Шейн Роуз

Расколотая свобода

Shain Rose

Fractured Freedom

Copyright © 2022 by Shain Rose

© Попова К., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Иллюстрация на обложке Panda

Художественное оформление Анастасии Цымбал

* * *

Посвящается всем хорошим девочкам,

которые знают, что попадут в рай…

но сначала хотят узнать, насколько жарко в аду.

И Кристи, которая верила, что я смогу…

Так вот, у меня получилось.

За две недели до того, как я потеряла ее

От: Данте Рид Dante.Reid1@us.mil.gov

Кому: Делайла Харди Lilahsreading@gmail.com

Лайла!

Я получил твой ответ спустя всего десять минут после того, как отправил письмо. Видимо, ты печатаешь с космической скоростью. В последнее время миссии идут одна за другой. Ночью я выполняю задание, а днем сплю. У нас есть доступ лишь к нескольким компьютерам, и к ним выстраивается целая очередь. Передавай привет нашим семьям, а если они станут ворчать, что я пишу только тебе, то напомни, что именно ты всегда была мне ближе остальных. Надеюсь, у тебя все хорошо. Последнее, что я слышал от твоих братьев: ты попала в число лучших выпускников. Уверен, придурки гордятся тобой, хоть и не признаются в этом. Держу пари, они как следует отрываются во время учебы, возможно, снимают какие-то рилсы или другое подобное дерьмо. У меня нет доступа к социальным сетям, так что понятия не имею, что происходит. В любом случае помни – ты лучшая младшая сестра на свете.

Кстати, твоя сестра писала мне из колонии для несовершеннолетних. С ней все будет хорошо. Время там поможет ей избавиться от зависимости. Она такая же сильная, как и ты, на то вы и близнецы.

Но, если подумать, ты всегда отличалась упрямством. Помнишь, как уничтожила свой велосипед, спустившись с того огромного холма? Черт, что и кому ты пыталась доказать? Мы все знали, что у велосипеда не работают тормоза. Вероятно, это дело рук твоих братьев. Они хотели, чтобы ты попала в неприятности, потому что вечно жаловались, якобы твое примерное поведение вредит тебе самой. Проклятье, словами не передать, насколько я испугался, когда увидел, как вильнула машина, и понял тогда, что у тебя просто не получается затормозить. Но пока нес тебя домой, ты не проронила ни слезинки. Значит, ты сильнее Иззи, потому что эта дурочка точно рыдала бы всю дорогу.

Ладно, все равно я не могу печатать так быстро, как ты. И меня уже донимают, чтобы я свалил и освободил место другим.

Передай остальным, что я их люблю. Всех, кроме твоего брата-засранца. Тебе интересно, которого из четырех я имею в виду? Неудивительно, ведь все они те еще засранцы.

До скорого, Лайла.

Не забывай про семь вдохов, ладно?

Данте

От: Делайла Харди Lilahsreading@gmail.com

Кому: Данте Рид Dante.Reid1@us.mil.gov

Данте!

Ну все, теперь я задалась целью отвечать тебе как можно быстрее. Все равно мне не спится. Завтра последний экзамен, а потом конец выпускного года. А я говорила тебе, что наконец-то приняла решение? Остановилась на Калифорнийском университете.

Он далеко, это не нравится маме, но, мне кажется, так правильно. Мне нужно расправить крылья и начать жить, согласен? Почему бы не полететь через всю страну и не научиться самостоятельности? Ведь ты никогда не задерживаешься надолго в одном месте:-P

Без Иззи все кажется странным. Конечно, дома стало спокойнее, но я скучаю по ней. И понимаю ее боль. Знаю, многие сочтут это глупостью, но так и есть. Для нее сейчас непростое время, но уверена, что она справится, просто ей нужна наша поддержка. Мама и папа говорят ей, что у меня все хорошо, но это совсем не помогает. Еще говорят, что наши братья уехали, как и ты. Она была слишком близка со всеми вами, и, кстати, после того, как вы окончили школу, а мы остались, она и попала в плохую компанию…

В отличие от меня, Иззи любит людей и общение. Так что я рада, что сейчас она может иногда писать тебе, пока находится там. А еще странно, что у тебя нет доступа к социальным сетям… Хотя, может, так лучше. Все равно из-за учебы мне не хватает на них времени. И да, предполагалось, что тормоза у того велосипеда исправны. Никогда не прощу за это братьев!

Скорее возвращайся домой!

Я не забываю про семь вдохов и все еще скучаю по тебе.

Лайла

Глава 1

Делайла

Потерять девственность

– Что за хрень, Делайла?

Услышав тон, которым он произнес мое полное имя, я вздрогнула, но технически член Данте был во мне, так что, даже если бы он дал задний ход, я все равно уже потеряла девственность.

– Просто не останавливайся, – я поерзала, пытаясь приспособиться к боли. Обещала себе, что буду молчать, но в итоге стоило Данте войти в меня, как я вскрикнула. Он оказался огромным. Еще десять лет назад, когда Данте только переехал на эту улицу, он уже тогда был в два раза крупнее меня. Тогда мне было восемь, а ему тринадцать. Теперь ему исполнилось двадцать три, и он стал раза в три больше меня.

Я знала, что у него огромный член. И все же не могла доверить свою девственность никому другому.

Несмотря на то, что Данте был лучшим другом моего старшего брата и поддерживал мою сестру, участвуя в ее проделках, для меня он всегда оставался героем. За прошедшие годы он делал для меня много всего: нашел парней, которые украли мой велосипед; избил тех, кто довел меня до слез; на руках нес домой, когда я повредила лодыжку; и, что самое главное, никогда не упускал меня из виду. Даже приезжая домой в отпуск, он всегда внимательно следил за мной. Постоянно обнимал и дарил резные фигурки животных из разных уголков мира.

Когда он написал мне, что вернулся домой и привез для меня небольшой подарок, я поняла: вот он, единственный раз, когда у нас может что-то получиться. Если нет, то мне пришлось бы отправиться в университет в статусе девственницы.

И момент получился идеальным.

Мои братья остались на лето в университетском городке, где отрывались на полную катушку. Иззи еще не вернулась, а родители на две недели поехали в ежегодное летнее путешествие.

Я слышала его тяжелое дыхание и чувствовала, как широкие ладони сжимают мои бедра, не давая ерзать.

– Черт, дерьмо, – Данте медленно выругался и уткнулся лбом в мой лоб, однако в остальном оставался неподвижным, будто вообще боялся пошевелиться. – Черт, Лайла, почему ты не сказала мне?

– И как бы я начала этот разговор, а, Данте? – я прищурилась под пристальным взглядом его зеленых глаз.

Господи, каким же сексуальным был этот парень. Точеный подбородок казался настолько острым, что я, наверное, порезалась бы, если бы провела по нему рукой. Прикусила губу, а потом продолжила:

– Не хочешь приехать и лишить меня девственности? Мне скоро уезжать в университет, а с тех пор, как я перешла в старшие классы, все парни шарахаются от меня. Ты всегда знаешь, как дать мне почувствовать себя особенной, так что сделай одолжение, помоги избавиться от этого досадного недостатка, то есть девственности. Так?

Данте стиснул зубы, и я почувствовала, как участился его пульс. Загорелая кожа блестела от пота.

– Получилось бы отличное вступление к тому, чем мы сейчас занимаемся.

– Ладно. Ну, извини. Можешь закончить… или как?

Он несколько раз покачал головой, а потом начал медленно, сантиметр за сантиметром, выходить из меня. Я зажмурилась. Если Данте остановится, этот опыт может стать самым постыдным, а у меня уже и без того стыда хватает. Большинство неловких ситуаций связаны с моими братьями, которые постоянно издевались надо мной и моей сестрой-близнецом. Обычно Данте находился поблизости и пытался приструнить их.

Вот только такого со мной еще не случалось. И разве это не отличный способ запомнить мой первый раз? Я впилась ногтями в его упругую задницу.

– Мы ведь уже начали, верно? Разве нельзя просто попытаться получить удовольствие, а не останавливаться?

– Просто попытаться получить удовольствие? – Данте пристально посмотрел на меня. – Да я попаду в ад за то, что приехал потусоваться с младшей сестрой лучшего друга! Надо было поехать домой, а я купился на ее попытки соблазнения, а потом, не раздумывая, лишил ее невинности.

Он сполз с меня и тихо пробормотал:

– Черт, презерватив…

– Зачем? Ведь и так понятно, что я чиста и к тому же принимаю таблетки. Мы уже обсуждали это, – я приподнялась на локтях и посмотрела на Данте.

Боже, как же он возмужал за время службы. Сплошные мышцы, идеально украшенные татуировками. И мне повезло, что изменения в его графике позволяли провести с ним время без присутствия братьев, которые бы обязательно прилетели увидеться с ним. Увольнение длилось всего две недели, поэтому, когда Данте приезжал, мы все старались оказаться дома.

Но на этот раз я не стала предупреждать остальных о затянувшемся молчании Данте. Обычно отсутствие писем свидетельствовало о том, что он скоро приедет, сам Данте тоже не позвонил никому из нас. Дата его приезда являлась конфиденциальной информацией, и, честно говоря, попытки связаться с моей семьей напоминали игру в «Ударь крота[1]».

Когда Данте написал, что приехал, меня осенило.

Я сидела дома одна.

Скучала.

И думала о сексе.

Стоило Данте появиться на пороге с моими любимыми мясными тако из фургончика на соседней улице, а также вырезанным из дерева крошечным, размером с четвертак, барашком, я практически сбила парня с ног. Данте даже не подозревал, как сильно мне нравятся эти маленькие фигурки животных. Потом он обнял меня и прошептал: «Сирия». Информация о месте происхождения подарка являлась секретной, и все-таки он иногда озвучивал название страны.

Он приносил мне подарок каждый раз, когда приезжал домой. И каждый раз я визжала от радости. Моя семья считала, что дело в моей любви к животным, но на самом деле я любила Данте.

Следовало вместе съесть тако и отправить его домой. Вместо этого мы смотрели «Звуки музыки» – главный в нашем доме фильм. Мама часто включала свои любимые фильмы, и это был один из них. Мы знали все песни наизусть, и, уверена, знакомые звуки и сюжет дарили Данте определенную долю комфорта. Когда же мы устроились на потертом кожаном диване в гостиной и зазвучала первая песня, он довольно вздохнул, а я ответила ему улыбкой.

Именно это место я считала самым уютным, как если бы кто-то вручил вам старое одеяло, запах которого вам очень хорошо знаком. Вот только моя голова была занята совершенно другим, а конкретнее тем, как я буду соблазнять его или как приятно касаться твердых мышц.

Когда я положила голову ему на плечо, он как ни в чем не бывало погладил меня в ответ, коснувшись моих темных локонов. Вот тогда мое сердце и забилось как сумасшедшее. Как только шестнадцатилетняя девушка запела о своей невинности, я начала подпевать ей. Данте посмотрел на меня и улыбнулся, демонстрируя ямочки. Именно тогда я и поняла, что пропала.

Клянусь, его взгляд блуждал по моему лицу и задержался на губах.

Идеальный момент, так что я решила действовать. Наши губы соприкоснулись, и мы оба будто вздохнули с облегчением.

Или, по крайней мере, так показалось мне.

Не было неловкости или дискомфорта. Происходящее казалось мне очень правильным.

Поцелуи перестали быть невинными, а осторожные прикосновения сменились более страстными ласками. Данте на секунду отстранился, чтобы поудобнее устроиться на диване, и притянул меня к себе на колени, не переставая перечислять причины, почему ему стоит уйти.

– Черт, ты ведь младшая сестра Дома.

– И что? У многих парней есть младшие сестры. Вот кто я для тебя?

– Конечно же нет, но ты слишком молода.

– Ты считаешь, восемнадцать – слишком юный возраст? Уверена, другие парни не сочтут его неподходящим.

– Господи, какие еще другие парни?

– Те, которым я позвоню, если ты оставишь меня в таком состоянии.

Мне нравилась властность и ревность, звучавшие в его голосе.

– Лайла, перестань меня провоцировать. Ты слишком хороша для них… и для меня тоже.

– Слишком хороша? Даже так?

Тогда я оседлала его и попыталась вести себя еще более развязно.

Данте продолжал ругаться, но по-прежнему ласкал меня.

Его чувство вины лишь возбуждало еще сильнее. Он всегда хотел быть лучшим другом для моих братьев, но внезапно его тяга ко мне затмила даже преданность им.

– Когда мы целовались, я спросил, принимаешь ли ты таблетки. Тогда и был идеальный момент, чтобы рассказать, что ты девственница, – подчеркнул он. Данте стоял, его член все еще блестел от моей влаги. Сердце сжалось, ведь он сделал это ради меня.

– Да, припоминаю как минимум десять моментов, когда я могла бы сказать тебе об этом. Когда мы раздевались, когда я отправила тебе сообщение, или когда мы целовались во время фильма. Совершенно очевидно, что я просто не хотела признаваться в этом.

Он покачал головой и сильнее стиснул челюсти. Данте как никто другой умел контролировать себя и сдерживать порывы гнева. Лишь в старших классах я видела, как он давал волю эмоциям, и то лишь тогда, когда кто-то высмеивал его или мою семью.

Но редко кто позволял себе подобное. Данте позаботился и об этом.

В моей семье было шестеро детей, а вот Данте жил вдвоем с мамой. Вы думаете, мы могли бы справиться сами, и что у Данте не было необходимости отталкивать других? Или, например, избивать парня за то, что он сказал моим братьям проваливать обратно в Грецию? А вот и нет, Данте все же сделал это. Он всегда отстаивал свои убеждения, делал так, как считал правильным, и своим поведением очаровал весь город. Люди верили в него.

Даже сейчас, когда он злился на меня, я не переживала об этом. Данте всегда был для меня, как скала, – добрая и непоколебимая опора.

Он сел и пристально посмотрел на меня, зеленые глаза особенно выделялись на фоне загорелой кожи. Внимательно обвел меня взглядом, словно я была ответом на какую-то проблему, решение которой ему еще не удалось найти. А я лежала неподвижно. Не прикрылась, не отвернулась, не свела ноги и даже не натянула простыню. Так продолжалось целую минуту.

Это была моя последняя отчаянная попытка, и, несмотря на то, что чувствовала, как краснею, я не собиралась сдаваться. Я понимала, Данте вот-вот скажет, что совершил ошибку, а потом уйдет. Я была младшей сестрой его друга и всю жизнь отличалась примерным поведением.

Тем не менее, когда мы оказались в такой ситуации, я видела голод в его глазах. Хотя не исключено, что это был плод моего воображения.

– Господи, – выдавил он, не отрывая взгляда от моего тела. – Лайла, я еще очень долго не забуду эти ощущения.

– Боже мой, – судя по всему, он точно собирался уйти. Я заранее продумала, что делать, если он откажется, но моя нагота только усугубляла ситуацию. Мы уже начали. По сути, он отвергал девственницу, а значит, мой характер идеальной девочки действительно сыграл со мной злую шутку. Закрыв глаза, я попыталась не думать о том, как жалко выгляжу. – Если ты сейчас же не уйдешь, в будущем будет еще более неловко.

В попытке спрятаться я схватилась за простыню, но Данте вырвал ее из моих рук.

– Уйду? – прорычал он. Затем прищурился и навис надо мной. – Я никуда не уйду. Мы начнем все сначала.

– Что? – я попыталась сесть, но Данте схватил меня за бедра, не давая свести ноги. Его руки были настолько близко к моей промежности, что я зашипела от прикосновения, понимая, что возбуждаюсь все сильнее.

– Сначала, Делайла, я заставлю тебя кончить. Надо было с самого начала сбавить обороты, но, черт, я завелся. Три месяца службы не прошли даром, и не каждый день героиня моих самых грязных фантазий засовывает руку мне в штаны.

Он начал разминать мои бедра, а я подняла бровь и шепотом спросила:

– Ты фантазировал? Обо мне?

– В мой последний отпуск ты попросила подвезти тебя до школы и всю дорогу жевала губу, пока твоя сестра расспрашивала меня о службе.

Я закатила глаза, потому что прекрасно помнила тот разговор. Иззи всегда отличалась большей смелостью и бессовестно флиртовала, расспрашивая о подробностях его сексуальной жизни.

– И тот твой взгляд, вот как сейчас… Ты как будто бы ревновала и была готова доказать, что с тобой мне было бы лучше, чем с любой другой. Я прав?

В ответ я вздернула подбородок:

– Ты ведь знаешь, что я люблю быть лучшей во всем. Возможно, я не кричу об этом, но не зря же стала лучшей ученицей. И, если честно, слыша все эти истории о твоих женщинах, я готова едва ли не рычать от ревности.

Он опустил голову, и я ощутила прикосновение щетины к внутренней стороне моего бедра.

– Лайла, никто не в силах конкурировать с тобой. Ты ведь знаешь об этом?

– Что ты хочешь этим сказать? – шепотом спросила я, и мое сердце забилось быстрее.

– Уже полгода я пытаюсь перестать представлять тебя каждый раз, когда мастурбирую, и я был практически готов отказаться от посещения всех семейных встреч, лишь бы не видеть, в какую сексуальную девушку ты превратилась. Готов поклясться, каждый раз глядя на меня, ты сама представляешь, как мы трахаемся. Я прав? Скажи, что я не сошел с ума.

Я прикусила губу, гадая, не сплю ли. Потому что давно мечтала услышать такое от Данте. Мое дыхание участилось.

– Нет, ты не сошел с ума. Я всегда воображала, как все было бы, если бы мы сошлись.

Он провел рукой выше по моему бедру, все ближе и ближе к центру. Его большой палец приблизился к моему клитору, он начал скользить по моим складкам. Это была восхитительная пытка, сводящая с ума прелюдия, и он знал это. Губы Данте растянулись в улыбке, и он прошептал:

– Ягненок, ты представляла, как мой член скользит в эту милую розовую киску?

– Господи, перестань меня так называть. Я больше не невинна.

– Нет, невинна. И для меня навсегда останешься такой. Ты хочешь, чтобы именно я лишил тебя девственности, потому что дело не только в желании избавиться от нее, так?

Я вцепилась в ткань, пытаясь сдержаться и не поднять бедра, чтобы не кончить раньше времени.

– Я… мне… Данте, не понимаю, о чем ты.

– Ты хотела, чтобы я стал у тебя первым не только потому, что задумала покончить с невинностью. А чтобы запомнить каждую секунду, – он быстро ввел в меня один палец, а большим коснулся клитора. Я ахнула, едва не упав от неожиданного вторжения. – Поэтому ты так возбудилась сегодня, да? Ты ждала этого, представляла, как моя рука покрывается твоими соками, пока я потираю этот идеальный бугорок.

Он говорил медленно и также лениво двигал пальцами. Его неторопливые движения и идеальная сила давления сводили с ума настолько, что я готова была умолять.

– Данте, прошу тебя. Боже мой, пожалуйста.

– М-м-м. Кажется, теперь ты знаешь, как быть хорошей девочкой.

Его слова ошеломили меня. В последнее время я страдала от своей роли, и мне был противен привычный образ послушной девочки, которая всегда поступает правильно.

Но его похвала дарила приятное чувство.

– Так вежливо просишь, не дерзишь. А тебе не кажется, что стоило бы посвятить меня в свои чертовы планы?

Словно в наказание, он ущипнул меня за клитор, и мое тело пронзила сладкая дрожь, а изо рта вырвался гортанный стон.

– Я не думала… О Боже, – ахнув, я откинула голову назад, когда он начал двигать большим пальцем все быстрее и быстрее, подводя меня к оргазму, который, я точно знала, ошеломит меня. Пыталась сдержаться и не закричать, но даже не ожидала, что мне будет так сложно сохранять контроль, на который я привыкла полагаться в обычной жизни. – Мне просто нужно… нужно, – я прикусила нижнюю губу в надежде, что Данте сам догадается, о чем я просила. Теперь же я фактически держала его руку, умоляя быстрее, сильнее и энергичнее трахать меня пальцем.

Судя по широкой улыбке, он понимал, что может делать со мной что угодно, играя с моим телом, как музыкант играет на гитаре. Чем он, собственно говоря, и занимался.

– Детка, можешь сколько угодно кусать свою губу, но позже, когда я буду тебя трахать, обязательно оставлю на ней следы, чтобы все знали, кому ты принадлежишь. Лучше дай ей отдохнуть и вместо этого кричи о своих желаниях. Умоляй меня о том, чего ты так жаждешь. Хочешь, чтобы моя рука намокла от твоих соков? Чтобы твоя влага стекала по моему запястью, пока ты будешь кончать для меня?

Я активно закивала.

Данте зарычал:

– Это только начало, Лайла. Сегодня вечером мы не остановимся лишь на одном оргазме, и ты кончишь мне на лицо.

Господи, я знала, что Данте хорош в постели, потому что женщины постоянно вились вокруг него. Внешне он походил на чертову модель известного мужского журнала, но я и предположить не могла, что он любит грязные разговорчики. Еще никогда я не была такой мокрой, хотя часто играла с собой. Я практически слышала, как он водит пальцем туда-сюда.

– Пожалуйста, я больше не могу. Еще никто не доводил меня до такого состояния.

Внезапно Данте замер.

– Тебя трогал другой мужчина?

Я посмотрела ему в глаза и увидела, что в них горит огонь, словно он был готов испепелить каждого, кто прикасался ко мне. При виде такой реакции мои соски сжались.

– Ну, парочка пыталась. Но у них ничего не вышло.

Ему очень шла ревность. Внезапно он с силой провел большим пальцем по моему комочку нервов.

– Сколько их? Они трогали тебя здесь? Все они из школы? – Данте опустил взгляд вниз, желваки заиграли на его скулах, и при виде этой агрессии мое дыхание участилось.

– Лишь двое.

– Назови имена, – скомандовал он.

– Серьезно? – увидев приподнятую бровь, я пожала плечами. – Гарретт и Дэвид.

Данте возобновил свои неспешные движения и ввел в меня еще один палец. Я вздрогнула от дополнительного давления, а потом, когда он начал вращать пальцами, совсем закрыла глаза.

– Они целовали тебя там?

– Нет, Данте. Доволен? Не желаю говорить об этом сейчас, – я выгнула спину, пытаясь получить больше. – Просто… пожалуйста, позволь мне кончить. Прошу, Данте, умоляю тебя.

В этот момент я поняла, что он специально издевается надо мной. В попытке получить желаемое, я обеими руками сжала его запястье, пытаясь управлять сильными пальцами, но каждый раз, когда достигала нужной точки, он ослаблял давление.

– Детка, ты уверена, что никто не пробовал твою сладкую розовую киску?

– Ты ведешь себя как ненормальный, – выдавила я. Мне следовало разозлиться, но было очень приятно слышать такие слова из его уст. – Да, уверена. Клянусь.

Я толкнулась ему навстречу, и он ввел в меня еще один палец, а затем увеличил темп. Его пальцы были толстыми, длинными и во всех нужных местах усеянными мозолями. Я так сильно возбудилась, что ему точно могло понадобиться несколько дней на то, чтобы потом избавиться от моего запаха, но меня это не волновало.

В погоне за оргазмом я впилась ногтями в руку Данте, и тогда он наклонился, лизнул мой сосок, а потом взял его в рот. С моих губ сорвался стон.

– Я близко.

– Детка, тогда тебе лучше кончить, потому что дальше ты должна сесть мне на лицо.

Невозможно найти слова, чтобы описать охвативший меня оргазм. Он почти причинял боль, но все равно дарил невообразимое наслаждение. Мое тело напряглось, а потом внутренние мышцы запульсировали вокруг пальцев, давая именно то, чего так ждал Данте. Он низко застонал, а затем опустил голову вниз.

– Черт, Лайла. Ты везде. И все это для меня. Ты чувствуешь этот запах? Сладкий и возбуждающий. Я готов наслаждаться им целыми днями.

Мне никак не удавалось сосредоточиться на его словах. Оргазм все еще бушевал во мне, уничтожая все, что я знала о себе.

Данте разминал мои бедра, позволяя прийти в себя, словно понимал, что мне нужно больше времени; хотел, чтобы все прошло идеально.

Но я напряглась, когда он снова принялся за дело, начав нежно исследовать меня языком. Запустила руки в его черные волосы, ногтями царапая кожу. Мое тело задрожало, постепенно покрываясь румянцем.

Данте взял подушку и сжал мое бедро:

– Подними попу.

– Что? Зачем?

– Потому что я хочу поклоняться тебе, малышка, и как следует вылизать тебя. А после этого трахну так, чтобы ты навсегда запомнила, кто именно дает тебе то, что нужно, – он провел пальцем по моим складкам, и я глубоко вдохнула.

– Данте, – прошептала я, почти готовая кончить от одних только его слов. – Это слишком.

– Нет. Чувствуешь? – он снова ввел в меня два пальца и начал вращать ими, отчего я заскулила. – Ты должна быть достаточно мокрой для меня, чтобы на этот раз, когда я войду в тебя, боли не было.

– Прошу, давай, я готова. Пожалуйста, дай мне почувствовать тебя внутри, – я понимала, что, возможно, позже пожалею об отчаянии, с которым умоляла его, но на тот момент от смущения не осталось и следа. Я была готова вести себя как шлюха, если он хотел именно этого. Никогда раньше я не испытывала подобный восторг. Даже когда спустя четыре года усердной работы меня провозгласили лучшей выпускницей. Ничто не могло сравниться с удовольствием, которое подарил мне Данте, и я согласилась бы на все, лишь бы получить желаемое. – Данте, пожалуйста, мне нужен твой член.

– Черт, мне нравится, когда ты говоришь такое, – он вытащил из меня пальцы и поднес их к моему рту. – Ну что, красавица, как насчет того, чтобы попробовать себя?

Желая доказать, что могу слизать свой вкус не только с его пальцев, но и с других мест, я не сомневалась ни секунды. Быстро обхватила их губами и стала неторопливо посасывать, пробуя солено-сладкий вкус собственного возбуждения.

– И как, Лайла, нравится? Вкус такой же приятный, как и запах.

Я закивала, не переставая посасывать. И только убедившись, что вылизала пальцы дочиста, провела между ними языком.

– Да-да, именно так. Ты сладкая. Запомни это, ясно? Потому что, черт, я не всегда буду рядом и не смогу удовлетворять тебя так, как ты заслуживаешь, – его выражение лица вдруг стало отстраненным, и на секунду он будто мысленно оказался не со мной. – Я вернусь на службу, а ты поедешь в университет, но, если подпустишь к себе другого мужчину, помни, что я сказал, Делайла. Заставь его встать на колени и поклоняться тебе, поняла?

В этот момент я постанывала, наслаждаясь собственным вкусом на его пальцах, поэтому не смогла ответить, даже если бы попыталась.

Данте вытащил пальцы из моего рта, провел ими по мой шее, а затем навис надо мной и прошептал:

– Запомни, что ты испытываешь со мной.

После этого он принялся скользить языком по моему телу. Посасывал соски, облизывал живот, погружая язык в пупок. Он не касался моего клитора, просто… нюхал его.

– М-м-м, Лайла, никогда не забуду твой запах.

Сказав это, он прижался ко мне ртом, и я потерялась в новых для себя ощущениях. Я стала зависимой от его умелого языка и напоминала животное в период течки, которое готово на все, лишь бы оседлать партнера и получить долгожданное освобождение. Сильно царапала кожу его головы, пытаясь приблизиться к оргазму, а может, и желая увидеть кровь. Точно не уверена, чью именно. Возможно, я хотела оставить на нем отметины, или же потребность в нем была такой же сильной, как и желание сделать следующий вдох.

Данте прижимал мои бедра к подушке, доводя меня до очередной умопомрачительной кульминации, и не позволял пошевелиться. Он удерживал меня даже тогда, когда я пыталась вырваться из его хватки, ощущения захлестывали меня, и, громко застонав, я наконец взорвалась. Я слышала, как он продолжает ласкать меня языком, поглощая мою влагу, и получала от этого удовольствие, неустанно выкрикивая его имя. Потом он стал подниматься выше и оказался на мне.

– Малышка, ты умница, что позволила полакомиться тобой, – он провел большим пальцем по моей щеке, стирая слезы, о наличии которых я даже не подозревала. – Лайла, ты чертовски красивая, когда перестаешь сдерживаться. Не показывай миру эту свою сторону. Сохрани ее для кого-то особенного.

– Для тебя? – я ахнула, почувствовав его член у себя между ног. Забыла о том, что мы просто друзья, и возжелала большего, умирая от желания получить все, что он мог мне дать. – Пожалуйста, Данте, ради всего святого, трахни меня сейчас же.

Он поправил подушку под моей попой и проворчал:

– Раздвинь ноги пошире и не смей дергаться, поняла? Я хочу как следует трахнуть тебя и убедиться, что ты мокрая и только для меня.

Я облизала губы.

– Я тоже этого хочу. Прямо сейчас, – подчеркнула последнее.

Он ухмыльнулся, но решил не заставлять меня ждать. Прижался ко мне толстым, твердым членом, и мне сразу же захотелось воссоздать его копию в каком-нибудь твердом материале. Данте провел кончиком по моему входу, покрывая его влагой, а потом начал входить сантиметр за сантиметром.

Я стонала так громко, что стоило бы смутиться, но он лишь улыбался, наблюдая, как я медленно принимаю его. Затем провел пальцем по моей щеке.

– Вот такие должны быть ощущения. Как будто без меня ты сама не своя. Словно потеряла частичку себя, а я нашел ее и вернул тебе.

Громко выругавшись, я впилась ногтями ему в задницу, желая получить больше, потому что видела – он сдерживается. Изнемогая от потребности почувствовать себя целой, я превратилась в ненасытную, дикую версию самой себя. Данте будто стал для меня источником кислорода, и теперь я не могла представить жизни без него.

– Медленнее, Лайла. Не торопись. Получай удовольствие, – пробормотал он мне на ухо. Затем стал щипать мои соски и посасывать кожу на шее, словно хотел оставить свой след.

Разве он не понимал, что уже клеймит меня, когда заполняет собой?

– Я точно потеряна для других мужчин.

– Правильно, малышка. Ты хотела меня, соблазнила, и теперь я не могу оторваться от тебя. Так что лучше бы тебе испытывать то же самое. Прими меня целиком, Лайла.

Данте поменять местами, и я ахнула, шире раздвигая ноги и встречая его движения. Что-то дикое и давно сдерживаемое проснулось внутри меня. Я всегда была хорошей девочкой, никогда не нарушала правила, не шумела, постоянно соблюдала комендантский час. Я понимала, где граница вседозволенности или распущенности, и никогда не приближалась к ней. Почти не пила алкоголь, не принимала наркотики и неизменно получала хорошие отметки. И все же сейчас, с Данте, я забыла о кроткости и превратилась в эгоистичную версию себя, которая не пыталась угодить кому-то другому. Царапала его спину, сжимала ногами бедра и толкалась к нему в попытке получить еще один оргазм.

Он приподнялся на локтях и стал двигаться, пристально следя за каждой эмоцией на моем лице.

– Всегда мечтал увидеть тебя такой… Увидеть, как идеальная Лайла превращается в испорченную Лайлу.

Я прикусила губу, потому что хотела того же. На одну ночь позволить себе стать свободной, и Данте помог мне в этом.

– Боже, как же мне хорошо. Так хорошо, что я…

Он наклонился и поцеловал меня, не дав договорить. Я смаковала его губы, которые, несмотря на мягкость, все равно доминировали и сминали мои. Чувствовала, как он все крепче сжимает мои бедра, как напрягаются мышцы его спины, ощущала исходящий от него аромат сандалового дерева. Когда он снова коснулся большим пальцем моего клитора, мне показалось, что моя душа покинула тело и взмыла в космос, а когда он ущипнул его, я взорвалась совсем, разлетевшись на части подобно новой звезде. Оргазм обрушился на меня с такой мощью, что в глазах потемнело, и оставил меня обессиленной и беззащитной.

Я неустанно выкрикивала его имя и сквозь охватившую меня дымку блаженства почувствовала, что Данте тоже кончает. Крепко вцепившись в мои волосы, он навалился и излился в меня.

Прижался лбом к моему, и теперь мы тяжело дышали одним воздухом.

Сделав глубокий вдох, он пробормотал:

– Помни, только когда ты становишься такой мокрой и кончаешь так сильно, тебя трахают правильно. Лайла, никогда не соглашайся на меньшее.

В тот момент все происходящее казалось мне правильным и одновременно… нет. Теперь я это понимала. Я влюбилась в мужчину, будучи еще совсем незрелой. Не должна была чувствовать, будто он – часть меня, но внезапно именно так и решила. И теперь мне было трудно поверить, что он выскользнет из меня, как и случилось минутой позже.

До того, как я успела взглянуть вниз, он убрал из-под меня подушку, а затем укрыл простыней.

– Ты прекрасна, Ягненок.

Почему мне тут же захотелось попросить его остаться? Мой разум умолял сделать это, объяснить, что Данте не нужно уходить, что я написала ему не для того, чтобы он просто подарил мне многочисленные оргазмы. Что мы могли бы стать не просто друзьями… Мы ведь уже прошли этот этап, верно? По крайней мере, я. Я хотела большего, большего с Данте.

– Данте, я… Мои родители вернутся только через неделю, – заикаясь, пролепетала я, внезапно засомневавшись, к чему все это приведет, но точно желая, чтобы он остался.

– Лайла, – предостерегающе прорычал он.

– Просто говорю. Мы могли бы… ну, знаешь… на неделю. Всего-то неделю, – я пожала плечами, стараясь изобразить безразличие, хотя мое сердце билось как сумасшедшее.

Он потер лоб.

– Знаешь, я все время повторял, что, даже когда все закончится, у меня останется память о твоем подарке, и я буду долго лелеять твою девственность, несмотря на то, что ты обманом заставила меня забрать ее. Теперь же не уверен, что готов удовлетвориться одним разом.

От его слов моя спина покрылась мурашками.

– Когда тебе надо возвращаться?

– Пока не знаю, но я здесь минимум на неделю. Потом улечу обратно на базу.

Я вцепилась в простынь.

– Тогда, может, увидимся завтра?

Он обвел взглядом мою комнату, потом посмотрел на улицу, будто обдумывал что-то.

– Знаешь, ты единственная, ради кого я готов рискнуть дружбой с твоими братьями. Если хотим двигаться дальше, нужно сделать все правильно. Поняла? – спросил он, натягивая джинсы. Затем спрятал член и натянул на себя серую футболку, закрывая твёрдый пресс. А я не переставала истекать слюной, наблюдая за его действиями.

– Делайла, сосредоточься.

Резко подняла взгляд и увидела в его глазах смех. Ему нравилась моя реакция, моя неспособность перестать пялиться.

– Прости. М-м-м, ты прав. Как я сказала, моя семья уехала. Я осталась, потому что мне нужно собирать вещи, так что можем провести время здесь.

– Кстати, я охрененно сильно горжусь тем, что ты идешь в этот университет. Похоже, он престижный. Мама сказала, туда трудно поступить. Не забывай об осторожности и следи за оценками.

– Конечно же, – я закатила глаза. Неужели всех волновали лишь мои оценки? – Так и сделаю, буду вспоминать твои слова.

– Какие именно?

– Если я кончаю так сильно, как с тобой, значит меня трахают правильно, – и подняла бровь. Моей целью было шокировать его и разозлить, в основном в отместку за то, что он вел себя как старший брат, а именно раздавал советы, хотя побывал во мне раньше, чем любой другой мужчина.

Но Данте совсем не обиделся. Просто шагнул ближе и, наклонившись, взял меня за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза.

– Лучше бы так и было. Ни один мужчина не заслуживает тебя, если не может трахнуть так, как я.

– Правда? – я наклонила голову. – А вдруг я не смогу найти такого?

– Начинаю думать, что и сам не хочу этого, – он сжал челюсти. Что-то в нем изменилось, на нас навалилась тяжесть, к которой я была не готова. Взгляд Данте потемнел, в нем отразилась тревога. – Раньше я бы заявил, что я единственный, кто заслуживает тебя, Лайла. Теперь же знаю, что это не так. Но у меня есть неделя, чтобы ты узнала, чего именно заслуживаешь.

– А что потом, Данте?

Он покачал головой, а затем потянул мою нижнюю губу, освобождая от зубов, которыми я снова впилась в нее, неожиданно разволновавшись от его признания. Затем он медленно поцеловал меня. Голод исчез, а этот поцелуй больше походил на пожелание доброй ночи. Когда Данте отстранился, его зеленые глаза вновь наполнялись теплотой и очарованием. Именно такую маску он надевал, чтобы отгородиться от всех, кто хотел получить от него нечто большее.

– Будь готова принять меня завтра. Договорились?

Я кивнула.

– Я уже готова.

– Не искушай меня. Мне надо вернуться, пока мама ничего не заподозрила.

Глава 2

Данте

Лишить девственности сестру лучшего друга

Прошла целая неделя.

Неделя, в течение которой она была в моем полном распоряжении.

– Лайла, – прошептал я.

Она что-то пробормотала во сне и перевернулась так, что простынь упала, обнажив ее грудь. За неделю я по меньшей мере раз пять пометил ее и теперь, не колеблясь, провел пальцем по следам предыдущих укусов.

Мне точно было уготовано место в аду. И не просто в аду, а в преисподней. Меня ждали всевозможные пытки, и в данном случае мое имя было абсолютно к месту.

Декс, Доминик, Димитрий и Деклан совершенно точно должны были убить меня. Все эти годы в попытке защитить своих сестер они прогнали по меньшей мере половину мужского населения города. Я отвадил другую половину, а еще надрал задницу Гарретту и Дэвиду.

Лайла была нашим ангелом. Я не раз повторял им это, так что они запомнили.

Как и все остальные.

Она была милой и красивой во всех смыслах. До двенадцати лет у нее были такие же кудряшки, как у Ширли Темпл, и даже потом, когда она смущалась, ее щеки краснели так же. Никто не имел права порочить ее невинность. Именно этого я с нетерпением ждал, когда приезжал домой в отпуск – увидеть, как она краснеет, когда я дарю ей безделушку; увидеть ее застенчивую улыбку, которую я получал, когда здоровался с ней во время празднования дня рождения одного из членов семьи. Ее единственным недостатком было только то, что она оставалась слишком доброй и пугливой, а потребность в идеальном поведении была настолько сильной, что на протяжении многих лет мы могли лишь дружить.

Пока на этой неделе не стали больше, чем просто друзьями.

Черт, такому, как я, было не место рядом с ней, но я слишком долго придерживался подобной линии поведения.

Так что изменение в наших отношениях являлось лишь вопросом времени.

Я целый гребаный год пялился на Делайлу, хотя не должен был. Клянусь, как только ей исполнилось семнадцать, я увидел ее в совершенно ином свете.

Для меня она всегда была под запретом, и я никогда и не мыслил о большем, пока однажды она не ответила согласием на мое предложение подвезти ее в школу и не запрыгнула ко мне в машину.

Тем летом ей исполнилось семнадцать.

Я вернулся из Афганистана, из отряда «Дельта», куда перешел после трех лет службы в спецназе. Они подвергли меня психологическому тестированию, изучили историю моей семьи и провели медосмотр, который, вероятно, не смогло бы пройти большинство рейнджеров.

Я успешно справился со всеми заданиями.

А может, это они возбудились, увидев в досье имя моего биологического отца, поэтому и взяли меня. Его связи с мафией и давняя репутация кого-то вроде Джеймса Бонда сослужили хорошую службу.

Люди просто не понимали, что мафия уже давно в той или иной степени сотрудничает с правительством.

Никто не видел отца с тех пор, когда я был еще ребенком. Все, что нам досталось от него, – отличная ферма и небольшое состояние на банковском счету матери. И еще он оставил мне ДНК, благодаря которой я умел убивать и метко стрелять. Я не сдавался под давлением, а наслаждался им. Не избегал пыток или боли, а сам причинял их. Но до всего этого я жил обычной жизнью. Рос на соседней улице, рядом с большой семьей, и стал лучшим другом старших братьев Делайлы и ее сестры-близнеца.

В дальнейшем я не смог не поддаться искушению, не пропасть при виде этой нежной улыбки и соблазнительного аромата, который исходил от этой девушки.

Секс ей понравился гораздо больше, чем я ожидал. Мы достигли уже третьего или четвертого оргазма, и все равно она оживала, когда я приникал к ее мягкой плоти.

Теперь она не была невинной. Если бы кто-то в городе узнал, если бы ее мать, братья или, не дай бог, отец выяснили правду, они бы просто убили меня.

Я не гордился своим поступком, но все же наслаждался происходящим. Делайла Харди давно завладела моим сердцем, а теперь я забрал и ее девственность.

Она поерзала, и я наклонился, чтобы нежно поцеловать ее.

– Ягненок, кажется, я люблю тебя. Думаю, ты единственная, кого я люблю настолько сильно, что не могу отпустить.

Собирая вещи, чтобы успеть на самолет, я надеялся, что тоже завладел ее сердцем.

Мы обещали, что будем писать друг другу. И я дал слово, что придумаю, как рассказать обо всем ее братьям и семье. Только позже. Неправильно было сообщать обо всем сейчас, когда они только прилетели домой, а я вот-вот улечу.

Мы решили, что со всем разберемся. Мы хотели быть вместе.

…Пока я не узнал, что она хотела совершенно иного.

Две недели спустя

От: Данте Рид Dante.Reid1@us.mil.gov

Кому: Делайла Харди Lilahsreading@gmail.com

Лайла!

Прости, что не смог задержаться подольше. Я обещал звонить, но какое-то время не смогу связаться с тобой. Миссии перенесли, и я получил повышение. Да, новость хорошая, и все же злюсь. Теперь я надолго застрял на службе. К тому времени, как я вернусь домой, ты уже уедешь в университет.

Я ведь все еще могу приехать к тебе в гости? Нам не придется прятаться по углам. С радостью свожу тебя на свидание или трахну так, чтобы твои крики слышал весь кампус.

Ты ведь скажешь парням в университете, что у тебя есть парень? Черт, надо было спросить об этом, пока я был дома. Не ожидал, что прилетят твои братья. Все произошло слишком быстро.

Надо им все рассказать. Официально сообщить о нас.

А потом отправить тебе несколько футболок с моим изображением, а также мои фотографии, чтобы все в этом твоем университете знали правду. Не хочу, чтобы какой-то лохматый серфер попытался увести у меня девушку.

Лайла, ты моя.

И твоя красивая розовая киска принадлежит мне.

На веки вечные.

Если тебе трудно дышать, не забывай считать до семи.

Хотя теперь я знаю, что твое быстрое дыхание очень заводит.

Скорее пришли ответ. Мне надоело скучать по тебе.

Данте

От: Делайла Харди Lilahsreading@gmail.com

Кому: Данте Рид Dante.Reid1@us.mil.gov

Дорогой Грязный Данте!

Господи, теперь я буду называть тебя именно так. Да, через пару недель я уезжаю в университет. Знаю, у тебя не будет возможности часто писать, поэтому буду перечитывать твои непристойные письма. Ведь, читая их, я улыбаюсь.

И начинаю быстро дышать.

Если ты хоть слово скажешь моим братьям, они взбесятся и будут постоянно донимать меня. Давай расскажем им обо всем, когда ты приедешь. Попробуем объявить новость при родителях, и, возможно, тогда они отреагируют спокойнее. Не знаю.

Или вообще можем никому ничего не говорить, вдруг ты не хочешь. Это нормально, что мы тайком хорошо провели время вместе, понимаешь? Я вроде как обманом втянула тебя во все это и не хочу, чтобы ты чувствовал, будто… не знаю. Пойми, я тебя ни к чему не принуждаю. Я благодарна за то волшебство, которое ты подарил мне, и не хочу, чтобы ты думал, будто обязан продолжать все ради того, чтобы сохранить хорошие отношения с моей семьей или что-то подобное.

Не подумай, я не говорю, что ты неискренен, но у тебя ведь никогда не было девушки, я права? А может, ты просто никогда не рассказывал мне. Если что, не рассказывай и сейчас. Я буду ревновать. Глядя на тебя в детстве, я видела в тебе супермена, рядом с которым есть место только для суперженщины, и потом часто плакала в подушку. Возможно, я хорошо училась и занималась спортом, но ни за что не смогла бы соперничать с теми женщинами, с которыми ты встречался.

Однажды летом я чуть было не отказалась присмотреть за ягнятами и лошадьми, потому что знала, ты пригласишь Уиллоу, а она была шикарной девушкой. И почти уверена, что тем летом ты научил ее ездить на одной из лошадей твоей мамы. Потом я даже плакала из-за этого в конюшне.

Как жаль. Ее. Раз уж теперь ты со мной.

Несмотря на это, мне хочется верить, что даже тогда частичка тебя принадлежала мне. Ты все еще приходил посидеть со мной, когда надо было кормить ягненка, и я очень радовалась этим моментам. Спасибо, что всегда оставался рядом. Спасибо, что ты со мной и сейчас, даже когда тебя нет.

Давай посмотрим, что будет дальше, но ты все равно всегда можешь приехать в гости. Ты знаешь мой номер.

Дышала, считая до семи, и все равно скучаю по тебе.

Лайла

Два месяца спустя

От: Данте Рид Dante.Reid1@us.mil.gov

Кому: Делайла Харди Lilahsreading@gmail.com

Лайла, у меня есть всего лишь минутка.

Черт, прошло уже очень много времени. Прости, что не смог связаться с тобой. Надеюсь, переезд в Калифорнийский университет прошел хорошо.

Часть меня всегда принадлежала тебе, Лайла. Ты была моим Ягненком и всегда им останешься. Прости, что не могу писать больше и чаще, но теперь я полностью твой.

Не забывай об этом.

Считай до семи, малышка.

Данте

От: Делайла Харди Lilahsreading@gmail.com

Кому: Данте Рид Dante.Reid1@us.mil.gov

Переезд прошел замечательно. Калифорнийский университет – прекрасное место. Я знаю, ты, наверное, очень занят. Не переживай, у меня тоже плотный график, и мне трудно выкроить время для письма. Давай наверстаем упущенное, когда ты вернешься. Надеюсь, у тебя все хорошо.

Лайла

От: Данте Рид Dante.Reid1@us.mil.gov

Кому: Делайла Харди Lilahsreading@gmail.com

Лайла!

Ты написала достаточно короткое письмо. Оно милое, но какое-то неискреннее. Ты точно злишься или обижена, вероятно из-за того, что я не могу часто писать тебе. Надо придумать что-нибудь по возращении. Операция прошла дерьмово.

Обязательно заглажу свою вину, когда буду дома.

А потом много месяцев спустя

Данте: Я дома… ты не ответила ни на мой звонок, ни на мои последние письма. Полагаю, это означает, что мы расстались, даже не начав встречаться. Уже подумываю поехать в университет, вытащить тебя из комнаты общежития и спросить, в чем же дело. Хотя твоя мама сказала, что у тебя все хорошо. Надеюсь, у тебя действительно все хорошо. Не забывай дышать, малышка.

Глава 3

Делайла

Задержание

Пять лет спустя

– Ничего не говори. Прости, хорошо? Просто молчи и все. Я возьму вину на себя. Это я виновата, только я, – прошептала Иззи.

Стоило увидеть отражение ужаса на лице, так похожем на мое собственное, как я сразу же почувствовала опустошение. Темные вьющиеся волосы сестры обрамляли хмурое лицо в форме сердечка, а карие глаза, практически идентичные моим, наполнялись слезами. А потом я мысленно ахнула, когда ее отвели в сторону. Теперь уже слезы выступили и на моих глазах.

Каждая из нас теперь была сама по себе, и мой мозг был не в состоянии воспринимать то, что говорил офицер службы транспортной безопасности. Я видела только, как двигались его губы, как он делал вдох, из-за чего прикреплённый к рубашке золотой значок поднимался. Офицер продолжал свой монолог, словно не ждал от меня ответа.

Он уже принял решение. Припоминаю, как на уроках психологии нам говорили, что в восьми случаях из десяти, если кто-то приходит к какому-то выводу или мнению, он найдет способ найти ему оправдание, даже если понимает, что ошибается.

Наверное, так чувствовала себя и моя сестра каждый раз, когда признавалась, что побывала в колонии для несовершеннолетних. Или что она – бывшая наркоманка.

Из-за страха за нее кровь быстрее побежала по венам. А потом она будто застыла, потому что я обвела взглядом комнату. Что бы ни сделала Иззи, дела были плохи.

Если она снова попадет в тюрьму, то точно не в колонию для несовершеннолетних. Все будет намного хуже.

Теперь она совершила настоящее преступление. При этом – в аэропорту.

Но я не могла допустить, чтобы ее забрали. Сейчас ситуация изменилась. Я видела, как ей страшно, как она пытается взять всю вину на себя, пока ее уводят прочь.

Бросив взгляд на сотрудника службы безопасности, я тут же приняла решение.

– Да, это мой чемодан. И моя сестра ничего не знает, я сама упаковывала его.

Ведь если сказать, что виновата я, нам, возможно, могли бы вдвое уменьшить сроки, да?

Хороший офицер уточнил бы, сколько килограммов и каких конкретно наркотиков вы везете, кто попросил вас сделать это… Он бы провел расследование.

Знала ли я, что именно лежало в чемодане? Нет. Я лишь понимала, что моя сестра мастер попадать в неприятности. Предполагалось, что теперь она вела себя подобающим образом. Я всегда была готова поддержать ее, даже когда мама позвонила и сказала, что ей не нравится идея Иззи приехать ко мне в Пуэрто-Рико.

– Делайла, там для нее слишком много соблазнов и возможностей, – даже спустя много лет акцент матери никуда не исчез. Иногда она переходила на греческий, и тогда отец смеялся, потому что мы понимали лишь треть из того, что она говорит. А вообще, переход на родной язык служил для нас свидетельством того, что у нас проблемы. – Неужели я тебя ничему не научила? Ты заканчиваешь университет и тут же поступаешь по-своему. Надо было пойти в медицинскую школу, а не путешествовать по миру, работая медсестрой. Ты могла бы стать врачом!

Мама пропустила мимо ушей мои заверения о том, что я сама знаю, как справиться со своей сестрой-близнецом. В конце концов, я перебила ее и сказала, что это моя жизнь. К тому же я скучала по Иззи и ждала ее приезда.

И теперь, беря вину на себя, я тем самым отказывалась признавать правоту мамы в том, что моя сестра опять обманула нас.

Она приехала на выходные, хотела навестить меня и увидеть, где я работаю. Два месяца назад я устроилась медсестрой и изо всех сил пыталась освоиться в месте, где говорили одновременно на двух языках, а еще совсем недавно написала собственный список желаний. И все это в одиночку.

Я жила самостоятельно, наслаждаясь тем, что предоставлена самой себе, и все же она умоляла меня на пару дней полететь с ней в Спрингфилд, наш маленький городок, чтобы навестить родственников.

Моя младшая сестра-близнец отлично умела давить на больное.

– Лайла, семья скучает по тебе. Из Калифорнийского университета ты сразу отправилась работать и ни разу не приехала к нам. Клянусь, вчера мама даже плакала.

Была в ее словах хоть доля правды?

– Хотите признаться в чем-нибудь еще? – офицер широко улыбнулся, и я поняла, что, выйдя из комнаты для допросов, он поаплодирует самому себе.

– Думаю, сначала мне стоит поговорить со своим адвокатом.

Он усмехнулся.

– Вы надолго останетесь в тюрьме, юная леди.

Стараясь не поддаваться панике, я прочистила горло.

– Я имею право на один телефонный звонок, верно?

Как будто я могла позвонить кому-то, кроме мамы и папы. Если бы я связалась с ними, они бы тоже запаниковали, а мне нужен был план действий. Мама смотрела репортажи из зала суда, а папа искал рынки для сбыта пива, так что у них не было нужной мне информации.

Офицер наклонился вперед и положил руки на стол, чтобы смотреть на меня сверху вниз так, будто я была грязью на подошве его ботинка.

– Вы арестованы за хранение и контрабанду наркотиков. Это тяжкое уголовное преступление. Пока никаких телефонных звонков, а теперь – руки за спину.

В комнату вошли еще два офицера, как будто я была особо опасным преступником. Это я-то, Делайла Харди. Лучшая выпускница класса. Черт, да я с отличием окончила Калифорнийский университет. За всю свою учебу даже ни разу не получила замечание.

Пока я пыталась медленно и спокойно дышать, офицер зачитал мне мои права.

Единственным известным мне человеком, который был способен сохранять спокойствие в такой ужасной ситуации, был мужчина, о котором я старалась больше не думать. Именно из-за него я избегала возвращения в дом родителей. И все же каждый раз, делая расслабляющий вдох, я вспоминала о нем. О Данте.

Ему было шестнадцать, а мне одиннадцать, когда я оказалась заперта в темном подвале соседского дома.

– Давай считать до семи, один выдох и один вдох, хорошо? – предложил он, ковыряясь в замке. Братья ушли, а через десять минут меня уже нашел Данте. Вероятнее всего, он услышал мое судорожное дыхание.

Мы считали вместе. Я слушала его тихий голос, а на цифре семь дверь открылась, и я буквально прыгнула в его раскрытые руки.

С тех пор семь стало нашим с ним общим числом.

Когда Иззи отправили в колонию для несовершеннолетних за то, что она, будучи под воздействием наркотиков, совершила в магазине кражу, я тоже была с ней. Данте и мой брат, Дом, сразу же примчались забрать меня, пока мои родители ехали в участок. Мы считали до семи. В тот раз я заставила его повторить так семь раз.

Наверное, на этот раз мне пришлось бы считать до семи раз семьсот, чтобы хоть немного успокоиться.

Господи, мне грозила тюрьма.

К такому я была не готова. Я устроилась на работу, потому что поняла – университет не дал мне практически никакого опыта. Я обнаружила, что не удовлетворена итогами обучения. Меня вообще пугала перспектива жить, не особо заботясь о происходящем, был риск заниматься чем-то таким, из-за чего никто даже не посмотрит на меня дважды.

Признаюсь честно, однажды мы с сестрой курили в лесу наркотики. Честно говоря, в основном все делала Иззи. А я все это время таращилась на нее и следила за действиями.

Очевидно: она уже перешла на контрабанду наркотиков и с тех пор использовала меня в качестве прикрытия. А я только окончила школу медсестер и всего лишь пыталась немного отдохнуть.

В тот момент я не знала, на чем конкретно сосредоточиться, на ярости или панике.

Меня собирались посадить в тюрьму.

А ведь я даже не совершала проклятое преступление.

* * *

– Наклонитесь и покашляйте.

Почему плакать захотелось именно сейчас? Эта женщина всего лишь выполняла свою работу. Тем не менее было крайне унизительно стоять голышом и кашлять, чтобы доказать, не набила ли я сами знаете что сами знаете чем. Мне хотелось накричать на офицера, что это нарушение моих прав, свобод, неприкосновенности частной жизни или еще что-нибудь такое.

Но я знала, что такой поступок станет ошибкой. Для них я была преступницей.

И они действительно верили, что я способна на подобное, ведь я сама во всем призналась. Я заявила, что чемоданы принадлежат мне и не отрицала, что в бутылках с шампунем лежали наркотики, огромное количество наркотиков… Я не знала, сколько точно там было, но теперь за это мне грозила тюрьма.

Я не представляла, когда мне позволят сделать звонок и увижу ли я здесь сестру. Может, они отпустили ее? А вернется ли она за мной?

Различные мысли крутились в голове, когда мне вручили серовато-белую простыню и подушку.

– Присматривай за ними, если хочешь спать с комфортом.

Одежда, которую я натянула на влажное тело, неприятно царапала кожу.

Все было совсем не так, как показывают в кино. Мне не разрешили позвонить, и здесь не было никого, с кем я могла бы поговорить. Сообщив номер и указав направление, меня просто отправили в камеру. Некоторые женщины при виде меня закатывали глаза, а когда я кивала им, отворачивались. Но я решила не обращать на это внимания и постаралась сохранять спокойствие, мысленно успокаивая себя: «Просто иди вперед».

Мне выпадет возможность разобраться, как действовать, когда только я узнаю, где мне предстояло провести ближайшие дни. При этой мысли на глаза навернулись слезы. Когда же я добралась до своей камеры, белая железная решетка на двери подтвердила, что в будущем меня ждет отнюдь не прогулка по парку.

Подумать только, теперь я оплакивала все, что было у меня до того, как я попала сюда, и теперь эти слезы казались проявлением каприза. Неужели именно так чувствовала себя Иззи во время пребывания в колонии?

Беспомощная. Одинокая. Напуганная.

Я сейчас взрослее, чем она тогда, но это не помогало.

Вздохнув, я обвела взглядом комнату и заметила пустой матрас на нижней койке.

– Если планируешь занять эту кровать, то лучше тебе не храпеть, – донесся сверху грубый голос.

– Я… я не храплю, – тихо ответила я, сомневаясь, стоит ли знакомиться или достаточно просто разъяснить, что хотела узнать моя сокамерница. Обычно я не шумела во сне. Никто из моих братьев и сестер никогда не жаловался на мой лунатизм или что-то подобное.

– Хорошо, – женщина свесила с верхней койки тощие ноги и принялась раскачиваться вперед-назад, разглядывая меня. – Последняя девчонка, которая спала здесь, была охрененно громкой. Хорошо, что ее парень быстро вытащил ее. За что ты попала сюда?

Я прочистила горло.

– Хм… хранение наркотиков. Мне нужно сделать несколько телефонных звонков.

– Удачи. Эта сучка-офицер за весь день ни разу не разрешила нам позвонить.

И тут я услышала смех, очень похожий на мой собственный. Тут же бросила вещи на койку и поторопилась прочь из камеры.

Повернув за угол, я увидела, что сестра разговаривает с другой заключенной. Она смеялась над шуткой и казалась совершенно спокойной. Ее темная коса была перекинута через плечо.

Обычно Иззи с легкостью вписывалась в любую компанию, и этот раз не стал исключением. Каким-то образом ей удавалось выглядеть великолепно даже в оранжевом комбинезоне, и она точно была счастлива оказаться в центре внимания.

Но стоило ей увидеть меня, ее улыбка тут же исчезла.

– Делайла? Какого хрена? Почему ты здесь?

– Какого хрена? Что значит «какого хрена»?! – мой голос больше напоминал пронзительный крик птицы. Сестре следовало бы обрадоваться. Я не находила себе места, переживая, что она осталась здесь одна, и ради ее благополучия готова была пожертвовать несколькими годами собственной жизни. Хотя, с другой стороны, именно благодаря ей я и оказалась здесь.

Мое смятение быстро переросло в гнев:

– Почему я здесь? Как насчет того, почему мы обе здесь?! Может, начнем с этого?

– Я заверила офицера, что ты невиновна.

– Ну… – прочистила горло. – Я сказала то же самое про тебя.

– Ты что, шутишь? – сестра провела рукой по лицу. – Боже мой.

– Ага, всегда пожалуйста, – фыркнула я.

– Пожалуйста? Да за что?! Я же все еще здесь, так что очевидно, что твоя речь не сработала, – усмехнулась она.

– Ты! – я ткнула в нее пальцем и шагнула ближе. Некоторые женщины насторожились, а одна даже пробормотала, что вот-вот начнется драка. В попытке успокоиться я сделала вдох. – Ты обманом заставила меня поехать с тобой, а сама провернула такое.

– Подумаешь, ерунда. Я выйду через несколько месяцев, а тебе нужно найти адвоката, чтобы тебя выпустили раньше. Господи, ты здесь долго не протянешь.

– Ого, так что, теперь это соревнование? Кто из сестер опаснее? Иззи, какая же ты незрелая. Разве на это надо тратить свою жизнь? – моя речь напоминала обычные слова родителей, но меня это уже не волновало.

Она одарила меня суровым взглядом:

– Какая жалость, что я не такая идеальная, как ты.

– Причем тут идеальность? Ты перевозила наркотики!

– Это была разовая сделка, – она огляделась по сторонам, а затем взяла меня за руку и потащила в свою камеру напротив. – Послушай, я больше таким не занимаюсь. Мне просто нужно выполнить одно условие. Это долгая история, ясно?

– Ты сказала, что завязала, – прошептала я и зажмурилась от боли.

Еще много лет назад она дала нам такое обещание. Я думала, что сестра справилась и изменилась. Безусловно, она все еще общалась с не самыми лучшими людьми, но кто я такая, чтобы судить ее?

– Ты не понимаешь, я завязала. Просто…

– Ты называешь это «завязать»? Ты ведь понимаешь, что такими поступками причиняешь боль всей семье? Ты вообще в курсе, что мама чуть не умерла, когда ей пришлось отправить тебя в колонию? Иззи, да ты даже не могла стоять. Просто отключилась среди бела дня на чертовом тротуаре.

– Это было несколько лет назад, – тихо сказала она и отвела взгляд.

– Да, а сегодня ты занимаешься контрабандой. Настоящей контрабандой, Иззи! И ты утверждаешь, что завязала? – я фыркнула. – Да я защищала тебя перед семьей. Ты вообще в курсе, что мама отговаривала меня? Она не хотела, чтобы ты приезжала ко мне.

– Ну, мама теперь всегда будет не доверять мне.

– И, наверное, небезосновательно.

Я видела боль в глазах Иззи, но она тут же скрыла ее, пару раз моргнув.

– Не надо было доверять тебе, не надо было слушать тебя. «Эй, мы же сестры, мы справились». К черту. Ты наркоманка, и ты разрушила мою жизнь здесь. Как мне на хрен теперь объяснить все это своему начальнику? Меня уволят, и…

Эта мысль была крайне смехотворной, даже бредовой. Я находилась в тюрьме и понятия не имела, когда снова окажусь на свободе.

Прислонившись к белой кирпичной стене, я оглядела помещение. А вдруг мама с папой не смогут нас вытащить? Ведь формально мы были виновны. Попыталась сделать еще один вдох, но воздуха не было.

Попробовала еще раз. Снова безрезультатно.

В попытке прийти в себя я схватилась за металлическую решетку кровати. Сестра подбежала ко мне.

– Дыши, Делайла. Дыши. Вот так, – она сложила губы буквой «О» и, пристально глядя на меня, втянула воздух, словно призывая последовать ее примеру.

И я подчинилась.

Раз за разом мы делали глубокие вдохи и длинные выдохи, пока я обдумывала различные варианты развития событий.

– Поверить не могу.

– Все нормально, – прошептала Иззи. – Мне нужно позвонить. Все будет хорошо. Поверь, все наладится. Просто возьми свою подушку и вещи. Принеси их в мою камеру. Можешь поменяться с моей сокамерницей. Она не будет против.

Я кивнула и попыталась заставить себя двигаться.

Иззи все поняла по моему дрожащему подбородку.

– Ладно, знаешь что? Ты останешься здесь. Закрой за мной дверь. Я схожу за твоими вещами. Какой у тебя номер?

– Неужели все так и закончится?

– Нет. Мы здесь ненадолго, хорошо? Просто нужно позвонить маме и папе.

– Иззи, за нас еще не назначили залог. У наших родителей нет денег на адвокатов. Ты же понимаешь, что мы можем провести здесь годы?

В ответ сестра рассмеялась так, словно мои предположения были чистой воды безумием.

Глава 4

Данте

Поездка в Пуэрто-Рико

– Знаешь, у нас проблема, – процедила Иззи, ее голос звучал натянуто.

– Да что ты! Ты звонишь мне из тюрьмы, – я усмехнулся и почесал голову, просматривая очередной контракт, присланный в тот день правительством.

Услышав шорох, я понял, что Иззи пытается проверить, не подслушивают ли нас.

– Так вот, не могу вдаваться в подробности, но… – она прочистила горло, что точно было не к добру. Мы с Иззи достаточно долго работали вместе, так что я знал: если она мешкает, что-то не так. – Так получилось, что Делайла оказалась здесь со мной.

– Делайла? – я в замешательстве прошептал ее имя. Да, я работал с Иззи и, глядя на нее, всегда вспоминал ее близнеца. Но давно научился не зацикливаться на этом.

Буквально заставлял себя не думать о ней. Она сама сделала свой выбор и отвернулась от меня, хотя я рассматривал возможность заставить ее вернуться ко мне.

Спустя пять минут тишины, я зло переспросил:

– Делайла? Иззи, какого хрена происходит?

– Ты ведь понимаешь, что я не вправе обсуждать подробности, – она усмехнулась, будто разговаривала со слабоумным. Иззи нисколько не скрывала свое высокомерие, хотя ей стоило бы поступить именно так, ведь сейчас она превзошла даже саму себя.

– Ты нарушила протокол.

– А вот и нет. Слушай, я не могу вдаваться в подробности, – судя по голосу, она начинала злиться.

Я неоднократно ручался за эту девушку. Когда те, с кем я работал, спрашивали, уверен ли я, что она справится с заданием, не задумываясь отвечал утвердительно. Она всегда была частью моей команды.

Когда же Иззи вышла из колонии, родители отправили ее в реабилитационный центр для наркоманов, а я обсудил ее дальнейшее обучение. Заверил, что, если она будет хорошо учиться, я помогу ей найти работу, так что в итоге она даже получила диплом младшего специалиста. Иззи старалась изо всех сил, но не так-то просто вернуть подорванное доверие. Да, работа под прикрытием с целью выведывания информации о распространении наркотиков была рискованной, но Иззи обладала нужным талантом.

Она отлично зарекомендовала себя, и мы стали командой.

– У тебя хватает наглости язвить, когда ты втянула в дело сестру? – прорычал я.

Мы участвовали в крупной операции. Кто-то в Пуэрто-Рико перевозил огромные партии наркотиков, и нам нужно было выяснить, каким образом. Иззи только вступила в игру, а теперь такой поворот.

– В свою защиту могу сказать, что я пыталась взять вину на себя. Вот только она сделала то же самое.

– Она в принципе не должна была отправляться в это путешествие с тобой, – я сжал контракт. Делайла Харди была моим маленьким Ягненком. Таким невинным, что ни за что не пережила бы ночь в тюрьме. Ей вообще там было не место.

– Знаю, – Иззи громко сглотнула.

Я повернулся к своему троюродному кузену и, отодвинув ото рта телефон, приказал:

– Поезжай в аэропорт.

– Ага, отлично. Как раз хотела попросить тебя об этом, потому что мне нужно остаться тут на пару недель, – тихо сказала Иззи.

Мне что, послышалось?

– Иззи, я не оставлю тебя в гребаной тюрьме!

– Ну уж нет, тебе придется! – горячо возразила она. Вот в чем заключалась ее настоящая проблема Иззи избавилась от одной зависимости, но теперь пристрастилась к работе. – Я уже близко.

– Ты напортачила, – добавил я. Она реально облажалась по-крупному, но я не собирался сейчас сыпать ей соль на рану. – Небезопасно оставаться там.

– Я в состоянии позаботиться о себе, а ты займись Делайлой, хорошо? Она… она здесь долго не протянет.

– Не сомневаюсь, – проворчал я. Делайла являлась полной противоположностью Иззи. Она была доброй и тихой.

Кроме моментов, когда я трахал ее.

Господи, мой член мгновенно отреагировал на эту мысль, и мне сразу же захотелось что-нибудь ударить. Она была милой, невинной и до того, как связалась со мной, она делала все правильно.

Мне стоило почувствовать себя виноватым, но вместо этого я с каждой секундой лишь возбуждался сильнее.

– Ты знаешь, что делать, – сказала Иззи и бросила трубку.

Эта же девушка была настоящей занозой в моей заднице. В отличие от ее сестры, ради которой я был готов на все. Когда в моей жизни творился настоящий ад, Лайла дарила мне покой.

А потом неожиданно бросила меня.

Черт.

– Итак, по всей видимости, мы едем в Пуэрто-Рико, – объявил Кейд. Широкая улыбка контрастировала с темнотой в его глазах, усеянной татуировками шеей и прической. Кейд являлся воплощением мрака, за исключением тех случаев, когда он ухмылялся как дурак. Теперь он выглядел просто жутко.

– Какого хрена ты улыбаешься?

– Ну, мне пока нечем заняться. Брат залег на дно с женой, и мне не хватает развлечений. Судя по твоему виду, тебе в буквальном смысле больно, а значит, жди веселья.

– Не понимаю, чему ты так радуешься. Твое дело интернет, а не я.

Кейд редко интересовался реальной жизнью. Большую часть времени он пропадал в виртуальных мирах, разбираясь с кодами и алгоритмами. Он был одним из лучших хакеров в мире, но, несмотря на это, всегда сохранял хладнокровие.

