Лара Флеккер

Полночь в музее «Лунный камень»

© Макарова О.В., перевод, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

Лондон

1 августа

Глубокоуважаемый сэр Генри.

С величайшим сожалением сообщаю Вам неутешительные новости. По надлежащем рассмотрении, мы пришли к выводу, что не можем принять Вашу дочь, Катерину, в Школу имени Уильяма Сиддиса.

На вступительных экзаменах она показала слабый результат, и, здраво рассудив, я был против того, чтобы разрешить Катерине пересдавать тесты. Однако я согласился с Вашим требованием, помня, что Вы – член совета попечителей и что другие Ваши дети продемонстрировали исключительные интеллектуальные способности. Вследствие этого я предполагал, что лишь неблагоприятное стечение обстоятельств помешало Катерине в полной мере проявить себя.

Однако, проэкзаменовав Вашу дочь повторно, я перестал сомневаться. Катерина совсем не глупа, но её уровень весьма далёк от высоких академических стандартов, необходимых для обучения в Школе имени Уильяма Сиддиса. Как Вы знаете, мы принимаем только лучших.

Уверен, Вы согласитесь со мной в том, что выбрать более, как бы это сказать, обычную школу для Катерины будет лучшим решением и для неё, и для всех нас. Думаю, что недалеко от Вас найдётся одна или две весьма удовлетворительные средние школы, которые подойдут вашей дочери. Без сомнения, в рамках своих, более-менее средних, возможностей она достигнет большого успеха.

Я надеюсь, что период разочарования, вызванного этим письмом, будет краток, и желаю Катерине только успехов в будущем.

Искренне Ваш,

Малкомб Клеппер, директор.

Глава первая

Кит Холлиуэлл в своей спальне была очень занята. Она старательно украшала бусинками маску для своей старшей сестры Розалинды, которая собиралась на бал-маскарад. Тоненьким пинцетом из рабочей коробки матери Кит аккуратно подхватывала крошечную блестящую бусинку и помещала её на намазанную клеем поверхность маски, рядом с прорезью для глаз.

Кит сунула нос в банку с бусинами, выбрала ещё одну и приклеила её на место. Конечно, пинцет, скорее всего, не был предназначен для такой работы. Его концы были уже перепачканы клеем, и теперь их придётся отмывать. Кит всегда содержала в порядке старые швейные принадлежности своей мамы. Хотя она не понимала, зачем там нужен пинцет. Казалось, им не слишком часто пользуются при шитье. Это был один из вопросов, который она непременно задала бы маме, если бы могла.

Чтобы оглядеть изделие целиком, Кит отодвинула маску на расстояние вытянутой руки и нечаянно столкнула на пол стопку газет. Она вздохнула от безысходности. Столик в её спальне никак не подходил для такой работы. Ей был нужен большой рабочий стол, но каковы были шансы заполучить такой? Отец никогда бы не согласился. В любом случае в комнате не было для него места. Разве что выбросить что-нибудь?

Она встала, разглядывая мебель, пока её взгляд не остановился на домике для кукол. Она колебалась. Может быть, пришло время сказать «прощай» старым друзьям? Она уже выросла и не будет в него играть. Недавно ей несколько раз приснился кошмар, в котором она оказалась заперта в этом домике во время пожара. Сон каждый раз повторялся один и тот же. Она сидела взаперти в крошечной комнате с цветочными обоями. Когда она просыпалась, её лёгкие разрывались от нехватки воздуха, а в носу стоял запах гари. Может быть, если домик исчезнет из её спальни, навязчивые сны прекратятся?

Но как она могла об этом подумать? Кукольный домик раньше принадлежал её маме. Уже по одной этой причине он был ей дорог.

– Я вижу, ты трудишься не покладая рук, – прозвучал голос.

Это было неожиданно. Кит быстро повернулась и увидела, что в дверях стоит отец, сэр Генри Холлиуэлл. На лице его не было и тени улыбки.

– Я делаю маску для Роз, – быстро сказала Кит, откидываясь на спинку стула и стараясь держаться непринуждённо. Она подняла маску: – Ну как?

Но глаза сэра Генри смотрели на Кит, а не на маску.

– Что, Розалинда не может купить маску в магазине?

– Я хотела приготовить ей сюрприз. Понимаешь, сделать что-нибудь особенное.

– Особенное? – теперь он тоже взглянул на маску, но немедленно перевёл взгляд на Кит. Девочка почувствовала себя подавленной. Хоть когда-нибудь её отцу понравится то, что она сделала?

– Встань пожалуйста, Катерина.

Кит отложила маску и осторожно встала.

– Тебя не затруднит оглядеться вокруг? В особенности я хотел бы обратить твоё внимание на стол.

Кит посмотрела и поняла, что стол был полностью скрыт под завалами из газет, поверх которых валялись ножницы и стояли банки с клеем и красками.

– Напомни мне, для чего я купил тебе стол.

– Чтобы учиться.

– Ты этим сейчас занимаешься?

– Нет.

– Тебе двенадцать лет, – тихо произнёс сэр Генри. – Ты не ребёнок, который играет в детском саду, склеивая обрывки бумаги.

– Отец, – с негодованием ответила Кит, – я не склеиваю обрывки. Я делаю вещь.

Она уже много раз пыталась ему это объяснить, но он никогда не слушал.

– Если ты перестанешь тратить время на эту творческую ерунду, то сможешь больше заниматься своей учёбой.

– Потому что того, что я делала до сих пор, далеко не достаточно, – пробурчала она в пол.

– Прости, что ты сказала?

Кит пожалела о том, что не смогла сдержаться. Теперь ей надо было оправдываться, а с отцом это никогда не проходило.

– Я имела в виду, что я много занимаюсь. Я учусь намного больше, чем другие дети из моего класса.

– Не смотри на других детей из своего класса, – произнёс сэр Генри ледяным тоном. – Смотри на то, чего достигли в твоем возрасте брат и сестра. Альберт основал свой первый бизнес. Розалинду выбрали делегатом международного молодежного политического съезда.

– Я знаю, – согласилась Кит. – Они оба невероятные и потрясающие и… Если честно, это не совсем нормально.

– А ты? Каковы твои достижения? Ты провалила вступительные экзамены. Ты представляешь, каким позором это стало для меня?

Кит вздрогнула. В самом деле, чем она была для своего знаменитого отца?

– Принимая во внимание, что Уильям Сиддис должен сообщить своё решение на этой неделе, я надеялся, что ты попробуешь вести себя так, как бы я этого хотел.

При упоминании о школе её рука метнулась к заднему карману проверить, что письмо по-прежнему там. Она почувствовала, что сложенный конверт слегка высунулся из кармана, и, чтобы спрятать его, потянула футболку вниз.

– Я не уверен, что ты понимаешь, Катерина, как тебе повезло. Как правило, в школах вроде Уильяма Сиддиса абитуриентам не дают второго шанса. Не поступил – значит, не поступил. Но, как один из попечителей, я смог потянуть за некоторые ниточки. Для тебя.

Он посмотрел на часы.

– Должен сказать, что я очень рассчитывал получить ответ от Малкомба Клеппера до сегодняшнего отъезда в Южную Америку, но его пока нет.

– Ммм… – Кит сглотнула и смогла продолжить: – Может быть, мне лучше пойти в колледж Святого Леопольда?

– Что, прости?

– У них хороший факультет искусства, – прошептала Кит.

– ФАКУЛЬТЕТ ИСКУССТВА!

– Только если меня не возьмут в Сиддис, конечно, – поспешила сказать Кит, – это мог бы быть, понимаешь ли, план «Б».

Сэр Генри непонимающе посмотрел на свою дочь. Он был одним из знаменитейших учёных мира, гением! Разве могло получиться, чтобы кому-то из его детей потребовался план «Б»?

– Смотри, – объявил он наконец. – Я понимаю, что ты более творческая личность, чем твои брат с сестрой. К сожалению, с такими увлечениями будет трудно найти работу. Я хочу, чтобы у тебя были те же возможности, что у Альберта и Розалинды. Разве это не разумно?

– Но что, если Сиддис меня не примет? – в голосе Кит чувствовалось отчаяние.

Сэр Генри глубоко вздохнул. Было видно, как сильно он разочарован.

– Если ты ухитрилась провалить вступительные экзамены повторно, то я соберу все эти принадлежности для творчества и отправлю их в мусорный бак. Твой любимый наборчик для шитья полетит туда же.

– Ты не можешь, нет! – сердито ответила Кит. – Он был мамин.

– Да, пожалуй, так нельзя, – уступил отец, – но ты ошибаешься, если думаешь, что твоя мама была бы разочарована тобой в меньшей степени, чем я.

Он вытащил листик бумаги, который держал под мышкой.

– Твоё расписание на следующие несколько недель. – Он швырнул его через всю комнату. Тот аккуратно приземлился на столе, опрокинув банку с клеем. – Я прощаюсь. Я попросил квартирантку быть сегодня дома, так что одна ты не останешься. Альберт заберёт тебя в пять. Приготовься заранее.

– Хорошо, – сказала Кит. Она не могла отпустить отца на съёмки длительностью в три с половиной недели в таком настроении, поэтому добавила: – Прости, папа.

Сэр Генри смягчился и протянул к ней руку. Она немедленно подбежала и обняла его.

– Ты же знаешь, я хочу как лучше для тебя, – сказал он, обнимая её в ответ и целуя в макушку. – Обещай, что ты хотя бы постараешься уделять больше времени и сил учёбе, пока меня не будет?

– Постараюсь.

– Потом, может быть, мы поищем возможность… О боже мой! – оборвал он себя на полуфразе, увидев бумаги, разбросанные по полу, и капающий клей. – Посмотри, какой беспорядок ты устроила! Пожалуйста, уберись в комнате перед уходом.

Дверь закрылась, Кит осталась одна. Ей было горько и обидно. Кто виноват в том, что банка опрокинулась? Она повернулась к столу и увидела, что клей пролился на её маску. Её сюрприз для Розалинды был полностью испорчен.

Она бросила маску в мусорный бак. По лестнице прогремели шаги сэра Генри. Затем Кит услышала, как по коридору проехал его чемодан и хлопнула входная дверь.

Наступила тишина.

Кит подошла к окну и увидела, как водитель положил чемодан в багажник такси. Сквозь стекло машины было видно отца, вынимавшего бумаги из портфеля. Он был уже весь в работе. Водитель сел на своё место, и такси выехало на дорогу.

Когда машина скрылась из глаз, Кит вытащила из кармана письмо. Оно было адресовано сэру Генри. В левом верхнем углу красовался красный крест Школы имени Уильяма Сиддиса. Кит отвернулась. Она не хотела перечитывать письмо, одного раза было достаточно. Её мозг всё утро снова и снова повторял отдельные фразы: «слабый результат», «далека от высоких стандартов», «средние возможности».

Кит вздрогнула, представив себе, что отец прочитал бы это письмо. Как хорошо, что она нашла письмо раньше. Она была в безопасности, но ненадолго. Через три с половиной недели сэр Генри закончит съёмки своей новой научно-популярной программы и вернётся. Правда сразу вылезет наружу, и что он тогда сделает?

Кит вернулась к столу и взглянула на своё расписание. Уже по первому листу было понятно, что каникулы будут «захватывающими».

РАСПИСАНИЕ НА АВГУСТ

Мама Кит умерла, когда та была ещё маленькой. Сколько девочка себя помнила, её жизнью управляли расписания. Сэр Генри написал, должно быть, сотни расписаний; они всегда были аккуратно распечатаны, сведены в таблицы, с числами, временем и бесконечным количеством примечаний. Кит подумала, что, будь её мама жива, жизнь бы сложилась иначе. Девочка ощутила до боли знакомое чувство тоски.

Кит, не особенно стараясь, попробовала отчистить расписание от пролившегося клея. Тут она заметила, что мамин швейный набор тоже был забрызган. Клей испачкал подушечку для иголок и до самого края залил напёрсток, который стал похож на крошечную чашечку с молоком.

Если раньше Кит была расстроена, то теперь она вскипела от ярости. Начать с того, что испорчена маска Розалинды. Но драгоценный мамин швейный набор, залитый клеем, – это хуже в десять раз!

Она схватила скреплённые страницы и надорвала их посередине. Дважды разорвав их пополам, она расщепила их на такие маленькие кусочки, что никто никогда не смог бы собрать их вместе.

Результат ей понравился, и она проделала то же самое с отказным письмом из школы. Фрагменты письма порхали вокруг неё как конфетти. «Прочти это, если сможешь, папочка!»

Расправа над бумагами охладила ярость, но не уничтожила её. Девочка ощущала себя полной решимости. Для неё это было новое ощущение. Она удивилась тому, что, не раздумывая, приняла решение. На самом деле Кит никогда не подходила этой семье. И теперь она точно знала, что будет делать, – пришло время сбежать.

Она пошарила под кроватью, вытащила старый рюкзак и начала укладывать в него вещи: джинсы, носки, штаны, свитеры. Из ванной она прихватила зубную щётку, с кровати – пижаму. Наконец, она повернулась к швейному набору и впервые заколебалась. Что о побеге сказала бы мама, поняла бы она дочь? Внутри зародилось сомнение, и это было не очень-то приятно. Кит чувствовала, что поступает неправильно, но отбросила эту мысль и принялась отчищать швейный набор от клея. Потом для сохранности она положила в него все свои сбережения.

Прежде чем закрыть набор и упаковать его, она просунула руку в кармашек за подкладкой и достала оттуда старый буклет. Он ей понадобится, потому что на нём указан адрес того места, куда она отправится.

Некоторое время она разглядывала потрёпанную брошюру. На обложке было выцветшее изображение старинного дома. В этом доме выросла её мама. Сколько лет Кит мечтала о том, чтобы туда попасть? Она всегда верила, что это – то самое место, где она придётся ко двору. Она провела пальцем по названию, от которого всегда испытывала трепет. Музей костюма «Лунный камень».

Не обращая внимания на беспорядок на столе, Кит аккуратно сложила буклет и спрятала его в карман. Теперь она была почти готова. Оставалось только солгать несколько раз.

* * *

Спустившись в кухню, Кит схватила телефонную трубку и сразу же положила её обратно. При отсутствии подобного опыта ей сначала надо было подготовить план действий. Солгать следовало троим. Один из них был регистратор в агентстве по подбору гувернанток, двое других были её брат и сестра.

Начать она решила с агентства. Девочка вытерла вспотевшие ладони, прислушалась и убедилась в том, что квартирантка не вышла из своей комнаты. Тогда она снова подняла трубку:

– Здравствуйте. Я личный помощник сэра Генри Холлиуэлла. Я звоню, чтобы сказать вам, что в ближайшем будущем нам не потребуются услуги вашего агентства. Пожалуйста, отмените все наши заказы. Мы с вами свяжемся. До свидания.

Ф-фу-у! Прошло не так уж и плохо! Может быть, лгать не так трудно, как она себе воображала. Воспрянув духом, Кит позвонила брату. Как всегда, он не взял трубку. Он был слишком занят своим бизнесом, чтобы отвечать на звонки младшей сестрёнки. Поэтому она оставила сообщение:

«Эмм… Привет, Альберт… э-э-э… Я звоню, чтобы сказать, что папа поменял наши августовские планы, потому что… ну, я не знаю точно почему, но в любом случае он… э-э-э… я не приеду к тебе, я еду к Розалинде. Это хорошая новость, я имею в виду, для тебя… не для меня… не то чтобы плохая для меня, мне нравится у Розалинды… это здорово, правда…. э-э-э… Ну, хорошо, тогда увидимся в сентябре, я думаю… да, на всякий случай, это звонит твоя сестра… в смысле, это Кит».

Кит вся вспотела, договорив это сообщение до конца. Её самоуверенность испарилась. Врать брату было ужасно, а ведь оставалась ещё Розалинда. На этот раз Кит решила не рисковать, так что она написала свою речь на бумажке и минут десять репетировала, прежде чем перейти к делу. Как она и предполагала, Розалинда тоже не взяла трубку. Она была слишком занята, поскольку работала государственным политическим советником. Пришлось и ей оставить сообщение:

«Привет, Роз, это я, Кит. Прости, что беспокою тебя, такую занятую, но папа просил передать тебе сообщение по поводу расписания на этот месяц. Он волнуется, что ты слишком много работаешь. Поэтому решил, что нечестно обременять тебя ещё и заботой обо мне. Поэтому я буду у Альберта. Так что ты свободна от младшей сестры до конца августа.

А, ещё, по поводу помощи по математике. Не волнуйся. Альберт обещал загрузить меня немерено, и ещё дополнительно английский и естествознание каждый день. Это будет… ой! (Кит нечаянно столкнула со стола листок с речью) будет отлично… ну и… надеюсь, твоя простуда проходит… (Кит ползала по полу в поисках листка) э-э-э… и твоё больное горло тоже… э-э-э… уже не болит. Ну, хорошо, тогда пока и не волнуйся о том, где я… ну, я же буду у Альберта, так что всё отлично. Пока».

Кит рухнула на пол в том самом месте под столом, где ползала, и застонала. Как у других получается врать без затруднений? Она протиснулась между ножками кресла, встала и отряхнула крошки тоста с коленок. Оставалось только уведомить отца, но это было сравнительно легко. Она собиралась оставить ему записку. Поскольку он уехал в Южную Америку на три с половиной недели, он не смог бы прочитать её до возвращения.

Она нашла блокнот и карандашик и, подумав мгновение, начала писать. Это заняло немного времени. Закончив письмо, она положила его в конверт и оставила на столе. Оглядела кухню, прощаясь. Увидит ли она всё это ещё раз? Если всё пойдёт по плану, то это случится нескоро. Затем она подхватила свой рюкзак и направилась прямо к выходу. Ей не пришло в голову, что надо что-то сказать квартирантке.

Глава вторая

К ночи, после длинной и утомительной дороги, Кит наконец добралась до виллы «Лунный камень».

Неожиданно налетела летняя гроза, и впервые она увидела старинный дом сквозь завесу сильного дождя.

Посреди бури дом выглядел мрачным и зловещим. К нему вела неухоженная, вся в рытвинах, дорога.

Кит никогда здесь не была, а старая брошюра не отражала сурового одиночества «Лунного камня». Тёмные окна были подобны дырам в каменном фасаде. Взглянув на мрачное строение, Кит поёжилась и внезапно захотела вернуться домой. Однако уже почти стемнело, и она находилась далеко от человеческого жилья. Ей ничего не оставалось, как продолжать путь.

Девочка пошевелила плечами, которые болели под тяжёлым рюкзаком, и потрусила вперёд. Ветер яростно завывал в ушах и бросал капли дождя в лицо. Идти было недалеко, но двигаться приходилось осторожно, постоянно обходя лужи. Всё вокруг выглядело угнетающе. Гравий на дороге зарос сорняками, лианы плюща полностью закрыли собой клумбы. Приблизившись к дому, Кит увидела, в каком плохом состоянии он находился. Часть шиферных плиток на крыше была разбита, краска облупилась, а некоторые окна заколочены.

Кит медленно добралась до парадной двери. К ней ржавым гвоздём была прибита рваная карточка. С большим трудом Кит смогла разобрать выцветшие буквы:

Кит посмотрела на часы – было пятнадцать минут десятого. Музей закрылся более четырёх часов назад. Если бы только она могла добраться сюда пораньше! Она нервно посмотрела на широкую дверь, посеревшую от долгого пребывания под открытым небом. Было бы намного проще, если бы музей был открыт, и посетители сновали туда и обратно. Музеем руководил её дедушка, и тогда, возможно, он стоял бы у входа, готовый приветствовать Кит.

Девочка хотела позвонить в звонок, но никакой кнопки звонка на двери не было. Был потускневший дверной молоток, такой старый, что казалось, вот-вот отвалится.

Кит аккуратно приподняла его и ударила так сильно, как только посмела. Она ударила раз, другой, третий, затем отошла назад, решив подождать.

Ждать пришлось долго. Наконец слабый свет появился в окнах нижнего этажа, и через некоторое время что-то громко заскрипело, как будто с другой стороны двери кто-то сражался с парой ржавых засовов. Этот звук, как зловещий саундтрек в кино, усиливал напряжённость ожидания. Наконец дверь приоткрылась, и из темноты выглянуло угрюмое старческое лицо.

– Что тебе надо так поздно ночью? – спросил он хрипло. – Ты один из отпрысков Финна Скаддера?

– Э-э-э… – сказала Кит, – я… Меня зовут Кит.

Старик внезапно распахнул дверь.

– Что, кто, во имя бога, сюда пришёл? О боже! Только посмотрите! В мою дверь стучится какая-то девчонка!

– Добрый вечер.

– Вечер! – повторил старик. – Ты называешь это вечером, так, что ли? Сейчас десять ночи!

– Только девять пятнадцать, – сказала Кит.

– И что, это полностью меняет дело?!

Кит неуверенно покачала головой. Ей показалось, что начало разговора прошло не очень удачно. Если, конечно, это действительно был он. Она не была в этом уверена. Последний раз она видела его, когда была совсем маленькой. Кит представляла своего дедушку похожим на рождественского деда, но в этом раздражённом старике совсем не было ничего, присущего Санта-Клаусу.

– Это вы Бернард Тренч?

– Не твоё дело. А вот мне интересно, каким ветром тебя сюда занесло?

– Я приехала на автобусе из Лондона.

– Сюда не ходит ни один автобус. Тем более из Лондона.

– Я доехала до ближайшего городка, – объяснила Кит, – а затем пошла пешком.

Старик посмотрел на неё в изумлении.

– Ты хочешь сказать, что шла пешком от самого Эксли?

– У меня не было денег на такси, поэтому я купила карту. Но это оказалось дальше, чем я думала. По карте расстояние небольшое, всего три сантиметра.

– Это целых десять миль, сумасшедшая, – сказал старик. – И какая у тебя была цель тащиться в такую даль?

– Встретиться с вами, естественно, – ответила Кит и добавила: – В смысле, если вы – Бернард Тренч. Может быть, мне стоит сказать, кто я.

– Не затрудняйся.

– Но…

– Слушай, не знаю, что ты задумала, но я хочу, чтобы ты убралась с моей территории по-быстрому, или я вызову полицию. – И старик начал тянуть тяжёлую дверь на себя.

– Дело в том, что я думаю, что мы родственники, – пискнула Кит, когда старика уже практически не было видно за дверью.

– Не говори ерунду, нет у меня родственников. – И дверь закрылась с тяжёлым ударом. Через секунду послышался грохот задвигаемых засовов.

Кит запаниковала. Он закрыл перед ней дверь, он действительно закрыл перед ней дверь! Столько сил потрачено, чтобы добраться сюда – в место, которое она могла бы называть своим домом. Что за человек был её дед? Где же тёплое приветствие и рождественская борода? Даже сэр Генри никогда бы не закрыл дверь перед носом у ребёнка в такую отвратительную ночь. Кит беспомощно огляделась. За углом завывал ветер. В темноте угрожающе шелестели ветки деревьев. Она, скорее всего, умрёт от переохлаждения, если останется здесь на всю ночь. В полном отчаянии Кит нащупала рукой замочную скважину и прижала к ней губы. Вряд ли её услышат сквозь вой ветра, шум дождя и непрерывное лязганье засовов, но нужно попробовать. Она набрала в лёгкие воздуха и заорала изо всех сил:

– Я ВАША ВНУЧКА!

Тотчас же засовы отодвинулись, и дверь снова распахнулась. Глаза старика смотрели на неё, но на этот раз в них появилось что-то, похожее на узнавание.

– Ты… ты младшая дочь Эмми? – его голос дрожал.

– Да. – Кит задохнулась от облегчения.

– Та крошечная малышка?

– Вы меня помните?

– Я вижу, что ты немного на неё похожа.

– Похожа?

Ей это говорили много раз, но она готова была слушать об этом снова и снова.

– Кажется, в последний раз мы виделись на похоронах твоей мамы.

– Я не могу этого помнить, потому что мне тогда был всего год, но отец рассказывал.

При упоминании сэра Генри лицо деда посуровело.

– Ладно, достаточно, – пробурчал старик, возвращаясь к своей прежней манере.

– Рада познакомиться, – сказала Кит, пытаясь улыбаться.

– А я не рад, – сказал он. – Что ты здесь делаешь?

– Я пришла… к вам.

Он подозрительно оглядел её рюкзак.

– Ты одна сюда пришла? Сколько тебе лет?

– Ну… Около пятнадцати, – ответила Кит уклончиво.

– Я что, вчера родился, по-твоему?

– Ладно, скорее ближе к четырнадцати.

– Стой, ты хочешь сейчас сказать, что тебе тринадцать?

– Почти тринадцать!

Старик закатил глаза.

– С ума сойти! Полагаю, твой презренный отец понятия не имеет, где ты?

– Он в Южной Америке.

– Ну конечно! – Старик раздражённо выдохнул и оглядел её с головы до ног. – Пожалуй, тебе придётся переночевать здесь.

– О, спасибо. Очень любезно. Огромное спа…

– Имей в виду, только одну ночь.

Кит пошла за ним внутрь. Там она хотела быть полезной и попыталась закрыть дверь.

– А ну отойди, – бросил он. – Я должен сам запереть замки. В музее есть ценные вещи.

Дверь снова закрылась, но на этот раз, к счастью, Кит была внутри. Началось пронзительное лязганье, знаменующее новое сражение с засовами. Кит вздрогнула. Если стоять рядом с источником этого звука, он казался раз в десять неприятнее.

– Может быть, здесь пригодилось бы масло, – предложила она.

– Оно у тебя с собой? – ехидно прокричал старик сквозь весь этот грохот.

Кит с сожалением подумала о бутылке аэрозольной смазки, которая всегда хранилась у неё дома, на всякий случай. Потом её осенило. Кит пошарила в кармане и достала тюбик бальзама для губ. Открыв его, она проскользнула вперёд и начала смазывать ржавые засовы, которые дед пытался закрыть.

– Куда ты…

– Ну, попробуйте теперь, – сказала девочка.

Старик сердито взглянул на неё и без особого энтузиазма толкнул рукоятку из ржавого металла. Засов тут же встал на место. Кит просияла.

– Ты закончила лезть не в своё дело? – спросил старик.

– П-п… простите. – Она убрала бальзам в карман.

– Теперь тебе лучше было бы идти за мной и держать руки подальше. Здесь есть ценные экспонаты, и ничего нельзя трогать.

* * *

Внутри дома было темно, но Кит поняла, что находится в помещении наподобие широкой прихожей. Тихим шёпотом эхо множило звуки их шагов, будто в доме был кто-то ещё кроме них. В шахматном порядке висели бесчисленные портреты, и то с одной, то с другой стороны она ловила взгляд призрачного лица из золотой рамы. Каждый раз по спине девочки пробегала дрожь.

Когда Кит освоилась в темноте, место показалось ей знакомым, как будто она здесь уже была. Сначала она не понимала почему, но неожиданно вспомнила свой кукольный домик: зал, по которому она шла, был точной копией одной из комнат домика. В них обоих была одинаковая панельная обшивка, одинаковые половицы, редкая двойная лестница, которая закручивалась вверх к огороженному перилами балкону. В какой-то момент Кит почувствовала себя сбитой с толку, как если бы вдруг наяву воплотился кошмар из сна. Она принюхалась, чтобы убедиться в отсутствии запаха гари.

Скоро ей стало понятно, что это не могло быть простым совпадением. Старый кукольный домик её мамы, должно быть, представлял собой крошечную модель музея костюма, хотя и не был его точной копией. У зала были другие пропорции. Настоящий «Лунный камень» был в более плачевном состоянии, нежели игрушечный домик. Кит повсюду замечала признаки разрушения. Огромное зеркало над камином пересекала зубчатая трещина. Перила на лестнице были поломаны. С люстры, как драпировка, свисала паутина, а под ногами что-то неприятно похрустывало. Похоже, пол давно не мыли. Кит могла лишь воображать, насколько хуже это место выглядит при дневном свете. Что же здесь произошло, если «Лунный камень» так разрушился? Был ли он таким тогда, когда здесь жила её мама?

Слева от лестницы находилась полуоткрытая дверь. Кит захотелось заглянуть туда. Это займёт одно мгновение, и, может быть, другой возможности у неё уже не будет. Она бросила взгляд на деда, который старательно топал вверх впереди неё. За всё это время он ни разу не оглянулся. Он и не заметит, если она на секундочку исчезнет.

Кит свернула в сторону, быстро скользнула в открытую дверь и… замерла.

Внутри были люди. Три тёмные фигуры стояли перед ней. Она перепугалась, но быстро осознала свою ошибку. Она вспомнила, что находится в музее костюма, значит, эти странно неподвижные фигуры на пьедесталах не были настоящими людьми. Это были манекены в исторических платьях. На подкашивающихся ногах Кит сделала несколько шагов вперёд и снова остановилась. Луна пробилась сквозь тучи, и через оконное стекло луч осветил костюмы призрачным сиянием. Было глупо пугаться нескольких манекенов, одетых в старинную одежду, но при свете луны они выглядели очень реалистично. Их глаза словно следовали за Кит.

Она беспокойно оглянулась и медленно двинулась вперёд.

Комната была оформлена в восточном стиле, и стоявшие манекены выглядели странно. Сначала они показались ей женщинами, но затем Кит поняла, что обе фигуры – мужские. Неудивительно, что она ошиблась. Казалось, что на них были платья. Один манекен был одет в золотую запахивающуюся тунику с широкой юбкой, а второй носил нечто белое, напоминающее ночную сорочку, со странными удлинёнными рукавами, которые свободно свисали по бокам. Талия его была опоясана большим шарфом.

Единственная женская фигура тоже была одета в какое-то подобие одежды для сна. Но это было роскошное платье, щедро изукрашенная ткань которого спадала с её узких плеч.

В этот момент Кит услышала слабое шуршание и заметила – или ей показалось, что заметила, – какое-то движение с правой стороны. Она обернулась и увидела, что в комнате был ещё один костюм. Он стоял в тени, наполовину загороженный ширмой, – очень странное место для того, чтобы демонстрировать наряд.

Этот костюм принадлежал не мужчине и не женщине. Он принадлежал девочке, которая выглядела слегка старше Кит. На ней было платье благородно-серого дымчатого цвета, затканное узором из цветов. На локтях пенились кружевные оборки, на плечах девочка носила изящную шаль, а разрез на платье позволял увидеть розовую нижнюю юбочку. Кит показалось, что она смотрит на старинный портрет, которому несколько столетий.

Девочка-манекен выглядела очень несчастной. Кружева обвисли, а неподвижное лицо смотрело слепыми глазами. Кит протянула к ней руку…

– Таак! – раздался крик сзади.

Это был старик. Он, наконец, догадался, что Кит не идёт за ним, и пошел её искать.

– ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?

– Ничего, – ответила Кит.

– Разве я не велел тебе идти следом и ничего не трогать? Вот это наглость! Явилась ночью на порог, и только я тебя впустил, как ты уже замышляешь какую-то гадость! Ты понимаешь, что я говорю?

– Да, понимаю.

– Тогда иди за мной и НИЧЕГО НЕ ТРОГАЙ.

Кит поспешила за ним, на этот раз действительно держась рядом. Он привел её на второй этаж, затем они поднялись ещё выше по лестнице и прошли по тёмному коридору. В конце концов они добрались до двери, ведущей в жилую часть дома. Она могла бы называться дедушкиной личной квартирой.

– Тебе придётся спать в бывшей комнате твоей мамы, – пробормотал он. Они поднялись ещё по одной лестнице. – Никто не заходил туда с тех пор, как она уехала, чтобы выйти замуж за того мужчину.

С этими словами старик открыл низенькую белую дверь, и они вошли в мансарду, которая когда-то служила её маме спаленкой.

Кит сразу же понравилась комната. Она была чище и лучше отремонтирована, чем все другие виденные ею помещения «Лунного камня». В ней были кремовые стены, окно с длинными шторами и настоящий камин. Старая деревянная кровать покрытая изношенным лоскутным одеялом, большой стол в углу. Оказавшись в этой комнате, Кит почувствовала себя ближе к маме.

– Это правда была мамина комната?

– Кажется, именно это я и сказал.

Кит медленно огляделась в надежде увидеть какие-то старые мамины вещи. Однако в комнате не было ничего, кроме странной картинки над кроватью. Кит подошла ближе, чтобы получше её разглядеть. Это был нарисованный от руки план музея костюма.

– Кто это нарисовал? Так красиво, – сказала Кит.

Дед не ответил, лишь молча кивнул в сторону комода:

– Там простыни и всё такое, кровать заправишь сама. Ванная внизу. Имей в виду, вставать завтра рано. Я сразу отведу тебя на автобусную станцию.

– Хорошо, – ответила Кит, – спасибо, что разрешили переночевать.

Старик хрюкнул и направился к выходу. У двери он задержался и, глядя в пол, сказал:

– Это рисунок твоей мамы. Я вставил его в раму на её двенадцатилетие.

Шаркающей походкой он вышел из комнаты и плотно закрыл за собой дверь.

Оставшись одна, Кит достала простыни, постелила постель, легла и выключила свет. Хотя она очень устала, сон всё никак не приходил, и долгое время она лежала в постели, прислушиваясь к порывам ветра и громкому скрипу веток за окном.

