоге не дотянуться. Сцепившись с волком, она пыталась достать второй кинжал, прикрепленный к поясу, но негодяй только крепче сжал ее запястье и вытащил кинжал, чтобы самому воспользоваться ее оружием.

– Сегодня Капюшону придет конец, – торжествующе прошипел волк, приставив кинжал к ее лицу и разорвав шарф, – и я получу неплохие деньги.

– Я так не думаю, – прогремел голос Дэмиена, когда он смахнул мужлана с Робин, словно тот состоял из воздуха, а не плоти и крови.

Он с грохотом покатился по камням, но тут же вскочил на ноги. Мужчина вытер кровь с уголка рта и покачал головой.

– Ты за это заплатишь.

– Посмотрим, – ответил Дэмиен.

Волк бросился на него, и он ударил наемника головой в лицо, вырубив. Что ж, это было легко.

Робин шокированно уставилась на него. Шпиону удалось срезать ее шарф, а значит, он видел ее лицо. От пореза на ее челюсти, который явно предназначался для горла, у Дэмиена похолодела кровь.

Она чересчур доверилась шпиону. Дэмиен снова и снова подчеркивал, как важно знать сигналы Темного Двора, но Робин клюнула на старый. Она чуть не умерла.

Дэмиен не знал, чего ему больше хотелось: вытрясти из нее всю дурь или схватить Робин за ворот плаща и прижаться губами к ее губам, настолько счастлив он был потому, что она все еще жива.

– Дэмиен?.. – выдохнула Робин, когда он не сдвинулся с места, нависнув над ней.

Он с трудом контролировал свои эмоции и не рисковал прикасаться к ней, поэтому отошел в сторону, позволив Робин самостоятельно подняться на ноги.

– Спланированная засада.

Он пристально посмотрел на шпиона Темного Двора.

– Что ж, мы живы, а это дает нам преимущество, – пробормотала Робин, дотронувшись до крови на щеках и пожав плечами, как будто ее совершенно не волновала близость к смерти и разоблачению. Она отрезала кусочек от своей туники и обернула им нижнюю часть лица.

Дэмиен собирался прокомментировать ее действия, но его окликнул Уилл:

– Вы явно захотите на это посмотреть!

Дэмиен оттолкнул Робин и схватил шпиона. Нужно действовать. Бросившись к лестнице, он потащил наемника вниз, при каждом шаге чертов дьявол сильно стукался головой о ступени. Робин, не теряя времени, последовала за ним во внутренний двор. Все солдаты лежали без сознания и были несмертельно ранены. Учитывая, насколько к смерти приблизилась Робин, Дэмиен испытывал искушение сравнять их всех с землей.

Уилл и Павел тяжело дышали, но, к счастью, не пострадали. Они вскрыли два сундука, стоявшие на куче ворованных вещей. Внутри лежало не золото, как ожидалось, а бриллианты и бесчисленные флаконы наркотической Мимикии.

Именно их и искали Тэмпест и Пайр. Прямая связь между стаей Бетраза и герцогом Мержери. Он посмотрел на шпиона, все еще держа его в руках.

И этот негодяй намеревался предать их и нас ради собственной выгоды.

Он встряхнул потерявшего сознание наемника.

– Не этого связного мы ждали. Скорее всего, нужный нам человек будет ждать снаружи с Андреем и лошадьми. Загружайте нашу тележку всей Мимикией, которую найдете. Пусть ни один флакон не останется незамеченным.

Уилл и Павел кивнули, затем первый повернулся к Робин и спросил:

– С тобой все в порядке? Что там произошло?

– Она просто чуть не погибла, – прорычал Дэмиен, уставившись на Робин, заметив, что она избегает его взгляда.

– Я слишком поздно поняла, что его сигнал устарел, – сказала она в свою защиту. – Трудно помнить все связанное с Темным Двором, вдобавок ко всему тому, что я должна делать в роли леди Мэриан. В пылу битвы не всегда мыслишь ясно.

– Ты должна помнить такие вещи! – взорвался Дэмиен, набрасываясь на нее. – На кону стоит не только твоя голова!

Однако прямо сейчас его волновала только она. Что нужно сделать, чтобы она поняла? Он едва мог дышать, думая о том, что могло произойти. Желудок скрутило. Его, что, прямо сейчас стошнит?

Дракон бросил шпиона на землю и связал ему ноги и руки.

– Я забираю его с собой. Свяжусь с вами завтра.

Робин наконец осмелилась взглянуть на Дэмиена. Словно это причиняло ей боль.

– Что ты собираешься с ним делать? Ты не можешь убить его, Дэмиен.

– А почему бы и нет? В лучшем случае он собирался разоблачить тебя, а в худшем – убить! Этот подонок не заслуживает твоего милосердия. Как думаешь, он проявил бы его к тебе?

– Это не имеет значения.

– Имеет, – отрезал Дэмиен.

Не раздумывая, он обхватил ее за талию и притянул к своей груди. Склонившись над ней, как чертов зверь, он яростно поцеловал свою пару. Он попробовал ее на вкус, но потом отстранился, тяжело дыша. Дэмиен посмотрел в ее сверкающие зеленые глаза.

– Он не стоит даже грязи под твоими ногами.

– Именно так мыслят элитарные диктаторы, – парировала она, вырываясь из его объятий.

Он застыл.

– Что ты имеешь в виду?

– Что ты неправ, Дэмиен, и я никогда не соглашусь с тобой.

– Ты лицемерка. – Робин ахнула, но он продолжил. – На твоих руках кровь. Чем она отличается от всех тех, с кем ты расправлялась в прошлом? – потребовал он, отчаянно пытаясь пробить брешь в логике Робин. Почему она не могла понять причину его ярости?

Но Робин покачала головой.

– Тогда все было иначе, – настаивала на своем женщина. – Я бы погибла…

– Он бы убил тебя!

– Мы не дикари, Дэмиен! – выплюнула Робин, окончательно разозлившись. Она выпрямилась, и когда заговорила снова, помимо Капюшона он видел в ней леди Мэриан. Праведную и благородную. – У нас должен быть кодекс чести, кодекс справедливости, чувство правильного или неправильного. В противном случае мы не можем называть себя людьми.

– Тогда хорошо, что я не человек. – Дэмиен превратился в дракона и, схватив волка когтями, встряхнул его для пущей убедительности, оттолкнувшись от земли. – Я чудовище.

Если Робин и хотела что-то сказать в ответ, Дэмиен уже ничего не слышал. Не хотел слышать. Потому что если бы он прислушался к ней, то тут же признал бы свои чувства и то, как они меняли его поведение.

Что-то совершенно невероятное для Короля Драконов.

Глава тридцать первая

Пайр

Он закинул ноги на длинный каменный стол в зале для совещаний и наблюдал за своей парой, которая, бросив на него раздраженный взгляд, вернулась к чтению докладов шпионов. Ее пальцы сжались на мятом пергаменте, когда Пайр громко чмокнул губами. Ему нравилось выводить ее из себя. А Тэмпест нравилось притворяться, что она невосприимчива к его маленьким играм, но в конце концов всегда велась на провокации.

Пайр закинул одну ногу на другую и откинулся на спинку стула. Его жена сдула со щеки прядь волос цвета барвинка, а затем вздохнула. Она медленно опустила бумагу на стол.

Попалась.

Тэмпест повернулась к нему лицом и изогнула бровь.

– Что-то хочешь сказать?

– Вовсе нет, – промурлыкал он.

Ее серые глаза сузились, а щеки порозовели от гнева.

– Тогда к чему эта театральность?

– Я просто хочу полюбоваться твоим милым личиком.

Она фыркнула.

– Ну конечно. – Тэмпест указала на синяк на правой щеке. – Бриггс застал меня врасплох. – Она склонила голову набок и оглядела его с головы до ног. Пайр старался хорошо выглядеть ради своей пары. – Ты купил еще новой одежды?

Он широко улыбнулся и провел руками по новому оранжевому бархатному пальто.

– Так приятно, что ты его заметила.

– Ох, так вот почему ты доставал меня последние полчаса? Потому что у тебя новое пальто, а я даже не заметила?

– Я никогда так не делаю, – протянул он, подмигивая ей.

– Ты ужасен.

Он опустил ноги на пол.

– Я лучший, – прорычал он, поднявшись со стула и двинувшись на Тэмпест.

Она отодвинулась на стуле и встала, когда он подошел к ней. Пайр обхватил свою пару руками за талию и усадил ее на край стола, расположившись между ее ног. Девушка обняла его за плечи и улыбнулась.

– Какой же ты надоедливый, – поддразнила она, стягивая с его головы цилиндр и нахлобучивая его на себя.

Он провел костяшками пальцев по ее левой щеке, совершенно очарованный своей парой. Такие, как она, встречаются раз на миллион.

– Мне нужна только ты. Тебе и надоедаю.

И это правда. Она стала ему опорой.

У него перехватило дыхание, когда она прижалась сладким поцелуем к его губам, заставляя желать большего.

– Нужна ли тебе ласка? – прошептала она.

– Всегда.

Тэмпест схватила пергамент со стола и всунула его между ними.

– Вот что не дает мне покоя. Возможно, если ты мне поможешь, мы сможем пораньше вернуться в наши покои.

Он одарил ее лукавой улыбкой.

– Ты пытаешься со мной торговаться?

– Я никогда так не делаю, – сказала она с глупой ухмылкой.

Пайр запустил пальцы в ее волосы, сдернул шляпу с головы и придвинулся ближе.

– Я всегда готов к переговорам…

Двери в зал с грохотом распахнулись, и он, тихо зарычав, уткнулся лицом в изгиб шеи жены. Только один человек осмеливался вот так сюда врываться.

Он застонал.

– Скажи, что это дьявол пожаловал из самых глубин ада.

Тэмпест похлопала его по плечу.

– Так и есть, и он пришел с гостем.

С гостем?

– Он хотя бы одет?

– Именно так, муж, – криво усмехнулась Тэмпест.

Этому идиоту очень нравилось разгуливать обнаженным.

Пайр стер все эмоции с лица и выпрямился, отступив от Тэмпест. Он бесстрастно наблюдал за тем, как Дэмиен стремительно направляется к ним. Король драконов с искаженным от ярости лицом швырнул связанного человека на пол перед ними.

Как интересно.

Он протянул руку Тэмпест и помог ей слезть с высокого стола. Пайр вскинул бровь, глядя на Дэмиена.

– Что ты мне принес? Надеюсь, подарок?

– Предателя.

Пайр прищурился.

– Что ты имеешь в виду?

Глаза друга превратились в щелочки.

– Именно то, что сказал. Ты послал его к нам, и из-за него чуть не погибла моя женщина.

Так, так, так… У Дэмиена появилась женщина? Как интригующе.

Тэмпест шагнула к лежащему на полу мужчине в капюшоне.

– Он мертв?

– Нет. – Челюсть Дэмиена напряглась. – Она не желала ему смерти.

– Не против поделиться с нами? О ком именно ты говоришь? – деликатно спросил Пайр.

Дэмиен редко обращал внимание на мнение остальных. Особенно в вопросах правосудия.

Дракон оскалился.

– Ни о ком.

– Ты ужасно переживаешь из-за этого никого.

– Пайр, прекрати его доводить, – возмутилась Тэмпест, подходя к лежащему без сознания мужчине. – Он весь на нервах. Оставь беднягу в покое.

Она низко наклонилась и сдернула капюшон с мужчины. Его пара выругалась и выпрямилась, взглянув на Дэмиена.

– Он один из моих. Ты уверен, что он предал вас?

Дэмиен, дрожа всем телом от гнева, прошипел:

– Да! Это и есть то самое связующее звено между Темным Двором и стаей Бетраза, которое вы ищете.

Пайр шагнул поближе к своей паре, и внимание дракона переключилось на него.

– Я и не думал нападать на нее, – выплюнул Дэмиен.

– Ну прости меня за то, что хочу находиться рядом со своей парой, когда ты в секунде от того, чтобы обратиться и разрушить мой зал для переговоров. – Он посмотрел на друга. – Тебе следует успокоиться.

– Не говори мне успокоиться! Я чуть не потерял свою пару! – прогремел Дэмиен. – Еще мгновение, и она бы погибла.

Пайр еще ближе придвинулся к Тэмпест, но не стал закрывать ее спиной, хотя хотел. Она его партнер, а не дама в беде.

– Свою пару?

Дэмиен взъерошил зеленые волосы и принялся расхаживать взад-вперед.

– Я не уверен.

– Ты только что заявил на нее свои права, – заметил Пайр, наблюдая за другом.

– Она не заявляла никаких прав на меня. – Дракон остановился и опустил голову. – После того, как я ушел… Не думаю, что она захочет меня видеть.

– Я так понимаю, ты сказал что-то, чего говорить не стоило? – мягко спросила Тэмпест.

– Я вышел из себя. И вдобавок ко всему, упустил подвернувшийся шанс с пронырой-шерифом.

Тэмпест присвистнула.

– Ты ее напугал?

Дэмиен фыркнул и вскинул голову.

– Кажется, ее ничто не пугает. Я… причинил ей боль… словами.

– Ну, это легко исправить. Извинись.

Челюсть дракона дрогнула.

– Я ненавижу извиняться.

– Ты не один такой, – пробормотала Тэмпест. – Но без этого в жизни никак, поскольку мы несовершенные существа.

Пайр поцеловал ее в макушку.

– Говори за себя.

Жена ткнула его локтем в ребра и снова сосредоточила свое внимание на Дэмиене.

– Зачем ты принес его нам?

– Я не хотел, – прохрипел Дэмиен. – Я хотел сделать с ним очень многое, но она бы этого не одобрила. Даже сейчас я хочу сбросить его с самой высокой горы на землю, кишащую львами. Меня останавливают только ее чувства.

– Спасибо, – пробормотала Тэмпест. – Возможно, мы выудим из него полезную информацию.

– Да?

Пайр поджал губы.

– Еще двое наших шпионов были найдены мертвыми в Мержери с отличительными знаками Старой Матери.

– Проклятая ведьма, – прорычал Дэмиен. – Ее нужно устранить.

– Она прямо как гидра. Ты отрубаешь одну голову, а на ее месте вырастает еще пять, – пробормотала Тэмпест.

– Нужно вырвать ее с корнем, а затем сжечь все предприятие дотла.

– Я могу снова отправиться в Бетраз, – вызвался дракон.

Пайр покачал головой.

– Ты хорошо справляешься на своем месте. Герцог теряет прибыль из-за ограблений, и волки у вас до сих пор не распоясались. Старая Мать не смогла продвинуться дальше Мержери, все благодаря вам. Мы не можем позволить ей заполучить в свое распоряжение еще больше земли.

Дэмиен скрестил руки на груди.

– Что теперь?

Тэмпест хлопнула в ладоши.

– Возвращайся к своей паре, а мы разберемся со шпионом.

– Что, если она не захочет меня видеть? – спросил дракон с нехарактерным для него проявлением уязвимости.

– Тогда ты попресмыкаешься перед ней и все исправишь, – ответил Пайр.

Дэмиен кивнул.

– Я сделаю все, что необходимо. – Его взгляд опустился к лежащему без сознания мужчине. – Вы с ним разберетесь? Он видел ее лицо.

Пайр мрачно улыбнулся другу.

– Я лично обо всем позабочусь.

– Уж постарайся.

Дэмиен поклонился Тэмпест, а затем развернулся на пятках и ушел так же быстро, как и пришел.

– Она определенно задевает его за живое, – прокомментировала Тэмпест со смешинкой в голосе.

– Пары имеют на нас такое влияние.

Пайр чуть не сошел с ума, когда Тэмпест собиралась выйти замуж за короля.

– Я переживаю.

Пайр посмотрел в глаза своей жены.

– За Дэмиена?

Она покачала головой.

– Меня нервирует вся эта ситуация между Мержери и Бетразом. Тут нечто большее, чем просто наркотики. Новый герцог не настолько умен. Всем управляет Старая Мать. Вопрос только: почему наркотики для нее ценнее бриллиантов?

Он развернул ее к себе и обнял, положив подбородок ей на макушку.

– Это как игра в шахматы. Скоро мы выясним ее стратегию. – Он улыбнулся. – Одно можно сказать наверняка: она терпеть не может ошибок. Капюшон и ее честная компания отхватили приличную часть бриллиантов герцога и наркотиков Старой Матери. Как думаешь, кого она будет винить?

– Герцога.

Пайр ухмыльнулся.

– Именно. Она будет давить на него, и он поддастся эмоциям и совершит огромную ошибку, которая будет стоить ему всего. Подай ему веревку, и он самостоятельно повесится.

И Пайр дождется этого момента.

Глава тридцать вторая

Робин

Конечно, Робин была зла на Дэмиена. Она была возмущена. Она была в ярости.

Он поцеловал ее.

Снова.

Ей хотелось колотить кулаками по его груди и кричать оттого, что он поставил ее в такое положение.

Более того, ей хотелось его понять. Хотелось знать, почему ему было так важно свершить собственное правосудие над предателем, независимо от того, что Робин высказалась против.

Ты думала, что важна для него. Ты думала, что твое мнение важно для него.

Вот что на самом деле раздражало. За последние несколько месяцев они по-настоящему сблизились. Конечно, Дэмиен был тщеславен, как павлин, и плевать хотел на приличия, но она поняла, что испытывает к нему только теплые чувства. Он смешил ее и поднимал настроение, когда ей казалось, что она тонет в море обязанностей. Она начала доверять ему и уважать его, и думала, что он отвечает ей взаимностью. Оказалось, что нет.

И это ранило. Больше, чем хотелось признавать.

Она привязалась к нему, в этом-то и заключалась проблема. Проблема, которая поведет их по дороге, на которой им обоим будет больно. Дэмиен шел туда, куда его несет ветер, а Робин слишком глубоко пустила корни.

Робин убрала с лица выбившиеся пряди волос и поморщилась, осознав, что они покрыты кровью. Нехорошо. Вечером Руслан собирался поужинать с Робин и ее отцом в резиденции Локсли, и из-за этого придется мыть голову. Она возвела глаза к пустому небу, пытаясь разглядеть там Дэмиена. С ним предстоит разобраться чуть позже.

Робин не могла позволить себе тратить время на размышления о нем.

– Наркотики, – пробормотала она, затем повторила громче, чтобы услышал Уилл. – Наркотики. Нужно вытащить их оттуда. Мы не можем терять ни минуты.

– Ты… Все…

– Я в порядке, – огрызнулась Робин, не собираясь вымещать свой гнев на Уилле или Павле, но не в силах остановиться. Последние два месяца прошли в череде успешных ограблений, засад и грабежей. Все краденое распродавалось, а добытое золото попадало в руки жителей на территории всей провинции Мержери. При этом Капюшона и ее команду ни разу не поймали. И все же двойная жизнь изрядно потрепала нервы Робин.

А теперь еще и Дэмиен на нее разозлился. Дэмиен, который всегда был на ее стороне, который научил Робин всему необходимому для защиты народа, который скрашивал ее дни после долгих часов, проведенных с Русланом. И вот она уже на грани нервного срыва. Большую часть времени Робин уже не понимала, кто она есть на самом деле. Когда она сможет просто быть собой и не играть никаких ролей? Вопрос, на который пока нет ответа.

Она должна держать себя в руках. Ради всеобщего блага.

Они собрали Мимикию и бриллианты и отнесли туда, где их ждал Андрей с лошадьми и экипажем. Робин, Уилла и Павла встретила незнакомая женщина, подавшая верный сигнал, как только заметила их.

У нее скрутило живот.

Дэмиен оказался прав. Она повела себя глупо. Робин следовало знать, что сигнал шпиона оказался неверным. Он столько раз повторял, что сигналы меняются каждые несколько недель.

– Я так рад, что все целы, – сказал Андрей с видимым облегчением. – Когда Дэмиен взлетел с крепостного вала… Когда я услышал крики…

– Все в порядке, – сказала Робин с вымученной улыбкой. Ей пришлось взять себя в руки. – Мы со всем справились. Ты пришла за Мимикией? – обратилась Робин к женщине.

Она была одета во все черное, худощавая, с белыми волосами и большими совиными глазами. Нижнюю половину ее лица скрывал шарф. Похоже, Робин была не единственной, кто хотел скрыть свою личность. Женщина кивнула.

– Мне сказали, что я могу одолжить карету и лошадей после вашего возвращения в деревню, – сказала она, указывая на Андрея.

– Так будет проще всего забрать наркотики, – сказал Андрей. – К тому же так она сможет забрать и все остальное. Мы не можем рисковать, будучи окруженными волками.

– Согласна, – сказала Робин, – хотя нам стоит поторопиться. Я опаздываю на встречу.

Все ее друзья знали, о чем она, но женщине знать не обязательно. Обладай она такой информацией, ей с легкостью удастся узнать о личности Робин.

– Лошади хорошо отдохнули, потому что не участвовали в сражении, – сказал Андрей. – Мы быстро доберемся до лесной границы.

– Мы поговорим о Дэмиене? – спросил Павел.

– Нет, – натянуто ответила она.

– Ситуация сама по себе не разрешится, – добавил Уилл.

Она сердито посмотрела на друга.

– Не сейчас.

Он не отвел взгляда.

– Он испугался, Робин. За тебя.

