Андрей Рымин

Безверыш. Земля

Глава первая

Когда мысли сходятся

Йок! Ханс узнал в ком скрывается Ло. И колдун виноват в этом сам. Испугался, что перстень с отравой, как тот, какой раньше уже помог одному из гахаров прикончить его в теле Коня. Но и я молодец — не заметил кольца. Собирался пожать гаду руку. Ло меня так спасал.

Одно радует — Хансу в Бездне достался не боевой дар. Будь иначе, тот сразу бы попытался убить колдуна. Гахары такие — на себя им плевать. Без оружия у него шансов не было, потому и не стал нападать. Но, что дальше?

Сам колдун мог прикончить урода легко. Как я и, при клинках-то. Но нельзя вот так, на людях. Притворились знакомцами. Олаф… Вот и ещё одна ложь, какую пока что придётся поддерживать. Долго ли? Поскорее бы вернуться в трактир. Как избавимся от лишних ушей, Ло немедля расскажет, что делать. Он умный. У меня же пока мыслей нет, кроме как очевидное — тварь придётся убить.

До квартала шли молча. За стеной, как остались втроём, Ло ожил.

— Сразу в трактир не идём, — произнёс колдун тихо. — Прогуляемся, посмотрим, какие есть лавки. Нам нужны зелья, одежда и еда про запас. Есть и пить будем только своё. Отравить ему проще всего. На Пороге достать яды можно — уверен. Если вдруг упаду — хватайте меня и тащите в трактир. Сразу в комнату. Людям скажите: мне поплохело, но скоро пройдёт. И никого ко мне не пускайте, хоть Вепря, хоть лекаря.

— Да кто он вообще такой, этот Олаф? — непонимающе нахмурился Сёпа. — Что случилось? С чего тебе падать?

— Отойдём, — поманил нас в проулок колдун. — Вроде чисто, — заглянул он в узкий проход между жмущимися друг к другу домами. — Этот Олаф — не человек, он гахар. Вроде демона что-то. Эти твари умеют вселяться в людей. И в животных, и в хортов. Но единожды. Убьём тело, что он захватил — и гахару конец. Враги рода людского. Они ищут меня. Йок! Когда же мы уже найдём время всё тебе рассказать… Китар знает. Мы с ним уже прикончили нескольких.

— Во что я ввязался… — схватился за голову Сёпа. — Я должен знать всё!

— Всё узнаешь, — пообещал Ло. — Но сейчас на подробности времени нет. Эта тварь привязала меня.

— Ох ты ж йок…

До меня только сейчас дошло, что гахар не просто так рассказал про свой дар. Зря я радовался, что небоевой ему выпал.

— Это, как у порожника, что вёл тебя к Выходу? Ебор кажется. Ты рассказывал…

— Да, — перебил меня Ло. — Связку снять может только он сам. Эта тварь теперь чувствует, где я в данный момент нахожусь. А упасть… Он способен меня обездвижить. В любой миг. И я даже говорить не смогу.

— Странно, что ещё стоишь.

— Пока ему это не нужно. Дар озвучен во всеуслышание. То, что связка наложена не доказать, пока он не неволит меня. Обездвижит — и можно жаловаться на него, хоть другим одарённым, хоть живчикам. Он не хочет огласки. Нам попался трусливый гахар.

— Этот точно, — согласно закивал я. — Был бы смелым, уже бы прикончил себя. Ты ведь тоже умрёшь. Тебя связка убьёт.

— В крайнем случае он именно так и поступит. Он не то, чтобы совсем трус. Откровенно трусливых гахаров, что ставят себя выше блага своего народа, в природе не существует. Они не люди. Эта тварь просто видит возможность, и прикончить меня, и выжить самой. И первое дело в его мыслях, считай, уже сделано.

— И, что будем делать?

— Убьём его. Других способов избавиться от гахара и связки не вижу.

— Погоди, погоди, — поднял руки Сепан. — Я чего-то не понял. Ты ведь тоже помрёшь. Или, думаешь, в глухом месте оно не сработает?

— Сработает. Этот дар не из тех, которые глушатся. Вот поставить бы связку он в квартале не смог бы, а всё остальное пожалуйста. Мне уже довелось походить на привязи. Умрёт он, и я тоже умру.

— Но тогда…

— Он жемчужину съел, — пояснил я. — Это что-то вроде волшебного семени, которое не даёт умереть. Но только один раз. У Хо были такие. Я с арены как вышел по-твоему?

— Потом, — оборвал меня Ло. — История долгая. Ваше дело — убить эту тварь, но так, чтобы убийство на вас не повесили.

— Наше дело? — нахмурился Сёпа.

— Чем ты слушал? — возмутился колдун. — Он всегда знает где я. Он не даст мне приблизиться.

— Может, сдать его живчикам?

— И, что ты им скажешь? — влез я. — В этом дядьке гахар сидит? А как доказать?

— Гахар-махар… Я про связку. Как тот Олаф вернётся в квартал, пусть Дерхан к нему топает в комнату — я прикрою — а ты побежишь за служивыми, что стоят у ворот. Пусть увидят, как демон свой дар применяет. Если тихо подкрасться…

— Нет, — остановил Сёпу Ло. — Посторонних привлекать нам нельзя. Прижатый к стенке гахар может объявить меня бесом. Если кто-то из одарённых умеет, как Китар, видеть возраст с отмером, у нас будут проблемы. Да и в целом не нужно нам это. Огласка опасна, что для него, что для нас.

И тут ко мне пришла внезапная мысль.

— Слушайте, — взволнованно произнёс я, — а ведь гахар ни в жизнь не догадается, что мы его прикончить решили. Он же защитил себя связкой. Мол, его теперь нельзя убивать. Это…

Закончить я не успел. Колдун застыл деревом. Упасть не упал, потому лишь, что стоял у стены. В неё и упёрся спиной. Рот слегка приоткрыт, глаза замерли. Хансу нет надобности возвращаться в квартал. Ему просто достаточно знать, что в него зашли мы.

— Муха-сруха!

И ругань Сепана словно вывела Ло из спячки.

— Демонстрация для особо тупых, — выдохнул оживший колдун. — Вдруг, я не понял намёка про связку. Плюс, показать, что в квартале она тоже работает. Китар прав — наше главное преимущество в проглоченной мной жемчужине. Попытаюсь вломиться к нему — он решит, что задумал пленить его. Не убить. Это важно. Вас двоих это тоже касается, но вас он даром не видит. Шансов внезапно напасть у вас больше. Нужно попробовать выкрасть с кухни трактира нож. Без оружия вы ему не соперники.

Слушая Ло, я тут же обдумывал его слова. Гахара нужно прикончить так, чтобы никто не видел, ни момента убийства, ни нас. Лучше всего ночью в комнате. Но попробуй туда попади незаметно. Да ещё и бесшумно. Эта тварь теперь спать не будет вообще. Пока не прикончит Ло, будет бобы глотать. Ох и сложное дело. Едва ли живущий в трактире гахар станет бродить по укромным подворотням, давая нам шанс подловить его без свидетелей. Наоборот, будет держаться исключительно людных мест.

— А что, если прикончить его у всех на виду? — поделился я внезапно пришедшей идеей.

Наскоро описав свой план, я замолк. Что Ло скажет?

— Пожалуй, может сработать, — произнёс колдун после недолгих раздумий. — Всё зависит от того, как себя поведёт наш враг. Ладно, детали обсудим чуть позже. Пока этот в архиве, пробежимся по лавкам. Пошли.

* * *

Через полчаса, закупившись: едой, питьём, обувью, новой одеждой и зельями, мы входили в трактир. Общий зал встретил нас пустотой. Лишь два столика в разных углах занимали незнакомые нам пока люди. Ни моих друзей из Могучей кучки, ни четвёрки лохматых здоровяков, ни других пристававших к нам вчера любопытных. Странно. Так-то спать уже поздно. Даже время обеда прошло. На вопрос: «Где всё?» пойманный служка ответил не сильно помогшим нам: «На поле» и тут же удрал по своим делам.

Пришлось приставать к копошившемуся за стойкой трактирщику. Теперь знаем, что скучающий в безделье народ здесь имеет привычку проводить дни на тренировочном поле, расположенном на противоположном от ворот краю квартала. Почти все заблудшие сейчас там. А ещё знаем, что Олаф, ушедший ещё вчера утром закрывать бурую нору, пока не вернулся. Гахара мы обогнали.

Поднялись наверх, перекусили принесённым с собой, переоделись в обновки, обсудили детали задуманного. Если Ханс не запрячется где-нибудь, а продолжит себя вести как ни в чём небывало, всё должно получиться. От трактирщика мы узнали, что ближе к вечеру каждый день зал битком. Посиделки до ночи — традиция. Олаф до того, как пришёл его черёд в нору лезть, тоже на всеобщих пьянках присутствовал. Раз мы видели его у архива, значит вернулся из Бездны с победой и сегодня счастливчику обмывать новый дар.

Не удивительно, что радость услышавшего новость трактирщика была вполне искренней. Каждый переживший поход в Бездну клиент — это не только стабильный доход на существенный срок, но и приличное разовое увеличение выручки. Небось, сам и придумал когда-то традицию — проставляться за дар. Теперь будем надеяться, что гахар соблюдёт ритуал. Весь наш план упирается в присутствие Ханса на вечерней гулянке.

Да и с чего бы ему там не быть? Ло считает, что гахар попытается его, ну а, может, и нас заодно, отравить, а проще всего яд подсыпать как раз в суматохе всеобщей попойки. К тому же странное поведение может навлечь подозрения на убийцу, откажись Ханс от празднований. Ло ему так и так убивать. В общем, ждём. Суета развесёлой гулянки как нельзя лучше подходит и нам для задуманного. Отмечающий получение дара гахар точно не станет на людях свой дар применять. В общем зале, у всех на глазах, Ло застыть не грозит. Подходи хоть вплотную к врагу — тот ронять тебя связкой не будет.

Разобрали по косточкам план и отправились вниз. Тут пока что по-прежнему пусто. Олаф не приходил. Как считает трактирщик, пошёл сразу к девкам. Тут в квартале имеется большой дом услады, что зовётся странным словом «бордель». Заняли большой стол — сидим ждём.

Даже шёпотом разговаривать на запретные темы нельзя, потому обсуждаем грабительские цены на зелья. За лечилки, каких тут три штуки, как в Архе, вдвое больше дерут, чем везде. Зато выбор богатый — и сонное есть, и «будилка», и запах сбивающее, и для силы мужской, и «трезвилка», что снимает в момент опьянение, и совсем уж ненужная здесь «лошадиная прыть», от которой уставший конь снова бодрым становится. Только дурки нет, что и понятно — на Земле она тоже под запретом.

И вот с улицы, наконец-то, доносятся голоса. Дверь распахивается, и в трактир валит шумной весёлой гурьбой возвращающийся с тренировочного поля народ. Здесь, и Вепрь с друзьями, и лохматые здоровяки Блута, и ещё под две дюжины мужиков. За столом в один миг стало тесно.

— Ну так что там? Зачем вас живчики дёргали? — поинтересовался усевшийся рядом с Ло Вепрь.

— Хотели послушать историю наших скитаний, — улыбнулся колдун.

— И мы тоже хотим! — рявкнул Блут. — Давай, герой, рассказывай, как с лоскута на лоскут прямым ходом прорваться смогли. Жратва подождёт.

— Не герой, — вздохнул Ло. — Не успевший вернуться в свой полис дурак. Впрочем, не я отряд вёл. Командир наш был горцем. Хороший мужик — себя бросить просил, когда понял, что мы всех не дотащим. Мы на крупную стаю древесных волков нарвались. Дар, у кого какой был, спустили почти подчистую, зелья тоже на раненых все извели. А тут леший. И старый, зараза. Семерых покалечил. Носилки мы сладили — и на бобах назад в полис. Три дня жилы рвали. Каких-то минут не хватило. Уже стены видели. Дальше грустно совсем.

Чуть другими словами колдун повторял ту историю, что недавно рассказывал Совету бессмертных. Ложь проверенная. Часть правды, часть выдумка. Ло умеет врать складно. Народ, окруживший нас, слушал внимательно. Перебивали нечасто. Больше охи и ахи. Вопросы пошли уже с части, где мы встретили мишку. Там и я помогал колдуну, благо давеча обкатал сей рассказ на друзьях.

Но история долгая, так что стол вскоре стал заполняться едой и бутылками. Пошли первые тосты. Тут Ло мастерски их с Сепаном отмазал от выпивки. Мол, вчера перебрали — сегодня всухую сидим. Со мной пили сиропную сладкую воду. Причём, ту, что была нами же куплена ранее в лавке — я сгонял наверх, притащил. Там бутылочки маленькие. Сдирай крышку и сразу лакай из горла. Ханса всё ещё нет, но кто знает — вдруг, как-то пробрался на кухню? Рисковать нам нельзя.

Но вот, спустя час, когда Ло уже подобрался к финалу истории, в дверях новые лица. С Хансом двое. Неужели, и эти гахары? Тогда всё совсем плохо.

— Гля, кого мы поймали! — хлопнул по плечу Ханса один из его спутников. — Одарённый о двух дарах.

— Закрыл нору? Красавчик! Хорош! Давай к нам! Место Олафу!

Брых, чернявый здоровяк из четвёрки ронхийцев, пихнул задом соседа, освобождая часть лавки между мной и собой.

— Сюда падай, дядька, — поманил он Ханса.

— Дайте хоть барахло снести в комнату, — рассмеялся гахар. — Я туда и обратно. Вина к нам на стол! — махнул он слуге. — И побольше! Сегодня я угощаю.

Фух… Не надо мне его тут под носом. И так уже переживалка дрожит. Переодеться урод успел в чистое — видно, наряд запасной прикупил — и вымыться тоже — наверное, у девок в борделе — а вот рюкзак, что с собой в Бездну брал, ещё на спине.

— Давай, давай. Место ждёт, — убил моё облегчение Брых.

А, может, оно так и лучше. По плану мне с гахаром поболтать предстоит так и так. Вот только попозже хотел, когда народ посильнее зальётся.

— Вино, да вино, — словно бы прочёл мою последнюю мысль четвёртый ронхиец, Бавар. — От вина вашего запах один. Тащи огненки! Чай, не самые благородные рожи за этим столом, чтобы брезговать пойлом покрепче.

Народ встретил речь одобрительным хохотом. Хотя, белобрысый бородач и не прав. Да, знать, даже из выбравших для проживания трактир, держится особняком, но именно сами амбалы благородством как раз и могли бы похвастаться. Уже знаю, что эта четвёрка — сыновья правителя полиса Ронх. У того сыновей пруд пруди, как и жён, и в наследниках никто из бородатых братьев даже близко не ходит, а по крови они всё равно все царевичи.

Полис странный там. Каждый род возглавляет Отец, от которого бабы детей и рожают. Сыновья все — на Путь, дочери — на выданье. Своих собственных отпрысков заиметь может только лишь тот, кто новый род создать вздумал. А у них это сложно. В общем, матери у бородачей разные, а батя один. Царской кровью не кичатся лишь потому, что не принято это у них. Сын правителя такой же сын полиса, как и прочие «не Отцы». Нам про это вчера Клещ рассказывал.

На столе пополнение винных бутылок, и меж ними теперь ещё новых прибавилось. За прозрачным стеклом не менее прозрачная огненка. Праздник движется в правильном направлении.

Ну а вот и виновник торжеств. Возвратившийся Ханс влез на лавку между мной и Брыхом.

— И ещё раз привет, юный друг!

Ох и мерзкая рожа. Так и пышет довольством. Он сегодня уже победил в своём главном бою. Гад уверен, что Ло уже мёртв.

— Ого! Знаешь Китара?

Удивление Бочки понятно. Мир наш меньше, чем кажется.

— Довелось повстречаться в Земграде. Замечательный парень, — потрепал меня гахар по плечу.

— Тесен мир, — поднял бокал с вином Вепрь. — Он и наш друг. За встречу!

— За встречу! — подмигнул мне убийца. — Очень рад, что судьба нас повторно свела.

Дружно выпили. Или мне показалось, или Ханс иронично скривился, бросив взгляд на бутылку с сиропной водой, которую я специально поставил на стол от него подальше. Йока с два ты в неё что подсыплешь. А уж Ло так тем более. Колдун сидит наискось от нас, с другой стороны стола. Но боюсь я не этого. Как кольнёт меня отравитель в бок обмазанной ядом иглой, как помру я потом через час или два. И пойди докажи потом, что убил меня именно Олаф.

Тут мы сразу уговорились, что если дойдёт до такого, то тут же орём на весь зал — и с поличным урода хватать. Но Ло думает, что скорее в питьё яд отправится. Там за руку сложнее поймать. Укол всяко почувствуешь. Но всё равно жуть, как страшно рядом с гадом сидеть, даже зная, что меня защищает жемчужина.

— Кто твои друзья мне расскажешь?

Вопрос задан не шёпотом, и Брых избавляет меня от необходимости отвечать.

— Эх, чутка опоздал ты. Мужики с лоскута на лоскут прямым ходом пробились. Дерхан только закончил рассказывать. Потом малый повторит для тебя. Сейчас сам давай про дар и про Бездну.

— Испытание явно простое досталось, — пробасил Блут, сидящий напротив. — Больно целенький и не схуднул даже.

Гахара отвлекли, и тому пришлось минут десять описывать своё испытание и ругаться на выпавший дар. Мол, совсем бесполезный. Рассказ, к моей радости, трижды был прерван на тосты. Чем быстрее напьётся народ, тем скорее развязка. Запускать представление мне. Жду сигнала от Ло, но и сам по идее пойму, когда время придёт.

— Вы в Предземье ещё познакомились? — вновь пристал ко мне Ханс, завершив свой рассказ.

Народ как раз закончил обсуждать его историю и переметнулся к любимой всеми и, как видно, уже ни раз и ни два поднимавшейся в этой компании теме: «Чей дар лучше?». Сейчас каждый будет хвалиться, кому чем похвастаться есть.

— С Вепрем да. Мы же с острова одного.

— Я про новых друзей. С кем в Ковчег ты пришёл.

Что пристал? Хочет выяснить, помогаю я Ло, или просто несведущий спутник?

— На корабле познакомились. Вместе плыли на Землю, вместе в Горе служили.

— Ясно, — ухмыльнулся гахар. — Повезло тебе. Сильные воины в друзьях.

Йок! Какой же я дурень! Теперь Ханс считает, что поймал меня на вранье. Он уверен, что колдун уплыл раньше на Землю. Потому он за ним и рванул из Земграда. Надо было сказать, что с Дерханом мы здесь познакомились. Хоть на время бы, но отвёл от себя подозрения.

А тем временем первый рассказчик свой дар нахвалил, и за зоркий глаз глядуна нужно выпить. Рюмки, кружки, бокалы подняты. Если за каждый дар будут пить, дело круто ускорится.

— А у малого нашего знаете сколько даров?

Ох, спасибо Клещу! Спас меня от продолжения разговора с гахаром.

— Что и парень при даре? — удивился рыжебородый ронхиец.

— При трёх, — заржал Клещ. — Расскажи, малый. Пусть все от зависти лопнут.

Тут уже настал мой черёд бахвалиться дарами. Про невидимость рассказал. Тут же выпили за меня и способность полезную. Сразу вырос в глазах богатеев, что пока в большинстве здесь своём сами бездари. Дальше начал уже про клинки. Тут от охов и ахов аж начал краснеть. Этот дар у меня — всем дарам дар. Кто и вовсе про такие не слышал, а кто знал, только языками прицокивал в зависти.

— Ну, а третий что? — начинающим заплетаться языком спросил кто-то с дальнего конца лавки, когда все опять дружно выпили за мою удачу.

И вот тут я внезапно замялся. Вот ведь йок! Расскажу, что я вижу года и отмер, так Ханс сразу поймёт, что я с Ло заодно. Впрочем, он и так уже догадался. Нашёл взглядом колдуна. Тот кивает — мол, хрен с ним уже, больше можно не притворяться. Ну и ладно. Быстрее закончим. Повернулся к гахару и с наглым прищуром сказал, глядя прямо в глаза сраной нелюди:

— Человека года вижу вместе с отмером. От меня свой возраст не скроешь. Свой истинный возраст.

Гля! И смог ведь защиту пробить. На миг маска добряка-Олафа, натянутая гахаром на рожу, исчезла. На меня смотрело чужеродное зло. Взгляд кричал: «Значит так? Хорошо.» Вот теперь он меня точно прикончит. Вернее, попробует.

Но наши соседи по столу, само собой, ничего не заметили. Миг — и Олаф опять улыбается, как и все, поднимая бокал за меня.

— Ты умрешь.

Вот теперь уже шёпот.

— Ну, попробуй, — шепчу я в ответ.

— Глупый, глупый детёныш.

И сразу два озарения. Первое — у него нет иглы, как и перстня с шипом. Иначе бы я уже укололся «случайно». И второе — Ло мной снова прикрылся. Проверка ценою в жемчужину.

— Убьёшь меня, и мои друзья разорвут тебя в клочья.

— Очень глупый детёныш.

А колдун говорил, что гахарам чужды эмоции. У этого они точно есть. Издевается же.

— Ну, а ты Сепан, что? Дар имеешь? — пробасил задающий за столом направление общего разговора Блут.

— А как же, — осклабился Сёпа.

Пришла очередь друга рассказывать о своей способности. Но я толком не слушаю. Что-то у меня уже вспотели ладони. Рядом чудище в человечьем обличии, рядом враг, рядом смерть. В любой миг что-то может случиться. Не пора ли уже начинать? Нашёл взглядом Ло и одними глазами спросил. Точно так же тот мне ответил, что рано. Эх…

— Конь уже отскакал своё, — снова принялся шептать, наклонившийся ко мне Ханс. — Все, кто служит конструктору сдохнут. Думаешь, ты здесь в безопасности? Ло уже проиграл. Он умрёт окончательной смертью. А без него вы никто. Люди — мусор, от которого мы очень скоро очистим и ваш убогий мирок. Вы — тупые животные. Показать, как легко заставлять вас служить чужим целям?

Вот же тварь! Это он меня запугать вздумал? Поздно. Мне уже и так страшно. Так страшно, что хочется плюнуть в его мерзкую рожу. Это я, получается, едва не лишил мир людей, все миры, сколько их ни на есть, единственного заступника, способного всех нас спасти? Не врал Ло. Он — последняя надежда человечества. Все сомнения в прошлом. И ведь я называл его бесом…

— Ой, как страшно, — прошипел я сквозь зубы с издёвкой. — Пой, гахарчик, пой свою песню бессилия. Я таких как ты уже пару прикончил. Ты следующий.

Всё. Обратной дороги нет. Поздно, рано, а я начинаю. С Ло потом объяснюсь.

Но, что это? Моим же оружием? Ёженьки…

— Ну ты скажешь тоже, — в голос фыркнул гахар. — Пусть и много жён, а законная каждая. Разве их мамки шлюхи?

— Что⁈

Сидящий рядом Брых был ещё недостаточно пьян, чтобы не понять о ком речь, но при этом достиг той черты, за которой мозги уступают эмоциям.

— Олаф считает вас сыновьями батрачек, а я говорю ему, что батрачки — не шлюхи.

И захлопать ресницами, словно невинный младенец. Что, ублюдок? Думал, я растеряюсь? Так я тоже готовился. Он задумал прикончить нас, мы его. Но последнее не могло прийти врагу в голову, так что он не боится. А зря. Я-то голыми руками его убить вряд ли смогу, как он меня может легко, но у Ло в рукаве есть свой козырь. Случайная смерть в пьяной драке — обычное дело. Эта мысль пришла, и к одной, и к другой стороне. Не будь страшно, так было бы даже забавно.

— Ты совсем охренел что ли⁈

И к кому обращается вскочивший на ноги Блут не понять. Ко мне? К Хансу-Олафу?

— Повтори, что сказал! — хватает гахара Брых за грудки.

— Моя мамка шлюха⁈ — ревёт рыжий ронхиец по имени Бач. — Я тебе язык вырву, щенок!

Это мне. Тут не спутаешь.

— За своим языком следи, дурень. Не Китар оскорбил твою мать.

Это Ло. Он подкинет дровишек в костёр. Если что, Сёпа тоже поможет.

— Осторожнее со словами! Тут даров ваших нет! Зубы вылетят вмиг!

Это уже белобрысый царевич-бугай, который Баваром зовётся.

— Убрал руки!

Это гахар.

— А ты думаешь, мне нужен дар, чтобы выбить из тебя всё дерьмо⁈

Сёпа первым переходит от слов к делу пока ещё не сильно толкая возвышающегося над ним горой Бавара.

— Мужики, вы чего⁈ — пытается разнять соседей по столу Бочка.

Но Бавар, не глядя, отмахивается, попадая ладонью в лицо поднимающегося на ноги Андера. В это время лавка, на которой я сидел пару мгновений назад, отлетает от стола вместе с парой не успевших вскочить мужиков. Ханс резким движением выкручивает руки Брыха, и тот отпускает рубаху гахара, оторвав пару пуговиц.

— А ну все заткнулись! — ревёт Вепрь, страшно вытаращив глаза.

Поздно. Его крика не слышат. Рыжий Бач разъярённым быком бросается к Сёпе, по пути роняя на стол попытавшегося его остановить Чопаря.

— Наших бьют!

Клещ взвивается вверх в сумасшедшем прыжке и вцепляется в толстенную шею Блута своим маленьким тёзкой. Но по мнению пьяного большинства за четвёркой царевичей правда. Оскорбление матери — это причина что-надо. Долговязый Рэм запускает бутылку в полёт. Гахар видит её. Уворачивается. Снаряд проносится через весь зал и со звоном и винными брызгами разбивается о дальнюю стену рядом с вовремя пригнувшейся женщиной в дорогом пышном платье.

— Чего глазами хлопаешь⁈ — толкает замершего в ужасе служку спутник барышни. — За стражей! Быстро!

— Водой их! Водой! — визжит на своих подчинённых трактирщик. — Пирос! Мокос! К воротам!

Но, когда ещё та стража примчится? Стол уже полетел вверх тормашками. Вслед за ним летят сочные плюхи, раздаваемые своим и чужим без разбора. Драка в миг превращает народ, полминуты назад мирно пивший за здравие друг друга, в ревущий клубок. А ведь здесь не слабаки собрались — у всех доли под потолок. Черепа тут не пробьёшь, ни бутылкой, ни кружкой. Люди падают, встают, снова падают.

И лишь я-хитрец расторопно удрал в самый первый момент разгоравшейся драки подальше от Ханса и пока умудряюсь стоять на ногах, вертясь в самой гуще сражения скользким ужом. Мгновения истины. Как только гахар поймёт, что его план провалился, Ло немедленно упадёт. Применение связки в такой суматохе заметят не сразу. Но урод хочет прежде прикончить меня. Как гахару известно теперь, я чересчур много знаю и должен умереть раньше Ло. Тот и так уже труп.

Вот он вырывается из захвата Брыха. Отправляет того на пол хитрым ударом под дых и, найдя меня взглядом, ныряет вперёд головой между вцепившихся друг в друга Бача и Бочки. Ло от нас далеко. Гахар видит, что тот для него не опасен. Останавливать драку падением бесчувственного тела не время. Успеется. У него на колдуна свои планы.

И это роковая ошибка. Тело Хо — оружие само по себе. Но гахару это неведомо. Оттолкнувшись ногами от одного из разбросанных по просторному залу опорных столбов, Ло стрелой устремляется к потерявшему его из вида врагу. Вот это я понимаю прыжок! Под десяток шагов пролетел за мгновение.

Сшибка. Миг — и Ло на ногах. Вскочил, чтобы тут же упасть. Связка? Нет! Колдун умер. И ожил! Встаёт!

И тут же кулаком в нос кому-то ближайшему. Бьёт несильно, для виду. И тотчас подставляется сам. Он уже не великий боец. Рядовой участник трактирного пьяного мордобоя. Драка вмиг подхватила, бросая туда и сюда. Колдуна уже нет, там где он был секунду назад. Да и я, засмотревшись, поймал ухом плюху, которая меня отбросила в сторону.

Бой кипит, столы, стулья и люди продолжают летать. Кутерьма, суматоха, бардак. Если кто и заметил чудесный прыжок колдуна, то связать его с отчего-то споткнувшимся Олафом сразу не смог. А теперь уже поздно.

Отчего одарённый, за чей счёт тут сегодня гуляли, лежит под лишившимся ножек столом без движений — загадка. Да и до неё ли сейчас? Разбираться придётся потом. Как и думать, какое оружие оставило узкую дырочку в темени трупа.

Ло 1

Ледяная вода, которой дерущихся принялась окатывать трактирная прислуга, остановить разыгравшееся в общем зале побоище не смогла, и схватка, в которой сошлось три без малого десятка бойцов, продолжала греметь бьющейся посудой, трещать разносящейся в щепки мебелью и реветь на все голоса вплоть до самого появления в заведении внушительного отряда городской стражи. Да и после какое-то время тоже.

Вооружённым увесистыми дубинками блюстителям порядка понадобилось несколько минут, чтобы окончательно утихомирить наиболее буйных, или, может-быть, наиболее пьяных заблудших. Удалось это сделать с огромным трудом, и не будь у стражников схожих долей с дебоширами, неизвестно, вообще, получилось бы обойтись в этом деле без пролитой крови. Совет явно отрядил на поддержание порядка в квартале своих лучших бойцов, с подогнанным под потолок троеростом.

Впрочем, большая часть драчунов к появлению стражников уже начала и сама успокаиваться, протрезвев и растратив свой пыл. Люто буйствовала лишь четвёрка ронхийцев и их главные оппоненты из компании Вепря, с чрезмерно разошедшимся Сепаном.

Я же после убийства гахара занимался исключительно тем, что планомерно лишал сознания ударами в нужные точки всех лишних. Причём, бил исподтишка, так, чтобы цель моей атаки не видела, кто её свалил с ног, и моя работа в целом была незаметна. Ядро драки специально не трогал, дабы братья-амбалы поддерживали уровень суматохи, но, чем больше народу валяется на полу, тем позже обнаружится труп.

Так и вышло. Приводившие в чувства жертв мордобоя стражники, добрались до придавленного столешницей Олафа далеко не сразу. Я не зря его спрятал под мебелью. Со стороны оно казалось случайностью, но я намеренно толкнул тело с продырявленным черепом под сложившийся домиком стол, потерявший половину ножек, чтобы лужица крови, которой предстояло появиться рядом с головой трупа, не бросалась в глаза.

С обнаружением единственной настоящей жертвы устроенного нами побоища ситуация резко изменилась. Визжавший про причинённый ущерб трактирщик мгновенно заткнулся. Продолжавшие переругиваться драчуны принялись божиться в своей непричастности к смерти товарища, которому, как тут же выяснилось, по-настоящему зла никто не желал, в том числе и ронхийцы, внезапно забывшие про нанесённое им оскорбление.

Свидетелей убийства ожидаемо не обнаружилось, и стражники принялись за поиски оружия оного. Обыскали всё и вся, перевернули и так уже перевёрнутый вверх-дном зал еще дважды. Заставили спуститься назад всех сбежавших наверх ещё в самом начале драки постояльцев и тщательно опросили их, как, и слуг, и нас, и трактирщика. Дальше обыск переместился с места битвы и принимавших в ней участие людей на служебные помещения, комнаты заблудших и даже окрестности заведения. Вдруг, убийца успел выкинуть шило, к примеру, в окно? Паре оных не повезло оказаться разбитыми.

Искали именно шило, или нечто похожее. Начальник стражи сразу сказал, что подобную рану при крепи покойного даже с силой у потолка нанести иглой невозможно. Тут, либо тонкий и длинный гвоздь молотком забивать, либо что-нибудь с ручкой. Но подобного инструмента не имелось даже на кухне трактира. В заведении не занимались починкой одежды, отдавая при надобности ту мастерам в ателье.

Нет свидетелей, нет оружия убийства, нет очевидных мотивов — не считать же таковым неудачные слова Олафа, запустившие драку — и, что самое важное, нет желающих докопаться до истины. Дело было закрыто вердиктом — случайная смерть. Может, сам напоролся случайно на что-то? Может, где-то из лавки, стола, стула торчал гвоздь, потерявшийся потом в бардаке?

В общем, тело забрали на вскрытие, а ущерб, причинённый трактиру, разделили между всеми участниками драки, изрядно завысив расходную часть. Плюс, штраф — с каждого по сапфировой марке в казну. Полис потерял ценного клиента, но компенсация на мой взгляд перекрыла убыток с запасом. Тем более, что смерть в пьяной драке — это не смерть в Бездне. Здесь правила наследования не работают, и все средства погибшего, как и имущество, отходят в пользу полиса. Уж не знаю, писал ли гахар завещание. Вполне вероятно, что на Пороге остался наследник-собрат убиенного. Сейчас мне на это плевать.

Куда важнее тот факт, что несмотря на шитое толстыми белыми нитками представление, разыгранное гахаром с мальчишкой, никто из участников драки не заподозрил причину её начала в фальшивости. Мой враг своим грубым вмешательством испортил нам весь заготовленный план. Мало того, что продуманная до мелочей провокация была заменена корявой импровизацией, которую мальчишке пришлось разыгрывать на ходу, так ещё и существенно сдвинулись сроки. Всё началось слишком рано. Народ не успел дойти до нужной кондиции. И то, что в итоге всё закончилось для нас хорошо — просто невероятная удача. Китар не понимает, что мы прошлись по самой грани провала, но лично я удивлён, что у нас получилось так легко обмануть не самых глупых и не самых пьяных людей.

Впрочем, переживать уже поздно, и для расстройства нет поводов. Своего я добился — враг мёртв, связка снята, тело Хо не потеряно, Китар тоже жив. Жаль немного жемчужину, но без этой жертвы было не обойтись. Главное, что теперь мне ничто не мешает воплощению в жизнь моих планов. Единственный побочный эффект от случившегося — разлад в некогда дружной группе возможных кандидатов в мой будущий отряд.

Долгий и трудный вчерашний день завершился уже ближе к утру, когда стража, закончив дела, убралась из трактира, и утомлённые следственными действиями постояльцы разошлись спать по комнатам. Сегодня же, ближе к полудню спустившись вниз, мы не только обнаружили чудеснейшим образом восстановленный в столь кратчайшие сроки зал, но и, к моему огорчению, выяснили, что никто не спешит жать нам руки, желать здравия, приносить извинения за вчерашнее, предлагать забыть глупую драку и в целом общаться.

На попытку с моей стороны примириться был получен ответ: «Пошёл вон!». Как я понял, ронхийцы, верховодящие в компашке не знати, записали нас в зачинщики драки и уже подговорили народ исключить нас из общего круга общения. Я, Китар и Сепан для заблудших Ковчега отныне персоны нон грата. Простой люд всецело на стороне Блута с братьями, благородные же земляне, большинство из которых проживает не в стенах трактира, и до порчи нашей репутации не опустились бы до якшания с предзами.

Неприятно, но поправимо со временем. Куда важнее, как сейчас поведут себя Вепрь с друзьями. Мы спустились вниз раньше них — обедаем в углу за отдельным столом.

И вот лестница являет взглядам повернувшихся на шум Могучую кучку. На лицах охотников побоев не видно. Как и все остальные, вывели синяки, шишки, царапины зельями. Вчерашний инцидент ударил по карманам небедствующей местной публики куда слабее, чем по уязвлённому самолюбию. Жаться в таких мелочах тут не принято. Куда двинутся прежде — к нам или к занявшей общий стол, установленный заново в центре зала, шумной компании старожилов трактира, возглавляемой четвёркой ронхийцев?

К последним ближе, но — слава звёздам — приветственный взмах Китара заставляет охотников с Муна повернуть в нашу сторону. Я толстым намёком тут же подтаскиваю соседний стол, сдвигая его с нашим.

— Привет, драчуны! — по очереди пожимает нам всем руки Вепрь, что следом за ним повторяют и остальные из Кучки. — Чего в угол забились, как сраная знать? — кривится он, бросив взгляд на уединившиеся у противоположной стены зала две пары, что косятся на нас в пренебрежении вздёрнув носы.

— Нас за общим столом нынче больше не жалуют, — надувает губы Китар. — Будто мы одни виноваты. Брых, вон, Олафа первым схватил за грудки.

— Вон оно как… — мигом хмурится Вепрь. — Затаили обиду? Понятно. Сейчас исправим. Готов извиниться?

— За что? — округляет мальчишка глаза. — Это Олаф всё начал. Сами пусть извиняются. Как накинулись сразу. Я же, наоборот…

— Нас-то хоть за дураков не считай. Ты нарочно ронхийцев подначил.

Понизивший голос Вепрь наклонился к столу.

— Вы там с Олафом о чём-то шептались, и, вдруг, он тебя зачем-то подставить решил. Других будешь своей детской рожей обманывать. Не для лишних ушей слова и уж точно не при страже было бы вчера вспоминать, но ежу ясно, что ты ловко навет дурака на него самого перекинул. Хотел, чтобы братья-медведи Олафу рога посшибали. Вместо того, чтобы сгладить, специально разжёг. Никто мамок их шлюхами не называл.

Вот и всех обманули… Вепрь, хоть и был вчера пьян, а Китара в момент раскусил. Если понял, что всё представление, то вполне мог заглянуть и дальше. Ещё шаг к скользкой теме — и придётся частично открыться. Показать мунцам, что от них у нас есть секреты — значит, сильно обидеть их. После того, чем они поделились с нами, держать их в неведении будет форменным оскорблением. Их доверие нельзя потерять.

— Думаешь, и остальные всё поняли? — перехватил слово я.

— Нет конечно. Они же не знают Китара, — фыркнул Вепрь негромко. — Позже расскажете, на кой ляд вам понадобилось убивать мужика, а пока встали дружно — и за мной, примиряться с соседями.

Он всё знает. Тем лучше. Если сразу не выдал, значит можно на них положиться и в дальнейшем сохранении тайны. А мириться с соседями… Сомневаюсь, что выйдет, но попробовать стоит. При посредничестве Вепря шанс, пусть и маленький, есть. Да уж… Лидерство у него отобрать будет сложно. Уже нами командует.

— Ну, давай попытаемся, — встал я из-за стола, приказав взглядом Сепану с мальчишкой повторить моё действие.

Всей компанией из семерых человек мы прошествовали через зал и остановились возле того края большого стола, где сидел не спешащий к нам поворачиваться Блут.

— Здорова, мужики! — панибратски положил руку на плечо ронхийца Вепрь. — Славно мы вчера друг другу рожи начистили. Склянку зелья извёл.

— Сгинь, — не оборачиваясь к нам, скинул руку Вепря с плеча здоровяк.

— Да брось, Медведь, — невозмутимо продолжил Хайдар. — Мы же извиняться пришли. Малой вон хочет…

— Тебе вчера мало досталось? — резко встал здоровяк, заставив, как по команде, подняться и всех остальных за столом. — Хочешь повторить?

— Не, — хохотнул Вепрь. — Сатос только тут всё в порядок привёл. Давай лучше выпьем и забудем вчерашнее.

— Это я виноват, — влез Китар. — Меня Олаф подначил, а я, не подумавши, ляпнул. Неправильные слова подобрал. Простите дурака.

— Кабы ты дурак был, — сплюнул под ноги Блут. — Доказать — ничего не докажешь, но мы-то всё знаем. Пошли вон отсюда!

— Да, что ты несёшь… — начал Вепрь, но ронхиец мгновенно его перебил.

— А ты, бородатый, — ткнул пальцем в Хайдара Блут, — что вчера не ту сторону выбрал, что сегодня дерьму руки жмёшь. Ты подумай. Хорошенько подумай.

С мировой всё понятно — не вышло. И здесь кто-то нашёлся смышлёный. Сомневаюсь, что Блут сам во всём разобрался, но факт — они поняли, что драка не сама по себе началась, не случайно. А тут уже домыслить про труп сами звёзды велели. Хорошо, что прозрение пришло лишь сегодня. Сейчас уже страже не станут сдавать. Подозрения — не доказательства. Но для себя записали уже нас в убийцы.

Убеждать их в обратном бессмысленно, а вот проглотить «дерьмо» я не в праве. Терять авторитет в глазах Кучки нельзя. С Вепрем я потом объяснюсь.

— В Предземье я бы тебе бросил вызов, — оттесняя Вепря, шагнул я вперёд. — А, как с этим здесь? Поединки в законе? Все вчерашние слова — ерунда, но сегодня ты меня оскорбил уже трезвым.

— Стражи не надо, — крикнул Блут подозвавшему уже к себе слуг трактирщику. — Новой драки не будет.

И, повернувшись обратно ко мне, прорычал:

— На поле! Через час! Бой до твоей смерти живчики не оценят, но покалечу я тебя с удовольствием.

— Договорились, — хищно оскалился я и, отвернувшись от Блута, махнул своим — уходить.

Боялся, что Вепрь продолжит бесполезные, что уже понятно, попытки помириться с ронхийцами, но мунец в таких вещах разбирался не хуже меня. А ещё он умел заставлять людей себя слушаться.

— Что-то у меня пропало желание сидеть в одном зале с такой кучей дурней, — громко произнёс Вепрь. — Обед на четверых ко мне в комнаты, — приказал он подвернувшемуся слуге. — Пойдём, мужики.

И Вепрь двинулся к лестнице, ни капли не сомневаясь, что все мы последуем за ним. Говорить ему, что некоторые ещё не доели заказанное, сейчас было бы не к месту. Час — не такой большой срок. Нужно ещё успеть объясниться с охотниками, доказавшими делом, что на них вполне можно положиться. Жаль, нет возможности подготовить Китара, но мальчишка смекалистый — разберётся по ходу, что врать.

— Этот Олаф, не завали я его, попытался бы прикончить Китара, — сходу сознался я, едва мы оказались в номере Вепря. — Он из гильдии предземских убийц. Парень ему хорошо насолил в своё время. Пришлось действовать на упреждение.

— Вон оно как… — нахмурился Вепрь. — Почему нам не сказали? Пользовать вслепую друзей некрасиво.

— Не хотел подставлять вас, — подхватил ложь мальчишка. — Поймали бы нас с Дерханом за руку, так хоть вас бы оно не коснулось. Тут ведь помощь какая? Поучаствовать в драке — и всё. Чем меньше людей знает, тем больше оно всё на случайность похоже. Олаф… — так-то его Хансом звали — эту ссору специально затеял. Вы всё сами видели — я в ответ уже попытался от себя удар отвести. Ханс, наверняка, под шумок собирался мне шею свернуть. Он умеет.

— Ну, а как завертелось, — вновь забрал слово я, — так я сразу решил, что грех случаем не воспользоваться. Мы еще, когда с этим гадом у архива столкнулись, тот Китара сразу принялся своей связкой пугать. Я сначала не понял, но, когда парень всё рассказал… В общем, урода нужно было убить — я убил. С рук сошло — и спасибо Создателю. Могло хуже всё обернуться. А Блут… Да пошёл он! Доказать — ничего не докажет. Шило я в нужнике утопил. Под дерьмом не найдут.

Не смотря на меня, Вепрь задумчиво теребил свою длинную бороду, спускавшуюся между его ног к ножкам стула, проходя по животу и груди.

— Ловко, — единственным ёмким словом оценил нашу операцию Клещ.

— Про свои тёрки с гильдией ты не рассказывал, — с долей обиды в голосе обратился к Китару Бочка. — Как и когда умудрился? С душегубами связываться… Ну, такое себе удовольствие.

— Это всё мой дар, — сокрушаясь, вздохнул мальчишка. — Про клинки проболтался. В Земграде уже, когда ждал корабль. Не в те уши попало, и мгновенно явились гильдейские. К себе звали. Пацан с таким даром для них — всем находкам находка. Ханс тот был правой рукой Сердолика, который за главного в гильдии.

— Помню. Имя известное, — кивнул Чопарь. — Сердолик ещё при мне возглавлял душегубов в Земграде.

— И отказов они не принимают, — продолжил Китар. — Пришлось согласиться для виду. История гадкая — потому и не хотелось рассказывать. Стыдно. Я ведь тогда человека убил по их просьбе. Знать не знаю, кто он. То проверка была. Но потом уже важный заказ. Ханс вёл дело, на кону много денег стояло. И я сбёг. На корабль в последний момент заскочил — и на Землю. Кто же знал, что за этот провал Сердолик осерчает на Ханса так сильно, что и тому удирать придётся?

— Далеко не удрал, — хмыкнул Клещ.

— Ладно, дело доброе сделано, — положил мне на плечо руку Вепрь. — Замяли. За Китара и я бы убил кого-хочешь. С Блутом что? Ты уверен, что справишься? Так-то этот медведь самый сильный из них. И тяжёлый, и быстрый, и драться умеет. Некрасиво получится, если он тебе морду набьёт. Мы теперь — одна стая. Твой позор и на нас на всех ляжет. Не хотелось бы тут оборот белой галкой ходить.

— Ты не знаешь Дерхана, — заржал в голос Сёпа. — Бугай ляжет в секунду.

— Вчера отчего-то не лёг, — усомнился в моих возможностях Вепрь.

— Вчера в том нужды не было, — улыбнулся я.

— Ну, дай бог, дай бог. Я и сам не уверен, что один на один свалю Блута. В четверых они нас вчера знатно тузили. Будем надеяться по одиночке медведи не так хороши.

До сих пор сомневается. И понятно. Вчера я умышленно не показывал своих сил. Подставлялся специально, давал себя бросить и пнуть, чтобы не выделяться. Но сегодня задача другая — я намерен раз и навсегда отбить у соседей по трактиру и кварталу — надеюсь зрители будут — желание связываться с мунцами. Хоть с изначальной четвёркой, хоть с троицей новеньких. И лучше, пусть уже воспринимают всех вместе семёркой.

Благо, очень надеюсь, что скоро мы ей и так станем. Вот сейчас принёсшие еду слуги выставят всё с подносов на стол, и порадую Кучку. Посмотрим, как новость воспримут. Перед демонстрацией своей истинной силы надо пробно забросить удочку. Пусть знают, что я ещё и умён.

— Мужики, — начал я, когда слуги покинули комнату, — вчера стража поднимала тему наследования. Вы друг друга, поди, в завещаниях указали?

— А кого ещё? — хмыкнул успевший набить хлебом рот Бочка. — На Земле родни не успели нажить.

— И мы тоже. Если всех троих зверь прикончит, то нажитое нами Ковчегу достанется. Это их единственное условие. Ну и половина добытого, что справедливо. Вот, на первого хозяина сходим, завалим его, а там можно будет с Советом ещё поболтать. Если бессмертные дадут добро, вы, как, с нами? Не думали ещё?

Все четверо перестали жевать ещё до заданного мной последним вопроса. На лицах недоумение борется с надеждой. Они сходу поняли о чём речь, но не могут поверить.

— Каких-таких хозяев вы собрались валить? — чужим, истончившимся голосом уточнил Клещ.

— Китар, ты им что, не рассказывал? — вылупил я глаза на мальчишку.

— Да, когда бы? Там драка началась. И потом…

— Ох, йок, — хлопнул я себя по лбу, — Вы же не знаете до сих пор. Мы с живчиками договор заключили.

Я наскоро пересказал им произошедшее на Совете бессмертных, уточнив, что у нас теперь эксклюзивное право на такую охоту. Решит ещё Вепрь, что они точно так же смогут ходить на хозяев своим коллективом. Нет, здесь не будет, как с норами. Никакой очереди. Только я и мои люди. Но для этого вам, хочешь-не хочешь, придётся признать меня главным. Вот такая ловушка.

— Что, так можно было? — с обидой в голосе выдал риторический вопрос Клещ.

Одного подцепил на крючок.

— Получается, можно, — вздохнул Бочка.

Я был прав — предложение заинтересовало Могучую кучку.

— Совету невыгодно увеличение отряда охотников, — заглянул в суть проблемы Чопарь. — Смерть каждого лишает полис клиента, стоящего в очереди, при этом не пополняя казну. Тут, если только переписывать завещания.

И только Вепрь смог взять себя в руки и вспомнить про логику.

— Мы отмер и триады подогнали под край, — пробасил он сердито. — Зачем нам ещё семена и бобы? На оборот-другой в очереди тоже денег хватает.

Вот и всё. Моя ставка на текущий по жилам истинных охотников азарт провалилась.

— Разве что… — почесал Вепрь бороду, — друзьям помочь малость. На Твердь пропуск высокий — вам три сотни семян на троих добрать надо.

Вепрь задумался, вскинул глаза к потолку, зашептал себе что-то беззвучно под нос, словно делал в уме непростые подсчёты.

— Не, того, что имеем не хватит, — подвёл он итог размышлений. — Так и быть, помогу вам с хозяевами, повожу вас в походы. Когда вызовут, скажешь, — принялся меня наставлять Вепрь, — что мы вчетвером перепишем свои завещания в пользу полиса. На Твердь лучше сильным отрядом идти. Решено — вместе с нами пойдёте. Берём вас с собой.

Волна шумной радости, проявленной людьми Вепря и подключившимся к ним Китаром, напрочь лишила уместности мои справедливые возражения, которые я хотел изложить. Нас они берут. Это я готов их взять с собой на Твердь. Как и я, а не Верпрь, поведу всех на хозяина леса.

Ладно, сейчас промолчу. Пусть сначала увидят своего будущего предводителя в деле. Демонстрация будет даже эффектнее, чем я изначально планировал. Мне уже мало просто чужих припугнуть. На первое место выходит необходимость — впечатлить своих. И я впечатлю. Будь готов, Вепрь. Скоро ты сложишь с себя полномочия лидера.

Глава вторая

Узрите

Тренировочное поле представляло собой растянувшуюся вдоль окружающей квартал заблудших стены на добрую сотню шагов площадку, разделённую на неравные части невысокой дощатой оградкой. Здесь имелось два тира: один длинный для стрельбы из лука затуплёнными стрелами, другой покороче для метания копий с плотными тряпичными наконечниками. Что там, что там мишенями выступали не привычные разрисованные кругами щиты, а различные, побольше, поменьше деревянные чурки, устанавливаемые на верхушки врытых в землю невысоких столбов. Отступай от цели на удобное тебе расстояние и пытайся сбить выбранную фигурку.

Удобно. И свой навык не растеряешь, сидя без дела в Ковчеге, и убить никого не убьёшь, коли возникнет такое желание. Мечи тоже у них деревянные. Под схватки на оных тут выделено специальное место. А ещё один, огороженный столбами с часто натянутыми между ними верёвками квадрат стороной в пять саженей явно предназначен для борьбы и кулачного боя. Возле него нас уже поджидают царевичи.

При ронхийцах вся свита из тех мужиков, кто участвовал в драке. Но хватает и другого народа. Тут, и держащиеся поближе к домам любопытные местные жители, и отряд городской стражи, судя по всему, постоянно дежурящий на тренировочном поле, и нарядно одетые мужчины и женщины, стоящие отдельно, разбившись на небольшие кучки. Последние — заблудшая знать с охраной и слугами. Удивительно, как известие о предстоящем поединке, настолько стремительно разнеслось по кварталу.

— Гля, сколько зрителей нагнали, — охнул Клещ. — Небось, Блут трактирным монеты подкинул. Вздумал покрасоваться на людях. Не боится он тебя.

— Зря, — хищно осклабился Ло. — Чем больше глаз, тем сильнее позор. И грозит он не нам.

— Уверенность в себе — хорошо, — пробурчал хмурый Вепрь, — чрезмерная уверенность — плохо. Не переоцени свои силы, дядя. Проиграешь — придётся из трактира съезжать. Заклюют.

— Побьёмся об заклад, что Дерхан победит? — предложил, наоборот, довольный, как девка на выданье, Сёпа. — Десяток семян готов ставить.

Метла видел, на что способен колдун. Его весёлость понятна. А вот я не разделяю чувств друга. Да, Ло, без сомнений накажет великана-ронхийца за наглость. Но кому оно надо? Превратим не друзей во врагов — вот и всё. По мне, лучше перебраться из трактира на съёмные комнаты и спокойно заниматься своими делами, чем князьями сидеть в общем зале, ловя на себе полные страха взгляды. Там ведь, кроме страха, и ненависть будет проскальзывать. Блут едва ли простит победителю в поединке свой позор проигравшего.

— Что мне твои семена? Отмер — не бездонная торба. Заполнен уже. На кону и так слишком много стоит.

Мы уже подходили к огороженному квадрату, так что Вепрь поспешно завершил свою мысль.

— На Твердь даже всемером идти плохо. Там-то всяко подкинут народу в отряд, но мне лучше своих провести сквозь барьер, чем по месту потом добирать неизвестно кого. Тут, в Ковчеге, хватает достойных ребят, кем бы можно было усилиться. Продует Дерхан сейчас Блуту, и про большую ватагу можно смело забыть. Йока с два кто потом к нам пойдёт.

Вот теперь понимаю, отчего Вепрь распереживался. У него с колдуном одни цели — хочет здесь себе ватагу собрать из заблудших. Что там на той Тверди вообще, раз знающий люд только сильными отрядами на следующий пояс уходит? Хайдар накануне обмолвился, что они про Твердь кой-чего разузнали. Скорее бы уже и нам рассказали, а то мы с Ло знаем только лишь то, что известно любому. Городов и посёлков там нет, кроме крепости Братства на входе, бабы там не рожают, людей очень мало, и куда-то потребно идти. Ну и то, что оттуда на Землю поступают: душилки, жемчужины и скорее всего обманные кубики, какие позволяют прятать свой возраст с отмером от видящих.

— Бьётесь, либо до сдачи, либо до потери сознания, либо до невозможности продолжать бой, — начал озвучивать нам правила предстоящего поединка встретивший нас на подходе к площадке местный старожил, Рэм. — Убивать нельзя. Остальное можно. С живчиками уже всё договорено. Стража не будет вмешиваться.

— Невозможность продолжать бой — это как? — вопросительно прищурился Клещ.

— Это, когда Блут ему руки-ноги переломает, — кивнул на колдуна крючконосый, — а тот сдуру сдаваться откажется.

— Моё имя — Дерхан, — пронзил Ло одарённого ледяным взглядом. — Будешь продолжать в том же духе, брошу и тебе вызов.

Рэм не стал отвечать. Хмыкнул, покачал головой и, отвернувшись от нас, направился к своим.

— Раздевайся, — велел колдуну Вепрь. — На ринг здесь принято выходить без рубахи.

— Чтобы не портить одёжу, — пояснил Бочка. — В отличие от синяков, рваньё зельем не выправить.

И верно. На дальней от нас стороне обнесённого оградой квадрата, который, как я теперь знал, называется ринг, Блут уже оголился, стянув с себя всё выше пояса. Гора волосатого мяса. Там сильно за десять пудов. Огромный ронхиец тяжелее нынешнего Ло вдвое. Причём, проворства гиганту тоже не занимать. Грациозным прыжком перелетел натянутые до высоты моего роста канаты. Не знающие сил колдуна, наверняка, уже отдали в мыслях победу в кулачном бою этой стремительной туше.

— Давай, давай, предз! Залезай, коли не передумал, — поманил великан лапой Ло.

— А, что твои братья? — отдал мне снятую одежду колдун. — Я думал, вчетвером меня вздуть попытаетесь.

— Шути, шути, скоморох недоделанный, — нахмурился Блут. — Недолго зубоскалить осталось.

Но, в отличие от царевича, я уже понял, что это не шутка. Ло намерен проучить всю четвёрку ронхийцев. Сейчас он предложит им сражаться по очереди. И ведь йока с два те откажутся. Не при стольких свидетелях.

— С тобой одним драться — слишком скучно получится, — картинно зевнул колдун. — Давай лучше поколочу вас всех разом.

Блут мигом побагровел.

— Не слушай его, брат, — пробасил один из гигантов-царевичей, стоящих в окружении товарищей по другую сторону ринга от нас. — Паяц просто пытается тебя разозлить.

— Залезай давай, трус! — рявкнул Блут. — Ты мне вызов бросал, вот со мной и дерись.

Перепалка подбавила жара. Обступившие место предстоящего боя зрители довольно шумят в предвкушении зрелища.

— Эй, Бавар, Брых и… Как там тебя? Да, ты, рыжий, — издевательски помахал колдун тройке братьев-ронхийцев. — Вы мне тоже сегодня грубили. Молчали, но в мыслях-то, ох и звучали словечки. Бросаю и вам тоже вызов. Как, примете?

— Ну и наглый ты, дядя, — пробурчал себе в бороду Вепрь. — Ну, зачем подставляешь? Не хватит же сил. Боб глотать — даже думать не смей. Не во время поединка. Позор это.

Но его речь потонула в гневных выкриках братьев-царевичей. Что те трое ревут, что Блут с ринга орёт. Слов там много, да смысл единый — вызов Ло принимается.

— Тебе зелий не хватит! После Блута я следующий! Завтра в это же время!

— А я послезавтра!

— А я? А мне? Вы же мне ничего не оставите! В Ковчеге нет столько зелий!

И хохот. Смеются не только постояльцы трактира. Зрители-живчики тоже давят смешки. Даже стражники снисходительно кривятся, как улыбки на лица натянула и знать. Все восприняли вызов колдуна, как верх наглости. Мол, дурак сам себя подставляет. И ведь это они ещё не понимают к чему Ло ведёт.

— Зачем всё затягивать? — фыркнул Колдун. — Недосуг мне с вами долго возиться. Давай так, Блут — побеждаю тебя, твои братья выходят втроём тут же следом и мстят мне. Четверых бы побил вас всех разом, но раз ты противишься, пусть хоть так развлечём уважаемых зрителей.

Сказав это, Ло по очереди отвесил поклоны группкам разбившейся по компаниям знати и стражникам. Горожане, число коих продолжало стремительно увеличиваться, держались поодаль. Вот теперь я всё понял. Ло задумал не просто побить покативших на нас бочку царевичей. Ему нужно себя показать всему здешнему люду во всей своей колдунской красе. Обычных, даже нескольких поединков здесь мало. Народ должен увидеть в нём великого воина, за которым пойти сам Создатель велел.

Повинуясь порыву, я забросил одежду колдуна на плечо и, вскинув вверх руки, призывно замахал ими, требуя поддержать смельчака. К моей радости, жители квартала откликнулись. Горожане, выступающие здесь беспристрастными зрителями, зашумели. Мгновением позже к одобрительным возгласам живчиков добавились и азартные: «А давай!», «Развлеките нас!», «Соглашайся!» от знати и стражников. Блуту некуда деваться.

— Да ради Единого! — фыркнул великан. — Победишь меня — хоть на стену кидайся. Один йок не судьба тебе выиграть. Лезь на ринг давай, сраный болтун!

— Вы согласны? — ткнул пальцем на вытянутой руке колдун в младших братьев ронхийца.

— Тебе у Порога в торговый день люд смешить, шут гороховый, — пробасил в ответ Брых. — Лезь на ринг.

— Все свидетели, — прокричал колдун весело, обведя взглядом публику, — это было однозначное «да». Начинаем!

И Ло взвился в воздух, перелетев одним прыжком через борт из канатов. Причём, кувыркнувшись в полёте через голову. Зрителям фокус понравился. Народ зашумел, захлопал в ладоши. По выкрикам ясно, что большая часть публики, две минуты назад поддерживающая Блута, переметнулась на сторону хитрого колдуна, превратившего поединок в настоящее представление, ещё до его начала.

— Ну иди сюда, кузнечик! — проревел Блут и, играя раздутыми мышцами на могучем торсе, двинулся на колдуна.

Отобранное у Хо тело тоже смотрелось неплохо. Поджарое, крепкое, равномерно покрытое мускулами, тоже бугрится где нужно, блестя смуглой кожей.

— Приношу свои извинения почтенной публике, — развёл руки колдун. — Это будет быстро и скучно. Обещаю развлечь вас в следующем поединке.

И лишь мы с Сёпой знаем, что это не шутка. Особенно я. Другу ещё только предстоит услышать про узлы, силовой каркас, защитные чешуйки и прочее. У ронхийца нет шансов, но Блуту про это неведомо и он с рёвом бросается на обнаглевшего предза.

Пуды мяса, костей и волос налетают на, казалось бы, худощавого Ло. Колдун ждёт до последнего. С улыбкой стоит, не поднимая рук. Но вот нужный миг. Стремительное, едва уловимое глазом движение — и сражённый молниеносным ударом в лоб великан, падает огромным мешком под ноги победителю. Всё.

Народ дружно охает, и лишь через пару секунд повисшая над округой тишина разрушается голосом Ло.

— Не бойтесь. Он жив.

И тут же очнувшиеся братья поверженного бросаются к Блуту. Ло отходит в сторонку, не мешая тем приводить великана в чувства. Три секунды — и гигант, удивлённо моргая, поднимается на ноги под свист и улюлюканье пришедших в себя зрителей.

— Нечестно! — трясёт лохматой головой Блут. — Он меня камнем ударил! Вы видели⁈ Видели⁈

На лбу великана на глазах наливается кровью огромная шишка. В нескольких местах кожа лопнула, и красные струйки сбегают по щекам в бороду.

— Какой ещё камень? — поднимает вверх руки с открытыми ладонями Ло. — Это был мой кулак.

— Хорош, — почтительно качает головой Вепрь.

— Вот это Блут обосрался, — присвистывает Клещ.

— Давай ещё раз! — вырывается из рук пытающихся его остановить братьев ронхиец. — Это было нечестно!

— Повтори! — раздаётся в толпе.

— Урони его ещё раз! — вторит первому подстрекателю кто-то.

— Ещё! Мало! Хотим ещё! — хохочет мужчина в расшитом золотой нитью камзоле.

— Свой поединок ты уже проиграл, — останавливает Ло Блута жестом руки. — Но, раз всё ещё хочешь намять мне бока, можешь присоединиться к братишкам. Впятером в этом тесном квадратике оно выйдет ещё веселее.

— Соглашайся! — летит из толпы.

— Потешь нас, силач!

— Ты за это поплатишься, — сквозь зубы рычит великан. — Зелье мне!

Блут хватает протянутую Баваром лечилку и выливает содержимое пузырька себе на ладонь. Тут же втирает всё в лоб. Миг — и шишка исчезла, словно её и не было.

— Ну что, братья? — поворачивается гигант к остальным царевичам. — Покажем наглецу силу Ронха?

— Тебе конец, зубоскал! — одним движением срывает с себя рубаху Брых.

