Мия Моцзинь

Сказание о Ли Лань

Иллюстрация на обложке Wizzrd

Иллюстрация карты Глафиры Хвостиковой

Иллюстрации на форзацах Мии Моцзинь

© Мия Моцзинь, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

От автора

История о заклинательнице Ли Лань появилась благодаря двум событиям в моей жизни.

Одно из них, прекрасное и захватывающее, произошло еще в 2007 году, когда я впервые посетила Китай и открыла для себя его многогранную культуру, восточную философию и чарующую мифологию. Поэтому, когда писала книгу, то опиралась на классические тексты: «Книга о пути жизни», «Каталог гор и морей», «Книга перемен», «Сон в красном тереме», «Путешествие на Запад». Также меня вдохновили и не последнюю роль при написании сыграли дорамы: «Путешествия Чангэ», «Восхождение фениксов», «Синий шепот», «Неукротимый: повелитель Чэньцин».

Второе событие, волнительное и пугающее, произошло в 2019 году, когда мой родной город Усолье-Сибирское Росприроднадзор назвал местом, которому грозит стать «экологическим Чернобылем». На территории города находилось предприятие с химическими отходами, и эта проблема замалчивалась долгие годы. Но уже летом 2020 года была разработана программа по ликвидации экологического ущерба на территории бывшего комбината. С тех пор мысль о том, что мы живем рядом с местом возможной экологической катастрофы, не давала мне покоя. Так и появилась история о заклинательнице Ли Лань и падении ее империи. История, в которой природу спасти не удалось, но у главной героини все же есть надежда на светлое будущее.

Я несколько лет работала над авторским миром книги, которая стала дилогией, в ней есть элементы и западной культуры: летающие на природной ци корабли, веера-артефакты, растительные гомункулы, протезы и химеры. По этой причине жанр истории можно определить как сюаньхуань, то есть китайское фэнтези с западным влиянием.

Изначально первый том дилогии назывался «Весна близко», и он попал в шорт-лист конкурса «Воины Поднебесной» на одном литературном портале. Работа с издательством «Эксмо Freedom» сделала историю более полнокровной и стройной, за что я благодарна каждому участнику этого творческого процесса. И прежде всего, я надеюсь, роман «Сказание о Ли Лань» вдохновит читателя узнать больше о культуре Китая и поверить, что «Судьба помогает тем, кто помогает себе сам».

>Часть I

Пробуждение в прошлом

Глава 1

– Весна близко… – произнесла Ли Лань, приложив раненую ладонь к светящимся на мерзлой земле иероглифам.

Долгие мгновения она видела только этот свет и постепенно растворялась в нем, обретая спокойствие и освобождение от боли.

Вскоре мир вокруг стал обретать очертания стен из тонких каменных полосок. На одной стене висела картина с взлетающими птицами в центре и куплетами по бокам. В первом куплете говорилось: «Скромность – украшение». А во втором: «Труд – благословение». Ли Лань посмотрела на руки, что казались тоненькими и маленькими, как у ребенка.

«Что я здесь делаю? – невольно подумала она, узнав флигель родного дома. – Это видение похоже на воспоминание из детства».

Утренний свет проникал сквозь окно. Тетя Фань стояла в коричневом одеянии с закатанными рукавами, ее угольные волосы были собраны в косу, а рядом сидела маленькая Ли Сюэ в розовом одеянии, затянутом соломенным поясом. Два ее пучка растрепались: двоюродная сестра снова лазила на персиковое дерево, чтобы достать свежие плоды. Лицо девочки выражало недовольство.

– Сяо[1] Сюэ, я уверен, Сяо Лань сломала твою игрушку случайно, – прозвучал голос дедушки Чэня. – Я починю ее, но позже.

Легкий ветер развевал его седые, длинные волосы и приносил запах персиков. Дедушка Чэнь сидел за столом возле окна во внутренний двор и выводил кистью символы. Когда-то давно он лишился левой руки, но научился рисовать одной.

– Как тебе? Нравится, Сяо Лань? – произнес он и показал свою работу. – На самшитовой древесине выглядит лучше.

Солнечные блики играли на цветном массиве-заклинании с россыпью искусно вырезанных иероглифов.

– Отец, она не умеет пока читать, – прозвучал голос тети.

– Да, но я уверен, что поймет. Это массив пробуждения нашего семейного дара. Никто не сможет его использовать, даже если увидит эти символы. Только мы, люди отмеченного рода Ли, обладаем особой силой. Она у нас в крови.

Он посмотрел на внучку, улыбнулся и продолжил:

– Малышка, это разные цвета символов. Наш мир – огромное место, где есть все разнообразие бай-ци, то есть сотни потоков природной ци в подземных реках. В провинции Дун, например, особенная природная бай-ци. Мы так устроены. Но эти цвета, Сяо Лань, запомни. Зеленый, как нефрит. Красный, как пион. Черный, как безлунная ночь…

– Я пришел! – крикнул кто-то у дверей.

Загорелый мальчик вошел, поставил большие мешки на стол и улыбнулся. Из маленькой дырки на одном вывалились пара зерен риса.

– Старый господин Ли, вот! Купил, что вы просили, – сказал он, гордо выпятив грудь.

– Отец, зачем ты заставляешь Гоу Цзянчэна ходить за нашими покупками? Он же ребенок, – с упреком произнесла тетя и уперла руки в бока.

– Я сам вызвался! С тех пор как умерла матушка… – ответил мальчик и опустил голову, – решил, что буду помогать господину Ли. Он помогал матушке до самого конца. Мой отец из Небесной столицы слишком богат и горд, чтобы заметить кого-то, кроме любимого сыночка. Моего слабого диди[2] Гоу Ичэна.

– Не говори о брате плохо, – сказал дедушка и выпрямил спину. – У него свои трудности, не такие, как у Сяо Лань, просто…

– А какие трудности у Тыковки? – спросила Сяо Сюэ и подняла ладошку вверх. – О, я знаю! Она полукровка и скоро может умереть, да-а-а?

В комнате наступила странная тишина. Только шум ветра в листве за окном не позволял времени остановиться.

– Кто тебе об этом сказал? – спросила тетя наконец.

– Цзян! – ответила Ли Сюэ. – Он сказал, что подслушал разговор взрослых.

– Ты! Куколка! Ненавижу тебя! – прокричал мальчик, покраснев до ушей.

Дедушка вдруг наклонился к Ли Лань:

– Что бы ни было, запомни. У тебя тоже есть дар семьи Ли из побочной ветки советников клана Ши. Он в твоей крови. Пробудить его можно два раза за всю жизнь. Символы подскажут направление. Ты должна достигнуть ступени духовного подмастерья, чтобы вернуться на несколько лет в прошлое. Даже с последним вздохом ты сможешь собрать всю свою духовную силу, чтобы выжить…

Но этому моменту из детства пришел конец. Как грозовые облака затягивали чистое небо над долиной, так и тяжелые воспоминания заставляли сердце Ли Лань сжиматься от боли.

Крики и плач, взрывы природной бай-ци и пепел на разоренных землях. Гибель дедушки и сестры в расщелине с серебряным паром. Гоу Ичэн, лежащий на камнях порванной теневой куклой. Свет, ускользающий из его глаз, и ледяные губы в миг, когда душа покинула тело. Эти образы из мучительных криков боли, запаха крови и гари заставляли стеснение в груди подпитывать чувство беспомощности и потери. Глаза Ли Лань наполнились слезами…

«Нет! Плакать нельзя. Если семейный дар смог вернуть меня, значит, есть шанс что-то исправить. Они все живы. Все еще…»

– Живы, – прошептала Ли Лань.

Внутри разлилось тепло, что стало ее источником ци. Сильный и яркий источник, словно раскрытый лотос. Но стук над головой заставил вспомнить о настоящем моменте.

– Прошу прощения, ученица Ли, – прозвучал строгий женский голос. – Это уже ни в какие лунные ворота! Вы не только спите на моем уроке, но и нарушаете дисциплину.

Руки и ноги Ли Лань казались тяжелыми, будто залитыми свинцом, но понемногу контроль возвращался. Сердце ее забилось быстрее, а жизнь просыпалась в самых кончиках пальцев.

– В нашей школе при клане Ба не принято воротить нос от потомков клана Ши, – продолжала учительница, сжимая в руках деревянную палку. – Но и особых привилегий вы никогда не получите. Я полагаю, вы не забыли об этом? Подберите свои листы.

– Извините, госпожа учительница, – произнесла она в ответ.

Ли Лань опустилась на колени, чтобы собрать бумагу с пола. Лучи солнца из окна падали на свиток с картой, растянутый и прикрепленный к стене. Новая карта империи Цзинь Го. Одна из учениц случайно капнула на нее тушью, пыталась исправить оплошность, но сильнее растерла пятно, за что учительница прочитала ей длинную тираду по поводу обращения с имуществом клана Ба. Ли Лань же уснула, чуть не получив в наказание пять ударов палкой. «То была история трехлетней давности».

– На нашей великой земле, – прозвучал строгий голос учительницы, – где бай-ци течет в недрах, как природный дар, многие века кланы заклинателей вели междоусобные войны. Клан И, клан Эр и клан Сань. Клан Сы, клан У и клан Лю. Клан Ци, клан Ба и клан Цзю. Клан Ши. Но тысячу и сто лет назад один благородный, трудолюбивый и смелый человек возвысился, став бессмертным императором. Этот человек по имени И Ян принадлежал благородному клану И, он объединил девять воюющих знамен и основал славную империю Цзинь Го. И Ян запечатал восставший клан Ши в Темных землях. Семьсот семь печатей соединяли корни древа Тао с каналами природной бай-ци. В чем дело, ученица Ли? Продолжите?

Ли Лань смотрела на руки. Руки пятнадцатилетней ученицы школы для девочек при резиденции клана Ба в маленьком городке Энь. Правый мизинец на месте, кожа светлая и гладкая, будто рисовая булочка. Нет мозолей от тренировок с мечом, нет шрамов от ожогов. Нет символов, которые ей пришлось начертать кровью перед тем, как в последний раз вдохнуть морозный воздух в той долине…

– Да, госпожа учительница, – произнесла Ли Лань, встала и подняла уверенный взгляд к карте. – Люди Ши, практикующие техники Темного пути, стали заложниками тех земель навеки, а древо Тао из чистой бай-ци служило им живой печатью. Сбежавшие семьсот семь членов клана Ши стали изгоями, и отныне прозвали их отвергнутыми. Скованными одной огненной цепью позора. Цепью из ста семи звеньев, двадцати семи огненных узоров и четырех тысяч малых печатей небесного огня. Спустя столетия потомков клана Ши перестали так звать, но для многих они так и остались отвергнутыми… с темными повязками.

Ли Лань закончила на одном дыхании и протянула пальцы к темной повязке на левом плече.

– Кхм, – учительница на мгновение потеряла дар речи, но вскоре снова придала лицу строгий вид, – в кои-то веки вы смогли меня удивить, ученица Ли. Очень хорошо, что выучили текст Пурпурного свитка империи Цзинь Го. Проверять ваше знание по этому учению совет будет через полгода. Это самый важный экзамен на пути становления членом Малой палаты алхимиков. После состязания по приготовлению пилюль, конечно. Также прилежно учитесь и дальше, ученица Ли.

– Спасибо, госпожа учительница, – ответила она и, сделав благодарственный жест руками, села обратно на свою циновку.

Три года назад она с усердием готовилась к сдаче этого экзамена и заучивала слова из трактата, чтобы даже посреди ночи ответить на любой вопрос.

Учительница продолжала зачитывать текст из свитка и в такт словам ударяла палкой по столу. В типичных серых верхних одеяниях с широкими кожаными поясами, что заставляли держать спину прямо, соученицы кистями водили по бумаге. Комнату наполнял запах туши и трель птиц с внутреннего двора. Никто не догадывался, какое сложное заклинание-массив одна из учениц недавно сотворила.

Ли Лань постаралась выровнять дыхание, сделала печать из пальцев и спрятала в широком рукаве. Не самый лучший вариант поверхностного осмотра, но и большее она не могла сделать, чтобы не привлекать внимания. Она послала духовный след и перемещалась по узлам и меридианам ци, но вскоре поняла, что никаких странностей и сторонних ощущений не нашла внутренним взором. Духовный источник ее тела – чистый и ровный, как и три года назад. Второго круга ступени духовного ученика на пути духовного зарождения. Получается, после возвращения из будущего Ли Лань удалось повысить потенциал ци на один круг. Кроме этого не было ничего странного. О проблемах после возвращения в прошлое ее предупреждал дедушка.

Три года назад она жила с ним. Он заботился о ней с самого рождения и научил этому массиву, что использовал дар крови семьи Ли. При этом меридианы ци из прошлого должны соединиться с меридианами из будущего.

«Я правда в прошлом? Главное – все живы. И Гоу Ичэн тоже. Скоро Весенний фестиваль, а значит, я снова встречу его. Но…»

– …что сделать, чтобы все исправить? – произнесла она тихим голосом.

– Просто продолжайте следовать заветам Пути, ученица Ли, – прозвучал голос учительницы. – Вы бледны. Плохо себя чувствуете?

– Нет, – ответила Ли Лань и начала приводить в порядок стол, складывая бумагу, кисть и ломтик туши с чернильным камнем на угол. – Извините, что сегодня…

– Хорошо, что ученица Ли в порядке, – начала учительница, сменив тон со строгого на сладкий. – Но никто не должен думать, что я отношусь к тебе как-то по-особенному из-за твоего дедушки. Насколько хорошо знаю, молодой господин Лун, ученый из Архива внутренних и внешних рек, хороший друг вашей семьи? У моей подруги из ваших, Темных, есть замечательная дочь. Умная, красивая и очень хорошая девушка. Она, хоть и младше молодого господина на пару лет, не уступает ему в разумности. А он не только хорош собой, но наделен многими талантами и добродетелями. Сегодня господин Лун обещал заглянуть в школу ради своих изучений. Твой дедушка его хорошо знает и хорошо знает меня, но я ничего не знаю о семье господина Луна. Будь добра, поговори со старым господином Ли о…

– Хорошо, госпожа учительница, я расскажу дедушке о вашей просьбе, – ответила девушка и встала, ощущая свинцовую тяжесть в голове.

Она вежливо поклонилась и быстрым шагом вышла во внутренний двор. Ее охватило странное чувство тревоги. «Вот они какие последствия того мощного заклинания возвращения в прошлое?»

Ли Лань должна скорее встретиться с дедушкой, но она вдруг поняла, что едва способна сделать вдох. Будто тонула в воздухе, а не в воде. Сердце начало биться быстрее. Колени ослабели. Взор окутала пелена. Утратив контроль над телом, она закрыла глаза и приготовилась к падению, но кто-то поймал ее.

– Постарайся не терять присутствие духа, – прозвучал мужской голос, похожий на шелест бумаги. – Я использую простое…

«Пахло тимьяном и мятой. Тепло от его ладони охватило лоб. Заклинание? Он не смог бы помочь – такова плата за обращение к крови рода. Нужно время для полного возвращения сил».

Она оказалась в руках молодого господина Луна. Лун Кай работал в городском Архиве внутренних и внешних рек. Он был молодым человеком со множеством талантов и добродетелей, как и сказала учительница, и из друзей семьи Ли стал первым, кто погиб в возможном будущем. Будущем, похожим на покрытые пылью строки из запретного Белого свитка Цзинь Го:

…тысячу лет назад император Ян достиг бессмертия и объединил воюющие кланы, кроме неукротимого дома Ши, заключившего пакт на демонической крови. Вскоре клан Ши был повержен объединенной армией Девяти знамен и запечатан под древом Тао. Над ним император построил Небесную столицу на летающем острове, но было предсказано, что однажды случится Великое бедствие трех миров, которое разрушит империю, положив ей конец.

Глава 2

Утреннее солнце освещало потолок старого дома семьи Ли в городе Энь. На нем сквозь полог виднелся рисунок плывущих розовых облаков. Дедушка Чэнь сам их нарисовал лет десять назад.

– Тыковка-а-а, проснулась? – прозвучал крик Ли Сюэ с внутреннего двора. – Вчера ты упала в обморок в школе. Молодой господин Лун принес тебя домой, перепугав всех соседей. Но он так мужественно выглядел с тобой на руках, как настоящий принц из Небесной столицы. А ты-ы-ы! Не смей больше так падать в обморок!

– Лун Кай принес меня? – спросила Ли Лань.

– Сяо Лань, хорошо, что ты очнулась, – прошептал дедушка и присел на край кровати, взяв внучку за запястье. – Скажи мне, ты ведь… вернулась из будущего?

– Дедушка Чэнь!

Это он. Ее дедушка из плоти и крови. «Живой! Шершавая ладонь правой руки теплая, такие же добрые глаза. Длинные волосы, собранные в тугой пучок, седые. Легкие морщины на благородных чертах лица».

– Дедушка Чэнь! Я должна так много вам рассказать! Я просто обязана вас предупредить…

– Ты не можешь. – Он опустил ее руку, проверив пульс. – Состояние твое пришло в норму. Я рассказывал об этом в детстве, помнишь? Если кто-то из нас погиб в будущем, нам не следует об этом знать.

– Но дедушка! Это имеет значение для всего мира!

– Нет, – ответил он холодным тоном, во взгляде его читалась строгость и властность лидера скрытого ордена Хэй Ань. – Это твое бремя. И только твое. Будь это в моей власти, я бы также вернулся в прошлое. За всю жизнь я лишь раз использовал семейный дар, пытаясь спасти единственного сына от гибели. Твоего отца. Я встретил его, и тогда он взял с меня клятву позаботиться о тебе, но позже Ли Кай все равно выбрал благородную смерть. Это непреложное правило. У каждого своя судьба, и каждый платит за свой выбор.

Ли Лань опустила взгляд, полный слез, на руки и сжала одеяло с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

– Ты станешь сильной, я уверен, – продолжил дедушка. – Ты будешь трудиться и прилежно учиться, и тогда сможешь принимать последствия своих выборов с открытым сердцем. Тебе страшно, так было и мне, когда я впервые использовал это заклинание возврата. Но не выкидывай свою жизнь в грязь, когда она дает тебе второй шанс. Борись, хорошо?

– Мэймэй![3] У тебя ведь сегодня день рождения! – крикнула Ли Сюэ с внутреннего двора. – Сегодня ты сдаешь ци в Архиве. Не опаздывай. И не смей больше беспокоить дедушку такими выходками!

Ли Сюэ была старше Ли Лань на четыре года, но только по возрасту. Она любила рассматривать и наряжаться в красивые одеяния, украшать себя цветами из шелка и жемчуга, носить подвески и браслеты больше, чем выполнять обязанности по дому или в семейной мастерской.

– Никому больше не рассказывай о том, что вернулась из будущего. Пообещай, – прошептал дедушка.

– Хорошо, деда.

Он обнял внучку, потом поднял ее лицо и вытер слезы. Его старый халат оттенка глины привычно пах растительной краской.

– Улыбнись. Сегодня день, когда такое сокровище, как ты, появилось на свет, – произнес он, надев ей на руку браслет из гладкого зеленого камня. – Это зачарованный нефрит Спокойствия, не снимай его десять дней. Дурные воспоминания и тревоги не будут тебя тяготить. Но мы должны встретиться у одинокой глицинии[4], что растет за городом, через эти десять дней после захода солнца, чтобы поговорить о твоих меридианах ци. – Он выдохнул и с грустью улыбнулся. – Иди, умойся. Я уже приготовил кувшин с водой. Буду у старой госпожи Ню, если тебе что-то понадобится или снова почувствуешь себя плохо.

Ли Лань кивнула и встала. Глубоко в сердце она решила сохранить намерение спасти всех, кого сможет, от той участи, что ожидает их в будущем.

Собравшись с силами после тяжелого сна, она умылась чистой водой с запахом цветков сливы. Потом огляделась и поставила руку на деревянный сундук с изображением водного дракона, свернувшегося девятью кольцами, одиннадцатью изгибами и ста коленцами. Пальцы ее следовали по шероховатой поверхности узора. Он достался семье Ли от одного из принцев дома Ши многие столетия назад.

Что, если бы Ли Лань выбрала сторону ордена Хэй Ань? Единственный скрытый орден в империи, кроме них обучением занимались только школы при кланах. Они стремились защитить наследие клана Ши и развивать запретные техники Темного пути, используя кровь сакральных зверей. Когда она пошла в имперскую армию вместе с другом Гоу Ичэном, первым делом их заставили поверить в то, что орден никогда не заботился о чьем-либо благополучии, кроме собственного. Но, сколько лет Ли Лань знала дедушку Чэня, он никогда не казался плохим человеком. И все же Хэй Ань были врагами императора Яна.

Плохое и хорошее. Это как светлая и темная сторона Пути. Если кто-то посмотрит на темное со стороны светлого, оно будет казаться плохим. Так же как и светлое со стороны темного. Нет однозначного ответа на вопрос о том, что Ли Лань должна сделать, чтобы сохранить жизни тех, кого любит.

Она выдохнула с тяжестью, а потом достала из сундука коричневую кофту с узором из бабочек, порхающих в траве, и изумрудную юбку. Потом взяла щеточку для волос со столика и встала перед бронзовым круглым зеркалом, откинув с него покрывало, бросила взгляд на фарфоровую вазочку с пластинками пудры, румян и помады, но поморщилась и не стала ничего трогать. «Нижнюю одежду запахнуть направо. Однажды в детстве цзецзе[5] одевала меня для прогулки, запахнув нижнюю одежду налево, и тетя наказала ее, потому что так надевают одежду на покойников».

Тетя Фань была вторым ребенком в семье Ли после отца Ли Лань, Ли Кая. До того дня, как пропала без вести в горах, она смеялась, когда расчесывала волосы Сяо Сюэ, и говорила, что женщины семьи Ли подобны прекрасным цветам. Бледнокожие, черноволосые, с большими глазами, хрупкой фигуркой и с тонкими ручками, словно кисти для каллиграфии. Юные девушки могли бы считаться первыми красавицами в любом уголке империи Цзинь Го, если бы только не…

– …темные повязки, – прошептала Ли Лань тихим голосом, отложив щетку в сторону и взяв повязку. – Не забывай и надевай.

Внутренний двор был такой же, как помнила Ли Лань. Нет разрушенных стен, нет выжженной травы, нет сломанной черепицы, нет кровавых потеков на расколотых камнях дорожки. Ничего, что предвещало бы ужасное будущее.

Этим солнечным, мирным утром в начале весны персиковое дерево цвело у пересечения каменных дорожек, окутывая облаком сладкого аромата каждого, кто проходил мимо. Семья Ли занимала центральный дом, а по бокам жили два старика. Госпожа Ню, она же старая подруга дедушки Чэня, и господин Цзю, что отсутствовал почти круглый год, проводя время в странствиях по империи.

Изящная девушка протягивала ладони к цветкам персикового дерева, узор на ее верхнем одеянии сверкал на солнце. Прическа собрана в легкий узел розовым платочком, ее милое овальное лицо озаряла улыбка.

– Ты соизволила проснуться? – прозвучал голос девушки с издевкой. – Иль собиралась проваляться весь день в кровати под пологом? Забыла, что сегодня твой день сдачи ци в Архиве внутренних и внешних рек? Из-за ошибки на повязке у тебя две даты рождения. Получаешь ли ты два подарка от милых подруг?

– Ли Сюэ, перестань говорить, как бродячие актеры, – ответила Ли Лань, решая обойти дерево стороной.

– Ха-ха-ха, – засмеялась Ли Сюэ, поймав сестру за рукав. – Неужели не будешь жаловаться на то, как это не дает тебе покоя? Что не любишь дни рождения, но больше то, что у тебя нет милых подруг.

Она права. У Ли Лань никогда не было близких подруг, не только потому что она не хотела ни с кем дружить, но из-за принадлежности к Темным Повязкам. Она казалась мрачной, потому что никому не хотела показывать свою улыбку, и за спиной часто слышала, как другие дети шептались, что потомки заклинателей Темного пути не могут улыбаться без темного помысла. Ли Лань была единственной среди учеников своего поколения из потомков клана Ши в школе при клане Ба. Это могло быть одинокое и несчастливое ученичество, если бы не помощь дедушки и встреча с Гоу Ичэном.

– Ты! – начала она, но Ли Сюэ схватила ее за щеки.

– Улыбнись, мэймэй, – произнесла она. – С днем рождения! Дедушка приготовит хороший ужин на вечернее празднование. Будут твои любимые сахарные пирожные с семенами лотоса. Но вот сейчас я думаю его отговорить. Ты только посмотри, какие пухленькие щечки, скоро ты и в лунные ворота не войдешь…

– Ты-ы! – ответила Ли Лань и убрала ее руки.

– Между прочим, – начала заговорщическим тоном сестра, – я кое-что подсмотрела в твоем арт-веере. Письмо от юноши!

Она достала синий веер из широкого рукава одеяния и замахала им перед носом сестры. На артефакте колокольчик заливался веселой трелью, обозначая появление нового письма.

– Ай-я! – произнесла Ли Сюэ и забежала за персиковое дерево. – Не успела я рассказать тебе о первом, как пришло второе…

– Ли Сюэ! – ответила Ли Лань, а краска стыда разлилась от шеи до лица и ушей. – Не смей читать мои письма! Это моя вещь, у тебя есть своя!

Под теплым солнцем две девушки бегали по внутреннему двору. Они разбили пару глиняных горшков на пути, перевернули три метлы и рассыпали сушеные перцы. Ли Сюэ двигалась изворотливо, как дикая лисица, но в этот раз Ли Лань чувствовала, что ее терпению наступал конец. После пары широких прыжков она сделала подсечку. Сестра потеряла равновесие, а падая, открыла двери в боковой дом старой госпожи Ню.

Ли Лань успела схватить сестру за шиворот, а затем, отпустив, со спокойным видом подняла свой веер с пола и привязала к поясу. Перепуганная Ли Сюэ села на колени и начала причитать, извергая проклятия. И самым главным из них была, по ее мнению, обидная фраза «глупая горькая тыква».

– Такое поведение не подходит юным барышням из семьи Ли, – прозвучал голос старой госпожи Ню.

Старушка пила чай, когда дедушка Чэнь, сидя на стуле рядом с ней, вдруг схватился за сердце. Ли Лань соскочила с места, направляясь во флигель. «Ему понадобится лекарство, как в то утро три года назад. То есть это утро».

Не нужно спрашивать, где дедушка оставил сундук со свежими травами и заготовками, потому что она знала. В полумраке флигеля стояло много мешков с зерном, глиняных и бронзовых сосудов, старых корзин и белья. «Сложно что-то разобрать». Она решила вспомнить простое заклинание света и представить его на внутреннем взоре, прорисовав каждый завиток.

Маленькая бусина взлетела в воздух с кончиков ее пальцев, сложенных в печать, и переливалась, словно жидкая луна. «Где-то был маленький плетеный сундук дедушки, но здесь столько ненужных вещей! Хлопковые мешочки с сушеными растениями, пустые мешочки, старые тряпки. Нет! Когда же Ли Сюэ успела накидать все это?»

Ли Лань сунула руку в самую глубь кучи, вдруг ощутив острую боль в запястье. Это что-то холодное, но кончики пальцев наконец нашли мягкую крышку…

– Мы должны что-то сделать! – кричала Ли Сюэ с внутреннего двора. – Дедушка не отвечает! Он просто сидит и молчит. Мэймэй, помоги!

Ли Лань вытянула сундучок, поставила его на пол и расстегнула петли на крючках. Руки ее дрожали, но нужно найти тот платочек с пилюлями. «Он должен быть здесь. Тот светло-зеленый оттенок. Где же он?»

Наконец она развернула ткань, увидев несколько пилюль, похожих на жемчужины.

– Помоги поднять его голову, – сказала Ли Лань, прибежав в дом госпожи Ню. – Всего одна пилюля. Дедушка Чэнь, пожалуйста.

Он начал кашлять, и голова его с тяжестью поднялась.

– В-все в порядке, дедушка? – произнесла Ли Сюэ, едва не плача.

– Сяо Лань, – прозвучал его тихий голос, – иди в Архив внутренних и внешних рек, а потом в резиденцию клана Ба. Хорошо? Я буду в порядке. Обещаю.

– Не обещайте, дедушка. Сходите к целителю. Он в прошлый раз говорил, что это из-за изменения погоды в нашей провинции. Дедушка Чэнь, надеюсь, цзецзе сходит с вами. Вы все узнаете и…

– Иди же! Совсем глухая? – буркнула раздраженно Ли Сюэ.

Она всегда вела себя так, когда ситуация казалась ей непонятной. Она могла кричать, ругаться и даже раскидывать вещи в разные стороны. И началось это после того дня, когда исчезла тетя Фань.

– Почему ты пытаешься командовать мной? – начала Ли Лань, сжимая руку в кулак. – Я тоже не понимаю, что происходит. Ты начинаешь вести себя глупо вместо того, чтобы сделать что-то…

– Я старше тебя, Сяо Лань. Не разговаривай со мной в таком тоне.

– И что?

– И то!

– Ли Сюэ, ты постоянно ищешь виноватых и находишь их только в моем лице. Я пытаюсь делать то, что могу. А ты? Думаешь, раз стала главной в мастерской дедушки, это дает тебе право и здесь считать себя главой семьи?

– А ты думаешь, что только старый господин Ли приносит деньги в семью? Рис дорожает день за днем. Серебряные слитки не валяются на дороге. И я для тебя стараюсь тоже, так что закрой рот и иди. Иди!

– Тогда ты тоже не разговаривай так со мной. Я не хуже тебя ни в чем, разве нет? Даже если сейчас не работаю, это не значит, что я бесполезный человек. Тебе все равно важнее красивое платье, а не дом…

– Что ты сказала? Ты! Глупая горькая тыква…

– Хва-а-атит! – вмешалась старая госпожа Ню, которая все это время молча наблюдала за их перепалкой. – Вот что значит вырастить двух девиц без матери.

– Прошу прощения за их поведение, – спокойным голосом произнес дедушка. – Мы больше не позволим ничего подобного в вашем присутствии. Я прав, Сяо Сюэ?

– Да, дорогой дедушка, – ответила она и опустила голову.

– Прошу меня простить, – добавила Ли Лань, чувствуя осадок после ссоры, что налетела, как пыльная буря из ниоткуда.

– Стой! – вдруг произнесла сестра. – У тебя кровь.

– Ничего страшного, я просто поранилась, когда искала пилюли и…

– Нет. Так ты не пойдешь в Архив.

Ли Сюэ развязала платок на голове, заставляя пучок темных волос рассыпаться по спине. Она бережно перевязала запястье Ли Лань и сделала маленький бантик.

– Мэймэй, сегодня тебе исполнилось шестнадцать, не устраивай больше неприятностей в школе. Что подумают люди о семье Ли? Не смей порочить нашу репутацию. И не создавай проблем для молодого господина Луна. Все соседи уверены в том, что ты прилежно училась, поэтому плохо ела и свалилась от усталости.

– Прости, Ли Сюэ. Простите, дедушка Чэнь, и вы, уважаемая старшая госпожа Ню, – сказала Ли Лань и поклонилась до пола, признавая вину. – Я сейчас же пойду в Архив внутренних и внешних рек.

– Иди с миром, – добавил дедушка, погладив ее по голове правой рукой.

Внезапно спокойную тишину нарушил резкий свист за главными воротами.

Глава 3

– Снова эти из Хэй Ань, – произнесла старая госпожа Ню, стукнув крышкой о фарфоровую чашку. – Из-за этих поганых собак другие кланы продолжают ненавидеть потомков Ши!

После этих слов Ли Лань поправила волосы в пучке и вышла с внутреннего двора через круглые ворота, чтобы увидеть движение в переулке. Люди в темных одеяниях, словно слуги безлунной ночи, прятали лица за бронзовыми полумасками и темными накидками. Кто-то бежал по дороге, кто-то с ловкостью перепрыгивал с крыши на крышу, но один из них отстал и остановился.

– Ай-я, Бродяга! Чего застрял? – прозвучал чей-то раздраженный крик. – Нет времени любоваться красавицами!

Высокий юноша у стены в тени поднял голову. На загорелой коже губы его искривились в усмешке. Он пробежал мимо Ли Лань и, едва задев ее плечом, запрыгнул на стену. Странное чувство охватило ее сердце, что-то в этом человеке показалось на удивление знакомым.

Перед глазами Ли Лань мерцающие золотые крошки вспыхнули и тут же исчезли. Таким заклинанием пользовались, чтобы перемещаться с быстротой молнии, но нужно достигнуть ступени духовного подмастерья, чтобы его освоить. Оттенок света же выдал в нем человека из Небесной столицы, быть может, даже из знати. У них светлая ци подобной чистоты, потому что они такими рождаются.

Ли Лань вышла на дорогу, чтобы снова взглянуть на загадочного юношу, но люди Хэй Ань уже оставили ее позади. В имперской армии учили, что все последователи Темного пути принадлежат клану Ши, и она никогда не слышала о Светлых заклинателях по рождению. С другой стороны, беседы о подобных вещах могли быть под запретом.

Ее размышления не привели ни к чему, кроме странного чувства тревоги. Она выдохнула, подняв голову к теплому солнцу, какое бывало весной в провинции Дун. Потом вышла на главную дорожку, мощенную крупными плоскими камнями, и вскоре ноги сами остановились на улице, названной в честь первого генерала Гоу, перед Архивом внутренних и внешних рек.

Солдат императора учили верить в то, что для Хэй Ань это еще одно ненавистное место в империи, после Палаты артефакторов и дворца Цзы, принадлежащего императору в Небесной столице. У Ли Лань Архив также не вызывал теплых воспоминаний, само его существование казалось таким же неправильным, как использование природной бай-ци артефакторами.

Высокие стены с молочного оттенка черепицей снаружи покрывала сетка из белого плюща, под которой за многие годы скопились киноварь[6] и пыль. Ли Лань знала об ученых из Средней палаты алхимиков, что работали там и собирали ци. «И ритуалы, проводимые внутри, не самые приятные».

У главных ворот стояли широкие доски. Оборванные листы висели на них, будто грязные лохмотья, покрытые печатями магистрата.

На одной из листовок на прохожих смотрело круглое лицо юноши, прорисованное тушью, а надпись гласила:

Тань У

24 года от роду

Четвертый круг ступени духовного ученика

Пятого числа третьего месяца на пересечении улиц О и генерала Гоу была найдена темная повязка на имя господина Тань У. В последний раз родные видели его десять закатов назад. Он работал на рынке в лавке с целебными травами. Господин Мо, его наставник, описывает юношу как трудолюбивого, но со странными манерами. Оные стали такими после нескольких месяцев непосещения Архива внутренних и внешних рек.

Любой, кто знает что-то о господине Тань, должен обратиться в ближайший пост городской стражи или написать письмо в управление магистрата.

Ли Лань слышала об исчезновениях потомков клана Ши, но никогда не интересовалась этими делами. Поговаривали, будто пропавшие присоединялись к ордену Хэй Ань, чтобы избавиться от темных повязок и обрести контроль над своей темной ци, для чего Орден использовал запрещенные техники. Так или иначе, в официальных документах, которые оглашали у Центральных ворот благоденствия, говорилось об умерших от присутствия бесконтрольной нечистой ци в теле.

Двери Архива внутренних и внешних рек издали скрип, когда Ли Лань прошла во внешний двор. Это место напоминало запутанную паутину с галереями-проходами из белого дерева, которые вели к внутреннему двору. Там, в главном здании, была лестница, которая вела в подземелья, где стояли шкафы с кристаллами, заполненными живой ци.

На пути Ли Лань не встретила ни одного ученого: настало время дневной трапезы, – но ей стоило подождать Кая в его комнате для записей внизу.

Каждый месяц она, как потомок клана Ши, должна была сдавать темную ци в Архив для документации в книге Темных Повязок в городе Энь. И впереди ее ждало то, что она пережила три года назад, – подготовительные уроки перед сдачей экзамена на степень ученого Младшей палаты алхимиков.

Адепты младшей степени работали в лавках целителей, а после получения рекомендательного письма сдавали экзамен и работали уже в Архиве. Высшей степенью была Старшая палата алхимиков – это чин серебряного служащего. В Небесной столице они решали вопросы будущего империи, изобретали новые пилюли и рецепты.

Ученые же в Архиве имели среднюю степень, они изучали ци Темных по рождению и природную бай-ци. Юный господин Лун уже давно мог получить повышение. «Без сомнения, талантливый ученый, прилежный и увлеченный делом, как говорил дедушка Чэнь, он превосходил многих стариков в свои двадцать пять лет, но…»

– …у него никогда не будет шанса из-за темной повязки, – прошептала Ли Лань и постучала в дверь комнаты.

В ответ никто не отозвался. «Едва ли Лун Кай ушел трапезничать со всеми».

Ли Лань открыла скрипучую дверь. Как и во всех помещениях подземелий, холод и сырость сопровождали каждого, кто сюда входил, а свет от единственного стеклянного фонаря со свечой создавал таинственный полумрак. Шкафы с кристаллами с живой ци стояли с двух сторон.

«Стол Лун Кая…»

Кисть лежала на подставке, запах туши витал в воздухе, указывая на то, что ей недавно пользовались. Скрученные книги из бамбуковых дощечек, перевязанный веревками пергамент, на краю стола соломенная фигурка рядом с фарфоровой чашкой, накрытой крышкой. Ли Лань потрогала ее. «Теплая».

Она решила заглянуть за край пергамента, но в то же мгновение, подобно вспышке молнии, присутствие темной ци за ее спиной и уроки, полученные за годы служения в имперской армии, заставили ее тело двигаться само по себе.

Правая рука Ли Лань, словно хлыст, готова была раздробить любую угрозу. В тени этот человек отражал ее атаки с мастерством, напоминающем круги на поверхности воды от упавшего камня. Вскоре чьи-то холодные пальцы схватили ее за запястье, потянув вперед во тьму. Она готовилась ощутить боль, но вместо этого запах тимьяна и мяты заставил сердце биться чаще.

– Юная госпожа Ли, – прозвучал баритон над ее головой. – Вы не только опоздали, но и ведете себя весьма странно.

– П-прошу меня извинить, – ответила Ли Лань и ощутила, как смущение обожгло щеки. – Ты… можешь меня…

– Хорошо, – сказал он и отпустил ее тонкое запястье.

– Д-давай забудем об этом! – произнесла она. – Т-тебя не было на месте, просто не ожидала, что…

– На работе обращайтесь ко мне «господин ученый», – добавил строгим тоном Лун Кай и с элегантностью присел за стол. – В доме семьи Ли или в мастерской дедушки зовите просто по имени, но не здесь.

– Понимаю, господин ученый, – ответила Ли Лань и наконец решилась взглянуть на его спокойный профиль.

«Лун Кай». Его бледная кожа напоминала падающий снег ранним утром на вершине гор, таким же холодным был и взгляд его темных глаз. Голос подобен шелесту бумаги, а длинные темные волосы всегда собраны в строгий пучок, закрепленный серебряной короной ученого мужа. Лишь темные пряди свисали с двух сторон, обрамляя благородные черты лица.

«Цзецзе звала его ледяным принцем за статность фигуры в черном одеянии алхимика и уверенную манеру держаться. Впервые она увидела его на коне, потом продолжала причитать весь вечер о том, какой прекрасный молодой человек приезжал в лавочку к дедушке Чэню. Этот благородный молодой человек никогда не улыбался, а Ли Сюэ хотела бы растопить его холодное сердце…»

– Вас заинтересовал этот сверток бумаги? – произнес Лун Кай, заставив ее вернуться в настоящий момент.

Он ловким движением снял веревку, и взгляду Ли Лань открылось зрелище не из приятных: высушенная рыба с десятью туловищами. Когда-то она лаяла по-собачьи, теперь же ее покрывали пятна оттенка разбавленной киновари. Ее единственная голова прогнила до скелета.

– Что-то странное случилось с рыбой хэло? Эти пятна… – начала Ли Лань.

– Точно, – сказал юноша и снова накрыл рыбу пергаментом. – Странные вещи творятся в Запретном старом городе. Это связано с каналами природной бай-ци. Я рассказываю, потому что доверяю вам, как вашему дедушке. Никто не должен об этом знать, тем более изучать по собственному желанию. Таким распоряжением озадачил нас магистрат. Ко всему прочему, это опасно. Я знаю, что в детстве вы исследовали подземный город, поэтому настоятельно рекомендую заняться учебой в школе и самосовершенствованием на Пути.

– Я могу идти? А ритуал очищения ци?

– Использую старые запасы. Старый господин Ли посвятил меня в детали вашего нынешнего состояния духа, – закончил он и опустил взгляд к ее запястью с платком. – Что-то случилось?

– Пустяки! – замахала она руками, вдруг снова ощутив смущение, когда его холодные пальцы попытались поймать ее руку. – Извините. – Она сделала шаг назад и поклонилась. – У меня нет слов, чтобы описать мое поведение за последние два дня, но хочу поблагодарить вас за вчерашнюю помощь и сожалею, если доставила вам неприят…

Искреннее признание прервалось урчанием в желудке Ли Лань, напоминая, что утром у нее не было и зернышка риса во рту. Она опустила взгляд в пол, готовая провалиться под землю от стыда, обжигающего лицо, когда услышала смешок.

– Кхм, – кашлянул Лун Кай с притворством и подставил кулак к губам. – Кхм, я могу предложить вам жареные каштаны. Платок вернете потом, когда я зайду в мастерскую к старому господину Ли. Он обещал подготовить картину с пионами для вашей учительницы Цзи. Она настаивала на том, чтобы именно я забрал картину и передал ей.

Лун Кай поставил завязанный узлом шелковый платок на стол перед ней.

– Госпожа учительница, – сказала она, скривив губы, – хочет свести тебя с дочерью подруги, будто какую-нибудь плодовитую козу.

– И почему вам эта мысль претит? – спросил он, взял платок и вложил в руку Ли Лань.

Она вздрогнула от прикосновения, но сжала нежный шелк в кулаке.

Лун Кай снял платок с ее раненого запястья, используя простое заклинание, провел пальцами по коже и убрал царапину, вызвав лишь легкое покалывание.

«Почему?»

Ли Лань сама не понимала почему. С детства он вел себя с ней, как старший брат. Потом, как строгий наставник. Всегда с книжкой или со свитком в руках, она не видела его в обществе девушек. У него словно и не было близких друзей. «Недоступный и холодный, но добрый и понимающий, он…»

– Я вспомнил кое-что важное, – произнес Лун Кай теплым шепотом, а затем встал и пальцами едва коснулся подбородка Ли Лань, чтобы она посмотрела на него. – С днем рождения, Сяо Лань.

Глава 4

Легкий ветерок проникал в угольные волосы Ли Лань, когда она спешила через улочки между домами, чтобы не опоздать на занятия в школе при клане Ба. Она улыбалась, вспоминая слова Лун Кая:

– С днем рождения, Сяо Лань.

Тепло приятное, словно жидкий свет, разливалось внутри, а смущение захватило все ее существо от его взгляда. Очаровательный в такие редкие моменты, но загадочный и холодный почти каждый миг, что Ли Лань его помнила. «Это ведь простое поздравление. А каштаны в платочке? Могло ли это значить, что он хотел позаботиться обо мне, как о мэймэй? Да. Это вполне в духе господина ученого».

Она затрясла головой, пытаясь прогнать навязчивые воспоминания о его темных глазах, и снова испытала странное смущение. Тот, к кому она испытывала подобные теплые чувства, был ее другом детства.

Ли Лань видела, как Гоу Ичэн умер, но узнала раньше, как погиб Лун Кай. Это случилось после праздника Го, что прославлял правление Сянь-ди в последний день двенадцатого месяца.

– В этот раз, – прошептала она, сжав руку в кулак, – я не позволю Лун Каю умереть.

Вода сверкала в фонтане на торговой площади у Центральных ворот благоденствия. Это чудо придумал один известный артефактор из Небесной столицы. Вода била ключом из каменного символа империи Цзинь Го – сакрального дерева с девятью ветками и девятью плодами. Бронзовое воплощение древа Тао, что охраняло печать в Темные земли изгнанного клана Ши. Его струи, цветные и светящиеся, вечером в полумраке напоминали фейерверк.

Сильный порыв ветра холодом коснулся затылка Ли Лань, вдруг заставив ощутить чей-то взгляд. Знакомое чувство с тех времен, как она служила в разведывательном отряде. Словно кто-то за ней следит. Она оглянулась, но площадь оказалась пуста, не считая тощего послушника, что занимался подметанием ступеней перед входом в зал Светлого пути, куда приходили для медитаций.

Город Энь был настолько маленький, что сложно было встретить больше пяти человек на одной улице, если только это не фестиваль. Когда-то он процветал из-за добычи духовных камней в подземных шахтах, но еще до рождения Ли Лань Совет императора провел земельные реформы. Началось освоение новых месторождений, и в итоге город отдали под переселение потомков клана Ши, где каждый третий житель носил темную повязку. Покровительствовала городу семья Ба, известная успехами в алхимии, поэтому многие из соседних деревень приезжали, чтобы попытать счастье и стать учеником в домашней школе при их резиденции.

Над головой прозвучал свист, заставив Ли Лань забыть обо всем. Летающий корабль спускался с небес. Красивый и похожий на пагоду из трех этажей, с завитыми крышами из желтой сосны. Стены украшали узоры взлетающих птиц и танцующих дев с веерами. Бумажные фонари висели над каждым окном, накрытым жесткими занавесками из бамбуковых трубок. Это был корабль с чайной и постоялым двором, где гости могли переночевать в комнатах на верхних этажах. Из дверей главного входа выбежали люди, переговариваясь и крепя веревки к кольцам на площади.

– Треклятая погода! Нужно успеть, пока не сгорит благоухающая палочка, – крикнул один из них. – Поспешите, да крепите хорошо. Не то не получите сотню бронзовых на сегодня!

Ли Лань решила тоже поспешить. Небо громыхнуло, словно ударом сотен барабанов, когда она забежала в ворота резиденции. Ветер завыл в створках больших дверей.

Во внутреннем дворе ей не встретилось ни души, только пара чистых листов бумаги валялась на полу.

– Что-то подозрительно тихо, – произнесла она и огляделась. – Неужто занятий сегодня не будет?

Ответил ей только дождь, начав барабанить по крышам галереи. Комната, где проходили занятия Ли Лань, находилась на противоположной стороне от главных ворот.

У перехода, что разделял север и юг поместья, находилось большое бронзовое зеркало. Обычно ученицы долгое время проводили вокруг него, поправляя прически и хвастаясь новыми шпильками для волос, серьгами и браслетами, а после появления в их городе новых артефактов для обмена письмами, они начали мериться ими.

Ли Лань посмотрела на свое отражение, поправила волосы, а потом дотронулась до арт-веера на поясе. Этот артефакт лет восемь назад стал новой вехой в работе Палаты артефакторов после летающих на природной бай-ци кораблей. Выглядел веер красиво, но как обычный был изготовлен из бамбука. У Ли Лань слова рисовались белой тушью, столбиками на дымчатой синей ткани веера. Каждый раз, когда приходило новое письмо, звенел особый колокольчик на шнурке.

Ли Сюэ говорила о двух письмах, но Ли Лань могла их не читать, потому что знала – они от Гоу Ичэна. Он не писал уже несколько месяцев из-за учебы в Небесной столице, но так они общались уже несколько лет. Однажды он прислал единственное сообщение почти за полгода, а потом долго извинялся.

Трель. Трель.

Колокольчик на арт-веере снова весело подпрыгнул. Стоило ей дотронуться до темно-синей ткани, как появились слова, нарисованные белой тушью:

Гоу Ичэн. Что делаешь? Не молчи. Хочу тебя.

Гоу Ичэн. Хочу тебя увидеть!

Гоу Ичэн. Случайно! Отправил рано и два раза! Я хотел написать «увидеть».

Ли Лань улыбнулась, опуская арт-веер и думая, что написать в ответ, но перед ней уже кое-кто стоял.

– Ученица Ли! – произнесла с упреком госпожа учительница. – Вот вы где потерялись!

Госпожа Цзи взяла Ли Лань под локоть и потянула за собой, как непослушную ослицу. Но шла она не в сторону двора, а вниз по лестнице, скрытой за бронзовым зеркалом.

– Что вы делаете, ученица Ли? Быстрее! У нас опасная ситуация. Все ученицы должны спуститься в нижний Павильон кристального спокойствия согласно протоколу ради общей безопасности.

Они шли вдоль стен из старых трескающихся камней, и только белые кристаллы освещали путь по деревянным ступеням, ведущим вниз.

– Что-то происходит, госпожа учительница? – произнесла Ли Лань, подняв бамбуковую занавеску и пройдя вперед. – Это с погодой что-то странное?

– Точно. Абсолютно странное. Урок пройдет здесь. Не волнуйтесь, это безопасно.

На стенах висели стеклянные фонари в форме капель – их явно принесли сюда недавно, – а на полу большого подземного зала лежало множеством циновок.

– Сегодня мы поговорим об итоговой проверке ваших знаний, – начала учительница, когда Ли Лань заняла место у стены. – Но для начала у меня есть объявление. У нас проблемы с одной из учениц. Эти проблемы зависят от вашей духовной силы, что контролируется заклинанием на повязке на вашей руке. И связано это с успехами на пути развития темной ци…

Вокруг начались шепотки, словно кто-то вошел в курятник, перепугав домашнюю птицу. Ли Лань давно не ощущала на себе столько возмущенных взглядов. У стены на нее падал свет от фонаря – все вокруг вдруг показались тенями вместо лиц.

– Извините, госпожа учительница, – начала Ли Лань и встала. – Я не понимаю, о чем вы…

– Это-то и странно. Несмотря на то что ты… – ответила она, но вдруг кашлянула, прикрыв рот ладонью. – Вы, ученица Ли, показывали хорошие результаты, когда дело касалось контроля вашего происхождения. К сожалению, ни я, ни школьный совет не можем ничего сделать. Это первая подобная ситуация в моей практике. Нам пришло письмо из городского магистрата. Вы получаете назначение на работу последней ступени в Архиве внутренних и внешних рек, также будете отмечаться у ученой средней степени, старой госпожи Шэ.

Работа последней ступени – то же, что и наказание за нарушение городских законов для Темных Повязок. Для детей такое наказание означало легкую уборку, а для взрослых – стояние с бочкой позора, наполненной грязной водой, у Центральных ворот.

– Вы, ученица Ли, – продолжала учительница уже в полной тишине, – проведете несколько закатов в Архиве, вашей работой будет протирание кристаллов с ци. В этом нет ничего сложного. Вы понимаете, о чем я? Итак, дорогие мои, всем вам стоит задуматься об ученичестве. Чего вы хотите добиться в этой жизни? Повышайте духовный потенциал на Пути честными способами – это ваш ключ к счастливой жизни. А пока продолжим повторять свойства золотой пудры. Кто назовет, к какому рангу, атрибуту, состоянию и природе она относится?

Ли Лань села обратно на циновку под самым светом фонаря. Сверху с улицы доносилось громыхание ненастной погоды. Казалось, все соученицы смотрели на нее, а она не могла видеть их.

«Все в тени, кроме меня…»

Она закусила губу, думая, что стало бы, догадайся кто о ее возвращении из будущего (ведь потомкам клана Ши запрещено использовать семейный дар крови), ее наверняка признали бы угрозой не только для города, но для всей империи Цзинь Го. «Возможно, сразу же приговорили бы к казни, а это… отрубание рук и ног».

Глава 5

Ситуация с обмороком в школе и странный разговор с господином Луном, подслушанный неизвестными, – вот, что послужило поводом для семьи Ли получить письмо из магистрата. За потомками клана Ши следили, но дедушка Чэнь уверил Ли Лань в том, что решит все вопросы без ее вмешательства. И хочешь не хочешь, а наказание требовалось принять.

– Ай-я! Спите на ходу-у-у! – прозвучал противный женский голос.

Боль в шее заставила Ли Лань вспомнить, что она еще в Архиве внутренних и внешних рек. Строгий взгляд старой ученой Шэ заставил щеки пылать, словно Ли Лань пыталась отлынивать от работы в этой комнатке с затхлым воздухом и кучами старых тряпок и корзин.

– Я вовсе не сплю! – ответила она и выпрямила спину. – Зашла сюда за порошком из мыльного ореха.

– В наше время юные особы не приучены к труду… – начала старуха, вытащив кучу тряпок из старого сундука.

– Это не моя вина! Всю ночь я потратила, чтобы выучить строки из свитка «Добродетели ученых мужей в империи Цзинь Го, написанные на ста нефритовых камнях Сяо». Я читала и читала, а потом наступило утро. Все выучила. И вы знаете, что у нас, будущих алхимиков младшей степени, множество сложных уроков. И это не просто…

– Не так просто, как протирать кристаллы с ци. Тогда продолжайте делать то, что просто!

Она кинула в глиняный сосуд, полный воды, тряпку, и брызги разлетелись, оставляя пятна на каменном полу вокруг. Сегодня был последний день наказания, поэтому ее надзирательница вела себя особо невыносимо. Вчера она заставила ее выучить тысячу строчек из устаревшего трактата.

– Поторопитесь, девочка моя, – добавила старуха и прошла к дверям.

Эта худая, как сухая ветка, женщина в угольном халате с синим поясом из корней самшита сложила руки на груди. Серебряная корона, закрепленная в собранных в пучок седых волосах, покачнулась после ее неодобрительного вздоха. Рядом с родинкой между бровями возникла складка.

– Прошу прощения! Уже иду, старшая госпожа Шэ! – ответила Ли Лань.

Семь дней она терпела это наказание, но сегодня Фестиваль весны. Празднование начиналось первого числа третьего месяца и длилось пять дней. По легенде, простой охотник Ян из клана И в эти дни посадил зернышки плода Тао и трудился над очищением земли от грязной ци. Трудился без еды и сна, пока не появился маленький росток. Ян открыл меридианы ци в теле, стал заклинателем и развивал знание о самосовершенствовании на Светлом пути. Его работа над духом и телом длилась потом долгие годы, пока он не создал золотое ядро и не стал бессмертным. К концу двенадцатого месяца, прожив сто лет, он написал первый трактат о будущей империи Цзинь Го. Это другой праздник Го, когда плетутся из соломы фигурки, чтобы украшать дом. Одна такая старая фигурка всегда находилась под фонарем на столе Лун Кая.

Этот вечер для Ли Лань оказался не только последним в Архиве внутренних и внешних рек из-за наказания, но и последним для Фестиваля весны. Торговцы расставили столы с едой и сувенирами, какие только можно найти в провинции Дун. Уличные музыканты исполняли баллады о восхождении Яна из клана И, сумевшего прогнать долгую зиму в лице бесконечных противостояний кланов заклинателей. Каждый мог подпевать, потому что с детства по указу императора учил эти куплеты.

Под звуки музыки уже пять дней развевались флажки с зелеными, синими, коричневыми и розовыми переливами. Это цвета четырех провинций империи Цзинь Го. Каждый год на фестивале в последний день народ веселился до комендантского часа, и на закате темнеющее небо покрывали фейерверки.

«Фейерверк, пожалуй, та часть праздника, которая нравилась мне больше всего. Можно поймать эти искры, как капли дождя. А на вкус они, словно сахарная пудра на пирожных с семенами лотоса!»

В отличие от торговой площади у Центральных ворот благоденствия, остальная часть города каждый год оставалась серой. Никто не волновался об украшении домов имперскими знаменами. Дедушка Чэнь повесил большую узорную дощечку с цветами провинций на входные ворота, но у Ли Лань не было времени, чтобы помогать ему с готовкой праздничной еды, потому что она занималась протиранием кристаллов.

Она спускалась вниз по каменным ступеням к одному из архивов следом за старой госпожой Шэ, когда заметила вырезанные в серой стене буквы:

ПОТОМКИ КЛАНА ШИ МНОГИЕ ВЕКА НАЗАД ЗАРАБОТАЛИ ПОЗОРНОЕ ПРАВО НОСИТЬ ТЕМНЫЕ ПОВЯЗКИ.

ИБО КАЖДЫЙ ДОЛЖЕН ЗНАТЬ, ЧТО ДЕТИ ИХ РОЖДАЮТСЯ С БОЛЬШОЙ ДОЛЕЙ ТЕМНОЙ ЦИ В СЕРДЦЕ.

ИБО КОНТРОЛИРОВАТЬ ЕЕ МОЖЕТ ЛИШЬ САКРАЛЬНЫЙ КАМЕНЬ СВЕТА, СКРЫТЫЙ В ТКАНИ ПОВЯЗКИ.

ВОИСТИНУ, ТОТ, КТО НЕ НОСИТ ПОВЯЗКУ, СТАНЕТ ДЕМОНОМ РОГАТЫМ И РАЗУМ ЧЕЛОВЕКА ПОТЕРЯЕТ.

– Сам господин Чжу, младший магистр нашего Архива, хотел заглянуть с проверкой. Постарайтесь не мешать. Хорошо, девочка моя? – прозвучал противный голос старой госпожи Шэ.

Она открыла двери с громким скрипом, пропуская Ли Лань вперед.

– Юная госпожа Ли, вы опоздали, – прозвучал тихий баритон.

Лун Кай не разговаривал громко, когда был поглощен учеными записями. Каждый день своего наказания она провела в Архиве рядом с ним, но он никогда не рассказывал, чем занят.

Господин ученый сидел, согнувшись, и линза на кончике его носа едва касалась записей. Соломенная фигурка девочки с праздника Го стояла рядом с чашкой чая. «Похоже, он приносит ее с собой, когда заваривает чай в комнате».

– Займитесь секцией Тысяча Один Ли, – произнес Лун Кай, не поднимая взгляда на Ли Лань. – Вы сегодня снова опоздали. Знаете, пунктуальность – великолепное качество в наше время. Я говорю об этом, потому что сам страдаю нехваткой времени. У меня проблемы со сдачей доклада, даже не уверен, смогу ли закончить его к утру, чтобы отправить на сверку.

Она заглянула за его плечо. Столбики иероглифов были такого маленького размера, что даже она, с ее хорошим зрением, едва могла различить их очертания. Из занятий в лагере имперской армии она помнила, что подобным образом обозначались движения природной бай-ци в каналах под землей.

– Чего вы ждете, юная госпожа Ли? – холодным тоном спросил он, выпрямился и потер шею. – Хотел бы я успевать везде, но тогда не был бы человеком…

Она едва могла расслышать его последние слова, но, подняв голову и встретив темные глаза, смогла только смущенно улыбнуться.

– Вы пришли сюда, – начал он, переведя взгляд в сторону, – чтобы отвлекать меня от работы своей улыбкой?

– Простите, господин ученый, – ответила Ли Лань, тоже посмотрев в сторону. – Могу я спросить, чем вы занимаетесь?

– Расскажу, но вы не поймете.

– А я постараюсь понять.

– Хорошо. Расскажу тогда, когда начнете заниматься делом.

– Т-точно!

Покраснев, она отошла к высоким шкафам в другом конце комнаты. Иногда эти кристаллы имели настолько толстый слой пыли, что, казалось, содержимое в них давно высохло.

– Лун Кай… – начала она и опустила тряпку в воду. – То есть господин ученый, вы сдержите обещание и расскажете о вашей работе? Мы уже столько дней встречаемся, но только сегодня вы согласились со мной поговорить. Может, я чем-то успела обидеть вас?

– Вы… не вернули мой шелковый платок.

– А?

– Жареные каштаны хоть были вкусными? По правде говоря, я горжусь своими навыками в кулинарии. Мой сосед по дому каждый раз просит заниматься готовкой.

– Простите! Я верну ваш платок, обязательно, когда…

Ли Лань прикусила язык, не в силах продолжать.

– Когда найдете его, – ответил голос Лун Кая. – Или, лучше сказать, если найдете.

– Вы сердитесь? Я не смогла попробовать ваши каштаны, в тот день у меня были… другие заботы.

– Нет, не сержусь. Скорее думаю, это вполне в вашем характере, юная госпожа Ли.

Ее рука обхватила кристалл, в котором что-то зашуршало. Но мысли о его голосе заставили щеки загореться от стыда. «Снова. Разве я какая-нибудь неуклюжая девица и неумеха? И главное, что этими словами он…»

– …отвлек от моего вопроса, – произнесла она вслух и взяла другой кристалл с полки.

– Что вы сказали? – прозвучал голос Лун Кая.

– Вы намеренно сменили тему, чтобы не отвечать! Господин Лун, неужели то, над чем вы работаете, настолько секретное, что я не могу узнать?

Наступила тишина, только скрип тряпки по поверхности кристалла и шуршание бумаги не давали мыслям Ли Лань раствориться.

– Я, – продолжила она, опустив тряпку, – не сдамся. Что бы это ни было, я спрошу дедушку. Я знаю о нем то, что он мне не рассказывал никогда.

«Например, то, что он был одним из десяти глав ордена Хэй Ань». Это она узнала на службе в армии императора. Лун Кай должен был знать, что Ли Лань вернулась из будущего. «Они, вероятно, обсуждали это с дедушкой». И это она не могла произнести вслух.

– Опасно разговаривать здесь, – ответил он, наконец сменив строгий тон на мягкий. – Но давайте посмотрим… изменение погоды в нашей провинции, ее влияние на людей, баланс бай-ци в природных каналах нарушается, сакральные звери меняют повадки и уходят с наших земель. Также добавим к этому очередные слухи о взрывах…

Она помнила о взрывах на каналах природной бай-ци. Помнила о пепле с неба, о серебряном паре, расколотой земле. Но это все произойдет не ранее чем через полгода.

– Хорошо, – снова подал голос Лун Кай. – Вы замолчали, значит ли это, что понимаете, в каком мы с вами положении? Новое природное бедствие неизбежно. Нужно понять…

Вдруг прозвучал ужасающий скрип – кто-то открыл входные двери слишком широко, чтобы войти. Наверное, они уже много лет сломаны. Когда Ли Лань пришла сюда в первый раз, Лун Кай попросил ее открывать ту с осторожностью.

– Итак, что понять? – спросил чей-то мужской голос с издевкой. – Что ты задумал, ученый Лун? Мы с тобой вместе учились сначала в школе при клане Ба, потом в Классическом Имперском Институте. Юный одаренный. Так они тебя называли. Кто еще мог постигать благородные искусства в столь нежном возрасте? Но мы оба знаем, что ты вечно искал какие-то тайны на пустом месте. В итоге я стал магистром, а ты до сих пор ученый среднего звена. Разве я не прав?

– А вы вечно правы, господин младший магистр?

– Конечно! Друг мой, сколько раз тебе говорил, не сиди тут один. Не разговаривай сам с собой. Однажды ты сойдешь с ума…

«Один?»

Ли Лань хотела выглянуть из-за полок, но нога ее соскользнула. Глиняный сосуд с грохотом опрокинулся и раскололся, нарисовав лужу на полу.

– Кто там?! В-вы в курсе, что это место под… под охраной городской стражи?