Робин сжала челюсти.

– Он перешел все границы.

Уилл вздернул черную бровь.

– Этот мужчина переживает за тебя, как и все мы. Сегодня все могло сложиться иначе, если бы не он.

– Хочешь сказать, что я неправа?

– Не совсем, но попробуй не быть с ним такой уж жесткой. Так мы поступаем с друзьями. – Пауза. – Так мы поступаем с теми, кого любим.

Она побледнела.

– Мы не любим друг друга.

Уилл усмехнулся.

– И дальше себе лги.

Они закончили грузить экипаж в абсолютной темноте и отправились обратно в деревню без фонарей или факелов, которые могли выдать их тихую компанию. Даже лошади, казалось, знали, что нельзя издавать ни звука: Андрей действительно был гением, когда дело касалось этих животных.

Робин почти не обратила внимания на слова прощания, сказанные друзьями. Добравшись до деревни, она сразу же отправилась в поместье Локсли. Робин перелезла через увитую плющом стену за окном своей спальни и ввалилась внутрь уже по наработанной привычке, затем воспользовалась ведром с водой, которое еще несколько часов назад принесла служанка, и смыла с кожи кровь и пот. Было очень холодно, хотя зиму потихоньку сменяла весна, вечера все еще оставались морозными.

Только после того, как она окончательно привела себя в порядок и облачилась в бледно-зеленое платье, эффектно подчеркивающее оттенки ее кожи и волос, Робин позвала Майю, чтобы та помогла ей заплести волосы в изящный узел у основания шеи.

– Они стали длиннее, – заметила Майя, нежно расчесывая густые локоны Робин движениями, похожими на мамины. – Скоро все забудут, что когда-то они были коротко подстрижены.

Робин знала, на что она намекала: скоро не останется следов того мужчины, которым девушка притворилась, чтобы защитить отца и свою семью. На семью Локсли больше не может пасть никаких подозрений относительно того, кто именно из них пошел воевать.

Она уставилась на себя в круглое зеркало в узорчатой раме, висевшее на стене. Робин не узнала женщину, посмотревшую на нее в ответ. Губы поджаты. Мрачный блеск в глазах. Она медленно выдохнула и постаралась придать лицу приятное выражение.

– Ты не обязана этого делать, дорогая, – пробормотала Майя, в зеркале встретившись взглядом с Робин. – Тебе не обязательно носить маску рядом со мной.

К горлу подступил комок сплошных эмоций, и Робин с трудом сглотнула. Она одарила Майю слабой улыбкой. Если бы только экономка знала, что Робин бегает по лесу в образе Капюшона. В последнее время она только и делала, что носила маску.

Майя похлопала ее по плечу, а затем прикрепила нефритовую бабочку к локону Робин.

– Очень красиво.

– Красота, – пробормотала Робин, опуская взгляд на колени. – Она ничего не значит.

– Нет ничего плохого в комплименте, – сказала Майя, положив руки на плечи Робин.

Усмехнувшись, она похлопала экономку по правой руке и встала со стула, стоящего перед туалетным столиком.

– Прости. Я просто наслушалась комплиментов о своей внешности на целую жизнь вперед.

– О, милая моя девочка. – Майя нежно коснулась щек Робин. – Не позволяй герцогу лишать себя радости.

Робин обняла Майю.

– Никогда.

Она выскользнула из комнаты и, пока шла по коридору, постаралась взять себя в руки. Пришло время стать леди Мэриан и оставить Капюшона позади. Благополучие их народа зависело от ее актерских способностей.

Никто, кроме ее ближайшего окружения, не должен знать о ее второй личности.

Когда Робин вошла в столовую, Руслан и отец уже сидели за столом, наслаждаясь персиковым ликером, который, насколько знала Робин, был очень дорогим. Изящно поклонившись, она села напротив герцога и приняла из его рук маленький фужер с жидкостью.

– Прошу извинить меня за опоздание, – сказала она. – Появились небольшие проблемы с прической.

Проницательный взгляд Руслана скользнул по ней, выискивая малейший повод для критики.

Ничего не найдя, он сказал:

– Вы прекрасно выглядите.

Как приятно, что он может сделать комплимент кому-то, только убедившись в отсутствии изъянов. И он в первый раз не пожаловался на твои волосы.

Робин натянула на лицо лучезарную улыбку, скрывая раздражение.

– Робин, герцог только что рассуждал о том, что в последнее время у простого люда, похоже, дела идут намного лучше, – спокойно произнес отец, и никто другой не смог бы догадаться, что в его словах звучало предупреждение.

– Так всегда бывает, когда зима сменяется весной, – сказала Робин, уверенная в своих словах. – Время возрождения.

– Тут нечто большее, – сказал Руслан. – Все они выплачивают налоги.

Робин вскинула бровь.

– И это плохо? Провинция ведь процветает, раз люди могут выплачивать налоги?

Давай, признайся. Скажи, что деньги, которые ты отобрал у людей, выкрали назад и еще прихватили немного сверху. Скажи, что ты знаешь причину, по которой простые люди выплачивают твои неприлично высокие налоги.

Руслан хранил молчание. Какую бы информацию он ни надеялся получить от Робин или ее отца, он явно не справился.

– С восходом солнца на улице становится теплее, – сказал он, сменив тему, когда слуги начали заставлять стол едой, которую, и Робин об этом было прекрасно известно, отец не мог себе позволить. Придется найти способ восполнить потери так, чтобы папа не узнал, откуда взялось золото.

– Днем погода действительно становится приятнее, – согласилась Робин. – Не правда ли, папа? Возможно, совсем скоро мама сможет выйти на улицу и снова полюбоваться садом.

Отец ласково улыбнулся, хотя они оба понимали, что мать Робин все еще не могла узнать дочь, хотя она жила дома уже больше двух месяцев.

– Возможно, – сказал он, – когда зацветут цветы.

– Что подводит меня к моей мысли, – сказал Руслан, явно раздраженный тем, что его прервали, но не желая выглядеть не слишком любезным по отношению к лорду Локсли. – Я…

– Прошу прощения, ваша светлость, лорд Локсли, леди Мэриан, – раздался голос слуги, когда он постучал о ширму. Он отодвинул ее и опустился на колени перед Робин. В его протянутых руках была записка. – Ее только что прислали. Кажется, что-то срочное.

Стараясь скрыть содержание записки от остальных, Робин прочитала элегантно, но наспех написанные строчки на плотной бумаге.

Почерк Дэмиена.

Робин грациозно поднялась с загадочной улыбкой на губах, пока Руслан внимательно ее рассматривал. Она захлопала ресницами.

– Я должна немедленно удалиться.

– Какие дела могут быть настолько неотложными, что вы вынуждены оставить меня? – требовательно спросил Руслан.

Она закусила губу и уставилась в пол.

– Это женское дело, милорд.

Руслан неловко поерзал и отвел взгляд, махнув рукой.

– Ну что ж. Вы свободны, миледи.

Робин присела в реверансе, стараясь смотреть вниз, чтобы он не заметил презрения в ее глазах. Словно ей могло понадобиться разрешение удалиться в собственном доме. Ей пришлось вышагивать медленно и аккуратно ровно до закрытия двери за ее спиной, хотя хотелось бежать. Улыбка тут же сползла с лица, и, подхватив двумя руками платье, она молча понеслась по коридору.

У Робин ушло почти десять минут на то, чтобы пересечь сад, жалея, что не захватила с собой плащ для защиты от вечерней прохлады, и найти Дэмиена.

Он сидел на качелях, которые любила ее мать. Лунный свет переливался неземным сиянием на едва заметных чешуйках на его лице. Легкий ветерок развевал его волосы, и они казались почти серебряными на фоне темного покрывала ночи.

К большому облегчению Робин, Дэмиен был одет в белую рубашку и кожаные брюки, хотя теперь его нагота уже не шокировала ее так, как раньше.

Но все равно она была рада видеть на нем одежду.

– Зачем ты здесь? – рявкнула она, пропитав каждое слово гневом. Не самое удачное время восхищаться его неземной красотой.

– Мне нужно было увидеть тебя, – просто ответил Дэмиен. Робин поверила: вполне в его стиле было появляться просто тогда, когда ему хотелось.

Она махнула рукой в сторону поместья.

– Ты ведешь себя безрассудно, и ты это знаешь! Ты должен уйти.

Дэмиен не двинулся с места.

– Я не мог ждать.

Чертов дракон.

– Герцог находится внутри, – прошипела она.

Он застыл на качелях, его глаза сузились.

– Ты так торопишься к нему вернуться?

Что он, черт возьми, несет? Она сделала медленный вдох, пытаясь взять себя в руки.

– Ты же знаешь, я не хочу иметь с ним ничего общего. Но мне хочется выяснить, почему ты здесь.

– Разве мне здесь не рады? – резко спросил он.

– Я этого не говорила. – Робин потерла виски. Что происходит? Учитывая все сказанное и сделанное им ранее и то, что именно он сейчас прервал, сегодня не лучший день заявляться к ней просто потому, что он захотел. В последнее время им не удавалось поговорить наедине, без посторонних, и теперь они ссорятся, когда наконец оказались вдвоем?

Он причинил тебе боль.

Робин скрестила руки на груди, почувствовав себя уязвимой.

– Что ты сделал со шпионом?

– Неужели ты совсем не веришь в меня, Робин?

Она встретилась глазами с его пристальным взглядом. Дэмиен неподвижно сидел на качелях, но, очевидно, ему хотелось, чтобы Робин подошла к нему.

Не стоит. Он опасен.

– Ты знаешь, я доверю тебе даже собственную жизнь, – ответила она, немного успокоившись, поскольку гнев быстро рассеивался перед лицом того, кого она так сильно желала.

Он заметно стиснул зубы.

– Сегодня мне так не показалось.

– Это потому, что ты вывел меня из себя. – Он всегда знал, на какие кнопки нажимать. – Мне нужно знать, Дэмиен.

– Я отнес предателя к Тэмпест. Звездам известно, что в ней больше здравого смысла, чем во мне, когда дело доходит до подобных вещей.

– Леди Гончая? – спросила Робин.

– Да, она просто невыносимо делит все на белое и черное.

– Это не всегда плохо.

– Я так и понял. – Уголки его губ приподнялись в игривой улыбке. – Так и будешь стоять там и пялиться на меня всю ночь? – Он приглашающе похлопал по качелям.

Только разочек.

– Нет, – ответила она и сократила расстояние между ними. Пауза, глубокий вдох, и Робин поддалась дикому порыву и обняла его. Дэмиен сидел на качелях, и его голова оказалась ровно под ее подбородком. Она ожидала, что он застынет от удивления, но руки Дэмиена быстро обвились вокруг Робин и крепко сжали. Он был теплым, невероятно теплым. Робин жаждала этого тепла каждой клеточкой своего существа.

Она хотела, чтобы его тепло поглотило ее.

– Ты не можешь здесь находиться, – прошептала она в волосы Дэмиена. Прикоснулась к его губам, они оказались неожиданно мягкими и шелковистыми. – Ты ведь знаешь, что не можешь. Это слишком опасно.

Из Дэмиена вырвался смешок, который заглушила грудь Робин. Девушка покраснела, поняв, в каком положении находится.

– Я бы посмотрел на того, кто осмелится сразиться с нами двумя и выйдет победителем.

– Ты знаешь, что я имею в виду, Дэмиен.

– Знаю. Но я не мог оставить все на той ноте, на которой мы расстались. – Пауза и низкое рычание. – Мне просто нужно было увидеть тебя.

Нужно. Он пришел сюда не потому, что хотел, а потому, что ему это было нужно.

Жар в ее теле стал невыносимым.

Она отстранилась.

– В таком случае я рада, что ты пришел. Правда. – Она отвела взгляд, затем посмотрела на Дэмиена сквозь полуопущенные ресницы. На его лице читались пылкое желание и эмоции, которым ей не хотелось давать название. Ни она, ни он от этого ничего не выиграют. – Но тем не менее ты должен уйти. Мы можем решить все завтра.

Дэмиен вздохнул, затем поднялся на ноги. Он снова возвысился над Робин, в равной степени пугающий и впечатляющий.

– Знаю. Мне больно оставлять тебя одну, но я знаю, что должен. – Его рука коснулась руки Робин. – Сладких снов, моя голубка.

Ее глаза закрылись, когда он запечатлел поцелуй на ее виске. Сердце сжалось, когда она, открыв глаза, увидела, как он вошел в лес, окружавший поместье Локсли, и растаял вдали, между темными соснами и могучими дубами.

Вместо того чтобы вернуться в дом, Робин решила посидеть на качелях и насладиться теплом деревянного сиденья, на котором только что сидел Дэмиен.

Она хотела его. Она хотела Дэмиена больше, чем кого-либо или что-либо в своей жизни. Но если скажет ему об этом, то тогда сильно рискует.

Робин знала, что никогда не сможет его заполучить. Не тогда, когда она леди Мэриан Локсли. Не тогда, когда ей нужно защищать свой народ. Нравилось ей это или нет, но впереди ее ждал брак с Русланом Мержери.

Бесшумно ступая, она добралась до дома, прошла по богато украшенной веранде в надежде, что ей удалось пропустить весь ужин с Русланом.

– Как только мы поженимся, – прошипел ледяной голос, – других мужчин не будет. Если бы не твоя земля и твоя привлекательность, я бы обращался с тобой как со шлюхой, которой ты явно являешься. Ты меня поняла?

Робин замерла. Слева от нее стоял сам Руслан Мержери, прислонившись к стене… с окном, выходящим прямо на качели в саду.

– В-ваша Светлость, – пробормотала она, – я не…

– Не выставляй меня дураком, Робин. Ты об этом пожалеешь. – Темные глаза Руслана заблестели, наполненные злобной расчетливостью, из-за которой ей захотелось сбежать. Но она стояла на месте: если она сейчас сделает хоть одно неверное движение, не только ей придется дорого заплатить.

– Не о чем беспокоиться, Ваша Светлость. Я знаю свое место.

Слова по вкусу напоминали пепел.

– Правда?

Она не доверяла своему голосу и просто кивнула головой. Пусть он думает, что она девушка, дрожащая перед лицом его угроз. Но за его словами ничего страшного не скрывалось. Руслан слишком сильно хотел обладать ею и поэтому прямо сейчас ничего не предпримет.

Дождись свадьбы.

Ну, даже тогда… Теплилась надежда, что она уведет его герцогство прямо у него из-под носа. Это он должен был волноваться.

Руслан, казалось, успокоился.

– Хорошо, – сказал он, взял ее руку и поднес к губам. Он поцеловал ее пальцы один за другим, ни на секунду не отводя своего угрожающего взгляда от ее глаз.

Ищет доказательства того, что я могу его предать.

Робин знала, что стоит на краю пропасти. Руслан – гадюка, и он ко всему относится слишком подозрительно. И вот, проглотив отвращение, она встала на цыпочки и заменила ладонь на губах Руслана своими губами. Это был легкий поцелуй, но его оказалось достаточно, чтобы из горла герцога Мержери вырвался рык желания.

– Кому еще я могла надеяться услужить, кроме вас? – прошептала она ему в губы, прежде чем отстраниться. Она вежливо склонила голову. – Уже поздно, Ваша Светлость, и я устала. Я удалюсь в свои покои, если вы не против.

Когда Руслан протянул руку, чтобы схватить Робин за рукав, она подумала о худшем: что он потребует отправиться с ним в его поместье, в его постель. Но затем он отдернул руку и глубоко вдохнул через нос.

– Ты определенно знаешь, как использовать свои внушительные чары, когда захочешь, Робин. – Довольная улыбка тронула его губы. – Это хорошее качество в жене. – Пауза. – Увидимся через три дня.

– Как скажете, – пробормотала она, присев в реверансе.

Мурашки пробежали по рукам, когда он коснулся пальцами ее ключицы и плеча, проходя мимо. Она сунула руку в потайной карман платья, нащупав кинжал. С какой легкостью можно ударить его в спину за то, что он распускал руки.

Девушка размяла шею и наблюдала за тем, как Руслан садится в свою карету и покидает территорию Локсли. Ей пришлось сдерживать рвотный позыв. Она поцеловала этого ублюдка. Робин затошнило.

Ты поцеловала его. Ты поцеловала Руслана Мержери по собственной воле!

Дыхание застряло в горле, глаза наполнились слезами.

Поцелуй был совсем незначительный, и какой он возымел на нее эффект.

Робин содрогнулась при мысли о том, через что придется пройти в брачную ночь с этим мужчиной.

Глава тридцать третья

Скарлет

– Он некомпетентный идиот!

Она старалась невозмутимо смотреть на мачеху, которая яростно орала на своих подельников. Скарлет оглядела комнату, выглядывая из-под края кроваво-красного капюшона. Верные волки склонили головы в знак подчинения. Мачеха расхаживала перед длинным прямоугольным столом, и ее черное жесткое платье из кринолина шуршало в тишине.

– Ну, вам нечего сказать?

Вопрос задавался с подвохом. Скарлет знала об этом, как и все остальные.

Нельзя говорить, пока к тебе напрямую не обратиться Альфа. И это только один из ее титулов.

Старая Мать.

Альфа.

Герцогиня Бетразская.

Мачеха.

Монстр.

Последний вариант обычно выплевывали те, на кого мачеха Скарлет охотилась.

По телу пробежала дрожь, и Скарлет опустила взгляд в пол, а мачеха в это время изучала комнату, полную людей. Еще одно из правил: никогда не встречайся с ней взглядом, если не хочешь, чтобы она расценила его как вызов, иначе придется встретиться лицом к лицу с последствиями.

Скарлет поступила так только единожды.

Это случилось сразу после смерти отца, она тогда еще помогла своему другу Уиллу сбежать из Бетраза. Мачеха угрожала повесить ее за участие в его побеге. Скарлет посмотрела ей в глаза, улыбнулась и сказала:

– Попробуй.

Из-за этого ей раздробили скулу и оставили страшный шрам, но оно того стоило – увидеть, как самодовольная улыбка сползла с лица старой карги.

Инцидент случился, когда ей было всего двенадцать лет. Теперь она ни за что не собирается предпринимать подобное. Слишком много жизней зависело от того, будет ли Скарлет исполнять все прихоти своей мачехи. Кроме того, годы публичных унижений, избиений и наказаний поселили в девушке здоровый страх перед Альфой. Нестареющая женщина обладала различными необъяснимыми жестокими наклонностями, что являлось одной из причин, по которой Скарлет носила проклятый красный плащ. Он отмечал ее как собственность Альфы, как рабыню.

Мачеха схватила со стола пригоршню необработанных алмазов и потрясла кулаком.

– Кто-то крадет мои бриллианты и мою Мимикию прямо из-под носа этого напыщенного щенка, который зовется герцогом. Кто он? Кто такой этот Капюшон?

Женщина посмотрела на своего заместителя, Брайта, волка средних лет с серебристыми прядями в волосах.

Брайт опустил голову.

– Миледи, мы знаем, что люди Капюшона – простолюдины. У большинства из них даже нет никакой военной подготовки, но наши шпионы ничего не узнали о личности самого Капюшона.

– Ничего?

Мачеха швырнула в Брайта алмазы, и Скарлет внутренне содрогнулась, когда один из них рассек его кожу чуть выше брови. Злобная женщина схватилась за край стола, вцепившись в дерево длинными черными ногтями.

– Слишком уж долго длится вся эта история! Я устала оттого, что какой-то мелкий выскочка рушит мои планы. – Она опустила голову, и ее длинные серебристые волосы упали с плеча на стол. – А дракон?

– Его мы тоже не знаем.

Она хлопнула рукой по столу.

– Драконы не вмешиваются в дела людей. Почему он заинтересовался их делами именно сейчас? – Многозначительная пауза. – Рэд.

Скарлет засунула свой страх куда подальше и сжала пальцы в кулаки, чтобы унять дрожь. Малейший признак слабости, и она тут же будет наказана. Она шагнула вперед, отделившись от задней стены и стараясь не поднимать головы. Небольшая группка расступилась перед ней.

– Да, Альфа, – тихо ответила она, останавливаясь рядом с Брайтом.

Она вздрогнула, когда мачеха потянулась через стол и провела длинным ногтем по ее левой щеке, покрытой шрамом.

– Мне нужно, чтобы ты это исправила.

– Как прикажешь.

Ее щека вспыхнула от боли, когда мачеха ущипнула за кожу чуть сильнее, чем следовало.

– Ты уж постарайся. Не подведи меня.

– Никогда, Альфа.

– Исчезни с глаз моих. Твой человеческий запашок меня оскорбляет.

На щеках девушки вспыхнул румянец унижения, и она отступила от стола, стараясь не поднимать головы. Старое оскорбление, но действенное. Мачеха всегда бросала резкие замечания по поводу того, что она не талаганка. В детстве она никогда не видела разницы между теми, кто мог превращаться, и теми, кто не мог. Люди есть люди. Но теперь она ненавидела то, что она настолько слабая по сравнению с волками в ее окружении. С какой бы силой она ни давала отпор, Оборотни всегда побеждали. До Скарлет доходили слухи, что люди в других провинциях не были порабощены и не считались низшими существами.