Бавар с Бачем тоже оголяют могучие торсы. Решение принято. Стыдно, не стыдно, а братья-царевичи выйдут сейчас вчетвером против Ло. Не завидую им. Побои — то ерунда, а вот проиграть в поединке при таком преимуществе — это уже настоящий позор. Тут похлеще, чем с упавшим после единственного удара Блутом получится. Жестокий колдун принёс честь ронхийцев в жертву взлёту к небесам своего авторитета. После такой победы народ стопудово проникнется уважением к великому воину.

— Маловат, конечно, загончик, — обвёл Ло взглядом ринг, — но тем веселее получится. Я готов.

— Бей его! — взревел Блут и первым двинулся на спокойно стоящего у углового столба колдуна.

В этот раз не бросается сходу, осторожно подкрадывается, выставив перед собой руки с пудовыми кулаками. Братья рядом. Ронхийцы надвигаются на Ло изогнутой стеной, зажимая противника в угол. Ещё пара шагов, и навалятся на колдуна всей толпой.

Но Ло не стал ждать. Стремительный разворот вокруг себя — и вылетевшая вперёд нога колдуна врезается пяткой в рыжую бороду Бача. Под громкий хруст костей здоровяк отлетает назад. Челюсть сломана. И не только у рыжего. Продолжая вращение, превратившийся в вихрь колдун достаёт второй ногой подбородок Брыха. Там всё тоже печально.

Живая стена распадается, позволяя Ло нырнуть в образовавшуюся между ронхийцами щель, по пути пройдясь серией ударов по рёбрам Бавара и Блута. Скорость бешенная. При всех своих долях здоровяки не успевают за размывшейся в воздухе фигурой колдуна. Противники бросаются на Ло, но не могут поймать. Росчерки могучих ударов со свистом проносятся мимо, то кувыркающегося по земле, то взмывающего вверх на пару саженей в сумасшедших прыжках колдуна.

Я, как и все остальные замершие в восхищении зрители, стою, открыв рот. Человек не способен на то, что творит сейчас Ло. Летающая по рингу неуловимая тень засыпает противников чудовищными по силе ударами, от которых огромные братья-ронхийцы валятся друг на друга, словно набитые соломой огородные пугала. Валятся, чтобы немедля подняться, но вскакивать на ноги с каждым новым падением избиваемым великанам всё сложнее и сложнее. Стремительно множащиеся увечья уже не дают Блуту с братьями огрызаться в полную силу. Каждый удар колдуна дробит кости, рвёт кожу, превращает в кровавое месиво лица ронхийцев.

Секрет прост — Ло гоняет чешуйки по телу, заставляя те части своих рук и ног, что врезаются в головы и тела противников, на мгновение каменеть. Вместе с нечеловеческой силой ударов эта связка убийственна. Желал бы колдун смерти братьев-гигантов, у тех бы хрустели сейчас не рёбра, ключицы и челюсти, а височные кости.

Народ начал приходить в себя. Зазвучали восторженные возгласы, застучали друг в друга ладони. Но бой на таких скоростях долго длиться не может. Ло и так растянул избиение на десяток секунд, хотя мог уложиться и в две.

— Кажется, всё, — остановившись в углу, обвёл Ло взглядом ринг. — Больше тут не с кем драться. Эй, Рэм! Что там с правилами? Они могут продолжать бой? — кивнул колдун на стонущих на земле переломанных, словно те только что попали под стадо бизонов, ронхийцев.

— Да кто он такой… — еле слышно протянул рядом Вепрь.

— Поединок окончен! — дрожащим от волнения голосом подтвердил очевидное Рэм. — Победил Дерхан!

— Гля, и как зовут Дерха вспомнил, — заржал Клещ.

— И теперь уже никогда не забудет, — перекрикивая зашедшуюся в рукоплескании и в восторженных воплях толпу, добавил Бочка.

— Забудешь тут, — пробормотал Вепрь.

Но, кроме стоящего рядом меня, его никто не услышал. Благо, к шуму толпы добавился заглушающий его восторженный голос самозабвенно орущего Чёпаря.

— Уму непостижимо! Этого просто не может быть! — размахивал своими длиннющими оглоблями умник. — Тут уровень возвышения явно не этого пояса! Вы видели эту скорость? А сила ударов? Как он только сам себе не переломал кости? А движения? Это же какая-то тайная школа! Я не видел такой техники прежде! Как он машет ногами! Как прыгает!

— Всем большое спасибо! — тем временем раздавал налево-направо поклоны забравшийся на один из угловых столбов Ло. — Ваша поддержка была очень кстати! Если среди уважаемых зрителей присутствует квартальный варщик, советую вам поспешить в свою лавку. Доставайте все зелья, что есть на продажу. Только чур цену не взвинчивать, — пригрозил колдун пальцем кому-то в толпе. — Ребята старались. Они не виноваты в том, что я оказался немного сильнее.

— Немного! — захохотал «золочёный камзол». — Самую малость!

И под грянувший хохот толпы Ло, махнув на прощание зрителям, спрыгнул к нам со столба, трижды кувыркнувшись в полёте через голову.

— Пойдёмте отсюда, — посерьёзневшим голосом произнёс колдун, забирая у меня рубаху с жилеткой. — Всё, что нужно, здесь сделано. Подустал я кривляться.

* * *

По дороге к трактиру мои земляки ожидаемо засыпали «героя» вопросами. Ло темнил, намекая на то, что какое-то время занимал одну тайную должность при самом императоре. Мол, драться умею и со всяким оружием тоже силён, но подробностей: кто учил, где учил — не дождётесь. Дал клятву молчать.

Не сказать, чтобы скрытность товарища пришлась всем по нраву, но и возмущаться открыто не стали. Даже Вепрь, всю дорогу бурчавший себе под нос нечто вроде: ага, да уж, знаем, слыхали, вестимо и всё в том же духе, в итоге не стал вопрос ставить ребром. Ну силён и силён. Хорошо, что не слаб. Теперь точно нам никто слово против не скажет.

В трактире же, куда мы вернулись раньше всех остальных, кто ходил посмотреть представление, нас дожидался посыльный, явившийся нас вписать в очередь. И тут Ло меня удивил, поставив из троих первым. Сначала я, потом Сепан, затем уже сам колдун. Я был уверен, что в Бездну Ло пойдёт вперёд всех. Ему же надо проверить, что с даром. Получит в теле Хо, или нет?

Ну ладно, на всех хватит нор. Нам уже рассказали, что тех за седмицу находят от двух до пяти. При длине очереди примерно в сто человек, нам почти наверняка до конца оборота удастся попасть в Бездну каждому и скорее всего не по разу. Там ведь, кто свой черёд пропускает, кто гибнет, не пройдя испытание. Меня куда больше тревожат хозяева леса. Даров мне хватает — могу вообще в норы не лезть, а вот древний зверь как отыщется, тут хочешь-не хочешь, придётся идти на охоту. А там… Ту же ласку-царя, что едва не вырезала тогда наш отряд подчистую, как прикажите бить? Сквозь деревья же скачет. Там вся сила Ло не поможет.

Но пока снова пир. Большой стол теперь наш. Спустившие на своё излечение наверняка все лечилки, что у них были, ронхийцы, побитыми псами, рыча в бороды проклятия, едва появившись на пороге трактира, тотчас убрались в свои комнаты. А вот прежние их прихлебатели по двое, по трое постепенно подсаживаются. Звучат извинения. Правда от века за силой. Колдун же сменил гнев на милость и всех принимает с охотой.

Даже мелкая знать из постояльцев трактира поздравляет с победой, предлагая знакомство. Но завтра. Сегодня у благородных особ куча дел. Оно и понятно. Выдёргивать могучего предза из-за стола, где его чествуют, некрасиво получится, а самим подсаживаться к смердам — ронять свою честь. Знаем мы этих знатных зазнаек. Благородные нам не компания. Да и не нужны они Ло. Едва ли кто-то из знатных пойдёт под начало в отряд к пусть и к такому могучему, но простолюдину.

С чужими колдун и подавно закрыт. На вопросы всё больше отшучивается. А совсем уж достали когда, перевёл тему с силы своей на достигнутое с бессмертными соглашение. То, что станем на хозяев ходить, так и так недолго секретом останется. К уважению, полученному могучим бойцом, тут же сразу прибавилась новая доля за мудрость и смелость. Но никто не напрашивается составить компанию. Истинные охотники по духу здесь только Вепрь с друзьями.

Кстати, Хайдар, хоть и льёт в себя вёдрами пьяную муть, отчего-то сегодня не весел. Бочка, Чопарь и Клещ — те в порядке. И гогочут со всеми, и песни орут, и байки похабные травят — но то больше Клещ — и Ло превозносят, как могут. Вепрь же молчит в основном, изредка бросая на колдуна хмурые взгляды. То ли испугался увиденного, то ли обижен на колдуна за то, что тот сразу им ничего не сказал про свою тайную службу Короне, то ли переживает, что Ло теперь станет верховодить в ватаге, которую сам он желал сколотить.

Мне вот после недолгих раздумий, теперь тоже стало казаться, что колдун даже больше хотел показать себя Кучке, чем всем остальным. И всё правильно. У отряда не может быть двух командиров. Как бы не был Вепрь хорош — а он очень хорош — с прожившим тысячи лет колдуном ему не тягаться. Придётся уступить первенство. Так будет лучше для всех.

И уверен, что дядька Хайдар тоже это поймёт. Он ведь умный. Раз нам вместе идти по Пути, то вести нас обязан сильнейший, мудрейший и опытнейший. Вот узнает он Ло ещё ближе и примет решение. А нет, так завтра, через седмицу, месяц, два, или три колдун им откроет правду, и тогда всё сразу же станет на свои места, все вопросы уйдут, все сомнения улетучатся. Осталось лишь подождать.

Сёпа же опять сдался первым.

— Пойдём-ка мы уже с тобой спать, сынка, — поднялся он из-за стола, потянув и меня за собой, когда время едва ли ещё можно было счесть слишком поздним.

Я был только за. Уже не впервой замечаю, что, чем народ больше выпьет, тем сильнее я себя чувствую лишним на таких посиделках. Попрощались со всеми и направились к лестнице. Ло рано сбегать — он сегодня за главного здесь. Небось, будут полночи сидеть с мужиками.

— Давай ко мне лучше, — потянул меня Сёпа к двери своей комнаты, когда мы поднялись наверх.

— Ты же спать хотел вроде? — удивился я.

— Какой спать? — фыркнул Сёпа. — Задолбался я ждать. Пойдём. Пора мне рассказать уже? Не? Сколько можно?

— Про Ло? — прошептал я, догадавшись о чём он.

— Так вот его как, значит, зовут, — столь же тихо произнёс Сёпа, закрывая за нами дверь. — Кто он? Вы обещали мне всё рассказать. По-моему, время пришло.

Не поспоришь. Уже третий день держим друга в неведении. Колдун так-то главное Сёпе открыл, но подробности… Это на мне. Раз уж время на разговор появилось, то, пока рядом нет лишних ушей, можно всё, наконец, рассказать.

— Это долгая история. Слушай, — сел я на один из двух стульев, имевшихся в комнате. — Ло — колдун со звёзд. Там, наверху, есть такие же миры, как и наш. Ну, почти как наш. И везде живут люди.

Начав издали, постепенно я подобрался к своей жизни в Подгнилье и к тому дню рождения, когда Ло в меня влез. Всё рассказывал без утайки, отвечал на вопросы, поправлял там, где друг чего-то не понимал, делился своими тогдашними мыслями, страхами, смеялся над своей глупостью, сокрушался, вспоминая свои заблуждения. Правда, правда и только правда. Вся правда.

И как же мне было приятно делиться всем этим. Я только сейчас осознал, что держать в себе эти страшные тайны — тяжелейшее бремя. Открываясь товарищу, я словно сбрасывал с плеч тяжкий груз. Часа два мы болтали без умолку. То есть, я в основном. Чем дальше история продвигалась вперёд, тем больше Сёпа молчал.

И понятно. Главное он для себя уже понял. Колдун — тот, кто способен спасти всех людей, кто единственный остановит гахаров, кто поможет найти мне сестру и пройдёт по Пути до Вершины. Сам пройдёт и всех нас проведёт. На него вся надежда.

И хорошо всё-таки, что мы поговорили про Ло без него самого. При колдуне я бы не подобрал нужных слов, тех, что шли от души. Всё ждал, что, закончив попойку и отправив моих земляков спать по комнатам, Ло к нам заглянет. Но празднования внизу затянулись, и от Сёпы я ушёл раньше, чем из зала поднялся колдун.

Ох и камень с души. Не то слово, как мне стало легче. И неважно, что друг проводил меня глупой, по мне, так совсем неуместной шуткой. Метла он такой. Будет рушиться мир, и то с Сёпиного языка слетит что-нибудь вроде: «Пожили и ладно.»

Чем хуже дурацкое: «Всегда мечтал служить бесу», произнесённое под странный смешок перед прощальным: «До завтра»? Ничем. В целом, Сёпа воспринял услышанное, куда лучше, чем я ожидал. Одним знающим правду теперь стало больше. Я счастлив.

Ло 2

Цель достигнута — мы больше не изгои и снова в центре внимания. Тех нескольких дней, которые заблудшие очередники провели в трактире до нашего появления в полисе, не хватило им для того, чтобы по-настоящему сблизиться. Здесь пока нет друзей, и даже товарищами этих людей называть сейчас рано. Не удивительно, что четвёрка ронхийцев, как собрала вокруг себя в своё время всю незнатную часть постояльцев, так и оттолкнула народ, лишившись авторитета. Никто не хочет держаться проигравших, всем и всегда интересны исключительно победители.

Тоже самое касается сильных и слабых. В нашем случае сильных и более сильных. Мрачность Вепря понятна — он не дурак и уже осознал, что командовать таким могучим воином, как я, у него не получится. Умышленно поднимать вопрос первенства в нашей команде пока ещё рано, но скоро наступит момент, когда я поставлю бородача перед фактом. Сейчас меня больше интересует процесс подбора и вербовки новых членов отряда. Торопиться здесь тоже не следует, но к людям я уже начал присматриваться.

Пока, к сожалению, по-настоящему интересных кандидатур я не вижу. Начавшееся ещё перед дракой знакомство с трактирной публикой возобновилось вчера и продолжалось до середины ночи. Одарённых здесь не так много — люди, наоборот, в основном пришли в Ковчег за дарами. За первыми и, возможно, единственными. Большинство очередников собирается остановиться на получении любой боевой способности. Глупцы считают, что этого будет достаточно.

Да, почти все здесь собрались становиться на Путь. Лишь единицы хотят остаться на Земле и до скончания века откупаться от старости двойной дозой семян, когда придёт срок. Среди богачей такой выбор не редкость. Просто те, кто решает сидеть в своём поясе до упора, обычно за дарами не гонятся. Всё-таки в Бездну лезть — большой риск. Зачем оно нужно тем, кто и так уже добился своей главной цели — материального благополучия?

Также, здесь мало опытных воинов и совсем нет действующих охотников, кроме мунцев Вепря. Только бывшие, когда-то скопившие с помощью данного промысла стартовый капитал и ушедшие в более прибыльные и безопасные сферы деятельности. В основном тут купцы всех мастей, хозяева производств, сетей общепита и доходных домов. Есть даже один владелец нескольких дорогих борделей и один торговец рабами. Совершенно бесполезная для меня публика. И пусть почти все из сидевших за длинным столом брали уроки у мастеров боя, это — не воины.

Нет, при наличии нескольких полезных даров любой автоматом становится для меня ценным кандидатом. Тем более, что троерост у богатых людей максимален. Беда только в том, что про несколько речь не идёт. Таких редких кадров, и в целом немного, и в Ковчеге тем более. Даже Рэм, оставшийся здесь на второй оборот, сделал это исключительно в силу того, что из обоих своих ходок в Бездну принёс небоевые дары. У хозяина огромной мануфактуры, снабжающей тканями не только выращивающий лён родной полис, но и многие другие, скупающие его товар на Пороге, есть способности: видеть чужие доли и приманивать рыбу. Оказывается, существует и такой дар.

В общем, придётся мне опустить планку. Ждём продвижения очереди и надеемся, что кому-нибудь из наших новых знакомых повезёт закрыть сложную нору, получив за неё ценный дар. За неимением лучшего, навербую хотя бы таких. Вепрь тоже считает, что на Твердь нужно идти своим сильным отрядом. Первым делом с утра нужно вытянуть из него информацию. Мунцы знают про следующий пояс чуть больше, чем я.

* * *

— Доброе утро! Хорошо, что ты уже встал. Пока Сёпа спит, хотел…

Но узнать, что именно хотел вынырнувший из своей комнаты мальчишка не вышло. На удивление рано вставшие мунцы в полном составе шагали нам навстречу по коридору. Как синхронно мы выбрались из своих номеров. Лишь Сепан снова выбивается из общего графика.

— Привет чемпионам! — поздоровался повеселевший в сравнении с собой вчерашним Вепрь. — Где третьего потеряли? Дрыхнет ещё?

— Как раз собираемся будить. Привет, мужики!

— Не надо меня будить. Я не сплю.

Выглянувший из открывшейся двери Сепан уже был одет и умыт. А ещё был непривычно заспан и хмур. Странно. Вроде не так много вчера успел выпить.

— Замечательно, — улыбнулся Вепрь. — Вы все мне нужны. Пошли, поболтаем. Есть важный разговор.

Ну вот. Какая комета ударила Вепря хвостом, что тот вместо завтрака срочно тащит нас к себе в номер?

— Я вот, что подумал, — закрыв дверь за вошедшим последним Сепаном, начал старшина мунцев. — После вчерашнего, народ всяко начнёт набиваться к нам в спутники. Идти на Твердь в одном отряде с Дерханом, который четверых богатырей одним пальцем укладывает, для любого заманчиво. Решил предупредить вас, пока вниз не пошли. Смотрите, никому ничего не обещайте. Никаких договорённостей без моего ведома. Йокова дюжина — это не так уж и много. У нас всего шесть мест есть в ватаге. Выбирать надо тщательно. Теперь, будь уверен, не мы одарённых уговаривать станем, а те нас. Лучше нас никого просто нет. Не в Ковчеге.

— Кто-нибудь понимает, о чём он? — перевёл взгляд с меня на Китара Сепан.

Вот и нужная мне информация.

— Тут давай поподробнее, — обратился я к Вепрю. — Что за йокова дюжина? Чем так важно число тринадцать на Тверди?

— Твою бабку за пятку! — присвистнул Клещ. — Борода, они и этого не знают. Говорил же тебе, что серьёзный секрет оно.

— Понятно, что серьёзный, — фыркнул Вепрь. — Зря я что ли в своё время столько монет отвалил? Но в Ковчеге, как выяснилось, чуть ли не каждый третий в курсах про те тайны. И всякий молчит. Лишь намёки одни. Конкуренция, мать её. Думал, наша удалая троица уже при делах.

— Увы, нет, — развёл руки я. — Ты обмолвился раньше, что про Твердь что-то знаете, но на этом и всё. Нам известно лишь то, что и всем.

— Тогда слушайте, — не стал тянуть Вепрь. — Не на передачу слова. Говорят, Братство шибко не жалует тех, кто про их тайны треплется. Вроде как шпионы их всюду есть. Даже здесь. Но, что здесь, я не верю. Живчикам храмовники — первейшие враги. Как и обратное верно. Но не суть. Хрен знает, к чему эта скрытность. Наверное, чтобы больше народу вставало на Путь. Сами знаете, как по этому поводу Братство рвёт жопу. Извратили Учение, гниды, и жируют на нас. Про Предземье, откуда народ гонят батрачить на Землю, молчу. Тот обман всем обманам обман. Но и здесь у них выгода есть. Знать бы только какая.

— Единый приплачивает, — хохотнул Клещ.

— Нихрена не смешно, — буркнул Вепрь. — Не мешай свет с туманом. У Единого всё честь по чести, а вот Храм его Учение толкует исключительно к своей выгоде. Путь — святое. И мы по нему пройдём, как бы серые своей «помощью» вступившим его не опошлили. Но отвлёкся я. Давай к Тверди. Там закон один есть, вокруг которого всё только и вертится.

Лица Сепана с Китаром отражают сильнейшее напряжение. Я внешне спокоен, но прекрасно понимаю, что сейчас услышу наиважнейшую вещь, знание которой повлияет на все мои дальнейшие планы и действия.

— Не спрашивайте отчего оно так, — вздохнул Вепрь, — но на Тверди на версту от тебя во все стороны не должно быть больше дюжины человек. Потому и в отрядах тринадцать душ край. Братья специально прошедших барьер разбивают на группы. Кто приходит к Выходу своей ватагой, тот так и дальше идёт. Остальных тупо делят. Кого-то придержат, кого-то прибавят. Смотря сколько народу в седмицу явилось. Уж про Выход и проводников, что от лоскутов к стене народ водят, вам известно небось.

— Это да, — кивнул я. — Вроде, больше тринадцати человек там обычно.

Когда-нибудь расскажу им, что и сам ходил к Выходу.

— Фокус в том, — продолжал бородатый охотник, — что на Тверди, соберись народ вместе числом больше, чем йокова дюжина, все окрестные звери тут же сходят с ума и бросаются к людям. Молодой, старый, хищный, не хищный, большой, маленький — все, себя не жалея, будут на отряд тот бросаться, пока в живых не останется меньше четырнадцати человек. А, скорее, и всех перебьют. Говорят, возле Выхода, по нашу сторону гор что-то вроде того происходит, но с куда меньшей силой. Для того и проводники нужны, чтобы в пути от звериных атак отбиваться.

— Ага, слышали, — кивнул Китар. — Но скажу вам по-честному, вне лоскутов на Земле и без этого дикого гона выжить очень непросто. Наши недошедшие до Ковчега товарищи не дадут соврать.

— На Тверди, вроде, попроще, — влез Бочка. — Там уже не так много зверя, как на Земле. Пройти можно, хоть и сложно, конечно. Правда, и сам зверь опаснее. Тот человек, который нам правду про пояс за плату открыл, говорил, что на Тверди новой, невиданной страхолюди полно, какая, не на Замле, не в Предземье не водится.

— Зверя меньше потому, что сама Твердь мала, — поделился своими мыслями Клещ.

— Это да, — кивнул Чопарь. — Ширина того пояса от стены до стены всего сотня вёрст.

— Да вот только длинны в Тверди той дохренища, — снова перехватил слово Вепрь. — Чтобы в следующий пояс подняться, нужно обойти мир по кругу. Там уж Путь точно путь. Топать тысячи и тысячи вёрст предстоит. Возле Выхода с Земли начинается Великая река, что течёт на закат по серёдке той Тверди между двух горных стен и, весь мир обогнув, уходит на Сушь сквозь единственный проход в полуденных горах. Там такая же сплошная стена скал, что и здесь, на Земле. И барьер точно так же пройти можно в одном единственном месте — на выходе с пояса, вдоль реки по разлому.

— В общем, топать и топать, — вздохнул Бочка. — И дорогой охотиться. Оно ведь придётся отмер до двух сотен поднять, чтобы барьер пропустил. Народ годы и годы идёт до той Суши. И кто-то, так даже, доходит. Наверное.

— Точно доходит, — возмутился Вепрь. — И мы дойдём. Главное — сильную ватагу собрать и правила соблюдать. Серые за барьером расскажут, но мы и так уже знаем, как оно всё там устроено. Каждый отряд своим курсом идёт. Кто ближе к полуночным горам, кто к полуденным, кто вдоль реки по левому берегу, кто по правому. Чтобы случайно не сойтись, стало быть. И все от истока в разное время в путь трогаются, разрыв меж собой соблюдая. И метки-послания оставляют друг другу, по каким сразу видно, как давно тут отряд проходил и сколько людей в нём.

— Это, чтобы объединиться был шанс, — вставил Клещ. — Если в ватаге, что первой идёт, совсем мало народу осталось, то те, кто за ними шагает, коли тоже убыток в отряде, могут догнать первых, когда вместе тех и других меньше йоковой дюжины будет. Хитро, да?

— Связь — важное дело, — кивнул я серьёзно. — А что, по реке плыть нельзя? Водный зверь?

— В реке — смерть, — подтвердил Вепрь. — Но, если в отряде пугач есть… Ну, с даром, каким зверя отпугивать можно, то вроде плывут. Только там течение медленное. Не быстрее выходит, чем посуху. Кстати, нарушившим правило йоковой дюжины и пугач не поможет. Когда зверь попёр, не спугнёшь его.

— Вокруг всего мира… — размышлял мальчишка тем временем вслух. — Да без троп и дорог… Ох и долго получится. В Предземье по Большой земле прибрежным трактом народ вроде за оборот полный круг успевает проехать. Но то на повозках. На Твердь, поди, лошадь с собой не протащишь.

— В Предземье круг меньше, — поднял палец Чопарь. — Наш мир — это шар. Чем ближе к его середине, тем длиннее окружность. А кроме людей, да, из пояса в пояс для всего живого, даже для растений, проход закрыт. Вот, если бы Братство с той стороны у барьера поставило бы не маленький форт, а построило город… И постепенно вдоль берега реки повело бы дорогу с небольшими крепостями на ней, где могли бы укрыться идущие…

— Это дорого, сложно и им нахрен не надо, — оборвал друга Вепрь. — Но городок бы и правда могли бы поставить. В ущелье ещё правило йоковой дюжины не работает.

— Так, погодите, — остановил я поток информации, полившийся не в ту сторону. — Мне пока непонятен один важный момент. Почему все должны идти вдоль реки на закат, если выход на Сушь на восходе? Вы же сами сказали, что река делает почти полный оборот вокруг мира. Получается проход на тот пояс находится где-то неподалёку от разлома в горах, соединяющего Землю и Твердь.

— В том и фокус, — пробурчал Вепрь. — На Твердь как зайдёшь, почти сразу же справа ещё одни горы. Считай, перегородка между полуденной и полуночной стенами. И поверху над ней свой барьер, который ни с каким отмером не пройти. Так что, ни перелезть, ни перелететь не получится. Проход на Сушь рядом, да. Вот только далёк он для нас, как бровь для языка — ни в жизнь не достанешь.

Теперь всё понятно. Создатели этого мира в этой части планеты гонят вступивших на Путь по закрытому со всех сторон коридору в десятки тысяч километров длиной. Гонят малыми группками, по пути заставляя усиливаться, набирая опыт, троерост и отмер. Вроде просто, но есть одно «Но». Доставляемые в крепость Братства источники — не тот груз, который будут везти такой длинной и сложной дорогой.

— Собственно, это и всё, что мы знаем про Твердь, — подвёл итог Вепрь. Я вас предупредил — всё, что мы рассказали, держите в секрете. И никаких обещаний тем, кто станет подмазываться. Пойдёмте жрать.

— Давно пора, — бросился первым к двери Сепан. — До вашей Тверди ещё дожить надо, а кушать хочется прямо сейчас.

Не замечал раньше за ним такой тяги к еде. Впрочем, с Китаром они вчера слишком рано покинули стол. Должны были успеть основательно проголодаться.

Внизу уже собралась большая часть наших вчерашних собутыльников. И первая новость — братья-ронхийцы ещё спозаранку по-тихому покинули трактир, съехав на съёмные комнаты. Лишившийся прибыли Санос за стойкой мрачнее тучи, и настроение хозяина невольно передалось слугам.

— Заблудший Дерхан, — с кислой миной на одутловатом лице обратился ко мне официант, перед тем как поставить на стол принесённые тарелки с подноса, — как позавтракаете, подойдите, пожалуйста, к вон тому столику.

Отследив взгляд слуги, я наткнулся глазами на приветственный взмах блестящей надетыми на пальцы перстнями руки. Улыбнувшегося мне человека в дорогом костюме, как и двоих его спутников в более скромных нарядах я в трактире прежде не видел. Но лицо знакомое. По-другому одетый он определённо присутствовал вчера на тренировочном поле во время моего поединка.

Улыбнувшись в ответ незнакомцу, я негромко поинтересовался у Рэма:

— Подскажи, это, кто там сидит?

Местный старожил спустился в зал раньше нас, так что смотреть в указанную сторону ему не потребовалось. Он и так знал, что за гости явились в трактир.

— Так и думал, что по твою душу явился, — прошептал Рэм. — Это Его Величество Кэйлор Хайтауэр, король Эмрихта. Нечасто он сюда лично заглядывает.

— Король? — с искреннем удивлением переспросил я.

— Так у них правитель полиса называется, — пояснил очевидное Рэм. — Который уже оборот в Ковчеге торчит. Сына править оставил, а сам дары копит. Ему тут удобнее, чем у себя. У них лоскут живёт шахтами. Охота не развита. Норы разве что случайно находят. Опасный человек. Эти двое с ним — охрана его. Настоящие мастера боя. Тебе разве что уступят, наверное. В том обороте одного дурака из наших насмерть забили. И ничего им за это не было. Штраф большой только. Якобы защищали честь господина, а убийство — случайность. Как с Олафом.

Тут Рэм понял, что сказанул лишнего и, вздрогнув, замолчал. Впрочем, всё уже ясно. Уверен, сейчас меня попытаются завербовать. Вепрь был прав лишь отчасти — не только к нам будут набиваться в команду, но и в свои отряды звать. По крайней мере меня. Целый правитель полиса. Интересно. Послушаем.

Торопливо затолкав в себя завтрак, я подмигнул слышавшему наш разговор с Рэмом Китару и направился к столу короля.

— Ты куда? — окликнул меня Вепрь, не слышавший моих разговоров с официантом и с Рэмом и, видимо, не имевший понятия о том, кто явился в трактир.

— Пообщаюсь с людьми, — бросил я себе за спину.

Отчитываться перед мунцем я точно не собираюсь. Это уже чересчур.

— Доброе утро, Ваше Величество, — слегка поклонился я правителю некого Эмрихта, подойдя к занятому королём и его охраной столу. — Дерхан Козин к вашим услугам. Вы хотели о чём-то со мной пообщаться?

— Уже знаешь, кто я такой, — вместо ответа констатировал Кэйлор Хайтауэр. — Это хорошо. Значит, должен был оценить, мой жест. Как видишь, я лично пришёл пригласить тебя на встречу со мной, а не послал слуг. Нам нужно поговорить.

— Я вас слушаю, Ваше Величество.

— Не здесь. Давай прогуляемся. Разговор деловой, а такое не любит лишних ушей.

— Только я не один…

— Твои друзья подождут, — перебил меня Кэйлор, — это их не касается. Мы ненадолго.

И снова нет выбора. Отказ неуместен.

— Хорошо. После вас, — сделал я жест рукой, уступая дорогу к двери поднявшемуся из-за стола королю.

Невысок, худощав, гладко выбрит, причёсан. Длинные тёмно-русые волосы удерживают отведёнными за спину три золотые заколки. Серые холодные глаза, прямой неширокий нос, острый подбородок, тонкие губы. На шутника похож меньше всего. Поверх спрятанной под чёрный жилет белоснежной рубашки на грудь ниспадает массивная золотая же цепь с украшенным крупным рубином кулоном.

— Я скоро вернусь, — крикнул я своим, провожающим меня встревоженными взглядами.

Похоже, Рэм успел уже всем рассказать, кто к нам пожаловал.

— Ты смог меня вчера впечатлить, Дерхан, — признался король Эмрихта, когда мы вышли на улицу. — А это непросто. Я многое повидал. Одних только турниров у меня при дворе проводилось с две дюжины. Готов спорить на собственный трон — ты выиграл бы в каждом из них. Мои псы, — бросил Кэйлор косой взгляд на сопровождающую нас на некотором отдалении пару охранников, — не справятся с тобой без оружия. А они мастера. Как и я. Даже не стану пытаться выспрашивать — где ты научился так драться. На Земле таких мест точно нет, а в Предземье я не поплыву ни при каких обстоятельствах. Твои тайны мне не нужны, а вот сам ты…

Король Эмрихта остановился и повернулся ко мне. На ведущей к воротам широкой улице, по которой мы шли, никого.

— Ты же не сошёл с Пути? — спросил он внезапно. — Собираешься продолжать свой подъём к Вершине?

— Собираюсь, — не стал отпираться я.

— Хорошо. Тогда не буду ходить вокруг да около, — продолжил Кэйлор Хайтауэр деловым тоном, вновь зашагав по улице. — Я готов взять тебя в свой отряд.

Ожидаемо. И неинтересно. Но послушаем подробности. Вдруг, он сообщит что-нибудь любопытное.

— О чём вы, Ваше Величество? — претворился я несведущим в вопросе.

— О переходе на Твердь. Знающие люди уходят отсюда на следующий пояс только сильными группами определённого размера по численности. Не спрашивай — почему так? У меня свои тайны. Хочешь добраться до Суши, найди себе правильных спутников. Твои нынешние друзья хороши, но в сравнении с собранными мною людьми, они слабаки. Без обид. Я просто констатирую факт. Мне известно количество даров и сами дары всех, кто проживает в трактире. Там нет никого, кто мог бы заинтересовать меня, кроме тебя.

— У меня тоже с дарами негусто, — хмыкнул я, ради эксперимента «забыв» прибавить к словам «Ваше Величество».

И король тут же эту проверку прошёл. Никаких подпрыгнувших в гневе бровей. Или так сильно увлечён вербовкой, или на этикет в разговоре тет-а-тет можно не обращать внимания.

— Ты силён не дарами. И потому интересен мне, — вновь заговорил король Эмрихта, когда, миновав пост стражи, мы свернули от ворот вправо и продолжили свою прогулку по идущей вдоль стены пустой улице. — Длина Тверди огромна, и на ней есть отрезки в десятки вёрст, где от гор до гор глушь.

Так вот оно что…

— Одарённых у меня в отряде хватает, — продолжал предельно честный правитель полиса, — Отряд давно собран. У каждого из ждущих меня в Эмрихте бойцов по несколько способностей. Есть даже люди с дарами второго уровня. Я, собственно, здесь, в Ковчеге, как раз и занимаюсь тем, что ловлю красные норы. Две уже, кстати, закрыл. Не хочу уступать кому-либо из своих будущих спутников. Преданность — штука такая. Это здесь я для всех них король, а за барьером сразу стану просто одним из членов отряда. По Тверди людей за собой поведёт не монарх, а самый сильный и умный участник похода. Думаю, ты понимаешь, о чём я.

— Разумно, — уважительно кивнул я.

А этот правитель, и действительно, не дурак.

— В общем, с дарами у нас всё отлично, — закончил король свою мысль. — И драться все тоже умеют. Но не так как ты. Ты — феномен. И тебе, Дерхан, невероятно повезло. Я настолько вчера впечатлился, что готов заменить тобой одного из своих подданных, выбранного мной кандидатом в свой отряд ранее.

Звёзды… Предложение невероятно заманчивое. Дюжина готовых бойцов высочайшего уровня подготовки, с дарами на любой вкус и цвет. Но есть целых три «но», что всё портят. Во-первых, занять место лидера этого, сформированного в том числе и на принципах вассальной верности отряда практически невозможно, а идти рядовым исполнителем я не готов. Во-вторых, без Китара двигаться дальше нельзя, а король точно не согласится заменить ещё одного своего человека на пусть хорошо одарённого, но мальчишку. А, в-третьих, я пока не уверен, что собираюсь тупо следовать правилам, установленным Братством. Выслушав только что Вепря, я не получил всех ответов. С Твердью что-то нечисто. Придётся отказать королю. Но не прямо, конечно.

— Весьма интересное предложение, — покривил я душой. — Но, полагаю, я не обязан давать ответ прямо здесь и сейчас?

— Нет конечно, — впервые за нашу беседу улыбнулся король Эмрихта. — Мы всего седмицу назад отчалили от Порога. У тебя есть целый оборот на принятие решения. Условия два: никому не рассказывать о сути нашего разговора — остальным скажешь, что я предлагал тебе службу у себя при дворе — и дожить до моего отбытия с Ковчега. Бездна коварна — иногда сильные и умные люди не возвращаются даже из белых нор.

— Постараюсь, Ваше Величество, — оценил я шутку. — Дожить. Разговор наш, само собой, останется между нами.

— Ваше Величество, — внезапно раздался у меня за спиной хриплый шёпот, — за вами следят.

К нам приблизился один из охранников короля.

— Кто? — почти равнодушно уточнил Кэйлор Хайтауэр.

— Юный спутник господина Дерхана.

Дно вселенной! Китар в своём духе.

— Пусть, — отмахнулся король, — мы не прячемся. Подслушать без дара всё равно не получится. Да и господину Дерхану уже пора возвращаться. Мы закончили. Где там этот мальчишка?

— В последний раз выглядывал из переулка, поворот на который мы недавно прошли, Ваше Величество.

— Хорошо, ты свободен, — отпустил меня Кэйлор Хайтауэр. — Догоняй своего отрока. На тренировочном поле увидимся.

— До свидания, Ваше Величество, — поклонился я. — Был рад познакомиться с вами.

Интересно, мальчишка хоть понял, что его обнаружили? Сидит ждёт в переулке пока мы отойдём подальше, чтобы перескочить в следующий, или сдёрнул обратно в трактир?

— Он меня заметил, да? — ответил на мои вопросы своим выглянувший из проулка Китар, когда я подошёл к повороту.

Король с охранниками уже исчезли за изгибом круговой улицы, и больше можно было не прятаться.

— Странно было надеяться на обратное.

— Ну… — надулся мальчишка. — Ты-то меня не спалил, а я за вами от самого трактира слежу.

— А меня и тем более, — стремительно съехал вниз с крыши ближайшего дома едва ли не по голой стене хохочущий Клещ.

— У меня просто не было такой цели, — пожал я плечами. — Эта слежка бессмысленна.

Судя по вытянувшемуся лицу Китара, мальчишка, как и охранники Кэйлора, был не в курсе того, что за мной приглядывают сразу в две пары глаз.

— Я тут на всякий случай, — хитро оскалился Клещ. — Мало ли что? Сепан сразу малого послал, Вепрь даже слова сказать не успел. Но куда пацану таким заниматься? Слежка — это уметь надо. Так и знал, что срисуют его.

— Повторю, в слежке не было надобности, — вздохнул я сердито. — Очень мило пообщались с интересным человеком.

— Ну не знаю, — поджал губы Клещ. — Мы так-то переживаем. Целый князь. Или, как он там…

— Король. Но не суть. Ладно, пошли обратно.

Выйдя на улицу, мы тем же маршрутом, которым я добирался сюда, вернулись в трактир. Любопытные спутники приставали в дороге с расспросами, но я сразу сказал, что поведаю всё, но не здесь и всем сразу, и они отцепились. В зале наших товарищей не было. Рэм поведал, что мунцы, стоило нам уйти, сразу же поднялись наверх. Впрочем, и все остальные успели расправиться с завтраком и в своём большинстве удалились. Короткий отдых, чтобы переварить пищу — и все отправятся на тренировочное поле. Нас тоже там ждут. После вчерашних чудес, местной публике теперь очень интересно посмотреть, на что я способен с оружием.

— Ну, слава Единому. Явились, — встретил нас Вепрь поднятым стаканом с чем-то оранжевым.

Как я и думал, вся четвёрка охотников обнаружилась в номере длиннобородого мунца. На столе два графина с, не то тыквенным соком, не то с неким фруктовым. Спасибо, что не вино. С этих станется начать заливаться прямо с утра.

— А куда мы денемся? — уселся я на свободный стул. — На кой было хвосты посылать? Китара заметили. Некрасиво вышло.

— А нехрен моих людей сманивать, — фыркнул Вепрь. — Небось, к себе в отряд звал?

— Всё верно, — не стал скрывать я. — Его Величество тоже в курсе про йокову дюжину. Но официальная версия — предлагал пойти к нему на службу.

— Надеюсь, ты отказался?

— Королям не отказывают, — улыбнулся я. — Согласился обдумать предложение. Я же не дурак.

— Это правильно, — приложился к своему стакану Вепрь. — Я же говорил, что теперь за тобой настоящую охоту устроят. Вот посмотришь, это был лишь первый подкат. Вот, на поле пойдём, кто ещё стопудово пристанет. Чоп, налей мужикам сочку, — повернулся он к Чопарю. — Посидим полчаса и потопаем. Самому не терпится посмотреть, на что способен наш чудо-боец с копьём и с луком.

— Про мечи забыл, — хохотнул Китар. — Очень советую глянуть.

Тем временем, взяв со стола полупустой графин, Чопарь наполнил три стакана густой ароматной жидкостью и протянул их нам.

— Здесь морковь, яблоко, тыква и груша, — пояснил долговязый. — Очень вкусно и очень полезно. В одной лавке берём. Замечательная штука.

— Подтверждаю — вкуснятина, — сцапал свой стакан Клещ.

Настоящий витаминный коктейль. И на вкус тоже очень неплохо. Китар выдул свою порцию залпом и потребовал добавки, Клещ смаковал напиток небольшими глотками, я же пил, как обычную воду — не быстро, не медленно. Кисло-терпкий, приятный, с насыщенным вкусом…

С вкусом, который легко забьёт любой посторонний! О, звёзды! Неужели…

Стремительно угасающее сознание успело зафиксировать факт падения обмякшего тела мальчишки и прозвучавшие уже в опустившейся на меня темноте слова Вепря:

— Ну вот. Бесов тоже берёт.

Глава третья

Истинный Путь

Рот забит чем-то мягким, и это мягкое мешает проглотить скопившуюся слюну, отдающую незнакомым мне неприятным вкусом. Тряпка что ли? Ёженьки… Так я ещё и связан похоже. Руки, ноги не слушаются — шевелить могу только пальцами. А глаза?

— Просыпайся давай.

В одной руке склонившегося надо мной Вепря пустой пузырёк, в другой, видимо, только что находился засунутый мне в рот платок.

— Мне то хоть объясните, что здесь происходит? Вы что, сонное зелье нам в сок подмешали?

— Прости, Клещ, тебя за компанию спать уложили. Он мог догадаться. Ты сядь лучше. Такое не на ногах слушать.

Ох, йок! Сёпа! Неужели он им всё рассказал? Вскочить кроме пут не даёт локоть Вепря, упёртый мне в грудь, но поднять голову я в состоянии. Клещ не связан — стоит, как и все, у кровати, на которую уложили меня. А вот Ло весь в верёвках и в простынях — спелёнатый, словно куколка бабочки, валяется на полу лицом вниз. Колдун спит. На него не хватило будилки, или, что больше похоже на правду, его не спешат приводить в чувства зельем. И сон этот непрост — он так может продрыхнуть и несколько дней, если доза большая.

— Сепан, будь уж другом, повтори для Клеща. У тебя лучше получится. Сам я эту жуть до сих пор перевариваю и никак переварить не могу.

— Понимаю, — вздохнул Сёпа. — Я сам ночь не спал. Ты, Клещ, сядь. Вепрь правду сказал — это сидя лишь слушать. Дерхан — никакой не Дерхан. И не человек даже.

— Твою бабку… — опустился на корточки Клещ, не закончив свою любимую присказку. — Так и кто же он? Демон из Бездны?

— Почти угадал. Бес он. Хитрый, коварный и очень могущественный бес.

Сёпа, Сёпа… Ну, как же так…

— Та ну, — не поверил Клещ. — С чего взял? То, что он дерётся, как демон…

— Он сам мне рассказал, — перебил коротышку Сепан. — А вчера, так ещё и Китар подтвердил. Думали, буду бесу служить. Думали, так хочу на Вершину попасть, что хоть за Низверженным пойду, коли тот доведёт до неё. А ведь Путь — это не просто дорога из пояса в пояс. Мальчишке он мозги задурил, а меня свою душу просрать вот ни капли не тянет.

Вот дурак! Что несёт? Дайте слово! Я принялся возмущённо мычать. Клещ нахмурился, перевёл взгляд на Вепря, на Чопаря, снова на Вепря.

— И вы верите в это? — спросил он, прищурившись. — Доказательства есть? Если тут просто слово Сепана против слова Китара…

— А тут верить не надо, — перебил друга Вепрь. — Тут проверять надо. На тебя бы такое вывалили, ты бы как поступил? Отмахнулся бы? То-то же. У нас времени на подумать толком и не было. Только вы ушли, как Метла нас наверх утащил и давай про беса частить. Мол, Дерхан одержимый. И прикончить его — не выход. Мигом в Китара вселится. И потому мелкий его покрывает. Не верьте ему. И всё в таком духе.

— Мне показалось, что усыпить их и спокойно во всём разобраться — хорошая мысль, — развёл руки Чопарь. — Перекрёстный допрос — метод действенный. Определим, кто из наших товарищей врёт и тогда уже примем решение.

— А кто-то врёт точно, — перевёл Вепрь хмурый взгляд с меня на Сепана. — И мне очень не нравится, когда мне врут. Особенно, когда врут друзья.

— Не зыркай, не страшно, — сразу вскинулся Сёпа. — Я чистую правду сказал. В Китара бес ещё на Муне вселился. Даже с вами он познакомился, уже будучи одержимым. Откуда, думаете, у простого мальчишки столько даров? Бес в Бездне ему помогал испытания проходить. Он Китара оберегает, потому что помрёт пацан — так и бесу хана. Они связаны.

— Ты, Китар, слушай, слушай, — несильно толкнул меня Вепрь. — Для того и разбудили, чтобы знал, о чём речь ведём. Потом будешь оправдываться, коли найдёшь, что сказать.

И Сепану вопрос:

— Ну, допустим, мальчишка вчера тебе всё рассказал. А Дерхан что? Ещё раньше признался, что бес и служить себе предложил? А на кой же ты тогда согласился?

— Так прикончил бы он меня, — фыркнул Сёпа. — То проверка была. Мы к Ковчегу как раз подошли. Откажись я — там, за лоскутом, и остался бы. Да и бесом он не назвался, конечно. Что он бес — это я уже только от Китара услышал вчера.

— Ну, а что тогда Дерхан говорил? — недоверчиво прищурился Клещ.

— Одну ложь на другую сменил, — принялся объяснять Сёпа. — Прежде он брехал, что археец из древнего рода. Мол, ему пятьсот лет. А тут раз — и такой: я раз в десять постарше. Мол, я знаю: не веришь в Единого, потому понять должен. Я оттуда, — ткнул Сепан рукой вверх, — и мне надо вернуться обратно. Говорил, редкий дар у него — может тело менять, если сдохнет. Это он сейчас в теле правителя Арха. Китар может в любого его подсадить. В одарённого то есть. Потому и нельзя убивать — Китар снова его в кого всунет. Разве только и мелкого, но Китар — мой друг так-то. Ему смерти я не желаю. Не виноват он. Спасать его надо. Но как…

В комнате повисла тишина. Присутствующие напряжённо молчали, задумавшись. Я воспользовался моментом и опать замычал. Я подставил колдуна — мне его теперь и спасать. И себя заодно.

— Рано, — толкнул меня Вепрь. — Подожди. Дадим слово.

И, опять повернувшись к Сепану, продолжил расспросы.

— Храмов Единого в Ковчеге нема, — вздохнул он. — Через церковников мы этот вопрос не решим. Так-то бесы — это по их части. И оборот ждать, чтобы на Порог одержимых доставить — тоже не выход. Слишком уж долго то выйдет.

— И, что тогда делать? — неуверенно промычал Бочка.

По лицу здоровяка было видно, что Андер больше других тяготится случившимся. Делать выводы, думать, всё взвешивать — это не к Бочке. А ко мне он привязан — ему очень больно считать меня тварью, продавшейся бесу.

— Не торопись, — остановил друга жестом Клещ. — Мы ещё Китара не слушали. Это всё пока — только Сёпы слова.

— И слова ещё не все сказаны, — произнёс Вепрь. — Продолжай, Сепан. У нас время есть. Хочу знать, что тебе малой рассказал. Всё в подробностях.

— Справедливо, — кивнул Метла. — Если прежде я ещё сомневался, то после рассказа Китара всё встало на свои места. Одержимость, как она есть. И вранья три телеги, что Китар мне наплёл в оправдание, не спасают. Каких-то злых бесов придумал, что за нашим охотятся. Его, кстати, Ло звать. Не людское имечко. А других тех — гахары. Мол, миров, как наш, много, и везде живут люди, а гахары те как раз прибыли откуда-то… я не понял откуда, чтобы люд истребить. И Ло — единственный, кто может остановить их, ибо великий колдун. Но для этого ему нужно вернуться обратно на звёзды. Безумнее сказки не слышал.

— Н-да уж… — только и протянул Вепрь.

— Теория множественности миров под запретом даже в университете Земграда, ибо считается ересью, — вставил Чопарь. — Но лично я не исключаю возможности…

— Заткнись, умник, — оборвал его Вепрь. — Метла, давай дальше.

— Те гахары в людей якобы точно так же вселяются, — продолжил Сепан. — И не только в людей. Помните, мы рассказывали про нашествие хортов? Так даже туда Китар беса приплёл. Мол, один из гахаров вселился в одного очень старого хорта, который у волосатых был кем-то вроде вождя. Захватил власть над хортами и повел их людей истреблять, Ло ловить. Китар тогда с детворой был у снежников…

— У каких еще снежников? — оборвал его Вепрь. — По порядку давай. Всё, что пацан говорил, слово в слово.

— Хорошо, — вздохнул Сёпа. — Бес вселился в Китара в тот день, когда ему стукнуло двенадцать. На день рождения подарочек.

А у Сёпы хорошая память. Может, и не слово в слово мой вчерашний рассказ повторяет, но очень близко уж точно. Начал с муфра и Бездны, откуда я свой первый дар вынес, продолжил моими не пойми с чего полезшими вверх долями и следом уже перешёл на момент, когда я впервые сумел призвать Ло. Мол, бес меня спас, отчего я решил, что то сам Единый вмешался, но потом, повстречав шестилапа и увидев на что готов пойти тот, кто мне помогает, ради моего спасения, усомнился в своих прежних мыслях.

Вот дурак я. Зачем было с Сёпой делиться своими сомнениями? Не скажи я всей правды, и Метла бы и дальше не видел в Дерхане чудовища. Я ведь сам его подтолкнул к такой помощи. Это он помогает мне. Два дурака.

Увлёкшись рассказом, Сёпа вещал и вещал. Всё в подробностях, всё по моим словам от и до. И — о чудо — чем дальше продвигалась история, тем выше поднимались насупленные поначалу брови слушателей. Сам того не желая, Метла угодил в ловушку. Я уже не раз убеждался, что чересчур невероятные вещи куда сложнее принять за брехню, чем что-то созвучное с правдой. Такое же попросту не придумаешь. Сам Сепан в силу страха не смог вчера мне поверить, но охотники Вепря пока ещё Ло не боятся. И вопросы, которые они задают то и дело Метле, отражают одолевающие мунцев сомнения.

— Так и Олаф с их слов был гахаром? — с подозрительностью уточнил Вепрь, когда Сёпа закончил свой долгий рассказ.

— Ну да, — кивнул Метла. — Потому Ло и прикончил его. То с их слов, а на деле…

Сёпа задумался.

— А на деле? — переспросил Вепрь.

— Да йок его знает. Какой-то душегуб из Земграда, который Китара узнал. Что у них тёрки были я верю. Наверное, знал, что Китар одержимый.

И вот она неувязка, в которую нужно вцепиться. Я вновь замычал.

Но явную странность подметили и без моих подсказок.

— Подожди, — почесал бороду Вепрь. — А на кой было Олафу вешать связку тогда на Дерхана? Ты же не отрицаешь, что связка была?

— Была, — неуверенно произнёс Сёпа.

— Но ведь Олаф не мог знать Дерхана в лицо.

Я задёргался, как бы давая понять, что я знаю ответ. Дайте слово! Ну дайте же слово!

— Догадался, что бес сидит в нём? — неизвестно у кого спросил Сёпа.

— Это как, интересно?

— Почему не в тебе? — вставил Клещ. — Вас там трое же было.

— Если бы Олаф знал про одержимость Китара, — с умным видом поднял палец Чопарь, — он бы именно Китара и пленил связкой. Если бы не знал, а просто решил устранить подставившего его в Земграде врага, выбор так же бы пал на Китара. Не сходится.

— И не только здесь, — наконец-то убрал с моей груди локоть Вепрь. — Слишком много, где ложь пацана отчего-то на правду похожа. Спасибо, Метла, что решил рассказать нам. Брехать друзьям — последнее дело. Пора с этой хренью заканчивать.

С этими словами Вепрь резко выдернул из моего рта платок.

— Ну что, брехун, давай, кайся в грехах, — обратил ко мне Вепрь полный холода взгляд. — Как оно, врать в глаза тем, кого называешь друзьями?

— Тяжело, — сглотнул я скопившуюся во рту слюну. — А, что мне было делать? Метле, вон, открылся. На пользу пошло?

— Всё ведь правда, — тяжело вздохнул Вепрь.

— Чистейшая, — кивнул я серьёзно.

— И, что будем делать?

Он верит! И, судя по лицам, Клещ с Чопарем тоже. Первый кривится, в задумчивости оскалив неровные зубы. Второй покачивает головой, закатив глаза. Бочка, тот, наоборот, глаза вылупил и часто моргает. Только Сёпа хмур, ещё больше прежнего. Интересно, зол на охотников за то, что поверили мне, или мысленно ругает себя? Небось, тоже теперь-то хоть понял, что хотя бы гахары — не выдумка. И раз правда вскрылась, то дальше хитрить и что-либо замалчивать нет никакого смысла.

— Вести Ло к Вершине, — со всей искренностью, на которую был способен, произнёс я. — Это — истинный Путь.

Ни смешков, ни фырканья, ни иных проявлений возмущения. Даже Сёпа молчит.

— Всё настолько серьёзно?

И, судя по голосу, Вепрь уже знает ответ.

— К сожалению, да, — вздохнул я. — Если я в том ещё и сомневался когда-то, то после слов Олафа, который не Олаф и даже не Ханс, все сомнения в прошлом.

— Что же он сказал? — встрепенулся Чопарь. — Тот гахар? — добавил он, словно стесняясь произнесённого слова.

— Он сказал: люди — мусор. И они очень скоро очистят от нас, в том числе и наш убогий мирок. Сказал, что конструктор умрёт окончательной смертью, а без него мы — никто. Гахары называют конструктором Ло. Без понятия, что означает это слово, но это точно не ругательство.

— Конструктор — это тот, кто создаёт нечто сложное, — пробормотал Чопарь.

— Думайте, что хотите, но бесовщиной вся эта херня даже близко не пахнет, — внезапно прорычал Клещ. — Я верю Китару!

— Да выяснили уже, — процедил в бороду Вепрь. — В этот раз была правда. Специально такое не выдумаешь.

— Правда? — испуганно переспросил Бочка.

— Ещё один… — простонал Вепрь. — Метла ладно — с перепугу и с недосыпа, да после пьянки ещё и не то себе выдумаешь. Но ты-то чего? Как день ясно же, что брехня — это то, что они нам тут раньше втирали. Дураков из нас делали — вот, что обидно. Сразу правду открыли бы…

— Не скажи, борода, — фыркнул Клещ. — Ещё в Граде бы тебе мелкий про соседа в башке рассказал бы, так ты бы его первым и сдал бы храмовникам.

— И ты сдал бы, — огрызнулся Вепрь. — Я не про те времена, про сейчас. После вчерашнего поединка, когда он ронхийцев раскидывал, словно котят, можно во что хочешь поверить.

— Бесы — это про хитрость, коварство, — поддержал Чопарь. — В известных мне сказках каких-то особенных физических сил им никто не приписывает.

— Рассказали бы честно, как есть, и вопросов бы не было, — продолжал бурчать Вепрь. — В смысле, были бы. Но сидели бы за столом, как нормальные люди, а не это вот всё. Я теперь и не знаю, что делать. Вот, честно.

— Для начала бы нас развязать.

Я вздрогнул. Раздавшийся голос принадлежал Ло.

— Твою бабку за пятку! — отскочил от лежащего на полу колдуна ближе всех находившийся к нему Клещ. — Проснулся!

— Не спишь, значит, — куда спокойнее отреагировал на произошедшее Вепрь. — И давно?

— Ближе к концу сёпиного рассказа проснулся, — быстро, но плавно перевернулся на спину Ло. — Силовой каркас помогает организму очиститься от всего вредного. Зелье вышло из меня гораздо быстрее, чем выходит обычно. Решил вас послушать.

— И как, интересно?

— Весьма. Не считал вас дураками и правильно. Ты ведь очень правильно подметил, что после вчерашнего поединка теперь можно во что хочешь поверить. Заметьте — теперь. Это важно. Я ведь не только наш авторитет возвращал. Я готовил вас к правде. Как вы знаете нынче, правда достаточно сложная — её с бухты-барахты не стоит вываливать на людей, если хочешь, чтобы те её приняли.

— Рассказал бы всё сам? — недоверчиво прищурился Вепрь.

— Разумеется, — подтвердил Ло. — Мне нужны преданные делу соратники, а не случайные попутчики. Не успел просто. Спасибо Китару.

— Ну-ну, — хмыкнул Вепрь. — К стенке прижатым и не так запоёшь.

— К стенке? — удивлённо переспросил Ло. — Вы же сами сейчас пришли к выводу, что рассказанное Китаром Сепану — чистейшая правда. Или ты про путы? Я могу их порвать в любой миг. Просто не хотел вас пугать и портить верёвки и простыни.

— А порви, — с вызовом предложил Вепрь.

— Ты чего? — охнул Бочка.

— Не надо! — отпрянул в дальний угол Сепан.

— Да чего уж теперь? — отмахнулся от струхнувших товарищей Вепрь. — Всё понятно же.

— Ладно, — пожал плечами колдун, и комната тут же грянула треском рвущейся ткани.

— Это тело мой бывший друг и учитель усиливал полтысячи лет, — пояснил сие чудо поднявшийся с пола Ло мигом спустя. — Созданный Хо силовой каркас — очень большое подспорье в нашей борьбе с гахарами. Как вы теперь знаете, ваш мир практически лишён той субстанции, которая позволяла мне и другим прото-мастерам творить настоящие с вашей точки зрения чудеса там, вовне, — махнул он рукой в сторону потолка. — В этом плане все гости вашего мира, что я, что гахары, равны. Теперь понимаете, как важно это тело для лишённого даров Бездны калеки? Постарайтесь не убивать меня. Ладно?

— Очень смешно, — картинно растянул губы Вепрь. — Сейчас, развяжу пацана, и пойдём уже сядем за стол. Раз уж ты человек, то давай поговорим, как нормальные люди.

И Вепрь принялся за узлы моих пут.

— Сепан, разожми кулаки, — улыбнулся тем временем Ло. — На тебя я обид не держу. Ты всё правильно сделал.

— Знаю, — прокрутил я в кистях затёкшие руки, которые только что получили свободу. — Это я опять во всём виноват.

— Славный парень, — кивнул на меня стоящему рядом Бочке колдун. — Раз за разом меня подставляет, но ошибки всегда признаёт. Иногда, правда, с очень большим запозданием. Извините, что так получилось. Даю слово грандмастера — я собирался вам всё рассказать. Не сегодня и другими словами, не так в лоб, как некоторые, но правду бы я вам открыл. Вы — хорошие люди. Вам можно доверять. Китар сказал, что врать друзьям тяжело. От себя добавлю, что врать будущим друзьям тоже неприятно и совсем не легко. Но, тем не менее, надо, когда без этого нельзя обойтись.

— Хорош оправдываться, — пробурчал закончивший меня развязывать Вепрь. — Чай, не малые дети, чтобы нам жвачку разжёвывать. Пошли, бес-не бес, потолкуем про истинный Путь.

Ло 3

— Вселенная бесконечна. Вернее, никто пока не доказал обратного. Скопления звёзд называют галактиками. Наша — Млечный путь. Почему так назвали не спрашивайте. Это к предтечам. Наши далёкие предки расселились по галактике сотни тысяч лет назад. Информация про первичную родину человечества не сохранилась. Знания предков утрачены. А жаль. Предтечам были подвластны по-настоящему могущественные технологии. Да хоть взять ту же вашу планету.

Лекция велась уже третий десяток минут. Мне повезло, что среди охотников затесался один хорошо образованный по местным меркам субъект, способный оценить и осмыслить выдаваемую мной информацию. Чопарь, собственно, и выступил инициатором данного экскурса, предложив устроить мне финальную проверку, которая гарантированно снимет с меня подозрения.

У них тут, оказывается, успела появиться такая наука, как астрономия. В зачаточном виде, конечно, но про шарообразность планет, в том числе и их собственной, они знают, как, и про существование солнечной системы, и про гигантские размеры светила. То есть, не все знают, а только Чопарь. И уж точно не может такого знать бес.

Впрочем, есть у меня подозрение, что помимо проверки во всём этом спрятан и личный интерес долговязого умника, который впитывает вливаемые в него откровения, открыв рот и с замиранием сердца. Моя принадлежность к бесовскому племени больше не обсуждается. Я всем всё доказал. Ещё несколько минут просвещения, и буду заканчивать лекцию.

— Поразительно! Больше, чем поразительно! Ваши знания просто бесценны, — восхищался, неосознанно перешедший на «Вы» в обращении ко мне Чопарь. — А могли бы вы рассказать про ваш мир? Представляю, какой там, у вас, уровень технологий…

— Нет, не представляешь, — улыбнулся я. — Но про мой мир теперь только в прошедшем времени. Мою родную планету, как и многие другие, захватили гахары. Людей на них больше нет. Могу рассказать только как оно было там до войны. Но это долгий рассказ.

— И потому мы послушаем его когда-нибудь позже, — понял мой намёк Вепрь. — У меня и так башка пухнет. Давайте решать, как жить дальше.

— А что тут решать? — фыркнул Клещ. — Китар всё сказал. Нам нужно доставить Дерхана к Вершине. Не против, если я и дальше буду тебя звать Дерханом? — повернулся коротышка ко мне.

— Не против. А на людях никак по-другому и вовсе нельзя.

— Мы и так шли к Вершине, — пробурчал Вепрь. — Забыл? Оно Путь называется.

— Так, чего ещё хочешь? — не понял Клещ.

— Хочу ясности, — зачем-то встал Вепрь. — Ло к Вершине ведём — это не обсуждается. Это мы решили уже. Людской род спасать надо — тут спорить не о чем. Я про другое.

Обведя взглядом всех и не дождавшись возражений, бородатый охотник повернулся ко мне.