Мужчина быстрым шагом направлялся в сторону Ли Лань. Шаги становились громче, когда она опустила голову. «Вот что значит не привлекать внимание!»

– Ай-я, ты! Та девочка, что протирает здесь кристаллы. Внучка старого художника Ли? – продолжал голос. – Это всего-то лужа на полу. Я не напишу жалобу. Не волнуйся.

Мужчина встал напротив, когда Ли Лань сложила руки перед собой, поставив правую ладонь поверх левой по всем правилам вежливости. Она отвела правую ногу назад, сделала поклон и слегка присела.

– Приветствую, младший магистр Чжу, – произнесла она смиренным тоном.

Полоска света из центра комнаты падала только на начищенные носки его шелковых туфель с золотой вышивкой. Он явно любил жить на широкую ногу, в то время как его Архив разваливался, как прогнивший овощ.

– Так ты рада, что сегодня твой последний день? – произнес господин Чжу с притворством. – Кха-кха-кха! Да, хорошо! Я хотел сказать, последний день здесь. Скоро мы тебя не увидим.

Сухой кашель из другого конца комнаты заставил его подпрыгнуть.

– Лун Кай, никто тебя не спрашивал, – сказал он в театральной манере. – Господа! Кто-нибудь слышал, как уважаемый господин Главный спрашивал никчемного ученого Луна? Никто. Ты знаешь, моего отца снова назначат магистратом в следующем году. Он выполнил все указания сверху. Хоть он и потомок клана Ши, он прилежный и достойный человек. Этого будет достаточно для нашего великого императора Яна. А почему? Всем вокруг плевать! Да, ладно, не обижайся. Люди так устроены. Мы так привыкли жить. И не нужны нам никакие перемены. Они пугают людей. Твои исписанные свитки пугают людей. Лучше ничего не пиши, чем всякие небылицы. Понимаешь, даже среди потомков клана Ши есть те, кто более достоин и кто менее. Я уже давно за тобой слежу и не позволю рисковать репутацией моего Архива, понял?!

После этих слов Лун Кай и Ли Лань до позднего вечера занимались делами в тишине.

– Господин ученый? – произнесла она, подойдя к нему. – Я все закончила.

Он прислонился к столу, положив голову на руки. Ли Лань смотрела на спокойный профиль несколько мгновений, прислушиваясь к мирному дыханию. Его темные, холодные глаза были закрыты, а свет от фонаря падал на щеку, на которой длинные ресницы оставляли тени. Она понимала, почему Ли Сюэ звала его принцем. Даже во сне в его лице было что-то достойное благородных мужей.

«Уснул».

Она вспомнила разговор с младшим магистром, что оставил странный осадок в ее сердце. «Господин Чжу странный, он явно старался что-то скрыть. Лун Кай не стал бы много работать над тем, что не имело значения».

Под светом фонаря на улице холодок покалывал кожу. Ли Лань завязала длинный платок на плечах в узел и сделала пару шагов.

Внезапно раздался свист.

Она огляделась, не заметив никого на ночной улице.

Бум!

Глава 6

Внезапная дробь из фейерверков разрезала тишину, заставив сердце Ли Лань пропустить испуганный удар.

– Это просто… фейерверк, – произнесла она, успев создать барьерное заклинание, но выдохнула с облегчением. – Ха-ха, совсем забыла о том, что сегодня праздник.

Ночной небосвод светился разноцветными искрами. Последние запуски должны были ознаменовать начало комендантского часа. «Нужно успеть домой, чтобы не получить штраф от стражи и…»

– Ли Лань! – прозвучал чей-то возглас.

– Ах!

Повинуясь инстинкту, Ли Лань успела перехватить то, что едва не ударилось о ее макушку. Это был круглый оранжевый предмет. Вернее, плод.

«Откуда здесь мандарин из провинции Нань?»

В одном из переулков она смогла ощутить приближение чего-то маленького. Этот силуэт в тени домика казался расплывчатым, но знакомым. Выбежав на свет фонаря, маленький зеленый лис с двумя хвостами приготовился к прыжку.

Мгновение. Другое. И вот зверек оказался в руках Ли Лань. Пушистый, мягкий и теплый. Легкий, как мешочек с тыквенными семечками. Она улыбнулась и погладила его маленькую морду с большими ушками, а потом произнесла:

– Эй, Малыш Бамбук, что ты здесь делаешь? Где-то рядом Гоу Ичэн, да? Ты же не один?

Его большие черные глаза с зеленым свечением, как и у всех растительных гомункулов, созданных Палатой артефакторов, моргали.

«Где Малыш Бамбук, там должен быть и Гоу Ичэн».

От мыслей о встрече с ним сердце Ли Лань начало биться быстрее. Браслет Спокойствия, подаренный дедушкой Чэнем, не давал ей вспоминать об ужасах, что им пришлось вместе пережить в имперской армии. «И это не было главным. Главным было то, что он еще жив».

– Невероятно! – произнесла она и сжала пушистый комочек в объятиях. – Малыш Бамбук, а ты совсем не изменился, только, кажется, легче стал.

– Красивый зеленый лис. Что ты думаешь? – прозвучал чей-то мужской голос за спиной.

– Кто вы? – спросила она и обернулась.

Перед ней стоял высокий человек в сером одеянии с закутанным лицом, с широкими плечами и чем-то длинным и черным за спиной, закрепленным веревкой. Ли Лань не сомневалась, что это солдат императора. Заклинание, скрывающее личность человека под маской тумана, она прекрасно знала и применяла не раз.

– Что вам нужно? – произнесла она и сделала шаг назад. – Скоро комендантский час. Городская стража будет проверять этот квартал в первую очередь. Тут находится Архив внутренних и внешних рек.

Человек не желал открывать свое лицо. Его походка и движения были расслабленными, но Ли Лань насторожилась, когда он достал что-то из рукава.

«Руки его в серебряных перчатках. Никто не носит таких перчаток, кроме людей из отряда военных артефакторов».

– Я хотел взять это и… – произнес незнакомец и начал крутить мандарин в пальцах.

– И что?

– Тебе совсем не нравятся мои подарки, – ответил он другим, теплым тоном и кашлянул с притворством. – Кхм-кхм! Я не знал, что тебе подарить. Твой день рождения был семь дней назад. Я не знаю, что дарить девушке на шестнадцатилетие. Лу Дун сказал, это будет хороший сюрприз, но, к сожалению, ты не рада.

– Стой. Стой. Ты кто? Отве…

Юноша убрал ткань с головы и сделал шаг в свет фонаря. Волосы оттенка пепла, собранные в длинную косу. Улыбка, отражающаяся в глазах. Светлых, но теплых, тех самых, что Ли Лань были до боли знакомы.

– Ну что? Удивил? – произнес юноша и снял накидку. – С ума сойти, Ли Лань! Эм, не смотри на меня так. Я все тот же. Твой лучший друг Гоу Ичэн. Или ты забыла? Ты что, не рада меня видеть? Столько лет мы знакомы! Мы были такими маленькими, помнишь? И ты меня не узнала! Лу Дун сказал, что я не смогу тебя подловить, а я сказал, что стал хорош в скрытых техниках. В школе при клане И я один из лучших…

Ли Лань понимала, что он тараторил так, потому что волновался. Это его старая привычка. Так же бывало, когда он пытался соврать. Всегда радушный и теплый, как солнечные лучи, согревающие нераскрытые бутоны мандаринов.

Улицу освещала огромная капля из стеклянного фонаря, а девушка хотела сказать что-нибудь, но могла только сжимать пушистого маленького лиса в руках. Гоу Ичэн продолжал болтать о чем-то, но она не слушала, просто пыталась впитать этот момент, почувствовать, что он жив.

Прошло несколько дней с тех пор, как Ли Лань вернулась из будущего. Будущего, в котором она держала его бездыханное тело в своих руках. Где-то далеко в ее душе бушевали эмоции, наглухо запертые под замок благодаря браслету Спокойствия, подаренному дедушкой Чэнем. Как бы ни хотела ему обо всем рассказать, она не могла этого сделать из-за обещания молчать. Но сейчас, чувствуя, что он жив, видя румянец на его щеках, она радовалась, что он рядом.

Новая дробь праздничного фейерверка окрасила ночное небо. Ли Лань сделала пару широких шагов вокруг друга. Блики отражались на его пепельных волосах и блестели в глазах, когда один луч из блестящих крошек проскользнул рядом с его лицом. Гоу Ичэн протянул руку, но тот ударился о каменную дорожку и рассыпался искрами.

У юноши были такие же юные, но тронутые мазками мужественности черты лица. Гоу Ичэн был красивым, таким красивым, как многие люди из Небесной столицы. Его светлые глаза с хитрыми огоньками в самой их глубине вдруг сощурились, и он произнес:

– Ты что, не рада меня видеть? А-а-а! Ну, ты тоже изменилась. Больше не похожа на ту маленькую девочку, какой я тебя помню. Кстати, извини, у меня были кое-какие неоконченные дела, а потом я узнал, что у тебя наказание. Что ты вообще могла натворить? Ладно, неважно! Кстати, тебе нравятся мандарины? Я не могу их есть, но мама любила этот аромат… – Он сделал паузу и поднял бровь. – Это связано с местом, где я сейчас живу. Утром был на банкете, мы переписывались с Лу Дуном, и он предложил мне взять один. Ну, а дальше ты знаешь…

Гоу Ичэн вдруг отвел взгляд.

– Почему ты так смотришь на меня? – добавил он тихим голосом.

– Я смотрю обычно, – ответила Ли Лань, сглотнув, но решила, что пора взять себя в руки и начать его отчитывать. – Почему ты так поздно?! Сегодня празднование Фестиваля весны, скоро городская стража закроет все улицы на комендантский час. Ты всегда любил опаздывать, и даже сегодня…

Он поднял голову к сияющим цветкам из света в небе, потом надел накидку и кивнул сам себе.

– Ты меня слушаешь, Гоу Ичэн?

– Комендантский час? И что? – сказал он и посмотрел на ее ноги. – Ты сможешь бежать со мной в этой обуви?

В то же мгновение его пальцы в серебряной перчатке обхватили ладонь Ли Лань и потянули за собой, а зеленый лис спрыгнул на каменную дорожку. Фейерверк прекратился, небо снова стало спокойным, но в этот раз прозвучал мерный звук барабанов.

– Уже, – сказала она. – Слышал? Это с барабанной башни знаменуют начало ночи и комендантский час для Темных Повязок.

Ответа не последовало, и они уже выбежали на другую улицу. Гоу Ичэн прислонил Ли Лань к стене в тени и выглянул за угол. Его рука в перчатке надежно держала ее руку. Чувство совсем другое, она не могла понять, что это, но не такое, как в детстве, когда она взяла его руку в первый раз. Не такое, каким оно было в будущем. Что-то случилось с его телом.

– Скажи, о чем ты думаешь? – начала она. – Совсем скоро все улицы…

– Бежим, – прошептал он.

– Но нас могут увидеть! Я не хочу доставлять неприятности дедушке! Я и так уже попала в неприятную ситуацию. Куда ты ведешь меня?

– Скоро узнаешь, – ответил он и замотал голову Ли Лань в шелковый платок с ее плеч. – Доверяй мне.

Малыш Бамбук бежал рядом с ними через улицы. Мимо проносились одинаковые дома с закрученными черепичными крышами, одинаковые кустарники с едва распустившимися листьями. Серые стены с трескающейся краской. Они бежали мимо резных деревянных дверей, обклеенных объявлениями, старыми и рваными. Казалось, Гоу Ичэн направлялся на север, а именно – к торговой площади.

Один из стражей едва не заметил их, когда они проскользнули у него за спиной. Ли Лань выдохнула, но в следующем квартале перед ними открылся вид на кучу старых корзин. Рядом стояли двое блюстителей порядка и потирали ладони, когда третий отрывал бумагу на большом глиняном бочонке.

– Приятного вечера, господа! – крикнул Гоу Ичэн, пробегая мимо.

– Стоять! – крикнул в ответ один из них. – Нарушители комендантского часа! Стоять!

Ли Лань и Гоу Ичэн бежали вдоль высокой стены с растительным орнаментом, когда за их спинами раздался свист. Это то, чего следовало ожидать. У нее не было времени, чтобы назвать своего спутника сумасшедшим.

Он бежал рядом с ней, из-за края его накидки выглядывал только четко очерченный подбородок и один уголок рта, приподнятый в улыбке. Похоже, его это начало забавлять, в то время как сердце Ли Лань билось как сумасшедшее. Это напомнило о старых добрых днях в лагере имперской армии. Дыхание сбилось от непрерывного бега, ее рука, уже мокрая от пота, начинала скользить в его ладони. «Да, физические тренировки этому телу бы точно не помешали».

После назначения наказания в Архиве она должна была вести себя, не привлекая лишнего внимания, ведь в прошлом много времени уделяла книгам и контролю над своей нечистой ци…

Очередное испытание ждало впереди – перелезть через забор в тупике. Стены там были с обсыпающейся краской, а неудобные хлопковые туфли Ли Лань точно скользили бы по ним. В конце концов, используя простую дыхательную технику и увеличив поток ци в ногах, она в пару прыжков преодолела препятствие. «Даже если тело несовершенно, знания и технику ничто не сможет стереть из разума».

Внизу оказалась огромная лужа. Гоу Ичэна это не волновало, он прыгнул в нее и протянул руку Ли Лань. Она улыбнулась, но перепрыгнула лужу, а когда хотела посмотреть в его удивленное лицо, ее нога скользнула на влажной почве.

В нос ударил запах пота и немного горьковатого, дымчатого ветивера[7]. Она ощущала тепло там, где одна рука Гоу Ичэна держала ее за плечи, а другая – за бедра.

– Где… Малыш Бамбук? – произнесла она, смутившись.

– Бам… помогает нам, – ответил он, отпустив ее. – Когда научилась так прыгать? Ладно, бежим.

Из темного переулка донеслись крики и звуки возни:

– Чей это артефактный лис? А ну иди сюда! Ловлю его! Помоги мне! Быстрее!

Наконец Ли Лань и Гоу Ичэн остановились в тени у домика с тремя лавками травников, где продавали одинаковые травы и порошки, только под разными названиями, а затем побежали к фонтану на площади. Прохладный ночной ветер проникал в волосы, вокруг летали цветные капли холодной воды, но внутри бушевал жар.

– Одежда… намокнет… – начала Ли Лань, тяжело дыша. – Давно… так не бегала.

– Подождем… немного… – ответил Гоу Ичэн и заглянул за ее спину. – Здесь… они нас… не будут искать.

Они оба пытались успокоиться, прохладная вода из фонтана покрывала их одежду и волосы. Это было приятно, поэтому Ли Лань опустила голову, чтобы капли скатились по затылку вниз. В это мгновение пальцы Гоу Ичэна в серебряных перчатках коснулись ее щек, заставив поднять лицо. Аромат дымчатого ветивера и его пота снова окружил ее. «Тот самый, что я не смогла бы забыть». Она видела только цветные струи на фоне ночного неба, но юноша сделал еще один шаг вперед. Нет, он не смотрел в глаза. Взгляд его застыл на ее губах, а потом случилось это мягкое прикосновение. Трепетное и неуверенное.

Это напомнило все, что они пережили вместе за время тренировок в имперской армии. Тогда, когда у них уже был первый поцелуй. Ли Лань закрыла глаза, чтобы раствориться в этом воспоминании. Она не знала, что делает, но позволила себе полностью отдаться порыву, который заставил ее сердце биться быстрее и зажег внутри теплое яркое пламя. Она не могла отпустить его, наверное, он чувствовал то же, потому что прижал ее спиной к мокрому камню фонтана. Поцелуй становился настойчивым, а ее пальцы терялись в складках его мокрой одежды.

– Ты… вся… промокла и… – прозвучало его дыхание у ее уха. – Плачешь?

Он сделал шаг назад и опустил голову, сложив руки перед собой.

– Прошу, прости меня! Я и не заметил, как это произошло! – начал он, смотря под ноги. – Это… я не знаю… должен был спросить, готова ли ты…

Ли Лань ощутила такое смущение, что не смогла больше на него смотреть, спрятав лицо в ладонях. Все старые эмоции, казалось, взяли верх над разумом. Она постаралась использовать дыхательную технику, чтобы успокоиться и не выдать себя. Она доверяла Гоу Ичэну, но не могла рассказать о том, что вернулась из будущего, из-за обещания дедушке.

– Я в порядке, но пожалуйста, – ответила она тихим голосом, – не смотри на меня некоторое время. Пожалуйста…

– Так ты… не злишься?

– Нет.

Внезапно звон колокольчика на арт-веере, привязанном к поясу юноши, прервал этот странный разговор.

– Ай-я! Уверен, это она! Она убьет меня, потому что мы опоздали! – произнес он, ударив себя по лбу.

– Кто она?

Ли Лань вышла за ним из-под струй фонтана и наконец, успокоившись, огляделась по сторонам. Полночь давно миновала. На торговой площади не было ни единой души. Зеленого лиса тоже.

– Нужно где-то просушиться, – начала она, выжимая юбку.

Гоу Ичэн тоже промок, но, похоже, его это волновало меньше всего.

– Ай-я! Благородный молодой господин Гоу! Кто эта девушка? Ее письмо так важно? – произнесла она, приняв позу строгой учительницы. – Что это значит?

– В ее сто пятьдесят ее сложно назвать девушкой, – ответил он и посмотрел в ночное небо. – Она будет раньше, чем догорит благоухающая палочка. Я вас сразу познакомлю.

Что-то приближалось и снижалось. Горящие точки фонарей рисовали силуэт в форме пагоды, который вскоре обрел вид летающего корабля с чайной и постоялым двором. Ли Лань видела его недавно на этом же месте.

– Дорогой мой, ты опоздал! – из открытого окна прозвучал женский голос на столичном диалекте. – Та ли это дева, что покорила тебя своей добродетелью?

– Да, тетушка Лу. Это юная госпожа Ли, – ответил Гоу Ичэн с улыбкой. – Ли Лань.

Ли Лань вздрогнула, ощутив, как холодок пробежал по спине. В лице тетушки Лу она узнала ту самую особу, что в лагере имперской армии следила за ее самосовершенствованием ци, пытая кровяными паразитами. Именно она стала причиной ее попадания в особый отряд армии императора и на задание в долину, где погиб Гоу Ичэн.

Глава 7

– Зовите меня благородная госпожа Лу, – прозвучал женский голос на столичном диалекте. – Я занимаю должность младшего магистра и попрошу вас заметить, это высокое положение в войсках боевых артефакторов армии нашего великого Сянь-ди.

Стоял знойный солнечный день на пустынном поле в провинции Нань. Горячий воздух не позволял нормально дышать. Вдали виднелись шатры тренировочного лагеря имперской армии, и казалось, земля под ногами плавится.

– Я имею дело, – продолжала госпожа Лу, повысив тон, – только с будущими элитными солдатами, коими являетесь все вы. Воистину, прекрасная десятка! Особенное место в нашем отряде занимает одна из вас…

Ли Лань сделала глубокий вздох, ощущая взгляд Гоу Ичэна. Прошлой ночью он был тем, кто тайно прокрался на женскую половину лагеря, чтобы рассказать ей о планах на ее будущее. Стать новым символом для армии императора, тем, кто поможет поддерживать моральный дух в будущей военной кампании против ордена Хэй Ань. Он радовался, будто маленький ребенок, но тогда она не знала, какую цену они заплатят. Сломать и восстановить меридианы в теле, чтобы быстрее усилить ци.

Кровяные паразиты. Сущности, созданные из демонической крови. Эту технику взяли из свитков, что давно изъяли у заклинателей Темного пути. Главное во время такого ритуала – это побороть нечистую ци, перетерпеть многочасовые боли и страдания, чтобы получить возможность для выхода на новую ступень самосовершенствования. Это, как заживо закалять не очередную пилюлю из трав, а свое тело, ставшее треножным котлом.

В случае с Ли Лань использование кровяных паразитов дало самый высокий результат. Так высшим чинам в армии императора стало известно о тайне ее рождения, которую они решили скрыть ради всеобщего блага…

Сильный порыв ветра, будто холодным лезвием, скользнул по щеке, заставив Ли Лань поежиться и вернуться в настоящий момент. Летающий корабль в форме пагоды опустился на ночную торговую площадь, не издав ни звука.

– Ну, идем? Ты чего задумалась? – произнес Гоу Ичэн, обернулся и протянул ей руку в серебряной перчатке.

Его улыбка согревала, будто теплые солнечные лучи. Ли Лань кивнула, взяв друга за руку. «Тот ужасный момент пока не наступил. Есть шанс сделать другой выбор, я не брошу своего друга на произвол судьбы».

Навстречу вышла госпожа Лу. Такое же гордое выражение лица. Такая же, какой Ли Лань ее помнила: с кожей цвета охры и с медными волосами, собранными в пучок с большими шпильками в форме цепочки из жемчужных капель. Только сейчас она была не в форме артефакторов императора, а в типичном для Небесной столицы верхнем одеянии: в ценных шелках лилового оттенка с вышивкой из драгоценных металлов, напоминающей узор тростника. Никто бы не дал этой светской на вид женщине сто пятьдесят лет, хотя для столичных Светлых заклинателей это средний возраст.

– Приветствую вас, госпожа Лу, – произнесла Ли Лань с поклоном и приседанием, соблюдая правила вежливости, и соединила руки перед собой.

– Приветствую вас, юная госпожа Ли, – ответила та, улыбнувшись. – Можешь звать меня тетушка Лу, Гоу Ичэн – мой племянник по отцовской линии, а друзья членов нашей семьи – мои друзья. Давайте поднимемся в мою комнату. Что же вас так задержало?

– Эм-м-м, – промычал Гоу Ичэн, почесав затылок. – Длинная история, давайте поторопимся, уже за полночь, а мы оба промокли. Мы бы перекусили, да, Ли Лань?

Он повернулся и одними губами сказал ей что-то вроде «хо-ро-шо». Она подарила ему неодобрительный взгляд, потому что в таком виде трапезничать с тетушкой Лу ей явно не хотелось.

Зеленый фонарь подсвечивал деревянную вывеску над главным входом с дверями из желтой сосны, что гласила «Чайная госпожи Магнолии». Внутри их встретили двери в чайную с рисунком из цветов, а по левую руку – красная лестница на второй этаж. В бамбуковой клетке над потолком сидел черный дрозд с желтым клювом и тихо пел.

Пока они поднимались вверх, палочки, похожие на стрекоз, отделились от стены, начав собирать капли воды с одеяния Ли Лань и Гоу Ичэна.

– Что это за артефакты? – спросила она, ей встречались раньше подобные, но только длиной с ее руку.

– Это малые артефактные – палки для уборки, – ответила тетушка Лу. – Могут как впитывать, так и выделять воду. Работают на основе природы дерева и воды. Они обычно чистят корабль снаружи, но есть и внутренние арт-палки. Ты можешь заглянуть в окошко, когда мы пройдем тринадцатую ступеньку.

Круглое окно из пересекающихся полосок открывало вид на зал чайной. Нечто странное происходило внутри. Деревья без листьев протирали черные лакированные полы, резные столы и стулья оттенка киновари. Лишь один человек стоял в центре и наблюдал за их размеренными движениями.

– Воистину, эти арт-палки талантливая работа одного ученого из Небесной столицы. Уважаемый господин Цзю, он же старший магистр Палаты артефакторов, что способен взмахом топора порождать ветер, – добавила тетушка, встав рядом. – В скором будущем каждый сможет себе такие позволить, как и когда-то арт-веера. Но давайте уже поднимемся.

В коридоре второго этажа их встретил один из хозяев чайной с двумя служанками. Заметив госпожу Лу, он стал причитать о том, какая великая честь для его маленькой чайной и постоялого двора иметь такого гостя, что благодаря ей он может использовать лучшие артефакты во всей империи и знатно сэкономить на труде обычных смертных. Она не придавала значения его заискиваниям, но сказала, что принимает благодарность. Он хотел предложить поднос с фруктами, но она отказалась, потом предложил кувшин лучшего вина, но и тут она отказалась. Явно не желая слушать их беседу, Гоу Ичэн потянул Ли Лань к одной из дверей с номером восемь.

Комната оказалась маленькая, но резная деревянная мебель с рисунками взлетающих птиц придавала ей оттенок роскоши. Вскоре появилась и тетушка Лу, но кто-то тут же нарушил их покой.

Стук. Стук. Стук.

С каждым мгновением удары по дверям становились все настойчивее.

Тетушка Лу бросила строгий взгляд на племянника, будто говоря, чтобы он затаился. Он кивнул, положил руки на плечи Ли Лань и прижал ее к стене у двери. Его дыхание снова овеяло ее шею, заставив ощутить запах дымчатого ветивера. Тетушка не заметила их покрасневшие лица, а просто открыла.

– Это городская стража! – прозвучал грубый мужской голос из коридора.

– Да, да, да. В чем же дело, благородный господин страж? Как вас зовут? Что же заставило вас посетить мою комнату в столь поздний час? Будьте любезны, представьтесь, пожалуйста, – ответила тетушка Лу с веселыми нотками в голосе.

– Сержант Чи из городской стражи, отряд Ноль Один Ноль А, города Энь, провинции Дун. Кажется, ничего не забыл…

– А вы что-то забыли, господин Чи? – спросила она с издевкой.

– Вы знаете этот артефакт? Его имя Малыш Бамбук, странное имя для такого пушистого зверя…

– Этот пушистый зверь – лис. Гомункул, разумное существо и достижение Палаты артефакторов. И что еще вы хотите сказать, господин Чи?

– У этого лиса печать на лапках, что связана с фамильным именем Лу из двадцатого поколения. А вы удивительным образом единственный человек в этом городе с таким именем, записанный в книге городского магистрата о чужеземцах.

– Ну, да. Малыш Бамбук! Спасибо, что вы его нашли. У него глупая привычка убегать куда-то и попадать в неприятности, прямо как у моего сына, который занимался его созданием. А еще он любит фрукты, запеченные в тесте.

– Ваш сын?

– Этот лис. Спасибо вам за помощь человеку из Небесной столицы. У меня есть печать младшего магистра Палаты артефакторов, знаете ли. Будет странно, если вы останетесь здесь надолго.

– С этим пушистым зверем были два подозрительных лица. Вы знаете что-нибудь об этом?

– Не знаю, господин Чи.

За этими словами последовала долгая пауза, словно они пытались раскусить друг друга. Ли Лань подумала, что этот страж просто не знает, с кем имеет дело.

– Это все, что вы хотели спросить, господин Чи?

– Да. В таком случае, уважаемая госпожа Лу, городская стража желает вам хорошего пребывания в провинции Дун. Но просит не нарушать наши законы, такие как комендантский час, в том числе просит об этом и ваших артефактных зверей.

– Что вы успели натворить? – прозвучал ее голос, когда в комнате наступила полная тишина.

– Ничего плохого, тетушка Лу, – ответил Гоу Ичэн, но его уши стыдливо покраснели.

Малыш Бамбук спрыгнул вниз и принялся кружить и тереться об юбку Ли Лань. На жемчужных шпильках в волосах тетушки сверкнули блики, когда она наклонилась, чтобы собрать бумаги, упавшие на пол из-за непоседливого зверька.

– Просто в этой провинции комендантский час наступает слишком рано… – пытался оправдаться юноша. – Но я считаю, что его вообще не должно быть.

– Да, ты прав. Для нас, людей из Небесной столицы, это кажется ограничением свобод, но здесь это норма из-за людей с темными повязками. Тебе не стоило вовлекать юную деву в свои авантюры.

– Я бы не смог ей показать то, что хотел! Мы же улетаем завтра! Тетушка Лу, я же…

– Иди в свою комнату и переоденься, я позабочусь об одежде для твоей спутницы.

Оставаться наедине с ней для Ли Лань оказалось ужасно неловко. «Что может быть у нее на уме?» Одежда уже не так липла к телу, но женщина, заметив ее замешательство, строгим голосом произнесла:

– Ты Ли Лань из отмеченной семьи Ли, имеющей дар крови для возвращения в прошлое?

Девушка замерла, потому что лис перестал тереться и, словно почуяв неладное, ускакал в угол комнаты. Эта женщина, если узнавала о чем-то, просто так знание без дела не оставляла. Смена тона в ее голосе, строгость во взгляде говорили о намерении не оставлять и это дело без проверки.

Напряженную тишину, наполнившую расстояние между ними длиной в шесть благоухающих палочек, кажется, можно было разрезать мечом.

Шпилька с жемчужными каплями воткнулась в пол перед Ли Лань, а через мгновение девушке пришлось отпрыгнуть назад, чтобы не опалить кожу жаром.

Глаз человека неподготовленного не смог бы заметить, как госпожа Лу движением, подобным взмаху крыла бабочки, вытащила шпильку из волос, бросив ее под ноги девушки. Годы тренировок заставили ладони сами сделать печать против поджигающего заклинания, но потенциала ци не хватило, чтобы его сдержать, поэтому пришлось увернуться.

Ли Лань выдохнула, посмотрев на правую руку. Ткань на длинном рукаве обгорела, заставив запах жженых ниток наполнить комнату.

– Хорошо, – прозвучал голос госпожи Лу. – Неофициально меня отправили провести проверку некоей Ли Лань, но кто бы мог подумать, что эта девочка окажется подругой моего племянника? Заклинание не вышло идеальным, но его практикуют в начале обучения в имперской армии. Я так полагаю, в будущем ты выбрала службу на нашей стороне. У меня строгое распоряжение не принуждать тебя к сотрудничеству, но прими это послание от имени советника великого Сянь-ди и подумай. С этого дня после моего доклада за тобой будет вестись особая слежка. Одно неверное движение, и твоя жизнь… окажется под ударом меча Светлого пути.

Ее взгляд не был привычно строгим, он был издевательски насмешливым. Ли Лань приняла свиток с письмом из ее рук и поклонилась.

– Мой племянник хотел с тобой поговорить, – продолжала женщина и повернулась к сундуку. – Но я не могу отправить тебя к нему в такой испорченной одежде. Я дам тебе новую. И… не стоит Гоу Ичэну знать о том, что ты от него скрываешь возвращение из будущего.

У Ли Лань не было иного выбора, кроме как промолчать и последовать совету этой женщины.

Глава 8

В комнате Гоу Ичэна пахло специями. У круглого окна стояла гора деревянных тарелок с коричневыми пятнами и палочки на столе, намекая, что кто-то недавно трапезничал. Цветная бумага на окне не давала возможности понять, день на улице или ночь. Стеклянный фонарь на стене разливал оранжевый свет, создавая в маленькой комнате приятный полумрак.

Гоу Ичэн сгреб грязные тарелки, поставив их на пол, а на лакированный стол выложил поднос с рисунком из веточек магнолий и начертанием куплетов Мо Цзинь, известного сказителя прошлого века. На подносе лежали знаменитые в чайной фрукты, запеченные в тесте, в форме разных цветов и зверей, приготовленные на пару рисовые булочки и сахарные пирожные с зернами лотоса, чайник со свежим зеленым чаем и две фарфоровые чашки.

– Эй, сердце, прекрати биться так сильно, – произнес Гоу Ичэн, выдохнув. – Почему она еще не пришла? Надеюсь, тетушка Лу не взболтнула ей чего-нибудь лишнего.

«Рисовые булочки напомнили о нем…»

Сегодня утром Лу Дун, старший сын госпожи Лу, прислал письмо, в котором был уверен, что Гоу Ичэн не получит даже поцелуя в щеку при первой встрече с Ли Лань. Те же слова он произнес при их последней встрече в театре при резиденции семьи Гоу в Небесной столице.

– Лу Дун? – произнес Гоу Ичэн, занимая стул перед сценой, потому что репетиция давно закончилась.

– Да, Рисовая Булочка? – прозвучал его хриплый голос.

Загорелое лицо друга, обрамленное бородкой, озарила улыбка, от которой Гоу Ичэна уже тошнило.

– Рисовая Булочка? Не зови меня так! Я сто раз просил!

– Все равно буду звать так, как захочу. Ты не можешь запретить мне что-то. Не виноват же я в том, что твоя кожа такая бледная, словно рисовые булочки, которые я так терпеть не могу. Тем не менее над тобой весело вот так издеваться. Каждый раз ты одинаково морщишь нос.

– Эй! Пытаешься со мной повздорить или чего? Твоя репетиция закончилось, почему до сих пор здесь сидишь?

– Чтобы ты спросил.

– Ха. Ха. Не смешно.

– Что-то беспокоит твою душу, разве не так, Рисовая Булочка?

– По правде говоря, я хотел с тобой пого… – начал Гоу Ичэн, ощутив волну смущения и раздражения. – Эй, зови меня по имени!

– Не хочу.

– Тогда я ухожу!

– Ты хотел спросить о юной деве, да?

– Это… – опешил Гоу Ичэн. – Сколько… девушек у тебя было?

– Что это за вопрос? Сейчас я свободен.

– Я не спрашивал об этом!

– Так ты серьезно? А я-то думал, это интересно какой-нибудь цветущей душе, которой я пришелся по вкусу. Дай подумать. Сколько всего было отношений? Три… дцать? Не удивляйся. Я просто плыву по течению, и я не лучший пример для подражания. Где-то двадцать из тридцати были короткими, забавными, и я встретил их в путешествии по провинциям нашей империи Цзинь Го.

Лу Дун выглядел счастливым, погрузившись в воспоминания.

– Хорошо, я смогу разобраться со всем сам, – ответил Гоу Ичэн наконец и перевел взгляд на свои руки в серебряных перчатках. – Просто. Это. Просто…

– Так! Почему же ты спрашиваешь?

Щеки начали предательски пылать, стоило ему подумать о своих фантазиях и снах.

– Не то чтобы я не знаю, что делать, – сказал он. – Это просто то, что касается поэзии, в которой любовь описывается чем-то возвышенным. Но порой я не могу ощутить ее такой. Что такое женщина и мужчина? Я много читал об этом в свитках, даже легенду об императоре Яне из клана И и заклинательнице Инь из клана Ши. Все они воспеты в прекрасных куплетах Мо Цзинь…

– Точно, – перебил его Лу Дун, вдруг хлопнув себя ладонью по лбу. – Дело в тех картинках, что кочуют по вашему лагерю. Я слышал, что они популярны для перерисовки, но не все обладают мастерством, чтобы кистью нарисовать правильные позы для человеческих фигур…

– Эй, хватит, – произнес Гоу Ичэн, а лицо его начало сильнее пылать. – Правда в том, что я никогда не был ни с кем.

– Я могу показать тебе больше разнообразных книжек с картинками. Слушай, понять любовь не так просто, как понять сплетение и жар двух тел…

– Лу Дун, я тебя не об этом спрашиваю!

– Хорошо, Ичэн-эр![8] И кто тебя волнует? Та девушка из Темных?

– Откуда ты знаешь?!

– Заметил. Я наблюдателен. Слишком наблюдателен. Думаешь, я не изучаю твое поведение все время? Из-за твоей неопытности с той самой, что тебе нравится, будет непросто. Особенно, если ты продолжишь много думать об этом. Когда этот важный человек рядом, ты начинаешь испытывать беспокойство, все слова исчезают, ты боишься сделать неправильное движение в сторону этого человека.

– Она… – Гоу Ичэн сделал вздох, вспомнив, что увидел ее украдкой на торговой площади почти пять дней назад.

– Ты можешь легко спугнуть ее, если перестараешься. Понимаешь, о чем я? О контроле над телом, да? С некоторыми девушками нужно по-другому, особенно если у них воспитание Темных. Но скажи, тебе приятно с ней общаться?

– Да. Мы можем долго переписываться на разные темы. Мне легко с ней общаться, как и с тобой…

– Как и со мной, да?

На мгновение лицо Лу Дуна покрыла тень, но потом он улыбнулся как ни в чем не бывало, проведя пальцем по бородке.

– Встретишь ее, когда снова будешь с тетушкой Лу в городе Энь? Ты почувствуешь это в первое мгновение, когда твоя девушка окажется достаточно близко. Это будет непреодолимое притяжение, если только она тебе подходит. Ну, знаешь, Ичэн-эр, она же из Темных, ты останешься ни с чем в вашу первую встречу. Тебе повезет, если успеешь сорвать поцелуй в щеку. А вообще, о такой рисовой булочке, как ты, могу позаботиться только я.

– Однажды вызову тебя на поединок, я серьезно! – подскочил Гоу Ичэн, от гнева покраснев и сжав руку в кулак.

Стук в дверь вернул его из воспоминаний обратно в маленькую комнатку в «Чайной госпожи Магнолии».

– О чем ты хотел поговорить? – прозвучал осторожный голос Ли Лань. – Я написала письмо дедушке, чтобы он не беспокоился, но это вовсе не значит, что я останусь на ночь.

Гоу Ичэн сделал вдох и поправил верхнее одеяние перед тем, как повернуться. «Нельзя выглядеть нелепо. Ни в коем случае!»

– Знаешь, я ведь стучала. Ты не отвечал, поэтому и зашла, – продолжала она. – Показалось даже, что дверью ошиблась…

Она сделала пару шагов вперед, свет упал на ее шею, и блики заиграли на угольных волосах, завязанных в пучок сбоку. Ли Лань неуверенным движением пальцев спрятала выпавший локон за ухо. Все в ней было нежным: цвета кофты, юбки и верхнего одеяния с вышивкой взлетающих журавлей.

– Я впервые вижу тебя в одежде модниц из Небесной столицы, – произнес Гоу Ичэн.

– Ну, да, мне пришлось переодеться, потому что я случайно подожгла рукав своего одеяния. Не спрашивай, как это произошло.

Это прозвучало странно, и кривая улыбка застыла на его губах. «Тетушка Лу ей о чем-то сказала или что-то ей сделала, без сомнений».

– Так это твоя комната? Довольно милая, – произнесла Ли Лань, рассматривая большой веер над кушеткой с рисунком маленьких лисят, играющих у горной реки осенью. – Знаешь, я давно хотела посмотреть на эту чайную изнутри. Этот корабль находится в нашем городе уже десять дней, но у меня так и не было возможности попасть сюда. Я была занята, в общем, там не о чем рассказывать…

Он не знал, как продолжить разговор. Кажется, она тоже. Снова повисла неловкая тишина, но на некоторое время внимание Ли Лань отвлекла окружающая обстановка. Художественный стиль рисунков, присущих провинции Си, куда Гоу Ичэн несколько раз ездил с отцом, был больше созерцательным, чем практичным. Обилие маленьких деталей и украшений в закругленных линиях, что переливались, словно легкая мелодия ветра в колокольчиках. Именно из этой провинции родом был хозяин чайной, что так любезно отдал ему поднос с едой, предназначенной для тетушки Лу.

– Вот, я тут добыл немного, чтобы поесть. Ты хочешь? – спросил Гоу Ичэн после продолжительной тишины. – У тебя был день рождения, а я так и не придумал, что подарить. Я бы тоже что-нибудь съел. Ха! Вот в этом запеченном тесте есть мандарины. Хочешь?

Он взял пирожок в форме лиса и кинул ей. «Снова мандарины. Так глупо». Он обошел край стола, взял виноградину и запихнул ее в рот, чтобы скрыть волнение. На самом деле, он не был голоден. Совсем не было желания, внутреннее напряжение сковало все его существо, в том числе и желудок.

– Я ужинал с Бродягой недавно, – продолжил он, а сок виноградины раскрылся на языке кислинкой, сочной и освежающей. – Поэтому просто выпью чаю.

– Кто этот Бродяга? – спросила Ли Лань, откусив от мандаринового пирожка.

– А! Тебе лучше его не знать, он кто-то вроде бродячего актера в нашей семье Гоу. И я не говорю о тех актерах, что показывают выступления, достойные звания искусства. Когда хочет, приходит, когда хочет, уходит…

Гоу Ичэн выдохнул, вспоминая самодовольную рожу этого молодого господина, а потом взял фарфоровую чашечку с узором из скрученных в спираль лепестков на боку. Приложив ее к губам, он вдруг заметил серьезный взгляд Ли Лань на себе.

Глава 9

– Кха, ты… чего так смотришь? – произнес Гоу Ичэн, кашлянув.

– Не знаю, – ответила Ли Лань, пожав плечами. – Я же говорю, что смотрю как обычно! Ты уже второй раз спрашиваешь. Ты в порядке?

Пальцы его, держащие чашку, ослабли. «Ты в порядке? Снова. Эти жалкие слова для немощного человека». Чашка выпала из его рук и разбилась со звоном.

– Это просто случайность, – ответил Гоу Ичэн, глядя на обеспокоенное лицо девушки. – Как-то странно это вышло. На мгновение я просто замечтался. Не знаю, как это объяснить. Но чашка оказалась на полу. Иногда я засыпаю на ходу…

Гоу Ичэн пытался сделать из этого шутку, но Ли Лань не улыбалась. Она смотрела на него странным взглядом, будто что-то знала о его здоровье, но потом тоже взяла чашечку, отпила без шума. Пара капель скатилась по ее подбородку, по линии светлой кожи на шее, а потом блеснула, заставив животные инстинкты юноши заявить о себе. От этой картины внутри стало жарко, поэтому он отвел взгляд в сторону.

Новый звон бьющегося фарфора заставил его вздрогнуть.

– У нас говорят, на счастье, – прозвучал голос Ли Лань.

Ее лицо было безмятежным и по странному счастливым. «Какой бы глупой ни казалась эта выходка, она все же забавная».

– Но я бы не стал бить всю посуду, – ответил Гоу Ичэн и улыбнулся.

– Очень смешно, пары чашек достаточно. Кстати, теперь ты так смотришь на меня.

– Как?

– Не знаю… Странно?

Она заметила, как он рассматривал ее фигуру? Теперь Ли Лань совсем не походила на ту девочку из детства. «И это новое ощущение рядом с ней. Ощущение…»

Цветные брызги. Холодный камень фонтана. В тот миг он смог ощутить ее тепло, почувствовать ее запах совсем по-другому. И он хотел быть ближе, увидеть больше ее кожи. Вслух же произнес другие слова:

– Знаешь, я здесь с тетушкой Лу ненадолго. Есть много дел. Но все они скучные и неинтересные. Кстати, насчет Малыша Бамбука…

– Да, точно! – ответила Ли Лань. – Он остался на ночь в комнате госпожи Лу. Она говорила что-то про фрукты в тесте. Он же артефактный лис. Растительный гомункул. Как он может что-то есть?

Гоу Ичэн посмотрел на гроздь винограда. «На вид, будто те самые маленькие икринки…»

– В общем, это была задумка Лу Дуна, – начал он и перевел взгляд на тахту у стены. – Ты не против присесть?

Он упал на мягкую красную обивку, и та ответила жалобным скрипом. Но когда Ли Лань села рядом, они оба провалились в яму посередине. Неожиданным образом девушка оказалась совсем близко, и он снова мог ощутить тепло ее тела и дыхание на коже. Сладкий запах ее волос пробудил новый теплый прилив, но в ту же секунду она отскочила на край.

– Кажется, эти подушки весьма неустойчивые, – произнесла она и покраснела.

– Бывает такое, – ответил он, смутился и опустил взгляд в пол.

– О чем мы говорили? – продолжала Ли Лань. – Малыш Бамбук! Я думала, что не встречу тебя с ним снова. Но сегодня ты такой…

– Странный, да?

– Ничего такого! Я тоже странная, иногда…

Гоу Ичэн посмотрел на нее. Почему-то сейчас она выглядела напряженной и отстраненной. «Там, у фонтана, она была совсем другой…»

– Это неважно! – произнесла Ли Лань и подняла взгляд.

В ее карих глазах играли блики от света фонаря. Гоу Ичэну пришлось отвести взгляд, потому что сердце начало биться, словно сотня барабанов.

– Так что произошло с Малышом Бамбуком?

– Это все Лу Дун. Когда не выступает в театре при клане И, он проводит работу над артефактами. Теперь Малыш Бамбук ест, правда, только фрукты в тесте, – ответил Гоу Ичэн и улыбнулся. – А на выходе они становятся икринками. Да, знаешь, такие прозрачные шарики? Но каждый раз разного размера и сочетания цветов. Никогда не знаешь, какими будут в следующий раз…

– Это… как у коз шарики?

– Ну, как бы… да. Не спрашивай, почему это так. Это все его больная фантазия. На самом деле Лу Дун очень умен, он запросто мог бы встать на одну ступень в Палате артефакторов рядом с моим отцом, но его волнуют только человеческие души и сказки, что он рассказывает в театре.

– Так чем он занимается сейчас?

– Я сейчас напишу ему, он сам тебе расскажет.

Его имя стояло первым в списке адресатов Гоу Ичэна, так как они много времени проводили вместе. Ли Лань стояла номером два.

– Вы с ним лучшие друзья? – прозвучал ее голос. – А мы…

– Наверное, Лу Дун был первым человеком в моей жизни, с которым я сразу ощутил духовную близость. И мне неловко об этом говорить… Вот! Он не отвечает на мои письма. Он снова в Грозовом павильоне для тренировок, я уверен. А я ведь говорил, зачем тренироваться, если не идешь служить ни в стражи, ни в армию? Свои способности он только спускает по ветру. Я отвлекся. Точно, о чем это мы?

Ли Лань смотрела на руки Гоу Ичэна в серебряных перчатках. «Это должно быть сложнее, чем кажется. Как теперь поговорить с ней об этом? Лу Дун предложил рассказать, но, зная ее характер, не хочется ее шокировать или заставить плакать. Что же делать?»

– Тебя что-то беспокоит? – произнес он ровным тоном и сложил арт-веер, прицепив обратно на пояс.

– Я просто задумалась. Кстати, что там длинное в черной ткани завернуто? – прозвучал ее голос с мягкими нотками.

– Это то, что я хотел показать тебе! Пипа с корпусом из зачарованного бамбука.

– Я читала про такие музыкальные инструменты, – продолжила она и наклонилась.

Кажется, тон ее голоса снова сменился. Овал лица наконец снова освещала улыбка, но Гоу Ичэн заметил открытый участок нежной кожи под ее воротом и ямочку между тонкими ключицами. Воображение уводило куда-то в глубину этих складок…

Он сглотнул, не давая волю воображению, а затем повернулся к инструменту, что оставил на полу у стенки. После пары усилий ему удалось развязать веревки и распутать ткань. На колени он поставил зеленую четырехструнную пипу с темным напылением, и его пальцы в перчатках едва коснулись струн.

– Она красивая в форме груши! – произнесла Ли Лань. – Издает такие же звуки, как и та из детства. Ты помнишь?

– Такое я не смогу забыть, – ответил он, улыбнувшись. – Что ты хочешь, чтобы я сыграл? Что-то, похожее… на тебя?

Получив кивок в ответ, он стал играть мелодию. Его пальцы с привычной легкостью двигались по струнам, а комнату заполнил звук, подобный жемчужинам, прыгающим по нефритовому блюдцу. Казалось, Ли Лань испытывала настоящий восторг, и все ее внимание и существо было обращено только к этому моменту между ними. Гоу Ичэн мог делать что-то, что радовало ее, и от этой мысли внутри его снова зажглось приятное пламя. «Хоть это и продлилось недолго…»

– Эта мелодия такая простая, – сказала она в конце его исполнения. – Но дарит столько красочных ощущений. Просто невероятно! Я никогда не смогу сыграть что-то подобное.

– Сможешь, если захочешь. Так говорит Лу Дун.

На мгновение ее лицо покрыла тень, но юноша поставил ладонь на ее руку и произнес:

– Хочешь попробовать? Если у тебя есть слух и нет проблем с математикой, то не будет проблем с музыкой.

Уголки ее губ на пару мгновений тронула улыбка.

– Ли Лань, давай я покажу, как держать пипу.

Гоу Ичэн сел за ее спину. Сладкий запах на затылке заставил его пальцы коснуться ее нежной шеи на пару мгновений.

Девушка вздрогнула, оглянувшись.

– Прости, – прошептал он и улыбнулся, ощутив прилив стыда. – Это был какой-то странный порыв. У пипы четыре струны и тридцать ладов. Держим ее на коленях вот так. Одна рука с этой стороны, а другая рука с той. На музыкальных инструментах бывают разные зачарования, на этом, например, настроение горного дождя в тумане. Эм, вообще-то, я не самый лучший учитель. Я бы даже сказал, в первый раз пытаюсь кого-то учить, так что не удивляйся, если я буду говорить странные вещи.

– Пока все понятно, – прозвучал ответ Ли Лань. – Хорошо. Я видела, как ты это делал. Что дальше?

– Вот так ты трогаешь струны. Я мог бы написать тебе несколько простых схем, если хочешь…

Внезапно она прижалась ближе. Гоу Ичэн почувствовал тепло, исходящее от ее спины. Он мог ощущать ее вдохи и выдохи, а мягкие волосы, что гладили его щеку, пахли чем-то, похожим на тыквенный хворост.

– Чуть ближе. Ты не против? – снова прозвучал ее голос. – Сыграем что-нибудь сейчас?

Он сглотнул, а потом закрыл глаза. Сердце его продолжало биться в сумасшедшем ритме. Он должен был успокоиться и сделать над собой усилие, чтобы не спугнуть ее, но все его тело покрылось потом от разогревающего изнутри жара. Он должен был держать в узде животную сторону своего существа. Но она была так близко. «Чувствовала ли она нечто подобное?»

Пальцы Гоу Ичэна скользнули по ее пальцам, когда он расположил их в определенном порядке. Через мгновение они издали струнный звук.

– Это было оно, – прошептал он.

Рука Ли Лань коснулась его руки в перчатке. Тонкие пальцы ее пробежали по запястью и остановились у локтя. Настроение снова сменилось. Кажется, она вела себя так же свободно, как в те мгновения у фонтана.

Странный порыв заставил Гоу Ичэна коснуться губами ее светлой шеи, но Ли Лань вдруг встала и пересела на край тахты.

– Наша встреча произошла так внезапно, – сказала она, не встречаясь с ним взглядом. – Ты так внезапно снова вернулся в мою жизнь. Не знаю, что еще сказать. Не знаю, почему так вела себя. Гоу Ичэн, я должна вернуться домой.

– По… чему? – ответил он и опустил пипу на пол. – Я сделал что-то не так?

– Мы можем встретиться снова, когда и где, узнаешь из письма. А пока… можешь думать, что это месть за то, что ты исчез пять лет назад.

– Шутишь, да? Мы были детьми, и я не мог ослушаться отца.

– Хорошо, тогда подумай о том, что я чувствовала в детстве. Тогда поймешь, вырос ты или нет.

Ли Лань встала и ушла, не обернувшись, не подарив улыбки, но оставив сомнения в сердце.

– Намеренно ли ты сказала мне все это? – прошептал он в пустоту комнаты.

>Часть II

Детство с ароматом персиков

Глава 10

Четыре года назад

Семья Гоу принадлежала к побочной ветке клана И, что тысячу лет назад подарил миру благородного И Яна, ставшего Сянь-ди. Спустя шесть поколений Гоу основали Палату артефакторов и наравне с Палатой алхимиков стали главной опорой для ученых умов со всей империи Цзинь Го.

Впервые Гоу Ичэн прилетел в город Энь в провинции Дун, когда у его отца появилось государственное распоряжение о работе с новыми артефактами. Артефакты отличались от реликвий тем, что могли создаваться и изменяться учеными из палаты, в то время как реликвии были сакральными, наделенными духовной силой по происхождению. Об этом мальчик узнал в раннем детстве от наставника.

– В год, когда детям из Темных Повязок исполняется двенадцать лет, у них начинают собирать и очищать ци в Архиве внутренних и внешних рек, – прозвучал голос наставника Цилиня.

Он вовсе не был мифическим зверем, а всего лишь духовным зелено-голубым кристаллом линь. Размером с раскрытую ладонь в форме сидячего на земле тела коня с чешуйчатой кожей и с бычьим хвостом. Голова, как у дракона, смотрела вверх, и украшали ее рога. Многие сотни лет он был реликвией главы семьи Гоу и домашним голосовым помощником.

– Согласно официальному указу, принятому Сянь-ди более тысячи лет назад, – продолжал Цилинь, – каждый носитель нечистой ци предка Темного пути должен сдавать ее каждый месяц в Архив внутренних и внешних рек для своего благополучия и душевного спокойствия. Именуют его «Всеобщим указом о темной ци». Дети эти получают именную повязку на предплечье, в ткани которой сокрыт камень света для контроля за самосовершенствованием ци на Пути, и…

Маленький лис облизывал руку одиннадцатилетнего Гоу Ичэна под столом. Этот гомункул вовсе не был боевым, как химеры в имперской армии, о которых рассказывал его друг. Даже в столь юном возрасте Лу Дун был умнее многих, но предпочитал дурачиться, создавая растительных гомункулов. Малышом Бамбуком его назвал сам мальчик. Пушистый и зеленый. «Именно зеленый, словно бамбук». Он улыбнулся, вспоминая о том, как смеялся друг и выдумывал всякие удивительные истории с этим двухвостым лисом.

– Юный господин Гоу, вы меня слушаете? – прозвучал голос Цилиня громче.

– Да. Да, наставник Цилинь, – ответил Гоу Ичэн и встал. – Я бы хотел поговорить с отцом. Думаешь, сегодня он разрешит нам с Малышом Бамбуком погулять? Мы уже три дня никуда не выходим! В последний раз я видел этот городок с палубы корабля. Тебе не кажется это несправедливым?

– Но вы не изучили остальные тридцать два правила поведения и общения с людьми с Темными Повязками. Людям из Небесной столицы стоит быть…

– Я буду осторожен, не волнуйся. Не нападут же на меня эти демоны рогатые только за то, что я выйду на улицу погулять.

– Юный господин Гоу, вы же знаете, что я не склонен испытывать волнения, но я повторяю наставления вашего отца.

– Хорошо, хорошо. А я хочу гулять!

В Павильоне утренней ванили стояла полная тишина, свет падал с потолка на пять лакированных стульев с циновками оттенка светлого нефрита. В центре стоял круглый деревянный столик, за которым Гоу Ичэн сидел мгновение назад, но мальчик уже ловко перепрыгнул главное препятствие. Барьерные чары в виде двух бумажных талисманов охраняли павильон от случайных взглядов, но не удерживали того, кто там находился, от попыток сбежать.

Слабый свет восходящего солнца едва касался загнутых черепичных крыш и амбровых стен, искрами отражался на серебряных шестах. Тут висели шелковые грамоты Малой палаты, выданные советником императора. Гоу Ичэн и Малыш Бамбук прятались за большой голубой вазой рядом с одной из них.

Выход из резиденции Малой палаты артефакторов находился у галереи, что вела через сливовый сад. Оттуда доносилось легкое пение птиц, но голосов людей не было слышно.

– У главного входа нет никого, – прошептал Гоу Ичэн и взял лиса на руки.

Зверек кивнул в сторону ряда из стульев у стены. На одном из них лежала серая бамбуковая шляпа с белой вуалью. «Кто-то оставил ее, вероятно, не так давно». Мягкая ткань растекалась в пальцах мальчика, а листья бамбука имели особое плотное плетение, что явно говорило о руке мастера.

– Мальчик мой, кажется, она тебе будет слишком большая, – прозвучал знакомый голос за спиной.

– Господин Цянь, – произнес Гоу Ичэн и надул щеки. – Вы что, следите за мной?

– Слушай, даже если ты перепрыгиваешь через барьер, это не значит, что тот, кто его наложил, не заметит твой маленький побег.

Господин Цянь был хорошим другом отца Гоу Ичэна, человеком, побывавшим во многих уголках империи Цзинь Го, будучи старшим магистром в Палате артефакторов. Его волосы цвета красного винограда с легкой сединой были собраны в пучок, а улыбка яркая и успокаивающая на фоне кожи оттенка охры. Все считали его очаровательным человеком, но столкнуться с ним – это забыть о своих планах. Потому что он всегда строго следовал правилам.

– И что теперь? – выдохнул мальчик и обнял пушистого зеленого зверька на коленях.

Малыш Бамбук ткнулся носом в его плечо.

– Скажи, зачем ты хотел сбежать?

– Я не хотел сбежать! Я просто хотел поговорить с отцом. Все это время он только два раза приходил ко мне в Павильон утренней ванили, чтобы пожелать спокойной ночи и отправить во внутреннюю комнату. Знаю, что он работает. Просто хотел попросить у него разрешения погулять. Бродяге можно гулять, а мне нельзя. Он делает все, что захочет. И постоянно говорит, что он тут первый сын. А я просто, а я… какой-то сын сбежавшей наложницы…

– Не говори так, Сяо Ичэн. Я уверен, он так сказал, потому что тоже тебе завидует.

– Ха! Чему завидовать? Тому, что я застрял здесь? Я впервые выбрался из столицы. Ну, прошу вас, господин Цянь, помогите!

– Да, я уже забыл, что значит быть ребенком.

– А?

Господин Цянь улыбнулся, а потом хлопнул в ладони.

– Сяо Ичэн, твой отец помогает в работе с местными чиновниками и торговцами. А у меня встреча с ученицами из одной домашней школы при клане Ба. В будущем эти девочки станут алхимиками, но они должны понимать, что Палата алхимиков и Палата артефакторов работают бок о бок для блага нашей великой империи Цзинь Го. За это время я собрал приличное количество исторических свитков, но, думаю, мне стоит сделать что-то подходящее для двенадцатилетних девочек. Спасибо, что напомнил об этом.

– Но я ничего такого не говорил.

– Порой вдохновение приходит к нам без стука, поэтому будь готов встретить удачу даже в комнате без окон и дверей.

– Что это значит?

– Если ты поторопишься, сможешь забрать маленькую бамбуковую шляпу у шестых лунных ворот. Я знаю, что ты не потеряешься в городе, потому что отлично ориентируешься. Также чувство ответственности не позволит тебе попасть в неприятности, потому что ты не захочешь разочаровать меня. Скажу отцу, что это было мое решение отпустить Сяо Ичэна на пару часов подышать вольным воздухом провинции Дун. Ты все понимаешь?

– Значит… вы…

– Я напишу письмо на твой арт-веер и буду следить за передвижением, – добавил господин Цянь, дав мальчику бумажный талисман. – И не потеряй его, положи в рукав…

– Хорошо, я побежал! Спасибо вам, господин Цянь!

Вскоре свежий прохладный ветерок проник в пепельные волосы Гоу Ичэна. Мальчик надел шляпу, отодвинув светлую вуаль в сторону, и поднял голову к небу, что пересекали золотые полосы.

Будто кто-то рассыпал кусочки белого нефрита, покрытого золотом, на рисовой бумаге с разводами из голубой краски. Из-за защитных чар над Небесной столицей их не было видно. По легенде, они остались от девяти солнц, что охотник И пронзил стрелой когда-то в древности, дав имя своему клану. Подвиг, что повторил Сянь-ди, покорив девять кланов и объединив земли империи Цзинь Го спустя тысячелетия.

Мальчик продолжал идти и смотреть в небо. «Эти полосы такие большие, далекие и пугающие». Золотистые осколки на фоне голубого неба, казалось, могли упасть на землю, если продолжить идти с поднятой головой дальше.

– Ох уж эти людишки из столицы! Ребенок, не смотри на Золотых старейшин так долго. С ума сойдешь, – прозвучал голос прохожего.

Диалект провинции Дун несколько отличался от того, на котором говорили в столице. Гоу Ичэн неплохо знал его, потому что мама жила в этих краях до того, как стала наложницей в семье Гоу.

– Так! Малыш Бамбук, куда мы пойдем? На карте тут должен быть где-то Сад спокойного вдохновения, я слышал, там есть особые камни со следами когтей водного дракона… – начал мальчик и оглянулся.

Но лиса и след простыл.

Глава 11

– Сяо Лань, просыпайся, – прозвучал добрый голос дедушки Чэня. – Быстрее переодевайся, собери волосы и не забудь про медитацию. Нас ждет Сяо Сюэ у Центральных ворот благоденствия. Она с друзьями всю ночь простояла в очереди.

Легко сказать – переодеться и помыться, потому что скромный дом семьи Ли напоминал лавку травника. Именно запущенную лавку, в которой старый господин травник сложил множество корзин и глиняных горшков, где вещи имели свойство теряться в самый неподходящий момент.

Разная одежда висела над головой на веревках. Она вовсе не сохла, просто сундуки с одеждой были переполнены. Старшая сестра Сюэ имела особенную привычку сохранять старые вещи. На всякий случай. То же в отношении обуви. В разных углах хранились корзинки с корзинками поменьше внутри, инструменты для рисования дедушки Чэня и покрытые пылью свитки.

На столах, на полу и любых других горизонтальных поверхностях стояли глиняные горшки с разной формы и размера духовными растениями. Цветы приятно пахли, некоторые из них пели, другие же гадили на стены или раскидывали отростки, чтобы крепиться ими к потолку. Ли Сюэ поливала их каждое утро и разговаривала, называя их «дочка» или «сыночек». В этот момент Ли Лань высовывала язык с отвращением. В итоге она поклялась себе, как только старшая сестра переедет в дом мужа, сразу же очистит комнаты, чтобы стало легче дышать. «Благо соседка, старая госпожа Ню, не видела всего этого безобразия».

Ли Сюэ собирала растения, обогащенные духовной силой, не для того, чтобы развивать свою силу, а содержать их, словно питомцев. «Будь здесь тетя Фань, ни за что бы не позволила устроить такой бардак». Но она исчезла год назад, и никто не знал, что могло с ней случиться. Женщина оставила лишь маленький цветок в глиняном горшке, после чего Ли Сюэ начала их собирать и покупать, помогая в лавке травника Мо. Дедушка был не против духовных растений, но у младшей внучки это восторга не вызывало, особенно когда они портили ее вещи.

В двенадцать лет Ли Лань можно было назвать неплохой ученицей. Хоть ее часто и отвлекал окружающий мир, она старалась следовать наставлениям дедушки. Он был первым, кто рассказал ей про ци и самосовершенствование.

Девочка попыталась очистить разум от мыслей, сев на кровати в позе для медитации и закрыв глаза. Этот обряд с циркуляцией ци по духовным меридианам она проводила уже четыре года, с тех пор как с дедушкой впервые сходила в Сад спокойного вдохновения.

– Сяо Лань, что общего между весной, драконом и печенью? – спросил он, когда они сели на мягкий папоротник, скрестив ноги.

– Не знаю, деда, – ответила она, склонив голову набок.

– Весна, дракон и печень, согласно учению о Пути, воплощают в себе одно состояние духовной силы. Одно состояние ци. По схеме пяти первоэлементов это зарождение и нарастание светлой ян заряженности, а также природа дерева. Я проверил твои духовные меридианы, поскольку ты родилась в год зеленого деревянного дракона, самый лучший способ для тебя это…

«Помнить о всех рисунках из свитка «Дерево», использовать дыхательные упражнения и продолжать следовать заветам Пути». Это было одной из практик внутренней алхимии, и в возрасте Ли Лань помогало самосовершенствоваться на пятом из восьми кругов ступени духовного заложения основ.

