Владимир Сухинин

Молот Заката

Чудеса в решете – 3

Когда по жизни круговерть

Тебя захватит в свою власть.

Когда повсюду ходит смерть,

А миром правят страх и страсть.

Тогда в помощники возьмешь

Хоть ядовитую змею.

И с ней по жизни ты пойдешь,

Чтоб разделить одну судьбу…

Краткое содержание предыдущей части

Антон Загнибеда, курсант школы полиции, из-за эксперимента сумасшедшего ученого попадает в другой мир, где правят магия и меч.

Попал он в этот мир не случайно, а волею неведомых ему могущественных представителей некой цивилизации, которые сдерживают экспансию кочевников-паразитов Монгридов.

Монгриды уничтожают население планет с магическим фоном и кочуют от одного мира к другому. Пищей для них служит энергия магии, а распространение осуществляется личинками, которыми заражаются люди, от одного человека к другому. Это называется «озарение», а зараженные люди – озаренные. Те, кто передает личинки, – озаряющие. Достигшие просветления, когда личинка превращается в червя, – осеняющие.

Верховные осеняющие называются «негасимый свет».

Червь берет под контроль человека, управляет им и дает магическую защиту.

Озаренные делятся на три группы. Одни становятся призывателями – это те, кто до заражения обладал слабым магическим даром. Они могут призывать для своей защиты существ из других вселенных. Другие, кто обладает даром, но не использовал его, становятся священнослужителями культа Рассвета. Не имеющие дара становятся рыцарями Рассвета. Непобедимыми воинами.

Культ Рассвета состоит из зараженных личинками Монгридов людей. Их задача поглощать магию и через камни-накопители передавать ее в свой мир, где находится сама колония паразитов.

Люди, имеющие дар и не ставшие озаренными, объявлены культом Рассвета врагами человечества. Якобы они воруют силу этого мира, и он гибнет из-за них. Таких людей ловят и истребляют. Они конкуренты Монгридам по потреблению магической энергии.

В этот мир постоянно попадают иномирцы. Только они могут использовать артефакты для борьбы с Монгридами.

За сотни лет ни одному иномирцу не удалось использовать силу артефактов.

Попав в новый мир, Антон встречает странного старика, который называет его сыном. Тот признается землянину, что он тоже иномирец, и теперь Антон будет владетелем замка «Грозовые ворота». Сквайром.

Старик умирает от ран на руках Антона. Домой, на Землю, Антон вернуться не может. Ученый, что вместе с ним попал в этот мир, убит дикарями, а портал закрылся. С Антоном остался спаниель по кличке Патрон.

В этом мире Антона начинают звать Антеем, на местный манер.

Мир чем-то похож на древнюю Землю. Есть схожий народ – греки, и даже названия городов, как, например, Херсонес.

Антону приходится приложить много сил, ума и старания, чтобы выжить, побороть нищету и заявить о себе, как о достойном владетеле.

Но домен Антона нужен рассветным культистам. Они что-то знают о том, что находится на его землях, и стараются это заполучить.

Названый отец иномирца Антона, рыцарь Рассвета Робарт, был членом культа Рассвета. С ним он, по идее, должен был бороться, но не знал, что делать и какая его роль. Все предыдущие владельцы домена были иномирцами.

В подвале замка Антон находит странный молот, который становится ему послушным и помогает избежать гибели. Молот легок в его руке, а вот другим людям его трудно поднять.

Антону полюбился этот предмет, и он становится его основным оружием.

В схватке на болоте с призывателем Орликом Антон добывает обруч, который он надевает себе на голову, и тот исчезает.

Впоследствии Антон узнает, что это два артефакта, которые призваны разрушить власть Монгридов в этом мире. Молот – это Разрушитель, он разрушает связь миров. А обруч – Просветитель, он учит носителя артефактов, как управлять Разрушителем.

Узнает это Антон при встрече с вампирами, бежавшими из своего мира. Они спрятались в рыбацкой деревушке, в глуши лесов.

Просветитель помогает Антону правильно использовать молот, и Антон убивает вампиров, выживает только мать, королева гнезда. Но при этом Антон открывает Монгридам, где находятся артефакты, которые они ищут. За ними отправляется экспедиция культа Рассвета.

По ходу приключений Антон становится исполнителем воли Госпожи Заката. Это сущность, которая поддерживает равновесие в мире и не дает Монгридам быстро его уничтожить. У нее есть свой культ – культ Заката. Он нейтрален ко всем, и к темным, и рассветным. Их задача – сдерживать экспансию Монгридов, но иерархи культа Заката решили не противодействовать усилению культа Рассвета. Они испугались за свою жизнь и потеряли веру в Госпожу Заката. Равновесие в мире пошатнулось, и Госпожа Заката вынуждена использовать Антона в своих целях. Он должен уничтожить всех предателей из совета иерархов культа Заката.

Еще Антон узнает, что он погибнет, если не примет условия Просветителя. За артефактами охотятся рассветные культисты. Они убивают всех, кто пользуется ими.

Антон может стать вампиром или оборотнем и уйти в другой мир, или заключить договор с Просветителем и служить делу борьбы с Монгридами. Выбор у него невелик, и он заключает договор.

Однажды он попадает в плен к служителям рассветного культа. Его жестоко пытают и заставляют предать тех, кого культисты считают врагами, – Франси и шера Торвала. Не выдержав пыток, Антон ставит свою печать на письмо и вызывает их в Овельхольм.

Затем его озаряют. Но озарение не сработало. Просветитель вытолкнул чужую тварь из плоти Антона, и тот, подвергшийся пыткам, всей душой возненавидел культ Рассвета.

В портовом имперском городе Херсонесе, куда он прибыл, чтобы продать лес, Антон встречает мать-королеву вампиров Изараэль. Изараэль требует отдать ей сердце и угрожает ему. Антон, наученный Просветителем, дает ей опор. Помогает убить ищеек князя вампиров Миразмирала и заставляет потерявшую свою былую силу королеву служить ему сто лет. По договору она помогает ему расправиться с его врагами, а он помогает ей одолеть ее врагов.

Рассветные используют влияние при дворе императрицы Домиции и начинают мощную экспансию в империи. При поддержке легионов, преданных императрице, они повсеместно хватают и казнят служителей Заката. Возрастает их влияние и в королевстве Кемерстат, куда попал Антон. Графы и герцоги начинают отказываться от культа Заката. Это не нравится Госпоже Заката, и она перестает появляться в святилище Заката в цитадели Иерархов.

Поменяв веру с Заката на Рассвет, герцог Оврум Манихейский объявил священный поход на всех своих вассалов, что отказались стать нейтральными или поменять верование. Первой жертвой культа Рассвета стал вассал барона Газана Рейдаранского, рыцарь Ошбрак. Барон тайно объявляет сбор дружин своих вассалов и выдвигается на помощь осажденному в своем замке рыцарю Ошбраку, владельцу замка «Речная твердыня».

Но у барона имеются свои расчеты. Он не спешит помогать и ждет, когда замок захватят, пограбят и, как водится, уйдут. Он хочет на эти освободившиеся земли посадить правителем старшего сына.

Антона с дружиной, как нового вассала барона, отправляют на помощь рыцарю Ошбраку, с целью помешать захватить замок. Барон не верит в способности Антона сделать что-то существенное. Он не хочет, чтобы его новый вассал ему мешал в осуществлении планов. Но Антон решает изменить план и ведет дружину по землям лордов, осаждающих замок рыцаря Ошбрака. Захватывает замки, оставшиеся без защиты. Лорды, узнав об этом, начинают покидать лагерь у замка Ошбрака и возвращаются в свои земли. По дороге Антон с дружиной громит отряды фуражиров и подкрепление от рыцарей Рассвета.

Барон Газан узнает о его победах, и чтобы слава не досталась Антону, отправляет его привести обозы к замку Ошбрака. Сам же, уверенный в слабости врагов, подходит к лагерю осаждающих замок. Барон видит, что силы у осаждающих невелики. Но его смущает тот факт, что среди них есть отряд рыцарей Рассвета.

На военном совете лорды требуют дождаться дружину Антона и пустить ее в атаку на рыцарей, сами они трусят, но не хотят в этом открыто признаться. Они ехали не спеша и не ожидали баталии.

Войско барона начинает маневрировать, чтобы выманить врагов из лагеря, но те заняли холм и ждут подкрепления. Так проходит несколько томительных дней.

Барон понимает, что дружину Антона он не дождется, и велит атаковать лагерь противника. В коротком бою рыцари Рассвета громят конницу барона. Пехота разбегается. Барон велит трубить приказ на отход. С тяжелым сердцем он покидает поле битвы…

Глава 1

Прекрасно и восхитительно ночное небо в предгорьях южных Мойлир. Звезды как алмазы рассыпались по темному бархату над снежными вершинами. Прохладный ветерок уносит дневную жару. Столица княжества Мойлирского, Номелла, погружается в ленивую дремоту, и начинается праздник вечно живущих.

Странен и удивителен этот мир. Среди людей, населяющих его, почти не таясь, в рядах высшей знати обитают вампиры. Существа, которые были ранее обычными людьми, а стали бессмертными, заразившись вирусом гемофилии. У них свое изысканное закрытое общество, и именно они правят в десятках княжеств и королевств, втайне от смертных обитателей.

Будучи представителями высшей знати, они тайно управляют смертными правителями.

При всем их могуществе у них тоже есть свои враги – это Орден охотников на вампиров. Могущественная организация волшебников, у которых есть свои боевые отряды из бывших простых крестьян и горожан, что стали оборотнями. Это мстители. Люди, у которых вампиры забрали и обратили в нежить близких родственников.

Это бесконечная борьба, в которой нет и не предвидится победителей. С обеих сторон гибнут те и другие, а мир живет своей повседневной жизнью, своими радостями и заботами. Строит, растит, созидает…

Шузмарал, сдерживая рвущуюся наружу ярость, вышел на балкон дворца Миразмирала. Князь, недовольный тем, что он до сих пор не нашел и не притащил к нему на коленях Изараэль, мать-королеву рода Дарующих наслаждение, нахлестал ему по щекам на глазах придворных. Миразмирал уже не сдерживал своего презрения к низкому происхождению колдуна.

«Скотина, жалкий кусок дерьма, – мысленно обзывал князя Шузмарал. – Кто тебя возвел на престол, ублюдочное отродье. Разве не я? Сейчас бы ты ползал на коленях перед братом и размазывал свои нечистоты по полу камеры. Он не подарил бы тебе легкую смерть, тварь неблагодарная…» Шузмарал глубоко дышал и в безысходной ярости сжимал кулаки.