Для меня это служило доказательством того, что с ним явно что-то не так. Большинство людей, проводивших столько времени в изоляции от реального мира, в итоге начинали сходить с ума или впадали в депрессию.

За время службы в армии я не раз видел последствия такой жизни. Недовольство после миссий, посттравматическое расстройство, физические и психические заболевания приводили к тому, что люди терялись в нереальном мире, и нам просто не удавалось вернуть их к реальной жизни.

Однажды я тоже потерялся. Именно потому не отвернулся от Кейда, как сделали остальные.

– Я рад, что у меня появилась возможность сказать Иззи, как она облажалась, – сказал он.

– Ты ничего ей не скажешь, потому что она останется в тюрьме, пока кто-нибудь не внесет за нее залог. Нельзя рисковать ее прикрытием, – возразил я.

Кейд вздохнул, как будто этими словами я лишил его главной радости в жизни. Уверен, на самом деле этот осел получал нереальное удовольствие, когда злил эту девушку.

– Она летела со своей сестрой, а когда их разделили и допросили, чертова Делайла взяла всю вину на себя.

– Чертова Делайла? – приподняв бровь, переспросил он. – Ты случайно не знаешь ее?

– Я знаю семью Иззи. Мы росли вместе, – и тут я вспомнил, как они всей многочисленной семьей проносились в ночи по кварталу, крича, как стая банши.

– Но Делайлу ты знаешь лучше остальных, да?

Я не стал отвечать на тупой вопрос, но парень был охренеть как прав в своих догадках.

Глава 5

Делайла

Выжить в тюрьме

Прошло два дня. И за это время я обнаружила, что практически все оставили меня в покое. Матери, сестры, дочери – все эти страдающие люди. Ведь на самом деле все мы были похожи. Если не считать девушку, которая отрезала кусок металла от трубы на потолке и использовала его, чтобы пырнуть другую. Она оправдывала себя тем, что другая девушка обзывала ее.

Иззи заметила, с какой жалость я смотрю на нее.

– Делайла, даже не думай подходить к ней и утешать. Сейчас придет охрана, а своим поступком ты практически повесишь мишень себе на спину.

– Судя по всему, ее загнали в угол.

– Ага, вот только мы все заложники обстоятельств, и всем нам приходится иметь дело с последствиями собственных поступков.

Я вздохнула и покорно пошла за сестрой. Позже в этот день она ругалась на женщину, которая подошла ко мне и попросила шампунь. Не успела я вручить ей пузырек, как сестра выхватила его.

– Не поняла, Креншоу. Мы что, похожи на долбаных волонтеров? Убирайся отсюда.

– Иззи! – шикнула я, когда девушка отвернулась, показав нам средний палец.

– Делайла, здесь нельзя показывать свою слабость, иначе они сделают тебя слабой.

– Желание поделиться не является проявлением слабости, – обиженно ответила я.

Мы стояли под теплой водой в общей душевой – огромном помещении, отделанном белым кафелем. Сейчас, будучи обнаженной, я чувствовала себя еще более уязвимой. И пока сама боролась с желанием задрожать от страха, сокрушаясь по поводу собственной жизни, Иззи держалась уверенно.

– А здесь – является. Тебе нужно быть умной.

– Умной? – взвизгнула я, выключив душ и взяв свое крошечное полотенце, чтобы вытереться. Я агрессивно терла ноги, оставляя на коже красные следы. – Черт, а как тогда мы вообще оказались здесь, а, Иззи? Разве умно проносить наркотики в аэропорт?

Она закатила глаза. И сделала то же самое, когда я сказала, что нужно позвонить маме и папе. Когда я сама связалась с ними, они оба расплакались и заверили, что решат проблему. Мама разразилась слезами, и я чуть не разрыдалась вместе с ней.

Почти.

Но я не могла. Не хотелось расстраивать ее еще сильнее, особенно если мне предстояло провести в тюрьме какое-то время. Так что я объяснила, что здесь достаточно уютно, и подробно рассказала о том, что мы с Иззи живем в одной камере.

Мама едва ли спросила о сестре. Я понимала, что она винит ее, и сама невольно поддалась этому чувству.

Вернувшись тем вечером в нашу камеру, я легла на свою койку и уставилась на кровать Иззи.

– Как так получилось, что мы родились из одной утробы в одно и то же время и живем такими разными жизнями?

– Технически, я родилась на три минуты позже. Так что, возможно, причина в этом.

Я рассмеялась и пнула ее матрас.

– Я серьезно. Когда все пошло не так?

– Не так? – спросила она таким голосом, будто мои слова снова обидели ее. – Не знаю, что не так в том, какой я стала.

– Иззи, – снисходительно произнесла я. Мне самой было противно, что я никак не могла заткнуться, но гнев побуждал меня продолжать, и я была не способна контролировать свои слова. – У тебя дерьмовые друзья. Ты не посещаешь семейные праздники. В семнадцать попала в колонию для несовершеннолетних и ужасно училась. Ты говорила, что получила образование, но мы не были на твоем вручении дипломов, так что не исключено, что и в этом ты наврала. А теперь ради денег участвуешь в контрабанде наркотиков.

– Ну, если ты все поняла именно так… – она замолчала, но в ее голосе слышалась боль. Такая же поселилась и в моем сердце.

Как я могла помочь ей измениться, если с трудом справлялась с самой собой. Я всегда была хорошей девочкой и продолжала поступать правильно, даже когда поняла, что хочу рискнуть и жить самостоятельно. Я не могла винить Иззи за то, что она не менялась.

Вот только мой образ жизни не причинял вреда другим, возможно, именно поэтому обида побудила меня высказать сестре все плохое, что накопилось.

– Поняла? Из-за тебя я оказалась в тюрьме. Надеюсь, твоя награда стоит того… Тебе много заплатили, или это просто способ соответствовать своему статусу в той дерьмовой компании, с которой ты проводишь время?

– Лайла, спи. Не будь такой стервой, – она сказала это мягко, но слова все равно ранили меня.

– Ты вообще собираешься извиняться? – бросила я в ответ. – Я веду себя как стерва, потому что наконец очнулась и перестала быть такой наивной. Наконец-то встала на сторону нашей семьи. У тебя зависимость, и ты тянешь вниз нас, потому что боишься получить помощь. Повзрослей. Возьми на себя ответственность. Извинись.

Я никогда не вступала с ней в конфликты. Даже не спорила. Поэтому, возможно, сейчас она была настолько шокирована моим поведением, что даже ответила мне.

– Ладно! – крикнула сестра, перебивая меня.

Она свесилась с кровати, чтобы я видела ее лицо.

Я ахнула, заметив, что по ее лицу текут слезы. Иззи никогда не плакала. Среди нас двоих именно я была плаксой, а она всегда обнимала меня, когда это случалось. Даже вращаясь в разных компаниях, мы всегда оставались союзниками. Я была «инь» для ее «ян». Сладостью для ее остроты. Укротителем для ее дикости. Сестры-близнецы против всего мира. Я очень долго верила ей.

Возможно, причиной моего разочарования стала ее ложь или же то, что наша связь исчезла, но слезы покатились и по моим щекам, когда она сказала:

– Прости меня за все это, хорошо? Что ты хочешь, чтобы я сказала? Что я дура? Ладно. Я всегда была черной овцой. Лайла, меня не планировали и не ждали. Пять имен на «Д» и оставшееся на «И», серьезно?

Так как тогда у мамы не было медицинской страховки, она сделала только одно УЗИ, которое показало: Иззи спряталась за меня. А когда я родилась, маме сообщили, что нас, оказывается, двое. Она назвала ее Изабель, а не другим именем на «Д». Я и не думала, что сестра переживала из-за этого, но, видимо, ошибалась.

– Я не ты, меня не волновала школа и вообще мое будущее, – продолжала она. – У меня была пара друзей и все. Люди общались со мной из-за моей личности, веселого нрава, и для меня это было важнее учебы, ясно? Не знаю почему, но уж как есть. Я всегда считала себя хуже всех вас, и не знаю, как именно, но вам всем удавалось оставаться счастливыми и находить чертово солнце, тогда как я пробиралась сквозь тьму.

Ее извинения не помогли мне успокоиться. Из-за всех моих ужасных слов я лишь почувствовала себя хуже, и теперь эта тяжесть давила уже на меня.

Я не всегда радовалась жизни, не всегда вела себя идеально.

Просто не делилась своим горем с семьей.

– Это неправда, – прошептала я. Иззи не знала о тех днях в университете, когда я буквально ослепла, потому что меня засасывало в черную дыру боли, которая, казалось, никогда не отпустит.

Она понятия не имела, что я носила в животе ребенка. Ребенка, которого потом потеряла. Никто не знал.

– Ой, неважно, – проворчала она и откинулась на матрас. – Не пытайся убедить меня, что у тебя что-то не так. У тебя всегда было все, что надо.

Не самое подходящее время рассказывать ей о своих собственных демонах. Ради нас обеих я должна была оставаться сильной, поэтому не стала отвечать.

Я позволила ей заснуть, а сама всю ночь тихо плакала, тратя слезы на сестру, которая вряд ли умела любить меня так, как я любила ее.

Глава 6

Данте

Забрать бывшую

Чтобы побыстрее вызволить Делайлу, я сотрудничал с властями, обеспечивающими мой статус в США, а если бы появились проблемы, я бы просто позвонил своей семье. На самом же деле именно она управляла Соединенными Штатами, а не какое-то там правительство. Деньги давали власть, а у Арманелли было настоящее состояние. Однако Делайла не знала об этой стороне моей семьи. Она знала меня как Данте Рида.

Не Арманелли. Не члена мафии.

И эта новость точно не годилась для сегодняшнего дня. Я и без этого понимал, что ей придется непросто. Любому, кто узнает, что его друг и сестра работают под прикрытием, придется несладко.

Хотя вряд ли в данный момент я мог назвать Делайлу другом.

Не знаю, правильно ли было вообще называть ее другом. Она была слишком славной, чтобы проводить время в компании Иззи, братьев и меня.

А затем я влюбился в нее.

Сильно.

Члены моей команды говорили – причина в том, что за границей нам редко выпадала возможность полакомиться кисками. Якобы по возращении домой я быстро забуду о том, что она бросила меня. Но я знал, что это неправда. На то, чтобы забыть Делайлу, ушли годы. Черт, меня пытали, били, пробовали утопить, и все же реакция на это никак не могла сравниться с тем, что я испытал из-за ее молчания, когда я отправлял письма, а она не отвечала.

И даже после всего этого я помнил ее аромат, какой она ощущалась, какой была на вкус. Она стала моим наваждением, мое тело всегда реагировало на нее, именно так случилось и в тот момент, когда она вышла из тюрьмы.

– Что за… – карие глаза округлились, когда она увидела меня. Солнце целовало ее золотистую кожу, а темные вьющиеся волосы развевались вокруг лица. – Я подумала… Где мои родители?

Делайла Харди, девушка, которая преследовала меня в каждом сне, в каждом кошмаре с тех пор, когда я только познакомился с ней много лет назад, теперь превратилась в очень сексуальную, невероятно аппетитную женщину, и передо мной стояла ее раздраженная версия.

Меня бесило, что я лишил ее девственности, а еще больше злило то, что мы как будто забыли о случившемся, словно никогда и не собирались вспоминать, хотя мой член умолял об обратном. После той недели я видел ее всего несколько раз, и каждый раз она практически убегала в противоположном направлении. Если я загонял ее в угол, она смущалась, а иногда как будто бы выглядела обиженной. Будто той ночью я опозорил ее.

Я трахал эту девушку так, словно это было то единственное в мире, что я обязательно должен был сделать правильно. Я точно не причинил ей боль. Господи, да я боготворил ее.

Мы переписывались. У нас все было хорошо. В какой-то момент мне даже захотелось, чтобы Делайла Харди стала моей чертовой женой.

А потом, на протяжении многих лет, я мечтал о том, чтобы этот опыт повторился, но вместо этого видел кошмар, в котором она смотрела на меня так, как в эту самую секунду.

Ее глаза были полны боли, а подбородок дрожал, словно при виде меня она могла расплакаться.

Я провел рукой по своим темным волосам.

– Лайла, твоя мама позвонила моей, – она должна была поверить в эту простую историю.

Она вздохнула, скрестила руки на груди и посмотрела в небо, начав быстро моргать. Как мы докатились до такого? Как за одну неделю мне удалось потерять даже ту крепкую дружбу, которая связывала нас на протяжении многих лет?

– Ладно, – выдохнула Лайла.

– Прости, Лайла. Я просто приехал, чтобы забрать тебя, – пробормотал я.

Не понимаю, почему извиняюсь. Будучи в армии, я годами заставлял людей извиняться передо мной. Обычно я не говорил «прости». До настоящего момента этого слова вообще не было в моем лексиконе.

С годами она не стала выше, но у нее появился объем во всех нужных местах. Мне хотелось изучить каждый изгиб и понять, какие ласки ей нравятся, быстрые или медленные. Перед освобождением ей вернули вещи, и я увидел, что теперь она отказалась от привычных свитеров в пользу более откровенной одежды – например, белой майки, едва прикрывающей роскошное декольте.

Я пытался не обращать внимания на все, что меня отвлекало: как сердце пыталось вырваться из груди, как мгновенно дернулся мой член. Эта ее манера, с которой боль в ее глазах сменилась решимостью… Теперь в ее взгляде пылал огонь, словно она приготовилась к атаке.

– Ты проделал такой длинный путь, потому что тебе велели мои родители? Ты в своем уме? И моя мама даже просила тебя об этом…

Она прижала ладони к глазам и вздохнула:

– Это просто смешно. Тебе не стоило приезжать.

Она помчалась мимо меня к машине, но затем на полпути остановилась, повернулась, закрыла глаза и произнесла:

– Спасибо. Я сейчас на взводе. Мало спала и теперь просто хочу посидеть и отдохнуть, пока мы ждем Иззи.

Я кивнул и пошел к прокатной машине, стараясь держаться подальше от Делайлы. Открыл черную блестящую дверь и указал на нее:

– Делайла, садись и расслабься. Теперь все будет хорошо.

Слушая меня, она касалась своих волос цвета шоколада.

И все же к тому времени как я добрался до водительской двери, она сорвалась.

– Сестру ведь выпустят, да? В смысле… – она поерзала, – они почему-то тянут. И я не помню, чтобы они называли ее имя, когда вызывали меня. Как ты думаешь, почему?

Я прочистил горло, готовясь к аду, который она мне устроит, как только узнает обо всем. Но она продолжила, не дав мне вставить и слова.

– Прости, не знаю, почему спрашиваю об этом тебя. Я всегда представляла тебя кем-то вроде Джеймса Бонда, который вытворяет, что ему вздумается, и при этом все знает. Ты в курсе, что моя семья считает так же? Будто ты знаешь все о том, что сейчас происходит, хотя совершенно ясно, что это бессмыслица, – она сделала глубокий вдох, однако он не принес ей спокойствия. – Я слишком много болтаю…

– Все нормально, – сказал я. Ее учащенное дыхание пробуждало такие мысли, с которыми сейчас у меня не было сил иметь дело. Я положил руку на грудь. – Делайла, помни про семь вдохов, хорошо?

Она взглянула на мою руку и нахмурилась, а затем прошептала:

– Досчитай до семи и попадешь в рай?

Я кивнул и улыбнулся. Мы начали дышать вместе, всего на секунду наше дыхание синхронизировалось, но этого времени хватило, чтобы мы оба успокоились.

Увидев, как к ее щекам вернулся цвет, как расслабились ее плечи, я сказал:

– Лайла, рад тебя видеть.

Она поджала пухлые губы и засмеялась. Теперь ее смех стал более хриплым, чем я помнил.

– Только вот не при таких обстоятельствах.

– И все равно я рад. Последние пару лет, когда я приезжал в отпуск, тебя дома не было.

– Да, видимо, такова жизнь, – она пожала плечами и посмотрела на здание.

Черт, будет больно.

Я знал, бесполезно избегать правды и мучений, которые та приносит. Ожидание имело смысл лишь тогда, когда помогало продлить пытку врага. Сейчас же настало время для откровенности.

Я сбросил бомбу, одновременно нажимая на кнопку зажигания автомобиля:

– Твоя сестра останется в тюрьме.

– Что? – раздавшийся в машине крик был полон злости, страха и агонии. Я не ответил и просто начал переключать передачу, однако маленькая рука оказалась на моей и заставила меня снова поставить машину на «Р». – Данте! Какого хрена? О чем ты?

Услышав от нее ругательства, я приподнял бровь:

– Сказал как есть.

– Ты не можешь просто взять и уехать, – она крепче вцепилась в мою руку, и я увидел, как ее щеки краснеют все сильнее, но не от смущения, а от гнева. Этот розовый цвет напоминал о другой части ее тела такого же цвета, мысли о которой сейчас были совсем не кстати.

У меня за плечами были годы тренировок. Я прикладывал усилия, чтобы успокоить свою команду, помочь сосредоточиться на миссии и безупречно выполнить поставленные задачи.

Только вот в большинстве случаев речь шла о жизненно важных миссиях.

Сейчас же я не знал, как себя вести. Я имел дело с женщинами, заботился об их комфорте, понимал природу их эмоций. С Делайлой же все обстояло иначе.

Она была настолько хорошей, что ее мама как-то призналась моей, что боится случайно оставить Лайлу в магазине или еще где, потому что очень легко забыть о присутствии такой тихой и послушной девочки.

Вот только со мной все было по-другому. Сегодня, как и в любой другой день, я четко ощущал ее присутствие.

Может, я слишком долго лелеял надежду, представлял, как породнятся наши семьи, и она возьмет мою долбанную фамилию. Я понимал, что долгие годы любил ее. И даже когда она не ответила на письмо, все еще продолжал надеяться.

Я хотел, чтобы она увидела меня, думал, что на праздниках все изменится… Вместо этого на Рождество случился полный провал.

* * *

– Мужик, ты чего так вырядился? Мы собираемся после ужина в бар? – спросил Дом, пока я сканировал взглядом комнату, ища Делайлу.

Я не планировал признаваться лучшему другу, что использовал чертову туалетную воду, чтобы впечатлить его младшую сестру.

– Не всем хочется выглядеть как ты. Ты что, надел спортивные штаны, чтобы сегодня подкатить к Сьюзи?

– Мне не нужна одежда, чтобы соблазнить Сьюзи, – Дом поиграл бровями, и Декс пихнул его локтем, вероятно, потому, что в этот момент сам был неравнодушен к Сьюзи.

Привычная ситуация для маленького городка: мы прилетали на каникулы или праздники, проводили время с семьей, а потом шли в маленький бар в деревне. И на одну ночь снова разгорались школьные страсти, вспыхивали скандалы и прочая ерунда.

И мне это нравилось.

Привычный комфорт, дающий почувствовать, что я дома.

Всего две недели назад я находился за границей, пытался подстрелить террориста на вершине горящего здания. В тот год я ожесточился и действовал более безжалостно, а когда Лайла не ответила на мое письмо, пытался загрузить себя работой. Соглашался на контракты, работал с правительством, мафией, конкретными посольствами. Многочасовые перебежки, постоянный недосып и бои.

– Данте, ну вообще, какого хрена ты так стараешься? – спросил Дом. – Из-за тебя мы все выглядим, как хлюпики. Красавчик из отряда «Дельта», да еще и одет в дорогие джинсы. Сколько они вообще стоят? Я могу заработать миллионы на технологиях, а все девчонки все равно будут хотеть только тебя.

Я усмехнулся, друг не врал.

Вот только я хотел лишь одну девушку, и когда она спустилась по ступенькам, то я сразу же услышал ее. Ее голос очаровывал настолько, что я готов был слушать его вечно. Когда же я повернулся, чтобы взглянуть на нее, ощутил себя так, будто меня ударили под дых. В рваных джинсах и черном свитере, который совершенно не скрывал ее изгибы, она выглядела взрослее, словно сильно выросла всего за полгода. Как будто я пропустил эти моменты. Она подошла обнять мою маму и на минуту позволила окружить себя вниманием. Делайла была любимицей в семье. Иззи тогда уже вышла из колонии, но все еще продолжала общаться с плохой компанией.

Мама сразу же поинтересовалась, как идут дела в университете и есть ли у Лайлы хорошие друзья.

– В университете все хорошо. Уверена, вы слышали, что я собираюсь стать медсестрой. И у меня появились друзья. Все здорово, – она подняла голову и осмотрелась. Стоило ей заметить меня, как ее взгляд застыл. На меня смотрели великолепные карие глаза с вкраплениями желтого и зеленого, они были полны боли и страха. Затем на ее щеках появился знакомый розовый румянец, и она продолжила:

– Я была занята, очень занята.

– Еще бы. Я в курсе, что в университете полно парней, которые часто устраивают вечеринки. И да, надо получать удовольствие от того и другого.

Мама легонько толкнула ее локтем и рассмеялась. Делайла отвернулась от меня и тоже засмеялась над маминой шуткой.

Она пробормотала, что поможет с едой, а затем выскочила из комнаты так же, как и вошла, ни сказав «привет», ни спросив, как дела. Не говоря уже о том, чтобы признаться, что скучала по мне.

Вскоре к нам заглянули соседи, и празднование Рождества у Харди набирало обороты. Алкоголь лился рекой, повесили омелу, а мистер Харди устроился за роялем и изо всех сил старался петь «Let It Snow», что было ежегодной традицией. Мы поглощали ветчину, картофель с сыром и, наверное, миллион самых разных десертов.

Потом появилась Иззи со своей командой. Миссис Харди закатила глаза, когда все они направились к чаше с пуншем.

– Иззи, не пей слишком много. Ты же знаешь, что алкоголь может…

– Миссис Харди, – я положил руку ей на плечо и повел прочь от Иззи, подмигнув взбалмошной сестре. – Давайте-ка проверим, сможете ли вы с моей мамой перепеть своего мужа?

Миссис Харди рассмеялась, а Иззи прошептала «спасибо». Она явно устала от постоянных нотаций со стороны родственников.

А вот я понимал ее. Она отсидела в колонии. Избавилась от зависимости. Вот только, судя по всему, ее семья считала, что она все еще занимается чем-то плохим.

Тем не менее моя мама и миссис Харди спели «White Christmas», и у них получилось настолько гармонично, что можно было подумать, будто они занимались этим всю жизнь.

Радость охватила всех нас.

Но во мне все сильнее разгоралась ярость.

Делайла отказывалась даже смотреть на меня.

А когда все же натыкалась взглядом, на ее лице отражалось страдание. В конце вечера, как раз перед тем, как Дом сказал мне собираться к Рэю, она провела рукой по волосам.

А когда направилась в коридор, я кивнул другу.

– Хорошо. Только схожу в ванную, а затем поблагодарю маму за ужин. Встретимся там.

Дом пожал плечами, явно особо не раздумывая над моими словами, и наполнил свою флягу, после чего Декс крикнул, чтобы тот поторапливался.

За полсекунды я оказался в коридоре, где преследовал девушку своей мечты, хотя никто не догадывался о моей истинной цели.

Почувствовав за спиной мое присутствие, она обернулась и ахнула, но я не позволил ей возразить. Просто затащил в ванную и закрыл дверь.

Когда я повернул замок, Делайла пристально посмотрела на меня и толкнула в грудь.

– Что ты творишь? Нас кто-нибудь увидит!

– Твои братья только что уехали, а наши родители развлекают соседей. Все под контролем, – сказал я и прислонился к двери, чтобы убедиться, что Делайла не попытается сбежать.

– Ладно, я… – она поправила темные локоны, а затем сцепила руки. И смотрела куда угодно, только не на меня. – Мне нужно вернуться в свою комнату.

– Лайла, – прошептал я, пытаясь привлечь ее внимание, но она продолжала смотреть вниз. – Лайла, посмотри на меня.

Она судорожно сделала вдох, будто не могла втянуть воздух.

– Не хочу.

– Почему? – прохрипел я, ненавидя, что в голосе прозвучало отражение моих страданий. – Я писал тебе. Знаю, не очень часто, но я был на задании. Что с нами случилось?

– Что случилось? – прошептала она. – Ничего. Ничего не случилось. Данте, мы просто несколько раз занимались сексом и все. Потом стало ясно, что нам лучше все прекратить.

– Неужели? – я увидел, как она прикусила губу. Делайлу явно что-то тяготило, а я боролся, чтобы не потерять ее. Мое наполненное болью сердце жаждало мести, и, хотя я понимал, что надо продолжать пытаться выяснить суть настоящей проблемы, я жаждал и ее боли. – Лучше? Лучше, если сегодня я буду трахать какую-то незнакомку, потому что мне недоступна та, кого я хочу?

Она ахнула, потом ее глаза встретились с моими, и в них вспыхнул огонь – отражение не только боли, но и других эмоций.

– Ты имеешь в виду не то, что сказал.

Наконец-то я увидел в ее глазах жизнь. Какую-то реакцию, а не одно сожаление о прошлом. Поэтому надавил сильнее.

– Что не буду трахаться с кем-то другим или что не хочу тебя? Я имею в виду и то, и другое. И скорее второе, чем первое. Я всегда хотел тебя, и, наверное, это никогда не изменится. А виновата в этом, Лайла, только ты. Ты затащила меня в эту гребаную дыру, и теперь мне оттуда не выбраться.

– Данте, так будет лучше. Ты военный, у тебя все хорошо. Я слышала, ты попал в…

– Не надо, – оборвал я ее. – Не надо делать вид, что у меня все отлично. Если только ты не собираешься сделать так, чтобы я и правда получил удовольствие.

Обвел взглядом ее тело. С каждым вздохом ее грудь вздымалась, а потом гладкая кожа покрылась мурашками. Я не смог удержаться, поэтому шагнул ближе и оттянул ее нижнюю губу. Она позволила мне, даже облизала губы, пока я смотрел на них.

– Господи, красавица, я ведь знаю, ты уже намокла. Я практически чувствую твой запах. И отлично помню, какова ты на вкус.

– Я не могу, – прошептала она.

– Не можешь или не хочешь?

– Сам знаешь, что хочу, но я недостаточно сильная. Ты уехал, а я осталась и… я не могу.

– Ты знала, что я военный, – напомнил я. Что-то было не так.

– Я много чего знала, – она отступила назад, и моя рука упала с ее подбородка. – Я думала, что знаю все, и только потом выяснила правду.

– Лайла, в твоих словах нет никакого смысла.

– В нас нет никакого смысла, – бросила она в ответ. Затем покачала головой. – Я не могу быть с тобой. Просто не могу. Ты лучший друг моего брата, а я уже и так многое потеряла.

– Что именно ты потеряла? – практически закричал я. Эта девушка говорила загадками, а я слишком долго отсутствовал, слишком много времени провел в армии, поэтому плохо справлялся с эмоциями.

Услышав мой крик, она отшатнулась. Я хотел заверить ее, что не собирался кричать, но тогда пришлось бы соврать.

Меня научили орать на людей.

Учили убивать, пытать и добывать информацию. Может, в этом и крылась причина. А возможно, Лайла не выдержала расстояния или давления.

Но это не имело никакого значения.

– Знаешь что? Неважно, – я провел рукой по голове и посмотрел в потолок. – Ты права.

– Я и сама это знаю, – она кивнула и выпрямилась, словно вновь поверила в собственные идиотские доводы. – Лучше навсегда забыть о том, что между нами было.

Я кивнул.

– Конечно, – но не собирался так легко отпускать ее. Она не была полностью уверена в том, что поступает правильно. – Вот только твой рот, из которого вылетает вся эта чушь, будет скучать по моему. И ты можешь сколько угодно отрицать, что хочешь меня, но твоя киска, Лайла, пожалеет о твоем решении.

– Мне кажется, ты не тот парень, за которого я тебя принимала, – она прищурилась.

– Нет. Но я парень, которого ты навсегда запомнишь, – я набросился на ее губы. Прикусил нижнюю, на которой хотел оставить следы, и заставил обернуть ноги вокруг моей талии, после чего усадил на стойку. Делайла тут же обняла меня за шею и с готовностью ответила на поцелуй.

Я дернул ее за волосы, заставляя наклонить голову, чтобы лучше контролировать ее. Страсть к Лайле затмила мой разум, и я не мог думать ни о чем другом. На вкус она была, как самая вожделенная мечта, и я сходил по ней с ума.

Потянувшись к ее юбке, я провел большим пальцем по трусикам, отчего она застонала.

– Мокрая, как я и предполагал. Господи, зачем ты играешь со мной, а?

– Я не играю, – пролепетала она, но теперь же я раскусил ее.

И все же не мог остановиться. Я хотел, чтобы она вспомнила о нашем прошлом, даже если для нее все это и было игрой, даже если после этой ночи она откажется иметь со мной дело.

Я сказал себе, что хочу этого.

А когда сдвинул ее трусики в сторону и провел средним пальцем по ее губам, она придвинулась ближе. Но я отстранился.

– Нет уж, маленький Ягненок, ты так легко не отделаешься. Ты сказала, что даже не хочешь этого.

– Я не могу. Мы не можем, – Делайла хмурилась, и из-за пота казалось, что ее кожа светится. Она часто дышала, прижимаясь ко мне. И вместо того, чтобы оттолкнуть, лишь крепче обхватила мою шею, а другой рукой сжала запястье, пытаясь заставить меня коснуться ее.

– А я думаю, можем. И уверен, ты будешь умолять меня до того, как мы закончим.

– Данте, я не могу согласиться понимаешь? Я сломлена или что-то в этом роде, – она толкалась бедрами в мою руку, но, когда произносила эти слова, в ее глазах стояли слезы, будто она знала, что гонится за несбыточной мечтой.

– Лайла, что за хрень ты несешь?

Я попытался убрать руку, но она впилась ногтями в мое запястье.

– Не смей останавливаться, пожалуйста, – по ее лицу текли слезы. – Я готова умолять, хорошо? Пожалуйста. Прошу.

Она притянула меня к себе, и, когда поцеловала в этот раз, ее язык неистово двигался, будто она стремилась попробовать на вкус каждую частичку моего рта. Внезапно Делайла снова захотела меня: она раздвинула ноги и прижалась ко мне всем телом.

У меня не было ни единого шанса отказать ей. Черт, я берег себя для нее.

От ее слов меня захлестнула смесь боли и ревности, и я погрузил в нее палец. Наверняка кто-то другой уже прикасался к ней.

Кто-то другой пытался заставить ее кончить, тогда как я терпеливо ждал.

Согнув пальцы, я коснулся того места, прикосновение к которому всего полгода назад доставляло ей особое удовольствие. Она ахнула и потянулась к моим плечам, словно боясь упасть.

– Ты всегда можешь кончить, Лайла, – прорычал я ей на ухо.

Она задрожала, и я надавил большим пальцем на ее клитор.

– Боже.

– Нет, малышка, бог не даст тебе этого. Никто, кроме меня, не способен на такое. Именно я владею этой киской, ты сама подарила мне ее, помнишь? И я не откажусь от нее.

Я добавил второй палец, и ее влага потекла по моему запястью, Делайла стонала и скакала на моей руке все быстрее и быстрее.

– Данте… Я почти…

Внезапно раздался стук в дверь, Лайла замерла, и ее глаза метнулись к двери. Она попыталась оттолкнуть меня, пока кто-то шевелил дверную ручку.

– Я не… – начала она, но резко замолчала, когда я опустился перед ней на колени и принялся посасывать кожу ее бедер, продолжая двигать пальцами. Возможно, теперь она намеревалась оттолкнуть меня, но я хотел, чтобы она вспомнила ту ночь и поняла: я ни за что не остановлюсь.

– Лайла, ты здесь? – послышался голос ее мамы. Карие глаза Лайлы округлились, и она потянула за ткань моей рубашки, побуждая меня встать.

Но я лишь пробормотал:

– Избавься от нее, – а затем ущипнул клитор и убрал пальцы, заменяя их ртом. Лайла шлепнула руками по столешнице, и ее мать наверняка услышала этот звук.

– Лайла, все хорошо?

– Я… Хорошо. Все прекрасно, – довольно протянула она, на этот раз даже не стремясь оттолкнуть меня. Вместо этого обхватила меня ногами и сжала, как будто мы были на грани, и я вот-вот толкнул бы ее туда, куда стремительно приближался сам.

– Ладно, если что, я пойду к костру. Лайла, нам обязательно надо поговорить. Я хочу, чтобы учеба в университете пошла тебе на пользу. Но ты так далеко, что я подумала, возможно, тебе стоит вернуться домой.

– Боже, мама. Пожалуйста, – она застонала и улыбнулась, когда я провел языком по ее нежной коже. – Пожалуйста, мне нужна минутка. Просто… мы поговорим позже.

Когда шаги ее матери начали постепенно затихать, мы стали издавать больше шума. Я позволил ей оседлать мое лицо так, как ей было нужно. Делайла хотела этого так же сильно, как и я, и, когда она откинула голову назад, готовая выпустить все то, что сдерживала, я ясно понял, что мне нужно от нее.

– Посмотри на меня, Ягненок. Если не дашь мне посмотреть в свои красивые глаза, то не увидишь звезды, – сказал я.

Она бросила на меня взгляд, и я увидел яркий цвет, а потом ее зрачки расширились. Теперь мы перешли на другой уровень, мы преодолели барьеры, молчание нескольких последних месяцев и непонятно откуда взявшуюся между нами боль. Недостающая часть моего гребаного сердца на секунду вернулась на место, и, когда Делайла взлетала на вершину и начинала биться в конвульсиях вокруг моего языка, я чуть не потерял сознание.

Она впилась ногтями в кожу моей головы, а затем ее рот раскрылся, и она громко закричала. Быстро убрав руку из ее волос, я попытался заглушить звук, продолжая ласкать ее языком.

Пока я слизывал последние капли ее удовольствия, она, тяжело дыша мне в ладонь, одной рукой коснулась моего плеча, а второй сжала запястье.

– Уверена, меня слышал весь дом.

– Тогда, возможно, стоит рассказать им то, что я хотел озвучить, еще впервые попробовав тебя.

– И что именно? – спросила она и прикусила губу, наблюдая, как я выпрямляюсь.

– Возможно, ты и милый невинный Ягненок, но ты принадлежишь мне.

Стоило мне сказать это, как она резко отшатнулась.

Когда я снова позвал ее, она вздрогнула, но уже не посмотрела на меня.

– Лайла, почему ты не смотришь на меня?

– Я не могу, – прошептала она. Страдание в ее голосе было отражением моей собственной боли. – Иначе я испорчу все для нас обоих.

– Почему ты так говоришь?

– Мы не можем быть вместе. Я… прости, – она провела руками по волосам, а затем посмотрела на меня. – Тебе надо двигаться дальше. И мне. Нам стоит снова стать друзьями, как раньше. Так будет лучше. Если мы будем встречаться… Наши семьи, Данте…

– Но ведь ничего не изменилось, раньше все было точно так же.

– И причина по-прежнему веская. Просто тогда я приняла неправильное решение, а сейчас сожалею об этом.

– И что теперь? Я должен обо всем забыть?

– Да.

– Забыть, что я забрал у тебя самое дорогое? – зашипел я.

Делайла прикусила губу.

– Данте, когда я буду встречаться с другими, ты перестанешь воспринимать мою девственность, как дорогой подарок. Ты и сам будешь дальше наслаждаться жизнью. Уверена, в баре выстроится очередь из женщин, которые более чем счастливы помочь тебе забыть меня.

Я покачал головой.

– Сомневаюсь, что ты забудешь. Как и я.

– Мы можем попытаться… Пожалуйста. Давай просто будем друзьями.

Черт, эта девушка умоляла меня забыть ее, но я отказывался отпускать. То, что она предлагала, было неправильно. И я пытался все исправить. Я практически ползал на коленях, умоляя ее быть со мной.

– Хорошо, Лайла. Попробуй. Можешь сколько угодно пытаться забыть меня. Но если они не смогут дать тебе то, что даю я, значит, ты ошиблась.

* * *

Мать Лайлы сказала моей, что скорее всего Лайла просто еще не привыкла к университету, что ей тяжело, но она обязательно справится. Она правда была сильной, к тому же все больше волновались об Иззи – другой сестре, которая росла настоящей хулиганкой, но не раз выручала Дома, Декса, Деклана и Димитрия, когда мы безумствовали.

Иззи была близка к смерти. Настолько, что я боялся за ее жизнь. Наркотики быстро вызывают зависимость, рушат жизни и уничтожают любые препятствия. Она была членом семьи, так что нам в конечном счете пришлось встать у нее на пути. Мы не собирались бросать одну из своих. Я помогал нашим мамам с Иззи. Взял ее под крыло, хотя с ее сестрой-близнецом хотел поступить совершенно иначе.

И Иззи справилась. Ей повезло, даже если теперь она находилась в тюрьме под прикрытием.

– Лайла, я тоже переживаю за Иззи. Ты ведь знаешь, что она одна из моих лучших друзей? Но ты должна верить мне, когда я говорю, что так будет лучше.

Она нахмурилась и усмехнулась, пытаясь убить меня взглядом.

– О да, Данте, я в курсе, насколько вы дружны. Поэтому отвратительно, что ты допускаешь мысль о том, чтобы оставить ее здесь.

Делайла редко злилась. Чаще всего за последние пять лет среди привычных ей эмоций я замечал печаль, боль, смущение. И никогда раньше не видел ее такой рассерженной. Я имел дело с безбашенными террористами и прекрасно общался с ними. Умел с помощью пытки водой заставить человека остыть. Общался с рассвирепевшими женщинами, которых мог легко и быстро усмирить.

Но мне не удавалось провернуть такое с Делайлой. Даже если очень хотелось.

– Слушай, думаю, тебе стоит попрактиковать дыхательную технику, а я пока поеду. Просто так стоять в подобном месте…

– Мы никуда не поедем без моей сестры, – она спихнула мою руку с ручки коробки передач.

Наш контакт задел мой командный нрав. Он давал о себе знать, когда я хотел, чтобы мне подчинялись.

Черт.

– Делайла, ты ведь для меня как член семьи. Как и Иззи, но ты в курсе, что у нее давно проблемы. Наркотическая зависимость…

Лайла перебила меня, ее резкий голос был полон различных эмоций:

– Не начинай. Даже не смей использовать ее прошлое в качестве отговорки за то, что собираешься сделать с ее будущим. Ну и что, что у нее раньше были проблемы? – В ее глазах вспыхнул новый огонь. – Что с того, Данте? Я тоже была там. Они не знают, кто именно занимался контрабандой, я или она. Мы обе виновны. Если я вышла оттуда, значит и она тоже не должна оставаться там.

Видя, насколько Делайла преданна сестре, как отчаянно готова защищать ее, я почувствовал гордость.

– Мы оба знаем, что ты блефуешь, – осторожно заметил я, пытаясь смягчить удар. – На этот раз мне удалось вытащить тебя, но…

– Нет, – она практически выкрикнула это слово, затем покачала головой и стукнула своим маленьким кулачком по приборной панели. – Нет, Данте. Хватит с меня этой ерунды и пустых обещаний. Мы не оставим ее здесь одну. Или мы покинем эту парковку вместе с ней, или я вернусь за решетку.

– Господи, Делайла. Она была в колонии для несовершеннолетних, так что здесь с ней точно все будет нормально, – я поморщился от этих слов. Даже для меня они прозвучали грубо.

– Боже, ты ведь прекрасно знаешь, что сейчас все иначе, – до того, как я успел отреагировать, она вылетела из машины, оказавшись вне пределов моей досягаемости. Надо что-то сделать.

Да пошло оно все.

Я догнал ее, и при виде ее задницы мой член снова оживился. Быстро схватил за талию и потащил обратно к машине. Ни к чему было препираться перед исправительным учреждением. Наша ссора могла привлечь ненужное внимание.

Всю дорогу Делайла боролась со мной. Моя реакция на ее действия была недопустимой, потому что обычно я развлекался так лишь с теми, кто этого хотел. Но с Лайлой мой член стал твердым до того, как я добрался до машины. Было неправильно желать ее, пока она брыкалась и кричала в моих руках, как маленький дикий зверек.

– Господи, женщина, она выйдет через несколько недель. Если бы она послушала меня, я бы вытащил ее сегодня, но она отказалась. Заявила, что хочет остаться. Ее слова, не мои. Так что перестань бороться со мной, пока я что-нибудь не сделал, – прошептал я ей в затылок.

Делайла затихла, и я опустил ее на землю. Она вопросительно посмотрела на меня.

– Ты сказал, что она хочет…

– Забирайся в машину, и я все объясню. Я не могу… – я прочистил горло и провел рукой по волосам, пытаясь привести мысли в порядок. – Просто выслушай меня.

– Если ты врешь, я найду способ заставить тебя поплатиться за это.

– Несмотря на то, что я неоднократно повторял тебе, что ты невинна, как Ягненок, на этот раз, Делайла, я тебе верю.

Глава 7

Делайла

Работа под прикрытием

Я схватилась за ручку двери машины Данте и захлопнула ее, не дав сделать это ему.

Что за ерунда творилась в жизни сестры?

К тому времени, как он обошел машину и занял водительское сиденье, меня буквально трясло от ярости.

Мы с Данте не были семьей. Знаю, он утверждал обратное, но явно ошибался. Чертовски сильно ошибался. Я была влюблена в этого идиота еще со школы, и он лишил меня девственности. Меня бесило его мнение на этот счет, плюс ко всему я понимала: в этой ситуации все не так просто.

Заводя машину, он взглянул на меня, и я велела себе не восхищаться его сильными руками и венами, которые вздымались, пока он выезжал с парковки.

Каким-то образом каждый раз, когда я видела Данте Рида, он становился лишь крупнее. Меня раздражало, что от него по-прежнему пахло сандалом, но теперь он носил дурацкие брюки и обтягивающую футболку, которая наглядно демонстрировала, как он возмужал за эти годы.

– Говори, – приказала я громче, чем ожидала. Посчитала это отличным началом. Было не лишним держаться за гнев и дать понять, что я жду объяснений.

Данте прочистил горло, как будто нервничал:

– Маленький Ягненок, давай сначала успокоимся. Я научился этой технике Рейки…

– Если еще раз назовешь меня Ягненком, я выцарапаю тебе глаза, – прошипела я. – Сейчас мне не нужны старые прозвища и успокаивающие техники. Я хочу правды.

Он сделал глубокий вдох.

– Ладно, тогда давай вернемся к тебе. Ты все еще живешь в том же отеле, где останавливалась с Иззи?

– Да. Я плачу помесячно. Больница организовала такую возможность, когда я устроилась к ним медсестрой, – я ввела название в телефон и открыла карту.

Данте хмыкнул, а затем фыркнул:

– Я знаю, где этот отель.

– Отлично, – пропустила комментарий мимо ушей, потому что это было неважно.

Единственное, что имело значение – правда о том, как они все это спланировали.

– А теперь объясни, почему, оставляя Иззи там, ты выполняешь ее желание.

– Лайла, это долгая история, – сказал он так, словно внезапно слишком устал для рассказов.

– Несмотря на красоту местности, дороги Сан-Хуана вымощены булыжниками, а значит, ехать придется медленно. Так что начинай.

Он почесал бровь:

– Часть информации засекречена. Остальное тебе поведает Иззи. Вы сестры, получается, должны…

– О, прошу тебя, не пытайся уладить разногласия между мной и Иззи, – боже, он что, решил взять на себя роль миротворца? – И… секретная информация? Классно, но я и так уже знаю слишком много.

– Давай успокоимся, – он говорил так же, как и тогда в детстве, когда пытался утешить меня. Жаль, но этот прием не сработал ни тогда, ни сейчас. – Я не стану рассказывать тебе детали, потому что для тебя они не имеют значения. Информация засекречена, значит тебе ничего не грозит.

– Ты не станешь… Данте, ты должен рассказать мне, что происходит! – практически завизжала я.

Он крепче сжал руки и прищурился, неотрывно следя за дорогой. Данте стал жестче, холоднее и свирепее, чем раньше.

– Что я должен, Лайла, так это обеспечить твою безопасность, – остановившись на светофоре, он посмотрел на меня. – Я не стану с тобой нянчиться. Ты получишь лишь то, что я дам. На этом все.

– Мы с Иззи провели в тюрьме два дня и много всего наговорили друг другу, вот только она ни разу не упоминала, что хочет задержаться там, – прорычала я, не давая ему продолжить.

Он кивнул и провел рукой по волосам. Раньше мне нравился этот жест, Данте словно не знал, что сказать. Теперь же меня бесило, что я помнила все его привычки, – лишнее доказательство тому, что мне не удалось забыть его. Хотим мы того или нет, воспоминания навсегда остаются в памяти.

У Данте не было братьев или сестер, поэтому мы стали для него второй семьей. В основном он проводил время с Иззи и нашими старшими братьями, а я украдкой поглядывала на него из-за стола, где делала уроки.

– Когда Иззи позвонила мне… – начал он.

– Иззи звонила тебе? Из тюрьмы? Зачем? – задав этот вопрос, я быстро пришла к самому логически правильному выводу. – Вы еще трахаетесь? Я думала, вы расстались!

Мне хотелось врезать по его большому бицепсу, а потом оплакивать понимание, что мысль о них все еще отзывается болью.

Мы мало времени провели вместе, но, когда ты влюблен, время кажется вечностью. Так и было у меня с ним. И я прервала все контакты, чтобы спасти нас обоих.

Все равно у нас бы ничего не вышло. Я не дотягивала до его уровня, поэтому, прекратив отношения, оказала услугу нам обоим, особенно учитывая то, что случилось потом. Плюс ко всему отчасти это я заманила его в ловушку. Взвалила на него ответственность, побудив лишить меня девственности. Я знала, что Данте воспитывали джентльменом. Он всегда старался проявлять любезность, и вот во что это вылилось.

У наших отношений никогда не было будущего, хотя в течение нескольких недель мне казалось иначе.

– Расстались? Мы никогда не встречались, – быстро ответил он, а затем, когда мы остановились на светофоре, покачал головой и закрыл глаза. – То есть, конечно, я обдумывал такой вариант… Но речь не об этом.

Я скрестила руки на груди.

– Тогда о чем? Почему она звонит из тюрьмы тебе, а не родителям, или гребаному адвокату, или еще кому-то?

– Ты теперь постоянно ругаешься? – практически прорычал он.

Меня бесила его наглость, с которой он позволял себе так открыто критиковать меня и мою речь.

– Да, именно так, – но это была ложь. Я сквернословила лишь когда злилась. – И если тебе не нравится, можешь катиться к черту.

Он резко втянул воздух, и я узнала этот звук. Данте тоже был в бешенстве.

– Дай угадаю, и одеваешься ты теперь тоже так? Даже если едешь в аэропорт? – проворчал он.

Интересно, если бы я задушила военного, меня бы отправили в тюрьму?

– Как «так»?

– Носишь лифчик вместо нормальной одежды.

– Это не лифчик, а кроп-топ, – ну и придурок. Я оставила дома свои свитера и решила выбрать более расслабленный образ. Взяла платья длины макси, струящиеся юбки и другую одежду ярких цветов, которую собиралась носить во время пребывания здесь.

– Все видят твои сиськи и живот, а значит, это лифчик.

В тот момент тюрьма не казалась таким уж ужасным вариантом. Я была готова вернуться туда, если в обмен на это получила бы возможность ударить его по лицу.

– Давай каждый останется при своем мнении.

– Твои браться согласились бы со мной, они бы точно взбесились.

– Ой, так ты переживаешь за реакцию моих братьев? Приди в себя. Приезжая домой, вы все общаетесь с девушками, на которых одежды меньше, чем на мне.

– Лайла, неужели ты просишь следить кого-то за тем, с кем я общаюсь? Потому что, насколько мне известно, сама ты не приезжала уже несколько лет, – он ухмыльнулся, думая, что выиграл спор. – И как бы там ни было, твои братья не хотят, чтобы их младшая сестра привлекала ненужное внимание сотни парней.

– Знаешь что, я привлекла достаточно внимания, когда офицеры службы безопасности увели меня в наручниках. Так что можешь передать им, что из «малышки-сестренки» я превратилась в уголовницу, – бросила я в ответ, расстроившись из-за собственной реакции на его слова о младшей сестре.

Мне следовало бы радоваться, что теперь он воспринимает меня лишь так, но это определение, прозвучавшее из его уст, ранило так же сильно, как и раньше.

Данте сделал глубокий вдох, а затем принялся постукивать по рулю, тихо шепча что-то себе под нос.

– Ты что, серьезно сейчас медитируешь? – как будто это я разозлила его, а не наоборот.

– Да, иначе я сорвусь.

– Это ты критикуешь мой выбор одежды.

На светофоре загорелся зеленый, и Данте практически вдавил педаль газа в пол, огрызаясь в ответ:

– Потому что ты одеваешься так, будто мечтаешь, чтобы какой-нибудь парень облизал тебя с ног до головы.

– Боже! – Как мы вообще коснулись этой темы? – Рада, что ты не видел остальную мою одежду.

– Если она похожа на то, что на тебе сейчас, тебя ждет новый гардероб.

Я фыркнула.

– Ты просто смешон, – он всегда считал меня ребенком. И даже после всего, что было, все еще придерживался того же мнения. Но я была взрослой. Господи, да ведь его голова была у меня между ног!

И еще, когда он так со мной разговаривал, я вспоминала случай, когда моя мама попросила Данте отвезти меня в школу, потому что все остальные были заняты. Я обрадовалась, что мы останемся одни в машине, и долго готовилась к этому дню. Разговор в машине шел отлично, но потом, когда мы были уже на полпути к школе, он вдруг тихо произнес: «Мама сказала, что вчера у тебя начались первые месячные. Если тебе что-то понадобится, просто дай знать».

Ага. Именно так все и было. Я мечтала умереть, хотя понимала, Данте просто хотел как лучше и пытался помочь.

Именно таким он и был, всегда заботился и держался поблизости. Становился свидетелем каждой неловкой истории, но никогда не смеялся надо мной.

Клянусь, он бы с легкостью согласился купить мне тампоны.

Казалось, для него я была маленькой девочкой, забота о которой являлась частью семейных обязанностей.

Но наши отношения с самого начала были обречены.

Соблазнив его и вынудив лишить меня девственности, я совершила грандиозную ошибку. И последствия этих действий росли во мне в течение двух с половиной месяцев.

Я носила его ребенка.

И думала, что мне придется растить его в одиночку. В тот первый семестр в университете я так сильно переживала, что едва заставляла себя ходить на лекции.

А еще рядом не было Иззи, единственного близкого мне человека, который, возможно, смог бы понять мою боль. Я планировала все рассказать ей после того, как она выйдет из тюрьмы, но она по-прежнему общалась с другими людьми и игнорировала меня, продолжая двигаться по неверному пути. Мы поддерживали контакт, но не так, как раньше. А следующим летом она позвонила и радостно сообщила, что Данте приглашает ее на свидание.

Каким-то образом Данте – мужчина, о котором я грезила, который подарил мне мой единственный за год оргазм – теперь встречался с моей более красивой сестрой-бунтаркой.

Хотя вряд ли я могла винить его в этом. Я сама оттолкнула его. После выкидыша я оттолкнула всех. У меня началась депрессия, и я была вынуждена обратиться за помощью.

И хотя Иззи сказала, что между ними ничего серьезного, я знала, что они общаются и дружат. Я понимала, Данте воспринимает ее иначе, чем меня. Как равную. А не как младшую сестру.

– Давай-ка проясним ситуацию. Моя сестра, по совместительству твоя подруга, была одета еще хуже, чем я.

– Стиль Иззи всегда отличался от твоего.

– Тебе ли не знать, – хмыкнула я.

Он вздохнул, оттянул воротник футболки, а потом продолжил:

– Лайла, я не хочу еще больше расстраивать тебя. Нам обоим неловко.

– Неловко, потому что вас с Иззи связывают отношения, которые ты скрываешь? – как бы мне ни было неприятно это признавать, но в моем голосе слышалась печаль.

Неужели все это время они спали вместе?

Узнав, что Данте пригласил Иззи на свидание, я едва сдержалась, чтобы не позвонить ему и не высказать все. Но на тот момент я училась справляться со своими эмоциями. Из-за выкидыша я обратилась к психотерапевту, где прорабатывала свои слабые места, стараясь стать лучше. И я понимала: было губительно возвращаться к ситуации, которая причиняла боль или напоминала о выкидыше.

Тогда общение с Данте пошло бы мне во вред. Я возвела его в ранг супергероя и превратила в свой собственный островок безопасности. До того, как мы переспали, именно он был тем единственным человеком, которому я рассказывала о своих проблемах, а после стал тем, с кем я хотела поделиться новостью о своей беременности, но все-таки понимала, что не могу открыться.

Я так сильно хотела быть с ним, что даже уступила тогда, во время нашей рождественской вечеринки, но потом обнаружила, что случившееся на целую неделю выбило меня из колеи.

Да, я мечтала, чтобы Данте успокоил меня, подбодрил, но понимала, что должна сама позаботиться о своих чувствах.

А затем испытала потрясение, когда следующим летом он переключился на мою сестру.

– Нас связывают сугубо деловые отношения, – процедил он. – Мы с ней не вместе. Теперь она работает на меня.

– Да, «теперь», – пробормотала я, все еще не успокоившись.

Я никогда не ругалась с ним по поводу того, что он встречался с моей сестрой, пока я училась в университете на западном побережье и пыталась справиться с последствиями выкидыша. Мне с трудом удавалось получать хорошие оценки, не говоря уже о признании в любви парню, который мне нравится.

– На что ты намекаешь, Делайла?

Я пристально посмотрела на него. Меня раздражало, когда он использовал мое полное имя. Сразу казалось, что у меня проблемы.

– Ну, ты встречался с ней все лето, – стоило мне произнести это вслух, как у меня скрутило живот. Я знала, что они быстро расстались. Осенью Иззи позвонила, а потом приехала и сообщила, что теперь они с Данте просто друзья, и она поступила в местный колледж. Мы отпраздновали это событие. Я порадовалась за нее. Было приятно видеть, насколько сестра счастлива. Теперь же я поняла: возможно, причиной ее счастья и были их тайные отношения.

После этого мы виделись редко. Я пыталась выжить в университете, где все напоминало о моем горе. Студенческая больница, где мне сообщили о беременности; столовая, где меня мучила утренняя тошнота; библиотека, где я читала книги о том, как стать хорошей мамой.

Закончив университет, я спешно сбежала, сказав семье, что не хочу устраивать выпускной вечер, потому что у меня есть возможность поехать в Пуэрто-Рико. Казалось, именно так я могла изменить свою жизнь. Я была в восторге от нового места и возможности исследовать мир вдали от всех ожиданий, которые остались дома.

И теперь я лишилась всего этого благодаря Данте и Иззи.

От одной только этой мысли мои внутренности скрутило.

– Следовательно, вы использовали меня в качестве… кого именно? В качестве прикрытия? Я стала приманкой, чтобы у Иззи была возможность пройти через охрану? – слова обжигали. Я узнала их вкус, он напоминал о тех старых временах, когда меня не замечали, но теперь к нему прибавилось предательство предмета моей детской влюбленности и сестры, которая подставила меня. – Ты занимаешься распространением наркотиков?

– Нет, – Данте свернул на маленькую улочку и заглушил двигатель. А затем взял за подбородок, чтобы я посмотрела ему в глаза. – Вот кем ты меня считаешь? Я бы никогда не подверг Иззи такому риску.

Мне стоило порадоваться, но вместо этого я ощутила лишь горечь.

– Значит, ей повезло, – прошептала я.

В этих словах он услышал отражение моей боли и быстро отреагировал, словно был готов к новой ссоре.

– Повезло? А тебе нет, Лайла? Уверен, ты не станешь намекать, будто я поставил бы тебя под удар. Советую подумать еще раз. Наш план никогда не включал тебя. Я знаю, что ты не создана для… – он замолчал, поняв, что сказал лишнее.

– Для чего именно я не создана, Данте?

Он потер лоб, и я заметила, как ходят желваки на его скулах, будто он принимал какое-то решение. Затем посмотрел на меня в упор, и я увидела в этом взгляде решимость. Его глаза потемнели.

– Ты не создана для этого. Для меня. Для жизни под прикрытием… – он пожирал и пленял меня взглядом, буквально удерживая на месте. – Именно этим мы и занимаемся. Проводим операцию по заданию правительства. Я выполняю условия контракта, как и твоя сестра. Совершенно ясно, что ты – нет.

У меня отвисла челюсть. Мысли закружились, пока я пыталась отделить реальные факты от вымысла.

– Ты… ты шутишь?

Он покачал головой, и, пока жизнь вокруг нас кипела, я пыталась отыскать доказательство лжи в его глазах. Затем он перевел взгляд на старое здание в конце переулка.

– Нет. Ситуация слишком опасная, а ты, Лайла, невинный Ягненок.

– Вообще-то, если ты не заметил, мы с сестрой – близнецы, – выплюнула я. – Она…

– Твоя сестра… – фыркнул он, а затем пробурчал. – Ты же знаешь, Иззи другая. Возможно, вы похожи внешне, но ты более осторожная. Полагаю, ты лишь раз в жизни поступила плохо, и это случилось из-за нее.

– Моя сестра, с которой ты встречался? – внезапно я ощутила себя еще более преданной. Сестра продолжала врать мне, даже когда мы обе находились за решеткой. И не исключено, что все эти годы Данте лгал вместе с ней. Да, я лишила его любого шанса поговорить со мной, едва ли видела его, но дело было не в этом. – Девушка, с которой ты все это время сотрудничал? Вы расстались только для видимости? Вы все еще трахаетесь, даже работая вместе?

– Следи за языком, – бросил он, словно я была ребенком.

– А, тебе не нравится, как я называю ваши отношения? То есть вы не трахаетесь? Может, занимаетесь любовью? Спите вместе. Боже, ну вы и сволочи. А я тупая, глупая…

Данте резко подался вперед, схватил меня за шею и прижал голову к подголовнику, пристально глядя на меня. Я замерла, но не от страха, а от проскочившей между нами искры, когда зрачки Данте расширились, пока он сжимал часть тела, через которую кислород поступал в легкие. Его мышцы напряглись, вены под татуировками вздулись. Я прикусила губу, когда он наклонился к моему уху и прошептал:

– Перестань наговаривать на себя. Господи, Лайла, я вообще-то стараюсь. Я не трахаю твою сестру. И никогда этим не занимался, потому что первой была ты, Делайла Харди. Я обещал не забывать тебя, и я сдержал обещание.

– Что? – заикаясь, переспросила я. – Вы ведь ходили на свидание тем летом. Она позвонила и рассказала, что вы целовались.

Он провел большим пальцем по моей челюсти и, прижавшись лицом к моей шее, сделал глубокий вдох. Я не понимала, пытался ли он таким образом успокоить себя или хотел другого, но мне стало стыдно от собственной мгновенной реакции. По телу побежали мурашки, а пульсация между ног отражала желание снова отдаться мужчине, который давно не принадлежал мне.

– Лайла, у нас с твоей сестрой было всего лишь одно свидание. Она попыталась поцеловать меня, на этом все и закончилось. Я не трахал ее, потому что она – не ты. Тебя невозможно заменить.

Я отшатнулась от его признания и того, что он выпалил его, словно обвинение. Мое сердце колотилось, пока я вглядывалась в лицо Данте в поисках доказательств того, что между нами еще что-то было, хотя и не должно было. Я отчетливо чувствовала напряжение, полное тайн и недосказанности. Когда же я поняла, что все еще хочу коснуться его сильной челюсти, попробовать на вкус мягкие губы и позволить ему провести языком по каждому сантиметру моего тела, мне захотелось плакать.

Было невыносимо горько понимать, что я думала об этом даже в такой момент.

– Сильно сомневаюсь, что ты не стал спать с ней из-за меня.

– Думай, что хочешь. Я никогда не спал с ней и не собираюсь. Между нами сугубо профессиональные отношения, такими они и останутся, чтобы мы могли спокойно завершить операцию.

Понимание, что они много лет лгали мне, подействовало на меня, как холодный душ. Я стряхнула руку Данте, и он не стал сопротивляться.

– Тогда вперед, не буду мешать, – я скрестила руки на груди и посмотрела в окно.

Ничего не объясняя, он снова выехал на дорогу и взял телефон, чтобы позвонить нескольким людям. Сначала кому-то по имени Кейд – мужчине, который, судя по всему, принимал участие в операции и должен был достать для Иззи все, что ей могло понадобиться за решеткой.

– Надо положить ей деньги на карточку, чтобы она могла поесть, – пробормотала я Данте, пока он диктовал Кейду список.

Он кивнул и добавил это пункт, поручив Кейду заняться и этим вопросом. Затем закончил разговаривать и сообщил:

– У нее все нормально. После того, как тебя выпустили, она звонила Кейду. Все под контролем. Доставим тебя домой, закончим с делом, и Иззи выйдет.

– Что именно закончите?

– Делайла, это секретная информация.

Я закатила глаза. Мне была известна уже как минимум половина секретной информации. Иззи работала под прикрытием.

– Я… я не поеду домой, – прочистив горло, продолжила уже громче. – Данте, я хочу остаться здесь. У меня есть работа, и я способна позаботиться о себе.

– Лайла, я знаю, что ты способна позаботиться о себе… – он ненадолго замолчал, а потом продолжил, – …в гораздо более безопасной и спокойной обстановке.

– Хватит нести чушь!

Прищурившись, он вцепился в руль так, словно готов был сломать его.

Отлично. Я хотела показать ему, насколько повзрослела, даже если в тот момент уровень моей зрелости был не выше, чем у подростка.

– Как насчет того, чтобы на секунду забыть об эмоциях? Понимаю, тебе больно, но мы проводим специальную правительственную операцию с участием женщины, которая находится в тюрьме и выглядит точно так же, как ты.

– Данте, я уже давно здесь, и никому не было до этого дела, – я говорила правду и не понимала, почему вдруг мое присутствие стало представлять риск для их дела.

– Господи, и почему ты перестала слушать свою семью? – пробурчал он.

Я могла бы ответить, что здесь меня не преследовала моя идеальная репутация, здесь не было родных. Я приехала сюда в поисках обратного.

– Потому что живу сама, отдельно от них. А как насчет вас двоих? Как насчет честности по отношению к семье? Боже, Данте, Иззи заставила меня думать, будто все еще не избавилась от зависимости, и я даже опустилась до того, что… Я жестоко обошлась с ней, сказала много плохого, и она даже не возразила, – мне было больно вспоминать наш разговор. Сердце сжималось при воспоминании о том, что я наговорила сестре. – Скажу прямо, я убью ее.

Данте вздохнул, словно переваривая все это, а потом усмехнулся:

– Признаю, она поступила дерьмово. Но справедливости ради замечу, что она годами работала над этим делом.

Я покачала головой.

– Не собираюсь никуда ехать, так что лучше расскажи, что происходит.

Данте размял шею.

– Лайла, если бы на твоем месте был кто-то другой, ему бы давно вкололи успокоительное, а потом – посадили на самолет домой.

Он говорил об этом так буднично, будто это было обычным делом, что меня совсем не шокировало. Мне было жаль, что теперь он жил такой жизнью. Что милый парень, которого я знала с детства, превратился в такого человека. Я будто попала в какой-то фильм или ночной кошмар.

– Тогда мне определенно повезло, что я – это я.

Он фыркнул и посмотрел в окно, а потом продолжил:

– Твоя сестра работает под прикрытием. Она вышла из колонии, а значит, у нее была определенная репутация. Она переживала непростые времена, и я предложил ей помощь, дал возможность проявить себя. Мне нравится думать, что так я помог ей окончательно избавиться от зависимости и сосредоточиться на главном.

– Данте, но как? Предложив работу под прикрытием, где она постоянно имеет дело с наркотиками? – мне хотело треснуть его.

– Она всегда любила сложные задачи, – он пожал плечами. – Может, я поступил не совсем правильно, но у нас обоих было мало опыта. После почетной отставки из отряда «Дельта», мне дали возможность работать по контракту, и я взял Иззи к себе. С тех пор она чиста – значит, все получилось. Сейчас она делает успехи и строит карьеру, участвуя в операциях, связанных с контрабандой запрещенных веществ, и помогая получать информацию о более крупных партиях. Именно поэтому она оказалась здесь.

– Значит, она приезжала не ко мне, – примерно за неделю до всего этого она правда позвонила и сказала, что ей нужно отдохнуть, а я так обрадовалась, что согласилась принять ее. Конечно, я не могла отпроситься с работы, и ей пришлось отдыхать без меня, но мы все равно находили время для общения. – Она солгала обо всем. И про мое возвращение домой…

– Хотелось бы думать, что Иззи действовала по просьбе твоей семьи. Вы можете обсудить это позже. Теперь же она посидит за решеткой, заведет связи и выйдет, когда ее вытащат твои родители или дилеры. Возможно, ей удастся выяснить местонахождение партии, и тогда дело с концом. У нас достаточно информации, чтобы арестовать главных игроков и свернуть операцию. Надеюсь, без какого-либо сопутствующего риска.

– Раз я была здесь все это время, мой отъезд может поставить операцию под угрозу, – заметила я. – Ты вытащил меня из тюрьмы, и, если я уеду, это привлечет внимание к вашей операции.

– Лайла, – он покачал головой, потому что, кажется, понимал: я права. – Мы что-нибудь придумаем. Тебе небезопасно оставаться. Мы с Иззи не хотели, чтобы ты участвовала в этом.

– Данте, пожалуйста, заткнись, – сказала я, чувствуя во рту мерзкий привкус. Мы приближались к моему отелю. – Мне нужно все обдумать. Сколько времени это займет? Ты можешь ускорить процесс, чтобы ее быстрее выпустили под залог?

– Нет, – он посмотрел на меня как на идиотку.

– Я задаю вопросы, чтобы убедиться, что мы с тобой на одной волне. Не злись на меня.

– Делайла, здесь нечего обсуждать. Ты должна вернуться домой, там безопаснее.

Я покачала головой.

– Мне не нужна безопасность!

Разве я могла признаться, что мое эмоциональное состояние было на нуле, что было крайне утомительно хорошо учиться, и, даже когда я пыталась завести друзей, у меня ничего не получалось? Что я так и не нашла себя, потому что настолько устала и была подавлена, что у меня просто не осталось сил на что-то другое, кроме как на рутинные дела. Даже когда я ходила на свидания, я никак не могла найти мужчину, который оправдал бы мои ожидания или, возможно, достиг планки, которую установил Данте.

И это было самое ужасное.

– Ты ничего не понимаешь, – прошептала я и указала на боковую улицу. Затем на здание. Как только Данте припарковался рядом, я открыла дверь машины, и меня стошнило в сточную канаву.

– Вот черт, – услышала его ворчание, а потом он вышел из машины и мгновенно оказался рядом со мной, как будто ему было не все равно. Полагаю, он просто решил помочь младшей сестре своих друзей.

Интересно, предлагала ли Иззи использовать меня в качестве прикрытия? Данте отказался от этой идеи, и они вместе посмеялись над моей идеальной репутацией? А может, Иззи придумала все это сама?

Было невыносимо больно злиться на нее за обман, но в то же время я испытывала облегчение от того, что она чиста.

А ведь я обвиняла ее в том, что она все еще принимает наркотики. Именно я постоянно поддерживала ее, а затем взяла и бросила в лицо такие слова. При воспоминании о нашей ссоре у меня на глаза навернулись слезы, а в душе вспыхнула ярость, ведь сестра снова солгала мне в лицо.

– Кажется, меня сейчас стошнит, – прошептала я.

– Тебя уже стошнило, Лайла, – тоже шепотом ответил Данте.

Вот тогда-то меня и прорвало. Я буквально захлебывалась слезами, испытывая различные эмоции. Облегчение из-за того, что сестра действительно чиста, и вину за собственные обвинения. А еще боль за то, что они использовали меня. Возможно, я проронила одну слезу из-за того, что парень, которого я вожделела много лет, вернулся в мою жизнь и вытащил меня из тюрьмы.

Справедливая причина для слез, правда?

Полагаю, я заслужила минуту или месяц, а, возможно, год терапии или даже больше, чтобы пережить все это.

– Ты знаешь, что я единственная, кто всегда заступался за нее перед семьей? В последний раз, когда мы были дома, родители даже запретили ей приходить. Боже, как я с ними спорила. А братья вели себя как придурки. Клянусь, они радуются, когда я переживаю по пустякам. Дом вообще заявил, что тоже мечтает, чтобы ему запретили появляться дома на каникулах.