— Ты — мудрец. Спору нет. За свой долгий век ума всяко набрался. И силён, как три буйвола, и драться умеешь, и ещё то да сё. Но у нас здесь, что главное? Жизнь наша — охота. Охотник ли ты? Есть ли опыт потребный? Зверя здешнего знаешь?

— Не надо, — остановил я собиравшегося продолжить Вепря поднятой рукой. — Я понял о чём ты. Есть такие две вещи, как тактика и стратегия. Наверное, слышал. В охоте ты главный. На тех же хозяев ведёшь отряд ты. В лесу твоё слово решающее. Всё, что связано с тактикой, когда дело касается зверя — командуй, я подчинюсь. Ну, а стратегия — это ко мне. На ту же Твердь двинемся, лишь когда я решу, что готовы. В команду людей отбираю опять же я. Переговоры с кем-либо веду снова я. Но всё обсуждаемо, и советы всегда принимаются.

— И правда, мудрец, — опустился обратно на стул мгновенно повеселевший Вепрь. — Понимаешь, что так оно лучше для общего дела. Тогда у меня нет больше срочных вопросов. Пойдёмте на поле. Народ не поймёт, если жопы свои из трактира не вытащим. Покажешь, на что ты способен с оружием. И нам, и, особенно, им.

— Правильно, — немедля поддержал Клещ. — Всяк в квартале знать должен, что нет большего счастья, чем попасть к нам в ватагу. А то знатные рожи тоже не сидят сиднем. Растянут народ, пока шанс есть. Этот… Как его? Король. Поди, тоже на попытке Дерхана к себе заманить не успокоится.

— У Его Величества уже сформирован отряд, — возразил я. — Но вы правы — показать себя нужно. К тому же, я давно собирался научить Китара кое-каким приёмам в бою с оружием и без, но всё не было времени. А теперь оно есть. Всё равно нам без дела сидеть, пока Терикус для нас ищет хозяина леса. Норы — то и тем более очень нескоро. Когда ещё придёт наша очередь.

— И меня научи, — подал голос, молчавший с того самого момента, когда я рвал путы, Сепан. — И прости заодно. Извини, что не верил. Дурак я.

Звучит искренне. Но всё равно теперь буду держать его на особом контроле.

— Я же сразу сказал, что обиды на тебя не держу, — улыбнулся я. — Научу. И не только тебя. Мои знания в этом вопросе ни для кого из вас лишними не будут. Пойдёмте.

* * *

На тренировочном поле, не смотря на отсутствие в сегодняшнем расписании увлекательных и вообще любых поединков, было тесно от желающих отточить свои навыки в той или иной дисциплине боевого искусства. К тирам выстроилась очередь, бойцовский ринг занят спаррингующимися, рядом, в более просторном загоне лупят друг друга деревянными мечами сразу несколько пар фехтовальщиков.

И аншлаг ожидаем. После устроенного мной вчера представления скучающая в Ковчеге публика питает надежды увидеть сегодня мастерство чудо-воина в обращении с самым распространённым оружием. Даже зрители из местных бездельников — в основном возле поля ошивается ребятня, но нет-нет к домам ближе мелькнут и длинные женские волосы — собрались здесь числом явно большим, чем то бывает обычно.

Вижу множество знакомых лиц. Здесь, и все постояльцы трактира, и вчерашний весельчак благородных кровей, не стеснявшийся выкрикивать подначки — узнал его даже в отсутствии вышитого золотом камзола — и Его Величество Кэйлор Хайтауэр со своими извечными спутниками, и пара одетых на мужской манер женщин. Нет только четвёрки ронхийцев. Не удивлюсь, если посрамлённые братья-гиганты теперь и совсем перестанут здесь появляться.

— Пойдём постреляем сначала? — предложил Вепрь. — Опробуете обновки.

— Хорошо, — согласился я.

Испытать купленный по пути сюда новый лук мне, и правда, хотелось. В лавке, куда мы зашли, выбор был небогат, но зато весь товар отличался вполне сносным качеством. Понимая, что финансовый вопрос в силу выбитого у Совета бессмертных контракта, перед нами теперь не стоит, я естественно выбрал для нас самые дорогие из имевшихся луки. Составные, усиленные костью какого-то редкого зверя, с крюками на концах для удобства крепления легко снимаемой тетивы, они явно превосходили в удобстве и в мощности наши архейские.

Лук — единственное оружие, которое по запросу выдавалось заблудшим в квартале. Естественно, без боевых стрел. Для тренировки достаточно здешних тупых, а вот оружие, из которого их выпускает по целям стрелок, для эффективности данного действа необходимо использовать личное. Слишком сильно уж отличаются луки один от другого, и потому каждый приходит на поле со своим.

Мунцы тоже явились не с пустыми руками. Их оружие куплено ещё на Пороге. У Чопаря невероятных размеров цельнодеревянный охотничий лук, у Вепря составной вроде наших, у Бочки мощный тяжеленный арбалет — болты для него в тире тоже имеются — а Клещ притащил самострел-трёхзарядник, компактный и быстро взводимый — все три тетивы на трёх дугах натягиваются одним рычагом.

Кроме луков я купил в лавке новые копья для всех нас и огромный тяжёлый топор для Сепана, который тот сможет эффективно использовать только на даре. Себе же заказал смесь копья, алебарды и молота четырёх пудов весом и в сажень с лишним длиной. Пришлось нарисовать макет и подробно разъяснить все нюансы. Пока занимался этим, Китар сбегал в обменный пункт. Продавец категорически отказался принимать плату семенами. У них так не принято. Полис в любом случае отберёт при конвертации свою долю у тех, кто явился в Ковчег без наличности.

Также я совершил несколько мелких покупок. Ножи, стрелы, небольшие неоперённые дротики. Всё оружие, кроме луков, торговец передаст куда следует. Оно будет нас дожидаться за пределами квартала, в специальном хранилище, где уже лежат мечи Хо, наши старые копья и прочее.

— Кто тут крайний? — спросил Вепрь собравшийся возле тира народ.

По мишеням одновременно стреляет сразу четверо лучников, прерываясь время от времени, чтобы дать пацанам из обслуги поднести новых стрел и выставить выбранные деревянные чурки на указанные столбики. Ребятня за гроши носится туда-сюда с бешеной скоростью, но у каждого лучника в любом случае есть условленные десять минут, так что своей очереди нам дожидаться придётся достаточно долго. Перед нами четырнадцать человек.

— Я готов пропустить вперёд себя сударя Козина, — сделал вежливый жест рукой один из мужчин.

Плоды добытой вчера славы. И мою придуманную фамилию уже знают, и использовать принятое в Предземье обращение «сударь» считают не лишним. Впрочем, знати — а данный субъект без сомнений благородных кровей, раз я его не видел в трактире — здесь приходится ущемлять свою гордость. В той же очереди с простолюдинами стой, если хочешь пострелять в тире. Хотя, наверное, такое столпотворение здесь только сегодня. Народ сбежался на меня посмотреть. Сейчас и другие уступят мне место.

— Аналогично, — поддержал первого человека сосед. — Не тороплюсь.

— Герою вчерашнего поединка всё сегодня вне очереди, — засмеялся один из наших трактирных знакомцев по имени Гектор. — Что, господа, пропускаем Дерхана?

Одобрительный гул подтвердил мою версию. Поглядеть на мою стрельбу здесь желающих больше, чем самим пострелять.

— Благодарю всех. Позвольте, — протиснулся я сквозь расступившихся очередников ко входу в огороженную коробку тира.

Исчерпавшие своё время лучники как раз освобождали площадку. Но пропустили лишь меня одного. Вепрь, как и все остальные, остался снаружи. Народ торопливо растягивался вдоль ограждения, занимая удобные для просмотра места. И не только очередники тира. К стрельбищу со всех концов тренировочного поля спешили и прочие зрители. Всем понравилось вчерашнее представление. Хорошо, будет им второй акт.

Выбрав подходящие стрелы, я занял позицию в центре отделённой от остальной части тира невысоким барьером узкой площадки и подозвал к себе босоногого служку.

— Поставь-ка, любезный, мне самые мелкие на последний ряд, — попросил я мальчишку.

Не буду растягивать удовольствие, постепенно отодвигая мишени подальше. Задача — максимально впечатлить зрителей.

— Последний с этого края? — не понял ребёнок.

— Нет, с дальнего.

— С дальнего… — удивился мальчишка. — Сделаем.

Тратить время на лишнюю беготню тут не требовалось. У противоположного края стрельбища дежурили свои служки. Получивший свой грош паренёк отскочил от меня чуть вперёд и принялся жестами объяснять своему напарнику издали, что требуется сделать. Тот, на удивление, быстро понял задачу, и вот уже выкрашенные в красный цвет прямоугольные чурки, размером в половину ладони, выставляются на самые дальние столбики напротив меня.

Слева и справа от меня происходит всё то же самое, но соседи затребовали мишени побольше, и те ставят поближе. Стрелки косятся на меня. Во взглядах больше неверия, чем восхищения. Это скоро изменится. А вот зрители, обступившие тир, видя сделанный мной выбор целей, восторженно охают в предвкушении зрелища. Им без разницы — попаду я или промажу. Какой не был бы результат, он доставит им удовольствие в любом случае. Собью чурки — герой. Промахнусь — не рассчитавший свои силы позёр, над чьей неудачей будет можно и нужно смеяться.

— Новый лук. Только что купил в лавке, — громко сообщил я соседу. — Надо сделать несколько пристрелочных выстрелов.

Это слова для тех зрителей, кто находится не так далеко и сможет услышать. Немного лукавлю. Пары выстрелов хватит. Наложил на тетиву первую стрелу, взятую из стоящей рядом похожей на ведёрко подставки, натянул лук, прицелился, плавно разжал пальцы.

Неплохое оружие. Затуплённая, но неплохо сбалансированная стрела, прошла всего в паре ладоней от выбранной цели и упала на землю, клюнув ограждающий зону тира с противоположной от стрелков стороны высокий дощатый забор. Публика пока не свистит. Похоже, брошенные мною слова успели дойти по цепочке до самых дальних из зрителей.

— Слабоват, — покрутил я в руках свой лук. — Бывали у меня и получше.

Вот здесь уже лукавлю вдвойне. Оружие мощное. На этой планете лучшего у меня ещё не было. И всё, что интересовало меня, я уже выяснил — хватило одного выстрела. Накладываю на тетиву вторую стрелу. Тут ещё прицелюсь для вида. Натянул лук, замер на пару секунд, разжал пальцы.

Самая левая из пяти моих деревянных чурок под громкий стук клюнувшей её в самый центр стрелы слетела со столба. Народ тут же восторженно ахнул. Не спешите с аплодисментами. Это — только разминка. Для вас. Мне она не нужна.

За следующие пятнадцать секунд я, выхватывая из ведёрка стрелы, поразил, не промахнувшись ни разу, все оставшиеся мишени. Ох и шумно же стало вокруг. Народ хлопал в ладоши, восторженно ахал при каждом очередном попадании, выкрикивал слова поддержки и восхищения. Особенно громко звучали голоса моих соратников, орущих: «Давай, Дерхан!», «Покажи им!», «Красавчик!» и всё в том же духе.

Само собой мои соседи за это время не сделали ни единого выстрела. Отложив луки, как и все, наблюдали за моим выступлением, а, когда я закончил, все трое подошли выразить своё почтение. Цветочки понравились публике. Посмотрим, придутся ли по вкусу ягодки, которыми я собираюсь их теперь угостить.

— Любезный, — подозвал я мальчишку, застывшего, как и другие его босоногие коллеги по цеху, с вытаращенными глазами и открытым ртом. — Повторите, как было.

Приняв на автомате протянутую монетку, мальчишка оторопело затряс головой и помчался сигналить напарнику. Вскорости сбитые чурки заняли свои прежние места, а собранные стрелы отправились кружным путём вдоль границы стрельбища в нашу сторону.

Впрочем, ждать возвращения выпущенных ранее снарядов мне не требовалось. В подставке ещё хватало стрел. Вынув из ведёрка пять штук, я зажал четыре из них между левым плечом и подбородком, немного изогнув шею, а пятую наложил на тетиву.

— Хитро, — присвистнул один из рядом стоящих лучников.

— Колчана же нет, — улыбнулся я.

Соседи так и не приступили к стрельбе. Молча замерли в предвкушении, как и притихшие в большинстве своём зрители. Приступаю.

Выстрел — и не успевает выпущенная стрела долететь до цели, как выхваченная из-под подбородка следующая занимает своё место на тетиве. Натянуть лук — мгновение. Прицелиться и разжать пальцы — доля мгновения.

По секунде на сбитую чурку — неплохой результат, но для местных моя скорострельность — настоящее чудо. Тренировочное поле ревёт. Кроме тира на нём сейчас нет ничего. Все взгляды прикованы к стрельбищу. Море восторга. Аплодисменты не смолкают всё время, потраченное мной на то, чтобы поставить к барьеру лук, пожать руки по очереди трясущих мою ладонь соседей, раскланяться с публикой и бросить изумрудную марку мальчишке-помощнику, разделяющему мой триумф сиянием раскрасневшегося лица.

— Спасибо за поддержку, — ещё раз кивнул я соседям. — Продолжайте теперь без меня. Лук проверен. Меня он устраивает.

Под восторженные возгласы зрителей я покинул тир, попав на выходе в окружение принявшихся хлопать меня по спине соратников.

— Вот, как надо стрелять! Учись, Чоп! — захохотал Клещ.

— Вы дадите мне пару уроков? — с надеждой заглянул мне в глаза сверху вниз Чопарь.

— Не выкай, дубина! — прошипел Вепрь, незаметно пнув дурака локтем в рёбра.

— Это вы ещё Дерхана в настоящем деле не видели, — положил мне руку на плечо, успевший очухаться после своего утреннего конфуза Сепан.

— Это точно, — поддержал его Кит. — Дерхан белку в глаз бьёт. Только его стараниями до лоскута и добрались. Дерхан — лучший… воин, что Земли, что Предземья.

Мальчишка явно хотел сказать: «лучший охотник», но пожалел чувства Вепря. Хотя, слова эти предназначались и не бородатому мунцу. Тут ведь, помимо нас, ещё куча народу. Желающие посмотреть вблизи на чудесного мастера лука обступили нас плотным кругом, и люди всё продолжают и продолжают прибывать.

— А с копьём что? — раздалось из толпы. — Покажи, что умеешь с копьём!

Я нашёл взглядом крикуна. Светловолосый высокий мужчина, голубоглазый, с красивым лицом — соразмерный породистый нос, аккуратные завитые кверху усы, выбритый подбородок. Одет в свободные штаны и в белоснежную рубашку с кружевным воротом. Вышитый золотой нитью камзол, или дома оставлен, или передан на время тренировок слуге.

— А там тоже очередь? — в деланом испуге поинтересовался я.

Шутку оценили. Народ захохотал.

— Обеспечу свободный проход, — пообещал усач. — Мы хотим продолжения.

И люди радостным шумом поддержали благородного, в чём не было сомнений, любителя зрелищ.

— Давай, удиви нас! — подтолкнул меня в спину Вепрь, и мы всей компанией двинулись сквозь расступающуюся толпу к соседней части поля, точно так же, как и тир лучников, утыканной рядами врытых в землю столбов, где можно было пометать копья.

Выбор оружия был здесь довольно богат. Различающиеся по длине и весу палки с насаженными на концы вместо наконечников тупыми болванками, обмотанными поверху тряпками, стояли у деревянной стойки в немалом количестве. Для усиления эффекта я начал с самого маленького копья, какое бы пришлось по руке разве что Китару.

Публика выбор не оценила, разочарованно загудев, но, стоило мне отдать служке приказ — расставлять чурки по дальнему ряду столбов, как тон гула сменился на радостный. Здесь, в отличие от стрельбища, я уже был один — мешаться у мастера под ногами желающих не нашлось — так что весь набор копий был в моём полном распоряжении. Собственно, все они и отправились по очереди к вновь и вновь расставляемым целям за последующие несколько очень шумных минут.

Причём, то, что я не промазал ни разу, вызвало куда меньше восторгов у публики, чем чудовищная сила бросков. Я специально сгонял все узлы к нужным мышцам, чтобы копья не только летели к мишеням с космической скоростью, но и в щепки дробили те чурки, которым везло меньше других.

Когда вызванный эмоциями толпы шум постепенно начал стихать, я ничуть этому не удивился. С каждым моим новым броском на смену бурному восторгу, обуявшему зрителей, всё быстрее и быстрее приходила обалделая оторопь. Люди с выпученными глазами наблюдали за тем, как спустившийся с неба Единый творит чудеса. Треск последней развалившейся напополам чурки прозвучал чуть ли не в абсолютной тишине.

Нет, я не перестарался — всё идёт, как задумано. Моя цена, как бойца, в глазах всех присутствующих умчалась сейчас на такую запредельную высоту, что больше ни у одного короля, принца, князя не возникнет чудовищной по своей глупости мысли о том, что меня вообще можно купить, заманив в свой отряд, под чужое начало. Предводитель у такого великого мастера может быть только один — он сам. Даже не пробуйте звать к себе. Сами идите за мной. За таким чудо-воином не стыдно идти человеку с любой кровью в жилах.

Закончив, я обвёл взглядом зрителей. Где там наш король Эмрихта? Впечатлился моим представлением? Нет, не вижу. Куда он мог деться? Ведь был же на тренировочном поле.

Ах, вон он где… Ближе к улице и домам принимает на ухо какой-то доклад от одного из своих псов. Как невовремя. Неужели, пропустил всё веселье? Нет, часть видел, наверное. Даже с той точки, где он находится, есть какой-никакой обзор. Но не страшно. К третьей части моего представления он должен успеть.

— Есть желающие мне составить компанию в тренировочном бою на мечах? — обратился я к только-только начинающей приходить в себя толпе зрителей.

— На нас не смотри. Мы охотники, — развёл руки Вепрь. — Меч — оружие либо солдата, либо…

Не знаю, как мунец собирался обозвать представителей благородного сословия, но у него хватило ума вовремя остановиться. Впрочем, намёк прозвучал слишком явно.

— Если сударь Дерхан пообещает меня не калечить, я готов рискнуть.

Светловолосый усач оказался смелым не только на язык. И смелость тут не в том, чтобы не побояться боли, которую весьма вероятно придётся испытать противнику такого бойца, как крушивший только что мишени богатырь. Основная проблема в потере достоинства. Знатным особам не к лицу разгромные поражения даже в тренировочных боях.

— Ни в коем случае, уважаемый… Не знаю вашего имени.

— Вальдемар Кингесберг, к вашим услугам, — сопроводил кивок взмахом руки усач. — Имею честь являться одним из сыновей Его Величества Лютера Кингесберга, короля Штольгарда.

Ну вот. Ещё одна венценосная особа.

— Дерхан Козин, к вашим услугам, — отвесил я ответный поклон.

И, немного подумав, добавил:

— Предз.

В сопровождении толпы мы с принцем штольгардским перешли к той части тренировочного поля, где не так давно сразу несколько пар стучало деревянными мечами, а сейчас было пусто. Те люди давно уже бросили своё занятие и присоединились к зрителям моего представления.

— Какое оружие предпочитаете? — деликатно, на «Вы», а не как в прежних выкриках, поинтересовался у меня принц. — Здесь есть аналоги всего, что угодно, от фальчионов и гладиусов до двуручников и палашей.

— Я за классику, Ваше Высочество, — улыбнулся я. — Но немножко умею махать и всем остальным. А, что любите вы?

— Мне по вкусу рапира. Впрочем, можем в процессе менять инвентарь.

Выбор принца неудивителен. Что рапира, что её младшая сестра шпага — благородное оружие знати. Длиннорукий и худощавый он наверняка мастерски по местным меркам владеет названным клинком, которым удобно, и колоть, и рубить.

— Ничего не имею против рапиры, — кивнул я и, швырнув грош мальчишке, приказал: — Тащи нам рапиры, любезный.

Что меня совершенно не удивило, не все тренировочные мечи были здесь деревянными. Тонкой, длинной рапире такой материал совершенно не подходил — с ним просто невозможно добиться соблюдения реального веса оружия. Металлический клинок, совершенно тупой, заканчивался железным же шариком. Рукоять прикрывает широкая гарда. Неплохая поделка.

— Приступим, — скомандовал принц, когда нам раздали оружие, и принял изящную стойку.

Задачи втоптать в грязь противника нет. Травмировать симпатичного мне дворянина не собираюсь тем более. Цель — соблюсти баланс подавляющего преимущества и сохранения достоинства принца. И потому каждый раз перед тем, как провести финальный выпад, я позволял противнику парировать несколько своих ударов и дважды-трижды почти достать меня самого.

Тем не менее бой продлился недолго. Почувствовав в пятый раз за минуту холод железного шарика кожей на горле, Вальдемар Кинесберг картинно бросил свою рапиру на землю и весело произнёс:

— Я сдаюсь. Такой техники я ещё не встречал. Словно с ветром фехтуешь.

— Полно, Ваше Высочество. Вы достойно держались.

— Не скажите, сударь Дерхан. Я для вас слишком лёгкий противник. Попробуйте лучше скрестить клинки с…

Принц обвел перешёптывающуюся толпу зрителей взглядом.

— Вот! — нашёл он того, кого искал и, сделав несколько быстрых шагов к краю огороженной площадки, остановился возле вернувшегося на тренировочное поле короля Эмрихта.

— Ваше Величество, не составите ли компанию сударю Дерхану? Как-никак первый меч квартала здесь вы, а не я.

Почему бы и нет? В поддавки со своим новым знакомым я охотно сыграю. Уступить — нет, конечно, но сплясать со мной танец в минуту-другую длиной королю я позволю.

Но, что он несёт…

— Благодарю за доверие, Ваше Высочество, — холодно произнёс Кэйлор Хайтауэр, — но моё мастерство хорошо лишь в бою с человеком. Тут я не стану и пробовать.

Ло 4

— Тоже считаете, что сам Единый отправил к нам своего небесного воина, дабы продемонстрировать нам нашу слабость, Ваше Величество? — хохотнул принц.

— Это очевидно, как день, Ваше Высочество, — к моему облегчению поддержал шутку Кэйлор. — Едва ли я чему-то смогу научить этого небожителя.

Всё-таки это был всего лишь намёк. Король Эмрихта знает мою тайну. Вот, что за доклад он выслушивал. Нет сомнений, что подкупленный Кэйлором работник трактира подслушал наш разговор. Теперь ясно, откуда у короля информация и про всё остальное. Он же сам говорил, что ему известны дары всех постояльцев трактира. Я тогда посчитал это следствием каждодневных гулянок, на которых словоохотливый люд в том числе похваляется и своими способностями.

Нет, всё серьёзнее. Подкупленный Кэйлором соглядатай из слуг не только докладывает королю об услышанном в общем зале, но и при надобности шпионит за конкретными целями. Хорошо, что на нас ему было указанно только сегодня, а то мы и в прошлые дни обсуждали немало опасных вещей.

Но, что именно слышал шпион? Начало, концовку, весь наш разговор? Сомневаюсь, что работник трактира провёл столько времени у двери в номер Вепря. Коридор — не настолько пустынное место. Люди ходят нет-нет. В тайное же слуховое окно я не верю. После озвученного признания в убийстве Олафа меня не пришли хватать за руку, как и не были предъявлены обвинения Вепрю с друзьями, когда те раскрыли нам тайну своего преступного обогащения.

— Научить сударя Дерхана чему-то с клинком в руках, и действительно, непростая задача, — согласился с королём Эмрихта Вальдемар. — А вот самому поучиться очень даже получится. Я лично только что получил очень полезный урок и на этом, если мой партнёр не будет против, останавливаться не собираюсь. Сударь, — повернулся принц снова ко мне, — вы говорили, что предпочитаете классику. Предлагаю продолжить на стандартных мечах, если, конечно, у вас есть желание.

— Почему бы и нет? Я не против.

Показывать Кэйлору, что его намёк меня взволновал, я не собираюсь. Продолжаем игру.

— Вам привычнее обходиться с одним мечом или предпочитаете, как и Его Величество, — кивнул принц Штольгарда на короля Эмрихта, — фехтовать сразу парой?

— Вы угадали, — улыбнулся я. — Мне удобнее биться двумя клинками.

— Тут не нужно гадать, — улыбнулся мне в ответ Вальдемар. — Вы — охотник, а ваши коллеги по цеху куда чаще используют меч против зверя, нежели в бою с человеком. Там щиты не к чему, и при высоком троеросте даже с тяжёлым клинком управляться несложно. Парой добрых мечей куда проще посечь стаю тех же волков, чем, к примеру, двумя топорами.

— Всё верно, Ваше Высочество, — кивнул я. — Не так много охотников делает ставку на меч в нашем поясе, но здесь, на Земле, без пары хороших клинков за пределами лоскутов делать нечего.

Сказав это, бросаю выразительный взгляд на Вепря. В моих планах не только уроки стрельбы из лука для Чопаря. Все мои спутники, включая мальчишку-носителя, проведут время в Ковчеге с куда большей пользой, чем они могли надеяться. Научу в том числе и сражаться мечами.

— Именно, что хороших, — поднял палец Вальдемар. — Если те мечи, что у вас есть сейчас, недостаточно хороши для такого умелого воина, я бы счёл за честь сделать вам небольшой подарок, сударь Дерхан. У меня здесь с собой неплохой арсенал. Среди прочего в хранилище лежит пара замечательных горских клинков работы самого мастера Тоциана. Прямая обоюдоострая классика.

Жест красивый, но едва ли те клинки лучше доставшихся мне от Хо.

— Безмерно признателен за предложение, Ваше Высочество, но я привык к своему оружию, и меня устраивает качество купленных, кстати, тоже в Горе мечей, которыми я в данный момент владею.

— Всё познаётся в сравнении, — подмигнул мне принц Штольгарда, — но не буду навязываться. Может, ваши мечи превосходят работу самого Тоциана. Всякое бывает. Вон, Его Величеству повезло в этот заход на Порог, — снова нашел он в толпе взглядом Кэйлора, — прикупить пару воистину чудесных клинков. Без клейма, совершенно простые по виду, а едва ли не камень рубить в состоянии. Неизвестно, кто мастер, но даже Хайтауэрам не стыдно брать в руки такое оружие. Впрочем, сейчас мы на тренировочном поле, и предстоит нам скрестить деревяшки. Долго нам ещё дожидаться оружия?

Последнее было сказано уже в другом, резком тоне и адресовалось мальчишке-слуге, который мигом помчался к стойке за тренировочными мечами.

Какая удача! Оружие мага пережило плавание — и скорее всего далеко ни одно. Едва ли порожники часто обследуют днища своих кораблей. Кто-то нашёл их, достал, оценил по достоинству и не придумал ничего лучшего, чем продать их на рынке. Наверняка, за огромные деньги. Мои бывшие клинки, рядом с которыми даже мечи Хо — убогие поделки, находятся в одном со мной полисе. Извини, королёк, но ты мне их отдашь.

Не сейчас и не факт, что по доброй воле, но моему нынешнему телу такое оружие жизненно необходимо. С этими мечами я приближусь к Китару в возможностях. Его клинки режут лучше, и длина у них больше, только вот исчезают спустя три секунды, а мои при мне будут всегда.

Нужно срочно инициировать ещё одну встречу с Хайтауэром. Чего хочет король, узнавший про меня много нового? Намёк, несомненно, был приглашением. Я сегодня же воспользуюсь им.

— Может быть, кто-нибудь ещё хочет к нам присоединиться? — тем временем обратился принц к зрителям. — Попробуем надавить на мастера Дерхана числом. Это не страшно. И даже не больно. Давайте смелее.

Предложение дельное. Бой одного против всех будет мне интереснее.

— Не стесняемся. Я только за, — поддержал я благородного усача.

И теперь уже смельчаков нашлось более, чем достаточно. Больше десятка мужчин, в основном знатных кровей, тут же вызвалось добровольцами. Столько мне было не нужно. Объяснив при поддержке согласившегося со мной Вальдемара участникам предстоящего боя, что чересчур большое число фехтующих в тесноте ограниченного пространства площадки, только облегчит мне задачу, я отобрал шестерых соискателей, откликнувшихся на призыв первыми, и босоногие служки забегали между нами и стойкой с оружием.

Представление в этот раз получилось куда более зрелищным, чем наш поединок с принцем на рапирах. Я позволил семёрке противников провести пять попыток меня одолеть. Каждая уложилась примерно в минуту. Я не буйствовал, не форсировал события и не перегибал палку. Никаких сломанных костей и деревянных мечей, никаких рассечений, тяжёлых ушибов и разбитых голов. Просто поражал в критические части тел, обозначая удары с уколами, не позволяя при этом достать себя. Одни только скорость и мастерство, без третьего фактора своего преимущества — силы.

Понравилось всем — самим участникам, продержавшимся с их точки зрения долго и избежавшим травм, босоногой обслуге, переживавшей после моего выступления с копьями за инвентарь, моим соратникам, на протяжении всего боя шумно поддерживавшим своего лидера и, конечно же, многочисленным зрителям, окружавшим площадку тесным кольцом.

По достоинству оценил мои танцы даже Кэйлор Хайтауэр, чью реакцию я в процессе отслеживал. Реакция правильная. На ярко выраженно безэмоциональном лице, закрепляющем образ истинного владетеля, каким король Эмрихта старался казаться, пусть и в малых дозах, но проступали: удивление, зависть, восторг и, что самое главное, страх. Посмотрим, что он мне скажет, не только узнав, кто я есть, но и посмотрев на меня-мечника в деле.

Поблагодарив своих спарринг партнёров и раскланявшись с публикой, я заявил, что на сегодня с меня достаточно и, пообещав Вальдемару как-нибудь повторить, покинул тренировочное поле в сопровождении так и не воспользовавшихся функционалом данного объекта соратников. Всё, больше никаких представлений. Всем всё, что нужно показано. В следующий раз настоящая тренировка — буду потихоньку подтягивать уровень мастерства своих спутников. Но сначала нужно разобраться с проблемой.

— Мы переезжаем, — озвучил я принятое решение, когда мы отошли от тренировочного поля на достаточное расстояние.

Идём только своей компанией. Большинство зрителей тоже начали расходиться по завершению моего выступления, но мы стартовали чуть раньше других.

— Куда? — удивился Бочка.

— На съёмные комнаты. Желательно отдельный этаж и прислуга по вызову. В трактире прослушка.

— То есть этот хрен княжеский не просто так ляпнул про нелюдя? — мгновенно нахмурился Вепрь. — Я думал: на молоко дую, ан нет — не показалось значит.

— Не показалось, — подтвердил я. — Это было послание — мол, я всё знаю. А вот, к чему оно… Это я сейчас выясню.

— Опять в одиночку болтать с ним пойдёшь? Может, раз он всё знает…

— Не нужно, Хайдар, — остановил я набивающегося ко мне в компанию Вепря. — Переговоры — это моё дело. Сам справлюсь. Вы лучше пока озаботьтесь поисками жилья. Вечером объявим о переезде. Причина — мы теперь слишком богаты, чтобы ютиться в трактире. Пора рассказать всем про наш договор с бессмертными.

— Хорошо, — кивнул Вепрь. — Есть кое-какие намётки. Пойдём пообщаемся. В этот раз остаёшься без пригляда. Здесь, в глуши, за тебя переживать смысла нет. Хотел бы я посмотреть на того, кто сможет тебя укокошить без дара.

Но кто как, а Китар за меня всё равно волнуется. На лице обернувшегося мальчишки тревога. Вепрь повёл народ дальше, я же остался на улице, якобы привлечённый витриной продовольственной лавки, где за мутным стеклом показывали себя прохожим сырные головы, копчёные окорока, гирлянды колбас и расставленные между всем этим питательным хозяйством пузатые бутылки с вином.

— Идите, я догоню! — крикнул я своим ради соблюдения конспирации и потянул на себя ручку двери магазина.

Подожду в лавке Кэйлора. Если я правильно понял намёк короля Эмрихта, Хайтауэр обязательно пройдёт мимо, возвращаясь с тренировочного поля. И скоро. Один из его из его охранников провожал нас, следуя за нами по улице на почтительном отдалении. И действительно, не прошло и пяти минут, на протяжении которых продавец проводил для меня экскурсию по своему ассортименту, как возле лавки — спасибо прозрачным витринам, позволившим заметить интересующую меня троицу — появился Его Величество со своей бессменной охраной.

— Спасибо, любезный. Позже приду за покупками, — попрощался я с продавцом и вышел из лавки.

Улица уже опустела. Большая часть зрителей моего представления успела пройти мимо раньше. Тем не менее, я не стал прямым текстом сообщать, что понял намёк и готов к разговору.

— О, Ваше Величество! — делано удивился я нашей встрече. — Жаль, что не вышли размяться. Вальдемар назвал вас первым мечом квартала…

— Это звание вы уже у меня отобрали, Дерхан, — оборвал меня преисполненный серьёзностью король Эмрихта. — Давайте отбросим прелюдии и сразу отправимся ко мне. Утренний разговор, в сравнении с тем, что нас ждёт сейчас — бессмысленное сотрясание воздуха.

Переход на «вы» и подчёркнутая серьёзность наводят на определённые мысли.

— Ведите, — согласился я. — Пообщаемся.

* * *

Резиденция короля Эмрихта в квартале заблудших представляла собой большой двухэтажный дом с задним двором, с просторным залом приёмов, с собственным поваром, прилагающимся вместе с ещё парой слуг к съёмному особняку, с приличным набором спален, сан.узлов и хозяйственных помещений и с богато обставленным кабинетом, в котором мы и расположились с отпустившим охранников Кэйлором.

Этот жест, кстати, сходу дал мне ответ на мой главный вопрос. Обвинений, угроз, ультиматумов ждать не приходится. Король Эмрихта — человек умный. Понимает, что разговаривать со мной с позиции силы — плохая идея.

— Я всё знаю, — обошёлся без вступлений Хайтауэр. — Мой человек слышал ваш разговор от и до. Рассказ некого, записавшего вас в бесы Сепана, последующие обсуждения, объяснения посвящённого в тайну мальчики, ваши дальнейшие откровения. Если тезисно: враги всего рода людского — пришельцы-гахары, спрятавшийся у нас от них великий мастер, что единственный способен спасти человечество, бесчисленные миры среди звёзд, возможности, которые мы себе и представить не можем, к сожалению, вам не доступные здесь, и так далее. Всего мой слуга не запомнил, но суть передал очень точно. Я не набожный человек. Просвещённый и образованный. Я способен представить себе… осознать… И поверить.

Король Эмрихта взял театральную паузу.

— И я верю! — продолжил он с пылом. — Почти. Спасать род людской и свой дом в том числе — нет достойнее миссии. Одна мелочь — и я ваш первейший друг и помощник навеки.

— Клянусь чем угодно. Всё — чистая правда.

— Я должен проверить.

— И как, интересно?

— Среди моих даров есть один не особо полезный — я могу видеть возраст с отмером. Если вам больше пяти тысяч лет, я поверю во всё.

Как легко! Словно звёзды специально сошлись. Нужный дар, так к месту подслушанная правда, мои показательные выступления, во время которых король получил информацию. Наблюдая за творимыми мной чудесами, очень сложно не поверить и во всё остальное. Если случайности так совпадают, то сам Творец велит присвоить заслугу удачи себе.

— Конечно, поверишь, — искривил я губы в загадочной улыбке. — Зря я что ли устраивал для тебя представление.

— Так вы знали, что вас слушают? — попался на крючок Кэйлор.

— И был уверен, что это твой человек, — кивнул я. — Ты получишь свои доказательства. Есть возможность покинуть квартал?

— Конечно. За определённую плату стража организует сопровождение. Доступных направления два — хранилище или архив. Я обычно посещаю второй.

— Ну, а мы сходим в первое. Плата с тебя, новый друг и соратник.

* * *

За ворота мы вышли вдвоём. Брать с собой охранников короля — тратить лишние деньги. Цена услуги зависит от количества конвоируемых человек, ибо по инструкции на одного заблудшего, пожелавшего посетить хранилище или архив, полагается два десятка стражников сопровождения. Понятно, что нужного числа последних у ворот не имелось, и нам пришлось ждать, когда посланный по данному делу слуга не вернётся с известием о готовности удовлетворить наш запрос.

За это время мы успели немного обсудить наши будущие отношения, исходя из положительного результата грядущей проверки. На людях мы по-прежнему: предз и король. Никаких фамильярностей с моей стороны. Я к нему обращаюсь на «Вы», он ко мне на «ты». Тайна моей личности, разумеется, продолжает оставаться для всех прочих тайной. Обсуждаем дела лишь в кругу посвящённых, разросшемся до десяти человек, за счёт самого короля и охранников Кэйлора. Последние преданы правителю Эмрихта до мозга костей. За них можно не переживать.

А вот шпионивший за нами в трактире слуга уже мёртв. Ещё до финальной проверки моей принадлежности к «звёздному миру», как выразился Его Величество, король Эмрихта отдал приказ по его устранению. Опасный свидетель исчез, по кускам утонув в местном септике. Способ проверенный. Кэйлор здесь уже несколько лет, и за всё это время гигантскую выгребную яму, собиравшую нечистоты квартала, ни разу не чистили. Высока вероятность, что и в этом обороте не станут.

И вот за стеной дар вернулся. К королю, не ко мне. Прикосновение руки Кэйлора к моему предплечью заставляет брови правителя Эмрихта резко подпрыгнуть. Возраст мой установлен, проверка успешно пройдена. Но осталось ещё одно дело.

— Дерхан Козин, — озвучил я своё протокольное имя охране хранилища. — Прошу проводить нас к моим вещам.

— Так… Заблудший Дерхан… — принялся листать журнал местный кладовщик. — Нашёл. Следуйте за мной.

В сопровождении части нашего почётного эскорта мы двинулись вглубь здания по длинному коридору, мимо ряда закрытых дверей.

— Семена, деньги, ценности держать лучше в квартале, — поделился со мной шёпотом Кэйлор опытом старожила Ковчега. — Здесь только оружие. Оно, и по описи, и за стены его пронести невозможно.

— Я знаю. Хочу подарить тебе два отличных меча.

— Это лишнее. У меня арсенал… Королевский. Да, самое подходящее слово. Есть всё.

— Таких нет. Клинки самого Вечного Правителя Хо.

— Правителя Арха? — удивился мой спутник. — Откуда они у вас?

Ему явно рассказали не всё. Позже заполню пробелы, если достигнем взаимопонимания.

— Потом расскажу.

— Мы пришли, — объявил остановившийся перед одной из дверей кладовщик. — Что вам вынести? Или желаете что-нибудь оставить на хранение?

— Мечи в ножнах. Оба.

— Более точное описание?

— У меня других нет. Не ошибётесь.

Кладовщик скрылся в камере хранения. Я же снова шёпотом обратился к Хайтауэру.

— Они хуже твоих новых, но тоже хороши. От тебя жду ответный подарок.

— Э… — на мгновение растерялся король Эмрихта. — Если вы про моё недавнее приобретение, то Вальдемар сильно преувеличил их ценность. Обычные, простые клинки с неплохим качеством стали…

— Не нужно преуменьшать качество моего оружия, — перебил я его. — Я специально привёз их сюда из Предземья. Планировал позже забрать, но кого-то йок понёс под корабль раньше, чем я смог вернуться за ними.

— Морской царь, — вздохнул Кэйлор.

— Что?

— Продавец уверял, что ему преподнёс их за праведность сам морской царь, — с грустью в голосе прошептал смирившийся с неизбежной потерей Кэйлор Хайтауэр.

— Да, воткнул в днище корабля между брёвен. Могу описать внешний вид, но не думаю, что это нужно.

— Вот эти? — появился с мечами Хо кладовщик.

— Да. Прошу переписать их на Его Величество Кэйлора Хайтауэра.

— Мечи в моё хранилище, — тут же приказал король Эмрихта.

И тут же уже громко, для всех:

— Спасибо, Дерхан. У меня для тебя тоже приготовлен подарок. Сейчас кое-что перепишем в ответ на тебя.

А стоит ли нам теперь куда-то переезжать из трактира? Звёзды сжалились надо мной. Наконец-то пошла белая полоса.

Глава четвертая

Наощупь

Вот ведь здорово получилось. Я уже и забыл про чудесные мечи того одарённого, которые Ло под корабль запрятал. И оружие вилора вернулось, и аж целый правитель полиса теперь с нами в ватаге. Ну, как с нами? У него свой отряд, но колдун уже хитрость придумал одну. Брать с собою на Твердь половину людей не своих, а лишь преданных одному из твоих — это риск.

Ло так прямо и заявил королю: мол, в тебе я уверен, ты знаешь всю правду, и выбор твой сделан тобой же самим, а других нужно сначала посвящать в тайну и смотреть, как воспримут. Всё сложно, короче. Мне кажется, колдун тут немного хитрит. Ведь йокова дюжина — это слишком уж мало. По Тверди путь длинный. Дорогу осилит не каждый. Ло просто измыслил, как под рукой запас сильных воинов держать, каких всегда можно призвать на замену погибшим, случись вдруг такие.

Пойдём, мол, ватагой вперёд. Король с нами. Его отряд следом, отставая немного, как на Тверди и принято. Понадобится кто из эмрихтцев, так вызовем через записку. Всё просто. И Кэйлор не против.

Его Величество, и вообще, загорелся идеей спасения рода людского сильнее любого из нас. На всё готов — деньги, связи. Мечи те отдал, вон, не думая. Могли бы спокойно теперь разорвать договор по хозяевам леса, но у Ло слишком много хотелок, а запасы семян и монет у правителя Эмрихта всё же конечны — не догадался прихватить с собой в Ковчег казну полиса. Марок, что есть у всех нас, включая, и Кэйлора деньги, и наши, и Вепря, не хватит на всё, что задумано.

Отмер, оружие, бобы, если вдруг нужно будет кому троерост приподнять — этим всем и потом в Эмрихте можно разжиться. Проблема в другом — Ло хочет архив изучить. Прочитать всё, что есть в нём, все записи про все-все дары и про все-все испытания Бездны во всех цветов норах. Там деньжищ нужно — тьма. Сколько именно колдун и сам ещё не знает, но точно куда больше, чем есть. И это даже с условием, что прочесть нужно всё лишь единственный раз. У Ло память — не вырубить топором. Сказал, после сможет в любой момент, хоть весь живчиковский архив расписать в книгах заново. Будет всё знать про Бездну.

Но то позже, когда денег скопим. Пока у нас только убыток один. В трактире на месяц вперёд всё проплачено, и возвратов не делают. Вепрь было хотел срок дожить в прежних комнатах, раз нас больше подслушивать некому, но король за свой счёт для нас снял целый дом, так что откладывать переезд мы не стали. Теперь проще гостей принимать.

То в трактир королю приходить не с руки, а сюда тайком часто наведывается. У них с Чопом и с Ло, как колдун эту забаву назвал — маленькая вечерняя школа. Изучают науки. Там физику, химию всякую. Мы с Сепаном и Бочкой тоже слушали по первой речи Ло, но там шибко заумно всё. Да и толку с тех знаний? Любопытство потешить едино.

Вот на поле занятия — то всем наукам наука. Из луков стрелять, метать копья — там больше про силу и опыт. Тренируйся упорно и станешь попадать в цель чуть чаще. Другое же дело — кулачный и мечный бой. Вот там от учителя-мастера польза огромная. По полдня машем палками и руками-ногами под строгим надзором колдуна. Тут уже участвуют в обучении все поголовно: мы с Сепаном, Могучая кучка, король со своими охранниками и даже якобы для ровного счёта позволили с нами тренироваться усатому царевичу, чтобы каждому пара имелась.

Желающих так-то попасть в ученики к Дерхану полно, но Ло больше никого не берёт. Мол, и так уже тесно. На самом же деле, у ещё пятерых шансы есть. Псы короля, как тот за глаза называет своих молчаливых охранников, с нами на Твердь не пойдут. Они — всего лишь хорошо умеющие драться бездари, которых сюда брали, зная, что квартал — глухое место. Колдун присматривается к здешнему люду. На выбор есть время. В любом случае в конце оборота из Ковчега уйдёт с нами полная йокова дюжина. Неизвестно лишь только, кто это будет и с какими дарами.

Вот сын правителя полиса с непроизносимым названием, которое я никак не могу запомнить, как и дурацкое имя царевича, и не менее дурацкую фамилию, сам того не зная, уже принят в отряд. Валя, как мы его зовём меж собой — дядька, несмотря на свою знатность, приятный. Очень весёлый, болтливый и не задирает свой благородный нос, даже по делу отхватывая нет-нет в тренировочных поединках от Кэйлора на мечах и на кулаках от всех остальных, включая меня.

Ло считает, что Валя — один из тех, кто способен принять его тем, кто он есть. Колдуном со звёзд то есть. И я с ним согласен. Тоже успел заметить, что у знати с Единым и с Храмом нет такой рьяной дружбы, как у простого народа. Чем ниже сидит люд, чем он дальше от богатства и власти, тем более набожен. Исключения тоже бывают, конечно. Те же ронхийцы-царевичи поминали Единого по дюжине раз на часу и жаловались, что в квартале нет места святого, где можно молитву свершить.

Но то Блут с братьями, а Валя нас точно, ни Братству, ни Совету бессмертных не сдаст. Его царь и Бог — это мастер Дерхан. Усач колдуну в рот заглядывает, каждое его слово впитывает, что та тряпка сухая. Но главная причина, по которой его взять в ватагу хотим, конечно же, не в характере Валином кроется. Дар его очень нужен отряду.

Да, пока что он у него один. Зато двушка. Царевич не просто так в Ковчеге два предыдущих оборота сидел. Таки поймал свою красную нору. Поймал и закрыл. Остальных всех цветов пропускал. Хитрый дядька. Вернее, не дядька даже, а парень. Усы его старят, а так Вале двадцать два года всего. Как первый свой дар получил ещё дома, так сразу решил, что способность полезную нужно развить, а потом уже за другими дарами охотиться. Теперь не неделю свой дар восполняет, а день всего. Без лекаря в ватаге на Твердь лезть нельзя. Ло, и вовсе, двоих хотел брать, но один Валя лучше, чем двое обычных. Осталось только уговорить молодого такого на Путь раньше времени встать.

Вторая способность, какая в отряде железно нужна, тоже есть. Король наш летает не хуже, чем Терикус или Хо. То есть, второй не летает. Летал. Надеюсь, колдун всё же примет решение не выпускать своего бывшего друга, даже если окажется, что тот жив и сидит в своей прежней башке, как сам Ло сидел раньше в моей. Как я понял, для этого нужно всего лишь мне первым пройти сквозь барьер перед Ло.

И у Кэйлора не только полёты на двушке. Второй развитый дар у него — ослепление. На минуту в день может солнышком обернуться. Засияет так, что глядеть на него невозможно, ни человеку, ни зверю. Того чуда я не видел, конечно, но король говорит, что, кто глянет — ослепнет на время. А ещё он года и отмер узнаёт, как и я, следы, даже старые, видит отчётливо и растениям помогает расти. Последнее, правда, совсем ерунда бесполезная, но это не всё ещё. Также, яды и вредные зелья, хоть то сонное, хоть отнимающее силы, хоть какое ещё, его не берут, и из пьяного он за миг при желании вновь станет трезвым, прямо как Ло.

А вот дар боевой лишь один — рука-меч. Или даже скорее — пика-рука. Так назвать тоже можно, ведь длинная штука. Хо при мне тот гахар именно таким даром убил. Когда нужно, рука одарённого превращается в стремительно растущий клинок, вылетающий стрелой из предплечья. Он словно его продолжение. Фехтовать таким сложно — без кисти подвижность не та — но в момент его появления сила колющего удара такая, что никакая шкура не выдержит. Да, что шкура? Камень, дерево, стальная броня — всё насквозь прошивает.

Почти мой незримый меч — длина та же, сажень — но рубить всё, как масло, не в силах. Зато вызвать за день можно аж десять раз. Там оно не на время. Призвал — и держи превращённую в клинок руку такой сколько хочешь. Хоть весь день. Только смысл? Драться ей не удобно. Проколол что хотел — и убрал. Потом можешь ткнуть даром новую цель, когда это потребуется. Хоть на сутки растягивай, хоть за минуту спускай. Именно эту способность Кэйлор и мечтает тоже поднять до двушки. Там, и обе руки, и длина увеличивается, и ещё что-то.

Но тут уже как повезёт. Мало того, что на его три места в очереди должна красная нора выпасть, так ещё и дар, который улучшится, выбрать нельзя. Что-то из своих небоевых единичек поднимет до двушки, и ничего тут не сделаешь. Король потому и не хочет лезть в норы отличных от красного с чёрным цветов, что увеличение числа малополезных даров уменьшает шанс усиления ценной способности.

И тут, как выяснилось, многие свои цвета ждут. Кому-то только сложные подавай, а кто-то и в бурую лезть не рискнёт. Впервые в Бездну большинство очередников-бездарей желает попасть через белую или на худой конец жёлтую нору. Ведь Бездна — это не только дары, но и смерть. Король говорит, каждый третий примерно не возвращается из своей первой норы, да и дальше удача не всем улыбается. Всё зависит от цвета прохода. Но то и понятно.

Помню, в граде та чёрная нора, из которой я вынес клинки, сожрала просто кучу народа. Кабы не Ло, не вернулся бы и я из неё. Испытания в Бездне встречаются просто чудовищно сложные. Даже здесь, где пришедшие за дарами в Ковчег почти все по триадам имеют под четыре сотни долей, и то до конца оборота доживает две трети от очереди.

И первые в этом году жизни Бездна уже забрала. За вторую седмицу нашего здесь пребывания один сгинул из трёх, кто лез в норы по очереди, и за следующую тоже один, но уже из пяти. Второй чёрную не закрыл, первый бурую. Остальным испытания легче достались — те справились. Но и взятые дары — ерунда. Интересных для нас нет, как нет и достойных принятия в отряд кандидатов.

Но сегодня все лишние мысли долой. Минут десять по городу, потом мост, подземная дорога — и нас встретит лес. Отдохнули и хватит. Идём на охоту. Час назад нам доставили весть — найден первый хозяин. Что за зверь неизвестно. Знаем только направление и примерное расстояние. До логова семь десятков вёрст от границ лоскута. Сегодня подберёмся поближе. Завтра уже будем брать.

Если в городе нас сопровождает чуть ли не целая армия — как-никак, аж семерых вооружённых до зубов заблудших ведут — то уже в сам поход с нами отправится только десяток солдат под предводительством бойного. Это не охрана. Их задача не нам помочь, коли что, а проконтролировать честность раздела добычи. Вскрывать тушу, если зверя удастся убить, мы обязаны только у них на глазах.

Мы не против. Служивые нам ничуть не мешают. Троерост у всех поднят серьёзно — скорость отряда не снизят. Тем более, что они налегке — только недлинные пики и короткие мечи-гладиусы. У нас груза побольше. Кроме копий, ножей, топоров, мечей, луков, арбалетов и самострелов — тут, кому что больше по нраву и по руке — тянем полные рюкзаки всякой всячины, вроде верёвок, сетей, факелов, склянок с горючим маслом, снеди, порошков, зелий и прочего. Мало ли, что пригодится?

Но сильнее всех загружен колдун. Даже рядом с пудовыми секирами Вепря и Сёпы, которыми те только на даре и могут нормально орудовать, его громадная алебарда с чудным названием «полэкс» выглядит настоящим чудовищем. За сажень длиной. Вся железная целиком — даже толстое древко блестит сталью. Тяжеленная жуть. Брал у колдуна подержать, как и все — любопытно же. Йока с два с такой дурой кто-то кроме самого Ло управится.

Поднять-то не сложно, а вот махать ловко — это уже никакого троероста не хватит. На навершии там с одной стороны топор, с другой мощный клюв, как у ворона, а вверх смотрит штырём наконечник в два локтя длиной. Вепрь сразу же этому чудищу имя придумал. Ло не против. Теперь эта тяжеленная дура «Зверобойкой» зовётся.

Под землёй прошли. Лес, куда пару дней назад принесло лоскут, полон зверя, как и прочие леса на Земле. Но дорогой серьёзно никто не тревожит. Раз попался матёрый медведь, дважды муфры бросались с ветвей. Тут без дара управились. Дары нужно беречь. Вдруг, сегодня придётся с хозяином биться? Вдруг, сам выйдет навстречу?

Но такого расклада стараемся избежать всеми силами. Тридцать вёрст одолев, не торопимся больше. Только зверя вокруг стало меньше, так сразу же лагерем встали. Переночуем в окрестностях логова, на заходя глубоко во владения древнего зверя, и с утра уже двинемся дальше, оставив здесь живчиков. За ними потом Клещ смотается.

Ему же и в разведку идти. Как тогда с кабаном, Вепрь хочет заранее выяснить, что за зверь нас ждёт — что умеет, чем страшен, в чём главная сила хозяина? Здесь, в походе, за старшего нашей ватаги Хайдар. Хотя, очень я сомневаюсь, что Ло не вмешается, если решит, что Вепрь не то что-то делает. Пока поводов нет, но всё важное завтра начнётся.

Спим без костров. На границе хозяйских земель с ними будет опаснее. Вдруг, огнём привлечём раньше времени? А зверя тут мало. Порошком, отбивающим запах, одежду натёрли. Им же просыпали всю округу стоянки. Завтра, когда пойдём дальше, ещё и зелья, что то же самое делают, выпьем. У нас, и того, и того неплохие запасы. Затарились знатно.

И утро встречаем в спокойствии. Ночь прошла тихо. Пришла пора настоящей охотой заняться.

* * *

— Ну, кто там?

Вопрос Вепря адресован Клещу. Наш шустрый разведчик только что выскочил на поляну у огромного дуба, где мы его ждали.

— Не знаю, — выдохнул запыхавшийся, что для него было странно, низкорослый охотник.

— Не нашёл что ли?

— Нашёл. Там он.

— Тогда что…

— Жрёт, зараза. Поймал кабана. Вёрст пятнадцать отсюда примерно.

— Ты нормально давай объясняй, — разозлился Вепрь. — Если нашёл, то что значит «не знаю»? Что за зверь?

— Волк, наверное, — неуверенно пробормотал Клещ. — Или родич его какой. По следам сужу только. Но ты знаешь, как хозяев годы меняют. Лапы там могли измениться неслабо. Крупный точно. У ручья, где он пьёт, настоящие ямищи. Пудов триста в нём точно.

— Не пощупал серпами?

Клещ и здесь, на Земле, ходит с прежним оружием. Не с тем же самым, конечно. Новое точно такое же у кузнецов заказал.

— Как? Сказал же: не видел его. Он невидимый, падла. С туши кабаньей куски пропадают. Откусит — и нет их.

— Так вот оно что…

— Ну и дар… — протянул обалдевший, как и все мы, Сепан. — Как такого бить будем?

— На ощупь, — хмыкнул Вепрь невесело.

— На звук! — вспомнил я какой чуткий у колдуна слух. — Ло услышит его. Правда же?

Все немедленно повернулись к колдуну.

— Слишком сложно, — покачал головой тот. — Лучше мы его пометим.

— Это как? — недоверчиво прищурился Вепрь. — Краской что ли облить?

— Краска тоже скорее всего станет невидимой. Да и нет у нас её. А вот…

— Стрела! — неожиданно понял я.

— Стрела может и не пробить шкуру, — не согласился Чопарь. — У хозяев обычно та прочная больно.

— Копьё точно пробьёт, — поправил мою догадку колдун. — Если я метну — точно. По нему уже и будем за зверем следить. Оно вряд ли исчезнет.

Я сразу же представил себе летающее по воздуху копьё и нас, прыгающих вокруг. Будет сложно, конечно. Но так всяко лучше, чем совсем не знать, где находится зверь-невидимка в конкретный момент.

— Есть проблема, — выдернул меня из фантазий голос Чопаря. — Раз зверь даже трапезу свершает незримым, значит дар ему не на время даётся, а постоянно работает. К нему будет очень сложно подкрасться. Клещу повезло.

— По следам сыщем, — неуверенно предположил Бочка.

— Херня, — мгновенно отмёл идею Хайдар. — Не получится. Он у нас сюда сам придёт. Не сюда, то есть, а туда, где ждать его будем. В удобное для нас место. Ло, что думаешь, — повернулся к колдуну Вепрь, — сработает, если мы так поступим?

И охотник принялся разъяснять свой родившийся только что план.

— Должно получиться, — кивнул колдун, выслушав предложение.

— Тогда, чего ждём? — хищно осклабился Вепрь. — Пойдём искать место.

* * *

Подходящая для нашей задумки дубовая роща отыскалась в версте от поляны. Деревья могучие, старые. Стоят редко — места между ними достаточно. Земля под сплошной крышей крон без травинки. В извечной тени только плющ и опавшие листья. Плюс мы наломали с окрестного валежника веток потоньше и по округе их раскидали сплошным покрывалом. И не так густо, чтобы это бросалось в глаза, и йока с два тут бесшумно теперь кто пройдёт.

Раз зверь — волчий родич, значит на деревья влезать не умеет. А вот мы ещё как. Расселись по веткам повыше, запрятались в кронах. Внизу только Бочка и Ло. Первый в самой серёдке, у вех на виду. Он — приманка. Колдун прячется за толстым стволом, прикрывшись деревом с той стороны, откуда должен примчаться Клещ. Тот хозяина искать побежал.

Так смекнули, что раз уж зверюга наелась, то снова охотиться вряд ли пойдёт. Будет где-то торчать вблизи места, где слопан кабанчик. Клещ покрутится рядом, слегка пошумит, а сам будет слушать. Такая громадина всяко бесшумно ступать не умеет. Подкрасться и прыгнуть едва ли способна, так, чтобы Клещ не заметил. Ему ведь увидеть не нужно. Понять, что зверь рядом и всё. Поднимет хозяина с лёжки и даст стрекача. Тот должен погнаться. Вот только Клеща не догонишь — на даре тот удерёт хоть от ветра.

Но зверь точно быстрый. Всю волчью родню ноги кормят. Из виду добычу едва ли упустит. Особенно, если та будет бежать по прямой. Погонит нахальную мелочь, посмевшую сунуться в самое логово зверя, и к нам прибежит.

Дальше ясно, что будет. Клещ влезет на дерево — у него с этим быстро — а Бочке внизу встречать гостя. В нашей роще без хруста и шелеста даже крадучись пройти не получится, а зверь, так скорее, и пытаться не станет. Рванёт сходу к цели. Профукать момент невозможно. Андер тут же под дар, и Ло лишь останется вовремя бросить копьё, когда Бочку повалит невидимый хищник.

На словах проще некуда. Посмотрим, как выйдет на деле. Тем более, что пометить зверушку — это лишь половина успеха. Не прикончит её то копьё, хоть куда попади. Добивать нужно быстро. У Бочки минута всего. Потом дар пропадёт — и кирдык. Вепрь, Сёпа и Ло — те, конечно, в троих зверя свалят, даже вслепую лупцуя его своими орясинами. Но то риск и немалый. Потому первым пробовать невидимку прикончить предоставлено право другой невидимке.

То есть, мне. Я по плану должен с дерева спрыгнуть под даром незримости и клинками зверушку чик-чик. Моя ветка как раз над тем местом, где переминается с ноги на ногу Бочка. Падать тут три десятка локтей — точно не расшибусь. Не получится, тогда уже колдун с мужиками возьмутся за дело. Ло хоть раз попадёт Зверобойкой — уже будет толк. Да и Вепрь с Сепаном на Ярости с Мощью своих могут многое.

Опа! Всё! Клещ бежит! Приготовились.

Коротышка уже не на даре — весь слил. И понятно — путь, каким зверя вёл, точно длиньше версты. Что хозяин подцеплен гадать нет нужды. В сотне с лихом шагов от Клеща, позади убегающего, лес гремит, трещит, шуршит топотом. Чудище и не думает таиться. Или, что больше похоже на правду, не в состоянии это делать на скорости.

— Встречай! — орёт Бочке Клещ и, промчавшись мимо него, заскакивает сходу на ствол здоровенного дуба, по которому тут же уносится вверх шустрой белкой.

Андер вскидывает копьё на замах. Перед сшибкой всяко успеет метнуть. Может, даже и попадёт — благо, незримая туша так шумно несётся, что определить направление приближения зверя несложно. А вот шкуру проткнуть, да так сильно, чтобы оружие в ране застряло — это едва ли получится. Но пробовать надо.

Приближается… Даже мне тут на ветке зажмуриться хочется. Представляю, что чувствует Бочка. Бросок! Попал вроде — копьё, словно в стену уткнулось и тут же упало на землю — но ранить серьёзно не ранил. Миг тишины. Это зверь взвился в воздух в прыжке. И удар!

Бочка — кубарем. Отлетел на пяток саженей и замер на земле, свернувшись калачиком. Он сейчас за прозрачными стенками кокона. Следующую минуту, хоть лупи его, хоть руби, хоть грызи — всё не страшно.

Но зверь этого не знает. Налетает огромным куском пустоты и давай катать Бочку по земле. Видно, лапами бьёт, или пастью пытается сцапать. То есть, не видно, а просто понятно. И не только мне.

Вылетевшее стрелой из-за дерева копьё колдуна с громким чавком впивается в незримую плоть. Пробил шкуру!

Вот йок! Куда делось? Целиком вошло в тушу? Потому и исчезло, что спряталось внутрь с концами? Едва ли. Скорее, дар чудища воспринял оружие за часть тела зверя и тоже его сделал невидимым. Вот и пометили… Плакал наш план.

— Китар!

Ло, оставив свою Зверобойку внизу, уже лезет на дерево.

— Кровь!

Я не слепой — и сам вижу, как тёмной струёй, отмечая перемещения зверя, на землю из воздуха хлещет кровь чудища. Хозяин по-прежнему мечется около Бочки. Обидчик удрал, и вся злость раненой твари выплёскивается на несчастного Андера. Прямо на незримого врага мне не спрыгнуть — место действия переместилось на пару десятков шагов в сторону. Но прыгать придётся.

Исчезаю под даром — и вниз. Приземлился, что муфр, на четыре конечности. Кости хрустнули в суставах, но выдержали. Подскакиваю — и несусь к Бочке. Вернее, к кровавой подсказке, что пляшет вокруг орущего, дабы ещё пуще раззадорить зверюгу, Андера.