Став князем-правителем, Миразмирал совсем обезумел. Он беспощадно по любому наговору или по подозрению в предательстве казнил подданных. И Шузмарал отчетливо понимал, что дни этого зарвавшегося дурня сочтены. Его свергнут. Но вместе с ним погибнет и сам Шузмарал. Ему не простят, что он помог своему сюзерену стать князем. Все беды свалят на него. Обвинят во всех грехах и казнят, жестоко казнят в назидание другим. А умирать Шузмаралу не хотелось. В голове колдуна созрел план, как использовать впавшую в немилость мать-королеву из высшей знати. Он поможет ей в борьбе против Миразмирала, а она возьмет его третьим мужем… Или он притащит ее к Миразмиралу, как тот и хотел, на коленях. Тогда пощады ей не будет. Изараэль тоже хорошо представляет, что с ней сделает Миразмирал, попади она в руки князя. Выбор для колдуна был очевиден.

Да, взяв его мужем, она потеряет немного в статусе, но это всего-то на пару сотен лет, а потом снова вознесется с его помощью. Их мезальянс в итоге укрепит род королевы и поможет возвыситься… Она это тоже должна понимать. И может быть, от их брака родится новый правитель княжества. Эти мысли успокоили колдуна. Он мечтательно посмотрел на темный небосвод, нашел созвездие Мага, под которым родился, и попросил у него помощи.

Шузмарал решился. Он сам отправится за строптивой мятежной королевой и принудит ее к браку. Он даже убьет всех ее мужей и детей. Потомство будет только от него. Его мысли воспарили. Окрыленный ими и решивший, что ему делать, Шузмарал взмахнул руками, и с балкона в темноту ночи нырнула большая летучая мышь. Она обогнула высокие тополеподобные деревья и устремилась к горам. Там, среди круч, под заснеженными склонами находилась башня колдуна.

Мышь влетела на балкон, и на нем появился колдун. Он произнес одно слово, плохо различимое в ночной тишине, и на балконе появилась дверь в башню. Шузмарал решительно вошел внутрь своего обиталища.

Каждый уважающий себя колдун имел свою башню, свою твердыню. Она передавалась из поколения в поколение и была признаком могущества волшебника. Обустраивалась, изменялась магически под вкус нового хозяина. Она словно живая отражала его характер, привычки и проживала с ним его жизнь. Ее построила бабка Шузмарала, тоже колдунья при дворе князя Мойлирского.

Уже в зрелом возрасте она влюбилась в виконта Шанганье, стала его любовницей, и он обратил ее в молодую, вечно живущую вампиршу. Но вечная жизнь оказалась лишь иллюзией. Ее подкараулили на охоте и убили оборотни. Но прямо перед ужасной смертью бабка сумела обратить в вампира своего подающего большие надежды внука Шузмарала. Это случилось почти сто лет назад, когда он юношей прибыл выразить ей свое почтение. Он только что с отличием окончил школу колдунов. По их родственной ветви только у бабки и у него оказались способности к магии.

Из-за смерти любимой бабушки внук не переживал и быстро заселился в пустующую башню. Затем отыскал оборотней, что обитали в горных селениях, и стал их по одному вылавливать. Так за полвека он очистил горы, прилегающие к башне, от исконных врагов всех вампиров. Он действовал осмотрительно, не спеша, с выдумкой и изощренно. Его смелость и удачливость заметил наставник младшего отпрыска князя Мойлирского и сделал его придворным колдуном.

Они с Миразмиралом были ровесниками. А вскоре Шузмарал завоевал доверие младшего сына правителя. Когда началась война за наследство и за власть в княжестве, Шузмарал разыграл красивую комбинацию по устранению соперника, брата Миразмирала. Он думал, что возвысится вместе с князем, лелеял мечты войти в круг избранных. Но вместо этого почувствовал себя отверженным и оплеванным. Знать презрительно отворачивалась от него, а бывший друг и нынешний правитель стал невыносим…

Шузмарал прошел в свой кабинет и сел в кресло. Щелкнул пальцами, и тут же зажглись магические светильники. Дремавший на жердочке старый ворон высунул голову из-под крыла и недовольно каркнул.

– Рансир, – обратился Шузмарал к ворону, – позови моего начальника личной стражи, Элртона.

– Сам не мог позвать? – хрипло спросил ворон, потоптавшись на жердочке. – Тебе только пальцами щелкнуть, и все…

– Тебе полезно немного подвигаться, старый пень, – беззлобно ответил колдун. – Лети и не бурчи.

– С твоей бабкой было веселее, – проворчал ворон. – Она хоть мужчин любила. Такие оргии закатывала…

– Лети, пустобрех…

– Да лечу уже, лечу, – отозвался Рансир и прошел по жердочке пару шажочков. – Убываешь? – неожиданно спросил он.

– Мы убываем. Ты тоже, – ответил Шузмарал.

– На охоту?

– Да, на охоту, но дичь теперь другая.

– Это хорошо, люблю охотиться… Может, сам позовешь своего бездельника? – с надеждой в голосе спросил ворон. – Стар я стал…

Шузмарал схватил со стола чернильницу и запустил ее в ворона. Тот успел взлететь и увернуться. Противно и возмущенно каркая, сделал круг по комнате. Нагадил и вылетел в открытое окно. Последние слова, что услышал Шузмарал, были: «Чтоб тебя…»

– И тебя… – негромко произнес в ответ Шузмарал.

Ворон тоже достался ему в наследство с башней. Сколько лет этой птице, не знал никто, и мало кто знал, что ворон мог разговаривать. Рансир был его шпионом. Он летал по селениям и выслеживал оборотней. Затем оборотня выслеживали трэлы, устраивали засаду, а Шузмарал накидывал на обреченную жертву сеть, блокирующую магию. Не успевший принять боевую форму оборотень становился легкой добычей. Ему отрубали руки и ноги, а в башне давали возможность принять образ волколака. У обездвиженного оборотня вырезали сердце, печень и почки, после чего тело сжигали, а части органов шли на магические ингредиенты. Почки пожирал ворон.

Шузмарал иногда недоумевал, как его бабка оказалась такой неосмотрительной, что позволила себя убить волколакам? Но сколько бы он ни думал, объяснение этому находил лишь одно – предательство. Бабку предали свои… Но кто? Ее слуги и охрана остались прежними и сейчас служили ему. Упрекнуть их в чем-то он не мог. Во время убийства бабки они были в замке.

Потом он стал догадываться, что это могло быть делом рук жены виконта, она устранила опасную конкурентку. Но по большому счету, это мало волновало Шузмарала. Его больше заботило свое положение, а оно стало шатким…

В кабинет Шузмарала, не стучась, вошел широкоплечий воин в кольчуге. На его плече дремал Рансир. Колдун без вступления стал говорить.

– Элртон, наши ищейки, посланные за Изараэль, не вернулись. Князь недоволен. Я полагаю, что королева-мать смогла справиться с ними, поэтому мы отправляемся за ней в другой мир. Возьми еще одного помощника из следопытов астрала и подготовьтесь к долгой дороге, выезжаем на рассвете.

– Все понял, господин, – кивнул трэл и вышел. Ворон перелетел с его плеча на свое место. Сел и прикрыл глаза.

– Хватит спать. Отправляйся в замок королевы и посмотри, что там творится, – прикрикнул на ворона Шузмарал.

– А что там может твориться? – Ворон приоткрыл один глаз. – Замок разграблен и пустует, я летал туда. Смертные боятся к нему приближаться. Там не осталось ничего интересного.

– А может, там поселились оборотни? – не отступал Шузмарал.

– Ха. Не смеши. Оборотни в замках вампиров? Когда такое было?

– Когда-то случается и то, чего не могло быть, – философски заметил колдун. – Слетай, мой старый друг…

– Не старее тебя, ленивый внук своей безмозглой бабки. Я ей говорил, чтобы она одна не ходила на охоту. Так она очень была в себе уверена…

– А я вот не очень уверен в себе, – ответил Шузмарал и, подняв руку, невидимой цепью спеленал ворона, затем вышвырнул орущую от страха птицу в окно. Рансир сделал круг, облетев башню, и прокричал:

– Кар… Я тебе еще припомню…

– Припомнишь, – прошептал Шузмарал и закрыл глаза. Он думал, что взять с собой в дорогу.

До замка Изараэль было два часа хода на лошадях. Сам замок находился на склоне живописного ущелья, на небольшой каменной террасе в окружении фруктового сада. И к нему вела одна-единственная извилистая дорога. Надо признать, королева-мать любила природную красоту и органически вписала замок в окружающий пейзаж.

Трое всадников добрались до замка, когда местное солнце выглянуло из-за снежных вершин и осветило ставший мрачным пустующий замок. Приметы запустения наблюдались сразу. Нескошенная трава вдоль дороги. Ворота были сорваны и валялись на земле в стороне. У входа в замок ветер разгонял и кружил разный мусор. На кривоватом низкорослом дереве в ста шагах от ворот замка сидел ворон и дремал.

– Все спокойно? – проезжая мимо, спросил Шузмарал.

– Как в гробу князя, – не открывая глаз, ответил ворон.

Когда всадники проехали мимо, он открыл один глаз и косо посмотрел им в спины. Затем лениво взмахнул крыльями и полетел следом.

Удовлетворенный услышанным, Шузмарал пятками подстегнул коня и направился в замок. Там он ожидал найти след королевы. Переход в другой мир всегда оставлял следы в астрале, и они указывали направление. Потом надо было составить пентаграмму поиска и открыть портал. Для Шузмарала это не представляло проблемы.

Конь колдуна въехал под своды воротной арки и негромко, но тревожно заржал. Его ноздри широко раздувались, он хрипел и не хотел двигаться дальше. Сопротивляясь воле всадника, стал двигаться боком.

– Элртон, осмотрись тут, – приказал Шузмарал и приготовил заклятие защиты. – Кони как-то странно себя ведут, – окинув взглядом захламленный сломанной мебелью двор, произнес он.

Начальник охраны кивнул и мысленно отдал приказ следующему за ним воину:

«Гермилон, проверь астрал…»

Шум за спиной заставил его обернуться. Позади них с надвратной башни спрыгнул оборотень. Молодой, мускулистый волколак. Он мгновенно взмахнул лапой с огромными когтями, и Гермилон слетел с лошади. Его голова повисла на тонкой ниточке кожи, тело несколько раз дернулось и застыло.

Трэл тут же прикрылся темным покровом магического щита и, прикрывая спину господину, выхватил клинок. Он не стал опрометчиво нападать на оборотня. Неизвестно, сколько тут волколаков, и их явная цель – его хозяин.

Шузмарал тоже не терял времени, он выставил «купол защиты» и стал быстро исследовать замок «проникающим взором». Заклятие, которое дает возможность видеть живых существ в радиусе магического таланта колдуна.

В замке было еще два волколака и одна аура смертного. Их красно-серые силуэты светились в башне.