* * *

Должно быть, Кит всё-таки уснула, потому что внезапно её разбудил какой-то звук. В этот момент она точно знала, что в комнате есть кто-то ещё. Где-то навязчиво звонили часы.

– Розалинда? – спросила Кит. Сон настолько затуманил её сознание, что она забыла, где находится.

Что-то непривычное было в этой ночи. В Лондоне не бывает так темно. У кого бы ей ни приходилось жить, всегда через опущенные шторы пробивались огни с улицы. Затем она почувствовала дуновение ветра, принесшее с собой еле уловимый запах свежих зелёных листьев.

– Дедушка? – выдохнула Кит.

Шелест одежды и скрип доски были ответом.

– Кто здесь? – спросила Кит дрожащим от страха голосом. Её глаза боролись с темнотой, пытаясь что-то разглядеть, но одновременно она не хотела ничего видеть.

Снова послышался шелест. Слабо скрипнули дверные петли, возник слабый звук осторожных шагов, спускающихся по лестнице из мансарды. Затем звук ослабел и затих, но Кит по-прежнему лежала на кровати, сжавшись в комок. Ей было так страшно, что она не могла даже зажечь свет.

Кто-то побывал в её комнате, она была в этом абсолютно уверена. И это не был дедушка, потому что Кит слышала его храп в соседней спальне.

Тогда кто это был? Кит неподвижно лежала в темноте, но внутри у неё всё дрожало. Единственный вывод, к которому она могла прийти, был таков: помимо всего прочего, «Лунный камень» был заколдован.

Глава третья

Проснувшись утром, Кит увидела, что буря не прекратилась. Она слышала, как дождь стучал по стеклу, и даже чувствовала запах ветра, проникавший через гнилую оконную раму. Она лежала в кровати, составляя список несчастий, которые с ней вчера приключились.

1. Отвратительное письмо из школы.

2. Гнев сэра Генри.

3. Угнетающее расписание на каникулы.

4. Злополучное прибытие в «Лунный камень».

5. Неизвестные звуки в комнате.

Кит осторожно выглянула из окна. Сколько себя помнила, она всегда мечтала жить в мамином родном доме. В воображении девочки он был настоящим волшебным местом, сродни храму. Только добравшись сюда, Кит поняла, что всё это время придумывала одни глупости. «Лунный камень» был развалюхой, в которой хранили сломанные вещи. Её дед – бессердечный старик, который ждёт не дождётся, когда она отсюда быстрее свалит. О чём ей остаётся теперь мечтать?

Выбора у Кит не было – она должна возвращаться в Лондон. Это означало признаться брату и сестре, что она их обманула. Эта перспектива настолько удручала Кит, что она подумала, нельзя ли уговорить дедушку. Может быть, если она сумеет ему всё объяснить, он переменит своё решение?

БАМ! БАМ! БАМ!

– Ну! Ты уже встала?

Кит вздрогнула и натянула одеяло до самого подбородка.

– Э-э-э… почти. Я буду внизу через пять минут.

– Давай-ка в темпе, а? Тебе срочно надо в Эксли, чтобы успеть на автобус.

После этого она услышала, как он тяжело шагает вниз по лестнице, как если бы его ноги сердились на половые доски. Вот и удалось уговорить дедушку изменить решение!

Кит неохотно выбралась из кровати и начала подбирать свою, всё ещё влажную, одежду.

Тем не менее она оделась и попыталась найти какие-нибудь хорошие моменты в возвращении в Лондон. По крайней мере, ни её сестра, ни брат не живут в заколдованных домах. Кит замерла с носком в одной руке и подумала о странных звуках, которые слышала прошлой ночью. Может быть, они ей померещились? Или кто-то действительно был в её комнате? Она никогда этого не узнает.

Девочка аккуратно заправила кровать, разгладила складки на лоскутном одеяле и в последний раз оглядела мамину комнату. Возможно, она никогда больше сюда не вернётся. Кит хотела запечатлеть комнату в своей памяти – кровать, камин, большой стол, окно, выходящее в сад, нарисованный мамой план музея. Кит подошла к картинке и провела пальцем по запылённому стеклу:

– Прощай, мам.

* * *

– Это было, по-твоему, пять минут? – сказал старик, встретив её на кухне у подножия лестницы. – У тебя занятное представление о времени.

Он жарил тосты.

– Надо быстро собираться. Автобус в Лондон уходит в 8:30, и я не успокоюсь, пока ты в него не сядешь. Вот, держи, – он бросил тост через весь стол, – кинь что-нибудь на него и возьми с собой, для завтрака не осталось времени.

Кит обречённо коснулась тоста пальцами.

– Давай, давай, бери его.

– Извините, я просто немного устала, – промямлила Кит.

– И кто в этом виноват? Никто тебя не просил тащиться через полстраны, а затем топать ночью десять миль! Давай, намажь чем-нибудь тост, или будешь есть его всухомятку.

– Всё нормально, я не хочу есть.

– Делай как знаешь.

Он исподволь посмотрел на неё, но, поняв, что она это заметила, отвёл глаза и притворился, что ищет ключи от машины.

Достав ключи, он потряс ими перед её лицом.

– Ну что, можем мы, наконец, ехать, а? Чем раньше приедем, тем лучше.

Кит подхватила рюкзак и пошла к двери вслед за ним. Как выяснилось, кое в чём она вчера не ошиблась. «Лунный камень» в дневном свете выглядел намного хуже, чем ночью. Она была потрясена, в каком ужасном состоянии дом на самом деле. Интересно, что такое с ним делали посетители?

Они снова прошли мимо комнаты, в которую Кит заходила прошлой ночью. Дверь была широко открыта, так что она вновь увидела манекены на своих постаментах. Кит жадно стала выискивать девушку в платье дымчатого цвета, но её там не было. От изумления Кит остановилась.

– Что ты задумала? – подозрительно спросил её дедушка.

– Я подумала, что-то случилось… а ничего нет, – ответила Кит.

* * *

До Эксли они доехали в полном молчании. Интересно, бывают здесь дни без дождя? По обеим сторонам поднимались крутые склоны холмов, узкая дорога извивалась по дну долины, как размотавшаяся из клубка нитка. Чем дальше, тем с большей скоростью они ехали, как будто старику не терпелось поскорее высадить девочку из машины. Даже по Эксли он вёл машину с такой скоростью, будто вёз на станцию настоящего чёрта, а не двенадцатилетнюю внучку.

– Приехали, – сказал он, и, взвизгнув тормозами, машина остановилась. Старик не скрывал облегчения. – У тебя есть обратный билет, да?

Она отрицательно покачала головой, затем неосторожно сказала:

– Кажется, мне не хватит денег.

– Конечно, не хватит, – подхватил он насмешливо, – ты просто молодец, так хорошо подготовилась к путешествию!

Пока дедушка выискивал монеты в бардачке машины, Кит открыла рюкзак и достала мамин швейный набор, в котором хранились её сбережения. Она положила его на колени и начала пересчитывать наличность. Там было немного меньше, чем стоил билет до Лондона.

Неожиданно она поняла, что старик затих. Она медленно подняла голову и увидела, что он смотрит на неё не отрываясь. Выражение лица у него было такое, как если бы он смотрел на привидение.

– Что? – спросила Кит неуверенно.

– Её набор для шитья. Я не видел его… не помню уже сколько лет. Мама оставила его тебе, да?

– Мои сестра и брат не любят шить, – ответила Кит, – поэтому мне разрешили его забрать, хотя я тоже не мастерица в этом деле. Отец не разрешил мне научиться. Он считал, что это пустая трата времени.

– Я сделал эту коробочку для Эмми, когда она была твоего возраста.

– Её сделали вы? – Кит была поражена.

Старик прокашлялся и посмотрел вниз. В руках у него были скомканные банкноты, и, казалось, он не понимал, как они там оказались.

– Вот, возьми, – сказал он, отдавая деньги Кит, – этого хватит, чтобы доехать до Лондона. И пусть у тебя будет ещё на всякий случай несколько монет.

– Я верну. Займу у папы, когда он вернётся, и отправлю по почте, – сказала Кит.

– Не беспокойся, я от него ничего не хочу. Ты лучше поспеши, автобус уходит через десять минут. Билет можно купить у водителя.

Кит медленно вылезла из машины. Дул сырой ветер. Она задрожала.

– Спасибо, что подвезли, – сказала она уныло.

– Давай, бегом! – Он кивнул в направлении крытой автобусной остановки, и Кит, с рюкзаком на одном плече, поплелась по мокрому асфальту.

Для удобства пассажиров на остановке установили оранжевые пластмассовые сиденья. Судя по виду, сидеть на них было так же приятно, как на заборе с колючей проволокой. Дождь просачивался внутрь остановки, стекал струями по грязному стеклу и собирался в лужицы в маленьких ямках под ногами. Кит не имела привычки плакать по пустякам, но она ощущала себя такой несчастной, что готова была разрыдаться. К счастью, она ещё не начала реветь, когда к остановке подошёл новый пассажир. Кит сразу же заставила себя успокоиться. Не хватало только, чтобы незнакомые люди начали её жалеть и задавать вопросы. Она решительно шмыгнула носом и опустила голову пониже, чтобы не встретиться глазами с незнакомцем.

– Ну что, ты хочешь научиться шить, так, что ли? – спросил грубый голос.

Кит подняла голову. Прямо перед ней стоял её дедушка. Одна нога его была в луже, а руки прятались в карманы. Сгорбленные плечи делали его похожим на грифа.

Кит кивнула.

– А твой отец не видит в этом смысла?

Кит кивнула ещё раз. Она была озадачена. Зачем он оказался здесь? Он должен был ехать обратно в «Лунный камень». В тот момент она не ждала от деда ничего хорошего. Может быть, он не верил, что Кит сядет в автобус, и решил удостовериться?

Но тут дед сделал нечто ещё более удивительное. Он вытащил руку из кармана, подхватил её рюкзак и, не оглядываясь, пошагал к своей машине.

Кит смотрела на него в полном недоумении. Как так – дедушка украл её рюкзак?

– Ну, давай, пошли, – позвал он раздражённо.

Не оборачиваясь, он будто видел, как она сидит на остановке, неподвижная словно статуя.

– Я не могу целый день тебя дожидаться. Я должен следить за музеем.

– Вы хотите сказать… – она помедлила, опасаясь, что не так поняла, – вы хотите сказать, что я могу поехать с вами обратно?

– Только на день или два, – коротко сказал он, – и только если ты обещаешь не путаться под ногами и не совать свой нос куда не следует.

– Обещаю, – сказала Кит. – Я ни до чего не дотронусь. Клянусь.

– И сообщишь отцу, где ты. Я не могу держать тебя в «Лунном камне» без его разрешения. Ясно тебе?

– О да, конечно. Обязательно. Я сейчас же отправлю ему сообщение.

Шлёп! Он забросил её рюкзак на заднее сиденье и обрушился на водительское место. Кит не стала ждать повторного приглашения и, пока дед не передумал, скользнула в машину рядом с ним.

* * *

Путь в Эксли прошёл в полном молчании, поэтому можно было предполагать, что обратный путь будет таким же. Кит боялась сделать что-то не так и рассердить деда, поэтому первые десять минут она придумывала безопасную тему для разговора.

– Что ты вся изъёрзалась, – пожаловался старик.

– Простите, – сказала Кит.

Она пошарила в кармане рюкзака и достала телефон.

– Что ты собираешься делать?

– Посылаю сообщение отцу, как вы просили.

В тишине она напечатала сообщение.

– Вот, – сказала она наконец, выключая телефон и пряча его в карман на молнии.

– Отправила?

– Угу… – это было правдой, но только до определённой степени. Хотя она написала и отправила сообщение, вряд ли её отец когда-нибудь его увидит. Её отец, знаменитый учёный, всегда был слишком занят, чтобы читать сообщения от своей младшей дочери.

– Ты ему написала, что это была не моя инициатива?

– Да, – ответила Кит, не желая чувствовать за собой вину. – Я сказала, что это была моя идея и что вы не разрешили мне оставаться в «Лунном камне», пока я ему не сообщу. И я попросила его рассказать Розалинде и Альберту, где я. Так нормально?

Старик хрюкнул. Кит очень хотела поменять тему разговора. Она ломала голову, что бы такое сказать, и наконец придумала:

– Спасибо большое за то, что разрешили мне остаться, ув… э-э-э… дед. Это очень любезно с вашей стороны.

Автомобиль опасно заскользил.

– Как-как ты сейчас меня назвала?

– Дед, – нервно сказала Кит.

– Ага, именно. Чтобы я больше никогда не слышал ничего подобного, – его аж передёрнуло, – от таких слов чувствуешь себя ржавым памятником, которому самое место в доме для престарелых.

– Конечно, конечно. Но как мне тогда вас звать?

– Зови меня Бернард.

– Бернард, – Кит была поражена, – но я так не могу.

– Почему же? Это моё имя.

– Может быть, дедушка?

– Ты считаешь, что так лучше?

– Дедуля?

Этот вариант старику тоже был неприятен.

– Ладно, давайте так… дедок?

– Дедок?! Да я лучше прямо сейчас в гроб лягу.

На этом фантазия Кит была исчерпана.

– Вот что, – заявил старик после неловкого молчания, – ты можешь называть меня Бард, если хочешь. Так другие… я имею в виду, моя миссис так меня называла. В этом слове она видела силу и хаос. Не знаю почему. В общем, я не прочь, чтобы меня так звали, если тебе нравится.

– Бард. – Кит попробовала имя на слух. Оно ей понравилось.

В этот момент они свернули на дорогу, ведущую к музею. Бард снизил скорость и начал старательно маневрировать, чтобы не попасть в яму. Вскоре показался сам «Лунный камень».

– Смотри-ка, в музее посетитель. – Кит указала на человека в чёрном дождевике. – Но ведь ещё рано открываться.

Человек стоял к ним спиной и, казалось, внимательно рассматривал здание. Но, как только машина подъехала ближе, он обернулся и лениво поднял руку.

– Подумать только! – прорычал Бард, резко и сильно нажимая на газ. – У него хватило наглости прийти сюда.

Машина проехала по луже, разбрызгивая грязь во все стороны.

– Кто это? – спросила Кит, изо всех сил схватившись за ручку двери.

– Противный Финн Скаддер.

– Что… что с ним не так?

– Он мерзавец, вот что с ним не так. Лживый, не отличающийся честностью застройщик.

– Застройщик? – испугалась Кит. – Что он здесь делает?

– А ты как думаешь? Он пытается прибрать к рукам это место, купить «Лунный камень».

Глава четвёртая

Автомобиль деда остановился в нескольких метрах от мужчины, забрызгав грязью его брюки, однако он и глазом не повёл. Надменная улыбка не исчезла с его удлинённого лица, похожего на мордочку крысы.

– Что надо? – спросил Бард, рывком открывая дверь машины и вылезая наружу.

– И вам доброго утра, мистер Тренч, – сказал Финн Скаддер. Это прозвучало как пародия на остроумие бизнесмена. – Какая у вас редкая манера приветствовать посетителей.

– Что? – Бард с такой яростью захлопнул за собой дверь, что Кит почувствовала, как машина вздрогнула.

– Небольшой совет – если вы хотите привлечь покупателей, постарайтесь не гнать их с порога.

– Я спрашиваю, что ты здесь делаешь?

– Ну, очевидно, я пришёл посмотреть музей, как и другие посетители.

– Музей закрыт.

Финн подтянул рукав вверх, продемонстрировав безвкусные часы.

– Я подожду, но, мне кажется, для вас было бы удобнее, мистер Тренч, если бы я мог осмотреть свою будущую собственность до того, как здесь появится толпа туристов, – сказал Финн с неприятной улыбкой. – Хотя маловероятно, что кто-нибудь сегодня придёт, не так ли? Сколько посетителей у вас было в этом месяце? Ноль?

Лицо Барда потемнело. Он был готов взорваться, но в этот момент Кит открыла пассажирскую дверь и выбралась из машины. До этого момента она была внутри и думала, что же делать. Её неожиданное появление застигло их обоих врасплох. Однако Финн решил, что появление ребёнка в «Лунном камне» может стать для него источником дополнительного развлечения.

– О, привет, – сказал он, притворившись испуганным. – Кажется, прибыла подмога. Я лучше буду осторожнее.

– Иди обратно в машину, – пробормотал Бард, но Кит осталась на месте.

– Что за маленький помощник тут у тебя, приятель?

– Я его внучка, – сказала Кит, изо всех сил пытаясь унять дрожь в голосе.

– Я сказал, иди в машину.

– Внучка? Правда? – на этот раз Финн искренне растерялся. – Ты знаешь, я всегда считал тебя убеждённым холостяком, мистер Тренч. Не верю, что у тебя когда-то были жена и дети.

Бард сжал кулаки. Кит чувствовала исходящую от него ярость, как в машине чувствовала тепло старого ржавого радиатора.

– Я хочу, чтобы ты убрался с моей собственности, Финн Скаддер, или я вызову полицию.

– Но, к сожалению, это не твоя собственность, дружище, разве не так? – сказал Финн. – Пока я не купил «Лунный камень», он принадлежит совету, а ты здесь не более чем смотритель.

Он запустил руку внутрь своего пальто, достал сложенный листок бумаги и, встряхнув, развернул его.

– Если ты прочтёшь это, то узнаешь, что у меня есть разрешение осмотреть эту собственность в любое время. Так что ты сейчас отопрёшь дверь, или это я вызову полицию.

Финн сунул листок Барду.

Кит затаила дыхание. Старик прочитал текст и, что бы ни было там написано, судя по всему, это было убедительно. Спустя мгновение Бард нашёл в кармане ключи, отпер огромную входную дверь, распахнул её и отошёл в сторону, чтобы пропустить Финна.

– Сколько тебе надо времени?

Финн пожал плечами, надменно прошествовал через дверь и исчез внутри.

* * *

Кит не верила своим глазам.

– Ты что, позволишь этому человеку расхаживать по музею одному?

– А что я должен делать? Помочь ему проводить измерения?

– Но он… он… – Кит никак не могла найти подходящее слово. – Он ужасен! Ты не можешь допустить, чтобы он купил «Лунный камень».

– У меня не очень-то большой выбор, да? Как он и сказал, здание мне не принадлежит.

Кит замолкла. Она пыталась обдумать полученную информацию. Истина была в том, что она всегда считала, что музей – собственность дедушки.

– Значит, «Лунный камень» принадлежит совету? – спросила Кит.

Она хотела убедиться, что всё поняла правильно.

– Угу.

– Но ты управлял им долгие годы, так? Это даёт тебе какие-нибудь права в данной ситуации?

– Никаких. Если совет захочет продать, это его дело. Я здесь ни при чём.

Это прозвучало настолько прозаично, что Кит начала злиться.

– Неужели тебе всё равно?

– Всё равно? – спросил Бард. – Конечно, мне не всё равно. Я провёл здесь лучшую часть своей жизни. Пятьдесят с лишним лет я служу здесь, а ты говоришь, что мне всё равно.

– Прости.

Возникла неловкая пауза, во время которой Бард вытащил грязный носовой платок и громко высморкался. Затем он медленно повернулся в сторону дороги, желтеющего поля и парка.

– Я приехал сюда, будучи ещё совсем юным, вот так, – сказал он, обращаясь к далёким холмам. – Моя миссис уговорила меня на это. Силк-Хаттоны, владевшие когда-то этим местом, были её дальними родственниками, так что она бывала здесь раньше. Однако, как тогда оказалось, местные власти просто-напросто искали, на кого бы взвалить заботу о «Лунном камне». Теперь это называется «на общественных началах».

– Что это значит? – спросила Кит, подвинувшись в сторону, чтобы не обращаться напрямую к его спине.

– Это способ перекладывания ответственности за заведение на какого-нибудь беднягу из местных жителей. Избавляет совет от необходимости платить приличную зарплату и от отрицательных комментариев в прессе по поводу закрытия музея. Теперь это случается очень часто, но мы всех обскакали.

– Ты что, приехал работать в «Лунный камень» бесплатно?

– Ну, предлагалась служебная квартира, конечно, и нам платили некоторое денежное довольствие, плюс музей ежегодно получал пособие от фондов. Небольшое, в наши дни его с трудом хватит на банку краски. Кроме того, естественно, от нас самих зависело, сможем ли мы превратить это место во что-то интересное. И, боже мой, – сказал он, внезапно повернувшись к Кит, – именно это мы и сделали.

– Вы сделали? – Кит оглянулась вокруг.

– Здесь не всегда было так плохо, – ответил он раздражённо. – Было время, когда музей костюма был главной достопримечательностью графства. Вокруг всё гудело от туристов, с утра до ночи, шесть дней в неделю, иногда семь, если мы проводили специальные выставки. – Старик вздохнул. – Теперь трудно в это поверить.

Кит была слишком вежливой, чтобы возражать. В глубине души она сомневалась. Она не могла увязать сегодняшнее состояние музея с тем, что рассказывал Бард. «Лунный камень» – главная достопримечательность графства, заполненная туристами? Как всё могло так сильно измениться?

– Всем распоряжалась моя миссис, Катерина, – сказал Бард. – Вдвоём мы были хорошей командой. Она знала, как ухаживать за костюмами, а я содержал в порядке сады. По профессии я ещё и немного плотник, так что, можно сказать, мы делали всю работу.

– Верю, – сказала Кит, немного ошеломлённая внезапной переменой, которая произошла с дедушкой. Рассказ о прошлых годах изменил его, и Кит подумала, что раньше Бард был другим.

– Когда мы только приехали, здесь была страшная разруха, в десять раз хуже, чем теперь. Люди говорили, что мы просто глупцы, если берёмся за это, но они не знали Катерину. Она умела обаятельно убеждать. Подготовится, соберётся – и выдаёт идеи, где добыть деньги. Здесь были спонсорские прогулки, чаепития, лекции по костюмам, поиски сокровищ и обучение. Не поверишь, но она и пьесу однажды поставила!

– Пьесу? В самом деле?

– Мы играли её на природе, в саду. Построили сцену и всё такое. Это было как раз вон там, на лужайке. – Бард жадно повернулся в сторону, но нынешнее заросшее состояние сада вернуло его к реальности. Его руки опустились.

– И что… – Кит запнулась, – что пошло не так?

– Что ты имеешь в виду? – спросил он, ощетинившись.

Кит готова была убить себя за этот вопрос. Они стояли во дворе, старик снова стал угрюмым и мрачным, а она никак не могла придумать, что ему ответить.

Казалось, Бард не хотел идти внутрь, пока там находился Финн Скаддер. Поэтому они долго гуляли по усыпанному щебнем двору.

Согласно расписанию, музей уже давно должен был быть открыт. Про себя Кит отметила, что ни один посетитель до сих пор не приехал.

Когда Финн вышел из дома, вёл себя он так же мерзко, как и раньше.

Кит смотрела, как он демонстративно обмерил входную дверь, проверил, в каком состоянии стены, и раз сто сфотографировал самые потрескавшиеся окна. Закончив, он беспечно пошагал к Кит и Барду.

– Вы до сих пор здесь? А почему так, семейная ссора или что-то в этом роде?

Он обернулся, чтобы ещё раз взглянуть на здание.

– Знаете, смешно, а я помню, будто музей был больше, чем сейчас. В одной комнате были шторы с цветочными узорами, куда они делись?

– Что? А, это… Я снял их, почистить, – сказал Бард, и Кит подумала, что он говорит неправду.

– Просто удивительно, – ехидно сказал Финн. – Хотя гостиная мне понравилась. Пропорции у неё лучше, чем я думал. Конечно, придётся поменять эти кошмарные лестницы и закрасить мрачные деревянные панели. Когда я это сделаю, получится первоклассная гостиная для моего центра.

– Центра? – глухо спросила Кит. – Что вы имеете в виду?

– Центр деловых встреч, конечно. Дед тебе не говорил? Это то, что будет здесь создано через год, – конгресс-центр «Лунный камень».

Бард глубоко засунул руки в карманы и пнул ногой камешек.

– Часть графства мечтает о новом деловом курорте. Инвесторы прожужжали мне все уши. Впрочем, я уже ухожу. – Финн поднял фотоаппарат. – Конечно, своими открытиями я поделюсь с нынешними владельцами.

– Это ещё что значит? – прорычал Бард.

– Только то, что по дороге домой я заскочу в здание совета. Они закрывали глаза на то, что здесь творилось, столько лет, потому что не знали, что ещё из этого можно сделать. Но только до тех пор, как я не выступил с предложением купить это место. Было бы сумасшествием отказать мне. Всё, что нужно – это продемонстрировать, в какую свалку превратился «Лунный камень», и он быстро станет моим.

Финн насмешливо помахал фотоаппаратом.

– Ах ты негодяй!

Бард замолчал, потому что Кит схватила его за руку. Она действовала по наитию и не знала, чего добивается – то ли успокоить дедушку, то ли удержать его от глупого поступка. Маленькой ладошкой она крепко сжимала его руку.

Бард посмотрел вниз, задержал взгляд на руке внучки, а затем сердито стряхнул её. Когда он освободился, Скаддер уже сел в машину.

– К слову, – заявил Финн, опуская окно, – у тебя есть старые горгульи, так?

– Горгульи?

– Те доисторические статуи, которые ты повсюду расставил.

– Манекены?

– Да, они. У меня от них аж мурашки по коже. У одной, я заметил, будто кресло под юбкой, – такой широкий зад. Кроме того, на ней такая причудливая вещица вроде хвоста из потрёпанных старых кружев и бог знает чего ещё.

– Это называется турнюр, – ответил Барт холодно. – То, что носили женщины в конце девятнадцатого века.

– Неужели? Я верю тебе, дружище. Боюсь, я малость запутался в рюшах и оборках. Там так легко что-то уронить…

Он рассмеялся, резко нажал на газ, и машина рванула прочь, выбросив облако мелких камешков.

Едва машина скрылась из виду, Бард помчался в музей и повернул в галерею направо. Кит едва за ним поспевала.

– Я так и знал! – вскричал он. – Посмотри, что с ней стало. В самом деле, так легко что-то уронить. Если Финн Скаддер сделал это не специально, я готов съесть свою шляпу.

Он смотрел на манекен в красновато-буром шёлковом платье. Юбка была чрезвычайно объёмной; без сомнения, Финн упоминал именно этот костюм. У юбки был длинный шлейф, и Кит увидела, что два нижних яруса оборок оторваны.

– Какой ужас, – воскликнула Кит. – Ты можешь что-нибудь сделать?

– Что я могу сделать?! Будь проклят этот человек! – Бард с трудом наклонился и начал ощупывать повреждённый костюм грубыми пальцами, пытаясь понять, можно ли как-то замаскировать порванную часть.

Кит поморщилась, но ничего не сказала. Должно быть, он знает, что делает. Она отошла, чтобы осмотреть другую часть комнаты. Оказалось, что это была библиотека, очень сильно запылённая. Полки, заставленные книгами, окутаны паутиной. Каждый предмет мебели покрыт серым налётом. Комната была словно из сказки о Спящей красавице, время здесь остановилось.

В комнате был выставлен ещё один костюм. Там стоял женский манекен в старомодных очках, уродливом сером платье и переднике. Кит подумала, что, возможно, это костюм горничной. Не отдавая себе отчёт в том, что делает, Кит провела пальцем по рукаву костюма.

– Ого!

Она удивилась, поняв, что натворила. Там, где палец касался ткани, появилась полоска светло-коричневого цвета. Платье вовсе не было серым, просто оно было покрыто толстым слоем пыли.

Кит наклонилась ближе и дунула на лиф. Удушливые облака взмыли в воздух, и всё платье, казалось, сердито затряслось. Кит быстро отступила, словно только что обожглась.

Она оглянулась посмотреть, не заметил ли чего-нибудь дедушка. Но старик, стоя на коленях, был полностью погружён в исследование повреждений.

– Хмм. Можно я пойду и посмотрю другие залы? – спросила Кит. Ей внезапно очень захотелось уйти из комнаты.

Послышалось бурчание, и его можно было расценить как согласие. Опасливо взглянув на порванный костюм ещё раз, Кит ушла.

Глава пятая

Выйдя в коридор, Кит поспешила к ближайшей лестнице и поднялась на балкон. Музейные залы были расположены справа и слева от центрального атриума. Они следовали непрерывно, один за другим, и Кит пошла их осматривать.

Стояла полная, диковинная тишина. Посетителей в музее не было, и шаги Кит звучали слишком громко. Она заметила, что крадётся на цыпочках, чтобы её было не так сильно слышно, как будто боялась кого-нибудь побеспокоить.

В первую очередь её интересовало, похож ли музей на её кукольный домик. Оказалось, что на макете были отражены не все комнаты. Казалось, тот, кто сделал модель, выбрал и скопировал только некоторые, самые интересные залы. Кит понравилось отыскивать их. Она смогла определить прототипы всех комнат игрушечного домика, кроме одной, той самой, с цветами на обоях, которую она видела в ночных кошмарах. Испытывала она от этого облегчение или разочарование, Кит не знала.

Девочка отметила ещё одну странность «Лунного камня». Для настоящего музея костюма здесь было выставлено слишком мало экспонатов. Самые лучшие находились внизу, в комнате в восточном стиле. На втором этаже костюмов было мало, и стояли они далеко друг от друга. Кит периодически натыкалась на эти манекены. Скрытые в больших галереях, они будто случайно туда попали. Каждый раз Кит пугалась, видя их, – настолько живыми они казались. На всякий случай девочка решила быть начеку. На какой такой всякий случай, хотелось бы ей знать…

К каждому экспонату была приставлена табличка на шаткой ножке с кратким описанием костюма. Некоторые таблички были опрокинуты. Кит очень хотелось поставить их обратно, но она не решилась. Вдруг Бард скажет, что она вмешивается не в своё дело. Девочка остановилась, чтобы прочитать некоторые из них.

Одна табличка описывала сшитый из зелёной шерстяной ткани американский костюм для верховой езды. На второй речь шла о чёрном шёлковом траурном платье из Австралии, с огромной юбкой и широкими рукавами. Оба относились к девятнадцатому веку и были приобретены для музея неким Ролло Силк-Хаттоном.

Помимо одежды в музее находились и другие экспонаты. В одной из небольших галерей была выставлена коллекция странных на вид музыкальных инструментов, в другой стояло множество часов. Ещё одну комнату почти целиком занимала громадная кровать с пологом. Кит в жизни не видела ничего подобного. На такой кровати могли бы спать сразу шесть человек, и собирать её должны были внутри комнаты, потому что в дверь она бы никак не прошла. Кит прочитала аннотацию, где утверждалось, что Мармадюк Силк-Хаттон установил эту кровать в «Лунном камне» в 1720 году.

Самым странным приобретением музея была коллекция тростей. Без преувеличения, их количество переваливало за несколько сотен. Ролло Силк-Хаттон, должно быть, очень ими интересовался. Их привозили из самых разных стран. Для них была выделена комната, в которой трости были укреплены на стенах, свисали с потолка или стояли в огромных корзинах, как цветы в вазах.

Кит заметила, что одна из корзин загораживала дверь. Может быть, эта дверь вела в комнату с цветочными обоями? Она осмотрелась, чтобы убедиться, что рядом никого нет, и подёргала за ручку. Заперто. Внезапно она почувствовала отвратительный запах гари и сразу же заметила кое-что ещё. На полу лежала невысокая стопка ткани кремового цвета.

Кит опустилась на корточки и развернула ткань. Это был старинный шарф, лёгкий как воздух, изящный, прозрачный, с рваными краями.

Кит будто бы узнала этот шарф. Разве не его она видела вчера вечером на девочке-манекене из комнаты в восточном стиле, куда она зашла?

Кит повернулась и вдруг замерла от ужаса. В дальнем конце комнаты, скрытый за очередной стойкой с разнообразными тростями, стоял вчерашний манекен. Тот самый, о котором она только что подумала. Вне всяких сомнений, это была вчерашняя девочка. Кит разглядела грустное лицо и платье дымчатого цвета. Но на манекене не было шарфа.

Никогда в жизни Кит не было так страшно.

Она стояла не двигаясь. Что же здесь происходит? Как костюм сюда перебрался? Единственным возможным объяснением было, что его перенёс Бард. Но для чего ему надо было прикладывать столько усилий и тащить манекен через весь музей? И зачем он его впихнул позади ведра с тростями?

В этот момент слабый звук нарушил тишину и одна из тростей покачнулась в корзине. Кит в страхе развернулась к выходу и со всех ног понеслась вон из комнаты, не сознавая того, что шарф остался крепко зажат в её руке.

Может быть, на сегодняшний день достаточно тайн и открытий?

Она пробежала через вестибюль и толкнула дверь, ведущую в жилые помещения. Кит так торопилась, что, лишь преодолев половину пути, осознала свою ошибку – лестница была винтовая. Раньше Кит по ней не поднималась. Должно быть, она пошла не туда. Кит оказалась перед дверью с табличкой «Склад костюмов».

Может быть, если пойти дальше наверх, то всё равно удастся попасть в дедову квартиру? Она продолжила путь. На лестнице едко пахло плесенью и старой сухой бумагой. Ступеньки круто поднимались вверх. Наконец, Кит добралась до большой мансарды. Просунув голову в люк, Кит оглядела помещение и забыла обо всём на свете.