Когда я, едва не наступив в собственную рвоту, пошагала к зданию отеля, Данте проигнорировал мой стремительный побег. Наверное, он осматривался, пытаясь оценить обстановку. Прищурившись, бросил взгляд на здание неподалеку, а потом повернул голову вправо-влево, внимательно разглядывая улицу.

Я махнула ему и подняла сумочку:

– Пошли в отель.

Он молча кивнул и последовал за мной, а я старалась не думать о причине его молчания.

Когда мы проходили через вестибюль, я помахала посыльному, который ошарашено уставился на Данте, хотя, наверное, имел на то все основания. Будучи крупным, покрытым татуировками мужчиной, Данте всегда привлекал внимание. Я указала ему в сторону коридора.

– Ты всегда ходишь по лестнице?

– Да. Лифт часто занят, а лестницей практически никто не пользуется. Она ведет только до третьего этажа.

Пока мы поднимались, Данте что-то тихо напевал себе под нос. К тому времени, как добрались до моего этажа, мое дыхание сбилось. Да, я не занималась спортом, но теперь дорога к номеру отнимала меньше сил, чем два месяца назад, когда я только сюда въехала. Повернувшись, я увидела, что Данте дышит спокойно и размеренно.

Видимо, идиотская служба в армии и участие в различных миссиях позволяли ему оставаться в отличной форме.

– Итак, скажи, что можно рассказать семье, потому что сейчас я хочу позвонить маме и…

– Обсудим все внутри, – он кивнул и подошел ко мне ближе настолько, что я почувствовала запах сандалового дерева. Боже, каким же он показался знакомым. На протяжении всех лет учебы в старшей школе он преследовал меня во снах. Достав ключ, я дрожащей рукой вставила его в замок.

Услышав щелчок, повернула ручку, пропуская Данте в свое жилище.

Там царил небольшой беспорядок. Мы с Иззи собирались в спешке накануне вечером, так что я быстро подобрала с пола лифчик и убрала разбросанную по кровати косметику.

Данте как всегда проявил уважение. Пока я наводила порядок, он повернулся к окну и смотрел на улицу, давая мне возможность успокоиться.

Разглаживая простыни на кровати, я сообщила ему о своих планах:

– Мне нужно позвонить родным и сказать, что все хорошо. Мама очень переживает. Да ты и сам знаешь, она ведь обо всем рассказала твоей маме…

– Делайла, мне звонила Иззи, а не твоя мама.

Точно. Лишнее напоминание об этом не прибавило мне спокойствия, но я старалась сдерживать гнев. Я не имела права вмешиваться. Они работали под прикрытием. Мне оставалось лишь смириться с этим.

– Ну, а я позвонила маме, и сейчас она очень переживает. Судя по всему, я надумала лишнего, а значит, и она услышала об Иззи больше, чем следовало. Мне нужно обсудить все и дать понять, что ситуация под контролем.

– Твоя мама не должна знать о работе под прикрытием.

– Что? – прошептала я. Невыполнимая задача. Я рассказывала маме практически обо всем. В какой-то момент даже призналась ей, что влюблена в этого мужчину, на что она посоветовала мне прозреть, заявила, что ему нравятся такие, как Иззи.

Да, она сказала правду, но все равно было больно слышать подобное от собственной матери. За прошедшие годы я стала другим человеком. Теперь я знала, чего хочу, и собиралась добиваться своего. Планировала жить здесь совершенно новой жизнью.

И не позволила бы никому остановить меня.

Глава 8

Данте

Усложнить ситуацию

Мне хватило двух секунд, чтобы решить: Делайла отправлялась домой. Какие бы планы она не строила на жизнь здесь, с ними было покончено. Ей предстояло осуществить их в другом месте.

С ней рядом я не мог сосредоточиться, а значит, пока она шаталась по острову, миссия была под угрозой.

И, конечно, ни о какой безопасности не могло быть и речи в этом гостиничном номере.

Да, я знал, она привыкла, что я соглашаюсь с ней и реагирую спокойно, но ситуация изменилась.

– Делайла, ты ничего не скажешь маме и сядешь в самолет.

Она уронила одежду, которую начала складывать:

– Прости, что?

– Ты не останешься здесь. Ты должна поехать домой, где…

– Зачем, Данте? – выкрикнула она и вскинула руку. – У меня там ничего нет. Я снова поддамся… – она осеклась и отвела взгляд. Делайла что-то скрывала, и я должен был выяснить, что именно. – Скуке. Мне будет смертельно скучно. Думаешь, мне нравится быть ненужной сестрой, которую никто не помнит? Вероятно, именно по этой причине моя сестра и использовала меня в качестве гребаной приманки.

– Сомневаюсь, что причина в этом, – мы с Иззи оба обдумывали этот вариант, но вряд ли она поступила бы так со своей сестрой.

– Почему нет? Думаешь, она просто позвала меня домой, пока сама развлекалась, незаконно перевозя наркотики? Мы с ней обе знаем, что она красивее и во всех смыслах ярче меня. Никто никогда не забудет ее. Знаю, с моей стороны мелочно и глупо так считать. Я пытаюсь стать лучше и узнать, кто я. Не считаешь, что это справедливо?

Почему я внезапно почувствовал боль в груди? Неужели это болело сердце?

– Дело не в справедливости…

– Возможно, для тебя нет. Но для меня все иначе. Поехав домой, я снова стану прежней версией себя… а я не могу. Не хочу. Там я была несчастна и постоянно думала о… Мне просто нужно держаться подальше от дома. И давай откровенно, никто не скучает по мне, они все переживают за Иззи. Да если я пойду в магазин, минимум пятеро остановят меня, чтобы спросить, как она, чем занимается и когда вернется домой. Ради бога, ты ведь и сам встречался с ней, а в те времена я готова была умереть, лишь бы оказаться на ее месте.

– Делайла, – начал я, стараясь не выдать шок от услышанного признания. Она давно оттолкнула меня. Бросила меня тогда в ванной и велела не звонить ей. Я вздохнул, стараясь оставить прошлое в прошлом, потому что ситуация выходила из-под контроля, а мы даже не продумали следующий шаг операции. – Если ты хочешь, чтобы я извинился за…

– Боже, зачем? Теперь мне все равно, – она поморщилась, словно я вдруг стал ей противен. Да, я – парень, который заставил ее кончить в ванной, пока ее мама стояла за дверью. Парень, который лишил ее девственности и подарил множество оргазмов. Именно тот, с кем она обещала встречаться, но спустя несколько недель нарушила обещание.

– Все равно? Отлично, но я все же выскажусь. В то Рождество именно ты спрыгнула со столешницы в ванной и заявила, что нам лучше остаться друзьями. Ты сказала, что не хочешь меня, даже когда мы оба еще чувствовали во рту вкус твоего наслаждения. Так что, если с тех пор я перетрахал полстраны – включая твою сестру, – тебя это точно волновать не должно, – все мои попытки забыть ее явно потерпели неудачу.

Лайла шокировано открыла рот, словно не могла поверить, что я выдал такое.

– Вкус моего… ты не можешь говорить мне такое.

– Я буду говорить тебе все, что захочу, и впредь не стану подслащивать пилюлю. Мы взрослые люди, – Делайла не понимала, что я изменился. Раньше я плыл по течению, легко относился к происходящему, и да, многие жители нашего маленького городка находили это очаровательным. С тех пор же я побывал в разных ситуациях и принял другую сторону своей натуры.

– Ничего себе. Рада, что меня повысили из младшей сестры до взрослого человека. В таком случае скажу вот что: прекратив тогда наши отношения, мы, несомненно, поступили правильно. Теперь мы совершенно разные люди. Например, я не стала бы обманывать свою семью так, как сделали вы оба. И не хочу иметь ничего общего с тем, кто бросает мне в лицо слова о вкусе моего же наслаждения.

Надо было пойти в машину помедитировать или сделать еще что-нибудь. Эта девушка обладала способностью в считанные секунды свести меня с ума.

– Уверена в этом? – я подошел вплотную к Делайле, и у нее перехватило дыхание. – Кажется, я припоминаю, как тебе нравились мои грязные разговорчики, пока ты сидела там, раздвинув для меня ноги.

Она облизала губы и сжала руки в кулаки. Я заметил, как она опустила взгляд на мой рот, но тут же отвела его и сделала большой шаг назад.

– Данте, то, что мы несколько раз трахались, не означает, что ты нравился мне больше других. Раньше я хотела встречаться с тобой, но теперь нет.

Это признание уничтожило меня. Разве она не знала, что когда-то была для меня всем? Стоило мне подумать об этом, как мой гнев испарился, и на ее правду я ответил своей:

– Лайла, а вот я всегда был готов встречаться с тобой. Я пытался.

– Нет, я просто… я не… – она покраснела и покачала головой, как будто не нуждалась в моей правде, однако все равно не могла отмахнуться от нее.

Пусть мы ссорились, но теперь, получив от нее хоть какую-то реакцию, я едва не улыбнулся. Хотя мне стоило молчать. Не надо было заставлять ее вспоминать, что у нас могло все получиться, и все же, я хотел этого. Если меня до сих пор не отпускали воспоминания о том, как она выкрикивала мое имя, какой сладкой она была, то и она нуждалась в напоминании об этом.

– Ни к чему говорить такое, ясно? Данте, я не хочу, чтобы ты переживал за меня. Ненавижу, когда ты так делаешь. Я в состоянии справиться со всем самостоятельно, – она быстро покачала головой, отчего мягкие локоны покачнулись. Потерла глаза, затем усмехнулась. – Зачем мы все усложняем? Я здесь, чтобы избавиться от своих комплексов и больше не беспокоиться о них. Ты в курсе, что в университете я переспала с парнем из нашего родного городка, потому что он хотел притвориться, будто я – это Иззи? По сути, он сделал мне одолжение…

Я заскрипел зубами, и она резко закрыла рот, словно до этого не понимала, что говорит. С какими придурками она общалась?

– Как зовут этого хрена? – я вытащил из кармана телефон, собираясь выяснить адрес этого козла. – Сейчас же назови имя.

Делайла щелкнула пальцами перед моим лицом.

– Данте! Сосредоточься на главном. Я сама сделала свой выбор. Я хотела с кем-нибудь переспать, сотворить что-нибудь необычное. Меня тошнило от того образа идеальной невинной малышки, который повсюду преследовал меня.

– Невинной? – выплюнул я. – А я припоминаю, как мы занимались совсем не…

Она густо покраснела и тут же перебила меня:

– Хватит! Это было лишь раз. Пожалуйста, перестань поднимать эту тему. Давай продолжим успешно избегать ее, как делали все эти годы.

– Не раз, Лайла, – поправил я. – И ты предлагаешь игнорировать эту тему, как ты избегала меня? Потому что я никогда не игнорировал тебя, – бросил я в ответ. Раз уж мы снова заговорили об этом, я не собирался молчать.

– Неважно. Нам больше не стоит говорить об этом.

– Хорошо, – выдавил я. Нужно было во всем разобраться. Все выяснить. Ее нежелание общаться со мной было для меня больной темой. – И все-таки, почему ты не сказала мне о том, что чувствуешь?

– Серьезно? – она рассмеялась, словно не понимая, почему я вообще спрашиваю. А потом согнулась пополам и расхохоталась, будто услышала шутку. – Данте, мы не общались.

– Лайла, ты много лет писала мне письма, пока… – я замолчал, не понимая, как назвать то, что было между нами. – Я бы помог тебе.

– Я не хотела твоей помощи. Вообще не понимала, что мне от тебя нужно. Я лишь знала, что мы не друзья.

Я попятился, будто она ударила меня.

– Конечно же мы были друзьями, – в те времена я старался быть для нее всем. Возможно, мы не были очень близки, но я считал себя ее опорой, а она казалась мне последним проблеском света. – Я подвозил тебя в школу. Привозил подарки. Часами искал всякую ерунду, которая бы тебе понравилась. Думаешь, я просто так случайно наткнулся на того чертова барашка? И в ту ночь я пришел к тебе, потому что сам этого хотел. Не потому, что мне было нечем заняться в отсутствие Иззи и братьев. Я определенно не…

– Данте, хватит, – Лайла поджала губы. Уверен, она пыталась не улыбнуться из-за того, что я снова вспоминал наш секс.

– Хорошо, – я поднял руки. – Но я всегда готов был помочь тебе, поддержать. В принципе, я так и делал. Когда кто-то из парней решался приударить за тобой… я следил, чтобы они даже не пытались скормить тебе всю ту чушь, которую обычно скармливали девушкам.

Она покачала головой и тихо рассмеялась:

– Я бы с радостью выслушала чью-то чушь, но, честно говоря, рада, что мне выпала возможность первой обмануть тебя.

– Лайла, между нами не было никакого обмана.

– Боже мой, ты вообще слышишь меня? Знаешь, для нас обоих будет лучше, если мы обо всем забудем, хорошо? – ее губы дрожали, она выглядела так, словно заботы всего мира лежали у нее на плечах.

– Я причинил тебе столько же боли, сколько ты мне? – мне надо было знать, потому что мука, застилавшая ее глаза, побуждала меня любым способом вытягивать информацию.

– Ты… – Делайла покачала головой и так сильно зажмурилась, что мне захотелось забрать свои слова обратно. – Я через многое прошла. И понимаю, что задолжала тебе объяснение, почему избегала тебя после отъезда в университет, но сейчас у меня просто нет на это сил. Я хочу остаться здесь и попытаться стать счастливой, существовать подальше от своей жизни дома.

– Но однажды ты расскажешь мне о причинах? – рискнул спросить я, стараясь не оттолкнуть ее.

– Скорее всего, да, – она кивнула, а затем оглядела свой номер. – Мне здесь нравится, понятно? Люди знают меня, считают чудесным человеком, и впервые за долгое время я с ними согласна. Я не побегу к маме с папой лишь потому, что вы с Иззи напортачили. Разбирайтесь со своими делами и уезжайте. Я хочу остаться.

– Лайла, все не так просто, – я хрустнул костяшками, пытаясь не заводиться из-за ее упрямства. Внезапно засомневался, что мне вообще удастся разобраться с этой ситуацией, как разбирался с предыдущими. – Мне надо выяснить, как правильно и безопасно вытащить твою сестру из тюрьмы, а потом закончить операцию, приготовления к которой заняли несколько лет.

– Из-за меня операция под угрозой?

– Не факт, – я пытался понять, как мне защитить ее в этом городе. Если бы на месте Делайлы был кто-то другой, я бы даже не стал его слушать. Но Делайла никогда не настаивала на своем, всегда была готова помочь другим и смириться с чем угодно ради чужого счастья. И то, что сейчас она вела себя иначе, доказывало, насколько сильно ей необходимо добиться своего. А я по собственному опыту знал, что мне очень трудно отказать ей. – Но ты можешь оказаться под ударом.

– Данте, я хорошая девочка. Никому нет до меня дела, так? Не припомню, чтобы, пока Иззи была здесь, случилось хоть одно происшествие. Так что можешь уходить, со мной все будет нормально.

– Будет проще, если ты поедешь домой.

– Я останусь. В любом случае мой отъезд вам не поможет, скорее вызовет подозрения, – она махнула в мою сторону рукой и развернулась, как будто могла так просто взять и уйти.

Я быстро схватил ее за локоть. Искры, которые чувствовал каждый раз, когда прикасался к ней, обожгли мою кожу и пробудили спящий внутри огонь.

– Ты понимаешь, что очень сильно все усложняешь?

– Вот уж точно нет. Наоборот, я пытаюсь сделать ситуацию проще! Я никогда не сопротивлялась и редко делаю что-то для самой себя.

– Тебе меня не одурачить, – проворчал я.

Лайла повернулась, чтобы посмотреть на меня. Но я твердо стоял на своем.

– О чем ты говоришь? – прошептала она, словно бросая мне вызов снова поднять эту тему.

Не было необходимости уговаривать меня или подначивать. Я взял ситуацию под контроль:

– Ты прекрасно знаешь, о чем я.

– Вряд ли я буду нести ответственность за то, что сейчас ударю тебя по лицу, – процедила она. – Но давай, Данте, вперед. Если ты собираешься опять обсуждать одно и то же, возможно, тебе стоит разложить все по полочкам.

Смелая и вспыльчивая Делайла. Я чувствовал, что мне понравится эта сторона ее натуры.

В этот момент ее грудь опускалась и поднималась, щеки едва заметно порозовели, но не от смущения, и она вздернула подбородок, показывая свою красивую шею.

Новая, крайне привлекательная черта ее характера.

– Ты считаешь, я вызвался стать у тебя первым? – намеренно и медленно спросил я.

– Боже мой. Так ты решил описать то, что случилось? – я услышал в ее голосе нотки презрения, ей явно не нравилась моя наглость.

Делайле предстояло узнать, что я тоже изменился. И раз она оставалась здесь, то ее ждало неизбежное знакомство с новыми особенностями моего характера.

Глава 9

Делайла

Составить список

Лишь сосредоточившись на его словах, а не на захлестнувшем меня смущении, я могла выйти из этой ситуации с гордостью. Мне хотелось забиться в какую-нибудь нору и никогда больше не показываться Данте на глаза. Но я устояла и поняла, что это единственный способ встретиться с правдой. В противном случае она бы еще долгие месяцы съедала меня изнутри.

– У тебя хватает наглости заявить такое, будто твой член не получил никакого удовольствия.

– Делайла, – начал Данте низким голосом. В его глазах горел огонь. – Мой член всегда рад оказаться в твоей киске.

Услышав его ответ, я ахнула. Кажется, даже отступила назад, потому что не ожидала такого. Раньше Данте был милым мужчиной, который относился ко мне как к младшей сестре Дома, а потом я стала девушкой, которая, как ему казалось, завладела его сердцем. Но на этот раз его едкие слова были пропитаны похотью. Я не припомнила, чтобы раньше он отличался подобной язвительностью.

– Сомневаюсь, что сейчас подходящее время обсуждать это.

– И когда же наступит подходящее?

– Вероятнее всего, никогда. Какой в этом смысл? Дело сделано, мы оба двигаемся дальше, – я пожала плечами.

– Мы оба двигаемся дальше? Вот так просто?

– Что ты хочешь этим сказать? – Неужели он намекал, что я все еще сохну по нему? Если да, то я быстро забыла и его самого, и его выдающиеся во всех смыслах размеры.

По крайней мере, так бы я сказала ему.

Данте вздохнул и размял шею, затем перевел взгляд на потолок.

– Не хочу с тобой ссориться. Мы оба устали. Наверняка тебе в тюрьме не удавалось нормально принять душ, к тому же нам нужно составить план, как вызволить Иззи.

– Отлично. Хорошо. Иди и займись планом, а я буду здесь.

– Нет, – он медленно покачал головой. – Так не пойдет. Ты не можешь оставаться в этой комнате, тебе вообще не следовало селиться здесь.

– А мне здесь очень нравится.

– Не самая безопасная улица, недостаточно надежные замки, а парень в лобби позволил тебе провести незнакомца. Я уже молчу о лестнице: там настолько темно, что, случись убийство, на записях камер наблюдения не останется ни единого доказательства. Придется сменить место проживания.

– Здесь… для меня здесь безопасно, – я потерла висок, обдумывая ту оценку, которую он дал моему жилью, и попятилась к ванной, понимая, что стоит просто сдаться и поехать домой.

Но все во мне противилось этой мысли.

– Я согласен на то, чтобы ты осталась в отеле, потому что ты права – твой переезд привлечет внимание, но в таком случае я обсужу вопрос о смене номера. Ты переедешь на мой этаж, – отрезал Данте.

– К тебе? Что ты себе?.. – я слишком устала выяснять отношения. – Данте, ты не можешь заставить меня вернуться в мой родной город.

– На самом деле могу, не раз проворачивал подобное с теми, до кого мне вообще нет дела. Что же касается тебя, при желании я с легкостью усажу твою задницу на самолет и отправлю домой. А сейчас помогу собрать вещи и переехать на двадцатый этаж, где теперь буду жить сам. Выбор за тобой.

В комнате стоял меленький столик, на который я поставила часы. Каждый раз, когда наступал новый час, маленькие птички на них щебетали. Глупая, дорогая сердцу вещь, которая напоминала о доме. Прошло несколько секунд, и послышалось щебетание птички.

– Шесть часов, – не глядя на часы, объявил Данте. – Малиновка говорит, что мне пора домой, чтобы вы все могли сделать домашнее задание. Так бы сказала твоя мама. А для тебя пришло время принять решение.

– Мама всегда следила за этими часами, – я постаралась не улыбнуться при мысли о том, что Данте помнит даже такие подробности нашего детства.

Он кивнул.

– Ну что, Ягненок? Пойдешь со мной, или я отправляю тебя домой?

Я вздохнула, надеясь, что этот выбор не повредит моему душевному равновесию:

– Если мне предстоит жить на твоем дурацком этаже, я буду делать там что захочу. Что-то в духе фильма «Ешь, молись, люби», у меня даже есть список. Это мой способ найти себя. Данте, мне это нужно, больше у меня ничего нет.

– Сначала безопасность, а потом все, что пожелаешь.

– Мне не нужна твоя забота, – я провела пальцем по часам, стараясь не смотреть на него.

– Поверь, я в курсе. За эти годы ты очень ясно дала это понять.

– Ты злишься на меня? После всего, что вы с Иззи натворили? – я пристально посмотрела на него.

– Не стану брать на себя вину за поступок Иззи. Возможно, нам стоило рассказать тебе об операции, и, не исключено, я бы так и поступил, если бы мы общались. Но мы не общаемся. И да, я не в восторге от этого и никогда не был. Хотя на данный момент это уже неважно.

Несмотря на то, что голос Данте прозвучал удрученно, словно спор между нами не имел смысла, его слова больно жалили. Я хотела, чтобы ему было не все равно. Возможно, причина крылась в том, что я достаточно долго находилась в депрессивном состоянии.

Хотя Данте даже не подозревал об этом. И я не винила его в том, что он забыл меня, ведь сама жаждала именно этого.

Я вздохнула, приказывая себе держаться и принять новую реальность наших отношений. Смириться с тем, что теперь мы стали практически чужими.

– Полагаю, тогда лучше не поднимать эту тему, – ответила я, потому что не могла признаться, что оказала ему услугу, не ответив на письмо. Ни к чему ему было знать, что моя жизнь в университете была полна мрака и боли, что в те времена он бы точно не захотел иметь со мной дело.

– Собери вещи, хорошо? – тихо приказал он.

– Слушаюсь, – ответила таким же тоном. – Помни, что я сказала: мне не нужен охранник.

– Пока ты не вернешься домой, я буду твоим охранником, телохранителем и кем захочу, Ягненок.

– А если я никогда не вернусь домой? Может, теперь мой дом здесь, или я захочу путешествовать по миру и никогда не возвращаться в наш богом забытый городок?

– М-м-м.

Мне хотелось собрать этот низкий, почти гортанный звук в бутылку и сохранить для ночей, которые я проводила наедине с вибратором. Я не знала, почему, но даже несмотря на боль, через которую я прошла, потеряв нашего ребенка, Данте оставался для меня единственным желанным мужчиной. Единственным, о котором я думала, когда трогала себя или доводила до оргазма. Казалось, мое тело понимало это и инстинктивно реагировало на него.

– Думаю, будет весело гоняться за тобой по всему миру, – добавил он.

Неужели в его ответе крылась двусмысленность? Правда ли я уловила намек на нечто большее?

Затем он прочистил горло и моргнул, из-за чего все эмоции, которые я, как мне показалось, заметила, разом исчезли. Данте снова стал спокойным, собранным и сдержанным. Меня опять поместили во френд-зону. Я вновь была младшей сестрой его друзей.

Именно там мне и место. Я сама понимала это.

Мы вычеркнули из памяти тот короткий отрезок наших отношений. В случившемся не было ничего особенного, даже если воспоминания о тех днях каждый раз причиняли мне боль.

Позвонив на ресепшн, Данте перенес мои вещи на двадцатый этаж. Номер был настолько роскошным, что я мысленно сделала пометку узнать, сколько он вообще стоит.

Данте сказал, что должен решить некоторые вопросы с проживанием, затем записал в мой телефон свой номер и ушел.

Я приняла душ.

Переоделась в чистую одежду.

И расплакалась.

Так и продолжала рыдать.

Пока не уснула.

* * *

На следующее утро я проснулась от стука в дверь. И, даже не поинтересовавшись, кто там, открыла ее.

– Лайла, ты посмотрела в глазок? – потребовал ответа Данте.

– Я… – я запнулась, но причиной тому стал не его вопрос, а сам Данте. На нем был деловой, идеально скроенный по фигуре костюм, а в руках он держал пакет с завтраком. – Я очень устала.

В доказательство этому демонстративно потерла глаза, на что он вздохнул и вошел. Потом поставил пакет на стойку кухни, потому что, да, в моем гостиничном номере была целая чертова кухня с гранитными столешницами.

– На тебя вчера много чего свалилось, да и наш разговор зашел не туда.

Я кивала, будто внимала его словам, хотя на самом деле любовалась тем, как ему идут классические брюки и рубашка. Белый контрастировал с медового цвета кожей, и мне хотелось раздеть его и облизать, тело буквально дрожало от потребности.

– Хорошо спала? – он повернулся, облокотился на стойку и оценивающе посмотрел на меня.

– Очень. Кажется, здесь намного комфортнее, – я обвела рукой помещение. – Пуховое одеяло, а подушка будто сделана из облаков. Вид отсюда тоже потрясающий. Даже не представляю… сколько мне придется заплатить за все это?

– Нисколько, – хмыкнул Данте, а затем достал из пакета коробку с едой. Когда он открыл ее, внутри я увидела булочки с сахарной пудрой и яичницу с чоризо. Следом появились какие-то фрукты, названия которых я не знала.

– Что это такое? – облизнувшись, спросила я.

Он указал на выпечку.

– Пан де Майорка. Они сладкие и хорошо сочетаются с местными фруктами: квенепой и гуанабаной.

Мой живот заурчал. Данте улыбнулся.

– Проголодалась, Ягненок?

– Даже не подозревала, насколько.

Он указал на кровать.

– Садись и позволь покормить тебя.

Я провела рукой по одеялу и села.

– Эта кровать намного удобнее той, на которой я спала в предыдущем номере.

Данте хмыкнул, но не прокомментировал это.

– И доступ на этаж ограничен.

Он кивнул, никак не объясняя, почему мы удостоились такого особого отношения.

– Неужели правительство всегда размещает своих сотрудников с подобными условиями?

– Лайла, я работаю по контракту. Больше похоже на частный бизнес. Никакой официальной работы на правительство. И не как в «Дельте».

Я села на кровать и посмотрела, как он достает из коробки булочку с липкой глазурью и кладет ее на тарелку.

– Я мало общалась с тобой, когда ты служил в отряде «Дельта».

– Ты вообще со мной не разговаривала, – резко парировал он.

Вздохнув, я провела рукой по волосам. Мы оба знали, этот жест свидетельствовал о нервозности.

– Лайла, я шучу, не стоит из-за этого вырывать волосы, – он поднял голову и подмигнул, слизывая пудру с пальцев.

Я быстро отвела взгляд, мысленно ругая себя за реакцию на этот жест. Соски под майкой напряглись, а ведь на мне даже не было лифчика.

Не моя вина, что этот мужчина по-прежнему оставался сексуальным и что я помнила, насколько опытен он был в постели.

Пришлось прочистить горло.

– Спасибо, что принес еду, – начала я, внимательно разглядывая завтрак. Уже несколько дней мне не удавалось нормально поесть. В отеле не подавали ничего подобного, и уж, конечно, тюремную еду с трудом можно было счесть съедобной. – Где ты все это взял?

– Внизу.

Я прищурилась.

– Данте, я была во всех тех ресторанах.

– Но ты ведь не была там со мной? – он улыбнулся настолько широко, чтобы на его щеке появилась ямочка, и я закатила глаза. Мое тело явно никогда не сможет спокойно реагировать на него.

Все это Данте принес для меня. Он сел на стул, положил обутую в кожаную туфлю ногу на колено и, откинувшись назад, посмотрел прямо на меня.

– Что ты делаешь? – я махнула рукой в сторону стола, у которого он устроился.

– Буду смотреть, как ты ешь, – сказал он, потянув за воротник своей сшитой на заказ белой рубашки. – Клади еду в рот.

Исходивший от булочки запах был настолько соблазнительным, что я не могла отказать себе в удовольствии съесть ее. Так что отрезала кусочек теста и отправила его в рот.

– Одной мне столько не съесть, – а затем прожевала, наслаждаясь сочетанием сладкого и соленого. Довольно промычала. – Тебе тоже стоит поесть.

– Я уже позанимался и поел.

– Ты… в отеле? Когда ты проснулся?

Он пожал плечами:

– Раньше тебя.

– И, судя по всему, еще успел принять душ и собраться, потому что я не привыкла видеть тебя в такой одежде.

– Похоже, нам обоим придется привыкать к новому стилю друг друга.

Я закатила глаза.

– Мой стиль уж точно попроще твоего.

– И из-за твоего гардероба у нас будут проблемы.

Я покачала головой, игнорируя его слова. Он мог продолжать вести себя как старший брат, а я все равно собиралась носить что хотела и когда хотела. Жизнь здесь стала подтверждением моей правоты. Я слишком долго беспокоилась по поводу мнения других людей, так что заслужила такого рода свободу.

Пока я тихо ела завтрак, Данте возился с телефоном. Мне очень хотелось задать ему миллион вопросов, но я сдерживалась, понимая, что лучше начать с чистого листа.

– Знаешь, я должна поблагодарить тебя за этот номер, – даже не думала, что мне удастся так хорошо выспаться. – Как я уже сказала, матрас очень мягкий, и, раз сегодня у меня больше сил, вечером я обязательно попрыгаю на кровати.

– Попрыгаешь? Лайла, ты серьезно? – он покачал головой.

– Не стоит отказываться, не попробовав.

– Я не прыгаю на кроватях, Ягненок, – с улыбкой ответил он.

– Вообще никогда?

– Никогда.

– Почему? Это ведь весело.

Он выгнул бровь:

– Предпочитаю развлекаться там иными способами.

Я фыркнула и продолжила есть, практически запихивая еду в рот, лишь бы не отвечать.

Опустошив тарелку, подняла голову и увидела, что Данте пытается сдержать улыбку.

– Ну что, закончила отмалчиваться?

– Боже! – схватила тарелку и понесла ее в раковину. – Давай просто забудем.

– Хорошо, – он провел рукой по волосам, затем встал и прижал руку к матрасу, проверяя его на мягкость. – Похоже, на нем и правда приятно прыгать.

Возможно, я чувствовала, что нам нужно избавиться от неловкости в общении, а может, мне нужно было просто разрядить обстановку, но вместо того, чтобы просто согласиться, я сильно толкнула Данте. Он упал на подушки. Или плавно опустился на них. Я знала, если бы Данте не захотел подчиняться, мне бы ни за что не удалось сдвинуть его с места.

Я запрыгнула на кровать и подпрыгнула. Он посмотрел на меня.

– Правда мягкий?

– Ты похожа на себя двенадцатилетнюю, – он заложил обе руки за голову.

Я плюхнулась рядом и взглянула на него. Он был настолько огромным, что занимал половину кровати. Сплошные мышцы. Из воротника рубашки выглядывал конец татуировки, но я не знала, как она выглядит ниже, на груди. У меня никогда не было возможности посмотреть на этот рисунок, но сейчас отчаянно хотелось задрать рубашку и рассмотреть подробности.

Я вздохнула и разгладила простыни, решив уделить внимание несуществующим складкам.

– Но мне больше не двенадцать. Теперь я сама несу ответственность за свою жизнь. Взять, к примеру, этот отель. Я как-нибудь расплачусь с тобой, потому что это…

Внезапно мое горло сжалось, и я почувствовала облегчение. Я только что вкусно позавтракала, а еще находилась не в тюрьме. Мне еще предстояло решить ситуацию с сестрой, но рядом с Данте я чувствовала себя в гораздо большей безопасности. Потому что после долгого существования в окружении семьи самостоятельная жизнь оказалась страшнее, чем я думала.

Я изо всех сил старалась не разрыдаться.

Никогда не понимаешь, насколько близко подошел к краю, пока кто-нибудь не оттащит тебя подальше от него.

– Я правда очень благодарна тебе, – прошептала я сквозь ком в горле.

– Ягненок, красавица, что не так?

Я поморщилась.

– Нет, Данте, никаких милых прозвищ. Сначала я поверю, а потом буду плакать.

– Я говорю только то, что имею в виду.

Данте всегда был хорошим и обаятельным парнем. Интересно, он называл «красавицами» большинство женщин? И правда верил, что они красивы?

Я тяжело вздохнула.

– Думаю, причина в шоке… Я не понимала… мне очень хотелось обрести самостоятельность, жить как пожелаю, хотя иногда и бывало трудно. А теперь все это. Одновременно проклятие и благословение.

– Почему проклятие? – он нахмурился, словно не мог понять, как я могу быть чем-то недовольна.

– Во-первых, тюрьма. Что мне всем сказать? Предполагалось, что меня не будет несколько дней.

– Тогда оставайся здесь и затаись.

Я кивнула, и все равно все было не так просто. Кусая ногти, я размышляла обо всем.

– Данте, я наговорила Иззи кучу гадостей, а теперь она застряла в тюрьме.

– Она простит тебя, – сказал он и потянул прядь моих волос. – И она сама пожелала остаться там. Наверное, ты забыла, насколько сильны сестры Харди. И помни, ты не только сильная, на тебя практически невозможно злиться.

Данте смотрел в мою сторону, но будто бы сквозь меня, продолжал теребить мой локон большим и безымянным пальцами. Точно так же он делал в нашу первую ночь.

Мне захотелось открыться и разобраться с тем вопросом, которого я так старательно избегала, что позволило бы нам двигаться дальше.

– Ты прощаешь меня за все?

Он ухмыльнулся и приподнял темную бровь.

– Что ты такого сделала, что я должен простить тебя, Лайла?

Я пихнула его плечом, затем снова упала на кровать и уставилась в потолок. Люстра над нашими головами сияла кристальной чистотой, значит, кто-то определенно каждый день убирал этот номер… и гораздо тщательнее, чем мой предыдущий.

Я прочистила горло, надеясь разрядить обстановку.

– Ты прекрасно знаешь ответ на вопрос. Не надо было вести себя так, будто мы просто случайно переспали, а потом молчать, отказываясь отвечать на твои письма. Прости меня за это.

Он кивнул, будто ожидая продолжения.

– В свое оправдание скажу, что во-первых… Ну, если бы я прямо сказала, чего хочу, ты бы точно отказал мне.

– Чертовски верно, я бы отказался.

Его честность жалила.

– Все было настолько плохо?

Я увидела, как играют желваки на его скулах.

– Плохо быть с тобой? Нет, совершенно точно нет. Плохо ли чувствовать, будто между нами могло быть нечто большее? Возможно.

– У нас было это большее! – тут же возразила я. – Просто я… в университете все изменилось. И, наверное, следовало объяснить, но я могла лишь написать то, что написала. По крайней мере, я сказала, что мы сможем пообщаться, когда встретимся дома.

Он хмыкнул.

– Мы и пообщались.

– Данте, – грозно предупредила я.

Посмотрев ему в глаза, я увидела, что он смотрит на меня с ноткой злости и непреклонности.

– Насколько я помню, на Рождество ты получила охрененно хороший подарок, на этом конец.

– Ничего себе! – вскрикнула я. – Если тебе так хотелось услышать объяснения, мог бы и остаться, но ты уехал сразу после сочельника. И потом, братья сказали, что ты покинул бар в компании женщины. – Я ткнула его в плечо, а потом села, злясь на себя за то, что показала собственную уязвимость.

– Лайла, ты не просила меня задержаться, а заявила, что нам лучше остаться друзьями. Так что я нашел того, кто согласился на большее. А ты нет, я прав?

Я прикусила щеку, стараясь не показать, насколько ревновала.

– Прав, – быстро подтвердила я. Ему нельзя было знать, что я все еще вспоминаю, как он касался меня, как изучал мое тело таким восхищенным взглядом, который я никогда раньше не видела. Понимая, что мои трусики точно намокли, я быстро встала с кровати. – Мне не нужно большее. Я просто… Моя жизнь была уже не такой легкой и веселой, как во времена учебы в школе.

– Почему? – допытывался он.

Прикусив нижнюю губу, я посмотрела в окно, из которого открывался непривычный мне вид на Пуэрто-Рико. Теперь я видела пляж, солнце, полную любви и свободы жизнь. Я приехала сюда, намереваясь освободиться от бремени репутации, преследовавшей меня дома, от идеальности, которую все приписывали мне… ведь на самом деле я была неидеальной.

– Потому что моя жизнь изменилась.

– Я сделал что-то не так? – Данте сел ровнее и внимательно посмотрел на меня.

– Сколько бы ты ни пытался, у тебя все равно не получится сделать что-то не так, – прошептала я, всей душой веря в то, что говорила.

– Значит, произошло что-то такое, о чем я не знаю, – заключил он.

Я сделала глупость и провела рукой по волосам.

– Ты нервничаешь и собираешься соврать, – Данте указал на мою руку, и я тут же опустила ее. Он вздохнул и сжал челюсти. – Не переживай, скажешь, когда будешь готова.

Я подошла ближе к окну.

– Ситуация слишком усложнилась. Предполагалось, что Иззи пробудет здесь всего несколько дней, и я рассчитывала, что смогу осуществить…

– Да, я помню, твой список. А что конкретно это значит?

– Мне необходимо сделать что-то для себя. Это отличный способ узнать себя лучше. Мой психотерапевт… – я запнулась на этом слове. В этом опыте не было ничего постыдного, но я знала, что, услышав это слово, люди часто отшатываются. Данте же даже не вздрогнул. – Мой психотерапевт сказал составить список планов. И при этом опираться лишь на собственные желания. Так я и сделала. И теперь мне надо осуществить их.

– И где список?

Я потянула прядь волос и ответила:

– У меня в голове.

– Мне что, обыскать твои вещи? Ты – отличница и самый организованный человек из всех, кого я знаю. Покажи мне список.

Я не помнила, что именно там написано. Хотя нет, помнила, и мне было неловко.

– Там нет ничего важного.

Данте встал с кровати и направился к моему чемодану.

– А кажется, что есть, раз вчера ты сказала, что должна выполнить все пункты.

Я подбежала к Данте, пока он осматривал содержимое. Он действовал слишком быстро и явно умел находить спрятанное даже лучше, чем я думала. Первым делом он проверил именно то отделение, куда я и положила блокнот, увернулся, когда я попыталась выхватить у него находку.

– Это вмешательство в личную жизнь, – пропищала я.

Он не ответил, просто стал читать вслух.

Список Лайлы «Ешь, молись, люби»:

1. Уехать из дома;

2. Сделать что-нибудь безумное;

3. Исследовать свои вкусы в еде и ЕСТЬ;

4. Открыть новые места и МОЛИТЬСЯ;

5. Исследовать мужчин и ЛЮБИТЬ;

6. Обрести мир.

– Можешь подробнее рассказать про номер пять? – проворчал он и наклонил голову, глядя на меня своими изумрудными глазами.

– Нет, – я выпрямилась.

– Небезопасно встречаться с незнакомцами в новых для тебя местах. Твои братья…

– Данте, я уже взрослая, – я попробовала выхватить у него блокнот, намереваясь убрать его обратно в чемодан. – Мои братья постоянно спят с женщинами.

– Потому что твои братья в состоянии о себе позаботиться.

– Как и я могу позаботиться о себе.

Он зарычал и указал блокнотом в мою сторону.

– Этот список – верный способ нарваться на неприятности.

– Я хочу рискнуть и найти свои границы, узнать себя. Ты ведь тоже так делал. Разве ты не рисковал во время службы?

Он с шумом втянул воздух.

– Ты не сможешь жить моей жизнью.

– Я хочу жить лучшей жизнью. До сих пор я делала лишь то, чего от меня ожидали другие.

– У тебя хорошая жизнь, – прорычал он. – Мы возлагали на тебя большие надежды.

Я покачала головой. Меня никто не понимал.

– Что ж, придется вам снизить свои ожидания.

Он наклонил затылок и уставился в потолок:

– Только помни, не стоит ползать на коленях и довольствоваться мужчиной, который тебя недостоин.

– Ты что, только что сказал… Нет, Данте, я даже не буду отвечать на такое! Пойду оденусь, – с этими словами я поспешила к своему чемодану, из которого достала купальник и сарафан.

Сделав в ванной семь глубоких вдохов, я переоделась в летнее платье и нанесла блеск для губ со вкусом клубники.

Даже если Данте планировал оставаться где-то поблизости, я все равно могла осуществить свою задумку. Просто нужно было взять себя в руки.

Он сказал, что я взрослая, и был прав. И все же иногда мне казалось, я все еще ребенок. Что выбрать, как поступить лучше, так или иначе? И знал ли вообще кто-нибудь правильный ответ?

Я воспользовалась дезодорантом, а когда вернулась в комнату, увидела, что Данте лежит на кровати.

– Какие у тебя планы на сегодня? – спросила я, надеясь, что он оставит меня в покое.

– Мне надо работать, но если ты планируешь пойти на пляж…

– Я собираюсь отдохнуть здесь, – мне хотелось почитать, затеряться в других историях, используя единственный доступный мне способ успокоиться. – А еще нужно сегодня или завтра позвонить маме.

– Иззи хочет, чтобы все думали, будто во всем виновата лишь она.

Я ахнула.

– А она не планирует сказать мне об этом сама?

– Ты ведь знаешь, что она не может звонить, когда захочет.

Отчаянно хотелось закричать, но вместо этого я разгладила воображаемую складку на платье.

– Неужели она всерьез рассчитывает, что я сохраню ее секрет.

– Мы оба надеемся на это, и ты не подведешь нас.

Я прошла на кухню и взяла стакан, чтобы наполнить его водой.

– Обычно я все рассказываю маме.

– Тогда на этот раз придется проявить сдержанность.

Сделала глоток воды.

– Она уже очень злится на Иззи. Мы не можем продолжать сваливать все на сестру, когда…

– А мне казалось, ты и сама сердишься на нее.

– Да, так и есть, но это не значит, что и все остальные должны поступать так же.

Данте никогда не понимал природу отношений в семье, где кроме тебя есть и другие дети. Доказательством служил его взгляд: он смотрел на меня так, будто я говорила полную ерунду.

– Ладно. Я буду работать у себя. Если захочешь уйти, позвони мне.

– Вряд ли необходимость сообщать о том, когда и куда я иду, можно считать свободой. И что, твой номер напротив моего? Просто нелепо! – Я вела себя как ребенок, но Данте действительно рушил все мои планы.

Он усмехнулся и, проходя мимо меня, протянул мне мой список.

– Ягненок, с радостью буду с тобой есть, молиться и любить, но не собираюсь надолго упускать тебя из виду.

Я громко и разочарованно выдохнула, а когда он закрыл дверь, пошла к своим книгам.

Теперь мое путешествие с целью изучения себя больше походило на жизнь в программе по защите свидетелей.

* * *

Я не гордилась тем, что провела весь день за чтением книг.

На следующее утро я едва не позвонила Данте, чтобы обсудить, что именно сказать маме. Телефон всю ночь стоял на зарядке, но я игнорировала пропущенные звонки и письма.

Я все равно пропала на пару дней, а единственным человеком, которому нужно было сообщить о себе, была мама. А потом она позаботится о том, чтобы рассказать новости любому, кто готов слушать.

Вздохнув, я набрала ее номер, а услышав приветствие, мысленно приготовилась соврать.

Конечно, я понимала, что ни в чем не виновата, но мне все равно было больно слышать, как она плачет.

– Как же я рада, что ты в безопасности. И Данте ведь вытащит Иззи, да? Он сейчас с тобой? Можно с ним поговорить?

– Со мной? – переспросила я, словно сама идея об этом была нелепой.

– Ну, ведь он приехал, чтобы вытащить тебя, так? Не знаю, что это значит, Лайла, – ей хватило наглости притвориться обиженной. – Надеюсь, ты поблагодарила молодого человека. И нет лучшей благодарности, чем…

– Мама! – закричала я в трубку.

– Что? – я представила, как она пожимает плечами и убирает с лица темные волосы, так похожие на мои. – Ты ведь была влюблена в него, да? Возможно, твоя благодарность превратилась в нечто большее. Вот и все, что я имела в виду.

– Поверить не могу, что ты говоришь такое.

– Я бы одобрила такое поведение, вот и все, – внезапно она сердито зашипела на моего отца, и я поняла, что он тоже осуждает ее.

– Слава богу, что это все, – поразительно, насколько быстро она вывела меня из себя.

– Ой, перестань вести себя так, будто он тебе чужой. Делайла, ты знаешь его всю жизнь, он для тебя практически член семьи. Данте постоянно проводил время с твоими братьями, когда вы росли.

– Тем больше причин ничего не предпринимать, – я чуть было не сказала «никогда», но вовремя остановилась.

– Знаешь, Дом сейчас здесь, и он сказал, что Данте лучше держать себя в руках. Так что, может, это и хорошо, что ты такая ответственная, да? Ни к чему мальчикам ссориться. Я хочу поскорее увидеть внуков, а представляешь, какие малыши могут получиться у вас двоих?

– Мама, с тобой невозможно разговаривать, – простонала я. У нее было шестеро детей, а она почему-то хотела еще, хотя я знала, что мои братья очень часто приезжают к ней. – Я хочу несколько дней отдохнуть, ладно? Позвоню тебе, когда вернусь к работе. Давай сосредоточимся на том, чтобы вытащить Иззи.

– Возможно, ей лучше задержаться там на пару недель, – фыркнула мама, но я уловила в ее голосе нотку грусти.

– Не будем делать поспешных выводов о том, почему…

– Лайла, не надо оправдывать ее и не говори, чтобы я мыслила позитивно, поняла? Тебе грозила опасность, возможно, грозит до сих пор, – негодовала мама. – Она хоть позвонила тебе?

Вообще-то нет. И мне это не нравилось. Я знала, что она звонила помощнику Данте, Кейду, и самому Данте. Но даже не подумала связаться со мной и извиниться.

– Мама, вряд ли ей разрешают часто звонить.

– Мне она почти не звонит. И я не понимаю, где мы допустили ошибку в ее воспитании.

Я должна была ей все рассказать. В этот момент решение казалось правильным.

Однако правительство считало иначе, так что я только вздохнула.

– Ма, с ней все будет хорошо.

– Ты всегда понимала ее лучше остальных.

– Мы с ней близнецы, – я пожала плечами и потерла глаза, пытаясь прогнать печаль.

– Что ж, пожалуйста, если можно, сделай так, чтобы Данте остался с тобой на несколько дней. Думаю, я позвоню его матери.

Моей первой реакцией было ответить «ни за что», хотя это помогло бы нам наладить отношения.

Поэтому вместо этого я успокоила маму:

– Мам, уверена, он еще какое-то время будет работать поблизости. Я буду поддерживать с ним связь. Не переживай, хорошо?

– Естественно, я буду переживать за тебя. Твой папа и брат постоянно бормочут, что скучают по тебе. Поскорее приезжай к нам, хорошо?

Через минуту мы попрощались, и я пошла в душ. По сравнению с моим предыдущим номером, напор воды здесь был настолько сильным, что им можно было бы сделать массаж. Так что я постаралась расслабиться и хотя бы десять минут ни о чем не думать.

Глава 10

Данте

Соврать своему лучшему другу

Мы провели в обществе друг друга лишь пару дней, а запах Делайлы уже неотступно преследовал меня.

Я растирал виски, когда на следующее утро на всякий случай вызвал двоих парней, которым приказал дежурить на лестнице.

Оставив ее одну на целую ночь, я уже проявил снисходительность, хотя, будь по-моему, она бы уже оказалась в программе защиты свидетелей. Я ни в коем случае не собирался подвергать Делайлу опасности, поэтому позвонил Кейду и велел следить за камерами наблюдения, чтобы исключить любой риск.

– Следи за коридором, чтобы не пропустить что-то подозрительное.

– Слушай, я не собираюсь часами пялиться в камеру, – возразил он так, будто она висела прямо над ним.

– Ты целый день возишься с компьютером и смотришь в чертов экран. В чем разница?

– Отвали, – он знал, что не обязан удостаивать мой вопрос ответом. – Я жду, когда отчалит круизный лайнер, чтобы посмотреть, что там оставили парни. У меня и без тебя хватает забот. Позвони кому-нибудь другому.

– Я больше никому не доверяю, – пробурчал в трубку, подогревая воду на плите.

– Слушай, если она не твоя подружка, я не стану убивать на нее свое время. Она не Иззи. Угрозы почти нет…

– Любая угроза – уже проблема, – я не собирался позволять своей работе каким-то образом влиять на Делайлу.

– Почему? Иззи ведь каждый день имеет дело с подобным.

– Иззи сама согласилась на эту работу, придурок. И она прошла обучение. Я отказываюсь продолжать, пока не буду уверен, что Делайла в безопасности.

– Значит, она твоя подружка?

– Отвали. Она младшая сестра моего лучшего друга.

– И она горячая штучка, да? Даже сексуальнее Иззи?

– Еще раз ляпнешь такое, лично узнаешь все о пытках.

Он засмеялся так, словно это была шутка. Кейд прятался за экранами и кодами. Он редко подпускал к себе людей, а те немногие, кто удостаивался такой чести, считали его немного странным. И все же я знал: он пошел на многое, чтобы его невестка и брат оказались вместе. Любовь была его слабым местом, но он не позволял людям узнать об этом.

– С радостью посмотрю, как ты превратишься в подкаблучника.

У меня не было времени на спор, потому что экран вспыхнул, и на нем высветилось имя Дома.

– Черт, – проворчал я. Делайла не спала. Я слышал, как она ходила по номеру, а потом разговаривала с кем-то. Значит, мой лучший друг знал, что я здесь, и теперь мне предстояла непростая задача – объяснить ему причину. – Кейд, делай, что я говорю. Поговорим позже.

Отвечая на второй звонок, я даже не поздоровался.

– До того, как начнешь, напомню, я спецназовец, и твоя мама рассказала все моей маме. Большего и не требовалось, – я налил немного горячей воды в купленную мной ручную кофеварку. Единственный правильный способ пить кофе Асьенда Сан-Педро, одной из лучших фирм в Пуэрто-Рико. Я был рад, что мне удалось найти этот сорт после ураганов.

– До того, как начну? Что, ты думаешь, я собираюсь сказать?

Например, обвинить меня в том, что я трахаюсь с его младшей сестрой.

Мы оба молчали, потому что я не собирался признаваться в этом. Никогда.

В конце концов Дом вздохнул.

– Я звоню, чтобы сказать «спасибо», – он подчеркнул это слово, и я сразу же почувствовал себя дерьмово. – Я слышал, как ма разговаривала с Лайлой. Господи, я чуть не сорвался и не полетел сам, чтобы попытаться все уладить.

– У нас все под контролем.

– С ней все нормально? Она напугана?

– Нет. С ней все хорошо. Я какое-то время пробуду здесь, так что присмотрю за ней, – я умолчал о том, что поселил ее совсем рядом. Сомневаюсь, что Делайла понимала, что нас разделяла лишь стена.

Вероятно, это было и к лучшему.

– Отлично. Хорошо, – я услышал в трубке вздох облегчения. – Рад, что ты присматриваешь за ней. Она еще совсем малышка, не то что Иззи. Вот ей точно стоит остаться в тюрьме, чтобы осознать последствия своих действий.

– Уверен, Иззи переживает непростые времена, – боже, они постоянно ругали ее, а она так сильно хотела закончить дело, что даже не обращала на них внимания.

– Ты всегда сочувствовал ей, Данте. Наверное, даже слишком.

– Да пошел ты, – проворчал я. Дом слишком опекал обеих своих сестер, а я уже получил кулаком в лицо после того, как сходил с Иззи на свидание.

– Нельзя, чтобы ей все сходило с рук. В этот раз из-за нее Лайла оказалась за решеткой, – я услышал, как он вздохнул, в его голосе слышалась тревога.

Но я проигнорировал ее. Моя работа заключалась в том, чтобы игнорировать боль и любой ценой идти вперед.

– У Делайлы все хорошо.

– Ты там надолго? Я планирую прилететь через пару недель. Мама и папа собирают деньги для залога, но сначала хотят изучить реабилитационные центры. Думаю, Иззи не помешает побывать там.

Я поморщился, но именно на это мы с Иззи и рассчитывали. Она должна была сделать себе имя в тюрьме, раскопать больше информации о контрабанде, а потом мы планировали найти улики на кораблях, за которыми следил Кейд, и, надеюсь, арестовать круизный лайнер или два.

– Еще побуду здесь.

– Значит, у вас с Лайлой все хорошо? – он крайне осторожно задал этот вопрос.

Одно дело Иззи, за нее я получил по лицу, а вот в случае с Делайлой дело могло дойти и до убийства.

Ни один мужчина не был достоин Делайлы.

– У нас все нормально.

– И не происходит ничего такого? – его голос был низким, словно он сомневался, стоит ли вообще задавать этот вопрос.

– Что, черт возьми, это значит? – у меня не было права обижаться, но я все равно обиделся.

– Я должен знать. Понимаю, она для тебя как член семьи, и все же она и моя младшая сестра.

– А если бы происходило?

В трубке повисло молчание, а потом Дом прорычал:

– Надеюсь, это шутка, придурок. Плевать, что ты военный, я все равно убью тебя.

– Ты ведь знаешь, я ее не обижу.

– Что-то я не понимаю, мне пора заказывать билет на самолет? Что за херню ты несешь?

Я и сам не понимал, что говорил.

– Забудь. Ничего нет, – ложь легко и быстро слетела с моих губ.

Если честно, между мной и Делайлой всегда что-то было, даже до того, как мы переспали. Может, причина в том, что мы все возвели ее на пьедестал, и в темноте ночи, когда мои мысли выходили из-под контроля, мне хотелось стащить ее с него. А возможно, дело было в том, что она смотрела на меня так, будто изначально не хотела занимать это место. Она целую вечность провела там, хотя сама хотела сойти с вершины и исследовать мир. Я слишком долго игнорировал эту ее потребность, поэтому она решила проблему самостоятельно.

Теперь узнав, какая она, было даже бесполезно пытаться забыть ее.

– Правильно, Данте, продолжай в том же духе. В мире полно женщин, выбирай любую, только не мою младшую сестру.

– Сегодня ты несешь какую-то ерунду, – возразил я, а затем сменил тему. – Сходи куда-нибудь, выпей. Для тебя в мире тоже полно женщин.

В ответ он рассмеялся, забыв о своих опасениях.

Дома было легко отвлечь. Мне тоже хотелось хотя бы ненадолго перестать думать о девушке за стеной. Возможно, она и не подозревала о том, что я устроился поблизости, но я не собирался уходить далеко. Самое главное – ее безопасность.

Войдя в душ, я включил настолько холодную воду, что рисковал отморозить себе яйца. И все это не помешало мне обхватить член и думать о румянце, который проступил на груди и щеках Делайлы, когда я сказал, что она, должно быть, по-прежнему такая же вкусная, как я помнил.

– Черт! – двигая рукой вверх-вниз, я говорил себе, что она изменилась. Я снова возводил ее на пьедестал, где не было места ни для одной из женщин.

И все же она была сладкой, соленой и чертовски мокрой. Я вспомнил, как запах ее возбуждения смешивался с ароматом кокосового масла, которое она использовала вместо лосьона, и с шампунем с ароматом цветов. От нее по-прежнему исходил этот аромат, и я гадал, пахнет ли ее киска так же, как я помнил. Прошли годы, но я все еще хотел Делайлу. Хотя бы ради того, чтобы доказать, что она не настолько восхитительная, как я запомнил.

Я все быстрее и быстрее двигал рукой, пока головка члена не покраснела. Я приблизился к краю и представлял темные волосы Делайлы – то, как они волнами опускались вниз, касаясь ее изгибов. Как она ахнула, когда я сказал ей, что моему члену всегда нравилось в ее киске. И распахнула губы настолько широко, что я представлял, как они обнимают мой член.

– Делайла, – простонал я, кончая так сильно, как уже давно не кончал. К сожалению, несмотря на слова Дома, мне не нужны были другие женщины. Я хотел лишь его младшую сестру.

Я мог выбрать любую, но та, кого я по-настоящему желал, была под запретом, что лишь усиливало мое желание перейти черту.

Глава 11

Делайла

Сделанные на пляже выводы

Океанский бриз смешивался с ароматом кокосового масла, которое я нанесла после душа, куда отправилась, закончив разговор с мамой. Я вспомнила, как во время беременности также натирала маслом свой живот, надеясь, что у меня не появятся растяжки.

Хотя до этого дело так и не дошло. На животе не было ни одной отметины или следа, и я поняла, что жалею об этом.

Внезапно раздавшийся писк телефона заставил меня подпрыгнуть, и я убрала руки с живота.

Взяла аппарат со столешницы и завернулась в полотенце.

Данте: Ты планируешь провести весь день в номере?

Я: Откуда у тебя мой номер?

Данте: Секретная информация. А теперь расскажи, что будешь сегодня делать.

Я: Мне обязательно оставаться в номере?

Данте: По крайней мере, не покидай территорию курорта. Если хочешь, поплавай, но никуда не уходи. Ресторан закрыт для посетителей, так что можешь поесть там. В ином случае сообщи, что ты хочешь, и я принесу тебе еду.

Я: Но это все лишь до завтра, когда я технически вернусь в город, да?

Данте: До тех пор, пока не исчезнет угроза.

Я вздохнула, потому что ждала другого ответа.

Я: Наверное, я поплаваю или схожу на пляж. Читала, что они частные.

Данте: Я пойду с тобой.

Я: Разве тебе не надо работать?

Данте: Лайла, теперь ты часть моей работы. Привыкай к этому.

Услышав стук в дверь, я снова подпрыгнула. Теперь из-за близости Данте я постоянно была на взводе.

Бросила взгляд на дверь. Он прекрасно знал, что никто не способен собраться так быстро, поэтому крикнула:

– Одну минуту.

Быстро оглядевшись, я схватила белый купальник, который купила неделю назад на каком-то недорогом сайте, надела его, а сверху натянула желтую юбку и подходящий по цвету топ. Благодаря этому цвету моя кожа казалась загорелой, а мне не помешала бы любая помощь, позволяющая хорошо выглядеть в присутствии объекта своей детской влюбленности.

Пройдя по белой плитке своего гостиничного номера, я запихнула несколько предметов одежды в чемодан и открыла дверь.

В пляжных шортах и белой льняной футболке Данте выглядел до неприличия хорошо.

– Привет, – я махнула ему рукой, а потом продолжила расчесывать свои мокрые волосы. – Совсем не обязательно ходить со мной. Я и сама в состоянии хорошо провести время.

– Я в курсе, – ответил он и плюхнулся прямо на мою кровать. – Просто пытаюсь придумать, как мне вычеркнуть все пункты из твоего списка.

Я вздохнула и включила фен:

– Данте, это мой список, а не твой. И завтра я вернусь на работу, значит, смогу сама осуществить свой план. Разве тебе не надо работать?

– Моя работа – забота о…

Я подняла руку:

– Не надо везде ходить за мной. Я всегда могу позвать полицейского, если тебе от этого станет легче.

Он нахмурился:

– Ну уж нет. Я вызвал парней, чтобы они следили за происходящим в отеле и охраняли тебя, пока меня нет. В остальных случаях это делаю я и никто другой.

– Парни, которые охраняют нас? – пискнула я. – Зачем?

– На всякий случай.

Я старалась не показывать, как сильно дрожу.

– Это уже перебор. Иззи оказывала тем людям услугу, перевозя наркотики во Флориду, верно?

Он прищурился, будто не собирался отвечать.

– Если так, то меня арестовали вместе с ней, но я ничего не сделала. Благодаря другу семьи меня выпустили через день или два, так? Здесь никто не знает ни тебя, ни меня, так что все нормально, – я помолчала, а затем повторила вопрос. – Да?

– Возможно, – он пожал плечами. – А возможно, и нет. Информация зас…

Я быстро включила фен, потому что не хотела снова слушать это.

Когда я ухмыльнулась, он покачал головой, встал с кровати и направился ко мне. Спустя столько лет мое тело все еще реагировало на Данте так же, как и раньше. Прилив адреналина, нервозность и напряжение – все это захлестнуло меня. Логика подсказывала, что нужно отодвинуться от него.

Но разве мне хотелось действовать разумно? Я хотела жить.

Поэтому стояла на месте, пока он подходил все ближе и ближе. Когда Данте приблизился вплотную и наклонился так, что теперь его лицо оказалось в нескольких дюймах от моего, я вспомнила, что он на целую голову выше меня. А значит, пока он находился так близко, я была не в силах не смотреть на его губы. Не знаю, сколько это длилось, секунду или целую минуту.

Внезапно звук фена исчез. Данте сделала шаг назад и взял шнур.

Вот зачем он подошел так близко, он хотел выключить фен. Не для того, чтобы поцеловать меня или сказать, что мой статус младшей сестры его лучшего друга не имеет никакого значения. Или что-то в этом роде.

– Как насчет того, чтобы позавтракать и отправиться на пляж?

Пожала плечами и взяла свою сумочку:

– Я в любом случае планировала так сделать. Если хочешь пойти со мной, хорошо, но я не хочу быть обузой. Если нужно, ты можешь идти работать.

Данте лишь улыбнулся и открыл дверь номера, пропуская меня вперед.

Я направилась за ним, и он повел меня через отель. Я указала на птичий заповедник, где в первый день увидела павлинов, а также рассказала, что здесь бегают разные ящерицы.

– Очень красивое место.

– Да. Но им не помешает улучшить охрану нижних этажей.

Я закатила глаза.

– Не знаю, с моим номером все было нормально.

Данте не успел ответить, потому что я указала на воду, где плавал лебедь, и пробормотала «ах», когда к нему подплыл другой и прижался к его шее.

– Они моногамны, выбирают партнера на всю жизнь, – сообщил мне Данте.

– Интересно, а эти двое тоже?

– Возможно, – он пожал плечами и продолжил идти, словно уже знал дорогу к ресторану.

– Ты уже останавливался здесь раньше?

– Раз или два, – признался он, и я вздохнула. Неудивительно, что ему удалось достать такой завтрак.

Я не стала надоедать с расспросами о том, можно ли было озвучивать эту информацию. Данте объездил весь мир, так что вряд ли собирался делиться всеми подробностями своей жизни. К тому же погода была чудесной, примерно двадцать пять градусов, и на небе не было ни облачка. Идеальный день для пляжа.

– Думаю, сегодня попробую поплавать с маской, – сказала я. – Возможно, это занятие подойдет для второго пункта списка.

Он усмехнулся.

– Значит, смысл в том, чтобы просто найти и принять новые увлечения?

– Конечно, – мы добрались до ресторана, из которого открывался вид на часть пляжа и сверкающие в лучах солнца бассейны, и сразу же сели за стол. – Мама привила мне привычку каждое воскресенье ходить в церковь. А так, я не знаю, что люблю делать еще, кроме учебы и работы.

– Тебе нравится учиться? – он поднял темную бровь.

– Ну, мне нравится преуспевать в учебе и работе. Узнавать новое.

Он хмыкнул.

– Какой у тебя будет график? Могу научить тебя чему-то новому, что не связано с учебой.

Подошедший к нам официант принял заказ, а потом я заговорила о своем расписании:

– Я работаю по двенадцать часов три дня в неделю, потому что в отделении неотложной помощи всегда много работы. Правда, я ухожу чуть раньше, чтобы успеть на такси.

– Могу организовать для тебя водителя.

– То есть правительство? – уточнила я, не понимая, почему удостоилась такой привилегии. Затем покачала головой. Информация была конфиденциальной, и Данте явно не собирался рассказывать больше. – Все нормально. Больница компенсирует расходы, потому что мне должны были предоставить жилье поблизости, но его занял кто-то другой.

Он кивнул, но как будто совсем меня не слушал:

– Лучше водитель.

– Данте…

– Лайла, ради твоей безопасности мы будем следовать моим правилам, а попутно выполним пункты из твоего списка, идет?

Наш спор прервался, когда принесли еду, и я взяла кесито. Булочка из пышного теста с начинкой из сыра была настолько вкусной, что я едва не упала со стула, пока смаковала ее.

– Боже, и почему я не попробовала ее раньше.

Данте отпил воды и подмигнул мне:

– Думаю, мы нашли твою любимую еду.

Я ухмыльнулась, и бабочки, которые в присутствии других мужчин долгое время находились в спячке, оживились. Было невозможно не поддаваться обаянию Данте, когда мое сердце и тело так хорошо знали и жаждали его. Так что я решила просто насладиться вкусной едой в приятной компании и расслабиться. Закончив, мы пошли на пляж, и я достала из пляжной сумки солнцезащитные очки и электронную книгу.

– Что ты читаешь?

– А ты поверишь, если скажу, что это книга по саморазвитию? – я врала. В моей электронной библиотеке имелись лишь книги, на обложках которых красовались сексуальные мужчины, а текст был настолько пикантным, что уверена, мое лицо пылало.

– Ягненок, видя, насколько розовыми стали твои щеки, мне хочется стащить у тебя книгу и лично убедиться в ее содержании. Вряд ли книга по саморазвитию способна вызвать такую реакцию.

– Почему нет, это ведь может быть особый вид развития, – я пожала плечами, и мои щеки буквально запылали. Неужели я флиртовала с ним?

– Хорошо, – Данте прищурился. – И что там за сюжет?

Я прикусила губу:

– Ну, конкретно в этой парень изучает обстановку, заигрывая с главной героиней.

Увидела, как Данте едва заметно удивился, и изо всех сил постаралась не отвести взгляд.

– Ладно, – быстро объявила я, указывая на шезлонги на песке. – Мне пора идти читать.

– Кажется, я не против почитать вместе с тобой, – пробормотал он так тихо, что я засомневалась, хочет ли он, чтобы я услышала его. – Пойду искупаюсь и возьму несколько полотенец.

Я лишь махнула рукой, потому что мое сердце колотилось от нашего небольшого флирта. Мне нужно было отвлечься, попытаться расслабиться и насладиться тем, ради чего я вообще приехала сюда.

«Исследуй мир, Делайла. И по возможности знакомься с мужчинами», – говорил мне мой психотерапевт. Устроившись в одном из шезлонгов, я вспомнила, что эта женщина также велела привезти в Пуэрто-Рико свои романы и воплотить в жизнь пару страниц из того, о чем там писали. Она сказала, что я заслуживаю счастья.

Однако счастье было капризной штукой, я долгое время пыталась найти его с помощью оценок и одобрения других, делая то, что тогда считала правильным.

И тут внезапно поняла, что смотрела на того, чье присутствие не должно было приносить мне счастье и радость.

Данте.

Красавчик стоял у стойки с полотенцами и улыбался девушке, а она кокетливо поправляла волосы.

Когда он рассмеялся над ее словами, я громко фыркнула. Учитывая шум волн и расстояние, он наверняка ничего не услышал.

Мне нужно было заняться собственной жизнью. Пора было перестать желать мужчину, которому я была безразлична. Пришло время пережить свое горе и двигаться дальше.

Именно поэтому я открыла приложение для знакомств и начала отбирать кандидатов в течение, казалось, целого часа. Было довольно утомительно пытаться понять, подходит ли мне хоть один из этих мужчин.

Я начала переписываться с очень симпатичным парнем и решила, что стоит просмотреть те сообщения, которые получила, пока была в тюрьме.

До этого момента я избегала их, решив, что в моей жизни и без того достаточно лжи.

К счастью, сообщений оказалось не так много, но зато мои братья, узнав, что я побывала в тюрьме, продолжали вести себя как идиоты.

Дом: Надеюсь, ты не роняла там мыло?

Димитрий: Придурок, это шутка для мужиков.

Деклан: Ведь женщин и мужчин отправляют в разные тюрьмы, правда?

Дом: Лучше бы так и было. Лайла? Там ведь не было мужчин?

Я: Как насчет того, чтобы вы все занялись чем-нибудь другим? Я пытаюсь отдохнуть перед началом работы, потому что потом нельзя будет отвлекаться. На кону жизни людей.

Дом: Ты занимаешься важным делом, не то что Деклан, вот он точно избивает людей без всякой причины.

Я рассмеялась, потому что мы постоянно дразнили Деклана, который играл в НФЛ. Другие мои братья работали в технологической и инженерной областях и хорошо зарабатывали. Папа и мама гордились нами.