Почему оборотни и инквизитор оказались в замке и почему их не увидел ворон, Шузмарал размышлять не стал. Он понял, что это была заранее подготовленная засада. Из охотника он неожиданно превратился в дичь. Пути отступления ему перекрыли, а инквизитор вскоре лишит его магических сил. Сейчас он, видимо, строит магический конструктор пленения.

Времени оставалось мало. Атаковать волколака, чтобы пробиться из ловушки, не имело смысла. Он только поможет инквизитору. Их осталось двое, и одного надо принести в жертву. Шузмаралу нужен прорыв в башню, на верхние этажи. Там он уйдет через портал.

Над головой Шузмарала закружил ворон. Он громко каркал и нарезал круги.

– Кар-р, зас-сада… тр-ревога, – истошно вопила птица.

Не обращая внимания на летуна, Шузмарал собрал пальцы правой руки в щепоть и ткнул ими в трэла. Заклятие жертвоприношения разрушало слугу и высвобождало огромное количество энергии.

Элртон громко и отчаянно закричал. Черты лица трэла поплыли, и он сам потек неровной черной кляксой на седло лошади. Его тоскливый, полный боли вой резанул по ушам. Волколак понял, что происходит, и прыгнул на спину Шузмарала, но еще когда он находился в прыжке, колдун исчез в вихре магической энергии. Вместе с ним исчез и ворон.

Оборотень всем своим весом обрушился на лошадь и сломал ей хребет. Он закружился на месте и, подняв морду, громко завыл. Затем огромными скачками направился в башню.

– Скорее, – прорычал он в лицо одетому в красные одежды человеку, – вампир ушел наверх. Если не успеем, он скроется.

Человек достал шестопер и, резко обернувшись, побежал к лестнице. Опережая его, наверх устремился волколак. Два других оборотня выбежали наружу и полезли по отвесной стене.

Шузмарал перенесся в зал, откуда ушла в другую вселенную королева-мать и ее семья. Он поспешно оглядел астрал и увидел свежие следы своих ищеек. Времени на составление пентаграммы у него не было. Он ухватил рукой конец светящейся нити и создал точку перехода. Колдун со страхом, переходящим в ужас, слышал за спиной громкий шум и топот ног. Это приближалась его смерть. Тень убитой бабки накрыла его. Ему казалось, что ее оскаленное в ехидной улыбке лицо насмехается над его попытками скрыться. Она манила его рукой к себе, но Шузмарал не хотел уходить туда, куда ушла бабка.

От окна, отчаянно молотя крыльями, летел с карканьем ворон. Когда дверь в зал с грохотом отворилась, Шузмарал закрыл глаза и с нарастающим ужасом начал переход. Он шагнул в образовавшуюся воронку и не видел, как туда засосало ворона и как притормозивший волколак в прыжке схватил инквизитора и швырнул его, будто мешок с костями, следом.

Человек громко испуганно закричал, перевернулся и исчез в угасающем круговороте темной энергии.

В зале остался один разозленный волколак. Он взвыл и в бешенстве стал громить зал. В окно запрыгнули еще два оборотня и стали принимать образ людей.

– Не успели, – скривившись, проговорил седой старик. – Надо было не спешить Орунгару. Он преждевременно выдал нас, и колдун ушел. Ищи его теперь…

– Орунгар еще молод, неопытен, вот и поспешил, – ответила ему седая старуха и поправила чепец. Она огляделась, мельком кинула взгляд на волколака и спросила: – А где инквизитор?

Оборотень перестал разносить мебель и подошел к старикам.

– Я его следом отправил, за вампиром, – прорычал волколак.

– Ты с ума сошел, Орунгар! – воскликнул старик. – Это же посвященный второго ранга…

Шузмарал, с трудом передвигая ноги, брел по темному туннелю. Вокруг него бушевала стихия энергий. Его качало налетающими вихрями, било разрядами темных молний, но он упорно шел вперед. Колдун не отводил взгляда от синей нити. Она вела его по межпространственному переходу. Он страшно боялся ее потерять и затеряться в междумирье. Нетвердой походкой колдун делал шаг за шагом, преодолевая возрастающее сопротивление и навалившуюся на него силу тяжести. Все его магические силы уходили на то, чтобы продержаться, не упасть. Если он не выдержит давления, упадет, то уже не сможет подняться. Тогда он разорвется на миллионы частиц и исчезнет. Эта мысль набатом била в голове вампира и заставляла его идти вперед и не сдаваться. С огромным усилием делая каждый шаг, Шузмарал уходил все дальше от своего мира. Ему казалось, что конца туннелю нет и не будет. И уже впадая в отчаяние, на исходе магических и моральных сил, он увидел впереди небольшой просвет. Колдун воспарил духом, надежда, вспыхнувшая в омертвевшем сердце вампира, придала ему силы. Он даже не задумывался о том, куда попадет. Он хотел жить, а впереди светилась надежда на спасение.

Сделав последний, самый тяжелый шаг, он вывалился в убого обставленную комнату. Отдуваясь и тяжело дыша, Шузмарал огляделся. Его глаза были налиты холодной кровью, и в них плясали красные зайчики.

Колдун сжал всю свою волю в кулак и заставил себя собраться. Сейчас он должен понять, где он находится. Нить, которая его вела, закончилась в куче костей и кусках плоти.

По остаткам одежды Шузмарал узнал своих «ищеек».

«Так вот как закончилось ваше путешествие», – с неприятным холодком внутри подумал Шузмарал. Однако королева проявила неожиданно большое могущество. Так расправиться с магами трэлами не мог бы даже он. И Изараэль, видимо, узнала, кто их послал. Вид останков слуг заставил Шузмарала пересмотреть свои планы на королеву. Королева-мать неожиданно оказалась серьезным противником, и к ней нужен совсем иной подход.

Шузмарал сделал пару шагов и присел перед останками. Он с трудом создал заклятие «истинного взора». Оно помогало обнаружить колдовство, каким были убиты его слуги. И еще он понял, что «кинжал Уз» исчез, а это уже было гораздо опаснее для него.

Из капюшона дорожного плаща вампира вывалился на пол всклокоченный ворон и, шатаясь, направился к останкам. Схватил кусок подгнившего мяса и проглотил. Шузмарал не обращал на ворона внимания. Он изучал останки и видел, что против его слуг применили оружие, имеющее свойства света. Это было дробящее оружие наподобие булавы инквизиторов – кости трэлов были раздроблены, а потом их тела резали «кинжалом Уз».

В том, что ищейки рассказали королеве-матери, кто их послал, Шузмарал не сомневался. Он узнал что хотел и был одновременно рад и опечален. Рад тому, что прибыл в нужное место, и опечален тем, что его миссия стала гораздо сложнее и еще более запутанной. Как вот соотнести орудие света и вампира? Это было для него загадкой. Как она сама не погибла от этого? Что такое могло произойти, что на нее не подействовал очищающий скверну свет? Что это за оружие в руках вампира? Сколько вопросов, и ни на один у Шузмарала не было ответа.

Он еще сидел на корточках и размышлял, как неожиданно распахнулась входная дверь, и в комнату ввалились трое смертных. Один толстый человек в замызганном кожаном фартуке и два воина в кольчугах и с мечами на поясе. Они с удивлением уставились на Шузмарала, а он оскалился и протянул руку вперед. От его пальцев к брюхатому человеку потянулась ярко-фиолетовая нить. Вампир стал тянуть жизнь из толстяка и восполнять свои жизненные запасы.

Толстяк в фартуке закричал, забился, а воины, выйдя из оцепенения, выхватили мечи. Они слаженно обошли дергающегося толстяка и стали приближаться к Шузмаралу. В их руках были небольшие круглые щиты, которыми они прикрылись.

Колдун почувствовал прилив сил и поднял вторую руку. Обеими руками сделал круговое движение и прошипел:

– Подчинитесь, смертные. – Глаза воинов тут же затянуло влажной поволокой. Они встали и безвольно опустили руки.

Шузмарал поднялся с корточек, прошел к двери и закрыл ее. Накинул щеколду и жадно присосался к воину, что был слева. Он выпил кровь человека до капли. Отбросил пожелтевшую оболочку и довольно облизнулся. Внутри него забурлила энергия. Отрыгнув, Шузмарал ударом руки сломал шею второму воину. И перешагнул дергающееся на полу тело толстяка. Эти трое ему были не нужны. У них не было магического дара, и в упырей он их превращать не хотел.

Пришло время подумать, что делать дальше. Он понимал, что надо искать королеву, но делать это надо осторожно. И еще ему нужны помощники. Их он найдет. Тут есть магическая субстанция, он ее чувствовал. Не такая плотная, как в его мире, а разлитая неравномерно в пространстве. Здесь она располагалась участками, но ему должно хватить. Шузмарал оглядел себя. Ничего странного не нашел и, подняв щеколду с двери, выглянул наружу. Перед ним был коридор, который заканчивался лестницей, ведущей вниз. Шузмарал сделал шаг из комнаты, прикрыл за собой дверь и направился к лестнице. Навстречу ему прошла служанка с деревянной бадьей, полной воды. Посторонилась и с удивлением оглядела постояльца.

Не обращая внимания на служанку, Шузмарал прошел мимо и спустился по скрипучей обшарпанной лестнице вниз, в зал, заставленный столами, за которыми сидели посетители. Взгляды смертных устремились на него и провожали до дверей. Шузмарал не обращал на них внимания. Так же на него смотрели смертные и его мира. Он вышел на высокое крыльцо и огляделся.

Перед ним раскинулся убогий город из хижин и халуп, обмазанных глиной, с торчащими жердями потолочных перекрытий. С крышами из потемневшей соломы.

«Дикий мир, – скривился Шузмарал. – Тут будет легко обосноваться». Он сделал несколько шагов, спустился с крыльца и нос к носу столкнулся с двумя мужчинами в красных мантиях. За их спинами стояло четверо вооруженных воинов. Один из людей в красном одеянии широко раскрыл глаза и остановился, словно напоролся на стену. Затем заполошно крикнул:

– Темный!..

Второй немедля поднял руку вверх, и из нее полился яркий золотистый свет. Он разливался по кругу и достиг колдуна. На Шузмарала обрушился град колючих иголок. Они прожигали его плоть, заставляя дергаться от боли. Это был странный, незнакомый ему, очищающий свет. Он не убивал и не лишал магических сил, но терпеть его было невмоготу. Его кожа начала тлеть.

«Инквизиторы?! – ударила по мозгу колдуна догадка. – Местные инквизиторы…» Медлить дальше было нельзя. Свет напирал и все сильнее обжигал Шузмарала.