Она могла ожидать чего угодно, но только не этого.

Мансарда была чем-то вроде швейной мастерской. По спине Кит бежали мурашки, пока она карабкалась по последним верхним ступенькам. Как долго она мечтала очутиться в подобном месте! Сколько всего интересного можно здесь сделать… В комнате имелось всё необходимое – рабочий шкаф с ножницами, сантиметрами, кистями, тканями и нитками. Здесь были невиданные ранее инструменты и большой прекрасный стол.

На столе стояла старая, пожелтевшая швейная машинка, а рядом с ней лежала подушечка для иголок, покрытая пылью, как пирожное глазурью.

Должно быть, именно здесь много лет назад её бабушка Катерина реставрировала костюмы. Кит выдвинула стул и уселась. Она начертила улыбающуюся рожицу на пыльном столе.

Может быть, её мама сидела здесь, на этом самом месте, и осваивала навыки шитья? Как будто в подтверждение этой догадки Кит увидела пинцет. Он лежал рядом со швейной машинкой и, как брат-близнец, был похож на пинцет из маминого швейного набора.

* * *

Чуть позже этим же утром Кит распаковала свои вещи. Она не знала, сколько времени ей предстоит провести в «Лунном камне», но не видела причины, почему бы всё это время ей не чувствовать себя как дома.

Она до предела выдвинула скрипучие ящики комода. В воздухе поплыл сильный запах старого дерева. Кит задалась вопросом, как давно этот комод открывали последний раз.

Найденный в галерее шарф по-прежнему был у неё. Кит не знала, что с ним делать, и сунула его в верхний ящик комода.

– Еда! – рявкнул голос снизу.

Кит вскочила и, чувствуя себя виноватой, поспешила вниз, на кухню, где её ждал дед.

Обедать вместе с ним было неловко. Похоже, у Барда имелся определённый лимит слов, которые он произносил в течение дня, и на сегодня этот лимит был исчерпан. Он брал куски сыра с блюда, укладывал их на хлеб и отправлял в рот, не удостаивая Кит даже взглядом. Любая тема, кажется, была неподобающей. Каждый раз, когда Кит попробовала завести светскую беседу, она непременно произносила какую-нибудь бестактность. Например, она спросила, много ли посетителей в «Лунном камне» сегодня.

– Глупостей не говори, – отрезал старик, и на этом весь разговор закончился.

За ужином Кит сделала новую попытку. Понемногу откусывая от бутерброда с кабачковой икрой, она всё же задала несколько вопросов. Ответы Барда по-прежнему были краткими и не располагали к дальнейшему общению, но Кит настаивала, и, наконец, ей удалось разузнать кое-какие факты о «Лунном камне».

Оказалось, что, хотя музей был открыт ежедневно, посетители сюда почти не приходили. Большую часть времени Бард бесцельно слонялся около входа, дожидаясь, не появится ли кто-нибудь. По мнению Кит, это было ужасно.

– Эм… мне понравилась комната, та, где трости, – сказала она осторожно. – Ты туда тоже ставишь манекены?

– Конечно нет, – ответил Бард.

– И никогда не ставил?

Не считая нужным отвечать, старик раздражённо хлебнул чаю.

– За ним есть ещё одна галерея? – продолжала Кит.

– Что? Нет! – оборвал Бард.

– Ага, – сказала Кит. – Тогда куда ведёт дверь, которая там есть?

– Никуда. Там чулан со швабрами, и всё.

Кит сдалась. Помыв посуду, она объявила, что ляжет спать пораньше.

– Не трать зря горячую воду в ванной, – сказал Бард. Кит решила, что это надо воспринимать как пожелание доброй ночи.

* * *

События вчерашней ночи сильно напугали Кит. Укладываясь в постель, она беспокойно озиралась. Ей даже захотелось оставить свет включенным, но Бард мог не одобрить этого. Так что она ограничилась тем, что пододвинула лампу поближе, чтобы до неё можно было дотянуться прямо с кровати.

Она забралась под одеяло и лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к каждому новому звуку.

Ничего не происходило, одна за другой текли минуты. Несмотря на все свои опасения, Кит потихоньку засыпала, пока, наконец, не погрузилась в сон.

Всё произошло точно так же, как в прошлый раз. Неожиданно Кит проснулась с колотящимся сердцем, чувствуя, что в комнате кто-то есть.

– Кто здесь?

Тишина. Неподвижность.

Внизу прогрохотал бой часов. Кит посчитала число ударов. Двенадцать. Полночь.

Вспомнив про лампу, она протянула дрожащую руку к выключателю.

Бамс! Включился свет.

Кит быстро оглядела комнату. Может быть, комната стала другой? Однако ничего нового Кит не обнаружила. Она подтянула одеяло повыше, закутавшись по самую шею. Ей было холодно и хотелось согреться.

Время шло. Она перебирала в памяти события минувшего дня. Она подумала о костюмах, которые видела в музее. О красновато-буром шлейфе, на который наступил Финн Скаддер. О костюме для верховой езды и о траурном платье девятнадцатого века, о девушке с грустным лицом в платье дымчатого цвета, загнанной в угол позади стойки с тростями. Как она туда попала?

Боковым зрением Кит увидела, как шторы затрепетали. В ту же минуту она села, выпрямившись, сердце её подпрыгнуло. Ей показалось, или за шторами действительно кто-то стоит? Был только один способ это выяснить. Она вылезла из-под одеял и на цыпочках пересекла комнату. На полпути Кит остановилась – ей потребовалось время, чтобы набраться смелости. Наконец, она решилась: схватила штору, отдернула её… И тут же зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Глава шестая

За шторой, прижавшись к стеклу, стояла де- вочка в платье дымчатого цвета. Это был уже не безжизненный манекен. Девочка дрожала так же, как и Кит. Не сказав ни слова, она подхватила рукой нижнюю юбку, выскочила из комнаты и побежала вниз по лестнице.

У Кит перехватило дыхание. Казалось, что её стукнули по голове чем-то тяжёлым. На слабых ногах она подошла к двери и прислушалась, но не услышала ничего, кроме тиканья часов и слабого рокота из соседней комнаты, храпа её дедушки.

Что делать? Разбудить Барда и рассказать ему? Это было бы неразумно. По-прежнему дрожа и задыхаясь, Кит подошла к комоду и выдвинула верхний ящик. Никогда в жизни ей не было так страшно, но она должна была выяснить, что же здесь происходит. Кит взяла кремовый платок и вышла из комнаты.

Девочка кралась по коридору, осторожно ступая по старому дощатому полу. Добравшись до двери, ведущей из жилых комнат в галереи музея, она проскользнула в основное здание.

Теперь Кит немного успокоилась. В темноте она была по-прежнему одна. Не было слышно даже успокаивающего сопения дедушки за стеной. Лунный свет пробивался через старинные окна, и теперь Кит могла видеть всё вокруг. Осторожно спускаясь по лестнице в музей, она заметила, что что-то изменилось. Из-под двери, ведущей в галереи, был виден свет.

Она открыла дверь и оказалась на балконе над большим залом. Кит тут же остановилась как вкопанная, потому что прямо перед ней стояла девочка в платье дымчатого цвета. Она стояла спиной к Кит и смотрела вниз, в зал.

Кит не двигалась, девочка тоже. Она, очевидно, не подозревала, что рядом кто-то есть. Но вдруг она что-то почувствовала и обернулась. Кит и девочка в дымчатом платье оказались лицом к лицу.

Девочка казалась перепуганной до смерти, поэтому Кит пришлось действовать быстро. Она вытянула руки с шарфом вперёд, при этом шарф развернулся. Кит держала его перед собой как искупительную жертву, как мирное предложение.

Медленно, шаг за шагом, Кит подходила ближе, пока они не оказались на расстоянии вытянутой руки. Шарф трепетал между ними в воздухе и, наконец, одним быстрым движением девочка потянулась и схватила его.

Девочка тут же набросила шарф на плечи и умело спрятала концы за лиф платья. Некоторое время она смотрела на Кит подозрительно, но затем случилось нечто восхитительное. Она улыбнулась, и её взгляд потеплел. Кит улыбнулась в ответ, и девочка поманила её за собой, приглашая встать рядом. Кит подошла, и они посмотрели вниз.

Ощущение было такое, как если бы пол внезапно закачался. Кит ухватилась за перила. Она была удивлена и поражена, потому что зал не был пустым, каким ему и полагалось быть. Сотни фигур в исторических костюмах расхаживали внизу. Манекены из музея ожили!

Они прогуливались рука об руку друг с другом, разговаривали, кланялись и кокетничали. Это могло бы быть первой сценой какой-нибудь пьесы. Кит не удивилась бы, если бы фигуры внезапно запели или затанцевали.

Пестрота нарядов была невероятной: разные цвета, формы, времена и культуры. Здесь были манекены в костюмах со всего мира. Они собирались в группы, и взгляд Кит перебегал от одной к другой. Слева она увидела женщину в национальном индейском костюме, увлечённую разговором с леди в платье с белыми и голубыми полосками. Справа два джентльмена в старинных накидках прогуливались бок о бок с мужчиной, который выглядел как иннуит, коренной житель Северной Америки. Между тем в середине комнаты находилась особенно чудная компания, состоящая из священника в церковном облачении, женщины в потрясающем красно-золотом сари, африканского воина и балерины в пачке. Балерина даже тянула носочек и пыталась балансировать на одной ножке.

В этот момент появилась фигура в рыцарских доспехах, она с грохотом прошла через всю залу. Толпа расступилась, чтобы дать ей пройти. Кит показалось, что среди всего этого разнообразия не хватало лишь одного – детей. Кит посмотрела в сторону девушки, может быть, поэтому она была такая печальная.

Кит удивилась тому, что лишь немногие костюмы она видела раньше. То тут, то там она отмечала персонажей, которых уже встречала в музее, но большинство были для неё абсолютно новыми. Кит хотела бы узнать, откуда они все появились. Затем она заметила, что костюмы были в очень плохом состоянии, и сердце её дрогнуло. Она видела дыры, пятна, прорези, грязь. С каждым экспонатом что-то было не так.

И ещё кое-что привлекло внимание Кит. Нельзя было сказать, чтобы в толпе царили дружба и гармония. Некоторые фигуры бросали на других злобные взгляды. Группы общались между собой и не принимали к себе посторонних. Мужчина в широком халате с изображением китайского дракона и женщина, одетая в кислотно-жёлтый наряд, казалось, никому не нравились. Будто в ответ, они тоже не испытывали к присутствующим дружеских чувств.

Все попятились, когда в зале появилась женщина в объёмных гимнастических шароварах до колен, катившая перед собой велосипед. Казалось, толпа увидела в ней что-то непристойное.

Кит смотрела вниз, и иногда до неё долетали обрывки разговоров. Если бы можно было услышать получше! Кит посмотрела на даму в красно-коричневом платье со шлейфом, который испортил Финн Скаддер. Она разговаривала с мужчиной в военной форме. Выглядело это так, будто она ему жаловалась. Кит наклонилась вперёд, желая услышать разговор.

– Не могу вам передать, как я расстроена. Мой шлейф не удастся отремонтировать. Теперь меня отправят на склад, запомните мои слова.

Она двинулась дальше, и порванное кружево волочилось за ней. А к балкону приблизилась другая пара: женщина в русском костюме и дама в чёрном траурном платье, которое Кит видела днём. Слова, долетавшие до балкона, были вырваны из контекста.

– Поисковая партия для крошки Минны… Обеих я слышала, и леди Энн Фижм, и Кико Кай… нельзя сдаваться?

Что это, слёзы? Похоже на то. Внизу дама в траурном платье держала в руке крошечный носовой платок. Она промокнула им глаза и зашмыгала носом.

– Он так меня пугает, – всхлипнула дама. – Капитан Джон намедни махал своими длинными рукавами прямо мне в лицо как ненормальный.

Эти слова ещё звучали в ушах Кит, когда она оглянулась, почувствовав, что возле неё что-то происходит. Девочка в платье дымчатого цвета в страхе отшатнулась назад. Её глаза впились во что-то, что тоже находилось на балконе. Кит обернулась посмотреть и подпрыгнула от изумления. Недалеко от них, прячась в тени, стояла ещё одна фигура. Это был человек в длинном белом одеянии, тот самый, которого она видела в первую ночь в «Лунном камне». Он размахивал своими длинными рукавами из стороны в сторону и смотрел прямо на неё. Кит сразу поняла, что это был тот самый капитан Джон, на поведение которого жаловалась дама в чёрном платье.

– Эй! – взвизгнул он, неожиданно направляя на неё свой длинный свисающий рукав. – Это ты заперла дверь в портретную галерею?

Кит сделала шаг назад, её сердце снова быстро заколотилось.

– Как посмели вы с Финеллой проделывать со мной такие вещи? Устраиваете вместе заговоры, да? Думали, это будет смешно?

Кит с сомнением покачала головой:

– М-м-м… Я не понимаю, о чём вы.

– Чепуха!

Кит посмотрела на девочку – та выглядела совсем испуганной, так что Кит пришлось отвечать самой:

– Мне кажется, сэр, что вы заблуждаетесь. Мы никаких совместных заговоров не устраивали, мы только что встретились. Я даже не знала её имени, пока вы его не назвали.

– Ха! – закричал капитан Джон, подходя ещё ближе, так что Кит и Финелла отступили на шаг. – Ты что, думаешь, я в это поверю? Отопри дверь сейчас же, СЕЙЧАС ЖЕ, ТЫ СЛЫШИШЬ?

Кит в панике посмотрела на Финеллу. Несомненно, теперь была её очередь что-нибудь сказать. В конце концов, она должна была больше, чем Кит, знать об этом сумасшедшем капитане. Но девочка молчала, и всё, что они могли сделать, – это продолжать пятиться. Скоро они отступили до галереи с часами, затем прошли комнату с музыкальными инструментами, а капитан Джон всё шёл за ними и с каждой секундой распалялся всё больше.

Наконец они вступили в галерею, где были выставлены трости. Кит внезапно поняла, что дальше идти некуда, дальше тупик.

– ВОТ И ВСЁ! – взревел капитан Джон, и от ужаса Кит чуть не упала в обморок. Финелла выглядела так, будто была готова умереть. Мужчина яростно размахивал рукавами в направлении запертой двери.

Ну почему же он так хотел туда попасть? Бард говорил, что там ничего не было, кроме хозяйственного чулана.

Финелла отодвинула ведро с тростями в сторону, и они обе прислонились к двери. Девочки были в ловушке. Что же оставалось делать? Капитан подходил всё ближе, и, повинуясь импульсу, Кит выхватила трость из ближайшей корзины и угрожающе замахала.

– Ты! – закричала она в отчаянии. – Я не знаю, в чём твои проблемы, но мы не запирали этой двери!

В один миг мужчина остановился. Его рукава перестали болтаться и спокойно повисли, лицо тоже изменилось. Весь его гнев испарился. Он с неожиданным интересом смотрел на трость у Кит в руках.

– А-а-а, в самом деле, – сказал он. Его голос звучал на удивление благодушно. – Моя тросточка из ротанга. Я её куда-то задевал. Как любезно с вашей стороны вернуть её.

Полностью сбитая с толку, Кит позволила мужчине забрать трость. Он внимательно её осмотрел.

– Но это не моя.

– Э-э-э… нет? – сказала Кит.

– Нет, у моей был серебряный набалдашник.

Он отдал тросточку Кит.

– Хорошо, – сказала Кит. Тут её осенило. – Смотрите, здесь есть самые разные трости. Есть из чего выбрать. Почему бы вам не взять одну на время, пока не найдется ваша?

Кажется, идея капитану понравилась. Вскоре он копался в корзинах, вытягивая трости одну за другой и примеряя их.

– Что скажешь об этой? Не так плоха, а? Может, чуток тяжеловата? Я хочу, чтобы ею можно было помахивать при ходьбе.

Капитан настолько увлёкся своим занятием, что не заметил, как Кит и Финелла удалились на цыпочках.

Они уже почти вышли из галереи, когда он разгадал их план. Его былое неистовство возвратилось в полной мере. Он немедленно пустился в погоню:

– Стоять! Вернитесь, куклы!

Но к этому моменту они были уже далеко. Финелла схватила Кит за руку, и обе мчались со всех ног. Обернувшись, Кит увидела, что капитан их преследует. К счастью, он держал в руках несколько тростей, и они мешали ему бежать, что давало им преимущество.

Девочки пробежали через галереи, пронеслись по балкону, окружавшему холл, и по коридору, ведущему в жилые помещения. Не заботясь о возможном шуме, Кит взлетела по лестнице к своей спальне и распахнула дверь. Обернувшись, она увидела, что Финелла исчезла.

Кит остановилась в дверях, вглядываясь в темноту и прислушиваясь. Стояла полнейшая тишина.

Всё так же тяжело дыша, Кит закрыла дверь изнутри, прислонилась к ней спиной и сползла на пол, крепко прижимая трость к груди.

Глава седьмая

Кит проснулась поздно. За окном было светло. Она замёрзла, а всё её тело затекло.

Девочка осторожно села. Казалось, каждая клеточка её тела болела. Оглядевшись, увидела валявшуюся трость. Почему она заснула на полу?

Теперь Кит проснулась окончательно, и на неё нахлынули воспоминания о произошедшем: все эти музейные манекены в костюмах, живые и движущиеся; бегство от ненормального с болтающимися рукавами; Финелла, схватившая её за руку и мчавшаяся с ней вместе по галереям.

Вопросы роились в её голове. Что случилось потом, что происходит сейчас? Вернулось ли всё на свои места?

Мысли Кит постоянно возвращались к Финелле. Она помнила, что девочка была удивительно молчаливой, и не могла не заметить грусти в её глазах. Но всё же один раз Финелла улыбнулась. В тот момент она выглядела почти счастливой.

Кит была обеспокоена вчерашним исчезновением Финеллы. Куда же она могла уйти? Она всем сердцем желала, чтобы новой знакомой удалось избежать встречи с этим сумасшедшим капитаном. Внезапно Кит представила себе, как тот волочит Финеллу за руки к таинственной запертой двери, требуя немедленно её открыть. Почему капитану необходимо было попасть в чулан, где хранились швабры? Разве что там было что-то другое, а историю про швабры Бард придумал?

Тут Кит осенило. Она встала и направилась к кровати. Над ней висела схема музея, которую когда-то нарисовала её мама. Чтобы было удобнее смотреть, Кит залезла на кровать и поставила коленки на подушку.

Карта была очень красивой. Кит моментально по ней сориентировалась. Мама отметила на ней каждый камин, каждую дверь или окно, а у всех галерей были подписаны названия. Может, мама сама придумала эти названия? Одна галерея называлась «будуар» – должно быть, это была комната с кроватью с пологом. «Винтики», очевидно, относились к галерее с часами. Дальше был нарисован «музыкальный салон», за которым следовала выставка тростей, которая на карте называлась «коллекционной комнатой».

Кит поставила палец на интересующую её точку на карте. Бард говорил, что здесь находится чулан. Согласно карте, это был вовсе не он. За закрытой дверью были ещё две комнаты – «портретная галерея» и «летняя комната».

Через секунду Кит ворвалась в кухню.

– Бард, – спросила Кит, показывая ему карту в рамке, – почему ты сказал, что за запертой дверью в комнате с тростями находится чулан? Это же не так! Там ещё два выставочных зала. Они отмечены на маминой карте, вот.

Старик что-то мыл в раковине, стоя к ней спиной. Не оглядываясь, он буркнул: «Ты о чём?»

– На маминой карте нарисованы ещё две галереи за вот этой запертой дверью. Почему ты сказал мне, что там чулан?

– Я так сказал? Э-э-э… Наверное, думал о чём-то другом, отвлёкся… – ответил Бард, продолжая свои манипуляции.

Кит подумала, что звучало это неубедительно. Она ни на мгновение не поверила деду.

– Почему те галереи заперты? Можно мне их посмотреть?

– Нет, – отрезал Бард, ещё ниже наклоняясь над раковиной.

– Но я же ненадолго… Я только взглянуть хочу, нет ли там чего-нибудь такого… интересного.

Кит думала о капитане.

– Я сказал «нет»! – рявкнул Бард, со всей силы стукнув кулаками по маленькой полочке сбоку от раковины.

Кит немедленно замолчала. Но осознать свою вину она не успела, потому что в этот момент Бард обернулся.

– Ого! – воскликнула Кит от неожиданности. – Ты выглядишь… совершенно по-другому. Ты что, куда-то собрался?

Старик был при параде – надел пиджак, повязал галстук. Было заметно, что он только что старался отчистить грязь со своих старых башмаков.

– Эксли, – коротко ответил Бард. – У меня там есть кое-какое дело.

– Ага.

– Ты останешься здесь одна на пару часов. Можешь присмотреть за музеем.

– Я не могу этого сделать, – запротестовала Кит. – Нет, не оставляй меня здесь одну. Что, если… если что-нибудь случится?

– Ты что, думаешь, сюда заявится автобус с туристами, или что-то такое? – ехидно спросил Бард. – Не суетись. Никто сюда не ходит, тем более в дождь.

Но Кит беспокоилась не из-за возможных туристов.

– Мне недавно позвонили из совета, – объяснил старик, усаживаясь в кресло и натягивая ботинки. – Кто-то написал жалобу на музей. Угадай с трёх раз кто.

– Финн Скаддер, – выдохнула Кит.

– Мне предложили приехать поговорить. Очевидно, они хотят побеседовать лично, что бы это ни означало.

То, как прозвучали эти слова, Кит очень не понравилось. С болью в сердце она наблюдала, как старик поднимался с кресла.

– Ну, я подумал, что для такого случая я лучше приведу себя в порядок. Как я выгляжу?

Кит моргнула. Рубашка Барда была мятая и грязная, пиджак старый и потрёпанный, а нелепый галстук не подходил ни к одному, ни к другому. Кит сразу же подумала о рядах хрустящих выглаженных рубашек и парадных костюмов в гардеробе своего отца, и у неё комок подкатил к горлу.

– Ты выглядишь… по-настоящему шикарно, – сказала Кит.

Бард фыркнул.

– Не умеешь врать, да? Вот что я тебе скажу. Я повешу табличку «закрыто», пока меня нет. Это тебя успокоит.

Она была тронута таким вниманием, хотя и запертая входная дверь никоим образом не помогала ей чувствовать себя в безопасности.

* * *

Дедушка уехал. Кит стояла на кухне, прислушиваясь к доносящимся снаружи звукам. Кроме тиканья часов в музее была полная тишина. Кит неожиданно сделала то, чего делать не собиралась: она вышла в коридор, ведущий в музей, и пошла в выставочные залы.

От волнения Кит постоянно озиралась, чтобы посмотреть, нет ли кого-нибудь сзади.

Первая фигура, которую она увидела, была женщина в траурном платье. Та самая, которая плакала прошлой ночью. Крошечный носовой платок по-прежнему был в её руке, но теперь сжимавшие его пальцы стали безжизненными и холодными. Теперь это было всего лишь выцветшее платье и старый растрескавшийся манекен.

Кит отвернулась и пошла дальше. Она проходила комнату за комнатой, рассматривая выставленные костюмы. Но ни в одном из них не было и искры жизни. Кит пыталась махать им, звать их, но ничего не происходило. И чем больше Кит смотрела, тем больше она удивлялась их столь незначительному количеству. Где же были все остальные костюмы, которые она видела вчера ночью? Девушка с велосипедом, иннуит, балерина – где они? Ведь прошлой ночью их было так много!

Не только это беспокоило Кит. Она нигде не могла найти Финеллу. В «коллекционной комнате» не было никаких следов. Её не было и внизу, за ширмой в восточной комнате, где Кит впервые её увидела.

* * *

Бард вернулся часа через три. Услышав звуки приближающегося автомобиля, Кит вздохнула с облегчением и побежала вниз.

В ярости Бард вошёл в музей. Бросив две тяжёлые хозяйственные сумки на пол, он скрылся в библиотеке.

Обеспокоенная, Кит последовала за ним.

Зайдя в библиотеку, она сразу его увидела: Бард ещё раз изучал урон, нанесённый Финном Скаддером платью со шлейфом.

– Вот негодяй, – пробормотал Бард, глядя на порванный шлейф.

Стало ясно, что встреча прошла неудачно.

– Это Финн Скаддер написал жалобу, да? – осторожно спросила Кит.

Бард подошёл к шкафу и достал оттуда грязную запылённую простыню.

– Совет заявил, что они не имеют права разглашать имени, но, конечно, это он.

– Что случилось? – спросила Кит.

– Будет формальное расследование.

– Что это значит?

– Судя по всему, они собираются обсудить, как действовать, и затем сообщат решение. Но, я полагаю, они хотят приехать и всё тут осмотреть.

– И тогда?

Бард пожал плечами и сунул ей пыльную простыню.

– Разверни, пожалуйста. Вот и для тебя нашёлся случай сделать что-то полезное.

– Что ты делаешь?

– Надо убрать этот старый турнюр с глаз долой, вот что.

– Зачем?

– Посмотри, что с ней случилось. Нельзя оставлять старушку здесь в таком виде. Расстели эту пыльную тряпку рядом, и мы перетащим её на склад.

Кит молча повиновалась. Всё то время, что она помогала Барду тащить костюм из галереи в зал, она не переставала думать, что дама со шлейфом сказала бы о таком грубом обращении.

Дальше пришлось волочить манекен вверх по лестнице, и это было ещё хуже.

– Извините, – в десятый раз сказала Кит манекену, который неуклюже стукался о ступеньки.

– С кем это ты разговариваешь? – пропыхтел Бард. – Выглядит так, будто ты извиняешься перед дурацким манекеном.

Кит быстро поменяла тему разговора.

– Куда мы идём?

Бард ткнул пальцем в винтовую лестницу, которая вела в швейную мастерскую. Кит подумала, что он шутит. Потом она вспомнила про дверь с надписью «Склад костюмов», мимо которой она вчера проходила, и поняла, что он говорил серьёзно.

Винтовая лестница была слишком узкой, и широкий турнюр постоянно застревал. Наконец они дотащили костюм до склада. Бард толчком открыл дверь и втащил манекен внутрь.

Кит замерла на пороге. Помещение было буквально переполнено манекенами в исторических костюмах. Они стояли один на другом, и их хрупкие одежды из шёлка и атласа были измяты. Это был не просто склад, это было кладбище.

По крайней мере, одной тайной стало меньше. Теперь Кит знала, где находились все костюмы, которых не было в залах.

– Ого, – сказала она, показывая на платье, которого раньше не встречала, – это взаправдашнее?

– А, это… это старая мантуя, – сказал Бард. – Её носили при европейских дворах в восемнадцатом веке, чтобы хвалиться тонким материалом.

Костюм был из шёлка цвета слоновой кости. Хотя он был очень грязным, всё-таки был виден вышитый цветочный узор. Больше всего Кит поразил размер костюма. Юбка была такой длинной, что, казалось, под ней можно было спрятать обеденный стол. Кит даже не могла себе представить, как Бард притащил её сюда.

Кит повернулась к деду и некоторое время смотрела, как тот пытается запихнуть турнюр в небольшое пространство между другими костюмами. Он в очередной раз развернул манекен. Раздался ужасный треск рвущейся ткани.

– Бард, подожди, – в отчаянии сказала Кит. – Ты совсем его испортишь. Должен же быть какой-то другой выход. Почему мы не можем попытаться починить её или что-то такое?

– Починить? – ответил Бард. – Не дури. Даже если бы мы умели шить, тут не многое можно сделать. Чтобы отремонтировать старую ткань, как эта, нужен специалист. Чтобы этому научиться, требуются годы и годы.

– Да?

– Моя жена Катерина была большим экспертом, и она научила Эмми.

– Мама чинила костюмы? – для Кит это было откровением.

– Она словно родилась с иголкой в руках, – сказал Бард. – Катерина всегда говорила, что, наверное, феи научили её дочь шить. Она умела всё. Когда Катерина умерла, Эмми стала работать в музее вместо неё. Она была совсем юная, и любила костюмы, как будто это были люди. Потом она всё бросила и вышла замуж за твоего отца. Истинное безрассудство, взять и бросить всё просто так.

Кит молча согласилась.

– Ну, а с тех пор, как она уехала, заниматься костюмами стало некому. Совет и слышать об этом не хотел, поэтому, когда платья начали рассыпаться на куски, мне оставалось только прятать их с глаз долой, на этом складе. А я что? Я даже нитку в иголку вдеть не могу.

Слова Барда были полны боли. Кит не знала, что сказать. Она начинала понимать, с чем столкнулся старик. Он был брошен здесь один, без малейшей поддержки и помощи от местных властей. Неудивительно, что костюмы пришли в такое состояние. Если бы только она могла научиться их ремонтировать, как это делали её мама и бабушка. Но кто здесь в «Лунном камне» мог теперь её обучить?

Глава восьмая

– Я бы не отказался от добавки, – сказал Бард, подбирая последние капли соуса болоньезе на кусочек хлеба и отправляя его в рот.

В первый же день в «Лунном камне» Кит предложила приготовить обед, и, к удивлению, Бард привёз из Эксли все необходимые ингредиенты для спагетти болоньезе.

– С пастой он ещё лучше, – сказала Кит.

Бард привёз всё нужное, но забыл купить макароны.

– Ну и что же, можно обмакнуть туда кусочек хлеба для разнообразия.

Кит не понимала, шутит он или говорит серьёзно. Но, по крайней мере, еда подняла ему настроение. Он вышел из-за стола.

– Но ты же сразу не пойдёшь спать? – спросила Кит, хватая деда за руку.

Она всё больше и больше нервничала по мере того, как приближалась ночь.

– Посуду только вымою, и всё. А что ты так задёргалась?

– Вовсе нет, – ответила Кит. – Я только подумала… Знаешь ли ты о… То есть тебя по ночам здесь когда-нибудь что-то беспокоило?

– Что?

– Ну, знаешь, шум или что-то подобное.

Бард отставил кастрюлю в сторону:

– Ты что, спрашиваешь меня, не водятся ли в «Лунном камне» привидения?

– Не совсем привидения, – сказала Кит и на этом замолчала.

Она понятия не имела, как объяснить Барду то, что она на самом деле имела в виду.

– Может быть, мою маму, когда она была маленькая, беспокоили привидения?

Бард фыркнул.

– Уж точно не её. Она никогда не сомневалась, прогуляться ей по музею в ночную пору или нет. Никогда не мог отправить её в постель.

– Правда?

– Теперь послушай меня, Кит. Я прожил здесь десятки лет, и я никогда не слышал ничего, что заставило бы меня предположить существование привидений в «Лунном камне».

– Это хорошо, – ответила Кит, – вероятно, мне всё это померещилось.

– Конечно. Но имей в виду, – добавил Бард беспомощно, – ты вряд ли найдёшь ещё кого-нибудь, кто спит так же крепко, как я. В комнате можно взорвать бомбу, а я всё равно не проснусь.

Они покончили с мытьём посуды, и Кит не оставалось ничего другого, кроме как идти спать.

Она почистила зубы и надела пижаму, однако сомневалась, что ей удастся заснуть. В голове непрерывно крутились мысли о костюмах. Оживут ли они опять?

Время неумолимо приближалось к полуночи.

Кит попыталась убедить себя в том, что ей совсем не хочется приходить в музей в ночную пору. Даже думать об этом было безумием. Сумасшедший капитан, наверное, опять выйдет на свободу. Но затем она вспомнила о Финелле. Что, если с ней действительно что-то случилось? Неужели Кит такая трусиха, что не решится узнать, всё ли в порядке?

Наконец, часы внизу пробили полночь, и Кит вылезла из-под одеяла.

* * *

Посмотрев на дверь у подножия лестницы, Кит увидела просачивающуюся из-под неё полоску. Значит, внизу в большом зале свет снова был включён. В этот раз Кит проявила большую осторожность, пробираясь на балкон. Первым делом она поспешила убедиться, что путь к отступлению открыт. К счастью, нигде не было видно капитана Джона. Но Финеллы тоже не было видно, и Кит волновалась, куда же она пропала.

Уже в дверях девочка обратила внимание на волнение и суматоху внизу. Голоса доносились до Кит и сливались в общий рокот. Неожиданно высокий голос перекрыл общий шум.

– Дамы и господа из восемнадцатого века, пожалуйста, соберитесь вон там, прошу вас. Беатриса Блай, почему вы стоите посередине и не знаете, куда идти? Пора бы уже запомнить, к какому веку вы принадлежите.

На корточках Кит подползла к перилам и посмотрела вниз. В большом зале собралось ещё больше костюмов, но в этот раз они не разгуливали свободно и легко, общаясь друг с другом. Казалось, намечается какое-то мероприятие. Все манекены постепенно выстраивались у стен, оставляя середину пустой. Большинство уже добрались до назначенных им мест, кроме одной дамы в платье с завышенной талией, которая, казалось, не знала, куда ей идти.

– Беатриса, ради бога, придите в себя, – сказал аристократический голос.

Кит увидела, что это кричала дама в том самом костюме, который так заинтересовал Кит на складе.

– Я не хочу ещё раз этим заниматься. Сколько раз я должна говорить вам, Беатриса, что ткань вашего платья соткана в восемнадцатом веке, поэтому вы должны быть с нами.