Она развернулась и, покинув комнату, пошла по длинному темному коридору, вдоль которого на страже стояли волки. Она всегда ненавидела темноту дома мачехи. Скарлет не была Оборотнем и не обладала их острым зрением. Темнота служила постоянным напоминанием о том, что ей здесь не место и что ей не рады в доме ее детства.

Расправив плечи, она сосредоточилась на предстоящей задаче. Скарлет нужно выяснить личность Капюшона. Если он ускользал от Брайта так долго, значит, разбойники хорошо заметали следы, но она превосходила их в этом навыке. Скарлет годами пряталась у всех на виду, собирала секреты и выискивала зацепки, чтобы угодить мачехе. Необходимо просто-напросто поставить ловушку, и она уже знала, какую выберет.

Люди предсказуемы. У каждого есть слабое место.

У Скарлет такой слабостью был ее народ.

И у Капюшона тоже был кто-то, за кого он готов умереть.

Ей просто нужно найти этого человека.

Глава тридцать четвертая

Робин

– А я с хорошими новостями.

Робин, чинившая кожаные брюки, оторвала от них взгляд. Ей пришлось сдерживаться, чтобы ее не охватило волнение при виде Дэмиена. Каждая частичка в ее теле хотела броситься прямиком к нему, но вместо этого Робин просто смотрела на дракона со своего места.

– И что это за хорошие новости? Где именно ты был?

После их опасной встречи на качелях матери Робин не видела Дэмиена почти неделю, хотя он обещал встретиться с ней на следующий день. Учитывая, что Руслан стал свидетелем их взаимодействия, и принимая во внимание ее чувства к дракону, хорошо все-таки, что они не увиделись так скоро.

Дракон, однако же, выглядел так, словно сожалел об отсрочке. Он слегка наклонил голову.

– Я занимался расследованием.

– Для твоего друга из Темного Двора? – Спросил Андрей между глотками пива.

Он, Уилл и Павел распивали темный эль из бочонка, отобранного у волков Руслана. Лично Робин такого поведения не одобряла, но им всем откровенно нужна была передышка, а ее друзья рисковали собственными жизнями во имя правосудия.

Бочонок пива не оплачивал их достижения в полной мере.

Дэмиен ухмыльнулся в ответ на комментарий Андрея.

– Да, для моего друга.

– Просто назови уже имя, – сказал Павел.

– Мы все знаем, что это Шут, – вставил Уилл.

– О, вы все знаете? – спросил Дэмиен, лукаво улыбаясь Робин. Слишком уж ей нравился этот его взгляд. – Когда вы успели обсудить всех моих знакомых?

– Мы просто сложили два и два, – сказала Робин, согласившись с выводом Уилла. – Какими еще путями ты вывозил столько краденого золота и Мимикии? Тебе точно помогает Шут.

– Ну, я едва ли могу подтвердить или опровергнуть ваши догадки, – сказал Дэмиен, принимая деревянную кружку с пивом из рук Андрея, и присоединился к ним у костра в маленьком лесном лагере. Он сел рядом с Робин, как будто это для него самая естественная вещь в мире. – Но касательно Мимикии и бриллиантов у меня есть новости.

– Да? – сказал Павел. – Ну так рассказывай.

Работая с сиротами, он видел, как употребление наркотиков влияет на жизни людей: уже повзрослевшие дети, которым он помогал, не нашли работу из-за суровой зимы и обратились к Мимикии в попытке заглушить свое горе. Робин знала, что в нем пылала решимость покончить с распространением наркотиков, чего бы это ни стоило. Ее друг отчаянно цеплялся за любые новости на эту тему.

– Наши друзья в Бетразе очень расстроились из-за того, что не получили те товары, за которые заплатили герцогу. Похоже, они отправляют специального эмиссара на встречу с Русланом, – сказал Дэмиен.

– Старую Мать? – тихо спросил Уилл. – Альфу?

Робин поглядела на потрясенное лицо друга. Даже после того, как он сбежал из Стаи Бетраза много лет назад, она все еще преследовала его.

– Нет. Она не покидает провинцию, но прибудет некто по имени Рэд.

Уилл поджал губы, но не стал больше ничего говорить.

– Что-нибудь еще? – спросил Павел.

– Кажется, нашим последним рейдом мы в самом деле помешали распространению Мимикии, – сказал Дэмиен, глаза его горели зеленым огнем. – Не только в Мержери, но и за ее пределами.

От этого все оживились.

– За пределами Мержери? – спросила Робин. – Насколько далеко мы зашли?

– За границы Хеймсерии.

– Ты шутишь! – воскликнул Андрей.

– Я рад сообщить, что не шучу. – Дэмиен тепло усмехнулся. – И я только что получил известие о том, что через три дня будут перевозить огромную партию на восток из самого поместья Мержери. Такого количества хватит на восстановление оборота наркотиков. Если мы доберемся до товара, мы не только выведем из игры крупную партию, но и обанкротим нескольких ключевых игроков. Они заявят о себе, и ваша замечательная королева Ансетт сможет поступить с ними соответствующим образом.

На лице Дэмиена появилось кровожадное выражение, казавшееся еще более устрашающим в мерцающем свете костра.

– И тогда я смогу отомстить шерифу.

Робин стоило бояться его. Но ее только безнадежно к нему тянуло.

Они все посмотрели на Робин.

– Так какой у нас план? – спросил Уилл.

К счастью для них, Робин быстро соображала.

– Завтра я просмотрю планировку поместья герцога и после проработаю план. Мы пойдем впятером. Больше никого не возьмем. Мы не можем рисковать, взяв с собой еще людей в поместье Руслана.

Пришла пора ударить Руслана по тем местам, которые причинят ему наибольшую боль: по его гордости, работе и деньгам.

Несколько прекрасных слов о вкусе герцога Мержери – вот и все, что потребовалось Робин, чтобы осмотреть его дом и запомнить планировку как можно лучше. Как только девушка вернулась домой, она записала все, что увидела, на бумагу – это позволило ей как следует продумать план по захвату золота Руслана.

Тем не менее с наступлением вечера для осуществления ее плана желудок Робин крутило от нервов.

По крайней мере, сам Руслан находился в Дотэ ради «дел» с друзьями-дворянами. Робин представить не могла, что может произойти, если она столкнется с ним лицом к лицу, хотя он вряд ли узнает ее в маскировке.

«И все же, – подумала Робин, кивнув своим друзьям, а затем и Дэмиену, пока они крались по крыше резиденции Мержери, – лучше не рисковать. Отсутствие Руслана – хороший знак».

У них была только сегодняшняя ночь на то, чтобы выкрасть золото и наркотическую Мимикию. Утром Руслан должен вернуться, и золото будет перевезено. По венам Робин заструился адреналин. Если сегодня у них все получится, то его зарождающаяся наркоимперия рухнет.

«Интересно, что это будет означать для моих отношений с Русланом, – размышляла она, мысленно поблагодарив закрывающий лицо шарф, который скрыл румянец, разлившийся по щекам, когда Дэмиен одарил ее лукавой улыбкой. – Ответит ли он за вторую волну распространения наркотика? Посадит ли королева Ансетт его в тюрьму? Потому что, если она поступит именно так…»

Тогда Робин освободится от него и от этого нежеланного союза. Без Руслана Робин сможет по-настоящему помочь провинции Мержери, не прибегая к соблазнению мужчины, чтобы получить желаемое. Но более того, Робин понимала, что ее перестанет охватывать чувство вины каждый раз, когда сердце замирает от одного только взгляда Дэмиена. Или его прикосновения. Или тех моментов, когда они смеются над чем-то вместе, едят вместе и сражаются вместе против целого мира.

Она проглотила бабочек, подступивших к горлу. Робин сможет поразмыслить над такими вещами завтра. Сейчас необходимо сосредоточиться на краже золота и наркотиков.

– Андрей, сейчас, – прошептала Робин, и мужчина открыл люк, встроенный над просторным чердаком поместья.

Робин узнала о нем благодаря нескольким правильно подобранным словам и монетам, попавшим в руки прислуги.

«Может, если бы Руслан платил своим слугам не сущие гроши и обращался с ними по-человечески, они бы не предали его с такой легкостью», – размышляла она, пока один за другим они спускались через люк.

– Восточное крыло, верно? – уточнил Дэмиен, мимолетно коснувшись рукой спины Робин в защитном жесте, когда проходил мимо. Ее пронзила тоска, как только он отошел от нее.

– Да, – произнесла она, помедлив с ответом. Дэмиен вопросительно приподнял бровь, и она снова обрадовалась тому факту, что шарф закрывает лицо.

Возьми себя в руки. Сейчас главное – полностью сосредоточиться на деле, Робин!

– Все помнят свои задачи? – спросила она, когда они все вместе крались по темному и мрачному чердаку. Вечер выдался ветреный, что было им на руку: он заглушал звук их шагов по поскрипывающим старым половицам поместья.

– Мы должны вырубить всех охранников, которые встретятся на нашем пути к отступлению, и затем подогнать карету, – прошептал Андрей, указывая сначала на себя, а затем на Павла.

– А я разбираюсь с солдатами снаружи хранилища, – сказал Уилл, его глаза сияли от предвкушения. В бутылочке, висевшей у него на поясе рядом с его любимым кинжалом и двумя тряпками, плескалось снотворное. Робин знала, что ему крайне нравилось отправлять головорезов Руслана в забытие именно таким образом: не проливая кровь, да и из-за наркотика они почти час лежали без сознания.

– И тогда у нас появится возможность проникнуть в хранилище сверху и разобраться со всеми, кто находится внутри, – закончил Дэмиен, улыбаясь Робин.

Но она не улыбнулась в ответ, сохраняя серьезный вид, обращаясь ко всем:

– Не теряйте бдительности. Это вполне может стать нашим последним и самым большим испытанием. Мы не можем позволить себе неудачу.

– О таком и напоминать не нужно, – сказал Уилл, скользнув между двумя огромными дорожными сундуками, и открыл один из люков, ведущих из чердака вниз. Он посмотрел в приоткрытую щель, из которой просачивался свет. – Ладно, пора выдвигаться. Давайте, Павел, Андрей, у нас мало времени.

Как только они втроем скрылись из виду, Робин повернулась к Дэмиену. Она медленно выдохнула, затем потянулась и сжала его руку. Глаза Дэмиена расширились от ее добровольного прикосновения, затем он нежно, хоть и в собственной манере, ответил на пожатие.

– Давай покажем им, почему они должны и дальше опасаться Капюшона, – прорычал Дэмиен.

– А простые люди – любить ее, – добавила Робин, на мгновение опуская шарф, чтобы Дэмиен мог видеть ее улыбку. – И когда все это закончится…

– Да?

Робин отпустила его руку и повернулась к люку, хотя и взглянула на него через плечо.

– Давай поговорим.

По выражению лица Дэмиена стало понятно, что он прекрасно понимает, что она имела в виду.

Им оставалось только без сучка и задоринки провернуть ограбление и в процессе загубить Руслана Мержери.

Маршрут Робин и Дэмиена к хранилищу отличался от маршрута Уилла. Она подкупила больше слуг ради обеспечения безопасного прохода к тайному пути эвакуации из хранилища. Им нужно взломать дверь, затем отпереть главные двери изнутри и впустить Уилла, Андрея и Павла после того, как они разберутся со всеми охранниками.

– Мне казалось, что Руслан установил дверь не из дерева, а из материала попрочнее, – размышляла Робин, передав увесистый мешок с золотом горничной, которая вела их по коридору. – Учитывая, что это черный ход, ведущий к его краденному богатству и всему остальному.

Дэмиен хохотнул.

– Высокомерие человека нельзя недооценивать. Герцог, вне всяких сомнений, верит, что ни у кого не появится даже возможности узнать о двери, не говоря уже о том, чтобы добраться до нее в его отсутствие. В любом случае, – дракон ощупал дверь в поиске слабых мест, затем выпустил острые как бритва когти и разломал петли и замок, – все это в наших же интересах.

Он отодвинул дверь так легко, будто она сделана из бумаги. Робин смотрела, как перекатываются мышцы его внушительных предплечий в процессе, в равной степени завороженная и испуганная.

Дэмиен может переломить меня, как веточку, сильно не стараясь.

Волнующе осознавать, что он никогда этого не сделает. Робин имела над ним власть и знала об этом. Она больше не боялась принимать сложившуюся ситуацию и не отрицала то, что все это значило для них.

«После сегодняшнего вечера, – напомнила она себе, когда они вдвоем вошли в хранилище профессионально бесшумно. – После сегодняшнего вечера, когда все уладится, мы сможем поговорить о своих чувствах».

Но когда Дэмиен зажег факел, чтобы осветить темное, похожее на пещеру хранилище, которое они нашли…

Абсолютно ничего.

Черт возьми.

– Ловушка, – прошипел он, и они тут же сошлись, спина к спине, с мечом и луком наготове. Но внутри хранилища не оказалось солдат. Снаружи, однако…

Робин бросилась к главной двери хранилища, массивному куску железа, который даже Дэмиен наверняка не смог бы повредить, и приложила ухо к холодной поверхности.

– Оттуда слышатся звуки большого сражения! – закричала она, охваченная паникой. – Дэмиен, там не должно быть никакого сражения!

– Нам нужно выбираться отсюда, Робин, – сказал Дэмиен, схватив ее за руку, чтобы оттащить назад и вернуться тем же путем, каким они пришли. Но Робин сопротивлялась его хватке.

Ее друзья находились по ту сторону.

– Мы не можем оставить их! Они погибнут!

– Не погибнут, и ты это знаешь. Ты думаешь, Мержери подстроил все, чтобы нас убить? – Глаза Дэмиена опасно блеснули. – Это ловушка, чтобы поймать нас. Поймать Капюшона. Пока ты не попадешь в его руки, он будет использовать твоих друзей в качестве рычага давления. Мы сможем вызволить их. Но сейчас нужно уходить.

– Я не могу… если мы присоединимся к ним в бою, тогда мы сможем побить солдат!

Они могут попытаться.

Но Дэмиен покачал головой и указал на свое ухо.

– У меня слух намного лучше, чем у тебя, Робин. Я слышу не меньше пятидесяти человек снаружи. Я не могу передвигаться в таком тесном пространстве, мы только окажемся в ловушке и станем легкой мишенью. Мы не сможем отбиться от такого количества солдат, не тогда, когда они подготовились к встрече с нами, а мы – нет.

Робин хотелось плакать. Хотелось кричать. Хотелось сказать Дэмиену, что он неправ, что его неэмоциональный, разумный план побега был эгоистичным.

Она знала, что он прав. Вот что значит руководить. Приходилось делать трудный выбор.

– Я вернусь за вами, – прошептала она.

Вытерев выступившие на глаза слезы, Робин вместе с Дэмиеном ринулись обратно по коридору, которым их провела горничная, прямо до чердака, а затем выбрались наверх через люк на ночной воздух. Снаружи Робин услышала шум сражения еще сильнее.

Со стороны, где их ждали лошади и карета.

– Дэмиен, как мы… – начала Робин, но когда она повернулась к нему лицом, он превратился в дракона, ответив на вопрос. Не теряя времени, она забралась ему на спину, понимая, что впервые полетит с ним, находясь в сознании, и Дэмиен ловко взмыл с крыши прямо в небо.

Милостью богов и благодаря чистой удаче Робин спаслась. Она сбежала вместе с Дэмиеном, бросив взгляд вниз на солдат и наемников, собравшихся вокруг поместья. Нахмурив брови, она посмотрела на человека, закутанного в кроваво-красный плащ, но Дэмиен взлетел выше.

Она сморгнула слезы и направила взгляд вперед.

Ни один из ее друзей не выбрался.

И вина лежала на ней.

Глава тридцать пятая

Робин

Робин только и могла, что думать о друзьях, запертых в темнице Руслана Мержери. Именно по ее вине они попали в плен. Если бы я с самого начала не заручилась их помощью, они были бы в безопасности.

Но Робин знала, что Андрей, Павел и, особенно, Уилл дали бы ей подзатыльник за такие мысли. Они решили сражаться бок о бок с Робин. Они придерживались тех же убеждений. Они хотели помогать людям и прекратить распространение наркотиков, отравляющих их дом. И раз уж они сами выбрали этот путь…

Тогда Робин могла сделать только одно.

Она должна их освободить.

Дэмиен молча высадил ее на территории поместья Локсли, прямо у качелей ее матери. Только когда она крепко держалась на ногах, он произнес:

– Мы спасем их, так что поспи хоть немного, а завтра уже поговорим.

И после оставил ее. Дракон явно понимал, что Робин находилась в таком состоянии, что не то что отвечать, но и смотреть на него не могла. Произошедшая сегодня ситуация казалась лишь ее виной, хотя, если серьезно о ней поразмышлять, становилось ясно, что они просто-напросто попали в ловушку.

Кто-то скормил Дэмиену ложную информацию. Или они верили, что говорят правду, но их источник подсунул им ложь. И если Дэмиен верил в правдивость информации…

А значит, и сама Робин никак не могла распознать ловушку до того, как они в нее попали.

На онемевших ногах и с не менее онемевшим мозгом Робин каким-то образом прокралась в свою комнату, стянула с себя маскировку и упала в постель. Она подумала, что не сможет заснуть: как можно, после всего, что произошло?

Однако всего через несколько минут, измученная, забылась мертвым сном.

– …Робин? Робин, просыпайся скорее. Прибыл гонец из поместья герцога Мержери с сообщением о намерении герцога навестить тебя в течение часа.

Какое-то время Робин думала, что голос Майи, доносящийся из-за двери, был частью сна, но, когда экономка повторила свои слова, девушка резко села в постели, сразу же впадая в состояние тревоги.

– Спасибо, – с трудом выдавила она, потирая пересохшее горло. – Не могла бы ты принести мне немного воды, Майя?

– Конечно. Ванна уже приготовлена, если хочешь, можешь сразу ею воспользоваться.

Робин кивнула и вслух поблагодарила Майю. Заставив себя подняться с кровати, девушка, пошатываясь, направилась к зеркалу, чтобы оглядеть себя. Несмотря на крепкий сон, темные круги под глазами никуда не делись, а щеки выглядели ввалившимися. Ее лицо словно кричало о том, что его хозяйка все время на нервах.

– Возьми себя в руки, Робин, – отругала она свое отражение, хлопнув себя по щекам, чтобы вернуть им немного румянца. Майе придется чуть дольше повозиться с макияжем, чтобы сделать из нее безупречную, почтительную и милую леди Мэриан, к которой Руслан уже успел привыкнуть.

К тому времени Робин оделась в нежно-голубое платье, ее блестящие волосы были заплетены в косу, которая обвивала голову подобно короне при помощи заколок с цветочками барвинка, Руслан уже ждал ее в обеденном зале.

Ей потребовалось слишком много времени, чтобы натренировать способность выглядеть нейтрально при встрече с этим мужчиной. Он практически излучал радость, глядя на нее, и Робин сомневалась, что причиной тому был ее внешний вид.

– Мы поймали его людей, – сказал Руслан вместо «привет» и любой другой формы приветствия.

Робин невольно вздрогнула.

– Чьих людей?

– Людей Капюшона, конечно же! – ответил он, подлая улыбка исказила красивые черты его лица. – У нас его люди, а это значит, что он в наших руках.

Руслан никогда раньше не заговаривал о Капюшоне с Робин. Она предполагала, что он считал эту проблему несущественной и недостойной обсуждения. Теперь же, поймав бандитов, герцог намеревался трезвонить о своей победе повсюду.

Он сам спланировал ловушку, именно поэтому он вчера «оказался в столице». Значит, в Темном Дворе у него шпионов больше, о чем Дэмиен и Шут даже не подозревают.

– У вас его люди, но каким образом, по-вашему, он оказался в ваших руках? – спросила Робин, стараясь сохранить вежливо-заинтересованный тон.

Глаза Руслана заблестели, и он прислонился к стене, загнав Робин в угол между своим телом и прекрасным шкафом из красного дерева. Она потратила почти все свои силы на то, чтобы не отпрянуть.

– Потому что он очень их ценит, – объяснил Руслан. Он надменно рассмеялся. – С моей точки зрения, это самый настоящий недостаток. До сих пор я испытывал нечто близкое к уважению по отношению к этому человеку. Но его преданность своим последователям приведет к их краху. Учитывая его трусость, всю эту маскировку с капюшоном и шарфом, я буду великодушен и дам ему три недели на то, чтобы он сдался, а уже после повешу его друзей.

Кровь Робин застыла в жилах. Она знала, что Руслан на самом деле убьет Андрея, Павла и Уилла. Она даже не может попросить о помиловании, хотя герцогу наверняка известно, что мужчины живут в ее деревне и, вероятно, знакомы с ней.

– Вы в самом деле думаете, что ему хватит трех недель, чтобы явится к вам? – спросила Робин, стараясь вести себя как можно хладнокровнее, хотя ей хотелось кричать.

– Я принял решение о трех неделях, скорее, ради собственного удобства, – ответил Руслан, наконец-то взглянув на Робин так, словно видел ее насквозь. Он придвинулся ближе, испытывая. – Видишь ли, мне нужно время на организацию одного важного мероприятия.

И тут Робин поняла, что именно Руслан скажет дальше.

– Пора сыграть нашу свадьбу, леди Мэриан.

Вот и все. Неожиданно петля на шее Робин затянулась.