Колдун быстро создал вокруг себя купол защиты. Темная пленка окружила его тело, а он перед грудью расположил руки с растопыренными пальцами и нанес удар по группе «инквизиторов» заклятием «дыхания смерти». Облако темно-зеленого цвета образовалось перед вампиром и потекло к противникам. Оно достигло света и стало, сгорая, распадаться на лоскуты. Словно живое, дернулось, обогнуло инквизиторов и набросилось на простых воинов. Те схватились за горло и захрипели. Их лица посинели. Это то, что успел увидеть Шузмарал.

Вампир понял, что проигрывает в магической схватке, и преобразовав руку в лапу с когтями, прыгнул вперед. Он попытался нанести удар это лапой. Она соскользнула с магического щита инквизитора, но он отшатнулся и опустил руку. Свет стал гаснуть, а Шузмарал, не желая тратить силы на сражение с местными инквизиторами, воспользовался замешательством противников.

«Бежать!» – пришла запоздалая мысль. Он метнулся в сторону, сбил с ног женщину с корзиной, что, разинув рот, смотрела на разыгравшееся перед ней представление, и побежал направо вдоль улицы. Его кожа горела и дымилась. Он чувствовал, как она покрывается волдырями.

За спиной раздался отчаянный крик:

– Держи темного!..

Но Шузмарал не оборачивался. Он бежал, петляя по улицам. Сбивал случайных прохожих и старался скрыться от таких неожиданно сильных противников. При этом ум его работал самостоятельно, на автомате, и анализировал.

Тут есть силы, которые могут противостоять ему. Это местная инквизиция. Они считают его темным, значит, видят ауру. И тут есть создания, подобные ему. Инквизиторы, по всей видимости, выследили и убили его слуг, а королева как-то сумела спрятаться, а потом навестила их. Пытала и забрала кинжал. Не может быть, чтобы она стала сотрудничать с инквизицией. Такого не было никогда, но она как-то сумела спрятать свою ауру? Опять загадка?.. «Она навела инквизиторов на ищеек! – пришло запоздалое понимание к Шузмаралу. – Через пособников. У нее тут есть помощники…»

Шузмарал без труда оторвался от погони, выбежал на окраину города и затравленно огляделся. Он звериным чутьем ощущал, как незримо сжимается кольцо преследователей. Вампир покинул город и выбежал на вершину скалы. На ней стоял маяк.

Подбежав к краю скалы, Шузмарал не задумываясь прыгнул в пучину моря. Удар был сильный. Шузмарал неудачно упал боком и, стиснув зубы, стал опускаться на дно…

На карниз высокого цоколя маяка сел прилетевший ворон. Склонил голову набок и посмотрел на бессильно разбивающиеся о скальный выступ внизу волны. Нахохлился и проворчал:

– Вот же живучий. Никак сдохнуть не хочет…

В столице герцогства Маренхейского, в городе Бремельдорфе, было пасмурно. На небе низко нависали хмурые тучи. Дул стылый северный ветер и гонял по пустым мостовым труху и мусор. Накрапывал мелкий надоедливый дождь.

Не лучше было настроение и у горожан. После того, как культ Рассвета перенес штаб-квартиру в Бремельдорф, в одно из поместий, принадлежащих герцогу Овруму Маренхейскому, тут приходилось жить с оглядкой.

По городу стали ходить патрули рассветных служителей. Их шпионы расползлись по всему городу и стали хватать «темных». Запылали на окраинах города костры. Сжигали колдунов и ведьм. Народ в страхе затаился. Притих. Все понимали, что сжигали не колдунов, а одаренных. Травниц, знахарей или просто умелых ремесленников с даром. Эти люди многие года жили рядом и никому не делали зла. Но разве можно противиться воле рассветных служителей? Это опасно. Их стал поддерживать сам герцог.

Раньше столица герцога находилась в городе Моренхейм. Но сам город располагался в юго-западных отрогах Алуринских гор, вдали от торговых путей. Для обороны он был приспособлен хорошо, для жизни и процветания – не очень. Поэтому отец нынешнего герцога перенес столицу в преуспевающий торговый город Бремельдорф, хотя родовой флаг герцогов висел, как и прежде, над Моренхеймом.

Бремельдорф стоял на перекрестке путей с запада на восток. Все купеческие караваны в сторону империи и обратно проходили через этот удобно расположенный город. Стены были невысокие и не полностью окружали столицу. В этом не было нужды. За сотни лет правления империи в королевстве Кемерстат царил мир. Лишь центр города, где располагались богатые кварталы знати и дворец самого герцога, окружала стена.

Раньше Бремельдорф процветал. Здесь множились торговые представительства, развивались сопутствующие торговле ремесла. Но с приходом культа Рассвета и с поисками ведьм купцы стали избегать заезжать в город. Кому хотелось нечаянно стать жертвой завистливого наговора? Верно, никому.

Ремесленники стали постепенно покидать город и перебираться в Овельхольм и в графство Моргу́на Молчаливого. Площади опустели. Вечерами на улицах уже не встретишь спешащих по своим делам горожан. Они еще засветло закрывались в своих домах и с тревогой ожидали следующего утра. Даже площадь перед цитаделью Заката, где обычно было много лавок и мастерских, стала пустеть. Закатные иерархи закрылись в своей цитадели и отгородились стеной от горожан. Над городом повис тяжелый дух уныния.

Еще более тяжелый дух уныния царил в цитадели Заката. В зале для совещаний собрались оставшиеся в живых иерархи. Достойные отцы веры. Они мрачно смотрели на собравшего их отца Плутона. Невысокий полный иерарх немного возвышался над поникшими верховными служителями культа Заката. Он оказался единственным среди иерархов, что был еще способен думать и принимать решения. Остальные иерархи привыкли, что за них решал и думал глава совета, достойный Фестокл. Он уже давно принимал единоличные решения, и остальные, не споря, соглашались с ним. Но странная, необъяснимая череда смертей иерархов, в том числе и самого Фестокла, повергла остальных членов совета в шок. Они тупо смотрели в пол и не знали, что делать. Рушился их привычный за десятилетия уклад жизни. А другого они уже не помнили. Отец Плутон это видел и понимал ненамного лучше остальных, но он сохранил остатки духа и собрал всех на совет. Было понятно, что смерть, от которой они прятались за политикой невмешательства в кровавые дела культа Рассвета, сама пришла к ним и поразила главного.

– Не буду говорить вам, братья, то, что вы и сами знаете, – начал немного хрипло и растерянно хмурый отец Плутон. Он откашлялся для придания уверенности своему голосу и продолжил: – Мы стали свидетелями того, как погибают наши братья. Смерти непонятные и кощунственные. Даже здесь, в сердце культа королевства, случилась эта беда. Нас безвременно покинул наш лидер и отец-основатель Фестокл…

– Ну, скажем, не он основывал наш культ, – раздался голос от двери, и все повернули головы. В дверях стоял похудевший член совета, отец Варзаван. Он прошел в зал и встал рядом с отцом Плутоном.

– Это я приказал выпустить достойного отца Варзавана из темницы, – пояснил удивленным иерархам отец Плутон. – Мы сейчас как никогда должны быть едины.

Достойные отцы согласно закивали головами.

– Присаживайтесь, отец Варзаван. Нам много надо обсудить.

Варзаван молча оглядел совет и сел позади всех. Некоторые отцы веры стали оборачиваться и смотреть на бывшего пленника. Его своей властью, нарушив закон совета, заточил в подземелье Фестокл. Все знали об этом, но молчали. Взгляды иерархов были от откровенно враждебных до заискивающих.

– Так вот, достойные отцы, – продолжил отец Плутон. – Думаю, вы меня поддержите, если я скажу, что наши потери связаны с предательскими действиями агентов Рассвета. Они осмелели от безнаказанности. В империи они устроили гонения на культ Заката, здесь стали прибирать к рукам баронства и домены рыцарей. Требуют от последователей Заката перейти в их веру или отказаться от нее. Они тайно объявили нас ложным культом и пошли походом на земли приверженцев Заката. Им в этом активно помогают рыцари Рассвета… Им было мало того, что мы дали им свои уверения, что не будем мешать рассветным обустраиваться в Комерстате, который испокон веков был пристанищем и оплотом культа Заката…

– Мы это знаем, – перебил его отец Рамва. – Что ты предлагаешь? Мы согласились с политикой невмешательства, которую предложил отец Фестокл. Он, может, был и прав, что все само собой рассосется. Не надо этому мешать. Но его кто-то убил, и это, честно, нас пугает. Кто будет следующим?

За спинами оживившихся иерархов раздался уверенный голос.

– Следующим будет тот, кто поддержит политику невмешательства, одобренную отцом Фестоклом и принятую советом. Разве это не понятно? – С заднего ряда поднялся отец Варзаван и вышел вперед. Встал перед иерархами.

– Поясните ваши слова, отец Варзаван, – попросил отец Плутон.

– Вы в самом деле думаете, что это дело рук рассветных? – насмешливо спросил Варзаван.

– А кого же еще? – раздалось несколько удивленных голосов.

– Посмотрите сами, – не согласился с ними Варзаван. – Рассветным выгодно, что иерархи Заката выбрали политику невмешательства. Кто им мешал?.. – Он обвел взглядом притихших иерархов. – Джудаист, отец Иеурах? Преданнее служителя Фестоклу я не знаю. Он бы силой подавил любое неповиновение братьев в ордене. Его убили по дороге к нам. Затем убили отца Шамвола, которого совет направил стать главой ордена. А орден выбрал своего нового главу. Члены ордена не спросили согласия иерархов. Затем в замке у себя был убит отец Фестокл. И вы не понимаете, кто за этим стоит?

– И кто? – за всех озвучил вопрос отец Плутон.

– Госпожа Заката. Вот кто…

По лицам отцов веры Варзаван увидел, что они все ошарашены его заявлением.

– Варзаван, что ты такое говоришь? Тебя оправдывает твоя молодость. Как у тебя язык повернулся сказать, что Госпожа Заката будет убивать верных своих служителей?..

– Вы давно ей не служите, – с кривой усмешкой ответил Варзаван. – И каждый из вас знает, что это так. Вы привыкли служить себе и своей власти. Госпожа Заката давно перестала отвечать на наши молитвы и просьбы, а Фестокл больше полугода не подходил к алтарю. Вы больше не верите в ее существование и силу. Культ вам нужен для того, чтобы властвовать над рядовыми служителями культа. Вот поэтому Госпожа Заката нашла себе новых поклонников, и они по ее воле убирают тех, кто предал идеалы равновесия. Вы хоть помните, для чего был создан наш культ?..

Иерархи как громом пораженные смотрели на Варзавана и слушали его обличение. Он не сказал ничего нового. Они все это знали и сами, только лицемерили и прятали свои истинные помыслы за красивыми благочестивыми словами.