С этими словами дама схватила Беатрису за руку и изо всех сил потянула её на свою сторону комнаты.

Эту попытку расстроила женщина в японском кимоно, которую Кит видела раньше в комнате в восточном стиле. Женщина выскользнула из толпы, схватила Беатрису за другую руку и потянула к себе.

– Всё так, всё так, леди Энн Фижм, – произнесла она глубоким шёлковым голосом, который сильно отличался от резкого тембра её оппонента, – но платье её было сшито в начале девятнадцатого века, а это значит, что она с нами.

– Не могу согласиться с вами, Кико Кай. Неотъемлемая часть костюма, определяющая его подлинность, – это ткань, из которой он сшит. Мы всегда считали Беатрису своей, и она останется с нами.

– Я думаю, что наша милая Беатриса чувствует себя как дома именно среди костюмов девятнадцатого столетия, вы не заметили? Может быть, мы позволим ей самой решить?

Казалось, Беатриса была в панике от перспективы сделать самостоятельный выбор между двумя столь грозными соперниками. Но решать ей не пришлось. Леди Энн решила уступить этот поединок, чтобы выиграть другой.

– Ладно, раз Беатриса идёт к вам, тогда восемнадцатый век будет первый выбирать, в какой части музея мы устраиваем поиск.

Кико наклонила голову. У неё была странная манера двигаться – медленно, подчёркивая каждый жест. Казалось, она решила для себя: пусть каждое движение будет достойным.

– Мы берём себе верх, – тотчас объявила леди Энн.

– Но именно там вы были в прошлый раз, и, если мне не изменяет память, вам ничего не удалось найти.

– Точно так же, как девятнадцатый век ничего не нашёл там в позапрошлый раз, – бросила леди Энн.

Кико сделала паузу, чтобы обдумать свой следующий ход.

– Если вы пообещаете мне, леди Энн, что капитан Джон не будет беспокоить нас сегодня ночью, я с радостью соглашусь на любой вариант.

Леди Энн поджала губы.

– Я не понимаю, о чём вы. Капитан Джон абсолютно безопасен. Он очень переживает за своё поведение прошлой ночью.

– Этот человек уже стал для нас камнем на шее. Какое безобразие! Только вчера ночью он швырнул связку тростей в Клаудию. Её пришлось долго успокаивать.

– Ну, Клаудия Клак просто нюня, – ответила леди Энн. – Она счастлива, когда ей удаётся найти весомую причину поплакать.

Кит с любопытством оглядела зал – ей хотелось узнать, как другие костюмы реагируют на этот спор. Но он их особо не интересовал. Кит подумала, что здесь уже привыкли к такого рода пререканиям.

На стороне девятнадцатого века костюм балерины занимался классическим танцем и оттачивал плие. Вместо балетного станка он держался за джентльмена в накидке. Девушка в огромных гимнастических шароварах бездумно нажимала и нажимала на звонок своего велосипеда.

Тем временем на стороне восемнадцатого века джентльмен в изысканном зеленовато-голубом костюме играл в карты с мужчиной в халате с вышитым на нём китайским драконом. Кит показалось, что позади них мелькнула фигура в платье благородного серого цвета. Была ли это Финелла или кто-то другой?

Кит ещё глубже втиснулась между опорами перил. Ей хотелось всё увидеть.

– Ну-ка, – сказал один из костюмов, – кто это там наверху?

Это произнёс джентльмен, который играл в карты. Его слова прозвучали так отчётливо и громко, что Кит на балконе оцепенела. Он что, говорил о ней?

– Прошу прощения, сэр Джаспер? – Леди Энн неодобрительно посмотрела на него, возмущённая тем, что её посмели прервать.

– Вон там, на галерее, какой-то мальчик за нами наблюдает.

Леди Энн развернулась, чтобы посмотреть в указанном направлении. В тот же момент все остальные костюмы последовали её примеру.

– Боже праведный, сэр Джаспер Стокинз прав, – сказала леди Энн.

Она сверлила Кит взглядом.

– Эй ты, там! Что это значит? Как ты смеешь следить за нами таким образом? Спускайся вниз и объясни!

Кит медленно поднялась с пола. Её ноги дрожали так сильно, что пришлось ухватиться за перила, чтобы не упасть. Злые глаза неотступно следили за ней. Кит хотела было убежать, но в этот момент среди толпы костюмов она увидела Финеллу. Девушка подняла руку и слегка помахала ей.

Слегка ободрённая, Кит начала ужасный спуск по лестнице. Она чувствовала, что ни одно её движение не остаётся незамеченным. Глаза неотрывно наблюдали за ней, и от этого она ощущала себя ещё более неуклюжей. Когда она спустилась вниз, толпа немедленно разошлась по сторонам. Кит стояла в пустом пространстве, и перед ней были леди Энн Фижм и Кико Кай. Вблизи они казались ещё более грозными, чем на расстоянии. Надменного выражения лица одной в сочетании с презрительным взглядом второй было более чем достаточно, чтобы задрожать в их присутствии.

– Ничего себе, – пробормотал сэр Джаспер, который стоял как раз позади женщин. – Только посмотрите на эти полосатые панталоны, которые он носит. Никогда не видел ничего подобного. Ты откуда пришёл, мальчик?

– На самом деле я девочка, – сказала Кит.

– Девочка? Боже мой! – воскликнула леди Энн. – Кто заставил тебя так обрезать волосы? Ты болела? Из какого ты века?

Кит нервно поискала взглядом Финеллу. Ей показалось, что идея спуститься вниз была не такой уж хорошей.

– Из… из двадцать первого.

Все фигуры в комнате на мгновение затаили дыхание, словно услышав какую-то ужасную новость. Мгновение спустя они вернулись к своим прежним разговорам.

Тут Кит почувствовала, что кто-то дотронулся до её руки. С облегчением она увидела, что это Финелла.

– Ну, если так, – заявила леди Энн Фижм, – тебе лучше присоединиться к поисковой группе Кико Кай.

– Почему к моей? – с негодованием возвысила голос Кико.

– Очевидно потому, что этот ребёнок по возрасту ближе к тебе.

– А, да, конечно! Тогда, я уверена, вы будете не против принять Жиля Кланкера в свою партию.

– Жиль Кланкер носит доспехи шестнадцатого века, а не исторический костюм, – парировала леди Энн. – В любом случае ему с нами неинтересно.

Они чуть было снова не вступили в длинный и бессмысленный спор. К счастью, сэр Джаспер вышел с новым предложением.

– Я не прочь взять шефство над мальчиком. Он может пойти со мной и Финеллой.

Нехотя, но леди Энн согласилась. Через минуту Кит оказалась в толпе манекенов в костюмах восемнадцатого века, которые поднимались по лестнице. С одной стороны она была зажата Финеллой, с другой – сэром Джаспером Стокинзом. Кит ничего не знала о том, что ей предстоит делать. Всё, что было известно, – организована поисковая партия, и она принимает в ней участие.

– За кем мы охотимся? – прошептала Кит Финелле.

Та внезапно очень сильно занервничала, но не сказала ни слова.

– Мы ищем Минну, – ответил вместо неё сэр Джаспер, – наша милая девочка – большая любительница играть в прятки.

– Вы хотите сказать, что это ребёнок? – спросила Кит. – И как давно она исчезла?

– Кто знает. – Сэр Джаспер сделал неопределённый жест. – Какое-то время назад, я бы сказал.

Они поднялись наверх.

– Начнём с западного крыла, ладно? – предложил сэр Джаспер. – Хотелось бы держаться подальше от туалетов. Между нами, в туалете я запер капитана Джона, чтобы он не путался под ногами, оставив ему связку тростей. Он был счастлив по уши – сидел и строил вигвамы и ловушки.

Сэр Джаспер вздохнул.

– Даже не представляю, что нам делать с этим человеком. Я не люблю Кико Кай и её взгляды, но он и правда с каждым днём становится всё невыносимее.

– Что произошло, после чего он стал таким? – спросила Кит.

– Он стал таким с тех пор, как портретную галерею заперли на ключ. Беднягу сводит с ума мысль, что он не может туда попасть. Тяжёлое время. Леди Энн непрерывно упражняется в остроумии, и Кико Кай тоже хороша, не упускает случая как следует её уколоть. В итоге они терпеть друг друга не могут, а все остальные от этого страдают. Никогда ещё не было, чтобы все так перессорились. А тут ещё Минна пропала, и Финелла хандрит. Настроение у всех хуже некуда. «Лунный камень» сейчас больше всего похож на кладбище.

Было видно, что сэр Джаспер очень расстроен. Финелла, словно извиняясь, погладила его рукав.

Кит осторожно спросила:

– А если я найду способ открыть портретную галерею, это поможет?

Сэр Джаспер просиял.

– Ещё бы! Если бы мы могли отпереть эту проклятую дверь, я уверен, капитан Джон сразу бы пришёл в себя.

– Ну, тогда, я полагаю, можно попробовать, – сказала Кит.

Как бы это сделать, не привлекая Барда, вот что её волновало.

В этот момент мимо прошагал Жиль Кланкер. Пластины его доспехов громко бренчали. Чтобы его пропустить, Кит отпрыгнула в сторону и прижалась к стене.

Следующие несколько часов вместе с Финеллой они разыскивали таинственную Минну. Они обследовали галереи на втором этаже, заглядывали в буфеты и сундуки, отодвигали занавески и ковры. За всё это время Финелла не произнесла ни слова. Кит всерьёз задалась вопросом, умеет ли она вообще говорить.

Первое время все костюмы музея участвовали в поиске. Однако после часа бесплодных усилий сдались все, кроме Финеллы, которая с решимостью продолжала заглядывать в каждый уголок.

Кто такая Минна, которую Финелла так стремилась отыскать? И самое главное, как она пропала? Кит изо всех сил старалась помочь, но очень сильно устала. Поэтому, когда Финелла привела их в галерею, которую уже обыскивали, и начала отодвигать занавески, Кит вмешалась.

– Финелла, пожалуйста, остановись, – сказала она, но её подруга не слушала и методично продолжала отводить в сторону пыльные драпировки.

С этими словами Кит схватила девочку, но та со злостью оттолкнула её. Затем Финелла отошла на несколько шагов, отвернулась и закрыла лицо руками.

Кит в смятении смотрела на неё. Во всём происходящем было гораздо больше непонятного, чем она могла себе представить. Она не знала, что сказать, поэтому подошла и положила руку Финелле на плечо, мгновенно почувствовав, как та тихо плачет.

Глава девятая

На следующее утро Кит проснулась поздно. Поднявшись, она почувствовала себя больной и слабой. Несколько часов, которые ей удалось поспать, были беспокойными и тревожными. Дважды ей снился сон про пожар в домике для кукол, и она в страхе просыпалась. Она провела в «Лунном камне» только три ночи, но уже поняла, что здесь ночной кошмар стал намного страшнее. Страх оказаться запертой в комнате с цветочными обоями ощущался по-настоящему. Она ещё долго чувствовала запах дыма даже после пробуждения.

Кит оделась, натянув на себя то, что попалось под руку, и спустилась вниз, сонная и непричёсанная. В кухне Барда не было, но минуту спустя она обнаружила его за столом в крошечном офисе.

– Доброе утро, – промямлила Кит у двери.

– Для тебя это утро? – ответил Бард. – Уже обедать пора.

Он снял очки, подышал на стёкла и попробовал протереть их тем самым грязным носовым платком, который Кит видела у него раньше.

– Что ты делаешь?

– Веду дела, – сказал он и надел очки. Вскоре послышалось ворчание. – Нет, не знаю, не понимаю, сколько я ни протираю их, лучше не становится.

– Можно я попробую, – предложила Кит.

Она отнесла очки в кухню и хорошенько их вымыла.

– А, вроде теперь получше, – поблагодарил её Бард, надевая сияющие чистотой стёкла на нос.

– Ну, и как идут дела? – спросила Кит с любопытством.

– Счета. Подумал, что лучше привести их в порядок, на случай, если кто-то из этого мерзкого совета сунет сюда свой нос. Думаю, они могут явиться в любой день.

Кит с сомнением взглянула на стопку мятых квитанций, которые лежали перед Бардом. Справа от него находился блокнот, такой старый, что сошёл бы за музейный экспонат.

– Может, я помогу, – предложила Кит. – У меня не такие блестящие успехи в математике, как у брата с сестрой, зато мне давали много дополнительных заданий.

– Лучшее, что ты можешь сделать, – это не мешаться под ногами, – бросил Бард. – Почему-то мне кажется, что в бухгалтерии я разбираюсь лучше, чем двенадцатилетняя болтушка, а?

Кит ничего не ответила. Она смотрела, как Бард вертел в руках квитанцию и явно не понимал, как и куда её оприходовать. Она не была уверена в его словах насчет того, кто сильнее в бухгалтерии. Смотреть на его страдания было невыносимо, поэтому Кит осмотрела офис. Помещение было маленьким и захламлённым, повсюду на полу лежали стопки папок и газет. Мебели было немного: только стол, архивный шкаф и небольшой металлический ящик на стене.

– Проклятая штука, – пробормотал Бард.

Он сдался и швырнул квитанцию в корзину для бумаг.

– Да, я кое о чём хотел тебя спросить. Твой отец что-нибудь ответил?

– Что?

– По поводу того, что ты осталась здесь?

Кит по-прежнему смотрела на металлический ящик на стене.

– Это какой-то сейф? – Она ткнула в него пальцем. – Что ты там держишь?

– Ключи. Не увиливай от ответа. Ты от отца что-нибудь получила или нет?

– Угу, – неопределённо ответила Кит.

– И он согласен, чтобы ты была здесь?

– Да, да, он счастлив, правда, – внимание Кит всё ещё было обращено на сейф, и она отвечала не вопросам дедушки, а своим мыслям.

Если это был сейф с ключами, то там, наверно, от всех комнат в музее, и в том числе от портретной галереи, куда так рвался капитан Джон.

– Счастлив? – Бард очень удивился. – И он точно сказал твоим брату и сестре, где ты?

– Что? А, да, да, – сказала Кит.

– Ну что же, в таком случае одна тяжесть с моих плеч долой, – сказал Бард.

Кит мгновенно почувствовала себя виноватой. Она попятилась из офиса, чтобы уйти до того, как ей будут заданы другие неприятные вопросы.

– Кстати, – позвал её Бард, – ты что, играешь с тростями в той комнате? Каждый раз, когда я туда захожу, я вижу, что их кто-то повсюду разбросал.

Кит притворилась, будто ничего не слышала, и поспешила в свою комнату. Она не любила обманывать, тем более не собиралась лгать своему дедушке. Это было недостойно и неправильно, но что ещё она могла сделать? Если посмотреть с другой стороны, эти выдумки были вполне невинными по сравнению с тем, что она собиралась совершить… Ведь она готовилась пробраться в офис и украсть ключ, который ей не принадлежал. От одной этой мысли у неё начинала кружиться голова.

* * *

Украсть ключ оказалось совсем не просто. Кит голову сломала, обдумывая разные пути и возможности.

Старик, казалось, принял свои занятия бухгалтерией всерьёз и большую часть дня упрямо просидел за столом. Кит оставалось слоняться по квартире, надеясь, что подходящий момент когда-нибудь представится.

И он действительно представился ближе к вечеру. Громко взвыла сирена, и Кит бегом спустилась из мансарды.

– Пожарная сигнализация, – сказала она, с трудом переводя дыхание.

– Ерунду не говори, – ответил Бард. Он осторожно встал на стул и выключил звонок. – Пожарная сигнализация не работает уже десять лет. Это дверной звонок. Похоже, в музей заявились посетители.

– А… – сказала Кит, – я никогда раньше не слышала звонок.

– Ты лучше останься здесь и не мешайся, пока я спущусь и встречу их.

Кит не стала спорить, ведь это был её шанс поискать ключи. Она чуть-чуть подождала, пока Бард не ушёл подальше, и проскользнула в офис. Подойдя к металлическому ящику на стене, она протянула руку и схватилась за маленькую рукоятку. Дверца не открылась. Конечно, она была заперта.

Теперь, прежде чем искать ключ от портретной галереи, ей надо было раздобыть ещё один ключ. Она оглядела комнату. Где Бард мог его хранить? В столе ящиков не было. Где же тогда искать? Можно было посмотреть в архивном шкафу. Кит опустилась на коленки рядом с ним. Она потянула на себя металлическую дверцу, которая, открываясь, издала громкий скрежет. Кит стала просматривать папки, стараясь делать это как можно быстрее.

Большая часть папок содержала сведения о различных экспонатах музейной коллекции, таких как часы, музыкальные инструменты или костюмы. В самом конце она нашла папку с надписью «Детская одежда». Кит остановилась. Хотя времени было в обрез, она не могла сдержать любопытство, и открыла её.

Папка была почти пустая. В неё был вложен листок толстой пожелтевшей бумаги с каким-то текстом. Кит с большим трудом удалось разобрать написанное. Это было точное описание костюма

Предмет 1.

Описание: лиф и юбка для маленького ребёнка из золочёного шёлка, фабрика в Спиталфилдсе, Лондон.

Дата: середина восемнадцатого века.

Место производства: Англия.

Исторические сведения: принадлежали Минне Силк-Хаттон из «Лунного камня». Были сшиты для празднования её трёхлетия.

Предмет 2.

Описание: платье и нижняя юбка для девочки из шёлка дымчатого цвета, с вытканным цветочным узором.

Дата: середина восемнадцатого века.

Место производства: Англия.

Исторические сведения: принадлежали Финелле Силк-Хаттон из «Лунного камня». Были сшиты для празднования трёхлетия её сестры Минны.

Общие замечания:

Несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте, две сестры были неразлучны. Возможно, это было связано с преждевременной смертью их матери, а также с тем, что Финелла Силк-Хаттон страдала сильной формой избирательной немоты. То, что оба платья сохранились, трогательная дань памяти тому, как сильно они любили друг друга.

На мгновение Кит замерла от изумления. Затем её глаза наполнились слезами: она вспомнила упорство, которое проявляла Финелла во время поисков прошлой ночью, ведь Минна была её младшей сестрой. Трёхлетняя малышка, потерявшаяся и одинокая. Неудивительно, что Финелла была в таком смятении. Когда её мама умерла, она, должно быть, заменила её Минне. Так же, как это делали для Кит Альберт и Розанелла. Сходство жизненных ситуаций навело Кит на мысль о том, что будут делать её родные брат и сестра, если она вдруг потеряется. Почему-то она не могла представить себе их, мечущихся в горе и отчаянии и делающих всё, чтобы её отыскать.

Она отбросила подобные мысли и вернулась к документу. Её палец дошёл до слов «избирательная немота». Кит никогда не встречала людей с таким заболеванием, но слышала о нём. Это был один из видов тревожного невроза. Избирательная немота означает, что в определённых ситуациях человек неспособен произносить слова. Теперь стало понятно, почему Финелла никогда не разговаривала. Кит никогда не забудет отчаяние её молчаливого плача.

Но в этом документе было кое-что ещё. Сначала Кит этого не заметила, но потом её осенило. Если бабушка Кит по имени Катерина состояла с Силк-Хаттонами из «Лунного камня» в родственных отношениях, а Финелла и Минна были из этой семьи, то и сама Кит была им родственницей. Девочка представила себе линию Силк-Хаттонов, которая сквозь годы протянулась от Финеллы до неё. Идея была воистину будоражащей.

Раздался шум, и Кит оторвалась от своих мыслей. Неужели Бард возвращается? В панике она сунула листок в папку, папку – в шкаф, закрыла его и вскочила на ноги. В отчаянии она ещё несколько раз дёрнула дверцу сейфа. Затем она пощупала на его крышке – вдруг Бард положил ключ туда. Неожиданно её пальцы ухватили что-то, похожее на… Не может быть! Она была готова расхохотаться. Это было именно то, что Бард должен был сделать: сначала запереть сейф, а потом положить ключ от него сверху. Спрятать, так сказать.

Мгновенно она открыла сейф и уставилась на связку ключей. На каждом была привязана бирка. Кит неловко перебирала связку – восточная комната, длинный коридор, детская, коллекционная комната, портретная галерея… Вот он! Кит отцепила ключ, заперла сейф и уже меньше чем через минуту неспешно шагала по музею с добычей в кармане.

* * *

Барда нигде не было видно. Наверное, старик ещё был в музее, показывал посетителям залы. Поскольку он был далеко от западного крыла, Кит могла туда пойти и проверить, подходит ли ключ.

Она быстро зашагала, время от времени останавливаясь и прислушиваясь. Когда она поднялась на балкон, окружавший залу, то снизу послышались голоса. Дед действительно находился в другой стороне. С облегчением Кит поспешила в комнату, где хранились трости. Вскоре она дошла до запретной двери, ведущей в портретную галерею, и дрожащими руками вставила ключ в замочную скважину. Он легко повернулся, и тотчас же Кит распахнула дверь, скользнула внутрь и закрыла её за собой.

Неприятный запах тут же дал о себе знать. Она сразу поняла, почему Бард отказался показывать ей эту комнату.

Она выглядела ужасно. Её состояние было хуже всех остальных комнат «Лунного камня».

Когда-то здесь случился пожар. Один из углов сильно обгорел, все его деревянные панели почернели. Кит поняла, что пожар мог распространиться на весь музей и уничтожить его. Мысль о том, что тогда случилось бы и с Бардом, и с костюмами, была невыносимой.

В комнате не было ничего, кроме деревянного постамента и висевшей на стене картины. Она настолько закоптилась, что Кит не могла понять, что на ней изображено. Почему капитан Джон так стремился попасть сюда?

Тут Кит заметила кое-что ещё. В том углу, где начался пожар, была ещё одна дверь. Конечно, это был вход в ту галерею, что на мамином плане называлась «летняя комната». Кит подошла ближе, подумав – может ли Минна быть там? Так и есть. Это было очевидное объяснение тому, что её никак не могли найти. Оставалась только одна комната в музее, в которой Минну ещё не искали.

Должно быть, малышку там заперли. Как только эта мысль посетила Кит, она сразу вспомнила свой кошмарный сон: ощущение, что ты заперт в ловушке, и запах дыма. Вот что случилось с бедной Минной.

Дрожа от волнения, Кит схватилась за ручку обгорелой двери и попробовала опустить её, но ручка не поддавалась. Кит попробовала ещё раз. Неужели дверь тоже заперта? Тогда ей придётся идти обратно и искать нужный ключ. Она потрясла ручку ещё раз, и тут случилось страшное – она оторвалась. Что она наделала! Кит попробовала вставить ручку на место, но безуспешно.

При внимательном рассмотрении выяснилось, что медная заслонка полностью расплавилась, а замок перекосился и деформировался. Ни ключ, ни ручка никогда бы не открыли эту дверь.

Глава десятая

Кит была в смятении. Выходит, она разрушила последнюю надежду Финеллы найти Минну? Как теперь сёстры смогут воссоединиться? Другого входа в летнюю комнату не было. Кит представила себе маленькую фигурку, ковыляющую туда-сюда по комнате с цветочными обоями. Ей же всего три годика. Она не сможет понять, почему Финелла не приходит за ней.

Оставаться дальше в портретной галерее было невыносимо. Кит положила отломанную ручку на пол и пошла к выходу из комнаты. Рывком распахнув дверь, она вышла и повернулась, чтобы её запереть.

– Вечер добрый, – произнёс голос позади.

Кит взвизгнула, уронила ключ и обернулась. Финн Скаддер развалился в изящном кресле, закинув ноги на корзину с тростями. Он улыбался.

– У тебя сейчас вид, как будто тебя застукали при краже королевских драгоценностей, – сказал он.

Кит прокашлялась.

– Вы… Вы ищете дедушку?

– Нет. – Его глаза со значением смотрели на ключ у её ног. – Мне кажется, я нашёл то, что искал.

Кит сглотнула и притворилась, будто не поняла.

– Дедушка проводит экскурсию для посетителя.

– Я даже знаю для кого. Этого паренька зовут Грэм Гройд, я его привёз. Он является руководителем отдела искусств в местном совете.

– Вы хотите сказать, он из совета?

– Именно. На самом деле он большая шишка, имеет огромное влияние. Я подумал, что будет хорошо, если он лично осмотрит «Лунный камень». Очень трудно делать выводы по фотографиям.

Финн Скаддер со значением принюхался.

– Ты заметила здесь странный запах, будто старого костра или чего-то подобного?

Кит быстро покачала головой, стараясь скрыть страх.

– Ты лучше подбери ключик. Дедуле не понравится, если ты его потеряешь, а?

Кит быстро нагнулась, ключ тяжело лёг в её ладонь. Она предпочла бы, чтобы он находился в безопасности в офисе Барда, а она к нему даже не прикасалась.

– Посмотри на свои руки. Чем это ты там занималась?

– Ничем, – быстро ответила Кит и спрятала руки за спину.

– Ну-ну. Удивительно, как можно изгваздаться, ничем не занимаясь. А теперь скажи мне, куда ведёт эта дверь.

– Никуда, – ответила Кит.

Затем она вспомнила, какую отговорку придумал Бард, и добавила:

– Это чулан, где хранятся моющие средства. Я занималась уборкой, полировала кое-что тут, поэтому у меня и руки чёрные.

Финн убрал ноги с корзины с экспонатами и встал. Хотя на вид он был тощим и хлипким, всё равно он был крупнее Кит.

– Смотри, какая забавная штука, – сказал он. – Когда я осматривал музей в прошлый раз, я понял, что что-то с ним не так. Понимаешь, чего-то не хватало. Ну, я порылся в местных архивах… Ты ни за что не догадаешься, что я нашёл.

Щелчком он открыл папку, которую держал в руках, и вытащил листок бумаги.

– Это старый план музея. Был сделан сразу, когда его построили, где-то в восемнадцатом веке. Я скопировал его. Посмотри, посмотри, если хочешь.

Он положил листок на сиденье стула.

– Вот так я и выяснил, что здесь имеются ещё две комнаты за этой дверью. И мне очень хочется узнать, почему же их заперли? Верно, там что-то из ряда вон выходящее. Он же не стесняется плачевного состояния, в которое привёл весь музей.

– Там чулан, в нём хранятся швабры и тряпки, – настаивала Кит.

– Знаешь, что я думаю, – на губах Финна играла презрительная усмешка, – я думаю, что твой дедуля недоглядел. Там был пожар, вот он и запер дверь. Чтобы никто не узнал, как плохо он выполняет свои обязанности смотрителя. Представляешь, что скажет Грэм Гройд, если узнает, а? Твой дед едва не сжёг музей дотла!

– Но это не так, – сказала Кит, прижимаясь спиной к двери.

Только бы её запереть! Тогда она могла бы просто убежать. Но если она побежит прямо сейчас, ничто не остановит Финна Скаддера.

Казалось, этот неприятный тип читает её мысли. Он рассмеялся и шагнул к ней, но в этот момент в глубине музея что-то с грохотом упало. За шумом падения последовал гневный вопль.

– Что за чёрт? – вскрикнул Финн, оборачиваясь. Он прислушался и поспешил туда, откуда доносился шум.

Одно мгновение Кит оставалась на прежнем месте. Что случилось? Всё ли хорошо с Бардом? Она побежала вслед за Финном, так и не заперев дверь в портретную галерею.

* * *

Источник грохота найти было не сложно. Кит спустилась вниз по лестнице и услышала крики. Звуки доносились из библиотеки. Когда она добежала до комнаты, Финн был уже у двери. Кит бежала так быстро, что налетела на него. Она отскочила в сторону и чуть не упала, споткнувшись обо что-то на полу.

– Вот же глупая, – сказал сердитый голос.

Восстановив равновесие, Кит оглянулась и уставилась на мужчину, ставшего ей препятствием. Он сидел на полу, лицо его покраснело от злости. Вокруг были разбросаны прогулочные трости из коллекционной комнаты. Они напоминали спички, высыпавшиеся из коробка.

– О чём ты думаешь, когда носишься по музею как ненормальная? Ты могла бы меня убить!

– Извините, – сказала Кит.

– Что здесь происходит, Грэм? – сказал Финн Скаддер, помогая мужчине подняться на ноги.

– Хороший вопрос, – ответил тот. – У мистера Тренча, судя по всему, оригинальное чувство юмора. Он приготовил для меня ловушку. Установил над дверью трости в ведре. Он, видимо, решил, что это будет хорошая шутка.

– Что?

– Я никогда не делал ничего подобного, – сказал Бард.

Он с опаской посмотрел на дверь.

– Понятия не имею, как эти трости там оказались.

Бард, возможно, ничего не знал. Но у Кит не было никаких сомнений относительно того, кто именно это устроил.

– Если это не вы, тогда я хочу знать кто, – бросил Грэм Гройд, уже вставший на ноги.

Бард беспомощно пожал плечами.

– Это… это сделала я, – сказала Кит, и три пары глаз уставились на неё.

– Кто эта девочка?

– Ммм… моя внучка. Она у меня в гостях, но больше её здесь не будет, – заявил Бард, глядя на Кит как на недоразумение. – Давай-ка, прибери здесь всё, пока я закончу экскурсию для мистера Гройда.

– Благодарю вас, я уже достаточно увидел, – сказал мужчина.

Он брезгливо стряхнул пыль с брюк.

– Когда я ехал сюда с Финном Скаддером, я обещал себе сохранять непредвзятость. Я надеялся, что произошла какая-то ошибка, и нам удастся избежать официального расследования. Теперь я вижу, что был неправ. Этот музей – позор для нашего общества.

– Я же предупреждал вас, Грэм, – сказал Финн.

В своём безвкусном чёрном костюме застройщик выглядел настолько глупо и самодовольно, что Кит захотелось его стукнуть. Бард, напротив, смотрелся старым и бедным, и в том, как он стоял, было что-то очень трогательное и беззащитное. У Кит защемило сердце.

– Может быть, вы пройдёте наверх и посмотрите ещё другие комнаты? – предложил Бард.

– О да, – с удовольствием подхватил Финн, – наверху даже лучше. В западном крыле, например, есть две комнаты, которые вам особенно понравятся.

Но Грэм Гройд движением руки остановил его:

– Благодарю вас, Финн, но у мистера Тренча будет хорошая возможность всё показать, когда я вернусь через три недели вместе с инспектором.

Он сверился со своим ежедневником.

– Кажется, 28 августа у меня свободно.

– С инспектором? – непонимающе повторил Бард. – С каким инспектором?

– С областным инспектором по культуре и искусству. Это он будет решать, закрывать музей или нет. Но, судя по тому, что я сегодня увидел, без сомнения, это место следует как можно быстрее продать мистеру Скаддеру.

Произнеся эти слова и сердитым жестом смахнув со своих брюк последние следы пыли, Гройд проследовал к выходу, Финн – за ним. У двери он обернулся и подмигнул Кит.

– Спасибо, малышка, я твой должник. Увидимся двадцать восьмого.

* * *

Они ушли. Долгое время Бард и Кит стояли молча. Кит не поднимала глаза от пола.

– Ну, вот и всё, – промычал, наконец, Бард и буквально упал в кресло, настолько старое, что наружу через дыры в обивке вылезала сухая трава. Силы, казалось, его покинули.

– Я очень вин…

– Не извиняйся, – сказал Бард. – Уже слишком поздно для этого. Но я не понимаю, о чём ты думала, когда устанавливала над дверью эти палки.

Кит покрепче сжала губы. Она не могла сказать ему правду, и это было ужасно.

Старик грустно сидел, а потом почесал в затылке.

– Но не следует слишком тебя винить. Возможно, ничего бы не изменилось. Даже если бы ты не свалила ему на голову кучу тяжеленных палок, его решение, скорее всего, было бы тем же самым. Особенно если бы он увидел всё остальное.

Подобное проявление терпимости со стороны деда было для Кит удивительным. У неё оставался один вопрос, который просто сводил её с ума.

– Что будет с костюмами, если…

– Если продадут «Лунный камень»? – Бард закончил предложение вместо девочки.

Он вздохнул.

– Если очень повезёт, их продадут на аукционе. Но я не думаю, что это случится.

Бард покачал головой.

– Совет не будет особо стараться их пристроить, если за это нельзя получить хорошие деньги. Возможно, разведут костёр и сожгут их.

– Сожгут… – сказала Кит, и от этой мысли у неё будто земля ушла из-под ног.

Она даже не могла себе представить такого поворота событий. Она вообразила, как Финеллу поволокут на двор и бросят в кучу уже занявшихся огнём платьев.

От слабости Кит присела на кресло, стоявшее рядом.

– У нас есть три недели, – прошептала она.

Бард усмехнулся:

– Три недели. И что, ты думаешь, я смогу сделать за три недели? Только подмести пол и повесить ровно картины, которые сейчас висят криво. Три недели, в самом деле!

– Я помогу. Папа вернётся только 27 августа, и до этого времени я могу быть здесь.

От этих слов Бард расхохотался.

– Ну конечно, это же меняет дело. А то как же!

– Но мы не можем сидеть сложа руки! Мы должны попытаться спасти «Лунный камень».

Бард посмотрел на неё и покачал головой. Глаза его были похожи на льдинки.

– Ну почему я не слушал твоего отца? – сказал он с горечью. – Он говорил, что только сумасшедший может оставаться здесь один, и был прав. Посмотри, до чего я довёл это место. Превратиться в конгресс-центр Финна Скаддера! Что сказала бы твоя мать, если бы узнала?