Как еще вчера я могла верить, что буду свободна? Как я могла представить, что Дэмиен и я…

– Робин?

Руслан явно не ждал от нее такой неуверенной реакции. Но она, казалось, потеряла дар речи. Она хотела сказать «нет». Конечно хотела. Но за народом все еще необходимо присматривать, не говоря уже о друзьях.

Если свадьба состоится до того, как Руслан их повесит, тогда мы с Дэмиеном сможем воспользоваться торжеством как отвлекающим маневром и спасти Андрея, Павла и Уилла. Последний план.

И тогда Капюшону придет конец.

Медленно, крайне медленно Робин выдавила из себя улыбку и посмотрела на Руслана сквозь опущенные ресницы.

– Я принимаю ваше предложение, – сказала она. – Я всегда знала, что соглашусь.

Приподнятая бровь.

– Всегда?

– Всегда, – солгала Робин. – Глупо с моей стороны отказывать.

Судя по всему, удовлетворенный Руслан протянул руку и погладил Робин по щеке.

– Хорошо. Тогда мы проведем церемонию через три недели. Разбираться с Капюшоном после такого события будет еще приятнее.

Судя по блеску в его глазах, Робин с уверенностью могла заявить, что перспектива убийства ее друзей казалась ему более привлекательной, чем свадьба.

Как только Руслан ушел, чтобы «начать приготовления» (Робин не сомневалась, что он готовился уже несколько месяцев), она, не теряя времени, сбросила наряд леди Мэриан. Теперь нужно провести несколько беспокойных часов в поместье до тех пор, пока она не сможет надеть костюм и сбежать в лес. Она хотела встретиться с Дэмиеном и своими людьми прямо сейчас.

Нельзя терять драгоценные минуты. Они должны приступить к планированию спасения как можно скорее. Тем не менее она заставила себя подождать до захода солнца: навестила спящую мать и отца, который с удовольствием присматривал за лошадьми вместе со сменщиком Андрея.

Затем Робин переоделась и ускользнула в ночь.

Добравшись до их лесного укрытия, она остро почувствовала отсутствие Уилла, Андрея и Павла, хотя несколько местных мужчин, присоединившихся к банде в прошлом месяце, слонялись вокруг, подавленные известием о поимке товарищей. Робин довольно быстро нашла Дэмиена, сидящего у большого костра, горящего в центре лагеря, такого же большого и впечатляющего, как и сам дракон.

Он просиял, увидев ее, и сердце Робин разбилось вдребезги. Ей вовсе не хотелось начинать этот разговор.

– На какое-то мгновение я подумал, что ты сегодня не придешь, – сказал Дэмиен, поднявшись с места. Ей не хотелось встречаться с ним взглядом, но она все равно заставила себя это сделать. Его зеленые глаза смотрели на нее пристально, мерцая теплом – совсем не так, как холодный и ядовитый взгляд Руслана.

– Естественно, я пришла, – сказала она. – Мы должны спасти моих друзей. – Затем громче, обращаясь ко всем, произнесла: – Мы должны быть осторожны. Герцог Мержери подставил нас, чтобы выманить Капюшона. Он планирует казнить Уилла, Андрея и Павла через три недели.

Внезапно по убежищу прокатился возмущенный рев, хотя Дэмиен быстро подавил его поднятием руки.

– Мы знали, что это произойдет. Нам нужно придумать отвлекающий маневр, чтобы вызволить их.

– С этим я уже разобралась, – сказала Робин. Она закусила губу. Была не была. – Руслан Мержери позвал меня замуж. Я сказала «да». Церемония состоится в его поместье за день до казни моих друзей.

На лагерь опустилась тишина.

– Нет.

Одно спокойно произнесенное слово, но оно пронзило Робин подобно кинжалу.

– Дэмиен, я…

– Нет, – повторил он, на этот раз тверже. Прежняя теплота в глазах Дэмиена сменилась жгучим, пылающим пламенем. По его телу пробежала дрожь, и прямо на ее глазах он принял форму дракона. Люди бросились врассыпную, когда Дэмиен ударил хвостом по земле.

И схватил Робин.

– Дэмиен? Дэмиен! – закричала она, когда он взлетел вверх и оставил позади кроны деревьев. – Ты не можешь… Куда ты меня несешь?

Робин знала, что Дэмиен может разговаривать в своем драконьем обличье, но он явно отказался отвечать на ее требовательные вопросы и просто нес ее куда-то в ночь, держа девушку в своих когтистых лапах.

Она понятия не имела, куда ее несет дракон и что их ждет по прибытии.

Глава тридцать шестая

Дэмиен

От Робин исходил аромат, который не принадлежал ни ей, ни ему. Мужской, но в то же время он отдавал приторным парфюмом, в которых любили купаться чрезмерно богатые мужчины. Мысль о том, что другой мужчина прикасался к Робин, смотрел на нее, решил заявить на нее права как на свою собственность, выводила Дэмиена из себя.

Она сводила его с ума.

Хуже было осознавать то, что Робин согласилась на союз с этим человеком.

Ветер свистел в ушах, но он заставлял себя лететь еще быстрее к своему дому в Жутких горах. Ему отчего-то было важно доставить туда Робин. Все будет хорошо, когда он принесет ее домой.

Где ей самое место.

Когда он добрался до своего убежища в горах после нескольких часов полета, Дэмиен крайне осторожно опустил женщину на груду мехов и одеял. Она замерзла, что неудивительно. Дэмиен знал, что ему стоило сожалеть о содеянном.

Но внутри клокотала одна лишь ярость.

– Д-Дэмиен, как ты смеешь… Что ты делаешь? – закричала Робин, когда Дэмиен начал тереться мордой о нее. Он отчаянно пытался оттереть запах герцога Мержери с ее одежды. Ее кожи.

Ее лица. Он касался ее лица.

– Дэмиен! – рявкнула Робин, шлепнув его по морде. – Хватит! Обернись, чтобы мы могли поговорить. Сейчас же.

Различив в ее тоне гнев, Дэмиен тут же обернулся и умчался вглубь пещеры, чтобы натянуть на себя какую-нибудь одежду до того, как Робин начнет жаловаться. Как она смеет злиться на него! Это она собиралась выходить замуж за другого. За того, кто не был ее чертовой парой.

– Ты выходишь замуж за этого придурка, – вскипел он, натягивая рубашку, в то время как Робин дрожала без остановки и куталась в одеяла. Дэмиен развел огонь в ближайшем очаге, прямо в каменной стене роскошной пещеры. Дрожа всем телом, он повернулся к ней лицом. – Почему? Почему, Робин?

– П-потому что я должна! – Робин запиналась. – Как еще я могу защитить своих людей от ж-жестокости Руслана? Я не могу п-продолжать весь этот маскарад!

– А почему бы и нет? Мы все еще можем его уничтожить, тогда ты будешь свободна! – Дэмиен прикончил бы его на месте, если бы потребовалось.

– Как ты можешь говорить об этом с уверенностью? – Робин покачала головой и посмотрела на Дэмиена снизу с душераздирающей маской, застывшей на ее лице. – Даже ты попался в его ловушку. Если у Руслана есть шпионы при Темном Дворе, значит, его сети распространяются очень далеко. Если мы уберем его, кто-то другой займет его место. Я уверена, что он назначил кого-то еще хуже на случай своего исчезновения. Он пустил волков из Бетраза в нашу провинцию. Они так просто не уйдут.

Дэмиен хотел возразить, но знал, что не может. Если бы он не испытывал к Робин тех чувств, которые теплились в нем, он бы сказал то же самое. Отруби голову змее, и тут же появится другая. В этом и крылась причина, по которой Пайру, Тэмпест и королеве Ансетт до сих пор не удалось подчинить прежних сторонников Дестина.

Испорченность и жажда засели в них слишком глубоко, и искоренить их полностью почти невозможно.

Между ними воцарилось унылое молчание. В конце концов стук зубов Робин прекратился, и Дэмиен наконец стал спокойно мыслить. Он рухнул на груду одеял рядом с Робин и прижался плечом к ее плечу, нуждаясь хоть в каком-то прикосновении. Он обхватил руками свои ноги, чтобы сдержаться и не усадить ее к себе на колени. За несколько месяцев он уяснил, что Робин нужно время, чтобы все обдумать. Если он будет слишком сильно на нее давить, она замкнется и не подпустит его к себе.

– О чем ты думаешь? – спросила она мягким и слишком нежным голосом, и Дэмиен едва мог его вынести. Когда он не ответил, она сказала: – Ты должен отнести меня обратно, Дэмиен. Если Руслан узнает, что я пропала…

– Нет. – В тот момент, когда она сообщила свою новость, ее дракон принял решение. – Ты остаешься здесь. Тут твое место.

– Я не вещь, Дэмиен.

– Я никогда не говорил, что отношусь к тебе так.

Она его будущее. Неужели она сама этого не видит?

– Значит, ты не можешь держать меня здесь со всеми своими вещами! – отметила Робин, махнув рукой в сторону сокровищ Дэмиена. – И поскольку ты сказал мне, что на самом деле у тебя нет дома, что ты предпочитаешь путешествовать, я могу только предположить, что это буквально просто пещера с вещами.

– У меня много таких пещер по всему миру, – просто сказал Дэмиен, зная, что они не смогут сменить тему. На самом деле он хотел просто разговаривать и спорить о банальных вещах. Он не мог смириться с мыслью о возвращении Робин Руслану Мержери. – Ты можешь путешествовать со мной. Увидеть мир и все, что он может тебе предложить. Все, что я могу тебе предложить. Ты ни в чем не будешь нуждаться.

– Меня не интересуют материальные вещи.

Он усмехнулся.

– Всех они интересуют.

– Так помоги мне, – прошипела Робин, ущипнув себя за переносицу. – Почему тебе обязательно быть таким упрямым?

– Почему тебе обязательно быть такой слепой? – огрызнулся в ответ он. – Я месяцами бегаю за тобой по пятам, как влюбленный котенок, пока ты держишь меня на расстоянии вытянутой руки. Я чертов дракон, и все же я тоскую по человеку, который не хочет видеть правду, находящуюся прямо у нее под носом.

– И в чем заключается твоя правда?

– В том, что я люблю тебя!

Робин ахнула, и он пристально на ее посмотрел. Ее прелестный рот так и оставался полуоткрытым, как будто она не знала, что сказать в ответ, но выражение ее лица смягчилось, и Дэмиену захотелось ее поцеловать.

– И ты тоже любишь меня, – прорычал он. Это читалось в ее глазах. Не успев ни о чем больше подумать, Дэмиен потянулся и поцеловал Робин. Необузданные эмоции подтолкнули его к ней. Он ожидал, что она отстранится.

Но она не сделала ничего подобного.

Блаженство и жар захлестнули его тело, и он зарылся пальцами в ее шелковистых черных волосах.

Рука Робин дрожала на щеке Дэмиена, притягивая его ближе и приглашая углубить поцелуй. В душе Дэмиену отчаянно хотелось повалить Робин на одеяла, зайти с ней как можно дальше, но Дэмиен инстинктивно понимал, что Робин не ответит взаимностью на подобное действие. В то время как его голубка была дикой и свободолюбивой во многих отношениях, тут она оказалась самой невинностью. Он не запятнает ее чувства ни за что на свете. Хотя ему приходилось бороться со своим инстинктом сделать ее своей.

– Ты моя пара, Робин, – выдохнул Дэмиен ей в губы, его грудь вздымалась от желания. Ему было приятно видеть, что Робин испытывает то же самое. Он сжал ее руку так сильно, насколько осмеливался. – Я знал это с того самого момента, как встретил тебя. Я люблю тебя. Ты должна это знать.

Самая грустная улыбка, которую Дэмиену приходилось видеть, сформировалась на ее припухших от поцелуев губах.

– Знаю, – сказала она, и ее глаза подозрительно заблестели. – Я тоже тебя люблю.

Его переполняли восторг и чувство удовлетворения. Они слишком долго скрывали друг от друга свои чувства. Теперь они наконец могли двигаться вперед. Вместе. Он улыбнулся и смахнул слезу.

– Тогда пойдем со мной! Или останемся здесь навсегда! Мы сможем делать все, что ты захочешь, пока ты рядом со мной.

Уловив ее запах, он перестал улыбаться. На ее щеках были слезы не счастья, а печали.

Нет. Не может такого быть.

– Ты знаешь, что существует нечто важнее нас с тобой, Дэмиен, – сказала Робин хриплым голосом. Она снова нежно поцеловала его, затем с трудом отстранилась. – Я должна заботиться о народе. Надо мной висит долг леди Мэриан…

– Но это не ты! – настаивал на своем Дэмиен, с жаром пытаясь доказать Робин, как легко отказаться от прежней жизни ради него, ведь она сама ее не хотела. Вместе они станут неуправляемы, неудержимы, непобедимы. – Ты не леди Мэриан. Ты нечто большее.

И все же Робин покачала головой.

– Вот тут ты ошибаешься, Дэмиен. Леди Мэриан – такая же часть меня, как и Робин. Мой долг, моя честь и честь моей семьи для меня важнее всего на свете. Именно Капюшона я должна оставить в прошлом, как только мы спасем моих друзей. И… и…

Она отвергнет его. Отвергнет собственную пару. Его сейчас стошнит.

– Не произноси этих слов. Я знаю, ты на самом деле сама в них не веришь.

Дэмиен не сможет этого вынести.

Робин все равно заговорила.

– Но я должна это сказать. В моей жизни не будет места для тебя, Дэмиен, ведь я намерена заботиться о безопасности своих людей.

– Нет! – воскликнул Дэмиен, вскакивая на ноги и увлекая Робин за собой. Он указал на вход в пещеру, на бескрайние просторы мира. – Мы освободим твоих людей, отомстим этому мерзавцу Мержери и сделаем все по-своему. Так, как должно быть.

Как она могла быть такой слепой?

– Ты же знаешь, что этого не произойдет. Он победил, Дэмиен. Ответный удар Руслану только спровоцирует его последователей и сообщников на развязку гражданской войны. Дотэ такого не вынесет. Не может себе позволить. И так слишком много людей погибло. На самом деле отказаться от собственной свободы ради народа – не такая уж и большая жертва.

Он провел рукой по лицу.

– Ты наивна.

– Не смей, – прорычала она. – Я в курсе происходящего. Тебе кажется, я сама этого хочу?

– Ты точно не борешься за нас.

Робин выглядела так, словно он дал ей пощечину.

– Я делала все, что было в моих силах, чтобы помочь окружающим. Я не могу жить ради себя и своих желаний. Они стоят на первом месте.

– Я совершенно не согласен с твоей позицией.

– Знаю, – сказала Робин со слезами на глазах. – Потому что ты беззаботный дракон, который никому ничего не должен.

– И что это значит?

Она оглядела его пещеру.

– Ты сказал мне, что не ввязываешься в дела жителей Хеймсерии, потому что это не твое дело. Ты предпочитаешь сидеть среди своих драгоценностей и собирать красивые вещицы, а не по-настоящему взаимодействовать с миром.

– Ты несправедлива. Разве я не помогал тебе во всем, о чем ты просила?

– Разве ты не делал это и для себя в том числе?

Он медленно моргнул, глядя на нее.

– Возможно, я начал помогать тебе, потому что хотел завладеть тобой, но остался я не поэтому. Эти мужчины стали моей семьей, так же, как и ты моя семья.

Из Робин вырвался всхлип, и этот звук пронзил стрелой его сердце.

– Выходить за него замуж – ошибка.

– Я уже согласилась.

– Не имеет значения, – прорычал он. – Мержери не может обладать тобой. Ты моя.

– Ты тоже не можешь обладать мной.

Дэмиен притянул ее к себе и обхватил ладонями ее щеки.

– Я принадлежу тебе сердцем, телом и душой.

Робин зажмурилась.

– Прости меня.

Он наклонился и поцелуями стер соленые слезы с ее лица.

– Не делай этого.

– Я должна. – Она открыла глаза и снова коснулась его лица. – Пожалуйста, пожалуйста, отнеси меня обратно.

– И с какой стати мне это делать? – прошептал он. – Ты у меня дома. Я мог бы оставить тебя здесь, и в конце концов ты перестала бы злиться. Мы бы жили так и дальше.

– Ты не поступишь так со мной.

Он фыркнул. Она понятия не имела, на что он готов пойти, чтобы удержать свою пару рядом.

– С чего ты взяла?

– Потому что ты любишь меня. – Она сглотнула. – А я люблю тебя.

– Если я люблю тебя, почему я должен тебя отпускать?

– Потому что так устроена любовь. Ты не можешь заставить кого-то любить или держать человека в клетке. Чувство умрет.

Дэмиен ненавидел логику Робин. Он ненавидел то, что она права. Будь он беспристрастным наблюдателем, он согласился бы со всем, что сказала женщина. Робин действительно должна выйти замуж за герцога.

Но это не значит, что он позволит свадьбе случиться.

Герцог умрет раньше.

– Отнеси меня домой, Дэмиен, – сказала Робин, прервав бурные размышления Дэмиена своими тихим и собранным голосом, противоречащим эмоциям, отражающимся в глазах. – Пожалуйста.

Он хотел ей отказать. Каждой клеточкой своего существа Дэмиен хотел сказать «нет». Оставить Робин ровно на том месте, где она стояла, на безопасном расстоянии от других мужчин. Он был эгоистом всю свою жизнь, так какая разница, если он снова поведет себя эгоистично?

Потому что я потеряю ее любовь. Я потеряю то, как она смотрит на меня прямо сейчас. То, как она целует меня.

Я потеряю все.

Медленно, с болью Дэмиен выдохнул и опустил руки. Не касаться ее было больно, поэтому он взял Робин за руку. Он сжал ее ладонь и улыбнулся, когда она сжала в ответ.

– Хорошо, – сказал он. – Я доставлю тебя обратно.

Эти пять слов дались ему с трудом. Он не мог поверить в них даже после того, как они слетели с губ. Но он их произнес, а значит, должен выполнить обещание.

Дэмиен всегда был благороден. Он держал свое слово.

Даже если в этом случае он потеряет единственную женщину, которую любит.

Глава тридцать седьмая

Скарлет

Она совершила ошибку.

Скарлет посмотрела вниз на лестницу, ведущую в подземелье.

Ты не можешь притворяться, что ничего не произошло.

Заставив себя спуститься по изогнутой лестнице, она оказалась в подземелье. Ноги бесшумно ступали по каменному полу длинного, виляющего коридора, по обе стороны которого располагались камеры. Может, Скарлет и не обладала обостренными чувствами Оборотня, но кое-чему за все эти годы научилась.

И одним из таких качеств стала скрытность. Ей удавалось подкрасться незамеченной даже к некоторым волкам, несмотря на их острый слух.

Морн, один из волков мачехи, заметил ее в конце коридора. Скарлет склонила голову набок и вскинула бровь.

– Только ты?

– Думаешь, они представляют из себя угрозу теперь, закованные в цепи? – грубо, под стать волку ответил Морн.

Скарлет скосила взгляд налево, разглядывая трех захваченных людей Капюшона: лицо одного из них показалось знакомым. Она постаралась никак не показывать свои эмоции и вздохнула.

– Ты, конечно, прав. Мне нужно, чтобы ты взял перерыв.

Янтарные глаза Морна впились в нее.

– Допрос, и так скоро?

– Чем раньше, тем лучше, – ответила Скарлет. – Встань, пожалуйста, наверху лестницы.

Глаза волка сузились. Он знал иерархию, и девушка находилась в самом низу, за исключением подобных случаев.

Скарлет коснулась своего красного плаща.

– Знаешь, почему Альфа наградила меня этим цветом? – тихо спросила она.

– Потому что ты ее собственность.

Она улыбнулась.

– А еще – чтобы скрыть кровь. – Скарлет пригвоздила его к стене пристальным взглядом. – Если не хочешь помешать тому, что поручила мне сделать Альфа, я предлагаю тебе уйти.

Только тогда он начал двигаться.

Морн кивнул и направился к выходу.

– Сделай так, чтобы меня никто не отвлекал, – тихо сказала Скарлет. – Этот герцог со своим шерифом ужасно любопытные.

Волк фыркнул, а затем исчез на винтовой лестнице.

Скарлет стояла совершенно неподвижно и несколько минут прислушивалась к тишине, чтобы удостовериться, что Морн не подслушивает. Большинство волков не смеют нарушать приказы ее мачехи, но время от времени кто-нибудь из них решал показать свою независимость. Дни таких волков были сочтены.

– Ты здесь, чтобы пытать нас? – спросил низкий мужской голос.

Она посмотрела на крупного мужчину с рыжей бородой.

– Я здесь не ради тебя.

Скарлет сосредоточила все свое внимание на мужчине посередине, который просто смотрел в потолок. С его черных вьющихся волос стекала кровь.

Уилл.

Сколько лет прошло с тех пор, как она в последний раз видела своего друга? Шесть или семь? Он был долговязым юношей, когда Скарлет в последний раз видела его и помогла сбежать. С тех пор он возмужал. И, судя по отсутствующему выражению его лица, не утратил заработанных навыков. Уилл знал, что мачеха делала с заключенными и дезертирами.

Скарлет потянулась к капюшону и медленно опустила его, обнажив свои золотистые волосы. Она приблизилась к камере и ухватилась за прутья.