– Тыковка, практиковаться дольше, чем четверть благоухающей палочки, тебе нельзя! – крикнул дедушка Чэнь с внутреннего двора.

Продолжая дыхательные практики, девочка заметила, что листья всех духовных растений в комнате обратились к ней. Такая странность случалась всегда, но дедушка просил никому об этом не рассказывать.

Достав одежду из большого деревянного сундука, Ли Лань запахнула верхнюю светлую кофту направо, завязала веревки на серой юбке с рисунком порхающих в траве бабочек. Накинула розовую жилетку с длинными рукавами, достала щетку для волос. Выдохнула. «Каждое утро похоже на предыдущее». Она не могла играть с соседскими детьми, потому что ей не разрешали находиться на улице долго. На вопрос почему, дедушка отвечал, что однажды она поймет.

Этим летним утром во внутреннем дворике было немного прохладно. У каменного столика под ветвями персикового дерева стоял дедушка в синем строгом одеянии с рукавами, перевязанными веревкой. Он разложил чашки и поставил кувшин с водой. Пар от отварного риса поднимался, соленые овощи блестели в лучах солнца, едва касающихся черепиц крыш. Маринованные утиные яйца смотрели на Ли Лань с призывом.

– Я не хочу есть, – сказала она и села на стул. – Хочу узнать, что такое артефактный веер!

«Это и было главной причиной того, что цзецзе провела полночи на торговой площади».

– Но ты должна есть, если хочешь вырасти, – парировал дедушка, собирая узелок с едой. – Я уже давно позавтракал. И собрал завтрак для Сяо Сюэ. Ее любимые соленые овощи с…

– Ай-я! Не люблю эти овощи!

– Любишь не любишь, а съесть надо все. Без лишних слов. Вот цзецзе быстро ест и не оставляет ни зернышка риса…

«Сейчас он начнет рассказывать, какая Сяо Сюэ замечательная, обладает множеством добродетелей. Нужно быть, как она, и учиться у нее».

– Лучше не надо лишних слов! – добавила девочка и схватила палочки для еды.

– Сяо Лань, если ты не в настроении, я могу пойти один, – ответил дедушка и поправил пучок седых волос.

– Нет! Я больше не буду спорить!

Сквозь мутные облака кольца из россыпи Золотых старейшин в небе казались расплывчатыми.

– Всего пару вздохов назад было безоблачно, – произнес дедушка Чэнь, глядя в небо, как и внучка. – Кажется, погода начинает меняться быстрее в последние дни.

На улице белесые домики теснили друг друга, а между ними каменной дорогой зажимало полосу для повозок. Похожие один на другой, они в то же время отличались узором на деревянных дверях, потертостью стен с порослью зелени. Ли Лань нравилось наблюдать за стеблями белого бамбука, что стали прозрачными. Они были твердыми, торчали из стен и доставляли природную бай-ци в дома. Внутри дома бай-ци собиралась в кристалл и нужна была для готовки еды, обогрева помещения и нагревания воды в любое время года. Как сказал дедушка Чэнь, это изобретение стало самым важным достижением Палаты артефакторов за последние двести лет.

– Старый господин Юань! Вы поели? – произнес дедушка.

Каждое утро лысый старик с серебряной бородой сидел на каменной лавке под деревом с белым стволом и черными пятнами. Ветки с серыми листьями свисали вниз, будто под грузом печали.

– Что? Я вас не помню! – прозвучал скрипучий голос старого господина Юаня. – Но утром съел пару горсток вареного риса.

Он был старше дедушки Чэня и носил одно и то же потертое темное верхнее одеяние с двумя треугольниками на плечах, как адепт зала Темного пути. Со слов дедушки, то было местом, где люди клана Ши могут отдавать дань предкам. Домашние алтари им содержать не разрешалось.

В этот момент глаза старого господина Юаня, словно мутные кристаллы под складками век, посмотрели в глаза девочки, заставив ее спрятаться за спиной дедушки.

– Это хорошо, – кивнул дедушка, посмотрев на внучку. – Сяо Лань, пойдем быстрее.

На пересечении улиц, названных в честь двух генералов, имена которых девочка не помнила, находились лавка травника, где Ли Сюэ привыкла покупать удобрения для духовных растений, и выход к торговой площади у Центральных ворот благоденствия.

Площадь, полная людей и шума, захватила маленькое существо Ли Лань, заставив затаить дыхание. «Здесь, должно быть, весь город собрался!»

– Не потеряйся, – прошептал дедушка Чэнь ей на ухо.

Он сжимал ее ручку, когда протискивался сквозь толпу. Голоса доносились с разных сторон. «Тут совсем неприятно находиться». Запахи трав, специй и пота, какое-то странное движение. А главное, для нее присутствие множества разных духовных сил. Были среди них и люди без развитых меридианов ци, но давление все равно казалось ей невыносимым.

Люди мялись на месте и болтали, словно жужжащая у реки мошкара, но тишина наступала, стоило кому-то пробежать с зеленым свертком бумаги в поднятой руке и с радостными воплями покинуть толпу.

– Деда, а что… – начала Ли Лань.

– Кого я вижу! Давно не виделись, господин Ли! – прозвучал бодрый глубокий голос с левой стороны.

– Уважаемый господин Ню! – ответил дедушка и улыбнулся. – Как дела на службе нашей городской стражи?

– Хорошо, хорошо.

Мужчина в темных доспехах с медными накладками на плечах соединил кулак и ладонь и широко улыбнулся. Ткань его доспехов напоминала кожуру баклажана. На поясе висел меч, не духовный, о котором рассказывал дедушка, а обычный, на рукояти которого был блестящий знак, похожий на раскрытый веер с подковой в центре. Знак городской стражи.

Господин Ню был старым другом дедушки, но почему-то этот крупный мужчина с маленькими глазами-бусинами, круглыми плечами, густыми усами и такими же бровями казался Ли Лань немного страшным.

– Служба продвигается славно! Моя прекрасная жена и Сяо Бао ждут на лавочках своей очереди. Я уже рассказывал, что он мечтает стать городским стражем, как его отец? Наследник семьи Ню, мой любимый Ню Бао, во всем похож на отца и уже тренируется с деревянным мечом. Нам нужно как-нибудь привести Сяо Бао к вам в мастерскую и познакомить с Сяо Лань, но этим займется моя прекрасная жена. Кстати, тут небезопасно для маленькой девочки.

– Я думал, что найду Ли Сюэ, а тут до сих пор такая очередь. Ну, почему в нашей провинции проблемы с очередями?

Кто-то толкнул в спину Ли Лань.

– Эй, господин, осторожнее, здесь ребенок! – прозвучал голос стража.

– Нам тогда лучше уйти, – добавил дедушка.

– Я найду вашу старшую внучку, а вы идите к лавкам возле ворот. Хорошо? Там моя прекрасная жена и Сяо Бао.

Дедушка Чэнь взял девочку на руки и прижал к себе. Его синее верхнее одеяние привычно пахло растительными красками.

– Господин Ли, прошу сюда! – прозвучал крик какого-то юноши.

Глава 12

Центральные ворота благоденствия украшали иероглифы «центр» и «благоденствие». Из багровых кирпичей они были высотой с четырех взрослых мужчин. Дедушка Чэнь рассказывал, что их поставили в тот день, когда открыли шахты с добычей природной бай-ци под городом. Эти северные ворота оказались самым благоприятным местом по расчетам мастеров фэншуй. Старые стены покрывали светлые пятна разной формы и размера. Ли Сюэ рассказывала, что это от людей, присоединившихся к Темному пути. Именно от пропавших и никогда не вернувшихся оставались эти пятна. На самом деле это была форма протеста от людей, которые называли себя орденом Хэй Ань. «Так сказал дедушка, потому что никто не исчезал, оставляя после себя пятна».

Юноша, ожидавший старшего господина Ли у одной из набитых сеном телег, казался безупречной картиной. В черном одеянии, бледный, словно первый выпавший снег зимой. Ли Лань уже видела его пару раз в мастерской, где работал дедушка. Темные, словно ночь, волосы, брови и глаза. Гладкая, как белый нефрит, кожа. Ли Сюэ с подружками бросала на него странные, мечтательные взгляды.

– Господин будущий ученый! – произнес дедушка и отпустил руку внучки. – Такое сумасшествие сегодня здесь!

– Приветствую, старший господин Ли. Вы правы, это действительно так, – кивнул юноша, сложив руки в знак уважения. – Невероятное скопление людей в одном месте приводит к разного рода неприятным последствиям.

– Лун Кай, ты помнишь, я рассказывал о моей младшей? Это Сяо Лань. Наша любимая Тыковка. Она скоро будет получать повязку.

Ли Лань встретилась со взглядом темных глаз, будто высеченных на овальном лице юноши. Холодные глаза его на пару мгновений задержались на ее лице. В них появилось странное пламя, но тут же потухло.

– Господин Ли, так вышло, что я занимаюсь изучением нечистой духовной силы взрослых, а ци детей мне не интересна, – прозвучал отстраненный ответ юноши.

– Ха-ха! Сяо Лань, его зовут Лун Кай. Он старше тебя на шесть лет, хоть и юн, но талантлив как алхимик. Запомни его имя, – произнес дедушка Чэнь, заметив его странное поведение. – Я слышал, он будет проходить практику в нашем Архиве внутренних и внешних рек. Так что, если повезет, он будет первым, кто проведет для тебя ритуал очищения ци.

Ли Лань кивнула, всматриваясь в бледный профиль. «Красивый, поэтому он нравился Ли Сюэ?» Казалось, ему неприятно было находиться под пристальным вниманием, поэтому она надула губы и тоже отвернулась.

– Я уже рассказывал вам о своем научном труде? – продолжил юноша, не замечая поведения девочки. – Хочу отправить его в Палату алхимиков в Небесной столице. Они должны знать, что не только в Светлых кланах есть талантливые ученики.

– Кажется, да, – ответил дедушка и улыбнулся. – Мы уже обсуждали это вчера за обедом, когда ты приходил ко мне. Ты жаловался, что неудобно сокращать материал, чтобы попасть в заведенные Палатой рамки.

– Кхм, я не жаловался. Но все равно наши люди должны понимать, какое значение имеет изучение внутренних рек с нечистой ци. Хотя я не считаю нашу ци нечистой. И уж тем более против пренебрежительного отношения к потомкам клана Ши. Никто до сих пор не знает, почему одни дети рождаются с высоким потенциалом, равным пятому или шестому кругу ступени духовного заложения основ, а другие нет. Это решение императора назвать нас Темными Повязками. Но мы оба с вами знаем, что не только ци есть наша внутренняя сила, самое главное то, что ци есть в каждом предмете нашего мира. Как темная, так и светлая. Наша природная бай-ци и ци, что внутри нас, есть определяющие баланс нашего мира. И самое интересное то, что именно такие маленькие города, как наш, имеют особое значение для развития внешних рек и понимания их. Я именно над этим и собираюсь работать всю жизнь. Вся суть во взаимосвязи двух противоположных по природе сил. Когда два вида жидкой и дымчатой бай-ци противопоставляются ци духовной и встречаются, это определяет нашу самобытность. Отрицая благотворное влияние темной ци в балансе, мы отрицаем саму природу бытия. Вы понимаете, о чем я говорю, господин Ли?

– Могу сказать, что… ты должен быть осторожен, когда занимаешься научными изучениями. Я ведь раньше работал в Первой страже. Когда мы наедине, можем обсуждать такие вещи, но писать об этом научные работы я не рекомендую. Ты нужен нам. Нам, понимаешь? Живым.

Ли Лань подняла взгляд на дедушку, ощутив в его голосе тревогу. Потом посмотрела на Лун Кая, что выглядел ошеломленным.

– Я не боюсь умереть за то, во что верю, – тихим голосом наконец произнес юноша. – Но вы…

– Ха-ха! Неопытный ты еще, молодой и горячий ум! – ответил тот и обнял Лун Кая.

Казалось, он что-то прошептал ему на ухо. Девочка выдохнула. Она не поняла ничего из того, что только что услышала, а поэтому огляделась по сторонам.

Сегодня был особенный день, у Центральных ворот благоденствия толпились повозки с разного рода провизией. Ли Сюэ рассказывала, что имперская армия сопровождала какого-то важного чиновника из семьи Гоу, принадлежащего побочной ветке клана И. А это клан самого бессмертного императора Яна, что, по словам цзецзе, великая честь для провинциального городка.

За пределами огромных городских ворот Ли Лань увидела гору из старых плетеных корзин, а за ними лес, в который ей не разрешалось ходить в одиночку. Там был склон, идущий от дороги, а внизу текла река Хаохэ, как рассказывал дедушка.

– Сяо Лань! Я просил тебя не подходить близко к воротам города, – произнес дедушка.

Он схватил ее за локоть, но внучка подняла голову и увидела ту синюю загадочную глубину неба, что скрывалась за воротами. Она казалась бесконечной. Она что-то скрывала за собой. Какое-то ощущение свободы, тайные знания и интересные приключения. Все это где-то там далеко было…

– Господин Ли! Сяо Сюэ просила позвать вас, – прозвучал густой бас господина стража, когда его большая фигура показалась в толпе. – Она хотела о чем-то попросить. Найдете ее у бронзовой статуи древа Тао. А меня служба зовет, я пойду.

– Понятно, спасибо. Господин Лун, присмотришь за Сяо Лань? Пожалуйста. Я очень быстро вернусь, обещаю.

– Хорошо, но только если вы не будете слишком долго. У меня тоже встреча с одним человеком.

Ли Лань бросила взгляд в сторону юноши, а он посмотрел на нее. Темные глаза казались безразличными, поэтому девочка показала ему язык и отвернулась, чего не заметил дедушка.

– Я быстро, Сяо Лань. Жди меня тут.

Она наблюдала за его спиной, скрывающейся в толпе. Тут люди начали возмущаться и смотреть под ноги. То было странное существо. Зеленое, словно бамбук, пушистое маленькое тельце, запутанное в белых стеблях. Напуганное, оно брыкалось и крутилось. Кто-то в толпе засмеялся над его страданиями.

Растение цепким захватом сжимало треугольные полосатые листья. Казалось, Ли Лань знала его название.

– Что это такое?! – крикнул кто-то в толпе, заставив других подхватить:

– Впервые вижу такую диковину!

– О, Небеса! Оно такое страшное! Это какой-то урод из Палаты артефакторов!

– Урод! Урод! У нас таких зверей и не бывает…

– Не подходите к нему! Вдруг оно опасно?

– Если оно укусит и ты умрешь?

– Лучше не трогайте. Вон отсюда! Не пускайте его в толпу…

Люди топали ногами перед носом зеленого комочка. Маленький зверек издал шипение, но потом покатился в сторону леса, миновав городские ворота.

Кто-то продолжал смеяться, а господин ученый раскрыл книжку на дощечках и начал читать. Никто не смотрел на Ли Лань, поэтому она решила последовать за тем диковинным зверем.

Она спустилась по склону и протянула руку вперед. Похожий на собаку или лису, он сидел на камнях тропинки, тяжело дыша. Шум от воды, текущей по камням внизу, заглушал шум толпы.

– Извини, они были такими грубыми. Не убегай. Я помогу тебе. У Ли Сюэ, моей цзецзе, есть такое духовное растение дома, – начала Ли Лань и снова спустилась на пару камней. – Однажды это растение сцепилось с моей ногой. Я случайно наступила на его стебель. Это было неприятно, но нужно просто погладить его цветы. Сразу отпустит. Обещаю! Не убегай.

Пальцы девочки едва коснулись мягкого бутона, как лис вдруг подпрыгнул, заставив ее потерять равновесие и закрыть глаза. Через пару мгновений она уже лежала в траве у подножия лестницы из камней. Ладони и верхнее одеяние были в грязи. Лицо пронзила странная боль, и особенно болел нос, когда она к нему прикасалась.

«Просто. Чудесно».

Лежа на спине, Ли Лань посмотрела на зверя. Его большие глаза стали светиться, словно две зеленые луны, заставив ее похолодеть от страха.

– Ты кто?! – крикнула она. – У тебя странная духовная сила!

Маленький зверь прыгнул ей на живот. Она замерла, но тот лишь свернулся в теплый клубок, такой тяжелый, как мешки с духовной землей, что Ли Сюэ покупала для растений. Лис оставался спокойным и не причинял вреда.

– Малыш Бамбук! – прозвучал чей-то звонкий голос.

Ли Лань подняла голову. На верхних каменных ступенях стоял низкий и тонкий силуэт в бамбуковой шляпе, скрывающей лицо. «Должно быть, это мальчик». Он сбежал вниз и схватил зверька, обнял его и стал раскачиваться из стороны в сторону. «Это мило, но боль в переносице снова напомнила о себе, а значит, нужно что-то сказать».

– Извините! – начала девочка и встала, отряхивая землю с одеяния. – Извините! Ай-я! Это твой мохнатый…

Мальчик повернул голову и снял светлую шляпу.

Никогда в жизни Ли Лань не видела такого цвета волос и глаз. Пепельные у корней, но переходящие в серебро у кончиков волосы были красиво уложены и обрамляли такое же нежное лицо. Брови, нос, губы, линия подбородка и скул такие изящные, что он мог бы сойти за маску. «Таких прекрасных людей не бывает, сказала бы Ли Сюэ. Только если они не демоны-лисы».

По какой-то причине прямой взгляд его светлых глаз вызывал странное чувство смущения у Ли Лань. Мальчик что-то говорил, но она не могла уловить суть.

– Что это за диалект? Ты из другой провинции? – спросила она наконец.

– Что у тебя с лицом? В грязи валялась? – прозвучал его голос с веселыми нотками.

– Ч-что ты сказал?! – ответила девочка и сжала руки в кулачки. – Так грубо! Нет! Конечно нет! Что за глупости! Это ты ведешь себя ужасно! Я спасла… его. К-кто бы это ни был. Я спасла этого зеленого зверя от стеблей растения. Весь был перепутан ими!

– Спасибо тебе, – произнес мальчик, сложив руки в благодарности, а потом снова отвернулся.

– Ты!

Он снова делал вид, что не замечал Ли Лань, а потому она обошла его и посмотрела на маленького зверя.

– Это… – начала она. – А кто это?

– Малыш Бамбук? Лис-гомункул. Его культивированием занимался Лу Дун. Мой друг.

– Стой! А что такое го-мун-кул?

– Ты немного глупая, да?

– Что ты сказал? Кто глупая?

– Извини, ты ведь из провинции.

– Да, и что?

– Тогда давай начнем сначала? Приветствую, юная госпожа. Меня зовут Гоу Ичэн из уважаемой семьи Гоу, побочной ветки клана И из Небесной столицы. А твое имя?

– Ли Лань.

– Приятно познакомиться, Ли Лань. Моя мама тоже была родом из этой провинции.

– Была?

– Да. Ее… нет.

– Прости…

– Мой отец получил особое распоряжение от совета императора, он занимает высокое положение в Палате артефакторов. Потому и попросил его взять меня в это путешествие. Кстати, ты уже купила арт-веер?

Из глубокого рукава мальчик достал изящный веер изумрудного оттенка и развернул его.

– Арт-веер? Я не знаю… – ответила девочка и застыла на месте, охваченная ужасом. – Деда! Точно! Он просил меня ждать его! Извини, мне нужно бежать! Если он узнает, что я ушла, мне несдобровать!

– Стой! Ты спасла Бама и… – мальчик улыбнулся. – Давай будем дружить?

«Самая светлая и добрая улыбка на свете».

– Давай!

– Тогда приходи к Центральным воротам благоденствия завтра в это же время, Ли Лань!

– Да, да! Увидимся, Гоу Ичэн!

Странное чувство подъема разливалось от груди девочки по всему телу, она никогда не чувствовала такой легкости и, казалось, что мир вокруг уже другой. У нее появился первый друг. Она бежала по каменным ступеням, но у самих ворот кто-то схватил ее за локоть и с силой сжал его.

– А-а-а!

– Поймала тебя!

Глава 13

Этим утром Ли Сюэ расчесывала волосы Ли Лань, проводя по длинным темным прядям бронзовым гребнем. Вчера она оставила ей синяк на локте, когда поймала у Центральных ворот благоденствия.

– Молодой господин Лун тоже не находил себе места, – сказала сестра Сюэ, перебирая пряди пальцами и заплетая в косу. – Не могу поверить, что такой холодный и строгий юноша, как он, оказался так взволнован из-за моей мэймэй. Зачем ты заставляешь его волноваться? Я-то была уверена, что Сяо Лань у реки, сама в твоем возрасте бегала туда, чтобы собирать цветы, но я никогда не попадалась на глаза взрослым. Скрытые техники, вообще, мое призвание. Если бы могла, сдала бы экзамен и поступила на службу в Первую стражу. Но у меня только и есть, что возможность удачно выйти замуж. А вот таким, как ты, точно не повезет.

– Это еще почему?! – возмутилась девочка, подпрыгнув, но Ли Сюэ потянула ее за волосы, заставив заскулить от боли.

– Ха-ха-ха, что, хочешь подраться? – рассмеялась сестра, а Ли Лань ущипнула ее за бок, чтобы освободиться от хватки. – Ай-я, забыла пословицу? Не лезь на рожон – проживешь без хлопот! Тыковка, с тобой все равно бесполезно разговаривать. Это будет словно, заткнув уши, красть колокол. Толку-то никакого!

У Ли Сюэ были темные волосы и большие глаза, а ямочки на щеках появлялись каждый раз, стоило улыбнуться. Однажды зимой дедушка Чэнь сказал, что младшая внучка больше походила на отца, чем на маму. Сестра долго смеялась и повторяла, что если младшей приклеить бороду и надеть штаны, то она будет похожа на мальчика. Ли Лань обиделась, не разговаривала с ней десять дней, пока та не купила засахаренный боярышник на палочке. Дедушка не хотел его пробовать, потому что не любил сладкое, но она не соглашалась принимать подарок, пока не убедится в том, что его можно есть.

Дедушка присматривал за внучками с тех пор, как тетя Фань потерялась в горах. Отец и мать Ли Лань сгинули там же, когда та была совсем маленькой.

– Снова будешь дуться? – спросила Ли Сюэ и улыбнулась. – Я снова куплю тебе боярышник на палочке! Просто Лун Кай не интересуется глупенькими. Он подобен холодному ветру в зимней долине, настоящий ледяной принц. Умен и наделен многими добродетелями, прилежен в учебе, добр сердцем. А ты? Любишь хорошо поесть, но оставляешь крошки на тарелке. Не любишь учиться. Я слышала, что он учился алхимии в Небесной столице. Это уже большое достижение…

– И что?! Я тоже стану алхимиком. Запросто!

– Ха-ха, думаешь сможешь выучить все сложные-пресложные рецепты? Различать духовные камни по одному прикосновению? И многое другое…

– Точно, точно! Ты еще увидишь, я стану хорошим алхимиком! – крикнула Ли Лань и выбежала во внутренний двор. – Деда, хочу стать алхимиком, как Лун Кай!

На каменном столике под ветвями персикового дерева стоял поднос с фруктами, запеченными в тесте. Дедушка в старом синем одеянии поднес чашку к губам, когда подбежала младшая внучка, ее растрепанные волосы разлетелись по плечам, но ей было все равно.

– Деда, я смогу учиться алхимии?

– А ты точно этого хочешь? Только в домашней школе при резиденции клана Ба можно получить начальные знания. Я бы мог попросить у старой госпожи Ню рекомендательное письмо. Но… вы с Сяо Сюэ обычно такие громкие, от чего у нее часто болит голова. Даже не знаю, захочет ли она нам помогать.

– Я не буду больше такой громкой. И… буду доедать все крошки на тарелке. Буду прилежно учиться и стану, как Лун Кай!

– Хорошо, хорошо, – произнес дедушка, поставив чашку на стол и потрепав внучку по волосам. – У старой госпожи Ню было маленькое поручение для меня, но, если ты сама его выполнишь, я думаю, она согласится принять тебя.

– Какое поручение?

– Нужно сходить в лавку травника Мо рядом с Центральными воротами благоденствия. Там будет его помощница Фей, если передать ей три серебряных слитка и сказать, что это от старой госпожи Ню, она передаст глиняный горшочек. Он из особой глины, поэтому очень легкий и хрупкий, его нельзя ни разбить, ни потерять. Но, зная твой характер, я думаю, ты можешь и разбить его…

Дедушка выдохнул и прикрыл глаза, будто сожалея о том, что предложил.

– Нет! Я не разобью, – ответила Ли Лань, протянув руку. – Вечером ведь можно забрать? Утром я хотела снова сходить к воротам. Нет, за ворота я больше не пойду без разрешения. Ли Сюэ все утро причитала по этому поводу, даже волосы не дала мне нормально собрать.

– Я сейчас соберу, – прозвучал голос Ли Сюэ за спиной.

Она намотала волосы сестры на платок и закрепила их в пучке на макушке.

– Готово! Сегодня Сяо Лань должна исполнить свой клановый долг впервые. С такой прической ты не будешь выглядеть как деревенщина.

– Что за долг? Деда…

– Сяо Лань, забрать горшочек в лавке травника Мо нужно уже сейчас, – сказал дедушка Чэнь и поставил три серебряных слитка, размером с большой палец на стол. – Это твое первое в жизни поручение. Потом мы посетим одно место, связанное с внутренней алхимией. Если хочешь стать алхимиком, оно тебе должно понравиться.

– Мэймэй, помнишь? Тысяча бронзовых монет равна одному слитку серебра. Тысяча серебряных слитков равна одному золотому слитку. Будешь учиться в школе, придется изучать математику, каллиграфию и даже классическую литературу. Клан Ба считается одним из самых образованных не просто так.

– Деда, а потом нельзя?

– Зачем потом?

– У меня…

Ли Лань чувствовала, что не может признаться о встрече с мальчиком и его странным зеленым лисом. Но и врать она не умела так искусно, как это делала Ли Сюэ.

– Хорошо, я иду, – кивнула она наконец, сжав холодные серебряные слитки в кулачке.

На улице белесые домики теснили друг друга, между ними каменной дорогой зажимало полосу для повозок. Похожие один на другой, но в тоже время отличались узором на деревянных дверях, потертостью стен с порослью зелени.

Ли Лань вздохнула, вспоминая, что Ли Сюэ рассказывала о красоте Небесной столицы, а также о том, что видела за пределами городских стен.

«Тут каждый день одна и та же картина».

Каменные дорожки вели вверх по склону, там рядами были высажены душистые османтусы[9], также там находился дом магистрата. Дом его сына, младшего магистра по делам внутренней и внешней алхимии. Дом начальника городской стражи города Энь, как и летние резиденции членов клана Ба, что иногда проводили здесь время. «Отдыхая от суеты столицы, как говорил дедушка». Однажды Ли Лань была в том красивом квартале с ним. Они доставляли пейзажный свиток, изображающий первые лучи солнца над прудом в Саду спокойного вдохновения, что принадлежал залу Светлого пути. Там она и познакомилась с женой господина начальника управления стражи. Того самого, большого с густыми усами. Его жена, госпожа Ню, была миловидной, хрупкой и любила создавать красивые вещи. Особенно украшения для волос. Она подарила внучке господина Ли шпильку с орхидеей из шелка, сказав, когда та станет достойной девушкой, пусть наденет ее на встречу с родителями жениха. Дедушка поблагодарил ее, но после этой встречи Ли Сюэ снова устроила сцену, продолжая причитать, что Сяо Лань обязательно сломает украшение, пока его не закрыли в шкатулке, и с тех пор шпильку никто не видел.

– О, Небеса! Я похож на арестантское отродье?!

Чей-то гневный крик заставил Ли Лань остановиться посреди улицы.

– Знаю я, как вы относитесь к Темным Повязкам. Этот старикан Мо ведь из побочной ветки клана Ба? У вас тут круговая порука, и все замалчивают свои грязные дела. Почему он сам не выйдет и не скажет мне, в чем я не прав?

То говорил мужчина в сером одеянии, покрытом пылью, будто только вернулся из дальней поездки. Длинный рукав на его правой руке был порван и запачкан пятнами.

Вскоре у лавки травника собрались и другие прохожие, чтобы поглазеть.

– Не понимаю, о чем вы говорите, господин, – прозвучал легкий девичий голос. – Не могли бы вы оставить нас в покое?

– В покое? В покое?! В покое! – продолжал он повышать голос.

Ли Лань почувствовала, что темная ци этого человека усилилась. Казалось, она могла ощутить быстроту его пульса. Ощутить, как кровь стучала в его ушах. Кипящая в нем ярость бурлила и переливалась через края. Она никогда не встречала кого-то способного так использовать ненависть.

Выброс был подобен удару грома, когда он вскинул руку с хлыстом, окутанным темным дымом. Толпа успела ахнуть, а девочка зажмурить глаза.

Но ничего не произошло.

– Ай-я, к чему было это… представление? – прозвучал ленивый голос, явно принадлежащий молодому человеку.

Ли Лань открыла глаза, увидев высокую фигуру в темном одеянии перед собой. Длинные черные волосы блестели в лучах солнца, сверху их держала серебряная корона ученого мужа. Этот человек показался ей знакомым.

– И к чему было ваше вмешательство, благородный господин Гоу? – прозвучал холодный голос.

– Моя семья Гоу принадлежит к клану И, а он подчиняется законам Сянь-ди, – ответил тот же ленивый голос. – Разве я могу просто так наблюдать бесчинства на этой земле, дорогой старший ученик Лун?

– Не зовите меня так, благородный господин Гоу, – ответил Лун и отошел в сторону к одному из стражей, подоспевших на шум.

Девочка смотрела, как они скручивали нарушителя спокойствия светящейся веревкой, потом приложили бумажный талисман к его губам, покрытым кровью. Будто видя себя со стороны, она не заметила, как вспотели ладони и затряслись ее колени. Сделав шаг назад, чуть не завалилась набок.

– Юная госпожа Ли, осторожнее, – прозвучал тот же ленивый голос совсем рядом. – Такая милая девочка, а та-а-ак… остро ощущает чью-то духовную силу.

«Высокий».

Ли Лань видела только бамбуковую шляпу с серебристой вуалью, скрывающую лицо. Небесно-голубое с пурпурными полосами одеяние украшал рисунок цветов, вышитый золотыми нитями. Его теплая ладонь держала ее запястье, не дав упасть. Чистота его светлой ци в месте, где их кожа соприкасалась, казалась ей успокаивающей.

– Гоу Цзянчэн, – прозвучал холодный голос снова. – Слуги твои уже бегут сюда. Поймают, если не уйдешь.

– То-о-очно, – произнес тот веселым тоном и отпустил запястье Ли Лань. – Будьте осторожны, юная госпожа Ли. Не всегда рядом может оказаться ваш спаситель. Увидимся, дорогой соученик Лун.

Лун Кай ничего не ответил, но девочка наконец смогла поднять голову, справившись со странным чувством.

– Юная госпожа Ли… – начал он.

– Ай-я, почему ты здесь? – смогла произнести она, надув губы. – Из-за тебя я даже не поняла, что произошло.

– Три серебряных слитка, – сказал он, не обращая внимания на ее слова.

– Что?

– Старый господин Ли просил проследить, чтобы вы не попали в неприятности. У вас ведь есть поручение?

– Я сама сделаю то, что мне поручили, – ответила она и вдруг ощутила злость. – Господин Лун, я не нуждаюсь в вашей помощи.

Они смотрели друг на друга, пока толпа зевак расходилась в стороны. Лун Кай первым прикрыл глаза и вздохнул.

– Хорошо, я буду ждать вас в условленном месте, – произнес он и развернулся.

– А? Каком месте? – сказала Ли Лань, глядя на его спину.

– Сяо Лань, – прозвучал голос дедушки, а потом теплая рука погладила ее по голове. – Рад, что ты в порядке. Закончим с этим, сразу же отправимся на твой первый ритуал очищения.

– Ох уж этот молодой господин Гоу, – сказала женщина, проходя мимо и качая головой. – Ничего хорошего из него не выйдет. Он наделен талантами, но его характер все портит. Неудивительно, только благородным семьям из побочной ветки клана императора можно заводить наложниц среди демонов-лисиц и иметь от них потомство. Чей угодно характер испортится, коли твои родственники ведут себя таким неподобающим образом…

– Уважаемая госпожа Шэ, – ответил дедушка, – давайте не будем перебирать слухи.

– Ох, – произнесла она, улыбнувшись. – Вы тоже здесь уважаемый господин Ли? Так это ваша внучка младшая?

– Да, моя дорогая Ли Лань, познакомься. Это старая госпожа Шэ. Она ученая средней степени в Архиве внутренних и внешних рек.

Девочка посмотрела в ее лицо. Это была худая, как сухая ветка, женщина в угольном халате с синим поясом. Седые волосы собраны в пучок с серебряной короной, а на бледном лице выделялась родинка между бровями.

– Приветствую старую госпожу Шэ, – ответила Ли Лань, сложила руки и сделала поклон по всем правилам.

– Вот и славно. Сегодня ее день получения повязки? Я расскажу о повязках, когда все дети соберутся вместе. Это то, что определяет нас как людей клана Ши. Да, девочка моя?

Глава 14

Дедушка Чэнь забрал горшочек для старой госпожи Ню и направился в Архив внутренних и внешних рек, что находился в паре кварталов от Центральных ворот благоденствия. Ли Лань видела его в первый раз. Высокие стены покрывала сетка из белого плюща, внутренний двор скрыт за толстыми деревянными дверями с ручками, изображающими головы чудовищ.

– Под этой особенной сетью киноварь и пыль, собранная за многие годы, – сказал дедушка. – Здесь ученые из Средней палаты алхимиков работают и собирают ци в кристаллы. В каждой из четырех провинций нашей империи стоят такие Архивы.

Он прикоснулся к одной из голов чудовищ и потянул за кольцо. Дверь со скрипом поддалась. Это место напоминало запутанную паутину с галереями-проходами из белого дерева.

– Похоже на резиденцию клана, – продолжил дедушка. – Там в главном здании, что находится в центре, есть лестница в подземелья к шкафам с кристаллами с живой ци.

Во внутреннем дворе стоял шум, раздавались голоса детей и взрослых. Казалось, все вокруг нервничали.

– Что будет, если у моего сына уже ступень духовного ученика? – спросил один из мужчин у девушки в темном одеянии, какое носили Лун Кай и госпожа Шэ.

– Приветствую вас, господин, – ответила она, едва удерживая кучу свитков в руках. – Такое бывает очень редко, но тайная служба императора еще никого не забирала из нашего города Энь по причине присутствия большой части нечистой ци. Не стоит это ваших переживаний, лучше радуйтесь такому счастливому событию. Ваш сын смог дожить до двенадцати лет.

– Спасибо, спасибо, – затряс он руками перед собой, а сын потянул его за длинный рукав, чтобы что-то прошептать.

– Сяо Лань, – дедушка Чэнь наклонился и положил руку ей на плечо. – Я должен отойти, поэтому оставлю тебя одну. Знаю, что ты сильная. Не испугаешься. Просто получишь темную повязку. Когда назовут твое имя, та девушка со свитками приведет тебя в комнату в подземелье. Не боишься?

– Если дедушка сказал, что я сильная, то не боюсь, – ответила она.

– Хорошо.

На стенах галереи висели картины с разными духовными растениями, и девочка решила пройтись, чтобы рассмотреть их. Многие названия и свойства она знала, потому что их разведением занималась Ли Сюэ.

Во дворе рос белый бамбук, что тоже был одним из редких духовных растений. До слуха Ли Лань донеслись причитания какого-то лысого послушника зала Темного пути:

– …и мы рады благодати нашего Сянь-ди. И его закон принадлежит нам, наш непреложный закон. Согласно официальному указу, принятому Сянь-ди более тысячи лет назад, «каждый носитель нечистой ци предка Темного пути должен сдавать ее каждый месяц в Архив внутренних и внешних рек для благополучия и душевного спокойствия». Именуют его «Всеобщим указом о темной ци». Дети эти получают именную повязку на предплечье, в ее ткани сокрыт камень света для контроля за самосовершенствованием ци на Пути, и нигде во всех трех мирах нет такой ци, как у нас. Природной нашей бай-ци. Наша жидкая белая, что дает нам благодать, наша дымчатая пурпурная, что согревает наши дома, дает нам свет и горячую еду. И наша внутренняя нечистая ци, наша внутренняя сила, что мы должны беречь и отдавать, чтобы оставаться здоровыми. Темная повязка есть наша благодать. Мы – потомки клана Ши. Мы обязуемся сдавать нашу темную ци раз в месяц и получать при этом все блага нашей великой империи Цзинь Го. Мы получим благодать Сянь-ди, потому что подчиняемся законам и следуем Пути. Воистину, нет лучшего Пути, кроме истинного, не имеющего различий и не хранящего ненависти…

Ли Лань сделала пару шагов в сторону, опустив взгляд к земле. Стебли бамбука покрывали желтые пятна, а это значило, что, вероятно, никто не занимался очищением пространства уже несколько месяцев. Она вздохнула, посмотрев на людей вокруг. Здесь было много детей. Кто-то одет хорошо – с украшениями в волосах и дорогими подвесками на поясе, но тех, кто одет совсем просто, было больше. Большинство стояли группами, но у всех было обеспокоенное лицо, потому что никто не знал, что будет дальше.

Внимание Ли Лань привлекла бледная девочка с темными волосами, собранными в два пучка на макушке. На ее ладони прыгали огоньки.

– Что ты делаешь? – спросила Ли Лань, подойдя к ней.

– Жгу. Видишь? – ответила та и бросила на нее взгляд. – Что-то сегодня никто не весел. Неужто все так боятся получить повязку?

– Я не боюсь.

– А ты ничего не умеешь? А вдруг у тебя и духовной силы-то нет. Иногда дети рождаются обычными смертными, а иногда сразу с духовной силой ступени мастера.

– Мастера? Да не бывает такого! Еще скажи, что рождаются с яшмой во рту. Это все сказки. Деда говорил, что у меня уже пятый круг ступени духовного заложения основ. У многих такое бывает.

– Как тебя зовут? – спросила девочка и сжала ладонь в кулак, когда языки пламени исчезли. – Мое имя Я Юй, мы переехали с мамой в этот город пару месяцев назад из провинции Бэй.

– Ты с Севера? Меня зовут Ли Лань. А имя у тебя похоже на имя чудесного зверя с головой человека, змеиным туловищем, ногами лошади и когтями тигра, – произнесла она и улыбнулась. – Я люблю читать книги в комнате дедушки о чудовищах и духовных растениях.

На носу Я Юй были веснушки, в простом верхнем одеянии оттенка глины она выглядела такой же обычной, как и Ли Лань. «Совсем не похожа на Гоу Ичэна с его зеленым лисом».

– Мое имя пишется и произносится по-другому, но может… – начала девочка, улыбнувшись в ответ. – Я и есть зверь Яюй, что обладает голосом, как у ребенка, и ест людей.

– Кто из семьи Ли? – услышали они крик. – Ли Лань? Вы где? Следуйте за госпожой ученой, пожалуйста.

– Этим меня не напугать, – тихим голосом добавила Ли Лань. – Но если повезет, увидимся снова, да?

В подземелье, куда вела лестница, холод и сырость заставили девочку затаить дыхание, там свет от единственного стеклянного фонаря со свечой создавал странный полумрак. Высокие шкафы стояли с двух сторон, пока она размеренными шагами следовала за девушкой в одеянии алхимика.

– Приветствую, юная госпожа Ли, – прозвучал знакомый холодный голос.

Лун Кай поправил линзу на глазу, а потом снял кисть с подставки, макнул в тушь и начал выводить что-то на светлой бумаге.

– Мы разве уже не встречались сегодня? – спросила девочка, надув губы.

Девушка, что привела ее, издала смешок. Юноша поднял голову, когда помощница замерла и что-то поняла по его взгляду. Ли Лань она усадила на стул, задрала длинный рукав на левой руке, приложила мокрые листики неизвестного духовного растения к ладони. В то же мгновение засунула между ее зубов черную палочку. «На запах и вкус горелого дерева».

– Так дόлжно, – произнесла помощница. – Потерпи совсем немного.

Изящными движениями пальцев юноша достал длинный прозрачный кристалл из свертка бумаги на столе. Девочка закрыла глаза, вспоминая слова дедушки о том, что не нужно бояться.

Холод окутал ее левую ладонь, словно она опустила ее в замерзшую реку зимой. Этот самый холод разлился по всей руке к голове и к ногам, так, что сердце забилось быстрее где-то в пятках.

Помощница вытащила палочку изо рта Ли Лань, потянув ниточку слюны, но потом палочка упала в деревянное ведро, издав булькающий звук. Руки не слушались, и слюна оставалась на подбородке, заставив ее лицо покраснеть.

Лун Кай выводил какие-то слова на бумаге, а помощница взяла из корзинки синий кусок ткани, обмакнув его в глиняной чаше. Вода, похожая на тягучую смолу, стала капать с края.

– Повязка должна носиться через одежду, – пояснила девушка ласковым тоном. – Пока она синяя, но позже потемнеет, когда высохнет. На ней записаны ваши имя, дата рождения, место проживания и ваша ступень духовного развития на Пути. Вы видели такую повязку у многих взрослых? Это для вашего же блага. Сейчас завяжем. Онемение пройдет, вы послушаете, что расскажет ученая Шэ, и все будет хорошо. И вы, вообще, хорошая девочка. Обычно дети орут и выплевывают палочку мне прямо в лоб…

– Сяо Хуа, это уже лишнее, – прозвучал голос Лун Кая.

– Прошу меня простить, – ответила она, взяв Ли Лань под локоть. – Идем.

Они шли вдоль рядов со шкафами с кристаллами.

– Это одно из хранилищ, – сказала Сяо Хуа и с горечью улыбнулась. – В наш Архив приходят дети и взрослые из поселений вокруг Хаохэ, не только города Энь. Нам обещали подлатать прогнившие доски, но место магистра Архива досталось сыну магистрата, а не моему отцу, что работает тут уже долгие годы. Новый магистр подлатал прогнившие доски, но в своем доме. Жаль, что господин магистрат не знает. Но… это уже лишнее.

Помощница привела Ли Лань в светлую комнату. Там сидели дети на циновках. Было не так неприятно, как в подземелье, но также странно.

– Поздравляю вас всех снова, – произнесла Сяо Хуа и подтолкнула девочку в спину. – Это комната Пустоты и Спокойствия. Ученая Шэ придет и расскажет вам о ценности темной повязки. На полках есть маленькие свитки с краткой историей, но лучше ведь, когда услышишь? Совсем скоро наступит время дневной трапезы, и вы будете свободны. Пусть хранят вас Небеса.

Ли Лань нашла свободную циновку и села на нее, стараясь не чесать руку с повязкой, как другие дети. Все они молчали, никто явно не хотел заводить разговор.

«Просто. Чудесно». Опоздала на встречу с Гоу Ичэном и зеленым лисом, потому что потратила время в этом кошмарном месте. «Вот она». Полка со свитками. «Прямо перед глазами». Несколько кисточек свисают вниз. «Вот она». Потертая серая дверь. Широкая щелка. Свет, что вел в коридор к выходу из подземелий. Ли Лань закусила губу, но встала и легким движением руки стянула свиток с полки.

«Странное чувство, словно он до сих пор ждет». Это чувство где-то глубоко внутри заставило девочку сбежать из Архива, но оно же и стало залогом их дружбы на долгие годы.

>Часть III

Путь отважного стража

Глава 15

– Одинокая глициния такая же, как и всегда, – прошептала Ли Лань. – А мне уже давно не двенадцать лет.

Она покрутила зеленый браслет Спокойствия в пальцах, пытаясь отогнать воспоминания о гибели дедушки и сестры в расщелине с серебряным паром, а потом тихим голосом добавила:

– Дедушка Чэнь, вы задолжали мне ответы на многие вопросы.

Над головой девушки свисали сиреневые грозди глицинии, окутывая сладким ароматом. Их лианы оплетали опоры почти развалившейся стены, что стояла за городом уже более ста лет. Одна стена и дверь, печально покосившаяся набок. Поговаривали, что это место было частью красивого поместья, тайной резиденции одного из принцев дома Ши.

«Проигравшие в войне объединенной армии запечатаны навечно».

Немногие верили, что из семисот семи сбежавших от наказания могли спастись люди из семьи первой императрицы Инь. В клане Ши место главы занимали женщины. «Женщина, холод, мрак, мутная субстанция инь, Луна, покой. Была ли участь клана Ши с самого начала предопределена?»

Ли Лань выдохнула с тяжестью, подняв глаза к небу с золотыми осколками, что все звали Старейшинами. Они сверкали в лучах заходящего оранжевого солнца. «Мужчина, тепло, свет, чистая субстанция ян, Солнце, подвижность. Тогда и участь империи, построенной И Яном, должна быть просто частью предопределения? Тогда… было ли ошибкой возвращение из прошлого?»

Она крутила нефритовый браслет Спокойствия в пальцах, пытаясь отогнать воспоминания о гибели близких. Как только прошел срок наказания в Архиве внутренних и внешних рек, она стала заниматься внутренней алхимией, очищая меридианы и принимая отвары для укрепления, что изучала при подготовке в военном лагере имперской армии.

Многие солдаты шутили, что за долгие столетия род дома Ши должен был выродиться. Считали лидеров ордена Хэй Ань глупцами и выскочками, тогда Ли Лань и узнала, что одним из них был ее дедушка.

Орден Хэй Ань. Единственные верили в возрождение клана Ши. Орден, который шел против закона Сянь-ди и снял темные повязки с рук. Люди, которые хранили наследие Темного пути.

«Как человек, что рисовал прекрасные картины, мог быть безжалостным убийцей?»

Человек, что заботился о Ли Лань с рождения. Человек, что каждый раз мило морщил нос, когда ел засахаренный боярышник, потому что не любил сладкое. В конце концов тот, кому она доверяла больше всех на свете…

– Сяо Лань, ты уже поела? – прозвучал знакомый мягкий голос.

Она подняла голову и увидела перед собой дедушку Чэня в соломенной шляпе. Словно видение. В коричневом верхнем одеянии он почти сливался со светом. Лучи заходящего солнца падали на его спину, пряча выражение лица в тени.

– Значит, да. Используем быстрое перемещение, – произнес он, подойдя к стене с кривой дверью.

Лианы глицинии раскачивались на легком ветру, пока дедушка черным дымом рисовал на двери символ восьми триграмм. Этим заклинанием пользовались многие, достигшие ступени духовного мастера. Разница в том, что у заклинателей Светлого пути рисунок светился золотом.

Место, в которое открылась дверь, было пещерой с озером, где кристаллы на стенах создавали слабый белый свет. Ли Лань шагнула вслед за дедушкой, сразу ощутив изменение в окружении. Больше не было теплого вечернего воздуха, вместо этого прохлада мурашками пробежала по коже.

– Это одно из тайных убежищ Хэй Ань, – пояснил дедушка, закрыв дверь и сняв соломенную шляпу. – Я подготовил барьеры перед использованием этого заклинания. Они исчезнут, когда прогорят четыре благоухающие палочки.

Он подошел к озеру и вставил коричневые палочки между камней. Струйки дыма поднимались с их верхушек и скручивались.

– Вы многое знаете о методах Первой стражи, – ответила Ли Лань, ощутив, как от молчания охрип голос.

– Точно, – с грустью выдохнул дедушка и присел на большой камень. – Первую стражу зовут тайной службой императора. Помню, в первый день мне сказали, что за Темными Повязками могут хорошо следить только Темные Повязки. Они принесли новое одеяние, тридцать золотых слитков, как аванс, и коробочку из самшитовой древесины. Знаешь, что там было внутри?

– Могу догадаться, – ответила она, сглотнув.

– Звенящий жук для человека с развитыми меридианами ци. Этот жук живет в теле, а тот, у кого колокольчик, может управлять человеком с жуком. Но я знал, как управлять самим жуком. Многие думали, что семья Ли растеряла свои знания, но мы были той избранной семьей не только с даром крови для возвращения в прошлое. Мы можем ощущать ци в боевом состоянии. У тебя на самом деле больше чувствительности из-за тяжелой работы прошлых поколений над развитием этого навыка. Сяо Лань, ты сняла…

Дедушка наконец заметил, что она пальцами перебирает браслет Спокойствия.

– Вы, – начала она, опустив взгляд на гладь воды. – Вас выгнали из Первой стражи не просто так. Они отрубили вам левую руку в наказание. Об этом я узнала в военном лагере на тренировках. Они звали меня знаменитостью из-за моего дедушки.

– Я знал, что рано или поздно расскажу правду о твоем происхождении. Да, сын мой был офицером Первой стражи вместе со мной, но оказался причастен к пропаже плода с сакрального древа Тао. Ты была его дочерью от неназванной матери. И все.

– Мои родители исчезли в горах, – Ли Лань подняла взгляд, чтобы посмотреть в глаза дедушки. – Так вы говорили. Это все ложь? Ложь для других или… для меня?

– Для всех. Твоего отца казнили за оплошность, поскольку он занимался делами семьи Бай. Той, что является хранителем сокровищ Древа. Они должны были казнить всю семью, но оставили мою младшую дочь и двух внучек в живых. Мои заслуги и связи помогли, а поэтому отрубили только левую руку и поставили клеймо. Тогда мы перебрались в этот город. Я не хотел, чтобы ты страдала от такой славы пока маленькая. Как ты узнала о своем происхождении? В будущем… уже встречала родственников по материнской линии?

– Нет. Люди из имперской армии не понимали, почему моя ци не такая, как у Темных Повязок. Они не делились со мной своими изучениями. Значит, то, что моя мама погибла в горах – ложь. Она… была Светлой заклинательницей по рождению.

Ли Лань подняла руку и сделала печать из пальцев, после чего с кончиков слетела бусина из золотого света. Она кружила в воздухе, будто светлячок, пока не вспыхнула, стала тем, что девушка представила внутренним взором.

Маленький дракон с блестящей чешуей, словно прекрасное видение. Он свернулся девятью кольцами, одиннадцатью изгибами и ста коленцами. Летал в воздухе, отражаясь золотым светом на глади озера. «Такой же на сундуке в комнате дома».

– Вы не успели мне рассказать в том будущем, погибли с Ли Сюэ во время первых разрушений Великого бедствия трех миров, – произнесла Ли Лань громким голосом, вслушиваясь в эхо пещеры. – Во время служения в армии императора я подверглась испытанию кровяными паразитами. Так им открылся секрет моей ци. Подобная плодам с древа Тао, светлая ци у Темной по рождению. Что общего между весной, драконом и печенью? А что общего у меня с силой света?! Меня обманывали с самого рождения? Я не ваша внучка?

– Моя, моя, – ответил дедушка, подошел и обнял ее за плечи.

Его старое верхнее одеяние оттенка глины привычно пахло растительной краской. Девушка с тяжестью выдохнула, когда дракон из света исчез.

– Нас учат, что последователи Светлого пути… – начал он и погладил ее по спине. – Что последователи двух разных сторон Пути не могут быть вместе из-за закона Сянь-ди. Темные скованы одной огненной цепью позора. Цепью из ста семи звеньев, двадцати семи огненных узоров и четырех тысяч малых печатей небесного огня. Нас учат, что никогда дети от Темных и Светлых не смогут выжить. Но есть сила, способная преодолеть любые законы небожителей.

– Разве есть? – тихим голосом спросила Ли Лань.

– Есть. И это любовь.

Дедушка прижал внучку к груди, когда она затаила дыхание.

– Твои родители пожертвовали своими жизнями, чтобы спасти дочь, – он умолк, стараясь подобрать слова. – Сяо Лань, в детстве твои силы по линии Светлого пути были запечатаны мной. Лун Кай помогал с заменой твоей ци на темную от девушки, родившейся в резиденции Хэй Ань. Ради отметки в Архиве. После возращения из будущего произошла путаница, помощница Лун Кая допустила ошибку, поэтому ты получила наказание. Но я скрывал это и от тебя тоже. Хотел защитить внучку от людей из Палаты артефакторов. Значит, кровяные паразиты позволили сломать печать? Так же она сломалась, когда ты вернулась из будущего.

– Это был не просто браслет Спокойствия, да? Он также сдерживал…

– Твоя мать из семьи Бай, что принадлежит к побочной ветке клана И. Бай Юмэй была хранительницей древа Тао. Мой сын, Ли Кай, был офицером Первой стражи со мной. Их любовь была обречена с самого начала. Когда юная госпожа сбежала, семья Бай отреклась от нее, похоронила при жизни и вычеркнула из семейного свитка. Законы предков для них непреложны. Они охраняли древо Тао, но и имели шанс раз в сотню лет сорвать плод из чистой, истинной ци и укреплять силы рядом с Древом. Наказанием за отступничество было лишение шанса на перерождение. Это не просто смерть.

– Хуже, – произнесла девушка, сжав руки в кулаки так, что ногти впились в кожу. – Неужели жизнь кого-то вроде меня стоила того…

– Ты жива благодаря их решению сорвать плод с Древа. Они любили тебя всем сердцем. Поэтому я и просил тебя не выбрасывать свою жизнь в грязь, когда появился второй шанс. Ты не выбирала такую судьбу, она сама тебя выбрала. Говорят, что жизнь и смерть посылает Судьба, богатство и знатность посылает Небо. И, кажется, человек тут бессилен, но… Судьба помогает тем, кто помогает себе сам.

– Разве один человек может что-то изменить?

– Нет. Но один человек может вдохновить многих. И хорошо, если намерения этого человека чисты. А я знаю, что ты именно такая. Не отказывайся от этой силы Девы Света.

– Дедушка Чэнь! – произнесла Ли Лань и ощутила, как к глазам подступают слезы. – Простите меня за то, что сомневалась в ваших намерениях. Я думала, раз вы один из лидеров Хэй Ань, то ужасный человек. Но… это никогда не менялось, вы всегда были собой. Заботились обо мне. Прошу, помогите понять, что делать дальше.

– Выслушай меня, дочь Бай Юмэй и Ли Кая. – Дедушка отпустил ее и отступил на пару шагов.

Она видела, что выражение его лица не было привычно добрым и мягким. Она видела, что взгляд его глаз не был привычно нежным и понимающим. Она видела, как он протянул единственную руку вперед, чтобы открытую ладонь окутало облако из тьмы.

Молнии засверкали, а потом начали сплетаться в рукоять и лезвие. Давление его духовной силы в полном потенциале заставило воду в озере содрогнуться.

– На духовном мече я готов поклясться, – произносил тот, кто не был просто дедушкой Чэнем, но лидером скрытого Ордена. – Готов поклясться, что намерения мои чисты. И так же я воспитывал своих людей. Я хочу возрождения клана Ши. Но не для того, чтобы мстить и порабощать, а для того, чтобы объединить все кланы. Орден Хэй Ань выступает за клановое единство, а не за превосходство. Как у дракона девять сыновей и все разные, так и все кланы могут иметь одну цель, но оставаться разными. С этого момента и до своей смерти, Ли Лань, если ты доверишься Хэй Ань, мы изменим этот мирской порядок, идя рука об руку.

За его спиной догорели благоухающие палочки и рассыпались пеплом.

Глава 16

Свет от свечей в фонарях создавал тени на подвесках с колокольчиками на окне, что вело в одну из роскошных комнат дома начальника городской стражи города Энь. Его жена, госпожа Ню, была любительницей искусств, и все, что касалось украшений, попадало в ее изящные руки. Этим поздним вечером в комнате царил полумрак и запах османтусового вина.

– С какой же стати… – пробормотал Ню Бао, подперев щеку. – С какой стати эта горькая тыква сдает экзамен на офицера стражи вместо экзамена на ученого Палаты алхимиков? Отец рассказал сегодня утром…

– Ха-ха-ха, что ты сказал? Чет или нечет? – прозвучал девичий голос. – Я требую отыграться!

– Все время проигрываешь. Скучно играть с тобой на раздевание, – ответил он и прикрыл рот, чтобы зевнуть.

– Ай-я! Снова думал об этой девице! Чем я хуже?!

Плечи девушки были оголены, прикрытые лишь темными локонами. Кожу хоть и светлую, словно гусиное яйцо, покрывала россыпь бледных веснушек. Только нижняя юбка оставалась на месте, но девушка совсем не смущалась. Лоб обрамляла уложенная челка, а круглое личико сияло улыбкой. Порой Ню Бао казалось, что она занималась искусствами в тех кварталах, куда порядочных девушек не пускает семья.

– Сяо Юй, я с тобой уже давно? – спросил он.

– Три года, – произнесла она, посчитав на пальцах.

– А восемь лет назад одна горькая тыква нанесла мне оскорбление. Думаешь, я способен такое забыть?

– Думаю, что нет, но…

– Нет. Это и есть Судьба! Как только эта девица появится для обучения в нашем управлении стражи, я на ней отыграюсь! Узнает, кто держит все управление города в своих руках!

В порыве гнева Ню Бао ударил кулаком. Игральные кости выпрыгнули из деревянной чашки, отлетели на край стола и показали две единицы и одну двойку на стенках кубиков.

Число четыре. Чет.

– Твой отец и сын магистрата управляют городом, – ответила Я Юй, поставив бледную ножку с серебряным браслетом на колено Ню Бао. – Мы вот уже три года вместе, не пора ли рассказать твоей семье о том, что ты намерен женить…

– Опять заводишь эти скучные темы!

– А эта Ли Лань не скучная?

– Я точно… заставлю ее страдать.

– Но почему ты только о ней и думаешь?! Тогда на ней и женишься?

– Сяо Юй, хорошо ее знаешь?

– Ну, ее цзецзе моя родственница. Жаль только, стала вдовой через год после замужества. Я так не хочу.

– Слышал, ее муж погиб в Запретном старом городе. Я тогда сдавал первый письменный экзамен, чтобы стать офицером стражи, – произнес он, убрав ножку, но посадив девушку к себе на колени. – Жаль Ли Сюэ и твоего дядю. Но вы ладите?

– Да, ладим, но не с Ли Лань! В детстве познакомились на первом ритуале по очищению ци в Архиве. Эта деревенщина сказала, что мое имя похоже на имя чудовища Яюя. Но ты-то знаешь, что я больше похожа на фею?

Я Юй с нежностью обняла Ню Бао за шею. Тепло ее тела напоминало тепло кошки, даже ногти так же вонзила в его спину, прижавшись. Только пахла не как кошка, а сладко, как сахарная тыква, которой поливают ягоды боярышника, чтобы они засахарились.

– Почему ты пахнешь по-другому? – произнес он и схватил ее за плечи, чтобы посмотреть в глаза.

– Тебе ведь нравится сахарная тыква, – ответила она, надув губы. – Подумала, что тебе понравится. Ай-я, какая я глупенькая! Совсем глупенькая. Теперь придется залезть в бочку с горячей водой в твоем доме и помы-ы-ыться…

Юноша сглотнул. Этот сладкий запах напоминал не только о зимней сладости, но и о девушке, которая была ему ненавистна.

Когда-то в детстве госпожа Ню, что была женой начальника городской стражи и матерью Бао, любила заходить в мастерскую к однорукому художнику. Ей так понравились картины, что она решила оставить там сына. Ню Бао пришлось растирать краски и изучать пигменты, только чтобы угодить старому господину Ли. Тот был человеком непростым. Деньгами и статусом его невозможно было смутить, только за работу соглашался рассказать о своей технике нанесения красок. Госпожа Ню не умела работать, только создавать красивые украшения мечтала. Так он и оказался помощником господина Ли, где встретил Ли Сюэ и Ли Лань. Если первая была обычная, то вторая, узнав, что он из семьи стражей, сразу заявила, что ненавидит их. Ненавидит боевые техники и любое оружие, потому что ненавидит людскую боль. Сколько бы мальчик ни пытался ей рассказать о великих героях прошлого, столько она продолжала упрямиться.

Однажды Ли Лань сказала, что станет алхимиком, как Лун Кай, потому что алхимики помогают людям, как целители. Ню Бао сказал, что они могут и яды делать, чтобы убивать, но она снова обругала его и убежала. В тот день она даже забыла свою ленточку для волос. Он решил ее сжечь, но ткань пахла так сладко, заставив его приложить ленточку к носу. Сладкий запах тыквы напоминал зимнее угощение. Тогда он понял, почему Ли Сюэ звала сестру Тыковкой, этот запах был природным для ее волос. Он не собирался красть ленточку, но зачем-то засунул ее в карман в рукаве…

– Ненавижу ее за то, что она ненавидит стражей, – тихо произнес Ню Бао, вдруг ощутив, что кто-то царапает его щеку.

– Ш-ш-ш! – зашипела девушка, вдруг приложив свои губы к его губам.

Поцелуй со вкусом османтусового вина получился совсем неприличным, казалось, она пыталась пробудить его ото сна, навеянного феей. Сладкий запах ударил в голову, разжигая адское пламя внутри. Юноша был готов уложить девушку на пол, ощущая ее горячее и трепетное дыхание на коже, когда за дверью послышалось движение.

– Молодой господин Ню, – прозвучал голос слуги. – Ваш отец хотел, чтобы вы вышли и поприветствовали магистрата и старого господина Ли. Они оба посетили нас этим вечером.

– Хорошо, – крикнул юноша, тяжело дыша и отпуская Я Юй. – Закончим потом? Залезь в бочку, попроси слуг приготовить воду. И я правда терпеть не могу этот запах. Не забывай впредь. И это… больше много не пей, вредно это.

– Спасибо за заботу, молодой господин Ню, – улыбнулась она. – Я ведь красивая?

Девушка подняла руки, собирая волосы с оголенных плеч, а заплетая в косу, нагнулась вперед. Ню Бао отвернулся, сглотнув. «У Сяо Юй совсем нет стыда. Что, если бы зашел слуга?»

– Поторапливайся, – добавил он, подойдя к большому сундуку в углу комнаты. – Мне тоже стоит переодеться. Что этот однорукий художник забыл у нас дома?

Сгорела лишь четверть горящей благоухающей палочки, а Ню Бао уже стоял у дверей в центральный дом, во внутреннем дворе которого проходили празднования и банкеты. Этой ночью было прохладно, поэтому слуга торопился. Он протянул руку к двери, чтобы объявить о прибытии молодого господина, но тот вдруг положил ладонь на его плечо.

Слуга вздрогнул, но дверь открывать не стал. Юноша знал, что выглядел таким же высоким и мощным, подобно горе, как и его отец в молодости. Служанки в его присутствии улыбались и заигрывали, зная об особом положении единственного сына семьи, а другие слуги побаивались. Он только начинал свой путь в мире, но собирался стать примерным стражем императора, чтобы однажды получить рекомендацию на службу в Небесную столицу.

Ню Бао заинтересовали громкие голоса сквозь щель двери. «Точно эти трое. Начальник управления городской стражи, магистрат и старый однорукий художник».