– Ещё не поздно, – настаивала Кит.

– Нет, поздно. Стало поздно уже тогда, когда твоя мама уехала. Но я не хотел в этом признаваться. Ничего не поделаешь, придётся смириться. Считай, что «Лунного камня» больше нет.

Бард с трудом поднялся с кресла и шаркающей походкой вышел из комнаты. Кит смотрела ему вслед. Ей очень хотелось плакать, и она с трудом сдерживала слёзы.

* * *

Кит молча шагала по музею. Она искала Финеллу и, наконец, нашла. Девочка стояла на своём постаменте в детской. Кит смотрела на её бледное лицо и красивое платье дымчатого цвета. Кит почувствовала, что ненавидит Финна Скаддера. Ненависти такой силы она не испытывала никогда ранее.

Потом отчаяние сменило ненависть. Абсолютно потерянная, Кит вскарабкалась по винтовой лестнице в швейную мастерскую. Слуховые окна были открыты, мансарду заливал солнечный свет. По иронии судьбы это был первый солнечный день с тех пор, как Кит приехала в «Лунный камень».

Кит выдвинула стул и неловко уселась на него, водя пальцем по пыли на столешнице. Затем она взяла в руки пинцет. Он был очень похож на тот, что в её швейном наборе. Кит стала думать о своей маме. Как бы она поступила в такой ситуации? Неужели сдалась бы и позволила продать «Лунный камень», позволила сжечь все платья? Дала бы победить такому мерзавцу, как Финн Скаддер? Или она сумела бы что-нибудь сделать, чтобы остановить его?

В кармане у Кит лежала старая рекламная брошюра, которую она привезла из дома. Девочка достала её и внимательно посмотрела на картинку.

Хотя картинка выцвела и запачкалась, всё равно было видно, что музей находился в гораздо лучшем состоянии. Газоны были ухоженными и аккуратными, окна покрашенными и сверкали чистотой. Это был другой «Лунный камень», «Лунный камень» времён расцвета. Когда здесь жили Катерина и Эмми, тогда сам музей и Бард были любимы и окружены заботой.

Но так тоже было не всегда. Когда её дедушка и бабушка только приехали, музей тоже был в ужасном состоянии, но они вдохнули в него жизнь. Они отстояли «Лунный камень» и восстановили его былую славу.

Теперь над музеем нависла ещё более страшная угроза. Конечно, спасать его надо было таким же способом – вымыть залы, привести в порядок платья, облагородить заросший сад. И всё это надо было сделать за три недели, остававшиеся до прибытия инспектора. Это было невозможно.

И в тот момент, когда она была готова сдаться, решение пришло. Ну конечно, сами костюмы! Все эти мужчины и женщины в исторических платьях могут ей помочь. Их много, целая армия помощников, готовых работать и ожидающих команды. Они будут только рады возможности спасти свой дом – особенно если от этого зависит их существование. Всё, что было нужно – попросить их.

Глава одиннадцатая

Придумать хорошее решение – это одно, но воплотить его в жизнь – совсем другое. Приближалась ночь, а Кит всё больше и больше нервничала, раздумывая о том, как ей попросить о помощи ночных обитателей «Лунного камня». Может быть, следует произнести речь? Эта мысль приводила её в ужас. Что, если они не примут её всерьёз, будут смеяться?

От тревоги всё внутри сжималось. Она чувствовала себя так же, как во время ссор с сэром Генри. Он-то никогда не обращал внимания на её слова. С чего тогда манекены должны её слушать?

Наконец солнце скрылось за далёкими холмами. Кит зажгла лампу и встала возле окна спальни. Было ещё слишком рано, чтобы идти в музей. Она смотрела, как над высокой травой в саду порхают мотыльки.

Словно крошечные блёстки на огромном полотне, на небе медленно появлялись первые звёзды.

Кит пододвинула кресло к окну и прилегла на подоконник, опустив усталую голову на руки. Закрыв глаза, она задремала.

За окном стемнело. Казалось, за время сна щёки Кит приклеились к голым рукам, а шею свело с одной стороны. Она подняла голову и попробовала повертеть ею туда-сюда.

– Ой!

Рядом практически впритык к Кит стояла Финелла. Она казалась испуганной и расстроенной.

– Что случилось? – немедленно спросила Кит.

Финелла не ответила, но быстро подошла к двери, тревожно оборачиваясь и маня Кит за собой. Кит так и знала, что они пойдут в большой зал. Но там никого не было, кроме Жиля Кланкера, который, гремя доспехами, маршировал, как обычно, куда-то по важному делу.

Финелла обогнула зал по балкону и направилась в дальнюю часть дома.

– Куда мы идём? – спросила Кит.

Девочка внезапно остановилась и, напряжённо прислушиваясь, поднесла палец к губам. Кит тоже прислушалась, и услышала длинный протяжный крик, от которого кровь стыла в жилах. Так кричат от ужасной боли.

У обеих девочек мурашки поползли по коже. Каждый раз, когда через галереи проносился очередной вопль, они крепче сжимали руки, останавливались и долго ждали, пока эхо окончательно растворится вдали. Когда, наконец, они добрались до комнаты с тростями, Кит ждал ещё один сюрприз. Дверь в портретную галерею была широко открыта. Кит вспомнила, что из-за всех этих событий она совсем забыла вернуться и запереть её. Ключ по-прежнему лежал у неё в кармане.

Через открытую дверь она увидела странную картину. Портретная галерея была переполнена. Казалось, в ней собрались все обитатели «Лунного камня». Взгляды собравшихся были направлены на деревянный постамент. На нём бесновался капитан Джон, в этот раз больше всего похожий на дикого зверя. Он ревел белугой и, как безумный, рассекал воздух длинными рукавами. У его ног валялись трости. Внезапно капитан наступил на одну из них, рассвирепел ещё больше и с ненавистью начал их пинать. Трости полетели во все стороны, некоторые из них ударили присутствующих в комнате.

– Это невыносимо, – вскричала Кико Кай, которой как раз не повезло: одна из летящих тростей сильно стукнула её по голове. – Неужели никто не может остановить этого невыносимого человека?

– Подождите, – устало ответила леди Энн (она пыталась незаметно вытащить трость из задних оборок своего объёмного туалета). – Надо разрешить ему поплакать, ведь капитан пережил ужасный шок. Имейте немного сострадания, умоляю вас.

– Очень сложно сострадать тому, кто только что огрел тебя тростью по голове. Мы в нашем девятнадцатом веке не привыкли к таким излишним проявлениям эмоций. Мы более сдержанные, чем вы.

– Сдержанность? Чепуха! Например, Клаудия Клак плачет целыми днями, – сказала леди Энн, показывая на даму в чёрном траурном платье, которая в очередной раз промокнула глаза носовым платочком.

– Небольшой благопристойный плач вполне подходит для дамы в её положении, но в том, что делает капитан, нет ничего сдержанного, – сказала Кико Кай, повысив голос так, чтобы перекричать вопль капитана:

– Невероятный шум!

Казалось, даже леди Энн не знала, как поступить в такой ситации.

– Ради бога, сделайте хоть что-нибудь, – прошептала она стоявшему рядом сэру Джасперу Стокинзу. – Вы же мужчина. Вы должны знать, как привести его в норму.

– Нет-нет, – сэру Джасперу было очень неловко это говорить, – это вне моей компетенции.

Бочком он подкрался к капитану Джону и дотронулся до его руки:

– Ну, ну, старина. Не бери ты в голову этот свой портрет. Я уверен, что скоро ты сумеешь примириться с утратой.

Но, похоже, эти слова лишь усугубили ситуацию. Капитан поднял вверх обе руки, взглянул на почерневшую картину и испустил душераздирающий вопль. Сэр Джаспер в страхе отскочил назад.

Кит стояла в дверях. Она понемногу начинала понимать, в чём дело. Тихонько толкнув Финеллу, чтобы привлечь её внимание, Кит указала на картину.

– Это был портрет капитана Джона? – прошептала Кит. – Он думает, что его уничтожило огнём?

Финелла грустно кивнула.

Кит быстро проверила содержимое карманов. В одном из них она нашла старый носовой платок. Затем она поискала взглядом, на что бы такое встать. Корзина, в которой находились прогулочные трости, на вид вполне для этого подходила. Кит тотчас же вынула трости. Затем тихо прокралась в портретную галерею, волоча корзину за собой. Она перевернула корзину и установила её кверху дном точно под портретом. Манекены, стоящие к ней спиной, не обратили на её появление никакого внимания. Осторожно, не уверенная в том, выдержит ли её вес корзина, Кит всё-таки забралась на неё.

Теперь она была на одном уровне с картиной. Портрет был цел, но стекло, закрывавшее его, покрывал толстый слой сажи. Он был такого насыщенного чёрного цвета, что на мгновение Кит засомневалась: вдруг картина всё-таки погибла? Ну что же, был только один способ это проверить. Кит начала аккуратно тереть стекло платком. Сажа не поддавалась, но Кит тёрла, тёрла и вскоре протёрла крошечное окошко. Через это окошко на неё смотрел глаз мужчины, и на секундочку ей показалось, что он подмигивает.

Финелла рядом подпрыгивала от возбуждения. Обычно бледное, сейчас её лицо раскраснелось. Кит продолжала тереть, пока ей не удалось увеличить окошко настолько, что в нём было полностью видно лицо мужчины и часть костюма. Увиденного было достаточно, чтобы Кит поняла, что это действительно был точный портрет капитана Джона, вплоть до вышитых на костюме узоров. Кит почти не разбиралась в музейных экспонатах, но ей не надо было быть экспертом, чтобы понять, насколько редко встречается в экспозиции такое сочетание портрета и костюма. Конечно, эти два экспоната составляли одно целое, и Кит понимала, что разлука очень сильно потрясла капитана.

Финелла не могла больше сдерживать свои чувства. Она была не в состоянии произнести ни слова, но пробилась сквозь толпу к капитану и смело подёргала его за длинный рукав. Когда капитан Джон заметил её, Финелла указала на картину. Мгновение казалось, будто он пришёл в ещё большую ярость. Однако затем он смутился и, наконец, выдохнул и застыл, словно пригвождённый к месту.

– Моё лицо, – прошептал капитан. – Моё дорогое лицо, оно вернулось! Как это возможно?

Другие костюмы тоже обернулись, увидели портрет, и Кит услышала их негромкие восклицания. Во второй раз в течение всего лишь двух дней Кит оказалась в центре внимания. Она неловко повернулась на самодельном подиуме и попыталась улыбнуться.

– Это только сажа, – объяснила она. – Знаете, от огня. Надо её счистить, и всё.

Она посмотрела на капитана в противоположном конце комнаты. Лицо его светилось от счастья.

Он схватил перепуганную Клаудию Клак и принялся вальсировать с ней по кругу.

Сэр Джаспер Стокинз лучезарно улыбался Кит.

– Браво, юный джентльмен, – сказал он. – Как думаешь, ты сможешь отчистить портрет полностью?

– Думаю, да, только нужны чистящие средства получше. – Кит подняла вверх тряпочку, ставшую чёрной от грязи. – Нужно поискать подходящую ткань и жидкость для чистки стёкол.

– Разумеется, – одобрил сэр Джаспер, хотя понятия не имел, о чём она говорила.

– Минуточку, сэр Джаспер, – произнёс высокий голос. Леди Энн Фижм пробиралась сквозь толпу по направлению к Кит. – Я хотела бы выразить благодарность этому ребёнку за помощь. – Леди Энн протянула руку.

– Ох, да, спасибо. – Кит была озадачена таким вниманием. Она не знала, как на это положено реагировать, и потому робко взглянула на Финеллу, которая изобразила книксен. Никогда раньше Кит не делала реверансов, тем более – стоя на перевёрнутой корзине в окружении смотревших на неё манекенов. Она неловко согнула колени, стушевалась ещё больше и сделала нечто, отдалённо напоминающее поклон.

Леди Энн поспешно спрятала руку.

– Конечно, если мы в ответ могли бы сделать что-нибудь для тебя, только скажи, – произнесла она холодно.

Кит слегка помедлила. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Сердце девочки забилось сильнее. Вот он, шанс. У неё никогда не будет лучшей возможности обратиться к костюмам с просьбой о помощи.

– На… на самом деле, я и правда кое о чём хотела бы вас попросить, – неуверенно начала Кит.

Она остановилась и окинула взглядом лица. Их было много, и все ждали, что она скажет. Кит несколько раз прокашлялась.

Сэр Джаспер ободряюще кивнул.

– Дело в том, – объявила наконец Кит, – что я узнала очень нехорошую новость о судьбе «Лунного камня». Он сейчас в таком плачевном состоянии, что нынешние владельцы хотят его продать и превратить в конгресс-центр.

– Что ещё за конгресс-центр? – спросила, выскользнув из толпы, Кико. Она встала возле портрета рядом с леди Энн.

– Это… это… На самом деле не важно, что это такое, – ответила Кит, понимая, что объяснить значение слова «конгресс-центр» представителям восемнадцатого века не удастся. – Но Лунный камень перестанет быть музеем, а это значит, что у вас больше не будет дома.

Последовал взрыв негодования:

– Лунный камень больше не будет музеем? Мы лишимся дома? О чём говорит этот ребёнок?

А ведь это была только часть плохой новости, причём наиболее безобидная. Кит была обязана рассказать костюмам о настоящей опасности, грозившей им, но всем сердцем желала уклониться от этого. Как могла она произнести нечто столь ужасное: да, вполне вероятно, что вас всех выбросят отсюда, или, ещё хуже… Кит не могла выговорить эти слова.

– Подождите минуточку, – сказала она, жестами пытаясь всех успокоить, – у меня есть идея, как спасти «Лунный камень». Придётся много поработать, и у нас есть только три недели, чтобы всё сделать.

– Что сделать? – спросила леди Энн, хмуря брови. Очевидно, она не предполагала, что Кит примет её предложение.

– Восстановить музей, – сказала Кит. – Понимаете, везде убраться, отремонтировать то, что сломалось, хорошенько всё отмыть.

На лице леди Энн появилось выражение непонимания и отвращения.

– Ты что, предлагаешь мне, леди Энн Фижм, снизойти до домашней работы?

– Э-э-э… ммм… да.

– Это удел слуг!

– Ох, – сказала Кит. Она и не думала, что костюмы могут так отреагировать на эту идею.

– Возможно, тебе стоит обратиться к Кико Кай, – с оскорблённым видом заявила леди Энн. – Быть может, в девятнадцатом веке больше привыкли к таким вещам.

Кико немедленно ответила на вызов.

– Конечно же, нет. Ни один из нас даже не подумает, чтобы так опозориться.

Она обвела взглядом комнату, высматривая, кто мог бы ей противоречить.

– Я клянусь вам, в уборке нет ничего позорного, – сказала Кит, но было уже поздно.

Удар был нанесён. Кико отвернулась и скользила к выходу. Ненамного отставала от неё леди Энн, передвигавшаяся короткими шажками.

– Что замешкались? – прикрикнула она, и костюмы один за другим двинулись вон из комнаты. Некоторые из них задерживались у дверей и оглядывались, как если бы им хотелось о чём-то спросить Кит. Но они не осмеливались, зная Кико Кай и леди Энн Фижм. Вскоре Кит и Финелла остались абсолютно одни.

Кит слезла с корзины, чувствуя себя уничтоженной. Как она и предполагала, никто не стал её слушать. Она готова была кусать локти, потому что не раскрыла все факты. Разве можно было надеяться, что они поймут всю серьёзность положения, раз Кит не сказала им самого главного?

Финелла стояла рядом. На её лице читалось беспокойство, как будто это она волновалась за Кит, а не наоборот. Финелла стояла спиной к обгорелой двери. На полу позади неё Кит увидела сломанную дверную ручку и почувствовала себя вдвойне виноватой. Да, её подруга не знала даже половины правды.

– Финелла, – сказала Кит слабым голосом, – я должна тебе кое-что сказать.

Она немного помедлила, а затем отвела её к обугленной двери и выложила всё как есть. Она рассказала про кошмарный сон о летней комнате, про подозрения, что Минна находится именно там, и про сломанную дверную ручку.

Финелла немедленно подскочила к двери и начала её неистово толкать и бить. Она подхватила гнутый кусок металла и попыталась приладить его на место, как это ранее делала Кит, но бесполезно. Когда, наконец, Финелла повернулась к Кит с отчаянием на лице, на неё было больно смотреть.

– Послушай, – сказала Кит. – Мы вытащим Минну оттуда, я обещаю. Мне только нужно время, чтобы придумать как. Но сейчас нам надо спасти «Лунный камень», иначе музей будет продан до того, как мы вызволим Минну.

Финелла не подняла головы.

– Ты понимаешь, что я сказала?

Финелла слегка кивнула.

После этого обе девочки не торопясь пошли по музею, пока не пришли в его жилую часть. Финелла, похоже, не собиралась уходить. Абсолютно несчастная, Кит уселась, скрестив ноги, на подушку, в то время как Финелла бесцельно расхаживала по спальне, бессистемно беря в руки разные вещи и ставя обратно. Выражение её лица поменялось, когда в руках у неё оказался старый швейный набор. Девочка будто проснулась. Она положила коробочку на стол и открыла её с пылом, удивившим Кит. Потом потрогала инструменты, аккуратно поднесла ножницы поближе к глазам, чтобы получше рассмотреть, а напёрсток надела на палец.

В том, как молчаливая девочка обращалась с инструментами, было нечто, заставившее Кит распрямить ноги и сесть ровно.

– Финелла, ты умеешь шить?

Она горячо закивала, приподняла подол, слегка взмахнула им и присела в реверансе. Кит обратила внимание на красивое платье Финеллы.

– Ты сама его сшила? Это действительно впечатляет! Может быть, ты научила бы и меня…

Кит вскочила на ноги и закружила Финеллу по комнате.

– Почему ты не сказала мне раньше, глупышка? Это может всё изменить! Если ты умеешь шить, то у нас есть шанс спасти музей.

Глава двенадцатая

Очень скоро у Кит созрел план. Пусть она и не умела хорошо сдавать вступительные экзамены, но всё же она была дочерью сэра Генри Холлиуэлла и умела быстро соображать. Без согласия Финеллы воплотить этот план было невозможно, поэтому Кит постаралась изложить подруге свою идею.

Как только Финелла поняла план, она сразу же согласилась и загорелась желанием поскорее приступить к его осуществлению. Кит отправила её на поиски Уинифред Вэйр, чей наряд был изуродован Финном Скаддером.

Когда Финелла ушла, Кит тихонько спустилась с мансарды вниз и, с некоторым трудом, вытащила из шкафа старый пылесос. Она очень беспокоилась, как бы дед не проснулся, но из его комнаты доносился мерный успокаивающий храп. Похоже, старик говорил правду о том, что крепко спит.

Пылесос был тяжёлый и старомодный. Его было трудно втащить по винтовой лестнице в швейную мастерскую, но Кит справилась.

Она зажгла свет и огляделась.

К тому времени, когда появились Финелла и дама со шлейфом, Кит уже навела порядок на столе и заканчивала пылесосить пол. Теперь комната выглядела намного лучше. Кит пожалела, что ей не хватило времени убрать пыль с большого комода, в котором хранились инструменты для шитья.

– О мой бог, – задыхаясь, сказала Уинифред Вэйр, с трудом преодолевая последние несколько ступенек до двери мастерской.

Вдруг раздался треск рвущейся материи.

– Пожалуйста, осторожнее, дорогая Эдит, ты уже в четвёртый раз наступаешь на мой несчастный шлейф.

Эти слова предназначались третьей фигуре, которая шла позади них. Как оказалось, это была соседка Уинифред по библиотеке. Кит ещё тогда обратила внимание на очень толстый слой пыли на её платье. Когда Кит провела по нему пальцем, из-под серого налёта появилась линия коричневого цвета, и девочка подумала, насколько лучше платье будет выглядеть, если его отчистить.

Новоприбывшая не обратила никакого внимания на слова Уинифред и с топотом поднялась в мастерскую, где немедленно упала в кресло. Прищурившись из-под очков с мутными стёклами, она подняла руку для приветствия.

– Меня зовут Эдит Бачер, – хрипло произнесла она, – но мне больше нравится, когда меня называют медсестрой.

– А-а-а, – ответила Кит, – я думала, что вы горничная.

– Неужели я так выгляжу? Никогда не встречала горничных в платье, забрызганном кровью. Хотя моя одежда такая пыльная, – грустно добавила она, – что никто теперь не может разглядеть эти пятна.

– Эм… очень досадно, – сказала Кит. Вдруг она заметила, что Уинифред, которая уже осторожно обошла всю мастерскую, направилась к двери.

– Пожалуйста, не уходите, – сказала Кит, преграждая ей путь. – Мы хотим вам помочь.

Однако, как только Уинифред наконец-то поняла, что именно Кит имеет в виду, она пришла в ужас.

– О нет, – сказала она слабым голосом. – Я никогда не дам своего согласия на такой план, нет-нет-нет. Разрешить ребёнку из восемнадцатого века зашивать мои бедные рваные оборки? Что скажет на это Кико Кай?

– Она об этом не узнает, – ответила Кит. – И Финелла умеет шить лучше, чем кто-либо.

– Не понимаю, зачем весь этот балаган, Уинни, – сказала медсестра, встав и споткнувшись об пылесос. – Если ты в ближайшее время не подошьёшь свои оборки, они отвалятся окончательно. Если бы кто-нибудь предложил почистить меня от пыли, я бы с радостью ухватилась за эту возможность.

Кит недолго обдумывала её слова. Ей в голову пришла безумная идея, но как её воспримут?

– Вы когда-нибудь слышали про пылесосы? – очень осторожно обратилась она к медсестре. – Это такая современная машина, которая всасывает пыль.

Эдит посмотрела на неё с интересом.

– Устройство для того, чтобы чистить одежду от пыли? Умно.

– Ну, на самом деле, – призналась Кит, – обычно мы используем его для чистки пола. Но почему бы не попробовать почистить ваше платье?

Между тем Уинифред подошла к столу.

– Боже мой, взгляните на все эти булавки и иголки, – сказала она, вздрогнув.

Это напомнило Кит её собственные ощущения при визите к зубному врачу.

– Ты считаешь, булавки такие страшные? – спокойно спросила Эдит. – А ведь нам приходилось отрезать людям ноги ржавой пилой.

Финелла быстро вмешалась. Она аккуратно увлекла Уинифред от стола. В её взгляде читалась мольба.

– Пожалуйста, разрешите вам помочь, – попросила Кит.

Уинифред, колеблясь, переводила взгляд с одной на другую.

– Вот что я тебе скажу, – заявила Эдит, пытаясь реабилитироваться после замечания о ржавой пиле, – если ты дашь Финелле починить оборки, следом я разрешу почистить моё платье пылесосом.

Наконец, им удалось убедить Уинифред.

Возникли некоторые сомнения по поводу того, куда следует усадить Уинни. Кит понимала, что Финелле будет трудно ползать на коленках долгое время, поэтому она предложила поместить её на стол. Для этого потребовались совместные усилия Кит, Финеллы и Эдит, но в конце концов они справились.

Кит втащила на стол кресло для Уинифред, но, взглянув на объёмный турнюр, засомневалась.

– Она может сесть как подобает, с этим её сооружением сзади? – шёпотом спросила Кит у Эдит.

Уинифред услышала шёпот:

– Конечно, могу. Именно этому искусству учат благородных дам.

– Глупая мода, если, конечно, моё мнение кого-нибудь интересует, – пробормотала Эдит, нечаянно уронив на пол ножницы. – Трудящаяся девушка вроде меня никогда не наденет под платье ничего, кроме благопристойной и крепкой нижней юбки.

Казалось, Уинифред горела желанием показать им самый лучший способ садиться, когда на тебе турнюр.

– Ты не могла бы подержать мне кресло, дорогая, – обратилась она к Кит. – У этой мебели есть отвратительная привычка отъезжать назад, если его никто не держит.

Кит схватила руками деревянные ножки и постаралась не смотреть на Финеллу, на случай, если та не удержится и засмеётся.

– Первым делом надо откинуть в сторону шлейф, – объяснила Уинифред.

Правой рукой она провела сзади вдоль талии, прижала ткань у левого бедра и одним движением передвинула юбки вправо.

– Теперь надо сделать несколько шагов назад до кресла, нащупать его и медленно опуститься.

Уинифред села на самый краешек кресла. Она держалась прямо, словно аршин проглотила.

– Хорошо, – сказала Кит. – Уверены, что вам так удобно?

– Конечно, ей неудобно, – насмешливо бросила Эдит. – Как ей может быть удобно, если на ней надеты сорочка, кальсоны, корсет, обручи, две нижние юбки… Ещё надо упомянуть крайне тяжёлый атласный корсаж и юбку с длинным шлейфом.

Этот список одежды произвёл на Кит впечатление. Неужели в девятнадцатом веке было принято надевать на себя столько слоёв? Было бы очень интересно узнать, что надевала леди Энн Фижм под платье, которое оттопыривалось у неё во все стороны. Кит никогда бы не осмелилась об этом спросить.

Она заранее подготовила всё, что могло потребоваться Финелле для работы. Помимо булавок и иголок, Кит принесла несколько напёрстков, сантиметр, пинцет, ножницы и катушки с нитками разных цветов. Чуткие пальцы Финеллы прикоснулись к повреждённым кружевам турнюра Уинифред. Пинцетом она выдернула порванные нитки и аккуратно приколола булавками на место кусочки ткани. Затем взяла тонкую иголку и кремовую нить, подходящую по цвету, и начала шить.

Кит полностью переключилась на Эдит. Несмотря на независимый вид, медсестра слегка испугалась, когда Кит подтащила к ней пылесос и включила его в розетку. Кит надела широкую насадку, взяла шланг в руки и уже готова была нажать кнопку, как вдруг подумала, что пылесос может повредить ткань. Девочка запаниковала.

Пылесос был старый, но мощный. Как только она поднесёт шланг поближе, он может втянуть в себя не только пыль, но и ткань.

– Что-то не так? – нетерпеливо спросила Эдит. – Почему ты не включаешь эту штуку?

– Мне понадобится ещё кое-что, – сказала Кит и поспешила к комоду, где лежали инструменты. Она выдвинула несколько ящиков и, наконец, нашла тот, где лежали кисти.

– Прекрасно, – пробормотала она, проверяя на ладони мягкость кисти. Они будто хранились здесь как раз для этого случая.

Кит включила пылесос и опробовала придуманную новую технику чистки. Вместо того чтобы дать пылесосу всасывать грязь с ткани, она держала шланг на некотором расстоянии от платья и кисточкой смахивала в него пыль. Это было не так быстро, зато намного безопаснее. Потихоньку платье Эдит из грязно-серого становилось коричневым.

Эдит постепенно освоилась, и процедура начала ей нравиться. Оказалось, что это приятно, когда тебя пылесосят. Кит довершила чистку тем, что вымыла очки медсестры, и она снова могла хорошо видеть.

Между тем Финелла упорно трудилась над подолом платья Уинифред, пришивая оторванные кружева и тесьму. Затем она заштопала дырку на боку присборенного лифа и закрепила три пуговицы на корсаже. Закончив с турнюром, Финелла залатала несколько дырок на лифе Эдит. Уинифред тем временем перешла в руки Кит для чистки.

Когда работа была завершена, никто не стал бы отрицать, что костюмы удивительно похорошели. Уинифред Вэйр и Эдит Бачер долго вертелись перед зеркалом, любуясь собой. Каждая хотела посмотреть на произошедшие перемены, и они то и дело толкались и ссорились.

– Эх, что все скажут, когда увидят меня! – восторженно сказала Уинифред. – Мне не терпится показаться Сите Чакрабарти. Она просто позеленеет от зависти!

Реакция оказалась именно такой, на которую надеялась Кит. Как только ей удалось оттащить обеих девушек от зеркала, они поспешили вниз по винтовой лестнице. Когда звуки их шагов удалились, Кит и Финелла вопросительно посмотрели друг на друга. Ещё рано было говорить, удался план или нет, но они были молодцы. Теперь оставалось только ждать и смотреть, как быстро разлетиться сенсационная новость.

* * *

Чтобы отвлечь Финеллу от горьких мыслей о Минне и чтобы не уснуть, они устроили урок шитья. Кит привыкла заниматься один на один с учителем, но сейчас всё было по-другому, потому что Финелла не разговаривала. Она тем не менее прекрасно справлялась – была добрым, воодушевляющим и очень терпеливым преподавателем. Сначала она показала Кит, как вдевать нитку в иголку, затем продемонстрировала различные стежки и выдала кусочек ситца, чтобы можно было потренироваться.

Они настолько увлеклись, что очень удивились, когда внизу раздался топот. Кит уколола палец иголкой, а Финелла уронила рулон хлопка на пол. Испуганная Кит вскочила на ноги.

В мансарду поднялись целых пять гостей. Это был мужчина с китайским драконом на халате, балерина, два джентльмена в накидках и иннуит. Все они говорили одновременно, надвигаясь на девочек.

– Моя подкладка в лохмотьях.

– Мои плечевые накладки отваливаются.

– Можете зашить боковой шов?

– Всё порвалось.

– Помогите, помогите, мне кажется, кто-то поедает шерсть моего костюма!

На мгновение Кит показалось, что это всё-таки слишком, как вдруг почувствовала лёгкий шелест – Финелла встала рядом с ней. Её молчаливое присутствие успокаивало. Кит набрала воздуха в лёгкие. Если они будут работать вместе, то справятся.

Через несколько минут Кит построила страждущих в очередь. С каждым она поговорила, выяснила их нужды и всё записала в блокнот. Приближалось утро, так что они ничего больше сделать не могли. Кит попросила костюмы прийти на следующую ночь.

Укладываясь спать, Кит чувствовала, что безумно устала, но душа её ликовала. Теперь, когда новость о новом облике Эдит и Уинифред стала всем известна, можно было ожидать, что все до единого костюмы придут с просьбой о помощи.

Глава тринадцатая

– Не похоже, чтобы ты выспалась, – заявил Бард на следующее утро, взглянув на Кит поверх кружки.

– Я не могла уснуть, – ответила Кит.

И это была абсолютная правда. На её взгляд, он тоже выглядел не лучшим образом. Дедушка был небрит, глаза его покраснели и воспалились, веки опухли.

Кит взяла кружку с чаем цвета красного дерева, которую дедушка подтолкнул в её сторону. С тех пор как она приехала в «Лунный камень», сколько было выпито этого чая! А ведь это случилось всего четыре дня назад. Произошло столько событий, что хватило бы на несколько недель.

– Бард, – сказала она, – я приняла решение и хочу его тебе сообщить.

– О чём ты? – проворчал он.

– До приезда инспектора осталось три недели. Мой отец вернётся из Южной Америки на день раньше, так что у меня есть ровно две недели и шесть дней до того, как я должна буду ехать домой. Это немного, так что я собираюсь приступить прямо сейчас.

– Приступить к чему?

– Я… собираюсь привести «Лунный камень» в порядок.

На этот раз Бард не смеялся. Наоборот, он разозлился.

– Не говори ерунду. Я уже сказал тебе, что это пустая трата времени. Чего ты собираешься добиться за три недели? Ты даже не представляешь себе, о чём идёт речь.

– Мне всё равно, – сказала Кит. – Лучше так, чем вообще ничего не делать.

– Нет, не лучше. Давай-ка лучше ты отправишься обратно в Лондон.

– Я не хочу отправляться в Лондон. Я остаюсь здесь, с тобой, до тех пор, пока не вернётся отец.

Последовала долгая пауза, в течение которой Бард смотрел вниз, на стол, а Кит глядела в окно.

– Так ты… ты не поможешь? Ты не поможешь мне, а? – наконец робко сказала она.

– Нет, не помогу. Я ещё не сошёл с ума. Если тебе хочется просто так потрудиться до седьмого пота в ближайшие три недели, пожалуйста, ни в чём себе не отказывай. Но делай это без меня.

– Прекрасно, – ответила Кит, яростно оттолкивая свой стул назад, – именно так я и поступлю.

* * *

Уже через десять минут она стояла в середине музыкального салона. Она была одна, и настроение у неё было подавленное. Здесь столько всего следовало сделать! Краска на потолке облупилась, музыкальные инструменты запылились, паутина свисала с люстры, мебель была поломана, таблички от экспонатов валялись кучей, а лампочки то и дело мигали.

Кит чуть было не сдалась. Что она может поправить одна, даже в этой маленькой галерее, не говоря уже о целом музее! Она вспомнила Финеллу, Минну и всех остальных, подумала, что будет с ними, если Финн Скаддер купит «Лунный камень»… После столь ужасных мыслей она решительно взяла в руки швабру и приступила к работе.

Это было начало одной из тяжелейших недель в жизни Кит. По ночам помогая Финелле, Кит сильно уставала, но уснуть у неё не получалось. Ночной кошмар с каждым днём усиливался. У Кит почти не оставалось сил на дневную уборку, но она старалась изо всех сил.

Результаты были крайне незначительными. Однажды в музей забрёл случайный посетитель, увидел Кит и остановился возле неё. Ей было очень неловко. Ещё неприятнее были визиты Барда, которому, казалось, доставляло удовольствие прийти и убедиться в том, как мало внучке удалось сделать. Он стоял в дверях и покачивал головой с сочувствующим видом до тех пор, пока у неё не возникало желание его ударить.