– Варзаван, ты говоришь кощунственные слова, – вскочил один из членов совета с дряблыми, поросшими волосами щеками. – Правильно сделал Фестокл, что посадил тебя в темницу. Ты еретик и раскольник… Тебя надо гнать в шею…

– А ты, отец Гамзар, обжора, трутень и к тому же дурень. Вот скажи, когда ты последний раз постился?

– Поститься нужно простым служкам и мирянам, не достигшим просветления. Иерархам этого не надо… – гордо подняв подбородок, высокомерно ответил отец Гамзар.

– Не надейся, что твое самозваное просветление защитит тебя от мести Госпожи, Гамзар, – усмехнулся Варзаван. – Ты не спрячешься от смерти за стенами цитадели. Если вы меня выгоните из совета, я приду сюда с братьями ордена. И вот тогда мы спросим вас, что вы сделали для равновесия, которому должны отдавать все силы и время. А сейчас сядь и не мозоль глаза… Отцы-иерархи, времена круто поменялись. Все, кто не хочет исполнять волю Госпожи Заката, будут истреблены как предатели. На ваши места придут молодые и сильные слуги Госпожи. Братья, вы этого хотите?

Среди иерархов начался шум.

– Тише, братья! – громко прикрикнул на них отец Плутон. – Варзаван говорит правильные слова. Орден избрал нового магистра, и они не стали спрашивать нашего разрешения. Нас проигнорировали… проигнорировали высший совет культа. Вы понимаете, что это значит? У нас нет больше былой власти. Нет силы Госпожи. Воины ордена придут сюда и проведут ассамблею, выберут новый высший совет, а нас выгонят. Что вы будете делать на улице? К кому пойдете голые и нищие? Кто примет вас?

«Отцы веры» притихли. Стали испуганно переглядываться. До них начало доходить, что они остались в одиночестве против всех служителей культа Заката.

– И что же нам теперь делать? – чуть не плача, спросил отец Рамва.

– Надо избрать нового главу совета, братья, – подал идею отец Плутон, – и он укажет нам верный путь. Предлагаю избрать отца Варзавана.

Все примолкли и устремили взгляды на молодого члена совета.

– Я согласен, – проговорил первым отец Рамва. – Варзаван молод, энергичен и сможет защитить нас от братьев…

– Дожились… – покачал головой Варзаван. – Ладно, я согласен возглавить совет.

– Тогда будем голосовать, – живо предложил отец Плутон. – Кто за то, чтобы новым главой совета избрать отца Варзавана, прошу поднять руку. – Медленно, но подняли руки все. – Хорошо, новый глава совета культа выбран. Теперь нужен секретарь. Им раньше был Шомвол…

– Ты и будешь, Плутон, – крикнул отец Рамва, и все иерархи громко и одобрительно поддержали его.

– Значит, управляющий орган совета выбран, – продолжил отец Плутон. – Давайте заслушаем нового главу совета, что он предлагает делать в столь сложной обстановке.

– Я не буду предлагать, – сурово произнес Варзаван. – Я буду приказывать.

– Как?.. Почему приказывать? – раздались голоса недовольных новым положением вещей иерархов. Раньше Фестокл решал все сам, но не покушался на свободу самих Иерархов. Они привыкли жить в праздности и разврате. А тут выясняется, что ими будут командовать…

– А потому, что времени на совещания нет, достойные отцы. Надо действовать или мы все погибнем. Убийцы уже в замке, и они будут убивать нас по одному. Вы разве этого не поняли? Чужих в замке нет, значит, убийца или убийцы среди наших слуг и охраны. – Варзаван коршуном оглядел испуганные лица иерархов.

«Твари трусливые, – презрительно подумал он, – и это лучшие члены культа. Совсем оскотинились. Трусят, но не хотят отдавать власть».

– Отец Варзаван прав, братья. Не время для споров. Завтра утром кто-то из вас может не проснуться, как и несчастный отец Фестокл. Это нам был знак, братья, – быстро встал на сторону Варзавана отец Плутон. – Говорите, великодостойный отец Варзаван, что нам делать?

– Не называйте меня великодостойным. Я первый среди равных. Надо взять пост и молиться Госпоже Заката… всенощно. Каяться и просить о прощении, затем спросить Госпожу, как нам быть и как сохранить равновесие в Комерстате. Утром отправим гонца с письмом к братьям ордена. В нем сообщим, что мы скинули диктатуру Фестокла, его убили и поддерживаем начинания ордена. Утверждаем нового магистра и просим прислать сюда в помощь отряд воинов Заката для борьбы с Рассветом. Будем с их помощью с улиц города гнать патрули рассветных. Отец Плутон, подготовьте послание нашим братьям в орден, я подпишу.

– Это как-то… слишком кардинально, – тихо промолвил отец Рамва. – Каяться – это я понимаю, но утверждать выбранного простыми служками магистра – это уже, знаете, слишком…

– А нас никто и спрашивать не будет, – ответил Варзаван. – Нас просто выгонят из цитадели, и тут сядут новые иерархи. Вы этого хотите?

– Нет, мы этого не хотим, великодостойный… – ответил за всех отец Гамзар и тут же поправился: – Упс, простите… Я готов поститься. Только надо позавтракать поплотнее…

– Кто съест хоть корку хлеба, будет проклят, – сурово произнес отец Варзаван, и отцы веры, вздохнув, понуро повесили голову.

– Дожились, – тихо буркнул отец Рамва. – Теперь будем голодать.

– Если все решили, то расходимся, братья, – произнес отец Плутон, – и готовимся к всенощной. Будем бдеть и молиться. Никому не есть, а то я вас знаю, – уже в спину покидающим зал иерархам крикнул отец Плутон. Потом посмотрел на Варзавана. – Ты думаешь, у нас получится? – спросил он.

– Уверен. Собери мне всех командиров и старших служек, я буду им ставить задачи.

– Все исполню, отец Варзаван, – ответил отец Плутон. Льстиво поклонился и выкатился из зала совещаний.

Отец Гамзар, тяжело сопя и страдая одышкой, вернулся в свои покои. Он был зол и одновременно испытывал сильный страх. Мир, который он знал, рушился на глазах. Он раздраженно толкнул ногой дверь и зашел вовнутрь.

Покои, состоящие из трех комнат, были обставлены с царской роскошью. В холле были диваны, камин. На стенах развешаны картины с пейзажами сельской жизни и молодыми, прекрасными пастушками. Горели масляные светильники, заправленные ароматным маслом фелиссы.

Дальше располагался кабинет с большим столом из красного дуба. Два окна с витражными стеклами. Окна выходили во двор. Направо от стола открытая дверь, ведущая в спальню с широкой кроватью.

Гамзар пошел к столу и посмотрел в проем двери. Там сейчас убирала горничная, молодая симпатичная девушка. Гамзар прошел в спальню, полюбовался на широкий зад девушки и сноровисто облапил его.

Девушка вздрогнула, но не стала сопротивляться. Она замерла, нагнувшись к постели.

Иерарх воровато огляделся, вернулся к двери и прикрыл ее. Подошел к девушке, повернул ее к себе лицом и задрал ей подол. Девушка стояла, закрыв глаза, и часто дышала. Гамзар принюхался. От девушки пахло чесноком, а этот запах он не выносил. Раздраженно отпустив поднятый подол, он грубо прикрикнул:

– Пошла прочь, шалава, и больше не жри чеснок, запорю, еретичка.

Девушка стремглав выскочила из покоев.

Гамзар походил по спальне. Чувство голода подступило уже сильно.

Гамзар считался обжорой среди иерархов. Любил много поесть и выпить. На укоризны собратьев всегда важно отвечал одной или двумя фразами: «Зачем жить, если нельзя поесть? Поститься будем, когда нас покинет заступница…»

– К чертям этот пост, – решил Гамзар. – Пусть идиот Варзаван постится.

И, схватив с трюмо колокольчик, позвонил.

Тут же зашел его личный секретарь.

– Чаркнак, принеси чего-нибудь поесть и побольше. Не забудь вина, красного. Я в столовую не пойду.

– Прошу простить, достойный егиед, но в замке объявлен пост…

– К демонам эти посты. Тайком проберись на кухню и принеси пожрать.

– Слушаюсь, достойный отец.

Секретарь ушел, а у Гамзара поднялось настроение. Он сел за стол в своем кабинете и с нетерпением стал ждать. Секретарь пришел нескоро, за что получил грозный выговор от иерарха.

– Ты тупой говнюк, Чаркнак. Даже такое простое задание, как принести поесть, ты не можешь выполнить как положено.

– Но достойный… – попытался оправдаться секретарь.

– Ничего не хочу знать. Если тебе не нравится твоя должность, тупица, то можешь отправиться в орден и таскать на себе разные железки. Пшел прочь, не порти мне аппетит. Накладываю на тебя епитимью. Постишься пять суток, ступай. Я буду пребывать в благочестивых размышлениях и искать волю нашей Госпожи.

Секретарь, бледный как мел, поставил поднос перед иерархом и вышел. Гамзар небрежно снял белую льняную салфетку, укрывающую поднос, и засунул за воротник серой мантии. Огорченно оглядел принесенную секретарем еду. На подносе лежала вареная курица, пироги с ливером, разваренная репа и графин с вином.

– Негусто, – скривил полные капризные губы Гамзар. Поднял к потолку заплывшие жиром маленькие глазки и смиренно добавил: – Но пост есть пост.

Жадно оторвал кусок курицы. Мясо сунул в рот и налил в бокал вино. Поднес бокал ко рту и так и остался сидеть с поднятой рукой. На него с другой стороны стола смотрела неожиданно появившаяся женщина.

– Так-то ты держишь пост, Гамзар? – погрозила она пальцем.

Гамзар часто заморгал. Поставил бокал на стол, ладонью вытер жирный рот и хрипло спросил:

– Вы кто?..

– А ты не узнаешь меня?

– Я? – пролепетал Гамзар. – Нет… А должен? А-а-а-а. Вы Госпожа Заката…

– Нет, дурачок. Я смерть твоя. – И властно приказала: – Иди ко мне, толстячок…

Глава 2

Хотя с неба на происходящее внизу хмуро смотрели тучи и стал накрапывать мелкий осенний дождь, день выдался жарким. Не в смысле погоды, а в смысле сражения. Антон был доволен. Его дружина наголову разбила отряд подкрепления из орденского замка рассветных.

Оглядывая поле битвы, он думал, что будет потом, когда об этом узнают? Такого поражения культ Рассвета давно не знал. Последний раз их били семь зим назад на Святой земле. Там неожиданно нашлись силы, способные дать зазнавшимся рассветным рыцарям отпор и прогнать их. Но это было в пределах магического полюса планеты, и там, как поговаривали, живут сильные колдуны. А тут запад, где они до сих пор были необоримой силой. Что теперь будут делать рассветные? Искать его, как виновника своих поражений, и мстить?