– …и что же прикажете думать? Они в письменах утверждали, что потерявшиеся Темные Повязки пропадали в Запретном старом городе, становились скелетами, а другие и вовсе нападали, норовя вырвать зубами их плоть.

– Да, странно это, господин Ню. Словно история из рассказов бродячих актеров, что заставила городских жителей не спать по ночам.

– Точно, точно, господин Ли. В нашем прекрасном городе, как любит говорить моя прекрасная жена, подобного безобразия и быть не может. Кто, думаете, начальник управления стражи?

– Это и правильно. Я рассчитываю на вас, господин начальник городской стражи. Мой сын молод, не чета вашему отцу, что когда-то управлял Архивом внутренних и внешних рек. Жаль лишь, что перед смертью он поссорился со старшей госпожой Ню. Она ведь ушла жить в дом рядом с вами, господин художник? Я знавал ее во времена, когда не занимал пост в городе, а только учился в Небесной столице.

– Старая госпожа Ню в порядке, уверяю вас, господин магистрат. Она всегда повторяет, что мы должны хорошо воспитывать наших детей.

– Это так, господин художник! Но я считаю, что дети должны сами заслужить славу, не опираясь на родителей. Но и родители должны в них верить, поэтому я верю, что мой сын справится с работой в Архиве. Не зря говорят, у кого способности, тот и трудится. Господин художник, у вас же только две внучки остались. Жаль, конечно, Ли Сюэ. Ее муж сгинул в таком молодом возрасте.

– Да, печально. И в Запретном старом городе нашли его тело год назад, как раз в начале осени.

– Ну-ну, господин Ли. Нужно жить дальше. Как ваша прекрасная младшая внучка поживает? Ли Лань. Я готов подписать рекомендательное письмо, поскольку она росла у меня на глазах. Славная девушка. От нас в следующем году две девушки смогут попасть на экзамен в Небесной столице. Да, и шестеро юношей. Выходит, восемь. Благоприятное число.

– Я слышал, она разумная девушка. Господин художник, ваша внучка хотела стать алхимиком, ходила в домашнюю школу при клане Ба, что же повлияло на такое решение?

– Любовь, господин магистрат.

– Вы, верно, шутите?

– Нет же, любовь к нашему прекрасному городу, господин магистрат.

– О, это хорошо! Я тоже горячо люблю нашу провинцию и наш город. Давайте выпьем за процветание, дорогие господа.

Ню Бао, стоящий возле дверей развернулся, махнув слуге, чтобы уходил. Во внутреннем дворике пахло душистыми османтусами, луну в небе скрывали пепельные облака.

– Здесь явно что-то нечисто, – прошептал юноша в тишине ночи.

Глава 17

В мастерской известного на весь город художника Ли этим осенним утром пахло не только растительными красками, но и благовониями, которыми пользовались для ясности ума. Бронзовая курильница стояла на подставке рядом с горкой книг из деревянных дощечек.

Для обычных людей мастерская выглядела маленьким домиком с двумя комнатами. Одна для приема покупателей была обвешана картинами на шелке и рисовой бумаге, а вторая была для приготовления красок и хранения бумаги, ткани, кистей, глиняных горшков, сундуков, плетеных корзин и других принадлежностей. Для необычных людей, кои были тайными посетителями, в мастерской имелась скрытая комната с запечатанными в картинах демонами. Ли Лань узнала об этом, когда дедушка согласился помочь ей с обучением. Он сказал, что не будет ее учителем, она встретит учителя, когда прибудет в резиденцию ордена Хэй Ань. А пока нужно получить знак офицера городской стражи. Тогда и путешествовать по империи будет легче, не привлекая внимания тайной службы императора. Это стало главной причиной, по которой она записалась на экзамен стража и отказалась от экзамена алхимика.

– Дедушка, вы так и не рассказали мне, – начала Ли Лань, протянув руку к свитку на полке в скрытой комнате, – почему господин начальник стражи так охотно согласился подписать рекомендательное письмо.

– Ваша учительница из домашней школы при клане Ба согласилась помочь за небольшую услугу, – ответил он, садясь на циновку. – Господин Ню в долгу перед госпожой Цзи. Не знаю всех подробностей, связывающих этих двоих, но вышло так, что я оказал услугу ей, а она помогла мне договориться.

– Что за услуга?

– Мы подписали брачное соглашение между дочерью подруги госпожи Цзи из семьи Ло и молодым господином Луном. Она живет в соседнем городе Ду вниз по течению Хаохэ и…

– Лун Кай женится?! – произнесла Ли Лань неожиданно громким голосом.

– А что в этом странного? Господин ученый уже давно достиг брачного возраста. Пара лет пройдет, и тебе мы найдем жениха. Сяо Лань, что-то не так?

– Что ты, дедушка, все так.

Руки ее, держащие свиток для медитации, вдруг затряслись. Что-то внутри больно кольнуло иглой. «И почему это так меня взволновало?»

– Если хочешь знать, юная госпожа Ло хорошая девушка и прилежная ученица. Она занимается резьбой по нефриту, в будущем станет мастером. У них семейная мастерская умельцев. Она из тех, кто родился без меридианов темной ци, ее отец был таким же, как и дед. Думаю, поэтому она простая смертная…

– Но дело в другом. – Ли Лань села на циновку напротив него и посмотрела в глаза. – Я не хочу, чтобы ради меня снова кто-то страдал. Он нам даже не родственник, чтобы соглашаться на ваше предложение. Почему Лун Кай должен жениться без любви?

– Однажды, – ответил дедушка, поставив теплую ладонь поверх ее, – я встретил Лун Кая в старом, разрушенном зале Темного пути в провинции Бэй. Тот зал считается отмеченным самой первой императрицей Инь многие столетия назад, но искатели сокровищ и мародеры продолжают спускаться в гробницы, находя смерть. Лун Кай оказался в их компании. Я сразу понял, что он умный мальчик, но рано потерял семью. Долгое время он жил под крылом хозяина палаты Серых рынков в империи, известного как Принц воров. Мне стало жалко бедного ребенка, и я спросил его имя. Звали его так же, как моего сына. Думаешь, мог я бросить его там?

– Поэтому Лун Кай остается так предан вам.

– Иногда молодым людям нужно помочь найти направление в жизни. Я уже говорил…

Дедушка вдруг замолчал и сделал глубокий вздох, встал с циновки, чтобы взять другой свиток с полки.

– Сегодня «Реки-озера», – произнес он, сев обратно. – Разум твой блуждает где-то далеко. Осенью через год в это же время, что и сегодня, будет свадьба господина Луна и госпожи Ло. Я думаю, не стоит переживать о том, что может не случиться.

Ли Лань опустила взгляд, понимая, что он имеет в виду. Если Великое бедствие трех миров наступит, никто не будет заботиться о том, чтобы сохранить соглашение о женитьбе. Лун Кай принадлежит ордену Хэй Ань. Вероятнее всего, он будет занят проблемами Ордена…

– Успокоилась? – прозвучал голос дедушки. – Жаль только, что ты до сих пор не понимаешь желаний сердца своего.

– О чем вы?

– Давай пока забудем обо всем, кроме освоения техники развития боевой ци. На испытании в Небесной столице против тебя поставят кого-то первого года службы. Ты еще ни с кем не сражалась по-настоящему. Можно надеяться только, что твой противник окажется разумным человеком.

– Сражалась. В той… другой жизни.

– Но в этой будет по-другому. Начнем?

– Хорошо.

Она сделала глубокий вдох, настроила дыхание, закрыла глаза и протянула руку к свитку, когда дедушка сорвал с него печать.

«Невозможно тренироваться и не привлекать внимание тайной службы императора». У Ли Лань был особый камень света в повязке, который на самом деле стал темным. С каплей крови высшего демона, чтобы подавлять ее вибрации светлой ци. У демонов был свой свод правил, они не имели дел с людьми из мира Света, но отмеченных миром Тьмы уважали, как равных себе, если те заслужили. Среди демонов лишь представители племени лисов занимали особое положение. Их причисляли к демонической страже, и при дворе императора в Небесной столице они служили посредниками между двумя мирами.

Любой, достигнувший ступени подмастерья, смог бы заметить странность в природе ци. Но не многие знали технику «цветения боевой ци», что была одним из секретов, хранимых семьей Ли. Дедушка именно с этого и начал тренировки Ли Лань. Только заканчивался комендантский час, приходилось бегать вокруг двух городов с набитыми камнями мешками, привязанными к ногам и рукам. Ночи она проводила в медитациях с особыми благовониями, а также делала более пятисот взмахов деревянным мечом каждые три часа днем. Ее тело снова приходило в благоприятную физическую форму, но оставались полевые учения. А возможностей, например, как у сына начальника управления городской стражи, у нее не было.

О Ню Бао девушка не так много знала. В детстве им не удалось поладить, когда его мать, госпожа Ню, оставляла сына в мастерской дедушки. Тогда маленькая Ли Лань не понимала всего, что творилось с ее телом, поэтому начала бояться проявления боевой ци. Позже дедушка это заметил и дал свиток для того, чтобы осваивать технику «безмятежного спокойствия». Спустя годы она не только перестала бояться, но и научилась чувствовать даже совсем слабые колыхания ци.

– Ли Лань, где твой меч? – прозвучал голос дедушки, когда она открыла глаза.

Это место окутывал пепельный туман. Казалось, наступила ночь, только деревья вокруг, кустарники и трава испускали легкое свечение, позволяя различить силуэты, словно выписанные белой тушью линии и штрихи. Где-то в глубине слышался шум текущей реки, а вокруг раздавалось стрекотание сверчков. Место, похожее на лес за пределами Центральных ворот благоденствия.

– Здесь, – ответила она, сняв с пояса меч и подняв его в руке.

– Это пространство являет собой подделку и живет в твоем разуме. Лишь часть свитка, нарисованного нашим предком пять столетий назад. Он опирается на классические трактаты о путешествиях в Цзянху. Когда-то еще были на земле места, где заклинатели странствовали и вели свободную от придворной суеты жизнь. Преуспевающие в боевых искусствах и верные праведности. В полном свитке существовали пять священных гор, здесь же маленький островок нашего воображения.

– Что я должна сделать? То же, что и в прошлый раз?

– Да. Иди и встреть противника.

Ли Лань кивнула, вытащив из ножен поясной меч дао. Его вес и ощущение тяжести в ладони напомнили о прошедших годах в другом будущем.

В имперской армии этими мечами часто пользовались арбалетчики в качестве еще одного оружия. Меч был простым, подобные получают на первом году обучения в военном лагере. Его основное преимущество в том, что это однолезвийное оружие, поэтому заднюю стенку клинка для упрочнения делали шире и толще. Такая особенность конструкции помогла дао стать одним из наиболее надежных мечей для боя.

Перемещаясь между тропинками в туманной глуши леса, Ли Лань постаралась настроить дыхание так, чтобы каждый шаг оставался беззвучным. Способы передвижения, защитные стойки и разные способы атаки остались в воспоминаниях и в памяти тела.

«С четырех сторон сразу!»

Холодок пробежал по спине Ли Лань, стоило ей ощутить приближение опасности без шанса к отступлению. Поэтому, подняв голову к скрытому за ветвями сосен темному небу, она подпрыгнула на четыре человеческих роста. Держась за ветку одной рукой, пяткой оперлась на чешуйчатый ствол с наростами, чтобы приготовиться к встрече врага.

Четыре темных силуэта воинов с копьями.

«Колющее оружие с возможностью боя на короткой и длинной дистанции. Сложно. Как гласила пословица: год изучай палку, три – меч, а десять лет – копье».

Она выдохнула, понимая, что дедушка Чэнь не дал бы легкое задание. Сделав усилие и представив узор заклинания внутренним взором, усилила поток ци в ногах. Только преимущество в скорости и изворотливость помогут преодолеть это испытание. «И, вероятно, это займет все время от обеденной трапезы до вечерней».

* * *

Стоило Ли Лань справиться с последним воином из тени, в прыжке разрезав корпус, как его лицо стало обретать черты живого человека, покрытого пеплом. Волосы, собранные в хвост, становились светло-пепельными, пряди сплетались, образуя косу. Тонкие скулы, высокий нос и четко-очерченные губы. Веки с длинными ресницами дрогнули, когда он открыл глаза.

Знакомые светлые глаза смотрели на нее, а из разреза на груди, оставленного мечом, начал струиться белый пар и свет. Двойник тряхнул головой, когда пепел посыпался под ноги Ли Лань, заставляя ее отступить на шаг.

Страх и ужас сковали сердце, казалось, что свет был готов покинуть глаза Гоу Ичэна. Ли Лань протянула руку к его лицу, но не смогла дотронуться до щеки из-за серебристого пара, что окутал ее. От пара кожа покрылась розовыми пятнами, разделилась на куски, стала отпадать, как сушеная листва, подхваченная осенним ветром с ветки дерева. Боли не было, но рука вскоре стала скелетом. Белые косточки пальцев едва задели щеку юноши, когда губы его растянулись в улыбке…

Ли Лань встрепенулась и проснулась на полу в темной комнате. Ее одеяние было мокрым от холодного пота, внутренняя дрожь пробиралась к сердцу, а пальцы будто покрыл лед. Обняв себя руками и растирая плечи, она пыталась справиться с паникой и страхом, но беспокойство не отпускало.

– Это я убила Гоу Ичэна в той жизни. Я… – прошептала она в темноте. – Если бы он не пытался спасти меня, если бы не пытался… принять удар вместо меня…

Вдруг послышался шум. Кто-то отворил дверь и начал двигать корзины со свитками, скрипеть сундуками и топать. «Судя по звукам, их двое».

– Сяо Юй, я спрячу тебя здесь, – тихим голосом произнесла Ли Сюэ, продолжая что-то двигать. – Отец Ню Бао разберется с людьми из тайной службы императора, ты же не намеренно отправилась в Запретный старый город. Ты разумная девушка, в отличие от некоторых.

– К-кошка сбежала в Сад спокойного вдохновения, она мяукала, пытаясь найти кота и и-извивалась, – прозвучал ответ Я Юй, едва не плача. – Старая тетушка была так зла на меня. Так зла! Хоть и наступил комендантский час, не могла я не пойти и не поискать. Я ничего не хотела увидеть. Земля под ногами сама п-провалилась. Т-ты… мне веришь?

– Верю, верю, – ответила Ли Сюэ. – Подожди, я ощущаю чье-то присутствие.

Ли Лань затаила дыхание, вспоминая скрывающее облик заклинание. Она слегка хлопнула по полу, когда узор из света скользнул во тьму, подобно змее. На улице каркнула ворона, заставив других ворон подхватить. Наступила тишина, словно все звуки исчезли из этого мира. Но через мгновение порыв ветра завыл в ставнях, заставив ворону снова каркнуть, а листву деревьев зашуметь.

– Хорошо, – прошептала Ли Сюэ, снова двигая сундуки. – Где-то была та особенная шкатулка с демонической силой. Внутри ее можно спрятаться на пару дней.

– Н-но… – начала слабым голосом Я Юй.

– Знаю, это страшно, но когда-то давно я из любопытства ее взяла. Как видишь, до сих пор живая. Я ее спрятала в мастерской дедушки, никому не рассказав.

– Откуда…

– Мой дедушка водит дружбу с высшими демонами и с Принцем воров. Ха, испугалась еще больше? У него много секретов от семьи.

– Никак… не могу перестать видеть это перед глазами.

– Ай-я! Соберись! Ты же станешь стражем и проучишь мою нерадивую мэймэй, помнишь? После праздника Го вы обе собирались сдавать экзамен в Небесной столице. Но тебе стоит присматривать за ней. Так вышло, что… я знаю о ее будущих намерениях. Она и дедушка Чэнь собираются сделать кое-что плохое для будущего империи. Я бы выбрала жизнь в Небесной столице, чем жизнь в тени и опасности. Даже моя матушка страдала от рук этого старика. Главное, ты, Я Юй, должна присматривать за Ли Лань, раз окажешься рядом с ней на экзамене. Хотя, надеюсь, за ней не придется присматривать. Ты меня услышала?

«О чем она говорит?» – подумала Ли Лань, но тут Я Юй запричитала:

– Внутри шкатулки ведь… темно и холодно? Я буду думать о тех скелетах в грязи подземного города и рыдать! Я не могу! Маленькая струйка белого пара со светом вилась и вилась перед глазами, когда я выбралась из кучи, порвав верхнее одеяние. Кошка старой тетушки мяукала где-то далеко, но потом побежала… и…

Девушка начала рыдать, так и не закончив предложение.

– Мертвых не надо бояться, – прошептала Ли Сюэ. – Скелеты – это не живые мертвецы. Я слышала, в соседнем Ду все хуже, а потому что подземные реки с искаженной бай-ци текут туда, а не остаются в нашем городе. Их рыба передохла, заставив бедных крестьян страдать без улова. Так что успокойся…

– Постой, а я разве не захочу в шкатулке поесть?

– Это такое место, где не будет чувства голода. Главное, дождись, когда я вытащу тебя. Скоро начнется подготовка к празднику Го, все будут бегать за пару месяцев до начала. Никому не будет дела до того, что кто-то оказался не в том месте и не в то время. Веришь мне?

Глава 18

До наступления нового года оставалось совсем ничего, а Ли Лань проводила это время не за подготовкой к празднику Го, а за тренировками и медитациями. Она и думать забыла о проблемах сестры и ее родственницы по линии мужа. Изредка Ли Сюэ появлялась дома и в художественной мастерской, но, казалось, старалась избегать общества младшей сестры.

– Ее характер изменился, – произнес дедушка Чэнь, приложив чашку к губам.

Ли Лань сидела рядом на кане, в одной руке держала кисть, а в другой – бумажный талисман. В провинции Дун мягкая зима, и снег был редким явлением, в отличие от севера империи. Однако дедушка каждый год нагревал кирпичный кан. Печь представляла собой большое место для лежания, а внутри скрывала глиняные трубы с горячей пурпурной бай-ци. В детстве сестры любили играть в карты до поздней ночи и просили дедушку приносить еду только в комнату с каном.

– Без Сяо Сюэ грустно стало сидеть на печи, – добавил дедушка и вздохнул.

– Это заклинание молчания, – произнесла Ли Лань, взглянув на камень для туши. – Почти не осталось, нужно растереть новую. Только одного талисмана не хватает до трехсот. Дедушка, я ведь стала лучше рисовать узор заклинания? Можно сегодня отдохнуть?

Она не была глупой, догадывалась, что секреты Ли Сюэ могли быть связаны с таким же возвращением из будущего. В них обеих текла кровь избранной семьи Ли из клана Ши. Сестра была хитрой и изворотливой. Мысль о том, что она тоже знает будущее, возможно, иное будущее, не давала ей покоя. «Но придется смириться».

– Хорошо, – ответил дедушка, накрыв фарфоровую чашку крышкой. – Но вместо отдыха я попрошу тебя сходить в поместье магистра Архива. В этом году он пригласил нашу семью на банкет в честь праздника Го. Каждый год он так делал просто потому, что его отец, магистрат, уважает меня. Я каждый год отказывался, но нам, чтобы получить для тебя место в управлении городской стражи, нужно начинать появляться в обществе.

– Понимаю, – кивнула Ли Лань. – Что я должна буду отнести?

– Мой пейзажный свиток по случаю празднования. Не забудь надеть верхнее одеяние из плотной ткани. На улице, хоть и снег не падает, все же похолодало.

– Изменения в погоде в нашей провинции уже начались. Слышала, что сакральные птицы покидают лес рядом с Хаохэ…

– Сяо Лань, давай не будем это обсуждать здесь.

– Хорошо, дедушка. Я тотчас же переоденусь, чтобы выполнить ваше поручение.

Надев зимнее одеяние и проверив надежность веревки на свитке, девушка остановилась у дверей во внутренний двор. Золотые кусочки Старейшин прятались за густыми облаками в сером небе. Каждый раз, не видя солнечных лучей, она чувствовала грусть, и тяжесть сковывала сердце. С последней встречи с Гоу Ичэном прошло уже несколько месяцев, он писал разные пустяковые письма. «Но снова увидеть его лицо и улыбку было бы…»

Трель. Трель.

Колокольчик на арт-веере весело подпрыгивал, знаменуя появление нового письма. Ли Лань развернула веер, когда на темной ткани прорисовались белые слова:

Гоу Ичэн. Что делаешь, Ли Лань? Питаешься хорошо? Можешь представить, кое-что особенное есть у меня для тебя.

Она нахмурила брови, вспоминая, что в будущем у них не было особенных встреч. После переписки они встретились только в армейском тренировочном лагере. Не успела она придумать ответ, как пришло следующее письмо:

Гоу Ичэн. Хочу тебя увидеть! Только о тебе и думаю все эти дни. Ай-я, скажешь, что я дурачусь? Вовсе нет. Не буду томить. Слышал, в доме вашего магистра Архива будет банкет в конце года. Даже видел твою семью в списке заверенных гостей. Поскольку появление второго сына из благородной семьи Гоу может привлечь навязчивое внимание, я приду туда как один из музыкантов с темной повязкой. Нет, не говори, что это глупость! Мы с Лу Дуном уже все продумали! Покрасим мои волосы. Это временно. Повязку он мне тоже нашел, поговорил с ребятами из приглашенных актеров, к тому же все актеры будут в масках. Моя пипа станет усладой для ваших ушей, юная госпожа Ли. И не смейте меня отговаривать!

Все дети любили праздники, а особенно такие, когда можно было отведать зимние сладости и поиграть с соломенными фигурками императора и императрицы. Тридцать первого числа двенадцатого месяца главный двор поместья магистра Архива внутренних и внешних рек наполняли детский смех и звуки музыки. Глаз радовали пурпурно-белые украшения, желудок – запах и вкус изысканных кушаний, а роскошь и блеск одеяний гостей долгое время занимали разговоры.

Волосы Ли Лань были собраны серебряным украшением с цепочками и цветами, по бокам свисали уложенные пряди. По словам дедушки Чэня, ее мать любила носить такую прическу. С тех пор как рассказал правду о родителях, она старалась узнать больше нового об их жизни. Но старый господин Ли принимал суровый вид главы ордена Хэй Ань и говорил, что тренировки важнее.

В пурпурном одеянии с рисунком благородства и сдержанности – белых вышитых орхидей – Ли Лань приветствовала гостей. Несмотря на то что уже стемнело и слуги зажгли свечи в фонарях и в факелах, она так и не увидела Гоу Ичэна. Не было видно также Ли Сюэ и самого магистра Архива.

– Дорогой господин Ли, – начал господин Ню, наливая вино. – Мне жаль, что господин магистрат вынужден провести этот праздник Го в Небесной столице за чиновничьими делами, – он задержал кувшин в воздухе и поднял взгляд на девушку. – Дорогая барышня Ли, не окажете мне услугу? Найдите, пожалуйста, моего нерадивого сына. Он должен быть у западных лунных ворот в Саду наслаждения сливами. Моя прелестная жена сейчас беседует в комнате жены господина магистра Архива, всех слуг с собой забрала. Знаете, а она помогала с украшениями поместья. Как вы их находите?

– Украшения прелестны, господин Ню, – улыбнулась она и поклонилась. – Я выполню вашу просьбу и найду вашего сына. Прошу откланяться.

Она никогда не умела льстить.

Отойдя на приличное расстояние от банкетных столиков, она цокнула языком. Этот начальник стражи мог бы послать любого слугу. Они тут все равно вокруг слоняются с кушаньем и вином. «Выходит, он намеренно отправил именно меня».

Дорога до Сада наслаждения сливами заняла меньше четверти благоухающей палочки благодаря указаниям служанки, у которой Ли Лань спросила дорогу. Зимой сад выглядел одиноким, несмотря на украшения, а факелы, воткнутые в землю, освещали устойчивые к холоду кустарники и травы. Почти у самых лунных ворот был выкопан маленький пруд, а на плоском камне спиной сидела высокая фигура в доспехах городской стражи. В руке он крутил деревянный стаканчик, прикрытый тарелочкой. Треск говорил о том, что игральные кости подпрыгивали внутри.

Ли Лань хотела окликнуть человека, когда почувствовала присутствие духовной силы у своих ног. Существо замяукало, начав тереться о длинную юбку, проявляя дружелюбие.

– Ты, случаем, не демон-кошка? – спросила она и нагнулась, чтобы погладить коричневую полосатую спинку. – Не знаю, есть ли дома у господина магистра Архива такое чудо, как ты…

– Давно не виделись, Ли, – прозвучал грубый мужской голос.

– А мы знакомы, господин страж? – сказала она, взяла кошку на руки и улыбнулась.

Страж встал, поправив накладки оттенка баклажана на плечах, его темные волосы были собраны в тугой пучок на макушке. В юноше с мощным корпусом угадывался тот, кто много занимался развитием своей физической формы, потенциал его ци приближался к первому кругу ступени духовного подмастерья. Сама Ли Лань могла бы достигнуть его за год, если бы продолжала тренировки с дедушкой Чэнем.

– Тебя отец искал, – сказала она, а потом развернулась, чтобы уйти. – Я выполнила его просьбу. Может быть, еще не увидимся, – добавила она с издевкой.

– Что? Не увидимся? – прозвучал его голос с раздражением. – А ну, стоять!

– Сегодня праздник Го, а ты при параде. Арестуешь меня за то, что я с тобой не разговариваю?

– Ты!

– Выходишь из себя, стоит нам встретиться. Я нашла решение. Не будем встречаться.

– А ну, стой!

Кошка на руках замурлыкала, когда Ню Бао обошел ее по кругу, рассматривая с головы до ног, как статую небожительницы в саду.

– Ого, ты подросла! Даже на женщину стала похожа, – произнес он с улыбкой и встал рядом.

– Чего ты хочешь от меня, молодой господин Ню? – спросила она, подняв на него взгляд.

– Почему ты… – начал он, а лицо вдруг стало суровым. – Ты же ненавидишь сказания о мире боевых искусств. Ненавидишь стражей и людскую боль. А пять лет назад решила, что станешь алхимиком. Сейчас же ты решила стать воином. Что вообще с тобой творится? Тронулась умом?

– Ай-я, – произнесла она и надела свою самую очаровательную улыбку, – неужели человеку твоего положения нечем заняться, кроме как думать о проблемах внучки художника?

Ню Бао замолк, сжал челюсти и перевел взгляд в сторону. В тишине кошка снова мяукнула.

– Господин Ню, я лучше пойду и накормлю бедняжку, – произнесла Ли Лань с намерением обойти высокую фигуру стража, но тот выставил руку вперед.

– Не знаю, почему мой отец согласился помочь однорукому художнику, – сказал юноша, взглянув в ее лицо. – Но я знаю, что у людей по крови твоей семьи есть дар возвращения в прошлое. Что-то ужасное произойдет в будущем?

Внутри у Ли Лань все похолодело, но она смогла удержать маску спокойствия на лице. «Этот сынок господина Ню вовсе не такой глупец, каким кажется». Она вспомнила его улыбку и, решив подыграть, произнесла:

– Я заметила, у тебя в руке был стаканчик с игральными костями, давай сыграем? Если проиграю, исполню твое желание. Например, расскажу, что знаю о твоем будущем.

– Этот? – спросил Ню Бао и поднял стаканчик над головой, заставив кости звучно подпрыгнуть. – Но ты же у нас правильная девица и выступаешь против азартных игр, да?

– Да. Я считаю, что чиновники и офицеры, не должны играть на деньги. Но мы сыграем на интерес.

– Хорошо, – улыбнулся он наконец. – Одно желание? Чет или нечет? Твое желание?

– Не подходи ко мне больше сегодня ночью.

– Что ты сказала?

– Да, и не разговаривай тоже.

– Хорошо, – кивнул он и начал болтать рукой из стороны в сторону.

Кошка следила за ним, поворачивая голову.

– Чет, – произнес он, наконец остановив руку перед пушистой мордой.

– Тогда мне остается нечет, – ответила Ли Лань.

Поставив перевернутую деревянную чашку на ладонь, он поднял ее. На тарелке оставались три кубика. На одном красные точки показывали «четыре», на другом черные точки – «два», и на третьем повторяли – «два».

– Извини, барышня Ли, ты проиграла мне желание, – произнес Ню Бао с ухмылкой.

– Я не из знатной семьи, не зови меня барышней, – ответила она, сделав вид, что расстроена. – Хорошо, я все же проиграла. Что ты хочешь узнать?

– Поцелуй.

– Хочешь узнать, когда… будет твой первый поцелуй?

– Он уже давно был, глупенькая, – добавил юноша, вдруг сделав шаг вперед. – А вот ты, хоть и выросла, думаешь, как ребенок.

«Кто из нас двоих ребенок и дурачится?»

Ли Лань поморщилась и отошла на шаг назад, ощутив его дыхание с запахом османтусового вина и вслух сказав:

– Я думала, когда мы говорили о желании, то было другое…

– Желание есть желание, а проигрыш – проигрыш.

– Тогда уж закрой глаза, молодой господин Ню, – ответила она и сделала вид, что смутилась.

Подул холодный ветерок, стоило юноше прикрыть глаза и нагнуться вперед, потому что он был выше ее на две головы. В колыхании света от пламени факела его широкое лицо казалось немного загоревшим, а шрам на густой брови выделялся.

– Прости, демон-кошка, – прошептала Ли Лань, погладив ту между ушек. – Однажды я верну тебе этот должок.

Через мгновение губы Ню Бао коснулись носика полосатой кошки. Та же, ощутив запах вина, в гневе мяукнула и царапнула его по щеке, спрыгнув на землю. Ли Лань захохотала, а глядя на изумленное и покрасневшее лицо глупца, произнесла:

– Ты хотел поцелуй, но не сказал чей. Молодой господин Ню, прошу простить меня за то, что читаю мораль. Но я правда думаю, что азартные игры, вино и распутные женщины никому не сулили добра.

Ловким движением руки она достала из рукава талисман с заклинанием молчания и приложила к его губам. После приподняла подол юбки, усилила циркуляцию ци в ногах и перелетела через пруд, заскочив на загнутую крышу дома.

Верхнее одеяние Ли Лань трепетало, а серебряные украшения в волосах издали звон, когда она спрыгнула за стену, отделяющую сад от двора. Она приземлилась на тропинку из мелких камней, но, вдруг ощутив движение за спиной, приготовилась отразить атаку.

– Это я, Гоу Ичэн, – прозвучал шепот.

Глава 19

– Что этот дрянной господин Ню себе позволяет?! – произнес Гоу Ичэн, взяв Ли Лань за руку и потянув в открытые двери дома. – Сам я должен был его проучить!

Этот дом находился рядом с Садом наслаждения сливами, а на черной деревянной вывеске над дверями имел белую надпись: «Сливовый терем». Внутри располагался склад из шкафов с рулонами тканей, сундуки и плетеные корзины с праздничными украшениями, большие фарфоровые вазы с рисунками цветущих слив и лисят, затаившихся в траве у деревьев. Свеча горела в розовом стеклянном фонаре, создавая приятный полумрак.

– А ты молодец, – сказал он, снимая бронзовую маску, но не отпуская руку Ли Лань. – Не ожидал, что сможешь сбежать. Хотел было выскочить и дать ему по наглой роже…

– Гоу Ичэн, ты давно здесь? Я не видела тебя, – сказала она и коснулась его щеки.

«Кожа бархатная и теплая». Воспоминания о том кошмарном сне тревожили ее, но лицо юноши не было покрыто пеплом, хоть улыбался он также с теплотой в светлых глазах.

– Значит, стал лучше в скрытых техниках, – ответил он с гордостью. – Следил за тобой весь вечер. Только вот не знал, как подойти и заговорить при всех. Такая прическа мне нравится больше.

Пальцами он провел по серебряным цепочкам на ее волосах, заставив сердце забиться быстрее, а жар – охватить лицо.

– Спасибо, но… – начала Ли Лань, заметив все те же серебряные перчатки на его руках. – Это ведь шелковые нити, покрытые серебряной пудрой? Боевые артефакторы используют их для работы с опасными духовными растениями, но в некоторых случаях их используют для поддержания потоков ци в растительных протезах.

– Да, ты права, – ответил Гоу Ичэн, отпустив наконец ее руку и сняв перчатки. – Растительные протезы. Они же изобретение Палаты артефакторов. Плоть, похожая на плоть Малыша Бамбука. В Небесной столице есть у многих, кто потерял конечности из-за разных причин.

Ли Лань с тяжестью вдохнула воздух, потому что вид зеленых рук от локтя до кончиков пальцев заставил ее сердце сжаться от боли.

– Только не плачь, пожалуйста, мне уже давно не больно, – заверил он, хлопнув в ладони. – Видишь, такие же руки, как и были. В письмах я рассказывал, что с детства страдаю от искажения ци в теле, причину пока я не могу тебе объяснить, но…

Вдруг движение за дверями заставило его замолчать. Он взял Ли Лань за руку и увел ее в глубину терема. Спрятавшись за шкафами, они оба осели на прохладный пол.

– Я использую заклинание скрытности, – прозвучал шепот юноши в ее волосах.

Она вздрогнула, когда его горячая рука обняла ее за талию, и он притянул Ли Лань к себе. Жар, исходящий от его тела, и запах дымчатого ветивера были готовы вскружить голову.

– Этот сын собаки у меня еще получит! – прозвучал знакомый гневный голос в дверях.

Послышался топот ног, потом удар об пол. Шлепок один. Шлепок второй. Шлепок третий.

– Г-господин Чжу, п-пощадите, – взмолился мужской голос.

– А это ведь было не сложное задание, дорогой мой, – ответил знакомый женский голос с безразличием.

Снова удар об пол. Шлепок четвертый. Шлепок пятый.

– Ай-я! – произнес магистр Архива с раздражением. – Да ты уже расшиб свой лоб об пол этого терема. Хватит. Хочешь все тут кровью залить? Слугам придется отмывать, и кто-нибудь доложит моей юной жене. Думаешь, я хочу беспокоить ее милую головушку?

– Сегодня праздник Го, давайте будем благоразумными. Мой дорогой магистр, прошу, накажите и меня. Я тоже плохо следила за господином Луном.

– Ты тут ни при чем. Не все так плохо. Я просто не люблю, когда происходят оплошности. Его доклад в Палату алхимиков уже перехватил мой поверенный, и бумага сгорела дотла. Узнай главный магистр о том, что творится в Запретном старом городе… точно бы отказал нам в ста тысячах серебряных слитков. Каждый из нас двоих заслужил свое теплое место.

– Д-двоих?

– Точно. Ты уже исключен из нашего соглашения. Скажи спасибо, что будешь жить, хоть и в заключении, как преступник. Благо господин Ню не против мне в этом подсобить.

– Ч-что вы сказали?

– Бедный Лун Кай. Совсем скоро его лицо будет висеть на досках с портретами разыскиваемых преступников. Он думал, что так просто сможет проводить что-то за моей спиной, – господин магистр замолчал, размышляя о чем-то. – А вы, господин Ло, идите домой, офицеры стражи вас заберут уже завтра утром. И думать забудьте о побеге, за вами будут следить. Лучше ведь быть живым в темнице, чем мертвым в канаве? У нас этим вечером праздник, так что давайте пить вино и радоваться жизни. Пока можем.

– Да, идемте, мой дорогой магистр.

Ли Лань и Гоу Ичэн сидели на полу в глубине Сливового терема, стараясь не издавать ни звука, пока шаги не стихли, а дверь со скрипом не закрылась.

«Нужно скорее рассказать дедушке о том, что Лун Кай в опасности».

Сняв арт-веер с пояса, она начала выводить пальцем иероглифы на его темной поверхности:

Ли Лань. Деда, ты себя хорошо чувствуешь? Напиши письмо господину с именем, как у моего отца. Свинья подготовила ему ловушку.

– Это был магистр Архива внутренних и внешних рек, – прозвучал шепот Гоу Ичэна. – Второго мужчину я не знаю, но женщина по голосу и манере речи похожа на госпожу Шэ. Ту, у которой родинка между бровями. Она знакома с другом отца, господином Цянем, приходила в резиденцию Малой палаты артефакторов города Энь пару дней назад. Там я ее и встретил. Что эти трое задумали?

– Мы не сможем узнать, – шепотом ответила Ли Лань, привязав арт-веер обратно на пояс. – Дедушка Чэнь просил меня не пытаться узнать, что творится за закрытыми дверями Архива, чтобы не привлекать внимание. Но я могу догадаться…

Она помнила, что Великое бедствие трех миров было связано с проблемами в Запретном старом городе, шахты которого находились под городом Энь.

– Почему нельзя привлекать внимание? – прошептал он, снова обхватив руками ее талию. – Хорошо, у тебя могут быть секреты. Но если они связаны с другими юношами, я этого не прощу. А я же нравлюсь тебе, да? Могу рассчитывать на поцелуй? Я только этого ждал весь вечер, пока наблюдал за тобой и играл на пипе. Прошу, позволь…

Он горячими губами коснулся ее шеи, заставив волну мурашек пробежать по всему телу, будто рассыпанные горошины по тарелке. Руки его стали гладить живот Ли Лань, опускаясь к бедрам, разжигая внутри пламя, словно в печи кузнеца. Пол уже не казался таким прохладным, а запах Гоу Ичэна был подобен дурману.

– Гоу И… чэн, – прошептала она, когда их губы соединились в поцелуе.

Верхнее одеяние само сползло на пол, а Ли Лань только и могла, что отвечать на его прикосновения. Дыхание его сбилось и голос был слабым, будто он одержим животным желанием:

– Почему мы просто… не можем быть вместе? Если бы не запрет Сянь-ди…

– Да, – ответила она, пытаясь вернуть себе остатки разумности, но не могла.

– Моя Ли Лань… я так хотел сделать тебя своей… женой. Но… этот мир и мое состояние. Я не мог поговорить… с тобой в те дни, что ты… отбывала наказание в Архиве. Тетушка Лу…

– Стой, Гоу Ичэн! – вдруг произнесла она, оттолкнув его.

Тяжело дыша, он сел на полу и прижался спиной к шкафу с рулонами тканей. Он поправил раскрытый ворот верхнего одеяния, закусил губу и нахмурил брови. В слабом свете от розового фонаря его лицо казалось прекрасной маской, даже когда он был разочарован.

– Да, это тетушка Лу, – сказал наконец Гоу Ичэн. – Она предложила мне использовать новые пилюли, и, хотя я сомневался, все же попробовал. Результат вышел не очень хорошим, но эти растительные руки не так уж плохи…

– Ты хотел со мной поговорить о том, стоит ли использовать что-то, что кажется странным и к чему не лежит сердце?

– Откуда знаешь? Я нечто подобное и хотел спросить…

– Но не смог поговорить, потому что я была занята в Архиве.

Ли Лань затаила дыхание, прижав ладонь к губам. Прошлое и будущее слились в ее голове воедино и привели к другому будущему.

– Тыковка, ты чего? Такое бывает с новыми пилюлями. Очень редко, но бывает. Вместо хорошего результата случился плохой, но никто не знает, к чему приведет его выбор в будущем…

– Гоу Ичэн, нам стоит перестать видеться.

– Что ты сказала?! Почему так внезапно? Д-дело в руках? Я знаю, все хотят быть рядом с красивыми людьми.

– Не в этом дело! Это моя вина. Если бы меня не наказали, я бы отговорила тебя от этой затеи госпожи Лу.

– Ты ни при чем. Это я сделал выбор. Я!

– О, Небеса! Гоу Ичэн, ты не понимаешь, и я не могу объяснить.

«Прости. Ты не должен умереть, спасая меня в будущем».

Не помня себя, она встала и выбежала из терема. Прыгнула на стену, скользнув пяткой по черепице, а там внизу оказался колючий кустарник. Какие-то духовные цветы ужалили ногу через длинную юбку, но ей было все равно. «Главное – убежать от этого воспоминания подальше».

Серебристый пар, что окутывал плоть и растворял ткань одеяния, покрывая кожу розовыми пятнами, разделил ее на кусочки. Кожа стала отпадать, как сушеная листва, подхваченная осенним ветром с ветки дерева. Боль была невыносимая, но Гоу Ичэн улыбался, и рука вскоре стала скелетом…

«Это пока не случилось!»

Ли Лань продолжала блуждать в одиночестве по деревянной галерее и ощутила, как стала неметь левая нога. Впереди у распахнутых настежь ворот Сада наслаждения сливами стояли лампы в форме деревьев, слышались звуки музыки и смех.

Праздник Го продолжался, но колокольчик на арт-веере молчал. Ни дедушка, ни Гоу Ичэн не собирались ее искать. «Мог ли он обидеться? Нужно написать ему письмо позже».

Сама галерея была плохо освещена. Вдруг, наступив на что-то мягкое, девушка остановилась. Протянув руку вперед, она ощутила слабые колыхания духовной силы.

– Вы в порядке? – спросила Ли Лань и нагнулась к служанке, но та не ответила.

Она слабо дышала, а рядом лежал еще один слуга. Всего в паре шагов. Фрукты валялись вокруг, будто их не успели донести до центрального двора.

– Пусть поспя-я-ят, – прозвучал ленивый голос впереди. – Живы они, поводов для беспокойства нет.

Ли Лань подняла глаза, увидев силуэт в темном одеянии перед собой.

– Зачем вы напали на слуг? – спросила она и выпрямилась, но ощутила покалывание в ноге.

– Да не нападал я, – ответил он. – Просто ждал тебя, барышня Ли.

Этот человек в миг оказался всего на расстоянии вытянутой руки, но она успела отпрыгнуть. Наступив на больную ногу, она чуть не застонала. Незнакомец схватил лишь воздух, поэтому рассмеялся:

– Ха-ха-ха, смысла нет не доверять, на одной же стороне мы.

Вокруг его ладони стали собираться золотые крошки. Ли Лань ощутила, что он уже превосходил ступень духовного подмастерья. Оттенок света же выдал в нем человека из Небесной столицы. У них светлая ци подобной чистоты, потому что они такими рождаются. Она уже встречала этого человека.

«Слишком силен, остается только сбежать…»

Не успела Ли Лань сделать вдох, светящаяся веревка окутала ее руки, прижав к груди. Под силой веревки, стала заваливаться назад, но человек в черном подхватил. Потом приложил пальцы к ее губам.

– Заклинание молчания, – прозвучал его шепот совсем близко от уха Ли Лань. – Это особенный узел шестой степени, какой знают только высшие члены Хэй Ань.

Она повернула голову, чтобы встретить его взгляд сквозь прорези бронзовой маски.

– Думал забрать тебя сра-а-азу, – продолжил он ленивым тоном. – Но, пожалуй, мы посмотрим представление. Праздник все же бывает только раз в году.

Обхватив ее плечи, незнакомец топнул ногой, когда вокруг засверкали золотые крошки. Поток ветра из золотого сияния сделал ее тело невесомым, но через пару ударов сердца она снова ощутила твердый пол под ногами. Пол катился вниз и состоял из черепиц, сложенных в ряды.

Человек в темном одеянии усадил ее на крышу самого высокого здания рядом с собой. Внизу был деревянный помост с украшениями, где растянули белую ткань, сзади которой готовились актеры с длинными палочками и бумажными куклами, играли музыканты, а люди на банкете хлопали. Все было готово к представлению театра теней.

– Ба-рыш-ня Ли, – прозвучал голос, растягивая слова. – Вы мне не интересны, но эту пьесу очень любила моя матушка, пока была жива. Каждый раз, наблюдая представление, я вспоминаю о ее теплых руках.

Он вдруг тронул замерзшие пальцы Ли Лань, от чего та вздрогнула.

– Ай-я, на дворе зима, а вы разгуливаете в таком виде, – добавил он, сняв темную накидку.

Не успела она подумать о том, какой теплой и уютной оказалась эта ткань, как внизу послышался стук барабанов.

– В честь праздника Го, – начал девичий голос и зазвучали струнные инструменты, – мы расскажем вам пьесу «Сказания о Цзинь Го». Она о том, что Путь – основа бытия, а ци присутствует во всем, что живет и дышит. Но изменяя все, мы изменяем пять природ. Огонь, землю, металл, воду и дерево. Печать из пальцев – проводник ци. Узор заклинания – форма ее. Сначала мы учимся на рисунке на талисмане, позже уже выучив, не понадобится держать его в руках. Когда-то Путь был единым, пока не появились Темные техники, что разделили людей. Темные используют Путь так, что за счет жизни других и их крови становятся сильнее. А это значит вред намеренный. У потомков клана Ши, что однажды обратился к темной стороне Пути, нечистой ци при рождении больше, чем у потомков остальных кланов, поэтому носят они повязки и сдают ци в Архив внутренних и внешних рек.

– А почему так стало, скажете вы? – прошептал незнакомец в черном.

Ли Лань видела только его спину. Он смотрел на растянутую белую ткань внизу, где прыгали тени образов персонажей.

– А почему так стало, скажете вы? – прозвучал девичий голос снова и застучали снова барабаны. – Об этом и расскажем мы для вас сейчас!

Люди на банкете зааплодировали.

Глава 20

Давным-давно десять небожителей, братьев и сестер, появились из Хаоса и основали знание о духовной силе и учение о Пути. Они создали людей и мечтали передать им эти знания, потому искали самого способного ученика. Вышел охотник по имени И, стрелой он попал в девять солнц в небе из десяти и основал клан, дав ему свое имя и получив звание ученика. С тех пор осколки Золотых старейшин смотрят на людей с неба, но только одно солнце их освещает.

На этих древних землях четыре места. В одном было тепло, в другом – жарко, в третьем – прохладно, а в четвертом – холодно. В те времена случилось чудо, когда прилетела трехлапая ворона и присела на дерево, под ним люди нашли подземные реки, полные духовной силы. То было начало раздела земли и основания кланов, что восхваляли учение о Пути и приручили ту истинную бай-ци. Они научились поглощать ее из природы и становились сильнее.

Пришло то время, когда люди узнали это. У каждого клана разное число подземных рек на их земле. Где чет, а где нечет. То была борьба за блага, и так началась эпоха кровопролитных войн кланов с трехлапыми воронами на знамени. Клан И, клан Эр и клан Сань. Клан Сы, клан У и клан Лю. Клан Ци, клан Ба и клан Цзю. Клан Ши. Десять кланов не могли стоять на небосклоне вместе, потому они сжигали и разоряли свои же благие земли.

Однажды простой охотник по имени Ян из клана И нашел золотой плод, что оказался подарком одного из духовных богов-императоров. Тот небожитель спустился с облаком и сказал, что, если борьба продолжится – подобное развлечение неинтересно будет лицезреть. Обходиться с плодом нужно правильно, чтобы попал в очищенную от людской боли и крови почву. Древо Тао с золотыми плодами бы стало непобедимым оружием и подарило бессмертие.

После того радостный охотник Ян встретил свою возлюбленную Инь тайно, потому что она императрица дома Ши, врага его клана. Он рассказал историю и показал персик. Она попросила его принести воды, а сама взяла персик в руку и сказала, что хочет стать самой сильной и остановить кровопролитные войны. Охотник Ян вернулся, когда увидел, что Инь откусила от персика, упала на пол и рассыпалась в пурпурную пыльцу – только две косточки осталось от плода. И был он не единственным, кто это видел. Служанка, испугавшись, убежала, дабы рассказать обо всем матери императрицы из дома Ши.

Охотник Ян долго убивался от горя, не было ему места на этой земле. Он решил уплыть в море, там найти остров и посадить косточки золотого персика. Трудился над очищением земли от грязной ци. Трудился без еды и сна, пока не появился маленький росток. Ян открыл меридианы ци в теле, стал заклинателем и развивал знание о самосовершенствовании на Светлом пути. Его работа над духом и телом длилась потом долгие годы, продолжал записывать думы на шкурах животных с острова, пока случайно не прибило к берегу человека на древке от корабля. У того было письмо о делах его клана и войнах, что не прекращались.

В отчаянии Ян пришел к древу Тао, чтобы поплакаться. Не знал он, как исполнить желание небожителя и возлюбленной. Тогда в его руки упал плод, что светился золотом. А голос произнес – забрать свое золотое ядро, дабы стать бессмертным, отрубить ветку, сделать лук и стрелы. Так он сможет выйти один против девяти армий и победить их.

Узнав о бессмертии И Яна, родной клан И принял его обратно, а другие кланы решили подчиниться, только клан Ши не мог остановить своей ненависти. Из-за погибшей дочери глава Ши бросила вызов бессмертному, назвавшему себя Сянь-ди над всеми кланами. Она убила одного из сакральных животных – водяного дракона, дабы стать сильнее, выпив его крови. И это высшее преступление сделало их подобными демонам. Убив восемьдесят одного дракона, они потеряли связь со Светлым путем.

И Ян объединил девять воюющих знамен и основал славную империю Цзинь Го. Он же и запечатал восставший клан Ши в Темных землях. Семьсот семь печатей соединяли корни древа Тао с каналами природной бай-ци.

Люди Ши, практикующие техники Темного пути, стали заложниками тех земель навеки, а древо Тао из чистой бай-ци природы служило им живой печатью. Сбежавшие семьсот семь членов клана Ши стали изгоями, и отныне прозвали их отвергнутыми. Скованными одной огненной цепью позора. Цепью из ста семи звеньев, двадцати семи огненных узоров и четырех тысяч малых печатей небесного огня.

Теперь же, стоило последней заре в году расцвести, и вспоминали люди об этой легенде, украшая персиковые деревья фигурками из соломы. Император Ян, императрица Инь из дома Ши и золотой плод – подарок духовного бога-императора.

На этом моменте тени, разыгрывающие представление на белой ткани, исчезли. Музыкальные инструменты заиграли, когда все закончилось.

– Пусть славится Сянь-ди! – крикнул кто-то среди гостей на празднике. – Пусть славным будет его правление под девизом: «Весна близко, осень далеко!»

Праздничный фейерверк окрасил ночное небо, внизу люди, что смотрели представление в театре теней, с радостью зааплодировали. Нога Ли Лань, казалось, окаменела под длинной юбкой, ее руки стягивали светящиеся веревки, а губы сковывало заклинание молчания.

– Это пока не конец, барышня Ли, – ленивым тоном произнес человек в одеянии ордена Хэй Ань и наклонился, чтобы обнять ее.

Его губы коснулись ее уха, когда он прошептал:

– Нам пора.

Прозвучал хлопок, подобный раскату грома. В глубине поместья магистра Архива что-то произошло. Люди внизу закричали от удивления и страха, кто-то заплакал, а крыша, на которой сидела Ли Лань затряслась. Крепкие руки незнакомца не позволяли ей упасть, но все, что происходило, вызвало новую волну страшных воспоминаний.

«Так начиналось Великое бедствие трех миров…»

* * *

– Мастер, почему она плачет во сне? – прозвучал девичий голос, словно сквозь горький туман. – Это вы виноваты. Что, если бы она лишилась ноги из-за вашей неосторожности?

– Не надувай так губки, Мао-мао, – прозвучал ленивый голос. – Наш дорогой А-Лун[10] смог спасти ее. То духовное растение хоть и содержит яд, без особого нагревания духовной силой не смертельно.

– Но все равно! Она плачет, может, ей больно?

– Мао-мао, она просто уже проснулась, – прозвучал знакомый голос, похожий на шелест бумаги.

«Лун Кай!»

Этот холодный тон Ли Лань не могла не узнать.

– Лучше пока не вставай, Сяо Лань, – прозвучал его голос вблизи, когда тепло окутало лоб. – Это поможет успокоиться.

– Откуда мне было знать, что барышня Ли найдет сок каменного ранункулюса на свою ногу. Я думаю, у нее редкий талант находить неприятности.

– Хватит уже.

– А-Лун, не смотри на меня та-а-ак. Я тут думал, Мао-мао исцарапает мне все руки, хотя я ее мастер, а не барышня Ли.

– Мастер, давайте оставим этих двоих наедине. Господин Лун хороший алхимик и целитель. Как для демонов, так и для людей.

Ли Лань постаралась открыть глаза, когда в комнате наступила тишина. Взгляд ее был размытым, но с каждым мгновением очертания комнаты в полумраке принимали вид темных деревянных стен, старого шкафа со свитками, белой вазы в углу, бамбуковых занавесок, скрывающих окна, бумажных талисманов, обклеивающих дверь с тканевой перегородкой в виде белого круга. Дом не обладал богатым убранством, но был чистым, и все лежало на местах в строгом порядке.

Ли Лань протянула руку вперед, а холодные пальцы вложили в нее фарфоровую чашку.

– Выпей, – прозвучал голос Лун Кая.

Он сидел сбоку от единственного источника света в комнате. То была свеча в стеклянном фонаре в форме лотоса.

– Спасибо, – хриплым голосом ответила она. – Но сначала скажи, после взрыва никто не пострадал? Дедушка в порядке? Гоу Ичэн…

– Никто не пострадал. Старый господин Ли знает, где ты.

– Что вызвало взрыв?

– Кабинет алхимика и подземное течение бай-ци сменилось. Это дело предстоит расследовать. Сяо Лань, выпей.

Приложив чашку к сухим губам, она ощутила сладко-горьковатый вкус жидкости, в которой явно был…

– Цзяогулань, – произнесла Ли Лань. – Природа воды, состояние холода, чистая субстанция ян. Благоприятен для ци.

– Точно, – ответил Лун Кай, забирая чашку. – Не знаю, как тебе удалось найти каменный ранункулюс в саду сына магистрата…

– Это растение содержит яд, что при особом нагревании духовной силой смертелен, но нужно быть ступени духовного мастера и выше, чтобы получилось его сделать.

– Да, ты прилежная ученица. Но также следов такого яда почти невозможно обнаружить в теле покойника. Возникают предположения о том, что господин Чжу не зря держит это устойчивое к холоду духовное растение в скрытом месте своего сада.

Лун Кай завернул иглы для акупунктуры в плотную ткань и собирался выйти из комнаты, но Ли Лань схватила его за длинный рукав черного одеяния и произнесла:

– Я слышала разговор магистра Архива о том, что они хотят сделать из тебя преступника. Писала об этом дедушке. Ты должен покинуть город и… лучше провинцию.

Вместо ответа он взял рукав ее серого одеяния и отцепил ее пальцы. В этот момент Ли Лань поняла, что на ней не ее банкетное одеяние, а простая одежда.

– К-кто меня переодел? – спросила она и смутилась.

– Я!

Из-за круглой тканевой перегородки у дверей показалась девичья фигурка. В одеянии оттенка глины с соломенным поясом эта девочка в два прыжка достигла кровати Ли Лань. С маленьким бледным лицом, большими глазами и короткими коричневыми волосами со светлыми и темными прядями. Она улыбнулась и сказала:

– Я демон-кошка, помнишь? Меня зовут Мао-мао, а моего мастера…

– Ай-я, эта девчонка невыносима, – прозвучал ленивый голос, когда высокая фигура в темном зашла в комнату, скрестила руки на груди и прислонилась к стене. – Стоило взять в сподручные другого демона.

Его загорелое лицо прикрывала бронзовая маска-половинка.

– Ну, мастер! Не говорите так! – взмолилась она и затрясла головой. – Больше не буду говорить о вас без разрешения!

– Хорошо, хорошо, – замахал он рукой, а потом посмотрел на Ли Лань. – Хорошо, что барышня Ли очнулась.

– Не зови меня барышней, – ответила она.

– Все будут тебя так звать, когда клан Ши возродится. Ты же дочь избранной семьи Ли.

– Ли Лань, – начал Лун Кай, не поворачиваясь к ней. – Можешь не беспокоиться обо мне. Сейчас мы находимся в доме одного друга в соседнем городе Ду вниз по течению Хаохэ.

– То-о-очно! – вдруг весело произнес мужчина у стены. – Тут где-то живет невеста А-Луна из семьи Ло, да? Дочь подруги госпожи Цзи из клана Ба. Так ты уже встречал ее? Красивая?

– Хватит, – ответил Лун Кай, направляясь к дверям. – И больше не говори ничего лишнего.

– Стесняется, – ответил тот, снова взглянув на девушку, когда сквозь прорези маски его глаза сверкнули. – Ядом каменного ранункулюса был отравлен дед Ню Бао, бывший магистр Архива внутренних и внешних рек. Также был отравлен офицер стражи, что занимался охраной Запретного старого города и был мужем Ли Сюэ всего год. Яд невозможно обнаружить, но не того, кто использовал духовную силу на нем. В ордене Хэй Ань есть человек, духовная ступень которого выше мастера. Человек, обладающий техникой «цветения боевой ци».

Ли Лань понимала, о ком он говорит.

– В саду магистра Архива много красивых цветов, скрыть среди них каменный ранункулюс несложно. Из-за высокого положения семьи Чжу никто бы не стал проверять дом их сына. У магистра соглашение с госпожой Шэ из Архива и господином Ню из управления городской стражи. По просьбе господина Ли, чтобы устроить замужество дочери подруги Ло и Лун Кая, госпожа Цзи договорилась с господином Ню, потому что когда-то давно она оказала ему услугу…

– Госпожа учительница хороший алхимик и уже достигла ступени духовного мастера, – ответила она.

– Точно. Несомненно, она хороша в приготовлении ядов с использованием духовной силы, – улыбнулся он. – Ай-я, что было бы со всей сворой этих собак, узнай о них тайная служба императора!

– Но у нас нет прямых доказательств, – вдруг сказала Мао-мао. – Только члены Хэй Ань знают о технике «цветения боевой ци» семьи Ли. Так мы бы раскрыли старого господина Ли.

– Нам остается только смотреть, как будет развиваться представление, – сказал мужчина в маске и кинул что-то в руки Ли Лань.

Она поймала свой арт-веер, развернула, увидев множество писем.

– Барышня Ли голодна? – спросила Мао-мао. – Я сбегаю и принесу! Слышала, вам нравятся сахарные пирожные с семенами лотоса.

У Ли Лань не было времени подумать, откуда демону-кошке известно о такой мелочи. Три письма привлекли ее внимание:

Деда. Не волнуйся, Сяо Лань. Готовься к сдаче экзамена, продолжая медитировать. В городе Ду двое моих учеников гостят у хорошего друга с тобой. Когда наступит экзамен, мы вместе отправимся в Небесную столицу. Ешь хорошо.

Неизвестный. Это Ню Бао из семьи начальника управления городской стражей. Слышь, горькая тыква, я нашел твой почтовый адрес. Мы встретимся на экзамене стражей. Не думай, что легко отделаешься!

Гоу Ичэн. Ли Лань, я слышал, что ты в порядке. Так рад, что с тобой ничего не случилось! Я тоже в порядке. Хочу увидеться с тобой перед экзаменом на стражей в Небесной столице. Напишешь мне, как будешь там. Хорошо?

– Гоу Ичэн, да-а-а? – прозвучал ленивый голос рядом, заставив Ли Лань вздрогнуть.

Она повернулась и увидела лицо человека в маске совсем близко. Свет от стеклянного фонаря освещал его, подчеркивая красоту благородных черт и отражался блеском в глазах. Искренняя улыбка коснулась губ, когда он произнес:

– Сяо Ичэн – мой глупенький диди. А я так и не представился. Меня зовут Гоу Цзянчэн. Первый сын уважаемой семьи Гоу побочной ветки клана императора Яна из Небесной столицы.

>Часть IV

В ожидании бури

Глава 21

«Доклад о происшествии в поместье господина Чжу, магистра Архива внутренних и внешних рек города Энь провинции Дун, случившегося 31 числа 12 месяца…

На основе расследований, проведенных старшими членами Хэй Ань отряда Фэй, Ди Тань и Ди Фу, за период, составляющий десять дней от момента происшествия…

…в алхимической комнате в западном крыле поместья Чжу посреди ночи появилась расщелина длиной в семь локтей. Она пересекала начертанный кровью массив восьми триграмм. По следам духовной силы определили, что кровь принадлежала сакральному зверю бисе, девятому сыну дракона. Золотая пудра была разбросана подобно песку. Поскольку бисе чует запах золота и серебра, кровь его с золотой пудрой использовалась для перенаправления потока подземной бай-ци…»

Лун Кай закрепил кисть на крючке темной деревянной вешалки для кистей. Он знал, что ему придется продолжать расследование в Запретном старом городе. Стоило подождать, когда городская стража выпишет официальный документ о закрытии этого дела, списав все на странное стечение обстоятельств. Едва ли господин Чжу сам начертал в той комнате заклинательный массив. Место, где по расчетам должен произойти взрыв, упоминалось в докладе Лун Кая для главного магистра Палаты алхимиков в Небесной столице. Перехватив доклад и избавившись от одного из ученых Архива, Чжу словно притянул это судьбоносное событие в свой дом. «Но нужно быть глупцом, чтобы не понимать – кто-то очень постарался и изменил направление перед взрывом, используя сложное заклинание с восьмью триграммами, а один из представителей рода бисе живет в резиденции Хэй Ань…»

«Гоу Цзянчэн?»

Старший сын семьи Гоу вел неподобающий образ жизни, сбегал из дома, не участвовал в делах семьи и не хотел становиться чиновником. Казалось, что он лишен добродетелей и самолюбив. Сложно сказать, о чем он думал и чего хотел на самом деле. Хотя Гоу Цзянчэн был тем, кого Лун Кай считал другом.

– Ай-я, вы только посмотрите на этого красавца А-Луна, – произнес Гоу Цзянчэн, вечером забредя в его комнату. – Думаю, в будущем ты прославишься, как красивый ученый-преступник. Хотя нужно придумать что-нибудь поэтичное… – Он сделал вид, будто задумался. – Может, крадущий сердца ледяной красотой алхимик из города Энь?

Листовка с лицом Лун Кая, выведенным тушью, уже украшала стены не только города Энь, но и города Ду. Десять дней прошло с тех пор, как он стал прятаться под маской в доме госпожи Линь-линь, которая для обычных людей являла собой привлекательную молодую женщину, хозяйку мастерской, где она красила и продавала ткани, нити и вышивку. Для необычных, знакомых с миром Тьмы, она была демоницей, которая решила затаиться среди людей.

Лун Кай знал Линь-линь с тех времен, как был ребенком. Наделенная несравненной красотой и изяществом, известная любимица Принца воров стала посредником между одним из глав ордена Хэй Ань и главой палаты Серых рынков. Такой палаты не существовало официально, но власть над преступным миром империи была в руках одного человека.

Будучи демоном-лисой с пятью хвостами, Линь-линь придумывала изощренные способы досадить человеку, который когда-то отверг ее похотливое желание. Однажды, встретив его в городе Энь в лавке травника, она прошептала:

– Господин Лун, мы не виделись с тех пор, как ты был невинным мальчиком, но твоя нечистая ци всегда будоражила мой искушенный вкус. Почему бы нам, раз ты уже так возмужал и мужская сила в тебе созрела, не разделить ложе? Могу поклясться, ты не пожалеешь, когда впитаешь аромат камелии с губ моих…

Дом лисы находился в квартале ремесленников в городе Ду. Двухэтажный и кирпичный он имел шесть комнат, а главные ворота вели к маленькому внутреннему дворику и саду с камелиями. Два других боковых дома в один этаж служили складами для тканей и товаров. Когда-то это место принадлежало господину Хуа, что славился созданием цветов из шелка. Дела его шли хорошо до того дня, как он встретил Линь-линь, внезапно заболев и сделав ее своей супругой. Настоящую жену он выгнал с сыном из дома. С тех пор прошло уже больше ста лет.