По ночам ей приходилось бороться с леди Энн Фижм и Кико Кай, что было хуже всего. Кит боялась их обеих, но заставляла себя вновь и вновь взывать к их здравому смыслу. Три ночи подряд она приходила к ним и пыталась объяснить ситуацию, но они отказывались слушать. Они отворачивались, как будто Кит была настолько отвратительна, что лучше на неё не смотреть, и уходили в противоположную сторону, задрав носы.

Все остальные костюмы послушно следовали за предводителями. Однако это не мешало им приходить в мастерскую, чтобы их почистили и починили. Всё, что оставалось Кит, – ободряюще улыбаться и пытаться не выйти из себя.

В то же время ремонт костюмов продвигался очень хорошо. Пока Кит пылесосила, Финелла как одержимая орудовала иголкой и ниткой. Кит видела отчаянную решимость в её взгляде и понимала, что Финелла всё время думает о Минне. Если заплаты и штопанье могут вернуть её обожаемую сестру, то Финелла будет работать без остановки. Она редко отходила от стола, и манекены, чтобы попасть к ней на приём, толпились на узкой винтовой лестнице. Кит пришлось выдавать ожидающим порядковые номера, чтобы они прекратили препираться, чья очередь раньше.

Однажды вечером, через три ночи после того, как работы начались, произошло нечто неожиданное. Сэр Джаспер Стокинз явился в швейную мастерскую и спросил, нельзя ли что-нибудь сделать с болтающимися рукавами капитана Джона.

– Понятия не имею, – с досадой ответила Кит. – Пойдите и скажите ему, что он должен прийти к нам сам.

– О да, – ответил сэр Джаспер, – я ему передам.

Но он не ушёл, а остался стоять на месте. Ему уже отремонтировали порвавшиеся кружевные манжеты и выстирали чулки, так что Кит недоумевала, почему же он не уходит.

– Я подумал, – сказал осторожно сэр Джаспер, – как бы это сказать, возможно, я тоже смогу поработать с… воздушной трубой?

Кит была ошеломлена.

– Вы хотите нам помочь, сэр Джаспер?

– Предположим, можно и так сказать. Вы же не расскажете об этом леди Энн, правда?

– С чего бы мне это делать? – сказала Кит.

После этого она показала ему, как пользоваться пылесосом, и дала потренироваться на шторах.

– Ну и ну, как увлекательно! – сказал сэр Джаспер.

Он держал шланг, а Кит смахивала пыль с русского народного повседневного костюма Татьяны Козловой.

– Будь я проклят, если завтра опять не приду помогать вам, молодой человек.

И он пришёл. Более того, в качестве помощника он привёл с собой Пинга Ксинга, мужчину в халате с китайским драконом. Затем, через час, появилась Клаудия Клак и предложила помочь с шитьём. Кит с удивлением наблюдала, как Клаудия решительно спрятала свой носовой платок в рукав и уселась рядом с Финеллой с улыбкой на лице.

После того как сэр Джаспер и Пинг Ксинг научились пользоваться пылесосом, Кит вернулась к работе в музыкальном салоне. Взгромоздившись на кресло, она пыталась дотянуться шваброй до канделябра. В это время в салон зашла Дороти Дорси, женщина в зелёном костюме для верховой езды девятнадцатого века, и потребовала немедленно дать ей работу. Кит так удивилась, что чуть не уронила швабру ей на голову.

– Помочь с уборкой? – Кит не верила своим ушам. – Но что, если вас увидит Кико Кай?

Дороти пожала плечами, мол, её не особо волнует, что подумает Кико Кай.

– Я не занималась домашней работой, – сказала она грубым голосом. – Но в своё время мне приходилось чистить лошадиные стойла, и большой разницы я не вижу.

Чтобы Дороти не испортила свой костюм, Кит сделала ей фартук из старого чехла от пыли, и предложила протереть деревянные панели.

– Примерно так же я ухаживала за лошадьми, – заметила Дороти, ласково проводя рукой по куску дерева, который она прилежно полировала в течение часа.

– Возможно, вам уже пора перейти к следующей панели, – сказала Кит, подсчитав, что при таком темпе, когда явится инспектор, Дороти будет полировать ту же самую стену.

Однако на следующую ночь Дороти привела с собой Татьяну Козлову, женщину в русском народном костюме. Татьяна происходила из менее привилегированного сословия, чем большинство обитателей «Лунного камня», и потому знала об уборке даже больше Кит. Она говорила мало и улыбалась ещё меньше, но была полезной и сильной и знала, что надо делать.

Наконец Кит увидела перемены во внутреннем облике «Лунного камня». Бард тоже заметил, что что-то изменилось. Теперь, приходя посмотреть на её успехи, он останавливался с озадаченным, а не с сочувствующим видом. Иногда она заставала деда в библиотеке, где он в недоумении взирал на проявившиеся кровавые пятна на юбке медсестры. Он чесал в затылке, и быстро уходил, если замечал Кит.

В другой раз она застала Барда в восточной комнате, где он уставился на рукава капитана Джона. На них удивительным образом сами по себе выросли манжеты, а рукава больше не болтались.

В одном из зеркал Бард увидел Кит, стоявшую позади него. В этот раз он не ушёл, а сердито повернулся к ней.

– Это ты непонятно что сделала с костюмом? – спросил он.

– Только… только привела в порядок рукава, – ответила Кит. – Они могли совсем испортиться, если бы и дальше болтались по полу.

– Испортиться? – он повторил это слово, как будто не поняв его смысла. – Я тебе говорил, что с ними будет, когда Финн Скаддер купит музей, ты что, забыла? Через месяц этот костюм превратится в золу. Думаешь, если подколоть рукава, это что-нибудь изменит? Что бы ты ни сделала, «Лунный камень» уже не спасти.

С этими словами Бард вышел вон из комнаты. Кит стояла как громом поражённая. Бард был прав. Как наивна она была, думая, что всё можно изменить. Даже с помощью Татьяны и всех остальных, рук всё равно не хватает.

Рядом, на постаменте, стояла Кико Кай. Кит посмотрела на фигуру в кимоно.

– Пожалуйста, – прошептала она, – передумайте. Это наша последняя надежда.

Но неподвижные глаза манекена смотрели в пустоту, такие же холодные и равнодушные, как прежде. Что-то в её выражении лица привело Кит в ярость. Она подумала о Финелле, которая трудилась ночь за ночью. Ради неё, хотя бы только ради неё, она не имела права сдаваться.

* * *

На шестую ночь они закончили убирать музыкальный салон и перешли в комнату, где были выставлены трости. Кит пыталась настроить себя на хорошее, но коллекционная комната выглядела до того мрачно и сурово, что Кит почувствовала себя уставшей от одного её вида.

Девочка вздохнула и наклонилась, чтобы достать из-под кресла клочок бумаги. Она бросила на него равнодушный взгляд. Стоп. Она уже видела этот листок. Это был план «Лунного камня», который Финн Скаддер принёс в тот день, когда сюда приходил Грэм Гройд.

Кит присмотрелась к плану. Он напоминал ту карту, которую нарисовала её мама, но был более старый. Кит обнаружила дату – 1705 год. Получалось более трёхсот лет назад, на пятьдесят лет раньше того времени, когда в «Лунном камне» жили Финелла и Минна Силк-Хаттон.

Комнаты были расположены в тех же местах, что и на карте Эмми, но надписи были сделаны старинными буквами, а помещения назывались по-другому. Например, портретная галерея в прошлом была известна как прихожая, а летняя комната называлась большой приёмной.

Пальцем Кит обвела по периметру галерею, думая о запертой внутри Минне. Она представила покинутую всеми маленькую девочку в комнате с цветочными обоями, дрожащую от страха. Она знала, каково это, потому что каждую ночь в своём кошмаре переживала похожее ощущение.

Палец Кит остановился, не закончив круг. Она всмотрелась повнимательнее. На плане было обозначено что-то странное. Похоже, в восточной стене летней комнаты была дверь? Но это не могло быть правдой. Единственный вход в летнюю комнату был через портретную галерею. Что это тогда за дверь? Судя по плану, она вела в помещение, которое сейчас называлось будуаром.

Неожиданно сердце Кит заколотилось. Та огромная кровать, которая занимала большую часть будуара, – за ней ведь можно было спрятать всё, что угодно! Возможно, дверь всё ещё существует.

Глава четырнадцатая

Кит бросилась бежать, зажав план в руке.

– Что-то случилось? – крикнула ей Дороти. – Куда ты побежала?

– В будуар, – крикнула Кит, – скажи Финелле… Кажется, я нашла вход в летнюю комнату… спасти Минну.

Останавливаться и объяснять подробности было некогда. Кит быстро бежала по галереям.

В голове её прокручивались разные способы того, как можно добраться до загороженной двери. Прежде чем идти в комнату с кроватью с балдахином, ей надо взять кое-какие инструменты.

Добежав до жилых помещений, Кит направилась прямиком на кухню и, даже не пытаясь соблюдать тишину, рывком выдвинула ящик, где Бард хранил всякое барахло. Она выкладывала содержимое прямо на пол и в дальнем углу нашла то, что искала, – маленький старинный фонарь, свечу на подсвечнике из фольги и коробок спичек.

Ещё через секунду в своей комнате наверху она достала чистую простыню из комода. Уже на полпути вниз ещё кое о чём вспомнила. Вернувшись назад, она подошла к занавескам и взяла оттуда трость, которой в день своего знакомства с Финеллой Кит угрожала капитану Джону. На одном конце трости был крючок, который мог пригодиться.

Когда, спустя несколько минут, Кит прибежала в будуар, Финеллы там ещё не было.

Кит не заходила в эту комнату с тех пор, как осматривала музей в первый раз. Оказывается, она забыла, насколько огромной была кровать. Она заполняла почти всё пространство. Каждый резной столб был не меньше, чем напольные часы. Громадное изголовье придвинуто к стене, которая отделяла будуар от летней комнаты. Выяснить, есть ли здесь дверь, можно только одним способом. Нужно проползти под кроватью.

Кит подняла угол тяжёлого покрывала и обнаружила, что каркас кровати был на удивление низко. Ползать под ним явно не очень приятно. Кит взяла фонарь и направила свет под кровать. Кажется, что все триста лет там копилась грязь. Пол был покрыт липкой пылью, и бессчётное количество паутины свисало с перекладин. Кит подумала о пауках, которые должны там жить, и предстоящая задача показалась ей невыполнимой. Но какой выбор у неё был? Она была единственной в «Лунном камне», кто мог это сделать. Страх не мог облегчить ей задачу. Оставался только один путь.

Кит сняла с себя фартук и повязала его на голову как чепчик. По крайней мере, самые страшные пауки не залезут ей в волосы. Затем, отбросив стёганое покрывало, она легла на пол и, извиваясь, начала забираться под кровать.

Это была одна из самых неприятных вещей, которые ей когда-либо приходилось делать. Кровать была слишком низкой, чтобы под ней можно было нормально проползти, поэтому ей пришлось ёрзать в пыли на животе, подтягивая себя руками и таща за собой трость. Кит чувствовала, что задыхается, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Вдобавок на лицо падала паутина. Кит попыталась смахнуть её рукой и ощутила, что по пальцам кто-то пополз. Она вскрикнула от ужаса и стряхнула маленького паучка.

Затем, как будто всего перечисленного было недостаточно, Кит услышала шорох маленьких лапок. Она поняла, что бояться следовало не только пауков. Под кроватью жили мыши или, что хуже, крысы.

Кит почувствовала леденящий страх во всём теле. Она сильно стукнула тростью по полу, чтобы отпугнуть грызунов. Затем закрыла глаза и заставила себя ползти дальше. Наконец пальцы нащупали впереди что-то твёрдое. С большим трудом Кит достала из кармана фонарик и включила свет. Слава богу, это была стена. Она увидела деревянные панели, простирающиеся в обе стороны, но в середине была небольшая ниша. Может быть, это дверной проём? Оттуда, где она лежала, было непонятно. Кит как змея поползла вбок, пока её голова не оказалась более или менее напротив ниши. Тогда она направила фонарик вверх, и свет скользнул по стене. Перевернувшись на спину, высоко над собой Кит увидела очертания дверной ручки.

Она улыбнулась в темноте, но праздновать успех было рано. Сначала надо ухитриться открыть дверь. Для этого могла пригодиться трость, однако даже просто поставить её вертикально было нелёгкой задачей. Засунув трость в крошечное пространство между стеной и кроватью, Кит раскачивала её и, наконец, перевела в вертикальное положение. Теперь надо было зацепить крюком дверную ручку. Тогда можно будет потянуть за трость. Палка стукнула и ударилась об дверь. Несколько раз ей удавалось зацепить ручку и потянуть её, но она всё равно не двигалась.

Кит снова и снова повторяла попытки. Для того чтобы лёжа удержать трость в вертикальном положении, требовались большие усилия. Её руки ослабели и начали дрожать. Костяшки пальцев больно стукались об дверь при каждой попытке поднять трость. Отчаяние нарастало. Кит боялась, что устанет и будет не в состоянии продолжать. В сердцах она рванулась вперёд и сильно ударилась макушкой о деревянную панель.

– Двигайся, ты, давай, – закричала она в отчаянии.

На этот раз кое-что произошло. Дверная ручка опустилась чуть ниже, и в тот же самый момент Кит почувствовала, что плоскость, в которую упиралась её голова, начала двигаться. Дверь наконец сдалась.

Из щели потянуло ветерком. Кит уронила трость и толкнула за нижнюю часть двери. Та двигалась так медленно, как будто её не открывали столетиями. Вскоре щель стала достаточно широкой, чтобы Кит могла пролезть.

Она вползла в комнату и встала на ноги.

Слабый свет от её фонарика освещал только ближайшее пространство, но ей показалось, что она находится в большом помещении. Кит нащупала свечу в кармане, чиркнула спичкой и подожгла фитиль. Дрожащий свет осветил галерею. Кит сразу узнала цветочный узор на стенах. Она видела эту комнату раньше в кукольном домике. Это была комната из её кошмара.

Со свечой в одной руке и фонариком в другой, она стала обходить комнату. У неё начался сильный приступ клаустрофобии, такой же, какой она испытывала во сне. Появилось непреодолимое желание развернуться и убежать отсюда. Прочь, к безопасности.

Но Кит должна была отыскать маленькую девочку.

– Минна, – мягко позвала она, но никто не ответил.

Кит готова была признать, что совершила ужасную ошибку. Что, если она сделала неправильные выводы? Может быть, её кошмар был случайным совпадением, и она напрасно обнадёжила Финеллу? Если Кит ошиблась, горе Финеллы, поверившей ей, будет безмерным!

Девочка лихорадочно продолжила поиск. Эхо повторяло звук шагов, которыми Кит мерила галерею из конца в конец.

– Минна, где ты? Минна!

Вдруг она остановилась и прислушалась. Она действительно услышала тихий вздох, или это лишь плод её воображения? На цыпочках она подкралась к тяжёлым занавесям, свисавшим до самого пола. Она отдёрнула занавеску и вскрикнула, выпустив фонарик. Тот со звоном упал на пол.

На банкетке у окна, свернувшись в клубочек и громко посапывая, спала маленькая Минна.

Слёзы облегчения навернулись на глаза Кит. Она склонилась над маленькой фигуркой, одетой в крошечные лиф и юбочку. Одним пальчиком Кит погладила её завитые локоны. Она никогда раньше не видела Минну, но между ними существовала несомненная связь. Кит представила себе, что чувствовала малышка, запертая в комнате, снаружи которой бушевал пожар. Кит несколько раз переживала этот кошмар и знала, как это ужасно.

– Не волнуйся, крошка моя. Я приведу твою сестру, – прошептала Кит, прежде чем вернуться к двери.

Кит всё время думала о Минне, с усилиями продвигаясь вперёд. Теперь ей было легко ползти под кроватью.

– Финелла! – прокричала Кит, выбравшись в будуар. – Финелла, я её нашла! Я нашла Минну!

Но Финеллы в комнате не было. Зато там её ждали большинство обитателей «Лунного камня». Они столпились в крошечном свободном пространстве вокруг кровати. Те, кому места не хватило, стояли за дверью. Поднимаясь на ноги, Кит заметила в дверях грозные фигуры Кико Кай и леди Энн Фижм. Что-то в выражении их лиц заставило Кит вспомнить про свой внешний вид. Она представила себе, как интригующе сейчас выглядит с фартуком на голове и перемазанная с ног до головы. Но она подумала о причине, из-за которой вся перепачкалась, и ответила им дерзким взглядом.

Вдруг позади внушительных фигур леди Энн Фижм и Кико Кай возникло какое-то движение. Кит увидела, что Финелла пробирается сквозь толпу. Без колебания девочка растолкала эту замечательную пару, не удостоив их вниманием. Её вгляд был направлен на Кит. Финелла подошла и холодными пальцами судорожно схватила её за руку.

– С ней всё в порядке, – сказала Кит, которой хотелось побыстрее успокоить подругу. – Я видела её, она спит в летней комнате. Чтобы её вызволить, ты должна будешь пойти со мной. Минна меня не знает, а я не хочу её пугать.

Финелла кивнула. Кит взяла простыню, которую принесла с собой, и развернула её. В этот момент Кико Кай локтями проложила себе путь к кровати, приподняла покрывало и заглянула под неё.

– Ты просто сошла с ума, – сказала она. – Это не моё дело, но, если она полезет в эту грязь, она будет полностью уничтожена.

Сказать такое было настолько глупо, что Кит решила проигнорировать эти слова. Неужели Кико в самом деле думает, что она могла бы подвергнуть опасности свою лучшую подругу? Кит расстелила простыню на полу, насколько позволяло ограниченное пространство.

– Ты мне доверяешь? – спросила она Финеллу.

Лицо Финеллы выражало испуг, но она решительно кивнула.

– Тогда ложись на простыню. Я заверну тебя в неё и оттащу в ту комнату.

Кико слегка вскрикнула.

– Пропустите меня! – прогремел голос из дверей. – Финелла! Немедленно встань с пола! Какое шокирующее поведение, недостойное настоящей леди!

Но Финелла не встала. Напротив, она скрестила руки на груди и улыбнулась Кит.

– Как ты смеешь не слушаться! – бушевала леди Энн Фижм. – Ты не можешь верить тому, что говорит этот ребёнок. Посмотри, как она выглядит! Ты хочешь, чтобы с тобой было то же самое? Этим всё и кончится! Пропустите меня, я сказала!

Но никто не шевельнулся. Показалось это Кит, или манекены в самом деле пододвинулись ближе друг к другу? В любом случае размер юбки леди Энн не позволял ей войти в будуар.

– Готова? – спросила Кит, глядя на подругу, которая была уже спелёнута как мумия.

Финелла снова кивнула, и Кит взялась за свободный конец простыни.

– Ну что же, тогда поехали.

Если под такой низкой кроватью трудно было тащить трость для ходьбы, то сейчас стало в десять раз хуже. Хотя Финелла был маленькая и лёгкая, даже этот вес был слишком велик для Кит. Переползая по-пластунски, ей приходилось буксировать завёрнутую в простыню Финеллу. Дюйм за дюймом Кит подтягивала её ближе и ближе к двери, единственный путь к которой проходил под этой огромной кроватью. Наконец они добрались; Кит отпустила конец простыни и выползла наружу. Теперь она могла распрямиться. Наклонившись, она схватила край простыни и одним плавным движением втащила Финеллу в комнату. Секундой позже её подруга встала на ноги.

Комнату освещал слабый огонёк свечи, которая не успела догореть. Кит сразу направилась к банкетке у окна. Раздался шорох юбок и лёгкий шум шагов. Финелла опередила Кит.

– Минна, Минночка моя, – голос её был нежным и охрипшим от волнения.

Кит от изумления открыла рот. Она впервые слышала, чтобы Финелла разговаривала.

Крошечная фигурка на банкетке пошевелилась и открыла глаза. При виде сестры Минна заплакала и протянула к ней обе ручки. Финелла обняла малышку и крепко сжала, показывая, что она никогда её больше не отпустит.

По щекам Кит снова потекли слёзы. Минна серьёзно смотрела на неё через плечо сестры. Кит слабо улыбнулась. Малышка протянула к ней пухленькую ручку:

– Эмми?

Кит почувствовала, что у неё перехватило дыхание. Она сделала шаг назад, и лицо Минны омрачилось. Девочка смутилась, поняв свою ошибку.

Кит был потрясена. Неужели это означало именно то, что она подумала? Она смотрела, как Финелла поставила свою сестру на пол и, держа её за руку, повела вперёд.

Кит опустилась на корточки, чтобы её лицо было на одном уровне с личиком Минны.

– Меня зовут Кит, – сказала она, снимая с головы передник, чтобы девочка могла получше её разглядеть. – Я дочка… я подруга Эмми.

* * *

Через десять минут Кит появилась из-под кровати в будуаре и вытащила за собой большой свёрток. На этот раз в нём были две фигуры. Когда показалось личико Минны, все окружающие громко закричали. Манекены поспешили к ним, протянули руки и помогли девочкам встать на ноги. Каждый, кому удавалось подойти близко, пытался похлопать Кит по спине и поблагодарить её.

– Довольно! Постыдитесь! – в ярости заорала леди Энн Фижм. – Как вы можете выражать благодарность таким, как она? Это же не более чем чёрная прислуга, которая моет полы. Мы бы обязательно нашли Минну сами, без какой-либо помощи.

Кит обернулась и недоверчиво посмотрела на леди Энн. Её упрямое нежелание признавать то, что она сделала, было так похоже на поведение сэра Генри. Она посмотрела прямо в глаза этой даме и закричала:

– Тогда вы нашли бы её слишком поздно!

Наступила такая тишина, что можно было бы услышать, как падает булавка. Но Кит ещё не закончила. На самом деле она только начала. Она грубо растолкала тех, кто стоял у неё на пути, подбежала к окну и вскочила на низкий подоконник. Не обращая внимания на леди Энн Фижм, она обратилась к остальным. На этот раз она намеревалась достучаться до разума.

– И это может быть поздно для всех вас, если вы не спрячете свою гордыню и не начнёте спасать «Лунный камень».

Её голос был сильным и звонким, без какой-либо дрожи.

– Не только ваш дом сейчас в опасности, – продолжала она, – от этого зависит само ваше существование. Вы знаете, что будет с вами, если музей продадут? Вас отправят, как мусор, на свалку. И это в лучшем случае. В худшем они вас просто сожгут, и вы ничего с этим не сможете сделать. Теперь вы понимаете, насколько всё серьезно?

Толпа заволновалась. Все были ошарашены и испуганы.

– Не всё ещё потеряно, – более мягко сказала Кит. – Ситуацию можно изменить, но для этого вы должны довериться мне. Я спасла Минну, не так ли? Я не сомневаюсь, что смогу вам помочь, но одна я не справлюсь.

Она замолчала, глядя на застывшие манекены.

– Пришло время прекратить бессмысленные споры между эпохами и объединиться.

Кит почувствовала, что силы её закончились. Она замолчала. Перед ней было море неподвижных лиц. Что, неужели она опять потерпела неудачу? И затем, откуда-то из угла комнаты послышались аплодисменты. Широко раскрытыми от удивления глазами Кит взглянула туда и увидела, что ей хлопала Татьяна Козлова. Не успела Кит даже глазом моргнуть, как аплодировать принялась Дороти Дорси. Почти сразу же к ней присоединились сестра Бачер, Уинифред Вэйр и сэр Джаспер Стокинз. Вскоре за ними последовали остальные – оба джентльмена в пудромантелях, женщина в индийском сари, балерина, африканский воин, женщина с велосипедом. Кит не успела осознать свой успех, а уже все в комнате с энтузиазмом хлопали в её честь. Финелла и Минна обнимали её. Кит сияла, улыбалась и чувствовала, что это была одна из лучших минут в её жизни.

Лишь двое не принимали участия в общей радости – леди Энн Фижм и Кико Кай. Они презрительно и надменно взирали на веселье. Затем резко повернулись и умчались в бешенстве прочь.

Глава пятнадцатая

Утром Кит проснулась счастливой. Этой ночью она лучше всего выспалась за последние недели. Кошмарный сон наконец её оставил. Она надеялась, что теперь, когда Минну удалось отыскать, он ей больше никогда не приснится.

Кит немедленно приступила к планированию. До возвращения отца из Южной Америки оставалось ровно пятнадцать дней, а визит инспектора был намечен на шестнадцатый. Времени было мало, но с таким количеством помощников можно было многое успеть. Кит уже поняла, что все они, кроме Татьяны, были неопытны в домашних делах, а большинство были к ним вообще непригодны. Но Кит была уверена, что они смогут наловчиться. Ей надо будет разумно распределить задания и убедиться, что каждый понимает, что он должен делать. Она схватила стопку бумаги и начала составлять списки.

Вскоре она выстроила сложное расписание, в котором были даты, местоположения и примечания. Кит вдруг заметила, что, сама того не сознавая, скопировала одно из расписаний сэра Генри. Кит рассмеялась. Может быть, она больше похожа на своего отца, чем подозревала?

Для того чтобы распланировать работу большого количества людей, времени требуется много. Почти весь день Кит просидела за столом в своей комнате, сверяясь с маминой картой и вновь и вновь проверяя, не пропустила ли она чего-нибудь. Не только комнаты требовали ремонта. Надо было привести в порядок костюмы, и Кит должна была отвести достаточно времени для всех этих дел.

– Ну что, сдаёшься? – язвительно спросил Бард, когда Кит вечером спустилась в кухню поужинать яичницей с тостами.

– Кому сдаюсь?

– Больше не собираешься самостоятельно приводить музей в порядок?

– А вот и нет, – ответила Кит. – Я составляла план действий, а это тоже требует времени.

Бард нахмурился и подул на свой чай.

– Хотел бы я, чтобы ты не придавала такое значение спасению «Лунного камня», – пробормотал он. – Ты только расстроишься, когда ничего не получится. Ты в точности как твоя мама, да-да.

– Да? – спросила Кит.

Упоминание о матери навело Кит на мысль о Минне и о том, что малышка произнесла прошлой ночью в летней комнате.

В это время в офисе зазвонил телефон, и Бард пошёл снять трубку. Это отвлекло Кит от мыслей о Минне. Она обеспокоенно посмотрела деду вслед. Вдруг это звонок от совета? Что, если они решили перенести визит инспектора? Потом она вспомнила, сколько сейчас времени. Было уже поздно. Они никогда не звонили Барду в это время суток.

Должно быть, разговор оказался длинным, потому что Бард не пришёл обратно. Кит прибралась, умылась и отправилась наверх в свою комнату. Она думала о том, что необходимо позаботиться о специальной одежде. Ничего хорошего не получится, если те, кто будет заниматься уборкой, испортят свои платья. Понадобятся фартуки, и Кит подсчитывала, сколько метров ткани нужно найти, чтобы хватило для всех. Для расчётов требовался калькулятор. Она вспомнила о том, что он был в её телефоне.

Но где же он? Столько времени она им не пользовалась. Потом Кит вспомнила, что когда ехала обратно из Эксли, то положила его в рюкзак, в карман на молнии. Телефон нашёлся очень быстро. Она включила аппарат и с нетерпением ждала, когда он, наконец, загрузится. Внезапно раздался звонок.

– Алло, – ответила Кит, не подумав. Мысли её были заняты подсчётами, необходимого метража ткани.

Казалось, что на другом конце линии кто-то громко кричит. Кит сразу выпрямилась на стуле. Фартуки моментально вылетели у неё из головы.

– И ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЕМ, ГДЕ ТЫ НАХОДИШЬСЯ. МЫ С УМА ВСЕ СОШЛИ. УЖЕ ПРОШЛО БОЛЬШЕ НЕДЕЛИ, КАК ТЫ УШЛА. КАК МОЖНО БЫТЬ ТАКОЙ ЭГОИСТИЧНОЙ. Я ДУМАЛА, ЧТО МЫ ТЕБЯ БОЛЬШЕ НЕ УВИДИМ. Я ДУМАЛА, МЫ ТЕБЯ НАВСЕГДА ПОТЕРЯЛИ.

– А, это ты, Роз? – спросила Кит.

– И ВСЯ ТА ЕРУНДА, ЧТО ТЫ НАГОВОРИЛА ПО ТЕЛЕФОНУ, ОДНА ТОЛЬКО ЛОЖЬ. Я БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ СМОГУ ТЕБЕ ДОВЕРЯТЬ.

– Роз, прости, прости меня. Я не хотела, чтобы ты волновалась. Я не думала, что мой побег откроется.

– «Я НЕ ДУМАЛА, ЧТО ПОБЕГ ОТКРОЕТСЯ!» ТЫ ЧТО, ДУМАЕШЬ, ЧТО МЫ С АЛЬБЕРТОМ НЕ ОБЩАЕМСЯ ДРУГ С ДРУГОМ?

– Ну, не слишком част…

– И ДАЖЕ КОГДА МЫ НЕ ЗНАЕМ, ГДЕ ТЫ? МЫ НЕ СРАЗУ НАШЛИ ЗАПИСКУ, КОТОРУЮ ТЫ ОСТАВИЛА ОТЦУ!

– А, вот как вы меня вычислили.

– Я ДАЖЕ НЕ БУДУ РАССКАЗЫВАТЬ, КАК РАЗОЗЛИЛСЯ АЛЬБЕРТ. Я НИКОГДА ЕГО ТАКИМ НЕ ВИДЕЛА. РАДУЙСЯ, ЕСЛИ ОН ВООБЩЕ БУДЕТ С ТОБОЙ РАЗГОВАРИВАТЬ. И Я ДАЖЕ НЕ ХОЧУ ДУМАТЬ, ЧТО СКАЖЕТ ОТЕЦ, КОГДА УСЛЫШИТ ОБ ЭТОМ.

– Вы собираетесь ему рассказать?

– КОНЕЧНО, Я СОБИРАЮСЬ ЕМУ РАССКАЗАТЬ.

– Роз, послушай… – начала Кит.

– НЕТ, ЭТО ТЫ ПОСЛУШАЙ, КАТЕРИНА ХОЛЛИУЭЛЛ. ЗАВТРА ЖЕ Я ПРИЕДУ ЗА ТОБОЙ В «ЛУННЫЙ КАМЕНЬ». ТЫ ЛУЧШЕ СОБЕРИ ВСЕ ВЕЩИ ДО МОЕГО ПРИБЫТИЯ.

– Роз, но я не могу сейчас уехать. Роз, пожалуйста. Я должна кое-что доделать…

Но на другом конце линии уже были гудки. Кит поняла, что сестра, как всегда, её не дослушала.

Она сидела и в оцепенении смотрела в окно. Как всё могло развалиться на кусочки за такое короткое время? Она сейчас на том же самом стуле, с тем же самым пером в руке. Она совсем недавно написала последнее слово плана, и чернила только-только успели высохнуть. Но всё уже изменилось.

Дверь спальни заскрипела. Кит повернула голову, и увидела, что в двери стоит её дедушка. Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы понять, что он в курсе происходящего. Кит вспомнила телефонный звонок, на который он отвечал за несколько минут до того, как прозвенел её собственный телефон.

– То есть ты всех обманула, да? – сказал Бард. – Ты же сказала, что отправила отцу сообщение о том, где будешь? Ты всё это придумала?

– Я правда отправила ему сообщение, – обиженно ответила Кит. – Я ему написала, что я в «Лунном камне», но он… у него никогда нет времени, чтобы читать глупости, которые я пишу.

– Никогда нет времени? Ты хочешь сказать, что на это ты и рассчитывала? Думала меня разыграть? Задурить мне голову? Каким же дураком ты меня считала, когда тебе просто так поверил. Уже смеялась над этим, а?

– Нет, не смеялась, – ответила Кит. – Это было совсем не так.

– Я поставил одно-единственное условие – чтобы ты сообщила родным, где находишься. Это всё, о чём я просил. Обо мне ты подумала? О том, как в этой ситуации выгляжу я? Твой отец никогда не поверит, что я был к этому непричастен. Так и вижу, как этот чёртов Генри Холлиуэлл обвиняет меня в содействии и подстрекательстве.

– Он так не сделает. Я скажу ему, что ты здесь ни при чём.

– А, ну тогда всё в порядке, ладно, – сказал Бард язвительно. – Он, конечно, будет тебе верить, после того, как ты всех тут обманывала.

– Ну хорошо, а что бы ты сделал на моём месте? – спросила Кит, начав выходить из себя. – Мне необходимо было уйти. Ты даже не представляешь, каково мне дома. Я не гожусь для них. Все говорят, что я просто недоразумение. Отец считает меня позорищем.

– Глупости не говори, – сказал Бард.

– А это вовсе не глупости, – парировала Кит. – Это как раз то, что он сказал мне перед тем, как уехать, – что он стыдится меня. Это точные его слова.

– Ну, я уверен, что он не имел это в виду.

– Нет, имел, – настаивала Кит, – он стыдится меня, потому что я не такая умная, как Роз или Ал, и потому что я провалила экзамены в школу, куда он хотел меня пристроить. Вот поэтому я убежала.