После этого я начала читать остальные сообщения. В частности, я избегала конкретного человека, своего коллегу Аллана. Он проходил ординатуру и впоследствии должен был стать врачом, а еще я точно знала, что нравлюсь ему.

Кажется, симпатия была взаимной, и я вполне могла хорошо провести время.

И все же мой палец завис над сообщением, в котором он приглашал меня выпить по возвращении в город. Мы уже дважды встречались, и, насколько я могла судить, он обладал теми качествами, которые я и искала в мужчине.

Пока в моей жизни снова не появился Данте…

Который теперь плавал в океане, из-за чего я не могла сосредоточиться на чем-то, кроме мыслей о нем.

Но красивая девушка, которая отвечала за полотенца, не преминула сделать ход и подбежала к нему, когда он выходил из воды. Пока он стоял рядом с ней, вытираясь любезно принесенным ею полотенцем, я получила необходимое мне напоминание.

Между нами ничего не было. Да, мы с Данте пререкались, он поддразнивал меня, но, уверена, это пустяки. А мне необходимо было заняться собственной жизнью.

Есть. Молиться. И, черт подери, любить. Значит, ставить на первое место себя и двигаться вперед. А не назад.

Я написала Аллану, что с радостью встречусь с ним. А еще надеялась, что дело дойдет до обалденного секса и он поможет забыть о накачанном теле Данте, с которого сейчас стекала вода.

Собрав вещи, я быстро направилась в свой номер. Войдя внутрь, взглянула на свое отражение в зеркале: волосы растрепались, а из-за пота от макияжа практически не осталось и следа. Я разделась и посмотрела на новое нижнее белье, купленное специально для этой поездки. Оно все еще лежало в чемодане.

Выбрала красное, надела его и снова взглянула на себя. На этот раз мои щеки раскраснелись, а волосы еще сильнее растрепались, но, возможно, так я выглядела еще сексуальнее.

Кивнула, соглашаясь с собственными мыслями.

Да, я выглядела ничуть не хуже любой другой девушки, отдыхавшей на этом пляже, и по крайней мере Аллану предстояло в этом убедиться. Внезапно послышался стук в дверь. Я подпрыгнула и поспешила надеть пижамную футболку и шорты.

А потом со вздохом открыла дверь:

– Данте, я останусь здесь до конца дня.

– Делайла, спрашивай, кто пришел, и только потом открывай дверь, – судя по его серьезному тону, он ждал, что я буду слушать. – И когда уходишь с пляжа, говори мне.

– Вообще-то я не покидала территорию курорта, – я скрестила руки на груди, желая скрыть учащенное сердцебиение, появившееся от того, что он стоял в мокрых плавках и без рубашки. Мне не удавалось разглядеть все татуировки, но узоры, украшавшие его грудь и ребра, определенно заинтриговали меня.

Данте поднял коричневый пакет.

– Раз уж ты не поела, а время близится к обеду, я принес тебе немного еды.

Но я не пригласила его внутрь. На нем было настолько мало одежды, что меня так и тянуло коснуться крупного, мускулистого тела, и я просто боялась выдать себя с головой.

– У меня даже есть кесито, так что дай мне войти, – он указал подбородком на мою дверь.

Покачав головой, я распахнула ее:

– Прошу.

Он похлопал меня по плечу и прошел мимо, к столешнице.

– Ты не поплавала с маской.

Я перевела взгляд на океан за окном, не желая признаваться, что сбежала, потому что боялась выцарапать девушке глаза, лишь бы помешать смотреть на Данте слишком похотливым взглядом. К тому же существовала и другая причина.

– Кажется, я испугалась.

– Испугалась? Ягненок, но чего же ты испугалась? – он нежно улыбнулся, словно его на самом деле интересовал ответ.

– Знаешь, это прозвище оскорбительное.

Данте фыркнул и вытащил коробку с едой, от которой исходил очень аппетитный запах.

– Нет, оно тебе идет. Означает, что ты милая и…

– … невинная, правильная, а еще, возможно, наивная. Не хочу быть такой.

– Но благодаря этим качествам тебя можно считать совершенством, – пробормотал он.

Я протопала мимо, не обращая внимания на эти любезности.

– Твое обаяние действует только на незнакомых женщин, которые не в курсе, что ты ведешь себя так со всеми.

Наверное, мне не следовало этого говорить, но стоило вспомнить о той длинноволосой блондинке на пляже, и слова вырвались сами собой.

– Я веду себя так не со всеми и говорю лишь то, что имею в виду, – Данте протянул мне коробку с едой, и в его взгляде читался вопрос.

– Данте, я верю, что ты говоришь именно то, что думаешь, – я пожала плечами, взяла коробку и пошла к столу рядом с кроватью. – Ты подмечаешь красоту этого мира и рад помочь нам всем увидеть красоту в себе.

– Ты забываешь, что я видел очень много уродства. Именно поэтому стараюсь ценить прекрасное.

– Справедливо, – я открыла коробку и посмотрела на еду. Она пахла настолько восхитительно, что я тут же спросила: – Что это? Божественный аромат, я будто умерла и попала в рай.

– Мофонго. Бананы, чеснок, оливковое масло и несколько тайных ингредиентов, все обжарено и смешано. Если приготовлено правильно, лучше блюда в Пуэрто-Рико не найти.

– Думаю, я готова назвать это блюдо самым любимым, хотя еще даже не пробовала что-то вкусное за пределами отеля.

– Обязательно попробуем, – он прислонился к стойке и смотрел, как я ем.

– Хочешь немного?

– Я уже поел.

– Знаешь, Данте, это ненормально, ты приносишь мне еду, а сам не ешь. Странно, что ты постоянно наблюдаешь за тем, как я ем.

– Учту, – проворчал он. – Вообще-то я просто зашел принести тебе поесть и сообщить, что завтра меня здесь не будет.

– Все в порядке. Мне есть чем заняться и… – я изо всех сил сдерживалась, чтобы не провести рукой по волосам. Странно, что я не хотела говорить ему о своем запланированном свидании? – Так что, полагаю, в ближайшие пару дней мы будем редко видеться.

Желая унять нервозность, я сцепила руки.

Естественно, что Данте тут же заметил мой жест и положил руку на мои. Я растерянно посмотрела на него, но он не отступил.

– Что тебя беспокоит? Ты сжимаешь руки, когда нервничаешь.

– Мне рассказать на работе, что случилось? – пропищала я. Господи, что я могла сказать? Простите за отсутствие, меня арестовали за контрабанду наркотиков, но теперь все нормально. На самом деле, я не виновата. Это дело рук моей сестры.

– Нет, – Данте сжал мой подбородок и заставил посмотреть на него. – Никому ничего не рассказывай, поняла? В глазах закона ты не сделала ничего плохого. На бумаге все выглядит так, будто случилось недоразумение. Иззи выйдет недели через три, потом мы закончим дела и уедем. Если ты собираешься оставаться здесь дольше, просто занимайся своими делами.

– Хорошо, – прошептала я, но мозг отказывался соглашаться с этой идеей. Я пыталась убедить себя, что все нормально, но это было не так. Разве могла я вернуться к работе в скорой помощи, помогать больным и вести себя как законопослушная гражданка, когда на самом деле последнюю неделю провела в тюрьме? Вздохнув, я взяла из пакета пластиковую вилку и принялась ковырять еду.

Данте прислонился к стойке и смотрел, как я ем. А когда я, положив кусочек в рот, застонала, он усмехнулся.

– Когда-нибудь я тоже научусь готовить это блюдо, – я указала на еду. – Точно не хочешь попробовать?

Его глаза сверкнули, когда он покачал головой, продолжая улыбаться.

– Не собираюсь лишать тебя удовольствия.

– Величайшее наслаждение. Пожалуй, самое главное для меня – хорошая еда и хорошие книги. И я нуждаюсь и в том, и в другом, потому что мне надо идти на работу, говорить на другом языке и переживать, а не считают ли они меня преступницей.

Данте постучал костяшками по столешнице, привлекая мое внимание:

– Сосредоточься на работе, Лайла. Не волнуйся, хорошо? Мне придется учить тебя новым приемам, чтобы помочь утихомирить твою вечную тревожность.

– Я… Данте, сейчас все серьезно.

Он шагнул ко мне, как будто мы уже миллион раз нарушали личное пространство друг друга. Я откинулась назад, потому что такого не случалось очень давно.

– Если ты так говоришь, то, пожалуй, я тебе поверю. Вообще-то за все время службы в армии и работы на правительство я ни разу не попадал в тюрьму.

– Да, но у тебя есть необходимые личные качества, а у меня нет. А что, если начальство узнает о моей лжи? Они проверили мою биографию. Я помогаю людям, и нельзя допустить, чтобы у них в штате работала преступница. А если они подадут на меня в суд или еще что-нибудь? Я не хочу разориться и снова оказаться в тюрьме. Или, что еще хуже, потерять лицензию.

Данте покачал головой и засмеялся, а потом прижал ладонь к моему рту, пытаясь прервать поток болтовни, а другую положил за голову, удерживая меня на месте.

– Хватит болтать, Лайла.

– Но… – прозвучало невнятно, и он надавил сильнее, заставляя меня замолчать.

– Давай послушаем тишину.

Я зло прищурилась, секунду помолчала, а потом взмахнула руками. Отпихнула его ладонь.

– Ты о чем? Это не поможет.

– А вот и нет. Тишина помогает успокоиться и понять, что мир вокруг живет, движется и все еще издает звуки. Настоящей тишины не существует, поэтому, какая бы маленькая катастрофа у тебя не случилась, не стоит ждать конца света.

– Она не маленькая! – вскрикнув это, я встала и затем перевела дыхание. Боже, неужели он рассмеется, если я начну считать? Я отвернулась. – И вдобавок ко всему, завтра после работы у меня свидание с Алланом.

– Свидание? – Данте прищурился. – Ты считаешь, разумно сейчас идти на свидание?

– Я постоянно откладываю эту встречу. Мы два раза виделись, и он знает, что сейчас я уже должна вернуться в город. Не могу же я обманывать его.

Данте хмыкнул, но не стал делиться своим мнением, просто пристально и оценивающе смотрел на меня. Он сжал челюсти, а татуировки на шее, казалось, увеличивались.

– Ну нахрен, – пробормотал он, а потом предложил. – Ты напряжена. Давай попробуем помочь тебе успокоиться. Сейчас вернусь.

Я уже собиралась ответить, но он медленно повернулся, однако не в сторону коридора. Вместо этого он прошел мимо моей кровати, миновал тумбочку и подошел к стене.

Я моргнула.

Потом еще раз и еще.

А затем разинула рот от удивления.

– Что это за ерунда? – я уставилась на небольшую щель в стене возле моей кровати.

– Дверь в смежную комнату, – Данте повернулся ко мне и улыбнулся, сообщив об этой детали так обыденно, что мне захотелось его ударить. Затем медленно достал ключ из заднего кармана и провел им в месте, где обои встречались с лепниной.

Раздалось дурацкое жужжание, и Данте открыл дверь.

– Нет, – зло прошептала я, сердце учащенно колотилось. Он жил не через коридор или хотя бы в конце. Он устроился совсем близко, буквально за стеной, организовав себе легкий доступ в мой номер. Я покачала головой, подошла к нему и потянулась к полотну, пытаясь закрыть дверь. Скрестив руки, он встал у меня на пути, а когда я толкнула его, не издал ни звука и не сдвинулся ни на миллиметр.

Зарычав, я бросилась к телефону.

– Ты все это время был там? Я… Данте, я не буду жить с тобой в одном номере.

– Мы живем в разных номерах, к тому же, Ягненок, я должен быть уверен, что ты в безопасности, – прошептал он, затем замолчал, а после продолжил – И я имею в виду, от всех и от всего.

Я бросила на него яростный взгляд.

– А как насчет моего личного пространства? А если ко мне кто-то придет? Я не хочу, чтобы ты подслушивал…

– Что подслушивал? – подначивал он, прекрасно понимая, что я пыталась сказать.

Отказываясь ему отвечать, я сосредоточилась на задуманном. Данте рассмеялся и облокотился на дверной косяк. Он наблюдал за моим злым топотом так, словно был готов вечно смотреть на мою истерику.

Ну ничего, он явно перестанет потешаться надо мной, когда мне поменяют номер. Я набрала номер службы ресепшн и выслушала приветствие какого-то мужчины.

– Да, знаете, на самом деле мой вечер складывается не лучшим образом. Похоже, мой номер находится по соседству с номером другого человека, и у этого жильца есть ключ от смежной двери.

– Боже мой, мне очень жаль, что так получилось, мисс?..

– Мисс Харди. Двадцатый этаж. Мне нужен номер…

– О, мисс Харди. Конечно! – он прочистил горло. – Мы не можем предоставить вам другой номер. Согласно запросу мистера Арманелли, ваши номера должны быть рядом.

– Что? – прошептала я, услышав озвученную фамилию. – Нет, мой номер забронировал Данте. Данте Рид.

– Нет, мисс, это сделал Данте Арманелли. И мы очень признательны…

Данте вырвал у меня трубку и взял дело в свои руки.

– Это Данте, я разберусь с возникшим недоразумением, – он положил трубку, и я обескураженно отступила назад.

– Ты… ты воспользовался псевдонимом и выбрал фамилию члена мафии? – спросила я высоким голосом.

– Я использовал фамилию, которую дал мне отец, – он ответил тихо, будто пытался помочь мне успокоиться.

Но мои руки дрожали, а сердце билось как безумное. Я посмотрела Данте в глаза.

– Ты хочешь сказать, что…

– Давай, – он махнул рукой, побуждая меня продолжать. – Задай вопрос.

Я подумывала швырнуть в него стоящим на тумбочке телефоном.

– Ты связан с ними родственными узами? – прошептала я.

Он кивнул раз, потом второй, подтверждая мою догадку, и не сводил с меня взгляда, словно опасался, что я могу сбежать.

– Не может быть, – я покачала головой и попыталась сделать вдох, хотя казалось, будто в комнате совсем не осталось воздуха.

Арманелли имели репутацию хладнокровных убийц. Еще с шестидесятых их фамилия постоянно фигурировала в новостях, они занимались торговлей наркотиками, отмыванием денег и убийствами. Арманелли являлись самой печально известной преступной семьей в Америке. Даже сейчас, спустя столько лет, их имя упоминали в связи с фальсификацией выборов, контролем правительства и ядерным оружием, а также, судя по слухам, у них было достаточно денег, чтобы с легкостью управлять целой страной.

– Ты не один из них, – пробормотала я. – Этого не может быть.

– Почему? Из-за происхождения мамы? – он почесал щеку. – Лайла, мой отец итальянец, дальний кузен Марио Арманелли. Мама нечасто распространяется об этом родстве. Я пошел в армию, потому что понимал: мне необходимы навыки и знания, которые превосходили бы те, что я получал, пока рос. Благодаря службе я освоил и другие навыки. И большую часть жизни работал с мафией.

– Нет, – я села, пытаясь вспомнить, что видела в новостях за все эти годы. Данте был хорошим. Он являлся для меня олицетворением безопасности. Он не мог… – Они убийцы.

– И я всегда был таким.

– Невозможно, – я поднялась с кровати, обогнула ее и указала на него. – Не смей говорить, что военные убивают. Наши солдаты настоящие патриоты. Герои войны.

– Я – герой войны и член семьи Арманелли, так что сделал для своей страны все, что должен. И давно смирился с этим, – он сделал размеренный вдох, обычно такое дыхание свидетельствовало о попытке успокоиться. – Я выполняю одинаковую работу как для правительства, так и для семьи. Мы не все плохие. В последнее время мы сделали много хорошего.

– Ты хочешь сказать, что…

– Что все взаимосвязано, а дальше думай сама. Ты умная девочка, все понимаешь и смотришь новости.

– И что, получается, теперь я живу с мафиози? – вскрикнула я.

– Вообще-то я живу в соседнем номере, но, если ты так рьяно добиваешься правды, могу переехать сюда.

– Тебе еще хватает наглости шутить? – сжав руки в кулаки, я начала отворачиваться, но потом остановилась. Не стоило поворачиваться спиной к убийце, верно?

Улыбка, появившаяся на его губах, была обескураживающей.

– Маленький Ягненок, неужели ты вдруг испугалась меня?

– Не будь ослом, Данте, – усмехнулась я и провела рукой по волосам.

– Ты теребишь волосы, когда нервничаешь. Хочешь подышать?

– Нет. Я не хочу дышать с тобой! – вместо этого мне хотелось ударить его. – Ты врешь мне. Обо всем… об Иззи… о себе, что, кстати, я считаю грандиозным предательством… и о своей дурацкой фамилии.

– Вру? – Он замолчал, а потом в нем что-то будто сломалось, и он закричал: – Я обманываю тебя? Лайла, да ты не разговаривала со мной годами!

– Не могу разбираться со всем этим сейчас, – я прижала пальцы к вискам, а другой рукой махнула ему, прогоняя. – Просто уйди.

– Или что? – прошептал он, и отчетливая угроза в его голосе казалась практически осязаемой. Мое сердце подпрыгнуло, а между ног я ощутила трепет.

– Или я заставлю тебя, – огрызнулась я, потому что больше не собиралась сдерживаться и щадить его чувства.

Он хмыкнул.

– Мне нравится эта твоя новая воинственная сторона, Ягненок. Даже подумываю позволить показать ее во всей красе.

Меня бесила собственная реакция, как тело обдало жаром от этих слов, как я машинально облизала губы, а Данте наблюдал за мной. И все же я не сдалась. Он переступил черту, и я потеряла остатки самообладания. Я ответила на его ложь злой иронией, не задумываясь, бросая ему упреки.

– И как именно ты это сделаешь? Будешь меня пытать? Убьешь? Какую конкретно работу ты выполняешь для мафии, Данте Арманелли?

Я успела заметить лишь обиду, вспыхнувшую в его взгляде, а потом он отвернулся.

– Наслаждайся чтением, Лайла, – пробормотал он, после чего захлопнул за собой дурацкую смежную дверь.

Глава 12

Делайла

Массаж в качестве напоминания

Я опустилась на маленький барный стул на кухне и попыталась осмыслить все то, о чем теперь знала. Примерно через десять минут вздохнула. Кусочки головоломки, из которой состояла моя жизнь, больше не подходили друг другу так, как раньше, и я понимала, что отныне все изменилось.

Даже если мне хотелось пойти за Данте, мне необходимо было время, чтобы осмыслить все недоговорки, всю ту ложь, в которую я верила.

Пришло время сделать один, а может и все семь вдохов, чтобы снова иметь возможность сосредоточиться.

Один. Он оказался членом мафии.

Два. Но по-прежнему оставался Данте.

Три. Он вытащил меня из тюрьмы.

Четыре. Оказалось, его звали иначе, а ведь я бесчисленное количество раз выкрикивала его имя, когда пользовалась вибратором.

Пять…

– У меня есть камни, – услышав за спиной глубокий голос Данте, я подпрыгнула.

– Данте! – повернувшись и увидев, что он стоит в дверном проеме, я старалась изо всех сил сдерживаться и не показывать, что при виде его у меня едва не текли слюни. Он стоял там, похожий на Данте, которого я помнила, одетый в спортивные штаны и футболку, плотно облегающую массивную грудь. Крупные бицепсы натягивали ткань. Я облизала губы, обведя взглядом вены на его руке, а потом увидела, что он держит в руках темную сумку.

– Я собиралась почитать, а потом отправиться спать, – сказала я.

– Нет, не собиралась. Ты планировала злиться и накручивать себя. Тебе нужно расслабиться, так что давай попробуем тебе помочь, – он достал из пакета масло, затем несколько камней и положил все это на тумбочку. – Например, с помощью массажа.

– Э-э-э… я не люблю массаж, – я замолчала, напрягшись всем телом. От одной только мысли о том, что кто-то будет касаться меня вот так, у меня по коже поползли мурашки.

– Лайла, как можно не любить массаж?

– Вот так. Мне никогда не удается расслабиться. Кажется, будто незнакомец просто щипает кожу и нажимает на все неправильные точки.

– Лайла, но ведь я тебе не чужой, – тихо заметил Данте и твердо посмотрел на меня.

Нет. Он был хуже незнакомца. Мне удалось досчитать только до четырех, но это стало лишним напоминанием о том, почему этот мужчина не мог делать мне массаж. Он был тем самым парнем, которого я желала настолько сильно, что не могла позволить дотронуться до меня даже просто, не в сексуальном плане. Потом он стал причиной моих слез, и я оплакивала его потерю, хотя он даже не подозревал об этом. А теперь он превратился в мужчину, которого я совсем не знала.

– Иногда в твоем взгляде столько грусти, маленький Ягненок, – он выложил камни в одну линию, словно я уже дала свое согласие. Когда я ничего не ответила, потому что не могла, он вздохнул. – Ложись на кровать и расскажи мне, почему ты не можешь смотреть на меня. Я видел этот грустный взгляд еще до того, как ты узнала мою настоящую фамилию.

– Нет, Данте, ты не будешь делать мне массаж, – я вскинула руки и зашагала по выложенному плиткой полу, между кухней и телевизором.

– Делайла, когда я отдаю людям приказы, они обычно следуют им, – и снова этот голос был иным, не похожим на голос мальчика, с которым я росла. Этот был полон мрачности и безжалостности.

Услышав его, я остановилась и посмотрела на Данте, прикусив губу.

– Не уверена, что вообще знаю тебя. Ты скрыл правду о своем имени, о моем номере, обо всем. Возможно, для меня ты незнакомец, Данте Арманелли.

– Если хочешь, я могу быть для тебя незнакомцем, – ответил он, глядя мне прямо в глаза, словно спрашивая разрешения. Существовала определенная грань, которую мы никогда не пересекали, и, возможно, я хотела ее перейти и увидеть, что там. Сейчас Данте был таким, каким мне не доводилось его видеть раньше, и даже после всех этих лет мне все равно хотелось изучить его.

Более того, я хотела, чтобы мы мирно сосуществовали здесь, и мне удавалось стоять на своем, не сдаваясь на милость этому мужчине. Возможно, мне нужно было понять, с чем я могу справиться, на что я вообще способна.

А может, не отказывать себе в удовольствии воспротивиться, вести себя иначе. Я все еще сомневалась. Тем не менее немного подумав, опустилась на кровать и, вздохнув, согласилась:

– Ладно.

– Снимай футболку, – приказал он.

Я округлила глаза.

– Ты серьезно?

– Для массажа нужно масло. Ты хочешь, чтобы следы остались на твоей одежде?

Я закатила глаза:

– Тогда отвернись.

Данте посмотрел на меня так, будто я говорила глупости.

– Неужели в этом есть необходимость? Я уже видел тебя голой.

Клянусь, он будто говорил, что во мне нет ничего привлекательного. Судя по ухмылке, Данте находил эту ситуацию забавной, на его красивой щеке даже появилась ямочка. Мне безумно сильно хотелось вскочить и лизнуть ее, но я сдержалась. Поняв, что из нас двоих лишь я остро реагирую на нашу близость, я решила проверить его. Если его больше не волновала моя нагота, мне вдруг захотелось увидеть доказательства.

Я прищурилась и, только он собрался отвернуться, резко стянула футболку через голову.

Настала очередь Данте испытать шок.

– Охренеть, – протянул он и уставился на меня.

Его зрачки расширились, а взгляд стал голодным, когда он облизнул губы.

– Данте, – я откинулась на спинку кровати и облокотилась на руки, выпятив грудь в красном кружевном бюстгальтере. Как удачно, что я купила новое нижнее белье до приезда в Пуэрто-Рико. – Если ты против, могу снова надеть футболку.

Он прочистил горло, и я увидела, как дернулось его адамово яблоко, а затем снова посмотрел мне в глаза:

– Ложись, дразнилка.

– Я? – усмехнулась я, устраиваясь на кровати лицом к телевизору. – Я даже не планировала снимать футболку. Подумала, что это будет странно.

– Конечно, – проворчал он, словно сожалея о своем решении. Затем прошел мимо, взял ведерко и наполнил его льдом из моего холодильника на кухне.

– Это еще зачем? – поинтересовалась я.

– Чтобы охладить камни, – он не стал больше ничего уточнять, просто подошел обратно к тумбочке.

– Хорошо. Итак, ты включишь телевизор или что-нибудь другое, пока будешь делать массаж?

– Нет, – услышав за спиной шорох, я обернулась. Данте налил на руки какое-то пахнущее мятой масло, а затем принялся медленно и тщательно растирать ладони.

Я поняла, что обречена.

– Опусти голову и расслабься, – велел он. – Я помогу тебе избавиться от стресса, а вот включенный телевизор делу точно не поможет.

– Ну не знаю, телевизор всегда помогает мне расслабиться.

– Возможно, вот только он точно не помогает справиться с трудностями, которые тебя беспокоят.

Внезапно его большие руки оказались на моей спине и начали втирать в нее теплое масло, и единственное, что я смогла сделать в ответ, – зашипеть. Ощутив прикосновения Данте, я вспыхнула. Все тело напряглось, и сомневаюсь, что он это не почувствовал.

– Дело не в трудностях, – пробурчала я. – Это реальные проблемы. После стольких лет оказалось, что ты не тот, за кого себя выдавал. Моя семья в курсе?

– Ты считаешь, они способны на такое? Просто скрыть от тебя? – спросил он.

– Знаешь, я старшая сестра – пусть даже всего на три минуты – но все равно все относятся ко мне как к…

– Как к ребенку и самому ценному, что у них есть? – он усмехнулся. – Потому что так и есть. Они гордятся тобой.

– Не знаю, почему. Теперь я взрослая, и у всех остальных тоже хорошая работа.

– Ты единственная, кто не наделал ошибок.

– Верно, я много училась, чтобы стать медсестрой.

Он хмыкнул, и мое тело обдало жаром.

– Я знаю. Ты всегда очень старалась в школе.

Он медленно провел руками по моей спине, ощупывая каждый позвонок и надавливая так, словно точно знал, на какие точки необходимо нажать. Когда он добрался до моей шеи, я застонала, не понимая, как лучше поступить, расслабиться или сбежать. Мое тело желало большего, и я боролась с собой, но понимала, что ничего не могу с этим поделать.

– Мы оба знаем, что я должна была приложить больше усилий.

Мой отказ стать врачом всегда был предметом споров с родителями, и, уверена, мама поделилась тогда своим мнением с матерью Данте.

Но они не знали, что я просто пыталась удержаться на плаву. Еще никогда мне не было настолько сложно учиться. Я тонула в ненависти к себе, и мой психотерапевт постоянно твердил, что необходимо дать себе время исцелиться, расслабиться и забыть об идеальности.

– Стараться ради кого? – продолжал спрашивать Данте, разминая узел. – Кажется, ты довольна своей работой медсестры. Чем хороша работа, которая не приносит удовлетворение и счастье?

Данте всегда любил философствовать и довольно просто объяснял все происходящее.

– Иногда я жалею, что мы не общались во время моей учебы, – призналась я.

– Ты признаешь, что твои претензии ко мне помешали тебе продолжить общение? – он задал вопрос едва ли не шепотом, и я подумывала притвориться, что ничего не расслышала.

Вместо этого предпочла соврать.

– Данте, у меня нет к тебе никаких претензий.

– Правда? – он провел большим пальцем по уплотнению на шее, а затем коснулся его камнем.

– Господи! – я напряглась и попыталась отодвинуться, чтобы он не прикасался к этому месту, но Данте не отступил. Вместо этого он сильнее придавил меня к матрасу, и я не смогла пошевелиться.

– Расслабься, – приказал он, продолжая давить камнем на ту зону, но я постаралась послушаться и расслабиться. Данте надавил сильнее, и я зашипела, ощутив, как ослабевает давление в триггерной точке, которое не давало мне покоя многие месяцы. Я практически испытала оргазм от этого ощущения. Удовольствие было болезненным, нечто среднее между мучительной болью и настоящим блаженством.

– Данте, мне так хорошо… – застонала я, пока он продолжал разминать мои мышцы. – Мне стыдно за звуки, которые я издаю.

Он снова и снова катал по моей спине камень, а я отвечала тяжелым дыханием и стонами. Затем опустился ниже, и я поняла, что не в силах игнорировать собственные чувства. Я с самого начала была возбуждена и понимала: если мы продолжим в том же духе, я вполне могла опозориться, кончив от его прикосновений. Я понимала, что все это было неправильно, потому что я не привлекала его как женщина, но моему телу было плевать. Оно реагировало так, будто мы были близки, будто я все еще вожделела его и не раз мастурбировала, думая о нем.

Мое тело не умело врать.

Я заставила себя подняться на руки, чтобы попытаться привстать с кровати.

– Кажется, это не очень хорошая идея. Да…

Он толкнул меня обратно.

– Нет, Делайла, именно это тебе и нужно. Твои мышцы напряжены, ты должна расслабиться или сойдешь с ума от той тревоги и боли, что накопились в твоем теле.

– Я многое держу в себе, – в частности, я скрывала и то, как сильно желала его. – Но тебе необязательно заниматься этим, я могу пойти к массажисту.

– Они не смогут помочь тебе так, как нужно, – в его голосе отчетливо слышалось раздражение.

Я хмыкнула, его волшебные руки творили настоящую магию.

– Нет, смогу. К тому же, не уверена, что мое тело способно выдержать то, что ты сейчас с ним делаешь.

Он усмехнулся

– Да неужели. А я припоминаю, как твое тело справлялось и не с такими нагрузками.

Я недовольно посмотрела на него через плечо.

– Если ты решил пошутить насчет той ночи…

– О какой именно ночи ты говоришь? Той, когда я раз за разом трахал тебя?

– Когда ты решил, что это нормально – постоянно поднимать эту тему?

– В тот момент, когда все случилось, просто ты никогда не давала мне шанса заговорить об этом. Лайла, ты не приезжала на вечеринки или Рождество, а вот я много лет посещал все праздники. А если мне удавалось тебя увидеть, ты начинала паниковать и пряталась от меня.

Я подсчитала, сколько раз приезжала домой, что случалось в основном действительно только на праздники.

– Уверена, ты преувеличиваешь, и я точно не пряталась от тебя.

– Считаешь, разумно врать парню, который мало того что прижимает тебя к кровати, так еще и зарабатывает на жизнь тем, что вытягивает из людей правду?

Одной рукой он обхватил мою шею, а другой разминал мышцы плеча, на что отзывалось все мое тело. Я знала, что к этому моменту мои трусики уже промокли, и мне было трудно не потереться бедрами о матрас в попытке избавиться от накопившегося желания. Данте массажировал мое плечо до тех пор, пока я не погрузилась в сладкую истому.

Вместо ответа я решила сосредоточиться на чем-то другом.

Мы не обращали внимания на звуки машин за окном и шум волны океана. Я вообще настолько сосредоточилась на руках Данте на собственной спине, что едва ли обращала внимание на что-то другое.

Мне было интересно, как он относится к тишине – доставляет ли она ему беспокойство или наоборот, помогает в работе. Мне, как медсестре, советовали привыкать к тишине и использовать ее в качестве инструмента для общения с пациентом.

Люди устроены так, что не могут жить без общения, и, думаю, по мере эволюционирования нам становится все тяжелее сохранять концентрацию внимания. Поэтому молчание служит инструментом, позволяющим разговорить даже самого тихого человека.

Неужели мы оба были настолько упрямы, что ни один не готов был сдаться?

Я надеялась на это, пока не почувствовала рядом с ухом дыхание Данте и не услышала смешок.

– А ты справляешься лучше, чем я ожидал.

– Справляюсь с чем именно? – я тут же обрадовалась смене темы.

– Избегаешь острой темы.

– Какой острой темы?

Он надавил большим пальцем на другую нежную точку и принялся разминать ее. Клянусь, он делал так специально, таким образом наказывая меня за несговорчивость. Я зашипела от боли, но он не остановился.

– Из-за которой пряталась от меня все эти годы, с того самого момента, как написала, что нам лучше прекратить всякое общение. До тех пор, пока мы не разберемся с ней, она продолжит мешать нам так же, как тебе мешает этот маленький узел на спине. И мы оба понимаем это.

– Иногда узлы бывают слишком большими, Данте.

Он имел в виду мою боль, но правда была в том, что я оказалась буквально уничтожена, настолько несчастна, что долгое время оставалась равнодушна к миру вокруг. Уверена, он почувствовал, как я напряглась, вспоминая о том периоде своей жизни. Даже если несчастье живет внутри тебя, оно имеет свойство проявляться и показываться другим тогда, когда ты этого совсем не хочешь.

– Иногда лучше позволить всему идти своим чередом.

– Точно, – внезапно он убрал руки с моей спины и положил их по обе стороны от меня, а затем приподнялся и оседлал меня. Данте сжал ногами мои бедра, и теперь давление от его рук на моей спине приносило новые ощущения. – Похоже, нам придется попробовать новый подход. Приготовься испытать новый опыт.

Он начал более агрессивно водить камнями по болезненным точкам, но использовал такие углы и силу давления, которые помогали ослабить напряжение. Я извивалась, напрягаясь от боли, которую все равно находила приятной.

Когда же Данте удавалось проработать новую точку, я каждый раз стонала от наслаждения.

– В отличие от меня, Ягненок, ты все еще не знаешь, что нужно твоему телу, – прошептал он.

Когда он ослабил еще один узел, я чуть не заплакала. Почему у него так хорошо получалось помогать моему телу расслабиться? Откуда он знал, какие именно участки нуждаются в помощи?

Что-то во мне изменилось, и теперь, после последних нескольких дней в его компании, я не могла винить свое тело за то, что оно так сильно жаждало его. Я изо всех сил старалась не выгибаться под ним, но очередное избавление от напряжения вызывало реакцию, которую я была не в силах сдержать. Я вжалась бедрами в кровать, и, поскольку Данте сидел на мне, я знала, что он чувствовал это движение.

– А может, я ошибаюсь. Возможно, ты точно знаешь, что тебе сейчас нужно. Скажи мне, – прошептал он мне на ухо, и я удивленно оглянулась на него через плечо.

Прикусила губу, не зная, что ответить, потому что боялась перейти черту. Неужели он спрашивал о том, о чем я думала? И было ли мне не все равно?

Видимо, в тот момент я приняла решение, но не смогла произнести ни слова, но ему было достаточно хныканья и кивка.

Данте провел пальцем по линии моей челюсти, а затем оттянул губу.

– Используй слова, Ягненок. Ведь с того нашего времени вместе ты стала более опытной, да?

Я сделала судорожный вдох, сердце колотилось так громко, что, уверена, мы оба слышали его.

– Да.

В ответ он зарычал, словно на самом деле не хотел слышать об этом.

– Тогда скажи, чего ты хочешь? Тебе нужен массаж спины или… – он отстранился, перевернул меня и раздвинул мои ноги так, чтобы утроиться между ними. Провел рукой по животу, а затем выше к груди. – Я нужен тебе здесь? Тебе хватает опыта понять, что именно тебе нужно?

Я ахнула, когда он сжал мою грудь и начал разминать ее. От прикосновения кружева к соску мне хотелось кричать, но я жаждала большей грубости, большего напора. Я схватила Данте за запястье и прижала его ладонь к груди, выгнувшись дугой.

Я знала, чего хочу, и теперь, оказавшись с ним в Пуэрто-Рико, была готова получить желаемое.

Глава 13

Данте

Обстановка накаляется

Она так зациклилась на моей фамилии, что забыла, кем я был и кем всегда буду для нее.

Арманелли.

Моя настоящая фамилия так или иначе всплыла бы во время нашего общения, так что Делайла должна была знать, с кем она имеет дело. И все же, узнав правду обо мне, она посмотрела на меня так, будто я мог ранить ее, словно я вообще был способен совершить такую хрень.

Именно поэтому я ворвался в ее комнату, намереваясь разобраться во всем. А когда она стянула футболку, понял, что не уйду, пока мои руки не окажутся там, где им было самое место.

– Видишь, маленький Ягненок, я знаю, что тебе нужно, потому что изучил нас обоих, – я ущипнул Делайлу за сосок, и она практически заурчала, толкаясь в меня бедрами.

– Я ничего не знаю, – она зажмурилась и покачала головой, но продолжала двигать бедрами в поисках желанной разрядки.

Я положил руку ей на живот, и ее дыхание участилось.

– И что ты хочешь узнать?

– Не знаю, Данте. Сейчас не время, – выдавила она и распахнула глаза. В каре-зеленых с золотыми крупинками глубинах бушевал огонь.

– Ягненок, ты очень красивая, когда злишься, – я так медленно провел большим пальцем по ее промежности, что ей наверняка было больно, а потом надавил достаточно, чтобы она почувствовала трение ткани трусиков.

Она стиснула зубы:

– Данте, прекрати играть со мной. По сути это…

– Пытка? – я кивнул, по-прежнему глядя на ее раскрасневшееся лицо и припухшую грудь, которая приобретала такой же красивый розоватый оттенок. – Я в курсе. Существует масса способов пыток.

– Так значит вот чем ты намерен заняться?

Она схватила меня за запястье, но я освободился из ее хватки и взял два небольших камня, которые положил до этого на лед у кровати. Один зажал между большим и указательным пальцами, а второй – между средним и указательным. Когда я поднес другую руку к ее клитору, прижав один камень к ее влагалищу, она зашипела.

– Я намерен заставить тебя понять, что моя пытка для тебя – это соблазнение, а наказание – возможность получить удовольствие, и ты будешь бояться только того, сколько может выдержать твое тело.

Делайла застонала и начала двигать бедрами, пытаясь найти способ получить больше давления, но я с легкостью мог потирать ее клитор и удерживать бедра на месте. Маленький Ягненок был в моей власти.

– Ты только посмотри, как красиво блестит камень от твоих соков, которые пропитали трусики и шорты. Ты всегда так возбуждаешься, Ягненок? – спросил я ее. – Ты настолько мокрая, что он с легкостью войдет в тебя.

– Боже, пожалуйста, сделай это, прошу, – она умоляла, потому что знала, я прав. Я видел, что ее тело жаждало разрядки. Когда дело касалось нашей близости, Лайла всегда была жадной. Мы никогда не могли насытиться друг другом, и было правильно, что я напоминал ей об этом до того, как она решит завести отношения с другим парнем.

Проклятье. От одной только мысли о том, что другой мужчина может приблизиться к моему маленькому Ягненку, мне хотелось превратиться в зверя, волка, который защищает свою добычу.

Я сдвинул ее шорты и трусики в сторону, чтобы подразнить ее и почувствовать, насколько она мокрая. Наклонил голову, чтобы вдохнуть аромат.

– Пахнет так же хорошо, как я помню, Ягненок.

Она захныкала.

– Поверить не могу, что это происходит на самом деле.

– Поверь, и ты знала, что это случится. Когда ты смотришь на меня, в твоих глазах по-прежнему такая же страсть, что и прежде. Я никогда не забуду этот взгляд, даже если очень-очень давно не видел его.

– Я просто хочу… – пролепетала она, слишком увлеченная собственной нуждой, чтобы закончить предложение.

Но мне необходимо было услышать ее просьбу. Ее мольбы стали моей зависимостью, которая ожила, как только она начала просить.

– Лайла, слова.

– Я просто хочу кончить, Данте. Пожалуйста, просто позволь мне кончить. Ты знаешь, как помочь мне, мне это нужно.

Улыбаясь, я приложил один камень к ее попке, и она задохнулась от прикосновения к ее девственной дырочке.

– Вижу, ты все еще защищаешь некоторые места?

Не дав ей времени скормить мне еще одну ложь, я приставил другой прохладный камень к ее блестящему розовому входу, и в ответ она толкнулась ему навстречу.

– Осторожнее, – прорычал я. – Ты должна расслабиться, так что, детка положи руки на свою красивую грудь. Покрути соски… вот так. Хорошая девочка. Хороший маленький Ягненок.

Клянусь, ее клитор запульсировал от моей похвалы. Затем я быстро ввел в нее камень. Он был настолько холодным, что она тут же сжалась вокруг него. Когда он стал достаточно влажным, я получил именно ту реакцию, которой добивался. Делайла сжималась вокруг камня и моего пальца, словно иначе не могла дышать.

– Черт, Данте, – простонала она, выгибаясь на кровати. Делайла продолжала ласкать свою грудь, пока я двигал пальцами. – Я сейчас кончу, – ахнула она, и я с удовлетворением отметил, как напряглись ее соски, как она откинула назад голову, а волосы спутались вокруг лица, словно она отказывалась от всех внутренних запретов.

Это была та самая Делайла, о которой я мечтал все эти годы. Я знал, что она все еще существует, потому что невозможно было уничтожить страсть между нами, даже если мы пытались.

Я знал, что не способен долго видеть ее такой, мой член рвался скорее очутиться внутри нее. Поэтому я щипал ее за клитор, вторя ритму, с которым она объезжала мою руку.

– Я не могу… Это… – у Делайлы не получалось связно сказать о том, что ей нужно. Именно этого я и добивался. Хотел, чтобы она поняла, я – единственный мужчина, способный подвести ее к краю.

Как раз, когда она приблизилась к оргазму, я замер и скомандовал:

– Смотри на незнакомца, который знает твое тело лучше, чем ты сама.

Делайла распахнула глаза, буквально пронзая меня взглядом, в котором было все: ярость, наслаждение, желание и потребность.

– Данте, не смей останавливаться.

– Один вдох, – я с силой надавил большим пальцем на ее клитор, и она зашипела.

– Два, – опустил голову, чтобы как следует вылизать ее, и она застонала. – Считай за меня, Лайла.

– Три, – прошептала она, когда я укусил ее бедро. – Четыре, – прохрипела, когда я ввел в нее третий палец.

– Пять, – я едва слышал ее, пока посасывал клитор, а затем исследовал ее языком.

– Шесть, семь, и ты на небесах, Ягненок, – пробормотал я, глядя на нее сверху и вдавливая камень в ее точку G.

Она кричала снова и снова, кончая так сильно, словно это был первый в ее жизни оргазм.

Кончающая от моей руки Делайла Харди в буквальном смысле могла бы сохранить жизнь умирающему солдату. Эта девушка испытывала оргазм так, будто изучала это искусство и была лучшей по данному предмету. Она полностью отдалась моменту, ее тело отвечало мне, она сжималась вокруг меня, продолжая двигаться бедрами и пытаясь взять все.

Возможно, она и кричала в экстазе, словно я доставил ей райское блаженство, но не понимала, что сама была для меня воплощением рая. Помещенном в теле агнца.

Пока Делайла приходила в себя, я вытащил камень и убрал второй, лежавший у ее ануса.

– Что ты делаешь? Собираешься уходить? – голос звучал невнятно, словно она не знала, на какой планете находится, но слишком устала, чтобы выяснять.

– Ты расслабилась, так что сможешь уснуть, и ты же знаешь, я не буду применять другие виды пыток.

– Значит, ты сделал это только ради того, чтобы я изменила мнение о тебе? – она нахмурилась, словно не понимала, что я готов ради нее на все.

Стало ясно, что придется доказать ей.

– Ты говорила, что сегодня читала об играх с температурой, верно?

Она прищурилась, затем резко распахнула глаза, а ее губы вытянулись в форме буквы «О».

– Исследуя теорию на практике получаешь более полное представление, согласна?

– Ты не можешь просто сделать то, что сделал, а потом уйти. Мы не… Ты не… – она перевела взгляд на мой возбужденный член. Он отчетливо выделялся под спортивными штанами, потому что практически пульсировал, стремясь оказаться в тепле ее тела.

Мне было неприятно, что Делайла считала, будто ей нужно отплатить услугой за услугу, словно ее оргазма от моих прикосновений было недостаточно. Я вздохнул.

– Лайла, в твоем списке есть пункт про изучение мужчин.

– И? – медленно протянула она.

– Если я окажусь в тебе, то положу конец исследованиям. Я не стану делить тебя ни с кем.

– Да ты шутишь! Ты ведь знаешь, что здесь я пытаюсь стать более свободной, узнать себя. Мы не можем… Мы ведь практически незнакомцы и больше не знаем друг друга.

Я посмотрел на ее все еще блестящую киску.

– Похоже, я неплохо тебя знаю.

Она резко свела ноги и, не сводя с меня взгляда, натянула на себя простыню. Делайла очень быстро снова возвела вокруг себя стены. А я не привык проявлять терпение по отношению к женщинам. Обычно мне с легкостью удавалось получить желаемое от большинства людей. Такова была моя работа.

Но вместо того, чтобы начать спорить или перейти еще к каким-либо действиям, я просто убрал камни с ее тумбочки в сумку и повернулся, намереваясь пойти в свою комнату.

– Я могу их вымыть, – пробормотала она, откидывая с лица волнистые волосы и стараясь не выглядеть довольной и удовлетворенной.

Когда она начала садиться, я попытался контролировать свои порывы. Пристально посмотрел на нее.

– Встанешь с кровати, и я оттрахаю тебя так, что ты рухнешь на нее, маленький Ягненок. Я стараюсь сдерживаться, но мое терпение не безгранично.

– Данте, – отчитала она.

Взял один маленький камень, который как раз вводил в нее, положил его в рот, пососал и, не сводя с нее взгляда, застонал, а затем бросил его обратно в сумку.

– Такая же вкусная, как я и запомнил тогда. Как будто ты моя, маленький Ягненок. Но будь по-твоему, давай немного поиграем. Возвращайся на работу. Приводи сюда своего поклонника. Посмотрим, что из этого выйдет. Если хочешь три недели вычеркивать пункты из своего списка, вперед. Но я гарантирую, к концу списка ты сама будешь умолять меня о большем. Твое тело уже просит меня об этом.

Ее глаза вспыхнули, она плотнее укуталась в простыню и насмешливо бросила:

– Данте, не надо быть таким самоуверенным.

Я усмехнулся.

– И скольким парням в университете удавалось заставить тебя кончить?

Видел, как под тонкой тканью поднималась и опускалась ее грудь.

– Я не собираюсь обсуждать такое с тобой, – Делайла хлопнула рукой по кровати, и ее злость была ответом на мой вопрос.

– Ну так что, ответ ноль?

– Я развлекалась со многими парнями, – заявила она и тут же подняла руку, порываясь поправить волосы.

– Ложь. Я знаю, что-то случилось там, в университете, но точно не это, – услышав мои слова, она застыла и сникла. Черт, мне очень хотелось продолжить допытываться, но я понимал: нельзя, мне надо было отступить. – Не собираюсь расспрашивать тебя, Лайла. Когда-нибудь мы станем достаточно хорошими друзьями, и ты сама мне все расскажешь. Обещаю.

Она прикусила губу и отвела взгляд:

– Да, хорошо, но раз ты заговорил о дружбе, то должен понимать, что иногда я хочу побыть одна, погулять, развлечься, пройтись по пунктам своего списка.

Чертов дурацкий список.

Мне хотелось разорвать его или хотя бы вычеркнуть пункт под номером пять.

Я стиснул челюсти.

– У тебя есть мой номер?

– Конечно. Мы пойдем в ресторан на соседней от работы улице. Моя смена заканчивается в девять, так что потом придем сюда.

– Вы?

– Возможно, только я, – она вздохнула, а потом тихо добавила. – А может, и нет.

– Осторожней с выбором, Делайла, – предупредил я. Черт, я понимал, если не уйду, сорву с нее эту простыню. И все же мне нужно было еще раз прикоснуться к ней. Я подошел ближе и провел пальцами по ее руке. На коже проступили мурашки, а потом, дойдя до плеча, медленно, но уверенно и властно провел пальцем по ее ключице. Затем обхватил шею, отчего она резко втянула воздух, и чуть сжал. – Ты такая маленькая, Ягненок. Кто-то может сломать тебя, а потом сожрать живьем.

Она зло посмотрела на меня.

– И что плохого в том, чтобы быть сожранной живьем, Данте?

Я зарычал от ее дерзости, и мой член дернулся. Она специально дразнила меня, прекрасно понимая, что я не отпущу ее после того, как узнал, какая она.

– Убедись, что осторожно и правильно обращаешься с тем, что в итоге будет принадлежать мне.

Я не дал ей шанса ответить. Повернулся и провел ключом по щели, открыв смежную дверь.

А потом захлопнул ее за собой.

Пока мне удавалось удерживать на поводке своего внутреннего волка. Но я понимал, осталось недолго.

Глава 14

Делайла

Переписка с почти бывшим

«Когда-нибудь мы станем достаточно хорошими друзьями», – сказал он.

Мой мозг услышал лишь эту фразу, потому что, даже если Данте утверждал, что хочет обладать мной, он хотел навсегда поместить меня в категорию друзей.

И что тогда мне делать с моей убогой жизнью? Я потеряла его ребенка, так глубоко погрязла в страданиях, что мне понадобилась помощь психотерапевта, и теперь я пыталась жить дальше.

Собираясь на работу, я надела синюю униформу и убрала волосы. Для встречи с Алланом я планировала позже переодеться в одной из раздевалок. У нас обоих были сумасшедшие графики, да и мы уже ходили на свидания, так что надобность наряжаться отпала сама собой. Я собрала косметичку и взяла облегающее черное платье. Сегодня вечером мне хотелось выглядеть сексуально и просто.

В пришедшем сообщении говорилось, что черный внедорожник будет ждать меня у входа. Когда я добралась до холла, Леонардо провел меня прямо к пассажирской двери машины, словно Данте уведомил весь персонал о моем новом виде транспорта.

Я вздохнула и перед началом смены написала сообщение, поблагодарив Данте.

Этот мужчина определенно знал, как подарить мне чувство безопасности. Он вообще понимал, как дать мне ощутить целую гамму чувств. Сердце уже боролось с собой, пытаясь решить, могут ли наше с Данте отношения перейти на новый уровень, хотя я понимала, что это не вариант.

На работе мы имели дело с несколькими непростыми случаями: экстренное кесарево сечение, перелом ноги в автомобильной аварии, сердечный приступ, к сожалению, мужчина не выжил, и еще один сердечный приступ, где пациента удалось спасти.

К девяти я уже с трудом могла сосредоточиться на работе. Весь день на работе я говорила на втором языке, и несмотря на то, что в университете изучала испанский, мне все еще было сложно бегло говорить на нем в чрезвычайных ситуациях. У меня не было даже минуты на то, чтобы думать о наших с Данте отношениях или их отсутствии.

Он был мафиози, а я – медсестрой. Данте дружил с моим старшим братом, а я была младшей сестрой. Я отдала ему свое сердце, и потеря нашего ребенка разбила его.

Я надела свое черное платье и, увидев, как просто оно смотрится на мне, вздохнула. Судя по всему, свидание с Алланом не должно стать чем-то особенным.

Аллан тоже выглядел вполне обыденно, в джинсах и серой рубашке. Он подождал меня в дверях раздевалки и при встрече протянул руку.

Мое сердце никак не отреагировало на этот жест, хотя с Данте все обстояло иначе.

– Делайла, ты отлично выглядишь, – шепнул мне Аллан, когда мы шли к его машине. – Я очень рад, что мы поужинаем в том маленьком ресторанчике. Если верить слухам, там подают великолепный «Мохито».

Я кивнула, когда он открыл передо мной черную дверь своей «хонды».

– Ты уже бывал там?

– Нет. Парни на работе обсуждали его, и я решил, что, пока мы не вернулись домой, нам нужно обязательно посетить это место.

Я кивнула. Мы с Алланом оба были родом со Среднего Запада, и он приехал сюда, чтобы пройти ординатуру. Думаю, нас сблизило то, что мы не были местными жителями и могли исследовать Пуэрто-Рико вместе, а не поодиночке.

Только вот теперь у меня был Данте.

Я кивнула и посмотрела в окно на разноцветные здания, мимо которых мы проезжали. На углу мощеной улицы мужчина играл на гитаре, а несколько семей стояли вокруг и слушали.

– В Сан-Хуане очень много интересных мест.

– Настоящий рай, правда? – Аллан улыбнулся, и его ровные белые зубы, скорее всего после отбеливания, показались мне слишком яркими.

Я кивнула, но не ответила, потому что это слово напоминало мне о том, о чем сейчас я предпочитала не думать. У нас с Данте был собственный рай, неизвестный всем остальным в мире. Я ненавидела его за то, что из-за него не могла познать его ни с кем другим.

Чтобы попасть в ресторан, нам пришлось пройти через магазин. Стоящие на витрине фигурки были украшены драгоценными камнями. Они очень походили на те, которые Данте привозил мне из-за границы.

Я вздохнула, и, когда мы сели, Аллан спросил меня, все ли в порядке.

– Да, конечно, просто сегодня было много работы.

– Точно. Я слышал об экстренном кесаревом сечении. Вы молодцы, спасли маму и ребенка.

Я пожевала губу, и тут официант подошел предложить нам напитки.

– Я возьму шот и «Мохито».

Аллан удивился моему выбору.

– Шот? Ого, тогда принесите два.

Когда официант ушел, я пожала плечами:

– Мы должны насладиться вечером и возможностями, которые нам выпали, ведь так?

– Полностью согласен, – он энергично закивал. Когда принесли напитки, мы заказали еду, и постепенно, по мере непринужденной беседы с Алланом, я начала расслабляться. Он всегда нравился мне внешне: красивое лицо, темные волосы и темные глаза, и он сам немного выше меня. Он нравился мне еще до того, как в мою жизнь вернулся Данте.

Теперь, когда в попытке развеяться я немного выпила, обнаружила, что мне очень нравится его внешность. К тому же, он не был лучшим другом моего брата, не работал с моей сестрой, нас не связывала никакая история. Я посмеялась над одной из его шуток, а затем Аллан отлучился, чтобы сходить в туалет. Как только он это сделал, на мой телефон пришло сообщение.

Данте: Ты не воспользовалась машиной.

Я: Ничего себе, а Леонардо держит тебя в курсе дела. Знаешь, если бы я сказала спутнику, что езжу с шофером, он бы насторожился.

Данте: И опять ты все усложняешь.

Я: Ничего я не усложняю. У меня свидание. Пожалуйста, перестань писать мне.

Данте: Твой кавалер сейчас нюхает порошок в туалете. Так что чем быстрее ты покончишь с этим свиданием, тем лучше.

Прочитав сообщение, я подняла голову и обвела взглядом зал. Ресторан был очень маленьким, так что, если бы Данте был здесь, я бы его точно заметила.

Я: Ты что, следишь за мной?

Данте: А даже если и так, то что?

Я: Это грубое вторжение в частную жизнь. Как прикажешь мне жить своей жизнью, если ты так себя ведешь?!

Данте: Я же сказал, до тех пор, пока ты в безопасности, можешь делать что пожелаешь.

Я: Перестань следить за мной.

Данте: Идет, тогда ты перестань пить.

Я: Ты что, шутишь? Я буду делать все, что захочу.

Данте: Перестань все усложнять, Лайла.

Я: Не указывай мне, что делать.

Данте: Почему? Вчера тебе нравилось выполнять мои приказы.

Я огляделась в поисках камер и увидела, что в верхнем темном углу ресторана мигает красный огонек. Вряд ли он смотрел на меня прямо сейчас, но я все равно показала ему средний палец. А когда увидела, что Аллан возвращается к столику, убрала телефон в сумочку.

Он выглядел совершенно нормально, вот только быстро постукивал пальцем по столу, затем вдруг резко захотел еще выпить, а после уйти.

Следующие пять минут нашего свидания прошли в ускоренном режиме. Аллан быстро осушил шот и предложил один мне. Я согласилась и при этом смотрела прямо в камеру. Затем он оплатил счет и проводил меня к своей машине.

В этот момент мне стоило сказать, что я возьму такси, и отправиться одной в отель. Вместо этого я ответила, что нам лучше вместе сесть в такси.

– Не стоит садиться за руль в нетрезвом состоянии, да?

– Да, точно, – пробормотал он.

Мой телефон разрывался от сообщений Данте, но не успела я открыть приложение такси, как к нам подъехал Леонардо и опустил стекло.

– Вы Делайла, верно? Это вы заказывали такси?

Я смерила его взглядом, пока Аллан открывал для меня дверь машины, но Леонардо лишь подмигнул. Вздохнув, залезла внутрь и принялась читать сообщения Данте.

Данте: Если собралась поиграть в игры, Ягненок, мы поиграем. Неужели не знаешь, что неразумно пить, если идешь на свидание с незнакомым мужчиной.

Я: Может, и не знаю.

Данте: Отошли его.

Что за наглость!

Я: Я не собираюсь его отсылать! Я отлично провожу время!

Данте: Я могу показать тебе, что значит отлично проводить время. Если тебе нужен ужин и чтобы кто-то вылизал тебя позже, я в деле.

Я: Не желаю ужинать с другом. И не хочу, чтобы ты вылизывал меня.

Все было совершенно очевидно. Он не мог заявить, что мы будем друзьями, а потом мешать мне развлекаться. Он поставил меня на своего рода пьедестал, и я собиралась спрыгнуть с него прямо в объятия другого мужчины, потому что была готова к этому. Вот только… вместо того, чтобы целоваться со своим кавалером, я переписывалась с Данте.

Данте: Ты опять врешь. Держу пари, ты мокрая от одной только мысли обо мне.

Я громко рассмеялась, печатая ответ, и сидящий рядом Аллан поерзал:

– Делайла, все в порядке?

– Да, прости, просто небольшие семейные разборки, – я пожала плечами.

– Ничего. Мне все равно нужно проверить один документ.

Данте: Если ты приведешь его сюда, ничем хорошим это не закончится. Пока он под кайфом, ему все равно, кого трахать.

Я: Ах так, значит для него я просто объект для траха?

Данте: Да, ты слишком хороша для него.

Я: Я не хочу быть хорошей.

Данте: Отошли его, Лайла. Или я сделаю это сам.

Боже, я знала, что Данте все испортит. Как я могла забыть его, если постоянно представляла, каково было бы снова почувствовать его на себе? Это было несправедливо. Я зациклилась на нем.

И глядя на Аллана, я не могла перестать искать в его внешности все то, чем обладал Данте: твердая челюсть, более крупные мышцы и татуировки на руках.

Глупо и совершенно неправильно было поступать так, и я понимала, что мне не стоит этого делать, но я схватила Аллана и крепко поцеловала его, пытаясь найти хоть какую-то искру. Он быстро ответил на поцелуй, словно не мог заставить себя замедлиться.

Когда же машина остановилась перед моим отелем, я пригласила его подняться. Не потому, что между нами была химия, и не потому, что поцелуй был настолько хорош, и даже не потому, что его руки знали, что делать под моей юбкой – потому что все было иначе. Я сделала это исключительно для того, чтобы позлить мужчину, который действительно знал, как распалить меня.

В этот дурацкий вечер он подорвал мое доверие, и я хотела ответить ему тем же.

Мы с Алланом немало выпили, поэтому практически вывалились из машины, и я повела его в отель.

– Мисс Харди, вы уверены, что хотите, чтобы этот джентльмен поднялся на ваш этаж? – спросил Леонардо. Очевидно, он был очень предан Данте, или всем Арманелли, или еще кому-то, поскольку при необходимости исполнял роль шофера.

В ответ я закатила глаза:

– Да, Аллану разрешено подниматься ко мне в любое время.

Мы целовались в лифте и в коридоре по пути в мой номер. Я желала доказать свою правоту, поэтому собиралась пойти с Алланом до конца… даже если для этого мне пришлось бы фантазировать о Данте.

Это была моя жизнь, мой список.

И я планировала насладиться.

Именно так и сделала бы, но дверь моего собственного номера распахнулась, и я упала назад, попав прямо в сильные татуированные руки, от которых по всему телу пробежали глупые искры.

– Детка, это не твой номер? – Аллан непонимающе смотрел на Данте. – Извини, приятель, если мы вели себя слишком шумно…

– Честно говоря, она вела себя недостаточно громко. Потому что я знаю, какие звуки она издает, когда хочет, чтобы ее трахнули.

Мы с Алланом оба открыли рты, но Данте ничуть не смутился, а просто подвинул меня, чтобы я встала ровнее.

Я одернула свое черное платье, теперь оно опустилось чуть выше колен, и повернулась, чтобы посмотреть на Данте.

– Аллан, прости за поведение лучшего друга моего брата. Он склонен к гиперопеке, а еще настоящий грубиян.

– Лучший друг твоего брата? – пропищал Аллан. – Откуда он знает, какие ты издаешь звуки, когда…

– Потому что я отлично знаю ее. Я не просто лучший друг ее брата. Я тот, кто поможет вашему свиданию закончиться. Так что спасибо, что доставил ее домой в целости и сохранности. В следующий раз, когда пригласишь девушку на свидание, не стоит нюхать в туалете. Тогда ты поймешь, сон это или нет. А теперь можешь идти.

– Что за?.. – Аллан уже отступал назад, его зрачки были настолько расширенными, что теперь я поверила в историю про туалет.

– Прости, Аллан, – прошептала я, но он пришел в себя и начал пятиться, словно его поймали на чем-то незаконном, и он не хотел попасть в тюрьму.

Когда Данте втащил меня в номер, я тут же набросилась на него.

– Ты испортил мне свидание.

– Его бы вообще не было, если бы не твое желание доказать свою правоту.

– Поверить не могу, что ты вытворяешь такое, – я вырвала локоть из его хватки.

– Я? Это ты слоняешься по всему Сан-Хуану, доводя меня до сердечного приступа своими выходками.

– Неделю назад ты едва ли вспоминал обо мне. Мы были чужими людьми, которые живут собственной жизнью на разных концах света.

– И теперь мы снова связаны, – Данте скрестил руки на своей широкой груди и нахмурился.

– А я не хочу иметь к тебе какое-либо отношение. Ты считаешь меня хорошей девочкой, которая не должна творить всякую ерунду, а я иного мнения. Я заслужила эту возможность после учебы в университете и…

– И чего?

– Боже, не твое дело, – крикнула я и толкнула его в грудь. – Не хочу тебя видеть. Не хочу видеть Иззи. Я просто хочу вычеркнуть пункты из своего списка.

– Лайла, нельзя просто взять и вычеркивать пункты, словно это какой-то дурацкий экзамен. Так ты не станешь счастливой.

Я сбросила туфли и закричала:

– Убирайся из моей комнаты! Мне нужно принять душ. И я хочу, чтобы ты оставил меня в покое.

Он вскинул руки, словно в тот момент и сам не хотел иметь со мной ничего общего. Направился к двери в смежную комнату, потом остановился, развернулся и пошел обратно, подойдя ко мне вплотную. Я уже стояла босиком, поэтому была вынуждена поднять голову, чтобы посмотреть на него.

Данте коснулся моего затылка и сжал волосы. Откинул мою голову назад, открывая шею, и мы уставились друг на друга. Затем его зеленые глаза расширились, и он резко опустил голову и провел носом по моей коже.

– Мне не нравится, когда тебя касается рот другого мужчины. Не нравится чувствовать здесь его запах, ведь я знаю, что это одно из твоих самых чувствительных мест.

Я сделала судорожный вдох. От шепота и ласкавшего кожу дыхания мои соски напряглись, между ног запульсировало, а разум затуманился.

– Я проявляю терпение, потому что для меня важна наша дружба, – затем Данте отступил назад и отпустил мои волосы. Я тоже шагнула в сторону, а он резко развернулся и исчез в одно мгновение.

Меня трясло от желания, дрожащей рукой я пригладила волосы и попыталась сделать достаточно вдохов, чтобы прийти в себя.

Я считала до семи… и так семь раз.

Изо всех сил старалась не обращать внимания на то, насколько возбуждена, но все тщетно.

Поспешив к тумбочке, я взяла свое спасение – маленький водонепроницаемый вибратор. Потом пошла в душ и включила настолько горячую воду, что она могла обжечь кожу. Я хотела этого сочетания боли и удовольствия, потому что только так могла избавиться от прикосновений Аллана.

Я представила грубые руки Данте, что это они провели по моим бедрам и добрались до влагалища, а потом ввела в себя вибратор и включила его.

Я ахнула, понимая, что Данте точно знает, в чем я нуждаюсь. Снова и снова потирала клитор, позволяя себе поддаться зависимости, от которой мне никогда по-настоящему и не удавалось избавиться.

Я выкрикивала его имя, радуясь, что стены моей спальни казались достаточно толстыми, чтобы сохранить мой позор в тайне.

Избавившись от напряжения, я, расслабленная и удовлетворенная, вылезла из душа. Завернулась в плюшевое белое полотенце и вышла из ванной комнаты, намереваясь взять одежду.

И едва не выпустила полотенце из рук, когда увидела у своей тумбочки Данте. Он принес обезболивающее и воду.

Данте ухмыльнулся и, не глядя на меня, пробормотал:

– Насколько вижу, Аллану не хватило знаний, чтобы удовлетворить тебя.

Ну почему я не могла спокойно реагировать на этого мужчину?

– Данте, ты не можешь заходить в мою спальню без приглашения.

– Почему? У меня есть ключ.

– А вдруг я оказалась бы голой.

– А что, под этим полотенцем на тебе что-то есть? – он посмотрел на мои влажные ноги, затем на бедра. Я задрожала под его пристальным взглядом.

– Вот и я о том же. Приди ты чуть раньше, я могла бы быть и без полотенца.

– Лайла, но ты же помнишь, что там нет ничего такого, что бы я не видел, да? – он поднял бровь.

– О, замолчи, – я повернулась и отошла на другую сторону кровати. Мне нужно было придумать, как незаметно убрать вибратор, потому что при одной только мысли о том, что Данте увидит меня с ним, мои щеки становились все краснее.

Я гадала, слышал ли он меня, пока я была в душе. Играя с собой, я всегда немного увлекалась.

Но вместо того, чтобы предоставить мне личное пространство, он пошел за мной, словно не мог держаться подальше.

– Лайла, – его голос прозвучал совсем рядом, так что мне пришлось повернуться и проверить, неужели он стоял настолько близко. Я оказалась права, он был почти вплотную ко мне, я даже чувствовала запах его лосьона после бритья. – Видимо, твой вибратор творит чудеса, если ты используешь его вместо меня.

– Ты хочешь обсудить это сейчас? – ахнула я. – Это совершенно неуместно. Ты бы даже не узнал о моем маленьком устройстве, если бы не ворвался ко мне без разрешения. А если бы я вот так вломилась к тебе? А если бы ты был не один, а с женщиной?

– Если бы я был с женщиной, ты бы услышала ее крики, – он произнес это шепотом, но его слова поразили меня в самое сердце.

От этого откровения я возбудилась и вместе с тем ощутила ревность. Я хотела стать той, кто выкрикивает его имя, хотя понимала, что мне никто ничего не предлагал.

– Что ж, рада за нее.

Он хмыкнул, глядя на вибратор в моей руке.

– Знаешь, эту штуку можно использовать по-разному. Может, если бы ты пригласила меня в душ и позволила помочь, получила бы больше удовольствия, выкрикивая мое имя.

– Я… – я остолбенела, все мысли вылетели из головы, а Данте потянулся и вырвал у меня вибратор. Это было всего лишь маленькое розовое яйцо, но, если нажать на кнопку, оно начинало сильно вибрировать. – Что ты делаешь?

– Забираю его, – он убрал добычу в карман, а затем вопросительно посмотрел на меня. – Если только ты не планируешь отнять его.

– Ты не можешь забрать мой…

– Могу и буду. Лайла, в следующий раз, когда тебе понадобится помощь и захочется пофантазировать обо мне, постучись в мою дверь, и получишь кое-что настоящее.

Я топнула ногой:

– Вчера ты сказал, что я должна покончить с другими мужчинами, если хочу…

– О, ты точно покончила с ними.

– А вот и нет, – я дерзко вздернула подбородок. Да пошел он. Я была готова переспать со всем островом, лишь бы доказать свою чертову правоту. – Я хочу наслаждаться жизнью! Мне это нужно. Разве ты не понимаешь? Именно поэтому я согласилась на эту работу.

– Наслаждаться жизнью, раздвигая ноги для каждого придурка, который приближается к тебе?

Мои глаза расширились, но Данте и глазом не повел.

– Да пошел ты! – я толкнула его, но он не сдвинулся ни на миллиметр. – Ты не имеешь права так разговаривать со мной. Мне нужно выполнить пункты из списка. Я должна быть уверена, что делаю все правильно, или…

– Или что? – спросил он, скрестив руки на груди.

Я опешила от его вопроса. Не знаю, почему список настолько важен, просто знаю это и все:

– Мне это нужно.

– Ты рассказывала об этом списке своей семье? Братьям и сестре?

– Братьям и сестре? Ты шутишь? Это личное! – возможно, причина крылась в усталости, к тому же, я выпила, а может, я слишком серьезно относилась к списку и лишь сейчас осознала это, но внезапно поняла, что веду себя, как ребенок. – Ты не можешь приходить сюда и менять все мои планы. Вы с Иззи… Не желаю, чтобы кто-то из вас присутствовал в этой части моей жизни. Я живу для себя.