Комнаты не отличались изысканным убранством, были простыми и чистыми. Линь-линь держала двух слуг, слабых демонов из мира Тьмы. Дверные проемы покрывали бумажные талисманы от злых намерений, но на самом же деле они служили барьером для тех, кто решит вмешаться в дела ее жильцов. Хозяйка вела простую жизнь, только чтобы передавать письма людей из палаты Серых рынков, используя тайный язык тканей. У Принца воров в каждой провинции империи были такие мастерские.

Свеча на бронзовой подставке теплым светом озаряла стол с книгами на деревянных дощечках из Архива города Ду, принадлежности для написания текстов и соломенную фигурку – старое воспоминание Лун Кая. Предметы, расставленные в совершенном порядке. Только одна вещь выглядела новой. Платочек с вышитым журавлем в цветах. Он лежал сверху на вешалке для кистей. Ткань впитала в себя запах сахарной тыквы, потому что госпожа этого дома хитростью вплела волос особенной девушки в узор ниток.

Лун Кай вздохнул, посмотрев в окно, где за бамбуковыми занавесками завывал зимний ветер. Вскоре взгляд его снова обратился к платку с вышивкой. Стоило коснуться нежного шелка, и вокруг кончиков пальцев нечистая ци начинала клубиться слабыми всполохами, желая поглотить чистую. Он убрал руку, вспоминая, как Ли Лань зашла в его комнату два дня назад. Она уже могла ходить, пульс стал стабильным, циркуляция духовной силы пришла в благоприятное состояние и не было больше следов яда.

– И-извини, если отвлекаю от работы, – произнесла она, пряча что-то за спиной.

Волосы ее были уложены в прическу с серебряными цепочками, верхнее одеяние напоминало оттенок листвы с узором из колосьев. Зимним утром она казалась теплым летним ветерком. Но следы пудры и румян придавали лицу более зрелый вид. Лун Кай не сомневался в том, что госпожа Линь-линь занималась ее внешним видом, пытаясь придать чужой природной красоте свой оттенок.

– Я бы хотела выразить благодарность за помощь и спасение от яда, – голос ее звучал едва уловимо.

– Хорошо, – ответил он и опустил взгляд на бумаги, в которых кистью делал записи по изменениям в бай-ци под городом Ду.

– Я… говорю спасибо тебе, Лун Кай, – продолжила она, положив светлый платок на вешалку для кистей. – Сама вышивала, а госпожа Линь-линь помогала. Помнишь, я как-то брала у тебя шелковый платок с жареными каштанами и не вернула? Прими этот, пожалуйста.

– Хорошо, – снова кивнул он, пытаясь вспомнить значение иероглифа, что только что выводил.

– Ну, я пойду, не буду отвлекать от дел. Мао-мао хотела что-то показать…

– Будь осторожней.

– Что?

– Они обе демоницы из мира Тьмы. Лиса и кошка. У них другое понимание добродетели. Не забывай об этом, пожалуйста. Старый господин Ли сказал бы то же самое.

– Да. Я пойду.

То был не просто платочек с вышивкой журавля в окружении цветов, госпожа Линь-линь зачаровала его, чтобы усилить присутствие духа Ли Лань. Съевшая плод с древа Тао, самая сильная чистая ци, что его духовная сила жаждала, подобно человеку, лишенному воды в пустыне. «Чем сильнее она становилась, тем слаще мое томление внутри…»

Рассеянное внимание Лун Кая обострилось, стоило почувствовать колыхание темной духовной силы на кушетке. Один удар сердца отделял от момента, когда талисман вылетел из рукава и прозвучал грудной женский хохот.

– Ха-ха-ха, господин наследник, а вы не меняетесь, – произнесла демоница, поймав талисман между пальцев, но всхлипнула, когда он загорелся. – Ах! А это уже было грубо!

– У вас какие-то дела со мной, госпожа Линь-линь? – ответил он безразличным тоном. – Не смейте звать меня наследником в присутствии госпожи Ли и господина Гоу.

– Сейчас-то мы наедине. Быстро заметил мое появление! А я так хотела тебя удивить…

– Если у вас нет ничего весомого, уходите.

– Ай-я, и даже не одаришь взглядом ту, что так желала посмотреть в твои глаза.

Овальное лицо, подобное красивой маске, покрывали пудра и румяна. Янтарные глаза, подведенные черной тушью. Пухлые губы, цвета бутона красной камелии, были приоткрыты в усмешке. Длинные темные волосы спадали на бледные плечи, едва прикрытые багровым одеянием. Шею и ключицы украшали серебряные символы высшего демона. На бледной коже их узор блестел в свете свечи и уводил взор в складки одеяния.

Женщина снова захохотала. Она лежала на кушетке, изящной рукой опираясь на перегородку.

– Смотришь так, будто уже готов принять мое предложение, – сказала она, спустив одеяние с правого плеча чуть ниже. – А я готова принять тебя. Порой это томление внутри невыносимо, стоит посмотреть в твои глаза.

– Тебе чудится то, что хочешь увидеть, – ответил он, переведя взгляд на светлый платок с вышивкой.

Он снял кисть с вешалки, протянув руку к тушечнице, придержал длинный рукав. Там еще оставалась растертая тушь. Он был готов отвлечься и начать писать новый доклад, когда Линь-линь произнесла веселым тоном:

– А-а-а, у господина наследника только одна девица на уме. А вот в ее темной повязке светлый камень с моей капелькой крови. Если господин наследник не сделает ничего со своим жгучим желанием, девицу кто-нибудь уведет и проведет сладкую первую ночь, оставив этого глупца ни с чем…

Прозвучал треск.

– Что ты сказала? – спросил Лун Кай таким ледяным тоном, какого сам не ожидал.

– Кха-кха, – кашлянула женщина, подпрыгнув и сев на кушетке, опустила глаза в пол. – Прошу прощения, господин наследник. Я сказала лишнее.

Он вдруг ощутил что-то странное и мягкое в руке. Кисть для каллиграфии сломалась, а тушь оставила отвратительное пятно на чистом листе рисовой бумаги.

«Запятнать чистоту».

– Если тебе, глупая лиса, больше нечего сказать, уходи, – добавил он, заворачивая кусочки кисти в грязную бумагу.

– Есть что! Есть, – ответила демоница, доставая свиток из длинного рукава багрового одеяния. – С вашего позволения зачитываю. Госпоже Линь-линь, хозяйке мастерской изящной ткани в городе Ду провинции Дун. Больших и малых пологов из шелка, вышитого цветами камелии, – сто штук. Занавесок малых из синей шерсти – шестьдесят штук. Тридцать бамбуковых занавесок, обшитых розовой бахромой. Чехлы для стульев и табуреток, скатерти и покрывала для кроватей – по тридцать штук каждого изделия. Скатерть из пятнистого бамбука с рисунком веток абрикоса и цветов – одна штука.

Пятнистый бамбук с рисунком веток абрикоса и цветов был секретным паролем для встреч среди бывших членов палаты Серых рынков. Сто. Шестьдесят. Тридцать. Тридцать. Эти цифры значили место встречи.

Лун Кай встал, собираясь переодеться и выйти на улицу. Стоило протянуть руку к бамбуковой маске на полке, как госпожа Линь-линь прошептала:

– Дорогой господин наследник, я взяла на себя смелость сходить за вашим товаром для вас. Не станете же вы на меня злиться из-за такой мелочи? У вас могут быть проблемы, прознай кто о вашем присутствии в городе Ду. Я беспокоилась о вас, прошу, примите…

Он обернулся, когда женщина оказалась рядом. В ее пальцах с длинными красными ногтями лежал серый фарфоровый горшочек с крышкой. То была мазь, знакомая с детства. В первый раз нанося ее на жизненно важные точки на теле, старая служанка в комнате Принца воров произнесла:

– Тимьян и мята. Запах, чтобы отдыхать душой. Кровь тысячелетнего сакрального журавля из Сада золота. Основа, чтобы жить долго и держать баланс ци. Принц воров помогает и ценит вас только потому, что надеется. В будущем вы станете опорой для всех последователей Темного пути. В будущем не забудете его доброты.

– Господин наследник, – прозвучал певучий голос демоницы сквозь туман воспоминаний. – Позвольте мне наложить на ваше тело эту драгоценную мазь.

Лун Кай положил руку на талию женщины, медленным движением провел ладонью вниз к бедру и прижал ее к себе. Цветочный аромат казался приторным, а жар от тела раздражал – его нечистая духовная сила не принимала другую нечистую. Он ощутил, как Линь-линь сглотнула, а пульс ее стал быстрее. Он нагнулся к темным волосам и прошептал в ухо:

– Еще раз влезешь в мои дела, я лишу тебя демонического ядра.

Она замерла, когда оранжевый дым окутал ее волосы. Багровое одеяние осталось в руке Лун Кая, но он успел подхватить горшочек перед тем, как тот встретился бы с полом.

Рыжая лисица с пятью хвостами выскочила в окно второго этажа, заставив бамбуковую занавеску трепетать.

Глава 22

– Ай-я, слушай, барышня Ли. Нормально это, – произнес Гоу Цзянчэн с веселыми нотками в голосе.

– Но… – начала Ли Лань.

Она сделала глубокий вздох и прошептала:

– Нам обязательно делать это в твоей комнате? В доме госпожи Линь-линь мало комнат с дверьми, только тканевые занавески повсюду.

– Да-а-а, сделаем это в моей комнате. Я не хочу подниматься на второй этаж в твою. Даже если увидит кто, – он тоже перешел на шепот, – нет ничего плохого в том, что кто-нибудь будет подглядывать. Уже поздний вечер, мастерская не работает. Никто из покупателей и посторонних нам не помешает.

– Э-это неловко звучит, господин Гоу.

– Я же проси-и-ил, зови меня Цзян. Мы же успели сблизиться, а ты до сих пор зовешь меня господином. Но, может, тебе это кажется захватывающим? Хочешь, буду звать тебя рабыней Ли?

– Не смешно! Цзян. Буду звать так. Тогда и ты не зови меня барышней.

– Сяо Лань?

– Х-хорошо, но не надо так близко.

– Если я не буду близко, как ты это почувствуешь?

– Мне немного страшно. Кажется, он уже ожил. Он и должен быть таким горячим?

– Конечно ожил, когда рядом такая милая барышня, как ты. Любой зверь проснется.

– Ну, не надо так говорить.

– Я же показывал тебе те картинки срисованные. Должна была понять, что это нормально и не больно. Начнем?

– Да, сначала ты это сделаешь, а потом я буду повторять за тобой.

Лун Кай наклонился к занавеске на дверях в комнату господина Гоу, откуда пахло благовониями с ароматом сандала. Он ощущал духовную силу Ли Лань, но не заметил, что занавеска оторвалась и осталась в его руке.

– А-Лун? Зачем подслушивал? – спросил Гоу Цзянчэн с улыбкой.

Юноша в бронзовой маске и черном одеянии и девушка в розовом сидели на циновках напротив друг друга, освещенные свечой. Он закинул руки за шею. А она в руках держала что-то белое и пушистое.

– Лун Кай, ты выглядишь плохо. У тебя лицо покраснело. Простудился? – спросила девушка, вставая и направляясь к нему.

– Кхм, нет, я в порядке, – ответил он, кашлянув в кулак. – Чем вы занимались?

– Пару дней назад господин Гоу… – начала она.

– Ба-а-арышня, – прозвучал ленивый голос.

– Точно! Цзян дал мне рисунки, помогающие в изучении искажений ци. Он сказал, пока я не выучу, не даст практиковаться в технике очищения белым нефритом. Мао-мао нашла кролика с искаженной ци в лесу у Хаохэ. Видишь? Его лапка стала скелетом. Помнишь рыбу хэло в твоем кабинете, что стала скелетом? Такие животные все чаще появляются, иногда они даже за городские ворота забегают. Бедный кролик долгое время спал, но стал приходить в себя, стоило мне взять его…

Лун Кай перевел взгляд на белый комочек в руках девушки и, стараясь придать лицу суровое выражение, сказал:

– Гоу Цзянчэн, старый господин Ли просил не нагружать Ли Лань работой с духовной силой, пока она не сдаст экзамен в Небесной столице.

– Ну, извини-извини, я обещал Сяо Лань помочь, – ответил он, пожав плечами. – Она хотела узнать, что делает Орден с такими вот случаями. В будущем, когда была солдатиком армии Сянь-ди, они их просто ловили и изучали. Это я про людей, конечно. Я ей сказал, что слабые искажения можно исцелить истинной ци. Ступени духовного подмастерья хватит, но у нее есть особенная светлая сила. После она каждый день ходила за мной по пятам и причитала, что хочет научиться…

– Не причитала я!

– А вы успели подружиться, – тихим голосом сказал Лун Кай.

– Хм-м-м, – промычал Гоу Цзянчэн, – я легко завожу дружбу с женщинами, если ты об этом. Любые женщины меня любят, даже демоницы, в отличие от некоторых ледяных принцев.

– К-кто это любит? – произнесла Ли Лань, округлив глаза.

– Мне нужно идти, – произнес Лун Кай, развернулся и скрутил оторванную занавеску, чтобы поставить в угол у сундука. – Ужин готов. На столе.

– А-Лун собирался нас позвать? Извини, пока кролика не спасет Сяо Лань, мы не сможем поесть, да? Но запомни, пока ты слаба, не используй эту технику на других людях, только на себе. Ну, и тренироваться можно на таких ми-и-илых зверьках…

Лун Кай не слушал их разговоры, а направился к своей комнате на втором этаже. Когда рядом находился господин Гоу и его сподручная Мао-мао, всегда было шумно, а он привык проводить долгие часы в одиночестве или в изучении книг и свитков. Женщины дарили ему внимание и цветы на Летнем фестивале, наблюдали за каждым движением и заигрывали. С детства при дворе Принца воров служанки ходили за ним, желая выполнить любой каприз, но это было не тем, чего хотело его сердце. Ни с одной из них он не мог нормально разговаривать, кроме Ли Лань. Если бы старый господин Ли не заговорил с ним в том пыльном, разрушенном зале Темного пути и не предложил жизнь честного человека, он остался бы там, будто камушек на дне пруда в сокровищнице. «Ли Чэнь смог убедить Принца воров в том, что я достигну высшего потенциала только с Хэй Ань».

В комнате шелковый светлый платок так и висел нетронутым на вешалке для кистей на столе. Смятый лист бумаги с поломанной кистью лежал на полу. После того как госпожа Линь-линь сбежала, Лун Кай спустился вниз, чтобы приготовить ужин. Нарезание мяса и овощей, звуки кипящей воды и запахи пищи позволяли обратить разум в состояние покоя и пустоты.

«Это состояние разума исчезло, стоило встретить ее…»

Из дорожной сумки он достал белую нефритовую флейту с девятью отверстиями, потом сел на кушетку, приготовился к медитации и поднес флейту к губам.

«Совершенство сможет постичь тот, кто сумеет превзойти величие свое и научится все сохранять, не держась ни за что. Тот, кто покоен, сможет владеть движением».

* * *

Зима уступила права первому теплу, когда еще не настал Фестиваль весны, но яркое солнце уже отражалось на осколках Золотых старейшин.

Во внутреннем дворе хозяйки мастерской изящной ткани в городе Ду стол украшали весенние кушанья. Перечная говядина, суп из дикой курицы с помидором и яйцом, баклажаны, фаршированные ягнятиной в чесночном соусе, весенние блинчики с пятью разными вкусами, чай и пирожные форме цветов. В беседке из-за Мао-мао, Гоу Цзянчэна и Линь-линь было шумно.

Демоница, одетая в сдержанный синий, повернулась к Ли Лань, вручила ей светлый веер и сказала:

– Веер необычный, ему больше четырехсот лет и на нем вышиты журавли, как и на вашем бело-изумрудном одеянии. Этот артефакт принадлежал заклинательнице, что мечтала возвыситься, но подарила его мне перед гибелью. Он являет собой ловушку для сакральных зверей и птиц. Сбоку вышиты строки стихотворения, которые при перестановке становятся заклинанием ловушки. Его можно выучить, как узор с бумажного талисмана, но нужно быть достаточно талантливым, чтобы понять.

– Благодарю, госпожа Линь-линь. Вы многое для меня сделали, пока я гостила у вас, но не могу принять такой дорогой подарок. И я бы не посмела использовать ловушку ради поимки сакрального зверя.

– Ай-я, барышня Ли такая скромная девушка, – сказала демоница, прикрыв улыбку длинным рукавом. – Вы само очарование и благородство. Но я дарю его не просто так, считайте это подарком ради вашей благосклонности в будущем.

– Что вы имеете в виду? – спросил старый господин Ли.

– Однажды барышня Ли выйдет замуж за человека из высшей знати, – ответила та, прикрыв глаза так, чтобы длинные ресницы оставляли тени на румяных щеках. – Человека ученого и благородного. Готова предсказать, он будет принцем…

Услышав последнее слово, Лун Кай встал, поставив фарфоровую чашку на стол со звоном, и произнес:

– Мне нужно уединиться и подумать, прошу меня извинить.

– Предсказания могут и не сбываться, – сказала Мао-мао в каждой руке держа по пирожному. – Хм, пирожные вкусные, но пельмешки я люблю больше.

Гоу Цзянчэн засмеялся, потрепав ее по голове.

Лун Кай рассматривал цветочные почки на кусте камелии, чтобы подумать о работе в шахтах с бай-ци под городом Энь. Ли Лань отошла от беседки, встала рядом с ним и сказала:

– Не верю я предсказаниям, но веер пришлось принять, дабы не обижать госпожу Линь-линь. Раньше я ненавидела находиться в толпе и завидовала Ли Сюэ, что так любила этот шум и веселье. Но, работая с ци, научилась контролировать ощущения. Теперь понимаю, что это может быть весело, поэтому не боюсь Небесной столицы, где будет много разных духовных сил. Так тепло сегодня!

Она закрыла глаза и протянула руку к солнечным лучам. Вышитые журавли на ее шелковом одеянии словно стремились улететь ввысь.

Грусть окутала сердце Лун Кая при виде ее беззаботного лица с закрытыми глазами. Казалось, свет клубился вокруг ее рук, а тени, что принадлежали ему, подбирались снизу.

– Лун Кай, я хочу поговорить, – начала Ли Лань, открыла глаза и повернулась к нему.

– Поскольку, – перебил ее он, – после сегодняшнего обеда все пойдут своей дорогой, ты хочешь поговорить…

– Что значит своей? Мы увидимся в резиденции, так сказал дедушка. Но я хочу попросить тебя об услуге.

– По расчетам взрыв искажения бай-ци должен был произойти в доме почты, но кто-то изменил направление, используя хитрости. Он произошел в поместье магистра Архива.

– Дай мне сказать, я хочу, чтобы ты не…

– Думаешь, что я должен буду погибнуть, расследуя этот взрыв? Но он произошел в другом месте. Сяо Лань, будущее уже изменилось.

Она вздохнула, посмотрев в сторону и поджав губы. Он тоже вздохнул, пальцами зажал длинный рукав ее одеяния, увел в тень между домиками и спросил:

– Почему… ты хочешь, чтобы я жил?

– Я хочу, чтобы… – начала она, подняв взгляд. – Чтобы люди, которых я люблю, могли прожить долгую жизнь. Любой разве не хочет?

– Любишь?

– Стой! Я н-не те слова подобрала! Просто… для меня будет невыносимо знать, что я могла тебя спасти, но ты все равно погиб. Т-ты же мой друг!

– Друг, – произнес Лун Кай, сделав шаг вперед и прижав девушку к стене дома.

– Что ты…

Ее светлая духовная сила напоминала свежий бриз на рисовом поле в жару. Он вдохнул сладкий запах тыквы, когда положил подбородок ей на макушку, позволив себе такую вольность. Ладони его касались шершавой кирпичной стены дома с двух сторон от Ли Лань. Ее тело излучало тепло и было на расстоянии всего одного вздоха, когда он произнес:

– Так ты сможешь услышать мое сердцебиение?

Она притихла, но подняла руку, чтобы провести по его груди вверх к ключицам, заставив пульс ускориться, а дыхание застыть на устах.

– Так быстро, – прошептала она. – Твое сердце быстро бьется.

– Да, это значит, я жив. Но главное, – ответил он, сглотнув. – Главное, ты не можешь управлять жизнью других людей. Не можешь жить в вечном страхе, что они тебя покинут. У каждого своя Судьба, но ты можешь научиться принимать ее. Совершенство сможет постичь тот, кто сумеет превзойти величие свое и научится все сохранять, не держась ни за что. Тот, кто покоен, сможет владеть движением.

Наступила тишина, пальцы Ли Лань сжали складки одеяния Лун Кая.

– Спасибо, – тихим голосом произнесла она наконец. – Кажется, это то, что я хотела услышать.

Лун Кай сжал руки в кулаки, борясь с желанием обнять ее за плечи. Рано или поздно этот момент единения двух разных духовных сил должен был закончиться. В первый раз увидев ее, он сразу ощутил этот свет внутри, а она, маленькая девочка, ничего не понимала. Теперь же перед ним стояла молодая девушка.

– Сяо Лань, где ты? – прозвучал крик старого господина Ли издалека, рассеяв этот сладкий сон.

– Я должна идти, – прошептала она.

Но, когда юноша сделал шаг назад, она еще сжимала его верхнее одеяние в пальцах.

– Выживи, пожалуйста.

Он замер, наблюдая, как она опустила голову и ушла.

Глава 23

Ли Лань провела много времени в тренировках дома у красивой женщины, чьи макияж, одежда и украшения были безупречными. Даже Ли Сюэ позавидовала бы. На первом этаже находилась мастерская тканей, а женщина оказалась демоном-лисой. Высшая, чья капля крови содержалась в повязке у Ли Лань. Линь-линь ушла из клана, чтобы жить среди людей, получив разрешение демонической стражи.

Гоу Цзянчэн с первого взгляда показался Ли Лань невыносимым, но вскоре они смогли подружиться. С его слов, все в Хэй Ань знали технику очищения белым нефритом как первую помощь при ожоге…

– Так быстро, – прошептала Ли Лань в тот момент, когда им предстояло расстаться. – Твое сердце быстро бьется.

– Да, это значит, я жив. Но, главное, – прозвучал его голос, похожий на шелест бумаги. – Главное, ты не можешь управлять жизнью других людей. Не можешь жить в вечном страхе, что они тебя покинут. У каждого своя Судьба, но ты можешь научиться принимать это. Совершенство сможет постичь тот, кто сумеет превзойти величие свое и научится все сохранять, не держась ни за что. Тот, кто покоен, сможет владеть движением.

Наступила тишина, пальцы Ли Лань сжали складки одеяния Лун Кая, не желая отпускать. Она понимала, что его видение жизни было глубоким, достойным послушника, отрешенного от всего мирского, поэтому способного с легкостью перелетать реки и озера, ни о чем не жалея. Но ее сердце не было таким глубоким и чистым, потому что страхи продолжали отравлять его.

Рядом с Лун Каем чувство было совсем не таким, как рядом с Гоу Ичэном. Ли Лань ощущала запах тимьяна и мяты, тепло, исходящее от его тела, но сулило оно не наслаждение, а спокойствие и надежность, словно он был ее опорой в этом мире. «Однажды я стану сильнее и смогу справиться со страхами…»

Ли Лань сделала глубокий вдох, развернув веер-ловушку с вышитым рисунком журавлей, стремящихся улететь к солнцу. Она с легкостью разгадала стихотворное заклинание, но едва ли стала бы его использовать. «Пока это просто воспоминание о днях, проведенных в доме демона-лисы».

Сколько бы раз она ни заглядывала в комнату Лун Кая, шелковый платок с вышивкой оставался там, где она его положила. На столе на деревянной вешалке для кистей. Девять раз она успела уколоться, пока вышивала, а госпожа Линь-линь сказала, что это нормально для зачарованной иглы, поскольку других она в доме не держит. «Сохранит ли он мой платок? Мог бы сразу сказать, что не понравился…»

– Ты почему не весела? – прозвучал голос дедушки. – Помню, когда Сяо Сюэ отправилась со мной в Небесную столицу впервые. Ее мать держала на руках, а та все норовила убежать, чтобы погулять по палубе летающего корабля. Хочешь подняться наверх?

– Нет, дедушка, – ответила она, сложив веер и убрав в дорожную сумку.

Для Ли Лань это было не первое путешествие в Небесную столицу. Уже посещала землю Шелка и Жемчуга, как ее прозвал простой люд, в той другой жизни, будучи солдатом элитного отряда имперской армии.

Корабль из крепкого духовного дерева называли «кораблем-сокровищницей». Он плыл в воздухе на внутренней сети из кристаллов, заряженных бай-ци. Он был большим, длиной с полквартала с османтусами в городе Энь.

На верхних этажах в комнатах остановились люди, обладающие весомым богатством, на нижних были комнаты с сокровищами, а на среднем этаже размещали таких людей, как Ли Лань с дедушкой Чэнем, что имели приглашение от Классического Имперского Института. «Не каждый мог попасть в Небесную столицу, чтобы просто увидеть ее прекрасные залы Светлого пути, нужно было заплатить сто серебряных слитков и вернуться на свою землю через три дня».

Светлая бумага на круглом окне стала темнеть, знаменуя наступление ночи, а кристалл в форме лотоса над ним засветился оранжевым. Комната была не больше флигеля, размером с две повозки, поставленные рядом, а деревянные лавки украшала резьба. Ли Лань сидела напротив задремавшего дедушки и тоже закрыла глаза и постаралась выровнять дыхание, сделав печать из пальцев. Послав духовный след и перемещаясь по узлам и меридианам ци, она заметила, что источник силы был чистым и ровным. Восьмой круг ступени духовного ученика. Всего-ничего до новой ступени, но прорыв каждый раз сопровождался болезненными ощущениями во всем теле. Порой можно было даже не вставать с кровати пару дней, но такой роскоши она не могла себе позволить. Едва придя в себя от отравления ранункулюсом, она не собиралась снова сидеть без дела. Став стражем, она смогла бы спасти больше людей, когда начнется Великое бедствие трех миров. «Помогу в городе, а потом отправлюсь в резиденцию ордена Хэй Ань. Дедушка Чэнь сказал, что его люди тоже уже начали готовиться. В городе Энь жило много потомков клана Ши, если бы только проблемы не замалчивались в среде высоких чиновников, что-то бы пошло по-другому».

Тайную службу и армию тренировали и готовили к тому, что в империи могут произойти изменения, но никто не думал, что они случатся так внезапно, как было написано в запретном Белом свитке Цзинь Го:

…тысячу лет назад император Ян достиг бессмертия и объединил воюющие кланы, кроме неукротимого дома Ши, заключившего пакт на демонической крови. Вскоре клан Ши был повержен объединенной армией Девяти знамен и запечатан под древом Тао. Над ним император построил Небесную столицу на летающем острове, но было сказано, что однажды случится Великое бедствие трех миров, которое разрушит империю, положив ей конец.

– Помоги-и-ите мне, пожа-а-алуйста, – прозвучал знакомый голос, растягивая слова. – Если не спрячусь, точно схватят!

– Хорошо, проходите, – ответил дедушка Чэнь, когда слева послышалось движение.

Ли Лань открыла глаза и увидела, что высокая фигура в бело-пурпурном одеянии куталась в старую накидку дедушки. Человек скрыл лицо, сделав вид, что спит в углу.

Не сгорел и кончик благоухающей палочки, как послышался топот, а пять или шесть служанок оказались рядом.

– Просим прощения за беспокойство, – начала одна, сделав поклон. – Быть может, вы видели молодого господина из благородной семьи Гоу?

– Нет, не видели, – ответил дедушка, и глазом не моргнув.

– Идемте искать его в другой комнате.

Они ушли, когда занавеска снова поднялась, и показалось знакомое лицо.

– Ты… – начала Ли Лань, но он прикрыл ей рот рукой.

– Приветствую вас, старый господин Ли, – прошептал Гоу Ичэн, сев рядом. – Помогите мне спрятаться, пожалуйста.

– Хорошо, – сказал дедушка, передав ему накидку внучки из дорожной сумки.

Она рассматривала Гоу Ичэна, понимая, что раньше не видела его в одеянии знати. Оно было бело-изумрудным, его пепельные волосы были заплетены в маленькие косички, что стягивались на макушке в пучок, перевязанный зеленой лентой с жемчужинами и золотой подвеской. При его росте он смог закутаться в серую накидку и спрятать ноги, прижавшись к стене в углу.

Топот нарушил наступившую тишину, когда снова появились служанки.

– Снова просим у вас прощения за беспокойство, – сказала та же, сделав поклон. – Быть может, вы видели двух молодых господ…

– Не видели, – ответила Ли Лань с нетерпением. – Поищите на другом этаже корабля, пожалуйста!

– Идемте искать их в другой комнате, – кивнула служанка.

– Не могу поверить, что ты прибежал сюда! – произнесли братья в унисон, сняв накидки, стоило наступить тишине.

Гоу Цзянчэн сидел и улыбался в золотой маске, а Гоу Ичэн скрестил руки на груди и надул щеки, как маленький мальчик.

– Вы всегда убегаете от служанок? – спросила Ли Лань, переводя взгляд то на одного, то на второго.

– Да.

– Нет.

Она не смогла понять, кто из них что сказал, но дедушка хлопнул ладонью по колену и произнес:

– Хорошо, молодые господа. Давайте знакомиться.

– Бродяга из нашего клана, – произнес Гоу Ичэн, пальцем тыча в брата.

– Ю-ю-юный господин Гоу, так нельзя обращаться к людям. Тем более к своему гэгэ[11], – ответил Гоу Цзянчэн, приложив руку с золотыми кольцами к подбородку. – Тетушка Лу будет ворчать, она ведь думает, что вас воспитали правильно.

– Тебя вообще не воспитывали. Почему ты прибежал сюда?

– А ты?

– Позвольте представиться, – сказал дедушка, как ни в чем не бывало. – Мое имя Ли Чэнь из простой семьи Ли, что живет в городе Энь провинции Дун. А эта девушка – моя младшая внучка Ли Лань.

– Приветствую молодых господ Светлого пути.

Она встала и сложила руки перед собой, поставив правую ладонь поверх левой по всем правилам вежливости. Отвела правую ногу назад, сделала поклон и слегка присела. Она должна была так обращаться к тем людям, что не носили темные повязки, если заговорили с ней первыми.

Гоу Ичэн вдруг охнул и покраснел. Гоу Цзянчэн захохотал, а потом добавил:

– Хорошо, хорошо! Будем знакомы. Многие зовут меня Бродяга из клана Гоу, для двора Сянь-ди я Гоу Цзянчэн и старший сын семьи Гоу, а для друзей просто Цзян.

– Гоу Ичэн, – ответил его брат и встал, сложив руки перед собой. – Хоть я и не из Темных Повязок, прошу, относитесь ко мне не как к знати.

«Знати».

Эти двое в самом деле не выглядели как обычные люди. Одеяния у обоих были светлые, только у одного пурпурное, а у второго изумрудное. Золотые нити вышитых рисунков сверкали в свете лотосовой лампы над окном. Маска Гоу Цзянчэна была не бронзовой, а золотой, но Ли Лань не знала, что он скрывал на лице – шрамы или ожоги.

– Господин Ли, мы знакомы с Тыковкой с детства, – вдруг произнес Гоу Ичэн, улыбаясь.

– Ты-ы-ыковкой? – спросил Гоу Цзянчэн, в театральной манере замотав головой. – Нет, нет, нет. Вы не можете быть настолько близки…

– Тебе вообще какое дело?! – закричал тот, покраснев.

– Я понимаю, почему Лу Дун так любит тебя дразнить. Все чувства на твоем лице отражаются, словно волны на глади озера от упавшего листа.

– А почему вы оба здесь? – вмешалась Ли Лань, решив, что их словесная перепалка будет длиться вечно.

– Искал тебя, чтобы подбодрить перед экзаменом, – сказал Гоу Ичэн, сглотнув и опустив взгляд в пол. – Как-то наш последний разговор не задался. Если обидел чем-то, просто скажи. Не убегай больше.

Щеки ее стали гореть только при мысли о тех поцелуях на празднике Го. Поэтому отвернулась, сделав вид, будто что-то ищет в дорожной сумке.

– Кхм, – кашлянул дедушка. – Все же, думаю, неправильно для вас, молодые господа, убегать от служанок. Их ведь могут наказать за то, что не справляются с обязанностями.

– Не волнуйтесь, господин Ли, – ответил Гоу Цзянчэн. – Кто их и может наказать, так это старший сын семьи Гоу. Но мне такое ни к чему.

Ли Лань подняла глаза, ощутив чей-то жгучий взгляд. Гоу Ичэн пытался ей что-то сказать, но она одними губами произнесла: «хо-ро-шо».

Вдруг послышались испуганные крики и шум.

– Что-то произошло наверху, – прошептал Гоу Цзянчэн и первым сорвался с места.

– Идемте посмотрим, – сказал дедушка.

Холодный ночной воздух окружил Ли Лань, стоило выйти на палубу. Лотосовые фонари освещали широкие деревянные перегородки корабля, а небо было мутно-синим с примесью серых облаков.

– Сюда, – прозвучал крик Гоу Цзянчэна из толпы, окружившей что-то.

Работники корабля в каштановом одеянии пытались разогнать наблюдателей, но среди них уже пошли взволнованные шепотки:

– Какое несчастье…

– Что же это может быть?! Они падали с неба, будто капли дождя!

– Не могу поверить! Совсем рядом с землями Небесной столицы…

Ли Лань подошла ближе, но кто-то схватил ее запястье, окутав светлой духовной силой, и притянул к себе.

– Это похоже на то, чем мы занимались последний месяц, – прозвучал шепот у самого уха. – Барышня Ли, это только начало.

Две плетеные корзины были забиты доверху не зеленью и фруктами, а белыми пернатыми телами с признаками разложения. Полускелеты с розовыми пятнами, как лапка того несчастного кролика.

«Только их уже не спасти».

– Внимание! – прозвучал мощный голос с мостика капитана. – Попрошу всех пассажиров разойтись по своим комнатам. Тайная служба императора займется этим делом, ничего страшного не произошло.

– Точно, в этом нет ничего страшного, – произнесла женщина, стоящая рядом с Ли Лань. – В последнее время много разного происходит, но тайная служба императора позаботится о благе нашей империи.

– Да, да, тут больше не на что смотреть, – закивал мужчина и улыбнулся. – Когда об этом говорит молодой генерал Шэн, никто не будет сомневаться.

– Это ли благородный генерал Шэн Ибо? – спросила молодая девушка, скрыв улыбку за шелковым рукавом. – Вы правы, батюшка, мы можем ночевать спокойно.

Ли Лань сглотнула, подняв голову, чтобы рассмотреть мужчину в серебряных доспехах тайной службы императора. Он стоял гордо, подобно одинокой сосне, покрытой снегом над зеркальной гладью озера. Почти никого из тайной стражи императора в народе не знали по имени, но этот человек заслуживал своей славы. Темные волосы его были собраны в тугой пучок, а правый глаз перекрывала белая повязка. Он смотрел вдаль, не замечая суету внизу. В другом будущем Шэн Ибо был тем, кто один раз спас жизнь Ли Лань на поле боя.

Глава 24

Все финальные экзамены проходили в одном месте на земле Шелка и Жемчуга. Классический Имперский Институт, основанный самим Сянь-ди многие века назад, напоминал крепость и считался главной обителью знаний для ученых умов империи. Его библиотеки и архивы хранили множество свитков с техниками девяти Светлых кланов, множество алхимических рецептов и множество книг по созданию артефактов. Только избранные, наделенные талантами и добродетелями, получали возможность обучаться в его стенах. На последних экзаменах могли выбрать даже потомков павшего клана Ши, но это происходило не более чем раз в десять лет.

Стоило пройти огромные главные ворота, как Ли Лань и дедушка попали в каменистый проход со стенами высотой в четыре человеческих роста, шириной такой, что могла проехать колесница с зонтом в упряжке из четырех лошадей. Впереди уже скопилась очередь из повозок, покрытых шелковыми тканями с бахромой.

В подобных повозках должен был сидеть кто-то вроде Гоу Ичэна, обладающего титулами и богатством по рождению. Она вспомнила, какое письмо он прислал ей после того, как их с братом поймали служанки на палубе:

Гоу Ичэн. Встретимся после экзамена? Ты же знаешь, хотел пойти с тобой, но Бродяга сказал, что я буду только мешать, привлекая внимание. Уверен, у тебя все получится.

– Здесь всегда было много учеников из богатых семей, – произнес дедушка Чэнь и взял Ли Лань под руку. – А вот и та, кого ожидаемо было встретить. Приветствую, госпожа Цзи.

Учительница алхимии из домашней школы при клане Ба была одета в темное одеяние ученого. Она никогда не отличалась примечательной внешностью, такой легко было и затеряться в толпе.

– Приветствую вас, господин Ли, давно не виделись, – произнесла она, сложив руки.

– Приветствую, госпожа учительница, – произнесла Ли Лань, сложила руки и поклонилась.

– А я уже не ваша учительница, – улыбнулась та, покачав головой. – Жаль, что вы не смогли стать одной из моих лучших учениц, но мы встретились в этих стенах. Будущие чиновники, алхимики, артефакторы и стражи. Все трудятся на благо нашей империи Цзинь Го. Каждый год наступает проверка пригодности и проводят письменные работы. Исторические трактаты, философские каноны, собрания поэзии и прозы важны для чиновников, но и другие тоже пишут сочинения. Те два года ты писала хорошие сочинения для сдачи экзамена на алхимика. Твой стиль написания, эмоциональный тон и глубину мысли оценивали высоко. Для алхимиков последний экзамен – приготовление пилюль. Для артефакторов, среди которых Темные Повязки еще большая редкость, чем среди алхимиков, – это создание простого артефакта. Для стражей – это тренировочный бой. Как думаешь, готова?

– Да, госпожа учительница. Надеюсь, мой противник не окажется глупцом, – ответила она и улыбнулась. – Не желаю легкой победы.

У вторых ворот стояло много кандидатов, одетые богато и бедно, все они нервничали, и не было им покоя, пока не получат свой имперский знак. Ли Лань попрощалась с госпожой Цзи и дедушкой Чэнем. Проверка одежды заняла четверть благоухающей палочки. На корабле она успела переодеться в форму городской стражи для первого года. Почти черное одеяние с багровой нижней кофтой, черные штаны, наручи из недорогого металла, пояс с серебряными вставками и темно-синие сапоги для верховой езды.

Ли Лань увидела там Я Юй. Девочку, которую встретила на первом ритуале очищения темной ци в Архиве. «Смогла-таки остаться живой и выбраться из демонической ловушки. Оказывается, это она вторая девушка из города Энь, что пришла на экзамен стражей».

– Я так волнуюсь, что руки не перестают потеть, – произнес один юноша, переминаясь с ноги на ногу. – Меч точно выскользнет. И вообще, я из тех, кто не из чашки ест, а заглядывает в котел. Сидел бы только в канцелярии, да перебирал бумажки…

– Так и надо было идти в торговцы. Им счетоводы-то нужны, а вот у меня есть секрет, – сказал юноша рядом с ним и протянул зеленый камень на ладони. – Это особый нефрит из заброшенных шахт города Энь, камень, приносящий удачу. Смог его пронести на экзамен. А проверяющий-то не заметил!

– Ха-хах, шутишь, что ли? – спросил другой, нагнувшись к нему. – Отец мой мастер резьбы по нефриту, на глаз могу сказать, что это простой осколок бутового камня.

– Не завидуй мне, все равно не дам!

Листок с именем и фамилией вдруг выпал из рук Ли Лань, но его поднял загорелый юноша с родимым пятном на щеке, когда прозвучал мужской голос:

– Ученики из города Энь провинции Дун, прошу пройти к месту экзамена.

– Спасибо, – прошептала она, приняв листок из рук юноши, и пошла следом за другими учениками.

Место, где проходили экзаменационные бои, оказалось полем с твердой почвой и коротко стриженной травой. Здесь проводили соревнования по цуцзюй. Игра с плетеным мечом, популярная среди всадников, которым нужно тренировать мышцы ног, чтобы хорошо держаться в седле. С двух сторон поля стояли пурпурные бамбуковые ворота. Две команды из шести игроков забрасывали мяч в круглое окошко на высоте в два человеческих роста. Каждое попадание вызывало звон колокольчика, висящего чуть поодаль от центра окошка, а после в землю втыкался флажок. Выигрывала команда с большим количеством флажков.

Трибуны для зрителей, покрытые серым настилом, стояли у высоких каменных стен с пурпурно-черными флагами Института, что отделяли поле от внешнего мира. Были тут и большие барабаны на деревянных платформах, а между ними рядом с бронзовым плоским чау-гонгом стоял человек в форме стража.

Вереница из учеников выстроилась на пустом поле, когда на него вышли офицеры городской стражи. Восемь младшего ранга и два старшего. Второгодки поприветствовали офицеров старшего ранга. Они поднесли кулак ко лбу, показав сторону открытого запястья, а получив одобрение, сложили руки за спиной, поставив ноги на ширине плеч. Ли Лань была уверена в том, что младшие офицеры служили только два года, но среди них выделялась высокая и грузная фигура Ню Бао. Пришел ради нее, чтобы отомстить за обиду, оставленную глупой шуткой на празднике Го. Она вспомнила о том, как юноша поцеловал носик Мао-мао, невольно улыбнулась и встретилась с ним взглядом. Он же насупился, посмотрев в сторону.

– Приветствую способных и храбрых учеников из города Энь провинции Дун, – произнес старший офицер с густыми усами и вышел со свитком вперед. – Я офицер третьего ранга, капитан городской стражи Чунь, и я служу в главной канцелярии Классического Имперского Института, поэтому занимаюсь проведением финальных экзаменов. Кто-то из вас сможет справиться с испытанием, а кто-то нет. Но это тренировочный бой, так что на пояс наденьте кристалл с триграммой, взятый из плетеной корзины. Этот кристалл не только определит, кто со второго года службы будет вашим противником, но и защитит от смертельных травм. Нужны же вы семьям живыми.

Никто не ответил на его странную шутку.

– Да шучу я, – сказал офицер Чунь, потрепав усы. – Каждый год одно и то же, никакого веселья. Те, что не смогут пройти, получат возможность попасть в имперскую армию на более высокую должность. Ну, чуть выше, чем если бы просто вызвались добровольцами, как девушки, или, как юноши, понесли бы воинскую повинность через год. Все вы молоды и полны сил, а нашей империи такие и нужны, но…

– Прошу, капитан, время приступать к экзамену, – произнес офицер, стоявший рядом.

– Да, да, да, – закивал тот, указав на корзину на земле. – Приступайте.

Каждый ученик засунул руку в нее, чтобы достать теплый прозрачный кристалл с веревкой. У Ли Лань оказалась триграмма с рядом сплошных линий, заставив горько улыбнуться. Это значило «Цянь». Небо, что было символом отца и света. «Съевшей фрукт с древа Тао достался кристалл света». Недолго думая, она привязала его за веревку к поясу.

– Итак, первый бой проведут люди с Цянь, – продолжал офицер Чунь. – Моему помощнику передайте лист с именем и фамилией. Пройдите в центр поля, когда выберите оружие. После отметитесь в свитке, если вам, конечно, одобрят получение знака офицера городской стражи.

Ли Лань вздохнула, когда увидела Ню Бао, идущего в правую сторону поля. «Чего и следовало ожидать, вот кто подстроил так, чтобы мне попался кристалл Цянь». Она отдала свой лист старшему офицеру и пошла к левой стороне, туда, где стоял деревянный стол под бамбуковыми вратами.

Солнечные лучи рисовали блики на металлических поверхностях топоров, секир, мечей и боевых цепов. Для стражи привычным оружием являлись меч дао и цеп саньцзегунь, как лучший вариант при защите. Он являл собой три палки из металла, соединенные цепью. Их выбирали так, что длина одной была равна семи кулакам владельца цепа.

– Господин Ню, никто… – прошептала Ли Лань, сжимая в руке дао и выполняя приветствие в поклоне. – Никто, кроме нас, не знает о том, что произошло на празднике Го. Неужели подобная безобидная шутка способна задеть ваше достоинство?

– Здесь я офицер седьмого ранга, сержант Ню, – прошептал он, подняв хмурый взгляд и сжимая в руке сложенный саньцзегунь. – Будь готова, Ли Лань!

– Стойте! – вдруг прогремел голос старшего офицера.

Все повернулись в его сторону, а человек рядом с чау-гонгом едва успел остановить свою палочку перед ударом.

– Госпожа Ли из города Энь провинции Дун, вы ли дочка Ли Кая и внучка Ли Чэня? – спросил капитан Чунь и потрепал усы. – Как интересно! Думал, кого вы мне напоминаете? В вашей духовной силе явно есть наследие отца. Не ожидал увидеть столь знаменитую персону. Четыре поколения семьи Ли в тайной службе императора были весьма талантливы для людей из Темных Повязок. Жаль только, что ваша репутация оказалась испорчена после происшествия в Сакральном саду. И жаль, что вы родились женщиной. У вас было бы больше возможностей восстановить репутацию и прославить свое имя. Женщинам особенно трудно достичь ступени духовного мастера, будучи потомками павшего клана Ши…

Ли Лань старалась сохранить маску спокойствия на лице, несмотря на то, сколько шепотков поднялось вокруг. Ее взгляд встретил взгляд Ню Бао, который уже встал напротив, держа саньцзегунь в средней позиции. Верхней палкой цепа он прикрывал голову, держа под прямым углом, средней – корпус, и нижняя палка не давала достичь ног. Такое положение затрудняло возможности для атаки.

Подобно граду, падающему по черепице галереи, послышался топот сапог, и поле для игры в цуцзюй окружила толпа в пурпурно-черном одеянии.

– Ай-я, мы опоздали на такой бой! – воскликнул кто-то.

– Нет, кажется, они не начинали, – ответил чей-то громкий голос.

– Я же просил вас не опаздывать, – сказал офицер третьего ранга. – Хорошо, получите выговор позже. Это ученики первого и второго года обучения Классического Имперского Института. Светлое будущее нашей империи. Что ж, ученики из города Энь провинции Дун, в этом году у вас будет больше зрителей на финальном экзамене, не разочаруйте их и покажите достойное представление.

Ли Лань встала в исходную позицию, контролируя центр тяжести. Она вытянула руку с дао вперед и чуть вверх, предлагая противнику сделать первую атаку в ноги, потому что была уверена в скорости и ловкости своих движений.

Удар о бронзовую поверхность чау-гонга ознаменовал начало боя.

Глава 25

Стояла холодная ночь на пустынном поле в провинции Нань. Воздух окутывало напряжение, но только двух человек освещала неполная луна. Они стояли друг напротив друга, а между ними на земле стояло деревянное ведро с ледяной водой. Оба были в простой темной одежде для тренировок. Славный генерал и простой солдат. Генерал с невозмутимостью держал в руке меч дао, заведя его за спину, а солдат склонила голову и тяжело дышала. Пот стекал по ее коже, делая волосы, собранные в пучок, еще более засаленными.

– Прошу вас, я больше… не могу, – произнесла Ли Лань, повернув голову в сторону.

Там вдали стояли шатры тренировочного лагеря имперской армии, одни солдаты вели ночной дозор, пока другие отдыхали. Лишь она пыталась справиться с неповоротливостью своего тела.

Она сделала глубокий вдох и выставила вперед ладони. Ее кожа стала огрубевшей, покрылась ожогами, шрамами и мозолями.

– Генерал Шэн, я должна была стать алхимиком, – произнесла она, сквозь слезы, – мои руки непригодны для того, чтобы так трудиться, и для того, чтобы убивать. Пусть и наших врагов…

– Я не буду прощать вам слабости, потому что вы женщина, – прозвучал его ответ. – Я не для того вытащил вас из огня, чтобы слушать оправдания.

– Все называют вас странным глупцом за спиной, – продолжила она, подняв глаза.

Взгляд его единственного глаза, не перекрытого белой повязкой, не дрогнул. Шэн Ибо был человеком, для которого глупые слухи не имели значения.

– Генерал Шэн, никто не понимает, почему вы так много драгоценного времени тратите на глупую девочку из Темных Повязок. Я же ничего не умею! Может, вам и не стоило спасать жизнь кого-то вроде…

Не успела она закончить предложение, как ледяная вода пронзила ее с головы до пят десятью тысячами колких иголок. Зубы начали стучать, а внутренняя дрожь подбиралась к сердцу, стоило подуть ночному ветру.

Это генерал Шэн опрокинул деревянное ведро с водой на ее голову.

– Я никогда не ошибаюсь в людях, солдат Ли, – прозвучал его голос.

Ли Лань дрожала, но видела только его ноги в темных сапогах для верховой езды. Он сделал шаг вперед и воткнул дао в землю перед ней.

– Повторим атакующие связки, – продолжил генерал. – Я использую духовную силу и буду отклонять ваши удары. Не бойтесь, что пораните меня. Нужно привыкнуть к мысли, что ваш удар причинит кому-то боль.

Трясущаяся рука девушки обхватила рукоять дао, а Шэн Ибо добавил:

– Говорят, что искусство боя есть суть слияние искусства кисти и меча. Но каждый стремящийся к их постижению способен достичь необходимых высот на обоих поприщах. Неважно, даже если человек не наделен талантами в этих искусствах. Неустанно тренируясь, он сможет приобрести необходимые знания и навыки, чтобы в дальнейшем, опираясь на избранные им техники, продолжать самосовершенствование на Пути.

Солнце на поле для цуцзюй светило Ли Лань в глаза, когда Ню Бао атаковал ее ноги, рассекая воздух цепом, будто хлыстом. Три звена на нем едва сложились и раздвинулись, ударив в пустоту.

В прыжке она занесла меч для удара в голову, но лезвие ее со звоном встретило первую палку цепа и скользнуло вдоль, подобно каплям воды, стекающим с камня.

Стоило Ню Бао перехватить две палки в руки, центральной прикрывая корпус, он двинулся на Ли Лань, будто падающий с горы валун.

Только сбивающая работа меча с шагами назад и усилением циркуляции ци в ногах позволяла ей повторять связки поединка. Делать уклонения и перевороты, шагами рисуя на поле для цуцзюй, словно кистью на бумаге.

Она чувствовала направление каждого удара Ню Бао благодаря технике цветения боевой ци, но могла лишь отклонять их скользящими прикосновениями к палкам. Она едва ли смогла бы принять его удар в полную силу, находясь на ступени духовного ученика.

Даже три года прослужив в имперской армии, Ли Лань не сталкивалась с оружием, чья гибкость и изменчивость была подобна ветру, колыхающему верхушки бамбука.

После очередного выпада она отбила палку цепа, направленную в грудь. Ню Бао тут же поднял руку и завел ее за спину, готовясь сделать новый замах.

Возникшее чувство опасности, как стрелой пронзило голову Ли Лань. Одного удара сердца хватило, чтобы уйти в сторону и перекатиться по земле, когда темные ошметки взлетели в воздух. Лежа на спине, она услышала крики в толпе, а потом ощутила что-то на лице и, потянувшись пальцами, сняла со щеки темные кусочки почвы и травы.

В центре поля для цуцзюй зияла расщелина длиной в десять локтей.

Ткань затрепетала над головой Ли Лань – это высокая фигура приземлилась перед ней, накрыв тенью. Мужчина в серебряных доспехах тайной службы императора и с повязкой на глазу.

Генерал Шэн повернулся. Металлические палки цепа в его перчатке переливались пламенем, что вздрагивало подобно пламени свечи от дуновения ветра.

Ли Лань поспешила встать с земли, стереть грязь с лица и одеяния.

– На такой проступок мог решиться тот, – голос генерала звучал мощно, как перед тысячной армией, – кто считал, что сможет выйти сухим из реки. Кто-то с высоким положением в Институте, обладающий ступенью бессмертного мастера. Или кто-то хитростью заставивший обладателя.

Он замолк на пару мгновений, показывая серьезность намерений.

– Хочу заверить этого человека, тайная служба императора расследует преступление против протокола проведения финального экзамена. А вы, офицер Ли, дочь своего отца и внучка своего деда, неопытны, но я вижу потенциал, потому готов рекомендовать вашу кандидатуру на должность офицера нашей службы.

Охи и возгласы в толпе заставили генерала посмотреть в их сторону. За его плечом Ли Лань заметила Ню Бао, лежавшего на земле в окружении людей.

– Кто-то посмеет усомниться в моей оценке? – спросил Шэн Ибо, но наступила тишина.

– Благодарю генерала Шэна за оценку, – ответила она громким голосом, сложив руки перед собой и опустив голову. – Но… я вижу репутацию семьи Ли, а также то, что я женщина, как препятствия к принятию вашего предложения.

– Я знаю, что произошло с вашей семьей, офицер Ли. Но то, что вы женщина, не делает вас непригодной к службе, покуда вы имеете в себе достаточную для этого ценность. Подумайте об…

Словно звон бьющегося о пол фарфора в пустом зале, прозвучал отчаянный крик боли. Ли Лань встрепенулась, а испуганные ученики стали расходиться в стороны – кто-то упал на землю.

– Мой нефрит! Нефрит удачи! – кричал юноша, прижимая руку в груди. – Я… только сжал его слишком… духовная… внутри… обожгла мою руку до мяса и костей… помогите!

Не успела она сделать вдох, как генерал Шэн поднял ладонь, и в сторону улетело что-то, похожее на ленту из золотых крошек. Та окутала корпус кричащего, заставив всех вокруг попятиться, словно их сдул ветер.

– Возьмите его под руки и уведите в павильон Ласточек, – произнес Шэн Ибо и развернулся, взмахнув накидкой.

Ли Лань думала о том, стоит ли остановить генерала и сказать, что может помочь несчастному, используя технику очищения белым нефритом. Кожа юноши покрылась розовыми пятнами и начала расслаиваться, потому что он сжал камень, ненароком направив в него духовную силу. «То, что с ним произошло, связано с искажением бай-ци в Запретном старом городе».

Рука Ли Лань сама поднялась, чтобы потянуться к спине с белой накидкой, но потом опустилась. Она вспомнила уроки Гоу Цзянчэна и остановилась. «Оказать помощь и выдать себя перед генералом Шэном? За мной стоят многие люди. Их нельзя подвести, никто не должен знать о техниках Хэй Ань. Пока не должен. И это вызовет больше вопросов и навредит больше, чем поможет».

– Не волнуйтесь, офицер Ли, – прозвучал голос Шэн Ибо снова, но не строгий, а тихий и окутанный человеческой теплотой. – Тайная служба императора позаботится об этом несчастном.

Она кивнула, зная, что он не увидит, но тяжелые воспоминания заставили ее сердце сжаться от боли. Когда-то в будущем, стоило ей пойти добровольцем в армию императора, она едва не погибла в горящей деревне. Генерал Шэн оказался рядом и помог, но оставил на полу старую женщину. Ноги ее были переломаны упавшей с потолка балкой, она захлебывалась в собственной крови, но продолжала тянуть руки.

– Если бы мы могли спасти всех и каждого… – сказал Шэн Ибо, когда Ли Лань смогла глотнуть свежего воздуха. – Наша жизнь была бы похожа на сказку.

* * *

– Это место похоже на сказку. «Чайная десяти тысяч цветов». Твой друг любит украшения, как и многие знатные дети из Небесной столицы, – прозвучал голос дедушки Чэня, заставив Ли Лань вздрогнуть. – Все хорошо, Сяо Лань?

Она схватила его руку, лежащую на колене, чтобы снова ощутить тепло, и опустила голову.

– Так, просто вспомнила кое-что, – ответила она, продолжая сжимать его руку.

– Я заказал твои любимые пирожные с семенами лотоса, – улыбнулся дедушка, кивнув в сторону стола. – Давно тебя ожидают на тарелке. Ты ведь смогла получить имперский знак офицера стражи.

– Все произошло быстро.

– Так и бывает. Это в сказаниях о героях прошлых времен есть поэтическая красота и одухотворенность. В настоящей жизни ты и опомниться не успеешь, как нож проникнет в твою спину…

– Дедушка? – спросила Ли Лань, заметив, как его лицо помрачнело.

– Я тоже кое-что вспомнил, давай не будем о грустном. Давай о настоящем. Этот капитан Чунь был соучеником твоего отца. Его не взяли в тайную службу императора, поэтому он и затаил обиду. Устроил такое представление с раскрытием прошлого нашей семьи, но неизвестно, его ли рук дело заряженный истинной ци саньцзегунь. Думаю, генерал Шэн что-то да узнает.

– Дедушка, откуда ты знаешь все? Я не успела рассказать…

– По старой дружбе мне позволили затеряться на местах для зрителей. Видел и хотел вмешаться, но все обошлось. Поешь чего-нибудь, хорошо?

– Ли Лань! – прозвучал крик.

Обеспокоенное лицо Гоу Ичэна вдруг оказалось рядом с ней, а потом его руки притянули ее в теплые объятия.

– Слышал, что случилось на экзамене! Поверить не могу, что такое могло произойти! Этот Ню Бао должен ответить, даже если не виноват. А ты в порядке? Нигде не болит? Может, стоит позвать целителя? Он проверит твой верхний пульс, проверит твой средний пульс, проверит твой нижний пульс. Вдруг у тебя малокровие или упадок жизненных сил? Вдруг внутренний жар? Какая у тебя частота и сила ударов на обеих руках? Дай потрогаю…

– Я здорова и жива. Гоу Ичэн, разве не видишь? Ты матушка моя, что так печешься?

Обидевшись, он отпустил ее и сел за стол, не отвечая на последний вопрос. В «Чайной десяти тысяч цветов» как раз наступило время, когда посетителей почти не было. Особенностью этой чайной являлось то, что на лакированных столах, стульях, шелковых накидках, на блюдах и посуде можно было найти рисунки цветов разной формы и размера. Ли Лань подумала, что такое нежно-украшенное место точно понравилось бы Ли Сюэ.

– Приветствую вас, юная госпожа Ли, – вдруг прозвучал знакомый грудной голос. – Трижды послушная, четырежды добродетельная, как говорится.

Из-за занавески с вышитым рисунком хризантем появилась фигура госпожи Лу в изумрудном верхнем одеянии с вышивкой из серебра с жемчугом, напоминающей узор холмов и лесов с башенками. Медные волосы были собраны в пучок с большими шпильками в форме цепочки из золотых капель. Серьги в форме лепестков раскачивались, стоило ей нагнуть голову чуть вбок и улыбнуться.

– Приветствую вас, госпожа Лу, – произнесла Ли Лань, соблюдая правила вежливости и соединив руки перед собой с поклоном и приседанием.

– Ай-я, просила же звать меня тетушка Лу, – ответила она. – Я провела финальные экзамены для артефакторов, узнав, что мой племянник встречается с одной милой девушкой, не могла не встретиться с ней снова.

– Эм-м-м, – промычал Гоу Ичэн, глядя в стол. – Тетушка Лу, думал, у вас много дел в Палате артефакторов. Я хотел поговорить наедине с…

– Ничего, ничего, дела никуда не убегут, – ответила та, с изяществом присев на стул рядом с племянником. – Можно подумать, что нынче тяжелые времена, но те, кто талантами и добродетелями не обделен, способны справиться с любым делом в срок.

– Приветствую вас, госпожа Лу, – прозвучал голос дедушки, он встал, подняв руку перед собой. – Я дедушка этой милой девушки, господин Ли из простой семьи Ли из города Энь провинции Дун.

– Присаживайтесь, присаживайтесь. Я слышала, что вы художник, – начала тетушка, сузив глаза, когда служанка принесла четыре фарфоровые чашки свежего чая. – Ваше искусство считается одним из изящных и трогающих душу. В провинциальных кругах, конечно, считается. Но это не главное. Я работала в библиотеке Классического Имперского Института и не застала времена старого господина Ли и его сына. Но Шэн Ибо не настолько опытен, чтобы приглашать вашу девицу в тайную службу императора.

– Думаю, не нам судить о его решениях, – ответил дедушка, приложив чашку чая к губам.

– Я слышала, что пока вы служили, преступления Темных Повязок случались не так часто, как сейчас. Так ли вы были честны с правосудием?

– Хотите сказать, что дедушка прикрывал преступления потомков клана Ши? – произнесла Ли Лань, ощущая враждебность в голосе тетушки Лу.

– Сяо Лань, успокойся, – сказал дедушка и улыбнулся. – Прошу, госпожа Лу, не путайте судебный совет при императоре с рядовыми служащими. Это они решали правосудие, не я…

Женщина кивнула, искоса посмотрев на Гоу Ичэна, что надулся и крутил чашку чая в пальцах, о чем-то раздумывая.

– Юная госпожа Ли, как вы находите Небесную столицу? Разве земля Шелка и Жемчуга не прекрасна? Не будь вы из рода Темных Повязок, смогли бы и выйти замуж в семью достойную, подобную семье моего племянника, будучи такой талантливой и разумной.

– Вы правы, – согласилась Ли Лань, потому что знала, чего добивалась эта женщина.

Юноша решил встать и выйти, не сказав никому ни слова.

– Прошу меня простить, – добавила девушка, тоже выйдя из-за стола.

Ли Лань хотела поговорить с Гоу Ичэном, чтобы наконец прояснить планы, пусть и не до конца, но дать понять, что им нужно идти разными путями.

В зале «Чайной десяти тысяч цветов» было множество шелковых цветных занавесок. Слабый розовый свет фонарей, запахи изысканных кушаний и струнные звуки пипы преследовали девушку, пока она пыталась выбраться, ощущая присутствие духовной силы Гоу Ичэна в воздухе.

За очередным шелковым поворотом кто-то схватил ее за запястье, притянув и окутав запахом дымчатого ветивера на губах. Поцелуи казались невыносимыми, будто этот человек пытался выместить на ней все разочарования и терзания души.

– Что ты творишь? Совсем стыд потерял? – произнесла Ли Лань, наконец оттолкнув Гоу Ичэна от себя.

– Пусть меня арестуют за эти поцелуи. Да за любые поцелуи, если это будешь ты, – прошептал он в ее волосы, а руки только крепче обхватили талию.

– Тетушка Лу права, мы не можем быть вместе. Не должны. Я из Темных Повязок. Для этого она и пришла сюда…

– Ли Лань, я ведь… могу бросить семью Гоу. Все равно же не первый сын. Сбежим и будем жить на острове в море Чжоу. И пусть у нас не будет детей, можем взять кого-нибудь, кого Судьба обделила родителями.