Старый зверь — умный зверь. Секунда-другая — и он догадается, что неуязвимый крикун отвлекает его от чего-то другого. Уверен, что у хозяина леса слух чутче, чем мой. Но красться мне некогда.

Всё! Он услышал моё приближение! Струйка крови на миг замирает, чтобы тут же рвануть в мою сторону. Две невидимки сошлись.

Машу выпущенными клинками навстречу чудовищу и прыгаю в сторону. Удар в бок придаёт ускорения. Я вскрикиваю в полёте, тут же слышу позади себя шум падения грузного тела…

И больше ни звука.

Ло 5

Убитое Китаром в тот день существо, скорее всего, было когда-то шакалом. Долгая жизнь и безостановочный рост очень сильно изменили животное. Тело сгорбилось и раздалось в стороны, голова укрупнилась, шерсть выпала, лапы стали короче и толще, челюсти, наоборот удлинились. Неприятное зрелище. Хорошо, что огромный урод явил нам свою «красоту», лишь уже после смерти.

Но внешность добычи для нас не имеет значения. Важны только внутренности. Тот первый хозяин принёс нам семь с лишним десятков семян и под сотню бобов. Вернее, половину от этого. Вскрывали шакала, как и последующие наши трофеи, мы в присутствии солдат-провожатых и тут же осуществляли раздел. Крайне прибыльный бизнес для полиса. Риска ноль, семена, бобы льются рекой. За неполных два месяца трое хозяев и царь найдены Терикусом и прикончены нами.

Причём, по-настоящему нам доставил проблемы только один из зверей. Умудрившийся дорасти до размеров медведя енот приобрёл дар стремительности, что полностью отсекало возможность победить его силой. И Вепрь, и Сепан, и даже я со всеми преимуществами своего энерго-каркаса были там бесполезны. Только хитрость и скорость Клеща позволили прикончить неимоверно проворного зверя.

Коротышка с мальчишкой, после закрытой Клещём красной норы, теперь — наша самая эффективная связка. Первый на удлинившимся сроке способности нынче легко и без риска приводит любую добычу в засаду, второй убивает её. И енот, и олень, чьи видоизменившиеся рога мгновенно удлинялись до нескольких метров, пробивая на своём пути всё, как на даре рука-пика Кэйлора, были разрублены невидимыми клинками Китара.

Нам с Сепаном и Вепрем пришлось поработать лишь раз, когда брали похожего на ожившую гору бизона-царя, выедавшего степь подчистую чрезмерно раздавшейся в стороны четырёхметровой пастью, похожей на раструб уборочного комбайна. Даром этого зверя являлось отсутствие необходимости спать. Он мог круглосуточно двигаться, поглощая тоннами пишу, и обострённые: зрение, слух, обоняние позволяли чудовищу на большом расстоянии обнаруживать приближение дичи.

Помню, Матвей говорил, что отличие царя от хозяина леса заключается только в числе семян жизни, вызревших в сердце животного. Не уверен, что дело лишь в этом. На каком-то этапе — не факт, что за сотней семян — зверь становится совершенно всеядным. Тот гигантский бизон с удовольствием поедал туши затоптанных им животных, которым «хватало ума» подойти слишком близко к чудовищу, обладавшему на удивление высокой стартовой скоростью и проворством для своих габаритов.

Вот и мы, после нескольких безуспешных попыток незаметно подкрасться к объекту охоты, просто вышли в итоге, рассыпавшись сетью, на бой в чистом поле. Впрочем, степь и не могла предоставить иных мест для битвы. Единственное, что имелось для выбора — направление. Мы приблизились к чудищу с той стороны, где бизон прошёл ранее, чтобы выеденная под корень трава не мешала манёврам.

Наши подвижность и ловкость — те преимущества, на которые делалась ставка. При всей своей проворности гигант в этом компоненте всё-таки нам уступал. Клещ, тот сразу же рванулся вперёд и, запрыгнув на ногу животного, вскарабкался с помощью своих серпов зверю на спину прямо по ороговевшей шкуре. Его вклад в ту победу стал, наверное, самым весомым. Коротышка так и не смог причинить чудищу какой-либо маломальский урон, но, пытаясь выковырять глаза зверя, ощутимо отвлекал чудище от погони за остальными участниками охоты.

Убивали колосса мы целые сутки. Даже с перерубленной возле копыта ногой бизон продолжал нас гонять на трёх мощных конечностях вплоть до момента, когда с двенадцатого удара я-таки повредил ему кость под коленом с другой стороны. Причём, Вепрь с Сепаном лупили туда же на даре, пока тот не кончился. Метла аж сломал свой топор.

И даже в таком состоянии зверь умудрялся перемещаться. Пусть небыстро, но подойти к нему близко без риска по-прежнему было нельзя. Я метал полэкс с привязанной к древку верёвкой, чтобы оружие после броска можно было вернуть обратно. Бесполезно. Даже мне не хватало сил на то, чтобы пробить этот череп. Пришлось ждать, когда восстановится дар Китара и забрасывать уже самого пацана на огромную голову вепря.

Двухметровой длины клинков парня хватило, чтобы добраться до мозга и позже, когда чудище сдохло, вскрыть один из боков великана. Одолев несокрушимый барьер шкуры с рёбрами, дальше мы уже кое-как вгрызлись в тушу червями и добрались до сердца. В первый раз пришлось извлекать сердце зверя кусками — целиком оно отказывалось пролезать в дырку.

Не страшно. Всю грязную работу я в тот раз взял на себя. Раздевшись, с одними ножами в руках, посетил нутро чудища. Кромсал, вынимал, затем шинковал, когда назад выбрался. Так потом без одежды и в полис явился. Вернее, на лоскут. Перед тем, как подняться на ведущий к городским стенам мост, всё же вымылся в озере. Раньше просто негде было этого сделать. Попался безводный участок степи.

Но добыча добычей, а с норами нам пока не везёт. Только Клещ в Бездну с пользой сходил. Кэйлор, чья очередь подошла раньше всех, все три раза лезть туда отказался. Его, что разумно, интересуют лишь красные норы. Таких не попалось — две жёлтых и бурую отдал тем, кто шёл следом за ним. Вальдемар же со злости закрыл в свой черёд бесполезную белую. И это удача. Выпади принцу нора более сложного цвета, мне пришлось бы вмешаться.

Валя, как за глаза стали назвать Кингесберга охотники, ещё официально не принят в отряд, но для меня это дело решённое. Я не готов рисковать лекарем с даром второго уровня. Как не хочу и лишаться полезных соратников в целом. Когда подошёл черёд нырять в Бездну охотников Вепря, я тщательно взвешивал шансы, давая добро на попытку пройти испытание тому или иному из мунцев.

Могучая кучка заранее встроилась в очередь в правильном, как им казалось, порядке. Первым шёл Бочка, как самый слабейший. Не по троеросту, конечно, а в целом. В Бездне ум зачастую нужнее долей. Выпади ему чересчур сложное испытание, он бы его пропустил, отказавшись от прыжка в нору в пользу идущего следом Клеща.

Так и вышло. Единогласным решением — хотя, хватило бы и моего вето — в красный портал был отправлен наш низкорослый бегун, который нынче не только поднял свою скорость процентов на тридцать, но и увеличил срок действия дара до десяти минут на заход. Жаль только, что перезарядка способности точно так же занимает всю ту же половину суток, как и раньше.

Но, к сожалению, на этом удача отряда закончилась. Идущему следующим Чопарю выпала совершенно не интересная нам в силу имеющихся в наличии финансовых средств белая нора, которую, в отличие от психанувшего принца, ни сам умник, ни тем более Вепрь закрывать и пытаться не стали. Просто пропавшая впустую попытка.

И за ней следом жёлтый портал. Тут уж Вепрь упёрся — пойду. Я не стал останавливать. Боевых даров в норе этого цвета не будет, но и испытание, что там ждёт, бородатому мунцу однозначно по силам. Вдруг, получится вынести что-то полезное?

Увы, в нашем отряде теперь одним видящим больше. Не года и отмер, как Китар. Троерост. Толку в этой способности для нас сейчас нет. Может, в будущем пригодится, но очень сомнительно.

Да и в целом заблудшие, кто по очереди в эти два месяца прыгали в норы, вынести из Бездны что-нибудь по-настоящему интересное пока не смогли. Исключение — один из ронхийцев. Обмывать взятый Бачем, закрывшим аж бурую нору, дар никто, само собой не обмывал — в отличие от нас, царевичи по-прежнему не появлялись в трактире — но слух про то, что рыжий бугай теперь стал душителем, по кварталу разнёсся мгновенно.

Не знаю, как утекла информация. Братья-амбалы после покрывшего их позором поединка держались особняком, даже тренировочное поле посещая в неурочное вечернее время, когда народ уже уходил оттуда. Скорее всего, сами слух и пустили, специально обсуждая при слугах удачу одного из своих, исключительно хвастовства ради.

Полезный дар. Мне бы он пригодился. Но эта четвёрка — не лучшие кандидаты в отряд. И дело здесь даже не в ссоре, записавшей нас во взаимные списки врагов. На поверку ронхийцы оказались обычными трусами. Ладно белая, пропущенная всей четвёркой нора, ладно красная, для бездарей-царевичей бесполезная, убившая после идущего следующим благородного очередника, но и бурую Блут и братья благополучно отдали стоящему за ними в очереди Рэму. У того теперь есть способность бить воздухом.

Лишь когда за пропущенной бурой, на четвёртой последней попытке, им досталась нора всё того же опасного цвета, младший из братьев — сам ли рыжий решился, или Блут настоял, я не знаю — полез-таки в Бездну. По итогу на всех четверых лишь один одарённый, и звать только Бача с собой — глухой номер. Тут только всех вместе, а это одно ослабление. Посмотрим, как дальше пойдёт.

Я уже примирился с потерей текущего года, который придётся потратить в Ковчеге, а он только начался. В ближайшее время придёт пора нашей тройке проверить удачу. Подошла наша очередь. Мне плевать на дары — там уж что попадётся. Всё естественно упирается только в возможность обретения оных мной в теле Хо.

С нетерпением жду этой главной проверки. Если да, мне откроется новый вектор развития, по которому я смогу очень быстро подняться на новые высоты могущества. Если нет, мой удел — управлять одарёнными, решая неподвластные мне задачи с их помощью. В принципе, и второй вариант — не вселенская катастрофа. В данный момент всё идёт хорошо и по плану.

К осени наш капитал основательно вырос, но полученный опыт важнее. Слаженность действий в команде отличная. Понимаем друг друга без слов. Научились использовать наши сильные стороны, подтянули уровень мастерства в обращении с различным оружием, как и технику боя без оного. На тренировочном поле гоняю своих подопечных до десятого пота. Прогресс есть у всех, но Китар, что с мечами, что без показывает особенно большие успехи.

Мальчишка талантлив, и его юный возраст сейчас только плюсом — подростки обучаются значительно легче, чем взрослые, успевшие сформировать свою технику боя. Сейчас в фехтовании Китар уступает лишь Кэйлору с Вальдемаром, а без оружия и вовсе побеждает последнего. Придёт время, и я перестану постоянно переживать за безопасность носителя. Ну, или эта проблема хотя бы не будет так остро стоять.

К сожалению, жизнь мальчишки по-прежнему гораздо важнее моей. То есть тела, которое я занимаю. Надеюсь, Китар не обидится, когда ему придёт время узнать, что для него дорога в Бездну закрыта. Причём, навсегда.

* * *

И вот первая из наших нор найдена. И цвет её — насмешка судьбы. Моя проверка откладывается. Прохождение ждущего по ту сторону портала испытания мне ничего не даст. Китар тоже расстроен.

— Нет бы Его Величеству выпала, — обиженно фыркнул мальчишка, едва дверь за доставившим новость посыльным закрылась.

— Не повезло, — кивнул я. — Ждём следующую.

— В смысле? — не понял Сепан. — Как это следующую?

— Мне она бесполезна.

— А нам? Ладно Китар…

— Ты её не закроешь.

— С чего это? Клещ закрыл. Чем я хуже?

— Он опытнее.

Говорить, что с моей точки зрения Клещ гораздо умнее, я нужным не счёл.

— Да с хрена ли? — ожидаемо возмутился Сепан. — Как бы тоже не мальчик. Пойду!

— Не пойдёшь. Ты мне нужен.

— У меня один дар. Мощь на двушке… Ты себе представляешь, что я смогу…

— Ничего такого, чего бы не мог сейчас я. Дар Клеща в своём развитом виде для отряда гораздо полезнее, чем улучшенный твой. Рисковать смысла нет.

— Может, я тогда? — неуверенно вставил Китар. — Вдруг, клинки подниму? Или даже незримость? Тоже здорово будет. Жалко красную отдавать.

— Жалко будет, если Сепан не вернётся. Ты же про Бездну забудь. Ты своё туда отходил.

К моей радости, мальчишка воспринял спокойно. Не дурак — понимает, насколько он важен.

— Ты сам сказал: «если», — ухватился за вариативное слово Сепан. — Значит, шансы у меня есть.

— Эти шансы малы. Хватит спорить. Я принял решение. Ждём следующую.

Метла шумно выдохнул носом. По стиснутым челюстям и налившимся кровью глазам ясна степень злости, охватившей охотника. Ничего, отойдёт. Пусть учится подчиняться приказам.

— Я всю жизнь мечтал… — прошипел он сквозь зубы.

— Китар, пригласи гонца, — приказал я мальчишке.

Пора закрыть тему. Сепан тогда сильно подставил меня, но смерти охотнику я не желаю. Боевой дар, даже первого уровня, отряду нужнее, чем лишнее свободное место, которых у нас и так много. Как бы не пришлось их ещё заполнять людьми Кэйлора, чего бы мне не хотелось.

Китар сбегал, позвал ждавшего наш ответ возле дома посыльного, и я озвучил тому общий отказ от лица всех троих. Живчик принял его, сверился со списком и отправился радовать следующего очередника. Полис в любом случае продаст ценную нору. Кто-нибудь обязательно выложит деньги за красную. Кроме белых все остальные всегда забирают.

— Я в трактир, — поднимаясь, зло пробурчал Сепан. — Развлекайтесь сегодня на поле без меня. Настроения нет. Выходной-то я хоть взять могу? — бросил он на меня обиженный взгляд. — Или тоже нельзя?

— Отдохни, — разрешил я. — Только без глупостей. Выкинешь чего — пожалеешь. У нас тут не игры.

— Не мальчик, — фыркнул, не оборачиваясь, Сепан и покинул комнату.

Ладно, будет последней проверкой. Мне не нужны ненадёжные люди в отряде. Хочет спозаранку напиться — его право. Заберём из трактира после тренировки, если я считаю Сепана глупее, чем оно есть на деле.

— Ну что, — повернулся я к Китару. — Беги, буди мунцев. Пора завтракать.

* * *

В трактире Сепана не видели. Китар было собрался сбегать в бордель, там спросить, но я не пустил. И так всё понятно.

— Друзья, вынужден всех расстроить, — повернулся я к мунцам, — в нашем отряде одним человеком меньше.

— Думаешь, не вернётся? — нахмурился тоже всё понявший Вепрь.

— А вдруг? — с надеждой в голосе предположил Клещ. — Я закрыл же. В красных норах испытания легче, чем в чёрных.

— Уже не важно, — покачал я головой. — Даже если вернётся… Мне не нужен в отряде такой человек. Ослушался приказа, обманул… Это не шутки.

— Согласен, — тяжело вздохнул Вепрь. — Он сделал свой выбор. Дальше сам по себе. Так в ватаге не делается.

И только Китар понял, как нас подставил Сепан, и чем это для него чревато.

— Ой! — схватился за голову мальчишка. — А что, если… Вдруг белая? Ло, пожалуйста! — вцепился он в мою руку. — Не убивай дурака! Он ведь даже не понял, как нас подставляет! Ещё норы будут. В Ковчеге нам долго ещё. Вторым кругом до нас дойдёт очередь.

Только тот факт, что до конца года мы ещё раз, а скорее и больше, чем раз, получим право закрыть выпавшие нам норы, и спасает Сепана. Будь эта попытка последней, я не стал бы так рисковать, проверяя надёжность Метлы. Достанься мне сейчас белый или снова же красный портал, что значительно менее вероятно, но тоже возможно, я на этом кругу не сумею проверить теорию получения мной даров в теле Хо.

— Его убьёт Бездна.

И в тихом голосе Чопаря грусть затмевает уверенность. Буду верить, что наш умник прав. Это лучший из всех вариантов. Прикончить Сепана — значит точно потерять человечность в глазах остальных. Изгнать из отряда — своими руками создать дополнительную угрозу утечки закрытой информации. Естественно, у меня есть в запасе и третье, вполне себе приемлемое решение, но вероятность того, что оно пригодится, невелико.

* * *

Дно вселенной! Он всё же вернулся.

— Двушка! Взял!

И светится счастьем. Дурак… Жаль, прикончить нельзя.

— Ты меня обманул.

И тон моих слов информативнее самой фразы.

— Прости! Небом клянусь! Никогда больше!

Проняло — испугался. Упал на колени. Уже ночь, и все спят. Мы одни. У слуг не было приказа его не пускать. Хорошо хоть, хватило мозгов идти сразу ко мне.

— Второй раз, Сепан. Второй раз ты подводишь меня.

Как же страшен мой голос. Попятился. Прямо на коленях, не поднимаясь.

— Не губи. Дай уйти.

Шепчет. Понял, чем всё для него обернётся.

— И куда ты уйдёшь? В трактир? Тайны мои раскрывать?

— С лоскута уйду! — хватается он за соломинку. — Через Выход на Твердь. Прежде вас. Лучше так! Не губи!

Ну вот… Слишком громко визжал. Разбудил.

— Ло, не надо! — заслоняет собой обречённого друга влетевший в комнату Кит. — Не гад он! Дурак!

И этот уверен, что я собираюсь прикончить балбеса.

— Будешь спать.

— Что? — не понимает Сепан.

— Я не собираюсь отказываться от лишнего места в очереди. Сон под зельем до момента, когда ты понадобишься. И молись звёздам, чтобы я смог придумать, чем тебе искупить вину.

— Спасибо! Спасибо! — частит избежавший расплаты дурак.

— Спасибо! — повторяет мгновенно повеселевший Китар.

Глупцам не понять, что это всего лишь отсрочка. Зачем выбрасывать инструмент, когда его можно использовать? Пусть и всего один раз напоследок.

* * *

Через два дня спящему в своей комнате в связанном виде Сепану повезло ещё раз. Достанься мне нора неподходящего цвета, я бы сильно расстроился. Жёлтая же вполне подойдёт для проверки. Рюкзак со всем, что может понадобиться в Бездне, заранее собран. Оружия беру с собой минимум — мечи, метательные стрелки, нож. Дождался отряд проводников-конвоиров. Выходим.

До норы всего несколько километров от границ лоскута. Первая найденная после очередного скачка. Вокруг нынче покрытые пожелтевшей травой холмы. Осень здесь пока ещё не отличима от лета. Тепло. Дорогой пришлось ненадолго отвлечься на отражение атаки семейства гладкошёрстых кошачьих. Ковчег заплатил свою долю цены — двое живчиков не вернутся обратно. Не важно.

И вот у ручья долгожданный портал. Мне снова везёт. Лабиринт — это долго и скучно. Да и иная загадка способна отнять много времени. Демон же — вариант для меня самый быстрый.

Человекоподобное существо под три метра ростом с головой обезьяны и кожей змеи. Красный цвет и рога усиливают эффект устрашения, но меня испугать невозможно. В длинных лапах-руках по мечу. Разговаривать не умеет, рычит. Уровень мастерства в фехтовании скромный, скорость движений смешная. Упор сделан на силу и габариты. Это будет несложно.

Мне хватило десятка секунд. Уверен, любой из отряда, включая Китара, легко справился бы с этим безмозглым гомункулусом. Стоило твари подохнуть, как одна из огораживающих место поединка стен опустилась, и в открывшейся комнате сквозь проход показался портал. Забрав семя жизни и десяток бобов, лежавшие на каменном постаменте возле норы, я покинул Бездну.

Вершина холма, по колено травы, ветерок. Я прислушиваюсь к себе…

И не слышу. Нет дара. Либо я, как Китар, узнаю суть полученной способности с запозданием, либо, что вероятнее, я могу добыть дар только в теле мальчишки. Тупик. Больше норы мне не нужны. А раз так…

— Наставник, если ты меня слышишь, знай — твоё тело я взял лишь на время.

Отыскав взглядом ложбину с ручьём, я нашел отряд живчиков и махнул им рукой. Убедившись, что меня они тоже заметили, начал спуск.

— Без тебя мне не справиться, — продолжил я на начатый разговор с учителем, шагая по склону. — Будь готов забыть Арх и Правителя Хо. Человечеству нужен грандмастер. Ещё один. Нас осталось лишь двое.

Если он не убит мной в процессе захвата тела, то слышит. Проведя столько времени пленником, мог успеть пересмотреть свои взгляды. Подкину ему каплю надежды. Может, станет дополнительным стимулом в плане выбора стороны. Слишком заманчиво обрести такого могущественного союзника, как набравший целый букет разнообразных даров учитель. Если выяснится, что Сердар не погиб за барьером, я едва ли переборю искушение выпустить Хо.

Я не верю, что мой старый друг в силу лишь одной мести из-за глупой обиды откажется меня поддержать. За барьером у него не останется выбора. Либо дальше иди по Пути с кем попало, либо в сильной компании своего бывшего ученика. Оказавшись на Тверди, обратно на Землю, в свой полис, ему всё равно не вернуться. Раз дары получать мне не светит, я готов уступить ему это сильное тело.

Благо, нынче у меня уже есть запасное. Китар не ослушается, если скажу, что это на время, как наказание для Сепана. Очередной барьер станет для друга мальчишки концом заточения. Может быть. А, может, и нет. Всё это — лишь варианты возможных событий. Строить линейные планы на этой планете бессмысленно. То, что было здесь данностью утром, уже вечером может рассыпаться прахом.

* * *

Из тоннеля, связывающего край лоскута с кольцевым озером, я выбрался уже на закате. В наш квартал входил в сумерках, в дом, где меня с нетерпением дожидались соратники, в окутавшей улицу темноте.

— Ну? — обратил Вепрь в слово написанный на лицах собравшихся в холле вопрос.

— Не здесь, — кивнул я на лестницу.

Обсуждать что-либо важное на первом этаже под запретом. Из слуг на ночь в доме остаётся лишь два человека, выползающих из своих каморок только по вызову, но мне хватило устроенной Кэйлором прослушки, чтобы начать дуть на воду.

— Дара нет, — озвучил я свой приговор, когда мы поднялись в гостиную.

— Сучье вымя! — опередил всех ударивший кулаком по столу Клещ.

— Дерьмо! — отстал от него на миг Вепрь.

Остальные молчат. Всё понятно без слов.

— Попытаюсь договориться с Советом. Три места в очереди — это серьёзно. Китар в норы не ходит — им нельзя рисковать. Мне смысла нет, Сепан спит до поры. Вам же лишние попытки пригодятся. Не отдавать же кому-то за так? Мы ведь своей охотой на хозяев приносим Ковчегу хорошую прибыль. Должны навстречу пойти.

— Ну, хоть так, — тяжело вздохнул Вепрь. — Жаль…

Закончить ему не дали внезапно задребезжавшие стёкла большого окна, занимавшего в гостиной две трети стены. Снаружи в комнату проник нарастающий гул.

— Это, что еще за… — охнул стоявший к окнам ближе других Бочка и, прежде чем я успел его остановить, дёрнул длинную штору.

— Мать его… — округлил глаза Вепрь.

Китар же уже тянул на себя створки. Неужели, считает, что стёкла искажают картинку? Не верит глазам?

— Метеор? — повернулся ко мне подбежавший, как и все, к окну Чопарь.

Жёлтый огненный шар с рёвом нёсся по небу под пологим углом к линии невидимого сейчас горизонта.

— Прочь из дома! — взревел я и, схватив Китара за руку, устремился к двери.

Не зная размера объекта, определить расстояние до него невозможно, но, если тот упадёт слишком близко, взрывная волна в теории может причинить разрушения городу. Оказаться под обломками — смерть. Постройки здесь хлипкие. Лишь бы я ошибался! О, звёзды!

Звук взрыва настиг нас на перекрёстке, куда по пути к тренировочному полю, которое я счёл самым безопасным местом из нам доступных, мы успели добежать. Можно выдохнуть. Термоядерных реакций там нет. Ковчегу ничего не грозит. За городскими стенами мы даже не почувствовали ударной волны. Окна и те всюду целы.

— Да что же это за срань⁈ — охнул присевший от неожиданности на корточки Вепрь.

— Меттттеор? — заикаясь, повторил свой вопрос точно так же ничего не понимающий Чопарь.

Чуть больше минуты. Откинем секунды на концовку падения. Сам момент взрыва я не видел, но траектория не даёт усомниться — тот случился, когда мы ещё были в доме. Зная скорость распространения звука в воздушной среде… Двадцать с хвостиком километров от города.

Близко! Успеют!

— К сожалению, не метеор. Возвращаемся. Всё очень плохо.

Гах Юж Кон

Всё готово. Корабль висит на орбите аномальной планеты. Можно начинать спуск. Совсем скоро мы узнаем принесёт ли результаты титанический труд нескольких тысяч высших, занявший два стандарт-года. Проект, аналогов которому на моей памяти ещё не было. Хорошо, что в архивах хранятся все знания нашей цивилизации, даже, казалось бы, совершенно бесполезные в текущую эру, когда звёздная пыль в нашем обществе давным-давно вытеснила все прочие менее эффективные и удобные виды энергии.

Строительство нашего допотопного корабля шло на непригодной для жизни планете, чья близость к своей аномальной соседке позволила относительно быстро доставить сюда аппарат, который в теории даст нам возможность спуститься на поверхность последней и, что гораздо важнее, вернуться обратно, когда наша миссия будет выполнена. Я стоял у руля проекта, мне и вести вниз конечный продукт.

Столько сложных, затратных, трудоёмких работ — подготовка технологической базы, доставка необходимых ресурсов, само производство — и всё может оказаться бессмысленно. Мы не знаем, как поведёт себя наш громоздкий допотопный корабль внутри аномалии. Как показали ментальные допросы, низшие в своём большинстве, за исключением немногих конструкторов, банально не знают о существовании так называемой Запретной планеты. Неудивительно, что по-настоящему они не исследовали этот феномен. Но мы — не они.

Стоило ловчему из преследовавшего Ло звена доставить послание своего командира, как к орбите аномальной планеты, на которой укрылся последний конструктор низших, выдвинулась вся наша Небесная цепь. Долгие опыты, множество потерянных зондов, гибель нескольких испытателей — и вот нами найден проход. Над одним из полюсов планеты обнаружилась небольшая зона, где окружающий атмосферу барьер пропускает обратно не только неживую материю, но и живые организмы.

Через это окошко мы сможем вернуться обратно. Во всех прочих местах незримая оболочка планеты в случае с любой жизнью работает, как мембрана. Туда — можно, обратно — нельзя. И спуск зондов, возвращаемых назад посредством банальной физической связки-шнура, принёс минимум пользы. Любая связь исчезает, любая электроника, запитанная, хоть на звёздную пыль, хоть на электричество — мы не гнушались в своих испытаниях даже самыми древними технологиями — за барьером мгновенно выходит из строя.

Только отыскав проход возле полюса, мы смогли точно установить главную проблему аномальной планеты. За таинственной оболочкой полностью отсутствует звездная пыль. Единственное известное нам место в освоенной вселенной, лишённое пыли. Феномен, пугающий своей невозможностью. На фоне этой глобальной беды, все прочие странности нашего объекта уже не так значимы. Непослушное, подчиняющееся неизвестным местным законам электричество, странное поведение волн всех форматов, колебание магнитного поля и прочие необъяснимые чудеса.

Одни из немногих процессов, которые в аномалии протекают стандартно — это горение и переход воды в парообразное состояние при нагреве. На эти два безотказных столпа зарождения технологического прогресса далёкой древности мы и опирались при строительстве корабля, способного спуститься на поверхность планеты и выйти потом на орбиту в условиях аномалии.

Двигатели внутреннего сгорания выдают реактивную тягу, паровой агрегат отвечает за всё управление. Наш огромный корабль пронизан бессчётным количеством труб, трубок и трубочек. Никакой электроники. Только газ, пар, гидравлика. Даже внутренняя связь осуществляется посредством голоса, летящего из отсека в отсек по полым каналам. Примитив, разработка которого заняла целый месяц у лучших умов нашей расы. Простота и надёжность — два требования, на которых основано всё.

На борту экипаж из пяти сотен высших. Трюм заполнен разнообразнейшим грузом. Огнестрельное оружие, средства наземного и водного передвижения. Даже два винтовых летательных аппарата, работающих на всё том же горючем топливе. Конструктору не уйти. Мы найдём его, где бы он не прятался. И само собой отыщем, если те ещё живы, своих братьев из героического звена Гах Лен Трода.

Проходить барьер сквозь окно возле полиса сейчас нет нужды. Испытательный полёт с заходом в атмосферу планеты через данный лаз совершён накануне. В верхних слоях наш корабль показал себя в лучшем свете, а расход топлива так велик, что лишние длительные перелёты над поверхностью нежелательны.

Садиться будем на присмотренное с орбиты плато, расположенное в экваториальной зоне самого крупного материка. Строго над ним и висим. Ждём, когда данная область планеты выйдет из-под прямых лучей местного солнца. Ночью аборигенам будет сложнее заметить нашу посадку. Вернее, сложнее связать опустившийся с неба огонь с появлением в их закрытом мире гостей.

Телескопы всех видов не способны «пробить» полупрозрачное марево, повсеместно висящее над поверхностью планеты, но даже нечёткой картинки хватает для выводов — этот мир обитаем. Слишком много зелёного цвета на голубом в целом шаре. В этой части вселенной на таких всегда полно низших. И здешние низшие, о чём говорит отсутствие светящихся пятен на ночной стороне планеты, выдающих обычно крупные поселения технологичного общества, находятся на крайне низкой ступени развития. От них ждать проблем не приходится.

Всё. Время старта подходит. Запускаю обратный отсчёт. Экипаж приготовился. Включаю маневровые двигатели. Корабль сходит с орбиты и начинает медленно приближаться к планете. Невидимый барьер рядом. За ним нас подхватит притяжение и за ним…

Звёздная пыль пропала! Не чувствую её токов. Защитная оболочка пройдена. Начинаем снижение. Быстрее, быстрее, быстрее… Увеличиваю мощность основных двигателей. Ох и ревёт эта древность. Падение замедляется. Ближе к поверхности ещё увеличу тягу. Мы движемся соплами вниз.

Но что это? Примитивные, но точные приборы фиксируют смещение курса по горизонтальной оси. Нас сносит в сторону. И так быстро, что думать на ветер — полнейшая глупость. Я начинаю физически чувствовать перекос.

Маневровые дюзы на полную мощность! Поздно! Крен так велик, что реактивные струи, гасившие скорость падения, отклонившись от вертикальной оси, толкают нас вбок. Гашу основные двигатели до минимума. Помогает! Выравниваемся!

Это было волнительно. Не исчезни здесь пыль, я бы сейчас утонул в обрушившихся на меня волнах ментала, идущих от членов экипажа. Но я даже воронку связи держу закупоренной. Всё управление кораблём собрано в моих руках. Мне сейчас не нужны, ни советы, ни слова поддержки.

А тем временем неизвестная сила продолжает толкать нас в сторону ближнего полюса. Всё быстрее и быстрее мы несёмся не вниз, а наискось вбок. Снова мощность на дюзы. Постепенно заваливаю вытянутый корпус корабля носом в противоположную нашему несанкционированному курсу сторону.

Уложив корабль соплами к вектору траектории, запускаю основные двигатели на полную мощность. Сейчас уберём боковую скорость, но с курса мы уже сбились прилично. И точно не сможем вернуться на прежнюю линию спуска, а значит про удобное плато можно смело забыть, как и про экваториальную зону. Мы уже в значительно более высоких широтах.

Хорошо, что огромный корабль способен приземлиться на любую относительно плоскую поверхность. Проблемой может стать только горная местность. Таких зон на планете немного.

Но пока мне не до выбора места посадки — нас всё ещё несёт в сторону. Мощности двигателей не хватает на то, чтобы выравнять курс. Мы всего лишь уменьшили боковую скорость, но общая поднялась далеко за пределы критического уровня.

Это конец! Остановиться мы уже не сумеем! Агрегаты надрывно ревут, пожирая горючее. Высота быстро падает. Неведомая сила гигантским магнитом тянет корабль к полюсу.

Есть! Боковое давление исчезло! Его словно выключили. Миг — и его уже нет.

Но это уже не важно. Полностью погасить скорость невозможно. Катастрофа неминуема. Удар о поверхность планеты превратит заполненный горючим корабль в огромную бомбу. Взрыв уничтожит всё, кроме разве что некоторых частей огнестойкого корпуса, которые разбросает по округе.

Ну что же. Мы были готовы и к такому развитию событий. Среди высших нет трусов. Основной план провален, переходим на запасной. Окуляры, передающие мне картинку снаружи при помощи сложной системы линз и зеркал, транслируют темноту ночи. Начинаю искать. Дюзы смогут немного скорректировать курс. Счёт пошёл на мгновения.

Вижу свет! Такой слабый с орбиты сквозь марево не разглядеть, но с нашей нынешней высоты запросто. Поселение низших. Всю мощность на маневровые двигатели! Основные гашу!

Наконец-то этот сумасшедший рёв стих. Несколько мгновений тишины… И чудовищной силы удар, тут же сменившийся взрывом, разорвавшим даже моё очень крепкое тело на части, сгоревшие миг спустя в облаке раскалённого пламени.

Наблюдать за катастрофой из её эпицентра — необычные, ни с чем не сравнимые ощущения. Но любоваться стихией нет времени. Бестелесный сгусток информационного поля — всё, что есть сейчас «я» — устремляется вверх. Вокруг быстро плывут к ночному небу десятки и сотни аналогичных невидимых в иных плоскостях бытия объектов — мой экипаж, мои ловчие, точно так же утратившие материальную оболочку.

Это не изнанка. Мы по-прежнему в основном измерении. Нам теперь недоступно общение в любых вариантах, но все и так знают, что делать. Нам нужны тела. Желательно тела низших. Они есть в относительной близости. Я вижу огни, выдающие расположение поселения. Времени хватит. Летим.

Рой информационных сгустков уже потянулся к очевидной всем цели. Моим подчинённым сейчас не узнать, кто из нас командир. Каждый сам по себе, но мы вместе. Стая движется к свету. Сама по себе темнота в этой плоскости бытия не имеет значения. Мы всё видим. Выжженную округу воронки, образованной взрывом, сменяют покрытые высокой жёлтой травой холмы, которые очень скоро переходят в квадратную, правильной формы долину.

Здесь трава ещё выше и, что очень странно, зелёная. Но ещё больше вопросов вызывают края этой области. Холмы словно обрезаны. На отвесных откосах осыпавшаяся местами порода. Огромный квадрат будто вставили в местный ландшафт.

Вот и первые сооружения низших. Весь периметр странной равнины утыкан высокими мощными башнями. На плоских крышах построек фигуры. Низшие всматриваются в ночь, направив взгляды в ту сторону, где совсем недавно взорвался наш корабль.

Взрослые крепкие особи нужного пола. Соблазн очень велик, но все знают инструкции. Запасной план, запустившийся после аварии, предполагает захват власти в как можно более крупном сообществе низших, дабы у нас появилась возможность привлечь к поискам Ло как можно больше ресурсов. Нам нужны не просто тела, а тела самых влиятельных низших. Таких нужно искать в центре города, лежащего за травяными полями.

Времени ещё много. Летим дальше. В центре квадрата озеро, окружающее большой остров. На нём за каменными стенами прячется примитивное в своей дикости поселение. Как я и предполагал, местные низшие находятся на стартовом уровне технологического прогресса.

Наш ревущий пролёт мимо города и последовавшая за ним авария привлекли внимание жителей, высыпавших на улицы. Летим к центру, ищем тех, кто получше одет, кто вооружён, или тех, кто командует, к кому спешат за приказами. Стая информационных сгустков начинает рассеиваться. Наша задача — охватить зону побольше. Городок невелик, но на всех хватит тел нужного пола и возраста.

Интересно… Целый район обнесён дополнительной стеной. Думаю, стоит туда заглянуть. Мысль приходит не только мне. Сразу несколько информационных сгустков устремляется к огороженному неизвестно зачем куску города. Вижу закрытые ворота с наружным засовом. Значит, стены защищают не тех, кто внутри, а всех остальных от жильцов обнесённого забором района. Тюрьма? Не похоже. По ту сторону стоят точно такие же дома.

Что это⁈ Не могу пройти дальше. На подлёте упёрся в некий невидимый барьер, поднимающийся вверх продолжением зримых каменных стен. Какое-то защитное поле. Ещё одна загадка аномальной планеты.

Ладно. Не сейчас заниматься вопросом. Лечу дальше. Вижу, как из небольшого строения, расположенного возле самых ворот, выскакивает на улицу вооружённый низший. За ним тут же бросаются ещё несколько в точно такой же одежде. Низшие пытаются схватить своего собрата и вернуть обратно в здание. Тянут к открытой двери, что-то кричат.

Одного из моих ловчих, так же только что убедившегося, что влететь в огороженный район невозможно, заинтересовали вооружённые низшие. Мерцающее облачко информационного сгустка резко пикирует вниз и мгновенно исчезает в выбранном теле. Отбивающийся от своих низший тотчас замирает — это слияние памяти. В этот миг сознание высшего поглощает составлявшую личность прежнего хозяина тела информацию.

Всё. Подменённый низший позволяет завести себя в здание. Там разберутся без меня. Лечу дальше. Одна улица сменяет другую, за ней идут третья и четвёртая. Взбудораженные необычным и страшным явлением низшие не спешат возвращаться в дома. Сбиваются в кучки, взволнованно переговариваются, обильно жестикулируют.

Площадь. На ней наиболее плотное скопление особей обоих полов. Низшие собрались вокруг светловолосого мужчины в простой свободной одежде. Он безоружен, но то, как внимательно его слушают вооружённые низшие, говорит о влиятельности данной особы. К нему обращаются: «Живущий Феол». Имя? Звание? Титул? Сейчас всё узнаю. Он мой.

Резко ускоряюсь. Выбранный мной носителем низший стремительно приближается. Крепкое молодое тело. Впрочем, старых особей я не вижу в принципе. Влетаю в объект…

Слияние. Чужая память ворвалась в сознание. Через миг она станет моей, пусть я и буду легко отделять личную от приобретённой. Точно так же, как знаю сейчас, где воспоминания первым поглощённого мной низшего с той, захваченной сто шестьдесят два стандарт-года назад нашим легионом планеты, где мои, а где юного высшего, только покинувшего питомник, чьё тело было отдано мне по истечению срока укрепления информационного слепка личности.

В отличие от низших — хотя среди тех переселение сознания доступно исключительно конструкторам высшего плана — у высших перезарядка данной способности занимает в разы меньше времени. Стоит мне покинуть эту аномальную планету, как по истечению всего-то сотни стандартных лет я снова смогу перебраться в нормальное тело. Мои заслуги позволяют мне вновь выбрать донора.

Отличный выбор! Я занял тело одного из правителей города. Секретарь Совета бессмертных.

Но, как же сложно здесь всё устроенно… Знания Феола перешли ко мне полностью, но все эти чудеса требуют долгого осмысления. Эта планета ещё необычней, чем мы о ней думали. Теперь понимаю, что за сила тянула корабль. Этот искусственный несомненно объект разделён на пояса по широтам. По-видимому, с орбиты возможно спуститься только на Землю или Предземье.

Пройди мы оболочку аномальной планеты сквозь окошко у северного полюса, нас бы наверняка точно так же подхватила бы в нижних слоях атмосферы та же самая сила и тащила бы до доступных для посадки широт. Теперь, когда я всё знаю, мне предельно понятно, как сложен и долог окажется наш путь к Вершине. Если выход с этой планеты-загадки и существует, то он точно там — в Сердце мира.

Но волнуют меня лишь сложности возвращения на орбиту, к своим. Главная часть нашей миссии практически выполнена. Первым мои приказом новому телу стало желание — растянуть губы в улыбке. Мышечная память — её сложно вытравить. Высшие по-другому выражают эмоции, и это случается редко, но здесь случай особый.

Вселенная сжалилась над гахарами, послав мне, Гах Юж Кону, командиру Небесной цепи Первого карательного легиона, удачу. Последний конструктор низших найден. И более того, он находится здесь, в этом городе. Вот уж звёзды сошлись, так сошлись!

Заблудший Дерхан… Нет, ошибиться решительно невозможно. Слишком умный, слишком сильный и слишком умелый для местного низшего. Ло выдал себя. Цель, с которой он выпячивал своё превосходство не знаю, но это неважно. Едва ли ошибка — скорее, роковое стечение обстоятельств. Роковое для него. Он в ловушке. С лоскута бежать некуда, а в квартале, где все их дары не работают, он станет лёгкой добычей.

Ну всё, Ло! Я иду за тобой!

Но сначала…

Глава пятая

Избранный

— Так, что… — начал было повернувшийся в сторону откуда принёсся звук жуткого грома Вепрь, но Ло не дал ему закончить вопрос.

— Это гахары, — уверенно произнёс колдун. — У нас мало времени. Их корабль разбился не так далеко. Через десять минут будут здесь. Побежали! Объясню на ходу.

И мы бросились бежать по проснувшейся улице. Те, кого не разбудил гул огненного шара, сейчас, после чудовищного хлопка, способного в своей громкости поднять даже мёртвого, выскакивали на улицу и высовывались из распахнутых окон.

— Прячьтесь! В дома! Все обратно! — принялся орать на них Ло. — Лезьте в погреба! В шкафы! Под кровати! И сидеть тихо! Иначе они вас найдут! Всего двадцать минут! Через двадцать минут вылезайте — и на поле! Вопрос жизни и смерти! Через пять минут чтобы пусто и тихо! Все прячьтесь! А после на поле!

От голоса колдуна, а вернее от его тона, по спине побежали мурашки. Гахары? Ещё? Самому захотелось немедленно прыгнуть в ближайшую дверь и забиться в самую тесную щель, какую смогу отыскать в чужом доме. Незримые призраки… Звёздные демоны… Прямо сейчас они летят к полису, чтобы вселиться в людей, чтобы захватить наши тела. Не хочу! Уж кто-кто, а я хорошо знаю, какой это ужас — оказаться безвольным зрителем в собственном теле.

Но то я, а народ про грозящую им беду, ни слухом, ни духом. Таращат глаза, кричат что-то вопросительно вслед, но в большинстве своём слушаются. Все знают Дерхана. Что местные живчики, что гости Ковчега относятся к колдуну с уважением. Дай Создатель, прислушаются к советам лучшего воина квартала. В их глазах Ло — не тот человек, что шутки ради орал бы какую-то чушь. Оглянулся. Ну, слава Единому! Улица за нами пустеет. Двери, окна и ставни — всё закрывается, всё запирается. Напугал их колдун. Получилось!

— По мою душу явились. Новая порция. Два года корабль строили. Я знал, что так будет, — короткими выкриками объяснял нам на бегу произошедшее Ло. — Разбились. Ваш мир защищается. Но у них минут двадцать. На то, чтобы найти себе новые тела. До полиса долетят. Времени хватит с запасом.

— Духи что ли? — успел вставить Вепрь.

— Что-то вроде. Ты их не увидишь. Они будут искать. Заберут самых сильных. Мужчин.

— Воины-живчики в башнях! — охнул Чопарь.

— Нет. Им нужен весь город. Сразу полетят в центр полиса. Гахары сначала всегда стараются захватить власть, не выдавая себя. У них будет память тех, в кого вселятся. Предупредить не успеем. Не всех. Но в квартале обязаны. Они не видят сквозь стены. На поиски времени мало. Кто спрячется — им не достанется.

И колдун снова принялся орать свои жуткие советы-приказы, адресованные не слышавшим предыдущую порцию выкриков людям. Вон уже впереди и трактир. Жильцы высыпали на улицу, тычут пальцами в небо, машут руками, галдят.

— Вепрь, времени нет. Заставь их исчезнуть. На двадцать минут, хоть под пол, хоть в нужники, хоть куда, но, чтобы тихо, как мыши. Потом всех на площадь. Ты справишься!

— Принял! — рявкнул Хайдар и, отделившись от группы, устремился к трактирным.

— Чоп, ты к Кэйлору! Задача всё та же. Объяснишь ему, что и как. Встречаемся на поле. Обязательно захватите с собой ножницы и несколько простыней. По пути всех, кто на улице, гони по домам. Кто заартачится — ссылайся на меня.

— Сделаем! — кивнул Чопарь и рванул к повороту.

— Бочка, на тебе Вальдемар.

— Понял! — отвернул в другую сторону Андер.

— Клещ, кружи по кварталу, пугай. Чтобы тихо и пусто. Минут семь — и в дом. Лучше пять.

— Побежал!

Мы же с Ло мчимся дальше. Через сотню шагов ещё одна серия выкриков для разбуженных страшными звуками — и уже без остановок к воротам.

— Открывай! — заколотил Ло в толстые доски. — Срочно!

— До утра открывать не положено, — отъехал в сторону лючок на щели-окошке, через которое с нами общались охранники-живчики. — Чего надо?

— Да не ворота открывай. Про окно я. Старшего смены зови. Кто сегодня у вас командиром?

— Живущий Петракос.

— Отлично! Зови его! Живо!

Что охрана всей сменой не спит, то понятно. Тут поспишь.

— Дерхан, ты что ли? Чего орёшь? Не до вас сейчас.

Петракос, нас знает. Как-то раз ему выпало провожать нас к логову хозяина леса с отрядом. И до этого пересекались, и после. Охрана квартала разбита на несколько смен. По очереди несут стражу у ворот, по очереди же провожают заблудших к норам, отводят, когда кому надо в архив. За время, что в Ковчеге торчим, успели со всеми старшинами живчиков из охраны перезнакомиться. Мы для них — не начальство, но к словам Дерхана и эти прислушаются. Его все уважают.

— Небесный огонь, — пригнувшись к окошку, торопливо зашептал Ло. — Это плохо, Петракос. Очень плохо. Я знаю, что будет дальше. Такой же в Предземье упал. Братство тайну хранит. Все убиты, кто знал. Это демоны.

— Что⁈ — отпрянул от щели живчик. — Что ты несёшь? Какие ещё демоны?

— Да тише ты! — шикнул на Петракоса Ло. — Смерти ищешь? Они уже, считай, здесь. Через пять минут будут в городе. Бесплотные призраки. Пожирают людские души и забирают тела. Пока не откроет себя, ты и знать не будешь, что перед тобой демон. Они очень хитры.

Колдун вещал с такой скоростью, что живчик даже слова вставить не мог. Но стоило Ло на мгновение прерваться, чтобы втянуть новую порцию воздуха, как командир стражи неуверенно пробормотал:

— Сказки.

— Я что ли на сказочника похож? — зло фыркнул колдун. — Можешь не верить, но, если кто, вдруг, среди ночи придёт, знай — они это. Тебе же ворота нельзя до утра открывать. Вот и не открывай. Никому. Ни тем, кто станет от нас к вам ломиться, не тем, кто в обратку. Будь готов насмерть драться. Особенно, если лысых увидишь. Но прежде все в караулке укройтесь. Демоны вот-вот прилетят. Какое-то время могут над городом кружить духами, жертвы высматривая. Ближайшие пятнадцать минут на улицу нос не высовывайте. Потом можно. Ну, а главное: коль что, тревогу бей сразу — мы на помощь придём. Сейчас только заблудшие могут спасти Ковчег.

Последние слова Ло окончательно добили Петракоса. Живчик бросил возмущённое «Хватит», и, резко задвинув лючок, крикнул из-за ворот:

— Это всё ваша Бездна проклятая. Слазил он в нору. Иди спать лучше! Может, утром разум вернётся.

Но в голосе стражника неуверенность разбавлена страхом. Ло сумел и его испугать. Глядишь, тоже к совету прислушается.

— Сделаешь всё, как сказал — обойдёт беда стороной, — прокричал напоследок колдун. — Нет — пеняй на себя. Я тебе жизнью клянусь, что мои слова про демонов — правда. Прячься, Петракос! Людей своих прячь! И про колокол не забудь! Побежали мы. Время выходит.

Махнув мне, Ло рванул от ворот. Теперь уже путь наш лежит в сторону дома.

— А, что там про лысых? Про лысых не понял, — проорал я на бегу Ло.

— Когда гахары решают больше не прятаться, — принялся объяснять колдун, — они бреют головы. В наших телах их ментальные способности слишком слабы. Почувствовать друг друга им сложно. Сложнее, чем меня. Бритая голова — способ распознавания своих. Выбрали такой, так как волосы им неприятны. Гахары лишены волосяного покрова. И вообще, не млекопитающие.

Громкий голос Ло эхом катится по опустевшей улице. Сейчас уже про гахаров нет смысла разговаривать шёпотом. Да и не получится на бегу. Несколько непонятных слов в длинном ответе колдуна не помешали мне уловить смысл сказанного. Значит, вот они кто — жабы лысые. Неужели, так много явилось, что не станут таиться, а просто в открытую пойдут ловить Ло?

— Если их прилетело достаточно много, им не обязательно действовать тонко, — словно прочёл мои мысли колдун. — Не получится быстро подмять под себя полис хитростью, добьются своего грубой силой.

Последние слова он уже говорил, открывая дверь. Слуг не видно, не слышно. И понятно почему — мы не первые, Клещ нас обогнал.

— Всех загнал по домам, — отчитался охотник. — Квартал в ужасе. Бочка с Чопарем тоже страху подлили. Словно вымерло всё.

— Молодцы! Жаль, весь город загнать по домам невозможно. Буди Метлу — и в подвал. Зелье знаешь где. Только быстро. Времени в обрез.

— Я мигом, — пообещал Клещ и молнией умчался наверх.

Мы же с Ло устремились к двери, за которой начиналась ведущая в подвал лестница. Слуги уже ждали внизу.

— Господин Дерхан… — начал было старший из пары живчиков, но Колдун оборвал его.

— Всё потом, Янис. Сейчас сидим молча.

Точно так же Ло полминуты спустя заткнул Сёпу с Клещом, залетевших в подвал. Тишина, темнота. Даже мыши не возятся. Страшно. Всё время, что сидели внизу, представлял себе призраков, кружащих над городом, летающих по улицам между домов, заглядывающих в тёмные окна, прислушивающихся.

— Всё, — наконец-то, прозвучал в темноте голос Ло. — Достаточно. Теперь на тренировочное поле. Янис, вы тоже. Догоняйте.

Подхватив зажжённую лампу, колдун бросился к выходу из подвала. Мы за ним. На улице по-прежнему тихо и пусто.

— Все на поле! Выходим! — тут же принялся орать Ло.

— Много этих? Гахаров? — дёрнул меня за руку Сёпа.

— Много. Целый корабль, — кивнул я.

Перед глазами сразу мелькнула картинка с летящим по небу огромным кораблём, на котором мы некогда приплыли на Землю. Едва ли у гахаров они точно такие же, но корабль — это стопудово что-то немаленькое. Наверняка, больше сотни этих гадов там было. Ох, ёженьки… И один-то гахар — это страшно, а тут…

— Разделимся! Поднимайте народ! Всех на поле! И наших, и живчиков! Ты, туда, ты туда, — раздавал указания Ло. — Обежать весь квартал! Я к трактиру! На поле встречаемся!

Я рванулся в указанном направлении, на ходу голося, как и все остальные, про поле. Улица на глазах оживала — открывались двери и окна, раздавались вопросы.

— Все на поле! Дерхан объяснит! Срочно! Срочно!

Как прежде страх гнал народ в дома, так сейчас он же выгонял всех наружу. Редкие заблудшие и куда более многочисленные живчики выскакивали на улицу и, либо сразу бросались в сторону тренировочного поля, либо бежали за мной, пытаясь хоть что-нибудь выспросить. Я отмахивался, уворачивался от пытающихся меня задержать благородных и орал, орал, орал, повторяя всё те же слова.

Квартал мал. Завернув на соседнюю улицу, я столкнулся с бегущими к полю Вальдемаром и Бочкой.

— Китар! — бросился ко мне принц. — Может, хоть ты мне объяснишь, что происходит?

— Демоны! — увернулся от Вали я. — Скорее на поле! Дерхан ждёт!

— На поле! На поле! — подхватил призыв Бочка и, схватив принца за руку, потащил его дальше.

Я же с теми же криками к противоположному концу улицы. У стены поворот — и до следующей. Квартал гудит ульем. Слышу крики Сепана. На очередном перекрёстке натыкаюсь на друга.

— Вроде всё, — выдыхает Сёпа. — Тут люди закончились.

Бежим дальше по кругу. Так мы скоро весь квартал обогнём. Из-за изгиба улицы доносится голос Клеща. Вон уже и самого его видно. Встретимся примерно возле ворот.

— Видел Чопаря с Вашеством! — подбегая, сообщил коротышка. — Я уже полквартала на уши поднял! Как на даре ношусь! У вас как?

— Вроде всё обежали, — выдохнул Сёпа, остановившись.

— Вы чего там орёте? — раздалось от ворот. — До утра всё равно не открою, хоть визгом визжите!

В открывшийся люк просунулась рука с фонарём. Начальник охраны силится разглядеть нас, но два десятка шагов — слишком много для слабого света.

— Охраняйте ворота, живущий Петракос! — вспомнил я наказ Ло. — Демоны уже здесь! Если что, бейте в колокол! Придём с Дерханом на помощь!

И уже тихо добавил своим:

— Побежали на поле. Своё дело мы сделали.

Заодно и порадую колдуна. Раз ворота по-прежнему закрыты, значит Петракос прислушался к его совету, и стража отсиделась у себя в караулке, пока гахары летали по городу. Какое-то время у нас есть в запасе.

Чем ближе подбегаем к тренировочному полю, тем больше встречаем людей по дороге. В основном живчики из запаздывающих — мужики, бабы, редкие мальчишки из служек. Впереди свет. Не звёзд, к которому успели привыкнуть глаза, а яркий, подвижный. Костёр! Здоровенный! Полыхает между рингом и тиром. Разломанная оградка последнего как раз и пошла на дрова.

— Быстрее! Быстрее! — замечает нас издали Ло.

Колдун взобрался на один из угловых столбов ринга и оттуда нас манит рукой. Вокруг толпы народу. Человек пятьсот точно. Наверное, весь квартал здесь собрался. Хотя, что значит — наверное? Мы же одними из последних пришли. Точно весь.

— Вас только и ждали, — хватает меня за руку вынырнувший из толпы Вепрь и тянет обратно в самую гущу людей.

Пропихиваемся сквозь живчиков. Ближе к рингу заблудшие. Возле столба с колдуном уже наши — Его Величество, Чопарь, принц, Бочка, псы Кэйлора. Они стоят спиной к Ло, словно бы защищая его. Рядом с ними мужики из трактира. Мы втиснулись в круг, взяв возвышающегося над нами Ло в кольцо. Пылающий в нескольких шагах костёр освещает, и колдуна, и нас, и большую часть толпы — такой он огромный. Всполохи пламени пляшут на взволнованных лицах людей.

— Тишину! — ревёт Ло.

— Тихо! Тихо! — подхватывают Вепрь и Бочка.

Галдящий народ замолкает.

— Беда, люди! — нарушает повисшую над тренировочным полем тишину голос Ло. — Большая беда к нам пришла! Ко всем нам! Ковчег обречён, если сиднем сидеть!

Снова шум, снова гомон.

— Что за демоны? — орёт кто-то невидимый.

— Тихо! — ревёт басом Вепрь. — Дерхан говорит, все молчат!

— Творец говорил со мной! — продолжает колдун. — Ещё прежде, в Предземье. В Братстве врут про Создателя! Его силы имеют границы! Низверженный давит! Его слуги уже среди нас!

Снова гул.

— Такой огненный шар уже падал в Предземье, — перекрикивает Ло шум толпы. — И последствием — небывалое нашествие хортов. Все вы слышали про него. Демонам, что приходят с небесным огнём, занять тело, что человека, что хорта без разницы. Мы здесь вовремя спрятались, но за стенами, — колдун машет рукой себе за спину, — в городе сейчас одержимые. Они очень сильны и хитры. И они очень скоро придут и сюда, если мы не вмешаемся!

— Чушь! Не верю!

Это Сатос. Трактирщик протиснулся вперёд и стоит, уперев руки в бока, в самом первом ряду, среди повернувшихся к нему заблудших. В квартале он самый влиятельный живчик. Его надо срочно заткнуть. Надеюсь, Ло знает, что делает.

— Мы в Ковчеге не верим во все эти сказки! — продолжает трактирщик. — Создателю нет до нас дела, а Низверженный и так свои души возьмёт через Бездну, вас наивных своими дарами заманивая. Хорош баламутить народ! То упала звезда — вот и всё.

— Он — мертвец, — выносит Сатосу приговор Ло, направив на него указующий перст. — Все же, кто хочет жить, слушают дальше.

И в голосе колдуна столько силы и твёрдости, что трактирщик не отваживается повторно перебить Ло. Даже среди живчиков Сатос не находит поддержки, на которую он вестимо надеялся.

— Если Создателю нет до нас дела, — обводит Ло взглядом толпу, — то, кто тогда дал мне силы на это?

Колдун приседает и тут же взвивается в воздух в прыжке. Взлетев на три десятка локтей — тут хоть всю тысячу долей ловкости в троеросте имей так не прыгнешь — Ло падает обратно с поднятой в замахе рукой. Раз — и резкий удар разваливает деревянный столб, на котором колдун прежде стоял, надвое. Ребро его ладони словно превратилось в топор.

— Создатель со мной говорил ни единожды! — прокричал колдун уже с верхушки другого столба, на который успел перебраться, пока все оторопело таращились на свершённое чудо. — В первый раз ещё три оборота назад, там за морем, в Предземье. И второй раз сегодня. Все вы видели, на что я способен. Мои сила и мастерство — дар Единого. И к дарам Бездны он отношения не имеет. Мы здесь в глухом месте.

— Избранный! Дерхан — избранный! — приходит в себя раньше всех Вепрь.

Верёвочная ограда ринга с одной стороны завалилась вместе с держащим её рассечённым столбом. Перешагивая её, мы всем скопом устремляемся к Ло и снова окружаем колдуна плотным кольцом сподвижников.

— На нём благодать Творца! — вторит Вепрю Его Величество. — Внемлите ему! Только он спасёт нас! Он — мессия!

Вернувший дар речи народ возбуждённо гудит. Трактирщик задвинут назад — его больше не видно.

— Единый дал мне силы, но я не всесилен! — продолжает колдун. — Мне нужна ваша помощь! Если демонов не остановить здесь и сейчас, погибнет не только Ковчег! Они вырвутся на Порог и начнут губить полис за полисом! Вы со мной⁈

— Да! — ревём дружно отрядом и вскидываем вверх руки со сжатыми кулаками.

И наш рёв заразителен. Люди подхватывают. Поначалу достаточно робко, не все и не сразу, но постепенно вокруг нас поднимается целый лес рук, трясущих сжатыми кулаками. Причём, призыв колдуна поддержали не только гости Ковчега. Большинство живчиков пылкая речь Ло вкупе с предъявленным чудом тоже смогла зацепить.

— Веди нас, Дерхан!

— Мы с тобой!

— Избранный!

— Не отдадим Ковчег! Защитим наш дом!

— Мессия! Мессия!

Ну, колдун! Ну, даёт! Как он смог это сделать? Эти люди сейчас по его приказу готовы рвать голыми руками врагов, которых даже ни разу не видели. Про которых четверть часа назад и не слышали даже. Повелитель лжи. Кукловод. Мастер слова. А ведь он, и действительно, избранный.

— Что нам делать, Дерхан⁈

Этот выкрик с самым важным вопросом становится отмашкой для Ло. Колдун раскидывает руки в стороны, требуя тишины, и мы, видя это, тут же дружно принимаемся шикать на толпу.

— Творец дал мне дар — находить одержимых, — в очередной раз врёт Ло. — Дотронувшись до человека, я сразу узнаю сидит ли в нём демон.

А, может, и не врёт. Гахары, те точно узнают Ло, если тронут. Но они и присутствие колдуна чувствуют, если находятся рядом. Этот момент мы не обсуждали с Ло. Может, в возвышенном теле Хо он на это способен. Уже малость проще.

— Нам нельзя им позволить захватить власть в Ковчеге! Мы проверим всех! Мы найдём одержимых! — гремит голос Ло над тренировочным полем. — И начнём с бессмертных. Если скверна проникла в Совет, её нужно немедленно выкорчевать. Но прежде…

Ло находит взглядом Чопаря.

— Режьте простыни. Мне нужны тонкие ленты в два локтя длиной. Быстро!

Чоп кивает и ловко скидывает со спины набитый, видимо, теми самыми простынями рюкзак. Охранники Его Величества тут же повторяют его движение, сбрасывая с плеч свою ношу. Жаль, что ножницы всего одни. И потому Клещ немедля отбирает тупоносый, как и все кухонные ножи в квартале, инструмент у Чопаря. У шустрого коротышки оно быстрее получится. Теперь понимаю, зачем Ло просил принести сюда всё это.

— Все мы прятались, когда демоны летали над городом незримыми духами, — громко продолжает колдун, — но мне нужно убедиться, что нашим призывам внял каждый. Квартал чист. Я уверен. Но лучше перебдеть, чем обратное. Женщин и детей не касается. Демоны вселяются только в мужчин. Когда есть выбор. А сегодня он у них был. Мужчины, подходим по одному вон с той стороны, — указывает колдун на противоположный от себя угол ринга и тут же спрыгивает в его центр.

— Всем проверенным вяжем ленту на голову, — бросает колдун уже нам. — Через лоб. И себе повяжите.

Толпа же тем временем приходит в движение. Народ перестраивается, спеша оказаться поближе к указанной колдуном стороне ринга. Сам ринг пуст, если не считать стоящего в его середине Ло. Впрочем, колдун уже сдвинулся с места — пока суть да дело решил ускорения для убрать лишнюю преграду на пути проверяемых. Натянутые между столбами верёвки — препятствие так себе, но, когда каждый миг на счету, и такая помеха за лишнее.