– Уилл, – позвала она, сумев скрыть дрожь в голосе. Он не пошевелился. – Уилл, это я, Скарлет.

Третий мужчина, высокий и худой, с темно-каштановыми волосами, нахмурился.

– Откуда она знает его имя?

– Тихо, – предостерег рыжий.

Брюнет захлопнул рот и уставился на свои руки.

Это говорило о многом.

Во-первых, либо рыжий, либо Уилл были главными. Во-вторых, они доверяли друг другу. И в-третьих, они готовы к любому повороту событий.

Умно.

Скарлет вытащила ножны с кинжалом из-за пояса и кинула его на колени Уиллу.

– Подарок для старого друга. Пожалуйста, посмотри на меня, Уилл. – Она сглотнула. – Это Скарлет. Вернись из убежища.

Всех волков учили находить убежище в своем сознании, где они могли скрываться во время допросов.

Старый друг медленно моргнул и опустил взгляд на кинжал на своих коленях. Он медленно поднял голову и встретился с ней взглядом. Ее это шокировало. Любые следы мальчишки, которым он был раньше, пропали. На нее смотрел солдат. Нахмурив брови, он наконец понял, кто перед ним.

– Скарлет? Что, черт возьми, ты здесь делаешь? – прогрохотал Уилл, его голос стал ниже.

– Она здесь, чтобы допросить нас, – прорычал рыжий.

Уилл наконец оторвался от ее лица и оглядел с головы до ног, задержавшись глазами на красном плаще. Он поджал губы, и она поняла, что он увидел. Орудие Альфы.

– Я слышал истории о красном плаще Старой Матери, – жестко проговорил Уилл. – Скажи мне, что они не о тебе.

Внутри нарастал страх. На протяжении многих лет ее вынуждали делать то, что будет преследовать Скарлет до конца жизни.

– Я так и не сбежала, – тихо пробормотала она.

Уилл сплюнул на землю.

– Так ты помогала ей?

Скарлет высоко вскинула подбородок.

– Я делаю это, чтобы спасти других.

Уилл рассмеялся.

– Как так получилось, что та же самая маленькая девочка, которая помогла мне сбежать от мерзкой женщины, отправит меня к ней обратно?

– Я не знала, – прошептала Скарлет. – Я не знала, что ты с Капюшоном.

– Как ты могла не знать? Неужели ты думала, что я позволю Альфе вторгнуться в Мержери и поработить местных? – огрызнулся Уилл.

– Тише, – прошипела она, взглянув на лестницу. – Вокруг куча волков.

– Знаю. Одна из них стоит прямо передо мной, одетая в красный плащ.

Его слова глубоко ранили.

– Не смей осуждать меня, – прорычала она, сжимая прутья камеры. Она указала на свою покрытую шрамами щеку, а затем на плащ. – Все это стало наказанием за то, что я помогла тебе. Думаешь, я хочу так жить?

Лицо Уилла помрачнело, и он поднял с коленей кинжал.

– Зачем ты здесь, Скарлет?

Ее сердце сжалось, а на глазах выступили слезы.

– Потому что когда-то ты был моим другом и другом моего отца. Ты защитил меня во время первой чистки моей мачехи. Ты держал меня за руку и пел мне, пока крики разрезали темноту ночи. Думаешь, я способна на предательство?

Выражение его лица чуть смягчилось.

– Тебя здесь быть не должно.

– Не должно. – Она поставила себя под угрозу. – Друзья никогда не бросают друг друга. Ты сам мне это говорил, и я не собираюсь поступать иначе сейчас. – Она вытащила несколько флаконов из-за пояса и опустилась на колени. Скарлет протянула их Уиллу. – Они должны помочь заживлению и снять боль. Тут хватит на вас троих.

– Что дальше? – спросил рыжий, проводя закованной рукой по бороде.

– Вы выживете, – прошептала она. – Меня будут отправлять вниз каждые несколько дней вплоть до казни, чтобы проводить допросы. Этого времени мне хватит на то, чтобы придумать план, как вытащить вас отсюда.

– Капюшон нас вытащит, – ответила брюнетка.

Скарлет улыбнулась.

– Может быть, и так, но всегда лучше иметь запасной план, правда?

Уилл выпрямился, его глаза сузились.

– Кто-то идет.

Она натянула капюшон на волосы.

– Ведите себя так, словно вас накачали наркотиками.

Мужчины развалились на своих местах, услышав звук быстро приближающихся шагов.

Шериф.

Звезды, как же Скарлет не нравился этот человек. Что-то в нем не так. Морн шел следом за ним, его янтарные глаза смотрели куда угодно, только не на нее. Она отряхнула руки и встретилась взглядом с шерифом. Он изучающе оглядел ее плащ и перевел взгляд на Уилла и двух других мужчин.

– Я так понимаю, все прошло хорошо? – беспечно спросил он.

– Мои методы эффективны, но они требуют времени.

– Они выглядят не так уж плохо. Я, наверное, сам попробую их расколоть. – Шериф улыбнулся и обошел ее. – Никогда не посылай женщину выполнять мужскую работу.

Она вытащила кинжал из рукава и приставила лезвие к вене на его шее. Шериф замер и уставился на нее сверху вниз.

– Я проигнорирую твое последнее замечание, – тихо сказала Скарлет, – но предупреждаю тебя, что, если ты тронешь моих заключенных, тебе придется иметь дело со Старой Матерью, а не со мной. Я бы хорошенько подумала, прежде чем переходить ей дорогу.

Шериф вскинул руки.

– Прошу простить меня, миледи, – пробормотал он сквозь стиснутые зубы.

– В следующий раз просить прощения придется не у меня, – предупредила она.

Он попятился, а затем развернулся на каблуках и выбежал из подземелья.

– С ним будут проблемы, – прокомментировал Морн, скрестив руки на груди.

– Он твоя проблема.

Скарлет спрятала кинжал и постаралась смотреть только вперед, пока шла к выходу из подземелья.

Как, черт возьми, она вызволит Уилла?

Скарлет сидела в задней части штаба герцога, играя пальцами с кинжалом, прикрепленным к запястью. Лорд Мержери хлопнул ладонями по столу, но она и глазом не моргнула из-за его детской вспышки гнева. За эти годы, проведенные с мачехой, ей приходилось видеть поведение намного хуже.

– Я хочу заполучить голову Капюшона до свадьбы!

Шериф кивнул.

– Будет сделано, милорд.

– Проследи за этим, Густав, или я за себя не ручаюсь.

Из-под капюшона она наблюдала за тем, как красивый герцог стремительно покидает комнату, и поджала губы. Мужчина отличался красотой. Жаль, что его душа давно прогнила и стала уродливой. Скарлет снова перевела взгляд на шерифа.

Настало время игр.

Шериф обошел стол с картами и оглядел комнату, заполненную волками и стражниками. В то время как герцог был опасен сам по себе, больше него она опасалась шерифа. Он походил на змею, готовую нанести удар.

– У нас в плену люди Капюшона, и все же информации о его личности мы так и не получили. – Пристальный взгляд шерифа остановился на ней, и она проигнорировала пробежавшую по телу дрожь. – Что скажешь ты, о прославленная дочь Старой Матери? Твои допросы не дали никаких результатов? – Он одарил ее мерзкой улыбкой. – Или тебе нужен мужчина, который выполнит твою работу за тебя?

Она оттолкнулась от стены и скользнула вперед с маской безразличия на лице. Шериф думал, что он отличился, оскорбив ее, но такое ей приходилось слышать множество раз. Его слова ни капли ее не задели.

Скарлет вытащила кинжал из-за пояса и швырнула его на стол.

– Что это?

Она кивнула на него.

– Возьми его.

Шериф поднял его со стола и посмотрел на кинжал.

– И что?

Скарлет вскинула бровь.

– Разве не видишь?

Он свирепо посмотрел на нее.

– Говори уже.

– Это женское оружие.

Шериф усмехнулся.

– Он похож на любой другой клинок.

– За исключением размера рукояти. Она меньше той, которой пользуешься ты, и предназначена для кого-то с миниатюрными руками.

– Думаешь, что Капюшон берет на службу женщин? – рассмеялся шериф. Стражники захихикали, но волки не издали ни звука. Они знали, что женщин лучше не оскорблять. Их Альфа могущественнее большинства мужчин в королевстве.

Скарлет холодно улыбнулась.

– Возможно, но у меня есть теория о том, кем является Капюшон.

– Поделись.

– Многое ли ты знаешь о драконах?

– Достаточно.

– Хорошо. – Она склонила голову набок. – Тогда ты знаешь, что драконы яростно защищают тех, кто находится под их опекой, а также свои пары. Когда мы расставили ловушку, у этого дракона было предостаточно возможностей избавиться от тебя и твоих людей. И все же он схватил Капюшона и исчез.

– Он? – тихо спросил шериф. – Откуда ты знаешь, что это самец?

– Размер и рога. – Скарлет склонила голову набок. – Но я думаю, ты и так это знаешь. Ты узнал зверя. Вот почему ты отступил.

Его лицо покраснело.

– Это было тактическое отступление.

– Как скажешь, – тихо пробормотала она. Он лгал, и они оба это знали. Дракон его выслеживал. Шериф откуда-то знал дракона и все же скрывал эту информацию.

– И к чему ты ведешь? – усмехнулся он.

– Вор – женщина.

Глава тридцать восьмая

Робин

Большая часть пути обратно в провинцию Мержери прошла в молчании, но оно не казалось неловким. Скорее, его наполняли грусть и тоска.

Еще до того, как ноги Дэмиена коснулись земли у края леса и он снова превратился в мужчину, Робин поняла, что сейчас что-то закончится.

– Я помогу тебе со спасением твоих людей, – сказал Дэмиен, касаясь руки Робин в последний, как она знала, раз. – Но после этого уйду. Я не могу поступать так с тобой… и я не поступлю так с собой.

Она сморгнула слезы. Это ее выбор. Ей придется с ним жить.

– Если ты решишь оставить Капюшона и все, что ты создала с этим именем… Что ж, это твое дело.

– Дэмиен, я…

Он вскинул руку.

– Тебе не нужно больше ничего говорить. Я едва сдерживаюсь. Уходи, пока я не передумал.

Робин кивнула, не доверяя своему голосу. Она была слишком близка к тому, чтобы разрыдаться. Дэмиен даже не стал смотреть на нее, явно боясь, что, если он это сделает, его решимость пошатнется.

Робин чувствовала себя точно так же.

– Прости.

Он кивнул, его челюсть дернулась.

И хоть ей и хотелось многое ему сказать, Робин отвернулась от Дэмиена и направилась домой. С каждым сделанным шагом часть ее души увядала. Как только она убедилась, что ее дракон больше не находится в зоне видимости и слышимости, она дала волю слезам. Тихо всхлипывая, она проклинала потерю брата, травму отца, герцога с его махинациями, свою собственную глупую гордость.

Когда в поле зрения появился Локсли, она прибавила шагу, желая только одного – добраться до своей кровати и оплакать все, что потеряла.

– Робин! – воскликнул отец, как только она вошла в парадную дверь. Он обнял ее, крепко прижимая к груди несмотря на то, что Робин была холодная как сосулька. – Мы так волновались. После заявления Руслана о свадьбе… Мы все, честно говоря, подумали, что ты, должно быть, сбежала.

– И не без оснований, – сказала Майя. – Этот человек безжалостен. Он берет тех, кого хочет, невзирая на закон.

Лицо женщины было бледным и изможденным, как и у ее мужа. И Робин сразу поняла, что они узнали о заключении Андрея под стражу в резиденции герцога.

– Мне жаль, – шепнула она Майе.

Нижняя губа домработницы задрожала.

– Ты не виновата, моя дорогая.

Вот только она виновата.

Слезы полились из глаз Робин до того, как она попыталась сдержаться. Она рыдала, прижавшись к отцу. Грудь девушки вздымалась от гортанных рыданий, сотрясающих все тело.

Он крепче сжал ее в объятиях.

– Не выходи за него замуж, дорогая, – сказал папа, полагая, что горе Робин связано исключительно с ее предстоящей свадьбой.

Поскольку она ничего не могла рассказать о настоящей причине своих слез – о друзьях, за судьбу которых она отвечала, о мужчине, которому не быть рядом с ней до конца жизни, и о многом другом, – Робин позволила отцу гладить ее по волосам, пока рыдания совсем не стихли.

– Я сделаю то, что должна, – сказала Робин, вырываясь из объятий отца. Она вытерла слезы краем плаща, радуясь, что Дэмиен дал ей более женственный бордовый плащ из своих запасов, чтобы скрыть одежду Капюшона. Она повернулась к Майе и Данилу. – И я освобожу вашего сына, Павла и Уилла. Даю слово.

Даже если задача будет стоить Робин жизни, она все равно добьется своего.

Данил покачал головой.

– Миледи стоит быть осторожной. Даже будущий титул герцогини не спасет вас от Руслана, если вы перейдете ему дорогу.

– Вы моя семья, – проговорила она яростно. – Я сделаю то, что нужно.

– Вы не можете делать все в одиночку, – сказал Данил, хотя его глаза наполнились благодарностью за сочувствие Робин.

– Это минимум из того, что я могу сделать, – настаивала на своем девушка. – А теперь прошу меня извинить, я очень устала. И мне нужно готовиться к свадьбе.

И спланировать побег.

Следующие три недели погрузили ее в приготовления к свадьбе и планирование освобождения друзей. Дэмиен, ясное дело, делал все возможное, чтобы избежать прямого общения с Робин, хотя она знала, что он работает не покладая рук, строя безупречный план освобождения Андрея, Павла и Уилла.

Ощущение трехнедельной давности оказалось верным: что-то закончилось между Робин и Дэмиеном.

Дракон смирился с принятым решением и отпустил ее. Именно этого она и добивалась, но иногда от боли все равно было тяжело даже дышать. Она сделала несколько успокаивающих вдохов, после чего взяла чайник из сервиза, оставленного Майей на круглом садовом столике.

– Хочешь чаю, мама? – спросила Робин мать, сидевшую вместе с ней на качелях.

Стоял прекрасный, теплый весенний день, поэтому ей очень хотелось вывести мать на улицу, чтобы та немного погрелась на солнышке. Возможно, у нее больше не будет такой возможности. Руслан стал относиться к ней по-собственнически с тех пор, как увидел ее в саду несколько недель назад.

Лицо матери ничего не выражало, но она все же приняла чашку дымящегося ромашкового чая. Они потягивали теплую жидкость в дружеском молчании, хотя Робин больше всего хотелось начать разговор. Сейчас ей очень кстати был бы совет матери, учитывая всё, что должно произойти.

– Я выхожу замуж, – тихо сказала Робин, зная, что эти слова ничего не значат для ее матери. – Я выхожу замуж и презираю мужчину, за которого собираюсь выйти. Нет… даже не так. Я боюсь его. – В этом заключалась уродливая правда. Несмотря на всю ее подготовку, Руслан приводил девушку в ужас. – И мне пришлось отказаться от мужчины, которого я по-настоящему люблю, из-за этого… этой змеи. Но у меня нет выбора, потому что я хочу спасти нашу семью и наш народ. Я злюсь.

Вот. Робин высказалась. Она впервые открыла чувства человеку, живущему в поместье Локсли. Девушка понимала, что ее мать никогда не ответит, но почувствовала, как тяжесть сваливается с плеч просто от того, что она произнесла эти слова. Они давили на нее подобно огромным валунам.

И тут Робин с потрясением увидела, как мать поворачивается к ней, чтобы ответить.

– Ты всегда поступала правильно, – произнесла леди Локсли. Впервые с того момента, как Робин отправилась на войну, ее слова звучали осознанно. Женщина обхватила нежными, слабыми руками руки своей дочери. Ее ладони опустились успокаивающим теплом на холодную кожу Робин.

– Мама? – прошептала она, не смея поверить в происходящее.

– Да, ты поступала правильно, – продолжила ее мать, – но всегда поступала неправильно по отношению к себе, моя прекрасная дочь. Моя замечательная дочь. – В ее темных глазах появились морщинки, похожие на улыбку. – Такая умная. Такая добрая. Такая верная долгу. Но ты должна жить свою жизнь для себя, Робин. Иначе ты вообще не живешь.

Робин плакала. Ей было все равно. Она не могла поверить, что ее мать дает ей совет. Что мама узнала ее. Действительно, по-настоящему узнала ее.

– Как я могу так жить, пока наши люди страдают, мама? – спросила она, отчаянно нуждаясь в ее поддержке.

Женщина похлопала Робин по руке. Легкий ветерок развевал ее длинные седеющие волосы, донося до носа Робин ароматы сандалового дерева и масла нероли. Успокаивающие запахи, которые напомнили Робин о добрых днях ее детства, когда семья еще не была разрушена изнутри.

– Ты поймешь, что делать. Ты всегда знаешь. Но не отказывайся от любви. Ты достойна большего, моя дорогая дочь. Не позволяй никому запугивать себя и морочить голову.

Робин обняла хрупкие плечи матери. Качели, на которых они сидели, покачивались на ветру.

– Спасибо тебе, мама, – прошептала она на ухо леди Локсли. – Спасибо, что ты здесь. Я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, дорогая.

Некоторое время они так и сидели в приятной тишине, пока в конце концов глаза леди Локсли не начали стекленеть, и Робин поняла, что чудесное время, проведенное с матерью, подошло к концу.

Оставалось надеяться, что в будущем таких дней будет больше. И сегодня мать Робин сказала такие нужные для нее слова.

Робин поступит правильно. Да, она должна выйти замуж за Руслана Мержери, но это еще не значит, что она должна отказаться от всего остального. Она зашла так далеко, проживая несколько жизней, по необходимости скрывая свое истинное «я», и делала то, что необходимо.

Она отвела мать обратно в замок, а затем направилась в свою комнату.

– Выйди замуж за змею, освободи своих друзей, а потом делай то, что до́лжно, – снова и снова бормотала Робин себе под нос, готовясь к бессонной ночи. Утром ее ждала свадьба с Русланом, к которой она так и не была готова.

Она не знала, изменятся ли отношения с Дэмиеном, который держался на расстоянии, и от нее его поведение вовсе не зависело. Ему самому придется решать после того, как все наладится. Под ее контроль попадали только собственные действия.

Робин только надеялась, что он все еще сможет любить женщину, вышедшую замуж за герцога Мержери, разделившую с ним постель ради своего народа, ту, которая притворялась, что хочет монстра ради своих друзей и семьи.

– Верь в меня, Дэмиен, – взмолилась Робин, обнимая подушку и желая, чтобы он был рядом.

Внутри нее разгорелось крошечное пламя, начавшее наконец прогонять холод последних трех недель.

Глава тридцать девятая

Робин

В сотый раз за утро Робин разгладила руками несуществующие складки на изысканной юбке своего свадебного платья.

Вот и все. Я правда это делаю.

Робин подумала, что стоит ей открыть рот – и ее стошнит.

Дверь распахнулась, и она напряглась, когда Густав вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Девушка глядела на него, пока он стряхивал несуществующие пылинки с черного бархатного жилета. Он медленно перевел на нее взгляд и улыбнулся, отчего у нее по спине побежали мурашки.

Робин стиснула зубы. Еще этого сегодня не хватало.

– Что, черт побери, ты здесь делаешь? – спросила она, выпрямившись во весь рост.

Пристальный взгляд шерифа прошелся по ней с головы до ног, и Робин тут же захотелось вырвать ему глаза. Он присвистнул.

– Какой прекрасный из тебя вышел трофей.

– Тебя здесь быть не должно.

– Вот тут ты ошибаешься. – Он неторопливо двинулся вперед и обошел ее. Робин следила за каждым его движением. Он протянул руку и провел пальцами по ткани на ее бедре. Она высвободилась из его объятий. Густав ухмыльнулся. – Давно нам не выпадало возможности поговорить по душам.

– Вряд ли сейчас подходящее время или место для разговоров.

Он хлопнул в ладоши со злым блеском в глазах.

– Вот тут ты ошибаешься. – Он прислонился спиной к комоду. – Время сейчас самое подходящее, и нам с тобой нужно кое-что обсудить.

– Выкладывай уже и уходи, – отрезала она.

Где отец? Он уже должен был прийти.

– Мы с тобой оказались в довольно затруднительном положении. Я тебе не нравлюсь, но я самый старый друг Руслана, его сторонник и советчик. – Его улыбка стала еще шире. – Ты мне не нравишься, потому что ты всегда оказываешься там, где тебя быть не должно, а еще герцог из-за тебя голову теряет.

– Мне жаль, что ты так чувствуешь. Пожалуйста, уходи.

Он покачал головой.

– Ты с детства совсем не изменилась. Руслан этого не видит. Он видит лишь женщину, которую хочет завоевать, и ценный кусок земли, который достанется ему через нее.

– Очень приятно, – пробормотала она.

К чему это он?

– Но в тебе кроется гораздо большее, не так ли? – спросил Густав. Он оттолкнулся от комода и снова начал обходить ее по кругу. – В детстве я был лишен многого, что дало мне прекрасную возможность изучать окружающих меня людей. Ты и твой брат всегда меня завораживали. – По ее венам заструился лед. – Близнецы. Вы делили одну утробу, и все же… вы казались такими разными. Джон был нежным и тихим, в то время как ты была дикой и за словом в карман не лезла. С течением времени Джон начал приобретать некоторые из твоих качеств.