«Навряд ли», – решил Антон. Это не битва культов, а сражение лордов. Но они обязательно попробуют узнать, в чем сила Антона, почему он так легко громит их рыцарей. И, скорее всего, снова попробуют его захватить. Ну и это вряд ли теперь у них получится. После того случая с пленением Антон стал осторожен и осмотрителен. Кроме того, у него есть Просветитель. Подскажет, если что.

Антон удовлетворенно огляделся. Победы всегда радуют сердца воинов, и боевой дух его дружинников сейчас весьма высок. Он сделал часть своей работы, вроде пора и возвращаться к основному войску. Барон, наверное, уже прибыл к замку рыцаря Ошбрака и стал лагерем.

Антон иронично усмехнулся. Он уже понял, что вассалы барона, владетельные лорды, не горели желанием идти сражаться. Они хотели славы и побед, но не битв.

«Значит, – трезво размыслил Антон, – сейчас лорды думают, как им быть. Перед ними противник, готовый сражаться. Этого они не учли в своих раскладах».

По тому, что барон двигался к осажденному замку со скоростью сухопутной черепахи, Антону стало понятно, что у барона был некий скрытый второй смысл похода. Может, он ждал, когда враг уйдет с земли рыцаря, и не торопился тому на помощь? Лорды вместо битв пировали и, как говорил Флапий, хвалились своими воинскими подвигами. Похоже, что они ждали, когда противник снимет осаду и покинет пределы домена Ошбрака. А потом к замку подтянутся дружины, ведомые бароном Газаном, и он будет считать себя победителем. Ведь поле битвы осталось за ним. Даже если сражения не было.

«Стоит ли тогда спешить на помощь барону?» – задал себе вопрос Антон. Он не был глупцом и отдавал себе отчет в том, что его удалили, чтобы не делить с ним славу победы. Выходило так, что он один из всех вел сражения и побеждал. А так, после «победы» у замка, потом скажут, что он был обозником.

Антона это не обижало. Гораздо хуже было бы, если б его оставили в войске и поставили вместе с дружиной на острие атаки…

«Точно! – озарила Антона мысль. – Если я прибуду быстро, то меня не пожалеют. Я положу своих ребят, останусь без дружины, а лавры победы достанутся тем, кто пойдет по телам моих павших воинов».

– Нет уж, дураков нет, – тихо пробормотал Антон. – Поработайте сами. Посмотрим, на что вы годитесь.

Он перевел взгляд на сидящую на коне слева от него Рыжую. Она была измазана по колено в грязи. Залезла в реку, преследуя противника. Но глаза девушки горели огнем битвы. Ей тоже довелось сражаться, и в этот раз она вела себя не как испуганная, истеричная бабенка. Била копьем убегающих врагов, стреляла из лука. Только в рукопашную не лезла. Антон строго-настрого запретил. Зато помогала раненым бойцам дружины. Это тоже важно в бою.

– Рыжая, – обратился он к девушке. Та вскинулась и с улыбкой посмотрела на Антона. – Позови командира отделения разведки.

– Это кого?.. Ваша милость…

– Не тупи, Рыжая. Зови Ерлава.

– А-а а…

– Бе-е, – передразнил ее Антон.

– Что Бе-е?.. – переспросила удивленная девушка. – Его тоже звать?

– Кого его? – Антон с удивлением посмотрел на оруженосца.

– Ну, вы сказали «Бе-е». Это кто?..

– Это… – Антон не договорил. Кинул раздраженный взгляд на девушку и произнес: – Тьфу на тебя, Рыжая. Даже объяснять не буду. Говорить с тобой – только время терять. Живо зови Ерлава… Ну право слово, ты какая-то странная и несобранная. Тебе во время сражения случайно голову не отбили?

– Голову? Отбили? – испуганно повторила девушка. Ухватилась руками за голову и стала щупать. – Нет, она на месте и нигде не треснута… Я вот думаю…

Тут уже не выдержал Флапий и прикрикнул на нее:

– Ты давай выполняй приказ милорда, курица. И не думай много. Тебе вредно. Глупее становишься.

– Да чего вы, дядька Флапий, все время меня ругаете? – обиделась Рыжая. – Я же хотела правильно выполнить приказ, как учил сам милорд.

– Хватит болтать! – рассердился Антон и крикнул: – Ерлав?..

– Я тут, милорд.

– Подойди.

– Иду…

– Все за вас надо думать и делать. Тунеядцы, – проворчал Антон.

– А это кто? – теперь уже уши навострил Флапий.

– Это те, кто время убивает глупыми вопросами. Рыжая, ты должна исполнить приказ быстро и в срок. Поняла?

– Поняла, милорд. А срок какой?

Антон пару раз глубоко вздохнул. Земные меры времени и поговорки тут не понимали. Все его слова подчиненные воспринимали буквально, что частенько выводило Антона из себя.

– В срок это быстро. Иди отсюда. Надоела.

– А куда, милорд? – Девушка со слезами на глазах смотрела на Антона. Она не понимала, почему он сердится. Она так старается ему угодить. Когда ест, не чавкает. Вытирает рот платком, руки о полотенце, а не о штаны, и, стараясь быть еще усерднее, получает нагоняй…

– В обоз, Рыжая. Посмотри, как там раненая пленница рассветных. Будешь помогать ей восстанавливаться. Марш!

– Есть, милорд, – вздрогнула от громкой команды Антона Вираг и, повернув коня, погнала его в лес, к обозу.

– Что хотели, милорд? – Возле Антона на коне закрутился всадник.

– Ерлав, сдается мне, что господин барон не спешит воевать с войском осаждающих замок Ошбрака врагов. Вот кожей чувствую…

– Да-а? – уважительно протянул разведчик. – Мне бы так. А что он делает?

– Вот это и надо узнать. Мы с утра не спеша тронемся к замку Ошбрака. А ты сегодня отправляйся туда. Осмотрись на месте, разведай обстановку, расположение дружин. И вообще надо понять, что там происходит. Только осторожно, чтобы вас не схватили.

– Да ни в жизнь, милорд, – воин радостно оскалился. – Мы ученые. Все сделаем как надо, – он хлестнул разгоряченного коня и ускакал.

Антон поглядел на хмурого Флапия.

– Что? – спросил он. – Осуждаешь меня за то, что я не иду на помощь барону?

– Нет, милорд, тут вы правы. Эти господа хотят на наших костях себе славу сделать. Они точно бы поставили вашу дружину против рыцарей Рассвета. Им чего нас жалеть? Незачем. Вы новичок, и к тому же они вам завидуют. Ох, чувствую, люто завидуют, милорд. Остерегайтесь, слишком вы, милорд, выделяетесь…

– Флапий, я вот не пойму. То ты говоришь, давай совершай подвиги, чтобы было чем похвастаться, то теперь говоришь – остерегайся. Как это понимать?

– А так, милорд. Подвиги подвигами, а беречься надо. Это ж рыцари, злое семя… – пренебрежительно бросил он.

– Рыцари – злое семя? И что, ты считаешь, что они лишены благородства?

Флапий засопел и отвернулся.

– Понял, считаешь, – усмехнулся Антон. – Я тоже так считаю. Как говорил мой отец, ничто человеческое им не чуждо. И в спину ударят, и ночью, как разбойники, проникнут в дом, чтобы прирезать… Ладно, спасибо за совет, я поостерегусь. Сам знавал, что такое зависть… Э-э, не в том смысле, что завидовал, – поправился Антон, – хотя и такое случалось. Но был объектом зависти и мне делали подлость.

Флапий косо глянул на Антона и промычал:

– Берегенного Рассвет берегет… Ой, простите. В вашем случае Закат, значит…

Антон, размышляя над словами старика, помолчал и, понимая, что ничего уже не поделаешь, он действительно выделился, махнул рукой. Время покажет, решил он и обратился к Флапию.

– Флапий, надо хорошо посчитать и отсортировать трофеи. Оружие, доспехи, снаряжение, строевых коней. Все учесть. Золото там, амулеты. И десятую часть, как положено, не жадничая и не кладя худого и сломанного, сразу отделить барону. Это мы повезем с собой.

– Вот, – Флапий повернул к Антону довольное лицо. – Правильно мыслите, милорд… Хе-хе. Этим уже занимается рыцарь Жимайло. Он знает, как рассчитать, чтобы и себя не обидеть, и барон остался доволен.

Антон усмехнулся:

– Что-то в этом расчете я себя не вижу. Ступай, проконтролируй. Тебе я больше доверяю.

– Это правильно, милорд, я как скала, ничего вашего не отдам. – Старик подбоченился и направил коня к обозу.

В лесочке, где расположился лагерь дружины Антона, для него и был сделан навес из веток и плотного полотняного холста, прикрывающего сверху от дождя. Рядом горел расщепленный ствол дерева. Над ним висел котел и кашеварил один из дружинников, что умел приготовить кулеш и не сжечь его.

На земле под навесом были накиданы ветки, сверху расстелены шкуры медведей, что добыл на охоте Антон. На них поставили бочонок с вином, взятым в обозе рассветных, кубки из серебра, на подносе колбасы и фрукты с востока, из того же обоза. Это все стало добычей Антона.

Антон присел под навес, облокотился на ствол дерева и налил себе вина. Отпил и признал, что вино отменное. Отломил кусок колбасы, взял в руки лепешку и стал жевать. Думать не хотелось. Он устал и, отдыхая, согрелся теплом костра. Антон неторопливо ел и просто смотрел на вечернюю суету лагеря. Вскоре пришел сэр Жимайло, уже без стальной брони, в одном кожаном колете и белой измазанной в крови шелковой рубахе, снятой с рыцаря Рассвета. На ногах отличные сапоги из тонкой кожи. Антон все это подметил стразу, но несколько отстраненно, скорее по привычке полицейского подмечать изменение облика. Жимайло грузно опустился рядом.

– Набегался сегодня, – пожаловался он. – Немолод уже. Ноги в коленях побаливают… Можно и мне вина, милорд? – спросил он.

– Присоединяйтесь, сэр Жимайло. Только сами наливайте, – лениво ответил Антон. – Десятину барону собрали?

– Собрал, милорд.

– Не опозоримся?

– Нет, что вы! Не пожалел лучшего. Всем завистникам рты закроем. Вы все повезете с собой?

– Нет, сэр Жимайло, только то, что причитается барону по праву сюзерена. Ну, еще обоз с продовольствием. Немного подарков. Два обоза отправим ко мне в замок. Вы поведете его под охраной своих воинов, сэр Жимайло. С вами поедет Флапий. Он покажет место для строительства укрепленного поместья.

– А что, сражаться больше не будем? – спросил сэр рыцарь.

– Думаю, что барон сам справится. Он явно не хочет, чтобы я участвовал в сражении.