– Бегство не всегда бывает хорошим решением, – сказал Бард. – Проблемы надо встречать лицом к лицу.

Кит открыла рот от удивления.

– И ты говоришь это мне с таким невозмутимым видом?

– Что ты имеешь в виду? – спросил он, пытаясь защищаться.

– Что, нужно сказать тебе прямо? – ответила Кит, не веря своим ушам. Всё тщательно скрываемое разочарование от его недавнего поведения вырвалось наружу. – Ты хорошо потрудился на этой неделе, встречая свои трудности лицом к лицу, правда? Сидел, жалел себя и смеялся над тем, как я пытаюсь сделать что-то для спасения «Лунного камня», потому что ты сдался.

– Я тебе сказал, что нет смысла пытаться его спасти.

– Нет, есть, – закричала Кит, – ты просто не хочешь, чтобы тебя беспокоили. Ты сдался много лет назад, когда уехала моя мама, хотя ты – хранитель «Лунного камня».

– Как ты смеешь так со мной говорить, – ответил Бард, разозлившийся не меньше, чем она. – Ты не имеешь права судить о вещах, о которых ничего не знаешь. Что я должен был делать? Я знал, что не справлюсь без неё.

– Тогда почему она уехала? – спросила Кит.

Этот самый вопрос преследовал её с той ночи, когда выяснилось, что её мама знала Финеллу и Минну.

– Влюбилась в твоего отца, – сказал Бард, – поэтому и уехала.

Кит покачала головой.

– Здесь есть кое-что ещё. Что произошло перед тем, как сюда приехал мой отец? Ты попробовал её выставить, так же, как меня?

Кит замолчала и смахнула слёзы ярости. Она понимала, что зашла слишком далеко. Старик тоже молчал, и, когда Кит подняла на него глаза и увидела, что он изменился. Он выглядел разбитым. Затем медленно опустился на кровать, достал грязный носовой платок и высморкался.

– Ты права, – тихо сказал он, – это я виноват в том, что она уехала. Когда умерла её мать, нам было непросто, но всё же вдвоём мы справлялись. Когда заболела Катерина, Эмми было только четырнадцать. Всего лишь ребёнок, а я так много от неё ожидал. Я понимал, что не самый лучший отец, и не знал, как показать ей свою любовь. Поэтому я попытался по-другому. Сначала сделал ей этот большой кукольный домик. Мне потребовалось несколько лет, чтобы его закончить. Я сделал модель «Лунного камня», крошечные версии всех её любимых комнат. Она была уже большая, чтобы в это играть, но так я показывал ей свою любовь. Когда я злился или огорчался, то шёл делать домик. А надо было проводить это время с моей девочкой.

Бард горестно покачал головой.

– И много лет спустя приехала ты, перевернула всё вверх дном, и словно моя Эмми вернулась назад. Только ты не Эмми, ты – это ты.

Кит молча смотрела, как Бард с трудом поднялся и поплёлся к двери. Его плечи сгорбились, он казался старым и усталым. Последние слова старика глубоко задели девочку. Как всегда, она была недостаточно хороша и её отвергли, но это не меняло ничего.

– Мама сохранила его, – сказала Кит.

– Что?

– Мама сохранила кукольный домик. Мои брат и сестра всегда говорили, что она им очень дорожила. Он сейчас в моей комнате дома.

Старик замер в дверях, и на мгновение казалось, что он сейчас что-то скажет. Но, не проронив ни слова, он повернулся, вышел из комнаты и тихо закрыл за собой дверь.

Глава шестнадцатая

Кит открыла глаза. Она лежала на кровати, полностью одетая, и глубоко внутри её засело ощущение полной никчёмности. Сперва она не поняла, в чём дело, но вскоре всё вспомнила. Телефонный звонок сестры, ужасная ссора с Бардом и, самое плохое, ей придётся покинуть «Лунный камень» навсегда.

В комнате было светло. Более того, через окно в комнату проникал солнечный свет. Она схватила с тумбочки свои часы. Никак не могло быть восемь утра – но, оказывается, она проспала целую ночь. Видимо, горе её подкосило, а тут ещё добавилось множество бессонных ночей, и она провалилась в сон. Кит упала спиной на кровать и в отчаянии посмотрела на трещину на потолке. Почему Финелла не пришла и не разбудила её? Может быть, она думала, что ей следует отдохнуть? Не желая того, Кит отказалась от своей последней возможности повидаться со всеми и всё объяснить. Она не сможет даже попрощаться. От беспомощности по её щекам потекли слёзы.

Глаза у неё распухли, а пальцы не хотели слушаться, но Кит собрала вещи, запихав их в рюкзак. Когда она закончила сборы, её комната сразу приобрела жалкий и заброшенный вид. Интересно, кто будет здесь жить в следующий раз? Может быть, какой-нибудь ужасный участник конференции Финна Скаддера? Эта мысль была мучительной. Кит взяла план, который составила вчера, и покинула мансарду.

Ковыляя по коридору, ведущему в музей, она подумала, что то, что она собирается сделать, не имело смысла. Однако это её не остановило. Как она может уехать из «Лунного камня», не взглянув последний раз на своих друзей, пусть даже они не будут отвечать ей? Медленно она шла из одной галереи в другую и шептала прощальные слова.

Наверху на складе она увидела много знакомых лиц.

– Не сдавайся, – прошептала Кит Татьяне Козловой. Она сложила принесённый с собой план и засунула его между большим и указательным пальцами манекена. Это было всё, что она могла для них сейчас сделать. Затем Кит, не оглядываясь, поспешила прочь.

Детская была последней комнатой, куда она вошла попрощаться. Несмотря ни на что, она улыбнулась, увидев Финеллу и Минну, которые бок о бок стояли на своих подставках. Вместе они казались очень счастливыми. Но когда Кит подумала, что с ними будет, если совет всё-таки продаст «Лунный камень», её захлестнула волна отчаяния. Она попыталась совладать с собой и быстро вытерла слёзы тыльной стороной ладони.

– Я прошу прощения, что подвела вас. Меня заставляют отсюда уехать. Вам надо сделать всё, чтобы спасти это место, – прошептала она. – Я никогда вас не забуду.

Кит поцеловала Финеллу в щёку и в последний раз дотронулась до её холодных пальцев.

* * *

Розалинда добралась до «Лунного камня» быстрее, чем предполагала.

Кит ждала её на улице и могла видеть, как машина медленно пробиралась по изрытой ямами дороге. Когда она подъехала ближе, Кит увидела, что Розалинда была не одна – её брат тоже приехал. Он сидел на пассажирском сиденье и был мрачнее тучи.

Машина проехала мимо Кит и остановилась на несколько футов впереди. Однако оттуда никто не вышел. Через стекло Кит увидела, что Розалинда плачет, а Альберт пытается её утешить. Видеть это было ужасно, и у Кит защипало в горле. Простят ли её когда-нибудь брат и сестра? Она вспомнила всё, что они для неё сделали за эти годы, как помогали присматривать за ней, будучи всего лишь подростками. Должно быть, трудно жить, когда вокруг всё время крутится ребёнок помладше, но они никогда не жаловались. Она вспомнила, как сильно Финелла любила Минну и заботилась о ней. Возможно, её собственные старшие брат и сестра тоже её любят не меньше.

Наконец, Альберт открыл дверь машины и вышел. Он холодно взглянул на Кит.

– Я надеюсь, ты готова ехать, – сказал он. – Можешь сходить за своими вещами.

– С Роз… с Роз всё в порядке?

– На твой взгляд, с ней всё в порядке?

Кит отрицательно качнула головой.

– Я правда, правда очень виновата.

– Что ж, теперь поздно об этом говорить. Иди и принеси свои вещи. Мы хотели бы убраться отсюда как можно скорее. У нас с Роз не самые лучшие воспоминания об этом месте.

– Вы здесь бывали раньше? – удивилась Кит.

– Мы приезжали сюда с мамой. От случая к случаю, много лет назад.

– Я не знала, – сказала Кит. – Почему вы никогда не…

– Послушай, ты можешь просто принести вещи?

– Ал, – раздался голос, и из машины появилась Розалинда. Её веки покраснели, в руке у неё был носовой платок. – Посмотри, кто это.

Она кивнула в сторону дома.

– Просто замечательно, вот только этого нам и не хватало, – сказал Альберт.

Кит обернулась, чтобы посмотреть, о чём они говорят, и увидела Барда. Старик шёл к ним по усыпанной гравием дорожке.

– Не хочу его видеть, – прошипела Роз.

– Ну, скажем спасибо Кит, у нас вроде как нет другого выбора, – пробормотал Альберт.

Кит непонимающе переводила взгляд с брата на сестру и обратно. Что же на самом деле здесь произошло? Она сжала кулаки и с опаской смотрела, как старик подходил ближе и ближе. Вдруг она замерла. Что с ним случилось? Бард выглядел совсем по-другому. Идя к ним, он энергично размахивал руками, что было для него несвойственно, и выглядел почти счастливым, словно с него сняли тяжёлое бремя. Неужели он был так рад, что, наконец, избавился от Кит?

Когда старик поравнялся с ними, на Кит он даже не взглянул, зато очень любезно поздоровался с Альбертом и Розалиндой.

– О, как вы оба выросли с тех пор, как я в последний раз вас видел.

Ответом было ледяное молчание.

– Сколько вам обоим тогда было? – продолжил Бард. – Лет шестнадцать или семнадцать?

– Мне было тринадцать, а Роз – одиннадцать, – холодно ответил Альберт.

– Совсем юные, ага… Примерно столько же сейчас вашей сестре Кит.

– Да, примерно так.

– Если вы не возражаете, – объявил Бард после небольшой заминки, – я должен вам кое-что о ней рассказать, прежде чем вы уедете.

От стыда Кит закрыла лицо руками. Она знала, что сейчас произойдёт. Он собирался рассказать им о той ссоре, которая случилась у них вчера, и о сказанных ею непростительных словах. Слушать, как дед при ней обсуждает её собственное поведение, – было невыносимо. Кит с трудом могла это стерпеть.

– Она не такая, как другие двенадцатилетние дети, правда? Вы знаете, как она сюда добралась? Она приехала на автобусе из Лондона, а потом прошла пешком от Эксли. Десять миль пешком. Я должен был понять, что здесь у меня завёлся зачинщик беспорядков.

Кит чуть не расплакалась, но, к счастью, закрытое руками лицо никто не видел. Она приготовилась слушать дальше.

– Самое ужасное в ней то, что она постоянно во всё вмешивается. У меня не было ни дня покоя с тех пор, как она здесь появилась. Но несмотря ни на что, я не могу выразить словами, как я рад, что она приехала.

Кит посмотрела на Барда. Он издевается?

– Я не знаю, как я переживу следующую неделю без неё. Понимаете, совет хочет забрать у меня «Лунный камень». Я плохо следил за ним в последние годы, и теперь они думают продать его одному идиоту, который построит здесь конгресс-центр. Через пару недель сюда прибудет инспектор и вынесет окончательное решение.

Бард вздохнул. Он не сводил глаз с Альберта и Розалинды.

– Я уже готов был собрать вещи, но Кит отказалась отдавать «Лунный камень». Я видел, как она всё делала, чтобы привести музей в порядок. Она трудилась днём и ночью. Как ваша мама, Кит упрямая, и смелая, и решительная. А знаете, что сделал я? Я смеялся над ней за это.

До этих слов Бард ни разу не посмотрел на Кит. Но теперь он повернулся к ней и горько улыбнулся.

– Ты правильно говорила обо мне прошлой ночью. Я был паршивым отцом для Эмми и стал отвратительным дедом для всех вас. Простите меня.

Кит не могла вымолвить ни слова.

– Если ещё не слишком поздно, я хочу попытаться всё исправить, Кит. Я хочу воплотить твою идею спасти «Лунный камень» и послать этого мерзавца Финна Скаддера куда подальше. Ты можешь остаться и помочь мне?

Он повернулся к Розалинде и Альберту:

– И я сочту за честь, если вы тоже останетесь и поможете.

Кит искоса посмотрела на своих сестру и брата. Розалинда с сомнением сжала губы, а Альберт пришёл в ярость.

– Даже не могу себе представить, что слышу это, – сказал он. – Ты всерьёз думаешь, что мы с Роз останемся здесь и будем помогать, после всего того, что ты нам устроил?

– Что ты имеешь в виду? – спросил Бард.

– Ты бросил нас, когда мы были маленькие. Когда наша мама умерла, ты ушёл из нашей жизни, не попрощавшись. Мы о тебе ничего не слышали. Роз даже писала тебе, умоляла приехать к нам, но ты ни разу не удосужился ответить на письмо.

– Я думал, так будет лучше, – сказал Бард с мукой в голосе. – Я больше всего на свете хотел видеть тебя и твоих сестёр, но мы с твоим отцом на дух друг друга не переносим. Когда твоя мама покинула нас, я подумал, что всем будет легче, если меня с вами не будет.

– Но это было не так, – закричал Альберт.

– Я ошибался, – сказал Бард, – И я сожалею об этом сильнее, чем вы можете себе представить.

Он почесал затылок.

– Кажется, я в жизни наделал очень много ошибок. Но Кит доказала мне, что сейчас ещё не поздно всё поменять. Почему бы вам не остаться? Если не ради меня, то ради Кит.

По щекам Роз снова потекли слёзы, но Кит поняла, что она плакала не из-за неё. Причина находилась намного глубже. Розалинда и Альберт посмотрели друг на друга.

– Что ты скажешь, Ал? – произнесла Роз, и по тону её голоса Кит поняла, что она действительно готова принять предложение Барда. Кит замерла, затаив дыхание.

Альберт обнял сестру и покачал головой.

– Слишком поздно, Роз. То, что было в прошлом, изменить нельзя.

– Нет, – ответила Розалинда и промокнула глаза мокрым платочком, – ты прав, но, возможно, мы в состоянии изменить то, что в будущем случится с Кит. Она не обязана прожить такую же жизнь, как мы с тобой. Она не такая, как мы, Ал. У неё совершенно другие способности. Может быть, «Лунный камень» – это как раз то, что ей нужно. Я думаю, мама бы одобрила, если бы мы остались.

Альберт пнул ногой камешек.

– Хорошо, – наконец сказал он, – если вы обе этого хотите, давай останемся.

– Альберт, – вскричала Кит, – ты вправду согласен?

Он пожал плечами.

– Мне положен отпуск. За пять лет я его ни разу не брал.

– А ты, Роз? Ты не можешь взять отпуск, никак? Твоя работа слишком важная.

– Если Ал может, то я тоже смогу.

Бард кашлянул, чтобы привлечь внимание.

– Если вы собираетесь помочь нам привести в порядок «Лунный камень», то я не думаю, что слово «отпуск» подходит для такого времяпровождения. Должен признаться, «Лунный камень» в ужасно запущенном состоянии.

– Я всегда рад сложным задачам, – объявил Альберт.

– Хорошо. Только, я думаю, нам надо договориться ещё об одном. Кит здесь главная, – твёрдо сказал Бард. – Это была её идея, в первую очередь, поэтому как она скажет, так и будет.

Кит почувствовала, что краска прилила к её щекам.

– Но я ничего такого не думала…

– Меня вполне устраивает, – сказал Альберт.

– Будет занятно некоторое время побыть не начальником, а подчинённой, – сказала Роз.

– Но я… – начала Кит.

– Ну всё, договорились, – обрадовался Бард. – Давайте пойдём в дом. Кит расскажет о том, что требуется сделать, и мы позавтракаем. Там в корзинке для тостов осталось много хлеба.

Глава семнадцатая

– Я в одиночку отмыла эту комнату, – сказала Кит, показывая музыкальный салон своим родственникам. Она очень нервничала, как будто они проверяли её домашнее задание. – Я знаю, получилось не идеально, но всё-таки лучше, чем было.

Наступила тишина. Все критически осматривали комнату.

– Да, я вижу, что ты изрядно потрудилась, – сказал Альберт. – Жаль, что с потолком ничего не вышло.

– Его надо перекрашивать, – ответила Кит.

Ей казалось, что из неё выпустили весь воздух.

– Ну так я могу это сделать, – сказал Бард. – Принесите мне с чердака самую длинную лестницу. А ещё я займусь мебелью, которая поломалась.

Кит благодарно улыбнулась ему.

– А что делать с лампами? Они мигают и мигают, – спросил Альберт. – Это действует на нервы.

– Лампы начали так себя вести совсем недавно, – ответил Бард, стараясь никому не смотреть в глаза. – Я несколько раз их чинил, но каждый раз они вновь возвращались к прежнему состоянию. Дело в том, что однажды произошло короткое замыкание, и вспыхнул пожар. Музей чуть не сгорел. После этого я боюсь трогать проводку. Никогда не был в этом силён.

– А, вот откуда пожар, оказывается, – пробормотала Кит. – Ал, ты же в этом хорошо разбирался. Мог бы ты попробовать починить свет?

– Конечно, буду только рад.

Он уже приступил к каким-то манипуляциям с одним из плафонов.

– А я, Кит? Чем я могу помочь? – спросила Роз.

Кит посмотрела, что ещё нужно сделать в этой комнате.

– Может быть, ты могла бы заняться информационными табличками?

– Что, этими? – сказала Роз, наклонилась и взяла один особо разрушившийся экземпляр. – Я даже прочитать не могу, что на ней написано.

– Да, – объяснила Кит, – в этом и есть проблема.

– Как ты думаешь, сколько их?

– Не знаю, – ответила Кит уклончиво, – возможно, около двухсот.

Альберт рассмеялся:

– Действуй, Роз. Но только если тебе это интересно. Работа политического советника потом покажется тебе легче лёгкого.

Они медленно прошлись по всем комнатам.

– Сколько времени у нас есть на самом деле? – спросил её брат, разглядывая грязные книжные шкафы в библиотеке.

– Инспектор прибудет ровно через две недели, если считать от сегодняшнего дня.

– Тогда лучше начать побыстрее.

– По крайней мере, костюмы выглядят не так ужасно, – сказала Роз, взглянув на Эдит Бачер. – Вот этот так просто очень чистый. На нём нет ни пылинки.

– Да, ни пылинки, – сухо согласился Бард и посмотрел на Кит, – и это очень странно.

Кит вспыхнула и предложила выйти на улицу и посмотреть, что нужно сделать там.

* * *

С этого самого мгновения жизнь в «Лунном камне» изменилась. Дело не только в том, что галереи наполнились непривычными звуками – хлопками, грохотом, бодрым посвистыванием, обрывками разговоров, даже позывными радио. Было ещё кое-что, изменившее это место. Кит пыталась понять, что это было, и пришла к выводу, что в «Лунном камне» поселилась надежда.

Все яростно набросились на работу. Почти сразу такая жизнь стала для них привычной. Даже удивительно, как быстро это произошло.

Кит была озадачена, когда, зайдя в кухню, она увидела, что там сидит Роз и пытается рассортировать огромную кучу табличек.

– Как идёт работа? – спросила Кит.

– Сложно, – ответила Роз, – смотри, эти я решила выбросить. Их уже нельзя отреставрировать.

– Что же мы поставим вместо них? Не бывает музеев без пояснительных табличек.

Роз подняла руку.

– У меня есть план. Сначала я перепишу данные со старых табличек на мой компьютер, затем оформлю их заново, выберу современный шрифт и отдам профессионально отпечатать.

– Я не уверена, что Бард сможет это оплатить, – быстро сказала Кит.

– Я сама за это заплачу, – твёрдо ответила Роз. – Я знаю одного человека, который держит типографию. Он отпечатает нужное количество, и это не будет безумно дорого.

Неожиданно Роз заволновалась:

– Посмотри, пожалуйста, как я их оформила, ладно, Кит? Я первый раз это делаю.

Кит оторопела от услышанного. О помощи попросила Розалинда – её успешная и умная старшая сестра.

Между тем Альберт практически разобрал на части всю систему освещения. В разных местах были подняты половицы, провода торчали отовсюду.

– Это вообще безопасно? – озабоченно спросила Кит, показывая на страницу со схемами подключения проводов, которую Альберт распечатал из интернета.

– Не волнуйся, Кит, я уверен, что сделаю это. Это не ракетостроение, а я даже с ним неплохо справлялся.

Неожиданно раздался звонок.

– Это что за ужасный шум?

– Должно быть, дверной звонок. К нам посетитель, – ответила Кит. – И как раз Бард пошёл подрезать деревья. Как ты думаешь, мне надо пойти и поговорить с тем, кто пришёл? Что я ему скажу?

– Не сомневаюсь, ты что-нибудь придумаешь, – сказал Альберт. – У тебя всегда хорошо получалось договариваться с людьми.

Кит поспешила прочь, но через десять минут вернулась и привела визитёров с собой. По случайному совпадению, один из них был электриком. Кит с таким жаром рассказала ему о своих планах, что он предложил помочь совершенно бесплатно.

– Вот видишь, – сказал Альберт, познакомившись с новоприбывшими и пожав им руки, – я же говорил, что у тебя есть подход к людям.

* * *

Бард уже какое-то время работал в саду. В глубине души Кит не верила, что ему удастся по-настоящему привести сад в порядок. Ей казалось, что «Лунный камень» окружали непроходимые заросли колючих растений, похожие на лес из сказки о Спящей красавице. Конечно же, для того, чтобы их выкорчевать, нужны многие месяцы.

Но она ошиблась. Бард был очень умелым садовником и прекрасно знал, что надо делать. Он сосредоточился на части сада возле входа в замок. Старик подстриг деревья, выполол плющ на клумбах и сорняки на дорожках. Трава была такая высокая, что потребовалось сначала поработать бензиновой косой, а потом уже аккуратно подстричь её газонокосилкой.

Позади виллы Бард использовал другой подход: он даже не стал связываться с теми джунглями, что там выросли. Наоборот, он сделал ставку на их дикую красоту. Среди разнотравья и зарослей чертополоха яркими пятнами алели маки. Бард очистил несколько тропинок и в самых красивых местах расставил скамейки. Затем он сделал простые деревянные качели и подвесил их к ветвям деревьев. Когда Кит попробовала на них покачаться, она почувствовала себя бабочкой, летящей над волнующимся морем зелени.

* * *

В то время как Бард, Альберт и Роз работали над своими заданиями, Кит занималась всем остальным. В отличие от троих помощников её труды не заканчивалась с заходом солнца. Ей надо было руководить ещё и ночной сменой.

– Слушайте все внимательно, – объявила Кит в первую же ночь, когда все манекены собрались в большом зале. – Татьяна и я разделили вас на группы. Финелла, Клаудия, сэр Джаспер и Пинг Ксинг продолжат работать в мастерской, а все остальные получат задания в музее. Я составила список. Копии есть у Финеллы и у Минны. Пожалуйста, подойдите, найдите свои имена и посмотрите, в какой вы группе.

Минна и Финелла стояли рядом. Кит погладила малышку по голове, и та поковыляла вперёд за своей старшей сестрой, гордо держа в руке листок.

– Вы забыли про меня, – сказала медсестра Эдит Бачер, взглянув на список через очки.

– Вовсе нет, – ответила Кит, сверившись со своим документом, – вы в группе Е. Будете убирать библиотеку вместе с Уинифред Вэйр, Гарриэт Хэрроу и капитаном Джоном.

Стоящие на лестнице заволновались. Знакомый резкий голос леди Энн Фижм разрезал воздух, словно нож.

– Через мой труп, – сказала она, – я никогда не позволю никому из восемнадцатого века быть в смешанной группе.

– И я не одобряю, чтобы мои люди работали вместе с её командой, – парировала Кико Кай с другой лестницы, и показала пальцем в направлении леди Энн Фижм.

Обе дамы с разных сторон спустились вниз, и их ледяное неприятие мгновенно наполнило весь зал. Уинифред Вэйр вдруг уронила листок на пол, а малышка Минна в страхе спряталась за Финеллу.

Все начали топтаться на своих местах и смущённо переглядываться. Кит пришла в ужас – она подумала, что снова теряет команду. Затем откуда-то из глубины вышел Жиль Кланкер. Он промаршировал к Дороти Дорси, взял у неё из рук тряпку, с грохотом втащил себя по лестнице вверх и начал яростно протирать старинные часы.

– Браво! – в восхищении вскричал сэр Джаспер. – У этого парня правильный подход к делу. Давайте брать с него пример.

Все сразу же поспешили надеть фартуки, вооружиться корзинами и щётками. С кислыми минами Кико Кай и леди Энн Фижм ретировались наверх. От радости Кит схватила Минну и начала кружить по комнате.

Но не всё проходило гладко. За костюмами нужен был глаз да глаз. В следующие несколько дней произошли разные драматические события. Гарриэт Хэрроу застряла на лестнице. Африканский воин опустошил корзину мусора в унитаз и засорил его. Минна порезала на крошечные лоскутки целую стопку тряпок. Сита Чакрабарти никак не могла научиться работать аккуратно и постоянно рвала своё тонкое шелковое сари. В итоге ей запретили заниматься уборкой.

Несмотря на эти проблемы, реставрационные работы шли полным ходом. Леди Энн Фижм и Кико Кай продолжали ругаться и путаться под ногами при каждом удобном случае. Кит отчаялась их переубедить. Не всех можно перевоспитать, и она смирилась.

К концу второй недели Кит обнаружила большой пробел в своих планах по поводу «Лунного камня». Это заставило её забыть про леди Энн Фижм и Кико Кай. Целые сутки она ни о чём больше не могла думать, но в конце концов приемлемое решение было найдено. Единственным слабым местом была необходимость получить согласие своей семьи.

Впервые она объявила об этом за завтраком в пятницу 21-го числа, ровно за семь дней до визита инспектора. Кит намазывала масло на кусок тоста. Вдруг она совершенно обыденно произнесла:

– А с посетителями что мы будем делать?

– Какими посетителями? – спросил Бард, который в этот момент помешивал чай в кружке.

– В этом-то и проблема. Посетителей нет. Не будет ли это выглядеть странно, что инспектор явится и увидит абсолютно пустой музей?

Все молчали, пока смысл её слов доходил до каждого.

– Да, это так, – сказал наконец Альберт. – Если мы хотим убедить совет, что «Лунный камень» – процветающий и успешный музей, по нему должны разгуливать толпы туристов.

– Я не знаю, что мы можем с этим поделать, – сказал Бард.

Снова наступила тишина. Кит осторожно положила нож на стол.

– У меня есть кое-какая идея, – сказала она.

– Ну же, давай, – фыркнул Бард.

– Я подумала, что мы могли бы провести какое-нибудь мероприятие. Ну, что-то вроде тех, что проходили в музее раньше, когда бабушка была жива. Мы могли бы пригласить людей, сказать им, что будет праздник в честь восстановления музея костюма.

Бард присвистнул.

– Я не думаю, что мы сможем сделать что-то подобное. У нас осталась всего неделя. Мы даже приглашения разослать не успеем, не говоря уже об организации праздника.

– Есть социальные сети, – предложил Альберт.

– Ал, – предупредила Роз, – не подавай Кит ложные надежды.

– Ну а почему нет? Какой смысл был во всей этой работе, если никто не придёт посмотреть? Я уверен, что мы сможем привлечь гостей. На самом деле неважно, кого мы пригласим, если это будут просто люди.

– За такое короткое время никого не удастся собрать, – заявила Роз.

– Кого-то удастся. Нам только надо включить в список приглашённых побольше народу и, может быть, пообещать бесплатный чай или что-то такое.

– Чай? А где мы его возьмём?

– Я знаю одного парня, у которого компания по обслуживанию обедов, – сказал Бард. – Надо спросить, может, он захочет поставить здесь свою палатку.

– Отлично придумано.

Кит была довольна тем, как её семья отреагировала на это новое затруднение. Оставалось привлечь их внимание к одному нюансу.

– А как насчёт церемонии открытия?

– Церемонии?

– Нам нужен кто-то, кто приедет и произнесёт речь. Кто-то очень известный.

Роз фыркнула.

– Кит, ради бога, тебе что, мало того, что здесь будет много народу? Тебе ещё нужны знаменитости?

– Да. И журналисты, – ответила Кит.

* * *

Так что теперь, в дополнение ко всей работе, им надо было также заниматься организацией большого праздника. На все про всё у них было лишь семь дней. Альберт включился в проведение «горящей» рекламной кампании и взял на себя поиск знаменитости, которая могла бы провести торжественное открытие музея. Роз стояла на ушах из-за списков гостей и поставщиков, а Бард был занят подготовкой лужайки, где должно было состояться чаепитие. Ещё ему нужно было привести в порядок автомобильную стоянку, которая вся заросла ежевикой.

При таких многочисленных обязанностях было очень сложно поддерживать реставрационный процесс на должном уровне. Время бежало вперёд, и они не успевали. Оставалось очень много работы в портретной галерее. Поскольку Бард долго возился, открывая горелую дверь в летнюю комнату, к этой галерее приступили слишком поздно.

В эту неделю Кит усиленно шила. Ей надо было сделать шторы, которые замаскировали бы вызванные пожаром разрушения. Финелла тоже трудилась без отдыха, ей надо было закончить свою собственную работу. У неё не было времени помогать Кит, и той пришлось заниматься шторами в одиночку. За это время навыки шитья Кит сильно усовершенствовались, но задача была очень сложной для начинающего. Так что шторы она дошила лишь к самому открытию.

– Молодец, Кит, – сказал Бард, помогая их вешать, – теперь здесь стало очень красиво. Ты лучше задёрни их, а я пойду и найду табличку «Входа нет». Я повешу её на дверь летней комнаты, чтобы люди туда не рвались.

– Но я совсем не хотела удерживать их от этого, – робко сказала Кит.

Бард растерялся.

– Я знаю, жалко, но не думаю, что людей можно туда пускать. Посмотри, в каком она состоянии.

– Там не так уж и много надо сделать, – сказала Кит. – Можно пройтись со шваброй по стенам и вытрясти занавески. Я ещё помою пол и протру мебель. Но там ничего не сломано, и потолок не нужно красить.

– Мало ли что, – ответил Бард. – Не глупи. Сейчас восемь часов вечера, а открытие завтра утром. Оставь это, Кит. Я уверен, инспектор не накажет нас за то, что одна галерея будет закрыта.

Кит промолчала, но не согласилась. По её мнению, летняя комната была одним из лучших залов музея, и она не собиралась прятать её. Она была уверена, что с помощью манекенов успеет подготовиться до открытия. Ночью она привела в летнюю комнату Татьяну, и та тоже покачала головой. Там было гораздо больше работы, чем она думала, а костюмы уже отложили свои фартуки и занимались собой, готовясь к грядущему торжеству.

В музее царила радостная и приподнятая атмосфера. Так бывает за кулисами театра в день премьеры новой пьесы. Перед каждым зеркалом в «Лунном камне» кто-то стоял и прихорашивался. Все хотели выглядеть как можно лучше. Финелла и Клаудия бегали вокруг с булавками и иголками, внося последние исправления. Балерина показывала каждому, какую позу следует принять, а сэр Джаспер разносил таблички.

Но почему-то Кит не могла предаться общей радости. Внезапно она оставила их всех наводить красоту, а сама пошла в летнюю комнату. Вдруг, если она поработает здесь одна, ей удастся более-менее привести комнату в порядок, чтобы её можно было показать?

Кит вытащила лестницу и швабру и занялась стенами. Насколько было возможно, она смела с них пыль и паутину. Довольно скоро плечи и руки начали невыносимо болеть, а глаза закрывались от усталости прямо во время работы.

В углу комнаты стоял диван. Может быть, если она сделает десятиминутный перерыв, о котором так любил говорить сэр Генри, и приляжет, то у неё откроется второе дыхание, появятся силы продолжить? Кит камнем упала на диван, и уже через две секунды крепко спала.

Глава восемнадцатая

– Вот она. Я нашла её. Кит, ради бога, просыпайся. Мы тебя просто обыскались.

Кит слышала голос Розалинды, но сон её был так глубок, что она не могла открыть глаза.

– Что, чёрт побери, здесь происходит?

Это был голос Барда.

– Наверное, она работала всю ночь, чтобы привести комнату в приличный вид. Но как она могла притащить сюда костюмы?

– О, она упрямая маленькая негодница. Я же ей говорил – не надо заниматься этой комнатой!

– А ты знаешь, кого она мне сейчас напоминает? Папу!

Кит с трудом открыла один глаз. Этого она не могла стерпеть.

– Вовсе нет, – пробормотала она и открыла второй глаз.

Кит лежала на диване в летней комнате. Она была накрыта чехлом для мебели. Вокруг неё с озабоченным видом стояли брат, сестра и дедушка. Через окно Кит видела чистое голубое небо. Было прекрасное летнее утро.

Она резко села, скинув одеяло.

– Кто вымыл окна? – спросила она, оглядевшись вокруг. Не только окна оказались вымыты – пыль со стен тоже была тщательно убрана, а полы и мебель отполированы. Даже камин выглядел безупречно чистым.

– Ты, конечно, глупышка, – сказал Альберт.

Кит открыла рот и тут же закрыла.

– Должно быть, ты работала всю ночь, – сказала Роз. – Ты даже ухитрилась принести сюда пару костюмов.

– Я? – Кит повернулась посмотреть. На двух огромных постаментах в дальнем конце комнаты стояли леди Энн Фижм и Кико Кай. Они стояли рядом, головы их были слегка повёрнуты друг к другу. Что здесь произошло? Из всех манекенов музея эту пару она последней представила бы себе стоящими рядом.