Робин пожала плечами, чувствуя выступающий на теле пот.

– Такое всегда случается. Мы ведь были близки.

– Настолько близки, что иногда вы казались почти одним и тем же человеком.

Он знает. Все было видно по его лицу.

У него нет доказательств. Сохраняй спокойствие.

– Ты закончил? – ледяным тоном спросила она. – Сегодня день моей свадьбы, и я бы предпочла не вспоминать об утрате родного брата.

Густав щелкнул пальцами и указал на нее.

– Вот оно. Ты устроила прекрасное шоу. – Он вторгся в ее личное пространство, и она вздернула подбородок, отказываясь сдаваться. – Я думаю, ты потеряла Джона давным-давно и довольно долго притворялась им. Ты же знаешь, что за притворство солдатом тебя ждет смертный приговор.

У нее отвисла челюсть, и Робин рассмеялась ему прямо в лицо.

– Ты думаешь, что я ходила на войну?

Он протянул руку и коснулся уродливого шрама, тянущегося вдоль ее ключицы. Она оттолкнула его ладонь.

– Откуда у тебя этот шрам?

– Несчастный случай на стрельбище. – Полуправда. – Мне следовало быть внимательней, когда я пошла за своими стрелами. Как и лучнику, который случайно выстрелил в меня.

Шериф склонил голову набок, а затем кивнул.

– Какая превосходная ложь. Хочешь знать, что произошло, по моему мнению?

– Просвети меня, – прорычала она, – чтобы этот разговор уже наконец закончился.

Слова прозвучали непринужденно, чего вовсе нельзя было сказать о ней самой.

– Весть о смерти твоего брата разошлась по всей провинции, но я немного покопался. – Ее сердце остановилось, когда он медленно улыбнулся. – Кажется, твой брат дезертировал и был застрелен капитаном в грудь. На том же месте, где у тебя шрам от стрелы. Совпадение? Не думаю.

– Ты меня в чем-то обвиняешь?

– Я думаю, что это ты дезертировала.

Робин усмехнулась и покачала головой.

– Ты прав, Густав. Мы оба мало изменились. Ты как был невероятным лжецом, таким и остался. Ты выжил из ума.

Шериф оскалился, покраснев. Она задела за живое.

– Нет, не выжил, вот ты – да, если думаешь, что я позволю тебе хотя бы как-то контролировать Мержери. – Он пожал плечами. – Я всегда любил игры и головоломки, и мне не терпится разгадать тебя, слой за слоем.

– Густав, ты все сказал? – вздохнула она, всем видом показывая, что ей скучно, хотя внутренне ее била дрожь.

– Еще нет.

Он вытащил из кармана лоскуток ткани и протянул его.

Робин сразу его узнала. В его руках находилась часть ее капюшона.

Она потерла виски и закатила глаза.

– И что это?

Шериф внимательно вгляделся ее лицо.

– Петля.

– Для кого?

– Для Капюшона. – Его взгляд опустился к ее груди и, задержавшись на мгновение, снова вернулся к лицу девушки. – Будет приятно служить тебе, Робин. Дождаться не могу того момента, когда мы познакомимся с тобой поближе. – Он подался вперед. – Ты разве не знаешь? Герцог делится со мной всем.

Отвратительно.

– Убирайся.

Дверь открылась, и шериф отступил на позволительное расстояние. Желчь подступила к горлу, когда в комнату вошел ее папа. Густав низко поклонился.

– Еще раз поздравляю, миледи. Добро пожаловать в семью.

Он выпрямился и прошел мимо ее отца, направляясь прочь из комнаты.

Дэмиен должен действовать быстрее.

Густав что-то замышлял.

Глава сороковая

Шериф

Он закрыл дверь в покои герцога и посмотрел, как его благородный сводный брат прихорашивается перед зеркалом. Иногда Густав жалел, что ему не досталась хоть какая-то часть красоты Руслана, хотя… мозги куда полезнее привлекательности.

Герцог повернулся к нему и надменно приподнял бровь.

– Ну?

Густав с трудом удержался, чтобы не закатить глаза. Он всегда ненавидел, когда Руслан одним словом показывал всю свою напыщенность и требовательность.

Вытащив из кармана обрывок шарфа, он бросил его Руслану. Герцог поймал лоскуток ткани и потер его между пальцами.

– Это она.

У Густава не было никаких конкретных доказательств, но слишком многое указывало на нее. Либо она была частью дружины Капюшона, либо сама им являлась. В любом случае Мэриан была предательницей.

Руслан пригвоздил его к полу сердитым взглядом.

– Ты уверен? Она призналась?

Он рассмеялся и провел рукой по своим черным волосам – единственной общей черте с герцогом.

– Мэриан для такого слишком умна.

– Тогда откуда ты знаешь, что это она? Из-за этой ненормальной в капюшоне, которую прислала Старая Мать?

– Нет, – сказал он натянуто. – Я показал ей ткань.

– Она ее узнала?

– В ее виновность заставляет поверить отсутствие реакции. Все прошло слишком гладко. Мэриан никогда обычно не бывает такой спокойной и собранной. Она лгала.

Руслан выругался, бросив кусочек шарфа в огонь, и начал расхаживать по комнате, как загнанный в клетку тигр.

– Поверить не могу.

– Ты должен.

Герцог бросил на него свирепый взгляд.

– Я женюсь на ней меньше чем через полчаса.

– Да.

– Что мне делать? – прорычал Руслан. – Я не могу ее повесить, да и не хочу. Пустая трата плоти, и люди превратят ее в мученицу.

– Ты женишься на ней.

– Что? – Герцог остановился и уставился на Густава. – Если то, что ты говоришь, правда, то именно она и устроила весь этот бардак.

Он улыбнулся сводному брату.

– И что может быть лучше, чем месть ей и ее проклятой семейке посредством брака с ней? По сути, она будет принадлежать тебе. Она окажется под твоим полным контролем, как только ты начнешь угрожать тем, о ком она печется. Куда ни глянь – одни плюсы. Ты получишь миловидную девицу, о которой мечтал долгие годы, а еще наследника, землю, которую Локсли отняли у твоей семьи много поколений назад. Ты сможешь наказывать девчонку до конца ее жалкой жизни. И как только тебе надоест… Что ж, с людьми постоянно происходят несчастные случаи, и они умирают.

Руслан улыбнулся ему в ответ.

– Густав, ты не перестаешь меня удивлять.

– Я живу, чтобы служить тебе.

Герцог откинул с лица свои черные волосы.

– Тебе не кажется, что мне уже пора жениться?

Глава сорок первая

Робин

Робин сглотнула и снова посмотрела в зеркало, испугавшись, что папа узнает все ее секреты.

– Ты все еще можешь отказаться, Робин, – сказал отец. Мягкое касание его руки к ее спине успокаивало и заземляло. Она увидела, что он смотрит на нее в зеркало, и заставила себя улыбнуться.

– Нет, – сказала она, – я не откажусь.

Для освобождения Андрея, Павла и Уилла все уже подготовлено. Отступить сейчас – значит отправить их на верную смерть.

Похоже, отец отчаянно хотел что-то сказать, но прикусил язык и вздохнул.

– Тогда давай уже завершим начатое.

Робин не смогла удержаться от смеха из-за его честной реакции.

– Да, давай.

Церемония прошла в суматохе движений, экстравагантных декораций, прекрасной музыки и лживых слов, произнесенных устами Робин. Руслан явно не пожалел денег на празднество, хотя любое восхищение роскошью мероприятия гасло при мысли о том, откуда взялось золото, оплатившее все расходы.

Не ускользнуло от нее и то, что резиденция кишела волками, замаскированными под его личных солдат. Они задачу не упростят, но на меньшее она и не рассчитывала.

Руслан был одет под стать залу для церемоний: в красивый темно-синий фрак с брюками в тон, белую рубашку с оборками, сапоги до колен. На его бедрах висела церемониальная рапира, инкрустированная серебром. Его волосы умело зачесали назад, открыв лицо, и для заискивающей публики он вполне выглядел как взволнованный молодожен.

Но Робин знала, что скрывается в его глазах. Каждое его выражение лица, каждое слово, каждый жест – все было продумано. Так он зарабатывал себе очки. В конце концов, Робин знала наизусть натуру Руслана Мержери, и на их свадьбе он предстал совсем другим человеком.

И все же Робин сказала «да» и поцеловала его, а когда ее усадили справа от него на свадебном пиру, она рассмеялась вместе с ним со всей фальшивой веселостью, которую только смогла из себя выдавить.

Давай, Дэмиен.

Робин слишком быстро поглощала вино, но потом вспомнила, что ей следует сохранять ясную голову. Но мысль о том, что сегодня ей придется лежать рядом с Русланом и делить с ним супружеское ложе, не доставляла Робин удовольствия на трезвую голову.

Спаси друзей. Выведи их отсюда. Сделай так, чтобы весь этот фарс того стоил.

Лорд Локсли последовал примеру Робин и веселился вместе с Русланом, шерифом и другими дворянами, которые пришли засвидетельствовать союз его дочери. Ее мать, конечно же, была освобождена от участия в церемонии из-за плохого самочувствия, хотя из-за слов, сказанных ею накануне, Робин чувствовала призрачное присутствие женщины, как та держит ее за руку и говорит о том, что дочь поступает правильно.

Не успела она и глазом моргнуть, как пир закончился и Руслан повел ее в свои покои.

– Осторожнее на лестнице, – сказал он, раскрасневшийся от вина. Руслан явно искренне наслаждался всем происходящим, совершенно не подозревая, насколько неискренне вела себя Робин. – Многие умерли на этих каменных плитах.

И Робин ему поверила: лестница, ведущая в покои герцога, располагалась в самой высокой башне поместья и была винтовой и крутой, без перил, за которые можно было бы держаться, поднимаясь по ступеням. «Или спускаясь», – размышляла Робин, осторожно переставляя ноги по холодному камню и стараясь не споткнуться о подол пышного платья.

Представить не могу, каково спускаться по этой лестнице каждый день. Как Руслан это делает?

Словно прочитав ее мысли, Руслан сказал:

– Обычно я сплю в своих настоящих покоях, на втором этаже основного крыла поместья. – Он остановился на лестнице, оглянувшись через плечо. Желудок девушки сжался от охваченного желанием взгляда герцога. – Но для особого случая нужна особая комната. Я хочу для тебя только самого лучшего, жена моя.

Робин услышала то, что он говорил между строк: «Я хочу поместить тебя в комнату, из которой ты не сможешь сбежать».

Во имя Дотэ, смогу ли я в самом деле это сделать? Смогу ли я позволить этой змее снять с меня одежду, провести пальцами по моей коже и… и…

Она закусила губу так сильно, что чуть не пошла кровь. Вопрос заключался не в ее способности это сделать. Крошечный пузырек, казалось, прожигал тайный карман свадебного платья. Сегодня она соблазнит его и накачает наркотиками. Остается надеяться, что утром он подумает, что они действительно провели ночь вместе, а она в это время освободит друзей и обкрадет его.

Щелчок тяжелой двери, закрывшейся за ними после того, как Руслан впустил ее в свадебные покои, решил ее судьбу.

– Держи, – сказал Руслан, подходя к украшенному прекрасной резьбой столу, уставленному едой и напитками и расположенному перед потрескивающим камином. Он протянул ей вино, и она с жадностью приняла бокал, поднося жидкость к губам и наслаждаясь ее насыщенным вкусом.

Маленькими глотками. Держи себя в руках.

Она одарила его слабой улыбкой и попыталась совладать со своими нервами. Взгляд скользнул по гигантской кровати с балдахином, которая занимала бо́льшую часть комнаты. Руслан проследил за ее взглядом с мерзкой ухмылкой на лице.

– Она большая, знаю, – сказал он, касаясь пальцами правой руки Робин. Рука девушки дернулась, когда он коснулся шрама на ладони, оставшегося от хлыста шерифа. Руслан поцеловал ее в плечо, затем провел губами по шее. Робин почувствовала, как другая его рука исследует длинный ряд пуговиц, спускающихся вниз по ее спине – единственную защиту от прикосновений Руслана к обнаженной коже.

– Такое впечатление, что эта кровать создана для великана, – пробормотала Робин. Или дракона.

Нельзя думать о Дэмиене прямо сейчас.

Руслан начал расстегивать свадебное платье Робин, и она со свистом выпустила воздух сквозь зубы. Она развернулась в кольце его рук и посмотрела на Руслана с вымученной улыбкой на лице.

– Обязательно делать все так быстро? – спросила она. – Мы можем не торопиться? Может, выпьем, Ваша Светлость?

Но Руслан покачал головой.

Желудок сжался, но она сохранила на лице маску, когда ужасный смешок сорвался с его губ, посылая мурашки по ее полуобнаженной спине.

– До сих пор ради тебя я двигался крайне медленно. Больше я ждать не буду. Прямо сейчас я возьму то, что всегда хотел, то, в чем ты отказывала мне снова и снова. И кроме того… у тебя почти не осталось времени, Робин.

На его лице не осталось ни веселья, ни даже желания, только чистое зло. Робин попыталась отстраниться, но его хватка у основания ее позвоночника была железной.

– Ч-что ты имеешь в виду? – спросила она. Страх отзывался и в словах Робин, и в ее теле. Она попыталась вывернуться из рук Руслана, но он только крепче прижал ее к себе.

– Я знаю, кто ты. Я знаю, чем ты занимаешься. И я точно знаю, как именно накажу тебя за все. Добро пожаловать в твой новый дом, моя леди Капюшон.

Глава сорок вторая

Робин

– Я не понимаю, о чем вы, – сказала Робин, наблюдая за Русланом так, как олень мог бы наблюдать за львом, пока последний медленно загоняет его в угол. Вот только Робин некуда было отступать: ее удерживали опасные объятия Руслана.

– Не оскорбляй так мою способность мыслить. Я знаю, что ты Капюшон. – Руслан выплюнул ее прозвище. – Ты на самом деле считала, что я не узнаю?

Все тело Робин словно заледенело. Стало ясно, что при помощи лжи тут не выпутаться. На лице Руслана откровенно читалась убежденность в собственной правоте.

– Нечего сказать, жена? – Его хватка делала ей больно.

Если Робин не сбежит, ей светит смерть.

Со всей силой, на которую она была способна, девушка вывернулась и, сбросив с себя руки Руслана, побежала к выходу. Но он дернул за длинный шлейф ее платья, останавливая беглянку как раз в тот момент, когда она схватилась за ручку. Тяжелая деревянная дверь приоткрылась всего на дюйм.

– О, тебе отсюда не сбежать, – прошипел Руслан, обнимая Робин за талию. Он прикусил мочку ее уха. – Ты моя, и я могу делать с тобой все, что захочу. Нужно напомнить тебе о твоем месте.

– Не прикасайся ко мне! – воскликнула Робин, искоса взглянув на герцога.

Он просто рассмеялся.

– После всех тех испытаний, через которые ты заставила меня пройти, после всех тех унижений, подстреканий, грабежа, ты вправду думаешь, что я позволю тебе уйти? После того, как ты попалась в нашу ловушку три недели назад и мои люди захватили твоих драгоценных друзей, я точно знал, кто и что ты такое.

– Ты лжешь. Я понятия не имею, о чем ты говоришь!

Руслан лизнул ее в щеку.

– Упрямства тебе не занимать. Итак, я получу от тебя то, чего всегда хотел, – рука Руслана скользнула под ткань платья на спине Робин, холодные кончики пальцев коснулись позвоночника, – а потом я убью тебя, как только ты родишь наследника и надоешь мне.

– Прекрати сейчас же, – сказала она, чувствуя подступающую тошноту. – Мы все еще можем разрешить ситуацию.

Он зловеще хохотнул ей в ухо.

– Знаешь, мой отец умолял точно так же перед тем, как я убил его.

Она подозревала, что Руслан убил бывшего герцога, но, чтобы он признался в содеянном…

Он убьет тебя. Беги.

– Не волнуйся, любовь моя. Для тебя найдется особое место после смерти, и я даже прослежу, чтобы остальных членов твоей семьи отправили туда же. Они даже не успеют заскучать по своей драгоценной дочери. Вот только неясно, смогут ли они все еще узнать твое лицо.

– Ты змея, – выпалила Робин, извиваясь в его объятиях. – Ты смеешь угрожать моей семье? Ты правда считаешь, что тебе все сойдет с рук?

– Это не угроза, это неизбежность. И, считай, мне уже все сошло с рук. Кто будет сомневаться, когда единственным свидетелем такого трагического события – твоей смерти – будет любящий и опьяненный любовью муж?

Робин сопротивлялась, но Руслан смог стянуть с ее плеча платье. В порыве в отчаянии она злобно укусила его за руку, не отпустив ее, даже когда в рот хлынула кровь. Мужчина выругался и ослабил хватку, и воспользовавшись временной передышкой, Робин оттолкнула его и рывком открыла дверь.

Она уставилась на крутую лестницу, обещающую падение к ее смерти от бега по ступенькам. Риск или Руслан.

Риск или…

Робин оглянулась через плечо на герцога Мержери. Лицо Руслана исказилось от ярости, волосы растрепались. Он встряхнул окровавленной рукой, продумывая, как снова схватить девушку.

– Какое наслаждение я буду испытывать, отбирая у тебя все, – выдохнул он, внимательно глядя на то самое место, где платье Робин спадало с плеча, рискуя соскользнуть с ее груди. – А когда я закончу, я отдам тебя Густаву, и ты правда пожалеешь, что не умерла.

– Ты отвратителен! – сказала Робин, больше не чувствуя страха. Если ей предстояло умереть, она умрет высказав все, что хотела. – Я отвергла тебя, и тебе это не понравилось, поэтому ты решил погубить меня. В тебе совсем не осталось ничего стоящего? Ты в самом деле думаешь, что так можно победить?

– Ты никогда не знала своего места. Но сегодня ты будешь молить о пощаде, Робин, еще до того, как наступит ночь. Это я тебе гарантирую.

Рапиры на бедрах Руслана поблескивали в тусклом свете камина, и Робин знала свое следующее действие.

– Я могу заверить вас, Ваша Светлость, что я никогда и ни о чем не буду умолять вас.

Повернувшись спиной к лестнице, Робин наклонилась и рванула вперед, чтобы схватиться за клинок как раз в тот момент, когда Руслан прыгнул на нее. Однако там, где находилась Робин всего секунду назад, его встретила пустота.

– Нет! – закричала она, широко раскрыв глаза, когда Руслан с воплем скатился вниз по лестнице. Послышался тошнотворный треск, эхом отразившийся от мощных каменных стен.

Сердце бешено колотилось в груди, а от слез щипало глаза. Девушка двинулась к двери, дрожа всем телом. Никто не сможет выжить после такого падения.

– Ваша Светлость? – позвала она.

Мертвая тишина.

Робин не нужно было спускаться по ступенькам и смотреть на Руслана, дабы понять, что он умер. Она нутром чуяла. Ноги подкосились, и девушка облокотилась всем телом на дверной косяк. Что она натворила?

Ты убила герцога Мержери.

Зубы начали стучать друг о друга, когда она упала на колени и шлепнула ладонями по каменному полу. Робин вырвало сквозь рыдания. Руслан был мерзким типом, но она знала его с детства. Она хотела справедливости и чтобы он провел остаток своей жизни в тюрьме, а не умер от ее рук.

Она вытерла рот и обхватила себя руками за талию. Ее за такое повесят.

Беги.

Нужно убираться отсюда, поняла она, неуклюже поднимаясь на ноги. Робин безучастно оглядела комнату и покачнулась на месте.

Очнись и беги.

Робин стиснула зубы и поспешно поправила платье. Но она не смогла застегнуть пуговицы на спине и быстро оставила всякие попытки. Если у нее получится выбраться из своих смертоносных брачных покоев, она подумает о более подходящей одежде.

Звук открывающейся двери снизу лестницы заставил ее стиснуть зубы.

Вот и все.

Робин приготовилась к бою, в котором ей наверняка не победить без оружия. На ум пришли церемониальные рапиры Руслана, и она, как в тумане, подумала, что стоило воспользоваться одной из них, пока предоставился шанс.

– О боже, – раздался голос с лестницы. Женский голос. Он застал Робин врасплох. По ушам бил звук поднимающихся шагов, минувших на своем пути труп Руслана. Девушка пыталась дышать, приняв боевую стойку, несмотря на нелепое платье и отсутствие оружия.

Робин схватила со стола металлическую вазу, полную свежих цветов, и бросила их на пол. Затем она отыскала на столе маленький нож для масла. Немного, но лучше, чем ничего. Девушка расправила плечи и приготовилась к грядущему.

Когда в дверях появилась женщина с волосами цвета барвинка, заплетенными в толстую косу, Робин закричала, готовая к тому, чтобы столкнуть незнакомку с лестницы. Но женщина вскинула руки, сдаваясь.

– Я здесь, чтобы помочь! – закричала она. – Я друг Дэмиена!

– Докажи, – прорычала Робин. Темный Двор уже предавал ее раньше. Такого больше не повторится.

Женщина медленно вошла внутрь, стараясь не наступить в рвоту на полу.