– Пожалуйста, Гоу Ичэн. Ты не в себе, лицо горячее, словно в бреду. Говорил же, что нужно поддерживать твои меридианы из-за искажения ци. Ты не сможешь без столичных пилюль и…

– Ты же алхимик, неужели не сможешь поддерживать во мне жизнь?

– Ты глупец! – крикнула она.

Ли Лань вырвалась из его рук, побежала, но врезалась в кого-то, едва не упав.

– Снова вы? – прозвучал голос генерала Шэна.

– П-прошу простить мое поведение, – произнесла она, схватив его за белую накидку. – Но прошу, остановите неразумного юношу, что будет преследовать меня.

Глава 26

Гоу Ичэн. Я давно для себя решил. Даже если ты против, я все равно останусь твоим другом.

Гоу Ичэн. Ты можешь не отвечать на мои письма, если не хочешь. Я все равно буду тебе писать.

Гоу Ичэн. Слышал, в твоем городе какие-то проблемы со старыми шахтами с добычей кристаллов бай-ци и течением внешних рек. И вроде в других городах по всей империи тоже. Это слухи, но я им не верю! Чтобы люди из тайной службы императора, вдруг читающие нашу переписку, не подумали, что я распространяю слухи… Тыковка, если хочешь, я могу забрать тебя в Небесную столицу, я попрошу у тетушки Лу найти для тебя, Ли Сюэ и дедушки Чэня работу. Тут живут люди из Темных Повязок. Обещаю, никто не будет относиться к вам с пренебрежением. Тетушка Лу не пускает меня в провинцию Дун, но я все равно сбегу. Бродяга, например, снова пропустил клановое собрание, хоть он и первый сын семьи Гоу. Я тоже сбегу, и мы поговорим, как раньше! Хочу увидеть тебя и услышать твой голос!

Последнее письмо от Гоу Ичэна Ли Лань получила четыре дня назад. С тех пор он не написал ни строчки. Она пыталась сказать прямо о своих намерениях, но его волновало лишь то, чего хочет сам. Вероятно, тетушка Лу смогла запереть его в комнате и отобрать арт-веер. Каждый раз от его письма и воспоминаний о грустных серых глазах сердце будто пронзали десять тысяч игл. Они должны были расстаться. «Лучше раньше, чем позже».

– Смотрите, это та девица, что отвергла приглашение самого генерала Шэна, – сказал кто-то тихим голосом. – Как думаете, что в ней особенного? Ее чуть не разрезало пополам от удара саньцзегуня, заряженного истинной ци. Даже не представляю, кто мог бы так кого-то ненавидеть.

– Ай-я, думаете, она особенная? Ее дед, однорукий художник, оказывается, был изгнан из тайной службы императора. Потому-то она и боится показывать там свой нос… – прошептал кто-то в ее спину.

Для Ли Лань их поведение не стало чем-то новым. В детстве, когда она пришла в домашнюю школу при клане Ба, дети были такими же жестокими в выставлении глупости напоказ. Она прошла пару шагов и встала у окна во внутренний двор, где росли сосны. Легкий ветер доносил вкусные запахи приготовления еды с кухни рядом с павильоном Клейкого Риса. Внутренний двор главного управления городской стражи города Энь имел сад и пруд с насыпью из горок песчаника, что напоминали пять священных гор Цзянху.

На миг странное чувство, подобное тому, рядом с кроликом с костяной лапкой, заставило ее поежиться. В комнате много офицеров низкого ранга с пятым или шестым кругом ступени духовного ученика. Непросто определить слабый источник искажения ци…

– Выходит, теперь мы офицеры восьмого ранга? – произнес загорелый юноша слева от Ли Лань.

Он сжимал в руке прямоугольный деревянный знак городской стражи. Знак был покрашен в оттенок баклажана, а вырезанные иероглифы обозначали ранговую принадлежность и символ службы дозора. Символ, похожий на раскрытый веер с подковой в центре, переливался лакированным блеском.

– Ха! А кому-то просто повезло родиться с яшмой во рту, – прозвучал голос Я Юй с пренебрежением.

Девушка толкнула Ли Лань плечом и прошла в первый ряд. Хвост ее темных волос покачивался на макушке. «Как всегда, неприветлива».

Широко открытые двери скрипнули, когда появились двое. Чахлая фигура седоволосого офицера четвертого ранга и крупная фигура Ню Бао, что держал множество свитков, завернутых в серые и пепельные ткани с темно-пурпурными кисточками. Ли Лань знала, что это протоколы работы стражи, подобные свитки использовали в военном лагере при обучении.

После происшествия на финальном экзамене пришло три письма. Одно от господина Ню, который писал о невиновности сына. Второе от офицера третьего ранга Чуня, сообщавшего о проведении расследования, связанного с оплошностью на экзамене, и заверявшего, что виновник будет найден. Третье же было от генерала Шэна, он выражал искренне сожаление, ведь Ли Лань выбрала стражу, но добавил, что восхищается ее намерениями стать полезной для родного города.

– Мы не знакомы, хоть и виделись на экзамене. Помните? – прозвучал тихий голос.

Это произнес юноша, который сжимал знак стражи, а теперь привязал тот к широкому поясу. У него был простецкий вид, но доброе лицо с родимым пятном на щеке. Ли Лань сразу вспомнила, кивнув. Он же сложил руки в приветствии и продолжил:

– Мое имя Бин Хэ. Хоть люди и говорят, что характер у меня, как у теплой реки, а не у ледяной.

– Ли Лань, – ответила она, тоже сложив руки.

– Вы в самом деле будто одна из четырех благородных цветов. К тому же у вас удивительное чутье на духовную силу, видел, как вы работали с дао во время боя, угадывая движения противника. Неудивительно, что вас заметил генерал Шэн. На самом деле я не хочу ходить в дозор в подземный город. И не только из-за пугающих слухов…

Он перешел на шепот, и ей пришлось нагнуться. Ню Бао, стоящий рядом с капитаном отряда, не сводил с них маленьких темных глаз.

– На самом деле… это моя семья хотела, чтобы я стал стражем. А я мечтал стать художником. Если у вашего дедушки будет время, могу принести свои эскизы?

– Думаю, да, – кивнула она, не зная, что ответить.

– Спасибо, госпожа Ли, – улыбнулся он, будто Ли Лань одарила его серебряным слитком. – Т-то есть, офицер Ли.

– Имя мое многие из вас уже знают, но… – громкий голос старика заставил все шепотки в комнате в миг прекратиться. – Не забывайте, офицер пятого ранга Мэн и командир вашего десятого отряда. Вы несете дозорную службу вдвоем с напарником. В нашем отряде есть как офицеры седьмого, так и трое восьмого ранга. Восьмой ранг, пока вам не дадут никаких сложных поручений. Вы просто должны показать, что хорошо знаете город и его злачные места. Ваша задача собрать все повязки оттенка баклажана. На ветках деревьев и кустов, на заборах и фонарях. Тридцать штук. Можете идти вместе или по одному, неважно, сколько повязок кто принесет, главное – они должны быть все на моем столе к завтрашнему утру. Вы поймете, важно согласовывать действия с членами отряда. Бин Хэ, Ли Лань и Я Юй. Это ваш первый приказ.

– Так точно, офицер четвертого ранга, – ответили они в унисон и поднесли кулак ко лбу, показав сторону открытого запястья.

– Смирно, – кивнул он, и все стражи в комнате сложили руки за спиной, поставив ноги на ширину плеч. – Вольно. А пока офицер седьмого ранга сержант Ню расскажет вам о своде правил городской стражи. Каждый год мы повторяем правила. Как только достигнете шестого ранга, сможете выбрать направление. Пойдете в канцелярию или останетесь в дозоре.

Повторение свода правил заняло все время до дневной трапезы. Распорядок дня в городской страже не слишком отличался от распорядка в армии императора. Соблюдение ранговой принадлежности, тренировки во внутреннем дворе с дао или с саньцзегунь, рисование бумажных талисманов, прием пищи в павильоне Клейкого Риса, обход города или заброшенных шахт бай-ци. В шахты не пускали первогодок, только третьегодок, хотя капитан Мэн сказал, что у них будет возможность взглянуть на Запретный старый город один раз.

После обеденной трапезы, что не отличалась изысками, как и армейская еда, Ли Лань потянулась, стоя под загнутыми черепицами павильона Клейкого Риса. Солнечная погода. Ничто не предвещало будущих разрушений, казалось, такое спокойствие продлится долгие годы.

– Офицер Ли, – прозвучал слабый голос за спиной Ли Лань. – Я говорил с офицером Я, она сказала, что не пойдет с нами на поиски повязок оттенка баклажана. Вы…

– Офицер Бин, идем вместе, – кивнула она, а его лицо с родимым пятном на щеке просияло.

– Хоть вас и называют выскочкой, вы вовсе не такая, – сказал он, вдруг округлив глаза, и прикрыл рот рукой. – Извините…

– Ничего. Меня это не задевает. Лучше поспешить, да?

Первым делом они решили начать с квартала у Центральных ворот благоденствия. Ли Лань остановилась, рассматривая площадь: телеги с сеном и клетками с домашней птицей, столы с рулонами тканей и мешками с рисом и зерном, умельцы, продающие глиняные горшки и весенние сладости. Торговцев в этом году оказалось меньше, несмотря на подготовку градоначальника к Фестивалю весны.

– Многих… – начала Ли Лань. – Многих напугали слухи об ужасах, творящихся в шахтах под городом. Это хорошо. Выходит, тот взрыв в поместье магистра Архива изменил будущее…

– Вы были в поместье в ту ночь? – прозвучал голос офицера Бина, он стянул повязку с бумажного фонаря рядом с почтовой повозкой. – Вы видели тот серебряный пар?

– Что ты сказал?

Она схватила его за локоть, сжав пальцы, чтобы затолкать в темный переулок между домами с лавками целителей.

– Ч-то с вами, офицер Ли? – спросил он, ударившись о деревянную стену.

– Ты уже видел людей с искаженной ци? – спросила она тихим голосом и сделала шаг навстречу, чтобы он расслышал. – С самого утра я ощутила кого-то со следами искажения, но не могла понять, кто это. Говори правду, это может стоить тебе жизни.

Офицер Бин опустил взгляд и сглотнул. В следующий миг он развязал наруч на правой руке, загнул ткань темного одеяния до локтя, открыв розовые пятна на загорелой коже.

– В-вы… не просто так здесь, да? – проговорил он шепотом, как человек, испытывающий сильный страх. – Вы работаете в тайной службе императора, но будто отказали им…

Ли Лань сделала глубокий вдох, потом сложила печать из пальцев и быстрым движением приложила к коже юноши. Она впервые использовала свою светлую духовную силу на человеке, но в этом деле каждое мгновение имело значение. Чувство, что липкой костяной рукой сжимало ее сердце после экзамена и вида того несчастного с искаженным нефритом, не давало ей покоя. Пусть у него и возникнут вопросы, она не может просто смотреть и ничего не делать.

– Что вы… – произнес Бин Хэ, когда его ноги подкосились. – О, Небеса, какая духовная сила! Вы верно мастер боевых искусств? Вы уже достигли ступени духовного мастера?

– Нет, – ответила она, ощутив, что у нее засвербело в горле.

Протерев губы, она взглянула на красные разводы на пальцах. Выходит, она пока слаба и неопытна для техники очищения белым нефритом.

– Вам плохо? – произнес он, подхватив ее за локоть. – Удивительно, но пятна на моей руке исчезли…

– Сегодня же купите в лавке травника цзяогулань и заваривайте, как чай, – сказала она, борясь с помутнением в голове. – А с животными было так просто…

– Офицер Ли, присядьте.

Он помог ей устроиться в тени у стены. Ли Лань приложила руку к груди и нажала на точку над источником духовной силы, чтобы успокоить ее бурление. «Словно котел, едва прикрытый крышкой. Как вода, норовящая вылиться через край…»

– Никому, – произнесла она, встретив обеспокоенный взгляд Бин Хэ.

– Хорошо, хорошо, – закивал он. – Никому об этом не расскажу, клянусь!

«Успел убедить себя, что ему помог офицер тайной службы императора, скрывающий личину? Так даже лучше».

– Знаете кого-нибудь еще с такой бедой? – начала она, придав голосу твердости. – Где вы встретили искаженную бай-ци в виде пара?

– Я… – Он закусил губу, но потом затараторил: – Я гулял в Саду спокойного вдохновения, чтобы нарисовать последние лучи солнца, коснувшиеся глади пруда. Я просто гулял там, слышите? Но я… поскользнулся и задел один из камней… с когтями дракона. Да, эти самые камни! Под ним была струйка. Я вспомнил слухи, потому сразу вернулся домой. Утром моя рука стала такой.

– Сколько дней назад?

– Два! Нет, четыре. Точно, четыре.

– Кто-то был заражен искажением бай-ци?

Юноша вдруг замер, мускул на его щеке задергался, а Ли Лань усмехнулась про себя. Она была уверена в том, что он лгал с самого начала рассказа.

– Никто.

Она опустила голову, но уже чувствовала себя лучше внутри. «Это называется спасти жизнь лжецу. Бин Хэ был напуган и не в себе, а значило это только, что кто-то родной также заразился искаженной бай-ци. Нужно будет рассказать об этом дедушке».

– Хорошо, – кивнула она, вставая. – Идем и выполним поручение офицера пятого ранга, а завтра утром не будем краснеть перед отрядом.

– Прошу, отпустите меня! – прозвучал женский крик со стороны другого угла дома.

– Тише! – ответил мужской голос. – Знаешь, кто я такой, и все сопротивляешься? Не смогу сделать тебя женой, но все Светлые тайно встречаются с Темными. Мы оба можем повеселиться. Нравлюсь же я тебе.

– Хватит, – холодным тоном произнесла Ли Лань, когда за углом увидела двоих.

Молодого человека в синем одеянии с серебряной вышивкой, что переливалась под косыми лучами солнца, подобно воде. И девушку в нежно-розовом, стоящую в тени дома, руки ее были прижаты к стене, темные волосы растрепаны, спадая на плечи, а корзина с бельем валялась рядом.

– Вы кто такие? – спросил мужчина с холеным лицом. – Ай-я, Темные Повязки хотят указать мне, что делать с другой Темной? Я из семьи травника Мо побочной ветви клана Ба, что держит ваш маленький жалкий городок на ладони…

– Сяо Мэй? – вдруг прозвучал возглас за спиной Ли Лань.

– Уходи, Бин Хэ, – тихим голосом произнесла девушка. – Мы просто разговариваем.

– Это тот сын кузнеца, что тебе нравится? – спросил господин Мо, скривив губы. – А он смог стать офицером городской стражи. Я-то думал, совсем глупец. Кузня его отца – его главное сокровище. Но отец заболел, и подобно высокому дереву его легко переломить. А если сломается, какое будущее ожидает его семью? Нужен тебе такой вот жених? Можешь пойти в мою семью служанкой. Только моей. Может, даже возьму в Небесную столи…

– Отпустите девушку, господин Мо, – сказала Ли Лань, сделав шаг вперед и подняв корзину. – У нее запястья покраснели.

– Что ты сказала? Ха-ха, – ответил он, отпустил Сяо Мэй и достал что-то из длинного рукава синего одеяния. – Видишь? Это знак городской стражи. Я тоже офицер, но шестого ранга из канцелярии. Приказываю вам двоим развернуться и заняться делами офицеров восьмого ранга.

– О… – произнес Бин Хэ, положив руку на плечо Ли Лань и опустив голову. – Офицер Ли, нам стоит выполнить приказ старшего по рангу.

– Стой, – вдруг сказал господин Мо, подойдя к ним. – Офицер Ли восьмого ранга? У нас только одна такая девица появилась. Ее дед, однорукий художник, а сама она не дружит с девицами, а только с юношами. Я слышал, что ты прибыла в Небесную столицу в сопровождении самих братьев Гоу из клана Сянь-ди. Слышал, что ритуал очищения темной ци у тебя всегда проводил ученый Лун, ныне преступник в бегах. Даже сам молодой генерал Шэн Ибо обратил на тебя внимание и пригласил в тайную службу императора.

Он облизал губы, скользким взглядом охватив фигуру девушки с головы до пят.

– Кто ты такая? – сказал он наконец и улыбнулся. – Неужто демон-лиса? А сейчас, посмотрев на тебя получше, вижу, что ты не лишена женских достоинств. И что же ты делаешь в компании сына кузнеца? Люди тут поговаривают, что даже сам сын начальника управления городской стражи этого города…

– Что ты сказал? – прогремел голос, заставив всех поднять головы.

Ню Бао спрыгнул с крыши и встал перед Ли Лань.

– Господин Мо и так уже много наговорил, – продолжил Ню Бао. – Стоит ли и твои грехи припомнить? У меня несколько свитков есть с историей о приключениях в игорных домах и невыплаченных долгах.

– Хорошо, хорошо, хорошо, – прошипел тот. – Я уйду.

– Офицер Бин, – сказала Ли Лань. – Помогите девушке дойти до дома, продолжим выполнять приказ по отдельности.

– Да, так и сделаем, – кивнул он и подбежал к Сяо Мэй у стены.

– Итак, офицер Ли. Есть разговор… – начал Ню Бао и развернулся, но не увидел никого рядом. – Ай-я, посмела сбежать!

В один прыжок она оказалась на той же крыше, используя особое заклинание для скрытности. Ему обучали в армии каждого, кто входил в отряд элитных войск императора. Сильнее, чем рядовое заклинание офицера Ню, поэтому шансов на то, что он ее найдет, почти не было.

Внизу мяукнула кошка. Ли Лань вытянула руку, ощутив духовную силу Мао-мао. «Значит, Цзян хочет поговорить прямо сейчас».

Глава 27

Мягкой походкой демон-кошка направилась в едва прикрытую деревянную дверь заброшенного дома на окраине города Энь, совсем недалеко от мест захоронений.

Запустелый сад встретил Ли Лань, когда она спрыгнула с крыши на каменную дорожку во внутреннем дворе. Открыв дверь центрального дома, она увидела шелковую занавеску оттенка безлунной ночи с серебряным напылением. Чья-то ловкая рука начертала символ, напоминающий барьерные чары. Лишь тот, кому было дозволено, мог видеть эту занавеску и узнать, что творилось внутри.

Сняв дао с пояса, она протянула руку. Пальцы коснулись дымчатого шелка, а стоило шагнуть в темноту – чувство искаженной ци мурашками пробежало по коже вместе с морозным холодом.

Заплывшая свеча комнаты освещала силуэты двух человек. Один стоял с золотым духовным мечом и напевал под нос, другой сидел рядом на коленях и шептал мантры.

– Что проис… – начала Ли Лань, но фигура с мечом вскинула руку.

Снова заклинание молчания сковало губы Ли Лань. Не зная, что делать, она решила подойти ближе. Оказалось, человек на коленях связан веревкой. Его темные волосы, как грязные пакли, скрывали опущенное лицо. Но, ощутив приближение, он вскинул голову и стал лепетать:

– К-кто вы?! Кто? Вы же… офицер стражи! Прошу, помогите! Про-о-ошу!

– А-ах… – прозвучал вздох Гоу Цзянчэна, когда Ли Лань встретила его взгляд через прорези бронзовой маски.

– Прошу! Спасите! – продолжал несчастный и пополз к ней по пыльному полу. – Меня удерживают силой! Не понимаю ничего! Спасите…

Между прядей волос выглядывало простое лицо мужчины среднего возраста, но загорелую кожу покрывали уродливые розовые пятна. Казалось, с каждым его всхлипом пятна становились темнее, будто кто-то капал на них разбавленной киноварью.

«Искажение ци в нем невыносимо…»

– Ты слабак, – прозвучал наконец голос Гоу Цзянчэна. – Всего лишь последний круг ступени духовного заложения основ, и потому он безобиден. Сяо Лань, чувствуешь? Его ци жаждет убийства, чтобы освободить меридианы от напряжения искаженной ци. Пока нет, да? Четыре дня прошло. Будь это десять, он мог и буйным стать. Это как царапина на персике, если надавить, она станет сильнее благоухать. Потом эти твари прикасаются к ней губами и зубами, чтобы высосать чью-то духовную силу и продолжать этот ритуал бесконечно. Не будет им покоя. Не будет…

– Прошу, остановитесь! Помогите мне! Мой сын в этом году стал младшим офицером. Я мечтал об этом всю жизнь, но не смог сдать первый письменный экзамен. Пощадите! Простой я человек с маленькой кузней в этом городе…

Ли Лань не смогла охнуть, но попятилась назад. Перед ней на коленях стоял отец Бин Хэ.

– Ошибка первая, – произнес Гоу Цзянчэн, взмахнув мечом и пронзив спину мужчины. – Если видишь сигнал, не приходи без маски.

Клинок вошел в корпус человека, как нож в мякоть персика, заставляя сок брызнуть на пол. Ли Лань вздрогнула, снова сделав пару шагов назад, но вместо тела кузнеца на полу уже остался только его скелет в одежде.

«Что ты натворил?!» – хотела крикнуть она, но не могла.

– Ошибка вторая, – продолжал он, смахнув кровавые потеки с золотого лезвия. – Ты не слушала, что я говорил? Хотел показать тех, кому помочь нельзя. Нужно проткнуть духовный источник, и неважно, под каким углом. Будто задуть свечу. Естественно, твой меч должен быть духовным или заряженным духовной силой. Так же как заряжаешь талисманы, но больше приложи усилий. Все запо-о-омнила?

Ли Лань бросила ему гневный взгляд, потому что это был отец того юноши. Даже если бы это был просто чей-то отец. В армии императора использовали особые веревки и ловили людей с искаженной ци, а духовные травы позволяли им закаменеть на месте. «Никто не убивал их вот так просто!»

Боль снова дала о себе знать. Кашель подступал к горлу, сдавливая его изнутри. Она пыталась подавить этот приступ, но он становился лишь сильнее.

Золотые крошки взлетели. Запах крови и пыли пропитал одежды Гоу Цзянчэна. Теплыми пальцами одной руки он провел по губам Ли Лань, а второй – подхватил за талию.

– Сяо Лань снова думала, что сможет со мной поспорить? – сказал он и тронул точку над ее духовным источником на груди.

– Ай-я, ты использовала технику очищения белым нефритом на другом человеке? Ты меня разочаровываешь, барышня Ли, потому что плохо слушаешься. Знаешь же, что непослушный солдат – мертвый солдат. Я же сказал, только на себе и на зверях для практики. Поспи пока.

Она не могла вырваться из его цепких рук, но тут он нажал на точку на ее плече, заставив мир вокруг потемнеть.

* * *

В скрытой комнате в мастерской художника Ли горели свечи на медном подсвечнике в форме дерева с девятью ветками. Ли Лань сидела в углу у стены, закутанная в одеяло, и смотрела в пустоту. Она не заметила, что дедушка Чэнь уже приготовил чай.

– Сяо Лань, выпей горячего чаю. Лун Кай прислал османтусовые пирожные, но я не люблю сладкое, а если не съесть, пропадут…

– Как можно есть сладости в такое время? – спросила Ли Лань, накрыв голову одеялом.

Ей хватило смертей, что уже видела в другом будущем. «Но этому Великому бедствию трех миров суждено повториться…»

– У молодого господина Гоу необычные подходы в обучении новых солдат, но он один из лучших в Хэй Ань. Придется к этому привыкнуть, – ответил дедушка.

Он стянул одеяло с ее головы и скрутил его, постав рядом с сундуком из самшитовой древесины.

– Это нормально так кого-то убивать? – произнесла она с негодованием. – В армии императора мы отлавливали людей с искаженной ци, но убивали в крайних случаях. Тогда, когда другого выхода уже быть не могло. Посыпали пеплом духовной травы и отрубали головы…

Последние слова она произнесла почти шепотом.

– Не все такие добрые, как я. Мы общаемся и с демонами, и с людьми Принца воров, воинами-наемниками. Для них, пока мы полезны друг другу, дело будет спориться. Они живут по законам силы, а у нас она есть. Копилась многие столетия. Что? Жалеешь уже? Хотела бы сбежать с тем мальчиком? С Гоу Ичэном…

– Нет. У меня есть желание, связанное с Хэй Ань.

– Не расскажешь?

– Нет, пока не стану сильнее.

– Это хорошо, – добавил дедушка и погладил ее по голове.

Но улыбка вдруг исчезла с его лица, уступив место гримасе боли. Ли Лань встрепенулась, в один прыжок оказавшись возле дорожной сумки в другом углу комнаты, и вытащила пилюли из платочка.

– Дедушка, вам нужно меньше работать, – сказала она, когда он проглотил пилюлю, похожую на зеленый жемчуг.

– Не стоит беспокоиться. Я не могу менять поведение, покуда остаюсь потомком павшего клана Ши. – Он вздохнул, посмотрев куда-то вдаль. – Из-за клейма, оставленного тайной службой императора, мои меридианы ци стали неполноценными, и я уже многие годы борюсь с этой бедой. Когда-то мечтал достичь ступени бессмертного мастера, но… лишь один круг оставался, которого я никогда не достигну.

Ли Лань сжала его руку, думая, что виноват ее отец, укравший плод из Сакрального сада. «Но дедушка Чэнь никогда об этом не говорил, а значит, он никого не винил». Она улыбнулась и произнесла:

– Давайте думать о хорошем. Османтусовые пирожные от Лун Кая? Значит, у него все хорошо?

– Точно, нужно будет отправить ему письмо с тайным сигналом.

– А что это?

– Хоть ты не стала членом ордена Хэй Ань, подарю тебе один такой артефакт для тайного сигнала.

Дедушка открыл старый большой сундук, просунул руку и в глубине цветных тканей нашел бронзовую шпильку для волос с подвеской в форме хризантемы.

– Это для передачи сообщений, – начал он, подставив шпильку к свету от свечей. – Она издает стрекотание, подобное певучим сверчкам. Каждый в Хэй Ань носит такую с собой. Если найдут, юноша скажет, что это подарок для любимой, а девица скажет, что это подарок от ее любимого. Узор заклинания можно выучить, он написан на лепестках хризантемы. Для многих это будет лишь орнамент, его меняют на собрании лидеров каждый месяц. Так что, даже если кто-то разгадает, немногого добьется. Имея такой тайный сигнал в кармане, ты ощутишь присутствие вблизи кого-то с таким же. Его можно использовать для передачи писем. Воткнуть в землю и покрутить цветок. Обычно на земле пишут тайные знаки. Кто-то из Хэй Ань пройдет мимо и заметит.

– Благодарю, дедушка, – произнесла она, сложив руки перед собой.

Приняв шпильку из его рук, она сразу воткнула украшение в прическу, а потом перевела взгляд на столик. Рядом с бамбуковым подносом с чашками и глиняным чайником лежало синее блюдце с пирожными.

Прямоугольные османтусовые пирожные, будто сотканные из первых лучей утреннего солнца. Ли Лань взяла одно, подставив к носу, чтобы вдохнуть сладкий запах счастья, как называли благоухание кустарников с маленькими желтыми цветами. Повеяло воспоминаниями о добрых днях, когда она была ученицей из школы алхимиков. С Лун Каем вдвоем в лесу нашли раненого сакрального зверя бисе. Лун Кай использовал ловушку в амулете и спрятал зверя, но потом обнял девушку так, словно она его возлюбленная. Тут же появился озлобленный охотник, оказалось его господин гнал драгоценного зверя вдоль течения Хаохэ уже три дня и надеялся, что тот выбьется из сил. Им удалось спасти девятого сына дракона, похожего на маленького льва с телом лошади и с рогом на голове. Юноша сказал, что нашел новый дом для бисе, где его таланты к поиску золота и серебра не будут использовать ради корысти. «А бисе полюбил эти пирожные…»

– Сяо Лань, – прозвучал голос дедушки Чэня, возвращая ее из воспоминаний. – Хорошо, что ты смогла отвлечь ум, но то, что я скажу сейчас, важно.

– Да, дедушка, – ответила она, подняв взгляд.

– То, что сделал Цзян, не было ни правильно, ни неправильно. Однажды ты можешь оказаться в ситуации, когда от быстроты принятия решений будет зависеть не только твоя жизнь, но и жизнь других. Тогда нельзя проявлять слабость и поддаваться сомнениям в сердце.

– Генерал Шэн говорил о том же. Мне знакомы подобные ситуации, но…

– Добродетель и выживание почти никогда не идут рука об руку.

– И я о то-о-ом же хотел поговорить, – прозвучал ленивый голос Гоу Цзянчэна, когда бамбуковая занавеска на двери скрытой комнаты поднялась.

Снова в темном одеянии слуги ночи. Ли Лань увидела его улыбку за бронзовой маской, поэтому отвела взгляд в сторону.

– Хм-м-м, как дела у барышни Ли? Больше не болит ничего внутри-и-и? – продолжил он и протянул пальцы к ее груди.

Она же успела увернуться, прикрылась руками и послала ему гневный взгляд.

– Вы не подумайте, старый господин Ли, что мне нравится трогать вашу внучку, – сказал Гоу Цзянчэн, в театральной манере вздохнув. – Ах, я просто хотел проверить состояние ее духовных меридиан и узлов, она у нас не слушает советы старших по рангу в Ордене. Сяо Лань не давала клятву, но многое знает, а я, как один из лидеров совета Хэй Ань, не могу не уделять ей пристального внимания.

– Лидеров? – произнесла она и села поодаль от него у стены.

– Да, поздравь меня! Наконец я занял высокое положение по заслугам, а не по рождению. Просто запомни, я не хороший человек, но и не плохой тоже.

– Точно, – сказал дедушка Чэнь, доставая новую чашку для чая. – Выпьем за твое продвижение, но только чай.

– Благодарю, старый господин Ли, – улыбнулся Гоу Цзянчэн и поклонился, сложив руки.

– После того как ты… – начала Ли Лань, стараясь придать голосу твердости. – После того как ты заставил меня уснуть, делал что-нибудь еще?

– Ай-я, за кого меня принимаешь, барышня Ли? – спросил он, присев на пол рядом с дедушкой. – Ты слишком костлявая и сухая, чтобы пробовать. Мне нравятся девицы, похожие на пшеничные булочки. – Он взял белую булочку и сжал ее в пальцах. – Это кому-то вроде Лун Кая нравятся османтусовые пирожные…

– Кх-кха, – кашлянул дедушка и снял чайник, закипающий над жаровней в виде металлического треножника. – Давайте просто выпьем чаю. Булочки, кстати, я сам испек.

– Благодарю, старый господин Ли, – улыбнулся Гоу Цзянчэн, переведя взгляд на Ли Лань. – Почему же ты не весела? Или думаешь, я во многом не прав? Хотя-я-я, если позволишь, я не прочь попробовать и твои пирожные. Верно, сла-адень-кие…

Он протянул руку к синему фарфоровому блюдцу, но она выхватила, поставив рядом с собой.

– Нет, не позволю! – сказала она. – Хорошо. Я принимаю то, что ты такой вот странный.

– Я-то странный?

– Странный. Говоришь все, что у тебя на уме.

– Я просто говорю так, – улыбнулся он в ответ, – чтобы ты думала, будто так оно и есть.

– Цзян, – произнес дедушка Чэнь, поставив свиток, закутанный в серую ткань, на столик. – В твоем докладе говорилось, что сын кузнеца по имени Бин Хэ был также заражен искаженной бай-ци. Позже ты добавил, что он здоров, а это значит…

– Давайте для начала я расскажу то, что Сяо Лань должна знать, – ответил Гоу Цзянчэн, откусив от булочки. – Сначала человек соприкасается с серебряным паром из расщелины. Это искаженная природная бай-ци из внешних рек. Пока она чистая, ею насыщают кристаллы, что используют в быту и на летающих кораблях. Но ты, вероятно, и так знакома с первыми признаками искаженной ци после отравления – это пятна на коже, подобные каплям разбавленной киновари на листе бумаги. Чем ниже духовная ступень, тем быстрее разъедается плоть, но, добравшись до духовного источника, она делает носителя безумной тварью, что жаждет насытить тело большей ци. А это нападения на других людей. Те же, кто не обладает развитыми духовными меридианами, просто погибают сразу. Скелеты. А те, у кого ступень выше духовного ученика, могут поглощать ци других заклинателей, становясь все сильнее и безумнее. И неважно, Светлый или Темный человек.

– Я знаю, – ответила Ли Лань. – Однажды один такой сжег целую деревню. Я не видела этого зараженного, но слышала, как переговаривались солдаты в армии.

– А где эта деревня? В нашей провинции?

– Хватит, – сказал дедушка. – Нам не стоит вмешиваться в будущее. Где-то убудет, но прибудет в другом месте. Вернемся к твоему докладу. Что случилось с Бин Хэ?

– Сяо Лань постаралась, – ответил Гоу Цзянчэн. – Мао-мао рассказала, что видела, как она использовала технику очищения белым нефритом на том несчастном. По ходу дела он решил, что Ли Лань из тайной службы императора, потому что, ощутив ее светлую духовную ци, принял за мастера боевых искусств. – Он улыбнулся и замотал головой. – Вот же глупе-е-ец. Он был на финальном экзамене вместе с ней в Небесной столице, смог стать младшим офицером стражи. Ай-я, вероятно, после моего визита он забудет о службе и переедет на север с матерью.

– Что ты сказал? – спросила Ли Лань, не веря ушам. – Прошло ведь всего ничего…

– А ты не знаешь, как делаются дела в Хэй Ань, солдат, – ответил Гоу Цзянчэн, опрокидывая чай из чашки в рот.

– Сяо Лань, ты не можешь помогать всем и каждому, – сказал дедушка, схватив ее руку. – Если тайная служба императора прознает? Схватят, будут допрашивать, а потом могут и…

– Отрубить руки и ноги, чего здесь такого? Ей повезло, что камень в повязке не тот. Сразу бы прознали.

– Звучит так, будто это преступление! – вспыхнула она, сжав руку в кулак. – Оказывать помощь – это разве не то, чему вы учили меня всю жизнь?

Гоу Цзянчэн замолчал, крутя фарфоровую чашку в пальцах, а дедушка сделал глубокий вздох.

– Моя Сяо Лань, ты так напоминаешь своего отца, – сказал он и притянул ее в объятия. – Пока потомки клана Ши остаются в тени, Небеса не будут принимать нашу помощь за благодетель. Но я верю, что жизнь однажды изменится, поэтому ты и нужна Хэй Ань. Пока стоит только принять это как данность.

– Но дальше будет больше смертей, – снова прозвучал голос Гоу Цзянчэна. – Вернулась из будущего, тебе ли не знать?

>Часть V

Небесный пепел и расколотые земли

Глава 28

Служба в городской страже в городе Энь провинции Дун напоминала повторение одной и той же рутины от зари до зари. Кое-что интересное, конечно, появилось в жизни Ню Бао. Но никак не получалось остаться наедине и поговорить с девицей, запах волос которой напоминал сахарную тыкву. С самого финального экзамена в Небесной столице он испытывал чувство вины, потому что не смог заметить изменения в своем оружии. В оружии, с которым он тренировался уже более десяти лет. «Какой такой безумец ступени бессмертного мастера осмелился устроить убийство в стенах Классического Имперского Института? Отец обещал держать в курсе расследования…»

– Ай-я, Пельмешка, ты опять меня не слушал! – прозвучал капризный голос Я Юй.

– Пельмешка? А ты откуда узнала о моем детском прозвище? – спросил Ню Бао, переведя взгляд на ее круглое лицо с челкой.

– Твоя прекрасная матушка рассказала, когда вчера трапезничали втроем с Ли Сюэ в павильоне Наслаждения Закатом, – ответила она и нагнулась, прикрыв губы длинным светлым рукавом и перешла на шепот. – А она так изменилась, так изменилась. Стала одеваться и вести себя, как барышня из Небесной столицы. Думаю, она теперь чья-то наложница. Но я-то хочу быть только женой!

– Снова ты о своем!

Он вдохнул прохладный ночной воздух, стоя на пороге беседки в Саду наслаждения османтусами. Луна была скрыта мутными облаками. Только огни в каменных фонарях освещали извилистую дорожку из серой гальки, что петляла вокруг едва зеленеющих кустарников и особых духовных камней, расставленных по всем правилам фэншуй. Из отверстия в стене, окружающей сад, вытекал чистый ручеек и огибал камни так, что тот сверху казался силуэтом водного дракона. В этот сад было вложено не менее десяти тысяч серебряных слитков.

– Слышала, твоя матушка занималась украшением сада, – сказала Я Юй и встала ближе, взяв любимого под локоть цепким хватом. – Шелковые цветы в моей прическе, мое верхнее одеяние с вышивкой порхающих бабочек тоже она подбирала. Такое светлое и нежное. А покупала я этот подарок в лавке госпожи Линь-линь в соседнем городе. Ходят слухи, что хозяйка в самом деле не человек, а демон-лиса, представляешь?

– Почему матушка так о тебе печется? – спросил он, нахмурив брови, чувствуя, что ответ ему явно придется не по душе.

– Ха-ха-ха, а ты не знал? – рассмеялась она, положив голову на его предплечье. – Этим вечером поместье начальника городской стражи посетили члены семьи Я, чтобы обговорить будущее любимой племянницы. Теперь, когда я стала стражем, они считают, что остается только получить место в канцелярии и хорошего жениха.

– Жениха? Скажу, ты замечена в пристрастии к сквернословию, пьянству, азартным играм и дебошам. И кому нужна такая невеста?

Ворона каркнула и перелетела с одной ветки сосны на другую, будто соглашаясь со словами Ню Бао.

– Ты верно шутишь, да? – произнесла Я Юй и нахмурилась. – Будто доклад перед командиром зачитал. Я вовсе не такая.

– Шучу, шучу. Но… помолчи-ка, – произнес он и прикрыл ей рот рукой.

Используя технику небесного уха, которой научил его дед до своей гибели, юноша замер, слыша приближение двух пар сапог. «Остановились не так далеко, за стеной Сада наслаждения османтусами, как раз там, где вытекал ручеек».

– Докладываю! Начальнику… управления городской стражи города… Энь провинции… Дун, – прозвучал будто запыхавшийся голос. – Мой долг поговорить с вами с глазу на глаз. Дело это… не потерпит отлагательств…

– Ш-ш-ш, тише! – шикнул господин Ню. – У нас гости дома, немедля ко мне.

Когда-то, будучи маленьким мальчиком, Ню Бао уже видел подобную сцену. Он случайно нашел потайную комнату со старыми вещами, что вела в кабинет отца. С тех пор он начал там прятаться, чтобы узнавать о делах старшего господина Ню. Обычно они касались обсуждения праздников или покупок новых вещей, и он старался не совать свой нос в дела служебные. Но этим вечером неизвестное внутреннее чутье заставило его снова посетить тайник, уж больно напуганным был голос того старшего офицера.

– Сяо Бао, – прозвучал тихий голос девушки, когда он понял, что так и не убрал руку с ее губ.

– Извини, должен идти, – добавил он и хотел развернуться, но Я Юй вцепилась в его руку, будто кошка когтями.

– А что тако-о-ое? – произнесла она и надула губы. – Скучно со мной? Может, тогда пойдем в твою комнату? Ночь прохладная, можем согреться под одеялом или поиграть в кости…

– Не сегодня. Попроси служанок, они проводят тебя домой, соберут повозку и тому подобное.

– У тебя всегда так мало времени на меня! Это нечестно! Твоя матушка обещала, что подумает над предложением о женитьбе. Если все пойдет хорошо, через год я стану твоей прекрасной женой…

– Поговорим потом, – ответил он и наконец расцепил ее пальцы.

– Не уходи, Сяо Бао, – произнесла Я Юй и обняла его со спины. – Давай немного поговорим. Я слышала о всяких странностях. Моя тетушка беспокоится, говорит, что не стоит соглашаться на замужество с тобой. Стоит уехать из города обратно на север. Я не могу без тебя, но я уже видела ужасные вещи в шахтах. Это пугает. А мы с отрядом туда снова пойдем…

– Не волнуйся, я был там три раза. Все будет хорошо.

Он быстрым шагом покинул сад. «Матушка до сих пор не согласилась, но и не отвергла. Вероятно, ищет более выгодную партию».

Идя вдоль крытой галереи, Ню Бао уже раздумывал о том, что его отец давно скрывает темные дела, даже хотел отменить дежурство для двух офицеров восьмого ранга в Запретном старом городе, которых было трое, но один сбежал. Этот хилый юноша рядом с Ли Лань не вызвал доверия и расположения. Бин Хэ не обладал никакими выдающимися талантами и добродетелями, также не отличался умом, но почему-то сразу смог стать ее другом. Его отец был простым кузнецом, но заболел. «Едва ли они станут путешествовать с больным в повозке по дорогам провинции Дун. Странно все это…»

Ню Бао остановился у длинной фарфоровой вазы с рисунком гор и дымчатых облаков, наступил на половицу с правой стороны, когда скрытая дверца открылась. Обычный человек увидел бы множество сундучков и плетеных корзин со старыми шелками. Но для юноши с техникой небесного уха это стало местом, где он мог слышать голоса людей так, будто стоял перед ними. В кабинете отца висели бумажные талисманы, защита от прослушивания, но скрытая комнатка соединялась с ним, становясь продолжением.

– Я и говорил, у н-нас вышла стычка с людьми из Хэй Ань, – прозвучал слабый голос. – Ч-что прикажете делать? Три офицера ранены, один был убит на месте. Э-э-это золотой духовный меч. Клянусь! И такой чистоты, будто кто-то из знати Небесной столицы…

– Не неси ерунды! Заклинатели Светлого пути в Хэй Ань?! – воскликнул отец, когда прозвучал глухой удар о дерево. – Ах, однажды в моем прекрасном столу дырка появится из-за того, что я каждый раз, выслушивая глупости, не могу сдержать порывов гнева.

– Господин начальник! Если это неправда, я готов поменять свою фамилию! Это не глупости, клянусь. И мы нашли записи в дневнике погибшего офицера. Он скрывал искаженную ци…

– А ну закрыл рот!

Прозвучал новый удар, сильнее предыдущего, и всхлип.

– Скелет этого несчастного офицера нужно отправить уважаемой госпоже Шэ из Архива внутренних и внешних рек. Она знает, что с ним сделать. Ни одна душа не должна знать о том, что творится. Это уже ваша забота замести следы. Не то можно поплатиться не только жизнью, но и жизнью всех членов семьи.

– Т-так, точно, господин начальник управления городской стражи!

– И не волнуйся так, все будет хорошо. У меня, как говорится, всегда из ста выстрелов – сто попаданий.

* * *

Прошло четыре дня, а Ню Бао не мог перестать думать о словах отца. С самого детства он считал его великим человеком, защищающим город. Но теперь же в его сердце закралось ядовитое чувство сомнения.

Ни одна душа не должна знать о том, что творится. Это уже ваша забота замести следы.

Мысли Ню Бао крутились вокруг заброшенных шахт, но он не посмел бы спросить у старшего господина Ню. Чем больше он думал, тем больше запутывался. Он не считал себя глупцом, но чего-то не хватало, будто солнце без лучей становилось просто золотистым кругом в небе.

Даже когда его позвал один из младших офицеров в дозоре, не сразу заметил его присутствие.

«Мог ли отец что-то скрывать от взора императора?»

– Сержант Ню! – прозвучал крик.

Ню Бао встрепенулся, когда ощутил острую боль в ухе, и с гневом посмотрел на обидчика.

– Не смотри ты на меня так! Сам виноват, – ответил юноша по имени Лянь Хэ. – Мы уже второй год служим в стражах, но впервые вижу тебя в таком странном расположении духа. Может, к целителю сходишь?

– В порядке я, – отмахнулся Ню Бао, а потом заметил свиток в руках Лянь Хэ. – Что это?

– Твоя расписка для меня, – улыбнулся он. – Я там приписал пять кувшинов османтусового вина. Сделал я дело то, о коем ты просил пять дней назад. Забыл, что ли? Твоя прекрасная бабочка попалась в ловушку…

– Постой, это было пять дней назад?

– Неужто думы сердечные тебя так выматывают? В вашем отряде девица Я перед всеми хвастается, что скоро станет членом твоей благородной семьи Ню. А вот ты почему-то попросил устроить тайную встречу с другой…

– Не твое дело. И там ничего не решено.

– Ну, дело, конечно, не мое.

Треск веток заставил Ню Бао насторожиться, но стоило повернуть голову, и птицы взлетели, хлопая крыльями. Внутреннее чутье снова подсказывало, что что-то не так. Он хотел использовать технику небесного уха, как почувствовал легкий удар ладонью по спине.

– Ай-я, Бао-эр, – прозвучал голос Лянь Хэ. – Не поторопишься, твоя бабочка упорхнет. Думаешь, будет ждать там до ночи? Скорее выберется, а потом…

– Хорошо, иду, – ответил он, снова оглянувшись.

Жена господина начальника городской стражи любила городской сад за работу Лин Цзи, известного мастера из Небесной столицы, приглашенного кланом Ба. Каждый раз, гуляя там, он вспоминал улыбку матери и ее рассказы.

Славился сад особыми камнями, что привлекали внимание путников со всей империи. Причудливые валуны со множеством отверстий, отмеченные когтями водных драконов тысячу лет назад. Не так много мест можно было найти с открытыми каналами подземной бай-ци, где камни бы напитывались и светились в ночи.

При входе посетители проходили в лунные ворота сада и видели перед собой бамбуковую изгородь, поросшую горошком, что служила защитой от злых духов. Потом шли по крытой извилистой галерее из серого дерева. Нередко тропинка петляла, и можно было встретить то тенистые, то залитые светом дворики с обилием кустов и сливовых деревьев. Изредка в окнах галереи можно было заметить ярко освещенные дворики и широкий простор, где музицировали или рисовали послушники зала Светлого пути. Но вскоре перед посетителями открывался вид на пруд с кустарниками, многовековыми соснами и мостом. Те самые камни со следами когтей дракона лежали на берегу, воткнутые по всем правилам фэншуй для движения потока духовной силы. Окутывали ей любого, кто сюда заходил. Гладь воды воплощала мир и покой, а струящиеся между камней ручейки были символом вечного движения и постоянных перемен.

Один из входов в Запретный старый город находился в Саду спокойного вдохновения. О нем хорошо знали офицеры стражи, но от жителей его скрывали насыпи из высушенных веток желтой сосны, горки из камней песчаника и гальки. Меньше четверти благоухающей палочки хватало, чтобы добраться от главных ворот сада до тайного входа.

Шахты Запретного старого города отличались от обычных шахт по добыче глины и угля. Место можно было назвать настоящим городом для подземного народца. Воздух, хоть и был тяжелым и пыльным, раньше считался благоприятным местом для уединенных медитаций. Стояли алтари, как в залах Светлого пути, рабочие жили в глиняных и каменных домах. Была и торговая площадь, где продавались духовные камни. Там проводились аукционы и соревнования для тех, кто сможет угадать силу кристалла внутри и выбрать сильнейший. Сейчас же только факелы освещали это былое величие, превратившееся в разруху. Сломанные стены глиняных домов покрывали грязь, пыль, тряпки.

Офицеров в этой части города не было. Ню Бао шагал в полумраке, сняв факел со стены. Каждый его шаг по кривой каменной дорожке отдавался эхом, но он не слышал ту, ради кого сюда пришел. Единственный раз, когда капитан Мэн позволил первогодкам посмотреть на старые шахты под городом изнутри, нельзя было упускать.

Серный запах заполнил нос, стоило Ню Бао подойти к месту старого алтаря для медитаций. Что-то неуловимое витало в воздухе, заставив поднять глаза к высокому потолку подземного города. На высоте девятиэтажной пагоды едва различалась струйка белого пара.

О шахтах ходило много слухов: найденные скелеты, трупы с розовыми пятнами, даже сумасшедшие. Начальник управления городской стражи и магистр Архива выпускали официальные заявления, что зачитывали на торговой площади. За подобные разговоры могли посадить в городскую темницу, так как это являлось преступлением против устава и нарушало спокойствие горожан. Лун Кай именно по этой причине и получил листовку на доске рядом с ворами и убийцами.

– Ся-я-яо Ба-а-ао. Ся-я-яо Ба-а-ао, – прозвучал знакомый голос нараспев.

Но голос не той, кого Ню Бао ожидал увидеть. Я Юй в темной форме стража появилась из-за угла и оперлась о разрушенную стену глиняного дома, будто ей было плохо. Ее распущенные волосы спадали, скрывая лицо.

– Сяо Юй, – ответил он и прочистил горло. – Кха-кха, ты почему не с отрядом? Плохо себя чувствуешь? Хочешь, отведу к целителю…

– А ты? Встречаешься здесь с… – ее высокий голос напоминал голос разъяренной кошки. – Как мог ты изменять мне за спиной?!

– У меня деловой разговор с Ли Лань. Это не то, что ты думаешь. Происшествие на экзамене не должно было произойти. Я хотел ей объяснить, что вины моей нет и…

Чутье подсказало Ню Бао об опасности, не дав договорить, и он кинул факел в пыль под ногами, после чего отпрыгнул в сторону и привычным движением руки снял саньцзегунь с пояса.

В тот же миг костлявая рука Я Юй с длинными когтями едва не поймала его за руку. Он отбежал и развернулся, чтобы первым ударом цепа попасть ей в корпус.

Я Юй увернулась, как дикая кошка, одним прыжком сократив расстояние между ними. Размашистые атаки ее были подобны ударам хлыста, но металлические палки цепа отбивали их с легкостью. Лицо девушки скрывали длинные темные волосы. С каждым замахом голова ее качалась из стороны в сторону, будто отделенная от тела.

У Ню Бао не было возможности для контратаки, он мог только ставить блоки и делать шаги назад, поднимая всполохи пыли. «Я Юй никогда не была такой сильной. Разговаривать с ней бесполезно…»

Длинные когти на костлявой руке вцепились в палку саньцзегуня, скользнув по нему со скрипом.

Боль пронзила уши, и Ню Бао схватился за голову, выпустив оружие.

В тот миг, когда его спина коснулась пола, он ощутил вес тела Я Юй на себе. Он глотнул пыли, а она подняла волосы от лица, перестав атаковать. Огонь факела на стене рисовал блики на ее серой коже, покрытой пятнами оттенка разбавленной киновари. Правая глазница была пустой, прожженной до скелета.

– Только мой, – прозвучал ее шепот.

Я Юй нагнулась к нему, когда слабость сковала все тело Ню Бао. Изнутри него поднимался жар, а источник духовной силы притягивался к губам этой твари…

«Я умру».

– Стоять! – крикнул кто-то.

Золотистая вспышка ослепила его на мгновение, но он увидел, как голова Я Юй тут же отделилась и покатилась по полу, и вскоре сбросил ее тело в сторону.

Глава 29

– Жаль ее, – произнесла Ли Лань тихим голосом.

Одинокий факел освещал корпус без головы на пыльном полу. Дым стал окутывать скелетные руки, когда она занесла дао, заряженный светлой силой, чтобы проткнуть духовный источник.

Стоило лезвию войти в корпус, испытывая сопротивление ткани и едва разложившейся плоти, как дым пропал. «Словно задуть свечу. Проткнуть источник».

Ню Бао, явно сбитый с толку происходящим, не сводил взгляда с Ли Лань. Но ее личину скрывала белоснежная вуаль на голове и накидка на плечах.

Спустя мгновение одежда стража опала на скелете Я Юй.

Взмахнув мечом, чтобы поднять столп пыли, Ли Лань спрыгнула на старую каменную лестницу этажом ниже. Там зашла в один из глиняных домов, сняла белую ткань, чувствуя, как саднит горло. Кровавого кашля не было, но напряжение внутри будто тисками сжимало. «Будь моя воля, не стала бы убивать Я Юй. Дедушка Чэнь и Цзян были правы. И одуматься не успела, а руки сами сделали то, чему учили в имперской армии…»

– Где ты?! – прозвучал крик Ню Бао совсем рядом. – Где-е-е?!

Ли Лань вздрогнула, но запихнула маскировку поглубже между старыми тряпками в углу. Провела пыльной рукой по щеке и вышла, отодвинув рваную бамбуковую занавеску.

– Кто здесь? – спросила она, взяв факел со стены.

– Ты! – крикнул юноша, подбежав к ней. – Жива? Не ранена? Я верно сплю!

Он вдруг поник и сел у стенки глиняного дома рядом с мусором из плетеных корзин. Прикрыл лицо руками и опустил голову, словно маленький мальчик. Одежда стража на нем была грязной и потрепанной.

– Когда же… я проснусь от этого кошмара? – простонал Ню Бао. – Не может быть такого. Это сон…

– Молодой господин Ню, – начала Ли Лань, положив руку на его плечо. – Вы встретили разъяренную тварь? Я слышала крик одного из младших офицеров, но, когда прибежала туда, от него… остался лишь скелет. Так… было в тех слухах, что ходят по империи. Знаете, что люди говорят о шахтах под городом…

– Точно! – произнес он, вдруг встал и выпрямился, полный сил. – Это могла быть и не Я Юй! Нет, нет, нет. Может, кто-то, похожий на нее? Нам стоит поспешить и выбраться отсюда. Я доложу отцу, то есть… господину начальнику городской стражи, об этом происшествии. Он пришлет сюда отряд, чтобы забрали скелеты. Т-ты что-то еще видела?

Ли Лань опустила взгляд и закусила губу, не зная, что ответить. Она слышала, какой радостной была Я Юй, когда перед отрядом хвасталась будущим замужеством. «Потому Ню Бао и непросто поверить, что это она умерла».

– Хорошо, не говори больше ничего, – начал он и положил руку на ее плечо. – Но ты видела воина в белой накидке? Я не смог разглядеть лицо, но это он спас меня. Точно кто-то из заклинателей Светлого пути. Постой. Я слышу что-то странное…

– Я ничего не слышу.

«Но чувствую».

Используя технику цветения боевой ци, Ли Лань сделала печать из пальцев за спиной. Совсем недалеко от этого места, но ниже по лестнице, она чувствовала присутствие светлой духовной силы. Сила накатывала волнами, как морской прибой.

– Это не человек, – вдруг сказал Ню Бао. – Я слышу слабые крики… птицы?

– Оставайся здесь, – сказала она, но не смогла двинуться с места.

Ню Бао удерживал ее за локоть.

– Офицер Ли, я сам схожу.

– Ну уж нет, офицер Ню!

– Тогда идем вместе.

– Тогда отпусти мою руку.

– Дашь мне факел? Я выше тебя и старше по рангу, а потому иди сразу за мной и старайся не споткнуться на каменной лестнице. Она едва ли не разваливается.

– Спасибо за заботу, старший офицер Ню.

– Что, правда благодарна?

Ню Бао развернулся, но под его ногой хрустнул камень, заставив высокого юношу завалиться назад. Ли Лань цокнула языком, схватив его широкую ладонь и притянула обратно. Пальцы были мокрые от пота и горячие.

– Это правда была только в глазах твоих, – ответила Ли Лань, отпуская его руку и поднимая факел над головой. – Внизу есть и другие факелы. Я думаю, лучшим решением будет вернуться и отправиться за отрядом. Ты пойдешь, да? А вниз пойду…

– Нет, нет, нет! – воскликнул он, замотав головой. – Не позволю тебе идти куда-то одной. Мне просто не повезло с этой ступенькой. Хорошо. Ты будешь спускаться первой, но я буду держать тебя сзади за пояс.

– Без этого нельзя?

– Ты была внизу? Я был. Там нет ничего примечательного, кроме комнат, скрытых послушниками из зала Светлого пути. У них свои секреты. Нужно обладать их просветленной ци и понимать их техники, чтобы разобраться. Может, та птица, что я слышу, в одной из таких комнат? Стоит осмотреть это место и послать за кем-то из Светлых…

– Слишком много слов, идем уже!

Ли Лань хотела спуститься, но ощутила натяжение на поясе.

– Ты, значит, не шутил, когда сказал, что будешь держать меня за пояс? Что, если он расстегнется? Ты именно этого и добиваешься, да, господин Ню?

– Извини, не буду слишком дергать за него.

Не успел сгореть и кончик благоухающей палочки, как два офицера городской стражи оказались на нижнем этаже в окружении каменных фигур. Полуразрушенные, они напоминали небожителей из совета императора в Небесной столице. Восемь в круге.

– Начертание восьми триграмм на их одежде, – произнесла Ли Лань, факелом осветив фигуры без голов.

– Это были люди из благородного клана Ба, – ответил Ню Бао, обойдя их по кругу. – Портреты основателей города Энь провинции Дун сделали в возвышенном стиле, так бы сказала матушка. Хм-м, звуки громче с этой стороны. Но тут сплошная стена. Дверь-то потайная…

– Тихо!

На стене была высечена триграмма «Сюнь» с чертами в столбик. Двумя сплошными и одной прерывистой. Это означало «ветер» и юго-западное направление. Ли Лань дотронулась до фигуры с такой же на каменной одежде и послала немного светлой силы в ее духовный кристалл внутри. Стена затряслась, а дверь отделилась и со скрипом отъехала в сторону.

– Как ты это сделала? – воскликнул Ню Бао, подпрыгнув от неожиданности.

– Ну, даже не знаю. Верно просто повезло, – ответила она, пожав плечами.

Не успела Ли Лань и шага ступить, как крик птицы, похожий на журчание горного ручья, эхом разнесся по всему подземному городу. Волны из его светлой силы вибрировали в воздухе, пока не потухли, словно круги на глади воды от брошенного камня.

Факел осветил птицу на пыльном полу в темной комнате. Длина тела ее была равна девяти или восьми локтям. Серого окраса с синеватым отливом, что переходил в черно-рыжий, с темной головой и длинной шеей. Перья на подхвостье напоминали разводы от туши на рисовой бумаге. Конечности же тонкие, словно кисти для каллиграфии.

– Ай-я! Вот так гигантский журавль! – прозвучал возглас Ню Бао. – Это сакральная птица, что живет более тысячи лет. Не могу поверить! Как она сюда попала?

«Кто-то из богачей Светлых заклинателей спрятал его здесь?» – подумала Ли Лань, но вслух произнесла:

– Тоже не могу представить.

Утром в скрытой комнате в художественной мастерской дедушка Чэнь сказал ей:

– Если вдруг в Запретном старом городе появится расщелина, открой веер-ловушку и используй на себе. Мы в Хэй Ань проверяли такие ловушки и серебряный пар. Если ты не появишься дома до полуночи, я использую заклинание быстрого перемещения, которым соединил две ловушки, и вытащу тебя.

– Хорошо, дедушка.

– В ловушке можешь спрятать и белую накидку с вуалью из нитей духовного растения. Но закутай голову так, чтобы не было видно даже твою прическу.

Она не могла использовать ловушку, когда Ню Бао слонялся рядом. Зная его, можно было понять, что скоро он приведет сюда других офицеров. «А если среди них окажется тот, кто служит хозяину этого места? Тогда бедную птицу не спасти».

– Ах, что-то мне нехорошо! – произнесла Ли Лань, начав махать ладонью перед лицом. – Воздух такой плохой, словно запах жженой духовной травы. Я же долгие годы училась алхимии в лучшей домашней школе при клане Ба. Понимаешь? Мне-то не знать о разных дурманах…

– Не чую ничего, но посиди у стены, – ответил Ню Бао, помогая ей опуститься на колени.

Она схватила его за запястье, посмотрела в его темные маленькие глаза и стала расстегивать ворот темно-пурпурного одеяния под верхним одеянием стража.

– Что ты д-делаешь? – воскликнул он, посмотрев в другую сторону. – Я не знаю, как тебе помочь. Сам я ничего не могу унюхать. Только пыль, да грязь…

– Старший офицер Ню, не бросай меня! Так страшно стало, аж жар поднялся изнутри. Кожа моя под одеждой так и чешется. Понимаешь, что чешется? Посмотри, есть ли там краснота?

Она показала оголенную шею и ключицы, услышав, как громко сглотнул Ню Бао. Но не успел он и слово сказать, как Ли Лань нажала на точку на его плече, и тело юноши потеряло контроль, обмякло, будто комок клейкого риса. Он заснул, но придавил Ли Лань своим весом. Сильный запах пота и легкий аромат османтуса заставили ее простонать:

– Ай-я! За что мне это? Тяжелый, бык. Не подумала я об этом!

Когда она выбралась из-под Ню Бао, то подошла ближе к журавлю, в этот раз проверяя его источник духовной силы. «Судя по цвету оперения, ему лет четыреста. В старых книгах дедушки было написано, что для сакральных зверей и птиц это равно десяти годам жизни простого человека».

Глаза журавля так и оставались закрыты. На длинном темном клюве виднелась кривая царапина, как от рубящего удара мечом. На длинных лапах оперения было поменьше. Из правого крыла выдраны перья, будто кто-то их выщипывал. Розовая кожа в том месте покрылась красными точками.

– Должно быть отравление искаженной бай-ци, – произнесла Ли Лань, а приложив ладонь к птице, ощутила под своей кожей покалывание. – Кто-то воспользовался твоей бедой и поймал, заточив в этом темном и пыльном месте. Бедняжка.

Она погладила крыло журавля и села рядом. «Тяжело прожить в заточении, оставаясь чьей-то игрушкой. С такими крыльями ты должен был летать высоко и свободно».

Ли Лань собралась с духом и отвязала веер-ловушку от пояса, раскрыла и произнесла заклинание, зашифрованное в вышивке. Длинную фигуру птицы окутал синий туман, и спустя один удар сердца веер окрасился в синий и сам сложился в ее пальцах. Она привязала его обратно к поясу, а погладив ладонью, прошептала:

– Обещаю, что помогу тебе выжить, Журавлик.

– Сяо Лань, – прозвучал тихий голос, похожий на шелест страниц, заставив вздрогнуть и обернуться.

– Лун Кай?!

– Тише.

Через мгновение он в темной накидке, напоминающей жидкий дым, и в бронзовой маске слуги ночи, коими в народе считали членов ордена Хэй Ань, оказался рядом, а его рука в кожаной печатке прикрыла ей рот.

Лун Кай повернул голову в сторону Ню Бао. В свете факела лицо того казалось безмятежным. Он спал, прижавшись щекой к пыльному полу.

– Я уберу руку, а ты слушай, что скажу, – прошептал Лун Кай. – Это тайное место принадлежит одному из членов клана Ба, что держит город под своим контролем. Он связан с Принцем воров, а когда что-то крадешь у него, крадешь у всей палаты Серых рынков…

– Но это преступление их…

Его палец надавил на ее губы, заставляя замолчать. Сердце застучало быстрее в груди, ощущая опасность, будто воля его сковала ее движения, отравляя дурманом. Сквозь прорези бронзовой маски глаза Лун Кая были не такими, как у Гоу Цзянчэна. В их темной глубине горел синий огонь.

– Да, это их преступление, – ответил он наконец. – Никто не смеет так обращаться с сакральными зверями и птицами. Но…

Ли Лань ощутила, как рука Лун Кая медленно двигалась по ее талии. Мурашки пробежали по коже, заставив сглотнуть, а щеки покраснеть. «Почему он не такой отстраненный и сдержанный, как обычно?»