– Хотел бы я знать, как ты ухитрилась в одиночку натянуть на неё эту придворную мантую?

Кит всё ещё в изумлении смотрела на двух вечных соперниц.

– Я… я не знаю как… каким-то чудом.

Они молча прошлись по галереям, чтобы посмотреть, чего им удалось достичь. «Лунный камень» изменился до неузнаваемости. Полы и деревянная обшивка стен, которые недавно были такими тусклыми и грязными, теперь были отполированы до блеска. На них – ни пятнышка. Потолки были чистого белого цвета. Поломанную мебель отремонтирована, а окна сверкают чистотой.

– Как тебе удалось так отчистить эти комнаты? – спросила Роз, внезапно остановившись и совершенно по-новому посмотрев на Кит. – И костюмы выглядят потрясающе!

Кит не могла не согласиться, что они действительно прекрасны.

– Она у нас удивительный маленький трудяга… прямо как мама, – сказал Бард.

Он искоса взглянул на Кит, и она подумала, не имеет ли дедушка в виду что-то ещё.

– Я только не уверен насчёт расстановки. Обычно экспозиция делается в хронологическом порядке, а ты смешала и времена, и страны. Манекен в жёлтом дамском платье восемнадцатого века словно собрался покататься на велосипеде, который держит вон тот второй, в широких шароварах.

– Они стали хорошими друзьями, – пробормотала Кит.

– Что?

– Я сказала, надеюсь, что инспектору это понравится.

От мысли об этой таинственной личности желудок Кит скрутило. Она вдруг поняла, что в течение шести часов судьба «Лунного камня» будет определена раз и навсегда.

* * *

Из кабинета послышался телефонный звонок, и Бард побежал, чтобы снять трубку. Через минуту он вернулся, встревоженный.

– Суперзвезда, которую ты раскопал для открытия музея, Альберт, только что звонила. Сказала, что не приедет.

– Что? – ахнула Роз.

– Отравилась едой или что-то такое.

– Шутишь? – воскликнул Альберт.

Кит почувствовала, что ноги у неё стали ватными. Она упала – бух! – на стул. Затем сделала то, что ей было совершенно несвойственно – расплакалась.

Бард пришёл в ужас.

– Пожалуйста, не плачь, – попросил он испуганно. – Мы что-нибудь обязательно придумаем, не волнуйся.

– Но что мы можем придумать, когда осталось так мало времени? – спросила Роз.

Кит умоляюще посмотрела на Альберта, но он отрицательно покачал головой.

– Я не уверен, что кого-нибудь удастся так быстро найти. И с той знаменитостью у нас был один шанс из тысячи, что она согласится.

Он обнял Кит.

– Ну, это же ещё не конец света. У нас приготовлено много всего другого. Мы сами проведём открытие музея. Я, например, могу речь произнести.

– Нет, – твёрдо сказал Бард, – есть вариант и получше. Альберт, без обиды.

– Но кого ещё мы можем позвать? До начала торжества осталось всего несколько часов.

Бард не ответил. Он, отвернувшись, смотрел в окно. Затем ударил сжатым кулаком по ладони, как бы подтверждая уже принятое решение.

– Оставьте это мне, – сказал он.

Он ушёл в офис и плотно прикрыл за собой дверь. Трое внуков в недоумении смотрели ему вслед.

Бард некоторое время провёл за закрытыми дверями. Обратно он вышел бледный и слегка возбуждённый. И легонько погладил Кит по голове.

– Я всё устроил, – сказал он. – Больше можно ни о чём не волноваться.

– Что ты такое…

Но Бард покачал головой и отправился в сад. В последний момент ему стало крайне необходимо убрать граблями лишнюю траву.

Очевидно, оставалось только сидеть и ждать, что же будет.

* * *

Сбор гостей был официально назначен на два часа. За несколько минут до этого времени Кит пришла в детскую. Финелла и Минна гордо стояли на своих постаментах, и в такой напряжённый момент от их присутствия Кит почувствовала себя спокойнее. Из окна детской открывался красивый вид на сад перед домом. На лужайке в глубине сада была установлена палатка для чаепития.

Появилась первая машина. По спине Кит от возбуждения побежали мурашки. Машина медленно проехала по неровной дорожке и въехала на стоянку. Ещё через минуту появилась вторая машина, потом они подъезжали одна за одной.

Двор заполнялся посетителями. Кит перешла в длинный коридор, чтобы посмотреть, что происходит на заднем дворе. Среди высокой травы мелькали яркие летние платья. Солнце пригревало, а деревья на синем небе выделялись тёмными пятнами. Все качели, которые повесил Бард, были заняты. Они летали вперёд и назад. Слышался весёлый детский смех.

Кит посмотрела на часы и поспешила обратно в детскую. Инспектор должен был появиться в любую минуту, но как можно было его опознать? Приедет ли с ним тот мужчина из совета по имени Грэм Гройд? Кит попыталась вспомнить, как он выглядел.

– Кит, – позвала её Роз, вбежав в галерею, – ты видела, прилетел вертолёт!

– Вертолёт?

– Дедушка всё утро этим занимался, подстригал траву на вертолётной площадке.

– Что? – Кит была сбита с толку.

Ей показалась, что на дорожке она увидела хорошо знакомое лицо.

– Это, наверное, явилась его таинственная знаменитость. Ну, давай, пойдём посмотрим. Кит, ты меня слышишь?

– Не понимаю, – в ярости сказала Кит. – Что он здесь делает?

– Кто?

– Финн Скаддер. Смотри.

Роз подошла к окну.

– Видишь того мужчину в тёмных очках, похожего на крысу? Это он. А вот кто с ним рядом, я не знаю.

Кит указала на даму среднего возраста с планшетом в руках.

– Угу, – протянула Роз, – кажется, это и есть инспектор.

– Но тогда это нечестно, – взорвалась Кит. – Что у музейного инспектора может быть общего с Финном Скаддером? Он будет настраивать её против «Лунного камня», я уверена.

Кит стукнула руками по подоконнику.

– Нужно что-то сделать и остановить его. Мы не можем допустить, чтобы он всё испортил именно теперь.

– Кит, ты куда? – крикнула Роз. – Я не думаю, что надо вмешиваться…

Но Кит её не слушала. Она бегом спустилась вниз, пересекла большой зал и выскочила на двор, чуть не столкнувшись на ступеньках с предполагаемым инспектором.

– Извините, – сказала Кит, задыхаясь. Она тут же решила, что лучшей стратегией будет игнорировать Финна Скаддера, насколько это получится. Она протянула женщине руку и улыбнулась.

– Добрый день. Вы инспектор по музеям?

– Эм… Да, меня зовут Мюриэль Флуд, – сказала дама.

Она слегка растерялась, когда перед ней появилась двенадцатилетняя девочка, схватила её руку и затрясла.

– Я Кит. Мой дедушка служит хранителем в «Лунном камне».

Сзади послышалось сопение.

– Ну, это как раз спорный вопрос, – заявил Финн Скаддер.

Кит притворилась, что не слышала.

– Если вы чуть-чуть подождёте, я сбегаю и позову его, он проведёт для вас экскурсию. Он вас так ждал!

– Не беспокойся, – сказал Финн Скаддер. – Я здесь специально для того, чтобы показать инспектору музей. Грэм Гройд просил меня о ней позаботиться.

– Обо мне не нужно заботиться, благодарю вас, мистер Скаддер, – сказала инспектор. Она смотрела по сторонам в изумлении. – Должна признаться, я была поражена, увидев здесь столько народу. Я думала, что в «Лунном камне» очень мало посетителей.

– Их здесь просто нет, – влез со своим замечанием Финн. – Обычно здесь так же шумно, как в заброшенном ночном клубе. Не дайте себя обмануть, эти люди пришли сюда не случайно. Наверное, их подкупили.

Кит подумала и решила, что честность будет самой лучшей политикой.

– Да, у нас здесь проходит праздничное мероприятие, – объяснила она деловито. – Мы отреставрировали музей, и сегодня произойдёт его повторное открытие для журналистов и широкой публики.

– Отреставрировали музей? Что, за три недели? Старик и маленькая девчонка?

Финн согнулся пополам от смеха, как будто он не слышал ничего более забавного.

– Это звучит интригующе, на мой взгляд, – сказала инспектор. – Не могу дождаться начала церемонии.

– Не берите в голову слова этого ребёнка. Она смеётся над вами. Даже если бы у них была команда профессиональных реставраторов, работающих круглосуточно, они не смогли бы за три недели привести эту свалку в порядок.

Финн Скаддер уверенно направился ко входу. Кит быстро побежала вперёд и загородила ему путь. Она впервые взглянула ему в глаза.

– Я не смеюсь, мы действительно отреставрировали музей, – объявила она. – И я не пущу вас внутрь до прихода дедушки. Это не ваше дело, Финн Скаддер, показывать людям музей. Он пока ещё не ваш.

– Но к концу недели будет мой, – усмехнулся он. – А теперь кончай болтаться под ногами и вообще убирайся. У нас с инспектором здесь есть важное дело, и я не собираюсь тратить своё время на надоедливую дурочку, которая…

– Какие-то проблемы? – раздался голос позади Финна.

Тот обернулся к новоприбывшему:

– Почему вы лезете не в своё дело?

– Это моё дело, раз вы позволяете себе кричать на мою дочь.

Кит перевела взгляд на высокого мужчину, который только что прибыл.

– Папа! – выдохнула она. – Что… что ты здесь делаешь?

– Я приехал провести церемонию открытия музея костюма, конечно, – сэр Генри произнёс эти слова так, словно ничего более естественного на свете не существовало.

– Бард попросил тебя приехать? – спросила Кит, не веря своим ушам. – И ты согласился?

– Я чувствовал себя обязанным приехать и посмотреть, чем ты занималась три недели. И я понимаю, почему ты была очень занята, Катерина.

Она очень хотела понять выражение его лица. Он сердился на неё? Он хотел посмотреть, что она сделала? Что такое рассказал ему Бард?

Теперь он пожимал руку Мюриэль Флуд.

– А вы, должно быть, инспектор, – сказал он. – Приятно познакомиться. Я зять мистера Бернарда Тренча, сэр Генри Холлиуэлл. Я хотел попросить свою дочь Катерину, чтобы она показала мне музей. Она была здесь на каникулах, помогала дедушке с реставрацией. Вы не присоединитесь к нам?

– О боже, – Мюриэль Флуд была одновременно смущена и польщена, – ну, если вы предлагаете, то да, я пойду с вами. Благодарю вас.

– И я тоже тогда пойду, – решительно заявил Финн и, задев Кит плечом, прошёл внутрь.

Кит недоумевала. Неужели её отец на самом деле хотел, чтобы она показала им с инспектором музей? Был ли он в курсе того, что должно было произойти в самое ближайшее время?

– Пошли, Катерина, – мягко предложил сэр Генри. – Мы в твоём распоряжении.

Чтобы успокоиться, она вдохнула.

– Хорошо, – сказала она, – давайте начнём с восточной комнаты.

Она повела их через зал и, стараясь не смотреть на Финна Скаддера, начала свою первую в жизни экскурсию по «Лунному камню».

Кит не знала, на кого ей больше хотелось произвести впечатление – на инспектора или на отца. Во рту у неё пересохло, руки дрожали, но по мере того, как экскурсия продолжалась, Кит постепенно успокаивалась. Вскоре она вполне уверенно рассказывала о представленных экспонатах. Но она всё время чувствовала, что позади в засаде затаился Финн Скаддер. Каждый раз, когда она на него смотрела, выражение его лица было другим. На нём появлялись разные эмоции: удивление, недоверие, ярость. Кит с большим удовольствием показала им портретную галерею, где щегольски одетый капитан Джон красовался на фоне своего портрета. Никаких следов пожара не осталось, и Кит пришлось спрятать улыбку, когда она увидела, как Финн искал следы огня и совал нос во все углы. Но он не нашёл никаких свидетельств того, что комната когда-то горела.

– Вот мои два самых любимых костюма, – сказала Кит, когда экскурсия подошла к концу и они достигли детской. – Это Финелла, а рядом – её маленькая сестра Минна. Это очень редкие костюмы, единственные два экземпляра детской одежды во всей коллекции.

– Ой, как мне нравится, что ты дала им имена, – воскликнула Мюриэль Флуд.

Финн Скаддер закатил глаза.

– Боже, дай мне силу, – пробормотал он.

– Вовсе нет, я их не придумала. Финелла и Минна Силк-Хаттон на самом деле жили в «Лунном камне» в восемнадцатом веке. И мне нравится думать, что это до сих пор их дом.

Кит многозначительно заглянула Финелле в глаза.

– Ты удивительно хорошо владеешь предметом для ребёнка твоего возраста, – сказала инспектор.

Они вышли из детской и прошли на балкон над большим залом.

– Я вижу, что «Лунный камень» очень важен для тебя, и теперь понимаю почему. Это очаровательный маленький музей. Было бы преступлением его закрыть.

Ноги Кит приросли к полу. Она схватила инспектора за руку:

– Вы хотите сказать…

– Да, именно, – улыбаясь, кивнула инспектор, – я приняла решение. Совет не будет продавать «Лунный камень». Более того, я хочу пойти дальше. Я посмотрю, что можно сделать, чтобы это место получило финансирование. Позор, что этого до сих пор не было сделано. Я даже представить себе не могу, как твой дедушка справлялся без денег.

Кит не в силах была вымолвить ни слова. Она поискала глазами отца. Сэр Генри стоял у окна и улыбался ей.

Единственный, кому это решение не понравилось, был Финн Скаддер.

– С меня достаточно, – ощерился он и подскочил к инспектору, оттолкнув локтем Кит. – Мне было обещано, что «Лунный камень» будет продан. Бумаги подписаны, деньги на месте. Дело сделано.

– Дело не сделано, и ничего вам не обещали, мистер Скаддер, – твёрдо ответила Мюриэль Флуд. – Решение должно быть принято по результатам независимой инспекции. Эту инспекцию я сейчас и провожу.

Она пошла дальше вдоль балконных перил.

– Вы не можете так поступить, – закричал Финн Скаддер и побежал за ней.

– О нет, могу, и, будь я на вашем месте, я бы не стала устраивать сцену. У нас есть зрители.

Кит сначала не поняла, что инспектор имела в виду, но потом она посмотрела вниз и изумилась. Зала, которая совсем недавно пустовала, была битком набита посетителями. Очевидно, они слышали крики Финна Скаддера, потому что все смотрели на него.

Финн задрал свой крысиный подбородок. С воинственным видом он открыл рот, собираясь что-то сказать. Внизу стоял человек, подозрительно похожий на фотокорреспондента. Он счёл этот момент подходящим для начала съёмки. Финн предпочёл закрыть рот, не произнеся ни слова.

– Последнее слово пока ещё не сказано, – прошипел он и сбежал вниз по лестнице.

– Какой мерзкий человек, – заметила инспектор.

Они смотрели, как Финн Скаддер пробился сквозь толпу к двери и вышел на улицу.

– Даже представить себе не могу, зачем Грэм Гройд имел с ним хоть какие-нибудь дела.

– Он ничего не сможет сделать, чтобы заставить совет изменить мнение? – спросила Кит.

– Абсолютно ничего, – ответила инспектор. – Это, случайно, не твой дедушка там внизу, ждёт нас возле лестницы?

Кит посмотрела, куда показывала инспектор, и увидела Барда. Рядом с ним стояли Альберт и Розалинда. Все они смотрели вслед Финну Скаддеру. Вид у них был встревоженный.

– Получилось семейное торжество, – пробормотал сэр Генри, спускаясь по лестнице. Он остановился возле Барда.

– Рад видеть вас, Бернард, – через силу произнёс он.

Бард, преодолевая неловкость, ответил:

– Э-э-э, спасибо, что сразу ответили на наше приглашение.

Сэр Генри поколебался, а затем протянул руку своему тестю. Бард не сразу, но тоже протянул руку в ответ. Кит так внимательно смотрела на них, что забыла о необходимости дышать. Только потом, когда мужчины пожали руки, она позволила себе вздох облегчения. Может быть, теперь для всех них начнётся что-то новое.

– Прежде чем я исполню обязанности почётного гостя и открою музей, – сказал сэр Генри, – я думаю, Катерине есть что всем рассказать.

– Да, и что же? – спросил старик.

Кит просияла.

– Новость хорошая, – сказала она. – Инспектор осмотрела музей, и он ей очень понравился. Она сказала, что совет не будет его продавать. Мы сделали это! Мы спасли «Лунный камень».

Глава девятнадцатая

Остаток дня прошёл как в тумане. Сэр Генри произнёс речь, после чего официально объявил об открытии музея костюма «Лунный камень» после реставрации. Гости пошли осматривать экспозицию. Кит была в восторге, впервые наблюдая такое количество народу в музее. Самое главное – посетители восхищались костюмами так, как они того заслуживали. К концу дня более шестидесяти человек расписались в «Книге отзывов». Все отзывы были положительные.

Только одно омрачало торжество Кит. Отец до сих пор ничего не знал о письме из школы Уильяма Сиддиса. Её совесть не будет спокойна, пока она не очистится от этой лжи.

Кит стояла рядом с сэром Генри на покрытой гравием дорожке и махала вслед машине инспектора.

– Отец, – сказала она, – я должна рассказать тебе одну вещь. Одну очень неприятную вещь.

Она набрала воздух в лёгкие и выпалила:

– Во второй раз я тоже не сдала экзамены в школу Сиддиса.

– Да, я слышал об этом, – сухо сказал сэр Генри.

– Ты уже знаешь?

– Конечно, знаю. Малкомб Клеппер отправил мне копию письма по электронной почте. Я прочитал его, когда был в Южной Америке.

– А… – в воздухе повисла напряжённая тишина. – Ты очень на меня сердишься?

– Да, очень, – сказал сэр Генри, и сердце Кит сжалось. – Но не на тебя я сердит, Катерина, а на самого себя. Теперь я вижу, что ты постоянно чувствовала себя хуже других, и я виноват в этом. Ты достойна лучшего, чем школа Уильяма Сиддиса.

Сэр Генри неловко обнял Кит и прижал её к себе.

– Я горжусь тобой. И мама бы тобой гордилась.

Кит не знала, что сказать. Она стояла с глупым видом, открыв рот. Впервые в жизни отец сказал, что гордится ею.

Сэр Генри откашлялся.

– Ты будешь довольна тем, что я записал тебя в школу Святого Леопольда? Ты же в эту школу хотела пойти, не так ли? Где есть хороший факультет искусства?

Кит всё ещё была не в состоянии говорить, поэтому кивнула.

– И я бы хотел… я бы хотел извиниться ещё кое за что.

– Ещё кое за что?!

Это точно отец с ней сейчас разговаривает?

– Да, я не думаю, что сделал достаточно, чтобы у тебя было счастливое детство. Я всё время уезжал. Перенести постоянные переезды с места на место было тяжело и тебе, и Альберту с Розалиндой. Возможно, нам следует что-то изменить.

Сердце Кит забилось быстрее. Она хотела задать отцу очень важный вопрос, и сейчас был самый подходящий для этого момент.

– Честно, пап, я тоже об этом думала. Я хочу попросить тебя об одной любезности.

Она замолчала и посмотрела на старый серый каменный дом, по стенам которого извивался плющ.

– Это про «Лунный камень». Я теперь не могу его бросить, и Барда оставить тоже не могу.

Сэр Генри занервничал.

– Что ты предлагаешь? – медленно проговорил он.

– Я хочу, чтобы ты разрешил мне приезжать сюда на школьные каникулы. На все школьные каникулы.

Сэр Генри, казалось, вздохнул с облегчением.

– Я думаю, это можно будет организовать, Катерина, если твой дедушка согласится.

– Правда? Это замечательно! Спасибо.

Кит обвила его шею руками.

– И ещё, пап. Может быть… может быть, ты сможешь называть меня Кит?

* * *

Вечером, когда уехал последний посетитель и палатка с чайными принадлежностями была разобрана, Роз и Ал приготовили ужин. Семья расположилась во дворе. На небе появились первые звёзды. До полнолуния оставался один день, и огромная луна низко висела над крышей дома, словно наблюдая за ними.

Кит не могла вспомнить, когда последний раз её семья проводила вместе целый вечер. Она точно знала, что в первый раз в жизни им всем было так хорошо. Сэр Генри снял галстук и пиджак. Он лежал на траве, Роз и Альберт разносили еду. Кит сидела рядом с Бардом и объясняла ему, как надо ухаживать за костюмами в её отсутствие.

– Я почищу их сама, когда приеду на короткие каникулы в середине семестра. Так что тебе надо оставить их в покое и не позволять туристам их трогать.

– Что, по-твоему, я собирался…

– И ты должен мне поклясться, что не будешь относить их на склад! Кроме этого, никогда не упоминай, что их могут сжечь. Вообще с ними надо обращаться, как с обычными людьми.

– Ты уверен, что ей можно позволить приезжать сюда на каникулы? – спросила Роз Барда. – Она превращается в фанатика.

– Не волнуйся, к этому я привык. Ваша мама была такая же. Она дала имена каждому костюму. Знаете, как она обращалась к той старой мантуе из летней комнаты? Леди Энн Бруч. Или как-то в этом роде. А, хорошо, что я вспомнил, – внезапно сказал он, – у меня для тебя кое-что есть.

Бард порылся в карманах и достал две крошечные деревянные куколки с тонко вырезанными лицами. Ручки и ножки у них сгибались в суставах.

– У меня никогда не было времени, чтобы сделать жильцов для кукольного домика твоей мамы, так что вот эти двое для тебя. Пока ты будешь в отъезде, можешь развлечься и сшить им одежду. Это те самые две девочки из детской, от которых ты в таком восторге.

Кит взяла в руки крошечные копии Финеллы и Минны и подумала, что это самые прекрасные вещи, которые она когда-либо видела.

Когда ужин закончился, сэр Генри открыл бутылку шампанского. Бард приподнялся:

– Если не возражаете, я скажу тост.

Он поднял бокал, который засиял в лунном свете.

– За мою семью.

* * *

Была полночь, и обитатели музея собрались в большом зале.

Когда Кит появилась на балконе, она посмотрела вниз и всех увидела. Это напомнило ей первую ночь, когда она познакомилась с Финеллой и впервые ощутила магию «Лунного камня». Она слышала взволнованные голоса. В воздухе ощущалась скрытая тревога.

– Вы что-нибудь слышали?

– Какие новости?

– Ох, не плачьте, Клаудия. Я уверена, всё обойдётся.

Кит поспешила к ближайшей лестнице. На самом верху сидела Финелла и ждала её. Увидев Кит, она задрожала и поднялась на ноги.

– Всё хорошо, – заговорила Кит сбивчиво, – мы спасли «Лунный камень». Теперь всё будет в порядке.

Бледное лицо Финеллы сразу засветилось от радости и счастья. Девочки схватились за руки и начали кружиться, пока не стали терять равновесие.

– Надо всем рассказать, – сказала Кит, когда они остановились, чтобы передохнуть. Финелла немедленно увлекла её к центру балкона, откуда её было видно лучше всего.

– Эй! – прокричала Кит так громко, как только могла, и замахала в воздухе руками. – Готовы услышать замечательную новость? Мы спасли «Лунный камень»!

На мгновение наступила тишина. Все стояли, онемев, как будто не поняли её слов. И затем сразу же всё пришло в движение. Минна подпрыгивала на месте. Африканский воин исполнял военный танец. Жиль Кланкер понёсся галопом по кругу, гремя доспехами. Гарриэт Хэрроу выхватила велосипед и поехала. Балерина выполнила шестнадцать пируэтов и не упала, а Татьяна Козлова наконец-то улыбнулась.

– Пусть для всех это будет настоящим уроком, – раздался знакомый аристократический голос. – Можно добиться всего, чего угодно, если научиться сотрудничать.

Кит посмотрела на взволнованную толпу внизу и раскрыла рот от удивления. Это было удивительнейшее зрелище – рука об руку по залу шли леди Энн Фижм и Кико Кай. Они кланялись направо и налево, как будто спасение «Лунного камня» было их личной заслугой.

– О, смотрите, ребёнок бежит, – сказала леди Энн Фижм, увидев направляющуюся вниз Кит. – Ему, конечно, не терпится поблагодарить нас.

– И у него есть очень много поводов для этого, – произнёс глубокий голос Кико Кай.

Леди Энн Фижм остановилась и взглянула на свою подругу.

– Моя дорогая Кико, без сомнения, вы теперь уже знаете, что мы говорим о девочке, а не о мальчике.

– Боже мой, да неужели? Я должна сказать, что всегда считала её мальчиком, со смешной прической и в странных полосатых штанишках.

Леди Энн Фижм передёрнула плечами.

– Ну хорошо, какая разница! Ребёнок, конечно, должен нас поблагодарить за генеральную уборку в летней комнате. Это была изнурительная, тяжелейшая работа.

– И очень опасная, – добавила Кико Кай. – Тот ужасный момент, когда вы мыли окно и почти свалились с большой лестницы. Как страшно вы закричали! Я не забуду этого крика до самой смерти.

– Пожалуйста, не напоминайте мне, – вздрогнула леди Энн Фижм. – Но ребёнок даже не проснулся, так крепко спал. Она мирно посапывала на диване. Это было в высшей степени неприятно. Но, надо признаться, встречаются люди, которые по природе своей ленивы.

– Я не ленива, – сказала Кит. Как раз в этот момент она подошла к ним в сопровождении Финеллы. – Просто я так много работала в тот день, что глаза уже сами закрывались.

– В самом деле, – ответила леди Энн Фижм. – Что же, возможно, люди твоего века не привыкли так много работать, как мы. Я только не понимаю, почему ты не попросила нашей помощи раньше?

– Да, – добавила Кико Кай сладким голосом, – мы всегда рады помочь. Тебе надо было только попросить.

– Но… – сказала Кит и замолчала. Она поняла, что у неё не было никакой надежды выиграть этот спор, да и зачем? Леди Энн Фижм и Кико Кай наконец-то стали друзьями, что было важнее.

– Большое спасибо, – сказала Кит, – летняя комната выглядит потрясающе. Без вас мы бы просто пропали.

Обе дамы снисходительно улыбнулись.

– Я хочу сделать объявление, – властно сказала леди Энн Фижм. – Предлагаю устроить праздник в честь случившегося. Давайте проведём костюмированный бал.

– О да, давайте, – поддержала Кико Кай, – у нас так давно не было балов!

Все манекены воодушевились этой идеей. Они засуетились, забегали, начали готовиться. Кит присела на ступеньки и задумалась над тем, что означает «костюмированный бал» в музее костюма. Вскоре в центре залы образовалось пустое пространство. Туда, с некоторыми затруднениями, принесли коллекцию музыкальных инструментов из комнаты наверху и расставили полукругом. Кит восторженно глядела, как появились музыканты, заняли свои места, настроились и начали играть. Беатрис Блай перебирала струны арфы, Сита Чакрабарти взяла ситару, Уинифред Вэйр сидела за клавикордами, а инуит вызвал общее восхищение, заиграв на флейте. Жиль Кланкер стоял рядом, готовый своими шагами изобразить звон литавр.

Очень быстро все пустились в пляс. Сначала всё было очень пристойно, но время шло, веселье нарастало, и манекены начали вести себя более непринуждённо. Вскоре две пары – Пинг Ксинг с Клаудией Клак и сэр Джаспер Стокинз с Дороти Дорси – соревновались, кто лучше пляшет польку. Кико Кай показывала, как надо исполнять национальные японские танцы, всем, кому это было интересно.

Два джентльмена в пудромантелях по очереди приглашали вальсировать леди Энн Фижм. Балерина пыталась научить Татьяну Козлову делать арабеск. А священник подхватил полы своей длинной одежды и отплясывал что-то, похожее на канкан, прямо посередине комнаты.

Кит до смерти захотелось к ним присоединиться, и вскоре они с Финеллой и Минной понеслись по залу. Это было так здорово!

Всю ночь продолжался праздник. Когда окна залы посветлели, Кит поняла, что пришло время прощаться. Костюмы собрались у подножия лестницы, чтобы ещё раз пожелать ей всего наилучшего и поблагодарить.

Кико Кай наклонила голову, а леди Энн Фижм снисходительно протянула руку. На этот раз Кит знала, что от неё требуется, и исполнила вполне приемлемый реверанс. Затем она отдельно попрощалась с Клаудией Клак, Пингом Ксингом, медсестрой Эдит Бачер, Уинифред Вэйр, Дороти Дорси и капитаном Джоном. Её очень удивила Татьяна Козлова, которая решила крепко её обнять. А сэр Джаспер Стокинз настолько расчувствовался, что не смог даже сказать «до свидания». Затем пришла очередь Финеллы и Минны. Кит схватила малышку и закружила её в воздухе, затем аккуратно поставила на ноги и повернулась к Финелле.

– Я обещаю, что скоро вернусь, – сказала она. – И у меня есть прекрасная идея, что мы можем сделать в музее в мой следующий приезд.

Кит продолжила тихо-тихо, чтобы никто, кроме Финеллы, её не слышал.

– Что ты думаешь, если мы откроем здесь зал двадцатого века? Чтобы у леди Энн Фижм и Кико Кай появились настоящие соперники?

Финелла схватила Кит за руку и попыталась улыбнуться, но её губы дрожали. Кит почувствовала, что глаза наполнились слезами. Они с Финеллой очень сблизились, что теперь Кит будет без неё делать?

За окнами всё больше светлело. Скоро встанет солнце, и магия «Лунного камня» будет потеряна. Кит ещё раз сжала руку Финеллы и, отпустив её, побежала вверх по лестнице. Наверху она вновь обернулась: Клаудия Клак изящно махала платочком, который неожиданно выхватил сэр Джаспер и высморкался в него.

– Прощай, – кричали ей, – и скорей возвращайся!

Когда Кит уже отвернулась, из толпы выбежала Финелла и побежала за ней. Задыхаясь, она догнала её и крепко обняла.

– До свидания, Кит, – прошептала она мелодичным, но слегка охрипшим голосом, – и спасибо тебе.

Костюмы XVIII века

Леди Энн Фижм

Одевая леди Энн в такое платье, Лара Флеккер вдохновлялась костюмом из музея Виктории и Альберта (Лондон), который называется мантуе. Юбка мантуе была закреплена на специальном обруче, который зачастую был настолько широким, что дамы с трудом проходили в дверные проёмы.

Сэр Джаспер Стокинз

В таких богато украшенных костюмах проводились торжественные заседания в судах. Наряд сэра Джаспера состоит из пальто, жилета, бриджей и шёлковых чулок.

Финелла

Образцов детской одежды XVIII века очень мало. За основу платья Финеллы было взято платье из Музея детства (Лондон), которое, вероятно, принадлежало тринадцатилетней девочке. Как и взрослые дамы, она носила под верхней юбкой маленькую нижнюю, а также корсет с вшитыми упругими пластинками, который на спине фиксировала шнуровка.

Пинг Ксинг

Такие наряды носили при императорском дворе Китая во время особых торжеств. Костюм Пинга Ксинга очень похож на шёлковые халаты династии Цин с вышитыми золотом драконами.

Капитан Джон

Этот персонаж одет в индийскую джаму – красивый наряд с длинными рукавами. Обычно социальный статус человека можно было узнать по ткани, пышности юбки и длине рукава джамы.

Костюмы XIX века

Кико Кай

Это традиционный японский наряд – кимоно. Простая Т-образная форма, широкие свободные рукава – кимоно Кико покрыто вышитыми цветами и геометрическими узорами.

Клаудия Клак

Траурное платье начала 1850-ых годов. Такие наряды носили в XIX веке, когда кто-то из членов семьи умирал. Настоящие леди этого времени надевали плотно зашнурованный корсет вместе с многочисленными слоями юбок.

Сита Чакрабати

Традиционная индийская женская одежда – сари. Это большой кусок ткани, которая оборачивается вокруг тела особым способом.

Уинифред Вэйр

Длинный шлейф и необычно пышное сзади платье считались образцом высокой модой у модниц XIX века. Пышность достигалась за счёт специальной подушечки – турнюра – которую подкладывали под платье. Требовалась сноровка, чтобы садиться в таком наряде.

Лара Флеккер

получила образование художника по костюмам. Она успела поработать в театре и на съёмочной площадке, но в конце концов Лара решила попробовать свои силы в музее. Пятнадцать лет она была старшим специалистом по реставрации тканей в Музее Виктории и Альберта, крупнейшем музее искусства и дизайна в Лондоне.

Лара – ведущий эксперт на показах моды и автор практического руководства «Как правильно выставлять одежду».

«Тайна виллы «Лунный камень» – это книга, в которой Лара Флеккер соединила свою любовь к интересным историям и историческим костюмам.

Триша Крауcc

занималась иллюстрацией для самых разных журналов и газет, включая постоянные рубрики «Нью-Йорк таймс». Но потом она решила переехать в Лондон и стать книжным иллюстратором. Сейчас Триша успешно работает и в журналах, и в книжном иллюстрировании.

Content

Лара Флеккер
Полночь в музее «Лунный камень»

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Костюмы XVIII века

Костюмы XIX века

Лара Флеккер

Триша Крауcc