Вот для тех, кто поближе, и ещё одно чудо. Народ охает. Не каждый день видишь, как человек голыми руками разрывает верёвки. Теперь путь свободен. И первые смельчаки уже двинулись по нему к колдуну.

Протянутая вперёд ладонь Ло, рукопожатие, громкое: «Чист!» — и вот я уже повязываю поданную мне Сёпой белую ленту на голове оказавшегося проворнее всех Рэма. Не успеваю закончить, как слышу ещё одно: «Чист!». Мне на помощь приходит принц Штольгарда. Вдвоём с Валей у нас получается справляться с работой. Но Клещ режет простыни со скоростью лучшей швеи. Запас лент растёт на глазах, как и число проверенных Ло заблудших. Скоро и до живчиков дело дойдёт.

Гляди, кто нашёлся! У ринга ронхийцы. Блут первым шагает к Ло. На лице здоровяка страх выглядывает из-под маски решимости.

— Прости нас, Дерхан! — выдыхает царевич. — Ронх с тобой!

— Забыли, — распахивает объятия колдун.

И стоит недавним врагам обняться под одобрительный гул народа, как Ло громко выкрикивает:

— Чист! Ронх с нами!

А следом ещё трижды: «Чист!» звучит после примирения Ло с остальными царевичами. Одной бедой меньше. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Где там про пустяковые обиды помнить, когда тут такое творится.

Всего десять минут — и вот уже три без малого сотни мужчин, включая одумавшегося трактирщика, обзавелись белыми повязками на головах. Молодцы мы! Смогли вовремя всех загнать по домам. Ни одного гахара среди проверенных не нашлось. Впрочем, те бы и не дали проверить себя.

Но беда в том, что здесь не все жители квартала. Части живчиков, на что указывают и сами местные, нет. Кто-то вовсе не являлся на поле, кто-то был, да удрал под шумок. Тот же хозяин «Обменки» отсутствует. Как не видно, и продавца зелий, и ещё пары лавочников, кого помню в лицо. Небось, испугавшись творящегося, бросились к воротам — звать стражу.

Вот только напуганный Ло Петракос йока с два кого выпустит. Как и впустит, надеюсь. С донесением к начальству кого-то, конечно, пошлёт, но своих людей заводить в квартал для наведения порядка без приказа свыше едва ли отважится. А попробуй пойди получи сейчас тот приказ. Не знаю, что творится за стенами, но там, наверняка, тоже «весело».

— Всё, друзья! Мы готовы! — объявляет запрыгнувший обратно на столб колдун. — Дети, женщины — по домам! Запереться и сидеть тихо-тихо. Мужчины — со мной! Оружейник здесь? — задаёт вопрос Ло, зная ответ.

— У меня толком нет ничего, — мгновенно понимает, зачем он понадобился избранному, лавочник. — На витрине что только. Под заказ в основном же работаю.

— Нам на первое время, — не принимает возражений колдун. — В хранилище вооружимся нормально. Беги, доставай всё, что есть. Заглянем к тебе по пути.

И уже громче, для всех:

— А теперь бегом по домам! Заблудшие хватают луки — и сразу к воротам. Стрелы ждут нас в хранилище. Живущие собирают провизию — вдруг, придётся долго держать оборону в здании Совета — и бегом туда же. Встречаемся у ворот. Я общался с живущим Петракосом, что сегодня командует охраной квартала. Если демоны не добрались до них, то стража поможет нам.

Последние слова колдуна встречены восторженным рёвом. Особенно радостно новость восприняли живчики, в чьих головах, несмотря ни на что, ещё много сомнений. Но, что Ло задумал? Петракос не выпустит нас. И держать оборону в здании совета… Ещё и долго… Нет, конечно, оставаться в квартале нельзя. Здесь мы лишены своего главного преимущества перед гахарами — наших даров. И оружие своё забрать из хранилища нужно, пусть даже и с боем. Но дальше…

Один я понимаю, что план Ло — искать демонов, трогая каждого, в городе с десятком-другим тысяч жителей — глупость? Тьфу! Китя, дурная ты голова! Так вот, в чём причина… Это только я знаю, что гахаров к нам с неба упало — здоровенный корабль, а все остальные, небось, думают, что тех демонов несколько, край под десяток. По их разумению, нам только и нужно, что предупредить Совет, рассказать всё правителям полиса, проверить их, убедить, что всё правда, а дальше бессмертные сами с бедой разберутся. Наше дело — начать, а закончат уже сами живчики.

— Всё! Пошли! Пошли! — подгоняет колдун, устремившийся по домам народ.

Люди в белых повязках разбегаются. Если на поле и были гахары, удравшие перед проверкой, то пусть не надеются обмануть Ло, нацепив на лбы белые ленты. Колдуну, с его памятью, не составит проблем отличить хитреца от тех, кто жал ему руку на ринге. Для того, небось, и прогнал через себя всех, чтобы запомнить каждого.

— Бочка, Чоп, на вас Обменка, — раздаёт приказы спрыгнувший к нам со столба колдун. — Семена, бобы, деньги — выгребаете всё. Клещ, Метла, на вас зелья. Всё, что в лавке найдёте — в мешок. В общем, грабить умеете. Вальдемар, Кэйлор, — поворачивается Ло к нашим знатным соратникам, — забирайте из дома всё ценное. Я уже, — хлопает он себя по набитым карманам. — Можем и не вернуться. Всё плохо. Вепрь, будешь вашу казну забирать, прихвати наши луки. Встречаемся у ворот.

И мне:

— Китар, ты со мной. Посмотрим, что там у Петракоса.

И в этот момент, пробежав по кварталу, до нас долетает звон колокола. Стража всё-таки забила тревогу.

— Поспешите! — бросает Ло нашим и, и поманив меня жестом следовать за собой, устремляется к далёким отсюда воротам.

Началось!

Ло 6

Колокол — это плохо. Не ожидал, что гахары начнут действовать открыто, даже не попытавшись прибрать к рукам власть над полисом под чужими личинами. В то, что к воротам явились посланные по мою душу солдаты с официальным приказом, не верю. Так быстро, да ещё и посреди ночи, такое не провернуть. Ни у одного из бессмертных нет таких полномочий. Арестовать кого-то из заблудших могут только по решению Совета. Да и не стал бы бить тревогу Петракос, будь то солдаты.

Но много гахаров там быть не должно. За это время они бы просто-напросто не успели бы обнаружить друг друга. Скорее, за моей головой явилась группа торопливых «героев», захвативших тела находившихся рядом людей и решивших, что конструктора нужно срочно ловить пока тот не удрал.

С ними я разберусь. У этих вновь прибывших гахаров даров точно нет, а без магии в теле Хо я сильнее любого на всём этом поясе. Даже если кому-то из нелюдей повезло поглотить человека с развитым троеростом, что маловероятно — доли под потолком в Ковчеге имеет лишь охрана квартала заблудших, да башенные, несущие службу на внешнем периметре — мы всё равно будем стоять на разных уровнях физических возможностей.

— Сначала в оружейную лавку! — объяснил я Китару свой поворот, покидая ведущую к воротам улицу.

— Чур, мне ту пику с шипами! — вспомнил мальчишка весьма ограниченный ассортимент магазина.

А вон и хозяин последнего. Не успел добежать до места работы — нагнали его на пороге. Этот живчик сделал правильный выбор, а, значит, ломать дверь не придётся — он всё отдаст сам. Белая лента на голове — символ чистоты для него и подтверждение лояльности для меня. Само собой я не могу узнать гахара в человеческом теле просто дотронувшись до него. Это к Китару и к Кэйлору, способным увидеть их возраст — среди ловчих нет никого младше трёх сотен лет — за пределами глухого места. Мне же нужно было лишь посмотреть, кто готов меня поддержать.

Гахар, окажись он в толпе, всё равно бы сбежал от проверки. Может, кто-то из покинувших тренировочное поле живчиков и захвачен пришельцами, но вряд ли. Часть местных просто испугались поддержать мой бунт, или не поверили мне. Иначе бы мы, наверняка, не досчитались бы и кого-то из заблудших. Не верю, что гости Ковчега отнеслись к моему совету с большим вниманием, нежели априори более трусливые живчики. Скорее, тут дело в неизвестных мне свойствах глухого места. Возможно, гахарам не удалось залететь сюда в бестелесной форме.

Я взял себе пару коротких мечей и связку метательных ножей — большего пока и не нужно. Китар обзавёлся ножом и недлинной, двухметровой пикой, с торчащими в стороны у основания вытянутого острия небольшими, в десяток сантиметров, шипами. Надеюсь, ему не придётся пускать её в ход. У ворот справлюсь сам, а дальше мой план не подразумевает серьёзных сражений в ближайшее время.

Наши преимущества — внезапность и скорость. Пока гахары будут заниматься захватом власти над полисом, мы покинем не только квартал, но и город. Поиски одержимых в Совете — сказка для перепуганных местных, что послужат моим щитом и немного носильщиками. Мне не справиться с сотней — если их явилось ещё и не больше — гахаров, даже если удастся поднять весь Ковчег на «охоту на ведьм», что едва ли возможно. Этот полис уже не спасти, но погибать вместе с ним я не стану.

— Остальное раздай тем заблудшим, кто будет пробегать мимо, — велел я оружейнику. — Если сможем изловить демонов, тебе воздастся с торицей.

И вот теперь прямым ходом к воротам. У Петракоса в подчинении два десятка бойцов с долями у потолка. Если гахаров немного, и тела им достались несильно возвышенные, то охрана их остановит. А раз колокол всё ещё продолжает звенеть, значит бой не закончен. Не опоздаем.

— Ох, йок!

Это мальчишка увидел обступившую ворота толпу, когда мы выскочили из-за поворота. Да тут две-три сотни живчиков обоих полов. Судя по отсутствию белых лент, это те, кого мы недосчитались на поле.

— Открывай!

— Выпустите нас!

— Бунт!

— Заблудшие сошли с ума!

— Всемогущая жизнь! Чего ждёте?

Раздающиеся в толпе крики объясняют причины её появления здесь. Испугать весь квартал получилось, но часть живчиков куда больше боится меня, чем каких-то там демонов.

— По домам! Прочь с дороги!

И бью обнажёнными мечами друг в друга плашмя. Помогает. То ли звон стали, то ли мой страшный голос заставляют безоружную толпу с визгом броситься в стороны. Пять секунд — и десятки, даже сотни, людей бегут влево и вправо вдоль стен, уступая дорогу всего одному. Хотя нет. Нас же двое. Но скоро и другие подтянутся. Уже вижу на дальнем конце улицы первых сподвижников мессии-Дерхана с белыми лентами на головах.

— Дерхан, ты был прав! — узнаёт мой голос начальник стражи, выглянувший в открытый лючок. — У меня один есть!

— Справились? — спрашиваю с волнением в голосе, подбежав к воротам. — Чем он выдал себя?

То, что угрозы в данный момент для нас нет, мне понятно и так. Колокол — способ вызвать меня.

— Признаюсь, испугал ты меня, — частит пригнувшийся к окошку стражник. — Велел всем зайти в караулку. Со стены и то людей снял. Как раз обходом идти собирались. Успел вроде. А там, внутри, уже взял, да и сознался, дурак, что по твоему совету сидим в темноте. Я ведь не только молчать всех заставил, но и лампы, фонари погасил.

— И что? К делу давай? — тороплю я Петракоса.

Напуган солдат. Очень сильно напуган, хоть и старается того не показывать.

— Гекос, гад — никогда мне не нравился — тут же начал орать, что то хитрость такая, что ты нас в караулку загнал, чтобы только из квартала удрать. Объяснил бы ещё, идиота кусок, зачем оно тебе надо. В общем, требовать стал человека к начальству послать с донесением. К живущему Иоанису, то есть, к старшему над квартальной охраной. А самим всем наружу немедленно выйти. Не успел ему рот заткнуть. Как и удержать не успел. Выскочил он из караулки — и бежать. Догнали, конечно, обратно вернули, но поздно, видать…

— Что он сделал? — с нажимом произношу я, видя, что Петракосу сложно заставить себя произнести неприятные для себя слова.

— Пятерых моих убил и удрал, — с грустью выдыхает солдат. — Вечная память моему брату, Йоргасу. Как котят раскидал нас. Даже я, первый клинок всей квартальной охраны, ничего ему сделать не смог. Как есть демон. Не владел Гекос тем мастерством даже близко. И молча ведь всё. Вырвал меч у товарища, что его охранял — я же Гекоса за самовольство под арест посадил — и за пять секунд срубил столько же славных ребят, что его задержать попытались. Чудом сам его атаку отбил. Боюсь, жив потому лишь, что ему моя смерть не нужна была. Торопился.

— Куда?

— Да кто же его, демона знает? Как квартальные начали за воротами про бунт, что ты якобы затеваешь, орать и про демонов, какими пугаешь, так этот и сдёрнул. До того смирно сидел. Извинялся передо мной даже. Но тут уж не спутаешь — выдал себя. Не врал ты. Не врал… Но, что делать-то?

Неудачно вышло. Гахары узнают о том, что я затеваю прорыв, значительно раньше, чем я надеялся. Нужно поторопиться. Хранилище недалеко, но и выбор его, как моей первой цели, для них очевиден.

— Ты отправил к начальству бойца?

— Четверых. В одиночку опасно. Сразу, как тот удрал, и послал ребят.

— Так вас только десяток всего?

— Девять. Один раненый в караулке лежит. Было больше, но зельями в строй вернул. Не подкинешь мне, кстати, лечилку? Закончились.

— Держи, — просовываю я в щель руку с вынутым из кармана пузырьком.

Запас зелий велик, и сейчас мне важнее втереться в доверие к живчику. Не хочу убивать их. Соратники из вновь обретённых едва ли оценят расправу над стражей ворот.

— Спасибо!

И тут же кому-то, за спину:

— Вот. Ставьте Алексиса на ноги.

А к воротам тем временем начинают подбегать первые из носителей белых повязок. Приказ мой исполнен. На спинах у всех рюкзаки, у заблудших помимо поклажи, арбалеты и луки.

— Не считал, но здесь много, — протягивает мне объёмный кошель обогнавший напарника на пару шагов Бочка. — Выгребли всё подчистую.

— Хозяин Обменки любезно согласился помочь нам, — обнажает свои лошадиные зубы в улыбке Чопарь. — Повезло, что сей сударь предпочёл запереться внутри, а не сдёрнуть, как некоторые. Без него бы мы сейф не открыли.

— Оставь у себя, — хлопаю я по висящему на спине Бочки рюкзаку и снова возвращаюсь к воротам, от которых только что отошёл, чтобы встретить соратников.

— Петракос, не буду вилять, скажу прямо. Ворота придётся открыть.

По ту сторону окошка молчание. Дам ему пару секунд.

— Может, лучше дождаться…

— Чего ты дождёшься? — обрываю замямлившего в нерешительности охранника. — Потом поздно будет. Мы выйдем отсюда с твоего разрешения или без оного. Ты знаешь меня. Ни заборчик, что зовётся стеной, ни твои бойцы, ни ты сам меня остановить не сумеете. Не будь дураком. Только заблудшие при дарах и с оружием способны остановить демонов.

И опять тишина. Нелегко стражнику даётся решение.

— Эх! Разжалуют меня к йоковой бабушке, — скрепя сердце, делает выбор охранник. — Открыть ворота!

Последнее уже своим подчинённым. Моя сила убеждения пока действует безотказно.

— Никто не выходит! — ору я, заметив, как наблюдающие за происходящим у ворот живчики из недавно отогнанных, видя движение поползших в стороны створок, подались ближе. — Непроверенных не выпускать! — приказываю соратникам с белыми лентами, которых здесь уже около сотни.

— Что будем делать? — повторяет свой вопрос шагнувший ко мне сквозь продолжающий расширяться проём Петракос.

Стражник уже признал моё лидерство, как и выбрал сторону.

— Для начала вооружимся. Оставь нескольких человек у ворот. Пусть опять закрывают, как только мы выйдем. Я умею отличать одержимых. Кто без белой ленты на лбу, тот не дался проверить себя. Этих нельзя выпускать. Сам же пойдёшь со мной. Мне лишняя кровь не нужна. Расскажешь охране хранилища про демона и про всё остальное. Сколько там, кстати, людей?

— Да две пары всего. И не наши, из городской стражи. Эти драться не будут.

— Это, если демоны в них не сидят. Ладно, ждём, когда все соберутся. Повяжи своим повязки пока. Чопарь, выдай служивым ленты.

Народ продолжает подтягиваться. Вон, Кэйлор со своими охранниками, вон, принц с небольшим рюкзаком на спине, вон бегут Клещ с Метлой. Судя по заплечным мешкам, забрали из лавки варщика всё, что нужно и, что не нужно до кучи. Через минуту на ведущей к воротам улице показался и Вепрь. Молодец Хайдар — привлёк к делу слуг, которые помогают тащить наши луки и арбалеты. Среди подбегающих заблудших попадаются вооружённые, кто рапирой, кто топором, кто двуручным мечом — живчик-лавочник тоже исполнил приказ.

— Всё! Кто не успел, ждать не будем. Время дорого. За мной!

Шагаю в распахнутые ворота. Китар и ближайшие наши соратники рядом. За нами в первых рядах идут гости ковчега. Из заблудших здесь все до последнего человека — я специально проверил. Кто с оружием, кто с отломанной ножкой стола, кто с обычным булыжником, но за стенами наша главная сила — те из них, кто имеет боевой дар. Таких, вместе с моими бойцами из посвящённых, почти два десятка.

Идти — слишком медленно. Бежим экономной трусцой, не дающей отстать самым слабым из живчиков. Петракос и несколько стражников держатся рядом со мной впереди, своим видом показывая редким встречающимся на пути горожанам, что всё под контролем и с их разрешения. Форма охраны квартала заблудших в Ковчеге известна любому, и носящие её пользуются большим уважением. Мы специально несём фонари, чтобы всем было загодя видно, кто приближается к ним. Мне сейчас не нужны стычки с городской стражей.

Впрочем, представителей охраны порядка, как и распущенных по домам забойщиков, выходящих на периметр лоскута и садящихся в свои крепости на колёсах лишь во время охоты в предпоследний день недели, не видно. Город пуст. Кроме провожающих нас из окон осторожными взглядами женщин и редких детей, на прилегающих к кварталу заблудших улицах почти никого.

Но сквозь создаваемый бегущей толпой шум я слышу, как в центре города — кажется, звук идёт с главной площади — поднимается несопоставимый по громкости с нашим топотом гул. Вот где все люди. Гахары не мешкают. Судя по мощности гула, народа там — многие тысячи. До площади, у которой расположена резиденция Совета бессмертных, отсюда полтора километра. Я вовремя вывел своих. Очевидно, что последует дальше. Работать с фанатичной толпой очень просто. Нам нужно спешить.

— Стой! — сопровождаю я выкрик жестом поднятой руки с обнажённым клинком. — Сначала мы сами. Всем ждать! Вы со мной, — приказываю Петракосу. — Попробуем договориться.

Хранилище за поворотом. Охрана, понятное дело, не спит. Надо попробовать уговорить их отдать всё без боя — выбивать двери даром получится дольше, чем открывать их ключами — и заодно выяснить, нет ли среди этой четвёрки гахаров. Последние сразу же выдадут себя очевидной реакцией.

Топот толпы слышно издали, так что таиться не смысла — забегаем за поворот вшестером: я, Петракос и четверо стражников. У двоих из солдат фонари. Пусть видят, кто к ним пожаловал.

— Падай! — ору я и отбиваю мечами две отлетевших на мостовую стрелы.

Две из пары десятков, рванувшихся к нам дружным залпом. Засада! До хранилища чуть больше ста метров — вон, даже вижу до смерти перепуганного охранника, замершего с фонарём в руке возле дверей интересующего нас одноэтажного здания.

— Всемогущая Жизнь… — хрипит Петракос, хватаясь за торчащую из груди стрелу.

Ещё одна попала в живот. Не жилец. Его бойцы тоже. Залп скосил всех, кроме меня. Стражники падают, булькая кровью. Среди стрелков сразу несколько мастеров. Гахары!

И потому я молчу. Сейчас звать на помощь — только плодить жертвы в рядах моих соратников. Тем более, что времени нет. Перезарядить арбалеты враги уже не успеют. Бросаюсь вперёд.

Улица перегорожена полностью. Устроивший засаду отряд явно вышел из ближайшего переулка. Бойцы носят форму городской стражи, у всех оружием: короткие мечи и арбалеты. Последние уже брошены. Меня встречают выставленными перед собой клинками.

Несколько первых ударов сразу же позволяют мне обнаружить гахара. Он только и выжил. Ещё три секунды — и я узнаю, что всего их здесь четверо. Ловчие — мастера обращения с любыми вариациями любимого ими холодного оружия. Будь мы в равных условиях, далеко не факт, что я выстоял бы в схватке с таким количеством противников, но троерост служителей порядка в Ковчеге не слишком высок.

Не успели услышавшие шум сражения и стоны умирающих стражников люди в белых повязках выскочить из-за поворота, как всё было кончено.

— Демоны! — указываю я на четыре трупа, лежащих отдельно. — Засаду устроили.

Тратить зелья и время на умирающих людей Петракоса смысла нет. Я направляю руку с окровавленным клинком на виднеющееся впереди хранилище и ору:

— Вперёд! Мы уже рядом! Скорее!

Ещё сильнее возбудившийся от вида многочисленных трупов народ бросается за мной, на бегу подбирая оружие, что убитых мной стражников, что наших недавних соратников. Двустворчатые двери хранилища уже закрыты изнутри. Тот солдат с фонарём не стал нас дожидаться. Переговоры забыты.

— Кэйлор!

Удлинившаяся рука короля Эмрихта врезается в ту часть двери, куда врезан замок, и пробивает толстенные доски насквозь. Мой удар довершает взлом. В прыжке выношу ногой обе створки, под хруст разлетевшегося в щепки засова.

— Открыть камеры! Все!

Пятящиеся вглубь коридора охранники направили на меня арбалеты, но выстрелить не решаются. Потревоженное сквозняком пламя, пляшущее в висящей под потолком масляной лампе, освещает объятые ужасом лица.

— Оружие на пол и будете жить!

Первым приказ исполняет солдат, что дежурил на улице. Он видел, как я только что зарубил за десяток секунд два десятка противников. Да и все они знают, кто я такой, за каким оружием сюда прихожу и на кого с ним охочусь. Я опаснее хозяина леса. Тут не о чем думать.

Арбалеты опускаются на пол. Вслед за ними туда же летят пояса с ножнами. В руках старшего звенит связка ключей.

— Народ, разбираем своё! — протискиваюсь я мимо Кэйлора с Вепрем, занявших проход, и тут же возвращаюсь обратно в хранилище. — Стой! Куда ломанулся! — останавливаю я дрожащего от страха охранника, явно бросившегося открывать мою камеру первой. — С начала начинай! Сказал же, что все открыть надо.

Служивый трясущимися руками засовывает ключ в замок первой по правую сторону от него двери, а я уже подбираю брошенное ими оружие. Послужит тем живчикам из квартала, кто будет прикрывать наш отход. Они ещё не знают, что я для них заготовил роль жертв, но это необходимое зло. За стенами города мне они не нужны. Толку с этих людей никакого — они не бойцы.

В коридоре мгновенно становится тесно. Заблудшие, чьи камеры хранения находятся ближе к входным дверям, набиваются внутрь. Вот и возгласы первых счастливчиков, получивших оружие. Не паршивые арбалеты и мечи стражи, а своё качественное, привычное, смертоносное. Тут нет бедных людей. Каждый гость Ковчега может позволить себе самое лучшее.

— Дерхан! Дерхан! — раздаётся снаружи. — Сюда!

Шум оставленной на улице толпы внезапно усиливается, заглушая даже доносящийся с площади гул, что ни на миг не смолкал до того в моих чутких ушах. Что случилось? На нападение не похоже. Слишком явственны ноты удивления. Распихивая народ, выскакиваю наружу.

— Дерхан! Что творится⁈ Все с ума посходили! Проклятый небесный огонь!

С крыши дома, стоящего напротив хранилища, ко мне обращается криком ни кто иной, как сам Терикус.

— Он дар заглушил! — сообщает мне один из заблудших.

То-то все вокруг всполошились, кто с даром. Люди выскакивают из дверей хранилища следом за мной. Этого мне ещё не хватало! С летуном прилетел — тот с ним рядом на крыше стоит, прячась за трубу, как и Терикус. Понимают, что из луков их достать — не проблема.

— Не стрелять! — ору я на вскинувших оружие воинов, у кого уже было, что вскинуть. — Чего надо? Ты послан Советом?

Последнее Терикусу. Если под личиной одарённого скрывается гахар, дело плохо.

— Каким Советом⁈ — с надрывными нотками в голосе выкрикивает из-за трубы Терикус. — Мы чудом удрали! Трое наших мертвы! Что творится, Дерхан⁈ Ковчег сошел с ума!

— Демоны! — взвизгнул кто-то из живчиков.

— Это всё демоны! — подхватил тут же кто-то ещё.

— Проверь их, Дерхан!

— Пусть спускаются!

— Тихо! — рявкаю я. — Расскажи мне всё! Что на площади?

Очевидно, что мои догадки верны, но пусть все услышат. Не живчики. Гостям полиса нужно понять, что обратной дороги нет. Что только со мной во главе у них будет шанс выжить. Мне нужны эти люди. Мне нужны их дары и их сила. Только вместе мы сможем прорваться. Как же жаль, что утром наступит лишь четвёртый день текущей недели. Не седьмой. Будет сложно…

— Живущий Феокл… — не знает с чего начать Терикус. — Он… Они… Люди посходили с ума! Кричат: «Смерть заблудшим!». На Феокла снизошло озарение. И не только на него. Там много таких. Даже несколько бессмертных. Небесный огонь — знамение. Мы живём во грехе. Впустили скверну в Ковчег. Закрываем глаза на ересь. Проклятые деньги, нечистые деньги. Мы все продались. Плюём на заветы. Я слушал и не верил. Это я виноват! Это я всё придумал!

Истерика. Рождённому в Ковчеге сложно полностью выкорчевать из себя фанатика. Он едва ли не плачет.

— Возьми себя в руки! Ты воин, или сопливая девка! Это демоны! Ты здесь не при чём! Феокл и все, кто кричит про какое-то там озарение, они одержимы!

Твёрдость в голосе предназначена не только для Терикуса. У присоединившихся ко мне живчиков не должно появиться сомнений — мы делаем правое дело.

— Какие ещё демоны⁈ — срывается на визг одарённый.

Его мир только что рухнул. Он пока не в себе.

— Прилетели с небесным огнём! Долго рассказывать. Спускайтесь! Я должен проверить, что вы сами не демоны. Эти твари хитры.

— Как проверить? — не спешит выбираться из-за трубы Терикус.

— Давай. Какой у нас выбор? — подталкивает одарённого оказавшийся, то ли более смелым, то ли более сообразительным летун. — Там нас ждёт только смерть, — кивает он себе за спину. — Лучше с ними. У меня дара на донышке.

— Быстрее! Нет времени! — подгоняю я труса.

Успокоившийся немного народ продолжает тем временем выносить из хранилища своё оружие. Там, наверное, уже и нашу с Китаром камеру открыли. Мальчишка всё без меня не унесёт. Один только полэкс больше центнера весит.

— Ладно, — решается Терикус. — Спускаемся.

Летун приобнимает вышедшего из-за трубы спутника за талию, и они дружно прыгают вниз. Возвращённый всем дар замедляет падение. Слава звёздам! Мои руки опускаются на их плечи исключительно рады успокоения зрителей данного действия. Я и так знаю, что этим двоим повезло — гахаров здесь нет.

— Чисты! Оба! — объявляю я результаты проверки.

— Мы немного над площадью повисели, послушали, — принялся мне докладывать летун, оказавшейся значительно крепче своего спутника в плане эмоций. — Там мрак полный. Или вышли уже, или вот-вот выйдут в поход по ваши и по наши души. Люди словно с ума посходили. Требуют предать смерти заблудших. То есть, нечистых и проклятых — нас теперь там так называют. Не знаю, что делать. Там половина полиса точно. Не справимся.

Спасибо, что не орёт. Умный парень. Сразу понял, что слова не для всех. Паника среди живчиков мне сейчас ни к чему. Слова летуна слышат только заблудшие из тех, кто поближе.

— Чудом выжили! Чудом! — причитает тем временем Терикус. — Как ворвались в покои, так сразу же резать. Знают, твари, что нет у меня боевых даров! Я слабак! Я умру!

И как эта истеричка закрыла такое количество нор? Сильно же его приложило. Человек, создавший такую хитрую систему, наполнивший казну города под завязку, столько повидавший и свершивший, не может победить в себе фанатика, который вбил себе в голову, что лично виноват в творящемся апокалипсисе.

— И много там таких озарённых? — задаёт летуну самый важный вопрос слышавший всё Вепрь.

— Сотни, — звучит самый важный ответ. — А тех, кто с их подачи готов пустить нам кровь, тысячи и тысячи. Я не знаю, что делать.

— Бежать.

Слово сказано. И, что важно, не мной. Лидер до последнего думает о победе. Даже, если он знал изначально, что выход здесь только один. Люди не должны догадаться, что я вёл их спасть не Ковчег, а себя и отряд своих соратников.

— А что? — продолжает Китар, собрав на себе недоумевающие взгляды. — Мы уже ходили с лоскута на лоскут по дикой Земле. И отрядом слабее в разы. Неужели, не справимся? Тут вокруг сейчас не лес, а холмы. Уже проще. Найдём холм повыше…

Догонят, — обрываю я поднявшего нужную тему мальчишку. — В казне полиса, в том числе, очень много бобов. Совсем скоро те демоны, кто был слаб троеростом, окажутся на потолке. Нас настигнут без всяких даров. Гонку мы проиграем.

— Но, что же нам делать? — в который уже раз повторяет летун.

— Выход есть. Это будет непросто, но шансы у нас остаются.

И, повернувшись к толпящимся чуть в стороне живчикам, сообщаю тоном, не терпящим возражений:

— Захват здания Совета отменяется! Мы не успели. Демонов в этот раз куда больше, чем было в Предземье. Меняем план. Наша новая цель — казармы городской стражи. Вас нужно вооружить!

Новости ожидаемо не восприняты с радостью. Вот теперь им по-настоящему страшно. Но деваться отступникам, предавшим свой полис и Истинную Веру, как обязательно будут расценены позже их действия, некуда. Да, я использовал этих людей, но они — просто пыль, если сравнивать данную жертву со всем человечеством, которое я пытаюсь спасти. Да и не факт, что гахары оставят в этом полисе хоть кого-то в живых. Так эти смертники хотя бы принесут пользу.

— Я лично поведу вас! Заблудших не ждём! Мешки всем оставить — будут только мешать.

Несколько быстрых слов Вепрю шёпотом и громко для всех:

— Как всё вынесите, отправляйтесь за нами. Моё оружие не забудьте. Встречаемся у казарм стражи.

Тут уже слишком явная ложь. Непонимающие, что я задумал люди провожают меня удивлёнными взглядами. Дураков среди бывших очередников нет. Но ничего. Сейчас Вепрь им всё объяснит. Я всего лишь избавляюсь от балласта и стараюсь направить врагов по ложному следу. Мне нужно выиграть немного времени. И я сделаю это.

Глава шестая

Куда и зачем?

Забрав с собой живчиков, Ло побежал дальше. Какие казармы? У нас и так тут оружия, что рук не хватает нести. Чем нам помогут эти слабаки из квартала? Отправил бы их по домам лучше. Когда до дела дойдёт, только под ногами путаться будут. Да и ближайший край города в другой стороне. Он разве не слышал, что ему спутник Терикуса ответил? Сотни озарённых — это сотни гахаров. Тут только тикать.

— Народ, все ко мне! — принялся подзывать людей Вепрь, которому колдун что-то успел прошептать перед тем, как увести живчиков. — Из хранилища всех позовите. Пусть там двери пока открывают. Потом всё вынесем. Есть, что важное сказать.

— Все сюда! — присоединился к Хайдару Его Величество. — Быстрее! Быстрее!

Помогло. Если колдуна слушались все, то исполнять приказы Вепря для благородной половины нашей стихийно образовавшейся ватаги было ниже их и так неслабо опустившегося достоинства. Для знати Хайтауэр — куда больший авторитет. Вон, как сразу засуетились — чуть ли не за руки вытаскивают на улицу дожидавшихся внутри своей очереди собратьев по сословию.

— Волю Дерхана озвучу, — объяснил Вепрь повод призыва, когда все собрались вокруг него. — Ни в какие казармы мы не идём. Наоборот, — указал он рукой в противоположную от той, куда направились живчики с Ло во главе, сторону, — двинемся к восходным воротам. Дерхан нас догонит, но сначала отвлечёт на себя демонов, чтобы мы спокойно ушли.

— Это другое дело, — обрадовался Сёпа. — Если демонов сотни, нам нечего тут ловить. Валить надо.

— Правильно! Правильно! Верно! — раздалось из толпы.

— Лучше дикая Земля, чем со всем полисом биться, — воплотил в слова общие мысли Рэм. — Тут уже даже не в демонах дело. Я его слышал, — кивнул он на помощника Терикуса. — Живчики нашей крови хотят. Перебьют нас звери за лоскутом или нет — это ещё вопрос. А вот местные точно прикончат. Оставаться в Ковчеге — верная смерть.

— Потом всё обсудим! Нет времени! — оборвал обсуждения Вепрь. — Кто ещё не забрал — за оружием. Метла, Бочка, помогите Китару — на вас Зверобойка. Железяки Дерхана тоже нужно забрать.

Народ бросился обратно в хранилище. Охранники как раз заканчивали открывать двери в дальнем конце коридора. Получается, колдун всех опять обманул. Толпа живчиков из квартала нужна ему, чтобы отвлечь на себя внимание. Это похоже на Ло. В это верю.

Забрав наше оружие, мы высыпали обратно на улицу. Спасибо Андеру с Сёпой — ещё и Зверобойку я точно бы не осилил тащить. И так еле рук хватило — всё взять. Теперь мы на маленькое войско похожи — все при копьях и луках со стрелами. У многих мечи, топоры, арбалеты, секиры. Ну точно ватага в поход собралась — почти у каждого ещё и рюкзак на спине.

— По мешку на плечо, и погнали! — скомандовал Вепрь, указав на брошенную посреди улицы поклажу живчиков, какую колдун им велел здесь оставить.

— Там провизия, — пояснил для особо непонятливых Его Величество и, подавая пример, подхватил с земли один из заплечных мешков со снедью.

Мы с Сепаном и Бочкой и так тащим сверх меры железа — тут без нас справятся. Снедь — это важно. Еды за лоскутом так-то валом, но приготовить добытого зверя — это лишнее время, которого у нас поперву точно не будет. От гахаров тикать во всю прыть нам придётся. Сначала, уверен, и вовсе пойдём на бобах без сна и без роздыха, но не у всех потолок далеко. Упереться в него не хотелось бы.

— Кто станет мешать, бьём без жалости! — прорычал Вепрь. — Времени цацкаться с живчиками у нас больше нет. В каждом может и демон сидеть. Всё, народ! Давай на ногу!

И мы побежали. Мешать? Кто же сунется под бренчащую железом толпу? Больше сотни богатырей с долями под потолком, и у каждого десятого боевой дар. Тут последним дураком надо быть, чтобы у нас на дороге вставать. Дураком или гахаром.

Надеюсь, среди стражников, которые охраняют ворота на внешней стене, нет одержимых. Или их, по крайней мере, не много. Тут бежать минут десять всего. Вдруг, колдун нас не успеет догнать? Без него с гахарами драться не хочется, а дары раньше времени спускать жалко. Только началась ночь. Чую, нас ждёт ещё много «веселья».

Но пока передышка. Улицы на окраине города повсеместно пусты. Люди, кто не ушёл ещё раньше на площадь, попрятались. Редкий свет в окнах немедленно гаснет, едва наш отряд приближается. Скоро уже и стена.

— Открыть ворота! — на подходе к последним проорал Вепрь. — Быстро!

— По какому праву… — начал выскочивший из караулки на шум солдат и мгновенно заткнулся, разглядев гостей.

Город стоит на острове. Озеро — это вам не архейский канал. Редкий зверь не поленится его переплыть, чтобы попробовать взобраться на стены. Потому и охрана здесь слабенькая. Основные удары принимают на себя воины в башнях, что натыканы по границе лоскута, но и там народ без особых проблем отбивается от любых хищников. Благо, подземные ходы позволяют наружу нос не казать. Сколько тут на воротах охраны? Под дюжину человек. Несерьёзно.

— Ворота открыть. Мост опустить.

В отличие от Вепря, Его Величество не рычал и не строил свирепые рожи. Возглавляемые командиром с двумя красными полосками на шлеме охранники, пятясь к воротам, отступали назад, выставив перед собой пики. Сейчас бы Терикусу вмешаться. Для служивых он не начальство, но зато свой. Вдруг, послушаются его? Но одарённый живчик, как и сопровождающий его летун, прячутся где-то в хвосте. От этого труса нет проку.

— Вернитесь в квартал, — больше попросил, чем приказал перепуганный начальник стражи. — Вам нельзя находиться здесь.

Вот сейчас ещё добавит «пожалуйста». Бросай свою тыкалку, йоков герой. Погубишь же, и себя, и своих людей. Жалко дурней.

— Ваше дело — не пускать зверя в город, — выкрикнул я из-за спин своих более рослых товарищей. — Не дури, дядя.

Но дурить тут и без него есть кому. На стене, над воротами, шум суеты — там тоже присутствует сколько-то стражников. Лишь бы только шальную стрелу не поймать. Там, наверху, темно, здесь внизу сразу два фонаря. Вепрь тоже всё понимает.

— Клещ! Наверх!

Коротышка, которого даже я уже успел обогнать в росте, на даре взлетает на стену по лестнице. Никто и охнуть не успел, как Клещ уже был наверху.

Лязг железа. Вскрик. Хрип. Кто-то падает вниз. Тело бьётся о камни мостовой.

— Курва!

Одновременно с ругательством Вепря в грудь командира охраны врубается брошенная Хайдаром секира. Упавший — наш Клещ!

— Вальдемар!

Стража мертва. Это у меня руки заняты, а народ в первом ряду стоял с натянутыми луками и взведёнными арбалетами, самострелами. Дружный зал просто смёл невезучих солдат, и переживших его мгновенно добили бросившиеся вперёд заблудшие.

— Жив! Сейчас!

Руки принца, присевшего рядом с Вепрем у бездыханного тела Клеща, вспыхивают зеленоватым свечением.

— Наверху демон! Осторожнее с ним!

Вниз летят стрелы. Кто-то вскрикивает справа, кто-то охает слева. Я уже бросил на землю всё лишнее и с натянутым луком в руках силюсь высмотреть наверху движение, чтобы выстрелить в любую тень, если кто-нибудь неосторожно выдаст себя. Невидимкой что ли обернуться?

Не нужно. Вспышка света заставляет зажмуриться. Над воротами словно новое солнце зажглось. Перед глазами разноцветные пятна. Ничего не вижу. Только слышу, предсмертные хрипы и звуки падения тел со стены.

— Потерпите! — раздаётся над головой голос Его Величества. — Секунд через десять отпустит. Демон мёртв. Как и все наверху.

Вот, в чём дело. Пока все суетились, король Эмрихта просто взлетел и ударил всех даром. Пусть досталось и чужим, и своим, зато даже гахар ничего не смог сделать. Его величество, или пикой-рукой, или вовсе без дара, мечами, подлетев беззвучно к вершине стены, зарубил всех ослепших, включая одержимого.

— Проклятая темень! В тени он сидел. Нихрена я не видел. Приложил меня чем-то так ловко, что вся моя скорость не помогла. А я ведь на двушке себя уже непобедимым возомнить успел.

Хриплый голос пришедшего в чувства Клеща обрывает бас Вепря.

— Будет наукой. Радуйся, что башка у тебя крепкая. Треснула бы черепушка — и привет. Никакой бы лекарь не помог.

Зрение начинает возвращаться. Сквозь цветные пятна вижу, как над одним из упавших склоняются поборовшие слепоту люди.

— Бездна! Йозефа потеряли! Точно в глаз попал, йоков демон.

Ещё двое раненых уже успели самостоятельно выдернуть из себя стрелы и как раз заливают кровоточащие дырки зельями. Всего один гахар, а сколько доставил проблем.

— Помогайте! — вытягивает из скоб здоровенный железный засов Его Величество. — Кто-нибудь на лебёдки! Скорее!

Его псы-охранники — видно вовремя закрыли руками глаза, когда их хозяин взлетел — уже тянут в стороны тяжёлые створки. Но ворота здесь, по сути, двойные. Там, снаружи, проход ещё и откидная часть моста закрывает, которую надобно опустить.

Народ дружно кинулся к большим барабанам с деревянными ручками. Стопоры убраны, лебёдки трещат, мост медленно опускается.

— Просигналить успели?

Слава Единому! Вернулся!

— Здесь нет, но это ни единственные ворота, — докладывает колдуну Вепрь. — Просигналят с другой стороны и по периметру передадут. Башенные нас будут встречать — тут без вариантов.

— Ну, будут, так будут. Не они нам страшны.

— Получилось с казармами? — протягиваю я Ло его мечи.

Сепан с Бочкой тоже заметили колдуна и тащат ему его Зверобойку.

— Казармы горят. Надеюсь, это отвлечёт их. Хотя, после вспышки Кэйлора… Я в трёх кварталах отсюда выдел зарево. Полыхнуло на славу.

— Что живчики? Вооружил? Не ждём их?

А это вопросы от оказавшегося поблизости Блута, слышавшего весь разговор.

— Не ждём. Оставил их держать подход к казармам. Перекрыли одну из улиц.

И, поймав взглядом Андера с Сёпой, Ло резко меняет тему.

— Блут, у меня для тебя поручение. Отдавай своё оружие братьям. Мне нужна твоя сила. Доверяю тебе очень важное дело — поносишь мой полэкс.

— Твой что?

— Зверобойку. Понадобится — заберу. Мне нужны свободные руки.

Не дожидаясь ответа ронхийца, Сёпа с Бочкой опускают перед Блутом на землю свою тяжеленную ношу. В глазах мужиков облегчение. Им ведь и своё оружие приходилось нести. У каждого в свободных руках по копью. На спинах: у одного арбалет с топором, у второго огромная секира — Метле как раз недавно сладили новое топорище — плюс рюкзаки, колчаны. А ведь оба при даре. Их способности в любой момент могут понадобиться. В этом плане Блут, как боец куда менее важен и ценен. А вот оруженосец из этого бугая выйдет что надо. Ему Зверобойка под стать.

— Всё! Выходим! — командует снова забравший себе бразды правления Ло.

Откидная часть моста опустилась — проход свободен. На той стороне озера у невысокой башенки, от которой начинается ведущий к границе лоскута подземный ход, зажигается свет. Там тоже есть охрана, но слабая — от силы несколько человек. Но едва ли колдун поведёт нас понизу. Слишком уж просто перекрыть там проход, если весть про взбунтовавшихся заблудших передадут на периметр.

И точно. Стоило нам подбежать к тому берегу озера, как Ло принялся раздавать приказы, подтверждающие мои догадки.

— Заперлись, и отлично. Башню не трогаем. Все направо вдоль озера! Блут, давай полэкс. Метла, задержись. Китар, и ты тоже. Вдруг, не справимся.

Народ бросился по лишённой травы утоптанной береговой полосе в указанном направлении, мы же, наоборот, немного вернулись назад и остановились на середине моста.

— Бей на даре, — указал на толстые доски у нас под ногами колдун, протянув Зверобойку Сепану.

Вот оно что. Ло задумал подкинуть подлянку преследователям, сломав мост.

— Это можно, — осклабился тоже понявший задумку колдуна Сёпа.

Богатырский размах — и тяжеленная железная дура несётся вниз клювом вперёд, разогнанная Мощью Сепана. Доски в щепки! Метла лупил наискось, так что навершие чудовищного оружия не «закапывается» глубоко. Снесло часть настила и выскочило наружу. Ещё замах. Снова удар. Хорошо, что стоим над врытым в дно озера столбом, а то искупались бы за компанию с кусками моста, которые так и сыпятся в воду.

Длинные доски, лишившись опоры с одной стороны, под собственной тяжестью обламываются с дальнего края. Десяток секунд — и пролёта моста в пять саженей длиной нет, как нет.

— Замечательно! Догоняем наших.

Взваливший на плечо врученную ему Зверобойку Блут натужно пыхтит, но не отстаёт. Гахарам теперь, или давать большой крюк, выходя из города через другие ворота, которых в полисе всего четыре штуки, или перебираться через озеро вплавь, что с оружием будет сделать непросто, или срочно латать эту дырку, что отнимет немало времени.

— Стойте! Хватит! — командует Ло, едва мы догоняем отряд. — Берём эту! Блут, дай.

Зверобойка передана колдуну, и тот сворачивает от берега в сторону застывшей в десятке шагов от воды гигантской повозки, на которой забойщики полиса за день до скачка ездят к башням на край лоскута, по дороге отстреливая дичь, привлечённую вечнозелёной травой. Та, кстати, особого сорта — и зимой продолжает расти. На Земле же нет спячки. Круглый год народ зверя бьёт. Да и снег здесь за редкость — выпадает и тает.

— А ногами не быстрее будет? — нагоняет вынесшего дверь на торце повозки колдуна Вепрь.

— То на то. Но так силы сохраним, и зверя бояться не надо. Народ, грузимся!

Расставленные по своим железным дорожкам повозки, каких вокруг озера тьма, никто не охраняет. Зверь их едва ли попортит, а люди используют эти дома на колёсах лишь один раз в седмицу.

— У кого огонь близко? Вот лампа — зажгите.

Внутри темень — глаз выколи. Все люки-окошки задраены. Идущего сквозь дверной проём света звёзд хватает только на то, чтобы видеть, как быстрые тени одна за одной залетают в повозку. Кто-то выбивает искры из кресала, и первый этаж передвижной крепости на миг обретает очертания. Ещё удар кремнем — и вспыхнувший трут поджигает фитиль найденной колдуном, который видит в темноте лучше всех, масляной лампы.

— Поплотнее давайте, — командует Ло. — Продвигаемся дальше. Половина — наверх, — указывает он на ведущие на второй этаж сразу две лестницы с округлыми палками-перекладинами заместо ступеней. — Света больше не зажигать. Ставни не открывать. Ты, ты и ты — к рычагу, — тычет колдун на аршинную деревянную ручку, приделанную к насаженному на торчащий из невысокого короба штырь длинному железному брусу.

Длина той бандуры вся пара саженей. На другом конце такая же деревянная ручка. К ней Ло тоже отправляет троих. Ещё по две тройки людей ко второй точно такой же штуковине, расположенной следом за первой ближе к носу повозки.

— Качаем вверх-вниз. Навалились!

И точно! Всё думал, что оно мне напоминает. Качели. Если ту же доску положить серединой на округлую чурку и прибить к той гвоздями, получится неплохая забава для мелких. У Патара такая по детству была. Малышня всей деревни на ней хохотала у Хванова дома. Окромя нас-безродных, понятное дело.

— Пошла! Пошла! — радостно взревел Брых, навалившийся вместе с братьями на одну из рукоятей.

— Едем! — подхватил кто-то.

— Скорее, ползём.

— Но уже разгоняемся.

— Давайте потише! — остановил повеселевший люд Ло. — Нечего загодя башенных предупреждать о своём приближении. Повозка негромко идёт. Дальше, чем за полверсты они нас не услышат. Нельзя допустить, чтобы живчики успели пригнать солдат из соседних башен. Тут мои слова про демонов не сработают. Только сила нам в помощь. И хитрость.

Народ мигом притих. Слышно только, как «качели» скрипят, как под полом тарахтит что-то с щёлканьем и как стучат на стыках железной дороги колёса повозки. До границы лоскута ещё далеко, но лучше загодя завязать с шумом, так как йока с два мы поймём, где тот край. Окошки на переднем торце тоже плотно закрыты.

— Ох, тут и арбалетов всяких! — восторженно сообщает выглянувший из люка на потолке Клещ, одним из первых удравший на второй этаж. — Здоровенные. И стрелы им под стать.

— Тише! Не ори! — принимается на него шикать народ.

Коротышка, словно и не лежал у ворот всего десять минут назад без сознания, получив серьёзную рану. Свеж и бодр. Вот, что лекарский дар творит.

— Так что с демонами? — тут же воспользовался временной передышкой один из благородных, чьего имени я не знал. — Чем опасны? На что способны? Ты же толком и не рассказал ничего. Бежим послушным стадом за избранным, но мы ведь не овцы. Рассказывай.

— И про Единого тоже! — успел вставить Рэм. — Что Создатель тебе говорил? И тогда, и сейчас.

— Можно тут поподробнее, — округлил глаза летун, поддерживающий окончательно расклеившегося Терикуса, который с момента ухода от хранилища не проронил ни единого слова. — Причём тут Создатель? Как это — говорил? С кем? С Дерханом?

— Стой, стой, стой, — вскинул руки с открытыми ладонями Ло. — Слишком многого хотите. Прямо всё им. Сейчас у нас столько времени нет. Как появится, всё расскажу. Даю слово. Пока к главному, к тому, что вам нужно знать прямо сейчас. Эй, наверху! Меня слышно?

— Слышно! — донеслось со второго этажа, соединённого с первым двумя широкими люками. — Но можно погромче!

— Будет погромче, — подняв голос, едва не проорал в ответ Ло. — Пока можно. Слушайте, значит. Демоны — мастера боя, что кулачного, что с оружием. Без обид, но при равных долях каждый демон гораздо опаснее любого из вас. Лук, копьё, нож метнуть — всё умеют. Создатель потому и наделил меня силой, что в бою у обычного человека против демона шансов нет. Единственное наше преимущество перед ними сейчас — это дары.

— А ещё тророст! — стукнул себя кулаком по могучей груди оторвавшийся на миг от «качели» Бач.

— В Ковчеге бобов — девать некуда, — возразил дураку король Эмрихта. — Это башенные с периметра и охрана квартала заблудших у них под потолком ходят, а прочие живчики, кроме разве что некоторых членов Совета, за долями не гонятся. Все заработки уходят на семена. Полис покупает их на Пороге, там же продавая бобы. Уверен, в ближайшее время, если не все одержимые поголовно, то большая часть из них догонит нас в троеросте.

— Но дары им взять неоткуда, — поддержал Его Величество Ло. — И потому, шансы спастись у нас есть.

— Единый дал тебе свои силы, чтобы ты смог убежать от слуг Низверженного? — нахмурился ещё один благородный. — Я думал, чтобы сражаться с ними.

В очередной раз убеждаюсь, что знатность рода никак не отражается на остроте ума.

— Не путайте бегство с отступлением, господин Флам.

В отличие от меня, колдун имя знатного знал.

— Сейчас нам в прямом столкновении с ними не справиться, — покачал головой Ло. — Мало того, что их сотни, так ещё они и подняли против нас весь Ковчег. Предлагаете драться против целого полиса? Создатель дал мне силы не для того, чтобы я героически погиб в бою.

— Отступление видится мне более умным решением, — согласился с Ло Его Величество.

— Да что тут обсуждать? — рявкнул Вепрь. — Оставаться в Ковчеге нельзя.

— Но придётся.

У всех, кто хотел в этот момент тоже что-то сказать, слова разом застряли в горле.

— В смысле? — медленно повернулся к колдуну Вепрь.

— Я уже говорил у хранилища, что бежать с лоскута смысла нет, — напомнил Ло. — Нас догонят. Не сегодня, так завтра. Скорее, даже попозже, но точно догонят. Демоны не боятся смерти. Их много. За ними ресурсы полиса и целая армия живчиков, большинство из которых ещё те фанатики. Покинув сейчас лоскут, мы только оттянем своё поражение. У меня есть решение лучше.

— Четыре дня. Ты, правда, веришь, что мы сможем продержаться так долго?

Его Величество, кажется, уже разгадал замысел Ло. Но то он, а я нет. Какие ещё дни? Почему именно четыре?

— У нас нет других шансов. Нас может спасти только скачок.

Ло 7

Вот теперь, судя по выражениям лиц набившихся в двухэтажную дрезину людей, все, включая Китара и тугодумов-ронхийцев, поняли, что я задумал.

— Башня? — подался вперёд стоявший в шаге от меня Рэм. — Ты хочешь захватить одну из башен?

— Ту, к которой мы едем, — кивнул я. — Каждая башня — настоящая крепость. Захватим и будем держать оборону следующие четыре дня. Если справимся — а на то у нас есть все шансы — перед самым скачком незаметно покинем лоскут и оставим демонов с носом.

— Незаметно? — прищурился Мривар Рац. — Как ты это себе представляешь? Мы будем в осаде. У них целая армия живчиков. Башню будут держать в плотном кольце денно и нощно.

Жалко, что не все правители полисов походят на Кэйлора. Этот остролицый, напоминающий цаплю своей худобой, длинным носом и сутулой осанкой, гордец, пусть и зовётся не королём, а цесарем, но тоже коронованная особа. Его род властвует в полисе под названием Лайр. Таких их с Хайтауэром всего двое на весь квартал. Рац — один из немногих заблудших, кто не посещал тренировочное поле и ни с кем не общался, но Кэйлор в своё время поделился со мной информацией, касаемой данной персоны. Жаль, той сущие крохи.

Нелюдимый. Причина проста — считает ниже собственного достоинства общаться с неровней себе. Про дары ничего неизвестно. В квартале второй оборот, но никто не знает даже цвета нор, которые тот закрывал. Надо будет спросить у Терикуса, когда выдастся возможность. В первый раз говорю с этим снобом. Что от него ожидать только звёздам известно. Пошёл вместе со всеми за избранным, но станет ли мне подчиняться?

— Не в кольце, — влез Сепан. — Башни возле самой границы стоят. Перед скачком всяко людей из-за края лоскута уберут.

— Сомневаюсь, — скривился Мривар. — Им плевать на людей.

Тут он прав, но на эту претензию у меня есть, что ответить.

— Люди нам не страшны. С людьми, мы справимся. Наша задача — не дать демонам покинуть лоскут перед скачком. По крайней мере не в серьёзном количестве.

— И как? — хмыкнул Мривар. — Тебе, предзу, простительно, но земляне, — обвёл цесарь Лайра набившихся в транспорт людей, — должны понимать, что этот план неосуществим. Определить момент скачка до мгновения невозможно. Нам придётся покинуть башню заранее, чтобы не пропустить скачок. Вот мы выскочили наружу, вот пошли на прорыв, вот пробились за край лоскута… И? Минута, две, три? Сколько ждать переноса? Рассчитать невозможно. У скачка нет конкретного времени. Лишь условный рассвет заставляет лоскут перенестись на новое место. Иногда это происходит, когда солнце только показывается из-за горизонта, в другой раз, когда выбирается полностью. Да и горизонт не всегда идёт линией. Мы в холмах. Сейчас рассвет, тот условный рассвет, что нам нужен, можно определить исключительно по часам. Последние у меня есть, и, наверное, не только у меня, но повторю: временной интервал у скачка — три минуты. Ты об этом подумал, о избранный? Боюсь, нет.

Вот так речь. Не дурак, но слепец. Не видит решения. Венценосный «мудрец» вздумал учить Верховного Грандмастера Ло. Это даже не смешно. Часы у него… Я без всяких вспомогательных средств всегда знаю точное время, и легко определю миг, когда нам нужно будет покинуть лоскут. Но спасибо ему за указанный размер интервала. Я думал, он больше.

Момент переноса — весьма интересная тема. Я над ней размышлял. Нам лишь кажется, что перенос происходит мгновенно. Миг — и вот уже лоскут в новом месте. На самом же деле, все полисы на определённый всегда разный срок зависают в безвременье. Рассвет огибает Землю по кругу, заставляя лоскуты исчезать, но появляются они в другом месте точно так же с восходом светила. Чем дальше находится точка выхода, тем дольше конкретному вырванному куску поверхности планеты приходится ждать своей очереди на материализацию в новой локации.

— Допустим, минуту я могу отыграть, ослепив их, — опередил меня Кэйлор. — Пойдёте наощупь, пока я сияю, а там…

— Демоны не дураки, — оборвал его я. — Догадаются, что происходит. И минуты нам мало. У меня есть другое решение.

И, повернувшись к Мривару, добавил специально для него:

— Да, я думал над этим. Боюсь, чуть подольше, чем Ваше Величество.

Проглотил. Не спешит возмущаться. Понимает своё положение. Но в глазах недоверие. Если сейчас не докажу, что мой план выполним, станет и дальше оспаривать мои решения. Этого нельзя допустить. У меня нет времени каждый раз всё разжёвывать каждому. Они должны подчиняться, не думая. Всем известны мои сила и мастерство. Пришло время всех несведущих познакомить и с интеллектом Дерхана.

— Мы уйдём под землёй, — уверенно произнёс я. — Времени, чтобы прокопать тоннель хватит. Эту башню, к которой мы едем, я выбрал не просто так. Как и само направление, отправив вас именно к восходным воротам. Я вчера ходил закрывать нору как раз в эту сторону и запомнил расположение башен. Конкретная стоит чётко напротив ложбины между холмами, и здесь край лоскута не упирается в срез каменистой породы. Есть, что ещё возразить?

Он умеет проигрывать.

— Разумно, — вынужден был признать цесарь Лайра. — Это может сработать.

— Благодарю, — кивнул я. — И, раз вопрос закрыт, попрошу теперь всех соблюдать тишину. Половину пути мы проделали. Мне пора подготовить объект к нашему прибытию. Кэйлор, будьте любезны, подбросьте меня. С башней грубо нельзя. Выносить двери даром не станем. Они нам понадобятся.

— С удовольствием, — начал протискиваться к выходу Хайтауэр. — Эта ночь просто создана для полётов.

— А нам, что делать? — спросил Вепрь, когда мы с королём Эмрихта почти добрались до дверного проёма, зияющего тёмной дырой на торце самоходной повозки.

— Ехать дальше. И ждать.

И, вынув из ножен мечи, добавляю:

— Мы быстро.

* * *

Лететь, подхваченным под мышки, не так приятно и совсем не так быстро, как моя недоступная сейчас левитация. Но, увы, протоэнергии нет, и приходится довольствоваться тем, что имеется. По моей просьбе Кэйлор сразу же набрал высоту, и теперь разглядеть нас на фоне ночного неба будет непросто, а уж распознать в тёмной точке людей и тем более почти невозможно.

Нас почти наверняка будут ждать — местная система связи вовсю трудится, перемигиваясь фонарями на башнях. Известие о бунте заблудших — гахары, наверняка, преподнесут живчикам наши действия именно так — уже передано на периметр и несётся по границе лоскута от поста к посту. Только вряд ли наше появление будут ждать именно сверху, как едва ли кому-либо придёт в голову, что мы собираемся захватить одну из крепостей.

По логике — и гахары, уверен, тоже думают так — цель побега — покинуть лоскут. Продвинутые по местным меркам технологии полиса позволяют даже ночью контролировать периметр на предмет перехода границы крупной стаей опасных хищников или некого особенно старого зверя.

Так и есть. Впереди зажигаются мощные фонари. Сфокусированные лучи примитивных прожекторов, установленных на верхних этажах крепостей, обшаривают окрестности башен. Наверняка, солдатам отдан приказ: обнаружить нас и попробовать ликвидировать. Не получится, так хотя бы задержат и определят место, где заблудшими покинут лоскут. Вот только искать нас нужно не внизу, а вверху.

Подлетаем. Крыша башни под нами. Сейчас она пуста. Люк, ведущий с неё вниз, закрыт, но верхний этаж башни не имеет стен, только столбы по углам. Из-под карниза выглядывают острые носы заряженных баллист — здесь у них расположен главный калибр крепости. Отсюда же светит вниз гуляющий налево-направо прожектор.

Кэйлор знает, что делать. Инструкция выдана в самом начале полёта. Спускаемся вниз и ныряем под крышу с противоположной от той стороны башни, которая смотрит на город, куда обращены взгляды стражи. Клинки мага в руках. Я отпущен. На этаже шестеро — один солдат у громоздкого, похожего на заваленную набок бочку прожектора, остальные провожают шарящий внизу толстый луч напряжёнными взглядами, готовые пустить дальнобойное оружие в ход.

Нас заметили, лишь когда два солдата уже были проткнуты удлинившимися руками Хайтауэра и ещё двое срублены мной. Через миг и последняя пара живчиков нашла смерть под моими мечами. Всё про всё заняло три секунды. Никто даже крикнуть ничего не успел.

— Встань к фонарю, — приказал я шёпотом Кэйлору. — Чтобы соседи не догадались.

Король Эмрихта кивнул и, схватившись за ручку прожектора, продолжил водить лучом из стороны в сторону. Я же бросился вниз, сквозь широкий прямоугольный люк с откинутой крышкой. На следующем ярусе пусто. И понятно — основная ударная сила, которой при нашем обнаружении выходить нас встречать, изготовилась к бою у основания башни. Наверху видел раструб переговорной трубы. Если что, приказ будет доставлен мгновенно.

Продолжаю спуск. Тут уже между этажами дверей-люков нет. Спасибо развитому во всех отношениях телу Хо — темнота не мешает. Специально не взял имевшийся наверху переносной фонарь, чтобы свет раньше звука не выдал моё приближение. Ступени не слишком скрипучие — получается ступать мягко. Хорошо, что у них здесь не вертикальная лестница с перекладинами, а нормальная с косыми пролётами.

Тем не менее спешка не позволяет мне двигаться абсолютно беззвучно. Примерно на трёх четвертях проделанного пути, на одном из ярусов, обнаруживаю людей. Видимо, здесь расположен первый ряд окон-бойниц.

— Что случилось? — успевает удивлённо спросить повернувшийся к лестнице лучник, прежде чем рухнуть, лишившись головы, глухо звякнувшей шлемом об пол в момент, когда я уже завершал зачистку этажа.

Стрелков было четверо. И я снова смог всех убить, прежде чем кто-либо поднял тревогу. Но тут уже до первого этажа слишком близко — внизу шум услышали.