– Да это понятно. Вы ему планы сломали, милорд.

– Какие планы? – Антон насторожился и пристально посмотрел на рыцаря. Тот завозился, поставил у ног бокал с вином.

– Я вам расскажу, милорд, но это пусть будет между нами. Я как-то стоял на страже у покоев барона и слышал, как он с маршалом обсуждал план… – Рыцарь стал чесаться и замолчал.

– Какой план? – поторопил его Антон. Сэр Жимайло огляделся и ближе наклонился к Антону.

– Они хотят, чтобы замок Ошбрака захватили. Тогда барон посадит на пустующий домен своего старшего сына.

– А как же Ошбрак? – удивленно спросил Антон.

– А его возьмут в плен и будут ждать выкуп. Там он и сгниет. У Ошбрака нет сыновей и нет жены. Она умерла зим пять назад. Он один-одинешенек. Барон не должен за него платить выкуп и не будет. А больше некому. Поставит временно управляющим своего сына и будет ждать, когда Ошбрак уйдет к предкам. Рыцарь Ошбрак старый. В сыром подвале недолго протянет…

– А если его не станут пленить? – спросил Антон. – Или его отпустят?

– Ну, это вряд ли. Во-первых, он закатный. Во-вторых, никогда не было такого, чтобы пленника отпускали без выкупа. Уж лучше его сгноить в темнице, чем дать повод другим пленникам думать и надеяться, что они будут отпущены, если не заплатят выкуп. Понимаете?

Антон согласно покивал.

– И еще, милорд, хочу вас предупредить. После сражения будет праздник, и там организуют турнир. Вернее, три турнира. Конный турнир, турнир мечников и бой без коня. На мечах будут биться мечники. И вы туда не записывайтесь.

– А что, обязательно надо записываться для участия в турнирах? – спросил Антон. – Может, вообще побыть зрителем?

– Тогда вас осмеют, милорд, и будет урон вашей чести. Запишитесь на конный турнир и турнир без коня. Без коня можно биться любым оружием. Лорды предпочитают топоры или копья. Вы, я так понимаю, будете с молотом. Хе-хе, не завидую я тем, кто под него попадется. Но учтите, милорд, – снова зашептал сэр Жимайло, – маршал вас поставит сразу с сильным соперником. Не с самым сильным, конечно. Не дай Госпожа Заката, вы побьете претендента. Но с сильным обязательно, чтобы выбить вас из турнира сразу и тем самым затереть вас подальше. Кто будет вспоминать рыцаря, который проиграл в начале турнира? Никто. Ваши успехи в ратном деле будут забыты. Лордам нечем похвастаться на поле брани, вот они и будут хвалиться победами на турнирах.

– Так, может, мне сразу проиграть, чтоб меньше завидовали? – уточнил Антон.

– Это, милорд, как-то не по-рыцарски, – скривился Жимайло. У вас, случаем, не было в роду джудиосов? Это они во всем ищут только выгоду. И они не воины.

– Нет вроде. А что, джудиосом быть зазорно?

– Ну не скажу, что зазорно. Они богатые люди и все такое… Но их не любят. Жадные до денег. Вместо чести у них прибыль. Ссужают золото под огромные проценты. Менялы да торгаши. Низкие людишки, сэр Антей. Таких высшее общество не принимает. Так что, милорд, вы уж покажите, на что способны. Тем, кто побеждает на турнирах, не завидуют. Их начинают уважать и остерегаться.

– Понятно, сэр Жимайло. Постараюсь если не победить, то не опозориться.

– Вот это и славно. Только не лезьте на рожон. Мечники, чтоб их демоны пожрали, гадливые людишки. Будут пробовать вас задирать.

– Я знаю, как их поставить на место, – улыбнулся Антон.

– Да-а? Ну, тогда хорошо. Тогда давайте выпьем за наши и ваши успехи, милорд.

Они подняли кубки и выпили вино.

– Умеют же рассветные жить. И вино у них лучше, и колбасы. Да еще фрукты сладкие. Где только берут? – вгрызаясь в сочный плод персика, прогундел сэр Жимайло.

– Как где? У купцов, сэр Жимайло. Я тоже привез из империи фрукты, виноград и инжир. Приедем ко мне в замок, попробуете. Но у меня тоже есть к вам просьба, сэр.

– Да? Какая, милорд? – Жимайло вытер мокрые усы и внимательно посмотрел на Антона.

– Вы никому не говорите, что перешли ко мне в вассалы и получите надел.

– Ладно, не скажу. А почему?

– Да все потому, что не хочу, чтобы завидовали. Когда поставим вам замок и посадим крестьян на землю, тогда лорды сами узнают.

Сэр Жимайло задумался.

– Ну, от барона я уйду спокойно. Я не вассал, а служивый рыцарь. Куда и к кому пойду служить, не его дело. А друзей у меня среди его рыцарей не так много, всего один. Так что мне некому и говорить, милорд.

– Вот и хорошо, сэр Жимайло, – улыбнулся Антон. – Выпьем?

– О чем речь, милорд, – горячо воскликнул рыцарь.

Они выпили. Воин-кашевар наложил им кулеш в серебряные тарелки, и дуя на кашу, они стали есть и потеть.

Подошли Флапий и Рыжая.

– Садись, Флапий, и ты, Рыжая, – разрешил Антон и пояснил сэру Жимайло: – Я разрешил Флапию и Рыжей сидеть со мной за одним столом.

Сэр Жимайло кивнул и стал сильнее раздувать щеки и дуть на кашу. Флапий сел с другой стороны горящего ствола дерева. Рядом примостилась Рыжая. Она взяла тарелку из обожженной глины и, подбирая кашу с краю, стала есть маленькими глотками. При этом поглядывала на Антона. В его глазах она явно искала одобрения, но Антон ел и не обращал внимания на то, что происходит вокруг. Поев, он приказал:

– Если все сделано, то отбой. Завтра рано вставать. Рыжая, ляжешь со мной.

Сэр Жимайло облизал ложку и сунул ее за голенище сапога. Увидел коршунский взгляд Флапия и неохотно ее достал, положил на тарелку и, отдуваясь, проворчал:

– И все же у вас, милорд, замашки имперца. Хоть и сражаетесь вы как кочевник, но живете как родовитый имперец. Встаете с рассветом, тренируете дружину и вон кушаете в походе на серебре…

– Сэр Жимайло, вы тоже кушали из серебряной посуды, – воскликнул Антон. – Вы тоже имперец?

– Я гость, милорд, а у вас отовсюду сквозит ваша имперность. – Сэр Жимайло поднялся и посмотрел на девушку. – Рыжая, может со мной пойдешь? Я добрый.

– Фр-р-р, – фырчаньем Вираг выразила свое мнение по поводу сказанного.

– Ясно. Лягаться будешь как кобылка, – посмеиваясь, ответил он на ее фырканье и направился к свой повозке.

Рыжая быстро переместилась к Антону и стала занавешивать полотном место, где они должны с Антоном ночевать.

– Ты чего делаешь? – зевая, спросил Антон.

– Укрываю вас от ветра и дождя, милорд.

На ее слова фыркнул уже Флапий.

– Пф-ф… Знаю я, какие у тебя ветра и дожди, – со смешком бросил он.

– Не твое дело, дядька Флапий. Шел бы ты…

– Не, я не уйду. Мое место у ног милорда, – отмахнулся Флапий. – Ты на меня не обращай внимания. Я так, одним глазком токо гляну…

– Я тебе гляну, старый греховодник, – зашипела Вираг. Она плотнее запахнула полотнище и превратила место сна в шалаш. Залезла сама, показав Флапию крепкий, обтянутый кожаными штанами зад, и скрылась внутри. Флапий зевнул, подложил под голову седло, укрылся попоной и лег. Со спины его прикрывал навес из веток, а спереди согревал жар костра.

Засыпая, он услышал возню и недовольный голос милорда:

– Рыжая, что ты делаешь? Мы в походе…

– Милорд, вы всех смирили, а меня нет. Я тоже хочу смириться перед вами, – горячим шепотом отозвалась девушка.

– Рыжая, ты же сверху залезла… Ох… Рыжая…

«Молодость она такая… с бабами, – улыбаясь, подумал Флапий и зевнул. – Весь в батюшку…» Додумать мысль старик не успел, он уснул и захрапел.

Инквизитор Шургар Железная воля, посвященный второго ранга, был на ответственном задании. Его команда – он и три оборотня – в течение пяти седмиц следили за брошенным замком вампиров. Инквизитор видел, как появились и ушли в другой мир трэлы-ищейки, но трогать их не стал. Он ждал «рыбу» покрупнее.

В Мойлирском княжестве, где все властные должности захватили вампиры, нарастало недовольство, и конклав высших посвященных в «Ордене охотников на вампиров» решил начать тихую охоту. Они вызвали подкрепление из королевства Гвандалана. Их агенты среди челяди в замке князя донесли, что владыка ищет убежавшую королеву-мать из древнего рода Дарующих наслаждение. Тогда Ингрольд Карающий меч, глава боевого крыла ордена, понял, что за ней отправится сам колдун Шузмарал. Хитрый, ловкий и очень опасный противник. Неродовитый вампир, не истинный, но высоко вознесшийся благодаря своим талантам. Вот кого он хотел поймать.

Главным оружием посвященных против вампиров была их сильная, закаленная в испытаниях воля. Она давала им иммунитет к заклятиям вампиров. Используя особые практики, посвященные в жестоких испытаниях тренировали свою волю. И чем сильнее была воля, тем сильнее был инквизитор. А их оружие, зачарованное на истинный свет, лишало вампиров силы. Но инквизитор не мог справиться с вампиром один на один. Ему нужны были помощники. И такие были. Исконные, древние враги вампиров – оборотни, волколаки. Их ненависть была обоюдной. Они уничтожали друг друга при первой же возможности. Связка инквизитора и оборотней была смертельно опасной для вампира.

Шургар Железная воля давно прошел испытание, которое позволило ему стать посвященным второго круга. Он был удачлив, смел и решителен. Ему давали сложные задачи, и он всегда их достойно решал. Сейчас инквизитор близок к третьему кругу посвящения, и для того чтобы перейти на следующий уровень, он должен был поймать колдуна.

И все, казалось, складывалось удачно. Шузмарал, как и предполагалось конклавом, не выдержал гнева князя и решил отправиться за королевой сам. Ему была утроена засада по всем правилам науки охоты на вампиров. Отступление прикрывал молодой оборотень, в задачу которого входило связать боем вампира, если он попробует отступить или удрать. Башню охраняли два старых опытных волколака, муж и жена. А он приготовил ритуал пленения.

В ордене знали, что перед поездками Шузмарал отправляет на разведку своего прирученного ворона, и были готовы к этому. Охотники прятались в пещере выше замка.