– Я позабочусь о журавле, – закончил он, отпустив ее.

Она протянула руку к поясу, не ощутив веера-ловушки на месте. Лун Кай подошел к Ню Бао и поднял несчастного, опустив на плечо. Между складок его темного одеяния она заметила на поясе свой веер и белую флейту с синей кисточкой.

– Нужно выбираться, – сказал Лун Кай, подходя к дверям комнаты, – крик птицы уже привлек внимание дозора, но я нашел временное занятие для их отряда. Ты представляешь, что было бы, найди вас здесь кто другой? Вдруг кто-то из тайной службы императора? Никто не смог бы открыть тайную комнату с каменной фигурой, не обладая светлой ци. А у тебя повязка. Гоу Цзянчэн рассказывал, что случилось с младшим офицером Бин Хэ и его отцом. Теперь два новых скелета, свидетель на моих руках. Ли Лань, почему ты творишь дела, не думая о последствиях?

– Извини, что не умею работать скрытно, как вы с Цзяном! – вспылила она, ощущая, будто ее отчитывает учитель. – Я прослужила три года в армии императора, где нас не учили заметать, скрывать дела и притворяться…

– Люблю тебя, – вдруг громко сказал Лун Кай.

– Что… ты сказал?

– Люблю слушать тебя и твой голос, но сейчас лучше идем молча. Молча. Не хочу поступать так, как Гоу Цзянчэн. Уверен, что ты поняла.

Ощутив, что стыдливый румянец покрыл щеки и уши, она могла только кивнуть в ответ и последовать за ним. Только синий жидкий огонек, летящий рядом с Лун Каем, освещал им путь, пока они спускались ниже и ниже по старой каменной лестнице.

Внизу воздух был более тяжелым и серным, и испуг охватил Ли Лань, стоило увидеть расщелину с серебряным паром. Сцены ужасных смертей из прошлого заставили ее сердце сжаться от боли, но чья-то холодная ладонь коснулась ее пальцев.

– Я снял перчатку, – прозвучал голос Лун Кая. – Держи мою руку, хорошо? Уже скоро выберемся.

Ли Лань сжала его руку, словно стремясь согреть своим теплом, но ощутила, как он вздрогнул.

Шли они в тишине, огибая открытые расщелины с паром, но вскоре полная луна в небе осветила многовековую сосну. Ли Лань упала на колени в длинную траву и воскликнула:

– Воздух!

– Да, – ответил Лун Кай, положив сонного Ню Бао на землю и сев рядом.

– Ты… – начала она и опустила голову на траву, но ощутила не траву, а колени Лун Кая. – Извини!

– Можешь полежать немного, – прозвучал его тихий голос. – Разрешаю.

– Х-хорошо.

Ли Лань опустилась обратно, увидев перед собой темно-синее небо с россыпью искрящихся звезд. Запах тимьяна и мяты окутал ее. Казалось, запах его всегда был чистым, подобно запаху небожителей.

– Сяо Лань, о чем ты хотела поговорить? – прозвучал голос Лун Кая над головой, заставляя девушку покраснеть.

– Э-это, я лучше просто посижу!

Она снова села, глядя на сверчка на травинке, что перебирал лапками, набрала воздуха и сказала:

– Спасибо, что позаботился обо мне. Ты ведь пошел той дорогой, зная, что ее не выберут офицеры из стражи?

Ответа не прозвучало. Ли Лань обернулась, чтобы заметить только примятую траву рядом.

– Ч-что? Что?! – крикнул Ню Бао. – Что случилось? Что это был за кошмарный сон? Ай-я, сначала Я Юй меня чуть не убила, потом появился воин в белом. И эта мерзавка снова вскружила мне голову запахом…

– Какая мерзавка? – спросила Ли Лань, испепеляя его взглядом.

– Прости, прости. Так это был не сон? Почему мы здесь? А тот журавль…

– Не знаю. Я тоже только сейчас очнулась. Вероятнее всего, нас одурманили, чтобы не узнали тайну журавля. И, думаю, нам лучше дать клятву. Никому не расскажем, что видели ту сакральную птицу. А вдруг в этом замешан сам Принц воров?

– Слышал о нем и о его делах с сакральными зверями. Нам и так повезло, что остались живы.

– Тогда вы, офицер Ню, напишете доклад только о двух найденных скелетах…

– Значит, не было то сном? – произнес он, сник и обнял колени руками.

«Это будет повторяться», – хотела сказать Ли Лань, но не решилась. Она посмотрела в ночное небо, стараясь не думать о чувстве тревоги, что окутало ее сердце.

Глава 30

Тишина наполняла мастерскую дедушки Чэня, и только пальцы Ли Лань крутили прямоугольный деревянный знак городской стражи. Разум ее был далеко, словно не мог прибывать в одном месте. Прошло десять дней с происшествия в Запретном старом городе. Она думала, будет мучиться и вспоминать, что снова убила человека с искаженной ци, но внутри не было ничего. Лишь пустота, как и было во времена службы в армии императора.

Капитан Мэн получил приказ от начальника управления городской стражи. Выпустить заявление о том, что два офицера пропали. Ли Лань попросили подписать лист о неразглашении. Все, что она видела, ей почудилось. В шахтах много разных запахов, а они могут одурманить разум. И с этого же момента, вероятно, за младшим офицером Ли начнут присматривать. Она снова ловила на себе косые взгляды, но распорядок дня не поменялся, только поступили новые приказы.

Никого не подпускали к входу в Запретный старый город, Сад спокойного вдохновения тоже патрулировали. Но вчера во время дозорной службы в толпе на улице послышались крики безумца:

– Великое бедствие трех миров уже бли-и-изко! Все мы несчастные станем платой за глупость этих людей! Все заплатят за их глупость! А начнется все с темного дождя! С неба будет капать тушь, а потом и пепел сыпаться-я-я…

Старого мужчину с длинной бородой поймали сразу, но над головами прогремели залпы фейерверка, хоть и не наступил Фестиваль весны. Залпы окрасили вечернее небо цветами из света, а листы бумаги стали падать на торговую площадь. Ли Лань подняла один такой.

Надпись тушью на белой бумаге гласила:

Великое бедствие трех миров и 0

Число ноль. «Значило ли это «ноль до начала конца»?»

В отряде стражи переговаривались, думая, что это шутка членов ордена Хэй Ань. На той же доске для рисунков с лицами преступников кто-то вешал списки исчезнувших людей. В них числилось более ста человек за последний год. Горожане не могли не заметить. Один из офицеров второго года службы по имени Лянь Хэ объявил, что заплатит сто серебряных слитков любому, кто поймает нарушителя порядка. Ню Бао стоял рядом и молчал. Они с Ли Лань и слова не услышали друг от друга с тех пор, как расстались у многовековой сосны, что росла ниже по течению Хаохэ. Можно было представить, насколько длинные ходы в подземном городе.

Лун Кай продолжал общаться с дедушкой Чэнем через тайную переписку. На вопросы о странностях в городе дедушка только улыбался и просил не спрашивать.

– Вот и настало время для отдыха, – прошептала Ли Лань, переведя взгляд на стол мастерской, – а я могу только ждать. Скоро ли все изменится? Хотела бы я, как говорится, подложить подушку под голову и не беспокоиться.

Лампа в форме цветка освещала маленький самшитовый столик, сложенную на нем пополам записку, рядом чернильный камень и кисть на подставке. Дедушка написал, что должен покинуть город, но обещал вернуться в мастерскую к следующему утру. Попросил использовать тайный сигнал на шпильке-хризантеме в крайнем случае, потому что Лун Кай будет в городе. Его лицо, выведенное тушью, до сих пор висело на доске на торговой площади.

Воспоминание о холодной ладони Лун Кая и об их побеге из Запретного старого города заставило Ли Лань вздохнуть. Чем больше они общались, тем больше она начинала замечать, что не похож он на старшего брата или учителя, а похож на мужчину…

Дзинь. Дзинь.

Колокольчик на входной двери издал звон, когда зашел высокий человек. С бамбуковой шляпы и сплетенного из стеблей плаща на каменный пол капали темные грозди, словно разбавленная водой тушь.

– Удивительная провинция Дун! – прозвучал бодрый мужской голос. – Слышал, у вас тут веселья не занимать. Все-таки живете над самыми внешними реками с природной бай-ци. Но вот черный дождь я встречаю впервые…

– Извините, молодой господин, но мы не работаем сегодня, – произнесла Ли Лань, вставая со стула.

– Знаю я! – ответил он, ставя шляпу и плащ у стены. – Я здесь не по работе твоего дедушки, госпожа Лань.

Деревянные башмаки были надеты сверху на шелковые туфли с вышивкой из золота, в белые носки заправлены зеленые широкие штаны, а короткое верхнее одеяние оттенка цветков глицинии перехвачено поясом. С виду крепкий и ловкий юноша, он будто всю жизнь занимался боевыми искусствами. Голова у него была бритая, а загорелое лицо овальной формы обрамляла бородка. В руках он держал пушистый комочек изумрудного оттенка.

– Кто вы? – спросила Ли Лань, снова обведя его фигуру взглядом. – Кого-то вроде вас я бы точно запомнила.

– А ты и правда милая барышня, как и рассказывала моя матушка, – ответил он и тронул зеленую шерстку комочка в руке. – Хватит спать. Знаю, что не любишь дождь. Но разве это не та, кого ты рад увидеть?

Из комочка показалась маленькая морда с большими ушками. Черные глаза со свечением стали моргать, глядя на Ли Лань. Зеленый лис с двумя хвостами залаял и стал извиваться в руках юноши, пока не спрыгнул, оказавшись на ее плече.

– Малыш Бамбук? – произнесла она, улыбнулась и перехватила его руками. – Давно я тебя не видела! Ты все такой же, а где Гоу…

Она замолчала, вспомнив о том человеке, о котором запретила себе думать.

– Как гласит пословица? Глядя на вещь, вспоминаешь о ее хозяине, – сказал юноша и улыбнулся. – Наш растительный гомункул не вещь, но тоже ведь напомнил о молодом господине Гоу?

– А вы кто? – спросила она, придав лицу строгий вид. – Мы не знакомы. Меня зовут Ли Лань, офицер восьмого ранга городской стражи города Энь провинции Дун.

– Лу Дун из семьи Лу побочной ветки клана императора, – ответил он, сделав приветствие руками. – Младший магистр Палаты артефакторов, занимаюсь созданием гомункулов и боевых химер. Должен был застрять на три года в закрытом лагере боевых артефакторов, но решил сначала помочь другу. И кажется, мы с вами схожи характерами. Нам нравятся одни и те же вещи. Думаю, вам стоит поступить так, как поступил бы я в вашей ситуации.

– О какой ситуации вы говорите, господин Лу?

– Ай-я, зови меня Лу Дун, хорошо? Не люблю я свое имя, но с именем семьи оно звучит получше. – Он перевел взгляд на чайник на металлической жаровне. – Можно горячего чаю? Весна почти пришла, а у вас холодно по вечерам. И да, вот стоило дойти до мастерской, как дождь из туши прекратился. Часто такое бывает?

– Нет, – произнесла Ли Лань и опустила зеленого лиса на пол. – Только этой весной начался такой странный дождь.

Она взяла чайник, чтобы налить чистой воды из деревянного ведра в углу. Не ожидая приглашения, Лу Дун сел на единственный свободный стул, заняв ее место, и спросил:

– Есть чай из белого пиона?

– Нет, простой зеленый. Для людей не особо богатых, – ответила она, готовя воду. – Не передумали пить чай?

– А давайте попробуем, – сказал он, почесав бородку. – Я тут все думаю, не просто же тебя подразнить.

– А зачем это делать?

– Чтобы было не скучно жить.

– Все вы такие одинаковые, дети знатных семей из Небесной столицы?

– Гоу Ичэн, я думаю, не такой.

Ли Лань замерла, стоя спиной.

– Он хочет поговорить, – продолжил Лу Дун. – Он не плохой мальчик, просто в жизни не повезло. Родная мать оказалась… непростой. Наложница его отца бросила сына и сбежала. Ты тоже от него убегаешь…

– Это вовсе не так! – крикнула она и обернулась.

Юноша смотрел не на нее, а на зеленого лиса с двумя хвостами, что лежал на его коленях.

– Хорошо, – произнес Лу Дун и поднял зверька на руки. – Скоро время позднее, комендантский час вроде перенесли на пораньше. У меня есть работа с новыми артефактами. Жаль, что разговора не получилось…

– Хорошо, – произнесла Ли Лань, встав напротив и глядя в его глаза. – Я могу поговорить с Гоу Ичэном. Когда?

– Вечером за два часа до комендантского часа. У Центральных ворот благоденствия будет летающий корабль в форме пагоды. «Чайная госпожи Магнолии». Ты должна знать.

– Сегодня?

– Да. Комната номер четыре.

Они продолжали смотреть друг на друга, пока Лу Дун не улыбнулся, сел на пол и сказал:

– Так мило смотришь, барышня. Не могу же я уйти, не выпив чаю. Получается, манеры мои испорченные. И у меня есть фрукты в тесте. В форме цветов и зверей, достань бумажный сверток в кармане плетеного плаща.

– Сядь сюда, – произнесла она и достала круглую циновку с вышивкой.

Циновок было две, а чехлы для них любезно подарила госпожа Линь-линь из мастерской изящной ткани в городе Ду. Вскоре чай был готов и разлит по чашкам, а бодрящий аромат поднимался в воздух.

– Что же не так с вашими людьми? Когда ты живешь в таком месте долго, перестаешь замечать эту необычность, – начал Лу Дун, поставив маленький пирожок перед носом Малыша Бамбука.

Зеленый лис с довольным видом стал лизать его, вызвав улыбку на лице Ли Лань.

– Но знаешь, барышня, это все написано на лицах людей, которые мне встречались по пути из Небесного порта. В их поведении и в движении, в окружающих домах, в людях, в лавках торговцев и даже в твоих глазах это есть в какой-то степени, – продолжил он, сделав паузу. – Тяжесть.

– Тяжесть? – спросила она, приложив чашку чая к губам.

– Я люблю путешествовать с запасами знаний о месте, в котором собираюсь провести драгоценное время. Эта особенность природных форм в нашей империи, например. Связана она с окружением в вашей провинции Дун. Та особенность, при которой преобладание оттенков серого в окрасе разнообразных форм жизни связано с внешними реками под землей, что текут и насыщают силой этот цвет. Слышала историю об артефакторе из семьи Мо? Он увез простые духовные растения в другую провинцию, пересадил там в почву. Спустя пару лет они подвергались так называемому новому очищению, то есть обретали другие цвета. И особенность эту связывают с особенностью внешних рек на земле каждой провинции. Что, не интересно? Хорошо! Тогда свою тайну расскажу. Я, Лу Дун, и есть тот самый знаменитый сказочник из Небесной столицы, что носит пурпурную маску с рогами и собирает тысячи зрителей на представлениях.

– Это мне не интересно, – ответила Ли Лань, пожав плечами. – Потому что ничего не знаю о развлечениях при дворе императора.

– А жаль, там стала популярной пьеса о запретном Белом свитке Цзинь Го. Слышала о Великом бедствии трех миров?

– Кто же не слышал? Но… почему сейчас?

– Девушка. Да, именно девушка. Поговаривают, что рядом с министром военного дела появилась новая барышня из Темных Повязок. Поговаривают, что она хочет стать его тайной наложницей. А все почему? Она прекрасна, словно цветущая слива. Умна, будто ученый из Палаты алхимиков. Родом она из вашей провинции Дун. Но главное – вернулась из будущего и знает, что скоро произойдет Великое бедствие трех миров! Идеальная история для пьесы…

Ли Лань стала кашлять, случайно глотнув слишком много чая. Мысль о том, что он говорит о ее сестре, вдруг пронзила голову, заставив забыть обо всем на свете. Если она тоже вернулась в прошлое, может и знать о родителях кузины. О краже плода из Сакрального сада. И знать другое будущее, что изменилось. Но дедушка Чэнь водит дружбу со старшим сыном семьи Гоу, должен быть в курсе игры, что ведет Ли Сюэ.

– Барышня, ты побледнела, – прозвучал голос Лу Дуна издалека. – Позвать целителя?

– Нет. Я в порядке, – ответила она, держась за горло. – Скоро пройдет.

– Ай-я, кажется мне, что разговоры наши тебя расстраивают. Хорошо. – Он снова встал и на этот раз прошел к своему плащу и шляпе у стены: – Идем, Малыш Бамбук. А ты береги себя, Ли Лань.

Дзинь. Дзинь.

Зазвенел колокольчик на двери, стоило Лу Дуну выйти, впустив в мастерскую прохладный ветер с улицы.

Трель. Трель.

Колокольчик на арт-веере, привязанном к поясу Ли Лань, весело подпрыгивал. Развернув веер, она дотронулась до темно-синей ткани, когда появились слова, нарисованные белой тушью:

Ли Сюэ. Хорошо ли поживает моя мэймэй? Вышло так, что мы давно не виделись. Но вот треклятая погода в провинции Дун портит мое настроение каждый раз, как возвращаюсь в город Энь. Не стоит ли нам встретиться и побеседовать, дорогая мэймэй? Вечером я загляну в мастерскую дедушки Чэня. Его не будет в городе, а ты же верно будешь там? Не уходи никуда.

Странное чувство охватило сердце, лишь только последняя строчка появилась перед глазами. «Задумала ли цзецзе что-то недоброе?»

– Я уже решила, что поговорю с Гоу Ичэном, – произнесла Ли Лань вслух. – Тебе же отвечать не буду.

Она заперла дверь мастерской дедушки изнутри. Не стала тушить свечу в лампе, чтобы казалось, что кто-то бодрствует, но потушила жаровню на железном треножнике. Посмотрев на домашнее одеяние, она решила переодеться в форму офицера стражи. На плечо повязала длинный кусок темной ткани с камнем, по привычке приговаривая:

– Темные повязки. Не забывай и надевай.

«Не надеть повязку для потомков клана Ши считалось преступлением легкой степени. Если нарушитель просто забыл. А если сделал намеренно – нарушил закон императора Яна, – получал большее наказание за дерзость».

До службы в городской страже Ли Лань многого не знала об этой стороне жизни города. Ей тоже приходилось выписывать листы с повинностью для нарушителей. Вздохнув, она протянула руку к бамбуковой занавеске на голой стене в окружении картин, нарисованных тушью. Правильное заклинание открыло скрытую комнату.

Пару дней назад дедушка показал ей новую дверцу, ведущую сразу на торговую площадь к заброшенному сараю возле лавки травника Мо. Она была соединена сложными талисманами, на зарядку которых духовной силой требовалось потратить больше года. Пользоваться дверцей можно было три раза.

Прохладный вечерний воздух и темное небо над головой встретили Ли Лань, стоило ей ступить на сырую каменную дорожку. Во дворике кучу рваных плетеных корзин покрывали темные разводы, а под ними расплылась целая лужа из жижи, похожей на разбавленную тушь. Тот безумный старик говорил о таком дожде. Но в будущем, которое пережила она, случился дождь через пару месяцев после сотрясения земли.

Ли Лань старалась держаться в тени, пользуясь заклинанием скрытности, пока мимо проходили дозорные стражи. Но стоило ей ощутить знакомую духовную силу, она остановилась и прислушалась.

– Ай-я, промок, как бездомная псина, – прозвучал знакомый голос офицера седьмого ранга Лянь Хэ. – А ты даже не жалуешься, Бао-эр.

– Угу, – прозвучал ответ.

– Хочу домой, выпить вина и согреться. Если эти странные погодные капризы продолжатся, я точно сбегу и отправлюсь в провинцию Бэй, как сделал тот юноша с первого года.

– Сбежать, верно, стоило бы раньше.

– А? Ты о чем?

– Не так давно я слышал разговор отца. Понимаешь, его дела высокой важности. Весь город держится на плечах начальника городской стражи. Он тот, кто должен быть правой рукой магистрата. Н-но…

– Но? Но что?

– Многие годы уже замалчиваются темные дела под нашим городом в заброшенных шахтах. В этом виноват и магистр Архива. Кто-то же должен был об этом позаботиться? Но, сдается мне, пути назад уже не будет.

– Да ты выглядишь хуже меня! Не видишь никакого просвета среди туч, да? Понимаю, невеста твоя исчезла, как и другие с темными повязками. Тут еще эти представления про Великое бедствие трех миров. С фейерверками и прочим. Кто угодно станет безумцем. Хорошо, пойдем ко мне и согреемся чем-нибудь горячим вместе. Все равно скоро комендантский час, и наша смена закончится. Идем же, Бао-эр!

В тени Ли Лань прижалась спиной к холодной стене, решив, что Лянь Хэ прав. Стать безумцем и сдаться может каждый, но не каждый может идти вперед, не опуская головы.

Глава 31

Мутно-серые разводы окрасили бумажные фонари и окна летающего корабля, что звался «Чайной госпожи Магнолии». Как пагода из трех этажей, он стоял на торговой площади неподалеку от Центральных ворот благоденствия. У входных дверей из желтой сосны работник в сером одеянии высматривал кого-то в сумерках, придерживая бамбуковую шляпу рукой.

– Приветствую вас, гость. Вы ли юная госпожа Ли? – прозвучал хриплый голос. – Я слуга из чайной, меня просили встретить вас.

– Приветствую, господин, – ответила она и сложила руки перед собой. – Да, это я.

– Прошу следовать за мной.

Только она ступила за порог, оказавшись перед лестницей, старик тронул белый овальный амулет на поясе. Корабль дрогнул и стал подниматься в воздух.

– Мы не будем стоять на площади? – спросила Ли Лань.

Бамбуковая клетка с дроздом над их головами стала раскачиваться, заставив птицу забить крыльями. Чайная набирала высоту.

– Нет, – ответил слуга и указал на лестницу. – Но продолжим находиться над городом Энь. Идемте, юная госпожа Ли.

Вернувшись на эти ступени, она вспомнила, когда была здесь в последний раз. Круглое окно из пересекающихся полосок открывало вид на зал чайной. Внутри ни единой души. Черные лакированные полы, резные столы и стулья оттенка киновари – ничего не изменилось, все стояло на своих местах. В тот раз Гоу Ичэн и тетушка Лу поднимались по ступеням вместе с ней. «А перед этим случился поцелуй под струями фонтана».

Прохладный ночной ветер проникал в волосы Ли Лань, вокруг летали цветные капли холодной воды, но внутри бушевал жар, она тяжело дышала. Гоу Ичэн же снял накидку. Они стояли у фонтана в виде бронзового ствола с девятью ветками, пробежав через три квартала от Архива внутренних и внешних рек до торговой площади.

– Одежда… намокнет… – начала она, стараясь выровнять дыхание. – Давно… так не бегала.

– Подождем… немного… – ответил Гоу Ичэн и заглянул за ее спину. – Здесь… они нас… не будут искать.

Они оба пытались успокоиться, прохладная вода из фонтана покрывала их одежду и волосы. Это было приятно, поэтому Ли Лань опустила голову, чтобы капли скатились по затылку вниз. В это мгновение пальцы Гоу Ичэна в серебряных перчатках коснулись ее щек, заставив поднять лицо. Аромат дымчатого ветивера и его пота снова окружил ее. «Тот самый, что я не смогла бы забыть». Она видела только цветные струи на фоне ночного неба, но Гоу Ичэн сделал еще один шаг вперед. Нет, он не смотрел в глаза. Взгляд его застыл на ее губах, а потом случилось это мягкое прикосновение. Трепетное и неуверенное.

Это напомнило все, что они пережили вместе за время тренировок в имперской армии. Тогда, когда у них уже был первый поцелуй. Ли Лань закрыла глаза, чтобы раствориться в этом воспоминании. Она не знала, что делает, но позволила себе полностью отдаться порыву, который заставил ее сердце биться быстрее, зажег внутри теплое яркое пламя. Она не могла отпустить его, наверное, он чувствовал то же, потому что прижал ее спиной к мокрому камню фонтана. Поцелуй становился настойчивым, а ее пальцы терялись в складках его мокрого одеяния.

– Ты… вся… промокла и… – прозвучало его дыхание у ее уха. – Плачешь?

Он сделал шаг назад и опустил голову, сложив руки перед собой.

– Прошу, прости меня! Я и не заметил, как это произошло! – начал он, глядя под ноги. – Это… я не знаю… я должен был спросить, готова ли ты…

Ли Лань ощутила такое смущение, что не смогла больше на него смотреть, спрятав лицо в ладонях.

Спустя месяцы это воспоминание ощущалось так сладко, будто весенний сон на траве под цветущим персиковым деревом.

– Комната эта, – прозвучал хриплый голос слуги. – Приятного вам времяпрепровождения, госпожа Ли.

– Спасибо, господин, – ответила она и поклонилась.

Цифра четыре висела на дощечке сбоку от двери, украшенной растительным орнаментом. Ли Лань не могла решиться и постучать. Время замедлилось, во рту пересохло, что-то сковало ее руки, не позволяя дотронуться до ручки двери, что была перед глазами.

Стоило ей опустить голову и тяжело вздохнуть, она тут же услышала скрип.

– Ты… пришла, – прозвучал знакомый голос. – Н-не хочешь заходить? Я-я просто хочу поговорить. Обещаю! Я ничего не…

Она и не заметила, как оказалась в объятиях Гоу Ичэна. Она чувствовала его тепло и запах дымчатого ветивера в складках одеяния. Руки, будто по велению сердца, сами обняли его широкую спину.

– Прости, Гоу Ичэн, – прошептала она, чувствуя, что к глазам подступают слезы. – Я правда хотела, чтобы ты прожил жизнь спокойно, не думая обо мне. Разве не будет лучше, если мы останемся просто хорошими друзьями?

Он молчал, но сделал глубокий вдох и закрыл дверь.

– Ли Лань, знаешь же, как я к тебе отношусь, – произнес он наконец тихим голосом. – Если хочешь остаться друзьями, прекрати так обнимать меня. И… присядь, пожалуйста.

– Извини, извини, – ответила она, покраснев, и прошла к кушетке у стены.

– Кажется, мы уже не сможем дружить, как раньше, – сказал он и сел на стул рядом со столом.

Оранжевый свет лился из стеклянного фонаря на стене, создавая в маленькой комнате полумрак. На лакированном столе стоял поднос с рисунком веточек магнолий и начертанием куплетов Мо Цзинь, известного сказителя прошлого века. На подносе лежали приготовленные на пару рисовые булочки и сахарные пирожные с зернами лотоса, стоял кувшин с вином и два маленьких кубка из золота. Внимание Ли Лань привлекли знаменитые в чайной фрукты, запеченные в тесте, в форме разных цветов и зверей. Такие приносил Лу Дун в мастерскую дедушки Чэня.

– Я познакомилась с Лу Дуном, – начала она, стараясь не смотреть на Гоу Ичэна. – Интересный юноша с необычными взглядами на жизнь. Он, кстати, принес такие же фрукты. Пришел с Малышом Бамбуком так неожиданно!

– Поднос такой же, – произнес он. – Заметила, да?

– Да. А ты…

– Ничего нового. А на тебе верхнее одеяние офицера стражи смотрится хорошо. Даже меч есть.

Девушка дотронулась до дао в ножнах на поясе.

– По привычке надела. Сегодня я свободна от службы. От зари до зари, но вот отдохнуть пока не получилось.

– Из-за слухов о Великом бедствии трех миров?

Она кивнула, сложив руки на коленях.

– Не понимаю этого развлечения, – сказал он. – Они продолжают говорить о Белом свитке, что под запретом. Только называют его другими именами. Свиток из лунного света. Или свиток фарфорового блюдца. Свиток тающего снега. При этом все понимают, что это истории о том, что империи Цзинь Го придет конец.

– Лу Дун сказал, что… – начала Ли Лань, но замолкла.

– Что он сказал?

– Это началось с одной девушки. Слышал про нее? Кто она такая?

– Поговаривают, она ходит в маске из паутины. Странно, да? Я ни разу ее не видел. Хотя Лу Дуну нравятся ее истории, он просит слуг записывать их, а потом сочиняет стихи и показывает представления. Я только музыку могу написать, но не стихи.

– Это тоже немало. Мой дедушка художник, а я ни рисовать, ни петь не умею. Вышиваю только по подробным указаниям и под надзором…

Девушка вспомнила платочек с журавлями, что вышивала для Лун Кая, и замолчала.

– Почему ты не смотришь на меня? – вдруг произнес Гоу Ичэн. – Злишься из-за нашей последней встречи в Небесной столице? Ай-я, генерал Шэн меня та-а-к отчитал, заставил отжиматься прямо на полу в чайной. Тысячу раз отжиматься…

– Что, правда? – спросила она и подняла взгляд. – Это вполне на него похоже.

– Шучу. Откуда так хорошо его знаешь?

Блики от света лампы отражались на пепельных волосах Гоу Ичэна, заплетенных в длинную косу. Верхнее одеяние его было тоже простое, бледно-зеленого оттенка, какой бывает на внутренней стороне шелухи тыквенных семечек. Выглядел он, словно сын травника, а не как человек родом из Небесной столицы. Он был таким же красивым, но усталость оставила след на его лице. Светлые глаза с хитрыми огоньками в самой их глубине вдруг сощурились, и он произнес:

– Долго я мечтал посмотреть в твои глаза и не увидеть там страха. Снова смотришь по-старому.

– Как это по-старому? – возмутилась она, ощутив, что щеки горят от стыда. – Всегда смотрю на тебя, как обычно!

– Тетушка Лу забрала мой арт-веер, потому я больше не мог писать тебе писем. Сказала, что у меня совсем нет манер, что меня не так воспитывали. Что я глупец. Что не могу понять, когда меня отверга…

– Это не так! И… – перебила его Ли Лань, опустив взгляд на руки, сжимающие складки верхнего одеяния стража.

– А что так?

– Я расскажу тебе тайну, но кто-то может услышать, поэтому дай мне бумагу и кисть.

– Хорошо!

Как только перед Ли Лань на столе появились письменные принадлежности, ее рука дрогнула, обхватив кисть. Это было то, что она не решалась рассказать Гоу Ичэну уже многие месяцы. И это было то, что способно изменить его будущее, потому что он узнает о своей гибели.

Сжав кисть в пальцах и обретя решимость, она вывела тушью слова:

В будущем ты умрешь через три года, когда мы будем вместе служить в армии Императора. Умрешь, спасая меня. Я знаю, потому что вернулась из будущего благодаря крови семьи Ли.

– И это все? – спросил он, прочитав. – Глупости! Если вдруг придется, я так и сделаю. Хоть десять тысяч раз…

– Нет! – крикнула Ли Лань так громко, как сама не ожидала.

– Ты…

– Рано или поздно нам все равно придется каждому идти своей дорогой.

– Ох, ты боишься меня потерять. И я так рад! Так рад, потому что у тебя есть чу…

– Лучше не говори ничего! Ты обещал, что мы останемся друзьями, да? Сдержи слово!

– Хорошо, хорошо, хорошо, – протараторил он, взяв маленький золотой кубок в руку. – Станем друзьями на век? Тогда и я тебе расскажу свою тайну. Совсем немного османтусового вина, можешь не пить. Главное, что ты его принимаешь от меня.

Она кивнула, поставив кубок на ладонь. Гоу Ичэн выпил из своего и поднял голову к потолку, словно пытался собраться с мыслями.

– Расскажу тебе теперь свою. История эта невеселая, – произнес он, прикрыв глаза. – История о мальчике, что родился в золотом дворце в Небесной столице, где его опекали слуги денно и нощно. Его гэгэ, которого прозвали Бродягой, казалось, издевался над ним. Но всегда справедливо рассуждал, помогая тому подрасти, как человеку, обладающему добродетелями.

Он хмыкнул и проговорил:

– Первое воспоминание мальчика было горьким. Однажды он забежал в кабинет отца и спрятался в сундуке со старой бумагой. Отец сидел за столом и смотрел на бронзовую шпильку с цветком камелии из шелка. Долгое время смотрел на нее, а мальчик наблюдал в щелку. Был уже поздний вечер. Отец думал, что слуги уложили его сыновей спать, потому разговаривал со шпилькой. Повторял, что скучает. Скучает с каждым вздохом, с каждым ударом сердца. Он был бы рад благодарить кого угодно за то, что она была в его жизни. Но он не мог простить ей то, что она так быстро исчезла. Так отец сидел, пока не заснул за столом. Мальчик, тоже засыпая в сундуке, не понимал, почему он так поступал. Гэгэ называл его глупцом, что верил в любовь той, кто не способна на любовь.

Вздохнув и опустив голову, Гоу Ичэн продолжил:

– У старшего была мать, но в ее запретную комнату никогда не пускали, а у младшего не было никого. Он только слышал, как за спиной слуги говорили страшные слова. Лисье отродье. Ребенок с искаженной ци демона. Сын Тьмы и Света. Ничейный сын. Этот мальчик не понимал, о ком они так судачили. Но однажды спросил у отца, кто его мама. Отец не ответил, сказав, что дела его не отпускают. Он и правда был занят. Однажды женщина в запретной комнате умерла, мальчик слышал, как ругались его гэгэ и отец. Тогда он и узнал, что отец любил не свою жену, а женщину, которая была его наложницей. Той, что была прекрасна, словно цветок камелии. Она сбежала, стоило родиться младшему сыну. И была она… из мира Тьмы. Демон-лиса с пятью хвостами. Моя мать.

В комнате наступила тишина, юноша не открывал глаза, казалось, его лицо стало застывшей маской. Ли Лань взяла его руку в свою, сняла серебряную перчатку, чтобы снова взглянуть на его растительный протез. Рука была горячая, жар охватил его тело.

– Гоу Ичэн, ты принимаешь пилюли? – хрипло спросила она. – Ты должен позаботиться об искажении духовной силы и прожить долгую жизнь. Прошу тебя.

Она приложила его руку к губам.

– Чтобы ты ни думал о себе, я хочу, чтобы ты не сдавался. Я знаю, ты теплый и согревающий, будто лучи солнца на листиках мандаринового дерева. А главное, знаешь что? У тебя ведь есть три верных друга.

– Три? – произнес он, открыв наконец светлые глаза.

– Да, три. Я, Лу Дун и Малыш Бамбук.

– Ты-ы-ыковка, – протянул он и улыбнулся.

– Ичэ-э-эн-эр, – ответила она, отпустив его руку. – Я бы выпила чай. Ты прими пилюли, пока я схожу за слугой вниз.

– Т-ты ведь вернешься? – спросил он, схватив ее за низ темного одеяния стража.

– Если не вернусь, ты найдешь меня сам, – сказала она и улыбнулась. – Разве не найдешь?

Стоило ему улыбнуться в ответ, Ли Лань вышла и закрыла дверь комнаты, но остановилась в коридоре. Свеча в стеклянном фонаре в форме магнолии освещала пол и длинную вазу с позолоченными веточками. Она пообещала Гоу Ичэну, что останется его другом, но не знала, что скажет, когда покинет его ради ордена Хэй Ань.

Дун! Дун! Дун!

Ли Лань вздрогнула и остановилась на ступенях. Нехорошее предчувствие костлявой рукой сжало ее сердце. Это был звон тревожного городского колокола. Кто-то явно усилил его звучание духовной силой.

Дрозд в бамбуковой клетке стал кричать и хлопать крыльями.

Сбежав вниз, Ли Лань распахнула двери чайной, и прохладный ночной воздух охватил ее лицо. Летающий корабль оставался в воздухе. Взору открывался вид на богатый квартал в городе Энь. В этом месте лучшая дорога, всего две или три неровные вмятины, чего нельзя сказать о торговом квартале. Дома стояли один рядом с другим, словно белые и черные плоские камни на игральной доске.

Квартал находился выше по склону, тут рядами росли душистые османтусы, также находился дом городского магистрата. Дом его сына, младшего магистра по делам внутренней и внешней алхимии. Дом начальника городской стражи города Энь, как и летние резиденции членов клана Ба.

«По протоколу городской стражи, все офицеры должны прибыть в место сбора и получить указания от капитана своего отряда».

Посмотрев вниз, Ли Лань усилила циркуляцию ци в ногах, спрыгнув на черепичную крышу барабанной башни рядом с двухэтажным домом.

«Если тревожный звон колокола настоящий, весь город не будет спать этой ночью. Я должна поторопиться, чтобы успеть к началу построения во дворе главного управления городской стражи города Энь».

На месте часового никого не было. Большой барабан стоял по центру, а его ударная палка лежала в углу.

«Странно».

Ли Лань спустилась по деревянной лестнице башни и открыла незапертую дверь. Холодный порыв ветра проникал в ее волосы, пока она бежала к северной стороне. Перед глазами возникло лицо Гоу Ичэна, похожее на застывшую маску…

«Нет. Он будет в порядке, пока находится на корабле «Чайной госпожи Магнолии». Вероятно, корабль отправится в сторону Небесного порта у западного побережья моря Чжоу. Там Гоу Ичэна встретит его друг Лу Дун с Малышом Бамбуком. Они отправятся в Небесную столицу, и ничего плохого с ним не случится».

Ли Лань остановилась, ощутив что-то неладное. В квартале пахло османтусами, но света в окнах домов не было, как и в фонарях, висящих на веревках над головой. Люди не вышли, чтобы добраться до торговой площади у ворот города, даже услышав звон тревожного колокола.

«Нет следов духовной силы вокруг. Словно кто-то подготовил это место. Но для чего?»

Глава 32

До дома господина начальника городской стражи города Энь провинции Дун оставалось пройти почти сорок шагов через квартал с душистыми османтусами. Лишь один огонек сиял впереди. Темную улицу освещал слабый свет природной бай-ци в огромной капле стеклянного фонаря, что висела на длинном столбе. Жидкая ци природы в нем вспыхивала и затухала, подобно светлячку.

Хлопья снега начали падать с неба и кружить, подхваченные ночным ветром. Но снег этот был не чистый, а подобный серому пеплу. Ли Лань поймала один такой. Пепельный комок рассыпался на ладони, оставляя покалывание, как от прикосновения к искаженной ци.

«Великое бедствие трех миров началось…»

Повинуясь инстинкту, она упала на каменную дорожку и прикрыла уши руками. Одного удара сердца хватило, чтобы улицу заполнила череда из хлопков. Рокот, скрежет, дребезжание, тресканье. Каменная дорожка стала не каменной, а водной гладью, раскачиваясь, будто на волнах.

Ощутив опасность, Ли Лань откатилась в сторону. На месте, где она лежала, теперь сверкал длинный стеклянный осколок. Оглядевшись, она поняла, что фонарь упал на стену и проломил ее. Через стеклянные края выливалась белая вода, богатая природной ци, и струйкой потекла между камней дорожки. Многие дома смогли уцелеть. А вдали ниже по склону виднелись столпы из серебряного пара. Он поднимался к небу и вился, как дым на благоухающей палочке. Дома строились с оглядкой на возможные природные бедствия, но другим кварталам так не повезло и, вероятно, досталось сильнее.

«Страха нет. Не потому ли, что я переживаю это во второй раз?»

Ли Лань подняла руку вверх, сделав печать из пальцев и вспоминая заклинание, о котором рассказывала госпожа Лу на занятиях элитного отряда армии императора.

– Насколько мы знаем, – начала госпожа Лу и взмахнула рукой, когда появился золотой шар из огня, – первые подземные толчки не были самыми сильными. По всей империи Цзинь Го внешние реки с бай-ци почти в одно время проявили странность. Словно неопытный алхимик долго нагревал эликсир над жаровней треножника, добавив огненной воды. В большей степени пострадала восточная провинция, а меньше всех – северная. Спустя год подземные реки немного успокоились, но такое заклинание может оказаться полезным. Мы долгие месяцы делали записи вместе с Палатой алхимиков. Пришли к выводу, что от одного подземного толчка до другого проходит определенное время…

– Нужно сосчитать до тысячи двухсот, как во время медитативной практики, – произнесла Ли Лань вслух. – Каждый медленный вдох и выдох – это один. Шар из огня с каждым вдохом будет обретать синий цвет. Через тысячу двести вдохов станет ясно, когда наступит новый подземный толчок.

Она взмахнула рукой и создала золотой огненный шар размером с молодое яблочко.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Кто-то за спиной Ли Лань хлопал. Сосредоточившись на заклинании шара, она не заметила, что этот человек подобрался близко. Ощущая его враждебность, она выхватила дао с пояса и сделала предупредительный выпад с разворотом.

Лезвие разрезало воздух.

– Отчего же ты так неприветлива с цзецзе? – прозвучал голос Ли Сюэ. – А ты, оказывается, смогла выжить даже после первого сотрясения земли. Достигнуть ступени духовного подмастерья сможешь совсем уже скоро. Только не знаю, восхищаться этим или нет. В твоем-то случае.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Ли Лань, убрав меч в ножны. – Стоит покинуть город Энь…

– Беспокоишься обо мне? – прозвучал ее голос с веселыми нотками. – Я, как видишь, поживаю хорошо.

Хлопья пепла продолжали падать на землю, скрывая лицо сестры. Ли Сюэ держала оранжевый фонарь на палочке перед собой, и его свет обрисовывал ее верхнее одеяние из дорогого розового шелка с рисунком из серебряных нитей и украшения с крупными камнями в волосах.

– Рада за тебя, – сказала Ли Лань, развернулась и пошла. – Раз есть кому позаботиться о тебе, нам говорить не о чем.

«Появление ее какое-то неправильное. Что-то явно не так».

– Ну отчего же? – спросила Ли Сюэ сладким голосом, словно успокаивала ребенка. – Ты стала офицером стражи, я тоже рада за тебя. Какая ты стала славная девица, стоило мне только покинуть дом старого господина Ли. А вы ведь с ним больше ладили, чем со мной. Не потому ли, что ты дочь его единственного сына?

– К чему это говоришь?

Ли Лань остановилась и посмотрела в лицо Ли Сюэ.

– Ай-я, мэймэй! – крикнула та в ответ. – Почему? Почему ты просто не умерла на том экзамене?

– Что ты сказала?

– Я говорю о финальном экзамене на офицера городской стражи в Небесной столице. На поле для игры в цуцзюй чуть не произошла трагедия из-за скрытой силы бессмертного мастера. Не моей духовной силы, конечно. Даже этот глупец Ню Бао не смог справиться, когда печать сломалась на его цепе. Будь он немного искуснее – не успела бы ты увернуться. Жаль, что история твоя не закончилась прямо там.

– Это… была ты? – опешила Ли Лань, сделав шаг назад. – Почему…

– Почему я хотела убить свою мэймэй? Ты… не представляешь, чего натворишь в будущем. Чего натворишь! Тебя будут звать Девой Света. Спасением для клана Ши. Понимаешь? Для клана, который мечтает отомстить императору Яну за проигрыш в войне тысячелетней давности. Я выбрала сторону тех, кому верю, а не тех, кто хочет разрушить этот мир. Дева Света в будущем разрушит этот мир. Ты! Я хотела спасти твою душу, чтобы в следующем перерождении ты не страдала. Это милосердие. Но раз ты выжила, можешь быть полезной для Сянь-ди. Один юноша настаивал на твоей полезности. И Совет императора решил, что Ли Лань лучше быть полезной империи Цзинь Го, а не ордену Хэй Ан.

На крышах появились три фигуры в белых доспехах. Словно длинные копья на фоне темного неба.

– Думала, тебя не найдет тайная служба императора? Ли Лань, тебе так везло все это время. Единственная на всем белом свете, такая прекрасная, как тысячелетний сакральный журавль в саду из золота. Старый господин Ли старался оберегать, во всем потакать, лелеять маленькое сокровище, что в будущем приведет Хэй Ань к победе над законами бессмертного императора.

– Что за чушь?! Дедушка никогда ничего подобного не делал…

– Так ты знала и раньше, что старый господин Ли один из лидеров этих собак Хэй Ань?

– Где дедушка Чэнь?

Сестра засмеялась, прикрыв губы длинным рукавом.

– Думаешь его спасти от гибели? – спросила она, и лицо ее стало серьезным. – Разрушения уже в квартале ремесленников. Угадай, где же он связан? На полу в каком доме он лежит, не способный пошевелить единственной рукой? Для него это должно быть честью. Должно. Само Великое бедствие трех миров заберет его жизнь.

– Ли Сюэ, как ты можешь?! Он же наш дедушка…

– Заткнись! Я долгие годы старалась быть примерной внучкой, но он видел перед собой только тебя. Ли Лань всегда было нужно особое внимание. Однажды я так расстроилась, что пошла разбирать сундук с вещами, где и нашла старые письма матери. Она писала господину Ли. Просила его. Не хотела творить ужасные дела по приказам Хэй Ань. Это мучило ее. Истязало. Мою маму заставляли убивать людей с искаженной ци, которых магистр Архива скидывал в темницы подземного города рядом с внешними реками. А стоило ей захотеть уйти из этого грязного ордена… она сразу пропала в горах. Только глупец поверит, что ее не убили. Это ли не совпадение?

– Ты не можешь знать точно. Дедушка не такой.

– Ай-я, думала, ты умная. Хорошо. Больше нет смысла сотрясать воздух бесполезными словами. Давайте быстрее, министр военного дела едва ли будет рад нашему промедлению.

Трое офицеров спрыгнули вниз, поднимая всполохи пепла вокруг своих серых сапог. Головы их покрывали бледные вуали. «Только генерал Шэн был тем, кто не боялся показать лицо. Каждый из этих троих выше ступени духовного подмастерья».

Сложив печать из пальцев, Ли Лань использовала технику цветение боевой ци и сразу поняла, кто из троих будет атаковать ее первым. Одного вдоха хватило, чтобы прыгнуть в сторону и присесть, выхватив дао с пояса.

Золотые крошки веревки искрами рассыпались о каменную стену.

– Это тайная техника, – крикнула Ли Сюэ. – Чувствует каждую вашу вспышку ци в состоянии боя. Я обладаю ей в меньшей степени, но, если будете атаковать по одному, не сможете ее поймать и до рассвета.

– Ли Сюэ! – крикнула Ли Лань, сжимая рукоять меча.

«Ты, тварь!» – хотела добавить она, но не смогла.

Взгляд ее привлекли своды двухэтажного дома, под которым стояла Ли Сюэ. Справа. Чуть поодаль дозорная башня с барабанами, знаменующими начало комендантского часа. Вокруг улицы Ли Лань не ощущала никакой духовной силы, кроме трех офицеров и сестры.

«Нет времени на раздумья».

Светлая духовная сила циркулировала в правой руке. Ли Лань встала в боевую позицию и диагонально-рубящим ударом послала золотой серп в свод барабанной башни.

Удар вызвал грохот ломающегося камня.

Башня накренилась, падая на двухэтажный дом. Всполохи пепла поднялись вверх, образуя завесу, и Ли Лань использовала заклинание скрытности, чтобы уйти.

«Это не убьет Ли Сюэ. С ее седьмым кругом ступени духовного ученика она сможет выбраться. Главное теперь – спасти дедушку Чэня из квартала ремесленников».

Ли Лань передвигалась между домов, стараясь идти тем путем, по которому ее бы точно не нашли. Она перепрыгнула через стену и попала в сад, что показался знакомым. «Была тут однажды с дедушкой».

Пепел продолжал падать с неба, но хлопья его были уже размером с обычные снежинки. Пара огней в каменных фонарях освещала сад. Девушка шла по покрытой трещинами извилистой дорожке из гальки. Наступив на что-то, она остановилась. Луна вышла из-за облаков и осветила вывеску с иероглифами «Сад наслаждения османтусами».

Дорожка петляла вокруг едва зеленеющих кустарников и особых духовных камней, расколотых со следами отравленной бай-ци. Теперь эта бай-ци вытекала из разломанной на две части стены. Вместо ручейка чистой воды, что огибала камни и заставляла поежиться от ее серного запаха. Она больше не напоминала силуэт водного дракона, а только паутину из маленьких и больших струй. Беседка рядом походила на рваную плетеную корзину.

Золотой огонек заклинания висел в воздухе рядом с плечом Ли Лань. Стоило на него посмотреть, как он едва окрасился в синий. «Двести пять медленных вдохов. Время есть до следующего подземного трясения».

Раздался крик, полный боли, со стороны главного внутреннего двора. Дом господина начальника городской стражи города Энь был свален большим фонарем. Розовые и белые оттенки текучей природной духовной силы сливались в скрученном узоре, что плыл по сломанным стенам некогда прекрасной резиденции семьи Ню.

«Кто-нибудь… жив?»

Ли Лань сделала шаг к распахнутым большим дверям главного входа, когда кто-то оттуда выбежал.

– Господин начальник… – прошептала она, но он не замечал ее.

Его лицо было пепельно-бледным, но не из-за падающего серого снега с неба. Гримаса боли застыла на нем, как маска актера из пьесы с плохим концом. Каждый шаг давался ему с трудом, он раскачивался из стороны в сторону, казалось, еще мгновение, и завалится набок. Его темные волосы были собраны в слабый пучок на макушке, а домашнее одеяние оттенка каштана расстегнуто. В трясущихся руках господин Ню держал цветок из шелка. Кровь капала вниз, стекая с его пальцев.

– Моя прекрасная жена! Моя прекрасная жена… – повторял он. – Моя прекрасная жена была с женой магистра Архива этим вечером. О, она так улыбалась, когда говорила о своих украшениях. Так она улыбалась! Я мог бы смотреть на ее улыбку еще десять тысяч лет. Но… она хотела забрать украшения и потом бежать. Но она хотела забрать украшения и потом бежать. Потом бежать…

Он стал произносить несвязанные звуки и упал на колени, опустил голову к земле и начал рыдать.

– Моя прекрасная жена хотела только забрать любимые украшения! Те, что она надевала на все семейные празднования. Но зачем? Зачем? Нам нужно было уйти раньше. Раньше! Но она сказала, что хочет дождаться сына. А я… сказал ей, что наш сын сможет уйти с другими офицерами из города раньше. А она все одно и то же. Заладила. Мои украшения. Дорогой, мои любимые украшения в дубовом сундуке с позолотой на втором этаже. Это все. Все! Теперь. Теперь. Я не могу даже достать ее раздавленное тело в луже крови. Только ее нога! Ее прекрасная нога – это все, что я могу видеть! Нет! О, Небеса…

Ли Лань никогда не видела этого большого и грозного человека таким.

– Господин начальник… – начала она и сделала шаг к нему навстречу. – Нет, я хотела сказать, господин Ню. Я могу вам помо…

Не успела она протянуть руку к его плечу, как три фигуры в белых доспехах и накидках окружили их с трех сторон.

– Госпожа Ли, – произнес один из них, выйдя вперед и сложив руки перед собой. – Мы знаем, что сам генерал Шэн проявляет уважение к вашему мастерству. Поэтому не хотим вступать с вами в противостояние. А потому просим вас пройти с нами по собственной воле. Вы встретитесь с министром военного дела в Небесной столице, он выразил желание поговорить о вашей будущей службе в имперской армии.

– Прошу простить мне мою дерзость, – ответила она, тоже сложив руки перед собой. – Но у меня нет никакого желания разговаривать с министром, только с самим генералом Шэном. А потому я вынуждена отклонить ваше предложение.

Наступила неловкая тишина, в которой господин Ню продолжал оплакивать жену, а пепел кружиться, подхваченный ночным ветром.

– В таком случае, госпожа Ли, нам придется сразиться, – ответил один из офицеров тайной службы императора, когда все трое приготовились к бою, выхватив мечи.

– Приказываю вам остановиться! – прозвучал крик у главных ворот.

Дыхание застыло на устах Ли Лань, когда во внутренний двор зашел Гоу Ичэн. Он был одет, как простой сын травника, но походка и сияющий золотом знак в его руке указывали на человека, принадлежащего клану императора.

– Это знак Сянь-ди, – произнес один из офицеров в белом.

Все они в миг встали на одно колено, вытянули руки вперед и склонили головы.

– Я сын министра Палаты артефакторов, – продолжал юноша, подходя к Ли Лань. – Гоу Ичэн из побочной ветки клана И. У меня есть одобрение Сянь-ди, поэтому я имею право вам приказывать. Заберите господина Ню в безопасное место, а также помогите пострадавшим горожанам. Если министр военного дела спросит с вас потом, скажите, что я сам обещал позаботиться о госпоже Ли.

– Слушаемся, – произнесли они в унисон.

– Хвала Небесам, я нашел тебя! – произнес Гоу Ичэн, схватив ее и заключив в крепкие объятия.

– Весь в пепле, – ответила она, обнимая его в ответ.

– Ты тоже. Почему ты здесь? Почему убежала снова?

– Долго объяснять! Мне нужно попасть в художественную мастерскую, чтобы спасти дедушку.

– Спасти?

– Да, но не проси объяснять сейчас. Насколько хорошо я помню, входы в квартал ремесленников будут перекрыты офицерами стражи. Все из-за алхимической мастерской рядом с Архивом внутренних и внешних рек. Когда она взорвется, половина квартала обратится в пыль. Это произойдет не раньше рассвета. Пока только перевалило за полночь, я не могу оставаться здесь.

– Я пойду с тобой.

– Ты!

– Даже если попросишь не ходить, я не собираюсь бросать друга в беде. И дедушку друга тоже.

– Хорошо, дай мне руку.

Горячая рука Гоу Ичэна оказалась в руке Ли Лань. Ощутив шершавую ладонь, она поняла, что он снял серебряные перчатки. А стоило ей посмотреть на его зеленый протез, он произнес:

– Не волнуйся, я принял пилюли. Уже лучше себя чувствую, честно. Бежим вместе, да?

Она кивнула, бросив взгляд на огненный шар заклинания в воздухе рядом с плечом. Никто не мог видеть его, кроме самого заклинателя.

«До нового подземного землетрясения восемьсот девяносто четыре медленных вдоха».

Глава 33

– Младший магистр Лу, – произнес один из солдат. – Вы рассказываете о заклинании шара, что отсчитывает время до следующего подземного волнения, но ваш шар исчез. Как же мы сможем понять, когда оно произойдет, если не увидим шар?

– Благодарю за вопрос, солдат Хао, – ответила она и улыбнулась. – Это заклинание относится к типу иллюзорных, завязанных на природе воздуха и огня. Шар из огня до сих пор рядом с моим плечом. Как вы заметили, прошло немного времени. Никто не сможет увидеть шар, кроме того, кто наложил это заклинание… на себя. Главное, запомните, с каждым вдохом огонь будет обретать синий цвет. Через тысячу двести медленных вдохов поймете, когда наступит новый подземный толчок. В ста тридцати восьми случаях из ста сорока это сработало.

«Сработает ли в этот раз?» – подумала Ли Лань, сжимая руку Гоу Ичэна. Пепел падал с темного неба на их головы, пока пробирались между сваленными деревьями и преодолевали расщелины в каменной дорожке. Впереди стоял шум и гам. Ворота, ведущие в квартал ремесленников, были блокированы офицерами стражи.

Ли Лань смотрела на толпу с сумками и сундуками перед собой. Офицеры городской стражи держали фонари, что освещали обеспокоенные и озлобленные лица горожан. Они тянули руки к перекрытому железными решетками проходу. «Никто из них не знает, что совсем скоро будет новое подземное землетрясение».

– Вы разве не должны нас защищать?! – прозвучал чей-то хриплый крик.

– Да! Вы офицеры городской стражи. А не пускаете нас туда!

– В доме целителя находится моя дочь! Я не могу написать ей письмо! Арт-веер не посылает письма. Он не работает!

– О, Небеса! Пустите же нас туда! Мои сбережения спрятаны под девятой половицей в гончарной мастерской. Всю жизнь копил! Проснулся посреди ночи, а прибежать из дома туда не успел…

Все они продолжали кричать, но кто-то из старших офицеров достал арбалет и выстрелил в воздух. Арбалетный болт со свистом и шипением взорвался в небе над головами людей, заставив их в страхе замолчать.

– У нас приказ не пускать никого, – крикнул старый офицер, в котором Ли Лань узнала капитана Мэна. – Вы поняли, глупцы? Есть распоряжение магистрата. Должны направлять всех горожан к торговой площади. Идите все туда! Немедленно!

– И что? – крикнул в ответ кто-то смелый. – Вы будете в нас стрелять из арбалета? В честных людей? Вы разве не должны их брать в руки, только чтобы подавить восстание?

– Мой гэгэ с сыном тоже остались у целителя на ночь! А я не знаю, что там происходит!

– Слушайте все! Людей из квартала ремесленников проведут на площадь отдельно, – крикнула женщина-офицер. – Вам не о чем беспокоиться. Мы должны быть благоразумными гражданами империи Цзинь Го. Прошу вас, прекратите. Все находится под контролем городской стражи…

Люди не хотели слушать их уговоры, продолжая напирать.

– Офицер Ли?! – прозвучал знакомый голос, а крепкая рука сжала ее локоть и увела Ли Лань под крышу дома.

– Ты! – крикнул Гоу Ичэн. – Не смей ее трогать!

– Успокойся, – ответила она, переведя взгляд на грузную фигуру перед собой. – О чем хочешь поговорить? Помоги мне пробраться в квартал ремесленников…

Стоило Ню Бао замотать головой, как пепел осыпался с его плеч и волос, собранных в тугой пучок. Он стряхнул его и с верхнего одеяния офицера стражи.

– Офицер Ли, с ума сошла? – произнес он наконец шепотом. – Повезло, что тебя не увидел капитан. Иди на площадь, пока не заставили дежурить вместе с остальными. Кто-нибудь даже может…

Он сглотнул, нагнулся ближе к ней и произнес тихим голосом:

– Кто-нибудь даже здесь может стать безумной тварью с искаженной ци, чтобы убивать всех вокруг. Хочешь попасть за ворота? Да там нет ничего, кроме разрушений и скелетов. Скелетов повсюду. Не повезло тем, кто там живет. Лянь Хэ с другими туда отправили найти выживших. Сколько времени уже прошло… до сих пор не вернулся.

– Если не поможешь, – сказала она и развернулась, – сама перепрыгну через стену.

– Почему тебе так важно туда попасть?

– Там… – начала Ли Лань, но закусила губу.

– Неужели там остался старый господин Ли? Ай-я, идти туда слишком опасно. Но я могу тебя понять, мои отец с матушкой до сих пор не появились. Он должен был прийти и поговорить с капитаном Мэном обо мне. А пока я застрял в этом месте, приходится выслушивать крики и оскорбления этих глупцов…

Ли Лань поняла, что не может рассказать ему о несчастье с семьей Ню. Сердце сжималось от боли, но она промолчала. Желание спасти дедушку стало только сильнее. «Шар из огня показывает восемьсот двадцать один медленный вдох до нового подземного землетрясения».

– Офицер Ню, так знаешь, где есть ход, или не знаешь? – раздраженно спросил Гоу Ичэн. – Хватит впустую тратить наше драгоценное время…

– Мы вообще-то не знакомы. Ты кто такой? – ответил Ню Бао, нахмурив брови. – Одет, как сын травника, а говоришь свысока, как сын министра…

– Мы уходим, – ответила Ли Лань, пройдя вперед.

– Хорошо, хорошо, – ответил тот, заходя за угол дома и машá рукой. – Лучше я покажу более или менее безопасный путь, чем ты привлечешь внимание толпы и капитана, устроив суматоху.

Ню Бао убрал солому в пепле и скрученные бамбуковые ковры в сторону, открыв дыру в стене.

– Сюда, но будьте осторожны, – кивнул он, оглядываясь.

Ли Лань нагнулась, но Гоу Ичэн положил руку на ее плечо и пролез первым. Этот квартал окутывал серый туман и пострадал больше, чем квартал с османтусами. Дома лежали один на другом. Трещины покрывали дороги, серебристый пар поднимался вверх, отравляя серным запахом воздух.

Из тумана вышли две женщины в темном одеянии стражей. Их лица были перевязаны черными тканями, они нагнулись и пролезли в дыру. Ли Лань поймала взгляд одной из них, и в ее карих глазах ей почудилось осуждение.

– Почему? – произнесла Ли Лань, сжав руку в кулак. – Я просто не смогла сказать ему. Не смогла. Это же было неправильно? Не сказать о смерти его матери? О том, что я ничего не сделала, не смогла нормально поговорить с его отцом, а просто равнодушно ушла. Гоу Ичэн, я п-просто…

– Уверен, офицеры тайной службы императора позаботятся о господине Ню. Не думай об этом сейчас, нам нужно торопиться.

Гоу Ичэн взял ее за руку и создал огненный шар в воздухе, чтобы освещать путь.

Облако пепла снова накрыло город Энь. Трещины на дороге и на поверхности стен домов были многочисленные и кривые, как кора многовековой сосны. Через них проникал блестящий пар.

Ли Лань то и дело спотыкалась о куски камней, палки, осколки стекол фонарей. В этом квартале воздух был тяжелее, а едкие запахи щекотали горло, заставляя прикрывать рот рукавом.

– Там кто-то сидит на ступенях, – вдруг прошептал Гоу Ичэн.

– Господин Юань! Господин Юань! – произнесла Ли Лань, узнав старика. – Вы не видели старого господина Ли? У него художественная мастерская тут неподалеку. Вы должны помнить его! Его зовут Ли Чэнь, у него одна рука, всегда с вами разговаривает и спрашивает, поели ли вы. Пожалуйста, скажите что-нибудь!

Мутные глаза старика смотрели вперед и будто ничего не видели. Его верхнее одеяние послушника зала Темного пути было новым. Синий матовый оттенок ткани покрывал тонкий слой пепла. Одеяние было длиной до пола с ровными глажеными краями круглого ворота.

– Старый господин Юань? – повторила Ли Лань. – Вы меня слышите?

– Мы все дети этой земли, – вдруг прозвучал его хриплый голос.

Такой тихий, что ей пришлось подойти к нему и встать на колени.

– Здесь стоял зал Темного пути, где были алтари предков клана Ши. Мы все, – продолжал он, – дети этой земли. Наша духовная сила есть суть наша внутренняя. Но не уповай на материальные блага свои. Ибо они никогда не были твои. Но не возненавидь ближнего своего. Ибо каким бы он ни был другим, какого бы цвета ни были его глаза, или волосы, или кожа, в нем тоже есть духовная сила, глубоко внутри его есть, но другая. Наша духовная сила есть суть наша внутренняя. И какой бы путь ты ни выбрал, он всегда окажется и верным, и неверным…

Старик замолк. Он протянул ладонь к лицу Ли Лань. Его прикосновение было осторожным, а кожа сухой и грубой. Пальцы стерли пепел с ее щеки.

– Господина Ли забрали люди из Хэй Ань, – прозвучал его все такой же тихий голос. – Иди другой дорогой, девочка, ваша прежняя будет опасна. А я останусь там, где мне и есть место. Но не забывай…

– Какой бы путь ты ни выбрал, он всегда окажется и верным, и неверным, – ответила Ли Лань.

Старик Юань кивнул, а она встала и повернулась к Гоу Ичэну.