— Что там у вас?

Отвечать на прилетевший снизу вопрос я не стал. Вместо этого ломанулся по лестнице, не пытаясь таиться. Пусть думают, что топочет кто-то из лучников.

— Зикус, ты? Что случилось?

С предпоследнего яруса я ныряю в соединяющий этажи проём под углом, пролетая мимо лестничного пролёта. Здесь светло. Помещение набито солдатами, готовящимися по приказу покинуть башню. Четыре десятка — все с пиками и огромными прямоугольными щитами. В тот памятный день, обнаружив Ковчег, мы с Метлой и Китаром стали свидетелями командной работы забойщиков. Но в тесном пространстве такое оружие только помехой. Чтобы выхватить из ножен короткий меч нужно время.

Пятерых я убил до того, как они, вообще, поняли, что происходит. Ещё несколько воинов погибли, пытаясь достать клинки. Дальше эффект неожиданности исчерпал свой ресурс, и живчики начали оказывать сопротивление. Впрочем, помогало им это несильно. Ладно скорость и сила, в которых у меня серьёзное преимущество, но с фехтованием у воинов Ковчега настоящая беда. Не обучены они драться с людьми. Специфические, но всё же охотники.

— Жми его! В угол тесни! — голосил башенный, опознанный мной по паре красных полосок на шлеме.

Но приказы начальника гарнизона разбивались о моё тотальное превосходство. Прорубившись к выходу из башни, я занял позицию спиной к обитой железом массивной двери. Тут засов. Отодвинуть его — это время. Отлично!

Бросившись к лестнице, ведущей на подземный этаж, перекрываю второй, даже более доступный путь отступления.

— Не дайте ему уйти!

Даже в мыслях не было. У меня обратные цели — не выпустить из башни кого-то из вас.

— Пиками его! Пиками!

Надоел. Брошенный метательный нож застревает в глазу коменданта башни. Половина солдат мертва, у второй есть минута на попытку прорваться, но до живчиков никак не дойдёт, что единственное спасение в бегстве.

Ряды пытающихся зажать меня в угол солдат постепенно редеют. Начинаю напирать на них сам. Семь, пять, три…

Последний не вытерпел. Бросив щит, которым пытался прикрыть павшего миг назад товарища, устремился к ведущей наверх лестнице. Пусть бежит. Нам с ним по пути. Быстро осматриваюсь. Выживших нет. Только несколько умирающих, которые уже ни на что не способны.

Наверх! Через три яруса догоняю последнего из защитников башни и хладнокровно лишаю его жизни путём отсечения головы. Клинки мага чудесны. Даже узлы подгонять для ударов не нужно. Идеальное сочетание остроты с прочностью.

— Чисто, — сообщаю Кэйлору, выскочив на последний этаж. — Давай за Китаром. Унесёшь вместе с моим полэксом?

— Мальчишка нетяжёлый. Смогу.

— Давай. Жду здесь.

Сменяю у прожектора упорхнувшего в ночь Хайтауэра и принимаюсь обшаривать тусклым лучом подступы к башне. Громоздкая конструкция, прячущая в корпусе усиливающую свет систему из линз и зеркал, послушно гуляет на штативе туда и сюда. Судя по аналогичным движениям бьющих с вершин соседних башен лучей, наш захват данной крепости остался незамеченным.

Город вдали светится многочисленными огнями. Погоня, или уже отправлена, или вот-вот будет отправлена. Интересно, как гахары организуют этот процесс? Привлекут к делу все боеспособные силы полиса, или вооружатся, нажрутся бобов, кому это требуется, и отправятся ловить меня самостоятельно? Скорее всего, это будет две группы. Первая исключительно из гахаров и вторая, которая выйдет чуть позже, комбинированная и значительно более многочисленная.

Впрочем, всё это уже не имеет значения. Погоня закончится толком не начавшись, переродившись в осаду и штурмы. Тут уже вариативности больше. Посмотрим, как они будут пытаться нас выковырять из столь укреплённого бастиона. Дверь — выбивать лишь тараном, стены толстенные, окна и те начинаются лишь на большой высоте. Без магии им будет непросто. Здесь нужны мощные катапульты, как минимум, а времени на их строительство нет.

Четыре дня — это одновременно, и много, и мало. Не находись мы на самом краю лоскута, время работало бы на врага. Гахары не дураки, и поймут, что я задумал удрать от них, воспользовавшись скачком. Вопрос — смогут ли они помешать мне осуществить свои замыслы? Надеюсь, что нет.

— Получай, — опустил Кэйлор на пол мой полэкс.

В отличие от меня, Китар добирался сюда, сидя на спине у Хайтауэра. Боюсь себе даже представить, чего стоило королю Эмрихта принятие такого решения. Не к лицу королевской особе катать на себе седоков, словно лошадь какая. Вот, как выглядит настоящее самопожертвование во имя великой цели.

— Спасибо! Становись к фонарю, а мы спустимся вниз. Кит, за мной!

Никого не таясь — теперь можно шуметь — слетели с мальчишкой на первый этаж.

— Ёженьки… — охнул Китар, ужаснувшись увиденным. — Это ты их так? Всех в одиночку?

— Выбора не было.

— Жалко… Так-то живчики не виноваты…

— Некогда, — оборвал я мальчишку. — Хватай фонарь — и вниз!

Подземный этаж, что я подметил ещё в прошлый раз, когда нам довелось побывать в «корнях» другой башни, располагался не сразу под первым ярусом бастиона, а на приличном — десяток метров тут точно есть — отдалении от него и очень сильно уступал тому в площади. В обитой досками небольшой комнате, из которой влево и вправо уходили тоннели-дороги, связывающие соседние башни между собой, из всей обстановки имелась лишь полка с парой заправленных маслом фонарей.

Нам они не понадобились. У Китара в руке один точно такой же уже освещает путь. Я же в темноте и так вижу неплохо. Мне хватает и тех крох света, что долетают сюда из аналогичных комнат под соседними башнями, куда ведут прямые, как копья, проходы. Ширина тех проходов — два метра, высота потолков чуть побольше. До поверхности здесь далеко, но своды тоннелей, окружающих периметр лоскута, на всём своём протяжении укреплены идущими через каждые несколько шагов по центру подземного хода опорными столбами, а потолки упирающимися на последние балками.

— Сейчас мы разделимся, — начал я объяснять Китару его задачу. — Ты влево, я вправо. Бежим до соседних башен. Но под них не заходим. Видишь столбы? Они держат землю над нами. Рубить надо наискось, чтобы под тяжестью съехали по линии среза. Начнёшь с самых дальних. Тут тоннеля две сотни шагов. Половину надо обвалить. Но весь дар не трать. Тебе только начать, чтобы живчики не набежали, пока я с другой стороны проход рушу. Потом я уже закончу. Смотри только, чтобы самого не засыпало. Ударил — и в сторону. Задача ясна?

— А вдруг не обвалится? — пробормотал мальчишка, разглядывая ближайший опорный столб.

— Тогда балки подрежь. У тебя дара аж три секунды с клинками. На кучу ударов хватит. Обвалишь.

— Ну ладно. Бегу?

— Давай. И смотри мне, не смей жалеть живчиков. Если встретится кто… Ну, ты понял.

Мальчишка кивнул, и мы бросились в разные стороны. Хорошо, что получилось очистить свою башню, не выдав себя соседям. Тоннель пуст на всём протяжении. Добежав до конца отрезка, остановился в десятке шагов от подбашенной комнаты. Жду Китара. Торчащий передо мной столб свалю полэксом, как только услышу звуки обвала. Мальчишка справится. Для выполнения данной задачи его дар идеально подходит.

Всё! Вдалеке раздаётся шум обрушения свода тоннеля. Приступаю. Ширина прохода позволяет размахнуться. Бью и сразу же отступаю назад. Балка врыта краями в стены тоннеля под сводом. Сразу же она не ломается, только гнётся, похрустывая. Поможем. Достаю в вертикальном ударе. Посыпалось. Грунт мгновенно заваливает половину прохода. Спешу к следующему столбу.

Второй, третий, четвёртый. Где-то балкам приходится помогать побыстрее сломаться, где-то лопаются сразу же сами. Проход полностью заблокирован. Но этого мало. Через узкий затор враг успеет пробиться, а вот обвал в сотню метров длиной за четыре дня им не одолеть при всём желании. Не с лопатами и кирками. Не на этой отсталой планете.

— Три столба уронил! — сообщил подбежавший Китар, благоразумно не подходя близко.

Я ещё не закончил. По отработанной схеме крушу столб за столбом. Три — достаточно. Теперь ждать нападения с той стороны не приходится. Завершу здесь, что должно, и перемещусь на тот край.

— Беги к Кэйлору. Пусть летит к нашим. Встретишь их внизу. Дверь откроешь, когда подбегут. Если живчики из соседних башен пожалуют раньше, позовёшь меня. Но не думаю, что успеют.

— Понял.

Мальчишка умчался обратно. Мне же тут завалить ещё пять-шесть столбов — и можно будет заняться противоположным тоннелем. Я специально оставлю ближние к нашей башне участки проходов не обрушенными. Туда станем оттаскивать грунт, когда будем рыть свой подземный ход.

Дело спорится. Пять минут — и уже половина роботы на противоположном участке проделана. Но закончить мне не дают. Китар зовёт с лестницы. Ничего. Тут не срочно. Доделаю позже. Возвращаюсь.

— Бегут! Много! А наших нема! Как бы дверь нам не вынесли!

Это вряд ли. Там наружка железом окована. Но, если позволить безнаказанно долго лупить топорами… Да и расчистить проход для своих тоже лишним не будет.

Поднимаюсь наверх и, оставив полэкс у люка, сразу дальше по лестнице. Один ярус, второй… Тут склады и настилы для сна. Вот и нужный этаж, где валяются мёртвые лучники. Нужно будет потом, очистить всю башню от трупов. В тоннелях достаточно места.

Одно из окошек-бойниц расположено аккурат над входом в башню. Убираю заслонку. Это шире других. При необходимости можно сбрасывать на головы атакующих дверь сложенные в огромную кучу здесь же в углу тяжёлые камни. Но мне пока хватит и стрел. Благо, живчики, которых заметил Китар, ещё только бегут к нашей башне.

— На ту сторону глянь, — отправляю мальчишку к окошку, на противоположную сторону комнаты.

— Тоже бегут, — выглядывает в бойницу Китар. — Но ещё далеко.

Свой лук, чтобы тот не мешался, я оставил в самоходной повозке. Та, кстати, уже всего в километре отсюда — вижу её сквозь одно из окошек, у которых стояли стрелки. Три минуты — и мои соратники уже будут здесь. Начинаю.

Запас стрел в башне просто огромный. Экономить нет смысла. Тем более, что скоро ещё подвезут. Подбираю чужой лук, вешаю перед собой на специально приделанный для этой цели к стене крюк колчан, достаю стрелу.

Не знаю, о чём думал командир соседней башни — наверное, всё же о скорости — но его подчинённые бросились на помощь своим подвергшимся нападению собратьям только с пиками и мечами в руках. При моём мастерстве обращения с луком им бы и с щитами пришлось нелегко, а без них у солдат вовсе не было шансов. Словно в тире, я клал одну стрелу за другой в незащищённые цели, которые очень быстро заканчивались.

Лишь потеряв половину отряда, а вернее, шестнадцать солдат — я считал — командир живчиков скомандовал отступление, после чего благополучно упал с торчащей из показанной мне спины стрелой.

На другой стороне, куда я поспешил перейти, всё закончилось даже быстрее. Этих живчиков я смог обратить в бегство, подстрелив лишь десяток солдат.

— Беги вниз! — приказал я Китару. — Встречай наших. Прикрою.

Очень скоро повозка упрётся в тупик. Надеюсь, они разобрались, где у неё тормоза. Сойдёт с рельс, и получим проблему.

Слава звёздам, среди пассажиров гигантской дрезины достаточно умных людей. Останавливаются. Остановились. Выходят.

Какие же молодцы! Тянут спущенные со второго этажа передвижной крепости тяжёлые арбалеты и запас стрел к ним. Отбежавшие к своим башням живчики наблюдают за происходящим, но вмешиваться в него не спешат. Понимают, что у них недостаточно сил. На вершинах башен безостановочно о чём-то мигают фонарями связисты. Нужно расшифровать местный код, но это задача не на сейчас. Займусь позже, если предоставится случай.

— Ну, Дерхан! Ну, даёт! — долетают до меня снизу голоса, когда первые заблудшие забегают в башню сквозь распахнутую Китаром дверь.

Это их поразило неубранное мной помещение. То ли ещё будет. Чую, башню просто завалят трупами. Но снаружи. Внутри своим людям умирать я теперь не позволю. Пусть приходят. Мы встретим.

И осталось последнее срочное дело.

— Кэйлор, где ты? — сбегаю я вниз.

Времена «Его Величества» и прилюдного обращения на «Вы» в прошлом. Расшаркиваться больше нет времени.

— Здесь! — доносится снаружи.

Дожидаюсь, когда мимо меня в двери втащат тяжёлый трёх-дужный арбалет и выскакиваю из башни.

— Тут ещё одна ходка нужна, — докладывает загруженный до предела, как и все вокруг, Вепрь. — Выгрузить выгрузили, а вот дотащить всё за раз…

— Делайте! — приказываю я. — Время позволяет.

И к Кэйлору.

— Бросай всё! Занесут. Ты мне нужен. Давай ещё раз на повозке прокатимся.

Глава седьмая

Крыса

Ло передумал. Огромная гора трупов, почти полностью скрывшая вход в нашу башню, пополнилась полусотней тел убитых им во время захвата крепости живчиков. Сбросили сверху из расположенного прямо над дверью окна сразу после того памятного первого штурма, когда появившиеся среди ночи гахары попытались с нахрапу достать нас, пригнав к нашей башне едва ли не тысячу бойных из города.

Если прежде колдун хотел перетащить тела солдат вниз, в не обваленную им часть тоннелей, чтобы те не мешались под ногами, то потом справедливо решил, что мешаться под ногами им как раз-таки нужно, только не у нас, а у тех, кто будет прорываться к двери башни при следующем штурме. И это работает. Округа нашей крепи на полёт стрелы во все стороны густо завалена трупами. Захватившие власть в Ковчеге гахары не жалеют несчастных живчиков. До рассвета ещё трижды предпринимали попытки прорваться в башню, рассчитывая исключительно на своё преимущество в численности.

Жаль только, что сами гахары пока не суются под стрелы. Ло сказал, что среди пытавшихся штурмовать башню солдат, скорее всего, не было одержимых. Ночью нас только прощупывали, старясь найти слабые места обороны. Смотрели, как и чем будем защищаться, станем ли использовать дары Бездны.

Последние пока не нужны. Хватает арбалетных болтов, стрел и хвостатых копий, которыми лупят установленные на вершине башни баллисты. Теперь знаю, как правильно называется это чудо-оружие. От тяжёлых снарядов не спасают даже щиты забойщиков, которыми солдаты прикрывались в последних двух штурмах. Копья их прошивают насквозь, когда бьёшь сверху вниз. Хорошо, что болтов для баллист у нас много.

И ещё хорошо, что дверь, которую живчики безуспешно пытаются вышибить, вся железом обита. Во врагах у нас не дураки так-то. Сняли бы баллисты с других башен, подтащили бы поближе и принялись бы прямой наводкой лупить по двери. Хотя сейчас её уже толком и не видно за трупами. Специально в прошлый раз подпустили врагов поближе, чтобы сверху камнями засыпать. Спустили на это дело половину запаса булыжников, но зато теперь, чтобы до двери добраться надо прежде завал растащить.

А других входов, человеку доступных, в нашу башню и нет. Первые окна лишь после полусотни локтей высоты начинаются, и то не во всякое можно влезть — слишком узкие. С низу же боковые тоннели завалены основательно — там и седмицы прочистить не хватит. Поджечь же крепь, и тем более, не получится — снаружи сплошь камень. Едким дымом нас выкурить разве что могут попробовать, но и здесь сложность есть — ни с одной из сторон к башне скрытно не подобраться. Слева-справа — отсыпанная щебнем полоса. Она же на полсотни шагов отодвигает от нас травяное поле с лица. Ну а с тыла, где заканчивается лоскут, тоже голая ровнь меж холмов простирается.

Колдун знал, что делал, когда отогнал крепь-повозку на три сотни шагов от башни и, заклинив там что-то, поджёг её. На ней теперь к нам не подъедешь, как и прятаться за опаленный остов бессмысленно — слишком далеко тот стоит.

В общем, укрылись мы здесь надёжно — йока с два выковыряешь — но гахары хитры. Ждём, что гады придумают. И уже копать начали. Два десятка человек, кто с луком, арбалетом дружит чуть меньше других, внизу ковыряют земельку, приспособив под это дело солдатские пики, каких нам немало досталось в наследство от прежних хозяев.

Тут ронхийцы за главных. Стрелки из них так себе, а вот опыт рытья шахт в своём полисе есть у братьев, как выяснилось. Блут уже как-то руководил схожим делом. С Ло всё обсудили, перетащили вниз щиты, что нынче служат в проходе подпорками — тот по замыслу узок — и дальше сами возюкаются. Вроде, как дело споро идёт. За четыре дня должны справиться.

Мы же наскоро перекусили, кому можно и нужно — по бобу проглотили, и сидим ждём очередной штурм. Половину дня уже ждём. Что-то долго гахары с силами собираются. Явно, что-то задумали. Вокруг башни народу уже согнано… Тысячи три-четыре солдат точно есть. Со всех сторон окружили, но в атаку пока не идут, держатся на безопасной дистанции. Видать, тоже ждут, когда им чего-то доставят из города. Между соседними башнями и озером двухэтажные повозки так и носятся туда-сюда. И пешком народ стопудово снуёт по подземной дороге туда и обратно без устали.

Не толпой сидим. Ло людей по всем этажам, где есть окна, равномерно расставил. Внизу только Вепрь и Бочка — им врага до подхода подмоги удерживать, если живчики таки вынесут дверь. Наверху, у баллист, стрелками командует Чопарь. Там же Его Величество бдит, чтобы, коли дела наши плохи окажутся, вылететь и вмешаться, солнышком обернувшись. Валя в центре примерно. Ему бегать к тем раненым, кому зельем помочь невозможно, если такие появятся.

Ну, а мы с Ло и с большинством специально оставленных колдуном при себе одарённых торчим на этаже, где начинаются окна. Отсюда командовать легче — переговорная труба на всех уровнях дырки имеет — и стрелять всего проще. Зелья, стрелы, болты — всё поделено, всё удобно разложено. Бить готовы врага, но тот пока не торопится бросаться в очередную атаку по светлому.

— Неужели, ночи ждать будут? — пробормотал нетерпеливо ёрзающий возле своего окна Клещ.

— Не думаю, — успокоил коротышку колдун. — Небо чистое. В том, что света звёзд нам хватает, они уже убедились. Ночь не принесёт им особого преимущества. Выгоднее не давать нам длинных передышек.

— Считаешь эту недлинной? — хмыкнул из своего угла Мривар Рац. — По мне так уже очень долго без дела сидим. Не пора ли, о избранный, вернуться к нашему разговору? Что там про Создателя и про демонов? Хотелось бы узнать подробности.

Вот ведь наглая рожа! В третий раз уже начинает расспросы, а сам про свои дары набрехал, когда его про них Ло спросил. Сказал только, что воздушным молотом в пределе сотни шагов от себя бить умеет и всё. У самого же на деле целых три нити, одна из которых, и правда — тот молот. Эту, красную, я первой «рассмотрел» своим даром, когда подвернулась возможность. Видел, как демона в Бездне, словно муху, невидимой мухобойкой прихлопнуло, когда цесарь Лайра проходил испытание. Теперь случай подгадываю, чтобы до сутулого дядьки снова дотронуться. А потом и ещё раз понадобится пощупать вруна. Мало ли, что он от нас скрыл. Вдруг, что ещё боевое? Сейчас каждая способность на счету.

— Присоединяюсь к вопросу, — поддержал цесаря Лайра Терикус, наконец-то немного пришедшей в себя. — Я ведь тоже до сих пор знать не знаю, ради чего гибнут мои братья. Столько крови… Зачем? Неужели, нельзя…

— Ты же сам всё на площади слышал? — перебил колдун живчика. — Разве те слова говорил Феол? Разве мог их сказать тот Феол, которого ты знал? А другие? Все, на кого якобы снизошло озарение — одержимы демонами, пришедшими на Землю с небесным огнём.

Три десятка присутствовавших на этаже людей неосознанно начали пододвигаться поближе к Ло. В воздухе висит предвкушение. Наконец-то Дерхан всё расскажет. Тут, конечно, не все, но остальным и пересказать потом можно. Я, как бы случайно, оказался возле сутулого Мривара.

— Да, Создатель говорил со мной, — продолжал колдун. — Только не словами, а образами. Мне в голову вложены знания. Я знаю, что демоны, захватив чьё-то тело, уже не способны покинуть его. Их невозможно изгнать. Одержимый, считай, уже мёртв. Поглощая душу захваченного человека, они получают себе его память, потому и способны выдавать себя за свою жертву. Демоны хитры и коварны. А ещё им известно, что я всё про них знаю.

— Так это всё ты⁈ — охнул уловивший главное для себя Терикус. — Всё из-за тебя! Они явились в Ковчег за тобой!

Все отвлеклись на в очередной раз психанувшего живчика, и я сделал быстрый шаг в бок, как бы невзначай зацепив локтем не обратившего на меня внимания цесаря Лайра. Две золотистые нити и одна красная тут же вспыхнули в груди не смотрящего в мою сторону Мривара Раца. К одной из первых я тут же и потянулся.

— Совпадение, — не согласился колдун. — Иначе бы огненный шар упал прямо в городе. Но, поглотив души первых же своих жертв, демоны сразу же поняли, что Дерхан из квартала заблудших — тот воин Создателя, которого они ищут. Меня выдала моя сила, и здесь уже ничего не исправить.

Голос Ло пропал, как и сам колдун, как и все вокруг, как и башня. Я на берегу моря. Слева город, справа лес, над которым нависает величественная стена гор. Порог! Мы с Мриваром на Пороге! Где-то на его краю, за пределами окружающего бухту с пристанью города.

Стой! Так я сморю не из глаз длинноносого цесаря. Мривар Рац стоит спиной ко мне у самой кромки высокого берега. Бьющиеся внизу о каменистую кручу волны подбрасывают вверх брызги, осыпающие правителя Лайра искрящимся на солнце фонтаном.

— Море прекрасно. Я буду скучать по нему, — с грустью в голосе произносит Мривар.

— Не в последний раз на Пороге, мой цесарь, — успокаивает его человек, чьими глазами я смотрю на этот мир прошлого.

— В предпоследний, — вздыхает Мривар. — Пару оборотов в Ковчеге — и сразу по возвращению в Лайр на Твердь через первый же Выход. Я уже всё решил. Будешь охранять моего сына, Вирс. Новому цесарю понадобится твоя помощь.

Правитель Лайра не смотрит на своего собеседника, продолжая разглядывать море. И зря. Человек, как теперь уже ясно, сейчас выдающий себя за Мривара, шагает вперёд. Резкий выпад — и узкое лезвие входит в шею настоящего Мривара, чуть ниже затылка.

— Вирс второй день кормит рыб. Пора бы уже и помочь своему слуге.

Убийца осторожно укладывает подхваченное тело Мривара на камни, следя, чтобы хлынувшая из раны кровь не попала на одежду. Человек раздевает труп, снимает с него украшения, ножны и спихивает мертвеца с обрыва.

— В Лайр ты не вернёшься. А в Ковчег да, в Ковчег я хочу. Дары мне нужны.

У меня на глазах широкие ладони мужчины начинают худеть, удлиняясь. Короткие толстые пальцы, истончаясь, вытягиваются. Он, как Крам — может менять свою внешность. Никакой он не цесарь.

— Но посланы они за тобой! Это ты навёл беду на мой полис!

Порог, берег моря, убийца… Ничего больше нет. Я вновь в башне. Истерика Терикуса продолжается.

— Пусть и так. На всё воля Единого, — к моему удивлению, не стал спорить колдун. — Я не в силах изменить того, что случилось, но мне хватит сил не дать замыслу Низверженного воплотиться в жизнь. Их главная цель — не я. Я — просто помеха, которую нужно походя устранить. Демоны посланы на Вершину. Их цель — Сердце мира.

Дружный вздох разносится по этажу. Я же снова касаюсь фальшивого цесаря. Ещё один дар. Сейчас я узнаю всю правду про этого хитреца-подлеца. Не только гахары и Ло здесь носят чужие личины.

Мы в квартале заблудших. Лавка варщика. Узнаю продавца и прилавок.

— Как в Совете относятся к тому факту, что в квартале из-под полы ведётся торговля Дуркой?

— Что вы, Ваше Величество! Нет такого!

— Шучу. Не пугайся.

И всё. Я опять смотрю на мир своими глазами. И, что это было? Какой дар я увидел?

— Сердце мира⁈ — подскочил к Ло уже успевший доказать силу своей веры в Путь и в Единого Флам, не так давно возмущавшийся нашим бегством от демонов, которое Дерхан предпочёл праведному сражению с ними. — Зачем им туда⁈ Разве способны слуги Низверженного достигнуть Вершины?

— Способны, — отодвинул от себя благородного Ло. — Если им не мешать. А я им мешать собираюсь.

— Вот и мешай! — едва ли не всхлипывал Терикус. — Только не здесь! Пусть Хайтауэр уносит тебя — он на двушке может долго лететь. Уводи своих демонов! Не в Ковчеге! Не в моём доме! В чём мы виноваты перед Создателем?

— Известно, в чём, — фыркнул Флам. — Путь вы отринули. Вот вам и расплата за ересь.

— Да подождите вы, — перебил спорщиков фальшивый Мривар. — Точно демоны не за тобой посланы?

— Я уже дал ответ, — насупился Ло. — Не за мной. Я не знаю, зачем, но им нужно попасть в Сердце мира. Знаю только, что, если у них это получится, всему миру конец.

— Хорошо, хорошо, — закивал ложный Мривар. — И Создатель тебя выбрал защитником мира?

— Всё верно.

— И ты служишь Единому?

— Да. И все, кто мне помогает, тоже служат ему. Неужели, у кого-то ещё остаются сомнения?

— У меня нет сомнений, — примирительно поднял руки липовый цесарь. — Всё, что хотел, я услышал.

— А я ещё нет! — не желал униматься Терикус. — Почему мои братья должны гибнуть…

— Тебе нужно успокоиться, — перебив живчика, положил ему руки на плечи убийца Мривара Раца. — В идеале поспать. Дерхан не виноват. Никто не виноват. Слуги Низверженного уйдут из Ковчега. Ты слышал — им нужно на Вершину и, как можно скорее. Им нет смысла задерживаться в твоём полисе. Уйдём мы, уйдут и они. Пошли лучше вниз. Ты сейчас здесь не нужен. Ведь не нужен же? — повернулся он к колдуну.

Ло кивнул, и лже-Мривар потащил что-то плаксиво мычащего Терикуса к лестнице. Жаль. Я только собрался просмотреть дары живчика. Вдруг, помимо Чутья, Пугача и Душилки, про которые нам известно, у него ещё что-то есть. Да и в целом неплохо бы проверить всех в башне. Кто-то тоже мог по каким-то причинам не рассказывать про свои способности.

С уходом Терикуса страсти сразу же стихли, и успокоившийся народ снова приник к окошкам. Возле левой от нас, если смотреть на холмы, башни начиналась какая-то суета. Я подошёл к Ло и, придвинувшись к колдуну по плотнее, прошептал:

— Мривар не настоящий. Кроме молота, умеет личины менять. Убил цесаря и занял его место перед самым приходом в Ковчег.

Ло пригнулся ко мне ещё ближе и зашептал в ответ:

— Молодец! Вот и управа на него. Так и думал, что у него больше одного дара.

— У него их три даже. Только третий какой я не понял.

Я наскоро пересказал колдуну своё короткое видение про лавку варщика.

— Быстро вниз! — схватил меня за руку Ло, стоило мне озвучить ответ липового Мривара продавцу зелий. — Он отличает правду от лжи!

Ёженьки…

— Схожу проверю, как там дела у наших кротов, — сообщил Ло для всех уже громко. — Если что, сразу зовите. Китар, проводи.

Спускались по лестнице быстро, не крались. Вот я дурень. Мог бы и сам догадаться. Особенно, когда липовый цесарь начал сейчас задавать Ло вопросы. Этот гад теперь знает, что колдун не имеет никакого отношения к Создателю, и, что демоны явились именно за ним. Неужели, расскажет всё Терикусу?

— Ну как, успокоился? — не сходя с лестницы, поинтересовался колдун состоянием живчика, когда, миновав несколько пролётов, мы нашли-таки пару интересующих нас одарённых, сидящими на поддоне в углу спального этажа.

— Почти, — ответил за упёршего в пол глаза Терикуса фальшивый Мривар. — Мы как раз рассуждаем о высших материях.

— Хорошо, — кивнул Ло. — Мы под землю с проверкой и сразу обратно. Если что, прошу к окнам наверх. Ваш молот может понадобиться, Ваше Величество.

— Конечно, конечно, — поспешил согласиться лже-цесарь. — Мой молот в вашем полном распоряжении. Я здесь, рядом.

И мы направились дальше по лестнице.

— Невидимкой обратно, — скомандовал шёпотом Ло, стоило нам скрыться от взглядов оставшихся наверху одарённых. — Я быстро. Если что, обоих руби.

Ого! Вот так сразу — и насмерть руби? И «если что» — это что? Думать некогда. Призываю незримость и в такт с шагами сбегающего вниз по лестнице колдуна поднимаюсь обратно наверх. Пока с меня — просто послушать, о чём они говорят. Надеюсь, Чутьё Терикуса не позволяет ему определять присутствие человека поблизости с такой точностью, чтобы он смог обнаружить меня?

— Времени в обрез! Соглашайся! — удалось мне расслышать, когда я подкрался поближе.

— Дормиан не полетит. Они зарезали остальных летунов у него на глазах. И, кто нас отпустит? Наверху тоже есть одарённые. Один только Хайтауэр…

Голос Терикуса дрожит. Это что-то между писком и шёпотом.

— Хайтауэра я беру на себя. Он умрёт первым. Остальных просто сдую вниз даром. Ты хочешь жить или нет? Дом свой хочешь спасти?

— Да. Но… Вдруг ты ошибся?

— Ты же проверил меня. Я чувствую ложь. Он врёт. Врёт про всё. Демонам нужен лишь он. Отдадим его — и они уйдут. Никакой он не избранник Единого. Он — такой же слуга Низверженного, как и те, что явились за ним. Дерхан — сбежавший от хозяина демон.

Я чуть не выдал себя, поймав в горле пытавшийся вырваться наружу против моей воли звук. У нас крыса! Не просто убийца, живущий под чужим ликом и именем, а настоящий предатель, готовый сдать Ло врагам.

— Но сможешь ли ты с ними договориться? — продолжал сомневаться Терикус. — Это же демоны. Настоящие демоны!

— Мозги у них есть. Свою выгоду не упустят, хоть йоки, хоть демоны. Решайся! Им нужен Дерхан, а не мы. Быстрее наверх, пока этот внизу. Вот-вот начнётся очередной штурм. Не факт, что мы опять отобьёмся. Ну же! Обменяем его на свои жизни. Заодно и собратьев твоих спасём сколько.

Если Терикус сейчас согласится, они оба умрут. На два взмаха клинками у меня дара хватит. А, скорее, так и в один уложусь.

— Решайся быстрее! Он уже возвращается! Слышишь?

Внизу раздаются шаги. Быстро Ло обернулся. У меня даже минута не кончилась — успеваю отступить, пока незримости срок не вышел. Только нужно ли отступать? Невидимкой бить так-то сподручнее.

— Нет! Убьют тебя демоны. И всех нас убьют. Я отказываюсь!

— Трус!

— Они нас обманут! Нет никаких гарантий…

— Думай дальше, дурак! Это наш единственный шанс. Не сейчас, тогда ночью, если до неё доживём. В темноте даже проще получится. Кому скажешь про наш разговор… Что⁈

Фальшивый Мривар аж подпрыгнул. Дар исчез. Так и не успевший принять решение я выхватываю из ножен мечи.

— Это не я! — визжит Терикус, отскакивая к стене.

— Это Бач, — сообщает вынырнувший с лестницы Ло. — Я его попросил, чтобы никто не наделал глупостей.

Так вот, кто там внизу топотал. Сам колдун к тому моменту уже успел прокрасться на этаж под нами. Когда нужно, Ло умеет двигаться очень быстро и очень бесшумно.

— Мривар хочет сдать тебя демонам, — отступаю я назад, к Ло поближе. — Подговаривал Терикуса, но тот пока держится. Отказался.

— Глупый мальчишка! — рычит липовый цесарь сквозь зубы. — Дерхан всех обманывает! Он сам — демон! У меня дар — отличать правду от лжи.

— Я не демон, — хмыкает Ло. — Как и ты не правитель Лайра. Ложь за ложь. Жизнь в обмен на молчание.

— Я согласен! — немедленно откликается липовый Мривар.

Что-что, а соображает он быстро.

— Это я не тебе предлагал.

Рука колдуна резко дёргается — и метательный нож втыкается фальшивому цесарю в глаз.

— Жаль, — вздыхает Ло. — Его молот бы нам пригодился. Так, что же, Терикус? Жду твой ответ.

Но ответ всем известен. Колдун уже сделал выбор. Крысе — смерть. Трусу — жизнь. Только вот, я уверен, что лишь страх и остановил Терикуса. Перед нами точно такой же предатель. Впрочем, сам он считает, что предал свой полис. Я мог бы дать Ло совет, но вместо этого дам живчику шанс.

— Терикус, клянусь жизнью, — опережаю я одарённого, — Дерхан не демон. Мы с ним вместе с Предземья. Да, эти демоны явились за ним, но его смерть, или бегство с лоскута не спасут Ковчег. Не будь дураком. Мы все в одной лодке, и выплыть из этого шторма сможем лишь вместе.

— Я жду, — повторяет колдун.

— Да, согласен! Конечно, согласен!

Полный ужаса взгляд скачет с трупа лже-Мривара на Ло и обратно. Наложивший в штаны живчик сейчас мать родную продаст. Но, что будет потом…

— Бач, возвращай! — кричит Ло.

Миг, другой — и вот дар снова с нами.

— Идут! — тут же охает Терикус.

— Что?

— Чутьё с перепугу призвал. Я их чувствую! Чувствую! Они приближаются!

— Дерхан! — гудит голосом Сёпы раструб переговорной трубы, торчащий в углу комнаты. — Где вы там? Начинается! Дуйте наверх!

Мы бросаемся к лестнице.

— Почему раньше Чутьём не пользовался? — на ходу рявкает на Терикуса Ло.

— Так оно же людей не показывает, — оправдывается живчик. — Только зверя и норы. Эх! Мог бы в городе ещё… Сразу бы узнал, в ком демоны сидят, а в ком нет.

Молодец, Китя! Пожалел, казалось бы, опасного труса, и наградой новая сторона дара живчика. Теперь ни один гахар незаметно не подберётся.

— Теперь всегда держи Чутьё призванным, — приказывает живчику Ло.

— Всегда не могу. Дар конечен. Но всегда и не надо. Я вспышками. Так надолго хватает.

И, внезапно остановившись посреди лестницы, Терикус делится своим озарением:

— А тебя я не чую… Извини, Дерхан! Этой твари поверил… Никакой ты не демон.

Ло 8

Всемогущие звёзды! Проблема обернулась удачей. Теперь у нас есть радар, пеленгующий гахаров на большом расстоянии. Хорошо, что Терикус не поддался на уговоры Мривара. Я был готов убить их обоих.

— Двинулись! Со всех сторон разом! — доложил Сепан, едва мы залетели на имеющий бойницы этаж.

— Гля, какую байду сколотили, — поманил меня к окну Клещ.

Потеснив коротышку, я пристроился рядом с охотником. Вот, на что они потратили время. Со стороны соседней башни — видимо, за ней, чтобы скрыть от наших взоров свой козырь, и сколачивали конструкцию — к нам ползла настоящая передвижная крепость. Сбитый из толстых досок прямоугольник с обращённых к нам сторон имел защищающие несущих его солдат деревянные же борта, делающие гигантский щит похожим на перевёрнутый кузов. Десять метров длины. Ширина вдвое меньше. Под таким и полсотни бойцов не проблема укрыть.

Ползёт медленно, зато спрятавшихся под коробом нам никак не достать. Доски толстые — и баллисты таких не пробьют. Борта низкие — едва не волочатся по земле. Только солдатские сапоги и мелькают нет-нет в поле видимости. Подберутся поближе и начнут расчищать себе путь, потихоньку растаскивая образовавшуюся у двери груду трупов. Вот бы, где пригодился нам молот Мривара.

— Сколько под коробом демонов? — указал я на передвижную крепость Терикусу.

— Ни одного, — затряс тот головой. — Демоны вокруг башни кольцом, среди воинов. Пока ждут, не идут ближе.

Ожидаемо. Гахарам нет смысла рисковать понапрасну. Выбивать дверь тараном — а в том, что под коробом спрятан таран, у меня нет сомнений — доверено обычным солдатам. Дело нехитрое, но очень опасное. Ведь таран, когда придёт время пускать его в ход, станет для нас приоритетной целью. Врагу очевидно, что защитники башни постараются всеми силами помешать осаждающим выбить дверь.

— Ты и так можешь? — вылупил глаза на живчика Клещ.

И не он один. Рассредоточившиеся по бойницам люди почти все обернулись. Их лица тоже полны удивления.

— Может, оказывается, — ответил я за Терикуса. — В деревяшку не бить, стрел не тратить. Ждём, когда остальные подойдут ближе.

А окружившие башню солдаты тоже приближаются со всех сторон разом. Не бегут, идут плотным строем, выставив перед собой щиты. Уже вижу, что вторым рядом за щитоносцами прячутся лучники. Этот штурм, в отличие от торопливых ночных, уже хорошо подготовлен. Тут просто не будет.

— Посчитать, сколько демонов сможешь?

— Сложно, — закатил глаза Терикус. — Сотни три точно есть. Они всюду. Со всех сторон. Может, даже четыре.

— Сливаются?

Живчик понял меня.

— Нет, каждый «светится» своей точкой. Просто много их. Если нужно, попробую посчитать точно.

— Не нужно.

И всем:

— Подпустите поближе. Выцеливать по одному. Клещ за главного. Мы наверх.

Дёрнув за руку Терикуса, я устремился к лестнице. Китар тоже с нами. Щиты забойщиков от баллист не спасают. Раз есть способ вычленить приоритетные цели, будем бить точечно. Сотни четыре… На такое количество выстрелов имеющегося запаса снарядов не хватит, но, что сможем мы сделаем.

— Будь готов! В этот раз ты понадобишься! — бросил я встреченному по пути наверх Вальдемару.

Остальных, расставленных по всем этажам соратников, при моём появлении пытавшихся что-либо спросить, на подъёме я игнорировал, но, добравшись до верхнего яруса, первым делом направился к переговорной трубе.

— В бойницах лишний раз не маячить, — принялся я орать в раструб приказы. — Выстрел — и в сторону. Выстрел — и в сторону. Лечилки держать под рукой. С той стороны тоже есть лучники. Выбивать щитоносцев. Перевёрнутый короб не трогать. Им займусь сам, когда придёт время.

— Не пробить, — поделился своим мнением Чопарь, следящий за продвижением вперёд передвижной крепости.

— И не надо. Там демонов нет. Пусть подходят.

— Думаешь, орудовать тараном поручили живчикам? — в сомнении прищурился Кэйлор.

Не только я понимаю, что от нас прячут под гигантским перевёрнутым ящиком.

— Не думаю. Знаю. Тут только что выяснилось, что Терикус видит демонов даром.

— Ого! Это в корне меняет всё дело.

— Дерхан! Дерхан! — внезапно заорала переговорная труба голосом Блута. — Тут труп с ножом в глазе! Какая-то гнида прикончила…

— Отставить! — перебил я ронхийца своим выкриком в раструб. — Этот труп и есть гнида. Мривар Рац хотел нас предать. Терикус с Китаром свидетели. Это я его.

Большой плюс переговорной трубы — приказы командира, кому бы они не адресовались, слышит сразу вся башня. Повторных вопросов на тему убитого больше не будет. Дождавшись ответного мычания понявшего, кого он назвал гнидой ронхийца, рявкаю в раструб:

— Блут! Какого йока ты вылез?

— Так ведь штурм, — неуверенно пробасила труба. — Мы поможем.

— Возвращайтесь! Я вызову, если понадобитесь.

И собравшимся наверху:

— Демоны среди солдат, за щитами. Терикус будет показывать. Берём луки. Из баллист сам стреляю. На вас — перезарядка, — выбрал я пару бойцов. — Остальные бьют залпом туда, куда стрельну. Понятно?

— Понятно, — дал ответ за всех Чопарь. — Даём залп в тот момент, когда выстрел Дерхана достигнет цели. Не раньше.

Это он уже остальным. Чопарь — мастер. Он знает, что делать. Да и все, кого я поставил на этот ярус — сильные лучники. Не сильнее гахаров, но у нас преимущество — сверху вниз мы отсюда по противнику можем стрелять, а враг нам ответить возможности не имеет. Слишком большая дистанция. Разве, когда уже подойдут к башне вплотную, но там угол обстрела не тот. Скорее, гахары сосредоточат огонь на бойницах нижних ярусов.

— Достаём уже, — кивнул Кэйлор на сужающееся вокруг башни кольцо.

И он прав — по большому счёту уже можно стрелять. Навскидку, тут четыре-пять тысяч солдат. С верхнего яруса отличный обзор. На нас брошены просто огромные силы по меркам Ковчега. Да, стрел больше в запасе — не зря каждый прихватил свой колчан из хранилища — но отнюдь не в разы. Мы физически не сможем перебить всех идущих на штурм дальнобойным оружием. Пожалуй, следует скорректировать план обороны.

— Бить лишь тех, кто напротив двери! — проорал я в трубу. — Тех, кто справа и слева от короба.

Пусть подходят. Стены им не пробить, дров, чтобы попытаться нас выкурить, с собой не несут. Единственное слабое место во всей обороне — лишь дверь. Её защищать мы и будем. Хоть тысяча, хоть пять тысяч, хоть десять — на узком участке их численный перевес не имеет значения. Пусть попробуют разобрать гору трупов под нашим обстрелом. Дверь открывается наружу — её так просто не вынесешь. Только тараном и можно выбить, но это, если никто не будет мешать, а мы мешать собираемся.

— Показывай, — приказал я Терикусу, становясь за первую из четырёх имевшихся наверху баллист.

Пара пристрелочных выстрелов — и я буду укладывать снаряды в цель с минимальной погрешностью. Просчитать идеальную траекторию — не проблема.

— Шестой щит слева от короба, — мгновенно откликнулся уже успевший придумать систему целеуказания живчик. — Не тот, что щит держит, а сразу за ним. Глазами его отсюда не видно.

— Готовьтесь, — приказал я лучникам и взял в прицел нужный щит.

В идеале бы сразу прикончить гахара, но и свалить щитоносца — уже половина успеха. Тяну на себя спускающий тетиву рычаг.

Выстрел! Орудие вздрагивает. Похожий на копьё с хвостовым оперением дротик устремляется к цели. Полёт длится чуть дольше секунды — хорошая скорость. Удар!

И синхронный щелчок почти дружного залпа. Все, включая Китара, отпустили тетиву, метя в брешь, которую создало моё точное попадание в некогда плотном ряду неприятеля. Там движение. Кто-то пытается встать. Щит пробит и лежит на тащившем его солдате. Жив тот или нет — сказать сложно. Но вот пара лишившихся защиты бойцов, что скрывались за ним, точно трупы. Отставшие от снаряда баллисты всего на секунду стрелы пронзают тела людей сразу в нескольких местах. Залп десятка опытных лучников — это серьёзно.

— Убили! Потух!

Радость Терикуса передаётся соседям по ярусу. Люди ликуют.

— Следующий! — перескакиваю я ко второй баллисте, направленной в эту же сторону.

Две других перетащить на этот же край уже места не хватит, но оставленное мной орудие уже взводят по новой.

— Седьмой… Ой! Восьмой справа от короба. Точно так же, чуть в глубине.

— Готовься!

И вслед за командой всего через миг второй выстрел. Я уже не смотрю на последствия. Залп был дан, и дальше от меня уже ничего не зависит. Перебираюсь к оставленной недавно баллисте, которую как раз успели перезарядить, и ору Терикусу:

— Дальше! Не спи!

— Сейчас, сейчас… Считаю. Шестнадцатый. Точно шестнадцатый! Слева от короба!

— Готовься!

Удобный ритм найден. Команда работает. К рядам неприятеля уносится дротик за дротиком. За каждым вдогонку тотчас отправляется облачко стрел, накрывающее очередную прореху.

— Потух! Потух! Эх! Выжил, гад! Потух! Йок! Горит, тварь!

Возбудившийся Терикус уже и не помнит, что внизу вместе с демонами, в куда большем количестве, гибнут его братья по полису. К обстрелу приблизившихся к башне солдат подключились расставленные по этажам лучники с арбалетчиками. Вокруг медленно ползущего вперёд короба то и дело появляются дыры в строю, которые, впрочем, враг достаточно быстро заделывает, смыкая ряды.

Три минуты спустя, уничтожено тринадцать гахаров. Солдат-живчиков выведено из строя в десять раз больше, но врагов слишком много, а нас слишком мало. Сужаясь, кольцо идущих на штурм уплотняется. К ряду фронтальных щитов прибавился ещё один, верхний, прикрывающий воинов противника косым козырьком. Из щелей этой чешуйчатой стены полетели ответные стрелы.

У нас первые раненые. Труба то и дело орёт разными голосами, вызывая Вальдемара на тот или на иной этаж. Гахары умеют стрелять. Надо это заканчивать, иначе останемся без зелий и без части соратников. Оторвавшись от процесса точечного выбивания гахаров, передаю по трубе новый приказ.

— Стреляют только три верхних яруса! — ору в раструб. — Остальным не высовываться!

И снова к баллисте. Передвижная крепость противника уже в двух десятках метров от башни. Враг начал очищать от трупов подход к двери. С остальных сторон солдаты подошли ещё ближе. Под нами шуршит поднятыми над головами щитами-чешуйками в несколько колец обвившая башню гигантская людская змея, беспрестанно плюющаяся шипами сквозь щели в броне.

Вот теперь стрелы противника начали долетать и до нас. Из-за края яруса спокойно, как раньше, не высунешься. Стоящие на подвижных штативах баллисты позволяют вести огонь под острым углом, но по вертикальной траектории из них снаряд не пошлёшь, как и не пустишь стрелу строго вниз из бойницы, не высунувшись при этом едва не по пояс наружу, что слишком опасно — у врага в разы больше лучников.

— Не высовываться! — командую в раструб. — Бить по задним рядам!

Охота на гахаров закончена. Ровные поначалу ряды врага повсеместно смешались. Терикус больше не может точно указать место, где прячется под щитами тот или другой одержимый. Да и большая часть из них уже под самыми стенами башни, в зоне недосягаемости мощных орудий. Бьём, куда получается, стараясь хотя бы наносить максимальный урон живой силе противника.

— Кэйлор, скоро наш выход.

Разъясняю одарённому его задачу и, остановив жестом Китара, собиравшегося последовать за мной, устремляюсь вниз.

Дно вселенной! У нас четверо трупов. Перед несовместимыми с жизнью ранениями бессилен даже лекарь на двушке. Хорошо хоть, все ценные кадры, такие как: Клещ, Метла, Рэм, целы и невредимы. Добравшись до нижнего из имеющих бойницы этажей, сразу же подбегаю к большому окну, расположенному над дверью башни и быстро выглядываю в него.

Стоит отдёрнуть голову, как в оконный проём влетает сразу несколько стрел. Внизу бдят. Но, что хотел, я успел разглядеть. Перевёрнутый кузов уже в нескольких шагах от двери. Минут пять — и наш заслон из наваленных вперемешку с камнями тел убитых при прошлых штурмах солдат разберут, окончательно расчистив проход.

— Пахнет жопой, — в двух словах обрисовывает своё видение ситуации Клещ. — Надо к йоку заваливать йокову дверь. Чую, ей недолго осталось. Скоро вынесут.

К этому радикальному шагу мы заранее подготовились — внизу, у двери, уже собранны в кучу груды переломанной мебели, которые послужат основой баррикады, что не даст врагу попасть внутрь — но это уже самая крайняя мера. Не хотелось бы до неё доводить. Замуруйся мы изнутри, отрезав себе же пути отступления, и гахары поймут, что прорыв за пределы лоскута в мои планы не входит. Мне нельзя допустить, чтобы враги разгадали мой замысел.

Да, уходящий за пределы лоскута подземный ход — идея хорошая. Вполне может сработать. Но куда больше шансов на успех имеет другой, скрываемый мной пока даже от ближайших соратников план, который я намерен воплотить в жизнь для того, чтобы гарантированно уйти от погони, если та будет нам угрожать.

Обнаруженная сторона дара Терикуса упрощает задачу. У нас два летуна. Пусть один из них и способен пролететь на порядок меньше другого, но на единственный рейс в одну сторону с одним пассажиром его хватит. Дормиан унесёт друга-живчика. Заодно убедятся, что поблизости от места высадки нет гахаров. Кэйлор же по очереди переправит за границу лоскута: Вальдемара, Китара, всех мунцев, своих охранников, Сепана и Рэма. Последний за неимением лучшего заочно мной принят в отряд, хоть сам и не знает об этом. Ветродуй пригодится.

Доставку членов команды на противоположную сторону большого холма, поднимающегося над лоскутом левее расположенной напротив нашей башни долины, осуществим накануне скачка. Кэйлор запросто справится с серий коротких рейсов. В темноте перелёты на большой высоте невозможно заметить, а под утро, боясь переноса, гахары уже заведут все посты на лоскут.

Это сейчас все окрестности башни за пределами лоскута патрулируются отрядами усиленных гахарами живчиков. В штурме явно участвуют далеко не все прилетевшие за мной нелюди. Враги знают, что среди сбежавших из квартала заблудших есть сильный летун. Они ждут, что я, бросив остальных, удеру с этим одарённым по воздуху, если не удастся прорваться всем вместе. По их мнению, от этого шага меня пока останавливает только страх остаться вдвоём на дикой Земле, но это лишь отсрочка неизбежного. Они уверены, что выбора у меня нет.

И рассуждать так логично, если не знаешь всего. А гахары, к моему счастью, не владеют всей необходимой для точного анализа информацией. В частности, им неизвестно главное — я бессмертен, пока жив мой носитель. В крайнем случае придётся пожертвовать телом Хо и самим наставником, если он ещё продолжает своё существование в роли пленника, привязанного к захваченной мной оболочке. Вариант не из самых приятных, но лучше так, чем поражение, моя смерть и, как итог, гибель всего человечества.

Обмануть гахаров несложно. Мне всего-то и нужно, что показывать им себя время от времени, чтобы враг знал, что я по-прежнему нахожусь в башне. До последнего буду у них на виду и лишь перед самым скачком спущусь вниз. Заодно и народ возмущаться не станет, узнав о переносе сильнейших одарённых за холм. Улети с ними я, все бы поняли, что их здесь бросают, а так без проблем примут ложь, когда выдам им версию про ударный отряд, что прикроет нас в момент выхода на поверхность.

Всё продумано. Остаётся лишь малость — удержать башню до скачка, для начала отбив этот штурм.

— Нет. Заваливать рано, — успокаиваю Клеща и всех, кто собрался на этаже. — Не судьба им дверь вынести. Давайте лечилки.

— Лечилки? Ты ранен? — пугается Клещ.

— Нет. Но буду. Давайте быстрее. Вон, вижу, стоит пузырёк. Вон ещё у окна. Мне хотя бы штук пять первосортной.

Пока мне собирают нужное количество зелья, раздеваюсь до исподнего. У меня есть приличный запас лечилок, но его тратить рано — ещё пригодится. Получив всё запрошенное, начинаю под удивлёнными взглядами открывать пузырьки и обмазываться их содержимым. Теория спорная, но по идее задумка сработает. Какая разница, где хранится субстанция — во флаконе или на коже, размазанная по ней тонким слоем? Да, смоется, испарится, сотрётся, но ведь не сразу же. Мне много времени не нужно.

Закончив натираться зельем, застёгиваю на талии снятый со штанов пояс с ножнами, натягиваю на голову трофейный солдатский шлем, беру в руки полэкс, специально оставленный мной ранее на этом ярусе, и кричу в раструб переговорной трубы:

— Вепрь, будь готов открыть дверь. Прогуляться хочу. Выйду тут, у тебя зайду.

— Услышал, — раздаётся ответ. — Стучись, если что.

Бородач невозмутим. Вепрь не подведёт.

— Кэйлор! — вызываю второго помощника. — Слышишь меня?

— Слышу. Начинаем?

— Считай до пяти — и вперёд.

— Раз, два… — принимается отсчитывать оставшиеся до старта операции секунды труба. — Пять!

Стиснув полэкс в руках, бросаюсь в расположенное над дверью башни окно. Сквозь закрытые веки глаза жжёт яркий свет. Ближайшие три секунды мне не страшны вражеские лучники. Кэйлор вылетел с верхнего яруса и сияет звездой. Все, кто вовремя не успел зажмуриться, на какое-то время ослепли. Остальные, каких меньшинство, как и я, вернут зрение, едва король Эмрихта перестанет сиять, но к тому моменту я уже буду внизу.

Зная расстояние до цели, определять своё местоположение в пространстве даже без глаз не проблема. В нужный момент, вслепую обрушиваю дополнительно усиленный падением удар полэкса на крышу передвижной крепости и приземляюсь, оцарапываясь о её же обломки, на чьи-то головы. Не глядя, распихиваю в стороны живые и неживые помехи и принимаюсь на максимальной скорости крушить вокруг себя всё, до чего дотягивается оружие.

И вот только теперь «звезда» гаснет, и я открываю глаза. Сделав своё дело, Кэйлор вернулся на башню. У меня же ещё куча работы. Вокруг море живчиков. Ближние уже свалены мной, кто подальше пока на ногах. Одни держат над головой остатки треснувшего защитного короба, другие вытягивают из ножен мечи, третьи вцепились в прибитые к толстому, остроносому бревну ручки, стараясь не дать упасть лишившемуся части носильщиков тарану.

С него и начнём. Чудовищный по силе удар обрушивается на бревно сверху. Сейчас бью не клювом, каким ломал короб, а обратной стороной, где топор. Широкое лезвие входит в твёрдое дерево сантиметров на тридцать. Ещё раз пять-шесть точно так же — и перерублю.

Первая стрела вонзается в спину. Боль, кровь, дискомфорт. Выдёргиваю и круговым движением полэкса раскидываю успевших приблизиться ко мне солдат. Чувствую, как рана затягивается. Теория подтверждена — зелье работает.

Вторая стрела прилетает под рёбра в момент, когда мой гигантский топор ещё раз врубается в таран. Третья застревает в плече. Четвёртая отскакивает от шеи.

Последнюю я защитил силовыми полями, как и выглядывающую из-под шлема часть лица. Сердце с печенью тоже прикрыты бронёй, окружившей эти жизненно важные органы внутри тела. Убить меня стрелами у них не получится. И хорошо, что наконечники здесь не гарпунного типа — легко выдираются — иначе всего через десяток секунд уже был бы похож на ежа. Подойти к себе близко врагам не даю, но помешать вернувшим зрение лучникам поливать меня стрелами я, увы, не могу.

Ох! Аж согнуло от боли. Кто-то мастерски метнул меч, продырявивший мне спину. За малым не перебил позвоночник. Не иначе гахар. Были бы у них здесь пики, мне бы пришлось в разы тяжелее. Выдёргиваю, отбрасываю, машу полэксом, сметая очередную порцию живчиков и с пятого удара, наконец-то, разваливаю таран на две неравные части. Та, что с заточенным носом, короче. Ни одну, ни вторую использовать по назначению уже не получится. Тем более, что я походя обломал все ручки, которые крепились к бревну с этого края. Задача моей вылазки выполнена. Возвращаюсь.

Сразу две стрелы бьются в шлем. Звон в ушах сумасшедший. Ещё несколько вонзаются в тело. Не намажься я зельем, уже бы чувствовал упадок сил от потери крови, а так раны мгновенно затягиваются. Успевай только выдёргивать стрелы.

Безостановочно вращая полэкс, продвигаюсь к двери по растущей вокруг меня горе трупов.

— Вепрь! Впускай!

Дверь толчком открывается. Не иначе Хайдар задействовал свою Ярость, чтобы продавить заслон из мешающих тел. В проёме возникает вооружённый секирами Бочка. Спасибо ему! Часть стрел мунец тут же перетягивает на себя. Те отскакивают от Андера — он под даром.

Последняя пара шагов — и прыжок. Врезаюсь в застывшего непробиваемой статуей Бочку и вместе с ним влетаю в проём. Мы внутри! Дверь резко закрывается.

— Падла! — рычит поймавший грудью сразу две стрелы Вепрь и, рывком задвинув засов, сползает по двери вниз.

— Его первого! — приказываю заранее благоразумно спустившемуся вниз Вальдемару.

Принц Штольгарда бросается к Вепрю. Я же принимаюсь выдёргивать из себя стрелы, которых успел напоследок собрать больше дюжины. Всё. Зелье выдохлось. Раны уже не шипят зеленоватым дымком. Тут, либо новые пузырьки открывать, либо дождаться Кингесберга, если у того на меня хватит остатков дара.

— Лезут! — доносится до нас голос Клеща, прилетевший из переговорной трубы.

— Прямо по стенам! — вторит ему Чопарь с верхнего яруса.

И голос Китара:

— Дерхан! Вы там живы? Дерхан!

Вальдемар выжат досуха. Бочка заливает мои раны зельем из своего запаса. Всё. Я снова в строю.

— Живы! — ору в раструб. — Я сейчас поднимусь!

— Лезут! Лезут! — гремит разными голосами труба.

— Лекаря на седьмой этаж!

— И на девятый!

Дальше уже не слушаю. Несусь вверх по лестнице. Труп Мривара так и лежит, где лежал. Надо потом обыскать. Выше! Выше!

— Муха-Сруха! — отшатывается Сепан от бойницы.

Предплечье Метлы пробито стрелой. Сам он выстрелить не успел.

— Йока с два в окно высунешься! — ругается Клещ, бросая в бойницу булыжник. — Будем пиками встречать. Йоковы тараканы! По голой стене прут!

Прежде, чем бежать дальше наверх, всё же заскакиваю на ярус и всовываюсь в окно. В шлем тотчас же прилетает стрела. Вторая бьёт в шею, но там тоже броня.

Дно вселенной! Они решили идти во-банк! Вся стена башни внизу облеплена ползущими наверх людьми. Вернее, гахарами. Едва ли живчики способны так шустро карабкаться по отвесу, втыкая зажатые в руках ножи в щели кладки. Тараканы-не тараканы, а цокот лезвий, и правда, наводит на мысль о гигантских насекомых.

Скалолазов прикрывают стрелки. Высунуться в бойницу решительно невозможно. Клещ прав — тут только камни им на головы сбрасывать. Вот только у нас мало камней, а чанов под кипящее масло концепцией башни не предусмотрено в принципе. С подобной атакой эффективно бороться можно только с самого верхнего яруса. Например, метать вниз вручную те же снаряды баллист, не высовываясь из-за края.

Несусь по лестнице дальше. Выше! Выше! Почти добежал…

Звёзды! Зачем? Это же больше во вред, чем на пользу. Даже, если собравшиеся под стенами живчики бросятся прочь, что едва ли случится, три сотни гахаров с лёгкостью сомнут внезапно потерявших мужество защитников башни.

Проклятый трус! Кого он тут собрался пугать? После памятной переправы на Фат, когда всю дорогу пришлось провести под давлением отгоняющего морских хищников Пугача, я выработал абсолютный иммунитет к данному воздействию. Кроме ироничной ухмылки этот искусственно нагнанный страх ничего у меня вызвать не может. Но и первые же минуты того плавания убедили меня, что эффект от применения данного дара чересчур слаб. Разогнать зверей — да, испугать впервые ощутивших на себе силу Пугача людей — тоже да, но лишь единожды и не всех, оказать сколько-нибудь существенное воздействие на развитый разум — нет, точно нет.

Но, что это за крики снаружи? Что за дикий визг? Что за удары, похожие на звуки падения?

Выбегаю на верхний этаж. В глазах людей страх смешан с радостью. Уже сталкивавшийся с данным даром Китар даже нашёл в себе силы на кривую улыбку.

— Я случайно! Я не хотел! Испугался! — начинает оправдываться Терикус, но я не слушаю живчика.

Подскакиваю к краю, выглядываю вниз.

— Продолжай! Не отзывай дар! Не смей!

Словно внезапно растеряв силы, гахары осыпаются с башни отжившей свой срок старой корой. Падают вниз. Если падение не отняло подвижность и жизнь, бегут, ковыляют, ползут на переломанных конечностях прочь. Обстрел башни со стороны врага почти прекратился. Редкие живчики, перебарывающие насланный магией страх, не бросили луки, и в целом солдаты, само собой, не спешат разбегаться, но всё равно это — несомненно победа.

Без гахаров им нашу крепость не взять, а последние в этом деле солдатам теперь не помощники. Дальше всё только силами местных. Мы спасены!

— Всем стрелять по бегущим! — радостно ору в раструб.

И, не сдержавшись, хватаю вздрогнувшего Терикуса за плечи и встряхиваю.

— Какой же ты ценный! — смеюсь я.

Пусть только глазами смеюсь, но даже это прорыв для меня. Настолько сильных эмоций я давно не испытывал. Не панацея, конечно, но найденный мной инструмент очень, очень и очень полезен.

Менталисты-гахары только что познакомились с обратной стороной своего преимущества перед людьми. Вот теперь мы посмотрим, как вы будете бороться со мной, когда я не только всегда буду предупреждён о вашем появлении рядом, но и смогу в любой миг вас заставить бежать.

— Лук мне! Быстро!