– Тогда используй меня, – он пожал плечами, словно эта идея не была абсолютно нелепой.

Данте не понимал, что по большей части я приехала сюда в поисках себя потому, что влюбилась в него и потеряла его ребенка.

– Моя семья… братья убьют тебя.

Он пристально посмотрел на меня, а затем внезапно его губы растянулись в настолько широкой улыбке, что на щеке появилась ямочка, от которой у меня подкосились колени.

– Лайла, ты думаешь, я боюсь твоих братьев.

– Ну, нет, потому что бояться нечего. Мы не будем ничего делать. А вот если бы что-то сделали, они бы превратили твою жизнь в ад.

Данте обвел взглядом мое тело, причем так медленно, что я ощущала жар во всех тех местах, на которые он смотрел: бедра, талия, грудь, шея.

Он задержался на моих губах, потом посмотрел в глаза и сказал:

– Значит, ты еще хочешь поиграть с мужчинами на острове?

– Что? – прошептала я. Я с трудом соображала и почти ответила «нет», только чтобы он подошел ближе, но потом спохватилась и ответила. – Да… Через несколько дней я встречаюсь с Троем и…

– Когда закончишь, знай: если эта киска все еще будет такой же сладкой, какой была прошлой ночью, то я абсолютно точно планирую разобраться со всем, что могут устроить мне твои братья, – Данте покачал головой и продолжил. – Запрись, Лайла.

А затем захлопнул за собой дверь.

Глава 15

Делайла

Поделиться секретом

После этого мы не виделись с Данте два дня. Я работала, как и он. Или я лишь думала так. Он не давал о себе знать.

И это было к лучшему. Ссора по поводу моего свидания была лишней. До выхода из тюрьмы Иззи и их с Данте отъезда мы должны были общаться как цивилизованные люди.

Я повторяла себе это в течение двух дней. Когда же на третье утро я, будучи одетая в форму, встретила его в коридоре, мое сердце едва не остановилось. Тело отреагировало мгновенно, и я обнаружила, что меня переполняют различные эмоции, будто я хотела его увидеть и скучала по нему.

Мне просто нужно было больше спать. Длинные ночные смены сводили с ума, особенно на фоне недостатка пищи и после того, как мне пришлось всю ночь избегать Аллана.

– Привет, Ягненок, – Данте прислонился к стене, а не вставил карту-ключ в замок своего номера, как собирался сделать, пока не увидел меня. – Тебе идет синий.

Я закатила глаза. В моей форме медсестры точно не было ничего выдающегося.

– А ты хорошо выглядишь в брюках, – ответила я.

– Собралась на завтрак? – он кивнул в сторону сумки, которая висела у меня на плече.

– Только быстро. У меня была долгая ночная смена, – я указала в сторону ресторана.

Он хмыкнул.

– Я слышал, как ты пришла около часа назад. Обычно твоя смена заканчивается на три часа раньше.

– Авария на шоссе с кучей машин, – он просканировал взглядом мою одежду, ища доказательства моих слов. – Я приняла душ и переоделась на работе.

Он кивнул:

– Если ты не против, я составлю тебе компанию за завтраком.

Я поджала губы, кивнула, и мы молча пошли по коридору. Сегодня Данте был таким, каким я его и помнила, – тихий и спокойный мужчина, который улыбался и кивал другим гостям, проходившим мимо. Он пробормотал «привет» и «спасибо» человеку, который открыл для нас дверь ресторана. Затем положил руку мне на поясницу, словно мы были друзьями и для нас было вполне привычно касаться друг друга.

А вот мое тело воспринимало его совершенно иначе. Меня сразу бросило в жар, соски напряглись, дыхание перехватило. Светлые глаза встретились с моими, но он не обратил внимания на искру между нами.

И это к лучшему.

В ресторане было не очень много народу, лишь шумные семьи с детьми и пара пилотов, которые устроились в углу, вероятно, остановившись здесь на день или два перед следующим рейсом. Я пошла за фруктами, и две маленькие девочки, одетые в пижамы с красными полосками, показали пальцем на мою форму. Заметив это, я покрутилась из стороны в сторону и улыбнулась.

Мы все втроем засмеялись, а одна девочка наклонила голову и сказала:

– Я хочу стать врачом, когда вырасту.

– Мне нравится ваши красные пижамы, – я кивнула им обеим, не став поправлять их и говорить, что я медсестра.

– Мы близнецы, – девочки взялись за руки.

К девочкам подошла мама и положила руки им на плечи, а затем улыбнулась мне:

– Извините.

– Не переживайте, все в порядке. Мы просто делаем друг другу комплименты по поводу нарядов, и, кстати, у меня тоже есть сестра-близнец.

У девочек загорелись глаза:

– Правда?

– Ага.

– Она такая же красивая, как ты? – подала голос вторая сестра, которая раньше молчала. Она напоминала мне меня, я точно так же привыкла стоять в стороне, позволяя Иззи играть главную роль.

– Ну, мы обе по-своему красивы. Так же, как и вы – обе по-своему великолепны.

Они захихикали, и мама потянула их прочь. Видя, с какой любовью они смотрели друг на друга, я погрустнела.

– Ты хочешь детей, – услышав за спиной голос Данте, я подпрыгнула, и тарелка с едой выскользнула у меня из рук.

Этот мужчина явно обладал реакцией супергероя, потому что успел поймать мою тарелку, и вся еда осталась на месте.

– Господи, ты меня напугал, – пробормотала я, когда он вручил мне тарелку. – Спасибо.

– Не за что, – затем снова положил руку на поясницу и повел меня к нашему столику. На этот раз он шел ближе, настолько, что я чувствовала тепло его тела. Как будто мы были вместе. Словно мы уже очень хорошо знали друг друга. И от этой мысли мое сердце невольно забилось быстрее.

Он отодвинул для меня стул, а потом обошел стол.

Я прикусила губу, стараясь не обращать внимания на то, каким покладистым он был сегодня. Однако, учитывая, как мое тело реагировало на его мимолетные прикосновения, я поняла: мне стоит установить четкие границы или продолжать избегать его.

По-прежнему невозмутимый, Данте улыбнулся, сел напротив и продолжил расспрашивать меня, словно мы были старыми друзьями.

– Твоей маме понравится, если ты родишь кучу детишек от хорошего мужчины.

– Почему мы обсуждаем эту тему? – проворчала я и взяла вилку, намереваясь приступить к еде.

– Потому что ты смотрела на этих девочек так же, как в старших классах смотрела на машины, словно мечтаешь о таких же.

Я застонала, понимая, к чему все идет:

– Я заслужила машину, ясно? Но мои хулиганы братья испортили эту машину еще до того, как она попала к нам с Иззи.

Нам достался подержанный, едва функционирующий универсал, и Иззи всегда и везде ездила на нем, а мне всегда приходилось искать, кто сможет подвезти меня до нужного места.

Данте покачал головой.

– По крайней мере, так мы могли провести время вместе, когда я приезжал домой в отпуск, – он поймал мой взгляд, и я неловко поежилась. Я дорожила этими поездками на машине, но не была уверена, что он тоже.

Откусив кусочек ананаса, я попыталась ответить нейтрально:

– Мы мило болтали.

– Дело не в милой болтовне, Лайла. Я по три-четыре месяца проводил за границей в обществе мужчин, а оказавшись дома, получал возможность пусть недолго, но все же возить тебя в своей машине, ты тогда сладко пахла клубникой и кокосом.

Я поморщилась:

– От меня ничем не пахло.

– Пахло. Лучший запах на свете. Если не считать того, который я вдыхаю, когда ты раздвигаешь…

– Стоп, – я перебила его и помахала вилкой перед его носом. – Ты что, шутишь?

Он рассмеялся и откинулся на спинку стула.

– Для человека, который хочет как следует развлечься, ты слишком скованная.

– Может хватит?

Данте пожал плечами и нахмурился, а после прочистил горло.

– Кроме шуток, я сожалею о том вечере.

Я вздохнула с облегчением.

– И я. Мне всего лишь хочется сделать все то, ради чего я оказалась здесь. Так что прости, если мешаю твоему заданию или искажаю твое представление обо мне, или…

– Все нормально, Лайла. Я все понимаю. Ты хочешь повеселиться.

– Дело не только в веселье, – попыталась объяснить я, перемещая кусок ананаса по своей тарелке. – Я буквально помешалась на оценках в школе. То же самое продолжалось в университете, когда все… когда у меня не осталось сил и я не понимала, кто я такая. Без учебы я из себя ничего не представляла.

Он хмыкнул и, казалось, изучал мое лицо, как будто пытался запомнить все до мельчайших деталей или что-то в этом роде:

– Продолжай.

– Ну, больше мне особо и нечего сказать. Если рядом не было братьев или Иззи, я не вписывалась. Учеба стала непростой и… – я прочистила горло. – У меня началась депрессия.

Я встретила его взгляд, ожидая отвращения, жалости или шока. Но он просто смотрел на меня без какого-либо осуждения.

– Хочешь, я научу тебя самообороне?

– Что? – выпалила я. Его предложение не вязалось с разговором, который мы вели, и я подумала, что, возможно, ослышалась.

– Как защищать себя, – он указал на меня вилкой, а потом опустил взгляд на свою тарелку. – Ты маленькая и наверняка гуляла здесь ночью одна. К сожалению, женщины вынуждены беспокоиться за себя. Я считаю, неплохо было бы обучить тебя некоторым техникам на случай, если ты когда-нибудь окажешься в неприятной ситуации.

– Ты слышал, что я только что говорила про учебу?

– Да, – как будто мое признание было пустяком. – Тренировки и уверенность в собственной силе тоже помогут справиться с депрессией.

– Разве тебя не волнует, что я до сих пор страдаю от приступов депрессии? Я боролась с ней практически все время, пока училась в университете, – сначала я ждала от него негативной реакции, а теперь злилась, что он вообще никак не отреагировал.

– Лайла, неудивительно, что ты страдала, ты ведь взвалила на себя очень большую ответственность. И мы придумаем, как с этим справиться. Самооборона и физические упражнения – хорошее начало.

– Хочешь сказать, я сама виновата в… – я осеклась. – А ты в курсе, что десять процентов женщин, которые потеряли…

Я резко закрыла рот, и Данте внимательно посмотрел на меня.

– Потеряли что, Лайла?

Вот дерьмо.

* * *

Белая плитка на седьмом этаже этого здания была настолько белой, что я задумалась, неужели ее вообще нужно было чистить. Такая безупречная, идеальная и стерильная.

Она как будто насмехалась надо мной, пока я сидела в ожидании приема на двенадцатой неделе беременности.

Такие хорошие оценки. Прекрасные перспективы. И чертово разочарование, которое принесла беременность.

Я понимала, какие слухи разлетятся в нашем маленьком городке. Представляла, как отреагирует мать, разозлится отец и взбесятся братья.

Разразится настоящий ад, и из этой ситуации не было простого выхода.

Я сказала себе, что заслужила право на собственный выбор, что мне решать, как поступить, и что я не позволю ожиданиям общества влиять на свое решение.

Я чувствовала себя хозяйкой положения, даже когда ситуация вышла из-под контроля. И все же, впервые оказавшись в кабинете врача, я услышала сердцебиение. Быстрое, сильное и, возможно, немного учащенное, потому что ребенок был напуган так же, как и я.

Страх сковал меня, я словно оказалась одна на необитаемом острове и не знала, куда идти. Как заботиться о ребенке, если я не понимала, смогу ли позаботиться о себе? Что он будет есть, как мне держать его? Где он будет спать, у меня на руках или в кроватке?

Как мне надо было называть его, «существо»? Или, может, теперь лучше было выбрать «он» или «она»?

Как правильно?

Последние три недели я как безумная читала одну за другой книги по воспитанию детей и понимала, что все равно никогда не узнаю достаточно.

Я понимала, как получить сто баллов за тест. Могла проверить свою работу и понять, где допустила ошибки. Если не повезло получить девяносто девять, в следующий раз просто трудилась усерднее. Никогда не сдавалась, пока не достигала лучших результатов по предмету. Я получила высший бал по тригонометрии, лучше всех сдала вступительный тест и свободно говорила на двух языках.

Но с ребенком мне точно было не видать таких оценок. Никто никогда не скажет, все ли я делаю правильно, а если и скажет, то это будет предвзятое мнение.

Я сделала глубокий вдох. Передо мной открылся новый неизвестный путь, и я не знала, что меня ждет впереди.

Да, я хотела детей. Маленьких красивых малышей, которые называли бы меня мамочкой, а своего отца папочкой. Но я не могла втягивать в это Данте.

Я не сообщила ему даже сейчас, потому что понимала, я должна быть на сто процентов уверена.

Представив зеленоглазых детишек, я улыбнулась. Из Данте получился бы идеальный отец, даже если я сама понятия не имела, как стать хорошей мамой.

Но я ни в коем случае не собиралась принуждать его к чему бы то ни было.

– Делайла Харди?

Медсестра пропустила меня внутрь и задала необходимые вопросы. Все прошло быстро, для сотрудников больницы это был рядовой осмотр, а вот для меня – настоящее судьбоносное событие.

Она налила гель на палочку и провела ей по моему животу.

– Давайте быстро проверим сердцебиение, а потом доктор Палли ответит на все интересующие вас вопросы.

– Хорошо.

Женщина провела датчиком по моему животу.

Потом повторила движения.

На ее лице отразилось беспокойство.

– Иногда мне не удается поймать малыша. Позвольте, я позову доктора.

Сначала вошел один врач, затем другой. После они стали искать сердцебиение с помощью трансвагинального узи, а мое собственное сердце стучало все быстрее и быстрее.

– Что-то не так? – спросила я.

– Мы не уверены, – доктор Палли погладил меня по плечу.

Они сменили тактику, и я стала думать о худшем.

Моему телу потребовалось всего три месяца на то, чтобы доказать: я не могу делать правильно абсолютно все, и я не способна выполнять самую базовую биологическую функцию, для успешной реализации которой были созданы женщины.

– Мне очень жаль, мисс Харди, но вы потеряли ребенка.

– Я потеряла ребенка? – мое сердце стучало как безумное. Я слышала его стук даже в ушах.

И внутри меня больше не билось никакое другое сердце, как это было всего несколько недель назад.

– Но почему? Я не сделала ничего плохого, – прошептала я. Ела только полезную пищу. Делала лишь то, что было безопасно для ребенка. Да я едва ли двигалась, потому что боялась навредить ей или ему.

Видите, я даже использовала местоимения.

– Иногда такое случается. Вы ни в чем не виноваты. Давайте проведем несколько тестов и…

После этого все остальные их слова уже не имели значения. Она сказала, что в этом нет моей вины, как будто такой вариант вообще существовал. Я вспоминала все, что ела на той неделе, что делала, как спала. Спала ли я на животе и не навредила ли ребенку? Могло ли это стать причиной?

Мой ребенок перестал расти в десять недель, и это означало, что организм не успел самостоятельно избавиться от него. Мне пришлось пройти определенную процедуру. Использовать медицинские технологии, чтобы сделать то, что мое тело должно было уметь делать естественным образом.

Я потерпела неудачу с беременностью, а теперь меня ждало фиаско с выкидышем. Я подвела себя, своего ребенка и, возможно, Данте, хотя ему не суждено было даже узнать об этом.

Никто не мог узнать об этом, говорила я себе. Я не могла допустить, чтобы они узнали о моем крахе.

Депрессия подкрадывалась ко мне минута за минутой, час за часом, окрашивая в черный и серый мой некогда наполненный красками мир. Она неотступно поглощала меня. Бремя моих забот и несправедливость этого мира повлияли на меня настолько, что у меня не осталось сил сдвинуться с места.

После выкидыша я была буквально погребена под весом этой темноты. До этого горя я и не знала, что такое настоящая боль. Но после моя жизнь замерла, она изменилась, и я превратилась в совершенно другого человека. Я не отвечала на звонки. Не выходила из комнаты, хотя моя соседка часто звала меня куда-то. Не отвечала на сообщения Данте, братьев и сестры.

Возможно, мне следовало рассказать семье о случившемся, но в то время Иззи находилась в колонии для несовершеннолетних. Может, мне стоило поделиться этим с Данте, но он проходил службу за границей. Разве могла я обременять его своим горем, тогда как с самого начала утаила правду о нашем ребенке?

У меня оставались силы лишь на то, чтобы продолжать дышать. И даже такое простое действие отнимало у меня все силы.

Глава 16

Данте

Получить информацию

Вот оно. Это выражение страдания на ее лице. То самое, которое я лицезрел каждый раз, когда мы виделись. После того, как я лишил ее девственности. Только на этот раз она начала рассказывать мне о причинах, и я собирался добиться ответа.

– Что потеряла, Делайла Харди? – процедил я.

Она вздохнула и прикусила губу, оглядываясь по сторонам.

– Не самое подходящее место для таких разговоров.

– Но мы сейчас здесь, так что ответь.

– Давай пойдем в более уединенное место, – она сцепила руки, словно знала: разговор получится не из простых.

Так и было. Потому что мне на ум приходил лишь единственный вариант потери, который мог бы вызвать такую депрессию, и я едва не сорвался.

– Леонардо, – рявкнул я через плечо помощнику, направившему нас к нашему столику, – освободи ресторан.

Он поспешил исполнить приказ, пробормотав:

– Конечно, мистер Арманелли.

Но я уже не обращал на него внимания. Я смотрел на девушку напротив, как при звуке моей фамилии расширились ее глаза, как она наблюдала за хозяином, который вместе с сотрудниками принялся резво выполнять мою команду.

Лайла не понимала, какой властью я обладаю, но уже догадывалась.

– Данте, – прошептала она, – ты не можешь… Люди уходят. Мы не можем испортить людям завтрак. Почему они слушают тебя?

– Потому что я Арманелли, Делайла. А люди слушают Арманелли.

– Какая нелепость, – она покачала головой и начала вставать со стула. – Ты не можешь просто так командовать людьми.

Я не собирался опять оставаться ни с чем. Она должна была понимать это, тем более я уже догадывался, какой ответ меня ждет. Но я ждал, пока Лайла подтвердит мое предположение, чтобы быть уверенным в его правдивости.

– Сядь на место, – прорычал я. Проходившая мимо пара подпрыгнула от этого тона.

Надо отдать Делайле должное, она не отшатнулась, но ее тело мгновенно поняло, кто здесь главный. Она тут же опустилась на свое место.

– Не кричи на меня, Данте, – отругала она меня, хотя знала, что не имеет на это права. – И этот фокус, который ты только что устроил со всеми этими людьми, – проявление неуважения.

Я усмехнулся над ее попыткой поставить меня на место и потер челюсть. За такой выпад любой другой уже попрощался бы с жизнью, а вот с ней я сдерживался. Но ярость все равно давала о себе знать, и я знал: если мы сейчас все не проясним, я точно взорвусь.

– Что ты, черт подери, потеряла, Делайла? Спрашиваю последний раз.

Она закрыла глаза и опустила голову, затем медленно втянула воздух. Один вдох, один выдох, и так семь раз.

Я считал, а сам дышал вместе с ней.

– Семь, и окажешься в раю, да? – сказала она мне, открывая глаза.

Они сверкали радугой цветов: лазурным и золотым, коричневым и зеленым. Потом она пробормотала:

– Наш ребенок тоже попал на небеса. Я потеряла ее или его через тринадцать недель после того, как мы переспали.

Молчание должно было стать моим союзником, обычно оно помогало мне совладать с бушевавшими внутри эмоциями. Но теперь, пока я сидел напротив Делайлы, а она молча смотрела на меня, оно стало врагом.

– Моего ребенка? – прошептал я.

Но это было невозможно.

Она принимала таблетки.

Я придерживался железного правила и предохранялся со всеми женщинами, с которыми спал, за исключением Делайлы. Я не хотел, чтобы частичка меня росла в другом человеке, если я сам это не планировал.

Всегда проявлял осторожность. Неизменно заботился о защите. Но однажды случилось исключение.

Лишь один раз.

– Ты ведь пила таблетки.

– Наверное, они были не настолько эффективны, – прошептала она, и одна слезинка упала на ресницы, скатившись по гладкой щеке.

– Ты носила моего ребенка и не сказала мне об этом? – это не должно было прозвучать как обвинение, но именно так и получилось.

Делайла отшатнулась, словно я ударил ее:

– Данте, я пыталась поступить правильно. Хватит того, что я обманом заставила тебя лишить меня девственности.

– Обманом? О да, я оказался в твоих сетях, вот только вряд ли мне стоит жаловаться, потому что моему члену очень понравился этот опыт.

– Господи, – она провела рукой по волосам. – Я знаю, что ты шокирован, и мне жаль, ладно?

– Нет, – она так легко не отделается. – Нет, Делайла, твоей потребности быть идеальной и делать все правильно здесь не место. Твоих извинений недостаточно.

– Хорошо, а чего тогда достаточно? – она вскинула руки, а потом поморщилась от собственного громкого тона. – Я должна была написать тебе за границу и сообщить, что я получила положительный тест на беременность? Что я была уверена, таблетки эффективны на девяносто девять процентов, но почему-то получилось иначе? Предполагалось, что я стану единственной хорошей девушкой, с которой ты спал, а я все испортила. И, кроме того, я оказалась неспособна выносить ребенка. Я даже не смогла понять, когда он умер внутри меня, и…

Она захлебнулась рыданиями и втянула воздух, когда из ее красивых глаз потекли слезы.

Делайла ссутулилась, словно боль была настолько сильной, что с ней было невозможно совладать в одиночку. И при виде ее рыданий мне стало так же больно, как и ей.

– Ягненок, ты ничего не испортила. Ты берешь на себя ответственность за то, что не можешь контролировать, – тут же заверил я ее.

Она закрыла лицо руками, плечи сотрясались от рыданий. Я мгновенно отреагировал на ее боль. Выбросил руку и ухватился за ножку ее стула. Затем потащил его вместе с Делайлой, подтягивая настолько, чтобы иметь возможность обнять ее.

– Что ты делаешь, Данте? – пробормотала она, вытирая глаза.

– Поддерживаю тебя, – сказал я ей в шею, раздвигая ее ноги. Затем обхватил ее руками и потянул за волосы, побуждая поднять голову и встретиться со мной взглядом. – Я всегда был готов поддержать тебя, позаботиться о тебе. Я – твоя семья. Я поднимал тебя с асфальта, когда ты повредила лодыжку, отвозил в школу и даже разбил не одно лицо, когда на тебя бросали косые взгляды. Именно я. Предполагалось, что я стану твоим парнем, да? Парнем, который будет опекать тебя, Лайла. А ты мне не позволила.

– Данте, я не знала, что мне делать, – она нахмурилась. – Я обдумывала идею и того, чтобы избавиться от него или от нее.

Раскаяние отразилось на ее лице, и она вновь опустила голову, но я вновь поднял ее подбородок.

– Тебе было восемнадцать. Ты имела полное право рассматривать все варианты. Никто тебя за это не осудит.

Она фыркнула, всматриваясь в мои глаза в поисках подтверждения, что я врал, но ничего не нашла. Затем прочистила горло.

– Ну, мое тело сделало выбор за меня. Я честно не хотела, чтобы ты меня ненавидел, и поэтому не сказала тебе. Никогда не хотела, чтобы кто-то из моей семьи презирал меня. Я не могла подвести никого из вас, – прошептала она.

Страха, который я увидел, когда она задрожала от этой мысли, было достаточно, чтобы я хотя бы попытался отпустить свой гнев.

Сделал еще одну попытку.

И он исчез.

– Ненависть? Нет, но я чертовски зол на тебя, Ягненок, – сказал я, когда ее слезы упали мне на шею, боль продолжала выплескиваться из нее. Она могла выплакаться на моем плече, и я обязан был дать ей такую возможность.

Делайла кивнула мне в шею, словно не могла поднять голову. Я бы все равно не позволил. Запустив руки в ее волосы, я успокаивал, поглаживал, массировал. Мы будто снова стали единым целым, и я проверял свою вторую половинку на предмет необратимых повреждений.

Конечно, ее душа все еще была усеяна синяками, но мы могли это исправить.

Должны были попытаться.

– Ты должна ответить на мои вопросы, но я позволю сделать это позже.

– Наверное, ты можешь применить пытки, чтобы быстро узнать все, что хочешь. Я это заслужила, – прошептала она.

– Да, существует миллион различных форм пыток и наказаний, которые я не должен мысленно применять к тебе, но почему-то не могу остановиться.

Услышанное, наконец, заставило ее поднять голову, и она прищурилась:

– Да?

– Лайла, я всегда думаю о том, как заставить человека подчиниться. Такова моя природа.

Она прикусила губу, и я понял, что разговор уходит не в ту сторону. Я не мог продолжать вести серьезный разговор с этой девушкой, если она сидит на моем члене.

Обхватив ее бедра, я собирался поднять ее, но она вырвала руку и схватила меня за запястье.

– Подожди. Что значит «подчинить»? И какое наказание?

– Лайла, – предупредил я низким голосом. – Сейчас не время.

– Я здесь из-за своего душевного состояния, Данте. Потому что не в состоянии смириться с тем, что не смогла подарить ребенку жизнь. Все четыре года в университете я страдала и почти постоянно плакала. Я встречалась с мужчинами, надеясь, что смогу измениться. Я даже не могла кончить до того момента, пока мы не оказались вдвоем в ванне на Рождество, и…

– Что? – я перебил ее. – Ты… Когда случился выкидыш? Я сделал тебе больно?

Я попытался выяснить, мог ли причинить ей боль, было ли ей физически больно, и из-за этого едва не распрощался с завтраком.

Она шлепнула меня по груди:

– Нет. Конечно, нет. Ты никогда не причинял мне боль. Вряд ли ты вообще способен на такое.

– Сомневаюсь, что ты понимаешь, на что именно я способен, – она не видела, что я делал за закрытыми дверями для мафии, как ломал кости для правительства, подкарауливал людей на крышах, изучал все существующие методы пыток, чтобы выяснить информацию, необходимую для нашей страны, семьи или власти.

– Благодаря тебе мне стало намного лучше. После выкидыша я целый месяц пыталась получить оргазм, и ничего не получалось. Я думала, что сломалась.

Я сделал глубокий вдох, и Лайла повторила за мной, а потом вытерла глаза:

– Мне нужна эта работа, эта жизнь, и мне, наконец, нужно справиться с последствиями поступка, который я совершила много лет назад. Я потеряла нашего ребенка, но я не должна была терять и себя, – ее голос дрожал, словно она пыталась оставаться сильной, как испуганный щенок, который наткнулся на волка.

– Хорошо, Лайла. – я кивнул, словно соглашался помочь забыть то, что было между нами, хотя дело обстояло иначе. – Хорошо.

Она судорожно сделала вдох и прошептала:

– Досчитай до семи.

– И окажешься на небесах, Ягненок.

Мы дышали вместе, и я поклялся, что постараюсь помочь ей.

Но в глубине души теперь я знал – Лайла все еще принадлежала мне. Нам суждено было быть месте… даже если это означало, что мне придется пройтись по пунктам ее идиотского списка.

Потом я отнес ее в свой номер. Она никогда не посещала его раньше, но он был идентичен ее собственному. Положил на кровать и принес свою футболку, а затем кивнул, веля раздеться. Она даже не колебалась. О сексе не шло и речи. Я просто хотел, чтобы Делайле было комфортно, и она доверяла мне в этом вопросе.

Она подняла руки, и я стянул футболку через голову, а затем развязал завязки на ее брюках. Она медленно приподняла бедра, все это время глядя на меня своими карими глазами. Затем прошептала:

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста, Ягненок. А теперь тебе надо поспать.

Я бы так и смотрел на нее до конца ночи, если бы мне не позвонили.

Глава 17

Делайла

Смотреть, как он наблюдает

Не знаю, как долго я спала в номере Данте. Рабочие смены высосали из меня все силы, а откровение о главной неудаче моей жизни забрало оставшиеся эмоции.

С меня свалился груз, и я впервые за много лет погрузилась в глубокий сон.

Теперь Данте знал обо всем.

Он знал, почему мы не подходили друг другу, почему я была сломлена, почему оказалась не такой идеальной, какой меня все считали.

Я зашевелилась в его постели, думая, что он лежит рядом. Но, приоткрыв один глаз, обнаружила, что в комнате темно. Проверила телефон.

Было уже десять вечера. Он позволил мне проспать весь день. Я оглядела спальню и услышала шум душа.

По моему телу разлилось тепло, хотя я знала, что все уже давно в прошлом. Всего несколько часов назад Данте по-дружески обнял меня, пытаясь успокоить. Воспоминания возвращались, как приливная волна, пытаясь столкнуть меня вниз и утащить в море.

Возможно, кто-то сказал бы, что было бессмысленно оплакивать то, чего у меня никогда и не было, но они просто не понимали. Даже не приняв решение относительного того, оставить ребенка или нет, я уже начала планировать жизнь с ним. Мне все еще снилась моя беременность. Я изучала рост ребенка и переживала за него. Мое будущее изменилось, когда я представила, как держу его на руках.

Потом что-то в моем теле, то, что не подчинялось мне, отвергло его. Возможно, я сделала что-то не так… но как бы там ни было, ребенка больше не было.

Данте не смотрел на меня как на сумасшедшую. Он обнял меня, сказал, что хочет защитить меня, что я для него как семья.

Слово «семья» разбило мне сердце, потому что для него это означало, что я всего лишь младшая сестра, еще один человек, которого он хотел защитить. Но я напоминала себе, что это единственная доступная нам форма близости, мы – близкие друзья. Мое состояние было слишком хрупким, чтобы даже думать о большем.

После еще одной такой серьезной потери я бы просто не выжила.

Но даже теперь, слыша шум воды по ту сторону двери, зная, что он моется, я представляла, как мыло скользит по его мышцам и гладкой коже, и мое тело реагировало. Так было всегда, когда дело касалось Данте, особенно после того, как он позволил мне проспать весь день. Он заботился обо мне. Я знала, что с ним я в безопасности.

Я села в постели, намереваясь уйти. Я росла в большой семье, и все мои родственники были крайне любопытными. Мама с папой читали наши дневники, учили нас интересоваться всем происходящим, и мы постоянно совали нос в дела друг друга.

Мне даже не пришлось внимательно разглядывать комнату, как я увидела все сразу. Одежда Данте валялась в углу, вся в грязи и темно-красных пятнах – это могла быть только кровь.

На цыпочках подойдя к его одежде, я услышала из ванной стон, а потом треск. Метнулась к двери. А вдруг его ранили? Что, если он получил серьезную травму? Он был Арманелли и работал под прикрытием.

Мой разум тут же подкинул типичную сцену из фильма о Джеймсе Бонде. Я оказалась в роли девушки, которая была обязана помочь выжить правительственному шпиону.

Распахнув дверь, я практически закричала:

– Данте, с тобой…

Когда я увидела душевую кабину, вопрос замер у меня на губах. На белом полотенце виднелись розовые и красные пятна, а рядом лежала игла, явно предназначенная для того, чтобы зашить рану. Я работала медсестрой и знала, как выглядят медицинские инструменты.

Но все это перестало иметь значение, когда мой взгляд остановился на Данте. В душе стоял настоящий бог. Одной мускулистой, украшенной татуировками рукой он уперся в стену, из-за чего я могла видеть его выпирающие вены. Я заметила, что его взгляд устремлен на меня, но он не двигался и не пытался прикрыться.

Вместо этого он стоял во всей своей красе, мускулы напряглись, потому что во второй сжатой в кулак руке он держал свой огромный твердый член.

Кончик блеснул под светом, и я раскрыла рот, увидев темный металл, сверкающий под каплями воды. По обе стороны от кончика члена виднелись три стальных шарика. Они выглядели достаточно большими, а значит, обеспечивали дополнительное трение во время секса.

Но много лет назад их там не было.

Я не могла отвести взгляд, то есть так сказала себе. Предприняла еще одну попытку, но стоило мне увидеть его, как мой разум отключился. Его тело изменилось, стало намного крупнее и лучше.

Член Данте – набухшая головка, выглядевшая такой же твердой и жесткой, как и металл, пронзивший ее насквозь, – был таким же, но другим. Знакомым и совершенно новым.

Задрожав всем телом, я попыталась придумать извинения и отвести взгляд, перестать смотреть на идеальный член, вернее его улучшенную версию.

– Я услышала грохот… Подумала, ты ранен. Прости, что ворвалась сюда, – я начала отступать, но его взгляд пригвоздил меня к месту.

– Лайла, если хочешь извиниться, было бы неплохо перестать пялиться на мой член.

Я кивнула, но не осознавала смысл его слов, потому что по-прежнему не сводила глаз… а когда поняла, что он сказал, быстро подняла взгляд выше.

– Прости. Просто… ну…

– Ягненок, я тут кое-чем занят. Ты присоединишься или скажешь то, что тебе нужно, и уйдешь?

– Раньше у тебя не было пирсинга, – пролепетала я, сама не понимая, почему эти слова вылетели из моего рта.

– И?

– Ну… я не ожидала его увидеть.

Данте ухмыльнулся и выключил душ, одной рукой продолжая сжимать член:

– У тебя были ожидания, связанные с моим членом, Ягненок?

Покачав головой, я почувствовала, как по щекам расползается румянец.

– Нет. Конечно, нет. Но не знаю, – я пожала плечами. – Наверняка тебе было больно. Зачем ты его сделал?

– Я люблю добиваться совершенства во всем, Лайла, – он вышел из душа и двинулся ко мне. – Даже в отношении того, как трахать женщин.

Я слушала Данте, пока, говоря это, он медленно поглаживал свой член. Но сосредоточилась на его лице, отказываясь опускать взгляд ниже.

– Прости, что ворвалась сюда, – пробормотала я. – Мне показалось, я услышала удар, и подумала, что ты можешь быть ранен. Я пойду.

Я уже почти вышла за дверь, когда услышала низкий грубый голос.

– Если уйдешь сейчас, я последую за тобой, Ягненок. И поймаю тебя.

– Что?

– Опусти свою задницу на тумбочку и смотри, как того и хочешь, – возможно, я спала и никак не могла проснуться. Я понимала, что позже буду умирать от смущения, но ведь это случится потом. Потому что сейчас, вместо того, чтобы убраться из ванной зализывать свои раны, я осталась.

Прикусив губу, я сделала, как он велел, и, не сводя с него глаз, села на тумбочку. Я всегда выполняла приказы, и благодаря этому теперь у Данте было преимущество. Он был волком, а я – ягненком. И мы оба знали, что он меня не отпустит.

Он был хищником, а я – добычей. Я хотела подчиниться ему, и он это понимал.

А может, я знала, что мы с Данте в любом случае встретимся, что можем годами стремительно бежать в разные стороны, и все равно однажды окажемся лицом к лицу.

Данте встал между моих ног, и у меня перехватило дыхание. Я снова пробежалась взглядом по его телу, отмечая все раны и синяки, а также татуировки. Остановилась на глубокой ране возле его ключицы, стекающие по коже бисеринки воды смешивались с кровью.

– Господи, Данте, ты ранен, – пробормотала я. – Нужно наложить швы или заклеить рану.

– Я знаю. Просто дай мне минутку, – он наклонился, понюхал мою шею, а затем прижался к ней лбом и прошептал: – После сложной работы мне надо выплеснуть адреналин.

Я кивнула, не зная, что сказать, но руки сами собой коснулись его спины, и я нежно погладила его, пытаясь успокоить.

– Твое присутствие здесь… оно сводит меня с ума. Сегодня я пытал человека, потом вернулся к себе, а ты спала в моей постели. Ты – самое невинное существо в моем долбаном мире, и мне нужно было сбросить напряжение, – прошептал он.

Настала очередь Данте признаться, какие демоны мучают его, потому что я знала, они просто затаились. А как иначе, он был слишком идеальным, слишком обаятельным и собранным, чтобы внутри него не существовала более темная и дикая сущность, которая пыталась с помощью когтей выцарапать себе путь на волю.

– Все хорошо, – сказала я, массируя его спину.

Он довольно застонал от давления моих пальцев и погладил свой член прямо рядом с моей киской. Это было неправильно, что я поерзала на стойке, что он просунул руку в мои трусики и проверил, насколько я уже мокрая для него.

– Нет, нехорошо, – сказал он. – Ты тяжело переживаешь потерю нашего ребенка, а меня тогда не было рядом. И не уверен, что смогу помочь тебе сейчас. Я не тот, за кого ты меня принимала. Я – Арманелли.

Я прикусила губу, ощутив спазм внизу живота – реакция на его слова и на опасность, которую они несли с собой. Внезапно я почувствовала желание отдаться ему несмотря на то, что знала – из-за этого я могу испытать боль. Мое тело всегда жаждало Данте и его прикосновений, даже когда он был нашим местным героем. Меня всегда влекло и к его жестокой части души, которой все сторонились… потому что я хотела слиться воедино именно с ней.

– Ты – все еще ты.

Он зарычал и уткнулся членом прямо в то место на моих трусиках, которое потирал. Мои соки пропитали ткань насквозь, и я видела, как его член набух, словно приблизившись к тому, чего желал.

– Да, я – это я, на моих руках и теле кровь, Лайла. Ты в состоянии справиться с этим? – он положил левую руку на зеркало позади меня, чтобы наклониться и посмотреть на рану. Она была шириной около пары сантиметров – достаточно большая, чтобы ее можно было принять за ножевую.

– Трапециевидная мышца еще долго будет болеть, – сказала я. Рана была именно там. – Что случилось? Кто это сделал?

– Я обошелся с ними гораздо хуже. И эта информация секретна, Ягненок. В противном случае, я бы рассказал тебе, – он пристально смотрел на меня, ожидая, что я сдвинусь с места, скажу, что он поступил неправильно, и уйду.

Но я этого не сделала. Просто сжала его плечо и постаралась не обращать внимания на искры, вспыхнувшие между нами.

– Рада это слышать. Полагаю, ты не планируешь ехать в больницу?

– Нет, – он медленно покачал головой.

– И я не смогу тебя уговорить?

Он ухмыльнулся уголком рта:

– Нет.

Я вздохнула:

– Тогда позволь мне заняться раной.

– Ты будешь ухаживать за мной, Лайла?

– Ну кто-то ведь должен, – тихо ответила я.

Данте всматривался в мое лицо, ища что-то – возможно, страх или отвращение. Но не смог бы найти ничего из этого. Я просто хотела его, так сильно, как никогда раньше.

Он стиснул челюсти:

– Ты остаешься?

Я принялась внимательнее изучать взглядом его тело. Оно было усеяно шрамами: из раны текла кровь, а в обращенном на меня взгляде сквозила боль. Когда я еще раз осмотрела его грудь, желая убедиться, что там нет других ран, мой взгляд остановился на одной из его татуировок: крохотный ягненок на пастбище.

Я ахнула и тут же коснулась рисунка пальцами:

– Данте, ягненок?

Он указал на едва заметного волка, вытатуированного на ребре – хищник смотрел на жующего траву ягненка:

– И волк, который наблюдает за ним.

Я прикусила губу. У Данте было много татуировок, но никогда раньше я не видела эти, поэтому не могла удержаться и не спросить:

– Это мы?

– Кто еще это может быть, – он пожал плечами и потянул прядь моих волос. – А теперь мне надо разобраться с раной, так что тебе пора идти в …

– Я остаюсь, – решительно кивнула. Я не собиралась уходить от него сейчас, и, возможно, вообще никогда, раз теперь увидела себя у него на груди.

– Тогда игла там, Ягненок, – он указал на стойку рядом со мной, а затем снова положил руку на свой член, из-за чего меня накрыла новая волна возбуждения. – Зашей меня, пока я буду трахать свою руку и наблюдать за тобой.

Во рту пересохло от этих грязных слов, сказанных низким и грубым голосом. Он словно бросал мне вызов, пытаясь раздвинуть мои границы, пытаясь напугать меня, чтобы узнать, сбегу ли я.

Сглотнув, я схватила иглу:

– Если ты не будешь стоять спокойно, получится некрасиво.

В ответ он укусил меня за шею, и я зашипела.

– Делай, что тебе говорят, Ягненок. Я хочу почувствовать твои руки на себе.

Он медленно двигал рукой по члену. Я чувствовала его взгляд, пока протирала руки спиртом, завязывала узел стерильной нити и сдвигала края пореза вместе, чтобы позже соединить их.

– Возможно, будет немного больно.

Он хмыкнул:

– Я привык смешивать удовольствие и боль.

Прикусив губу, я сосредоточилась на его ране:

– Нужно наложить всего шесть или семь швов.

Глаза Данте блеснули, он улыбнулся:

– Давай сделаем семь, хорошо?

Я пожала плечами и, стараясь игнорировать бабочек в животе, приложила к ране смоченную в спирте салфетку. Усмехнулась, когда он зашипел.

– Данте, постарайся сконцентрироваться на своем удовольствии и не двигайся.

Он прищурился в ответ на мой дерзкий комментарий, и как раз, когда я начала накладывать первый стежок, втянул кожу на моей шее, убрав руку от зеркала и скользнув ей в мои трусики.

– Господи, Данте, – ахнула я, но он не остановился, просто продолжил поглаживать свой член и одновременно с этим ласкать мою киску. Моя рука задрожала, я начала возбуждаться еще сильнее.

– Будь хорошей медсестрой, Лайла. Я знаю, ты упорно трудилась, чтобы получить профессию.

Я захныкала и объявила:

– Один стежок готов. Осталось еще шесть. Надо было зашить рану до душа. Ты потерял много крови, и можешь…

Большим пальцем он нажал на мой клитор, отчего я тут же выгнула спину, а моя рука дернулась, и нитка натянулась. Данте зашипел, а затем улыбнулся, словно ему нравилось заставлять меня терять концентрацию даже в ущерб собственному комфорту.

– Данте, какого хрена, – я грозно посмотрела на него.

Он усмехнулся:

– Делайла, ты ругаешься, только когда злишься. Когда я взял тебя на руки, ты призналась, что такое происходит постоянно, – он лизнул меня в шею.

– Второй шов готов. И скажи, что мы сейчас обсуждаем?

Он вставил в меня еще один палец и стал двигать им вперед-назад в таком же медленном ритме, в котором ласкал свой член.

– Мне нравится знать о тебе все. А ты повернула все так, будто дело обстоит иначе.

– Я не могу… давай сосредоточимся на главном.

– О, Ягненок, я очень даже сосредоточен.

Я наложила еще два шва, и сделала это болезненнее, чем следовало. Данте наслаждался тем, как я ерзала, пока пыталась выполнить работу, ради которой четыре года училась в школе медсестер, – обеспечить пациенту максимальный комфорт, даже если он испытывал боль.

Его щека терлась о мое ухо, когда он покусывал его и шептал:

– Мне нравится боль, Лайла. Убедись, что, накладывая швы, ты оставила на мне свои отметки. Хочу знать, что на моем теле есть твои следы и что они останутся на мне навсегда.

– Я горжусь своей работой, Данте, – сказала я сквозь стиснутые зубы, изо всех сил стараясь не выронить иглу и не прыгнуть на его член. – Возможно, не останется даже шрама.

На этот раз он впился зубами мне в шею, быстро вытащил из меня палец и начал водить им по моему клитору. Я как раз делала седьмой стежок и ахнула, едва ли не подпрыгнув. Данте прижался грудью ко мне, обхватил меня за талию и впился в губы. Он втянул мой язык в рот, словно изголодался по нему, будто вдруг перестал понимать, как жить без меня.

– Заканчивай, Лайла, чтобы я мог добраться до рая. Если я сейчас же не трахну тебя, то превращусь в животное.

Я возилась с узлом. Обычно эта часть была самой легкой, но сейчас я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме его члена рядом с моей промежностью и его рта, скользящего по моей коже вниз – по ключицам, к груди.

Затем Данте ухмыльнулся.

– Закончила?

Я прикусила губу, понимая, что мы переходим черту:

– Данте, если мы сейчас займемся…

– Знаю, ты все еще хочешь выполнить пункты списка, – он выругался себе под нос. – Лайла, я весь день думал об этом, но, черт, даже если хочу, я не могу дать тебе желаемое, – пробормотал он, прижимаясь лбом к моему.

Я согласно кивнула, словно мое сердце не разбилось от его слов, словно его отказ не причинял боль. Но именно так и было. Он уничтожил надежду, которая каким-то образом проникла сквозь возведенные мной стены. И даже с разбитым сердцем я продолжала глупо идти по тому пути, по которому мы двигались сейчас.

Именно я опустила руку и отодвинула трусики:

– Я все еще чиста и принимаю таблетки.

– Черт, вряд ли это важно сейчас, – процедил он, словно ждал от меня одобрения.

– Тогда покажи мне звезды, Данте Арманелли.

Данте не медлил ни секунды. Он уже пристроился у моего входа, поэтому тут же толкнулся в меня, прохладный металл его пирсинга терся о мягкую плоть моих стенок, а глаза цвета вечнозеленых деревьев смотрели на мою шею. Он замечал каждое мое движение, и меня бесило, что он понимал, что все они означают. Я выгнула спину, и он обхватил меня за бедра, его член запульсировал в правильном месте, и я прижалась теснее, стремясь получить все то, что он мог мне дать.

– Неужели ты не понимаешь, что ты сама и есть рай, Ягненок? – снова и снова шептал он мне на ухо, пока двигался во мне. Металл на его члене дарил новые ощущения, и, чувствуя Данте внутри после стольких лет, я будто снова стала человеком, а не пустой оболочкой, какой была до этого. Я словно наконец нашла свет, потому что раньше потеряла его. Я исцелилась, тогда как до этого была сломлена.

Части нашей души, которые мы считали испорченными, каким-то образом соединились в нечто прекрасное.

Я почувствовала, как сжалась моя киска, и, проведя пальцем по моему соску, Данте пробормотал:

– Лучше бы тебе, Лайла, смотреть на мужчину, который заставляет тебя кончать.

Взглянув в его яркие глаза, я потерялась, снова и снова выкрикивая его имя, пока он толкался в меня.

Обхватив его ногами, я наслаждалась каждой секундой происходящего, стараясь запомнить каждый момент, потому что, когда он наклонился, чтобы поцеловать меня, я поняла – он прощался с этой частью наших отношений. Данте считал, у нашей связи нет будущего.

По мнению Данте, мы удовлетворили животное желание, и теперь нам нужно было отстраниться, вспомнить об ответственности и наконец стать теми, кем все всегда хотели нас видеть.

И я ненавидела даже мысли об этом.

Его мышцы напряглись, а я провела руками по его прессу, бицепсам и спине, когда он ворвался в последний раз, кончая.

Тяжело дыша, мы смотрели друг на друга. Затем я прижалась лбом к его плечу, и он медленно отстранился от меня.

– Господи, – выдохнула я, ощущая прикосновение его украшений к своей чувствительной плоти. – К этому можно привыкнуть.

В ответ Данте хмыкнул.

– Только если выбрала правильного парня, – затем он посмотрел на меня и подмигнул. Выйдя из меня, он выпрямился. Его член блестел от моих соков, а его сперма вытекала из меня.

Я попыталась свести ноги, но он протянул руку и не позволил мне осуществить задуманное.

– Ягненок, ты настоящая гребаная фантазия. Не двигайся. Мне выпала честь вытереть тебя.

Я посмотрела на себя, пока он брал с полки у зеркала белое полотенце для рук и, прежде чем смочить его, проверил температуру воды. Моя грудь потяжелела и припухла от ласк Данте. Он действовал грубо, и красные следы должны были остаться еще минимум на несколько часов. Мое тело блестело от пота, а между ног виднелись молочно-белые следы его страсти.

Данте встал между моих ног, тоже посмотрел вниз и облизнул губы.

– Клянусь, я навсегда твой.

– Данте, сомневаюсь, что способна пережить потерю кого-то еще больше, чем один раз, – прошептала я, потому что хотела, чтобы он понимал. Я была к нему небезразлична, а случившееся между нами казалось мне важным. Я боялась, что стану относиться к ситуации слишком серьезно.

Он вздохнул. Затем прижал теплое полотенце к моей промежности. Я задрожала от ощущения, что была настолько дорога ему, что он решил вытереть меня. Он всегда относился ко мне подобающим образом, но такого я от него не ожидала.

Я не сводила с него взгляда и увидела, как что-то изменилось в его глазах, когда он посмотрел на меня.

– Что?

– Ты сломлена из-за того, что я исправить не в силах, Ягненок.

– Я должна все сделать сама. Я единственная, кто способен на это. Возможно, для этого понадобится терапия и гораздо больше, чем просто список, но это хорошее начало, правда?

Он кивнул и прижался лбом к моему, когда бросил испачканное полотенце в корзину.

– Возможно, я тоже сломлен, и причина в потребности – обладать тобой.

Я смотрела ему в глаза и изо всех сил старалась не показывать силу своего отчаяния.

– Мое тело не перестает тосковать по тебе, Данте.

– И все же мы несовместимы, – он перевел взгляд на свою рану. – Мы оба понимаем, что не подходим друг другу. Черт, имею в виду, что моя жизнь не предмет мечтаний. Я точно это знаю.

– Но ты хочешь жить такой жизнью, верно?

– Другой у меня нет, – он стиснул челюсти. – Сегодня я убил человека.

Я ахнула от его признания, а он кивнул, позволяя правде повиснуть в воздухе.

– Если бы пришлось, я бы сделал это снова. Ты видишь во мне защитника, но я еще и тот, кто может стать причиной твоей погибели.

– Я в это не верю, – я покачала головой, но Данте уже закрылся. Он ускользал от меня, и мне вдруг стало страшно потерять его и все то, что между нами было.

Он нежно коснулся губами моих губ, спрятав свою личность Арманелли. Сейчас он показывал мне Данте, которого я всегда знала.

– Тебе пора в кровать, – заявил он.

Я не стала с ним спорить.

Просто охотно отправилась в свой номер, пытаясь разобраться в эмоциях и понять, какие отношения нас связывали.

Уходя, я услышала голос Данте:

– Лайла, я все равно помогу тебе с пунктами списка. Если в ближайшие пару дней у тебя найдется время, я отвезу тебя в Старый Сан-Хуан. Там ты найдешь все, что тебе надо.

Данте Арманелли давал мне все, что я хотела, но ничего из того, в чем я нуждалась.

Глава 18

Данте

Узнать ее

В тот вечер я целовал ее медленно, потому что хотел насладиться учащенным биением собственного сердца. Ощущала ли она его ритм? Наши сердца неслись галопом навстречу тому, чего они страстно желали, и от этого кровь пульсировала быстрее. Делайла являлась единственной, кто был способен вызвать у меня это тревожное чувство. По сути, она нашла способ высвободить все, что, как мне казалось, я держал под замком.

Я был готов отдать этой девочке все, что она захочет, даже если после этого мне пришлось бы страдать.

– Ты же знаешь, что у нас есть как минимум тысяча килограммов, которые нужно отправить обратно во Флориду, да? – довольно произнес Кейд, одновременно с этим поднимая штангу, которую крепко сжимал татуированными руками.

Я стоял над ним на случай, если ему понадобится помощь, и согласно кивнул. Кейд пришел в первой половине дня, чтобы позаниматься в зале отеля до того, как я повезу Делайлу осматривать достопримечательности. У нее был выходной, так что мы собирались на прогулку.

– Сегодня я не работаю. Меня вчера ранили.

– Ну и что? Помнишь, как тебя подстрелили в Сирии? Ты вернулся домой через два дня.

Да, но только потому, что тогда было Рождество, и я рассчитывал увидеть Делайлу. Однако в то Рождество она не вернулась домой. Как и в следующее.

Теперь она оказалась здесь, намереваясь посеять хаос.

– Я отправляюсь в Старый Сан-Хуан, чтобы присмотреть за ней.

– И ничего больше, да? – он поиграл бровями.

– Отвали, – сжав челюсти, ответил я. Кейд знал, как вывести из себя самого спокойного человека, а я, к сожалению, не был способен расслабиться, если дело касалось этой девушки.

– Она сестра Иззи. Я должен знать, что меня ждет, когда эта девчонка выйдет из тюрьмы. Ты знаешь, что она захочет активных действий.

– Мы будем готовы, – сказал я, когда он опустил штангу на место, чтобы мы могли поменяться местами.

В большинстве случаев после секса я не мучался бессонницей, но теперь женщина, от которой я хотел больше, чем секса на одну ночь, находилась за стеной от меня, и я даже подумывал перенести ее в свою постель.

Я долго ворочался, гадая, мечтает ли она о том же. Ранняя утренняя медитация не слишком помогла, потом я пробежал две мили вдоль океана, а после попросил Кейда приехать. Мне нужно было избавиться от желания обладать Делайлой. Единственное, что могло помочь в этом вопросе, усталость. Хотя я обманывался на этот счет, потому что ничего не помогало.

Необходимость заботиться о ней и вожделение к ней стали моей второй натурой. Эти чувства проникли мне в кровь, струясь по венам и заполняя сердце.

И попытки вытравить ее оттуда сулили сильнейшую и болезненную детоксикацию.

– Мы-то, может, и готовы, а как насчет Делайлы? Она в курсе происходящего? Потому что лично я не понимаю, зачем она вообще здесь.

– Ей необходимо было остаться, – я поднимал штангу весом более ста десяти килограммов, понимая, если хочу по-настоящему измотать себя, мне нужно использовать большой вес.

– И зачем?

– Ее отъезд поставил бы под угрозу миссию, – выдал я жалкое оправдание, а затем продолжил. – Добавь вес, я не могу тренироваться с таким слабаком.

Он усмехнулся и вместо того, чтобы взять еще «блинов», облокотился на штангу, улыбаясь так, словно ему нравилось видеть, как я с трудом выжимаю вес его тела.

– Мы оба знаем, что ты врешь. Иззи с легкостью выпуталась бы из истории с этими парнями. Они не настолько умны, Данте.

Кейд был прав. Я видел команду, которая перевозила наркотики. Им мало платили, они наверняка употребляли собственный товар. К тому же, они явно не отличались умом. Их боссу нужны были готовые пойти на риск идиоты, он не хотел рисковать нормальными участниками своей организации.

– К чему нам проблемы, – вздохнул я и вытянул руки, подняв штангу с дополнительным весом. – А так получили бы ее, хотя у нас и без этого хватает забот.

– Если ты держишь ее здесь, то лучше разорви свой чертов контракт и введи ее в курс дела.

– Разве тебе не надо пялиться в какой-нибудь экран? – я снова опустил штангу.

Кейд ухмыльнулся, глядя на мои дрожащие бицепсы.

– Твоя девочка в отеле, так что сейчас не на что пялиться.

– Если ты пялишься на нее, как на… – прорычал я и толкнул штангу обратно так быстро, что Кейду пришлось отступить.

Он покачал головой:

– Парень, да ты совсем плох. Я не разглядываю твою девочку. И раз ты меня не поправил, смею предположить, что она Неприкасаемая.

Почетное звание в семье мафиози. Так называли женщину, которая вышла замуж за члена семьи или, по крайней мере, считалась той, кого не имели права трогать другие семьи. Это было все равно что связаться с самим боссом. Главой нашей семьи был Бастиан Арманелли, и он не терпел проявления неуважения по отношению к нам. В свое время он убил двух человек за то, что они только подумывали причинить боль его девушке.

– Так и есть, – впервые признал я вслух.

Кейд поцокал:

– Когда свадьба?

– Ее не будет. Нам нельзя быть вместе, но я всегда буду защищать ее.

Он хмыкнул, словно не соглашаясь:

– Иззи в курсе?

– Дело не в Иззи или в ком-то еще. Речь идет о безопасности Делайлы, и больше это никого не касается.

– Черт, ты ведь знаешь эту семью почти всю свою жизнь. Тебе не удастся скрывать ваши отношения, какими бы они ни были. Я не раз видел, как вы заходили в номера друг друга. Я знаю, что ты трахаешь ее, и если Иззи узнает…

– Перестань наблюдать за моей комнатой.

– Придурок, ты сам велел следить за коридором. У меня срабатывает датчик движения.

Мне хотелось ударить кулаком в стену. Нам и так было трудно скрывать наши отношения.

– Мне пора.

– Скажи своей Неприкасаемой, что мы собираемся сорвать крупную операцию по перевозке наркотиков, и лучше бы ей не испортить нам дело.

– Делайла ничего не портит.

– Ага, как и ты. Вот только вчера тебя ранил парень, который был даже не в состоянии скрыть свое лицо от камер в отеле.

Я вздохнул и провел рукой по челюсти. Мужчина ошивался у старого номера Делайлы, а потом потратил несколько часов на лестничной площадке, дожидаясь, когда она вернется с работы.

Кейд сообщил, что он член того же картеля, что и Иззи. Они выслеживали сестру Иззи. Я взбесился и пошел выяснить, что он там делает, а когда он соврал, должен был оставить его в покое.

Леонардо бы быстро убрал его из отеля, и дело с концом. Мы бы усилили охрану, чтобы быть точно уверенными, что Делайла в безопасности.

Все те тренировки, благодаря которым я всегда гордился своей сдержанностью, оказались напрасными, когда я прижал его к цементной стене лестницы и потребовал ответить, зачем он явился.

Его глаза расширились от страха.

– Ты не просто парень, с которым трахается сестра Иззи. Они ведь крысы, да? Ты, твою мать, коп или что-то в этом роде.

Я снова впечатал его в стену, и он успел нанести один хороший удар, а потом я сломал ему руку и обезоружил.

– Я убью этих девчонок. Прикончу их. Но сначала буду пытать. Тебе не поймать нас. Наша организация слишком огромная, слишком…

Я сильнее надавил на его травмированную конечность, и он закричал. Затем матерился и дразнил меня, рассказывая, что они с парнями как следует позабавятся с Иззи и Делайлой.

Поэтому я разобрался с подонком, и информация умерла вместе с ним. Я не мог позволить ему вернуться в картель и сообщить, что мы охраняли Делайлу, что Иззи на самом деле не была частью их команды.

– Едва ли ножевое ранение можно считать поводом для беспокойства.

– Ты отвлекся, – заметил Кейд, следуя за мной в угол спортзала, где я собирался взять свою сумку. Тренировка закончилась, потому что Кейд был прав. Информация, которую сбросила на меня Делайла, практически уничтожила меня и заставила желать большего. Неожиданно оказалось, что недостаточно контролировать все и вся, уметь выпытывать информацию у любого и обладать практически безграничным доступом.

Все это казалось пустяком, если же я не мог назвать Делайлу своей и понимал, что никогда не смогу. Я голыми руками убил человека и вернулся к себе в номер, чтобы трахнуть девушку, которая была настолько милой, что ей незамедлительно стоило выделить место в раю.

Я не имел на это права, а она не заслуживала такого отношения. Оставаясь рядом, я напоминал ей о той боли, которую мы причинили друг другу.

Дав себе неделю или две, я собирался поставить точку.

– Кейд, я поеду наслаждаться Старым Сан-Хуаном. Проследи, чтобы вокруг нас никто не ошивался, – проворчал я.

Кейд наблюдал за нами достаточно долго, чтобы я знал, мы в безопасности, особенно когда все думали, что мы не имеем отношение к операции Иззи.

Я собрался и написал Делайле.

Я: На улице жарко, а мы будем гулять по дорогам. Надень что-нибудь удобное.

Делайла: У меня есть идеальный наряд.

Я: У тебя есть пять минут. Я был в зале, тебе стоило тоже пойти туда.

Делайла: Ты не позвал меня.

Я не позвал ее с собой, потому что обязательно трахнул бы в спортзале. Однако холодный душ помог прийти в себя настолько, что я смог спокойно постучаться в дверь ее смежной комнаты.

– Входи, – ответила она и распахнула дверь. На ее лице красовалась широкая улыбка. Карие глаза блестели озорством, и, опустив взгляд, я понял, в чем причина.

– Делайла Харди… – выдавил я, пробежавшись глазами по ее телу. На ней было что-то похожее на желтый ремешок, который обвивался вокруг шеи и скрещивался так, что одна сторона прикрывала каждую грудь. Затем, как я догадался, ремешок завязывался сзади.

Никакого лифчика.

Живот открыт.

Юбка была желтой, длинной, пышной, и из настолько тонкой ткани, что я знал: при ходьбе ее попка будет покачиваться.

– Тебе нравится? – она повернулась в дверном проеме, и подол закрутился вокруг ее ног. – Я купила наряд в магазине внизу и подумала, что точно не надену такой дома, никто ведь не ожидает от меня подобного выбора. Когда же я примерила его, продавец сказал, что я выгляжу прекрасно.

Я продолжал молчать, и лицо Делайлы начало меняться.

– Считаешь, это слишком? – спросила она, прикрывая живот, словно ей было, о чем беспокоиться.

Неправильно было ответить, что это было слишком для всех, кроме меня?

Я знал, попытка дружить и выполнять пункты списка убьет меня.

– Ты прекрасно выглядишь, Ягненок. Если сегодня заметишь, как я таращусь на мужчину, знай, просто пытаюсь держать его в узде, ясно?

Она улыбнулась и махнула на меня рукой:

– Странная ситуация, правда? Наверное, нам не стоило спать вместе.

Я ухмыльнулся, наблюдая за ее причитаниями и тем, как она собирала сумочку.

– Ты нервничаешь из-за того, что мы не можем быть друзьями, как только поделились своими секретами. И я играл с твоей…

– Данте, ты не можешь говорить такое, – оборвала она меня.

– Обычно так я шучу со своими друзьями.

– Ты дружишь со всеми девушками, с которыми спал? – вдруг спросила она, и ее щеки покраснели.

– Ты ревнуешь, и ответ «да».

Делайла закатила глаза и спросила, что идет первым пунктом программы. Я провел ее по отелю и объяснил, что мы отправимся за покупками. Она должна была увидеть те места, по которым я ходил на протяжении многих лет, когда искал для нее фигурки в подарок.

Девочка, по которой я сходил с ума, наконец-то ходила со мной по магазинам, где во время службы я покупал то, что, как предполагал, понравится ей. Она останавливалась у каждой безделушки, чтобы поглазеть на нее, но удивила меня, когда выбрала маленького золотого волчонка с зелеными глазами.

– Это ты, – сообщила она и повернулась к кассиру, чтобы поторговаться о цене.

Фигурка с самого начала была недорогой, но Делайла все равно снизила цену. Она улыбнулась парню и сказала, что мечтала найти именно такую, что искала именно его магазин.

В магазине играла пуэрториканская музыка, а в задней части находился маленький ресторанчик, где пахло сладкими бананами и оливковым маслом. В какой-то момент девушка примерно того же возраста, что и кассир, вышла вперед, улыбнулась нам обоим и предложила выпить лимонад, который был более кислым и аутентичным, чем сладкие лимонады на родине. Конечно, Делайла, не колеблясь, заплатила за него полную цену.

Когда мы ушли с напитками, она довольно завизжала:

– Всегда мечтала так сделать, хоть это и невежливо.

– Ты о чем? – мы шли по мощеной улице, и она остановилась, чтобы погладить бездомную кошку.

– Торговаться. Я оставила большие чаевые за напитки, так что надеюсь, все компенсировала.

– Ты оставила… Лайла, ты никого не обманывала, торговаться это нормально.

– Даже если так, я всегда хотела попробовать, – она улыбнулась и пошла дальше. Именно из-за этой черты она была самым лучшим человеком на свете. Она хотела быть хорошей для всех и стремилась всегда быть лучшей – даже когда никто не обращал внимания на ее поведение.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты слишком милая?

Она хмыкнула, а затем пожала плечами:

– Кто-нибудь говорил тебе, что ты слишком обаятельный?

Я ухмыльнулся и указал на дорогу. Вдоль улицы выстроились дома зеленого, розового, голубого и желтого цветов.

– Возможно, раз или два. Меня называли по-разному.

Она кивнула и посмотрела в сторону.

– Завидую, у тебя такая насыщенная жизнь.

– Иногда мне кажется, что я живу десятью жизнями.

– Можно задать вопрос? – она остановилась. Карие глаза смотрели на меня так внимательно, словно она хотела выведать все мои секреты. Будто я мог рассказать ей все что угодно. – Почему ты столько лет скрывал от меня свою настоящую фамилию?

Я остановился и прикусил изнутри щеку, сомневаясь, стоит ли обременять ее всей той хренью, из которой состояла моя жизнь, рассказывать то, о чем я никогда никому не рассказывал. Даже ее братья не знали того, что теперь знала обо мне Делайла.

– О такой фамилии, как у меня, не станешь кричать на каждом углу. Да, были те, кто глубоко уважал моего отца, но большинство ненавидели его.

Она кивнула, и, когда между нами воцарилось молчание, я улыбнулся.

– Ты, как и я, умеешь извлечь пользу из молчания.

Она пожала плечами.

– Работа с пациентами научила меня тому, что, если помолчать и дать им возможность выговориться, именно так они и сделают.

– Я часто использую этот прием в работе с людьми, – я кивнул, размышляя, что если молча вытирать инструмент за спиной связанного мужчины, то у него тут же развяжется язык.

– Ты не устал от такой насыщенной жизни и постоянной работы? – она точно понимала, что я имею в виду, говоря «прием», и, вздохнув, я потянул ее к скамейке, где можно было присесть и нормально поговорить.

К Лайле тут же подбежала кошка, и та, не задумываясь, погладила ее оранжевую шерстку.

– Ты ведь понимаешь, что они не все дружелюбные?

– Ну, конечно, все, – она закатила глаза. Лайла всегда была неравнодушна к животным, когда проводила время на маминой ферме. – Им просто нужна любовь.

Я хмыкнул и не спеша обдумал ее вопрос. Для Лайлы, ее братьев и вообще всех жителей нашего городка я был совершенно другим человеком. Надежным, милым, а не жестоким. Всегда, когда дело касалось ее самой и нашего города, я поступал правильно. Мама следила за этим. Она говорила, что слоняющийся по пригороду мальчик из смешанной семьи обязательно нарвется на неприятности, если не будет вести себя правильно, а если за мужчиной из клана Арманелли не стоит семья, он превращается в ходячую мишень.

Поэтому мы скрыли мою настоящую фамилию, а всю злость и негатив, которые были во мне, я выплескивал во время службы в армии и работы на мафию.

Среди военных было всего несколько человек, способных получить ответы так быстро, как удавалось мне, и только еще один Арманелли. Меня учили пытать, добывать нужные ответы, и я мастерски справлялся со своими обязанностями. Для этого требовались контроль, терпение и сдержанность.

Я старался использовать эти качества и в обычной жизни, но Делайла видела, как моя работа и личная жизнь смешивались так, как я того не хотел. Она видела, как рядом с ней я постоянно теряю самообладание.

– Я не устал от того, кто я есть. Большую часть времени я горжусь собственной жизнью и обычно получаю удовольствие от своей работы. Я поступаю так ради тех, кто мне дорог.

– Ты говоришь про Арманелли?

– Да, они моя семья. Они присматривают за большей частью этой страны, Лайла. Не все так плохо. Мы – меньшее из двух зол, – я немного помолчал. – И эта работа не из простых, она опасная и требует огромной подготовки. Я медитирую, занимаюсь спортом и стараюсь всегда сохранять ясный ум, чтобы не ошибиться.

Она кивнула, позволила кошке свернуться калачиком у себя на коленях и продолжила гладить ее.

– Надеюсь, ты понимаешь, что сейчас я горжусь тобой не меньше, чем тогда, когда ты сказал нам, что собираешься пойти в армию.

Я легонько пихнул ее в плечо:

– А я все еще горжусь тобой за то, что ты стала медсестрой и окончила университет. Возможно, теперь, когда знаю, через что ты прошла, горжусь еще сильнее.

Она прикусила губу и кивнула:

– Прости, что не рассказала тебе сразу.

– Не извиняйся, Лайла. Просто постарайся больше не повторять ошибку.

Она моргнула раз, потом еще, затем повернулась полностью ко мне и посмотрела широко раскрытыми глазами.

– Естественно, это не повторится. Я не… Мы больше не будем ничем таким заниматься.

Я улыбнулся ей и взял за руку, чтобы отвести в следующее место, которое хотел показать.

В этот день мы исполняли все ее желания. Я фотографировал ее под разноцветными зонтиками на улице Калле де ла Форталеза, покупал мороженое, угощая до тех пор, пока она не насытилась.

Мой Ягненок был счастлив и с горящими глазами взирал на весь мир.

Идеальный день для друзей.