– Что значит орден Хэй Ань? – спросил он, взяв ее за руку. – Его похитили?

– Главное, что Ли Сюэ солгала, – ответила она, сжав его руку. – Она до сих пор хочет избавиться от меня. Нам нужно покинуть квартал ремесленников, найдем скрытую комнату в мастерской дедушки. Там была дверь на торговую площадь.

– Не понимаю, о чем ты. Но готов вместе сделать все, что угодно.

Они шли сквозь туман, а на пути попадались раздавленные овощи, разбитые дорожки камней, бревна и вытекающие реки искаженной бай-ци – разрушения охватывали весь квартал.

– Здесь мы не пройдем, – начал Гоу Ичэн. – Дорога испорчена окончательно…

Чей-то крик о помощи прозвучал из завала рядом с местом, где стояли они. Ли Лань посмотрела на лицо друга, покрытое пеплом. Она поняла, о чем он думал, поэтому кивнула в ответ.

– Где вы? – крикнула девушка, стоило подойти к глыбам из досок и камней. – Отзовитесь! Мы попытаемся вам помочь!

– Сюда! Быстрее! О, Небеса! Помогите! – прозвучал испуганный мужской голос. – Через щель пролезет мой сын. Возьмите его и уходите. Пожалуйста! Иди, быстрее, Сяо Ди! Быстрее!

Перепуганное худое тельце в сером одеянии оказалось в руках Ли Лань. Кожа ребенка была горячей и мокрой, но он дрожал и начал плакать.

– Подождите немного, господин, – крикнул Гоу Ичэн, доставая меч. – Если разрезать этот камень и убрать ту балку, я смогу помочь вам.

– Не стоит! Времени нет! – прозвучал ответ. – Прошу вас, заберите моего сына и уходите! Я видел, что этот серебряный пар делает с людьми! Уходите!

Гоу Ичэн выругался, но взмахнул мечом и помог мужчине в синем одеянии выбраться. Отец обнял сына и поднял его на руки.

– Благодарю вас! – произнес он, когда по лицу потекли струйки слез. – Само Небо послало мне вас во спасение!

– Господин, вы ранены? – спросила Ли Лань, положив руку ему на плечо.

Ладонь ужалило, словно от прикосновения к горячей жаровне на треножнике.

«Пятый круг ступени духовного ученика. Сильная искаженная ци в его теле. Знает ли он об этом?»

– Только царапина, смогу бежать, – ответил мужчина и поклонился. – Меня зовут Хао Юй. Старший сын моей семьи служит в Небесной столице. Говорят, его заметил один из младших магистров Палаты артефакторов. А вообще я обычный ремесленник.

– Хорошо, – кивнул Гоу Ичэн. – Зовите меня Гоу Ичэн, а ее Ли Лань, господин Хао. Нам нужно выбираться из этого квартала и…

Страшный грохот поднялся изнутри дома господина Хао. Такой, какой можно ощутить кожей. Скользящий по ней и отравляющий страхом. Из глубины между деревянных обломков стал просачиваться серебряный пар. Куча становилась все меньше, словно таяла в воздухе, и открыла вид на скрюченные человеческие скелеты. По белым черепам и ребрам проскальзывали розовые блики.

Мужчина всхлипнул, прижав ребенка к себе и спрятав его лицо.

– Больше здесь не стоит оставаться, – произнес Гоу Ичэн и перевел взволнованный взгляд на Ли Лань. – Идемте быстрее.

– Вы знаете, где выход? – спросил господин Хао. – Не могу понять, что происходит. Мы спали, когда прозвучал первый звон тревожного колокола. Пока моя жена собирала вещи, я хотел найти теплую одежду для Сяо Ди, в этот момент и произошел первый толчок. Что… это… было такое? Но я не хочу знать…

– Вы в порядке? – спросила она, потому что мужчина остановился и начал кашлять.

Господин Хао опустил сына на сломанную каменную дорожку. Мальчик дергал его за длинный рукав одеяния.

– Вы долго дышали этим паром, – сказала Ли Лань. – Он был там с самого начала? Ваши родные попали под прямую струю, я права?

– Дайте мне немного времени, – прозвучал его сдавленный голос. – Я смогу прийти в себя…

Они остановились у разрушенных стен с белой сеткой, в месте, что ей было хорошо знакомо. Архив внутренних и внешних рек. С разных сторон торчали куски камней и палок с блестящими разводами. «Это, должно быть, кристаллы с нечистой ци горожан разбились, залив все нижние помещения».

Ли Лань хорошо помнила, как разговаривала с Лун Каем в Архиве, где протирала подобные кристаллы. Помнила, как встретила Гоу Ичэна потом. Помнила фейерверк на Фестивале весны, но сегодня только пепел покрывал их лица.

Господин Хао вдруг упал на колени и приложил руку к шее, сжимал ее так, словно ему нечем было дышать.

– Папочка! – кричал Сяо Ди, дергая его за рукав. – Что с тобой? Папочка!

Рука Ли Лань сама схватила ребенка за плечо, надавив на точку и убрав с дороги. Гоу Ичэн успел подхватить его, чтобы он не упал.

– Господин Хао, мне жаль, потому что мы не сможем вам помочь, – начала она, обхватив рукоять дао на поясе.

«Уже делала это. Да, делала. Но с Я Юй было по-другому. Быстро. Цзян бы на моем месте не сомневался».

– Господин Хао… – снова произнесла Ли Лань, с шуршанием достав меч из ножен.

Кожа мужчины стала покрываться розовыми пятнами. Он упал на сломанную дорожку, дрожа от боли и пытаясь кричать, но ни единого звука не сорвалось с его губ. Пальцы стали загребать камни и кровоточить.

Она замерла и занесла клинок для удара, но чувствовала взгляд Гоу Ичэна на себе.

– В сторону! – крикнул кто-то.

Она обернулась, когда золотая веревка прилетела и обмотала дергающееся тело господина Хао.

– Э-это ты? – прозвучал женский голос. – Ли Лань, девочка моя, что ты тут делаешь?

– Госпожа Шэ? – ответила она и вернула меч в ножны. – Почему вы здесь?

Казалось, эта сухая женщина исхудала сильнее с тех пор, как она видела ее в последний раз. Она была в одеянии алхимика, пряди ее волос торчали из слабого пучка, лицо покрывал пепел, а в глазах будто погасла жизнь.

– Моя последняя веревка и талисман, – произнесла госпожа Шэ, приложив бумажный талисман ко лбу господина Хао, что наконец замер. – Вы должны уйти отсюда.

– Госпожа Шэ! – вдруг крикнул Гоу Ичэн, заставив ее вздрогнуть. – Я знаю, что вы скрывали дела, что творились в подземном городе. Понимаете, что происходит теперь?

Подул сильный ветер и поднял хлопья пепла в воздух.

– Я так извиняюсь перед всеми вами, – начала женщина спокойным голосом, подняв голову к небу. – Здесь не было ни души, после того как все алхимики Архива ушли на площадь. Так странно, сегодня мое ночное дежурство. И я просто по привычке пошла в павильон, налила себе чай с тимьяном. Просто потому, что хочу остаться в этом месте и… умереть.

– Не говорите так, – сказала Ли Лань. – Мы можем…

– Я видела… – продолжила она. – Видела тело Я Юй. Той девочки с первого года службы в городской страже. Не только ее тело. Были и другие. К сожалению, многие из них просто стали скелетами. Своими руками я подпитывала эту ложь в течение многих лет! Ложь, благодаря которой смогла построить новый сливовый сад. Смогла купить новый арт-веер, каждый год посещать Небесную столицу. Смогла собирать все эти шелковые, милые платки. Но кто бы мог знать, что это станет таким бесполезным. Лишь мусором, в конце концов. Все мы возвращаемся к концу. Все мы виноваты. Все!

Она вздохнула с тяжестью, а потом закрыла лицо руками.

– Ли Лань, девочка моя. Не думала, что увижу еще кого-то… живого. Они повсюду. Только они. Скелеты. Скелеты. Скелеты.

– Госпожа Шэ, – произнесла Ли Лань твердым голосом. – Мы должны вместе пойти на торговую площадь.

– Это правильно, – начал Гоу Ичэн. – Что с вами? Вы ведь еще живы! Вы должны предстать перед судом Сянь-ди и ответить за свои преступления. Это лучшее, что вы можете сделать со своей жизнью.

Женщина убрала ладони от лица, посмотрела на него и кивнула.

«До нового подземного землетрясения шестьсот четыре медленных вдоха», – подумала Ли Лань, бросив взгляд на огненный шар заклинания в воздухе рядом с плечом.

Глава 34

– Госпожа Шэ, вы ведь знаете, где находится мастерская моего дедушки? – начала Ли Лань. – Возможно, вам известно, какая там сейчас дорога? Сможем ли мы добраться?

– Обычной дорогой едва ли, – ответила она. – Земля так раскололась после первого подземного трясения, что все заполнено паром и скрыто густым туманом. Не заметишь и провалишься вниз. Но можно попробовать через задний двор Архива. Если перепрыгнуть стену, но там находится алхимическая мастерская…

– Лучше так, чем никак.

– Но зачем идти туда, девочка моя?

– В мастерской художника есть особая стена со скрытой комнатой, а внутри ее кости высшего демона. Ее нельзя ни обвалить, ни сломать. Даже если весь дом рухнет, стена будет стоять.

– Почему у старого господина Ли есть такая…

– У вас нет меча. Госпожа Шэ, возьмите ребенка на руки, пожалуйста, – сказал Гоу Ичэн, бросив взгляд на господина Хао.

С закрытыми глазами он лежал на земле. Веревка опутывала его тело, а с покрытого пеплом лица слезала кожа. Даже без движения искажение духовной силы продолжало разрушать его изнутри.

– Он прав, – добавила Ли Лань. – Давайте не будем тратить время на пустые разговоры, идемте через задний двор Архива.

Женщина кивнула, забрала спящего мальчика из рук Гоу Ичэна и зажгла кристалл в фонаре на палочке, что был оставлен кем-то у главных ворот Архива внутренних и внешних рек. Они шли через полуразрушенный центральный дом, крыша которого обвалилась, оставив лишь несущие стены.

Все вокруг окутывал туман. Чтобы развеять его, Гоу Ичэн достал талисман из рукава и отправил в полет. На месте, где когда-то были павильоны и залы для работы алхимиков, теперь лежали кучи обломков.

– Н-нет, нет, – прозвучал испуганный возглас госпожи Шэ, когда ее фонарь осветил груды камней, брызги крови на которых отражали свет. На одном камне виднелась царапина с углублением.

– Кровавый след тянется к той уцелевшей стене дома, – сказал Гоу Ичэн. – Тело протащили по земле…

– Почему я не чувствую духовной силы? – спросила Ли Лань, вытянув руку вперед.

– О, Небеса! Не могло же оно уцелеть, – тихим голосом произнесла госпожа Шэ, отступив назад. – Но следы эти на камнях…

– Рисунок брызг крови и то, как расколот камень, – сказала Ли Лань и нагнулась ближе. – Это не было сделано мечом. Жертву проткнуло что-то острое. Сила, вероятно, была выше ступени духовного мастера, камень не только раскололся, тут глубокое отверстие в земле. Я слышала множество слухов о закрытых подземельях Архива. Неужели у господина Чжу хватило смелости в самом деле содержать там демонических тварей?

– Его силу нельзя почувствовать, – ответила женщина. – А нельзя, потому что ошейник с артефактом скрывает его сущность. Это дорогая вещь стоила почти половину моего годичного жалованья. Но магистр Архива был убежден, что продажа крови, кусков рога, слюны и мочи этого зверя однажды покроет каждый серебряный слиток, потраченный на его содержание. Тогда я и подумать не могла, что он сможет однажды выбраться… и выжить.

– Как вы смели?! – произнес в гневе Гоу Ичэн.

Глухие удары о стену заставили его замолчать.

Ли Лань ощутила, что напряжение сковало ее тело, сердцебиение ускорилось, а темная духовная сила пыталась подступить к ногам и проникнуть под кожу. «Враждебность этого зверя стала сильнее артефакта, ее сдерживающего. Потому я и могу ее ощутить…»

Одного вдоха хватило, чтобы стена перед ними покрылась трещинами. Вскоре она рассыпалась от удара мощной головы со спиленным рогом на пятнистом лбу. Большая пасть с длинными клыками открылась, обнажая красное небо без языка.

Гоу Ичэн оттолкнул Ли Лань к госпоже Шэ, когда длинный хвост скользнул по его спине.

– Нет! – крикнула Ли Лань.

Она выхватила меч и диагонально-рубящим движением послала волну из золотых крошек. Кусок хвоста с шипом отлетел, окропив темной кровью всех вокруг, подобно дождю.

Земля загромыхала и затряслась. Этот зверь, похожий на огромного леопарда, пытался выбраться из завала, ставшего его ловушкой.

– Ты… – прозвучал слабый голос Гоу Ичэна, когда ее руки обняли его. – Ты и правда… Дева Света… это ты…

– Мой глупый младший бра-а-атик, – прозвучал знакомый голос за ее спиной. – Кровь быстро свернется. Такой яд стал бы с каждым мигом ослаблять твою ци. Будь ты… обычным человеком. Но покуда у тебя самого необычная кровь, стоит подождать, чтобы она обновилась.

– Цзян?! – произнесла Ли Лань, оглянулась и увидела перед собой лицо в бронзовой маске.

– Убивать такое красивое создание просто жалко, – продолжал Гоу Цзянчэн громким голосом, потому что скрежет и грохот камней не прекращались. – Его страдания продолжатся. Я наложил ма-а-аленькое заклинание давления на конечности и хвосты. Будет шуметь, но выберется не сразу. Этот рогатый леопард-чжэн с пятью хвостами останется тут на четверть благоухающей палочки. Сяо Лань, нам нужно уходить.

– Могу идти сам! – крикнул Гоу Ичэн, когда брат попытался его поднять.

Все внутри Ли Лань сжалось от боли, стоило увидеть его окровавленную спину. Как и сказал Гоу Цзянчэн, длинный порез потемнел и покрылся коркой. «Не будь в его венах демонической крови матери, умирал бы он в долгих мучениях…»

– Тут не место для героев, – громко сказал Гоу Цзянчэн, хлопнув брата по спине и вызвав его стон. – Не заметил, что ранен? Помогу сейчас. Так что с тебя должок.

– Бродяга… ты…

– Ждал барышню у мастерской Ли, а она все не появлялась. Подумал, что по привычке решила заняться героическими делами. И оказался прав.

– Ты грязный пес из Хэй Ань! – прозвучал крик госпожи Шэ.

– У тебя преступлений не меньше, чем у меня, костлявая старуха, – ответил он и развернулся. – Этот леопард продолжит бушевать. Нам нужно уходить, пока есть время. Хотя-я-я эта старуха пусть здесь остается.

Ли Лань сжала ладонь Гоу Ичэна дрожащими пальцами, но он только выругался и позволил себя понести. Она держала его руку, чтобы чувствовать тепло и духовную силу, что трепетала внутри. Старые воспоминания душили, не давая сделать полного вдоха. Воспоминания о том, что уже один раз она его потеряла. Всю дорогу до разрушенной мастерской, казалось, в густом тумане не было никого, кроме них двоих…

– Ба-а-арышня Ли, – прозвучал голос Гоу Цзянчэна.

Холодная жидкость потекла по волосам и лицу Ли Лань, заставив очнуться и встрепенуться. Взгляд упал на огненный шар, что почти окрасился в синий.

«Шар из огня с каждым вдохом будет обретать синий цвет. Через тысячу двести вдохов поймете, когда наступит новый подземный толчок. Осталось триста тридцать пять медленных вдохов».

– Времени осталось меньше, чем то, за которое сгорает малая благоухающая палочка, – прошептала она, поднимаясь на ноги.

Кто-то кинул ей бурдюк с водой, заставив сесть обратно.

– Где Гоу Ичэн? – спросила она, схватив Гоу Цзянчэна за ворот темного одеяния.

– Он в порядке в лавке травника Мо, – ответил тот, подняв голову к полоске темного неба между крышами. – Ай-я, хоть пепел и перестал падать, но скоро рассвет. А солнца-то не видно…

– Что случилось? – спросила она, отпустила его ворот, открыла бурдюк и приложила к губам.

Вода разливалась внутри ее, будто по пересохшей земле лились ручейки. Она сидела на куче мусора и соломы между двумя домами.

– Ты потеряла сознание, стоило дойти до площади. Я оставил тебя здесь, поставив барьер из талисманов. Довольна? Хочешь посмотреть на торговую площадь? Там такой шу-у-ум. Ворота города закрыты, по приказу тайной службы императора никого не велено выпускать. Не только потому, что ищут тебя, но и потому, что не знают, кто с искаженной ци может стать безумной тварью и начать убивать людей вокруг. Видел того юношу, что чуть не убил тебя цепом на экзамене. Его отец кажется таким большим мужчиной, а поник, как бык с отпиленными рогами…

– Люди не могут оставаться здесь. Совсем скоро произойдет новое подземное трясение, что сломает площадь, а алхимическая мастерская в квартале ремесленников взорвется.

– А-а-ах, весело же будет…

– Цзян! Я говорю правду!

– Понял, понял. Хочешь снова сыграть роль главной героини?

– Невозможно с тобой разговаривать! Пойду и найду Гоу Ичэна!

– Возьми это.

Ли Лань поймала серую накидку, ткань была плотная и тяжелая. Она не стала спорить и обернула ее вокруг головы и плеч. Когда ступила за границу барьерного заклинания, громкие крики, плач и ругань окружили со всех сторон.

– Оставайтесь на месте, пожалуйста! – кричал один из офицеров, подняв руку. – Мы не можем допустить беспорядков в такой момент.

Выйдя к торговой площади, полной людей, Ли Лань заметила кучи сумок, мешков и сундуков разной формы и размера, покрытые пеплом, где стояли трое офицеров городской стражи. Один горожанин с особым рвением пытался пробиться к офицеру в белых доспехах и с вуалью на голове, казавшейся грязно-серой. Стражи его не пускали и пытались успокоить.

– Мои деньги! – кричал он. – Вы же офицер из тайной службы императора?! Прошу помогите мне выбраться отсюда. Я не дышал серебряным паром! Заплачу любую сумму, только помогите выйти за ворота!

Ему почти удалось пробраться и протянуть мешочек в лицо офицера, но тот отмахнулся мечом в ножнах, заставив мешок улететь куда-то в море людей.

– Что же вы делаете? Что же вы делаете… – запричитал мужчина. – Проклятие! Это были мои деньги! Немедленно верните!

– Эй, офицеры, мы слышали это! – крикнул кто-то в толпе. – Вы не скроете это от нас! Мы тут, будто маринованные овощи в бочке, лишь потому, что вы должны поймать какого-то преступника!

– О, Небеса! – крикнул кто-то другой. – Это правда? Скажите нам!

– Никто не спасет нас! – крикнул кто-то третий. – Они и не побеспокоятся о нас! Это место будет нашей могилой! Мои родные уже погребены под этим городом…

– Ай-я, стража, мы имеем право знать! Когда нас выпустят?

– Да! Сколько еще ждать?

– Матушка, – прозвучал детский голосок рядом с Ли Лань, – я не могу нормально дышать. В горле болит. Я хочу домой.

– Ты можешь покашлять, – ответила женщина, держа девочку на руках. – Это просто пепел, что упал с неба. Не нужно бояться. Скоро нас всех заберут отсюда, нужно немного подождать.

– Я видела это… – произнесла девушка в одеянии стража.

Она села на сундук у лавки с табличкой травника Мо, взялась за голову руками и потом продолжила:

– Видела это. Да. Они везде на разрушенных улицах. Стоит только подышать рядом с паром, твое тело покрывается страшными пятнами. Потом остается только скелет. Кажется, они испытывают страшные боли в тот момент, когда умирают…

– Как обстановка в квартале ремесленников, сержант Дин? – прозвучал голос капитана Мэна за спиной Ли Лань. – Там был пункт сбора.

– Докладываю, капитан Мэн! Каждую улицу заполняют руины, серебряный пар и скелеты. Мы не смогли пройти вглубь, потому что это превышало наши возможности, и мы не могли подвергать риску наших людей. В связи с этим я докладываю, капитан Мэн, выживших в квартале ремесленников… нет. Каковы будут приказы?

– Сержант, у нас совсем нет времени на обсуждение этих вопросов. Мы связаны невидимой веревкой в этом закрытом городе, но такая же картина должна быть и в других городах империи. Наша земля – это крупное месторождение кристаллов с природной бай-ци. Полагаю, ситуация будет развиваться по самому худшему сценарию. Но что мы можем сделать? Я должен был перевестись в Небесную столицу, когда была возможность уехать с цзецзе десять лет назад…

– Капитан Мэн, не говорите таких слов сейчас! Вы один из старших офицеров. Что мы будем делать, если в рядах стражи поселится паника?

– Вы правы, сержант. Рано или поздно всему придет конец. Не нужно тратить время на сожаления, в этом нет никакого смысла. Но я уже перестал верить в то, что ворота откроют. В конце концов, мы всего лишь маленький город, которых сотни в нашей провинции. – Капитан остановился и кашлянул. – Кхм, соберите все силы и следите, чтобы горожане не устраивали проблем. Нам придется продолжать делать то, что мы можем делать в этот самый момент, – только…

«Лгать».

Последнее слово офицер произнес одними губами. Ли Лань видела его взгляд, будто он уже умер внутри, потерял всякую надежду, просто продолжал делать то, что от него требовалось по протоколу.

Она ощутила присутствие духовной силы Гоу Ичэна за дверями лавки травника Мо и открыла их. Свеча на бронзовом подсвечнике на столе рисовала силуэты четырех человек. Гоу Ичэн, госпожа Шэ с мальчиком на руках и господин в одеянии чиновника, что стоял на коленях и приложил лоб к полу.

– Что происходит? – спросила Ли Лань, закрывая деревянную дверь, но кто-то ее придержал.

– Ты ведь знаешь, – произнес Гоу Цзянчэн и встал у стены, – как выглядит магистрат? Я имею в виду отец магистра Архива внутренних и внешних рек? Это тот самый человек на полу.

– Смогу ли я решиться и выйти к людям, дабы получить заслуженное наказание? – прозвучал лепет чиновника. – Зря я верил тем, кто замалчивал проблемы под самым моим носом. Я глупец, заслуживший высшего наказания от совета при императоре…

– Моя Ли Лань! – произнес Гоу Ичэн и подошел, положив руки на ее плечи.

Она дотронулась до его щеки, покрытой пеплом. Кожа была теплой, а глаза живыми.

– Да, мне уже лучше, – ответил он на вопрос, что она не задала вслух. – Нам нужно выбираться отсюда. Градоначальник Чжу покажет тайный ход в лавке травника Мо. Этот человек из побочной ветки клана Ба многое знал о городе, потому нам нужен кто-то со светлой ци, чтобы открыть его тайный механизм. Но…

– Не хотел я помогать, пока ты, барышня Ли, не очнешься, – ответил Гоу Цзянчэн, хмыкнув. – А стоит ли нам схватить магистрата Чжу и передать его толпе со словами, что он один из виновников этой беды в городе? Думаю, мы и госпожу Шэ притащим, дабы народный гнев разодрал их обоих на куски.

– К чему это все сейчас? – спросила Ли Лань, подошла к чиновнику и взяла его под руку. – Прошу вас, встаньте. Лучше скажите, как люди смогут выбраться из города? Мы либо нарушим приказ тайной службы императора, либо все погибнем после следующего подземного трясения. Я знаю, о чем говорю.

– Идемте, – ответил он, не глядя на нее.

Гоу Ичэн взял подсвечник со стола и прошел в соседнюю комнату. Под сапогами хрустели осколки фарфоровых чашек и глиняных сосудов. Запахи трав казались невыносимыми, на полу валялись порошки, корешки и высушенные листья. Господин магистрат придержал длинный рукав одеяния и дотронулся до стены. В свете свечи на ней стал появляться рисунок сакрального древа Тао: девять веток с девятью золотыми плодами. От него веяло светлой духовной силой.

«Почему оно так притягивает меня?» – подумала Ли Лань, сделав шаг ближе.

– В этом рисунке капля сока плода сакрального древа, – сказал чиновник и повернулся. – Длинный коридор не имеет ответвлений и приведет вас к одинокой глицинии за городом. На этом моя роль завершена.

Его лицо было грязным от пепла, уставшим и осунувшимся, но взгляд выражал решимость.

– Что вы имеете в виду, уважаемый господин Чжу? – спросила госпожа Шэ. – С-собираетесь остаться…

– Это мой город, госпожа Шэ, и многих поколений семьи Чжу. Я люблю его и многое для него делал. Кто я такой, чтобы бросить наследие семьи? Если не будет города, не будет и меня.

– Господин Чжу… – начала Ли Лань, но Гоу Цзянчэн положил руку ей на плечо.

– Мое чутье подсказывает, там не все ладно, – сказал он, указав на капли крови под стеной и доставая меч. – Я справлюсь с этой проблемой, не теряя времени. А вы все… не мешайте.

Гоу Цзянчэн приложил ладонь к корням на рисунке древа, когда его светлая духовная сила разлилась по веткам, вспыхнув в плодах. Механизм запустился, створки дверей открылись, отъехав в стороны.

Ли Лань ощутила волну искаженной ци, по привычке схватилась за меч, но Гоу Цзянчэн с ледяным спокойствием шагнул в темноту. Гоу Ичэн поставил бронзовый подсвечник на пол.

Послышался скрежет, шипение и удары.

– Ай-я, диди, посветишь мне? – произнес старший брат и рассмеялся. – Ха-ха-ха, господин Мо не успел сбежать. Хотел прихватить все свои золотые слитки, но заразился.

Гоу Ичэн взял за руку Ли Лань и потянул ее в темный коридор. Серный запах заставил ее поежиться. Окровавленная рука с длинными когтями лежала у одной стены, а у другой – дымящийся скелет в одеянии.

– Рука, возможно, не станет скелетом, – сказал Гоу Цзянчэн, заметив ее взгляд, и стряхнул кровь с золотого лезвия. – Это был растительный протез. Но, как видишь, когти тоже отросли.

– Господин Чжу, идите с нами, – снова послышался голос госпожи Шэ.

– Я сказал, вы не сможете изменить моего решения, – ответил градоначальник, подтолкнув женщину в спину.

– Верное решение, – сказал Гоу Цзянчэн и пошел обратно в комнату травника. – Барышня Ли, посмотри на трещины на стенах, видишь? Маленькие струйки отравленной бай-ци. Скоро и этот коридор обвалится, заполнив все запахом смерти. Не стой, а беги уже отсюда.

Он вдруг протянул руку, когда тайные двери стали сдвигаться.

– Что ты делаешь?! – крикнула Ли Лань, но Гоу Ичэн не хотел отпускать ее. – Ты должен сообщить людям на площади!

– Ли Лань, девочка моя, мы должны уйти, – сказала госпожа Шэ, когда двери захлопнулись. – Мы это уже обсуждали без тебя.

– Что вы такое говорите? Это неправильно… – ответила она.

– Послушай, – начал Гоу Ичэн, обняв ее. – Гоу Цзянчэн сказал, что взорвет Центральные ворота благоденствия, чтобы люди смогли выбраться. Он уже долгие годы с Хэй Ань, сбежит, используя технику летающего духовного меча. Если бы мы рассказали всем людям на площади об этом ходе, они бы…

– Устроили панику и передавили друг друга, пока пытались выбраться, – закончила госпожа Шэ.

Она сделала печать из пальцев, когда появился шар из огня, и побежала вперед. Ли Лань смотрела ей в спину и видела лицо спящего на ее плече ребенка. Обретя решимость, она сжала руку Гоу Ичэна и тоже побежала вперед.

Глава 35

– Постой, Ли Лань, – вдруг произнес Гоу Ичэн и остановился.

Госпожа Шэ продолжала бежать, и свет от ее заклинания огня становился все дальше и дальше. Вскоре в подземном коридоре стало совсем темно.

– В чем дело? – спросила Ли Лань и приложила ладонь ко лбу Гоу Ичэна. – Не можешь бежать дальше? Что-то болит? Давай я тебе помогу, просто обопрись на мое плечо, ты…

– Я могу бежать, – ответил он и убрал ее руку. – Но должен сказать кое-что, прежде чем сделаю это.

– Сделаешь что?

В темноте она ощутила, что губ ее коснулось что-то мягкое. Рука, державшая ее руку, разжалась, но оказалась на талии. От этого прикосновения Ли Лань бросило в жар, но потом…

– Прости… меня, – прозвучал шепот Гоу Ичэна у ее уха.

Ли Лань лежала на чем-то мягком, но не смогла сразу открыть глаза. Где-то вдали барабанили капли дождя по натянутой ткани. Не было привычного серного запаха от искажения природной бай-ци, но благоухание сандаловой палочки окутало ее облаком.

Пальцы одной руки сжали шелковую простыню, а другой – провели по одежде. «Все еще верхнее одеяние городской стражи, на поясе нет дао, но есть что-то другое».

– Веер? – произнесла она и открыла глаза.

К поясу был привязан синий веер-ловушка. Сжав его в ладони, она сразу ощутила духовную силу птицы. Это был тот самый веер, который она использовала в комнате в подземном городе, когда они с Ню Бао нашли сакрального журавля. Лун Кай забрал его, потому что он мог принадлежать людям Принца воров, но как-то оказался снова на ее поясе.

Лицо Гоу Цзянчэна в бронзовой маске всплыло в воспоминаниях. Потому-то он и дал ей отдохнуть не в лавке травника Мо с остальными, а с ним на улице наедине…

– Где я? – спросила Ли Лань и огляделась.

Она лежала на кушетке, обтянутой шелком. Светлый потолок шатра нависал над головой, а капли дождя барабанили по его крыше. На бронзовом подсвечнике с девятью ветками горели девять свечей. Убранство окружения радовало глаз порядком и чистотой: поднос с фруктами, дорожный сундук, кувшины и плетеные корзины, курильница на треножнике.

– Прости… меня.

Воспоминание о голосе Гоу Ичэна заставило ее сердце сжаться от боли. Боли предательства.

– Ты… Ты и правда… Дева Света… это ты…

Новое воспоминание, и боль охватила ее голову, заставляя понять, что уже тогда он знал о ее прошлом. Стоило только показать духовную силу, отрезав хвост рогатому леопарду.

– Я сын министра Палаты артефакторов. Гоу Ичэн из побочной ветки клана И. У меня есть одобрение Сянь-ди, поэтому я имею право вам приказывать. Заберите господина Ню в безопасное место, а также помогите пострадавшим горожанам. Если министр военного дела спросит с вас потом, скажите, что я сам обещал позаботиться о госпоже Ли.

Еще одно воспоминание скрутило желудок Ли Лань, заставляя согнуться и прижать колени к груди.

– Это ли не предательство? – прошептала она, но, услышав движение у входа в шатер, сделала вид, что спит.

– Прошу прощения, госпожа Ли, – прозвучал слабый девичий голос. – Я служанка семьи Гоу. Мне было велено помочь вам умыться и переодеться. Сказали, что вы должны уже проснуться…

Наступила тишина, служанка наклонилась ближе к лицу спящей, и Ли Лань открыла глаза, схватила служанку за плечо и нажала на точку, чтобы та обмякла в ее руках.

Сняв со служанки ее верхнее одеяние, Ли Лань надела его на себя и оставила свои вещи под кушеткой. Белая кофта, малинового оттенка шелковая безрукавка и темно-серая юбка. Сапоги для верховой езды от наряда стражей она оставила. В бронзовом тазу на полу была вода с запахом сандала, а рядом лежало полотенце.

Наспех умывшись, Ли Лань бросила взгляд на девушку на кушетке. Поправила ее ноги, чтобы не свисали, накрыла ее одеялом. У входа в шатер стояла промокшая бамбуковая шляпа. Взяв ее и веер-ловушку с сакральным журавлем, она вышла из шатра и огляделась вокруг.

– Чего так быстро? – прозвучал грубый голос сзади.

– Кхм, – кашлянула она, смиренно склонив голову в бамбуковой шляпе и сложив руки перед собой. – Госпожа попросила не беспокоить ее. А также послала за целителем, покуда плохо чувствует себя. Молодой господин Гоу не будет доволен, если не выполню просьбу госпожи.

– Хорошо, можешь идти, – ответил страж, цокнув языком. – Да побыстрее. Хоть этот треклятый дождь прекратился…

Лагерь беженцев с растянутыми армейскими шатрами охранялся Имперской армией с разных сторон, будто поселение преступников. Ли Лань знала эту местность. До города Энь был один день пешим ходом. Место располагалось на возвышении, между подъемом к горному хребту Чжун-шань с западной стороны и с ущельем У с восточной. По легенде, с древних времен оно осталось от упавшего осколка одного из Золотых Старейшин в небе.

Отряд солдат вышел вперед, ведя новых беженцев. Усталые лица, волосы и одежда покрыты грязью. Солдаты двигались в унисон, словно куклы на палочках в руках актера из театра теней. Ли Лань сама носила такие доспехи три года. Окрашенные в пурпур, кожаные с бронзовыми накладками, бронзовые шлемы сверкали в свете от пламени факелов.

Солнце уже взошло, но небо скрывал смог, создавая ощущение сумерек.

– А з-зачем с-связывать нас? – крикнул кто-то из беженцев.

Их запястья охватывала веревка с золотым светом, что используют на заклинателях при аресте, в том числе и офицеры городской стражи. Узел, который Ли Лань изучала на первом году обучения в военном лагере. Было четыреста разновидностей такого узла, при этом сложность его определяла степень опасности заклинателя, с которым они имели дело.

– Вы люди из Темных Повязок. Вот ответ. И я снова попрошу вас сотрудничать с нами, – прозвучал командный голос капитана. – Покуда мы не знаем, кто из вас может скрывать признаки искажения ци на теле. Воздержитесь от разговоров, следуйте за офицерами, которые разделят вас на группы. Мужчины в правое крыло лагеря, женщины – в левое. Ведите себя смирно, как и должны потомки клана Ши.

Женщин проверяла солдат-женщина, потом им выдавали по чаше воды и рисовой каши на руки с направлением в шатер с цветным флагом.

– Эй, служанка, чего встала? – крикнул один из солдат. – Не на что тут смотреть. Что, не видела этих повязочных? Ты ненамного лучше их. Может, на маленькую ступеньку. Так что проваливай давай к своим господам!

Ли Лань склонила голову и присела в поклоне, когда он прошел мимо. Приподняв край бамбуковой шляпы, она увидела подъем на гору, который никто не охранял. Дороги там нормальной не было, а из-за проливного дождя земля размякла, словно каша. «Никто в здравом уме не пойдет в сторону ущелья У. Кроме того, кто захочет сбежать».

Поднимая полы длинной юбки, она пробиралась по камням и торчащим корням вверх. Пахло весенним лесом и сырой землей. Чем выше Ли Лань поднималась, тем сильнее пот стекал по лицу и по спине, потому она скинула бамбуковую шляпу с головы и вскоре увидела голубое небо и облака. Лучи солнца пробивались сквозь них, создавая картину бесконечной свободы.

Не успела Ли Лань сделать полный вдох, как услышала за спиной:

– Здесь обрыв. Куда же ты идешь?

Она обернулась и увидела лицо Гоу Ичэна, искаженное беспокойством. В доспехах армии императора, он снял шлем и сделал шаг к ней навстречу. «Будто человек из того, другого будущего».

– Не подходи! – крикнула она, сделав пару шагов к обрыву.

– Слушай, тебе нужен лекарь, – начал он, протянув руку в серебряной перчатке. – Такое бывает, когда люди переживают страшные беды. Ты просто напугана и не понимаешь, что делаешь…

– Это ты не понимаешь, – ответила она, стараясь говорить так, чтобы голос не дрожал. – Ты в сговоре с Ли Сюэ! Тебе все известно о моем прошлом…

– Да, я говорил с ней в Небесной столице. Однажды она сама попросила встретиться, но не понимаю, о каком сговоре идет речь.

– Я тебя спрашивала, знаешь ли ты что-то о деве, вернувшейся из будущего. А ты ответил, что она носит маску из паутины и рассказывает небылицы. Больше ничего. Ты солгал мне тогда, Гоу Ичэн.

– Ли Сюэ попросила не говорить. Она просила присматривать за тобой. Но это и так то, чего я сам хочу.

– А не хочешь спросить, чего хочу я?

– Ты же хотела, чтобы я был жив. И мы друзья. Что еще нужно?

– Мне нужно выбрать сторону Хэй Ань.

– С ума сошла? Они хотят возродить павший клан Ши и бросить вызов правлению бессмертного императора. Не связывайся с ними…

– Но твой гэгэ тоже с Орденом.

– Ты не знаешь Бродягу, не росла с ним вместе в одном доме. Он всегда слоняется где-то, но на самом деле не принимает ничью сторону, кроме собственной. И он не такой, как ты.

– Как я?! Я теперь стала не таким человеком?

– Да, только ты выживший ребенок от Светлой и Темного заклинателей. Дева Света. Та, чья жизнь доказывает, что есть что-то сильнее законов небожителей. Ли Сюэ рассказала, что твоя мать была…

– А отец и дедушка из Темных. Гоу Ичэн! Если я выберу твою сторону, будущее повторится. Для потомков клана Ши не будет иного будущего. Они навечно останутся отвергнутыми с темными повязками…

– Ты не можешь пойти с Хэй Ань. Не можешь! Твое место среди Светлых заклинателей. Твое место среди солдат армии Сянь-ди. Рядом со мной…

– Никто не знает, где мое место, – ответила она и сделала еще один шаг назад.

– Хорошо. Я поговорю с тетушкой Лу, мы оба сможем просто жить в Небесной столице. Жить далеко от всех этих разрушений, если захочешь. Будешь рядом со своими людьми…

– Ты этого хочешь, Гоу Ичэн. А я не хочу бросать потомков клана Ши, они тоже мои люди.

– Это неправильно! Ведь мы с тобой можем… можем оказаться по разные стороны на поле боя. Ли Лань! Мы станем врагами в будущей войне!

– Значит, так тому и быть…

Ли Лань побежала к краю обрыва. Гоу Ичэн закричал, когда она сделала последний рывок и закрыла глаза.

В свободном падении ее волосы и одежды развевал ветер. Холодный воздух обтекал тело, словно росинку, стекающую по стеблю. Страха в сердце Ли Лань не было, только решимость наполняла его.

Она сжала веер-ловушку в пальцах и вспомнила рисунок-заклинание. Веер рассыпался, подобно песку. Мгновение – и руки Ли Лань почувствовали пернатую спину журавля. Птица вскрикнула, ее возглас походил на журчание ручейка в горах.

– Журавлик, сможешь прилететь к тому человеку, что тебя исцелил? – произнесла Ли Лань и открыла глаза, обнимая его длинную белую шею.

Ветер засвистел в ушах, когда птица стала набирать высоту. Впереди солнце выглядывало сквозь туман и окрашивало облака золотом.

«Дедушка Чэнь сказал, что жизнь и смерть посылает Судьба, богатство и знатность посылает Небо. И, кажется, человек тут бессилен, но… Судьба помогает тем, кто помогает себе сам».

Глоссарий

ЗАКЛИНАТЕЛИ

Ли Лань 利兰 (Lì Lán) – в пер. с кит. фамилия означает «выгода», имя – «орхидея». Юная заклинательница из семьи Ли темного клана Ши. Ее семья, как советники павшей династии Ши, обладает даром крови для возвращения в прошлое. Она мечтала стать алхимиком, но из-за Великого бедствия трех миров пошла в армию с другом Гоу Ичэном (см. Гоу Ичэн). Ее имя символ духовной утонченности, покоя, нежности и скромности. Орхидея входит в число «четырех благородных» 四君子 (sìjūnzǐ) растений Китая вместе со сливой, бамбуком и хризантемой.

Ли Чэнь 利陈 (Lì Chén) – в пер. с кит. фамилия означает «выгода», имя – «список». Родной дедушка Ли Лань и Ли Сюэ (см. Ли Сюэ), глава семьи Ли, его также зовут однорукий художник.

Ли Сюэ 利薛 (Lì Xuē) – в пер. с кит. фамилия означает «выгода», имя – «полынь». Ли Сюэ двоюродная сестра Ли Лань и старшая внучка в семье Ли. Она работает в лавке дедушки Чэня, рано вышла замуж и рано стала вдовой, но всю жизнь мечтала о Небесной столице (см. Небесная столица).

Гоу Ичэн 勾一澄 (Gōu Yīchéng) – в пер. с кит. фамилия означает «крюк», имя – «единый и прозрачный». Гоу Ичэн заклинатель из семьи Гоу светлого клана И, приближенного к Сянь-ди (см. Сянь-ди). Он солдат армии императора, лучший друг и первая любовь Ли Лань. Юноша привык придерживаться одного курса в жизни и оставаться честным в любых обстоятельствах.

Гоу Цзянчэн 勾江澄 (Gōu Jiāngchéng) – в пер. с кит. фамилия означает «крюк», имя – «прозрачная река». Старший брат Гоу Ичэна, наследник семьи Гоу. Он носит золотую или бронзовую маску-половинку на лице, хочет казаться честным, но на деле его характер также непредсказуем, как русло горной реки.

Лун Кай 龙凯 (Lóng Kǎi) – в пер. с кит. фамилия означает «дракон», имя – «победа». Лун Кай из семьи Лун темного клана Ши, молодой заклинатель-ученый из Архива внутренних и внешних рек (см. Архив внутренних и внешних рек), друг семьи Ли. Он всегда проводил для Ли Лань ритуал очищения ци (см. ритуал очищения ци) и заботился о ней, как старший брат.

Ню Бао 牛宝 (Niú Bǎo) – в пер. с кит. фамилия означает «бык», имя – «драгоценный». Ню Бао из семьи Ню темного клана Ши, сын начальника городской стражи, его отец старый друг дедушки Чэня. Родился в богатой семье и с детства мечтал прославить имя семьи.

Бин Хэ 冰河 (Bīng Hé) – в пер. с кит. фамилия означает «ледяной», имя – «река». Бин Хэ из семьи Бин темного клана Ши сын кузнеца из города Энь, соратник Ли Лань по службе в городской страже.

Сянь-ди 仙帝 (Xiān dì) – в пер. с кит. «сказочный император», бессмертный император Ян, правящий землями империи Цзинь Го (см. империя Цзинь Го). Охотник из клана И получил золотой плод от небожителя и стал заклинателем. Он объединил кланы во времена междоусобных войн и основал империю.

Принц воров – заклинатель, владеющий всеми тайными и незаконными рынками в империи Цзинь Го (см. империя Цзинь Го).

ДЕМОНЫ

Истинное имя демоны рассказывают только тому, кому готовы подарить свое демоническое ядро, подобное золотому ядру (см. золотое ядро).

Линь-линь 林林 (Lín lín) – имя означает «лес-лес», известная, как любимица Принца воров, высшая лисица-демоница с пятью хвостами. Она работает связным между людьми Принца воров и орденом Хэй Ань (см. орден Хэй Ань).

Мао-мао 猫猫 (Māo māo) – имя означает «кошка-кошка», сподручная демоница Гоу Цзянчэна, может становиться кошкой и проходить сквозь стены, для него она выполняет роль идеального лазутчика.

ОБРАЩЕНИЯ

Сяо 小 (Xiǎo) – префикс значит «младший, маленький, молодой» и является одной из уменьшительно-ласкательных приставок в китайском языке.

А- 阿 (Ā) – префикс, который привносит оттенок близости. Фамилию данный префикс превращает в панибратское обращение, а имя – в домашнее прозвище. Употребляется для обращения родителей к своим детям, братьев к сестрам, а также между очень близкими друзьями.

– эр 儿 (-er) – суффикс привносит дополнительные оттенки эмоционально-оценочного характера и имеет уменьшительно-ласкательный оттенок в китайском языке. Употребляется между коллегами для выражения близости или между друзьями, родственниками, влюбленными для выражения любви и нежности.

Гэгэ 哥哥 (gēge) используется, чтобы говорить о старшем брате или обращаться к нему.

Диди 弟弟 (dìdì) используется, чтобы говорить о младшем брате или обращаться к нему.

Цзецзе (jiějie) используется, чтобы говорить о старшей сестре или обращаться к ней.

Мэймэй 妹妹 (mèimei) используется, чтобы говорить о младшей сестре или обращаться к ней.

ЛОКАЦИИ

ИМПЕРИЯ ЦЗИНЬ ГО 金果 (Jīn Guǒ) – в пер. с кит. «золотой плод», империя, созданная заклинателем Яном из клана И после объединения воюющих кланов.

НЕБЕСНАЯ СТОЛИЦА – известная, как земля Шелка и Жемчуга, место управления империей и дворца императора Яна на летающем острове над морем Чжоу (см. море Чжоу).

ДВОРЕЦ ЦЗЫ 紫宫 (Zǐ Gōng) – в пер. с кит. «пурпурный», дворец императора в Небесной столице, где находится главный зал его Совета.

ПРОВИНЦИЯ НАНЬ 南 (Nán) – в пер. с кит. «юг», жаркие южные земли, которыми управляет клан У, в порту У находится его резиденция. Здесь течет река Люхэ 柳河 (Liǔ hé) в пер. с кит. «ивовая река».

ПРОВИНЦИЯ БЭЙ 北 (Běi) – в пер. с кит. «север», холодные северные земли, которыми управляет союз кланов Эр, Ци, Цзю, в городе Эр Ци Цзю находится его резиденция. Здесь течет река Хэйхэ 黑河 (Hēi hé) в пер. с кит. «черная река», находятся горы Бэй-Шань 北山 (Běi shān) в пер. с кит. «северные горы», а также озеро Юэ 月 (Yuè) в пер. с кит. «луна».

ПРОВИНЦИЯ СИ 西 (Xī) – в пер. с кит. «запад», теплые западные земли, которыми управляет союз кланов Сань и Лю, в городе Сань Лю находится его резиденция. Здесь течет река Цзыхэ 紫河 (Zǐ hé) в пер. с кит. «пурпурная река», находится западная сторона горного хребта Чжун-Шань (см. Чжун-Шань), а также озеро Цзинь Ляньхуа 金莲花 (Jīn Liánhuā) в пер. с кит. «золотой лотос».

ПРОВИНЦИЯ ДУН 东 (Dōng) – в пер. с кит. «восток», теплые восточные земли, которыми управляет союз кланов Сы и Ба, в городе Сы Ба находится его резиденция. Здесь течет река Хуанхэ 黄河 (Huáng hé) в пер. с кит. «желтая река», находится восточная сторона горного хребта Чжун-Шань (см. Чжун-Шань).

МОРЕ ЧЖОУ 周 (Zhōu) – в пер. с кит. «округлять», море, омывающее земли Цзинь Го.

ГОРОД ЭНЬ (отсылка к классической русской литературе с городом N) – родной город Ли Лань в провинции Дун, когда-то под ним находился процветающий подземный город, но спустя десятилетия залежи духовных камней истощились, и он остался заброшенным.

ГОРОД ДУ 杜 (Dù) – в пер. с кит. «груша», город неподалеку от города Энь, там находится мастерская изящной ткани Линь-линь.

ЧЖУН-ШАНЬ 中山 (Zhōng shān) – в пер. с кит. «центральные горы», по этому крупному горному хребту проходит граница между провинциями Си и Дун.

УЩЕЛЬЕ У 雾 (Wù) – в пер. с кит. «туман», находится в южной части Чжун-Шань, место с долиной, которая меньше всего в провинции Дун пострадает от Великого бедствия трех миров (см. Великое бедствие трех миров).

РЕКА ХАОХЭ 好河 (Hǎo hé) – в пер. с кит. «хорошая река», протекает рядом с городом Энь и городом Ду, ответвление от реки Хуанхэ в провинции Дун.

КЛАНЫ ЗАКЛИНАТЕЛЕЙ И СВЯЗАННЫЕ ПОНЯТИЯ

Клан И 一 (Yī) – в пер. с кит. «один», клан заклинателей Светлого пути и клан императора Яна, резиденция находится в Небесной столице.

Клан Эр 二 (Èr) – в пер. с кит. «два», клан заклинателей Светлого пути.

Клан Сань 三 (Sān) – в пер. с кит. «три», клан заклинателей Светлого пути.

Клан Сы 四 (Sì) – в пер. с кит. «четыре», клан заклинателей Светлого пути.

Клан У 五 (Wǔ) – в пер. с кит. «пять», клан заклинателей Светлого пути.

Клан Лю 六 (Liù) – в пер. с кит. «шесть», клан заклинателей Светлого пути.

Клан Ци 七 (Qī) – в пер. с кит. «семь», клан заклинателей Светлого пути.

Клан Ба 八 (Bā) – в пер. с кит. «восемь», клан заклинателей Светлого пути.

Клан Цзю 九 (Jiǔ) – в пер. с кит. «девять», клан заклинателей Светлого пути.

Клан Ши 十 (Shí) – в пер. с кит. «десять», клан заклинателей Темного пути, павший в войне с объединенной армией девяти знамен. Потомки этого клана вынуждены носить темные повязки на плече и проводить ритуал очищения ци (см. ритуал очищения ци). Потомков этого клана зовут Темными Повязками или просто Темными.

ОРДЕН ХЭЙ АНЬ 黑安 (Hēi Ān) – в пер. с кит. «темное спокойствие», скрытый орден последователей Темного пути, что желает возрождения клана Ши, но не стремится к мести за поражение в войне тысячелетней давности.

АРХИВ ВНУТРЕННИХ И ВНЕШНИХ РЕК – место, в котором заклинатели-ученые занимаются исследованием ци и бай-ци (см. бай-ци), а также проводят ритуал очищения для потомков клана Ши, когда они начинают носить темные повязки, как символ принадлежности к потомкам этого клана.

ЗАКЛИНАНИЯ И СВЯЗАННЫЕ ПОНЯТИЯ

Ци 气 (Qì) – в романе является духовной силой, которая управляет процессами внутренней алхимии (см. внутренняя алхимия) в теле человека.

Светлая и темная духовные силы – это свойства духовной силы, где светлая может помогать заклинателю продвигаться по ступеням самосовершенствования (см. путь духовного зарождения), а темная может приводить к разрушению тела и души, а потому требует очищения. Техники Темного пути позволяют контролировать темную духовную силу с использованием демонической крови, но остаются под запретом в империи Цзинь Го.

Духовный источник – духовный центр, из которого узлы и меридианы ци расходятся по телу, создавая духовный потенциал.

Искажение ци – нарушение процессов внутренней алхимии (см. внутренняя алхимия), когда духовная сила становится нестабильной. Оно может приводить к плачевным последствиям для тела заклинателя и его разума.

Золотое ядро – имеет божественный потенциал и является результатом долгого и упорного совершенствования тела и духа. Ядро формируется в духовном источнике после повышения духовной ступени до бессмертного мастера (см. путь духовного зарождения). Демоны имеют подобное ядро, но демоническое.

Светлый путь и Темный путь – это способы самосовершенствования ци, отличаются техниками светлыми или темными, но можно говорить о развитии заклинателя, как о «следовании заветам Пути».

Ритуал очищения ци – ритуал, который очищает ци от темной духовной силы. Он проводится в Архиве внутренних и внешних рек для потомков павшего клана Ши, как связанных с Темным путем навечно.

Заклинательный массив – начертание символов, которое напитывается духовной силой заклинателя и приводит к разным явлениям. Одним из таких является массив для возвращения в прошлое, известный избранной семье Ли.

Заклинательные печати – печати, они же и заклинания на бумажных талисманах, для направления духовной силы с помощью движений пальцев и создания явлений или воздействия на среду и человека.

Заклинание молчания – воздействует на человека, лишая его возможности говорить.

Заклинание света – воздействует на среду, позволяя создавать источник света.

Заклинание скрытности – воздействует на человека, позволяя ему скрывать свое присутствие.

Заклинание оглушения – воздействует на один из духовных узлов на плече человека, лишая его сознания.

Заклинательная техника – совокупность заклинаний для создания явлений или воздействия на среду и человека. Многие из них являются секретными и хранятся в архивах кланов.

Техника цветения боевой ци – принадлежит семье Ли, позволяет ощущать духовную силу других, в том числе знать, куда будет направлена атака.

Техника безмятежного спокойствия – позволяет привести разум и чувства в состояние покоя.

Техника очищения белым нефритом – позволяет убрать искажение ци, если оно не сильное.

Техника небесного уха – позволяет слышать на большом расстоянии, принадлежит семье Ню.

Техника летающего духовного меча – позволяет заклинателю стоять на плоской стороне духовного меча и лететь на нем.

Кровяные паразиты – сущности, созданные из демонической крови, используются заклинателями для ускорения развития духовной силы, относится к техникам Темного пути.

СТУПЕНИ САМОСОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ И СВЯЗАННЫЕ ПОНЯТИЯ

Внешняя алхимия – изучает порошки, эликсиры, яды, свойства ингредиентов (ранг, атрибут, состояние, природа).

Внутренняя алхимия – техники (медитация в том числе) для повышения круга, чтобы произошел прорыв на новую ступень. Потенциал ци определяет ступень и круг в ранговой системе на Пути.

Путь духовного зарождения – путь самосовершенствующегося с работой над внешней и внутренней алхимией, целью которого является обретение бессмертия, то есть золотого ядра с божественным потенциалом. Восемь кругов на каждой ступени: Ступень духовного заложения основ, ступень духовного ученика, ступень духовного подмастерья, ступень духовного мастера, ступень бессмертного мастера и создание золотого ядра.

Путь духовного возвышения – путь светлых заклинателей, когда золотое ядро уже получено, знаменует собой дальнейшее самосовершенствование. Десять кругов на каждой ступени, нужно пройти небесное испытание и иметь реликвию клана: ступень возвышенного мастера, ступень возвышенного архимастера, ступень небожителя, ступень бога-императора, что дает заклинателю возможность путешествовать между временами, поглощать и создавать миры.

ЕДИНИЦЫ ИЗМЕРЕНИЯ

В году двенадцать месяцев, каждый месяц называется цифрой по китайской традиции. Есть времена года: весна, лето, осень, зима.

Благоухающая палочка – мера измерения времени. В романе на сгорание одной уходит 20 минут, четверть благоухающей палочки – это 5 минут. За час сгорает три палочки. Также ароматные часы – курильницы используются для измерения часа.

Ли 里 (Lǐ) – мера измерения расстояния в романе составляет 360 шагов или полкилометра. 40 ли равно одному дню пешей прогулки с перерывами на отдых, сон и еду. Также в романе есть измерение локтем равное 38 сантиметрам и человеческим ростом равное 1 метру 70 сантиметрам.

Цзинь 斤 (Jīn) – мера измерения веса, равняется 500 граммам.

Бронзовые монеты 青铜 (Qīngtóng) – в пер. с кит. «бронза», монеты с дыркой в центре, обычно в связке на веревке.

Серебряные слитки 银 (Yín) – в пер. с кит. «серебро», тысяча бронзовых монет равна одному слитку серебра.

Золотые слитки 金 (Jīn) – в пер. с кит. «золото», тысяча серебряных слитков равна одному слитку золота.

СУЩЕСТВА

Рыба хэло 何罗鱼 (Hé luō yú) – демоническая рыба с десятью туловищами, что торчат с двух сторон по пять, лает по-собачьи. Рыба из древнекитайского трактата «Каталог гор и морей».

Малыш Бамбук – растительный гомункул (см. гомункул) в форме маленького зеленого лиса с двумя хвостами.

Цилинь 麒麟 (Qílín) – мифический зверь, в романе представляет собой камень-реликвию семьи Гоу в форме этого зверя, голосовой помощник.

Бисе 辟邪 (Bìxié) – в романе сакральный зверь, он же и девятый сын дракона, что может находить золото и серебро. Также известен, как писю 貔貅 (Píxiū).

Сакральный журавль – сакральная птица, что живет более тысячи лет, обладает высокой духовной силой, ее размеры превышают обычного журавля в десять и более раз, обычно дружелюбен к людям и заклинателям. В Китае он символизирует бессмертие, процветание, семейное счастье и даже плодовитость.

Рогатый леопард-чжэн с пятью хвостами 狰 (Zhēng) – в романе демонический зверь, обитающий высоко в горах, его размеры превышают обычного леопарда в пять и более раз, ядовит и опасен. Леопард из древнекитайского трактата «Каталог гор и морей».

РАСТЕНИЯ

Каменный ранункулюс – лютик азиатский. В романе ядовитое растение, вызывающее окаменение духовных меридианов.

Цзяогулань 绞股蓝 (Jiǎogǔlán) – гиностемма пятилистная. В романе растение, благоприятно влияющее на ци и помогающее восстановить баланс сил в теле.

АРТЕФАКТЫ И СВЯЗАННЫЕ ПОНЯТИЯ

Бай-ци 百气 (Bǎi qì) – в пер. с кит. «сто-ци», также зовется внешними реками, является духовной силой природы, что течет в недрах земли и может добываться в кристаллах и духовных камнях. Бай-ци используется для создания артефактов и в целительстве.

Древо Тао 桃 (Táo) – в пер. с кит. «персик», – сакральное дерево с девятью ветками, посаженное бессмертным императором Яном после того, как он получил золотой плод от небожителя и объединил земли Цзинь Го.

Палата артефакторов – палата при Совете Сянь-ди, заведующая всеми процессами, связанными с артефактами, их созданием и разработкой. Нынешний министр этой палаты принадлежит клану императора и является отцом Гоу Ичэна и Гоу Цзянчэна.

Гомункул – в романе является растительным существом с разумом, подобным человеческому, но формой тела животного (за все время существования Палаты артефакторов были известны неудачные попытки создания «растительных людей»). Гомункулы создаются Палатой артефакторов с использованием духовной силы заклинателей и тайных техник.

Химера – в романе является неразумным существом, объединяющим части различных животных и растений. Химеры преимущественно боевые единицы, создаются с использованием духовной силы заклинателей и тайных техник.

Летающий корабль – корабль, парящий в воздухе и работающий за счет сети из духовных кристаллов с бай-ци. Создан Палатой артефакторов и используется для сообщения с Небесной столицей и перемещения на большие расстояния над сушей и над морем.

Арт-веер – артефакт, созданный Палатой артефакторов для передачи писем.

Звенящий жук – зачарованный жук, попадающий в тело заклинателя через уши и способный контролировать его, когда право хозяина жука у другого заклинателя.

Браслет Спокойствия – браслет, чаще нефритовый, зачарованный на то, чтобы держать разум своего носителя чистым от сильных переживаний и дум.

Шпилька-хризантема – артефакт в виде украшения для волос, используется для передачи сообщений ордена Хэй Ань.

Амулет-ловушка – зачарованная ловушка для заклинателей, демонов и сакральных зверей. Он может быть шкатулкой, подвеской или веером.

ДРУГИЕ ПОНЯТИЯ

Великое бедствие трех миров – катастрофа, предсказанная в запретном Белом свитке Цзинь Го: «Однажды случится Великое бедствие трех миров и разрушит империю, положив ей конец…» Это бедствие коснется трех миров: людей, демонов и небожителей.

Цзянху 江湖 (Jiānghú) – в пер. с кит. «реки и озера», выражение для обозначения фантастического мира боевых искусств, где действует не закон, а правда. В романе является когда-то утерянной вольницей, а во время основного действия сюжета представляет собой ментальное пространство свободы для боевых тренировок заклинателей.

Цуцзюй 蹴鞠 (Cùjū) – старинная китайская игра с мячом, напоминающая футбол.

Дао 刀 (Dāo) – в пер. с кит. «нож», клинковое однолезвийное оружие.

Саньцзегунь 三截棍 (Sānjiégùn) – в пер. с кит. «три палки», оружие, трехсекционный боевой цеп.

Восемь триграмм 八卦 (Bāguà) – в романе представляет собой начертание восьмиугольника с триграммами (сплошные или прерывистые три линии, начертанные в столбик), которые определяют духовные зоны. Это начертание используется для возможности быстрого перемещения на различные расстояния. Об образовании Восьми триграмм рассказывается в «Книге перемен» 易经 (Yì Jīng).

«Цянь» 乾 (Qián) – триграмма с рядом сплошных линий. Она означает «небо» и южное направление.

«Сюнь» 巽 (Xùn) – триграмма с двумя сплошными и одной прерывистой линией. Она означает «ветер» и юго-западное направление.

КИТАЙСКИЕ ИДИОМЫ

Чэнъюй 成语 (Chéngyǔ) – это устойчивый оборот в китайском языке, обычно состоящий из четырех иероглифов.

Взмахом топора порождать ветер (运斤成风) – глава 7. Используется, когда говорится о выдающихся способностях или умении мастерски делать что-либо.

Из ста выстрелов – сто попаданий (百发百中) – глава 28. Используется в значении неизменно добиваться цели, попадать в самую точку.

Подложить подушку под голову и не беспокоиться (高枕無憂) – глава 30. Используется для описания мирной и беззаботной жизни.

Примечания

1

Сяо (Xiǎo) значит «младший, маленький, молодой» и является одной из уменьшительно-ласкательных приставок в китайском языке (здесь и далее – прим. автора).

2

Диди (dìdì) используется, чтобы говорить о младшем брате или обращаться к нему.

3

Мэймэй (mèimei) используется, чтобы говорить о младшей сестре или обращаться к ней.

4

Род высоких древовидных вьющихся субтропических растений из семейства Бобовые с крупными кистями душистых лиловых цветков и сладким запахом, напоминающим белую акацию.

5

Цзецзе (jiějie) используется, чтобы говорить о старшей сестре или обращаться к ней.

6

Ртутный минерал красного цвета и красный пигмент. В даосской алхимии древнего Китая верили, что киноварь является необходимым ингредиентом для эликсира бессмертия.

7

Растение семейства Злаки, происходящее из Индии и культивируемое также в Китае ради получаемого из его корней эфирного ветиверового масла. Аромат этого масла имеет лесные и дымчатые вкрапления, он достаточно сухой, теплый и горьковатый.

8

Суффикс – эр (-er) привносит дополнительные оттенки эмоционально-оценочного характера и имеет уменьшительно-ласкательный оттенок в китайском языке. Употребляется между коллегами для выражения близости или между друзьями, родственниками, влюбленными для выражения любви и нежности.

9

Лиственный кустарник семейства Маслиновые, происходящий из Восточной Азии. Цветки белые или желтые (1 см в длину), с сильным запахом персика или абрикоса.

10

А– (Ā) – префикс, который при образовании китайских обращений привносит оттенок близости.

11

Гэгэ (gēge) используется, чтобы говорить о старшем брате или обращаться к нему.

Content

Мия Моцзинь
Сказание о Ли Лань

От автора

>Часть I Пробуждение в прошлом

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

>Часть II Детство с ароматом персиков

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

>Часть III Путь отважного стража

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

>Часть IV В ожидании бури

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

>Часть V Небесный пепел и расколотые земли

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глоссарий

Примечания