– Ни шагу дальше, – скомандовала Робин.

Проницательные серые глаза посмотрели на нее, и женщина кивнула.

– Я не собираюсь причинять тебе боль. Меня зовут Тэмпест, и я друг.

Тэмпест. Имя о чем-то напоминало. Робин нахмурилась и постаралась подавить слепую панику, сосредоточившись на синеволосой женщине.

Синие волосы, как у Гончих…

– Ты леди Гончая, – пришла к выводу Робин, ее мозг лихорадочно работал из-за выброса адреналина в кровь. – Ты… та, с кем Дэмиен работал от имени королевы Ансетт?

Тэмпест кивнула со слабой улыбкой.

– А ты леди Мэриан. Я столько о тебе слышала…

Робин хихикнула, чувствуя себя сбитой с толку. Она только что убила герцога Мержери, а теперь защитница королевы разговаривала с ней прямо на месте преступления.

– Что ж, добро пожаловать, наверное.

Тэмпест перевела взгляд с вазы на нож для масла в руках Робин.

– Ты можешь опустить свое… оружие.

Она моргнула, глядя на леди Гончую, и опустила руки. Дрожь пробежала по ее телу, свадебное платье опасно соскользнуло вниз. Она бросила вазу на стол и поправила платье, хотя ей безумно хотелось сорвать его с тела и швырнуть в огонь.

– Мне нужно уходить.

– Полагаю, герцог – твоих рук дело?

Робин побледнела.

– Он напал на меня, и я отбивалась. Это был несчастный случай.

Тэмпест вскинула руку.

– Не нужно оправдываться передо мной. – Она поджала губы, а затем продолжила: – Леди Мэриан, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала.

– Что именно?

– Останься здесь на следующие двадцать четыре часа.

– Я не могу, – прохрипела Робин. Нужно уходить сейчас же.

– Знаю, мы только встретились, но ты должна довериться мне. Довериться Дэмиену.

Она провела дрожащей рукой по лбу. Провести ночь в этой комнате и весь следующий день станет для нее кошмаром.

– Это все?

– Не трогай его, – сказала Тэмпест, с явным отвращением указывая вниз на тело Руслана. – Охранников внизу напоили таким количеством отравленного вина, что они проснутся поздно с убийственным похмельем и решат, что молодожены с радостью провели вместе всю ночь в постели.

– Разве это поможет? Его смерть повесят на меня. А меня повесят за убийство.

– Убийство? – Тэмпест расхохоталась. – Из того, что я вижу, этот мужчина случайно покончил с собой. Тебя никто не накажет. Просто… постарайся немного поспать, и я вернусь за тобой завтра. Сможешь это сделать?

Ей придется.

– Спать я, наверное, не буду, но смогу подождать.

Тэмпест отступила на лестницу и остановилась.

– С тобой все будет в порядке?

Робин расправила плечи.

– Будет.

Леди Гончая понимающе кивнула ей.

– Полагаю, это все, на что я могу надеяться. До завтра, леди Мэриан.

– Робин.

Тэмпест улыбнулась.

– До скорой встречи, Робин.

Робин, должно быть, заснула, потому что спустя несколько часов безумных раздумий и постоянного сдерживания себя от того, чтобы прокрасться вниз по лестнице и взглянуть на мертвое тело Руслана, она очнулась в присутствии красивого Оборотня с лисьими ушами, в цилиндре цвета лесной зелени на блестящих волосах. Девушка резко села в постели. Он сидел в кресле у тлеющих углей камина и жевал куриную ножку, оставшуюся от остывшего и забытого свадебного пира.

– Кто ты, черт возьми, такой? – прохрипела она. Ей показалось странным, что он сидит в ее комнате так, словно все место принадлежит ему. По какой-то причине она его не боялась. С ней явно что-то не так.

– Добрый день, Робин, – сказал Оборотень, проигнорировав ее официальное имя, как будто они знали друг друга много лет. Робин поняла, что не возражает.

Она потерла глаза и выпрямилась на чудовищно огромной кровати, на которую рухнула под утро.

– Ты еще один друг Дэмиена? – спросила она. – Как ты сюда вошел?

Она закрыла дверь на засов.

Мужчина ухмыльнулся, что сделало его еще красивее.

– Так и есть. Меня зовут Пайр. Мы уже некоторое время работаем вместе, ты и я, хотя ты никогда не знала меня ни по имени, ни в лицо. А замки – моя… сильная сторона, если понимаешь, о чем я.

Она обдумала его слова, и ее осенило.

– Я слышала о тебе, – сказала Робин, слабо улыбнувшись. – Ты Шут.

Он женился на леди Гончей Тэмпест.

Пайр одобрительно захлопал.

– Приятно познакомиться. У меня хорошие новости.

– Мои друзья! – воскликнула Робин, придя в себя и вспомнив о реальности своего положения. – Они…

– Они свободны, – сказал Пайр. Он снял с головы цилиндр и покрутил его в руках. – И с нетерпением ждут тебя. Что касается твоего неудачно скончавшегося мужа… для него у нас подготовлена целая история. Бедняга по пьяни упал с лестницы и сломал шею. Еще и в первую брачную ночь. – Пайр притворно вытер слезу с глаза. – Но для того, чтобы закрепить за тобой положение герцогини Мержери…

– С этим я разберусь, Пайр, – сказала Тэмпест, забираясь в покои через окно.

Кто такие эти люди?

Возьми себя в руки.

Тэмпест влезла через окно и села рядом с Робин. Она критически осмотрела растрепанные покрывала на кровати и вид полураздетой Робин. Робин потянулась к платью, но Тэмпест оттолкнула ее руку.

– Не испорть шедевр, – сказала она. – Ты должна сделать так, чтобы охранники увидели тебя в таком состоянии. Заплачь, если сможешь. А теперь оголи-ка свое бедро.

– Мое… мое бедро?! – воскликнула Робин, испуганно повинуясь, и Тэмпест задрала широкие юбки ее свадебного платья до бедер.

– Твоя рука или предплечье слишком заметны, – пояснила Тэмпест, выхватив из-за пояса крошечный нож, и с отработанной эффективностью разрезала кожу Робин. Она надавила на порез, пока из него не потекла кровь, затем собрала жидкость кончиками пальцев и размазала ее по матрасу.

Робин побледнела, но сообразила, что происходит, и гневный румянец залил ее щеки.

– Я этого не потерплю! Я не хочу, чтобы кто-нибудь думал, что этот мужчина прикасался ко мне!

– Ты должна. От этого зависит жизнь твоего народа.

Она провела рукой по лицу и попыталась обуздать свои эмоции. Ради чего им понадобилось, чтобы другие поверили, что она спала с герцогом? Ее челюсть отвисла, когда осознание поразило Робин.

– Вы хотите, чтобы все выглядело так, будто я уже могу носить в себе его наследника, – безэмоционально проговорила она.

– Тогда у королевы Ансетт будет достаточно времени, чтобы утвердить тебя в контроле над провинцией. Прости, что тебе приходится притворяться, будто ты делила постель с такой змеей… или что теперь ты должна открыто горевать по нему.

Робин поморщилась.

– Я хорошо умею притворяться. За исключением…

Только не с одним человеком.

Его отсутствие почувствовалось резко и явно.

Она с трудом сглотнула.

– Дэмиен… он с вами? – осмелилась спросить Робин, хотя уже знала ответ.

На это Пайр печально улыбнулся и покачал головой.

– Прими мои извинения, леди Мэриан. Наш друг дракон совершенно недосягаем. После того как мы освободили твоих друзей прошлой ночью, он исчез вместе с шерифом. Опыт подсказывает мне, что не стоит за ним гоняться.

Ее сердце разбилось вдребезги, и одинокая слезинка скатилась по щеке. Робин сердито смахнула ее. Дэмиан выполнил свою часть сделки. Мужчину нельзя винить за то, что он ушел, ведь она сама отвергла его.

– Нет никакого способа связаться с ним? – все равно спросила она.

– Он ушел, – тихо ответил Пайр с жалостью во взгляде. – Мне жаль.

Ей тоже.

И Робин некого было винить, кроме себя.

Глава сорок третья

Робин

Ее вызвала к себе королева.

Ладони вспотели, когда она приблизилась к двойным дверям, охраняемым полудюжиной охранников. Дородный мужчина со светло-голубыми волосами одарил ее ослепительной улыбкой, отходя от стены.

Гончий.

Робин слабо улыбнулась в ответ. Корона посылала Гончих за предателями.

Он открыл дверь и жестом пригласил ее войти в тронный зал.

Она расправила плечи и шагнула в просторную комнату с высокими потолками. Гончий подошел к ней и предложил руку. Робин приняла ее и в сотый раз пожалела, что рядом нет Дэмиена.

– Сделайте глубокий вдох, – спокойно произнес Гончий низким голосом. Робин нервно выдохнула. Мужчина похлопал ее по руке. – Все будет хорошо.

– Палачи тоже так говорят, – парировала она и тут же захлопнула рот. Почему она всегда слишком много болтала, когда нервничала? Робин заставила себя сосредоточиться на троне, расположенном в дальней части комнаты, поскольку колени начали подгибаться.

Пес усмехнулся и вывел ее на середину комнаты. Вдоль гладких стен безмолвными стражами стояли высокие черно-золотые мраморные колонны.

– Могу я хотя бы узнать ваше имя, прежде чем вы убьете меня? – пробормотала она. Замолчи.

– Максим, миледи, и я обещаю вам, что сегодня вы не умрете от моей руки.

Замечательно. Он сказал: от его руки, так что сегодня ты еще можешь умереть.

У нее скрутило живот от близости помоста.

Робин выпустила руку Максима и опустилась в самом глубоком реверансе, на который только была способна, и осталась в таком положении. В полной тишине собственный пульс казался ей слишком громким.

– Мэриан Робин Локсли. Ты знаешь, почему ты здесь? – спросил мягкий женский голос королевы.

– Чтобы искупить вину, Ваше Величество, – сказала Робин, уставившись в черно-белый каменный пол.

– Поднимись, – приказала королева.

Робин встала и подняла взгляд на королеву.

Королева Ансетт сидела на краешке трона, разглядывая Робин. Она выглядела намного старше своих четырнадцати лет. Темно-синие бархатные юбки укутывали трон. Пайр и Тэмпест стояли справа от нее, а слева – высокий, устрашающий Гончий. Королева вздернула подбородок и вскинула бровь.

– Ты вызвала настоящий переполох в королевстве.

– Прошу прощения, Ваше Величество, – сказала Робин, снова склонив голову. – Это не входило в мои намерения.

– Разве? Ты выдавала себя за солдата, лгала командирам, подняла восстание среди простого народа, грабила и обворовывала собственное герцогство и совершила государственную измену – за все это приходится отвечать головой.

– Как скажете, Ваше Величество. – Робин наклонилась еще ниже, закрыв глаза. И она поступила бы так снова ради своего народа.

– И… – Вот он, ее смертный приговор. – Ты освободила своих людей от гнета жестокого герцога, замышляющего королевскую измену.

Глаза Робин резко распахнулись и наполнились слезами.

Каблуки сапожек стукнули о каменный пол, и синее платье королевы появилось в поле зрения девушки за мгновение до того, как маленькая ручка коснулась правой щеки Робин.

– Пожалуйста, встань, леди Мэриан. – Она медленно выпрямилась, встретив спокойный взгляд королевы Ансетт. – Наше королевство в долгу перед тобой за твою храбрость и доблесть. Я в долгу перед тобой.

По щеке Робин скатилась слеза.

– Ничего вы мне не должны, Ваше Величество. Мои мужчины и женщины заслуживают всех почестей.

– Она еще и скромна. Хеймсерии нужно больше таких вассалов, как ты. Что подводит нас к следующей теме. – Королева Ансетт улыбнулась и убрала руку. – Мои шпионских дел мастера сообщили мне, что в вашей провинции нет наследников герцогства. Прошлые герцоги позаботились о том, чтобы устранить всех оставшихся членов своей семьи, так что остаешься только ты, вдова герцога. – Тайная улыбка заиграла на губах королевы. – Мне сказали, что союз был подтвержден, и поскольку ты и твой отец являетесь самыми высокопоставленными аристократами в провинции, с этого момента я оставляю герцогство на ваше попечение.

Робин широко распахнула глаза.

– Ваше Величество, большое вам спасибо, но я вынуждена отказаться. Я не герцогиня.

Она не хотела править провинцией. Она всего-то хотела восстановить равенство.

– И именно поэтому у тебя все получится, – с улыбкой сказала королева Ансетт. – Если бы в тебе так сильно не нуждались в Мержери, у меня возникло бы искушение оставить тебя здесь в качестве одной из моих фрейлин. Такие люди при дворе не помешают.

– Это честь для меня, моя королева.

Робин приоткрыла рот, когда королева Ансетт заключила ее в объятия. Широко раскрытыми глазами она уставилась на Пайра и Тэмпест. Кицунэ изобразил объятие, подсказав Робин, чтобы та тоже обняла молодую королеву в ответ.

Королева Ансетт отстранилась.

– У меня такое чувство, что мы с тобой быстро подружимся.

– Я буду только рада.

Происходящее было похоже на сон. Робин – простая деревенская девушка, которая предпочитала бриджи платьям.

– Решено. – Королева вернулась на трон и протянула руку влево.

Солдат, одетый во все черное, вышел из тени. Его темно-серебристые глаза оценивающе осмотрели Робин с головы до ног, пока он, словно хищник, медленно спускался по лестнице. Сама того не желая, Робин сделала шаг назад и заняла оборонительную позицию. Она и раньше видела такие движения среди мужчин.

Волки.

Волк одарил ее легкой улыбкой и склонил голову набок, его черные волосы упали на один глаз.

– У тебя хорошо развиты инстинкты, – сказал он хриплым голосом. – Уже что-то.

– Кто ты? – потребовала она.

– Он – твоя подмога, – протянул Пайр.

Робин медленно моргнула.

– Наши границы в безопасности.

– Да, – сказала Тэмпест. – Но ненадолго. Старая Мать не терпит неудач или позора. Она вернется, поэтому Брайн будет сопровождать тебя.

Она фыркнула.

– Мне понадобится защита от него.

Брайн в ответ тоже фыркнул.

– У меня нет никаких притязаний на твою жизнь, миледи.

– К тому же это ненадолго, пока… кое-что не уладится само собой, – добавил Пайр.

Робин перевела взгляд с волка на королеву, а затем на Пайра и Тэмпест.

– О чем ты?

Кицунэ одарила ее медленной улыбкой.

– Кое о чем.

Как восхитительно непонятно.

– Как прикажете.

Робин может смириться с его присутствием. Звезды, это лучше, чем казнь. К тому же она ведь может случайно потерять его по дороге в крепость…

Выражение ее лица, должно быть, выдало мысли, потому что серебристые глаза Брайна сузились.

– От тебя будут неприятности.

Робин улыбнулась ему.

– Ни в коем случае.

Глава сорок четвертая

Один месяц спустя

Дэмиен

– Почему ты до сих пор здесь? – спросил Лука.

Дэмиен провел рукой по лицу и бросил пустой кубок на галечную дорожку перед скамьей. У Оборотней были свои минусы. Люди могут утопить свои печали в алкоголе, но ему такой привилегии не досталось. Его организм слишком быстро отходил от алкогольного опьянения. Он все еще чувствовал себя таким же опустошенным и несчастным, как и пять часов назад, когда украл у Луки одну из бутылок огне-виски.

Он посмотрел на ухоженный цветочный сад, взращенный кузеном, и вздохнул.

– Пытаюсь забыть.

– Свою пару или шерифа?

– Не говори о нем в моем присутствии, – прогрохотал Дэмиен, свирепо глядя на Луку. Его и так мучил тот факт, что этот ублюдок остался жив, не говоря уже о том, чтобы заводить о нем разговор.

Его кузен закатил свои фиолетовые глаза.

– Либо сделай с ним что-нибудь, либо отпусти. Я не хочу, чтобы он находился поблизости, и Торн тоже против.

– Я не могу! – закричал он, вскакивая на ноги.

Он зашагал по дорожке, чувствуя себя неуютно в собственном теле. Дэмиен вызволил парней из темницы почти месяц назад и поймал шерифа, намереваясь казнить негодяя, причинившего вред его семье. Когда пришло время осуществить месть, Дэмиен понял, что не в состоянии этого сделать. Перед глазами каждый раз всплывало осуждающее лицо его пары.

– Я не могу, – хрипло прошептал он.

Какой же из него дракон, если не может защитить даже тех, кого любит? Если ему не хватает сил сделать то, что необходимо? Когда он успел стать таким мягким?

Он повернулся к Луке.

– Почему ты сам ничего не сделал?

– Потому что Торн не желает его смерти. – Кузен нахмурился. – Он, конечно, мерзкий человек, но его таким сделал прошлый герцог. Он с младенчества не видел ничего, кроме жестокости и разврата. – Пауза. – К тому же смерть для него слишком легкое наказание. Наказывать его следует в соответствии с его преступлениями.

– Он угрожал моей паре.

Даже от мысли об этом кровь Дэмиена вскипала.

Лука ухмыльнулся, сверкнув клыками.

– И вот мы добрались до сути. Почему ты здесь, а не с Робин?

Дэмиен напрягся.

– Потому что она попросила, чтобы я ушел.

Неправда. Ты ушел до того, как она отказала тебе во второй раз.

– Я ей не нужен.

– Так она тебе и сказала? – спросил Лука, приподняв бровь.

– Разве это важно?

Кузен усмехнулся.

– Хандра без дела – на тебя не похоже. Раньше, когда ты что-то хотел, ты не успокаивался, пока не получишь желаемого.

– Она не «что-то», – мягко ответил Дэмиен. – Она – все.

– Тогда я снова спрошу: что ты здесь делаешь?

Дэмиен опустил голову и уставился в землю, потом встретился взглядом с кузеном.

– Она замужем.

Слова ранили его в самое сердце. Неделю назад в минуту своей слабости он уже хотел вернуться обратно в Мержери и умолять ее взять его в любовники. Ему было противно от себя самого. Он всегда считал себя драконом чести. Брачные обеты священны. То, что его пара не любила своего мужа-придурка, неважно, ведь Робин будет хранить ему верность, как и положено.

Лука побледнел: на его лице отразилось сочувствие.

– Мне так жаль. Почему ты ничего не сказал раньше?

– А что тут говорить? – с горечью ответил Дэмиен. – Я потерпел неудачу, и сам виноват.

Надо было устранить герцога и шерифа еще до свадьбы.

Она бы тебя не простила.

– Дэмиен…

Он поднял руку.

– Я больше не могу это обсуждать. – Он смирился со своей болью и расправил плечи. Дэмиен – чертов король драконов. Нужно вести себя соответствующе. – Необходимо что-то предпринять. Я не могу убить шерифа, но его нужно наказать.

Лука вздохнул и размял шею. Он замер, а затем медленная улыбка тронула его губы при взгляде на Дэмиена.

– Когда ты в последний раз посещал шахты Жутких гор, принадлежащие драконице де Баруетт?

– Слишком много времени прошло. – Дэмиен злобно ухмыльнулся в ответ на прекрасный план. Шахты были воплощением ада на земле. – Как ты думаешь, шерифу там понравится?

Улыбка его кузена стала еще шире.

– Отправим его на постоянное проживание, как считаешь?

Два месяца спустя

– Где этот ленивый дракон? – раздался знакомый голос, эхом разнесшийся по коридору.

Дэмиен захлопнул книгу, когда Пайр с важным видом вошел в кабинет Луки, напоминая тщеславного павлина. Кицунэ стянул с головы шелковую шляпу и шерстяной плащ с плеч и бросил их на большой письменный стол, расположенный в центре комнаты.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, вставая с подоконника.

– Что ж, прекрасный способ поприветствовать одного из своих самых старых друзей, – прокомментировал Пайр, направляясь к большому камину, чтобы погреть руки. – И тебе привет.

Дэмиен фыркнул и, отбросив книгу на подоконник, на котором сидел, скрестил руки на груди. Он перечитывал одну и ту же страницу снова и снова, но не мог вспомнить, о чем там вообще говорилось. Дракон чувствовал, что вот-вот сойдет с ума. Его накрыла волна любопытства. Возможно, у лиса появилась для него работа. Что-нибудь, что отвлечет от мыслей о Робин. Или, может, ему есть что рассказать о его паре.

– Именно потому, что я один из твоих самых старых друзей, я знаю, что ты здесь не для простого светского визита. – Пайр ненавидел пронизывающий холод Жутких гор. Дэмиен подошел к камину и сел в одно из двух кожаных кресел, стоящих рядом. – Скажи мне, что привело тебя в горы?

Кицунэ отвернулся от огня, грея спину. Его янтарные глаза прошлись по комнате и остановились на Дэмиене.

– Так вот где ты прятался? Я думал, что последние два месяца ты дремлешь в одном из своих убежищ, и все же я нашел тебя именно здесь.

Дэмиен отвел взгляд, чувствуя, что Пайр видит слишком многое. Чертов кицунэ практически владел волшебством, когда дело доходило до эмоций других.

– Пора было навестить родственников. Я слишком долго отсутствовал.

– И все это время ты сидел здесь? – спросил Пайр, теребя края своего безвкусного жилета.