Или любовников.

Сомневаюсь, что кто-то из нас до конца понимал, кем мы приходились друг другу.

Глава 19

Делайла

Игры в воде

Шел наш третий день знакомства с городом. Мы снова ели мороженое, немного поиграли в футбол с местными жителями. А еще наслаждались нашей странной дружбой.

Бывали дни, когда Данте заходил ко мне, чтобы спросить, не хочу ли я поесть или пойти в спортзал. Я всегда отвечала отрицательно. После того, как я возвращалась домой с работы, он предлагал сделать мне массаж, и мы обсуждали планы на следующий день. Возможно, это и было исцелением, потому что я постоянно улыбалась, смеялась и, откровенно говоря, буквально парила по острову.

В то утро я разговаривала с мамой, и она сказала, что давно не слышала такого воодушевления в моем голосе. Понятное дело – я умолчала о том, что переспала с Данте, но сказала, что приятно иметь друга, с которым можно исследовать остров.

Друг.

Это слово все еще оставляло во рту кисловатый привкус, но я притворялась, пока не привыкла.

И Данте вел себя отлично. Он даже заставил меня достать свой список и добавить в него пункты, о которых я читала. Я хотела увидеть форт. Мы поехали туда. Захотела съесть еще больше мороженого. Мы сделали и это. Я хотела пойти в бар и выпить много «Мохито». На это Данте закатил глаза и сказал, что подумает.

Мой список помогал мне исцелиться.

Помогал стать счастливой.

А, может, помогал влюбиться.

Я должна была забыть именно его – мужчину, с которым лежала на траве после прогулки по форту Сан-Хуан. Именно его я не могла потерять снова, особенно после того, с чем столкнулась, переживая последствия выкидыша. Я все понимала, и все равно каждый день отправлялась с ним исследовать окрестности. Нет, я ничего не забыла, просто избегала действительности.

Теперь он стал моим другом. Предполагалось, что этого достаточно. Должно было быть достаточно.

– Ты не можешь всерьез думать о свидании с этим мужчиной, – он указал на экран моего телефона.

Я вернулась к пункту под номером пять, хотя Данте побуждал меня отложить его. Но я не могла ходить вокруг да около. Скоро должна была выйти Иззи, а значит, мы снова стали бы жить так – каждый собственной жизнью.

Мы с Данте только что погуляли по форту и купили мороженое. Я считала, что наряду с «Мохито» и мофонго это – самая вкусная еда на острове. Мы лежали на траве на большом поле, и смотрели, как над нами летают воздушные змеи.

– Данте, а какие у меня варианты. Я не могу… Ты единственный, благодаря кому я чувствую хоть что-то. Это как какая-то извращенная травма, за которую я продолжаю цепляться.

За последнюю неделю я чертовски много откровенничала с ним. Он массировал мне спину, приносил мою любимую еду и засиживался допоздна, разговаривая со мной, пока я не говорила ему возвращаться в свою постель до того, как он уснул бы у меня.

«Если это случится, я не усну, и ты тоже», – ответил он, и я практически сразу была готова раздвинуть для него ноги.

Тем не менее мы придерживались прежней линии поведения.

– Ты шутишь, да? – он перевернулся на бок и приподнялся на локте, уставившись на меня. – Потому мужчины, с которыми ты встречаешься, – настоящие говнюки.

– Как будто ты знаком с кем-то из них.

– Ну, я помню Аллана, он облажался в тот вечер. И все еще жду номер того парня, который вместо тебя хотел трахнуть Иззи.

– Ты сам ходил на свидание с Иззи, – бросила я в ответ, и Данте тут же отшатнулся.

– Я уже сказал тебе, что никогда бы не стал спать с ней. Я ведь хотел тебя. Черт, Лайла. Я провел столько времени, выполняя миссии за границей и разбираясь с таким количеством дерьма для семьи, что…

– Ты не обязан мне ничего объяснять.

– Я и не могу. Все подробности о том периоде жизни умрут вместе со мной, но я не всегда был таким уравновешенным, как сейчас. Потребовалось много времени, чтобы вылечиться и прийти к моему нынешнему состоянию.

Наверное, мне не следовало этого делать, но я взяла его за руку и повернулась, чтобы посмотреть на него.

– И твое состояние вызывает восхищение. Наверное, мне стоит злиться на вас и Иззи, но я не могу. Вы оба многого добились. И я знаю вас. Или, по крайней мере, кажется, что знаю…

– Ты знаешь нас лучше, чем кто бы то ни было, – пробормотал он.

Мы находились в прекрасном месте: в поле над нами летали воздушные змеи, и, даже если бы попыталась, я не смогла бы остановить то, что случилось потом. Не знаю, кто первый сделал движение, я или Данте, но наши губы встретились, и мы прильнули друг к другу, позволяя сердцам хотя бы на секунду слиться вместе.

Я потерялась в его вкусе. В том, как он побуждал мой язык подчиниться. В том, как он притянул меня к себе, заставляя лечь на него. Я чувствовала его под собой и не знала, смогу ли остановиться.

Продолжая целовать, я сжала его подбородок, а он провел руками по моей спине и попе.

Если бы не его телефон, думаю, мы бы занялись сексом прямо там.

Я выпрямилась и взглянула на лежащий рядом с нами источник звука. На экране высветился номер окружной тюрьмы, и на меня словно вылили ведро холодной воды.

– Это Иззи.

– Лайла…

– Ты должен ответить, – сказала я, слезая с него. Я не до конца понимала, что именно чувствую, но точно знала – мы с Данте слишком тесно связаны, чтобы и дальше продолжать в том же духе.

Вздохнув, он ответил на звонок, затем поднялся и пошел прочь, чтобы обсудить с моей сестрой все насущные вопросы. Когда он вернулся, я не смогла сдержаться:

– С ума сойти, она ни разу не позвонила мне.

– Уверен, она поговорит с тобой позже.

– Это говоришь ты или она?

– Лайла, сейчас она зациклена на деле.

– Она часто звонит тебе, да? – вопрос прозвучал как обвинение.

– Я ее босс, ей лучше сообщать о наличии любой информации. Я…

– Неплохо было бы время от времени звонить родным.

– Лайла, она не может общаться с тобой оттуда. Иначе поставит под угрозу…

– Данте, не надо ничего объяснять. Она моя сестра, так что скажет все сама, когда выйдет.

Он вздохнул и указал на нашего водителя:

– Солнце скоро сядет.

– Тогда мне пора готовиться к свиданию.

Данте застонал, но больше не принимал попытки отговорить меня. Благодаря телефонному звонку Иззи между нами возникла дистанция, как раз она и напоминала о природе наших отношений.

А по дороге обратно в отель Данте снова позвонили – еще одна женщина из другой страны, которая, насколько я слышала, умоляла приехать к ней или дать разрешение на то, чтобы она сама примчалась к нему.

Лишнее напоминание о том, что Данте был человеком мира, а я – девушкой со своим собственным сказочным списком. И мне как никогда раньше захотелось вычеркнуть пункт под номером пять.

В противном случае мое время здесь оказалось бы испорчено.

Я тихо поблагодарила его, а потом захлопнула дверь до того, как он успел бы что-то еще сказать. Слава богу, я не стала удалять приложение для знакомств, хотя до вчерашнего вечера не отвечала ни на одно сообщение. Зато теперь решила, что напишу Трою и пойду с ним выпить в бар.

Так за один вечер я могла и напиться, и изучить мужчину. Беспроигрышный вариант.

Я надела тот же желтый наряд, в котором недавно была в первый день нашей прогулки с Данте. Тогда он не сводил с меня глаз, и благодаря ему я почувствовала себя красивой.

Открыв дверь своего номера, я увидела в коридоре Данте. Он обвел взглядом мое тело, буквально пожирая глазами, из-за чего кожу опалило жаром.

– Черт, Делайла, только не в этом наряде.

– Господи, Данте. Что ты делаешь за моей дверью? – я позволила ей захлопнуться.

– Надо было сжечь эти штуки, когда ты надела их в первый раз, – проворчал он, но его глаза все еще были прикованы к моему телу.

– Кажется, тебе понравился мой выбор наряда. Ты смотришь на меня точно так же, как и тогда.

Цепкий взгляд зеленых глаз прошелся по моему телу, дошел до лица, и я увидела, какими яркими они стали от силы эмоций.

– Он нравится мне настолько, что я понимаю: позже обязательно все испорчу. И если твой кавалер только коснется моего друга, скорее всего, ему тоже попадет.

Я сделала вдох, затем выдох, прикусила изнутри щеку, потом губу, пока мы молча взирали друг на друга.

– Если мы друзья, то не будем мешать друг другу наслаждаться жизнью. Помнишь, я ведь не мешала тебе вчера, когда ты общался с женщиной по дороге обратно в отель?

– А что, Ягненок, тебе хотелось? – наклонив голову, спросил он.

Данте не упустил из виду, как я сердито провела рукой по волосам.

– Нет. Конечно, нет.

Он улыбнулся:

– Отправляйся на свое свидание. Приведи его познакомиться со мной, и посмотрим, сможет ли он заставить тебя забыть о том, как твоей киске нравится мой член.

Я шокировано раскрыла рот, а он пошел дальше, будто мог сказать такое и просто уйти.

Мне следовало влепить ему пощечину, но он исчез до того, как я успела оправиться от шока.

Злясь на Данте, я протопала к дурацкому черному внедорожнику с Леонардо за рулем.

Конечно же, Данте организовал для меня транспорт.

Мой спутник был высоким мужчиной, с темными волосами и темными глазами. Он отличался болтливостью, но я не видела в этом ничего противного. Хотя едва ли вообще обращала внимание на происходящее.

Вместо этого я потягивала коктейли и смотрела на свой телефон, желая, чтобы Данте написал мне сообщение и сказал, что наблюдает за мной с помощью Леонардо. Я даже танцевала под пару песен с Троем в надежде, что это подтолкнет Данте к началу общения.

Когда же на третьей песне басы и темп взлетели на новый уровень, я прижалась бедрами к Трою и почувствовала, как его руки скользят по моей груди.

Танцуя, я держала телефон в руке, и, когда он завибрировал, гордо улыбнулась, потому что вела себя как незрелый подросток, который все еще хочет, чтобы предмет первой любви ревновал его к другим.

Отлучившись в туалет, я быстро проверила сообщение.

Данте: Я приеду за тобой. Скажи мне название бара.

Господи, было непросто печатать после четырех коктейлей.

Я: Я отлично провожу время. Дай своей подруге отдохнуть в обществе приятного парня.

Данте: Твой кавалер – кобель, который любит распускать руки. Название бара?

Я: Как будто ты не можешь узнать название у Леонардо.

Данте: Этот козел ничего не говорит. Я даже позвонил Кейду. Не заставляй меня проверять все места.

Я: Мы с Троем скоро вернемся в отель. Иди спать, друг, а я закончу с пунктом номер пять.

Я: Зако-о-ончу… Понял?

Я знала, что утром буду жалеть и о количестве выпитого, и об этой переписке.

Данте: Сколько ты выпила?

Я: Два или три… а может…

Я: Семь и окажешься в раю, так?

Данте: Приведешь его сюда, и я оторву ему все те части тела, которыми он касался тебя.

Я: Ты ведь военный.

Данте: Я больше не военный, я Арманелли. Тащи свою задницу обратно в отель. Сейчас же. Или я сам найду тебя.

Он не имел права указывать мне, что делать. Но неожиданно Леонардо постучал в дверь туалета.

– Нам пора. Я не хочу потерять работу.

Когда я узнала, что Данте угрожал ему увольнением, мне захотелось преподать нахалу урок.

Трой сел с нами в машину, а Леонардо всю дорогу до отеля качал головой. Мы обогнули здание и направились прямиком к бассейнам с подсветкой.

Сегодня вечером я собиралась окончательно покончить с Данте. Я стянула с себя юбку и улыбнулась Трою, потянув его за собой в бассейн. Мне было хорошо с ним. А как иначе: океанский бриз и светящийся бассейн посреди прекрасного острова? Я опьянела от выпивки и пыталась обрести блаженство без единственного мужчины, который мог бы мне его дать.

Предполагалось, что Трой подарит мне приятные ощущения в этом бассейне. Вода плескалась вокруг нас, а ночной воздух был влажным и теплым. Я должна была наслаждаться его губами на своих, его руками, блуждающими по моему телу.

Вместо этого мне хотелось отстраниться.

Ужин был приятным, десерт тоже. Мне понравились танцы, как и его твердый член, упирающийся мне в живот.

Но я могла думать лишь о руках Данте на моей спине, о том, как он проходился по всем правильным местам, которые жаждали его внимания.

Я застонала от этой мысли, и Трой принял это за поощрение.

– Боже, я хочу трахнуть тебя в этом бассейне, – простонал он и сильнее прижался членом к моему животу. Он был не таким уж и большим.

Мне не следовало сравнивать, но я поняла, что сегодня вечером не вычеркну из своего списка иной пункт, кроме как «напиться мохито».

Я продолжала целовать его и, сжав волосы, предприняла последнюю попытку, углубляя поцелуй.

Шум волн в нескольких футах от бассейна расслаблял, а запах морской соли и табака помогал мне расслабиться, но…

Я застыла.

Табак. И не тот, который используют для сигарет. Это была сигара, я бы где угодно узнала этот аромат.

Данте лишь раз курил ее при мне, но я засыпала под этот запах, упивалась им и находила в нем утешение.

Я отпрянула от Троя и быстро протрезвела, не понимая, о чем вообще думала, собираясь проучить Данте. Он явно не позволил бы мне сделать это.

Даже если бы я была только его другом. Или просто младшей сестрой лучшего друга.

Я точно нарушала правила отеля. Целовалась с незнакомцем посреди ночи. Вела себя беспечно. Глупо. А еще напилась.

Из-за алкоголя во рту появился кислый привкус, и я попыталась найти Данте. Обвела взглядом пространство и увидела темный силуэт, он удобно расположился на небольшом белом кресле возле кустарника. Он сидел там в одних плавках, раскинув ноги так, словно владел всем миром. Когда же Данте поднял сигару, горящий кончик осветил его покрытую татуировками грудь и лицо, а точнее, его губы, впалые щеки и опущенные брови.

Наши взгляды встретились в темноте, и он затянулся, глядя так, словно пытался сдержать эмоции. Как будто сигара могла его немного успокоить.

Однако зеленые глаза горели слишком ярко, а эмоции ничуть не ослабевали.

Я прикусила губу и, не сводя глаз с Данте, прошептала своему спутнику:

– Знаешь, думаю, сегодня продолжения не будет.

– Что? – непонимающе выдал Трой, словно не мог поверить, что я решила послать его. Хотя странно с его стороны, мы ведь познакомились в приложении для знакомств, и подобное случалось постоянно. Он оглянулся на темную фигуру позади и усмехнулся. – Потому что за нами следит этот урод? Ну и что? Давай покажем ему настоящее шоу.

Трой схватил меня за талию немного грубее, чем я ожидала. Пытаясь спихнуть его руку, я изо всех сил старалась не поднимать шум, потому что понимала: если Данте заметит мою реакцию, он сломает Трою руку.

– Слушай, я понимаю, возможно, я ввела тебя в заблуждение… – я схватила Троя за руку и посмотрела на него, пытаясь донести свою мысль.

– В заблуждение? – он зло прищурился и еще крепче сжал мою талию.

Я взглянула в сторону кресла, на котором сидел Данте, но не увидела кончика сигары. Никаких следов, что он вообще был там.

– Ввела меня в заблуждение, Делайла? – съязвил он. – Да ты практически раздвинула ноги…

– Осторожнее, – низкий и злобный голос Данте прозвучал рядом с нами. – Ты разговариваешь с тем единственным человеком, которому я не позволю причинить боль.

– Данте, все нормально, – я повернулась и увидела, что он стоит рядом с нами, в воде. Свет освещал его мышцы и плоский живот. Видела, как напряглась его шея. У меня перехватило дыхание, когда я заметила вены, отчетливо выделявшиеся на его предплечье. Он словно пытался сдержать силу, которая скрывалась в нем.

Зеленые глаза даже не взглянули в мою сторону. Они, не отрываясь, смотрели на руку парня, все еще сжимающую мою талию.

Трой не понял намек.

– Слушай, придурок, ты явно извращенец, раз наблюдал за нами последние пять минут. Ты хотел шоу, и я тебе его устрою. Мне просто нужна минутка, чтобы вернуться с ней к тому, на чем мы…

Должно быть, Данте увидел, как Трой согнул руку, чтобы притянуть меня ближе, потому что внезапно я оказалась на свободе, а вода заплескалась, Трой вскрикнул, после чего наступила тишина.

Был слышен лишь шум волн вдали.

Прищурившись, я увидела, что Данте очень странным образом держит руку моего кавалера, а на поверхности воды всплывают маленькие пузырьки.

– Данте…

– Как думаешь, долго он собирался удерживать тебя против твоей воли? – спросил он достаточно громко, чтобы я услышала.

– Ты его утопишь, – пролепетала я, оглядываясь по сторонам, чтобы понять, не остановит ли его кто-нибудь. Единственный, кто еще находился здесь, – Леонардо. Он стоял совершенно неподвижно и держал руку на кнопке. Внезапно тусклые огни вокруг нас погасли.

Я была уверена, что в суде это сочтут пособничеством преступлению.

– Ты не можешь…

– Я могу делать все, что пожелаю, – резко выплюнул Данте. Эти слова должны были заставить меня увидеть, кто именно стоял передо мной.

Арманелли.

Волк.

Жестокий защитник.

– Когда мужчина набрасывается на женщину, точнее, на мою женщину, я намерен научить его хорошим манерам или дать умереть, чтобы он усвоил урок.

– Данте… – прошептала я, глядя на пузырьки, которые появлялись все реже и реже. – Он все понял.

Он играл желваками, и мне казалось, время тянется бесконечно. Натянутые на шее жилы намекали на силу его ярости. Затем он сделал долгий глубокий вдох. Закрыл глаза, и все тело – за исключением руки, которой он удерживал Троя, – расслабилось.

– Только ради тебя, Ягненок, – и потянул Троя вверх за локоть.

Трой плевался и хватал ртом воздух, и Данте оттолкнул его.

Мой кавалер даже не пытался бороться, он просто использовал силу толчка, чтобы отползти от нас.

– Прости. Извини. Господи, ты мог убить меня. Я…

– Если еще раз увидишь ее в приложении для знакомств, смахни в другую сторону, Трой. Или я найду тебя и убью.

Снова зажегся тусклый свет, и всегда вежливый Леонардо пожелал Трою спокойной ночи, когда тот пронесся мимо него, даже не взяв предложенное полотенце.

– А теперь… – Данте сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, пока капли воды скатывались вниз по его груди. Он не спеша вытер воду с лица, а затем направился ко мне. – Давай-ка я тебя проверю.

– Проверишь меня? – вскрикнула я и начала отступать назад. Если я хотела придерживать плана и оставить за собой возможность выбора, нельзя было позволять Данте находиться рядом, тем более мокрому, скользкому и в одних плавках. К тому же он только что чуть не убил человека.

Он улыбнулся, придвинулся еще ближе, а я отступила. Его зубы блестели, а глаза сверкали в ночи, словно он наслаждался каждой секундой.

– Хочешь убежать и проверить, смогу ли я тебя поймать, Ягненок? – он вопросительно выгнул бровь.

Мое сердце подпрыгнуло, и адреналин забурлил. Я бы насладилась этой погоней, но все же покачала головой.

– Не надо меня осматривать.

Он поджал губы.

– Лайла, тебя только что касался мужчина. Причем без твоего на то согласия.

– Вообще-то сначала я согласилась, – заметила я. Мне удалось приблизиться к лестнице бассейна, но с каждым моим шагом Данте делал два. Он сократил расстояние между нами, и я не знала, чего ждать, когда он окажется вплотную ко мне.

– Никогда не оправдывай и не преуменьшай долю вины мужчины, который без твоего одобрения коснулся того, что принадлежит мне, – Данте коснулся моей талии и внимательно осмотрел меня, проверяя, не оставил ли Трой следов. Нет, не оставил, Данте быстро оказался рядом, а даже если бы он не успел прийти на помощь вовремя, то я бы как следует врезала Трою между ног, что заставило бы его убежать.

– Тебе? – спросила я.

– Да, Лайла. Не знаю, почему мы игнорировали неизбежное. Ты – мой Ягненок. Я – твой волк. Пора запретить другим играть с моей едой.

– Едой? Ты правда только что-то назвал меня едой?

– Разве я сейчас не буду лакомиться твоей киской?

Я покачала головой.

– Ты сказал, что поможешь мне выполнить пункты моего списка. Мне не удастся найти парней, с которыми можно хорошо провести время, если ты…

– Лайла, ты можешь хорошо провести время со мной, – затем он положил руки мне на бедра и поднял меня на первую ступеньку бассейна. Раздвинул мои ноги, чтобы встать между ними на колени, и наши тела оказались на одной линии. Его холодная грудь прижималась к моей груди, дыхание опаляло мои губы, а украшенный пирсингом член упирался в меня даже сквозь ткань моих трусиков и его плавок. – Позволь мне доставить тебе удовольствие. Мы оба знаем, что я единственный, кто на это способен.

Я прикусила губу, чтобы не ответить согласием, и покачала головой.

Данте усмехнулся мне в шею, и я вздрогнула от вибрации на коже.

– Хочешь, чтобы я доказал тебе свою точку зрения, Ягненок? Ты не стонала для Аллана так, как стонала для меня. А Троя оттолкнула всего спустя минуту. Поцелуй закончился бы ничем, и мы оба это прекрасно понимаем.

– Ты не можешь продолжать доставлять мне удовольствие, Данте, – прошептала я, но придвинулась ближе, руками касаясь его спины.

Он усмехнулся, как будто знал, что я принадлежу ему, и не в силах устоять, когда он рядом.

– Но я могу сделать так, чтобы тебе стало хорошо прямо здесь, прямо сейчас, на этом острове. Если хочешь воплотить некоторые из своих фантазий, мы можем сделать это прямо здесь, в воде.

Он сжал мою талию, толкнулся в меня бедрами, и я застонала.

Затем его сильная, мокрая и покрытая мозолями рука скользнула по моему бедру. Я поставила ноги на вторую ступеньку. Вода касалась моей попы, и благодаря холодным рукам на моей разгоряченной коже все внутри меня сжималось, между ног пульсировало, и мне хотелось кричать, чтобы он приступил к делу.

Данте чуть отодвинулся, и прохладный воздух коснулся моей кожи. Соски превратились в камешки, когда Данте опустил руку мне между ног, но ни один из нас не произнес ни слова. Мое дыхание участилось, и я внезапно сосредоточилась на том, как вода двигается под моей попой, едва касаясь моего входа.

Когда его большой палец оказался достаточно близко, он опустил его в воду, а затем просунул под мой купальник, чтобы потереть клитор.

– Господи, – зашипела я, выгибаясь на ступеньке, но Данте опустил свободную руку мне на бедро и удерживал меня на месте, пока ласкал мой клитор.

Когда я уперлась локтями в стенку и расслабилась, обретя желанную опору, он улыбнулся.

– Теперь ты согласна поиграть, Лайла?

Сомнений не осталось. Я поняла, что завтра, или послезавтра, или когда бы Данте ни решил меня отпустить, я найду способ уйти от него. Пока же мое тело принадлежало ему, и оно всегда было готово подчиниться. Да, я рисковала, но меня ждала награда. Разочарование, беспокойство, тревога и боль, которые съедали меня днем, будто исчезли. Наконец-то я делала то, что хотела, а не шла на поводу у других. У меня получалось, я жила настоящей жизнью.

– Пожалуйста, Данте.

Он опустил голову, но ярко-зеленые глаза были прикованы ко мне. Мы смотрели друг на друга, пока он отодвигал мои трусики и высовывал язык, чтобы затем погрузить его в воду и коснуться моих складочек. Я задрожала, откинула голову назад и застонала, когда он проник в меня. Данте неторопливо убрал руку с моего клитора и положил на бедро, а потом принялся посасывать комочек нервов.

Удерживая меня на месте, он то покусывал меня, то посасывал, словно точно знал, что мне нужно, и уверенно подводил к черте.

– Данте, я уже близко, – прошептала я и обернула ногу вокруг его шеи. Мое дыхание стало громче, мышцы напряглись, а зрение затуманилось.

Но резко включившийся свет в паре этажей от нас и последовавший вдох заставили меня замереть. Данте поднял голову и улыбнулся.

– Переживаешь, что нас увидят, Ягненок?

Я убрала ногу с его шеи и прикусила губу, а затем провела руками по мокрым волосам.

– Вероятно, нам лучше вернуться в номер.

Вместо того, чтобы согласиться, он наклонил голову, словно задавая мне вопрос.

– Воплощение фантазий включает и те, которые вызывают нервозность.

– Данте, это незаконно, – возразила я.

Он приподнялся и оторвал мою попку от ступеньки, чтобы ввести в меня два пальца. Я была настолько мокрой, так сильно жаждала почувствовать его внутри, что практически втянула их в себя.

– Ничего противозаконного, ведь половина этого отеля принадлежит мне. В собственном бассейне я могу делать, что пожелаю.

– Черт, – ахнула я, потому что уже двигалась на его руке, мое тело было готово на все, лишь бы получить желаемое.

– Малышка Лайла, интересно, насколько хорошо ты будешь себя вести, если кто-нибудь будет наблюдать, как я довожу тебя до оргазма. Возможно, нам стоит изучить твои границы.

Я старалась не застонать и не кончить ему на руку. Я не слышала ни слова, просто кивала, надеясь, что он снова коснется большим пальцем моего клитора.

– Леонардо, иди сюда, – громко приказал Данте, и я попыталась сесть на ступеньки, но он не позволил. Данте ущипнул мой клитор, заставляя подчиниться.

– Что ты делаешь? – выдавила я сквозь стиснутые зубы, но этот вопрос сопровождал стон.

– Ягненок, хочешь озвучить свое стоп-слово? Раз мы решили изучить твои сексуальные предпочтения, я главный, а ты подчиняешься до тех пор, пока не поймешь, что сил не осталось.

Глава 20

Данте

Вуайеризм

– Мое стоп-слово – слон, – прошептала Лайла.

Ее дыхание на моей коже и взгляд, в котором теперь кроме страсти виднелось веселье, дали мне понять, что оно станет и моим словом.

– Почему? Потому что мы не сможем насладиться происходящим, если слон останется в комнате?

– Верно, – кивнула Делайла.

Я нежно поцеловал ее, именно так, как желал в тот момент. Я мог думать лишь об одном – как мне хочется слиться с ней, отдаться чувствам. Я провел языком по ее губам, попробовал на вкус сладкий блеск для губ и обнял ее за шею, другой продолжая ласкать. Делайла впилась ногтями мне в плечи.

К тому времени как Леонардо подошел, я раздвинул ее ноги так, чтобы она оказалась на первой ступеньке. Затем провел рукой по животу к шее и опустил ее на цемент.

– Скажи Леонардо, кому ты принадлежишь.

– Тебе, Данте. Я принадлежу тебе.

– И поведай, о чем ты думала, притащив в мой отель и мой бассейн другого мужчину, – я ущипнул ее за клитор, и она заскулила. – Давай, Лайла. Расскажи ему, о чем ты думала, – когда я замедлился, она вцепилась ногтями мне в запястье. После такой хватки точно должны были остаться следы, но я лишь улыбнулся. – Если не ответишь, не сможешь кончить.

Она прищурилась, а потом качнула бедрами навстречу моей руке:

– Отлично. Я считала, что хочу трахнуться с другим, потому что не должна думать о сексе с тобой. Боже, я готова стать шлюхой, лишь бы получить твой член и твои руки. Я всегда хочу тебя.

– М-м-м, – довольно протянул я. – Верно. Прекрасная маленькая шлюшка. Посмотри, как ты скачешь на моей руке, словно она единственная может дать тебе то, чего ты так жаждешь. Но мы же знаем, что это не так, да?

– Боже мой, – простонала Делайла, когда я согнул пальцы и коснулся ее точки G.

Затем опустил рот к ее клитору, потому что хотел почувствовать, насколько сильно она возбудилась. Она приподняла бедра и прижалась к моему рту, а я стал посасывать тугой комочек, наслаждаясь сладким, как клубника, и немного соленым вкусом. Делайла положила руки на грудь и стала играть с сосками. А потом, когда я ввел в нее еще один палец и другим коснулся ее попки, она выгнулась всем телом.

Делайла настолько погрузилась в происходящее, что больше не могла сдерживаться. Кончая, она напоминала охваченного огнем феникса. Делайла громко закричала, а потом взорвалась, орошая мое лицо своими соками.

Я наблюдал за тем, как она постепенно приходила в себя. Видел, что она приготовилась отстраниться и закрыться, буквально почувствовал, как она снова возводит свои стены.

Не мешкая ни секунды и воспользовавшись ее податливостью, я перевернул ее и притянул глубже, пока вода не коснулась середины ее талии. Идеальная высота. Ничего не говоря, я приподнял Делайлу так, чтобы ее бедра оказались на одном уровне с краем бассейна.

– Наклонись и схватись за край, Ягненок.

Она послушалась. Уперлась локтями в бортик, и ее задница тут же оказалась над водой, а ноги и ступни были по-прежнему в воде. Я не хотел давать ей возможность уйти или отстраниться.

Я собирался взять ее вот так, пока она свисала с края бассейна.

– Данте, я больше не выдержу, – она оглянулась через плечо.

– Уверена? – одной рукой сжал ее задницу, а второй провел по спине, сильнее прижимая к цементу. Лайла подвинула локти и зашипела, когда прохладная поверхность коснулась ее живота и груди. Я схватил ее за волосы и расположился вплотную, прижавшись грудью к ее спине. – Если хочешь остановиться, используй нужное слово.

Прижался к ее попке, и Делайла снова толкнулась в меня. Я вытащил член из плавок и под водой провел им по ее складкам. Она вздрогнула и застонала.

– Скажи мне, что хочешь этого. Скажи Лео, что хочешь, чтобы он смотрел и наслаждался, – я почувствовал, как она кивнула. – Лайла, используй слова.

– Господи, – рвано дыша, прошептала она. – Трахни меня, ладно? И Лео может насладиться шоу.

Лео вопросительно взглянул на меня, и я выругался, понимая, о чем он спрашивает. Сегодня я собирался дать Лайле все, чего она хотела, даже позволить другому мужчине увидеть, как я трахаю ее. Я кивнул ему, но прорычал:

– Отойди.

Он подчинился приказу и расстегнул брюки. Затем положил руку на свой член, стоя достаточно далеко, чтобы я знал: он не сможет дотронуться до нее, а станет лишь свидетелем того, как мы с Делайлой обладаем друг другом.

Поняв, что происходит, она выругалась. После повернула голову и увидела, как он медленно ласкает себя у нее на глазах.

– Тебе нравится знать, что кто-то может получить удовлетворение, глядя на то, как я удовлетворяю тебя? – я понимал, придется отучить ее кивать. – Слова, – приказал я.

– Да, мне нравится наблюдать за его реакцией. Я наслаждаюсь этим, – с придыханием ответила Делайла, а затем толкнулась попкой в мой член. – Данте, пожалуйста.

Я не ожидал, что моя девочка была готова к большему.

– Лайла, я буду трахать тебя, пока ты не станешь кричать мое имя так громко, что нас услышит весь чертов отель.

На этот раз я толкнулся в нее, полностью войдя в тугое и мягкое. Я не двигался, смакуя ощущения, и все мое тело расслабилось, будто только что обрело свое место в мире. Делайла дарила мне блаженство, и мне хотелось провести в такой позе вечность.

– Данте, я хочу, чтобы ты двигался. Чтобы ты снова и снова наполнял меня. Пожалуйста, умоляю, – стонала она, срывая голос.

– Люблю, когда ты так говоришь. Мне нравится, когда ты умоляешь, малышка. Очень хорошая девочка, – я поднес пальцы к ее губам. – Соси.

Делайла сделала, как ей велели, и провела по ним языком. Я убрал руку и коснулся пальцем другой ее девственной дырочки. Продолжая двигаться, я исследовал ее пальцем и с каждым толчком повторял:

– Послушная хорошая девочка. Вот здесь твое место. Наклонись для меня. Вот почему я всегда хотел видеть в тебе хорошую девочку. Гордись тем, кто ты есть.

Она повернула голову, чтобы взглянуть на меня, и я позволил ей. Я хотел, чтобы она знала. Она следовала правилам, и ее невинность казалась мне самым прекрасным, что было в этом мире.

– Гордиться? – прошептала она.

Я замедлился, позволяя ей ощутить каждый сантиметр моего члена.

– Для того, чтобы поступать правильно и не поддаваться давлению, нужна сила. Ты сильная, Лайла. Так скажи это и наслаждайся.

Она прикусила губу, и на этот раз я шлепнул ее по попке, в ответ получив довольный вздох.

– Скажи: я хорошая, сильная и горжусь собой.

– Я хорошая, – я толкнулся в нее. – Я сильная, – тяжело дыша, продолжила она, пока я сжимал ее задницу. – И горжусь собой.

– Вот так, красавица, – прорычал я ей на ухо.

Мы оба приблизилась к краю. Я почувствовал, как Делайла сжала меня, а Лео стал быстрее двигать рукой.

– А теперь, малышка, скажи Лео, что ему сделать, если ты снова приведешь в этот отель другого мужчину?

Она покачала головой, будто не знала, что ответить.

– Лео должен поставить меня в известность, чтобы я убил твоего кавалера. С этого момента я убью любого, кто решит прикоснуться к тебе. Скажи, что эта киска моя, – приказал я, врываясь глубже и проталкивая палец в ее задницу. – Вообще-то, кричи об этом.

Как и подобает хорошей девочке, Делайла с готовностью выполнила приказ.

После этого Леонардо вернулся на свой пост, а я поднял Делайлу с бортика бассейна и понес обратно в наш отель, шепнув на ухо:

– Мы можем добавить в твой список вуайеризм и игры с водой, и сразу же вычеркнуть этот пункт. Если хочешь, можешь поставить рядом с ними сердечко. Похоже, тебе нравится и то, и другое.

Глава 21

Делайла

Новый список

Проснувшись на следующее утро, я обнаружила, что Данте уже ушел. Однако он оставил мне новую версию списка. У него был крайне неразборчивый почерк, и мне пришлось напрячься, чтобы прочитать новые пункты:

Список Лайлы:

1. Уехать из дома (сделано)

2. Сделать что-нибудь безумное (Ягненок, ты попала в тюрьму)

3. Исследовать свои вкусы в еде и ЕСТЬ (ты любишь мороженое, кесито, мофонго и мохито… много всего)

4. Открыть новые места и МОЛИТЬСЯ (ты читала на пляже, видела форт, улицы, магазины… еще места?)

5. Исследовать мужчин и ЛЮБИТЬ:

– исследовала вуайеризм

– изучила водные игры

– что еще, Ягненок?

6. Найти покой (я могу искать его с тобой вечно)

7. Обрести мир (ты со мной)

Любовь подкрадывается и завладевает душой так быстро, что мы не сразу понимаем, что наше сердце уже не принадлежит нам много дней, недель, а иногда и месяцев. Я думаю, мое сердце всегда принадлежало Данте. У меня не было ни единого шанса, даже когда я пыталась защититься от катастрофы, которую могли повлечь за собой наши отношения.

Волк получал то, что хотел, а я, будучи всего лишь слабым ягненком, никогда не могла противостоять ему.

Вскоре Данте вернулся в номер и принес с собой мою самую любимую еду. Он был одет в футболку и спортивные штаны, словно у него не было никаких дел и он никуда не собирался.

– Новый список? – я улыбнулась и подняла листок.

– Да, тебе не помешает помощь, – он невозмутимо пожал плечами. Данте не смущался, не считал, будто перешел границы дозволенного, и определенно ни капли не сомневался в себе.

И мне это нравилось.

– У меня в телефоне полно идей. Я даже купила книгу на эту тему.

– Как насчет того, чтобы почитать вместе? – он протянул мне кесито, и я довольно улыбнулась, тронутая его заботой.

– Нет, Данте. Мне пора на работу, и я должна все сделать сама, – вздохнув, я откусила кусочек. Слоеное тесто определенно было одним из лучших изобретений человечества.

– Если ни с кем не делиться впечатлениями, не будет никакой радости, – пробормотал он.

– Кто это сказал?

– Свободная интерпретация «В диких условиях».

– Что это за фильм?

– Герой отправился на поиски смысла жизни в дикой природе и обнаружил, что «счастье реально лишь тогда, когда им делятся».

Данте сел рядом со мной и откусил большой кусок от своего кесито, пока мы оба размышляли над цитатой. Я вытерла рот и посмотрела на него, загипнотизированная тем, как он обхватывает губами каждый кусочек еды.

– Возможно, я эгоистична, и ты можешь присоединиться ко мне.

– Хорошо, – он кивнул, но не стал давить на меня.

– Знаешь, я хочу увидеть биолюминесцентную воду. Слышал о таком явлении? Вода светится очень красивым голубым светом.

– Голубым?

– Да, но для этого надо плыть на пароме на маленький остров, а еще там есть скульптура, которую, как сказано в книге, обязательно нужно увидеть перед отъездом.

Он взял лежащий на кровати список, написал там что-то, а потом убрал его в карман.

– Ты забираешь мой список?

– Это наш список.

От этих слов мое сердце сжалось, и я прикусила губу, отводя взгляд и изо всех сил стараясь не влюбиться еще сильнее в предмет моих юношеских грез.

– Когда ты планируешь закончить, Ягненок?

– Ты говоришь о завтраке?

– Нет, – усмехнулся он. – О твоем путешествии, о Пуэрто-Рико.

Я колебалась, потому что точно знала, когда закончится контракт с больницей, но сомневалась, буду ли к тому времени готова вернуться домой.

– Срок контракта – три месяца.

– Я спросил не об этом, – Данте засунул в рот остатки теста и вытер руки о штаны, после чего поднялся и встал прямо надо мной. Затем упер кулаки в матрас по обеим сторонам от моих бедер. – Когда ты планируешь наконец-то осесть, Лайла? Когда мой Ягненок превратится в овечку?

Я поморщилась:

– Сомневаюсь, что когда-нибудь захочу стать овечкой.

Он хмыкнул и провел носом по моей шее.

– Ты вообще планируешь обосноваться где-то, жить жизнью хорошей девочки, которой ты и являешься?

Он коснулся моей ключицы, и я прикусила губу.

– Не знаю. Здесь я чувствую себя иначе, я счастлива, – я сделала глубокий вдох. – И боюсь вернуться… к тем другим ощущениям. А еще мне страшно, что мое счастье может быть связано с тобой.

– Почему ты так боишься этого, Ягненок? – он сжал мои щеки. – Почему бы не поделиться со мной своим счастьем?

– Не хочу, чтобы мое счастье зависело от тебя, – я судорожно втянула воздух, и его губы коснулись моих. Он уговаривал меня открыться ему и дать почувствовать мою любовь, счастье и желание. По его улыбке я поняла, что пропала.

Данте заполучил меня всю без остатка.

Я вверяла ему себя, и мое сердце учащенно забилось при мысли о том, что он может продолжать делать мне массаж, кормить меня и удовлетворять все мои потребности.

Но если счастье возможно лишь когда делишь его с кем-то, что происходит, если этот второй человек уходит? Как все складывается дальше, если ты не смог дать ему то, чего он хотел? Или если вам не удалось создать вместе то, о чем вы мечтали?

Приняли бы нас наши семьи? Одобрили бы наши отношения, узнав, что мы потеряли то единственное, что обычно создает семья? По какой-то причине мое тело было не способно выносить нашего ребенка. Данте мог завести детей с другой. Связать жизнь с незнакомкой, которая не имеет отношения к нашей семье, и тогда смог бы избежать неприятностей с моими братьями. Ему не пришлось бы выслушивать причитания мамы о внуках, он бы избежал необходимости работать с моей сестрой.

Я отстранилась.

– Мне пора собираться на работу.

Он прищурился, пытаясь пробиться через стену, которую я быстро возвела между нами. Стиснул челюсти, а потом отошел и кивнул.

– Мне тоже нужно работать.

– Чем именно ты занимаешься? – я села на кровать и поморщилась, тело еще не пришло в себя от пережитого вчера.

– Тебе больно, – пробормотал он. Затем сел рядом на кровать и в поисках следов провел крупными ладонями по моим бедрам, животу и другим частям тела. Когда же он наткнулся на участок покрасневшей кожи, я увидела, как напряглась его челюсть. – Я горд, но все равно в ужасе, Ягненок.

Стоило мне понять, что ему не все равно, как жизнь заиграла более яркими красками.

– Мне не больно, – я прикусила щеку, а потом высказала то, что давно сдерживала. – Я счастлива, Данте. Настолько, что боюсь. Вдруг усну, а, когда проснусь, все исчезнет.

– Лайла, я всегда был здесь и никуда не собираюсь.

– Ты не всегда был здесь, – улыбнулась я, наблюдая, как он наклонился к тумбочке и открыл ящик. Данте достал маленький пузырек с маслом и закрыл ящик, но я успела увидеть свой розовый вибратор. – А еще я хочу получить назад свою вещь.

– Если ты ублажаешь себя, выкрикивая мое имя, то я точно всегда присутствую в твоих мыслях, верно? – жестом он велел мне повернуться к нему спиной.

Я фыркнула, но подчинилась, потому что жаждала снова ощутить прикосновение его сильных рук. Я привыкала к его заботе, ласкам, и сомневалась, что мне удастся с легкостью пережить потерю всего этого, когда придет время.

Я почувствовала, как он открыл стеклянную бутылочку и капнул на пальцы несколько капель масла с ароматом мяты. А потом начал втирать его в особенно болезненное место на моем бедре.

– Вообще-то, не всегда, – я прикусила губу, когда он начал массировать и разминать мою спину, помогая мне так, как мог только он. Мышцы напряглись под натиском его сильных пальцев, и я застонала, когда он повернул меня лицом к себе и уложил на кровать.

– Данте, мне пора одеваться, – простонала я, когда он капнул немного масла на мой живот и растер его.

– Масло должно помочь. Я был слишком груб.

– Если бы ты был слишком груб, я бы использовала стоп-слово.

– Ягненок, ты не знаешь свои пределы.

– А может, я прекрасно знаю, что могу вынести, – я подмигнула ему и быстро поднялась с кровати. – А теперь работа. Мне нужно собираться.

Я выразилась довольно ясно, поэтому засмеялась, когда он попытался схватить меня.

– Ты когда-нибудь прогуливала работу? Может, нам стоит добавить этот пункт в твой новый список?

– Ты не можешь постоянно вносить изменения в список.

– Почему нет? Это вполне нормально, мы ведь живем, меняемся, приспосабливаемся, находим то, что любим. К тому же, я знаю этот остров лучше тебя. Могу помочь тебе сориентироваться.

– Вуайеризм входит в изучение острова? – я подняла бровь.

Данте разразился смехом, он смеялся настолько громко и искренне, что заразил своей эйфорией и меня.

Сердце наполнилось радостью, и, стараясь не потерять это ощущение, я поспешила собираться.

Ожидалось, что смена пройдет без особых осложнений. На нашем этаже работали три замечательные медсестры, да и все остальные члены команды были настоящими профессионалами.

В больницу с криком вбежал пострадавший с огнестрельным ранением, но в этом не было ничего нового. Мы действовали быстро, и все же кровь оказалась повсюду. Врач кричал, раздавая приказы, когда мужчина внезапно схватил меня за руку. Кровь потекла по моим перчаткам, и я попыталась отстраниться, потому что должна была подавать врачу инструменты.

Но пострадавший не отпустил меня, лишь сжал сильнее, и, когда я поймала его взгляд, чтобы велеть успокоиться, он пристально посмотрел на меня темными глазами:

– Ты сестра Иззи. Та девушка, которую вытащил ее парень.

Я тут же покачала головой.

– Ты в точности как она. Я знал, от нее жди неприятностей, но ты, ты еще хуже. Это дело рук твоего парня. Я видел его. Видел!

Мои глаза округлились, и я закричала:

– Necesitamos intubar ahora[2]! – сатурация пациента падала, а я хотела, чтобы он замолчал.

Одна из медсестер кивнула, соглашаясь со мной, но Аллан застыл и уставился на меня, словно увидел привидение. Он смотрел так долго, что главный врач прикрикнул на него.

Пациент продолжал терять кровь. Уровень кислорода падал, и мы не могли исправить ситуацию.

Жизнь покинула его тело так же быстро, как мою душу покинула радость.

Всю оставшуюся ночь я пыталась вспомнить удовольствие, которое испытывали мы с Данте. Пыталась возродить хоть частичку того счастья. Потом, когда стало хуже, я не переставала гадать о том, что он делает, и попыталась цепляться за эти остатки доброго и светлого.

Этой же ночью беременная женщина потеряла ребенка на восьмом месяце. Она неустанно плакала после случившегося и держала меня за руку, а потом подняла взгляд и сказала:

– Лучше бы я даже не пыталась.

Радость и счастье стремительно покидали меня. Страх, печаль и ненависть проникали внутрь. Немыслимое количество часов в кабинете психотерапевта, столько же галочек в списке, множество улыбок и смеха не остановили тьму.

Это было невозможно.

Мой психотерапевт всегда говорил, что депрессия – не то состояние, которое мы можем предотвратить. Невозможно пройти мимо нее или избежать. Иногда мне приходилось принимать ту часть себя, которая не нравилась мне самой, и, покидая в тот день больницу, я боялась, что Данте не сможет поступить так же.

Поэтому вместо того, чтобы пойти к нему, я попыталась справиться с ситуацией самостоятельно.

Ему нужно было работать. Возможно, его вообще не было в отеле.

Только минут через десять после того, как мне начали делать массаж в спа-салоне внизу, я получила сообщение.

Данте: Ты где?

Я: Скоро вернусь.

Данте: Не заставляй меня повторять вопрос.

Я: Я на массаже.

Данте: Я делаю тебе массаж. Какого черта ты пошла за ним куда-то еще?

Я: Пациент подарил мне подарочную карту, и на сайте только хорошие отзывы.

Я пристрастилась к массажу Данте, но поняла, что иногда нужно проявить самостоятельность. За последнюю неделю он сделал для меня практически все, только что не сопровождал на работу и не надевал униформу медсестры, чтобы я могла выполнять свои обязанности. Так что я решила дать ему передышку.

Данте: Мой массаж лучше, тебе вообще не следует ходить за ним куда-то еще.

Я: Ой, хватит. У моего массажиста тоже сильные руки. Сеанс длится всего двадцать минут. Я скоро вернусь.

Данте: Массажиста?

Я: Да.

Данте: Где ты?

Я: Скоро приду.

Данте: Где. Ты.

Я закатила глаза и позволила молодому мужчине закончить начатое. Подарочная карта досталась мне от коллег по больнице в качестве приветственного подарка. Я заслужила возможность расслабиться и разобраться со своими мыслями. Считала, что поступаю разумно и правильно.

Но противный голос в голове шептал, что это просто попытка сбежать от собственных страхов.

Когда же молодой человек включил в комнате свет, в дверь постучали.

– Одну минуту, – ответил он. – Мы скоро закончим.

Дверь распахнулась, на пороге стоял мой гиперопекающий супергерой, судя по тяжелому дыханию и напряженному взгляду, он был готов устроить хаос.

– Вы закончили.

Молодой человек испуганно взглянул на Данте:

– Мистер Арманелли, простите. Я не понял…

– Перед тем, как сделать мисс Харди любой вид массажа, сначала необходимо получить одобрение у меня.

– Как скажете, – он кивнул и, даже не взглянув в мою сторону, поспешно покинул комнату.

Теперь Данте приближался ко мне. Его зеленые глаза сияли так же ярко, как северное сияние на фоне темного неба. Зрачки были расширены настолько, словно он приготовился поглотить меня целиком.

– Почему тебя касался другой мужчина?

Я потянулась к простыне, которая прикрывала мою попу, и натянула ее на тело, а затем приподнялась.

– Ты что, издеваешься? Ты не можешь врываться и прерывать сеанс массажа другого человека.

– Другого человека? Лайла, ты не другой человек, ты моя. Даже если сейчас всеми силами пытаешься избегать меня.

– Я не… – я смотрела куда угодно, только не на Данте, потому что не могла врать ему в глаза.

– Ляг, – приказал он.

– Что?

– Ложись, Ягненок. Сейчас же, – он не подразумевал возражений. – Убери простыню.

– Данте, мы можем подняться к тебе.

– Мы останемся здесь. Похоже, персонал отеля не понимает, насколько мы близки даже после того, как я наглядно продемонстрировал это Леонардо. Он должен был сообщить об этом и персоналу спа-центра.

– Они были очень любезны и…

– На стол, живо, – прогремел его резкий голос. – Я подпрыгнула и на этот раз сделала, как он велел.

Я наблюдала, как Данте идет ко мне, и прикусила губу из-за того, как хорошо он выглядел в своем костюме. В мокасинах, брюках с кожаным ремнем и белой рубашке он походил на бизнесмена, и я бы никогда не подумала, что под этим нарядом скрываются раны и татуировки, что этот мужчина способен различными способами пытать любого, кто того заслуживал. Единственное, что его выдавало, – мокасины. Блестящая обувь из коричневой кожи, но все же с одной каплей красного цвета.

Одна капля.

Оставил ли этот след мой сегодняшний пациент?

– Где ты сегодня был?

Он выгнул бровь:

– На работе.

Я провела зубами по губам и спросила:

– Выполняя работу, после которой тебе приходится смывать кровь в душе, ты всегда бываешь таким, как сейчас?

– Каким «таким»?

– Ты не похож на себя, – тихо сказала я, поправляя простыню и разглаживая ее, чтобы прикрыться, а потом посмотрела на него.

– И на кого я похож? – он наклонился надо мной и положил руки на массажный стол по обе стороны от моих бедер.

– На мужчину, который только что совершил какой-то безумный поступок. Мужчину, который получает небывалый всплеск адреналина и становится диким, хотя, я знаю, обычно он и сам способен утихомирить даже самую дикую лошадь.

– Ты ведь выросла по соседству с фермой моей мамы, значит, ты знаешь меня таким.

– Данте, нужно ли мне узнать о тебе что-то еще? Потому что на твоей обуви кровь.

Я не рассказала ему о мужчине в больнице, промолчала о том, что тот обвинил его в убийстве. Мне нужно было простое оправдание. Я хотела, чтобы он дал мне неопровержимое объяснение, и на этом все бы закончилось. Разум призывал все игнорировать, а тело уже отзывалось на его присутствие. Темнота начинала поглощать меня, и я планировала цепляться за все, что находилось за ее пределами, даже если таким образом избегала реальных проблем.

– Я забочусь о тебе, Лайла. О тебе и наших семьях, вот и все. Все остальные и мнение посторонних не имеют значения. Сегодня вечером я защищал свою семью, и кровь на обуви – тому доказательство. Теперь я пришел сюда, чтобы защитить тебя от рук другого мужчины.

Узлы в моем животе распутались. Я нашла оправдание и проигнорировала доводы разума.

– Поэтому ты так завелся? Похоже, персонал отеля в курсе, что ты устанавливаешь правила.

– Очень скоро я напомню им об этом, – прорычал он, глядя на дверь так, будто кто-то решился бы войти к нам.

– Что? Ты намереваешься заставить их слушать, как я кричу твое имя?

– Этого ты хочешь, Лайла? – спросил он. Затем снова перевел взгляд на меня и положил руку на простыню на моем животе. Мы оба смотрели на нее, и, клянусь, я чувствовала, как жар распространяется по всему телу: вверх по груди, которую покалывало, и вниз, где все уже сжималось от потребности. Я облизнула губы, когда он чуть приподнял руку и провел ей вверх, а затем вниз, при этом не касаясь моего тела.

Возможно, мой разум пытался сопротивляться, но тело победило.

Данте сжал пальцы в кулак, и я напряглась всем телом, тут же ощутив связь между нами и сгорая от желания получить все то, что он олицетворял.

Данте прорычал:

– Ты борешься со мной и возводишь стены, которые я хочу разрушить.

– Данте, ты никогда раньше не применял силу, чтобы добиться от меня желаемого, – прошептала я, завороженная нашей связью, той химией, которая существовала между нами и которую ощущали мы оба.

Он провел пальцами по моей ключице, а затем коснулся шеи.

– Немного принуждения, небольшая пытка и наказание можно классифицировать как нечто иное, – он сделал глубокий вдох и посмотрел на дым, поднимающийся от свечи, которая все еще горела на столе напротив нас. – Лайла, помни о своем стоп-слове.

Не знаю, почему от этих слов между ног все запульсировало, но я кивнула, и он сразу же сжал мое горло и, пока я пыталась дышать, второй рукой сорвал простыню с моей груди, а его губы тут же опустились на мои, пожирая их с особой свирепостью.

Из меня вырвался стон, когда он принялся играть с моей грудью, массируя и сжимая ее в ритме с движениями языка.

– Именно этот звук должен услышать каждый, – прошептал он мне в губы, потеревшись носом о мой. – Я идеально делаю свою работу, Делайла. Ты ведь знаешь об этом? Неужели ты считаешь, причина лишь в том, что я бывший военный, или в моей фамилии?

Он убрал руку с моей груди и коснулся моих складочек, не став тратить время на то, чтобы проверить, достаточно ли я возбуждена. Я не знала, удастся ли мне вымолвить хоть что-то, когда пальцы Данте оказались так близко к моему комочку нервов, потому что он был способен в считанные секунду отправить меня за грань, и все же пролепетала:

– Наверное, я так и думала. Конечно, так бывает у большинства из нас. В моем случае, я влюбилась в работу медсестры. И это нормально, что…

– Не преуменьшай значение этой работы. Ты любишь помогать людям.

– Да, но я не лечу их.

Он провел большим пальцем по моему клитору, и я зашипела.

– А я, Лайла?

Я прикусила губу, но не ответила. Своим вопросом Данте побуждал меня начать говорить о том, что мы еще толком не обсудили.

Он хмыкнул, а потом неожиданно убрал руки с моей шеи и с моих складочек. Затем отвернулся, и я растерянно посмотрела на него.

– Что ты делаешь? Разве мы не будем… То есть, может, мне стоит… – присев, я увидела, что он возится с телефоном. Затем он тут же скомандовал:

– Не двигайся.

Музыка в спа-салоне изменилась, и теперь заиграла более мрачная инструментальная мелодия.

– Это мелодия… из «Бриджертонов»?

– Я включаю ее во время работы. Помогает мне и жертвам сосредоточиться.

– На чем? – шепотом спросила я.

– На чем я захочу. На информации, которую хочу услышать. Говорят, если играет музыка, наш разум фокусируется лишь на ограниченном количестве вопросов. Ты отдаешься тому, что находится в центре твоего внимания. Готова сконцентрироваться на том, что нужно мне?

Темп постепенно нарастал, но даже просто глядя на Данте в этих брюках я ощущала немыслимое количество чувств. Я нуждалась в нем, однако не могла заполучить. Из меня вырвался судорожный вдох:

– Нам стоит пойти в номер.

– Тебе стоит продолжить свою мысль, – он снова навис надо мной и положил обе руки на плечи. Затем скользнул ими выше, чтобы обхватить мои щеки. Мы смотрели друг на друга, и его зеленые глаза манили меня, призывали затеряться в их глубинах.

– Ты делаешь противоположное тому, чем занимаюсь я. Причиняешь боль, а я исцеляю. Мне нравится лечить, но как ты можешь получать удовольствие от того, что приходишь домой со следами ран, или наслаждаться… – я затихла, но не из-за страха перед ним.

Я боялась, что мы не сможем быть вместе.

Что я потеряю его.

Возможно, он причинял боль другим, но мне всегда помогал исцелиться.

Глава 22

Данте

Игра с воском

– Тем, что причиняю боль другим? – настоял я, желая, чтобы Делайла договорила. Нам нужно было избавиться от тех пагубных домыслов, которые влияли на ее взгляд, на наши отношения.

Она отпрянула, но мои инстинкты сработали раньше. Я хотел доминировать над ней, заставить ее забиться в угол и молить меня о пощаде.

Именно так я и поступал со всеми.

Меня научили добывать любую информацию. Я был хищником, а она моей добычей.

Когда же я наклонился, она втянула воздух, словно пыталась отползти или сбежать. Смятение лишь подчеркнуло ее красоту.

– Что мне нравится видеть, как кто-то корчится от страха? – продолжил я. – Что наслаждаюсь их криками и стонами?

Дыхание Делайлы участилось, и я увидел, как на нежной коже проступили мурашки. Когда на последнем слове и без того широко раскрытые глаза расширились еще сильнее, я понял – мы на одной волне, даже если сама она еще не поняла это.

И все же она прочистила горло, стараясь скрыть свою реакцию.

– Да, разве такое возможно? Я не могу… представить, что это правда.

– А лучше бы тебе, Лайла, поверить, потому что я давно хотел услышать от тебя эти звуки. И намерен заслужить их. Один за другим.

– Ты считаешь, мы можем зайти настолько далеко? Да, нам было хорошо, но… разве я гожусь для такой жизни? Для тебя? – она покачала головой. В ней говорил страх, ведь мы с детства были друзьями, и она не хотела менять ход развития наших отношений. – Иззи склонна к безрассудству, но не я.

Я наклонил голову.

– Ты считаешь кролика диким? Или ястреба, который на него охотится? По-твоему, кролик, плутающий по лесу в попытке спастись от хищника, такое же животное, как и его преследователь?

– К-к-кролик?

– Ягненок. Мышь. Добыча такая же дикая, как и хищник, Лайла. У тебя такой же необузданный нрав, как и у меня, и ты хочешь этого так же сильно, как и я.

Она покачала головой, карие глаза походили на блюдца. После чего оттолкнула мои руки и спрыгнула со стола. Затем Лайла схватила свою одежду и уже взялась за ручку двери, чтобы пойти переодеться, но я хлопнул ладонью по косяку над ее головой, отрезая путь к бегству.

Она вскрикнула и резко повернулась, прижимая одежду к груди. Я видел, как быстро двигается ее грудь, и как часто она дышит.

– Стоп-слово, Лайла. Используй его.

Неожиданно в ее глазах засияла решимость, а маленькая рука на груди сжалась в кулачок, когда она наклонила голову и произнесла единственное слово, которое я отчаянно хотел услышать:

– Нет.

Черт.

Волк во мне вырвался на свободу и резко выхватил одежду из рук Делайлы. Затем снова сжал ее шею и с силой толкнул к двери, даже когда она попыталась ее открыть.

– Ты что, женщина, решила убежать от меня в таком виде? Я больно накажу тебя за это, – прорычал я ей на ухо, а затем с силой прикусил кожу.

Наклонил ее голову, открывая для себя возможность терзать плечи, припухшую грудь и другие не отмеченные мной части ее тела.

Я хотел пометить ее везде.

– Следующий мужчина, который коснется тебя, лишится рук. Поняла, Ягненок?

Зажмурившись, она покачала головой, словно пыталась закрыться от меня. Но при этом так крепко сжимала мою голову, словно могла бы сломаться, если бы ослабила хватку.

– Мы не можем. Все скоро закончится. Нам нельзя.

– Мы будем вместе вечно. Ты навсегда останешься моей. Больше никакого массажа. Никаких других мужчин. Ничего. Это тело – мое, – я поднял ее на руки, побуждая обхватить ногами за талию, и притянул ближе. Мне хотелось лишь одного: обладать ею до конца жизни. Затем прижал ее к двери, сливаясь с ней в единое целое.

Впиваясь пальцами в мягкие бедра, я больно посасывал чувствительную часть ее шеи, вдыхал исходивший от нее аромат и изо всех сил старался удержать девушку, которую не мог потерять снова, даже если она запрещала себе соглашаться на это.

Потому что я чувствовал.

Я видел, как она ускользает от меня.

В наших отношениях появилась горечь, и я не знал, как исправить ситуацию. Делайла оказалась права. Я привык разрушать и уничтожать, но она считала, что я способен исцелить, вот только сам не понимал, как помочь нам, когда мы еще даже не были сломлены.

Даже несмотря на то, что ее тело реагировало на меня, душа и сердце пытались отстраниться. Делайла искала разные причины, пробовала нащупать тьму и боль, чтобы поставить их между нами, а я не мог контролировать происходящее, мне оставалось лишь делать это единственно известным мне способом.

И позволить всему идти своим чередом.

Поднял ее и уложил спиной на массажный стол. Она повернула голову и посмотрела на меня, из-за чего темные локоны рассыпались по плечам и упали со стола. Лишь на мгновение я позволил себе насладиться ее красотой, пока она тяжело дышала, не сводя с меня взгляда. Я подмечал, как розовеет кожа, когда я прикасаюсь к ней, как она сгибает колени и опускает руку себе между ног, прикусывая губу, словно не может не касаться чувствительных мест и не в силах ждать, пока это сделаю я. Делайла плавно двигалась в неведомом, завораживающем меня ритме. Ее яркие карие глаза гипнотизировали меня, и я схватил свечу, а потом поднес ее к животу Делайлы.

Открыл рот, желая еще раз напомнить.

Но она опередила меня.

– Данте, я помню стоп-слово.

– Если я потеряю тебя, Лайла, знай: я сделаю так, чтобы ты запомнила меня, – сказал я, а потом поднял свечу на высоту примерно тридцати сантиметров и начал лить горячий воск ей на живот, потому что знал – с такой высоты жжение будет минимальным. И все же я хотел, чтобы она поэкспериментировала с болью и позволила мне отметить красным ее безупречную кожу, а потом уничтожить боль с помощью удовольствия.

Слеза скатилась по ее щеке, когда она кивнула, а я сдерживался, чтобы не упасть на колени и не умолять ее о прощении.

При звуке вздоха, который она издала, когда я провел пальцем по ее складочкам, позволяя воску капать на живот, мой член тут же стал твердым, и я понял – совсем скоро мне захочется оказаться внутри нее.

– Этот звук мой. И всегда будет моим, Лайла.

Она кивнула, наблюдая за тем, как застывает воск, и ерзая под моими пальцами.

Я снова наклонил свечу, и воск потек по ее груди, соскам и вокруг них.

– Следующим звуком будет твой крик.

– Данте, я не кричу в общественных местах, – прошептала она.

– Сейчас начнешь, маленький Ягненок. Будь хорошей девочкой, раздвинь ноги, – она хныкала, словно не могла этого сделать, словно была выше этого, но ее тело тут же подчинилось. – Какой славный маленький Ягненок. И только посмотри на эту милую розовую киску. Цвет, который я вижу во всех своих снах. Черт, ты заслуживаешь всего, что я сейчас дам тебе. Всегда заслуживала. Ты моя хорошая девочка, моя самая лучшая девочка… Только моя.

Я снова наклонил свечу, и воск упал на ее клитор.

В вырвавшемся из нее звуке смешались боль и наслаждение. Он был достаточно громким, чтобы его услышал весь отель, и я тут же согнул пальцы, касаясь ее точки G. Ее киска пульсировала, соки стекали с моих пальцев на запястье и вниз по предплечью.

– Я только начал, – сказал Делайле, когда ее тело расслабилось.

Она была настолько красивой, что ее стоило сфотографировать и поместить в чертов музей, музей Совершенства, и доступ туда должен быть открыт только мне. Я бы купил все здание целиком, чтобы иметь возможность вечно наслаждаться этой картиной.

Я расстегнул брюки и надавил штангой на члене на полоску воска на ее клиторе.

– Господи, Данте, это слишком.

– Нет, не слишком, – ответил я, хотя и сам едва сдерживался.

Вместо того, чтобы бороться за любовь, мы сдавались на милость похоти.

При мысли о том, что Делайла может исчезнуть из моей жизни, мне захотелось заклеймить ее, заставить снова и снова выкрикивать мое имя. Я перевернул ее на живот и надавил на спину. Затем резко и грубо вошел в нее.

В тот момент я потерял контроль. Схватив Делайлу за волосы, я дернул ее к себе. Она выгнула спину, ее задница подпрыгивала от моих движений. Другой рукой я потянулся к ее груди, ущипнул покрытые застывшим воском соски и перекатывал их между пальцами, пока воск не упал и не остались ощущения лишь от прикосновения кожи и моих пальцев.

– Данте… Мне страшно, – хрипела она, встречая мои неистовые толчки.

В качестве наказания я шлепнул ее по заднице.

– Ты сильная, Лайла. Ты не боишься. Лучше преодолей свой страх передо мной. Мы справимся. Я с тобой.

Она прикусила губу, а затем подняла взгляд. Я увидел его отражение в декоративном зеркале: карие глаза горели решимостью, но в них блестели непролитые слезы страха.

– Семь, детка. Смотри на меня.

– Семь, и окажешься в раю, – она сделала глубокий вдох, и я потерялся во вкраплениях золотого и зеленого, пока мы дышали вместе. Семь вдохов. Семь мгновений. Мы пытались надышаться друг другом, а потом дали волю чувствам. Я трахал ее как в последний раз, надеясь, что он станет одним из первых.

А потом мы оба испытали райское наслаждение.

Но кто бы мог подумать, что пройдет всего семь дней, и, потеряв ее, я узнаю, что такое ад.

* * *

Она заснула у меня на руках, когда я нес ее через весь отель в номер. В чертовой простыне из спа-салона.

После моего отъезда персонал ждало повышение зарплаты, что должно было произойти очень скоро.

Наш общий пузырь, в котором я удерживал ее, должен был вот-вот лопнуть. Нашему дому из стекла предстояло разлететься вдребезги. Свобода, пусть и ограниченная, которую я дал ей, скоро должна была превратиться в полную изоляцию.

Я дал ей пару часов поспать, а после обеда позвонил Кейду.

– Если Иззи вышла, почему ее нет здесь? – почти закричал я на Кейда.

– Ты же знаешь, я всего лишь просматриваю камеры наблюдения. Полагаю, ее парень вытащил ее.

– Какой?

– Яго, мужик. Он здесь. А значит, в деле точно замешаны албанцы. Бастиан в бешенстве.

Бастиан был главой семьи Арманелли. Это означало, что ситуация выходит из-под контроля, и мы должны были скорее покончить с этим дерьмом, иначе нас ждала война.

– Яго примерно год ведет дела с Иззи в Майами. Он знает ее. Раз он здесь, то хочет, чтобы все прошло без сучка, без задоринки. Она сказала, что, когда ее выпустят, она постарается незаметно прийти к вам в отель. Она позвонит Делайле, хорошо? Потому что такой звонок не вызовет подозрений. Убедись, что телефон Лайлы поблизости, что вы, ребята…

– Кейд, я не идиот, а вот ты, кажется, нервничаешь. Она годами занимается этой хренью, так что мы справимся. Мы прикроем ее, и вряд ли они планируют…

– Я что-то упускаю, в сети не все гладко. Если с Иззи что-то случится…

– С Иззи? – шокировано переспросил я. – Какое тебе, нахрен, дело до того, случится с ней что или нет? Ты называешь ее рабой привычек с того самого дня, как впервые увидел.

– Потому что так и есть, – прорычал он. – Если с ней что-то случится, я узнаю от своего брата, ясно? Его жене нравится Иззи. Они виделись, так что теперь я окажусь на крючке, если…

Кейд, сумасшедший хакер, брат главы мафии. Ему было наплевать на все, даже на злость Бастиана.

– Кейд, тебе ведь нет дела до такого.

– А сейчас есть. Я не хочу, чтобы на моих руках была ее кровь, даже если ненавижу ее.

Вполне справедливо. Никому из нас не нужны были жертвы. Бастиан начал новую эпоху. Мы покончили с тем дерьмом, которое творили наши отцы. Теперь мы заботились о своей репутации, хотели легально вести бизнес и работать вместе с правительством, а не против него.

– Ничего не случится.

Я положил трубку и на следующий день снова и снова повторял себе то же самое. Теперь нам оставалось лишь сидеть и ждать весточки от Иззи.

Я ничего не рассказал Делайле. Она выглядела счастливой. Мы не вспоминали тот день в спа-салоне, не обсуждали то, о чем говорили там, а просто наслаждались обществом друг друга. Я жил одним днем, вел себя так, будто скоро отправлялся в чертову тюрьму или меня ждала командировка заграницу, и мне предстояло снова расстаться с Делайлой.

Я понимал, наш поезд движется в неправильном направлении. Он отклонялся от курса. Счастье испарялось, а впереди маячила катастрофа.