Глава восьмая

Легенда

Когда трупы начнут гнить, мы подохнем от вони. Уж слишком их много под башней. Сотни. Может, и тысяча есть. Вся надежда на то, что через три дня нас уже здесь не будет. И потому уносить тела своих павших мы живчикам не позволяем. Ло заумно сказал, что те выполняют защитную функцию. Если перевести на людской — являются дополнительной преградой для неприятельских воинов, которых один йок в Ковчеге ещё по сотне на каждого нашего.

После недавнего неудачного штурма и бегства мы держим врага на расстоянии полёта стрелы, так что поставленный гахарами полукруг оцепления начинается чуть ли не от соседних башен и уходит в долину между холмами. Стережёт нас по-прежнему целая армия. Проклятые нелюди забрали всю власть над полисом и крутят-вертят пустоголовыми живчиками, как хотят. То гонят их на убой к нам под стены, то заставляют часами стоять на краю лоскута.

Оно-то, конечно, известно, что самый страшный зверь человеком зовётся — особенно, если тот человек ещё и при даре — но, нас сторожа, врагам и про обычного зверя не след забывать. Вон, по холмам уже бродят: слева стая волков, справа львов. Пока на такую толпу лезть стесняются, но в темноте осмелеют вестимо.

И пусть. Если звери кого загрызут из солдат, лишь порадуюсь. Не жалко мне живчиков. Всегда нас, поди, ненавидели, да жадность сильнее была. Не будь этой ненависти, гахары едва ли смогли бы так легко убедить местных в том, что с «еретиками» и «грешниками», какими здесь считают заблудших, нужно срочно расправиться. Очередной гнилой полис. Но всему Ковчегу гибели не желаю, конечно. Надеюсь, когда мы сбежим, гахары не вырежут всех жителей подчистую.

А удрать с лоскута мы желаем по-прежнему сильно. После обнаружения слабости гахаров, не переносящих воздействие Пугача, Терикус было запел песню про то, что Ковчег спасён, и теперь мы изгоним из полиса демонов, но Ло сходу разрушил его надежды. Не верит колдун, что фанатиков получится убедить нас не трогать, даже если гахары покинут лоскут. Уж точно не после того, как мы перебили без счёта их братьев.

Да и не сбегут нелюди. Сто шагов — это не десять вёрст. Будут держаться подальше от Терикуса, и не более того.

Тем не менее, колдун, не знаю уж, для успокоения одарённого живчика, или, чтобы запутать гахаров на счёт своих планов, разрешил Терикусу попробовать переманить солдат на свою сторону. Час назад они с Его Величеством летали к соседней башне. Прикрывшись сиянием, подобрались поближе к скоплению сил неприятеля и четверть минуты нарезали круги над зажмурившейся толпой.

За это время, пугнувший гахаров Терикус успел донести до своих земляков мысли про демонов, захвативших ковчег. Мол, одумайтесь, братья. Все, кто в страхе бежит от его Пугача — одержимы. Бейте их! Отрекайтесь от Низверженного! Это — слуги его!

Результат — полетевшие на звук стрелы, оскорбления и проклятия. Ло был прав — живчики потеряны для нас навсегда. Без их помощи от гахаров нам Ковчег не очистить. Но тут речь даже ведь не про помощь идёт. Мешать будут. Не потянуть нам войну с целым полисом. Слишком плотно его опутали нелюди своей паутиной.

Кстати, тварей мы этих изрядно в числе поуменьшили. Терикус сказал, что под сотню огоньков погасили, когда демоны с башни посыпались. Пока драпали, в спины им били. Жаль, подранков, которых немало ушло, зельями всех на ноги поставят. Наверное, уже и поставили.

Только гахары, как сильные воины, нам теперь не страшны. В бою с ними самими нам отныне столкнуться не светит. Терикус, мало того, что почует всегда, если кто из них в нашу сторону сунется, так ещё и пугнёт тех из гадов, кто отважится подойти к нему ближе, чем на сотню шагов. На гахаров его этот дар замечательно действует. Тех, как ветром, сдувает.

А без них простым живчикам нас из башни не выковырять. Те одиннадцать человек, кто сегодня погиб, даст Единый, станут нашими единственными и последними потерями в этом противостоянии. Дальше, разве что, уже кого дикая Земля заберёт, но с такой силой, какая у нас нынче есть, мы, уверен, на новый лоскут переправимся, или вовсе без жертв, или с малыми. Сто четыре человека с долями под потолком, прекрасно знающие с какой стороны браться за оружие — это даже без одарённых серьёзная сила. А уж с нашими дарами…

* * *

— Гля! Ещё фонарей натащили, — ткнул я пальцем на соседнюю башню.

Что с этой, что со второй ближней на нас смотрит сразу по три ярких звёздочки. Ещё не стемнело, а уже зажгли, гады, свои дальнобойные фонари. Вся наша крепь сверху-донизу их лучами подсвечена.

— Паршиво, — задумчиво пробормотал Ло.

— Даже ночью теперь незаметно из башни не вылететь, — покачал головой король Эмрихта.

— Именно. А мысль такая была. Перед скачком могли втихую… Ладно. Не актуально уже.

— Почему же? — не согласился Хайтауэр. — Можно устроить налёт. На две ходки остатков Сияния хватит. Перебью там всех наверху, фонари сброшу вниз — и обратно. Пока новые из дальних башен доставят, час-другой посидим в темноте. Пусть гадают — летали мы за это время куда или нет?

Как по мне, так отличный план. Но колдун видит дальше.

— Не получится, — покачал головой Ло. — Но попробовать нужно.

— Объясни, — не понял Его Величество.

— Обмануть врага — половина победы. Пусть считают, что нам очень хочется погасить их прожекторы.

— Это понятно. Ты мне лучше скажи, почему не получится. На подлёте призываю Сияние и спокойно рублю всех. Проверенный фокус, рабочий.

— Да, я тоже хотел бы послушать, — поддержал Вепрь Его Величество.

Пока новыми штурмами даже не пахнет, наши все из отряда поднялись наверх. Тут и мунцы из Кучки, и Сёпа, и Валя. Народом заполнен весь верхний этаж. Людям хочется быть поближе к Дерхану и к Терикусу, от которых исходит защита. Только те, кто не влез, и копатели Блута не здесь. Один день продержались, ещё три осталось.

— Фокус не только проверенный, но и засвеченный, — развёл руки Ло. — Извините за каламбур. Один раз показал, как работает, второй раз уже такая хитрость не выгорит. Противостоят нам не дураки. Защититься от Сияния просто — достаточно изготовить затемнённые очки, что дело недолгое и вовсе несложное. Уверен, стрелки у прожекторов уже снабжены таковыми. Тебя встретят залпом.

— Закоптить стекло… — пробормотал Чопарь, — и приладить к глазам. Гениально! Как я сам не додумался?

— Демоны, небось, поумнее тебя, — фыркнул Клещ. — Эти всяко додумаются.

— Тогда, какой смысл в попытке? — возмутился Хайтауэр. — Зачем лезть под стрелы? Среди моих даров нет Покрова.

— Мы покажем своё желание избавиться от контроля.

— Это я уже слышал. Обманный манёвр. Но не слишком высока ли цена? Рисковать мной…

— Тебя не убьют, — перебил Его Величество Ло. — Возьмёшь щит. Я местный большой укорочу для тебя. Тело, голову прикроешь, а стрела-другая в конечности — это терпимо. Уж поверь мне, я знаю. Подлечим.

Хорошая шутка. Я, как и все, хохотнул, вспомнив, сколько стрел выдернул из себя Ло уже только в башне. Андер ради забавы их подсчитал — девять штук. И это без тех, от которых колдун избавлялся снаружи. Там наверняка было больше.

— Пусть думают, что переиграли меня, — продолжил колдун. — Наша главная ставка — тоннель. Они ждут, что я попытаюсь удрать с лоскута по воздуху, а мы уйдём под землёй. Не стоит давать им шанс заподозрить неладное.

* * *

Всё вышло в точности, как говорил Ло. Стоило королю Эмрихта подлететь к соседней башне достаточно близко, как по нему ударили залпом из дюжины луков. Сияние не ослепило стрелков. Враг, судя по точности выстрелов, хорошо видел цель. Пусть, само собой, не в деталях, а сияющим пятном, но и этого хватило, чтобы прикрывшийся щитом Хайтауэр, получив несколько ранений, немедленно повернул обратно.

Теперь гахары уверены, что колдун не улизнёт незаметно. Как и уверены, что наш наделённый Сиянием летун больше не сможет застать их врасплох. Это важно. Ло уверен, что в городе полным ходом идёт строительство какой-то штуковины — мудрёное название я не запомнил — способной метать здоровенные камни, какими можно разрушить башню. До скачка они не успеют закончить работы, но на следующей седмице нашей крепи конец.

Потому враг пока и не гонит солдат на новые штурмы. По их разумению, время работает сейчас против нас. Полоса оцепления, отсекающая нашу башню от дикой Земли, за прошедшие сутки ещё увеличила численность стерегущих нас воинов. Зверь, конечно, пощипывает людской заслон — особенно ночью — но новые живчики прибывают быстрее, чем гибнут жертвы звериных атак.

Два дня продержались, ещё два осталось. Половина срока долой. Дальше проще. Мы ведь тоже здесь не просто на попах сидим, ждём скачка, как гахары считают. Большая часть тоннеля готова. Ход ушёл далеко за лоскут, и ронхийцы уже приступили к созданию зала, куда вместятся все. Там, чем места получится больше, тем лучше. Нам придётся какое-то время посидеть под землёй, чтобы случайно наверх раньше срока не выбраться. Запас воздуха нужен и пустоты под грунт, какой будут откидывать, пробиваясь наружу.

Ло следит за работами — там всё путём. Под конец начнут лаз вести наискось вверх, чтобы к скачку между сводом тоннеля и поверхностью осталось с десяток локтей. Колдун как-то определяет на какой мы сейчас глубине. Всё должно получиться.

* * *

— А это ещё, что за… А ну-ка заткнитесь все. Слышите?

На просьбу Клеща не откликнулся только Хайтауэр. Его Величество фыркнул, скривив недовольную рожу, и с грустью пожаловался в пустоту:

— О, где же те славные времена, когда за такие слова можно было велеть всыпать плетей грубияну?

— А, если грубиян благородный, вызвать его на дуэль, — поддержал Вальдемар.

— Господа, вы о чём? — не остался в стороне Лигор Флам, ещё один представитель очень знатного рода. — Я таких слов прежде вовсе не слышал. Затыкать меня, одного из четырёх князей Хорда? О таком даже никто помыслить не мог.

— Ладно, ладно, — примирительно поднял руки Клещ. — Пристыдили безродного лаптя. Каюсь, не прав. Просто шум необычный. Вы всё же заткнитесь, пожалуйста. Дайте прислушаться.

Вепрь громко заржал. Мы тотчас подхватили. Жаль, колдун ушёл вниз, посмотреть, как подземные работы идут. Он бы точно оценил это искреннее «пожалуйста» Клеща. Шутки-шутками, а здесь, в башне, к третьему дню заточения все уже позабыли про титулы, и охотник на равных общается с королём, как и лавочник с князем.

— Всё, хорош, — отсмеялся Вепрь. — И действительно, что-то трещит. Вон и живчики внизу всполошились. Давайте послушаем.

Тут уж шутки закончились. На вершине холма как раз показался отряд из нескольких человек. Дозорные — а больше этим живчикам быть было некем — не останавливаясь, бросились бежать вниз по склону. Солдаты в долине немедленно засуетились. Отдыхавшие вскакивали с земли, хватали щиты и оружие. Дежурящие выравнивали строй.

— Не трещит, а шуршит, — поправил Клещ Вепря.

— Там что-то большое.

Я был с Сёпой согласен. Звук страшный. Как будто по каменистому склону тащат волоком что-то тяжёлое. Быстро тащат. Хруст, треск, скрежет.

— Дерхана сюда! Пусть дует наверх!

Приказ Его Величества, отправленный на первый этаж по трубе, сейчас будет исполнен. Там внизу, у двери, как раз дежурят охранники короля Эмрихта.

— Зверь? — с вопросом уставился на прислушивающегося Клеща Вальдемар.

— Хозяин.

Все тут же повернулись к сидящему в углу, у опорного столба, Терикусу. И правда, чего это мы? Он же зверя издалека может почувствовать. И, чем зверь крупнее и старше, тем с большего расстояния его живчик «заметит».

— Далеко? — оживился Вепрь.

— Нет. На холм поднимается. Скоро сами увидите.

Но, что-то мне его голос не нравится. Так-то Терикус — трус известный, но сейчас-то чего бояться? Мы в каменной крепи сидим. Нас здесь попробуй достань. Раз хозяин из своего логова выбрался, знать его потревожили крепко. А, кто потревожил? Гахары и живчики. Некому больше. Им и нужно бояться могучего зверя. Пусть внизу и до йока солдат, а без дара хозяина леса победить очень сложно. Иного, так и вовсе никак. Кто же там так шумит?

— Может, нам на всякий случай укрыться? — предложил один знатный бездарь, чьего имени я не знал.

— Ото старый зверь не почувствует, что в башне есть кто-то, — фыркнул Вепрь. — Дышим ровно, смотрим в оба, ждём представления. Сейчас будет веселье. Он сюда не пугать ползёт.

Ползёт! Точно! Вот, на что этот звук похож.

— Змея!

— Змей! — мгновенно поправил Клеща выпучивший глаза, как и все, король Эмрихта.

И он прав — называть змеёй показавшуюся на гребне холма громадину несолидно как-то. Это чудище тем огромным змеюкам, каких мы встречали в горах ещё будучи безымянными Арха, явно в мамки годится. Даже в бабки, скорее. Сколько длины в чудовище ещё рано судить — хвост пока не видать даже близко — но башка с небольшой дом размером, и обхват тела такой, что моими клинками не срубишь за раз. Высоты от земли до хребта локтей двадцать.

— Да тут царь у нас, — нервно присвистнул Вепрь. — Эта тварь, поди, мира ровесница.

— Василиск!

— Василиск!

— Это он!

Зашумевший народ непроизвольно пригнулся. Кто-то даже попятился к лестнице. Миг — и из-за каменного ограждения этажа торчат одни головы.

— Что ещё за василиск?

Вот и Ло подоспел. Вынырнул из люка и сразу к ограде. Он один сейчас стоит в полный рост.

— Мы пропали, — прошептал в углу Терикус.

Живчик даже не пытался поглядеть на огромного гостя глазами. Как сидел на полу, так и дальше сидит, прикрыв голову руками. Небось, и даром на змея не «смотрит» сейчас, чтобы ужас совсем не скрутил.

— Василиск — это выдумка, — безуспешно стараясь придать своему голосу спокойствие, произнёс король Эмрихта. — Сказка, не подтверждённая фактами.

— Не смешите меня, — фыркнул Флам. — Эта тварь на холме похожа на сказку?

— Это просто большая змея, — окончательно распрямился взявший себя в руки Хайтауэр.

— Просто большая? — с нервным смешком переспросил Вепрь. — Да эта срань в нашу башню не влезет. Я много хозяев видал, но…

— Да объясните уже кто-нибудь несведущим предзам всё толком! — не выдержал Чопарь.

— Лигор, вы явно в теме, — кивнул колдун на Флама. — Рассказываете. И побыстрее. Змея спускается.

Ло нужно было добавить: «спускается вся». Показавшийся из-за гребня холма хвост чудовища, как и прочее тело гигантской змеи, ползёт вниз, чертя дуги по склону. Теперь можно уже оценить длину зверя. Там шагов пятьдесят. Если выпрямить и поставить торчком, сравняется высотой с нашей башней. Крепость, конечно, значительно шире, но спасут ли нас стены, реши тварь их проверить на прочность, не знаю.

— Мифический царь-царей, — зачастил Лигор Флам, косясь на бросившихся врассыпную солдат из той части оцепления, которая перекрывала долину. — Тысячелетний змей. Безостановочно странствует по Дикой земле в поисках пищи. Ненасытен и вечно голоден. Непобедим и бессмертен. Только Единый спасает от него род людской, пряча от Василиска Выход с Порогом. Туда Змею нет хода.

Вот уже зашевелились и фланги стерегущей нас армии. Солдаты спешат убраться подальше от приближающегося к лоскуту чудища. Часть живчиков заскакивает в соседние башни, часть, не в пример большая, устремляется дальше. Но не в сторону города. Их маршрут лежит влево и вправо от нас. Бегство, что мы наблюдаем на флангах, пока ещё организованное.

Под холмом дела хуже — там творится полный бедлам. Кто-то, бросив оружие, мчит прямым курсом прочь от холма, на соседний. Кто-то, забыв, что к башне заблудших приближаться опасно, бежит на лоскут мимо нас. Кто-то понял, что бой неизбежен и сбивается в кучи, выстраивая на пути чудища заборы из пик и щитов. Смотреть страшно. Слушать Флама тем более.

— Поговаривают, скачки лоскутов, — продолжал торопливо рассказчик, — Создатель как раз и придумал, чтобы люди могли где-то жить, не боясь, что проглот до них доберётся. Василиск обречён вечно ползать меж полисами по дикой Земле.

— Тогда это не он, — встрял Сепан. — Раз вылез к Ковчегу, значит…

— Это всё чушь! — не вытерпел Его Величество. — Лоскуты испокон веков скачут. Ваш Василиск уже уродился царём?

— Что чушь? Единого промысел — чушь?

Набожный Флам, словно совсем позабыл про приближающегося к лоскуту зверя. Лицо благородного блюстителя истинной веры налилось краской.

— Господа, господа! — поспешил погасить разгорающийся огонь праведного гнева принц Штольгарда. — Нам незачем спорить. Сейчас всё узнаем. Василиск знаменит не своими размерами. Вернее, не только и не столько ими. У нас есть все шансы увидеть легендарный дар царя-царей в действии. Нам помогут в том живчики — пощади Создатель их заблудшие души.

— Какой дар? — подался вперёд колдун.

— Вот такой.

Стоящий у края ограждения Рэм вытянул руку с указующим пальцем в сторону подножия холма, где заканчивающего спуск змея изготовился встречать торчащими из-за щитов пиками крупный отряд солдат из тех, кто предпочёл бегству бой. Сначала я не понял, в чём фокус, но стоило до меня дойти смыслу увиденного, как по телу побежали мурашки.

— Василиск… — обречённо протянул Флам. — Это кара за…

— За что⁈ — перебил его кто-то. — За что кара?

— Мы так-то его избраннику помогаем, — подхватил другой голос.

— Сотню демонов завалили! — прорычал наш второй летун, Дормиан.

Он убил их за миг… Вот так сила… Ста шагов не дополз, как они все… Народ продолжал громко спорить, а я, позабыв, как дышать, завороженно разглядывал рассыпавшийся, словно там были не люди, а деревянные куклы-струганки, ровный и плотный всего несколько секунд назад строй. Не выпустившие из рук оружия солдаты так и попадали в позах, в которых их настиг удар змея. Одни лежат на боку, другие на спине, устремив наконечники своих пик в небо, третьи, кому не дали упасть послужившие опорой щиты, продолжают стоять, застыв статуями.

Но все жертвы атаки чудовища объединяет одно. Ноль движений. Ни попыток подняться, ни стараний ползти, ни конвульсий, ни криков. Просто замерли в один миг и безропотно ждут приближения чудища. Может, кстати, и живы ещё, но то больше не важно. Змей уже открывает гигантскую пасть.

— Дистанционно парализует добычу? — неизвестно у кого спросил Ло.

Слава Единому — в башне хватает образованных людей. В отличие от меня, колдуна кто-то понял.

— Всяк, кто встретится с Василиском взглядом, застынет камнем.

— А ещё, говорят, его шкуру даже боевой дар не берёт, — добавил Рэм.

Тварь тем временем доползла до застывших рассыпавшимися статуэтками живчиков и приступила к трапезе. Из широченной пасти Василиска выскочил длинный, не по-змеиному толстый язык и, словно сам был ещё одним гадом, обвился вокруг одного из солдат, подняв того в воздух.

Вот и продолжение дара. Стоило языку змея прикоснуться к жертве, как тело несчастного тут же обмякло. Пика выпала из обвисших рук, голова завалилась на грудь. Василиск встряхнул труп — теперь уже в смерти солдата не осталось сомнений — и втянул в пасть при помощи языка. Последний, впрочем, тут же вернулся обратно за очередной порцией пищи. Секунда — и следующая жертва отправилась в чрево чудовища. Как же быстро он кормится… По мгновению на человека. И минуты не пройдёт, как он их там всех пережрёт.

— Взгляд парализует, язык убивает, — задумчиво произнёс Ло. — Про шкуру пока неизвестно. Проверим.

И, шагнув к переговорной трубе, крикнул в раструб:

— На змею не смотреть!

Я послушался. Отведя взгляд от жуткой трапезы зверя, принялся наблюдать за продолжающимся бегством живчиков. Сейчас местным, как и гахарам, наверное, уже не до нас. Представляю, что будет, если гигантский змей заползёт в город. У людей просто нет ни единого шанса ему помешать. Без даров-то. Будет кормиться, пока не пережрёт всех в Ковчеге. Неужели, бежать с лоскута отныне — единственный выход не только для нас?

— И действительно, ненасытный, — пробормотал ослушавшийся приказа колдуна Его Величество.

Я тоже не удержался и бросил взгляд на чудовище. Ох, ёженьки! Змей подъел живчиков из того отряда и ползёт в нашу сторону.

— Не смотреть! Все от края! На виду не маячить!

Все, немедля, присели. Ло же бросился к дальнобойному фонарю, стоящему на треноге у одного из огораживающих верхний этаж башни каменных бортов.

— Кэйлор, — подозвал к себе колдун короля Эмрихта. — Попробуешь выбить глаз.

Ло стянул с подставки фонарь и осторожно разбирал его на полу, отламывая куски корпуса.

— А уверен, что Сияние его ослепит? — напрягся Хайтауэр. — Я вот нет.

— И я нет. Будешь в зеркало смотреть. Но сначала проверим. Где твои люди?

— А ведь это мысль! — оживился Его Величество. — Может сработать.

— Ты понял, что нужно? Прикажешь им сам? Я боюсь, тут одной моей воли не хватит. Риск слишком велик.

— Понял, понял.

И громко в трубу:

— Тревор, Кайл! Живо наверх!

Эх, долго! Тут даже бегом подниматься не меньше минуты. Шуршание приближается. Ох, как попробует проломить стену башни башкой. Я внутренне сжался, приготовившись к худшему. Если всё будет плохо, пониже спущусь и сигану невидимкой на чудовище сверху, зажмурив глаза. Не верю, что змеиная шкура, какой бы крепкой она не была, устоит перед моими клинками.

Но пока обошлось вроде. Внизу наступила относительная тишина. Судя по звукам, тварь остановилась в нескольких десятках шагов от башни. Понятно… У нас же вокруг столько трупов навалено. Жрать принялась.

— Господин? — вынырнули из люка запыхавшиеся охранники короля Эмрихта.

— Держи, — протянул одному из своих псов полученное от Ло прямоугольное зеркало Хайтауэр. — Выставишь руку за край и будешь через него следить за змеем.

Охранник кивнул и, взяв зеркало, шагнул к ограждению.

— Ты тоже смотри, — повернулся Его Величество ко второму слуге. — Но глазами. Становись рядом с Кайлом.

Ого! Он же его на смерть отправляет. Но какова преданность. И глазом не моргнув, слуга дома Хайтауэров шагнул к своему напарнику. И действительно, псы.

— Что там? — не преминул воспользоваться возможностью узнать, что происходит под башней, нетерпеливый Клещ.

— Рассказывайте, что видите, — приказал король Эмрихта.

— Змея ест, — сообщил Тревор.

— Трупы, — зачем-то добавил и так всем понятное Кайл.

— Солдаты уже разбежались, — продолжил Тревор.

— Кто успел, — дополнил направляющий зеркало в разные стороны Кайл. — Тут и там остались стоять застывшие.

— Лежит больше. И в долине есть, и у соседних башен. Навскидку под тысячу человек.

Тревору, осматривающему округу без зеркала, проще.

— А дальше? За башнями застывшие есть? — уточнил колдун.

— Дальше нет. Дальше всё ещё бегут.

— Не оглядываясь?

— Сложно сказать. Далеко. Впрочем… Да, определённо оглядываются.

— Ограниченный радиус действия дара, — сделал вывод колдун. — Шагов триста.

— Он слышит нас! — непроизвольно отпрянул от края Тревор. — Поднимает голову!

— Не отводить взгляд! Смотреть!

Вот это отвага! Воины Эмрихта исполняют приказ своего короля.

— Кайл? Ты поймал его взгляд?

Тревор точно поймал. Пёс Хайтауэра застыл статуей, навалившись на не давшее ему упасть ограждение.

— Да, — дрожащим голосом откликнулся Кайл. — Глаза у него жёлтые-жёлтые. Хоть и зеркало, а чувство было такое, что он в самую душу заглядывает.

Значит прав колдун — через зеркало смотреть на чудовище можно. Приплыл Василиск! Сейчас ему Хайтауэр своими руками-копьями эти жёлтые-жёлтые глазья выковыряет к йоку. Для его атакующего дара, как и для моих клинков, не существует преград.

— Вальдемар, попробуй привести в чувство даром, — тем временем приказал Ло принцу Штольгарда. — Не получится, поищем будилку. Может, зелье поможет.

Лекарь торопливо перебрался к застывшему Тревору. Касание рукой головы, зеленоватое свечение…

— Уже проще, — выдохнул Вепрь.

— Я… Это? — встряхнул головой пришедший в себя Тревор.

— Взгляд только парализует, убивает язык, — повторил свои же слова колдун.

— Я даже не заметил, — признался слуга Его Величества. — Раз — и сижу на полу.

— Кэйлор, вот ещё зеркало. Ты понял, что нужно проверить.

В разобранном фонаре обнаружилось сразу несколько разного размера зеркал. Король Эмрихта взял одно из них, покрутил его так и этак, тренируясь смотреть на мир вокруг через отражение, и уверенно шагнул к краю.

— Продолжает жрать, — хмыкнул он, глянув вниз через зеркало. — Ненасытное брюхо… Вы лучше зажмурьтесь. Посвечусь всё же. Надёжнее так. Вдруг ослепнет.

Я закрыл руками глаза.

* * *

Тогда, всего через минуту после прыжка одарённого с башни, нам стало известно, что легенды не врут. Ни шкура чудовища, ни тем более глаза не поддались боевому дару. Напрасно Хайтауэр колол зверя своими руками-пиками. Ни ран, ни реакции. Змей даже не стал пытаться преследовать подлетавшую к нему назойливую букашку, стоило одарённому ни с чем убраться назад.

Свечения же змей как будто и вовсе не заметил. Со слов короля Эмрихта, Василиск преспокойно продолжал лопать трупы, даже когда одарённый сиял у него перед носом, отвлекаясь лишь на попытки поймать пастью и языком обнаглевшую мелочь, когда Хайтауэр подлетал слишком близко.

По-настоящему неуязвимая тварь. Но, что нас спасло — ночь приближается, а мы всё ещё живы — настолько же равнодушная ко всему, кроме пищи, и всё же не ненасытная. Обожравшийся змей мирно дремлет внизу. По моим прикидкам — я тоже нет-нет разглядываю окрестности башни с помощью зеркала — чтобы насытиться Василиску понадобилось слопать под три сотни трупов.

На какое-то время и мы, и Ковчег в безопасности — внизу ещё много еды. Но, что дальше? Змей не змей, а гахары продолжают подсвечивать нашу башню. С наступлением вечера вновь зажгли свои фонари на соседних. Незаметно улететь не получится. Про ногами уйти нет и речи. Пусть оцепления больше не существует, но подменивший солдат-живчиков сторож не уступает им в бдительности.

Гахары уже отправляли небольшой отряд смертников — попробовать подобраться к закрывшему глаза змею с хвоста. Зачем им это было нужно не знаю — возможно, проверка как раз этой самой бдительности чудовища — но результат вылазки помог сделать выводы, что им, что и нам. Зверь не спит и округу контролирует постоянно. Дал солдатам подобраться поближе к себе — видно, чтобы не ползать потом далеко — и, резко дёрнув головой, поймал взглядом троих смельчаков из пяти.

Остальных, успевших вовремя отвернуться, змей к нашему расстройству не поленился догнать и прикончить без всяких даров. Выйдешь тут прогуляться, ага. Лишь по воздуху драпать. Но гахары не дремлют. Ло уверен, что их отряды, несмотря ни на что, продолжают патрулировать округу, предвосхищая его скорое бегство.

До скачка один день. И всё сложно. Посмотрим, как будут развиваться события дальше, но подземный ход больше не кажется мне идеальным решением нашей проблемы. Если чудище решит остаться на лоскуте, то гахары в своём большинстве с него выйдут. Подставляться всем скопом под неминуемую погибель в бездонном чреве неуязвимого чудища им смысла нет. Ковчегу в таком случае однозначно наступит конец.

И заблудшим само собой тоже. Разрушай башню издали — катапульту они успеют достроить — и лови летуна, у которого даже на двушке дар дно имеет. Особенно если с таким грузом лететь. Тут у них нет сомнений, что колдун с Его Величеством сдёрнут в последний момент. Но двоим на дикой Земле делать нечего. И с погоней на хвосте уж тем более. Тут и живчиков под командованием полусотни гахаров хватит с запасом.

Ну, а если же змей по какой-то причине предпочтёт прилетевшей в холмы «кормушке» дикую Землю, уходить с лоскута — считай, лезть к нему в пасть по собственной воле. Йоков выбор без выбора!

И опять вся надежда на удачу и на светлую голову Ло. Ждём. Остался всего один день.

Ло 9

— Легенды не врут. Василиск на лоскутах не бывал.

И я полностью разделяю мнение Кэйлора. Судя по занятой тварью позиции, змей ничего не знает о лоскутах, скачках и упорядоченной периодичности последних.

— Понятно, что не бывал, — согласился с королём Эмрихта Вальдемар. — Иначе бы по Земле прыгали мёртвые лоскуты, а сам Василиск был бы не легендой, а проклятием пояса.

Логично. Похоже, животное не покидает своих охотничьих угодий, ограниченных конкретной территорией, а лоскуты по какой-то причине никогда не попадают туда в своих бесконечных скачках. Вся скудная информация, которая у Землян есть про древнего змея, добыта немногими пережившими встречу с Василиском охотниками из отрядов, забредавших вглубь этих бескрайних холмов.

Среди голых травянистых увалов и безлесных долин, где добыче просто негде укрыться от обладающего дистанционным оружием хищника, змею очень удобно охотиться. Дичи в богатых обширных угодьях хватает, вот Василиск и не рвётся в другие края. Сейчас выманили его за границу своей территории исключительно в силу случайности. Либо яркое и шумное падение корабля гахаров привлекло сюда зверя, либо тысячи литров пролившийся крови.

— Да уж, — задумчиво пробормотал Вепрь. — Удачно пугнули. Интересно, а долго он может вот так пролежать? Поди, демоны не дураки, чтобы теперь отправлять к нему живчиков. Если его не тревожить…

— Змеи седмицу жратву переваривать могут, — поделился своими знаниями Клещ.

— Даже больше, — подтвердил Чопарь. — Чем крупнее змея, тем дольше может протекать пищеварительный процесс. Его длительность также зависит от объёма проглоченной пищи.

— Да он обожрался вчера, — фыркнул Вепрь. — Под завязку набит.

— Если насытившегося зверя никто не потревожит, — пожал плечами Чопарь, — он тут будет валяться минимум седмицу, а максимум, так и месяц возможно.

— Меньше суток он будет валяться, — злорадно прищурился Кэйлор.

— Тьфу, тьфу, тьфу. Дай Единый! — воздел руки к небу Андер, и сразу несколько человек повторили жест Бочки.

Да, надо просить звёзды послать нам удачу. Если скачок застанет чудовище в том положении, какое оно занимает сейчас, Василиска не спасут никакие дары. Погружённый в сытую дремоту зверь свернулся спиралью аккурат на границе лоскута, накрыв линию, отделяющую последний от дикой Земли, своим телом.

Вепрь прав — гахары не станут провоцировать занявшего такую удачную с их точки зрения позицию зверя. Находясь в этой точке, чудовище гарантированно не даст нам сбежать из башни никак по-другому, кроме как по воздуху — огромная башка твари находится всего в паре десятков шагов от двери нашей крепости — но после скачка перестанет представлять опасность для оставшихся на захваченном лоскуте гахаров. А, если я не улечу в последний момент, те на нём останутся точно.

Звери же, в чём мы успели убедиться, приближаться даже к дремлющему Василиску боятся. Несмотря на обилие вокруг башни трупов, ни один падальщик, ни с земли, ни с неба не спешит набрасываться на дармовую пищу. От чудища словно исходит, какое-то неощутимое людьми излучение, отгоняющее всех прочих животных. Или же звери просто знакомы с держащим в страхе окрестности Василиском и знают, что к нему приближаться опасно.

Но, как же нам всё-таки повезло, что Терикус сумел удрать от гахаров и прибиться к нам. Нынешнее сверхудачное местоположение змея — тоже его заслуга. Убедившись вчера, что наевшийся Василиск не имеет желания выковыривать нас из башни, я строго-настрого запретил одарённому живчику использовать свой Пугач до особого распоряжения с моей стороны.

Проверка эффективности против царя-царей этой способности Терикуса была мной специально проведена поздней ночью, дабы привлечь к ней как можно меньше внимания круглосуточно наблюдающих за нами гахаров. Да, прожекторы не дают нашей башне погрузиться в абсолютную темноту, но их тусклые лучи освещают только саму крепость. Кто знает, что, сокрытое в окутывающем округу мраке, могло спровоцировать лежащего у подножия башни змея резко дёрнуться в сторону?

А метнулся потревоженный Пугачом Василиск прочь от источника магии не просто стремительно. Импульс страха, посланный по моему приказу живчиком, врубившим свой дар на одно единственное мгновение, заставил гигантского змея едва ли не прыгнуть. Впрочем, так же мгновенно зверь и успокоился, стоило воздействию прекратиться. Эксперимент дал на выходе очень быстрый, но очень короткий рывок Василиска, так удачно переместивший чудовище на границу лоскута.

Затевая проверку, я даже не предполагал, к какому великолепному результату она приведёт. Теперь у нас есть все шансы удрать с лоскута, не боясь, что гахары последуют за нами. Идеальный расклад. Мы спокойно уйдём под землёй и, выбравшись на поверхность, не обнаружим рядом с собой неуязвимого чудища. По крайней мере, живого и целого.

Звёзды видят — у нас всё получится. Я опять победил.

* * *

— Да, я трус. И всегда был трусом.

Откровения Терикуса были вызваны страхом, как и только что случившееся, очередное неконтролируемое использование магии. Судя по всему, одарённый, каждый раз, когда ему угрожает опасность, непроизвольно включает Пугач, стоит ему утратить контроль над собой.

— В молодости меньшим, конечно, но, чем старше становишься, тем сильнее начинаешь ценить жизнь. Я ведь спросонья решил, что он башню собрался ломать.

У зашевелившегося внизу змея таких мыслей и близко не было. Погружённая в чуткую дрёму тварь всего лишь резко повернула голову, пройдясь взглядом по склону холма, на вершине которого показались осмелевшие живчики из дозорного отряда. Согласен, движение шумное, звук неожиданный — с момента вызванного моим экспериментом ночного перемещения наевшийся Василиск ни разу больше не шевелился — но поводов для паники не было никаких.

— Знал бы ты, как я свои дары получал…

Моё упущение. Мне нельзя было выпускать из виду самого ценного из всех наших одарённых и, как выяснилось, самого для нас же опасного. Когда Терикус отправился вниз, у меня даже мысли не возникло, что этот дурак приляжет отдохнуть на спальном этаже. На минутку, как он мне сказал, когда я слетел к нему с верхнего яруса башни. Глаза сами закрылись. Из дрёмы он с перепугу и выскочил со своим Пугачом. Пальнул страхом в округу и через миг уже взял себя в руки. Увы, той секунды хватило.

А ведь я, как и все, был уверен, что живчик просто пошёл справить большую нужду. Для справления малой наверху есть специальный сосуд с плотно прилегающей крышкой. Ошибка ценою в…

Я даже не знаю, чем для нас обернётся теперь его слабость. Задремал он… Какой-то неправильный трус. Клонит в сон, так съешь боб. У нас их навалом. Кто знал, что этот недальновидный дурак в своё время, видимо, опять-таки в силу своей треклятой трусости, поднял себе троерост до упора, оставив лишь по пять долей на триаде. Растягивает теперь оставшийся ресурс, как может. За почти четверо суток, прошедших с момента появления в полисе гахаров, всего один боб проглотил. Боится, что на странствия по дикой Земле остатка не хватит. Хоть бы предупредил что ли.

— Я ведь в свою первую нору прыгал не по собственной воле, — плаксиво продолжал Терикус, топая вслед за мной по ступеням. — И во вторую тоже. Похитили меня. Молодой, глупый был. Поцапался на Пороге не с теми людьми. Не подумал, что некоторым заблудшим не нравится, когда их так называют. Несколько лет потом провёл в рабстве у одного очень жестокого человека.

— Даже так? — остановился я на пустом этаже. — Ну, рассказывай, раз уж начал.

С передвинувшимся чуть дальше от башни змеем уже ничего не сделаешь — не подманивать же его, выдавая гахарам своё желание во что бы то ни стало удрать с лоскута перед скачком — а понимание внутренней сути одного из ценнейших членов своего отряда — это важно, это стоит небольшой траты времени. В любом случае, Василиск, перелезший за границу лоскута, куда лучше Василиска перебравшегося на лоскут. Пока Змей снаружи, гахары спокойны. Пусть уж лучше моей проблемой после бегства по подземному ходу станет неуязвимый зверь, чем вполне уязвимые, но куда более умные и мотивированные враги-нелюди.

— Это было давно, — опустил глаза Терикус. — Мне было всего сорок лет. Больше века прошло, а вспоминать всё равно страшно и больно. Его звали Фарид. Лорд Великого дома Эр-Драм. Ты недавно с Предземья и, возможно, не знаешь, но среди полисов есть один под названием Арх, где большая часть жителей — рабы. Отвратительное, мерзкое место. Гореть им всем в Бездне.

Забавно. Творение моего наставника наложило отпечаток и на судьбу этого трусливого живчика. О да, Арх мне знаком. Сам недавно там был. Но Терикусу знать об этом не нужно. Молчу.

— Фарид был очень богат и влиятелен, — продолжал одарённый. — Ему показалось забавным бросить в Бездну, чурающегося её даров Живущего. Он выкупил право попробовать закрыть одну из свеженайденных нор и засунул меня туда силой. Планировалось, что это станет для меня изуверской казнью, но, к удивлению лорда, я закрыл ту жёлтую нору. Тогдашнему слабому мне повезло — досталась загадка. И даром в награду — Чутьё. Очень редкий и очень полезный дар. Настолько полезный, что лорд решил оставить новоиспечённому одарённому жизнь.

Теперь всё понятно. Я знал, что услышу дальше.

— Фарид начал брать меня с собой на охоту, — тяжело вздохнул, вспоминая те нелёгкие для труса времена, Терикус. — Но простое Чутьё — ерунда. Лорд решил мной рискнуть. И не только мной, а ещё и своими марками. Он скормил мне несколько сотен бобов, чтобы я стал не только умён, но и силён, за огромные деньги выкупил красную нору и отправил меня уже за настоящим Чутьём. Ты же знаешь, что даёт этот дар на двушке. В Архе не было таких одарённых. Даже Вечный Хо, могущественный правитель их полиса, не мог похвастаться обладанием этой способностью. А уж у него даров было без счёту.

Знал бы живчик, что тот самый Хо сейчас его слушает, наверняка бы от страха язык проглотил.

— И как ты, такой ценный раб с даром-двушкой, умудрился сбежать из полиса рабовладельцев? — решил я ускорить рассказ, чрезмерно углубившегося в воспоминания живчика.

Понятно, ему нужно выговориться. Стресс развязал язык. Но мне нужна информация, а не витиеватые речи. Теперь знаю, в частности, что себя к потолку он не сам запихнул. Это лорд постарался. Значит, не дурак, только трус.

— Это заняло годы, — опять вздохнул Терикус. — Я скрыл от хозяина то, что смог чувствовать норы и всё искал случая незаметно закрыть такую, в которой есть шансы получить боевой дар. Я считал, что лишь тот поможет мне обрести свободу. Но Единый отказал осквернившему душу в своей благодати. Удача отвернулась от меня. Из первой бурой норы я вернулся Душителем, из второй с Пугачом.

Очень необычный трус. Ситуативный. Вроде бы и боится всего, но, когда не останется выбора, перешагивает через свою слабость и делает дело. Нет, не зря я дал ему выговориться.

— На Порог удрал? — понял я.

— Да. На Пугаче через пол лоскута пробежал. Проскользнул через ворота с потоком — и сразу к своим. На Пороге представительство Ковчега имеется. Там укрыли меня. А после и местной страже на преступника-Фарида нажаловались. Уж не знаю, чем оно лорду аукнулось. На Земле закона два: сила и деньги. Наверное, откупился. Я не стал выяснять. Всю ту часть оборота, что Ковчега ждал, из дома на улицу нос не высовывал. Всё молился Единому и в грехах своих каялся. Мои братья прониклись — дали осквернённому шанс. Знаешь, чем всё в итоге закончилось. Очередью.

— Хорошо всё закончилось, — решил я поддержать расчувствовавшегося соратника. — В итоге ты очень сильно помог своему полису. Целый век твоя очередь кормила Ковчег. Сколько жизней дополнительных спас. У вас же здесь число жителей напрямую зависит от поступающей в казну прибыли. Больше денег — больше семян. Больше семян — больше продолжающих жить граждан.

— Это да, — невесело улыбнулся Терикус. — Пусть заблудшим меня называют, а своим братьям я всё равно желаю только добра. Ковчег — мой дом, моя родина. Тебе не понять, что я сейчас чувствую. Мой народ погибает у меня на глазах. Только надежда на то, что демоны уйдут из полиса, когда ты сбежишь, и даёт мне силы держаться.

В глазах Терикуса заблестели выступившие на эмоциях слёзы. Пора заканчивать наш разговор тет-а-тет, а то одарённый совсем расклеится. Всё, что хотел узнать про своего ценного соратника, я узнал. Глубже лезть в его душу нет смысла.

— Ладно. Пойдём наверх. Посмотришь, куда твой Пугач загнал змея.

Мы поспешно преодолели оставшиеся пролёты лестницы и выбрались через люк на верхний ярус башни.

— Явился, — презрительно бросил Вепрь. — И что теперь прикажешь с ним делать? — указал он на зажатое в руке зеркало, в котором виднелось отражение Василиска.

Теперь змей лежал уже за границей лоскута, всего в каком-то десятке метров от оной. Хорошо ещё, что не отполз дальше. Так у нас ещё остаётся шанс его сдвинуть в нужную сторону.

— С ним не нужно ничего делать, — ответил я за потупившего глаза живчика. — Что нам нужно сейчас, так это копать. Быстро копать. Я вниз.

* * *

— А здесь ты чувствуешь демонов?

— Да, — кивает Терикус. — Они там же, где были.

— Следи. Если начнут двигаться, сразу скажи.

Новый кивок. Свет фонаря упирается в низкий свод подземелья. Время пришло. Все внизу. Скачок близится. Вот-вот всё решится.

С наступлением ночи я убрал людей с верхнего яруса. Пусть гахары считают, что мы размышляем над необходимостью попытки прорыва в последний момент. В теории Василиск может не погнаться за нами, побеги мы в противоположную от него сторону, выйдя из башни. Да, змей перекрыл нам прямой путь за пределы лоскута, но, если проложить обходной маршрут по широкой дуге…

Нет, шансы осуществить подобный манёвр ничтожно малы. И гахары это понимают прекрасно. Вероятность того, что я попытаюсь улететь с Кэйлором с их точки зрения куда выше. Но ещё вероятнее то, что при данных раскладах я, и вовсе, предпочту прыгнуть вместе с лоскутом дальше, туда, где под башней не будет валяться огромное чудище. Я ведь, по их мнению, считаю свою крепость неприступной при наличии одарённого-Пугача. Раз уж так вышло, посидим в башне ещё неделю. Может, местность, куда перекинет Ковчег, окажется более удобной для бегства?

Но на всякий случай, враг уже подготовился к первым двум вариантам развития дальнейших событий. За соседними башнями с обеих сторон от нас вдоль границы лоскута выстроились два крупных отряда, готовых в любой момент перейти на дикую Землю. Но повода для принятия такого решения я им не дам.

Сколько гахары согнали к границе лоскута живчиков мне неизвестно — Терикус своим даром «не видит» людей — но, наверняка, немало. Зато самих демонов там точно много — по сотне с лишним, что слева, что справа. От такой погони нам будет очень сложно уйти. Вся надежда на то, что они так и останутся на лоскуте.

И не только они. Вчерашний конфуз Терикуса вынудил меня пересмотреть первичный проект подземного хода и срочно возобновить, казалось бы, уже законченные работы. Я лично помогал этой ночью копать людям Блута. Теперь наш тоннель на десяток метров длиннее. Дальше продвинуться, к сожалению, мы не успели. Надеюсь, этого хватит.

— Все ждут, — негромко приказываю я, — поднимаемся пока только с Терикусом.

До поверхности добрый десяток метров, но, на всякий случай, стараемся не шуметь. Не гахаров боимся. Те до скачка к нашей башне не сунутся точно. Им нет выгоды в том, чтобы своими действиями потревожить зверя, который сейчас так удачно лежит за пределами лоскута. Страх вызывает тот мизерный шанс, что нас как-то услышит чудовище.

— Василиск лежит там же?

Думаю, живчик мне сообщил бы, реши змей поползать, но мало ли.

— Да, он прямо над нами, — шепчет непроизвольно втянувший голову в плечи Терикус.

Всё должно получиться. Постепенно забирающий вверх узкий ход, в который мы только что втиснулись, тянется метров на двадцать вперёд. Свернувшийся в спираль змей окажется у нас за спиной, аккурат между нами и лоскутом.

— По команде бей страхом, — приказываю я живчику, стоит нам упереться в тупик.

До поверхности здесь всего пара метров. Когда Ковчег «улетит» начнём пробиваться наружу. Это будет несложно. До скачка от минуты до четырёх. На нижней границе интервала пугаем чудовище и взываем к звёздам, чтобы те не позволили гахарам догадаться, почему змей внезапно метнулся обратно на лоскут. Пусть думают, что зверь как-то почувствовал приближение скачка и захотел остаться на «кормушке».

— Команда не нужна, — шепчет в ответ Терикус. — Я и так узнаю, когда лоскут прыгнет. Как перестану чувствовать демонов, так и можно пугать.

Дно вселенной! Он не понял, что я задумал. Живчик считает, что я просто собрался отогнать зверя перед выходом на поверхность.

— Шутишь? Нам нужно его пугнуть до скачка, а не после.

Терикус вздрагивает.

— Но тогда… — мычит он растерянно, — Тогда он заползёт на лоскут…

— Именно.

— Нет!

Вот тебе и трус.

— У нас нет другого выбора. Понимаешь, что стоит на кону?

Живчик пятится.

— Нет… — трясёт он головой. — Мой народ… Мои братья…

Ставлю на землю фонарь, резким движением хватаю Терикуса за горло и подтягиваю к себе.

— Наша смерть — это смерть всех людей. Всех! Включая твоих братьев.

Мой голос полнится нотами стали.

— Василиск нам не страшен, — хрипит вцепившийся в мою руку живчик. — Я буду пугать! Постоянно пугать! Две седмицы подряд! Мы сбежим от него!

— Две седмицы без глаз? Предлагаешь бродить по дикой Земле, смотря под ноги? Я умнее тебя и уже всё решил. По команде пугаешь, иначе прикончу!

— Ни за что!

Смелый трус переоценивает свою стойкость. Валю живчика на землю, выворачивая ему руки за спину. Вдавливаю его лицо в относительно мягкий пол, чтобы не получилось орать, прийди ему такая мысль в голову, и жду.

— Пугай! — приказываю я, когда настаёт нужный миг.

Нет реакции. Сам виноват. Начинаю один за одним быстро ломать ему пальцы на левой руке, требуя в паузах:

— Пугай! Пугай! Быстро!

Не сдаётся. Мычит, безуспешно пытается вырваться. Нож на поясе в ножнах, но доставать его слишком долго и неудобно. Подтягиваю ко рту правую руку Терикуса.

— Ыыы! — хрипит выгнувшийся дугой живчик.

Выплёвываю откушенный палец и рычу, брызжа кровью:

— Пугай! На куски порву!

Как же сильно он предан Ковчегу. Хватаю одарённого за ухо и отрываю то резким движением.

— Ыыы!

— Следующим будет глаз!

Просовываю руки под вдавленный в землю лоб живчика, нащупываю глазницу…

Страх! И вместе с ним радость. Он сдался!

— Хватит!

За те пять секунд, которые работал Пугач, Василсик точно успел удрать на лоскут. Царь-царей передвигается быстро.

— Молодец.

Отпускаю. Рыдает.

— Скачок! Прыгнули! — раздаётся на том краю лаза, где в рукотворной пещерке мы оставили спутников.

Дно вселенной! Неужели, он меня обманул? Неужели, врубил свой Пугач лишь после того, как почувствовал, что Ковчег улетел?

— Как⁈ Как ты смог рассчитать⁈

Добежавший до попадающей под свет фонаря части лаза Кэйлор мгновенно меня успокаивает.

— Повезло, — отвечаю с улыбкой.

Звёзды сжалились. Я успел сломить волю живчика.

— Только страхом обдало, так сразу же отсекло ход, что вёл в башню. Гладкий срез. Тот же грунт, что и здесь. Всего миг прошёл. Как же вовремя!

В отличие от Терикуса, король Эмрихта изначально прекрасно понимал, зачем я повёл в тоннель живчика.

— Не реви, — поднимаю я с земли одарённого. — Вальдемар тебя вылечит. И прости. У меня не было выбора.

— Гори в Бездне! — желает мне живчик сквозь плач. — Его нет… Змея нет… Это всё… Наш Ковчег… Это ты виноват!

Ничего, успокоится. Змей, понятно — остался на лоскуте. Но гахары…

— Что демоны?

— Ты теперь здесь единственный демон!

И плевок мне в лицо.

— Ненавижу!

— Поспи, — отправляю я Терикуса выверенным ударом в бесчувствие.

Разберёмся потом.

— Народ, славьте Единого! У нас всё получилось! Начинаем копать!

Это я уже кричу в полный голос. Мы смогли! Ни гахаров, ни змея. Я всех обманул. Теперь остаётся проверить единственное. Неужели, удача и здесь повернулась ко мне лицом?

Люди шумно ликуют. Одни и те же вопросы раз за разом получают одни и те же ответы. Не верящий своему счастью народ приступает к работе. По цепочке передаём назад в заменяющих мешки трофейных солдатских куртках извлечённый грунт. До лежащего без сознания Терикуса никому дела нет. Лаз растёт, удлиняется.

Свет! Последние комья земли осыпаются разом, и я первым протискиваюсь наружу. Ну, так что здесь у нас? Что с удачей?

Увы… Но на всё воля звёзд. Мне и так удалось невозможное. К сожалению, во всём мне не может везти.

В этот раз неудача.

Глава девятая

Под дланью Единого

Какая удача! Вот это Ло попал, так попал!

Вернее, Терикус попал, но не суть. Колдун говорит: живчик сильно упрямился, не хотел пугать зверя до того, как лоскут улетит. Вот дурак. Тут же любому балбесу понятно, что единственный шанс убить неуязвимое чудище — разрубить его скачком.

И у нас это вышло. Хвост и половина змеиного тела — хотя, тут даже больше, наверное, чем половина — мёртвым камнем лежат недалече от выхода из нашей норы. Остальное осталось на лоскуте. Интересно, та часть, где башка, жива или тоже подохла? Скорее, конечно, второе. Не червяк же, змея.

— Вот ведь Бездна! — выбрался из-под земли Клещ.

— Ты, чего ругаешься? — хохотнул вылезший из норы чуть раньше друга Бочка. — Радоваться надо. Нет больше Василиска.

— Да это он расстроен, что с семенами пролёт, — подсказал Вепрь.

— А то, — бросил на траву свой рюкзак и оружие Клещ. — Сердце у змей к башке ближе. На той стороне осталось. Эх… Могли поживиться.

— Не жадничай, — фыркнул Вепрь. — У нас и так семян — хоть сегодня на Твердь. И запасы пополнятся. Мы на дикой Земле теперь так-то. Хочешь, не хочешь, а зверя придётся бить много. Ещё семян всяко добудем.

Пока народ продолжает вылезать из норы, осмотрюсь. Обрезанные раньше холмы вернули свои недостающие части, и наша долина прилично добрала длины. На месте лоскута теперь травянистые склоны пологих увалов, заслоняющие дальнейший обзор. На одном из ближайших, всего в нескольких сотнях шагов от нас, пасётся огромное стадо каких-то рогатых копытных. Часть его закрывает от взгляда половина подохшей змеюки. Чуть левее, у подножия другого холма, мохнатой горой над травой возвышается одинокий огромный бык. На склоне над ним серым пятном сгрудилась отара баранов.

Если тщательно присмотреться, то, уверен, и хищников с той стороны найду множество. Это здесь, зверь, какой на лоскут не ушёл, Василиском распуган, а по ту сторону бывшей границы холмы живут своей обычной жизнью. Но зверь, то ладно. Гораздо важнее, что кроме нас вокруг нет ни единого человека. А, значит, и гахара. Обманули мы их. Колдун снова переиграл клятых нелюдей.

— Подлечил живчика, — сообщил колдуну вылезший из норы Валя. — Кости срастил, ухо с пальцем на место вернул. Он очнулся в процессе. Клянёт тебя по чём зря. Ого! Это наш Василиск? — заметил лекарь останки змеюки.

— Всё, что осталось, — кивнул Ло.

— Удачно пугнули, — присвистнул принц Штольгарда.

— Китар, Кэйлор, следите за небом, — приказал нам с Его Величеством колдун. — Я обратно спущусь. Надо вытащить Терикуса.

Но шагнувшему к норе Ло внутрь лезть не потребовался. Щурящийся от яркого света живчик как раз выбирался наружу.

— Смотри, — указал колдун на гигантский обрубок. — Теперь понимаешь, почему… я был груб с тобой?

Как он ловко слова подобрал. Я едва удержался от того, чтобы не хрюкнуть смешком. «Был груб» — классно сказано. Как я понял, Ло был близок к тому, чтобы начать вырывать дураку руки с корнем. Он может. Легко.

По мере возвращения зрения Терикус менялся в лице. Изначальная отречённая тоска сначала уступила место удивлению и неверию, затем глаза живчика зажглись радостью, губы растянулись в счастливой улыбке, но парой мгновений спустя одарённый упрямо насупился.

— Хочешь сказать, ты знал, что так выйдет? — повернулся он к Ло.

— Да, — кивнул тот. — Для чего же ещё это делалось? Ты спугнул его с нужного места по дурости. Пришлось вернуть змея обратно.

— А, если бы он перелез на лоскут целиком? — недоверчиво прищурился Терикус.

— Я знал, что делаю. Учись доверять мне. Забываешь, что я избран Единым.

— Ещё скажи, что сам Единый велел тебе пугнуть зверя, — не унимался живчик.

Ха! Считай, сам колдуну подсказал. Сейчас Ло прикроется волей Создателя, и пойди докажи, что он врёт.

— Неужели, ты не видишь в случившемся его промысла?

Живчик набрал воздуха, чтобы что-то сказать, но, видимо, не нашёл нужных слов. Шумно выдохнув, закатил глаза. Пару мгновений подумал и, резко шагнув к колдуну, потребовал:

— Клянись Единым, что знал! Знал, что змея разрубит!

— Клянусь, — не задумываясь, кивнул Ло.

Ёженьки… Ничего он не знал. Только сейчас до меня дошло, что колдун легко мог отогнать Василиска дальше, чем нужно. Неуязвимый проглот едва не остался в Ковчеге. Оттого-то и бесится Терикус. Он ведь всё ещё верит, что его родной полис может спастись. Демоны пришли и ушли, а прожорливый царь-царей убьёт всех.

Более того, колдун так поди ещё и расстроился, что Василиск не успел за грань сдёрнуть. Ему на тех живчиков с колокольни плевать. Бросить ради победы на жертвенный алтарь один полис для Ло ерунда. Он за человечество в целом печётся, не за людей. Ему надо бессчётные миры спасать. Ло бы легко и всю Землю Василиску скормил, если был бы уверен, что змей заодно и гахаров сожрёт. Ему выгодно было загнать чудище на лоскут, прощальным подарком врагам. Ло — чудовище.

Нет! Ло велик! Просто ты, Китя, пока не способен понять его. Сердцем всё думаешь вместо башки. Не черствеешь, как должно. Ты мальчишка ещё. Зажми чувства в кулак и держи. Наша цель — нет важнее её.

И детское личико Тишки перед глазами. Себя не обманешь… Пока не дорос я до подвигов. Первым делом сестрёнку найду и спасу. Остальное потом. Ох, как не признаю свою половинку, когда её встречу? Семилеткой же помню. А ей так-то нынче четырнадцать годов, как и мне. Совсем уже девка на выданье. Скорее бы уже отыскать. Твердь, Сушь, дальше? Где она? Куда спрятали? Хватит нам уже на Земле торчать. Отряд собран, отмер кому нужно поднять — семян хватит. Нельзя время тратить…

— Прости.

Терикус словно сдулся. Решимость, злость, смелость — всего, как и не было. Перед колдуном стоит прежний покладистый трус.

— Прощаю, — положил руку на плечо живчика Ло. — Понять тебя просто. Ты свой дом защищал.

— И едва не сгубил весь мир, — вздохнул Терикус. — Извини, Дерхан. Больше такого не повторится. Вы с Единым можете на меня рассчитывать.

Примирение состоялось, и колдун тут же переметнулся к решению насущных проблем.

— Ладно, забыли. Приглядывай за округой, а мы пока озаботимся завтраком.

Ло раздал нужные распоряжения и полез обратно под землю за своей Зверобойкой. Народ тоже ещё продолжал вытаскивать из норы то да сё. Барахла у всех много. Мы с припасами, при оружии, бобов тьма, долей море. На сто три человека всего две бабы, да и те — не обуза. Даров всяких хватает. Это вам не наш прежний отряд безымянных, что увёл Ло из Арха. До нового лоскута всяко дойдём.

Пока ели, солнце взошло окончательно. На небе сегодня ни облачка. Тепло, но не жарко. Ветерок обдувает утренней прохладой, в траве стрекочут кузнечики, вокруг жужжат жуки и прочая летучая мелочь, над головой проносятся, охотясь на насекомых, мелкие птицы.

А вот крупных, опасных нет рядом, как и хищного зверя. Пока Терикус бодрствует можно расслабиться. Он и почует за версту кого следует, и отпугнёт, если потребуется. А спать живчик теперь нескоро уляжется. На бобах две седмицы продержится, прежде чем в потолок упрётся. Ровно четырнадцать недобранных долей у него.

— Ну, что, Кэйлор, — завершив трапезу, обратился колдун к Его Величеству, — вроде света уже достаточно. Солнце как раз в спину бьёт. Пора осмотреться.

Ну да, восходная сторона у нас — это земли Василиска. Змей оттуда приполз. Значит, там искать лоскуты бесполезно. Но с обратного края, куда сейчас светит рассветное солнце, полис запросто может найтись. Нам теперь, чтобы далеко за горизонт заглянуть, гор не нужно. Летуны на то есть.

Король Эмрихта взмыл в небеса. Выше, выше… Через минуту вверху уже еле заметная точка. Вот это он залетел! Высотища! Спускается. Долго в округу не всматривался. Похоже, заметил чего.

— Есть! — радостно выкрикнул Его Величество ещё на подлёте к земле.

— Далеко? — подскочил к опустившемуся королю Эмрихта Ло.

Неужели, лоскут? Вот так сразу? Но, почему бы и нет? Он же на несколько вёрст поднимался. Оттуда, небось, далеко видать. Народ тут же окружил улыбающегося Хайтауэра.

— Вёрст триста, наверное. Точно трудно сказать. Далеко всё же. За холмами уже. Но дойти сможем точно.

— Ты не мог ошибиться?

— Нет, — мотнул головой король Эмрихта. — У пятна форма правильная. Цвет другой. Сто процентов лоскут.

Вот и всё. И искать не пришлось. Вот, что значит иметь одарённых с нужным даром в отряде.

— Восславим Единого! — вскинул к небу руки сияющий радостью Флам. — Он ведёт нас! Мы под дланью его!

И по лицу Терикуса понятно, что живчик эту мысль полностью разделяет. В глазах благоговейный трепет. Теперь против Ло точно рта не откроет.

— Триста вёрст нам по силам, — поднял с земли Зверобойку колдун. — Берём вещи, братья. Пора в путь-дорогу.

* * *

Я ошибался. У Ло на живчика далекоидущие планы. Есть бобы ему Ло не даёт. Пока по холмам идём, Терикус не особо нам нужен. Засаду устроить здесь негде — округа прекрасно просматривается. Трава высотой по колено — крупняку в ней не спрятаться, а мелочь на сильный отряд нападать не рискует. Опасного хищника замечаем заранее. Одиночных встречает Ло лично, стаи бьём всей толпой, птиц Его Величество слепит ещё на подлёте. За три дня всего дюжина легко раненых — Валя быстро всех ставит на ноги — и ни одного трупа.

Все звериные нападения больше не про опасность сейчас, а про время. Его тратить жалко. Вскрываем только совсем уж старьё. Едим, пьём, справляем нужду на ходу. Идём мало, трусцой в основном поспешаем. И хорошо очень, что слабаков средь нас нет. Нагрузки все держат. Поклажи мы тащим немало.

Один лишь из нас не бежит, не идёт, а едет, как князь, на носилках. Ло умный — заставил дорогой спать живчика днём, а ночью тот бдит. Дежурные, что ночами по сменам сидят подле Терикуса, не охраной нас заняты, а следят, чтобы главный сторож не задремал ненароком.