– По большей части.

Лис хитро скосил на него взгляд.

– А шериф?

Дэмиен ухмыльнулся.

– Получил свое. – Пауза. – И остался жив.

Пайр медленно моргнул и повернулся к нему лицом.

– Как-то это очень… неожиданно.

– Что ты хочешь этим сказать? – чересчур резко ответил он.

– Ты ведь кровожаднее меня, и это о чем-то да говорит.

Дэмиен напрягся.

– Не так уж я плох.

Кицунэ бросил на него веселый взгляд, рыжие уши забавно дернулись.

– Никто из твоих врагов не выживал.

– Кроме шерифа.

Потому что он не смог так поступить. Какой же он дурак.

– Шериф, – сказал Пайр, скривившись. – Отвратительный тип. Как я понимаю, наши с ним пути больше не пересекутся?

– Не там, куда я его отправил.

Шериф проведет остаток жизни служа драконице де Баруэтт в ее шахтах. Даже если негодяю каким-то образом удастся сбежать от женщины-дракона, он никогда не выберется из гор живым.

– Хорошо. Уверен, леди Мержери новости придутся по душе.

Удар под дых. Дэмиен задохнулся от боли при упоминании Робин. Он хотел спросить о ней сразу, как только лис переступил порог комнаты.

Леди Мержери.

Он ненавидел звучание ее нового имени. Оно должно звучать как Мэриан Робин Файербейн, Королева Драконов.

– Как она? – сумел выдавить он сквозь стиснутые зубы.

– Вполне хорошо.

Вот и все, что Пайр скажет о ней?

– Рад слышать.

И Дэмиен правда был рад.

Несмотря на свое несчастье, он не хотел, чтобы страдала его пара. Она заслуживала всего счастья в мире, даже вдали от него.

Кицунэ начал медленно хлопать.

– Ты разыграл довольно хорошее представление, но… – Он коснулся кончика своего носа. – Ты буквально излучаешь ярость и печаль. Что ты на самом деле хочешь знать, друг?

Дэмиен поднялся со стула и подошел к окну.

– Он хорошо с ней обращается?

Руслану лучше вести себя хорошо, иначе он разорвет его на части.

– Под «он» ты подразумеваешь герцога?

Он закрыл глаза и тяжело выдохнул.

– Никаких игр, Пайр. Скажи как есть.

– Герцогу пришлось бы постараться причинить Робин вред, поскольку он мертв.

Дэмиен замер. В ушах зазвенело.

Мертв. Герцог мертв.

Он медленно повернулся лицом к другу, его руки начали дрожать.

– Он мертв?

Пайр подошел к столу и, взяв с него шляпу, снова повернулся к Дэмиену.

– С ним произошел несчастный случай на лестнице в ночь после их свадьбы.

Два месяца.

Робин свободна от герцога уже два месяца.

Перед глазами начали появляться красные пятна.

Только что он был у окна, а в следующее мгновение его рука обхватывает горло Пайра, прижимая лиса к стене слева от двери. Дэмиен щелкнул зубами прямо перед лицом друга, но кицунэ даже не вздрогнул.

– Почему ты скрывал это от меня? – прорычал он.

– Напомню тебе на всякий случай: ты исчез, не сказав ни слова. Мне потребовалось время, чтобы найти тебя. – Пайр смотрел прямо ему в глаза. – Тебе некого винить, кроме себя самого. – Дэмиен крепче сжал лиса, его дыхание стало прерывистым. – Ты бросил свою пару.

– Я бы никогда так не поступил.

Если бы Дэмиен знал, он бы уже вернулся в Мержери.

– Нет? Она сама предстала перед королевой за свои преступления. В то время как ты что? Томился здесь? – Глаза Пайра сузились. – Я почти не хотел искать тебя, но Тэмпест убедила меня в обратном. Ты повел себя глупо.

Дэмиен низко зарычал.

– Я не знал.

– Так что ты собираешься делать, король драконов? – спросил Пайр, его янтарные глаза стали жесткими, перед ним стоял Шут.

– Сделаю то, что должен был сделать еще два месяца назад. – Он отпустил друга, смаргивая красную пелену с глаз. – Я заявлю права на свою пару.

Кицунэ расплылся в улыбке и хлопнул его по плечу.

– А вот и Дэмиен, которого я знаю.

Он обнял Пайра и, отпустив его, выбежал из кабинета в коридор, побежал дальше, сбрасывая на ходу одежду.

Слишком много времени оказалось потраченным впустую.

Неужели Робин думала, что он ее бросил? Он всего лишь пытался быть благородным, хотя это решение чуть не убило его.

– Не смей улетать без меня, – проревел Пайр ему вслед. – Я больше не собираюсь пробивать себе путь в этих горах.

– Тогда поторопись, – бросил Дэмиен через плечо. – Или останешься здесь.

Он больше ни минуты не проведет в разлуке с любовью всей своей жизни.

Я иду за тобой, голубка.

Глава сорок пятая

Робин

Весенние дожди омыли провинцию, и не успела Робин опомниться, как на нее обрушилась манящая летняя жара.

Последние несколько месяцев она была занята.

Поначалу Робин занималась тем, что притворялась скорбящей новобрачной, слишком быстро вырванной из объятий мужа. Уловка Пайра и Тэмпест сработала, и новость о том, что герцог Мержери трагически разбился насмерть на крутой лестнице родного поместья после большого количества выпитого вина, крайне быстро распространилась по королевству. Ложь о проведенной вместе ночи позволила Робин продержаться против верных сторонников Руслана до тех пор, пока королева Ансетт не сочла ее статус герцогини Мержери единственным правильным и легитимным.

После этого началась настоящая работа.

Отказавшись от Капюшона (какой смысл в маскировке теперь, когда в своем нынешнем положении она может самостоятельно влиять на происходящее?), она не перестала общаться с Пайром и Тэмпест, а ее люди продолжили искоренять несправедливость от ее имени. Им удалось оттеснить волков в Бетраз с помощью Темного Двора и Гончих.

Засад и грабежей, конечно, больше не проводилось. Нет, вместо этого Робин обратилась к своим последователям для того, чтобы те возвращали простому населению провинции Мержери каждый пенни, урожай, весь скот и дома, несправедливо у них отобранные. Шериф был объявлен пропавшим без вести, но не то чтобы кто-то по нему скучал.

Робин не могла жить в поместье герцога Мержери одна, поэтому с помощью Павла они превратили резиденцию одновременно в новый детский дом и реабилитационный центр для тех, кому больше некуда было пойти из-за бедности, жестокого обращения… или наркотиков.

Наркотики.

Даже сейчас, два месяца спустя, Робин не была до конца уверена, что исчезли все следы смертоносной Мимикии, которую распространял Руслан. Пайр занимался борьбой с распространением наркотического вещества и сейчас сосредоточил все свое внимание на длинных руках наркоторговли, тянущихся в другие регионы, но Робин знала, что ей нужно постоянно быть начеку. Достаточно одного высокородного сторонника Руслана, не убежденного историей его смерти, и все может начаться по новой с того места, на котором остановился Руслан. Они все еще не выяснили, где находятся месторождения Мимикии, но Пайр сказал, что это только вопрос времени.

Итак, у Робин не было времени на отдых. У нее скопилось так много дел, а в сутках не хватало часов, чтобы их все переделать. Ей хотелось, чтобы рядом с ней был кто-нибудь, способный помочь справиться со всем.

Она знала, что хочет, чтобы этим «кем-то» был Дэмиен.

Уже два месяца от него по-прежнему не было ни слуху ни духу, но это не мешало ей с нетерпением ждать вестей о нем всякий раз, когда Пайр или Тэмпест появлялись, докладывая о борьбе с Мимикией по всей Хеймсерии. Но каждый раз они ничего не знали.

Робин не хотела отказываться от своих чувств к Дэмиену. С какой стати ей это делать? Самым эгоистичным ее поступком за всю жизнь стало то, что она позволила себе влюбиться в дракона, еще и позволила себе признаться в этих чувствах. Приняв совет родной матери, она не сможет отказаться от Дэмиена.

Если бы только она могла найти его.

– Партия с юга должна прибыть завтра, Робин? – спросил Павел, взваливая на плечо мешок с зерном, чтобы отнести в кладовую нового приюта. – Детям очень нужна новая летняя одежда, и беженцы из Талаги хотят сшить ее из льна и шелка, которые привезут.

Робин рассмеялась в ладошку.

– Не успеем оглянуться, как у нас будет целая куча избалованных принцев и принцесс, Павел. Платья и рубашки из малинового шелка! Представьте себе.

– С таким же успехом можно найти достойное применение бриллиантам Мержери, – воскликнул Уилл, откладывая топор, чтобы перевести дух.

Они с Андреем занимались строительством новых домов на территории поместья Мержери в том же стиле, что и милые домики, разбросанные по провинции, построенные сто лет тому назад. Имея в наличии больше постоянного жилья, можно разместить больше людей, приезжающих в провинцию, а вместе с ними придет процветание за счет увеличения численности рабочих и привнесенных навыков.

Робин уже наладила связь с южными провинциями для обеспечения людей продовольствием на случай, если зима будет такой же суровой, как в прошлом году. Руслан никогда не считал такие связи необходимыми: зачем тратить деньги и время на то, чтобы прокормить простых людей, когда они должны прокормить себя сами? В своих мыслях Робин практически слышала, как он жалуется, и ей доставляло бесконечное удовольствие каждый раз делать прямо противоположное тому, что делал ее дорогой покойный муж.

Но, несмотря на всю предстоящую работу и на помощь друзей и семьи, Робин чувствовала себя одиноко.

– С тобой все в порядке, Робин? – спросил Андрей, глядя на нее с беспокойством. – Ты очень бледная, хотя на улице очень жарко.

У Павла и Уилла были похожие озабоченные выражения на лицах.

– Я… возможно, мне нужен перерыв, – сказала Робин, потому что, по правде говоря, так оно и было на самом деле.

С обещанием побольше о себе заботиться Робин удалилась не в поместье Мержери и не в свой собственный дом, а в лес. Когда ей становилось одиноко, она всегда оказывалась на заброшенной поляне, где Капюшон разбил свой лагерь вместе с Дэмиеном.

Солнце светило прямо над головой, согревая покрытую мхом землю, пока она не показалась удобнее любой самой роскошной кровати. Она легла на упругую зеленую постель, вздохнув с облегчением, и закрыла глаза из-за солнца, позволяя ему согреть каждую клетку ее тела.

Она не чувствовала настоящего тепла с тех пор, как ушел Дэмиен.

Минут на десять или около того, почти задремав, Робин выпустила свои мысли на свободу, и тут тень закрыла солнце, заставив ее вздрогнуть. «Странно», – подумала она, открыв глаза и взглянув на небо. Но тень исчезла так же быстро, как и появилась, а облаков на небе не наблюдалось.

Устраиваясь поудобнее, Робин снова собиралась закрыть глаза, когда над солнцем снова быстро мелькнула фигура.

На свету она сверкнула зеленым.

У нее перехватило дыхание. Это происходит на самом деле?

Робин вскочила на ноги, спотыкаясь из-за бешено колотящегося сердца.

– Это ты? – позвала она, и слова эхом разнеслись по всей поляне. Робин приложила ладони ко рту и крикнула в небо: – Не играй со мной! Если ты здесь, Дэмиен…

– Я здесь, так что перестань кричать.

Голос раздался из-за спины Робин так близко, что она вскрикнула, а затем крутанулась на месте, чтобы увидеть лицо мужчины, которому этот голос принадлежал.

И там стоял Дэмиен, столь же обнаженный, как и в тот день, когда Робин впервые встретила его. Теперь он стоял перед ней с до боли знакомой высокомерной ухмылкой на лице.

Всхлип застрял у нее в горле, и девушка прикрыла рот рукой. К глазам подступил жар. Перед ней ее дракон.

Хотелось ударить его за то, что он пропал. Хотелось кричать на него за то, что он ушел, не сказав ни слова. Хотелось разозлиться так, чтобы выдохнуть полыхающее внутри пламя.

Он накинул халат и подпоясал его на талии, затем протянул руки.

– Иди ко мне, моя голубка.

Робин бросилась в его объятия и прижалась к нему так крепко, как только могла. Ее тут же окутал знакомый аромат шалфея и цитрусовых.

– Ты опоздал, – пробормотала она, уткнувшись ему в грудь. В глазах уже стояли слезы и грозили потечь по лицу. Она так сильно скучала по нему.

– Нужно было кое-что уладить, – сказал Дэмиен, обнимая Робин своими огромными руками и прижимая ее к себе. Знакомое чувство оказалось таким успокаивающим, таким согревающим, что вместо того, чтобы заплакать, Робин почувствовала, как слезы высыхают.

Она уткнулась лицом ему в грудь, наслаждаясь его запахом.

– Если бы ты остался, я…

– Знаю, – мягко перебил Дэмиен. – Я знаю, но тебе тоже понадобилось время на то, чтобы уладить свои дела. Я не хотел торопить тебя. Мы оба через многое прошли.

– Я должна была сама решить, нужно мне время или нет, – возразила Робин, поднимая голову, чтобы посмотреть на Дэмиена. – Ты не оставил мне выбора, сбежав.

Низкий смешок сотряс тело Оборотня.

– Сколько раз я должен повторить, что знаю. Прости за этот мой поступок. Но, честно говоря, я предупреждал тебя, что уйду.

– Знаю, но мне все равно было больно. Я не успела попрощаться, – хрипло прошептала она.

– С моей стороны это было неправильно. Я был зол и обижен и думал, что убью всех вокруг, когда ты выйдешь замуж. После того, как Тэмпест и Пайр заверили меня в твоей безопасности, а мужчины были спасены, я ушел.

– Прихватив шерифа, – пробормотала она.

– У нас с ним оставалось незаконченное дело.

Робин подняла взгляд на теплые зеленые глаза Дэмиена.

– Он мертв?

Дэмиен не отвел глаз.

– Сначала я планировал помучить его за совершенные проступки и убить мерзавца, но оставшись с ним наедине… я мог думать лишь о том, что подумаешь ты. Я не мог так поступить.

– Так что ты сделал?

Он невесело улыбнулся, обнажив два острых резца.

– Я отправил его туда, откуда он никогда не сбежит и будет мечтать о собственной смерти. Он будет платить за свои преступления всю оставшуюся жизнь.

– Я горжусь тобой. – Она никогда не могла даже подумать, что Дэмиен примет ее точку зрения. – Ты останешься?

Выражение лица Дэмиена стало серьезнее.

– Я не могу остаться здесь навечно.

Желудок сжался, и она попыталась оттолкнуть его, но он не дал ей сдвинуться с места, прижав к себе.

– Зачем тогда вернулся? Чтобы мучить меня? Ты передумал?

Острая боль пронзила грудь.

– Никогда. Ты моя пара, – прорычал он, касаясь ее носа своим. – Мы будем вместе вечно, пока смерть не разлучит нас. Я люблю тебя. Я не желаю больше с тобой расставаться.

– Я тоже не желаю. Я люблю тебя, глупый дракон. Почему ты не можешь остаться?

– У меня есть обязательства перед моим народом, живущим в горах.

Робин медленно моргнула.

– Какого рода обязанности?

– Похожие на те, какими владеешь ты в роли герцогини.

– Значит, ты их герцог или что-то вроде того? – спросила она.

Он лукаво улыбнулся.

– Нет, я король.

Ее глаза широко распахнулись. Что за черт?

– Скажи мне, что ты шутишь.

Улыбка Дэмиена стала шире.

– Боюсь, что нет, моя голубка. Тебе просто придется смириться с тем, что ты герцогиня и королева.

– Я так не могу!

Она простая деревенская девушка.

– Из тебя получится отличная королева. – Он запечатлел поцелуй на ее правой щеке. – Но мы можем поговорить об этом позже. У нас есть гораздо более неотложные дела.

Она открыла рот, чтобы возразить, но губы Дэмиена на губах Робин превратили оставшуюся часть ее жалобы в тихие стоны от отчаянного поцелуя. В тот момент они оба прекрасно понимали, что именно значили друг для друга.

Робин предпочла Дэмиена всем остальным. Она была его парой, так же как и он – ее.

Дракон разжег огонь внутри Робин, а она в нем, и ни один из них не позволит ему погаснуть. Когда они вместе, никто не сможет избежать справедливости. Когда они вместе, никто не сможет помешать их счастью.

Когда они вместе, их не остановить.

– Ты будешь моей? – зарычал ее дракон.

– Только если ты будешь моим.

– Я стал твоим в день, когда ты бросила в меня камень. – Он улыбнулся, их губы почти соприкоснулись. – У меня есть одна просьба.

– Какая? – спросила она, прикусывая его нижнюю губу.

– Тебе придется преодолеть свое отвращение к наготе. У меня есть на нее планы.

Откинув голову назад, она рассмеялась и снова встретилась взглядом с драконом.

– Женись на мне, и я больше никогда не буду жаловаться.

Дэмиен сбил Робин с ног еще одним поцелуем.

– Считай, что все уже сделано. Как быстро мы сможем найти того, кто нас поженит?

Она закатила глаза.

– Нужно все как следует спланировать.

– У меня есть планы. Поговорить с твоим отцом. Жениться на тебе. Любить тебя до изнеможения. Смеяться с тобой, пока твои волосы и моя чешуя не поседеют.

– Звучит чудесно, – сказала она.

– Так и есть, когда ты рядом со мной.

Глава сорок шестая

Месяц спустя

Брайн

Брайн выдохнул, любуясь полной луной и наслаждаясь ночной тишиной. Он прислонился к крепостной стене поместья Мержери. Ветер трепал его черные волосы. Мужчина оглядел территорию, дернув ушами, когда со двора внизу донеслись детские смешки. Он сделал пару шагов, чтобы лучше видеть происходящее.

Мягкий гигант Павел сидел на каменной скамье с группой малышей, устроившихся на траве у его ног, и читал сказку при свете фонаря. Улыбка тронула губы Брайна, когда малыши засмеялись в ответ на скорченную Павлом мину. С тех пор как Брайн присоединился к Робин, многое изменилось в поместье Мержери. То, что когда-то было военным комплексом, быстро превращалось в дом, наполненный смехом и радостью.

Прекрасная передышка вдали от Темного Двора.

Прошло много времени с тех пор, как он наслаждался подобным покоем.

Он посмотрел в сторону Севера и вздохнул. Им удалось оттеснить волков Старой Матери в Бетраз, но совсем скоро она начнет мстить. Ошибок она не терпела.

Ему ли не знать.

В конце концов, она была его бабушкой.

Тихий звук справа привлек его внимание, но Брайн не обернулся. Он уже знал, кто идет.

Дэмиен остановился рядом. Его черная мантия шелестела на ветру.

– Уже оставил свою пару? – спросил Брайн.

– Она выгнала меня.

– Так скоро?

Дэмиен усмехнулся.

– Ей не понравились мои комментарии о платьях, которые она собирала для нашей поездки.

– Планируете уехать так быстро?

– Я должен. Я слишком надолго оставил своих людей без присмотра. Мы должны отправиться в Жуткие горы на несколько недель и уладить кое-какие дела.

– А что с Мержери?

– Вот почему я здесь, – сказал Пайр слева от него.

Брайн хмуро посмотрел на кицунэ, неторопливо вышедшего из тени. Он был одним из немногих, кто мог подкрасться к волку незаметно. Пайр обошел его с другой стороны и скрестил руки на груди.

– Ты уходишь, – предположил кицунэ, на этот раз без своего нелепого цилиндра.

– Как ты догадался? – спросил Брайн.

– Потому что я знаю тебя. – Пауза. – Тэмпест не хочет, чтобы ты уходил.

– Она слишком мягка, – хрипло проговорил он.

Нить тепла обвилась вокруг его холодного сердца. Будучи парой Пайра, Тэмпест стала частью стаи Брайна. Он любил эту женщину как родную. Вначале он был груб с ней, но это не помешало Тэмпест переживать за него и занять особое место в его сердце.

– У моей свирепой маленькой женщины мягкое сердце, это правда, и ее моральные ориентиры слишком прямы, – драматично заявил Пайр. – Но еще она практична и признает право личного выбора.

– Так и есть, – сказала Тэмпест, присоединяясь к их компании.

Губы Брайна дрогнули в подобии улыбки, когда она протиснулась между ним и Пайром, обнимая их обоих.

– Ты уверен, что хочешь этого? – спросила она.

Он кивнул.

– Я единственный, кто может. Нам необходимо знать, что задумала Старая Мать. Я единственный, кто сможет выжить.

Тэмпест сжала его плечо.

– Я не хочу, чтобы ты возвращался туда.

Брайн поцеловал ее в макушку цвета барвинка.

– Со мной все будет в порядке.

Она посмотрела на него. Серые глаза девушки казались почти серебряными в лунном свете.

– Знаю.

Он снова посмотрел на север, упиваясь спокойствием своей маленькой стаи.

Завтра он зайдет на территорию Альфы и вернет то, что принадлежит ему по праву.

Стаю Бетраза.

Content

Фрост Кей
Разбойница

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Глава сорок первая

Глава сорок вторая

Глава сорок третья

Глава сорок четвертая

Глава сорок пятая

Глава сорок шестая