Моя работа заключалась в том, чтобы читать эмоции людей. Я понимал природу их поступков, видел сильные и слабые стороны.

В работе я довел это умение до совершенства, а вот в личной жизни дело обстояло совершенно иначе.

В следующие семь дней после спа я видел, как Делайлу поглотила тьма, она спряталась от меня, и я ничего не мог исправить. Ее свет исчез, и мысли тащили ее вниз, на дно. Иногда казалось, что рядом с ней я даже не могу дышать.

– Хочешь поговорить об этом, Ягненок? – спросил я, делая ей массаж тем вечером. Я знал, она все равно позволит мне трахать ее до тех пор, пока мы оба не насытимся. Ее тело все еще отвечало на мои ласки, хотя разум был занят совсем другим.

Она позволила мне размять мышцы и пожала плечами, как будто больше ничего не могла сделать. Ни слова, ни улыбки не помогали поверить в то, что с ней все в порядке.

– Мама говорила, что невозможно осчастливить каждого. Ты знаешь это?

– Ты постоянно даришь радость многим из нас, – пробормотала она. – Просто иногда, как бы сильно не старалась, я не могу оставаться на светлой стороне.

Стоило отнестись к этим словам со всей серьезностью, быть настороже, но тут зазвонил ее телефон. Мы оба посмотрели на экран и увидели странный номер.

– Иззи? – предположил я, и Лайла бросилась к телефону так, будто всю жизнь только и ждала этого звонка.

– Алло? – Лайла подождала, затем прищурилась. – Ты здесь? Номера наших комнат? – она отпихнула меня и стала быстро метаться по комнате. Надела лифчик, который почему-то называла топом, и снова влезла в свои черные шорты. – Конечно, мы на двадцатом этаже, комнаты 2001 и 2002.

Она уставилась на телефон, а я смотрел на своего Ягненка, который был готов сбежать или придумать план, чтобы сгладить вероятные проблемы.

Она сжала руки в кулаки:

– Давай скажем, что я зашла сюда перекусить.

Я оглядел свой номер. Ее вещи были повсюду. Косметика на тумбочке в ванной, зубная щетка у раковины, одежда на стуле. Две пары ее туфель стояли прямо у двери. А мои вещи разбросаны по всей комнате. Мы явно оба жили здесь, и было невозможно скрыть это.

– Зачем мне врать, Лайла?

– Потому что это все усложнит, а я не хочу, чтобы она…

– Слетела с катушек? Уверяю тебя, Иззи уже много лет чиста. И не сорвется сейчас.

– Это не то, чего я хочу, – выплюнула она.

– И чего ты не хочешь?

– Этого, – она указала на расстояние между нами. – Я не могу дать тебе то, чего ты хочешь.

– Что именно ты не можешь мне дать? – прошептал я. Ее слова ранили, она будто заживо разрывала меня на части.

– Боже мой! Все. Я потеряна, всего боюсь. А вдруг все это правда? Что, если мы потом захотим ребенка, Данте? Я не могу дать тебе ребенка. Или семью, – она прикрыла рот рукой, словно не могла поверить в собственные слова. – Знаю, мы спим вместе всего две недели. Возможно, это просто случайная…

– Нет, – перебил я. – Мы вместе навечно, Лайла. Именно так всегда и было.

– Именно поэтому эти отношения обречены. Если мы вместе навсегда, то наши гены несовместимы, или, не знаю, вообще никакие гены не совместимы с моими, – в ее красивых глазах появились слезы. – Мы не станем говорить об этом сейчас. Данте, я не могу справиться с последствиями выкидыша. Все, хватит, забудь. И ничего не говори ей.

– Маленький Ягненок, – она была готова сбежать, и мне оставалось лишь надеяться, что она не поддастся своему желанию. – Мне нужны дети только от тебя. Если это невозможно, значит их просто не будет.

– Нет, – она почти выкрикнула это слово, а затем указала на меня пальцем. – Зачем тебе мучиться из-за меня. У тебя есть выход.

– Мне он не нужен, – я пожал плечами, потому что Делайла должна была понять, ее слова лишены смысла. – Я не хочу сбегать от тебя. Я мог бы сказать тебе это в тот первый раз, когда ты обманом заставила меня лишить тебя девственности, или когда я нес тебя домой со сломанной лодыжкой. Черт, или когда предложил помощь, когда у тебя начались месячные. Я не собирался жить без тебя. И ничего не изменилось. Я готов вечно ждать, пока ты родишь мне ребенка, или мы просто построим счастье без него.

– А если я не смогу дать тебе счастье? Вдруг мне недоступна радость жизни? Что, если депрессия никогда не уйдет? – из ее глаз потекли слезы.

– У нас есть миллион вариантов для того, чтобы исправить ситуацию. Ягненок, у меня в жизни уже был подобный опыт. Я с радостью помогу тебе обрести спокойствие, радость и избавлю тебя от душевных терзаний.

– Я не хочу, чтобы ты помогал мне, чтобы я постоянно сталкивалась с собственной неполноценностью. Неужели тебе нравится чинить сломанное? – прокричала она, словно я был сумасшедшим.

Да, когда дело касалось ее, я превращался в безумца.

– Я обожаю всю тебя, любую, даже темные части твоей души. Меня не пугают твои страхи. Да, я уничтожаю людей, но я с радостью помогу тебе встать на правильный путь. И готов делать это до конца своих дней.

Делайла лишь покачала головой:

– Ты передумаешь.

Раздался стук в дверь, и Делайла ахнула. Затем вытерла лицо и, тихо ругаясь, направилась к двери.

Глава 23

Делайла

Почувствовать, как разбивается сердце

Взявшись за ручку, я сделала семь глубоких вдохов. Семь. За семь вдохов можно было придумать кучу лжи и скрыть все эмоции.

Лишь семь, мне не нужно было больше.

А затем распахнула дверь в номер Данте. Возможно, я немного колебалась, делая еще один вдох, а потом позволила своему миру рухнуть. Вот и все, конец. Они заканчивали операцию, а значит, все вот-вот должно было измениться.

И никак иначе.

Близнецы, да и вообще братья и сестры всегда помнят друг о друге. Даже живя отдельно, мы всегда испытываем крошечное беспокойство за своего брата или сестру. Мы несем ответственность друг за друга. Мы семья и связаны друг с другом – иногда так, как нам этого не хочется.

Я не хотела переживать за Иззи.

И все же, увидев ее на пороге, вспомнила, что у меня нет выбора. Когда я открыла дверь, в моих глазах уже стояли слезы, но стоило мне посмотреть на нее, как они полились, несмотря на то, что я злилась на нее, а она на меня. Я раскрыла руки, и сестра нахмурилась, а затем вздохнула и бросилась в мои объятия.

Поначалу мы обе были напряжены и ощущали скованность. В последнее время мы не прилагали особых усилий для поддержания отношений и отдалились друг от друга еще до того, как она вышла из тюрьмы.

И все же я так крепко обнимала девушку, с которой мы делили одно ДНК, что могла сломать ее. Мы родились с разницей в три минуты. Всего три. Так получилось, что нас разделяли километры, но это не имело значения.

Мы могли быть очень разными, но вся сердечность между нами вернулась, когда я сжала ее в объятиях. У нас обеих в одни и те же месяцы выпадали одни и те же зубы, мы неправильно отвечали на одни и те же вопросы тестов в средней школе и ненавидели веснушки, которые появлялись на наших носах летом. Мы обе плакали, когда мама отправляла нас в разные комнаты, потому что мы слишком шумели во время совместных ночевок. И обе хихикали, когда поздно вечером пробирались в комнату друг к другу. Я была единственной, кто не сомневался в том, что она преодолела зависимость, и все же, даже стыдясь собственных действий, я чуть отстранилась и заглянула в ее карие глаза, чуть более карие, чем мои.

– Иззи, трезва, как стеклышко, – прошептала я. – Я всегда знала об этом, но потом усомнилась.

Она поморщилась, но после улыбнулась. Клянусь, солнце засияло ярче, цветы распустились, птицы защебетали, а мир буквально встрепенулся. Ее волосы были немного длиннее моих, фигура чуть более худой, а глаза – чуть больше. Мы выглядели одинаково, но благодаря улыбке она привлекала внимание окружающих.

– Лайла, я не стану извиняться.

Вздохнув, я покачала головой.

– А стоило бы.

– Хорошо, – она пожала плечами и посмотрела на стоящего за моей спиной Данте, затем подмигнула ему и продолжила. – Прости, что ты просидела в тюрьме целых два дня.

– Для меня это был приличный срок, – угрюмо ответила я и посмотрела на Данте, а затем снова на сестру. – И я не об этом. Ты могла бы позвонить мне из тюрьмы!

Мой голос сорвался. Я сжала губы, стараясь не дать волю эмоциям.

– Не могла бы, и ты это знаешь.

– Ты столько всего скрывала от меня, – это было обвинение, и мы все услышали боль в моем голосе.

Она кивнула.

– Да, я понимаю. Мне придется жить с этой виной, и за это тоже прошу прощения. Но я не стану извиняться за то, что сделала. Так я смогла спастись, – она произнесла эти слова мягко, затем вздохнула, снова перевела взгляд на меня и сказала. – Данте спас меня.

Она обошла меня, чтобы подойти к нему, а я застыла на месте. Ее голос. Заминка, тон, эта дрожь. Я узнала признаки. Узнала, потому что точно таким же голосом шептала по ночам о безумно пугающем меня чувстве… любви к нему.

Я любила Данте.

Как и моя красивая сестра-близнец.

Сердце рухнуло вниз, а все мысли завертелись, потом – резко замерли, и я остолбенела от этого откровения.

Положив руки на живот, я сделала вдох и, следуя примеру Данте, пыталась обрести спокойствие даже в такой ситуации.

И все же я не повернулась к ним, пока они разговаривали. Я не понимала ничего из того, что они произносили, потому что мой мир тускнел, отклоняясь от своей оси. Я на полной скорости мчалась вперед, но не к свету, а к темноте.

Иззи.

Моя сестра. Красивая, свободная и потрясающая.

Я повернулась крайне медленно, чтобы не упасть от того, что мне предстояло увидеть.

Она смотрела на Данте ясным, полным надежды взглядом, улыбаясь ему.

И он тоже улыбался ей.

Она обняла его и прижалась к нему всем телом – грудь к груди, бедра к бедрам, ноги к ногам. Я видела, как она смотрела на него, и знала этот взгляд, потому что мы с ней были идентичны.

Когда я смотрела на себя в зеркало, то видела раскрасневшиеся щеки, блеск в глазах и отсутствие следов волнений. Данте пробудил во мне любовь, так же он влиял и на Иззи.

Сестра повернулась ко мне, и ее улыбка исчезла:

– Что случилось?

Я кивнула и дважды сглотнула:

– М-мне просто нужна… я думаю, минута. Мне н-н-нужна… минутка.

– Хорошо, – она вопросительно посмотрела на меня, а затем обвела взглядом комнату. – Я остановилась здесь на ночь, комната 301. Когда будешь готова поговорить, приходи. Но только сегодня. Я останусь на одну ночь, а потом… – она запнулась и посмотрела на Данте, видимо, обдумывая, как много можно мне рассказать.

Я быстро кивнула. Эмоции буквально захлестывали меня, и я не могла думать ни о чем другом, мне только хотелось как можно скорее выбраться отсюда.

Поэтому бросилась к смежной двери и вбежала в свой номер, слыша, как Данте зовет меня.

Я не стала задерживаться в спальне. Устремилась в душ, сняла с себя одежду и включила воду на максимальную температуру.

Единственный способ, который я могла придумать, чтобы избавиться от любви к нему. Если его любила моя сестра, для меня там не было места.

Он мог в одно мгновение найти свое настоящее счастье, и тогда они смогли бы существовать как две половинки единого целого.

Все было логично.

Плача, я смотрела, как мои слезы смешиваются с каплями воды. Позволила горячей воде омыть мои плечи, а потом, когда пошла холодная, она помогла охладить жар на моей коже и потушить пожар, который пылал в моей душе.

Я взяла ярко-красный топ и шорты, в которых еще неделю назад чувствовала себя комфортно, но теперь поморщилась, потому что они походили на то, что выбрала бы Иззи. Возможно, Данте увидел здесь новую меня, которая на самом деле вовсе и не была мной… но он хотел именно ее. Он мог любить ее.

Внезапно раздался стук в смежную дверь, и я подскочила.

– Господи, – прошептала я и тут же прижалась к полотну, при необходимости готовая забаррикадироваться. – Данте, сначала мне нужно поговорить с ней. Я не могу сейчас разговаривать с тобой.

В ответ послышался вздох.

Затем мой телефон издал звук, и, стоило мне увидеть его имя, как руки сжались в кулаки, потому что я сомневалась, что у меня остались силы бороться. И все же схватила телефон, словно он был последним пузырьком воздуха в глубинах океана.

Данте: Ягненок, как ты думаешь, почему я постучал, а не ворвался? Хотя я на грани.

Я: Мне нужно время.

Данте: Надо было войти и трахать тебя, пока ты все не поймешь.

Я: Я пойму, когда поговорю с ней. Тогда все закончится.

Данте: Если это не означает, что все закончится между нами.

Я не ответила ему. Страх был реальным, осязаемым, и, что самое ужасное, вероятнее всего, я приняла лучшее решение.

Я изо всех сил прислушивалась к звукам за толстыми стенами. Судя по тихим голосам, им было комфортно работать вместе, у них имелись общие темы для разговора, между ними уже существовала связь. Когда я услышала, как хлопнула дверь номера Данте, поняла, что Иззи ушла, и отправилась к ней.

Я всегда знала правду, но увидев все воочию, заметив ее взгляд… испытала настоящий шок. И все же пошла к ней в номер, готовая признаться во всем, потому что Иззи не была дурой. Я наблюдала, как она быстро оценила обстановку в номере Данте.

Мои вещи лежали везде, разбросанные так же, как осколки моего сердца. Вернее, того, что от него осталось.

Я дважды постучала в дверь и только собиралась постучать в третий, как дверь распахнулась.

Иззи молча махнула рукой, велев мне проходить. Ее номер оказался меньше моего, и в нем было мало мебели. Она уселась за крошечный дубовый столик, и я присоединилась к ней.

– Итак? – сестра сложила руки перед собой. – Похоже, нам предстоит наверстать упущенное.

Я кивнула и провела рукой по волосам:

– В моей жизни не происходит ничего особенного. Я просто работаю, живу тут и жду, пока вы двое разберетесь со своими делами.

– Данте сказал, что рассказал тебе почти все. Ты знаешь, что я работаю под прикрытием и пытаюсь сорвать крупную операцию по перевозке наркотиков. Яго должен сообщить, когда это произойдет, и тогда мы сможем схватить его, – на секунду ее взгляд стал отрешенным. – Наконец-то. Лайла, они с боссом… Мы подобрались очень близко. В тюрьме…

– Было дерьмово, – я перебила ее, потому что хотела, чтобы она поняла: я ничего не забыла. – Ты использовала меня.

– В свое оправдание могу сказать, что мама действительно соскучилась по тебе, и мы вдвоем привлекали меньше внимания. Я не знала, что нас поймают, но это к лучшему. Я завела там кое-какие связи, и теперь мы достанем его. Они ни черта не подозревают. То есть, некоторые подозревали… но Данте и Кейд подчистили хвосты.

– Ты имеешь в виду хвосты или людей? – подняв бровь, прошептала я.

Мне было неприятно, что он делился всем этим с ней, а не со мной, что я влюблена в мужчину, который охотнее рассказывает о происходящем в его жизни моей сестре, а не мне.

– Ты ведь понимаешь, что это работа Данте? – Иззи пожевала губу, а потом посмотрела прямо на меня. Теперь, покончив с зависимостью, сестра стала смелее. Раньше она могла неделями или даже месяцами избегать реальности. – Лайла, если ты спишь с ним, ты должна это знать.

– Не хочу обсуждать эту тему сейчас. Сначала мы поговорим о тебе, – я указала на нее. – Иззи, мама с папой и братья испугались за тебя. Я тоже сильно переживала, а ты все это время лгала нам из-за работы.

– Лайла, я делала это не ради работы, а чтобы выжить. Вот в чем разница, – она отступила, словно не могла поверить, что я не понимаю. – Если я ни на что не способна, какой от меня толк? Разве ты не понимаешь?

– Но ты исчезла. Наша семья страдает. Мне тоже больно, пока я пытаюсь врать насчет тебя и твоего нынешнего образа жизни.

Она провела рукой по столу, но не посмотрела на меня:

– Ты всегда была сильной, Лайла. Достаточно сильной, чтобы разобраться с моим дерьмовым состоянием, когда у меня самой не было на это сил. Ты выяснила, как помочь мне преодолеть мою зависимость, и поверила в меня, когда я вышла из колонии. Даже когда я сама не верила в себя. У тебя нашлись силы справиться и с этим.

– Нашлись силы? – вырвалось из меня. Произнося это слово я все еще ощущала некий мерзкий привкус. – Я была сильной? В университете по утрам мне едва удавалось открыть глаза, не говоря уже о том, чтобы встать с кровати. Мне хотелось умереть.

Эта мысль и тот факт, что моя семья скорее всего не скучала по мне, еще сильнее усугубляли ситуацию. Негативных мыслей становилось все больше, пока они не стали настолько всеобъемлющими, что у меня не осталось никакой возможности справиться с ними.

– Иззи, ты употребляла наркотики, а я потеряла ребенка.

– Что… о чем ты? – она посмотрела на меня. – Когда? Как?

Я прикусила губу и начала свой рассказ:

– Пришло время открыть правду, – пробормотала я и пожала плечами. – И я думаю, ребенок любил бы меня сильнее, чем все остальные. Больше, чем они любили тебя, потому что я боялась, они не способны испытывать такие теплые чувства ко мне. Мама, папа, Дом, Декс, Деклан, Димитрий… и Данте! Боже, все они любили тебя. Они постоянно говорили о тебе. И я знаю, что это ужасно, – прохрипела я, слезы текли по лицу. – Господи, казалось бы, если у меня есть сестра-близнец, мне никогда не будет одиноко, но в те моменты я будто была одна во всем мире. И мне стыдно, ведь я должна была оставаться сильной ради тебя. Должна была выдержать твою боль, но не смогла, потому что переживала свою собственную.

Я резко втянула воздух, давая сестре возможность ответить, но она молчала, лишь махнула рукой, побуждая меня продолжать.

Так я и сделала, потому что уже не могла остановиться:

– И кто бы мог подумать, что депрессия – это тоже своего рода наркотик? Она уничтожает счастье, делает тебя не тем человеком, которым ты хочешь быть, и заставляет думать, будто с ней невозможно справиться. Боже, а чувство вины. И страх, что я снова окажусь в этом состоянии.

– Лайла, ты сильная.

– Как и ты! Ты поборола свою зависимость, – Иззи попыталась возразить, но я перебила ее. – Перестань пытаться скормить мне чушь! Ты работаешь с наркотиками, искушаешь себя. Ты выбрала такую работу, где приходится ежедневно иметь с ними дело. Я понимаю, ты хочешь убедиться, что достаточно сильная, что ты можешь сдержаться. Вот это настоящая сила, тогда как я настолько боюсь снова впасть в депрессию, что предпочитаю избегать всего, что может сделать меня счастливой.

– Например, Данте?

– Иззи, нет, – я покачала головой и встала со стула так быстро, что он упал назад.

– Ты любишь его.

– Нет, – я отчаянно покачала головой, боясь, что подтолкну ее к краю или сама упаду вниз. Зачем ей беспокоиться о том, что я влюбилась в мужчину, которого, скорее всего, она тоже любила.

– Ты боишься, что я сорвусь, если ты признаешься в своих чувствах, и он ответит взаимностью? – прошептала она, вглядываясь в мое лицо.

Я вскинула руки, стараясь скрыть любые эмоции. Мы были близнецами, умели читать друг друга даже тогда, когда пытались спрятать реакции. Я не могла позволить ей увидеть их. Я сама не хотела испытывать все это.

– Что нужно сделать, чтобы вы поняли – я в состоянии справиться с проблемами или разочарованиями? – спросила она. – Думаешь, если мне разобьют сердце, я тут же вернусь к прежней жизни?

– А твое сердце будет разбито? Потому что ты любишь его? – спросила я, хотя и не нуждалась в ответе.

– Конечно, я люблю его, – Иззи выплюнула эти слова, словно они были ей противны. – И всегда любила. Он постоянно был рядом. Мы – команда, хорошо работаем вместе, и он всегда верил в меня так, как…

Наши взгляды встретились, и боль в ее глазах обрушилась на меня, едва не сбив с ног.

Я прошептала:

– Не знаю, что тогда здесь делаю.

– Знаешь, Лайла, – она встала и провела рукой по лицу, словно стирая эмоции, – лучше бы тебе это выяснить.

– О чем ты?

– В последнее время я стараюсь говорить прямо.

Я кивнула.

– Вижу, теперь ты смотришь правде в глаза.

– Ты всегда знала, что делать, так? Хорошо училась, поступила в университет. Ты пережила выкидыш и, боже мой, прошла через все это самостоятельно. Ты способна разобраться со всем, так что прояснишь и этот вопрос. Я пойду прогуляюсь, проветрю голову. Так что давай, Лайла, подумай как следует, потому что если ты не любишь Данте настолько, чтобы бороться за него, то тогда он заслуживает меня… ведь я готова сражаться за него.

– Не знаю, люблю ли я его, – я снова и снова качала головой, понимая, что мне нельзя испытывать к нему что-то подобное. Не после того, через что мы прошли, и тем более не после того, как я потеряла его ребенка. Я не могла снова пережить такой опыт, только не с ним. – Не должна, потому что иначе мне не выжить.

– Неправда, – ответила она, проходя мимо меня. В ее глазах стояли слезы. – Ты достаточно сильная.

– Я не уверена. Прошла ведь всего пара недель, откуда мне знать?

– Потому что я все прекрасно понимаю, – в голосе сестры звучали умоляющие нотки. С этими словами она закрыла дверь и оставила меня в своем маленьком пустом номере.

Тишина могла быть как врагом, так и другом. Она дарила спокойствие или же оставляла наедине с самыми страшными мыслями.

Данте учил меня, что тишины не существует, потому что мир полон различных звуков. Сейчас я слышала звуки собственных слез, которые падали на стол. У меня был выбор. Или мне так только казалось. На самом деле, любовь не подразумевает выбор. Я думала, что мне придется выбирать, кому разбить сердце: сестре, себе, а может, даже Данте.

Не было ни простого ответа, ни правильного.

Но я всегда искала самый лучший.

Потому что знала, как поступать правильно.

Когда раздался стук в дверь, я поняла, что не против стать другим человеком. Спасти всех и больше ничего не разрушать.

Глава 24

Делайла

Выдать себя за сестру

– Иззи, я знаю, что ты там, – после того, как я посмотрела в глазок и не ответила, незнакомец постучал в дверь.

Я понятия не имела, что за высокий долговязый мужчина стоит за дверью, но поняла: он наверняка имеет отношение к работе Иззи. Она никого здесь не знала и вообще пробыла на острове всего несколько дней, а потом сразу оказалась в тюрьме. И я никогда не видела ее в компании этого человека.

Я сделала глубокий вдох.

Мне выпал шанс изменить ситуацию.

Я сказала себе, что могу сколько угодно притворяться Иззи, поэтому поступила глупо и распахнула дверь.

– Привет, извини. Я была в ванной, – прочистила горло и постаралась не вздрогнуть, когда незнакомец шагнул ко мне, а затем прищурился.

Зрачки мужчины были расширены, изо рта пахло алкоголем, и, судя по беспокойным движениям, он принял что-то еще.

– Готова?

– Готова к чему? – я попыталась закрыть дверь, таким образом показав, что не хочу, чтобы он входил, но он протиснулся мимо и оглядел номер.

– Мы едем на корабль. Чертовы агенты на хвосте. Нам сообщили, что кто-то что-то вынюхивает. Наверняка виновата ты, это ведь ты облажалась и попала в тюрьму.

– Не думаю…

– Нет. Ты совсем не думаешь, – он повернулся и произнес это так быстро, что изо рта вылетела слюна. Затем указал на меня длинным костлявым пальцем. – Тебе повезло, что до воскресенья Яго хочет трахнуть тебя шестью разными способами, потому что иначе тебя бы вообще с нами не было. У нас есть машина. Поехали.

У меня не было времени на сборы, а сердце стучало так быстро, что я не могла справиться с пульсирующим по венам адреналином. Потом решила попытаться потянуть время.

– Мне опять нужно принять душ.

– На корабле тоже есть душ, – он улыбнулся, окинул меня неприятным взглядом и провел языком по своим пожелтевшим зубам. – И мы насладимся шоу, как было раньше, да?

Мужчина подмигнул мне, словно я поощряла его грязные намеки и мне нравилось такое отношение. Вот только сестра никогда бы не согласилась на такое.

И в этот момент я отчетливо поняла, что должна сделать. Сомнений не осталось, руки перестали дрожать, сердце замерло.

Теперь я была абсолютно спокойна.

– Поехали к Яго, – я быстро прошла мимо долговязого незнакомца, и он поспешно ринулся следом.

– Помни, Иззи, правила устанавливаю я, – он снова прищурился, глядя на меня своими глазами-бусинками. – Возможно, Яго и нужна твоя задница, но это не помешает мне получить свою долю от этой тысячи килограммов.

Я пожала плечами:

– Как скажешь.

Мужчина действовал настолько быстро, что только спустя пять секунд я осознала, что случилось: он ударил меня в висок, и моя голова отскочила от стены лифта. Может, я потеряла сознание, а возможно, причина была в том, что я не привыкла, чтобы меня били в лицо. Так или иначе, я не торопилась отвечать. И изо всех сил старалась придумать план.

Что бы на моем месте сделал агент под прикрытием? Как бы поступил Данте?

Я указала на одну из камер. Возможно тот, кто не привык баловаться наркотиками, не понял бы, что я имею в виду, но этот мужчина понял. Он посмотрел прямо в камеру, а потом я тихо сообщила:

– В отеле есть охрана. Не устраивай сцен.

Он нахмурился и кивнул:

– Хорошая идея. Да, черт, я забыл. Ладно, давай убираться отсюда.

Когда двери лифта открылись, я указала на запасной выход.

– Меньше камер.

И нет Леонардо.

Он бы с легкостью понял, какая именно сестра перед ним, и предупредил бы Данте.

А я не хотела этого, потому что моя сестра не должна была пострадать. Сначала надо было заманить всех на корабль, а потом полиция могла устроить облаву.

Иззи должна была держаться подальше от Яго. В безопасности от этих мужчин.

Потому что по взгляду этого слизняка я поняла – между ней и Яго что-то произошло. И точно не собиралась допускать повторения ситуации.

Иззи сказала правду, я была достаточно сильной.

Не проронив ни слова, я села в черный внедорожник. Прямо на глазах у этого идиота вытащила из заднего кармана телефон, и, когда он пробурчал: «что ты делаешь?» – соврала, как сделала бы, если бы опоздала на экзамен, работу или оказалась бы в любой другой ситуации, важной для моей семьи. Происходящее сейчас имело огромное значение для Иззи, а я всегда ставила ее и остальных членов семьи на первое место.

– Пишу сестре, что ушла, чтобы она не волновалась.

– Твоя гребаная сестра, – пробормотал он, – она чуть не стоила нам всей этой чертовой партии. Они было подумали, что ее парень – агент, – долговязый усмехнулся, словно предположение было абсурдным. – Оказалось, тот парень просто трахал ее. Мы занервничали, когда отправили кое-кого проверить, а потом нашли его мертвым, и все сорвалось.

Я попыталась не обращать на эти слова внимания, повернула телефон так, чтобы он не видел экран, и начала печатать сообщение Данте.

Я: Следи за мной. Они отправят груз сегодня вечером. Не звони. Они приняли меня за Иззи. Мы едем к лайнерам.

Появились три точки. Потом исчезли. Затем появились снова.

– Ты там что, пишешь роман? – съязвил мужчина. – Ну-ка дай мне телефон.

Я старалась не нервничать, когда ответила:

– Отвали, – и убрала телефон в карман.

Оставалось надеяться, что у меня получилось подражать Иззи. Я жила с ней, видела, какой она была, когда общалась с подобными типами. Но я точно не знала, как она вела себя с ним.

Наступила тишина, а затем он засмеялся:

– Может, поэтому ты так нравишься Яго. Твоя вспыльчивость возбуждает.

– Передать ему твои слова?

Он не сводил с меня глаз, пока мы медленно ехали по темным мощеным улочкам Старого Сан-Хуана.

Я видела, как на улицах смеются мужчины и женщины. Они танцевали прямо у клуба, наслаждаясь прекрасным ночным воздухом и ритмом музыки, которая лилась из бара на улицу.

А вот в этой машине царила совершенно иная атмосфера. Этот мужчина был непредсказуемым, а я не знала, даст ли он волю злости, которая явно скопилась в нем.

– Надо трахнуть тебя и посмотреть, расскажешь ли ты ему, – пробормотал он.

– Что? Думаешь, мне понравится, и я промолчу? Да я не спала даже с ним, – оставалось надеяться, что это правда.

– Да, но, если верить его словам, ты ждешь отправки, да? Думаешь, твоя киска настолько хороша?

Я закатила глаза и насмешливо хмыкнула, но ладони вспотели, пульс участился, а в горле поднялась желчь. Господи, Иззи постоянно проводила время в компании таких вот ничтожеств. За последние годы ее столько раз домогались, что я не могла даже представить, какие секреты она хранит.

Долговязый стряхнул ворсинки с темных брюк, которые выглядели слишком мешковатыми для его фигуры. Возможно, раньше он весил больше, но наркотики сделали свое дело.

– Возможно, для него, но для меня важнее работа. Я не настолько сильно люблю драки, хотя ты неплохо дерешься, – он шлепнул себя по колену и рассмеялся, словно вспомнив о чем-то. – Черт, как в тот раз ты двинула Яго по яйцам после того, как он схватил тебя за задницу и попытался снять с тебя футболку…

Он гоготал, а я отвернулась к окну, пытаясь скрыть свою реакцию. Мне казалось, горло сжалось настолько, что я не могла сделать вдох.

Причины нашей с Иззи недавней ссоры теперь казались такими незначительными. Разбитые сердца, выкидыш, тюрьма… все это не имело значения, если моя сестра превратилась в подобие человека из-за того, что мужчина собирался надругаться над ней или пытался сделать это на протяжении нескольких лет.

Нежелательное внимание может разрушить душу даже сильнее наркотиков. Она должна была понимать это.

Иззи следовало уяснить, что она не сможет продолжать работать под прикрытием, иначе ей придется иметь дело с таким ужасом.

Перестав смеяться, мужчина достал из кармана трубку, поднес зажигалку к чаше и затянулся.

– Хочешь?

Бородатый водитель повернулся к нам:

– Черт, мужик, мы уже почти приехали. Если ты покажешься там с таким запахом, да еще и под кайфом, у нас будут проблемы. Нельзя ударить в грязь лицом. Это самая крупная операция за год.

– О, отвали. Я такой же албанец, как и все они. Они не смогут избавиться от меня, даже если попытаются. К тому же, у нас все схвачено. Через минуту начнется дождь, и камеры нас не засекут.

Я старалась дышать. Семь вдохов, и так семь раз, а потом повторила снова.

Я была готова миллион раз считать до семи, если бы смогла успокоиться настолько, чтобы пережить то, что ждало впереди.

Начал накрапывать дождь, водитель выключил фары, и мы ползли по переулку, подпрыгивая на каждом булыжнике.

– Корабль в конце улицы. Мы бросим машину здесь.

Мы вышли и, не сговариваясь, тихо пошли по улице. Мужчины даже не переглянулись. Мы обошли пару, которая оживленно беседовала на тротуаре. Женщина сжала руку своего партнера, воодушевленно рассказывая о том, как удачно торговалась в магазине на соседней улице.

Они казались такими же счастливыми, как несколько дней назад мы с Данте, но теперь я сдерживала слезы, пытаясь побороть страх.

Неужели мне предстояло умереть в топе и шортах, которые, как я теперь знала, наверняка способствовали тому, чтобы этот парень принял меня за Иззи?

Успеют ли Иззи с Данте приехать вовремя? Поймут ли, как меня найти?

Круизный лайнер был поистине огромным. Я видела подобные с пляжа и знала, как величественно они скользят по воде.

Внутри корабль оказался не менее изумительным. Свисающие с потолка вестибюля люстры сверкали, приветствуя нас, как обычных пассажиров.

Сопровождающие меня мужчины кивнули капитану и администратору. Те не спросили ничего, не задали вопрос о том, кто мы, даже не попросили предъявить билеты. Операция была явно спланирована заранее.

– Хочу спуститься и убедиться, что все на месте.

Водитель покачал головой и продолжил путь к лифту.

– Мы придерживаемся плана и идем к Яго.

– Да пошел этот план, – проворчал долговязый, но продолжил идти за нами.

Я просто шла вперед, не кричала другим пассажирам, даже не смотрела на них. Я направлялась в неизвестность, которая могла привести к моей смерти или помочь спасти сестру.

Необходимо было найти способ, который заставил бы этого человека заплатить, а потом настоять, чтобы Иззи покончила с этим опасным занятием.

Она сделала это, чтобы доказать свою правоту, и, возможно, я поступила бы точно так же. Возможно, я полетела в Пуэрто-Рико и составила дурацкий список, чтобы доказать себе, что способна быть счастливой и существовать вне рамок, которые другие определили для меня.

Отчасти Иззи поступила таким же образом. Мы обе хотели выбраться из своего рода тюрьмы, в которую нас поместили.

Но нам предстояло вместе разобраться с этой ситуацией и жить дальше. И так, чтобы Иззи не пришлось иметь дело с наркотиками. Больше никаких неприятностей, которые могли бы повлиять на нее. И я тоже решила не отказываться от всего, что любила, лишь из-за страха снова пережить чувство потери.

Дверь в комнату Яго была дубовой, с золотым дверным молотком и красивой резьбой, закручивающейся к ручке.

– Окажи честь, Иззи, – долговязый улыбнулся, обнажив желтые зубы. Как будто знал, что это конец, но не понимал, что не тот, на который рассчитывал.

Мужчина, распахнувший дверь, встретил нас улыбкой. У него были голубые глаза и темные вьющиеся волосы, лицо нежное, без резких черт. Он выглядел достаточно крупным и возвышался над нами, однако стоило ему увидеть меня, улыбка тут же исчезла с его лица.

– Какого хера происходит? Зачем ты привел сюда сестру Иззи?

– Я привел… – мужчина запнулся, а затем повернул голову и уставился на меня.

Они оба смотрели на меня широко раскрытыми глазами, потому что я не отрицала, что я вторая сестра. Они надеялись, что я поправлю их, но мне это было ни к чему. Мой телефон все еще лежал в заднем кармане, и оставалось лишь надеяться, что Данте и Иззи на подходе с гребаной подмогой.

– Мне стоит сказать: «сюрприз»? – я выгнула бровь, страх покидал мое тело, и его место занимал гнев, пока Яго приближался ко мне.

«Хорошо, – подумала я. – Пусть подходит ближе. Лучше я, чем сестра».

Он сжал мою шею большими руками и швырнул меня в стену.

– Мне очень хотелось сказать твоей сестре, что я буду трахать ее всю ночь. Что теперь она не сможет отбиться от меня. Что мы наконец-то сделаем это и навсегда будем вместе. Но, знаешь, теперь на ее месте ты. И что, будешь бороться так же отчаянно, как она?

Я вцепилась ногтями ему в лицо и, громко крича, попыталась выцарапать глаза. Но, продолжая удерживать за волосы, он сжал мое горло, а потом стал раз за разом бить о стену.

И все же я не закрыла глаза. Глядя прямо на него, я плюнула ему в лицо.

Тогда он отпустил мою шею, отступил и ударил меня по щеке.

Я пожалела, что не согласилась на те уроки самообороны, которые предлагал Данте, потому что мир вокруг меня стал стремительно тускнеть.

И последнее, о чем я подумала: теперь мы сможем рассказать чертовски интересную историю, если мне удастся выбраться отсюда живой.

Глава 25

Данте

Отправиться в круиз

– Кейд, как ты мог пропустить момент, когда этот ублюдок вошел к ней? И как мы могли перепутать корабль? – я пытался держать себя в руках. Старался не дать вырваться той ярости, которая жила во мне все эти годы, но никогда не оказывалась на воле.

Он закатил глаза.

– Я отвернулся лишь на секунду, а он уже вышел. И я все видел. Просто думал, это Иззи. Вы все были там. И у меня полно другой работы, – он явно был раздражен.

Однако потеряв единственного человека, который помогал мне оставаться в здравом уме, я разозлился еще сильнее. И все негативные эмоции полезли наружу.

– Если с головы Делайлы Харди упадет хоть один гребаный волос, я уничтожу их всех.

Кейд позвонил своему брату Бастиану, и тот разговаривал с ним по громкой связи, пока Леонардо ехал по переулкам, чтобы как можно быстрее доставить нас в нужное место. Мы также сообщили о случившемся властям, но у них на все имелся протокол. Им нужно было получить разрешение. Чертова волокита. Настоящий провал. Они хотели сделать все правильно, потому что, судя по их данным, партию переправляли на следующем корабле.

Да пошли они.

Мы отслеживали телефон Делайлы.

– Не стоило мне оставлять ее одну, – глядя в окно, прошептала Иззи.

Чертовски верно. И мне не надо было позволять ей покидать номер до того, как я признаюсь ей в любви. Пока не заверю, что мы справимся с любым дерьмом и окажемся на светлой стороне.

– Данте, сейчас я получаю разрешение властей, – донесся из динамиков голос Бастиана.

Кейд посмотрел на меня и усмехнулся.

– Бастиан, это не поможет. Данте убьет их раньше, чем до них успеет добраться кто-то еще.

– Мы должны действовать аккуратно.

– А ты действовал аккуратно и в рамках закона, когда в опасности оказалась твоя жена? – мой вопрос был встречен молчанием.

Затем в трубке послышался голос его жены:

– Он до сих пор не простил Кейда за то, что тот не защитил меня должным образом, хотя тот парень держал меня на мушке меньше минуты.

– Это неважно. Мы с тобой были женаты. Неуважение…

– Лайла – такая же гребаная Неприкасаемая, как и твоя жена, Бастиан. Она моя. Моя Неприкасаемая. Мой Ягненок. Все мое чертово будущее. Обещаю, я разнесу этот остров, – я сжал кулаки и положил их на живот, но пульсирующая сквозь меня энергия обжигала своей уродливостью.

– Эй, – Иззи повернулась ко мне и взяла меня за руку, быстро переплетя наши пальцы. – Я знаю свою сестру, с ней все будет хорошо. Она потянет время, понял? У нее хватило ума отправить сообщение. Мы успеем.

Ее рука дрожала, напоминая, что не один я переживал за Лайлу.

Ведь она была сестрой моего лучшего друга. Маленькая Лайла, которая в двенадцать лет пришла домой с чертовыми косичками и широкой улыбкой, потому что победила в конкурсе орфографии.

Лайла, которая старалась не ухмыляться, когда родители хвалили ее за очередной табель с отличными оценками, или девочка, которая взяла своих пятерых братьев и сестру, чтобы покормить ягненка, потому что мать не успела. Она снова и снова доливала молоко и позволяла каждому из них первыми дать его ягненку.

Чертова благодетельница.

А потом она подарила мне свою девственность, и я изменился.

Стал другим человеком.

И не собирался снова терять ее. Не в этот раз.

Мы подъехали к месту, откуда шел сигнал ее телефона, и, даже не дожидаясь, пока машина остановится, я выскочил из нее и побежал вперед, позволяя дождю намочить мою рубашку и сшитые на заказ брюки. Мчась по тротуару, я наступал в лужи, уворачивался от пешеходов, а потом, как сумасшедший, пролетел через служебный вход. Кейд следовал за мной и разбирался с последствиями моих стремительных действий, если в том возникала необходимость.

И мне потребовалось всего две секунды, чтобы обвести взглядом холл и найти преступников. Стоило им увидеть меня, как их глаза расширились. Возможно, теперь для них все встало на свои места.

Они вспомнили своего друга, который пропал после того, как следил за нами с Лайлой на лестнице; как они пытались отследить мое местонахождение; как другой их человек подслушивал нас в номере, его я застрелил позже той же ночью.

Пока полиция проводила обыск, я повернулся к офицеру и сказал:

– Комната Яго – моя. Не входите туда, пока мы не подадим сигнал. Кейд… – я встретился с ним взглядом, и он, широко улыбаясь, потер татуированным костяшками щеку, – пойдем.

Мы позволили полицейским забрать тех, кто с огромными, как блюдца, глазами пытался незаметно уйти. Кроме того, кто стоял у стойки регистрации. Я подошел к нему и тихо спросил:

– Или скажешь, в какой каюте Яго, или умрешь, – а потом положил пистолет на стойку.

Мужчина не думал ни секунды. Он понимал, что потерял все. Значит албанцы не внушили своим подельникам настоящий страх, если те так легко сдавались.

Мы с Кейдом побежали к лестнице, потому что я понимал: учитывая мою скорость, я с легкостью мог обогнать лифт.

Кейд все это время смеялся у меня за спиной.

– Мужик, давно мы так не развлекались. Они еще пожалеют, что увезли не ту сестру.

Ему явно пора было обратиться к психиатру.

– Вам не помешает помощь, – я удивился, услышав позади нас Иззи. Если бы я был хорошим человеком и если бы не боялся потерять лишнюю секунду, я бы велел ей остаться, возразил бы, что ей не захочется увидеть то, что там должно было случиться.

Однако мы с Иззи проработали вместе уже достаточно долго, чтобы она сама все поняла.

Когда я, не колеблясь ни секунды, выбил дверь, Кейд и Иззи влетели внутрь, на ходу выхватывая пистолеты. К счастью, нам хватило ума надеть пуленепробиваемые жилеты, потому что в нас тут же полетели пули.

Их было всего трое, как и нас. Может, мы не превосходили их по численности, но явно отличались большим мастерством. Кейд получил удар в грудь, и я услышал, как из него выбило дух, когда сам я опустил пушку, а Иззи нырнула за стену, пока мы искали двух других мужчин. Один из них забаррикадировался в ванной, а второй стоял с пистолетом, направив его прямо в пол.

На Делайлу.

– Еще одно движение – и я пристрелю ее.

Мы с Иззи переглянулись, а потом она выстрелила ему в ногу, а я – в руку. Нерешительность – удел трусов, а мы не были ими.

Кейд издал ликующий возглас и ринулся в ванную.

– Яго, ты заплатишь за это и лишь потом умрешь, – прошептала Иззи, а затем подошла к Делайле и проверила ее.

Она подтянула к себе обмякшее тело Лайлы и обхватила ее руками.

– Данте, с ней все нормально, – прошептала она, и слезы потекли по ее щекам. – Все нормально, просто без сознания.

Услышав это, я бросился к Яго, который изо всех сил пытался ковылять по полу, размазывая текущую из ран кровь.

Кейд подергал замок на двери ванной, затем остановился и достал из кармана костюма рулон скотча.

– Захватил на всякий случай, – довольно прокричал он, а затем, поиграв бровями, бросил его и зажигалку в мою сторону.

Я схватил Яго и потащил его к стулу.

Перед смертью ему предстояло во всем сознаться. И узнать, что такое настоящие страдания.

Глава 26

Делайла

Темнота

– Данте, – потирая лоб, прошептала я. Затем открыла глаза и увидела, что он стоит передо мной.

От неожиданности я подпрыгнула, вцепившись в чьи-то руки, и они тут же обхватили меня, а затем голос сестры прозвучал прямо над ухом:

– Это я. Всего лишь я. С тобой все в порядке. Все хорошо.

Поморщившись, я поднесла руку к голове и нащупала шишку размером с яйцо:

– Ого, ничего себе.

Иззи пригладила мои спутанные волосы. Видимо, когда Яго ударил меня, я упала, потому что сейчас мы обе сидели на полу, и сестра обнимала меня.

– Да, у тебя будет здоровенный синяк.

Я кивнула, но ничего не ответила, потому что смотрела на стоящего передо мной мужчину, а он не сводил глаз с моего обидчика. Данте сжимал и разжимал кулаки, и теперь, когда нависал над окровавленным Яго, выглядел еще внушительнее. Он был не просто волком, а настоящим оборотнем, готовым разорвать человека на части.

Впервые за все время я увидела в нем того, кем он являлся на самом деле. Свирепого зверя, готового защитить то, что ему дорого.

Он старался дышать размеренно.

Я дышала вместе с ним, и, когда наши взгляды встретились, за эти семь вдохов дикость улетучилась. На секунду изумрудного цвета глаза закрылись, словно он пытался найти мир в душе, а затем он снова открыл их и посмотрел прямо на меня.

– Кейд, дай нож, – Данте снова взглянул на Яго, и я заметила, как улыбается Кейд, радуясь каким-то собственным мыслям. Он подошел к кухонному островку и достал из деревянной подставки большой нож. Я воспользовалась моментом, чтобы осмотреть комнату – плюшевый ковер, гранитные столешницы, свет от низко висящей хрустальной люстры. Вероятно, эта каюта на круизном лайнере стоила целое состояние.

«Да, чистка обойдется недешево», – подумала я, глядя на кровь, просочившуюся на ковер под стулом Яго. Жидкость капала с его штанины.

Кейд передал Данте нож, а тот задумчиво смотрел на врага, потерявшись в собственных мыслях.

Кейд негромко сообщил:

– Если нужно, полицейские могут достать нам другое оборудование.

Яго извивался на стуле, походя на попавшую в ловушку мышь. Но это было бесполезно. Скотч впился в запястья; большая дыра в руке выглядела так, будто ее чем-то прижгли. Он умоляюще смотрел на меня, пытаясь сказать что-то, но ему заклеили рот.

– Они тебя трогали? – не глядя на меня, тихо спросил Данте. Его голос был полон раскаяния, словно это он каким-то образом оскорбил меня.

– Трогали? – переспросила я, вероятно, еще не придя в себя для расспросов. – Со мной все нормально.

– Лайла, Ягненок, если не считать синяков на лице, он касался тебя руками или оружием?

Я дотронулась до волос, отвела взгляд в сторону и солгала. Меня ударили в лифте, душили и избивали. Но я соврала не для того, чтобы спасти чью-то жизнь, а для того, чтобы утешить своего волка.

– Нет. Просто разозлились из-за того, что получили не ту сестру.

Данте зарычал и направился ко мне. Затем наклонился и прошептал мне на ухо:

– Лайла, ты ведь понимаешь, что я знаю твое тело лучше, чем ты сама, – он коснулся моих волос. – Ты врешь, и все равно мне нравится, что я могу понять это по одному лишь жесту. За эти годы я выучил их все. Именно поэтому знаю, что они причинили тебе боль, следовательно, заставлю их молить о смерти.

Его предупреждение должно было напугать меня.

– Данте, ты не должен идти на такое ради меня.

– Ягненок, – взмолился он вымученным голосом. – Никогда больше так не делай, поняла?

Мои глаза наполнились слезами, и я кивнула, а потом прошептала:

– Не надо.

– Хочешь, чтобы я остановился?

Я кусала губы, а потом оглянулась на сестру. Она все еще прижималась грудью к моей спине и обнимала меня, словно не хотела отпускать и старалась защитить.

Моя сестренка.

Которой пытался навредить Яго.

Я посмотрела мимо Данте на человека, чьи глаза умоляли о прощении. Большую часть своей жизни я изо всех сил старалась не мешать другим. Стремилась вести себя идеально. Я пыталась не делиться своими истинными эмоциями, болью и всем остальным.

– Яго, если бы ты тронул только меня, я бы сказала Данте оставить тебя гнить в тюрьме, – затем наклонила голову и продолжила. – Я бы проявила милосердие.

Данте кивнул, его челюсть двигалась вверх-вниз, пока он поднимался с колен. Убрав руку с моего лица, он тут же коснулся подбородка.

– Лайла, расскажи мне, что произошло? А потом я хочу, чтобы ты наблюдала что я сделаю с ним. Это станет тебе уроком, напоминанием о том, что не стоит рисковать жизнью моего Ягненка. Таковы последствия не только их действий, но и твоих собственных. И пока эти люди дышат, они должны знать, что бывает, когда связываешься с Неприкасаемой одного из Арманелли.

Глаза Яго расширились. Он яростно замотал головой. Я прищурилась, пытаясь понять, что Данте имеет в виду: Иззи, меня или, может, себя.

Другой мужчина пытался приглушенно возразить сквозь скотч:

– Ты? Ты Арманелли? Ну, мы не знали, что она твоя. Понятия не имели, – а потом он зарыдал и посмотрел на меня, умоляя о помощи.

– Знаете, одно дело – выстрелить в человека, работающего против вас под прикрытием. Совсем другое – схватить невинную свидетельницу и пытаться задушить ее. Они знали, Делайла? – спросил Данте, но не ждал ответа. Он говорил монотонно, не переставая вертеть в руках нож.

Я нахмурилась, прикусила губу, а потом кивнула.

Данте зарычал, словно зверь, и вонзил нож в руку Яго.

Звук разрезаемой плоти напоминал тот, который слышишь, когда отбиваешь мясо. Влажный, хлюпающий.

Должно быть, крик Яго услышали все присутствующие на лайнере.

Мы с Иззи подпрыгнули, но я не закрыла глаза. Просто продолжала смотреть прямо на него.

Буквально завороженная тем, что вижу.

Не успев сообразить, что именно делаю, я вытащила из заднего кармана телефон и нашла саундтрек, который Данте включил мне во время массажа. На долю секунды Данте замер, повернул голову и взглянул на мой телефон. Сначала нахмурился, а потом у него на губах заиграла улыбка.

– Маленький Ягненок, – пробормотал он, и мне показалось, что я уловила в его зеленых глазах отражение собственных чувств.

Любовь. Надежду. Спокойствие.

Затем он повернулся и ударил ножом второго парня.

Музыка смешалась с криками и воплями.

– Черт, нас ждет море крови, – подала голос Иззи.

Я пожала плечами.

– Не забудь сообщить, что Яго напал на тебя.

Я почувствовала, как она напряглась всем телом, но не стала расспрашивать. Сестра должна была поделиться всем сама, когда будет готова.

– Лайла, нет смысла доносить на мертвеца.

Я пожевала губу, не понимая, что со всем этим делать. По какой-то причине я не испытывала отвращение к происходящему у меня на глазах. Я знала, мой любимый мужчина планирует новые пытки. Понимала, он дышит медленно, словно пытается насытиться и готовиться по-настоящему насладиться тем, что будет делать дальше.

Я ясно осознавала все это.

И лишь влюблялась в него еще сильнее.

Данте хмыкнул, окидывая взглядом обоих мужчин.

– Неужели вы думали, что Арманелли позволят вам безнаказанно заниматься контрабандой наркотиков на нашей территории, когда мы еще много лет назад навели здесь порядок?

А потом он сорвал клейкую ленту со рта Яго, который уже давно перестал говорить; теперь были слышны лишь его стоны, которые без скотча стали громче.

– Сейчас же, – прорычал Данте, и я поняла, что мое тело реагирует неподобающим образом.

Во мне бурлил целый вихрь эмоций, пока я наблюдала, как мой волк возвращает контроль над своей территорией. Стоило мне осознать, что я внезапно обнаружила еще один свой новый фетиш, как моя кожа покрылась мурашками.

– Надо бы спросить у Лайлы и Иззи, какую часть твоего тела отрезать первой, но я хочу полностью уничтожить тебя. Так что, Кейд, звони в полицию. Мне нужна кислота для Яго.

– Подожди! – заорал Яго. – Я знаю, где наркотики. На этом корабле только половина… пожалуйста… меня нельзя…

Кейд перебил его:

– Полиция обнаружила обе партии. Все у нас.

Данте усмехнулся.

Хотя мне почему-то казалось, что он стоит где-то далеко.

Покалывание больше не вызывало приятные чувства. Я словно теряла понимание сути происходящего, мой разум ускользал от меня.

– Мне нехорошо, – прошептала я Иззи.

Я услышала ее приглушенный голос. Она говорила, что у меня из затылка течет кровь, но у меня не было сил ответить.

Сознание помутилось.

А потом все почернело.

Будучи медсестрой, я имела дело с черепно-мозговыми травмами. Я знала, что это такое, понимала, что они могут повлиять на речь, вызвать паралич, кому и даже смерть.

Я знала все это.

Только не ожидала, что испытаю все это на себе.

Реальность, во всяком случае я считала, что именно она, пыталась пробиться сквозь черную бездну, в которую я продолжала падать.

Я поняла, что больница находится в Соединенных Штатах – врач говорил по-английски, а мама плакала и спрашивала, все ли со мной в порядке.

Я сосредоточилась и назвала им свой возраст, имя и рассказала о том, что, по моему мнению, произошло. Думаю, я ответила на все вопросы и слишком устала, чтобы сказать что-то еще.

Меня снова накрыла темнота, и я сдалась.

Очнувшись в следующий раз, я услышала голос сестры. Теперь она тоже плакала.

Почему-то все всегда плакали.

Сколько прошло времени: неделя, день, час? Однако она была в палате не одна.

– Иззи, с ней все будет хорошо, – сказал Данте. Именно его голос я и хотела услышать.

Мышцы расслабились, боль в голове исчезла.

Но потом я уловила напряжение в его голосе, даже дрожь.

– Иззи, не плачь. С ней все будет хорошо, да? А потом мы вернемся к работе. Ты и я, верно?

Он говорил странные вещи.

Неправильные.

Он и она, вместе.

– Надеюсь, – прошептала Иззи. Затем я услышала шаги, кто-то ходил по комнате. – Спасибо, что остался со мной и с ней на ночь. Вряд ли бы у меня хватило сил ночевать здесь в одиночку.

– Я бы не ушел, – Данте говорил твердым голосом, словно утешал ее.

А не меня.

Она тихо вздохнула и прошептала:

– Я знаю. Я… Ты всегда заботишься обо мне, Данте. Господи, ты возился со мной, когда никому другому не было до меня дела.

– Так всегда и будет, Иззи. Ты моя девочка, ты ведь знаешь это?

Я услышала шорох и резко открыла глаза, не пропустив самое важное.

Иззи стояла в объятиях Данте, ее губы касались губ, которые, как я когда-то считала, принадлежали мне.

Он не боролся с ней.

Даже не отталкивал. Его руки лежали на ее руках.

Он ведь сказал, что она его девочка.

А потом произошло то, что обычно бывает в больницах. Когда я широко раскрытыми глазами смотрела на Данте и Иззи, прибор, который регистрировал биение моего сердца, начал издавать звуки. Сначала медленный ритм, который потом резко ускорился примерно до миллиона ударов в минуту.

Данте тут же оттолкнул мою сестру, словно мог скрыть от меня то, что я уже и так видела. Он бросился ко мне, но мой разум уже заволокло туманом.

И я успела лишь прошептать:

– Ты позволил ей поцеловать себя, – а потом меня снова поглотила темнота.

Глава 27

Данте

Бороться за того, кого любишь

Человек понимает, что влюблен, когда готов сделать счастливым другого даже ценой собственного благополучия.

Он совершает поступки, которые полностью противоречат его собственной логике.

Вероятно, Яго мог бы дать нам больше информации. Возможно, он смог бы принести пользу. Властям тоже не нужны были лишние проблемы.

И все же я решил, что ему необходимо умереть. Я даже подумывал разорвать его на глазах у Делайлы. Я ослеп от любви к ней, ярость не позволяла мне мыслить трезво.

Любовь к ней всегда порождала во мне эти эмоции. Лишь чувства к Лайле могли лишить меня покоя. И становилось понятно, что Лайле было бы лучше без меня. Ей было бы лучше с солидным мужчиной, который мог бы утешить ее и оставаться надежной опорой, когда в жизни возникали трудности.

Но я мог обеспечить ее безопасность.

Она была моим Ягненком, а я ее волком.

И никто, ни одна живая душа не могла защитить ее лучше, чем я. И, если предстояло причинить ей боль или мучения, словно хищник полакомиться своей добычей, я бы сделал все идеально, потому что знал ее. Я дышал вместе с ней, подстраивался под нее и был внутри нее. Мы являлись единым целым, и никто не мог нас разлучить.

Когда она потеряла сознание на полу каюты, я был готов отправиться за ней в рай или в ад. Мы вызвали медиков, чтобы осмотреть ее, следили за состоянием ее мозга во время перелета домой.

При любой возможности я сразу же приходил к ней. Отвечал на вопросы и звонки. Думаю, никто из семьи и не думал что-то спрашивать, потому что формально это было частью рейда по борьбе с наркотиками. Иззи объяснила родителям, что мы работали под прикрытием. Она призналась, что наконец-то выполнила задание. Дело закрыто. Ее братья еще не приехали, но я видел, как смотрели на меня ее родители. Мать нахмурилась и потерла лоб, словно не зная, поблагодарить меня или отшлепать.

– Миссис Харди… – начал я.

– О, Данте, не надо, не пытайся смягчить ситуацию. Не исключено, позже мне захочется поблагодарить тебя, а сейчас нужно время, чтобы осознать, что случилось, – она отмахнулась от всех моих объяснений и обняла в приемной больницы.

Отец Делайлы и Иззи никогда не отличался болтливостью, но на этот раз, проходя мимо, он похлопал меня по руке и сказал:

– Если бы ты не привез их обеих домой, я бы тебя убил. Правда, теперь тебе придется разбираться с мальчиками.

Других слов и не требовалось. Я видел, как все меняется, как они выстраивают вокруг Делайлы надежные стены, не желая пускать меня за них, пока сами того не захотят.

Братья Делайлы были уже в пути, и я достаточно долго избегал их, но слова миссис Харди разлетелись быстро. Дом донимал меня звонками после признания Иззи, а когда начали приходить сообщения, включил беззвучный режим.

Впереди меня ждала не просто тяжелая битва, а настоящая война.

Впрочем, я был готов сразиться с братьями Делайлы.

Но я не ожидал, что Иззи подкинет дополнительных проблем.

В тот вечер, после того как чета Харди уехала, Иззи сообщила, что братья приедут только завтра, и тут же поцеловала меня. В любой другой день я бы не дал ей осуществить задуманное. Однако в тот момент мой разум был измотан. Любовь парализует любого, не щадит никого. Я с легкостью пережил бы войну, пытки, драку, перестрелку… все, что угодно.

Но я не представлял жизни без Лайлы.

Иззи была моим партнером, другом и человеком, которому я доверял больше, чем многим другим. Стоило давно признать, что ее чувства изменились и теперь она хотела быть больше, чем другом, но я не придавал этому значения. Решил сосредоточиться на нашей миссии, а не на наших отношениях.

Я начал осторожно отстраняться, готовый охладить ее пыл. Необходимо было заставить ее понять, что она чудесный человек, но для меня существовала только Лайла.

Делайла Харди.

Девочка, которая уже давно завладела моим сердцем.

Та, чье собственное забилось быстрее, когда она увидела, как я обнимаю ее сестру.

Ее взгляд был ясным, более осознанным, чем в последние несколько дней, и будто мертвым.

Слова, которые она прошептала, впились мне в душу, словно тысячи ножей, и я даже не успел позвать медсестер, как она снова покинула меня.

Ее глаза закрылись, а я бросился к ней, взял за руку и прижал к своему лицу, желая почувствовать ее прикосновение. Но она уже ускользала от меня. Делайла отказывалась бороться.

Я прорычал Иззи, чтобы она позвала медсестер и врачей, а потом мы уставились друг на друга.

Ее подбородок дрожал, она смотрела то на меня, то на сестру.

– Она считает себя недостаточно сильной, чтобы быть с тобой.

– Она сильная, – выдавил я из себя, хотя сомневался, хватит ли у меня сил отпустить ее. Я хотел, чтобы у Делайлы было все. Чудесный дом, прекрасная жизнь, проживая которую она могла бы вычеркнуть все пункты из миллиона списков, милые дети, которых она заслуживала.

– Я знаю, хотя мне это не нравится. Значит, она для тебя та самая? – прошептала Иззи. – И ты не можешь представить себя со мной? Даже после всего, что мы пережили?

– Иззи, – я взглянул на любовь всей своей жизни, затем перевел взгляд на ее сестру. Они были во многом похожи и в то же время очень разными.

– Она – частичка хорошего в моей грешной жизни. Рай для моего ада. И так будет всегда.

Иззи подняла взгляд в потолок, изо всех сил сдерживая слезы:

– Я мечтала, чтобы ты смотрел на меня так, как смотришь на Делайлу.

– Мы с тобой слишком похожи, Иззи. Ты ведь должна это понимать, – я вздохнул. – Да, я помогал тебе, но между нами никогда не было того, что есть у меня с Делайлой. Это химия…

Она пожала плечами.

– Мне не нужна химия. Я хочу, чтобы в меня верили, а ты всегда верил в меня. Обычно никто не доверяет наркоманам.

– Ты найдешь свое счастье.

– Ты так в этом уверен? – она наклонила голову и грубо потянула себя за волосы – жест, так похожий на жест сестры, но в то же время совершенно другой. – Вот я нет, но точно хочу того, что есть у вас с ней. Мне нужен мужчина, который готов ради меня на все, как ты ради нее. И мне больно, что ты не чувствуешь такого ко мне.

Она обхватила себя руками, и слезы хлынули из ее глаз. Иззи была для меня как младшая сестра, и я притянул ее ближе, чтобы утешить.

Пришли медсестры и врачи. Сняли показатели. Мы ответили на вопросы о том, как Лайла пришла в себя.

Прогнозы улучшились. Врачи сказали, что она шла на поправку. Причиной ее состояния стала травма головы, но вскоре ее ждало полное восстановление.

Я все равно остался на ночь.

Иззи уехала домой, а на следующее утро я отправился за завтраком. Пока меня не было, Лайла пришла в себя, и ее братья тут же встали на ее защиту.

Все произошло быстро. Димитрий остался возле палаты. Он, как и все остальные братья, походил на сестер: темные волосы и карие глаза. Вот только в его взгляде была смертельная ярость, с которой мне не хотелось иметь дела. Я поднял пакет с завтраком и попытался спустить все на тормозах:

– Принес нам подкрепиться.

Он отклонился и замахнулся, но недостаточно быстро. Я увернулся от его первого удара, а затем он снова набросился на меня, ударил справа, потом слева. И оба раза промахнулся.

То, что я обхватил его шею в удушающем захвате, все еще держа в другой руке нашу еду, свидетельствовало о том, что ему не выиграть эту схватку.

– Ты чертов мудак.

– Согласен, но давай не будем выяснять отношения здесь.

– Да пошел ты, – прохрипел он, потому что не мог дышать. Будучи самым младшим из братьев, он плохо дрался.

Я отпустил его, и он упал на колени, хватая ртом воздух.

– Я беспокоюсь так же, как и все вы.

– Как и все мы? Ты подверг опасности обеих наших сестер. И это Делайла! – воскликнул он. – Она могла умереть.

– Думаешь, я этого не знаю? – я подошел к нему и опустился на колени, ставя пакет с завтраком рядом. – Считаешь, я не в курсе, что мы могли потерять ее?

После этого мы долго смотрели друг на друга. Его взгляд стал чужим. В нем пылала ярость, которая мне не нравилась. Семья Харди приняла меня как родного, но теперь, когда один из них пострадал, я стал для них чужаком.

Я знал, что меня ждет, но все равно почувствовал, будто передо мной взорвалась бомба, а осколки вонзились в грудь, делая меня еще более уязвимым.

Я был единственным ребенком и теперь пытался доказать милой, уважаемой семье, что достаточно хорош для их дочери. Младшей сестры моего лучшего друга.

Из палаты доносился голос Дома, и я слышал, как Делайла шепотом отвечала ему. Я перевел взгляд с Димитрия на дверь, но он отрезал:

– Она не хочет тебя видеть.

– Что? – зарычал я, мое тело взбунтовалось от этой новости.

– Она в прямом смысле слова поморщилась, когда Дом заговорил о тебе. Сказала, если ты придешь, тебя нельзя пускать. И она хочет отдохнуть, не желает, чтобы здесь вообще кто-то был.

– У нее что-то с головой, – сказал я, хотя знал, что это неправда. Делайла быстро возводила стены и была готова забаррикадироваться, лишь бы страдать в одиночестве. Она уже поступала так раньше, но я не собирался позволять ей повторять этот опыт. – Дайте мне информацию о ее физическом состоянии.

– Зачем? – усмехнулся он и сел на пол, потирая шею. – Данте, тебе ни к чему ошиваться здесь. Возвращайся к своей работе и не впутывай в нее наших сестер.

– Слушай, я знаю, ты пытаешься свыкнуться с тем, что произошло, но…

Дом вышел из комнаты и навис над нами. Прищурился, а потом сказал:

– Я свыкся с этим за последние пять минут, пока слушал, как моя младшая сестренка рассказывает, в какое дерьмо ты ее втянул. Теперь уходи.

– Дом…

– Ты пришел извиниться перед ней или перед нами? Потому что мы можем передать ей твои извинения, но сами точно не намерены выслушивать твою херню. Ради бога, моя младшая сестра в больнице. Вы с Иззи знали, что, черт возьми, творите. И должны были в тот же день отправить Делайлу домой.

– Все было не так просто, – спокойно ответил я и сложил руки на груди, глядя на него. Дом был таким же крупным, как и я, и смотрел он на меня с нескрываемой яростью. Он мог устроить мне взбучку. – Не всегда бывает только черное и белое.

Он пристально вглядывался в меня, обдумывая мои слова.

– И разве это причина подвергать ее опасности?

Полагаю, он сразу понял, что природа наших с Делайлой отношений изменилась. Вряд ли сестра призналась в этом напрямую, но Дом видел все сам, потому что долгое время мы были лучшими друзьями. Мы знали друг друга достаточно хорошо, чтобы понять, когда другой приударил за девушкой. Он перевел взгляд на пакет с завтраком, а затем обратно на меня, пока я молча стоял, не отвечая на его вопрос.

– Хочешь выждать пару дней до того, как признаешься? Или дашь ей время? Потому что она действительно не хочет видеть тебя… или кого бы то ни было.

Димитрий покачал головой, глядя в пол так, будто готов заплакать, а Дом задрожал от злости. Мое присутствие лишь усугубляло ситуацию.

Я должен был усмирить волка, жаждущего увидеть своего Ягненка. Надо было поступить правильно, а не потакать той стороне меня, которую они не знали.

– Я останусь в стороне до тех пор, пока она не вернется домой, понятно?

Дом кивнул, Димитрий вздохнул.

Потом я отступил и указал на пакет с едой.

– Отдайте ей кесито.

А после развернулся и ушел.

Следующие несколько дней я не видел Делайлу, хотя знал, что она в сознании. Я отправлял сообщения и звонил, но она не отвечала.

Я говорил себе, что на нее просто многое навалилось, что мы все исправим, когда она вернется домой. Я работал. Или притворялся. Мне никогда не нравилась бумажная волокита. Я делал то, что надо, а работу с документами оставлял правительству и официальным лицам.

Иззи была первой, кто позвонил в день выписки Делайлы.

– Иззи, тебе не стоило звонить.

– Я рассказала, что наш поцелуй ничего не значит, что она все неправильно поняла. Она думала, что ты проявил ко мне интерес, хотя на самом деле наоборот. Я поведала о твоих чувствах, но она не реагирует. И я знаю, что мне не следовало звонить. Если начистоту, я не в восторге от необходимости сообщать парню, с которым надеялась построить отношения, новости о его любимой, но я делаю это ради Делайлы. Ей необходимо справиться, но она отказывается. Данте, она уговаривает себя принять какое-то ужасное решение. Я чувствую, как она замыкается в себе, двигается назад, а не вперед, и мне больно. Я не в силах исправить ситуацию, поэтому звоню тебе, чтобы сказать – ты должен помочь нам.

– Я должен дать ей пространство.

– Тащи свою задницу сюда. Семья нянчиться с ней, как с идиоткой, а когда она заявила, что не хочет ни с кем разговаривать, они послушались и практически забаррикадировали дверь. Мама боится, что Делайла снова впадает в депрессию, и, честно говоря, возможно, она права. Все очень плохо.

Прошло три дня. Минуты казались часами. А часы стали казаться днями.

– Она получила мои цветы?

– Она не читает записки и едва ли вообще взглянула на цветы.

Я сделал глубокий вдох.

– Меня ждет битва, твоя семья может пострадать.