Тут округа безлесная. Для костра дров нигде не найти, но огонь, как защита, когда с Пугачом и с Чутьём есть охранник, без надобности. Вот пожарить мяска бы… Но терпим. Есть пока, что пожрать. И вода есть. Несложно путь складывается.

* * *

На четвёртые сутки, оставив позади двести вёрст, мы вышли из холмов в степь и почти сразу же упёрлись в широкую реку. За сотню саженей, глубокая, с мутной водой. Дормиан в пяток ходок с грузом весь свой дар слил начисто. Его Величество сильно дольше летал. Пока мы все плыли с мешками над головой, Хайтауэр перетаскал на тот берег оружие и даже перенёс на спине жену купца Прохта, что не умела плавать.

Всего в час на всё про всё уложились. Дар Терикуса действует на водного зверя, как и на всякого прочего. К его Пугачу уже настолько привыкли, что народ даже морщиться перестал, когда нагнанный страх прилетает. Мозг знает, что ненастоящий тот ужас. Теперь понимаю фатоев, что над нами тогда потешались.

* * *

И вот пятым днём на нашем пути, наконец-то, начали встречаться первые рощицы. Вчера вечером, после переправы, Ло разрешил живчику съесть первый боб, и по степи, где уже в куда более высокой траве даже крупному хищнику затаиться по силам, мы идём без опаски, под защитой незаменимого Терикуса. С его дарами поход по кишащей зверем дикой Земле, что прогулка по окрестностям Града.

К вечеру впереди показались и долгожданные очертания леса. Его Величество пару дней назад ещё раз в небеса поднимался, и мы знаем, что лоскут в этом самом лесу, всего в паре десятков вёрст от смотрящего на нас его края. Успеваем с запасом — шестым днём будем там. Потому Ло и не гонит народ. Ночью спим, не бежим. Торопиться сверх меры нет смысла.

Под деревья входя, всё старались найти следы местных охотников. Недалече лоскут — должны рыскать кругом. Но нет, пусто. Ночевали с кострами — теперь дров навалом — огонь, дым не прятали. Утром ждали гостей, кто бы мог по темноте свет заметить. И опять никого.

Вскоре дар Его Величества, который у Хайтауэра за полёты отвечает, восстановился, и колдун тотчас же отправил короля Эмрихта в небо. С нетерпением его ждали под кронами. В этот раз летуна долго не было. Нервничали.

Снова нам попался лоскут, где охота на дикой Земле не в почёте. Всего два-три часа и упрёмся в их стены, а людей нет как нет. Подозрительно всё это. Народ шепчется. Не к добру эти странности, ох не к добру.

И вот ветви деревьев над нами ожили шуршанием. Наш разведчик вернулся.

— Господа, дело дрянь, — огорошил всех сходу спустившийся на землю Хайтауэр. — Пять дней муфру под хвост.

— Ты ошибся? Там нет лоскута? — схватился за голову Клещ.

— Лоскут есть. Только толку с него для нас нет.

— И какой из двух? — спросил уже всё понявший Ло. — Мёртвый? Запретный?

— Могу ошибаться, но, кажется, первый, — вздохнул король Эмрихта. — Уж слишком зелёный. Нужно вблизи посмотреть.

— А смысл? — зло бросил кто-то из окружившей Его Величество толпы. — Нам, ни тот, ни тот не нужны.

— Как определил? — набросился народ на Хайтауэра. — Людей нет? Полис разрушен?

— С такого расстояния, что вообще увидишь? — возмутился Блут.

— Правильно! — поддержали ронхийца. — Нужно вблизи посмотреть!

— Да там заросло всё, — скривился Его Величество. — Зелёнка повсюду. И тёмная очень. Не поля, не сады.

Говорите, под дланью Единого? Да уж. Вот и закончилось наше везение. Зря я радовался.

— Идём дальше, — оборвал споры Ло. — Посмотрим вблизи.

Собрались, двинулись. Все бубнят недовольно. Оно и понятно, так ждали, а тут… Через час колдун всех заставил молчать. Если нас впереди ждёт Запретный лоскут, то на нём царь-царей обретается. Кто сказал, что он не охотится прямо сейчас где-то там, впереди?

Нет, конечно же Терикус его загодя засечёт, но беда в том, что пугнуть, как всех прочих зверей, эту тварь не получится. На захватившее лоскут чудище эта способность не действует. В том и проблема. Иначе бы его уже давно те же порожники выгнали к йоку из разорённого полиса. Такой вот у захватившего лоскут зверя дар. Этим знанием местные с нами уже поделились. Впрочем, колдун говорит, что то ясно и так, по какой-то там логике.

Не дойдя до лоскута пары вёрст, снова остановились. У Хайтауэра ещё дара хватает. Получил приказ от Ло и умчался наверх. Тут уж всяко рассмотрит в подробностях, что там да как. Вернётся обратно, и можно будет топать назад. В лесу дожидаться скачка куда хуже, чем на просторе. Глядишь, даже получится без помощи живчика справиться. Пусть остаток дня спит. Каждый лишний проглоченный боб для него — это трата запаса долей, каких только тринадцать осталось. Растягивать надо.

А возвращаться нам придётся в любом случае. Правильно кто-то сказал — нам, что Запретный лоскут, где древний зверь поселился, что Мёртвый, где мох ядовитый дышать не даёт, одинаково бесполезны. Надо новый искать. Дождёмся скачка, и Хайтауэр по новой округу осмотрит с небес. Ничего. Не смертельно. Потянем.

— Мёртвый, — раздалось сверху.

Кроны деревьев поддались напору летящего, и через пару мгновений Его Величество опустился на землю.

— Мёртвый, — повторил Хайтауэр. — Больше сомнений нет. Там всё мхом заросло по крыши.

— Прямо-таки по крыши? — не поверил Клещ.

— И стена во мху, и дома, и деревья, какие ещё не попадали, — подтвердил король Эмрихта. — Больше таиться нет смысла. Впереди зверей нет. Почти нет. Возле лоскута и на нём самом точно. Полетал там немного.

Точно! У него же еще один дар, про который я позабыл за ненужностью оного. Его Величеству все яды по боку. Не берут они его. Только нам с того толку немного. Мы-то всяко помрём, надышавшись тех спор. Или, что там за ядовитая гадость от мха поднимается в воздух.

— Отлично!

Что⁈ Чему колдун радуется?

— Всё-таки нам повезло, — обвёл Ло довольным взглядом народ. — Этот лоскут нам подходит. Отдохните пока, а я прогуляюсь вперёд. Нужно выбрать место под лагерь. Кэйлор, проводишь меня. Определим границу опасной зоны. В лесу ветер не должен далеко разносить отраву.

Колдун приставил к стволу дерева Зверобойку, сбросил с плеч лук и колчан, вынул из ножен мечи.

— Подожди! — возмущённым окриком остановил собравшегося уже было уходить Ло Вепрь. — Что значит подходит? Как ты на Мёртвом лоскуте жить собираешься? Мы же задохнёмся там к йоку!

Колдун остановился. Повернулся к нам, немного завалил голову на бок. В глазах осуждение. Взгляд такой, словно малые дети расстроили отца своей глупостью. Сейчас точно поцокает языком и произнесёт с укоризной что-нибудь вроде: «Ай-ай-ай, а самим подумать?»

Но сказал он другое.

— Зачем жить? — фыркнул колдун. — Жить на этом лоскуте не получится. Это — транспорт.

Ло 10

Звёзды снова мне даровали удачу. Окажись перед нами Запретный лоскут, я не стал бы рисковать, дразня его хозяина. Лучше потратить ещё неделю-другую на поиски, чем связываться с неведомым чудищем, которое там поселилось. Невозможность отпугнуть древнего зверя даром делает его слишком опасным.

Но Мёртвый лоскут — это совершенно другое дело. Раз наёмники, провожающие к Выходу вступивших на Путь, каждый раз встречают очередной прибывший лоскут под самыми стенами полиса, значит ядовитые выделения здешнего мха не способны мгновенно убить. В противном случае люди бы держали дистанцию, боясь появления на скачке Мёртвого лоскута. Ведь он точно так же переносится и к Порогу, и к Выходу.

Проверка покажет, насколько опасен яд мха. В теле Хо — спасибо силовому каркасу — я смогу оценить степень пагубного влияния отравы на организм. Как потом и очистить его от яда, если с этим делом не справится Вальдемар. Последнее — более желательный вариант. Если выяснится, что лекарь способен даром устранять последствия отравления, проблема мгновенно решится. По-хорошему мне бы следовало прихватить с собой в эту вылазку какого-нибудь малополезного бездаря, чтобы протестировать всё на нём, но не стоит пугать людей раньше времени. Вдруг получится обойтись без риска.

— А уверен, что стоит проверять на себе силу яда? — словно прочитал мои мысли Кэйлор.

— Мгновенно он меня не убьёт. Но то я. Хочу проанализировать степень риска для остальных.

— Ясно, — кивнул король Эмрихта. — С Транспортом — это ты хорошо придумал. Зайти, прыгнуть и выйти. Тут пяти минут хватит. Если выгорит, можно хоть до самого Порога скакать.

— До Выхода.

— Даже так? — остановился Хайтауэр. — А как же наш план? В Эмрихте мы получим такую поддержку, что…

— Время важнее, — перебил я Кэйлора. — Ситуация изменилась. Больше мы не можем себе позволить такую задержку.

Этот разговор всё равно должен был рано или поздно состояться, так почему бы его не провести сейчас?

— Гахары? — вздохнул мгновенно всё понявший Кэйлор.

— Именно, — кивнул я. — Их теперь слишком много, и у них хватит сил перекрыть нам дорогу на Твердь. Если гахары окажутся у Выхода раньше нас, не факт, что мы сможем прорваться. Ковчег всё ещё полон фанатиков. Да и давать врагу время расползтись по Земле и набраться даров мне не хочется. Терять целый оборот нам нельзя.

— Жаль… — вздохнул Кэйлор. — Но ты прав — риск не стоит того. Значит пойдём дальше одной йоковой дюжиной вместо двух. Лучше так, чем гахары у Выхода.

Мы продолжили путь. Одно дело сделано. Заупрямься Хайтауэр и всё сильно бы усложнилось. Хорошо, что правитель Эмрихта далеко не дурак. Объяснять ему, что первый же появившийся среди гахаров душитель нейтрализует всё наше нынешнее преимущество перед ними, включая бесполезный в глухой зоне Пугач Терикуса, необходимости нет. Выход с Земли, как узкое место, которое невозможно миновать по пути к Вершине, для нас слишком опасен. Проскочить его нужно как можно скорее.

Я уверен, что задуманную мной хитрость Кэйлор тоже поддержит. Как у нас нет лишнего года для посещения Эмрихта, так тем более у нас нет и нескольких лишних лет, которые необходимо потратить на кругосветное пешее путешествие. Но на эту тему мы пообщаемся позже и в более широком составе, с которым ещё только предстоит окончательно определиться.

— Что-нибудь чувствуешь? — поинтересовался Кэйлор через пару минут интенсивного бега.

— Пока нет.

— Лоскут близко. Там запах. Его ещё нет. Наверное, его появление и послужит сигналом.

Так и вышло. Стоило обонянию уловить посторонний сладко-приторный аромат, как я тут же ощутил проникновение в лёгкие вредоносной субстанции. Замечательно! Эффект слабый, процессы, приводящие к гибели организма, вялотекущие. Посмотрим, как прогрессирует их динамика при увеличении концентрации яда в воздухе.

— Чувствуешь? Мы уже совсем близко. Вон стены.

Значит Кэйлор ощутил запах отравы всего за пятьдесят метров до лоскута. Я за двести. У животных же нюх развит сильнее. Звери чувствуют исходящую от коварного мха опасность на значительно большей дистанции. Это выход на будущее. Если лекарь способен ликвидировать последствия пагубного влияния яда на человеческий организм, мы спокойно сможем пережидать временные интервалы между скачками в этой естественной буферной зоне.

— Хорошо, что рва нет, — подметил Хайтауэр важный момент, когда мы подошли ближе. — Сразу видно, где проходит граница лоскута, — кивнул он на ровный край зарослей тёмно-зелёного мха, обрывающихся почти ровной линией всего в шаге от стен. — Ты как, жив ещё?

— Более чем, — кивнул я, подойдя вплотную к покрытой сплошным слоем мха стене. — Этот транспорт вполне нам подходит. Человек без защитного дара здесь продержится пару минут. Возвращаемся. Всё, что нужно, я выяснил.

На обратном пути я следил за развитием в организме вредоносных процессов. Приемлемо. Без подпитки извне разрушение клеток мгновенно замедлилось. С малыми дозам яда сильный человеческий организм справится сам. Фильтры из мокрых тряпок на нос — и все выживут даже без помощи лекарской магии. Но есть и ещё один способ минимизировать степень воздействия спор.

— То, что стены до сих пор не обрушились, играет нам на руку. Они служат преградой летящим с лоскута спорам. Стоя прямо под стенами, меньше вдыхаешь отравы, чем отойдя от них на пару десятков шагов. На ближайшие сутки у тебя много работы.

— Предлагаешь очистить часть стены от мха? — опять понял меня с полуслова Кэйлор.

— Именно. Только не здесь. Нас интересует та часть лоскута, которая смотрит на Выход. Та, к центру которой приходит тропа и возле которой скачка ждут наёмники.

— А, если мы раньше причалим к Порогу? Тот швартуется с противоположного края.

— Окрестности Порога покрыты густыми лесами. С расстояния в двадцать вёрст кругосветные горы мы попросту не увидим с земли.

— Но сверху всё видно. Стоит подняться над кронами…

— С Дормианом обсудим эту тему заранее, — пообещал я. — Второй летун в отряде лишним не будет. Я уже выяснил, что он готов встать на Путь. Для того и работал в Ковчеге, чтобы поскорее наполнить отмер. Заодно поможет и Терикуса уговорить, если тот заартачится.

Про то, что Дормиан может оказаться даже не вторым, а третьим летающим членом отряда, я пока промолчу.

— То есть, ты им не скажешь. Жестоко.

— На кону слишком многое. Мне пока ещё нужны эти люди. Мало ли, какие проблемы возникнут в пути. До Выхода скачем все вместе, а там разберёмся.

— Разумно, — согласился Хайтауэр. — На дикой Земле важен каждый боец. Я поддерживаю.

Наделённый властью человек смотрит на вещи с точки зрения рациональности. Потому мне легко находить с королём Эмрихта общий язык. Кэйлор прекрасно понимает, что цель оправдывает средства, и всегда важен исключительно результат. С правителем полиса мне достичь понимания проще в разы, чем с обычным охотником и, уж тем более, с глупым эмоциональным мальчишкой. На Кэйлора я могу положиться.

— Вот и славно. Сейчас убедимся, что лекарь способен нейтрализовать яд, и сразу полетишь чистить стену.

* * *

Звёзды с нами! Вальдемар восстанавливает повреждённый спорами мха организм за секунду. Даже быстрее. Лёгкое касание руки — и последствия краткосрочного пребывания человека на ядовитом лоскуте исчезают, словно их никогда и не было. Дара лекаря вполне хватило, чтобы излечить всех в отряде, так что сам по себе перелёт с места на место не доставил нам никаких проблем.

Закрыли носы и рты мокрыми тряпками, подбежали к частично очищенному Кэйлором от мха участку стены, прижались к ней спинами, дождались скачка и тут же убрались от лоскута на относительно безопасное расстояние. Всё про всё заняло всего пять минут. Вопрос безопасной транспортировки решён, переходим к другим.

Вокруг нас снова лес. Пусть другой, но густая растительность не даёт хищникам заметить нас издали, а идущий от ядовитого лоскута запах не позволяет животным унюхать людей. Звери, которых перенос застал вблизи заросшего ядовитым мхом квадрата, очень быстро распознали опасность в начавшем расползаться по округе приторном аромате и, в отличие от нас, покинули окрестности лоскута. Теория буферной зоны себя подтвердила всецело.

Пугач Терикуса временно не востребован. Ежедневные манипуляции успевающего восстановиться за сутки лекаря позволяют нам находиться в границах распространения яда, где можно не бояться нападений зверей. Лагерь, разбитый в двух сотнях шагов от лоскута, безопасен. Тем не менее, я на всякий случай заставляю одарённого живчика отсыпаться днём и дежурить ночью. Пока что его Чутьё не фиксирует приближения хищников, но риск появления зверя, невосприимчивого к данному яду, тоже нельзя исключать.

Вторым днём после переноса на новое место сходили с несколькими одарёнными на охоту. Добытого оленя хватило на всех. С пропитанием у нас проблем не возникнет. Удобный родник тоже найден поблизости. Теперь даже те, кто сначала счёл Мёртвый лоскут неудачей для нас, понимают, как нам повезло. Быт налажен, безопасность достигнута. Настала пора пообщаться о будущем.

— Мы уходим на Твердь, — начал я тем же вечером, предварительно попросив людей собраться вокруг меня. — Разумеется не все, — жестом остановил я мгновенно поднявшийся шум. — Я обязан остановить демонов. А для этого их нужно сначала обогнать здесь, на Земле. Если поможет Единый, к Выходу нас принесёт раньше, чем к Порогу. Там уже и расстанемся. Прошу всех сообщить, сколько у кого есть семян.

— Отберёшь? — фыркнул кто-то.

— Куплю.

— А марок-то хватит?

— Люди! — вскинулся Лигор Флам. — Разве речь сейчас про деньги идёт? Сам Создатель обращается к нам через Дерхана за помощью. Грешный стыд сейчас монеты считать. Нас спасли, из лап демонов вырвали, и спасение всего сущего целью стоит. Неужели, кому-то до жадности нынче?

И тут же, подавая пример, набожный князь выхватил из кармана кошель.

— Вот, Дерхан, — протянул он мне жменю семян. — Восемнадцать штук. И не смей оскорблять меня марками.

— Верно, правильно! — зазвучали со всех сторон голоса. — Богоугодное дело делаем. Хорошее дело, правое. Небось, каждый тут не последний кусок хлеба без соли доедает. По миру не пойдём. Будет жизнь — будут деньги.

Зашуршала ткань карманов, защёлкали замки кошелей. Народ полез, кто за пазуху, кто в рюкзаки.

— Всё под запись, — громко объявил Хайтауэр. — Кайл, фиксируй.

Слуга Кэйлора тут же откуда-то извлёк блокнот с карандашом и приготовился делать записи.

— Кто не готов отдать так, мы заплатим, — воззвал я к сомневающимся. — Марки нам на Тверди без надобности. Деньги есть. И их много.

Народ тут же оживился. На расстеленном мной широком платке сразу начала расти быстро раздающаяся в стороны куча семян. Карандаш в руке слуги Кэйлора торопливо выводил цифры и имена.

— Деньги нам не нужны, — вручил мешочек семян Кайлу Блут. — У меня отмер почти полон. У братьев тоже немало годов сверху скоплено. Возьми нас на Твердь. Так и так по возвращению из Ковчега встать на Путь собирались.

— Да, — подхватил Рэм, — Имена давай! Среди нас так-то много желающих сослужить Единому службу. Уже выбрал, кто с тобой за барьер пойдёт? У меня вот годов тоже лишних немало. Три десятка всего не хватает.

— Ну а я, так давно в долг живу, — фыркнул хозяин десятка трактиров из Брангенбурга — чернобородый Ганс.

— И у меня отмер через край!

— По два семени в год жру! Меня бери!

— Хватит! — остановил перекличку долгожителей Флам. — На Тверди есть правило йоковой дюжины. Кто не слыхал, потом справитесь у более осведомлённых людей. Дерхану нет смысла брать с собой больше двенадцати спутников. Пойдут только лучшие. Нам же, кто боевыми дарами не может похвастаться, свою борьбу вести здесь, на Земле. Неужто вы думаете, что демоны будут в Ковчеге сидеть? Большая часть, понятное дело, полезет на Твердь, но кто-то из одержимых легко может через Порог и по лоскутам расползтись. Кому, как не нам, их ловить? Народ должен узнать! Мы все здесь — не последние на своих лоскутах люди. Нас услышат и нас послушают. Братство с демонами без нашей помощи не справится. Правильно я говорю? — повернулся ко мне за поддержкой князь.

А ведь я поначалу боялся, что этот фанатик доставит мне неприятности. На выходе же от Флама одна только польза.

— Вы совершенно правы, мой друг, — положил я руку на плечо князя. — Всем отправляться на Твердь нет нужды. Пойдут лишь двенадцать. Тринадцатое место в отряде я оставляю для одного человека, который к нам присоединится уже за барьером. Так нужно. Не спрашивайте зачем. Если всё выгорит, наша группа серьёзно усилится.

На лицах у многих вопрос, но выпытывать что-то у Избранного никто не осмелится. Путь думают, что я привлеку к делу кого-то из Братьев, которые несут стражу с той стороны у барьера. Лучше так, чем вселяться потом в одного из своих. Всё сложилось таким образом, что отбирать тело у Сепана, как я планировал ранее, теперь — плохой ход. Могу лишиться доверия. А значит, моим новым вместилищем выступит какой-нибудь одарённый чужак из тех, кто ждёт в форте формирования очередного отряда.

— Сейчас соберём семена, посчитаем и будем смотреть, что с отмером у тех, кто мне нужен, — поспешил я уйти от опасной темы. — Первой очередью, тут прошу без обид, идут те одарённые, чьи дары принесут наибольшую пользу отряду. Ваше Величество, — повернулся я к Кэйлору. — Вы составите мне компанию?

— Несомненно, — кивнул Хайтауэр. — Ты мог и не спрашивать.

Народ одобрительно зашумел. Выбор в спутники Кэйлора очевиден для всех.

— А, что скажет Хайдар Мунградский? — обратился я к Вепрю. — Могу я рассчитывать на Могучую кучку?

— Мы с тобой, — ударил себя в грудь кулаком охотник.

И снова положительная реакция толпы. Бочка, Чопарь и Клещ очень бурно выражают согласие со своим старшиной. Люди одобрительно гудят. Я специально разыгрываю это представление для непосвящённых в наши планы людей. Показуха, имеющая цель нагнать пафоса. После стольких прилюдных согласий получить отказ от тех, кто ещё не знает, что он выбран мной в спутники, шансов значительно меньше.

— Тебя, Сепан, я спрашивать не буду, — нашёл я взглядом Метлу. — Вы с сыном в моём отряде давно. Мы через столько уже с вами прошли, что разделить нашу тройку способна лишь смерть.

— Это точно, — расхохотался Метла. — Не дождётся костлявая.

— Мальчишке в отмер лить и лить, — прошептали в толпе.

Но ответ, который я тоже расслышал — спасибо наставнику за отличное тело — меня успокоил.

— Вложения стоят того. Мальчишка — один из сильнейших. Забыл, что умеет?

И общий окрас звучащих в толпе эмоций весьма положительный. Этот мой выбор точно так же не подлежит обсуждению. Посмотрим, что дальше. Обиженные в любом случае будут — те же братья-ронхийцы, судя по хмурым лицам, уже поняли, что им места в отряде не хватит — вопрос лишь, как сильно расстроятся не попавшие в списки. Нужно срочно таких подбодрить и подтолкнуть в нужную сторону ход их мыслей. На плечи этих людей я собираюсь возложить очень важное дело.

— Господа, — отвлёк я публику от обсуждения возможных кандидатов на оставшиеся четыре места в отряде Избранного. — Я сейчас всего лишь узнаю, кто из наиболее ценных с моей точки зрения для выполнения нашей задачи людей готов меня поддержать в моей миссии. По итогу всё в любом случае упрётся в количество имеющихся у нас семян. Я просто хочу выяснить, нужно ли нам активно охотиться по пути к Выходу.

Судя по размеру кучи семян, едва уместившихся на расстеленном мной платке, можно с большой долей уверенности предположить ещё до подсчёта последних, что охотиться нам с этой целью едва ли понадобится. Я уже знаю возраст с отмером каждого из претендентов на членство в отряде, как известно мне и число семян, имеющихся в совокупности у меня, Вепря и Кэйлора. Нам хватает с запасом. Мои слова имеют цель показать, что решения принимаются здесь и сейчас.

— Да, на Тверди есть правило йоковой дюжины, и именно столько из нас отправится дальше единым отрядом, — продолжил я, переходя к главной мысли. — Но милсдарь Флам сказал правильно — всех, оставшихся на Земле, тоже ждёт угодное Единому дело. Демоны обязательно расползутся по всем лоскутам. И уже расползлись. Те, что захватили Ковчег, не первые, кто явился в наш мир. Они уже среди нас. И их нужно найти. И убить. Как искать вам известно. Чутьё — редкий дар, но отыскать людей с этим даром возможно. Этим вы и займётесь. На тех, кто останется в поясе, чистка Земли. Я верю, вы сможете убедить Братство в своей правоте. Нельзя допустить, чтобы среди людей прятались слуги Низверженного.

И блеск в глазах Блута — лучшее подтверждение правильности подобранных мной слов. Я до них достучался. Теперь затаённых обид мне не стоит бояться. А главное, у гахаров возникнут огромные сложности, задержись кто из них на Земле. Вполне вероятно, что важность проблемы пришельцев извне, способных вселяться в людей, через Братство дойдёт и до местных администраторов из Конклава. Есть подозрение, что эти две организации связаны между собой.

Сам я по-прежнему не готов идти на контакт, ни со вторыми, ни с первыми, но враги, наконец-то, мне дали возможность привлечь к борьбе с ними властные структуры планеты. Противостояние выходит на новый уровень. Окружившие меня сейчас люди сделаются моими посланниками, несущими в народ весть о появлении демонов. Процесс запущен и его не остановить. Главное теперь, чтобы Мёртвый лоскут оказался у Выхода раньше Ковчега.

— Сделаем! — выкрикнул кто-то.

— Изведём демонов!

— В Братстве узнают!

— И про Избранника Единого тоже, — стиснул моё предплечье Флам. — Не бойся, Дерхан, твою волю, сиречь волю Создателя, выполним.

А вот и обратная сторона проблемы. Придумывать причины для сохранения моей избранности в тайне нет смысла. Информация всё равно просочится сквозь любые запреты. Слишком много в проекте участников. Кто-нибудь обязательно проболтается. Остаётся надеяться, что моя личность не заинтересует власть имущих планеты так сильно, чтобы те в срочном порядке решили устроить на меня охоту. Да и как тут охотиться, когда «Избранный Дерхан» очень скоро исчезнет, уступив место… Кому именно пока под вопросом, но данное имя точно перестанет звучать. «Дерхан» свою миссию выполнил. Почти выполнил. Дело в стадии завершения.

— Я нисколько в вас не сомневаюсь, друзья, — похлопал я по спине Флама. — Вы всё видели своими глазами. Вы справитесь. Но давайте продолжим.

Я нашёл в толпе взглядом Кингесберга. Уже вижу, что Вальдемар согласится. Принц Штольгарда не дурак — прекрасно понимает, что лекарь на двушке не избежит приглашения.

— Ваше Высочество, что скажите вы? Без вашего дара нам сложно придётся.

— Сочту за честь, встать на Путь вместе с вами, — прижав кулак к груди, кивнул Вальдемар.

Дальше пара уже куда-менее очевидных кандидатов — и настанет пора припирать к стенке самого ценного члена отряда, единственного, кто не горит желанием отправиться на Твердь.

— Господин Дормиан, второй летун в отряде лишним не будет. Вы как?

— Только за, — просиял одарённый, — Как раз собирался предложить свои услуги.

— Рэм? — повернулся я к ветродую.

— Ха! — победно вскинул тот руки со сжатыми кулаками. — Как знал, что эта нора принесёт мне удачу! Я с вами!

Объявления имён этих двух претендентов на место в отряде уже не встречались одобрительным гулом. Последнее, так и вовсе, породило недовольное бурчание, но это сокрушались ронхийцы, в силу собственной трусости отдавшие Рэму принёсшую ему боевой дар нору. Именно способность толкать воздухом и дала шанс мануфактурщику влиться в наши ряды. Другие его дары мне не интересны. Что от умения приманивать рыбу, что от возможности видеть чужие доли в ближайшей перспективе нет пользы для общего дела.

— Остался последний, — пробасил успокоивший своих братьев Блут. — И тут можно не гадать, кто займёт это место.

— Терикус! — раздалось из толпы. — Бери живчика!

— Терикус! — поддержало провидца сразу несколько голосов.

— Без его Чутья вам никак.

— И Пугач пригодится.

— На Тверди Пугач не работает.

— Всё равно надо брать.

— Да работает. Не везде только.

Остановив зашумевший народ поднятием руки, я повернулся к уроженцу Ковчега.

— Люди правы, — шагнул я опустившему глаза живчику, — тут выбора нет. Ты пойдёшь с нами, Терикус.

И вновь одобрительный гул подтверждает мою правоту. После всего сейчас сказанного, у труса просто не остаётся выбора. Откажется — потащим силком. И обладатель столь ценных даров понимает, что деваться ему некуда. Собрав волю в кулак, Терикус поднимает на меня полный показной решимости взгляд и через силу выдавливает из себя:

— А как же иначе? Конечно же, я иду с вами, Дерхан. Раз Ковчег, как и весь наш мир, ещё можно спасти, мы обязаны это сделать. И сделаем.

Миг — и стоявший к живчику ближе остальных наших Бочка хлопает того по спине со словами:

— Мужик! До Вершины дойдёшь!

К Мунцу тут же присоединяются остальные соседи живчика. Одобрительные хлопки по спине и не только едва не валят с ног смущённого таким вниманием Терикуса. Серьёзный отряд я собрал. Неплохая вариативность способностей. С такими соратниками мне по силам решать самые сложные задачи.

Но этого всё равно мало. Я принял решение. Если выяснится, что после моего возвращения обратно в Китара при пересечении барьера на Выходе Сердар-Сквозняк выжил, я верну Хо его тело. Наставник всё видел, всё слышал. Уверен, теперь он всё понял. С его коллекцией даров мы станем по-настоящему непобедимы.

Трепещите, гахары! Звёзды видят — я достигну Вершины, и тогда вам конец. Всем вам. Два грандмастера вдвое быстрее посвятят человечество в тайны управления протоэнергией. Мы не только вышвырнем вас из нашей галактики. Мы придём к вам домой и очистим от вас всю вселенную.

Ло 11

— Ты из Братства?

Вопрос задан в лоб без каких-то подводок. Разговор, для которого меня отозвал Дригар Пул, совершенно ничем не примечательный бездарь из трактирной компашки, сразу же приобрёл новую степень важности.

— Нет. С чего ты взял?

Про этого неинтересного мне человека я мало что знаю. Торговец из какого-то полиса, слабый боец. На тренировочном поле чудес не показывал. Благополучно пропустил выпавшую ему бурую нору. Прежде тесно мы никогда не общались.

— Тринадцатое место в отряде… — прищурился Дригар. — Но ладно. Можешь не признаваться. Всё равно не проверить. Если, и правда, на Храм не работаешь, я вдвойне здесь не зря. Про Тайную службу Порога слыхал?

— Нет, — соврал я.

Так вот оно что. Передо мною порожник, агент. Шутки кончились. Одна из могущественнейших структур, что Земли, что Предземья решила вмешаться. Пусть решение это сейчас принято всего лишь на уровне рядового сотрудника, но прямой контакт даже с низшим звеном такой мощной организации мне полезен. Информация про гахаров попадёт куда следует самым коротким маршрутом. Но, зачем он раскрылся? Мог и так передать всё начальству.

— Предз… — вздохнул Дригар. — Не важно. Есть такая. Присматриваем за всем и не только присматриваем. Предупреждать, что наш разговор не для передачи, нет смысла. Ты — мужик умный. Сам всё понимаешь. Я с делом к тебе. Попытаюсь помочь.

— Слушаю, — серьёзно кивнул я.

— Эта история с демонами… — скривился Дригар. — Всё слишком серьёзно. Меня могут наказать, но… На свой страх и риск я принял решение. Вдруг со мной что случится… Откладывать смысла нет, — полез он в карман. — Братство с нами в близких… э… деловых отношениях. Их поддержка тебе лишней не будет. Покажешь им на Выходе это.

В ладони порожника блеснул чёрными точками, выгравированными на гладкой зелёной поверхности, маленький прекрасно знакомый мне кубик.

— Скажешь: Тайные в курсе. Тогда тебе поверят про демонов и про всё остальное. Серым нужно знать правду.

Про свойство артефакта, позволяющее скрывать свой троерост, не рассказывает. Сейчас кубик мне передаётся, как пропуск. Он послужит подтверждением моей сопричастности. Знак того, что Тайная служба Порога всё знает и доверяет мне.

— Вы же, сразу же дальше уйдёте? — вложил в мою ладонь кубик порожник.

— Да. Часть демонов из первой волны уже скорее всего миновали барьер. Мы обязаны обогнать их.

— Вот и я так подумал, — кивнул порожник. — А Серым эту нечисть встречать. Они должны быть готовы. Как и проводники. Этих тоже предупреди обязательно, если я сам не смогу. Для их командиров кубик тоже аргументом послужит.

В этот момент в лагере, от которого мы отошли на полсотни шагов, кто-то громко захохотал. Дригар вздрогнул и обернулся на звук.

— Совсем расслабились, — осуждающе прокомментировал он услышанное. — Это мы в лесу себя можем худо-бедно спокойно чувствовать, а закинет на следующем скачке в степь, где нам у всякого зверя перед глазами торчать — и привет. Там уже, или без конца от звериных атак отбиваться, или живчика бобами кормить. А у того до края отмера рукой подать. Я ведь оттого этот разговор сейчас и затеял, что, в отличие от некоторых дураков, понимаю, что не лёгкая прогулка нас ждёт.

Не разделяю его пессимизма, но переубеждать трепещущего перед дикой Землёй порожника мне не выгодно. Пусть и дальше считает, что у таких слабаков, как он, мало шансов пережить эти скачкообразные странствия. Теперь мне понятна причина его откровений.

— Если к Порогу нас принесёт раньше, чем к Выходу, и я до того счастливого дня доживу, — продолжал Дригар, — мы с тобой сразу же к моему начальству рванём. Отряд ты хороший собрал, но демонов на Твердь не пускать другим людям придётся. У нас есть такие. Объясним нашим набольшим всё, те подкинут серьёзных ребят Серым в помощь. Вместе дальше на Мёртвом лоскуте и поедите. Так до Выхода добраться быстрее получится, чем пересев на другой. Эх…

Дригар грустно вздохнул.

— Жаль, нет времени к встрече демонов нормально подготовиться… Уж мы бы им путь на Твердь перекрыли. К сожалению, у нас, на Земле, всё небыстро делается. Пока новость дойдёт, пока меры примут, пока по лоскутам… Эх… Но Ковчегу теперь точно крышка, — продолжил он зло. — Долго мы их с Храмом терпели. Блюстители истинной веры… Тьфу! Йоковы слуги Низверженного! Докатились. Демонам внемлют. Пойди вычисти теперь этот рассадник. Но у нас хватит сил. Без торговли любой лоскут быстро загнётся. Оборот, другой, третий — и на коленях начнут умолять простить их. А нет, так огнём и мечом образумим. Без даров с нами им не тягаться.

На Ковчег мне плевать. Надолго гахары там не задержатся. По крайней мере в основной своей массе. А идти за помощью на Порог, как бы это заманчиво не звучало, нельзя. Одарённый, умеющий отличать правду от лжи, мигом выведет меня на чистую воду, и вместо поддержки я получу очень серьёзные неприятности. Нет, риск не стоит того. Скачем к Выходу. На Порог ни ногой.

— Не знаю, что у вас там за Служба такая, — спрятал я в карман артефакт, — но твои слова меня радуют. Чем быстрее Земля узнает про демонов, тем скорее мы с ними расправимся. На Порог хорошо бы, конечно, попасть, но, если нас раньше принесёт всё же к Выходу, я только порадуюсь. Нам нужно обогнать демонов.

— Это да, — согласился порожник. — Понимаю, почему ты именно эту сторону лоскута выбрал. Будем надеяться, что Единый поможет, и нам долго скакать не придётся. Надолго нас может и не хватить.

* * *

Агент Тайной службы переживал зря. Два следующих скачка переносили нас из одного леса в другой. Пока звёзды с нами. Ни хищные птицы, ни наземные звери не тревожат нас третью неделю к ряду. Охотимся только по необходимости, пропитания ради. Семян всем хватило с запасом, как и денег на то, чтобы расплатиться за них с теми, кто не пожелал свои отдать так. Занимаемся в основном только поиском нор и оттачиванием приёмов рукопашного боя, чередуя тренировки в последнем с фехтованием на выструганных из палок деревянных мечах.

Время — слишком ценный ресурс, чтобы растрачивать его на безделье. Пока «едем» к Выходу, стараюсь извлечь максимальную пользу из нашего положения скучающих в дороге пассажиров. Каждый день Кэйлор с Терикусом отправляются в облёт окрестностей. Я уже убедился, что мох прекрасно справляется с охраной лагеря, так что не боюсь отпускать живчика в светлое время суток. В буферной зоне мы прекрасно обходимся и без его Чутья с Пугачом.

Кстати, лечилки, что доказал проведённый мной эксперимент, не в состоянии вывести из организма яд. Не будь с нами одарённого лекаря, «поездка» на Мёртвом лоскуте не была бы для нас столь простым предприятием. Лес пустеет после скачка лишь в пределах распространения летящих от лоскута спор. За границами оных жизнь бьёт ключом. Не сиди мы в отравленной зоне, пришлось бы каждый раз строить настоящие крепости или жечь бобами остаток долей одарённого живчика. «Радар» Терикуса то и дело фиксирует приближение к краю заражённой спорами области крупных стай хищников и по-настоящему старых опасных зверей.

Пока поиск нор не даёт результатов. В отличие от Ковчега, где летуны уносили живчика за пределы лоскута в каждое из четырёх направлений, здесь нам приходится довольствоваться прочёсыванием округи лишь с одной стороны. Даже на двушке запас хода у Кэйлора имеет ограничения. С таким грузом король Эмрихта в сутки способен пролететь не больше двадцати километров.

Одну жёлтую и две белых норы, которые удалось отыскать в предыдущих локациях, я оставил нетронутыми. Последние закрывать смысла нет никакого, в первой тоже нет шансов получить ценный дар.

* * *

Кто заказывал степь? Убегаем от стен, стоя под которыми мы только что прыгнули вместе с лоскутом в новое место, по высокой траве. Рядом скачут напуганные, то ли нами, то ли запахом мха длиннорогие антилопы. Хищный кот с жёлтой шерстью, на свою беду оказавшийся у меня на пути, умирает с размозженным полэксом черепом.

Здесь придётся сложнее. Торчи мы у хищников на виду, спорам мха не удастся держать зверей на расстоянии от близкой добычи. Но я уже придумал решение этой проблемы. Копать мы умеем. Подземное укрытие — это сложно и долго. Зато отрыть яму небольшой глубины, отсыпав с нужной стороны полукругом вал из извлечённого грунта, можно за считанные часы. Пока живчик держит округу под воздействием Пугача, работаем в ускоренном темпе. К полудню скрывающее нас от нежелательных взглядов укрытие готово к использованию. Теперь, смотря на лоскут, кочующие за пределами буферной зоны животные видят лишь поднимающийся над травой земляной холмик в десять метров длиной.

Некомфортно и тесно, зато теперь для нас представляют угрозу лишь хищные птицы, расправляться с которыми мы давно наловчились. За остаток дня, отданный Терикусу, которому нас стеречь ночью, на сон, три попытки нападения местных орлов без проблем пресечены Кэйлором, своевременно включавшим Сияние.

И не зря мы коптили впрок мясо и собирали лесные ягоды. Добычи в относительной близости валом, но охотиться на неё, выходя из укрытия — лишний риск, а приготовить дичь на огне всё равно нет возможности.

Полёты с целью поиска нор отменяются тоже. Оставаться без Кэйлора с живчиком слишком опасно. Эта неделя из сложных. Нам остаётся лишь терпеливо сидеть в своей яме, дожидаясь очередного скачка.

* * *

Как же всё-таки хорошо, что большую часть Земли покрывают леса. Этот хвойный, предгорный. Пологие, поросшие соснами холмы убегают от лоскута во все стороны. Здесь вздохнули свободно. Кустарник подлеска в округе довольно густой. Видимость не столь велика, чтобы звери могли нас заметить из-за края буферной зоны. Занимаемся заготовкой продуктов, тренировками и возобновлённым в условиях леса поиском нор.

И третьим днём, наконец-то, удача. Цвет найденной норы самый лучший. Эту точно необходимо закрыть. Вопрос лишь — кому это важное, но и при этом довольно опасное дело доверить? В отряде одарённые все, но нескольких кандидатов сразу вычёркиваем. Я не уверен, что закрытые лично мной норы дают Хо наградой очередную способность. Китар слишком ценен, чтобы им рисковать. Вальдемар свою двушку уже не поднимет. Как и Сепан с Клещём. Терикус слишком слаб психикой и опять-таки ценен и так. У Кэйлора много малополезных даров, и шанс улучшения именно нужного мал. С Рэмом та же история.

Остаются: Дормиан, Бочка, Чопарь и Вепрь. У двоих последних по одному очень полезному дару и по одному куда менее ценному. Посмотреть, что даст мунцам на двушке, что Ярость, что молнии очень заманчиво, но тут шансы пятьдесят на пятьдесят. У оставшихся кандидатов такой проблемы нет. Выбор точно между Дормианом и Андером.

Оба — ценные члены отряда, но незаменимыми их не назвать. Летун с двушкой полезен, особенно в свете предстоящего. За барьером, с учётом задуманного, мощностей Кэйлора нам будет мало. Но я верю, что на Тверди отряд прирастёт ещё одним продвинутым летуном, так что выбор Дормиана не очевиден. Как, к сожалению, не очевиден и оставшийся вариант.

Улучшить защитный дар Бочки — без сомнений полезное дело. Но слишком рискованное. Андер — сильный боец, но ему не хватает ума. Говорят, испытания в красной норе точно легче, чем в чёрной. Рискнуть или нет?

А решилось всё просто. Дормиан отказался — второй раз он готов лезть в Бездну только за боевым даром — Бочка же, с благословения других мунцев, согласен. Ради такого дела мы впервые выходим из буферной зоны все вместе. Терикус не способен обнаружить Чутьём человека, которого выбросит в радиусе двух километров от закрытой норы. Получить дар и погибнуть в зубах зверя обидно. Потому на Земле и не ходят в одиночку к порталам. Разделились на несколько групп, чтобы встретить с победой.

Закрыл!

* * *

— Плотнее, плотнее, — командует взявший на себя роль «дирижёра» Флам. — Сепан, ты торчишь.

— Да, куда уже тут?

— Втиснись между Дерханом и Вепрем. Вот сюда. Да прижмись ты сильнее. Ноги будут торчать. Откинь голову.

— Так?

— Пойдёт. Андер, пробуй.

Дар задействован. Контролёры бросаются ощупывать незримые стенки защитного поля. Мы сгрудились внутри, максимально прижавшись друг к другу. Клещ с Китаром и вовсе сидят на плечах у меня и у Бочки. Андер в центре живого клубка. Построение уже названо — «В домике». Придумка мальчишки. По мне так всё это больше похоже на допотопную консервную банку, набитую мелкой рыбёшкой.

— Я застрял, — помогает обнаружить проблемный участок Хайтауэр.

— И я тоже, — сообщает не вместившийся в сферу Рэм.

Ощутить, что часть тела осталась снаружи несложно. Ты, и правда, как будто бы застреваешь в чём-то невидимом. Болевых ощущений нет, но и вырваться из ловушки без шансов. Как и сдвинуть её. В отличие от своей прошлой версии, возникающее вокруг Бочки защитное поле стационарно. В этом шарике уже не полетаешь, пинаемый каким-нибудь чудищем. И дело здесь не в захваченной сферой земле, приличный объём которой у нас под ногами тоже заключён в силовое поле. Не её масса мешает двигаться сфере.

Мы уже проверяли. Спрыгнувший в порядке эксперимента с высокой ветки Бочка, включив дар, благополучно завис в воздухе. Передвигаться даже внутри своей сферы, создавший её не может, застывая на всю доступную минуту внутри живой статуей. Ни говорить, ни дышать… Хорошо хоть, что слышит и видит.

А вот гостям «домика» можно всё. Метровый радиус сферы позволяет тому же Китару, запертому внутри, и ходить вокруг статуи-Бочки, и рубить растущие за пределами силового поля кусты своими клинками. Те, в отличие от рук-мечей Кэйлора, спокойно проходят сквозь незримые стены. Чутьё и Пугач живчика тоже прекрасно работают из-под купола. У нас много свободного времени. Мы проверили всё, что можно проверить. Неплохой дар. Вот только…

— Бесполезно, — констатирует Флам.

И я с ним согласен. Всем отрядом под сферу не влезть. По крайней мере достаточно быстро. А ведь скорость как раз и важна, реши мы все в срочном порядке укрыться под сферой, к примеру, от некого зверя. Очередной царь лесов не будет ждать, пока мы сгруппируемся в кучку правильной формы. И неважно, что поле при своём возникновении не разрезает очутившиеся у него на пути объекты. Все торчащие наружу конечности зверь спокойно откусит. Забываем про дюжину.

— Заканчиваем, — сдаюсь я. — Всем отрядом нам не спрятаться в Домике. Дормиан, Кэйлор, ваша защита — полёт. Отходите. Попробуем без вас.

И лимит сразу найден. Стоит летунам покинуть круг, как остальные спокойно вмещаются под защитную сферу. Пусть и на минуту, но нам теперь есть, куда спрятаться. Неплохое расширение арсенала возможностей.

* * *

Звёзды! Мы их обогнали!

Перед нами знакомый мне лес, чья опушка пестрит привязанными к веткам деревьев разноцветными ленточками. Перед тем, как в привычном уже после-скачковом рывке убежать от стен полиса в чащу, успеваю заметить левее нас, там, где зияет дыра давно сгнивших ворот, точно так же спешащих прочь от прилетевшего только что ядовитого лоскута людей. Не гахары, не живчики. Проводники. Я узнал сразу нескольких. Тот отряд, что не вёл нас с Ебором тогда, а был нами встречен в середине пути. Среди них был тот суеверный дурак, которого я по ошибке прикончил.

— Выход! Это же Выход! Мы здесь! Получилось!

Узнавшие местность, земляне не могут скрыть радость. Приехали. На этой остановке выходим.

Пробежавшись по лесу, на тропе догоняем наёмников. Удивление оных не передать. За всё время их службы мы первые, кто прибыл сюда таким способом. Разговор всех со всеми. У людей нет терпения подождать, когда всё объяснит толком кто-то один. Шум стоит сумасшедший. Ковчег, одержимые, демоны, демоны, демоны.

Порожник сориентировался быстрее меня в этом хаосе. Отыскав командира отряда, Дригар потащил того в сторону. Поймав призывающий присоединиться к ним взгляд агента Тайной службы, устремляюсь за ними. Конспирация фальшивого купца летит псу под хвост, но, похоже, Дригар уже с этим смирился. Отойдя на несколько десятков шагов от продолжающей тарахтеть на сто голосов толпы, остаёмся втроём. Вот теперь пообщаемся о серьёзном и важном.

* * *

Идём быстро. Беречь доли Терикуса пропал всякий смысл. Через три дня потолок троероста подскочит наверх у нас всех. Живчику больше не спать на Земле. Ест бобы и, что ночью, что днём постоянно отпугивает от нас всё зверьё, толкаемое к тропе диким гоном. В этот раз поход к Выходу для меня превратился в простую прогулку. Дискомфорт, вызываемый защищающей нас магией — единственный минус, но люди настолько привыкли к воздействию этого дара, что даже не морщатся. Этим вечером уже выйдем на холм, где отряды наёмников встречаются в середине пути.

Идём только дюжиной избранных. Проводники нам не требуются. Наёмники из первого отряда остались ждать новый лоскут в компании наших недавних спутников. Беглецы из Ковчега помогут Дригару убедить власти полиса, который прилетит сюда на скачке, выделить силы для защиты пути к горной расщелине от демонов. До организации главенствующим на Земле Порогом системного подхода к обороне этого стратегически важного в сегодняшних реалиях участка пояса, защита Выхода должна лечь на плечи жителей тех лоскутов, которые успеют попасть сюда до прилёта Ковчега.

Агент Тайной службы сказал, что их представители имеются на каждом лоскуте, так что новости отправятся к Порогу без его непосредственного участия, а сам Дригар — или как там его на самом деле зовут — останется у Выхода вместе с наёмниками и будет следить за процессом укрепления обороны.

Теперь я за спину спокоен. Чем позже сюда прилетит Ковчег, тем более серьёзные силы здесь встретят гахаров. За счёт огромного преимущества в магии — едва ли мои враги успеют закрыть слишком уж много нор за имеющееся у них время — земляне сумеют дать пришельцам отпор, так что тем хочешь не хочешь придётся отказаться от идеи прорыва на следующий пояс силой и встать на путь хитрости.

Но и здесь теперь у них будут проблемы. Да, найти одарённого с Чутьём на двушке — не уверен, что этот дар до апгрейда позволяет обнаруживать гахаров — непросто, но порожники с этой задачей обязательно справятся. Плюс, не факт, что нелюди-менталисты способны выработать иммунитет к Пугачу. С помощью этого дара тоже можно искать одержимых. С повсеместным распространением информации про наличие среди людей «слуг Низверженного», у гахаров пропадают последние шансы помешать мне убраться с этой проклятой планеты, даже без вмешательства в ситуацию магов конклава.

* * *

И вот к лагерному холму, куда мы, разумеется, успели добраться первыми, подходит отряд наёмников. Настороженность командира последних понятна. На объяснения уходит немало времени, но в итоге нам верят. Как и обещал Дригар, показанный старшине проводников незаметно для остальных кубик помог расположить того к себе. Сейчас всё решится. Отвожу одарённого в сторону. Обладающий воздушным молотом Ронд мне запомнился человеком, с которым можно договориться.

— Всё очень серьёзно, — начинаю я подготовку к разговору на волнующую меня тему. — Мои люди не знают, но я веду их на Твердь по воле Порога. Ждать, когда наши пришлют специальный отряд, времени нет. Собрал лучших бойцов из тех, кто имелся в Ковчеге. Попробуем догнать демонов, которые уже улизнули из пояса. Ещё не было, чтобы Зингер чутьём людей видел?

— Знаешь моего Нюхача? — удивляется наёмник.

На то и расчёт. Собираюсь его сейчас удивить своей осведомлённостью. Мне нужна информация, которая подтвердит мои мысли. Я уже всё решил, но финальная проверка поможет убрать лишний риск. Лишиться такого отличного тела, не получив взамен могущественного соратника я не хочу. Вдруг барьер убивает моего промежуточного носителя, если я перехожу в следующий полис раньше Китара?

— Я многое знаю, Ронд, — называю я ещё не звучавшее сегодня при мне имя командира наёмников. — Перед тобой не простой агент Тайной службы. Даже мой младший коллега, оставшийся у лоскута с беженцами из Ковчега, не ведает, кто я такой. И потому, попрошу тебя не вспоминать про наш разговор при общении с ним.

— Вот только не нужно меня втягивать в ваши игры, — морщится Ронд. — Сначала какие-то демоны и бунт живчиков, теперь тайны, которые мне даром не сдались. Мы — просто проводники. И мы не нанимались…

— А, чем я сейчас занимаюсь по-твоему? — перебиваю я одарённого. — Вообще-то я как раз и нанимаю тебя. Твой отряд… Оба ваших отряда послужат Земле и Порогу. Поможете людям, которых мой коллега приведёт с лоскута, выбрать самое подходящее место на тропе для засады. До появления Ковчега нужно успеть подготовить тропу к обороне.

— Без даров твои демоны огребут и без нас, — хмурится наёмник. — Наше дело — водить к Выходу встающих на Путь.

— Восемьдесят шесть рубиновых марок.

Это всё, что у нас осталось после скупки семян. Но всё равно это — огромная сумма. За барьером деньги нам уже не понадобятся.

— Согласен! — едва не подпрыгивает от счастья наёмник.

Я знал, что он клюнет. Вообще-то, склонением Ронда к помощи общему делу должен был бы заняться Дригар, но для меня достижение данных договорённостей — всего лишь подводка к вопросу, который собираюсь задать.

— Не сомневался в твоей порядочности, — кривлю я душой. — Демоны — проблема не одного лишь Порога. В опасности не только Земля. Весь наш мир может пасть. Так что с Зингером? Чутьё не шалило?

— Не жаловался, — мотает головой Ронд.

— Так и знал, — в этот раз вполне искренне сокрушаюсь я. — Значит, демонов можно почувствовать только на двушке.

— Зингер в красную нору ни в жизнь не полезет, — бурчит наёмник, пересчитывая высыпанные из отданного мной ему кошелька марки.

— Уже и не надо. Часть демонов уже точно на Тверди.

Пора переходить к самому главному.

— Демоны очень хитры. Не так давно мы случайно узнали про них. Эти твари два оборота уже, как явились в Предземье. Вот теперь и Земли пришла очередь.

Грустный вздох.

— Боюсь, одного из тех первых с Предземья мы на Твердь переправили сами.

— Да ладно?

Насторожился. Сейчас организуем ему прозрение.

— Ебор вёл немого?

— Не может быть! — округляются глаза Ронда. — А я ещё удивлялся, как он Мрака… Немой тот был демоном?

— Есть на то подозрение.

— Верона убил, сучий выродок… Такой мутный весь… Как же так?

— Тогда мы не знали. Ты с Серыми видишься. Не было жалоб?

— Да разве мне скажут что? — фыркает Ронд. — В ваши с ними дела мы не лезем. Как брат Ольмо его забирал у Ебора видел издали, но на этом и всё.

Звёзды! Я знал! Хо спасён! Упади Сердар замертво возле барьера, Ронд бы это заметил. Последнее уточнение, и я буду на сто процентов уверен.

— Серый просто увёл его? Немой не сопротивлялся?

— Да нет, — пожимает плечами наёмник. — Он какой-то потерянный был. Башкой глупо вертел. А сопротивляться… С Братьями не забалуешь особо. В душилках-то. Там у всех и дары, какие пойди-получи, и доли под потолок Тверди. Любого буйного скрутят в момент.

— Эх… — всеми силами стараюсь я спрятать свою радость за напускной грустью. — Один, значит, точно прошёл. Но тут уже назад не воротишь. Догоним.

Можно заканчивать. Я всё уже выяснил. Звёзды по-прежнему с нами.

— Ладно, пойдём. Для всех размер платы за тайну, как и наш разговор. Сколько людям из денег отдать, сам решишь. Завтра вы к лоскуту, мы к горам. Постарайся сегодня побыстрее заснуть и своим накажи то же самое. Спящих Пугач не тревожит, а вот бодрствующих… Тут привычка нужна.

* * *

Все, кроме Терикуса и пары дежурных храпят. Мне же спать ещё рано. У меня в планах ещё один разговор. Самый важный. Незаметно спускаюсь с холма, отхожу чуть-чуть в сторону, прячусь за дерево. Миг назад перестала гнать страх очередная волна Пугача. Раз живчик закончил, округа пуста. Можно общаться спокойно.

— Привет, Хо, — шепчу тихо настолько, что кроме меня мой голос никому не услышать.

Кроме меня и кроме того, кто тоже слушает моими ушами.

— Ты всё слышал. Барьер не убьёт тебя. Только выбросит меня обратно в Китара. Я обещал вернуть тебе это тело, и я это сделаю.

И слышал, и видел, и чувствовал. Все эти месяцы Хо незримо присутствует рядом. Он заперт во мне безучастным зрителем. Он узнал всё, что нужно. Про гахаров, про мою миссию здесь, про нависшую не только над этой планетой, но и над всеми мирами, над всем человечеством страшную угрозу. Мой учитель умён. Как бы он не изменился здесь, как бы не переосмыслил свои взгляды на жизнь, он уже в любом случае осознал, что месть мне сейчас станет для него самоубийством. И вместе с собой он убьёт всех и вся.

На эмоциях да — и грандмастер способен сделать неправильный выбор. Даже мы всё ещё остаёмся людьми. Он копил свою ненависть долго. И она нашла выход. Но всё это в прошлом. У Хо было достаточно времени на то, чтобы спокойно всё обдумать и прийти к правильным выводам. По-другому просто не может быть. Невозможно. Немыслимо. Он давно уже понял, что должен помочь мне. Другого выбора попросту нет.

— Вместе мы справимся, — продолжаю я с твёрдой уверенностью. — Ты займёшь моё место. Четверым, кто не знает, что Дерхан — никакой не Дерхан, сообщим правду позже, когда покинем форт Братства. Неожиданности нам не нужны. Тот же Терикус способен выкинуть глупость. С Серыми общаться тебе. Что говорить — понимаешь. Пусть ловят гахаров. А мы пойдём дальше. У меня есть план. Я уверен, что…

Он и сам уже наверняка пришёл к тем же выводам, если, и вовсе, не владеет закрытой для меня информацией, подтверждающей мою теорию, но на всякий случай поделюсь своими размышлениями с учителем. Разъясняю в деталях свой план. Идём дальше.

— Новым телом обзаведусь за барьером, — продолжаю я разговор сам с собой. — Проводники отвели в эту ходку на твердь два десятка вступивших на Путь. Больше тринадцати человек дальше за раз не уйдёт. Из оставшихся, кто ждёт пополнения, хоть один одарённый найдётся. Китара и прочих осведомлённых поставлю в известность. Остальным знать про наш замысел рано. Побудешь какое-то время Дерханом, получившим дары от Создателя. Придёт время — откроемся. Если выгорит всё, что задумал, сбросим маски перед уходом на Сушь. Или после. Посмотрим, как лучше. Есть подозрение, что информацией про тот пояс даже ты не владеешь. Вдруг там спутники для нас станут и вовсе помехой.

На этом о делах уже можно заканчивать. Выдержав паузу, меняю тон голоса.

— Не думай, что я тебя бросил тогда, — возвращаюсь я в прошлое. — Вероятность того, что ты выжил, мне виделась, как один к десяти. И я собирался заняться проблемой Запретной планеты. Поверь, я бы бросил все силы на попытку помочь тебе. Но…

Грустный искренний вздох.

— Ты знаешь меня. Я всегда ставил личное ниже всеобщего. Вторжение не позволило мне осуществить эти планы. Гахары захватывали наши планеты одну за одной. Я включился в борьбу… и завяз. Прости, Хо… Я хотел… Я помог бы… Но война забрала меня.

И ещё одна пауза. Если он и не верит, то эта проблема решаема.

— У тебя же есть нужный дар, — выдаю я свой главный аргумент. — Как вернёшься, я с радостью повторю всё только что сказанное, и ты будешь уверен, что я не вру. Я не предавал тебя, друг. Это всё гахары. Всё эти твари.

О том, что его родной мир тоже ими захвачен, пока промолчу. Сейчас это лишнее.

— Мне жаль, что так вышло. Будь нас двое… Но всё поправимо. Мы вырвемся с этой проклятой планеты! Мы сможем! Вдвоём — точно да. И тогда мы покажем захватчикам, на что способны грандмастера. И на что, объединившись, способны люди. Вместе мы точно спасём человечество. Потерпи, Хо. Пара дней — и ты будешь свободен.

Вот теперь точно всё. Попрощался с наставником и крадусь назад в лагерь.

* * *

Вепрь с Кэйлором знают, куда и зачем мы ушли. Остальным, кому можно, расскажем всё позже. Официальная версия — мы с мальчишкой отправились на разведку. Вдруг демоны всё же как-то пробрались к Выходу раньше нас? Не те, из Ковчега, а первые. Посмотрим, что-как у барьера — и сразу назад.

Отряд дожидается нашего возвращения возле опушки леса. К горам вышли к полуночи. Темнота, тишина. Почернённые мраком скалы нависают пятном пустоты. Небо затянуто облаками, так что даже моё зрение едва различает границы разлома и силуэт шагающего рядом мальчишки. Тянуть с переходом нет смысла, так что скоро удивим серых Братьев, которые ждут гостей только завтра. Надеюсь, всё пройдёт гладко. Путь от лоскута до разлома занял у нас на день меньше, чем на ту же дорогу тратят наёмники — спасибо Пугачу Терикуса.

Поход на разведку придуман с одной только целью — хочу убедиться, что Хо внял голосу разума, и нормально пообщаться с наставником без лишних ушей под защитой барьера. Вдруг он захочет немедленно устроить проверку моих сказанных два дня назад слов? Я только за. Поймать на лжи говорящего правду никак невозможно. Пусть убедится в моей искренности, если остались сомнения.

Вряд ли Братья круглосуточно охраняют барьер на всём протяжении разлома, но на всякий случай для перехода выбираю участок у самой стены. Подкрадываемся с Китаром к незримой границе. Я запомнил, где та проходит, но в темноте определить линию с точностью до шага непросто. Потому иду, выставив перед собой вырванный с корнем молодой побег орешника. Тот ещё жив, и барьер не пропустит растение.

Несколько шагов — и щуп метровой длины упирается в препятствие. Граница нашлась. Китар знает, что делать. Стоит Хо оказаться на той стороне, как мальчишка меня призовёт, и я сразу же заговорю с наставником. На Сердаре проверено — всё пройдёт, как по нотам.

Отбрасываю побег орешника в сторону и шагаю вперёд. Сначала сквозь невидимую мембрану проходит нога. Затем пояс покидают: рука, плечо, грудь, лицо…

Всё! Картинка перед глазами сменилась. Я снова в Китаре.

Звёзды! Жив! Хо рывком поворачивается. Жаль, кромешная темень не даёт прочитать всех эмоций, раскрасивших лицо друга. Грандмастера скупы на мимику, но, уверен, я бы смог уловить сейчас радость наставника. Она там есть точно.

— С возвращением!

Content

Андрей Рымин
Безверыш. Земля

Глава первая Когда мысли сходятся

Ло 1

Глава вторая Узрите

Ло 2

Глава третья Истинный Путь

Ло 3

Ло 4

Глава четвертая Наощупь

Ло 5

Гах Юж Кон

Глава пятая Избранный

Ло 6

Глава шестая Куда и зачем?

Ло 7

Глава седьмая Крыса

Ло 8

Глава восьмая Легенда

Ло 9

Глава девятая Под дланью Единого

Ло 10

Ло 11