– Наши отношения станут лишь крепче, просто вначале будет немного больно.

– Нихрена не немного, – пробормотал я, но уже направлялся к своей машине.

* * *

– Мужик, ты уже прислал хренову тучу цветов. Ей не нужны твои долбаные букеты, – мой лучший друг не пригласил меня войти и не открыл дверь шире, он просто стоял в дверях.

– Дом, я все равно войду, – я указал на дверь.

– Да как у тебя вообще хватает наглости появляться здесь после того, как мы попросили тебя держаться подальше! Она выздоравливает, и, черт возьми, я тоже пытаюсь прийти в себя после твоих косяков. Ты подверг опасности моих младших сестер.

– Я извинился. Дом, мы справимся. И я понимаю, что прошу о многом.

Он стиснул челюсти, сжимая и разжимая кулак. Я ждал удара, но он вздохнул и открыл дверь.

– Мама, папа. Данте здесь. Как насчет того, чтобы помучить его подольше?

Друг скрестил руки и посмотрел на меня. Мы с Иззи долгое время скрывали один секрет и лишились доверия близких. Появился их отец, этот крупный мужчина был одет во фланелевую рубашку на пуговицах и потертые джинсы. Большую часть жизни он проработал в пивной компании и вышел на пенсию, когда дети уже окончили школу.

– Данте, она не впустит тебя. Она вообще никого не хочет видеть. Она хочет спать, – он потер свой большой живот – привычный для него жест, хотя обычно он делал это с улыбкой.

Следом подошла мама, на ней было длинное платье, и она сжала перед собой руки, как часто делала Лайла.

– Думаю, она устала. Или нет. Ей нужно прекратить эти глупые путешествия. Представляешь, она работала медсестрой вдали от дома.

– Дорогая, просто ей было скучно, – ответил мистер Харди.

– Господи, причем тут скука, ей просто стоило вернуться в медицинскую школу, тогда бы с ней точно ничего такого не случилось.

– Неправда, мама, – в гостиную вошла Иззи. Она держала в руках яблоко и уселась на кожаный диван у телевизора. Щелкнула пультом и пожала плечами, приподнимая бровь. – Вроде как это мы с Данте втянули ее в это дело.

– Иззи, это все на твоей совести, – пробормотал я, не желая брать на себя всю ответственность.

– Вижу, ты само благородство, – съязвила она.

Однако Дому это не показалось смешным. Он смотрел на нас обоих так, словно мы были врагами или монстрами.

– Как насчет того, чтобы объяснить, что вы двое делаете для правительства?

– Конфиденциальная информация, – в унисон выдали мы.

И тут дверь распахнулась. Дом не запер ее, и я повернулся посмотреть, кто пришел. Когда понял, кто это, едва сдержался, чтобы не захлопнуть дверь перед его носом.

– Сюрприз, – Кейд наклонил голову и улыбнулся своей безумной улыбкой. Надвигалась катастрофа. – Новости из подполья. Похоже, наша работа еще не закончена. Босс Яго – албанец, только что пропал. Вероятнее всего, он затевает что-то против нас, а значит, нам надо действовать на опережение.

– Какого хрена ты тут делаешь? – прорычал я.

Иззи вскочила и сказала родителям, что им лучше сходить за лимонадом, а Дом подошел ближе к моему кузену и спросил:

– Кто ты, нахрен, такой?

– Я Кейд Арманелли, брат Бастиана Арманелли и кузен Данте Арманелли – парня, который стоит рядом с тобой.

– Какого хера, Кейд? – рявкнул я.

Дом напрягся и медленно повернул голову в мою сторону, шокировано глядя на меня.

– Что он только что сказал?

– Дом… – начал я. – Дыши.

– Данте, не вздумай вешать мне лапшу на уши. Что он сказал?

Я сжал переносицу. Все равно правда рано или поздно должна была выйти наружу:

– Ты слышал.

Иззи с мамой принесли поднос с напитками, а мистер Харди как раз занимал место в своем кресле, когда Дом отвел руку и ударил меня кулаком в лицо.

Наверное, я мог бы увернуться, но решил, что заслужил один-два хороших удара.

– Дом! – Иззи уронила поднос. Ее мама закричала, мистер Харди засмеялся, а Кейд расхохотался.

Я потер челюсть и чуть наклонился:

– Черт, ты так и не научился нормально драться. Димитрий даже не попал в цель.

– Димитрий пытался тебя ударить? – недоверчиво спросила Иззи.

– Я звоню Дексу и Деклану. Они с радостью надерут тебе задницу, – проворчал Дом, поворачиваясь, чтобы найти свой телефон.

Я снова потер челюсть:

– Дом, я позволил тебе ударить меня, но на этом все.

– Позволил? Ты, нахрен, врал мне насчет своего имени! А еще втянул мою сестру в мафиозные разборки!

– Доминик, потише. Они не просто так скрывают свою настоящую фамилию, – миссис Харди поставила поднос с напитками на обеденный стол справа от гостиной и наклонилась, чтобы помочь Иззи убрать разбитый стакан.

– Мам, ты знала? – прошептала Иззи.

– Естественно, мы ведь с мамой Данте подруги.

– Боже! – Иззи фыркнула. – Ты знала и ничего не рассказала нам.

– А ты, Иззи, утаила, что избавилась от зависимости и работала под прикрытием, – парировала мисс Харди, нахмурившись так, словно вранье дочери действительно задело ее.

Господи, настоящий бардак.

Мистер Харди наклонился, чтобы взять пульт от телевизора, словно для него последние новости вовсе не были новостями.

– Дарси, Иззи уже взрослая, она в состоянии сама решать, что делать со своей жизнью.

– Не вмешивайся в отношения матери и дочери, – бросила в ответ мисс Харди, но едва заметно улыбнулась. Затем снова перевела взгляд на дочь. – Я рада, что у тебя все хорошо.

Иззи кивнула, но отказывалась смотреть на кого-либо из них.

Кейд оценил обстановку, его смех затих:

– Данте, нам пора.

Услышав это, Иззи встрепенулась:

– Данте? Я тоже участвую в этой операции.

– Нет. Твоя работа окончена, – твердо ответил Кейд, и они с Иззи уставились друг на друга.

– Иззи, больше ты с ними никуда не пойдешь, – огрызнулся Дом. – И они уходят, нам в доме не нужны чертовы мафиози.

Кейд резко повернулся к нему.

– Доминик Джозеф Харди, я не мафиози, а бизнесмен. Данте, – он посмотрел на Иззи, – и я имею в виду только Данте, поскорее возвращайся в Чикаго.

С этими словами Кейд вышел, а Иззи презрительно усмехнулась, а потом ушла.

– Ты тоже проваливай, – выплюнул Дом.

– Прекрати, Дом, – отчитала его миссис Харди. – Перестаньте пререкаться, Делайле плохо. Я переживаю, что с ней что-то не так.

– Все так, просто она злится на меня, – как только я произнес это, дверь комнаты Делайлы открылась.

Должно быть, она услышала шум.

И теперь воцарилась тишина. Мы все внимательно смотрели на Делайлу Харди. В мешковатой толстовке, которая буквально поглощала ее, она казалась очень худой. Яркие цвета, которые она носила в Пуэрто-Рико, исчезли, их заменил обычный белый, а длинные черные носки доходили до икр.

По-прежнему красивая, но отстраненная.

Карие глаза не выражали ни единой эмоции, лишь усталость.

– Сомневаюсь, что причина в этом, – усмехнулся Дом, но он не знал правды. Друг не понимал, что наши с Делайлой отношения изменились. – Она все еще не может прийти в себя от потрясения, которое получила, когда ее держали на мушке. Из-за тебя ей угрожали, хотел ты этого или нет. Ты подверг опасности моих младших сестер и…

– Дом, причина не в этом, – громко и четко возразила Делайла. Все присутствующие посмотрели на нее, потому что, по словам Иззи, она молчала уже несколько дней. – Данте прав. Я злюсь на него.

– Не мудрено, – проворчал Дом, переводя взгляд с меня на сестру. – Ведь из-за него ты пережила настоящее потрясение.

Она прочистила горло, но я опередил ее:

– Она злится, потому что думает, что я поцеловал Иззи. Лайла, все было не так. Ты же знаешь, я бы никогда добровольно не позволил чужим губам коснуться моих. Потому что люблю одну тебя.

На этот раз мистер Харди выключил звук телевизора.

Хотя это было совсем не обязательно. Стоило мне заглянуть в карие глаза моей девочки и увидеть стоящие в них слезы, как все звуки затихли. Ее подбородок дрожал, а руки тряслись.

– Если ты любишь меня, то поймешь, – она сделала глубокий вдох. – Думаю, тебе стоит попробовать встречаться с Иззи.

Иззи грубо рассмеялась и попыталась ответить.

Однако Лайла подняла руку и продолжила:

– Или с кем-то другим. С кем угодно, но не со мной. Я не могу быть с тобой.

– Чертовски верно, – прорычал Дом и толкнул меня. Я посмотрел на него, но отступил назад.

Мама Лайлы попыталась вмешаться.

– Боже, Дом, перестань драться! И, Делайла, тебе нужно отдохнуть, а потом мы изучим университеты. Лучше, как следует…

– Достаточно, – мне надоело слушать этот бред. – Хватит.

На этот раз вздрогнул даже Дом.

– Я не привык повторять, поэтому скажу лишь раз. Я Арманелли, и я назвал вашу дочь своей Неприкасаемой. Это значит, что никто не имеет права вредить ей или проявлять неуважение, если не хочет навлечь на себя гнев всей моей семьи. И теперь я буду заботиться о ней, а вы все начнете уважать наши желания. Миссис Харди, при всем уважении, но Делайла не вернется к учебе, пока сама не решит, что хочет именно этого.

Ее мать даже не стала спорить. Она улыбалась мне так, словно понимала – я воплощу в жизнь все ее мечты. Миссис Харди была неглупой женщиной. Она знала, что я подарю ей внуков, о которых она всегда мечтала. Оставалось лишь убедить ее дочь в том, что мы созданы друг для друга.

Дом покраснел и снова сжал кулаки, готовясь замахнуться на меня:

– Ты не имеешь права врываться сюда и указывать…

– Мужик, я люблю тебя как брата, но уже опустил человека в ведро с кислотой за то, что он обидел твою сестру.

Он шокировано раскрыл рот.

– Тебе нужно время, чтобы свыкнуться с новой реальностью, можешь начинать прямо сейчас, – пожав плечами, я продолжил. – Но если ты вообразил, что я позволю тебе прятать Делайлу от меня лишь потому, что она твоя младшая сестра, то у тебя проблемы.

– Ты был моим лучшим другом.

– И я по-прежнему твой лучший друг. Просто тебе придется привыкнуть к тому, что теперь я твой будущий зять.

– Ничего не будет! – закричала Делайла. Она раскинула руки и резко направилась ко мне, а потом указала на меня пальцем.

– Ты не в праве принимать такие решения! Я вообще не желаю иметь с тобой дело! Даже представить не могу такую ситуацию! Я хочу, чтобы ты немедленно убрался из этого дома. Ты должен уйти.

– Маленький Ягненок, – прошептал я, кладя цветы на столик возле дивана и не спеша оглядывая гостиную. – Ты права, мне действительно пора.

С этими словами я поднял ее и перекинул через плечо. Делайла вскрикнула, а Дом шагнул вперед.

– Попробуешь помешать, и обещаю – пожалеешь. А ты знаешь, я всегда держу слово, – мы смотрели друг на друга. – Ты должен мне доверять. Я твой лучший друг.

Он потянул себя за волосы и вздохнул.

– Времена меняются. И я не прощу тебя.

– Вы что, шутите?! – взвизгнула Делайла. – Даже не помешаете ему похитить меня?

Мистер Харди снова включил звук на телевизоре.

– Вряд ли это можно назвать похищением, если ты сама понимаешь, что хочешь уйти.

И после этого я понес ее к своей машине.

Глава 28

Делайла

Урок верховой езды

– Я хочу домой, – у меня в душе пылал огонь. Уже несколько дней я не испытывала такие противоречивые эмоции. Понимала, что вот-вот сорвусь, ощущала все ту же вину, боль и тревогу, которые охватили меня еще до круизного лайнера.

Я словно наблюдала, как на меня льется поток всех моих глупых проблем, но не могла остановить его и была не способна залатать дыры. Он тянул меня вниз.

Я пыталась избежать правды, пробовала мыслить позитивно. Но беспокойство превозмогало все мои усилия, оно рвалось наружу и уничтожало любые хорошие эмоции.

И теперь я тонула, захлебываясь от страха, что впереди меня может ждать такая же боль, которую я почувствовала, став свидетелем поцелуя Данте и Иззи. А еще меня съедала вина за сам страх, за то, что впадаю в депрессию, хотя на самом деле моя жизнь была не такой уж и ужасной.

И все же вина угнетала, она была настолько всепоглощающей, что я едва могла дышать.

У меня было все, чего я хотела. Хорошая семья. Друзья. Мужчина, который по-настоящему любил меня. Сестра-близнец, готовая бороться за наши отношения, хотя сама была влюблена в моего мужчину.

Иззи извинилась за то, что поцеловала его, а потом расплакалась. Я держала ее за руку, потому что так поступают сестры.

Я понимала ее, лишь сильная женщина могла пережить потерю Данте. Даже признавая, что Иззи с Данте не будут вместе, что он не любит ее так, как меня, я сомневалась в своей готовности связать с ним жизнь.

Боль, пронзившая меня при виде его губ на чужих губах, дала понять, что я не вынесу его потерю. У меня не останется сил жить дальше. Я потеряюсь в море боли и не смогу спастись, потому что мне никто не поможет. А сама я не знаю, как вылечить разбитое сердце.

Вот только мой волк отказывался отпускать меня и был готов развеять все мои переживания.

– Твой дом здесь, со мной, – проворчал он, заезжая на ферму своей семьи.

Как и в детстве, так и во время учебы в университете, я ни разу не задумывалась, откуда у его мамы столько земли.

– Это твой отец купил эту ферму?

– Конечно, – Данте пожал плечами. – А может, украл землю или силой заставил подписать документы по продаже. Никогда об этом не задумывался.

– Ты когда-нибудь искал его? Хотел узнать поближе?

– Нет. Я получил его имя, и это почти все, что мне от него нужно. Остальное умерло или исчезло. Нет смысла зацикливаться на фантазиях.

Я кивнула. В этих словах было больше смысла, чем он сам осознавал.

– И ты смирился с этим? А сможешь смириться с тем, что нам не суждено быть вместе?

– Лайла, – сказал Данте хриплым шепотом. – Ягненок, я едва не потерял тебя. Я держал тебя за руку, а ты ускользала прямо у меня на глазах… знаешь, каково это? Когда тот, кого ты любишь, практически умирает у тебя на руках, и нет способа вернуть его?

Говоря это, он унесся мыслями куда-то далеко, и я решила, что он вспоминает свою службу. Я знала, есть истории, которые он никогда мне не расскажет, – например, наполненные болью воспоминания о войне и мафии.

– Прости, что из-за меня тебе пришлось пройти через это, особенно если уже приходилось раньше оказываться в такой ситуации.

Он хлопнул рукой по рулю:

– Черт, это я виноват. Твой брат прав, не надо было втягивать в это ни тебя, ни Иззи.

Пожав плечами, я посмотрела на закат над холмами:

– Я бы все равно не уехала.

– Красивая, умная и упрямая, – прорычал Данте, когда мы повернули к большому красному сараю. – Ты напоминаешь мне одну из маминых лошадей, хотя всегда будешь моим маленьким Ягненком.

Мы въехали на подъездную дорожку и поехали по ней к задней части дома, где находился еще один акр земли, усеянный зеленой травой. Пара лошадей собралась возле тюка сена, хрустящий под шинами гравий привлекал внимание коров, и они отвечали мычанием.

Данте направил машину к большому красному сараю, куда мы обычно ходили, когда заболевал кто-то из животных.

– Лошадь заболела? – спросила я.

– Типа того.

Данте выключил зажигание, и мы посидели так минуту. Он положил руку на живот, сделал глубокий вдох, а затем перевел взгляд на меня. В его глазах плескались боль, голод и решимость.

– Я покажу тебе стойло Отэм, а потом разберемся с нашей ситуацией.

– Сомневаюсь, что у нас есть какая-то ситуация. Не после всего, через что мы прошли. Не после того, как ты позволил другой женщине поцеловать себя, и я это видела, – в моем тоне смешались гнев, боль и сожаление.

– Ягненок, даже не пытайся выяснять отношения сегодня. Я не в настроении, – он открыл дверь, вылез из машины и резко захлопнул ее. Я наблюдала, как он поднял голову к небу, потянул шею, а затем пару раз выругался, и только потом обогнул капот машины и подошел открыть мою дверь.

– Понести тебя? – он окинул взглядом мое тело и остановился на голове, словно пытался понять, зажила ли моя травма.

– Понести меня? Зачем? – я порывалась самостоятельно выбраться из машины, но он тут же обнял меня, словно я была фарфоровой куклой. – Данте, я отдыхала целую неделю. Ничего серьезного, лишь небольшая травма головы.

– Совсем не небольшая. Ты была в коме.

– Из-за внутричерепного давления, а теперь все прошло. Со мной все нормально, – меня насмешило его нелепое поведение.

Он сделал шаг и встал передо мной, не отпуская меня. Моя грудь прижималась к его груди, а живот – к его прессу. Я вся оказалась вплотную к его мощному телу. Конечно, мое собственное тело немедленно отреагировало, но я не ожидала, что сильнее всего меня заденет боль в его глазах.

Он провел рукой по спине к шее и запустил пальцы в мои волосы. А потом прижался лбом к моему лбу.

– Один, – он сделал вдох, и я тут же расслабилась. – Два, – еще один вдох, и я закрыла глаза.

Так Данте досчитал до семи, а потом, когда распахнул глаза, я увидела в них непролитые слезы. Он осторожно погладил большим пальцем чувствительное место чуть ниже моей челюсти.

– Я чуть не потерял тебя. И только я виноват, что позволил тебе бегать по острову. Я поступил безрассудно, и мне придется жить с этим до конца своих дней.

Отстранившись, я шагнула прочь, хотя отчаянно желала и дальше стоять в его объятиях:

– Неправда. Я приняла решение остаться там.

Он недовольно нахмурился, после чего засунул руки в карманы брюк и пошел по грунтовой дорожке к сараю. А я любовалась видом: красивый мужчина в деловом костюме пачкает свои туфли, чтобы дойти до конюшни.

– Лайла, можешь думать, что хочешь, но я должен был заставить тебя вернуться домой, а не позволять развлекаться.

– Развлекаться? – я ринулась к нему и пихнула его руку. – Я работала, вела себя как ответственный взрослый. И ты знаешь, что я приехала туда не развлекаться.

Он хмыкнул.

– Тогда может признаешься, почему отправилась туда? – Данте посмотрел на меня, а потом открыл дверь сарая. Это была одна из двух больших деревянных дверей с ручками из черного металла и большой задвижкой. Он сделал паузу, словно ожидая, что я просто смирюсь со всем происходящим.

Возможно, так и стоило сделать. Нам обоим надо было услышать, что я восстанавливаюсь.

Но я еще не выздоровела окончательно.

– Я отправилась туда, чтобы стать свободной.

– Стать свободной? – прошептал он, словно не мог поверить, что я сказала об этом вслух.

– Да, от глупой идеи о том, будто я идеальный человек, когда на самом деле потеряла ребенка, борюсь с депрессией и ожиданиями других.

– Тебе никогда не освободиться, – прошептал он.

– Нет, у меня получается. Я долго шла к этой цели.

Он сжал ручку двери:

– Нет, ты заставляла себя забыть, подавляла эмоции, но это бесполезно. Нельзя освободиться от части себя.

– Это несвобода. Данте, разве жизнь должна быть наполнена страданиями? – почему в тот момент мне казалось, что я умоляю его и весь остальной мир?

– Так уж устроена жизнь, Лайла, и ты сама все прекрасно понимаешь. Мы не просто так терпим боль и невзгоды. Думаешь, я пытал и убивал всех этих людей, надеясь, что забуду об этом? Я мирился с уродством действительности, и она порабощала меня. Но твоя красота, то прекрасное, что есть в мире, позволило мне обрести свободу. Не абсолютную, нет. Она хрупкая и ограниченная.

Данте открыл дверь, ведущую к стойлам. Я бывала здесь много лет назад, но с тех пор здесь сделали ремонт, заменив все балки на балки из гладкого дуба. Внутри имелось десять стойл для лошадей, по пять с каждой стороны. В центре находился круглый загон – открытая площадка, где лошади могли скакать. Наверху располагался мощный вентилятор, который охлаждал помещение, при этом не сдвигая ни соломинки.

Я не ответила Данте, потому что с удивлением разглядывала все, что меня окружало. Затем подошла к стойлу.

Красивое обработанное дерево казалось гладким на ощупь. Я провела по нему рукой и, дойдя до участка, где дерево встречалось с воротами, коснулась их. Мне пришлось встать на цыпочки, чтобы заглянуть между железными прутьями в стойло для лошадей.

– Когда вы сделали все это? – спросила я.

– Переделали кое-что несколько лет назад, чтобы попавшие в беду животные могли чувствовать себя более комфортно. Мама и работники приводят сюда больных или беременных животных, если на улице становится слишком жарко.

Я уже искала взглядом, нет ли здесь кого-то, кого можно было бы приласкать.

– Мы с Домом любили приходить сюда и смотреть на животных.

Данте ухмыльнулся:

– Женщина, ты приходила не только с Домом. Ты бывала здесь каждые пару дней, ухаживала то за лошадью, то за коровой, то за ягненком.

– Потому что им нужна была помощь, – пробормотала я и тут заметила в угловом стойле рыжеватую лошадь. Когда подошла ближе, животное тихо фыркнуло и покачало головой. – Ей плохо?

– Физически? – Данте скрестил руки на груди. – Нет. Но, думаю, она сильно горюет. Неделю назад она потеряла своего жеребенка.

Я протянула руку, давая кобыле привыкнуть к моему запаху, а потом провела по ее шее. Глядя в добрые глаза с огромными ресницами, погладила гриву.

– Всего неделю назад?

Данте кивнул:

– Мама держит меня в курсе происходящего. С тех пор Эмми отказывается от еды. Мы пригласили ветеринара, чтобы узнать, возможно, лучше перевезти ее куда-то, но он сказал, в течение месяца она должна поправиться.

– Как все случилось?

– Жеребенок родился мертвым. Все были уверены, что с жеребенком все хорошо, но потом начались схватки, и, по словам мамы, все пошло не по плану.

– Эмми пасется с другими лошадьми?

– Когда я приезжал, так и было.

Я лишь вздохнула. Безопасная обстановка. Идеальная температура, прекрасное освещение, рядом еда. Все ожидали, что в подходящих условиях ее ждет идеальная жизнь. Я решительно посмотрела в глаза Данте:

– Ей нужно выйти на улицу.

Он вглядывался в меня, желая найти ответы. Я понимала, он привел меня сюда, чтобы понять, как исцелить эту лошадь и, возможно, выяснить, как помочь окончательно выздороветь мне.

– Уверена? Ведь там слишком много болезненных воспоминаний.

– Ей нужно дать понять, что она свободна, пусть не до конца, и, даже несмотря на боль, она должна сделать все сама. Она не смогла родить ребенка, – я подошла к замку на стойле и потрогала его, произнося слова, которые, я знала, уже не имели отношения к лошади. – Позволь ей самостоятельно справиться с горем.

Данте кивнул и пошел за ключами от замка, которые висели на противоположной стороне сарая.

А я погладила мягкую гриву и прошептала:

– Иногда становится лучше, иногда хуже. Думаю, ты сможешь жить с этой болью, как живу я. То, что нас не убивает, делает сильнее, только добавляет шрамов, да? Так что все не так уж плохо.

Данте подошел ко мне сзади и позволил отпереть дверь стойла. Затем надел на кобылу уздечку.

Вместе мы повели ее в заднюю часть сарая, где за большими раздвижными дверьми находилось пастбище. Могу поклясться, когда Данте снял уздечку, кобыла подняла голову выше и пошла быстрее.

Я улыбнулась, наблюдая за тем, как она без колебаний галопом вылетела на поле, и ветер развевал ее гриву.

С ней испарилась и часть моей собственной боли, а еще притупилось чувство вины. Другие мамы тоже проходили через то, через что прошла я, но они выкарабкались. Да, отчасти они страдали, но все же не опускали руки. Возможно, их свобода была неполноценной, на нее повлияла боль, но они не лишились ее. Как и я.

– У всех нас все будет хорошо, верно?

– Конечно, – услышала я низкий голос. – Давай дадим ей насладиться свободой.

Я последовала за Данте внутрь. Ветерок с улицы задувал в двери, пока мы шли к стойлу.

Данте без лишних слов поправил ворота, повесил уздечку на большой крюк прямо у стойла, а затем повернулся и взглянул на меня.

– Ты смотрела на эту лошадь так, будто верила, что она сможет поправиться.

Я кивнула, застыв на месте под его внимательным взглядом.

– Но о себе думаешь иначе?

– Сначала было именно так.

– А теперь? – Данте стоял на месте, готовый в любой момент приблизиться. Не было необходимости двигаться. Я знала, он вот-вот набросится на меня и возьмет то, чего так сильно хочет.

– Теперь я знаю, что уже справилась, – я пожала плечами. – Только вот не уверена, что готова снова пойти на этот риск.

Он зарычал и хрустнул костяшками:

– Не уверена, что готова рискнуть со мной?

Я перевела взгляд на уздечку. Олицетворение как свободы, так и тюрьмы.

– Не представляю, как можно потерять тебя и пережить эту потерю. Мне было больно, когда я увидела тебя с Иззи…

– Это ничего не значило, и ты сама все понимаешь.

– Ты позволил ей поцеловать себя, – я все еще злилась на него. – Понимаю, что ты этого не хотел, но меня охватила такая ярость, что я даже потеряла сознание. Даже страшно подумать, что бы со мной было, если бы ты и правда захотел ее поцеловать…

– Невозможно, Ягненок, такого не будет, – он решительно направился ко мне.

– Возможно, учитывая, что я собираюсь двигаться дальше.

– Тебе точно нужно жить дальше.

Услышав, как он соглашается со мной, я едва не упала.

Затем ахнула, уверенная, что ослышалась.

– Точно, – откинула свои вьющиеся волосы назад, стараясь казаться сильной. Все равно ничего нельзя было изменить. Хорошо, что он согласился. – Думаю, лучший способ сделать это – остаться друзьями и постараться забыть все, что между нами произошло. Я счастлива, что мы пережили такой…

– И станешь счастливее, когда мы переживем еще больше таких моментов, – Данте сделал шаг вперед, и я внимательно посмотрела на него. – Вместе, Ягненок, не порознь, – он прищурился. – Почему ты отказываешься признавать, что вместе нам лучше?

– Данте, ты поцеловал мою сестру, – попыталась объяснить я, – и я едва не умерла. Вот оно, доказательство того, что у нас ничего не получится. А еще есть мои братья, которые…

– Считаешь, я боюсь твоих братьев?

– Дом будет в бешенстве.

– Да он уже в бешенстве. Подумаешь, ударит меня еще пару раз.

– Я эмоционально нестабильна и часто грущу.

– Согласен, но, если как следует подумать, мы все часто бываем нестабильны, и я готов помочь тебе найти дорогу к счастью.

– Я не могу родить тебе детей! – прокричала я, в моих глазах стояли слезы.

– Маленький Ягненок, – он оказался прямо передо мной, касался моего лица, словно мог помочь мне. Я прильнула к нему, потому что тело верило, что он способен исцелить меня. – Ты знаешь, что моя мама переезжает? Она… – он коснулся моих волос и осторожно потрогал череп.

– Ты проверяешь мою голову?

– Лишь хочу удостовериться, что все хорошо. Где-то болит?

– Нет. Ты сейчас серьезно? Я медсестра и знаю, когда все хорошо, а когда нет.

Данте все равно надавил на мои виски, затем на череп и шею.

– Лайла, надо проверить болевые точки. Это метод акупунктуры. Все хорошо, – пробормотал он и поцеловал меня в висок. – Очень хорошо.

– Твоя мама продает ферму? – почему я тут же заплакала? – А как же животные? И Эмми? А мой ягненок…

– О них будешь заботиться ты, – сказал он, как будто в этом заявлении не было ничего необычного.

– Я? – прошептала я, но прозвучало это так тихо, что я указала на себя. – Я не… У меня нет средств на…

Данте всунул мне в руку записку. Бумага была мятой и потрепанной, словно он носил ее несколько дней. Я медленно развернула ее. Мои руки дрожали, а сердце учащенно билось.

Список Лайлы:

1. Уехать из дома (сделано)

2. Сделать что-нибудь безумное (Ягненок, ты попала в тюрьму)

3. Исследовать свои вкусы в еде и ЕСТЬ (ты любишь мороженое, кесито, мофонго и мохито… много всего)

4. Открыть новые места и МОЛИТЬСЯ (ты читала на пляже, видела форт, улицы, магазины, еще места?) – биолюминесцентная вода

5. Исследовать мужчин и ЛЮБИТЬ:

– исследовала вуайеризм;

– изучила водные игры;

– что еще, Ягненок? (игры с воском)

6. Найти покой (я могу искать его с тобой вечно)

7. Обрести мир (ты со мной):

– купить ферму;

– принять предложение;

– выйти замуж за волка.

* * *

– Я удвоил цену и купил ферму. Для нас.

– Ты что? – вскрикнула я.

Данте ответил шепотом:

– Я женюсь на тебе, Ягненок, и наши дети будут жить здесь. Именно там, где все докучают тебе ожиданиями и считают тебя лучшим на свете человеком. Ты будешь вместе со мной пачкать руки на этой ферме и доказывать, что все они ошибаются.

– Ты сошел с ума?

Он опустился на одно колено и улыбнулся так широко, как не улыбался никогда прежде.

– В начале недели я попросил твоей руки у отца. Кажется, ему плевать, что твои братья хотят убить меня. Как и мне. Я позволю им немного сбросить напряжение, а потом удостоверюсь, что мы на одной волне.

– Какой волне?

Он потянулся к карману брюк и вытащил кольцо. Никакой коробочки. Просто большой, красивый бриллиант в форме капли в окружении трех бриллиантов поменьше с каждой стороны.

– Я планировал найти камни всех цветов, которые вижу в твоих красивых глазах, но это невозможно. Так что вместо этого семь бриллиантов, которые помогут нам создать собственный рай, Ягненок. Ты знаешь, что я не отпущу тебя. Я проведу остаток жизни, пытаясь сделать тебя счастливой, и разорву на части любого, кто заставит тебя грустить. В буквальном смысле. Я почувствовал вкус потери и знаю, что должен отпустить тебя, позволить жить нормальной жизнью, но все равно хочу попытаться построить будущее с тобой. Мы оба этого заслуживаем.

– Данте, никто не ждет, что мы…

– Мы не станем оправдывать их ожидания. Лайла, дело не в них. Есть лишь ты и я. Что принесет тебе счастье?

– Я… – отчасти я боялась согласиться. Боялась того, что могло случиться, что ждало нас в будущем. Но все это не имело никакого значения. – Я просто хочу тебя.

– И я твой, детка. На всю оставшуюся жизнь. Скажи «да». Выходи за меня замуж.

– Данте, нас ждет долгая помолвка. Сначала надо разобраться с нашими семьями.

Он кивнул, словно в этот момент был готов на любые условия.

Я сделала вдох.

– Не заставляй меня считать с тобой до семи.

– Да, – пролепетала я и улыбнулась, когда слезы потекли по моему лицу.

– Черт возьми, спасибо, – прорычал он и медленно надел кольцо мне на палец. Мы оба заметили, как идеально оно сидит и как точно он подобрал размер.

Данте всегда внимательно относился к мелочам, если они были связаны со мной.

Он встал и вместо того, чтобы поцеловать меня, подошел к двери стойла и закрыл ее. Она захлопнулась с громким щелчком.

Сверху на нас дул вентилятор, но мое сердцебиение участилось, ладони вспотели, а дыхание сбилось, когда я перевела взгляд на Данте, который жадно рассматривал мое тело.

Он зарычал, потом описал вокруг меня два круга и опустился передо мной на колени.

– Что ты делаешь? – спросила я. Он уже сделал предложение, зачем было снова пачкать брюки в грязи.

Он буквально пронзил меня взглядом, а потом низко и грубо зарычал:

– Я готов пресмыкаться, Ягненок. Мне нужно, чтобы ты простила меня.

Я хотела уточнить, за что именно, но забыла обо всем, когда он одним движением снял с меня и шорты, и трусики, а затем так быстро коснулся губами моего клитора, что я не успела опомниться, и просто подалась вперед, впиваясь ногтями в его плечи.

Я скучала по его прикосновениям, поэтому толкалась к нему, возбужденная настолько, что не могла сдержать слезы.

Отчасти я плакала из-за того, что мои мечты, наконец, осуществились. Данте был со мной. Я не до конца понимала, что именно меня ждет, но отдавалась на волю чувств, соглашаясь связать с ним жизнь. Возможно, будущее не всегда складывается так, как мы того хотим, но меня переполняла надежда, и я решила положиться на нее.

Его руки лежали на моей попке, разминая и лаская ее в том же ритме, в котором двигался его язык. Я вцепилась в его волосы, пытаясь прижаться ближе и заставить поглотить меня. Теперь на моем пальце красовалось кольцо этого мужчины, и я хотела получить еще одно доказательство нашей связи.

– Данте, Боже, ты прощен. Можем мы, пожалуйста, пойти куда-нибудь, чтобы я смогла почувствовать тебя? Ты нужен мне, очень сильно. Пожалуйста, прошу тебя, – я хныкала, продолжая умолять, как будто так могла заставить его послушаться.

Он ввел в меня большой палец, а затем средним коснулся моего ануса.

– Детка, сначала я должен тебя подготовить.

– Нет, я уже готова, – закричала я. – Давно готова.

Он усмехнулся и закинул мою ногу себе на плечо. Затем посмотрел на меня и скомандовал:

– Покажи, насколько ты готова. Приподнимись, детка. Используй мое лицо, чтобы доставить себе удовольствие, как настоящая хорошая девочка.

– Иногда ты бываешь таким пошляком, – сказала я. Но уже забралась на него, располагая ноги так, чтобы они оказались у него на плечах, а он поддерживал меня, побуждая прижаться спиной к воротам стойла.

– Двигайся, малышка, – сказал он, и я задвигала бедрами, а его язык заскользил по моему клитору. Когда его палец щупал мою тугую дырочку, а большой палец двигался между складками, я поняла, что долго не протяну. Проведя вдали от него несколько дней, теперь я возбуждалась от любых его прикосновений.

Мысль о том, что мы снова вместе, уже подводила меня к краю, а Данте играл со мной, словно хотел отсрочить неизбежное. Он скользил языком внутрь и наружу, посасывал мой клитор, касаясь его так, словно никуда не спешил.

– Данте, пожалуйста. Быстрее, умоляю.

Внезапно я услышала голос его матери и замерла.

– Здесь кто-то есть? Ты с ума сошел? – я попыталась слезть с него, но он лишь сильнее сжал мою задницу, удерживая меня на месте. – Не смей… – начала ругаться я.

– Данте, Лайла с тобой? – прокричала миссис Рид.

– Ягненок, будь хорошей девочкой, избавься от нее и продолжай тереться о мое лицо, – он начал быстрее двигать языком. Его руки были повсюду. Именно этого жаждало мое тело, и я чувствовала, что приближаюсь к оргазму, который подарит мне не просто удовольствие, а перевернет мой мир.

– Да, миссис Рид, я с ним, – я ахнула, когда Данте ввел палец в мою попку и согнул его. – Он учит меня кататься. Дайте нам минутку.

– О, все понятно, – она заглянула внутрь, и я быстро помахала рукой, чтобы она не подошла ближе. – Боже, неужели он прямо сейчас делает предложение? Ой, я все испорчу.

Я судорожно кивнула, а потом подумала, что это грубо, и попыталась покачать головой, но, когда Данте с силой всосал мой клитор, быстро закивала, побуждая ее отступить.

– Дайте нам минутку, пожалуйста.

Она пожала плечами.

– Хорошо, – я услышала, как она начала уходить, а потом прокричала. – Данте, не забудь сказать Лайле, чтобы крепче держалась ногами. Она не должна упасть.

Я ощутила, как Данте улыбнулся.

– Ты подлец. Я заслужила свой оргазм, – шепотом закричала я.

– Малышка, обещаю, тебя ждет райское наслаждение. Разве твой волк когда-нибудь подводил тебя?

– Никогда, – закричала я, кончая.

Эпилог

Делайла

Два года спустя

Услышав треск костра за окном, я улыбнулась. Я наслаждалась летом на Среднем Западе, вдыхая ароматы свежескошенной травы, гриля и сирени, выстроившейся вдоль крыльца моего дома. Данте посадил ее в прошлом году после того, как я как-то прошлась по усаженной сиренью дорожке и восхищалась ярким ароматом.

Он заявил, что после того, как позволил другой женщине коснуться его губ, должен до конца жизни дарить мне цветы.

И он был прав.

Мне удалось принять собственную ревность, и я поняла, неправильных эмоций не существует. Гнев, печаль и ревность нужны как раз для того, чтобы в полной мере оценить радость, счастье и спокойствие.

– Ты пойдешь туда и будешь помогать нашим мамам делать то, что вы все делаете на кухне, пока твои братья спорят со мной из-за гриля и еды?

Я закатила глаза.

– Мы ведь готовим практически все, кроме креветок и рыбы, которую вы жарите на гриле, но даже ее нужно помыть и посыпать приправой. По большой части вы просто стоите на улице и пьете, – ответила я, лежа на кровати.

Почувствовав, как прогнулся матрас, я поняла, Данте сел рядом.

– Пойдем, устроим твоей семье веселенькую жизнь, а потом я отвезу тебя посмотреть на голубую воду.

– Голубую… что?

– Ты читала об этом явлении в Пуэрто-Рико, но мы так и не поехали туда. Этот пункт был в твоем списке, так что мы отправимся туда сегодня после всего.

Я повернулась к нему.

– Ты запланировал эту поездку ради меня?

– Я готов на все, лишь бы снова увидеть твою улыбку, красавица, – пробормотал он и лег рядом со мной, затем обнял меня татуированными руками и притянул к себе.

Я плакала в его объятиях, пока он наконец не вытащил меня из постели. После – отнес в нашу большую ванну и набрал воду, налив в нее немного масла, а затем добавив пену с ароматом сирени. Я стояла и наблюдала, как он тщательно проверил температуру, а потом со спокойной решимостью повернулся ко мне и расстегнул пуговицы моей ночной рубашки.

– Данте, я сама в состоянии раздеться, – вздохнула я, неуверенная, что у меня остались на это силы.

– Позволь мне позаботиться о тебе, – прошептал он, откидывая с моего лица прядь волнистых волос, продолжая обнимать меня и шептать на ухо сладкие слова.

Я несколько дней отдыхала, по сути жила в другом мире. После того как Данте сделал мне предложение, я уволилась с работы, потому что не хотела расставаться с ним. Мне хватило одного дня, чтобы осознать это. И это был чертовски трудный день. Он трахнул меня в конюшне, а потом вернулся ко мне домой и сообщил братьям, что женится на мне.

К тому моменту Дом уже наполовину простил его.

Тем не менее раз он был готов добровольно пойти на конфликт с моим братом и семьей, значит, и я могла найти силы взглянуть в лицо собственным демонам. Я рассказала всем о своей проблеме. Иззи обняла меня, мама заплакала, а папа похлопал по плечу.

В ту ночь мы собрались у костра и все обсудили. Благодаря поддержке семьи, терапии и любимому мужчине я смогла смириться со своими трудностями. После нескольких месяцев терапии я приняла идею о возвращении к учебе. Мне поставили два диагноза – высокофункциональная депрессия и тревожное расстройство, которые скорее всего были вызваны моей потребностью добиваться лучших результатов. Да, я была очень критична к себе и часто надумывала проблемы.

Мы ежедневно работали над этими проблемами. Но решение вернуться к учебе далось мне нелегко. Я хотела стать врачом, но старалась соблюдать здоровый баланс между учебой и заботой о своем ментальном здоровье. Я хорошо училась. После свадьбы на ферме на моем пальце красовалось обручальное кольцо, и я была беременна. Я мечтала об этом ребенке, и опустошение от его потери можно было сравнить с крушением поезда, который несется на полной скорости.

Данте пытался смягчить удар. Он каждый день неустанно заботился обо мне. Позволял проводить время с животными, где я могла выплакать свою боль. Клянусь, матери в этой конюшне понимали меня. Та наша большая рыжая лошадь всегда оставалась рядом. Иногда я забиралась к ней на спину и утыкалась носом в ее гриву, а она позволяла мне. Мы вместе оплакивали наши потери.

Как и сам Данте. Даже сейчас он обращался со мной как с невероятно хрупким существом, которое готово сломаться в любую минуту. Несмотря на то, что я воочию видела, как он ради меня уничтожил человека, со мной он обходился крайне бережно и нежно. Данте разбирался в людях. Он изучал их слабости и сильные стороны. Мог сломать вас или, наоборот, помочь излечиться лучше, чем вы сами. Возможно, он знал, что я на грани, что мое стремление к идеальности мешает мне, и он хотел, чтобы я освободилась.

Данте делал все идеально, точно следовал правилам, и все равно я не могла выкарабкаться из темноты и поблагодарить его. Его нежные прикосновения говорили о сочувствии и печали.

Забравшись в ванну, я села и позволила ему вымыть меня. Тишина между нами оглушала так сильно, что мое сердце ныло. Намылив шампунем мои волосы, он помассировал кожу головы и посмотрел на меня. Я искала в его глазах что-нибудь, кроме страданий. Мужчина, который обычно смотрел на меня с безудержной страстью, сейчас сдерживался, и мне захотелось помочь ему открыться. Он тоже переживал боль, вызванную потерей нашего ребенка, и все же подавил ее. Ради меня.

Данте делал все ради меня и для меня.

И мне хотелось ответить тем же.

Я взяла его за руку и провела ею по шее, а затем вниз, к груди.

Он отдернул руку:

– Лайла, я забочусь о тебе.

Я посмотрела на его кулак, на то, как напряглись вены на предплечье:

– А теперь я хочу другой заботы.

– Не уверен, что мы к этому готовы. Ты через многое прошла, – сказал он. Я знала, он говорил искренне, но блуждающий по моему телу взгляд свидетельствовал об истинных желаниях.

– Залезай ко мне в ванну.

Услышав мое предложение, Данте нахмурился:

– Нам пора ехать к твоим родителям.

– Они могут подождать. Данте, я хочу тебя, – медленно выговорила я, желая, чтобы он осознал, насколько сильно я нуждаюсь в нем. – Помнишь, ты всегда говорил мне использовать слова? Так вот, следую твоему совету. Хочу, чтобы мой муж оказался у меня между ног.

Когда он не ответил сразу, я посмотрела вниз на его мокрые шорты и увидела огромную выпуклость. Она свидетельствовала о том, что он хочет меня, но пытается отговорить себя.

Тогда я вылезла из ванны, пена и вода стекали по моей груди, и стянула с него шорты. Не сводя от меня взгляда, он позволил мне сделать это. Хотя мне было все равно. Я любовалась его наготой, мускулистым телом и украшенным пирсингом членом – настолько большим, что он едва помещался в мой рот. Мне нравилось рассматривать его, видеть, как сверкает на свету темный металл, словно побуждая коснуться его.

Поманив Данте пальцем, я отошла к краю ванны.

Муж покачал головой:

– Так мы не решим наши проблемы.

– Наша главная проблема состоит в том, что ты чрезмерно опекаешь меня и носишься со мной, а я хандрю.

– Это не хандра, а попытка справиться с потерей. Мы уже проходили такое, Ягненок. В жизни бывают как взлеты, так и падения.

Я кивнула, потому что понимала: он прав. Я знала, что иногда депрессия будет напоминать о себе и у меня не будет сил даже улыбнуться. Но сегодня я чувствовала себя достаточно сильной. Я знала, что мы справимся со всем, и хотела убедиться, что он тоже это понимает.

– Ты не можешь каждый раз спасать меня.

Данте потер затылок. Я видела, что он расстроен и пытается заглушить свою боль, чтобы помочь мне справиться с моей.

– Дело не во мне. Тебя нужно любить и…

Я покачала головой.

– Данте, ты готов нянчиться со мной всю оставшуюся жизнь. Клянусь, я…

– И не пожалею ни о чем, – он пожал плечами и вместо того, чтобы залезть ко мне в ванну, повернулся к зеркалу.

– Данте, если ты сейчас же не уберешь со своего лица это грустное выражение и не трахнешь меня, клянусь, я буду всю ночь кричать и плакать, – вот так. Я использовала все нужные слова.

Он застонал, а затем выругался, глядя в потолок. Мне нравилась эта ванная комната. Мы сделали здесь ремонт: великолепная люстра в центре, белая ванна и белая мраморная плитка. Золотые смесители смотрелись эффектно на фоне белого. Я наблюдала, как он подошел к ящику с золотыми ручками и открыл его. Достал что-то и с улыбкой повернулся ко мне.

Взгляд Данте изменился. Печаль исчезла, но осталась решимость, которую теперь дополнил голод.

– Ягненок, если я тебя трахаю, то и команды раздаю я. И ты сама знаешь, именно так тебе и нравится.

Я взглянула на его руку и увидела розовый…

– Это мой вибратор из…

– Пуэрто-Рико? Да, раз ты давно не ублажала себя им, думая обо мне, я решил взять дело в свои руки.

От его слов меня захлестнула волна возбуждения, но я недолго наслаждалась ей, потому что мой муж тут же оказался в ванне и уложил меня на спину. Сам он сел сверху, в итоге моя голова выглядывала из воды, а его член был прямо напротив моего рта.

– Что мы… – зашипела я, когда он повернул кран у себя за спиной и вытащил лейку для душа, включив режим «массаж». Горячие капли падали вниз, попадая прямо на клитор. Затем он открыл слив, чтобы вода медленно вытекала из ванной.

– А теперь, – он взял вибратор и дважды нажал на кнопку, отчего прибор быстро запульсировал между его пальцами, – если на минутку станешь хорошей девочкой и возьмешь в рот мой член, я смогу трахнуть твою попку, пока снова буду обрабатывать твою киску. Ты почему-то решила, что можешь командовать мной, хотя мы оба знаем, кто здесь главный.

– Я… – его член находился так близко к моему рту, что мне не удавалось мыслить здраво.

– У моего Ягненка есть язык? И мой член вот-вот получит его?

Боже, именно таким он мне и нравился. Когда Данте был таким, я чувствовала себя дикой, свободной и взбалмошной, даже если мне было чертовски грустно.

– Хочу облизывать тебя целую вечность. Хочу, чтобы ты кончил мне в рот.

Ноздри Данте затрепетали, он стиснул челюсти и переместил свободную руку мне на шею.

– Мне нравится твой грязный рот, Ягненок, особенно сейчас, когда я собираюсь трахнуть его и как следует испачкать.

Он провел большим пальцем по моей нижней губе, а затем отклонился назад и поместил вибратор именно туда, куда мне было нужно. Когда Данте провел устройством по моим складочкам и ввел его в меня, я почувствовала вибрацию.

Он хотел увидеть мою реакцию, хотел, чтобы я стонала для него, поэтому кружил вибратором, а теплая вода падала на мой клитор.

Я открыла рот, чтобы начать умолять, хотя сама не понимала, о чем именно, но он тут же засунул мне в рот большой палец.

– Соси его так же, как будешь сосать мой член. Покажи, что готова взять его в рот, – я покружила языком по его пальцу, а потом принялась сильно сосать. – Господи, охренеть, – пробормотал Данте, затем надавил на мои нижние зубы, заставляя шире открыть рот. Он положил руку на мою щеку и коснулся головкой моих губ.

– Медленно, детка, и считай до семи.

Я знала, что он говорил о штангах. Они располагались по всей длине члена, и было непросто добраться до основания, не подавившись.

Я смотрела на украшения и на то, как из-за силы возбуждения они пронзали туго натянутую кожу. Мне нравилось, что он добавил дополнительные штанги.

Кивнув, я открыла рот шире, а он коснулся моего затылка и сжал волосы. Данте убрал руку с моей промежности, позволив вибратору и воде, которую включил еще сильнее, делать всю работу.

Я коснулась первой штанги и захныкала, требуя большего.

– Твой рот идеально смотрится на моем члене, Ягненок.

Вторая штанга.

– Я готов трахать тебя до самой смерти. Ты моя. Навсегда. Ты ведь знаешь об этом, да?

Третья. От его слов на глаза навернулись слезы, потому что я помнила об этом, только забывала в те дни, когда меня поглощала темнота.

– Я буду любить тебя и трахать до тех пор, пока у меня хватит на это сил. Ничего не могу с собой поделать. Черт, ты сводишь меня с ума.

Четвертая штанга. Данте напрягся, словно сдерживался, чтобы не войти в меня до конца. Мне нравилось, что он всегда защищал меня, заботился обо мне, однако хотел так сильно, что едва контролировал себя.

За это я его и любила. Он всегда был готов помочь мне, исцелить меня, и любил любую, даже когда я была на дне, как сейчас.

Я извивалась под струей воды, желая испытать более сильные ощущения. Я хотела, чтобы Данте Арманелли сорвался и показал мне свою дикую сторону.

Провела языком по его стволу, и он зарычал.

– Я не кончу тебе в рот, Ягненок. Прекрати пытаться принуждать меня к этому. Я люблю тебя, но не дам этого. Я хочу трахнуть твою задницу и отдам тебе всего себя.

Пятый. Я пыталась сдержаться и не кончить от его слов. Хотела управлять им, показать, что со мной он может быть уязвимым. Поэтому впилась ногтями в его бедра и стала проталкивать его член дальше.

– Черт, – член пульсировал, вены на шее напряглись. Когда же я прищурилась и прикоснулась к его яйцам, он застонал. – Миссис Арманелли, вы – нечто, – а потом вошел до самого основания, и головка члена достигла моего горла.

Шесть и семь.

– Черт, охренеть… я в раю.

Он подался назад, и я застонала, а потом прошептала:

– Данте, я хочу почувствовать тебя целиком. Пожалуйста.

Он стиснул челюсти, но я поняла, что выиграла. Данте снова вошел в меня, его взгляд остекленел, зеленый цвет стал практически голубым, а зрачки расширились. Он взял инициативу в свои руки и стал двигаться вперед-назад, а я стонала, наслаждаясь тем, как он медленно теряет контроль и спокойствие, которые практически никогда не оставляли его.

Он сжал мои мокрые волосы в кулак и низко сказал:

– Ты проглотишь все, что я тебе дам, как хорошая девочка. Все до последней капли.

Попыталась расслабить горло и кивнула ему, продолжая смотреть на него.

Толкнувшись последний раз, он переключил воду с горячей на холодную. Я ахнула, и тогда Данте кончил мне в рот. Оргазм обрушился на меня, словно ураган, унеся все тревоги, сомнения и эмоции и заставляя биться в экстазе.

Я глотала и глотала, позволяя ему толкаться, пока он не затих. Данте опустился и уперся головой в стену позади меня.

– Черт, миссис Арманелли, вы чудо.

Затем он вышел из меня и наблюдал, как я облизываю губы, следя за тем, чтобы ни капли спермы не упало на подбородок. Он потянулся, чтобы смахнуть одну, но я схватила его руку и втянула палец в рот.

Теперь тишина между нами была наполнена не болью, а желанием.

– Данте, я хочу всего тебя, каждую каплю, каждую частичку.

– И ты получила что хотела, – он покачал головой, не понимая. Потом отодвинулся назад и снова переключил воду, теперь на теплую. Затем провел руками по моим бедрам и подтянул меня ближе.

Я зашипела, потому что вибратор по-прежнему работал, пусть и на медленном режиме.

– Да. У меня есть мужчина, который снова и снова будет спасать меня от самой себя, но я тоже хочу помочь ему. Хочу, чтобы ты перестал сдерживаться.

– Сдерживался ли я, когда взял и трахнул сестру своего лучшего друга, лишив ее девственности? – он разминал мои половинки, и я почувствовала, как после моих слов его хватка усилилась. Его пальцы приблизились к моей тугой девственной дырочке, и я захныкала, когда он коснулся ее. – Ты помнишь свое стоп-слово, Лайла?

– Ты не можешь так быстро быть готов…

Он потерся о меня членом. Тот снова был твердым и пульсировал, полностью готовый. Каждая штанга скользила по моей попке.

– Так мы никогда не доедем до моих родителей.

– Верно. Я буду трахать тебя так долго, что ты все равно не сможешь ходить.

В тот момент я мало что могла ответить. Я жаждала ощутить его везде, во всех нужных местах. Как только он коснулся головкой того места, которое недавно ощупывали его пальцы, я застонала.

– Расслабься, Ягненок, позволь показать, как хорошо тебе может быть. Иногда невинность – это хорошо, потому что я могу лишить тебя ее, да?

Я увидела, как он взял стоящее неподалеку масло, и вылил его мне на грудь, а потом налил немного в другую руку и опустил ее под воду. Почувствовала, как он гладит себя, и понимала, что он использует масло в качестве смазки. Я извивалась, толкаясь в него попой.

– Пожалуйста, поторопись.

– Маленький Ягненок, ты еще не знаешь, что тебя ждет. Будь терпелива, иначе я заставлю тебя ждать еще дольше.

Я заскулила и сжала свою грудь, отчаянно нуждаясь в стимуляции и разрядке.

Он водил рукой между своим членом и моей попкой в том же ритме, в каком я играла со своими сосками. Другую руку он опустил к моей промежности.

– Детка, ты буквально сочишься влагой. Я нужен тебе, да?

Я застонала, кивнула, а потом зажмурилась, чувствуя, как он трахает меня пальцами именно так, как мне нравится. Я скакала на его руке, пытаясь получить собственную разрядку.

– Лайла, смотри на меня, или я остановлюсь.

Я резко открыла глаза и выдавила:

– Не смей.

Данте лишь хмыкнул и, не сводя с меня глаз, проник головкой в мою попу. Я почувствовала, как тело непроизвольно напряглось, а дырочка плотно сжалась.

Но Данте понимал, что мне нужно. Его руки мастерски умели дарить удовольствие и боль. Он разминал мою грудь, щипал соски, проводил большим пальцем по клитору, скользил в меня пальцами и играл с вибратором. Он помогал мне расслабиться, медленно проникая внутрь. Штанга за штангой.

Когда я захныкала и попыталась поторопить его, он одной рукой сжал мое горло, а второй схватил за бедро.

– Спокойно, Ягненок. Не торопи меня.

Мое тело дрожало, пока я тяжело дышала, глядя на него.

– Ты мучаешь меня.

– Я напоминаю тебе о том, на что способно твое тело. Мне кажется, ты забыла об этом. Боль поглощает тебя, только если ты сдаешься, если позволяешь ей затянуть себя в бездну отчаяния.

Он решил преподать мне урок? Я застонала и попыталась двигаться, но Данте крепко удерживал меня.

– Лайла, в тебе есть свет. Не скрывай его, ладно? – прошептал он, и, когда кивнула, почувствовала, как он входит в меня еще глубже. – Молодец, хорошая девочка, Ягненок. Вот теперь ты получишь меня целиком.

Данте вошел в меня на всю длину, и я тут же взорвалась. Мое тело пылало, будто объятое огнем. Я кончала, пока он трахал меня в попу, доставая до самых чувствительных мест. Я чувствовала каждую штангу на его члене, и он казался таким огромным, что, клянусь, мог разорвать меня пополам.

– Господи, ты такой большой, я не могу, – заплакала я, не осознавая, что по щекам текут слезы.

Он раз за разом повторял ругательства, а потом поднял меня. Его мышцы напряглись, и он бурно кончил, снова и снова шепча мое имя.

Мы целую вечность сидели вот так, наслаждаясь друг другом и позволяя собственной уязвимости прорваться наружу. Она лилась из нас, словно вода, и мы осознавали, что готовы любить друг друга в любом, даже разбитом состоянии.

– Знаешь, лучше я останусь в тебе, чем пойду сегодня в гости к нашей семье, – пробормотал он мне в шею, и я хихикнула.

– Если не начнем собираться сейчас, точно никуда не пойдем.

– Твои братья весь вечер будут доставать меня, – простонал он, и тут его член снова дернулся во мне.

– Боже мой, нет, – я начала отстраняться, но он быстро схватил меня за бедра.

– Господи, Ягненок, помедленнее. Это твой первый раз, тебе будет больно.

Я прикусила губу и начала медленно двигаться, ощущая прикосновение каждой штанги. Из-за этого давления я снова начала заводиться и застонала, когда его головка выскользнула из меня.

– Кажется, мне слишком понравилось, – Данте не смотрел на меня, он не отрывал взгляд от моей руки, когда я потянулась, чтобы достать вибратор. Выключив его, подмигнула. – Раз он мой, я оставлю его у себя.

– Надо было заставить тебя выкрикивать мое имя, ведь именно этим ты и занималась без меня.

– Теперь, когда у меня есть вибратор, я могу обойтись без тебя, – поддразнила я, вылезая из ванны. Данте потянулся ко мне, но я отпрыгнула. – Нет, перестань, нам пора собираться.

Взгляд зеленых глаз остановился на мне, а потом мой муж прошептал:

– Я люблю тебя, Делайла Арманелли. Люблю твою улыбку, волосы, когда они выглядят так, будто я как следует оттрахал тебя, и румянец на твоих сиськах, когда я говорю что-то вроде того, что сказал только что. Мне нравится, когда ты стараешься, а потом позволяешь себе расслабиться. Я обожаю тебя. Знаю, мы через многое прошли, но я и не хотел, чтобы все сложилось иначе. Думаю, ты и так все это знаешь, но все же хотел напомнить тебе.

Слова Данте походили на клятву, которую он произносил на нашей свадьбе на ферме. Тогда он сказал такие же искренние, наполненные смыслом слова, и, уверена, все гости плакали.

– Спасибо, что любишь меня любую, даже в моем худшем состоянии, и умеешь наслаждаться, когда я прихожу в себя. А еще мне нравится, что я вижу эту темноту в тебе, даже если ты почти нашел способ контролировать себя и весь остальной мир. Возможно, сейчас у нас непростой период, но я привыкла быть во всем лучшей, так что мы все преодолеем, даже если это будет последнее, что я сделаю.

Улыбка, которой он одарил меня, согрела настолько, что я весь вечер пребывала в приподнятом настроении.

* * *

Мы пожарили на гриле креветки и рыбу, а затем уселись вокруг костра: моя мама, миссис Рид, Иззи и я, оставив парней спорить о новостях.

– Уверена, в этом году закроют торговый центр, – вздохнула миссис Рид.

– Розничная торговля умирает, – мой брат Декс пожал плечами и сделал глоток пива.

– Вот и нет! – оскорбилась мама. – Я люблю примерять одежду перед покупкой.

– Мама, уверена, маленькие магазинчики останутся, – Дом похлопал ее по плечу. – В противном случае я приведу покупателей, хорошо? Не волнуйся.

Димитрий тихо назвал Дома маменькиным сынком.

Дом встал и рассмеялся.

– Я не просто маменькин сынок. Я бы сделал то же самое для любой из девочек Харди. Иззи, мама и… ну, Делайла, думаю, нам с Данте придется поспорить из-за твоей фамилии.

Все вокруг застонали. Дом злился на то, что я, не задумываясь, взяла фамилию Арманелли.

– Она взяла мою фамилию, брат. Разговор окончен.

– Мы можем исправить все за минуту, – пробурчал Дом, глядя на моего мужа.

– Дом, ты что, собираешься устраивать из-за этого сцену? Прошло уже больше года, – я закатила глаза, как и Иззи.

Наши взгляды встретились, и сестра хихикнула.

– Представляешь? Пройдет двадцать лет, а он будет по-прежнему ныть об этом. Дом, перестань вести себя, как ребенок. Да, твой лучший друг женился на твоей сестре. Иначе я бы умоляла его жениться на мне.

Я подавилась напитком и засмеялась еще громче, когда сестра опустила голову мне на плечо и присоединилась к веселью. После предложения Данте мы провели нескольких вечеров в баре, наслаждаясь алкоголем и рассказывая обо всем, что у нас на душе, из-за чего наша связь стала лишь крепче.

Иззи призналась, что я нужна ей так же сильно, как и она мне. Последние два года она постоянно была рядом, даже переехала в квартиру на соседней улице. Она продолжала работать на правительство, но вместо работы под прикрытием занялась анализом и кодировкой данных.

– Давай проясним ситуацию, я бы никогда не позволила своему мужу жениться на тебе, – мы продолжали смеяться над нашей шуткой.

– Девочки, вам уже достаточно, – проворчал Дом.

– А вот и нет, – пропела Иззи.

– Им точно хватит, – согласился с Домом Данте.

– И все же, – продолжила Иззи. – Мне кажется, я права, когда говорю, что ты, Данте, всегда был частью нашей семьи, а теперь мы можем официально подтвердить это.

Мой отец, который, как нам всегда казалось, едва ли слушал нас, поднял свою бутылку пива:

– Вот-вот.

Все подняли бутылки и выпили, кроме Дома, который внимательно смотрел на нас.

– Вы все забываете, что за эти годы Данте скрыл от нас немало правды.

– Я ни о чем не забыла, – я указала на него бутылкой. – Вспоминаю об этом каждый день, ведь из-за этих двух паршивцев попала в тюрьму и стала жертвой похищения.

– Но в итоге ты оказалась здесь, так? – карие глаза Иззи блестели, как и мои собственные. – И твоя жизнь практически идеальна. Так что, как я уже говорила, Дом, перестань вести себя, как ребенок. Ты уже не раз спорил с ним из-за этого.

– Я ударил лишь дважды.

– Жаль, что ты не умеешь драться, парень, – хмыкнул Данте и сжал мое бедро.

– Именно, – Иззи наклонилась вперед и прищурилась, глядя на нашего брата. – Ты злишься не из-за того, что они вместе, и не из-за того, что он врал. Ты сходишь с ума потому, что твой лучший друг задел твою гордость. Смирись с этим. По крайней мере, тебе не пришлось рисковать и целовать его, чтобы потом остаться ни с чем.

Мы все смеялись над тем, как Иззи достает Дома, потому что знали: она справилась с ситуацией и снова стала встречаться с другими парнями.

Я никак не ожидала, что из темноты позади нас прозвучит холодный злой голос.

– Ты целовала его? – прошипел Кейд.

Иззи, до этого положившая голову мне на плечо, резко подпрыгнула и обернулась.

Кейд подкрался к ней и посмотрел на нее сверху вниз. Его черты лица ярко выделялись в темноте ночи.

– Господи, откуда ты взялся? Ты следил за нами? – прошептала моя сестра, словно не могла поверить, что он здесь.

– Я всегда наблюдаю, Иззи.

В костре полыхал огонь, и, клянусь, так же ярко горело и потрескивало напряжение между этими двумя.

Не сводя глаз с моей сестры, Кейд сказал:

– Данте, Делайла. Самолет готов.

– Сегодня? – я посмотрела на Иззи, затем на Кейда, а потом перевела взгляд на мужа. – Я даже не собрала вещи.

– Тогда, может, пора начать? – Данте ухмыльнулся, словно его не волновало ничего, кроме того, что он вычеркнул последний пункт в моем списке. Я завизжала, даже не переживая о том, что оставляю свою семью. Нам с мужем было необходимо отправиться в это путешествие. И я знала – моя семья желает нам только лучшего.

Мы помогли отнести еду, а потом Иззи взяла пустые стаканы и пошла за мной на кухню, пока Данте вместе с Домом чистили гриль.

– Не могу поверить, что Кейд взял и вот так просто заявился к нам.

– Уверена, его позвал Данте.

Она не обращала на меня внимания:

– И в последнее время он нарочно ведет себя, как моя нянька, только потому, что я все еще работаю на правительство. Как будто я не могу сама позаботиться о себе.

– Ну, раз вы друзья, он хочет убедиться, что у тебя все хорошо.

– Мы коллеги, и уж точно не друзья, – она повысила голос и прищурилась, словно приготовившись к спору.

– Поняла, – ответила я, расставляя еду.

А еще я точно видела, что она крайне эмоционально реагирует на все, что касается Кейда.

Когда я увидела, что к нам тихо присоединился Кейд, я указала за спину и сообщила:

– Иззи, мне нужно в ванную, – а потом выскочила из кухни.

Конечно же, закрыв дверь, я тут же прижала ухо к ней. Я была любопытной сестрой, и это нормально.

Я услышала, как Иззи тут же начала шепотом выговаривать Кейду.

– Не подкрадывайся ко мне в доме моих родителей, Кейд.

– Вряд ли можно сказать, что я подкрался, когда я встал прямо напротив тебя.

– Неважно, это семейный вечер. Тебя вообще не должно здесь быть.

– Технически, Данте – моя семья. Хочешь сказать, что мы тоже родственники?

– Боже, как же ты меня раздражаешь.

– Если я тебя раздражаю, брось эту чертову работу и начни работать на одну из корпораций.

– Мы с тобой оба знаем, что еще ничего не закончено. Наркотики – гребаное прикрытие для ядерной войны, и я помогаю их уничтожить.

– Ты суешь нос туда, куда не следует. А еще ты и вполовину не так хороша, как думаешь. Я отследил каждый твой гребаный взлом.

– Отвали, – в голосе сестры звучала ярость.

– Если тебя похитят, я не стану спасать твою задницу.

– Отлично. Все равно они более приятная компания, чем ты.

– Повтори еще раз и попытайся говорить правдоподобнее, – прорычал он.

Господи, они по-настоящему ненавидели друг друга. Или же наоборот, дело было в страсти. Я сомневалась, что они сами способны были увидеть эту уже размытую грань.

Я спустила воду в туалете, а когда вернулась, их уже не было. Мой муж стоял и улыбался:

– Готова, Ягненок?

Я взяла его за руку и кивнула.

На частном самолете, принадлежащем Арманелли, мы добрались до Пуэрто-Рико, затем пересели на частный паром и отправились на остров, где биолюминесцентная вода была более яркой.

Мы вдвоем с Данте медленно плыли на прозрачном каяке. Несмотря на то, что ночь была необычайно темной, вода светилась и сияла благоговейным голубым светом, искрящимся так, что, казалось, подсвечивала все море. Именно благодаря этой пугающей, наполненной неизвестностью темноте свет и казался настолько ярким.

Я посмотрела на своего сидящего на переднем сиденье мужа и сказала:

– Мы должны пройти через тьму и боль, и лишь тогда увидим свет, да?

– У нас родится ребенок, Лайла. Будь уверена в этом.

И он оказался прав.

Десять месяцев спустя я держала на руках нашу малышку. У нее были папины глаза и мои волосы. Из-за ее громких криков мы не спали весь ее первый год.

Данте хватило наглости сидеть и с улыбкой наблюдать, как я кормлю ее.

– Ночи похожи на ад, а вот днем мы можем наслаждаться райским временем с малышкой.

И даже на этот раз мой волк оказался прав.

Об авторе

Шейн Роуз пишет романтику с нотками горечи. Герои ее книг сталкиваются с тоской и эмоциональными качелями, но в итоге они все равно находят свое счастье.

В месте, где она живет, крайне переменчивая погода, но с ней рядом всегда есть семья. Кроме написания книг, она любит читать и просто наслаждаться жизнью.

Notes

1

Игра, в которой с помощью молотка надо уничтожить всех кротов.

2

Надо срочно интубировать – испанский

Content

Шейн Роуз
Расколотая свобода

За две недели до того, как я потеряла ее

Глава 1 Делайла

Глава 2 Данте

Глава 3 Делайла

Глава 4 Данте

Глава 5 Делайла

Глава 6 Данте

Глава 7 Делайла

Глава 8 Данте

Глава 9 Делайла

Глава 10 Данте

Глава 11 Делайла

Глава 12 Делайла

Глава 13 Данте

Глава 14 Делайла

Глава 15 Делайла

Глава 16 Данте

Глава 17 Делайла

Глава 18 Данте

Глава 19 Делайла

Глава 20 Данте

Глава 21 Делайла

Глава 22 Данте

Глава 23 Делайла

Глава 24 Делайла

Глава 25 Данте

Глава 26 Делайла

Глава 27 Данте

Глава 28 Делайла

Эпилог Делайла

Об авторе

Notes