Ворона увидел молодой оборотень и сообщил об этом Шургару. Тот дождался, когда ворон улетит, и тайно спустился по веревкам вниз. Перелез через отвесную стену над обрывом и засел в башне. Оборотни прошли под невидимостью.

Старый ворон спал в ста метрах от замка. Он уселся на ветку придорожного дерева и закрыл глаза.

Успешную операцию сорвал молодой оборотень. Он не выдержал и раньше срока прыгнул с надвратной башни. Увидел, что лошадь колдуна заволновалась, почуяв волка, и испугался, что вампиры отступят. А потом все понеслось с огромной скоростью.

Шузмарал не зря считался одним из сильнейших магов. Он быстро оценил ситуацию и прорвался в башню. При этом использовал энергию жизни своего слуги и опередил инквизитора.

Когда молодой оборотень об этом сообщил, Шургар обматерил глупого волколака и, воинственно размахивая булавой, бросился на верх башни. Он заскочил туда в тот момент, когда вампир вошел в бурлящий сполохами тьмы коридор перехода. И тогда инквизитор взвыл от ярости и разочарования.

– Уходит! Уходит, гаденыш!..

И тут оборотень сделал вторую глупость. Он схватил инквизитора за шиворот и швырнул его в сторону бурлящей темной энергией воронки.

Не ожидавший этого Шургар испуганно закричал. Он снарядом влетел в эту воронку, и она засосала его, закружила и потащила дальше. Шургар, не сдерживаясь, отчаянно вопил от ужаса. Его нещадно крутил водоворот энергий двух миров, и он, беспомощно размахивая руками, ничего не мог поделать. Его стремительно засасывало в воронку и уносило в неизвестность. Он кружился в темноте, не имея опоры под руками и ногами, пока его не выбросило на свет. Инквизитор с отчаянным воплем упал животом на песок и охнул от боли. Удар был сильный, выбил из инквизитора дух и прервал его вопль. Он по инерции пропахал животом по песку недлинную борозду и остановился.

Шургар несколько мгновений лежал, приходя в себя. А когда боль немного отступила и он мог свободно вздохнуть, то первым делом поднял голову с желанием осмотреться.

Его взгляд уперся в стоптанные сапоги перед самым его носом. Инквизитор поднял голову выше и увидел грязные, засаленные штаны непонятного цвета с растянутыми, вздутыми пузырями на коленях. Потом его взгляду представился широкий кожаный пояс, на котором висела дубина. Выше была грязная серая рубаха, волосатая грудь в вырезе рубахи и удивленное лицо небритого здоровенного мордоворота, который, выпучив глаза, рассматривал Шургара.

Шургар тоже удивленно всматривался в мордоворота. Так они смотрели друг на друга несколько мгновений.

– Ляпа, – прервал молчание мужик. – Это же рассветный. Смотри, весь в красном.

Затем внезапный удар по затылку выбил дух из инквизитора. Он упал лицом в песок и затих.

– Ты зачем его пришиб? – удивленно спросил мордоворот. К нему сбоку подошел прихрамывающий шер.

– А что можно ждать от рассветного? – хрипло спросил шер. – Только неприятностей. Разденем его и утопим. Шмот продадим скупщику.

Мордоворот присел рядом с телом инквизитора.

– Странный этот рассветный, – проговорил он. – Смотри, в руках булава. Это не рыцарь и не служитель. Может, это и не рассветный вовсе, а просто купец? Или волшебник…

– Могет быть, – прохрипел шер. – Ежели он не рассветный, то надо бы узнать, как он появился из воздуха и откуда он. Может, его можно будет задорого продать. Десяток золотых монет заработаем, а то и все пятнадцать, – мечтательно произнес шер. – Вот так удача…

– Ты, как всегда, Ляпа, прав. Вяжи его и оттащим в пещеру. Там с ним и покалякаем.

Шер кивнул и сноровисто спеленал пришельца. Связал ремнем инквизитора беспамятному пленнику ноги, своим ремнем – руки. Легко поднял и взвалил на плечи.

– Пошли, – позвал он здоровяка.

– Пошли, – согласился тот.

В пещере, куда принесли инквизитора, они разожгли костер и бросили пленника на усыпанный мелкими ракушками песок.

Сама пещера находилась у моря, в скале, в двух льга от города Херсонес.

От удара о песок Шургар пришел в себя. Застонал и попробовал пошевелиться, но не смог. Он не сразу осознал, что связан, и попытался вырваться. До его ушей донесся насмешливый хриплый голос.

– Смотри, Дубина, рассветный как змея изворачивается. Ну, точно, червяк внутри него. Давай брюхо ему вспорем.

– Жалко, – ответил равнодушный голос. – Могет быть, и не рассветный он вовсе. На нем бабьей хламиды нет, как у тех. Токо сюртук да портки красные. Вещи дорогие. Хорошую цену за одежку возьмем и самого продадим…

Обескураженный услышанным и возмущенный неподобающим обращением, инквизитор стал ругаться и кричать:

– Скоты, вы знаете, кто я такой?! Вы пожалеете! Развяжите меня немедленно…

Шер двинул сапогом, и в рот инквизитору влетел песок. Тот закашлялся и захлебнулся криком.

– Похоже, рассветный. Ишь как чешет, пожалеете. Давай я ему брюхо вспорю… – предложил мордоворот.

– Погодь, Дубина. Всегда ты торопишься. Узнаем, кто он и что тут делает, потом решим, вспарывать брюхо али продавать. Могет быть, ценный раб. Ты кто? – спросил он инквизитора. Но тот только кашлял и отплевывался. – Дубина, ополосни ему хлебало, а то так до вечера отплевываться будет.

Мордоворот неохотно поднялся, усадил инквизитора, опер его спиной о стенку пещеры и из берестяной фляжки стал лить тому в рот воду.

Инквизитор не сопротивлялся. Он ополоснул рот, выплюнул воду и получил способность говорить.

– Я никакой не рассветный. Я посвященный второго круга инквизитор Шургар. Куда я попал?

– Во, как чешет, – вновь изумился Дубина. – Словно центурион. Могет быть, из благородных. Надо же, посвященный инквизитор. Слыхал о таких? – спросил он шера. Тот пожал плечами.

– Откуда? Он, может, из империи… чиновник какой.

– Ежели ты не рассветный, то почему в красной одежке? – спросил Дубина.

– Это форма охотников на вампиров. Дубина.

– О! – удивленно воскликнул мордоворот. – А откуда ты меня знаешь?

– Это он так тебя обругал, – оскалился шер. – Ты свое погоняло почему получил?

– Почему? – переспросил мордоворот.

– Потому что туго соображаешь, Дубина. Вот он тебя и обозвал.

– Я ему зубы выбью, – беззлобно проговорил мордоворот.

– Не надо. Целый дороже стоит. Так на кого ты охотник? – уточнил шер.

– На вампиров.

– А такие тут есть? – спросил шер у Дубины, и тот пожал плечами.

– Не слышал. А это кто?

– Это нежить. Они пьют людскую кровь и колдуют.

– Во как. Упыри, значит, – прохрипел шер. – Так ты борец с темными. Откуда сам? Из империи? Или с востока? И как тут оказался? Ты, посвященный, возник прямо из воздуха…

– Меня в проход между мирами закинул тупой оборотень, молодой волколак.

– Непонятное что-то лопочет, – отозвался Дубина. – Вроде лопочет по-нашему, а половину слов не понимаю. Может, помешанный?

– Не, – ответил шер. – Я слышал про вампиров у южных кланов, в их горах. Был случай, среди рудников такая нечисть завелась и еле ее вывели. Много шеров полегло. Но это было давно. – И он обратился к инквизитору. – А что, красный, опять тут появились кровососы?

– Да, тут королева-мать с гнездом и колдун, что охотится за ней.

– А ты, стало быть, охотишься за колдуном? – уточнил шер.

– Да, маленький человек.

Шер вытаращился на инквизитора и застыл с открытым ртом. Дубина затрясся в беззвучном хохоте.

– Как ты меня обозвал, красный? – переспросил шер.

– Э-э, – замялся инквизитор. Он понял, что сказал нечто обидное для шера. – Простите, я не знаю, как вас называть. Вы похожи на человека, но только маленький. Недоросток.

Теперь захохотал шер. Повалился на песок и ухватился за живот.

– Недоросток. Дубина, спаси меня, не то умру от смеха, – булькал он и катался на песке. Дубина выхватил свою дубину и треснул ею по лбу шера. Тот моментально перестал смеяться. Сел, потер ушибленный лоб.

– Ты хочешь знать, где ты? – спросил он инквизитора совсем спокойным голосом. Тот кивнул. – Рядом с городом Херсонес. Это тебе о чем-то говорит?

Инквизитор отрицательно покачал головой.

– Нет, а где это?

– Это на границе с империей.

– Империей? Какой империей? У нас не было империй. Королевства есть, еще княжества…

– Ты сам-то откуда, болезный? – спросил с прищуром шер. – Не дуркуешь, часом?

– Вы мой знак посмотрите под курткой, на груди. Там написано, кто я.

Шер расстегнул куртку инквизитору на груди, залез под нательную белую рубаху и, ухватив медальон, вытащил его на свет.

На круглом серебряном медальоне по краю шли надписи. Посередине скрещенные булавы.

– Не могу прочитать, – рассмотрев медальон, проговорил шер. – Не по-нашему, не по-людски написано. Коряки какие-то.

– Это не коряки, это иероглифы. Каждый иероглиф обозначает слог. Там написано: Шургар Железная воля, посвященный второго круга. Развяжите меня, я покажу…

– Ага, мы тебя развяжем, а ты нам такое покажешь… – усмехнулся шер. – Сиди уже.

Он сноровисто ощупал инквизитора. Снял медальон. Из-за пазухи вытащил кисет, в котором оказалось с десяток серебряных монет. Внимательно их рассмотрев, шер поджал губы.

– Не наши монеты, – произнес он. – И где такие чеканят?

– Это серебряные мойли. Делают их в Мойлирском княжестве.

– Не слышал о таком. Это в Святой земле где-то?

– Э-э-э, – задумался инквизитор, – не слышал о такой земле. Нет, это в Мойлирских горах.

– Ты тоже оттуда? – спросил шер.

– Нет, я из королевства Гвандалана.

Шер удивленно покачал головой.

– Не местный, значит. Если ты не врешь, а я вижу, что ты не врешь, то все это выглядит странно. Но нам, чтобы ты знал, до этого нет никакого дела. Ты наша собственность. Наш раб. Запомни это и веди себя хорошо. Мы о тебе позаботимся. Сам ты тут пропадешь. Или рассветные примут за колдуна и сожгут, или лихие люди ограбят и убьют. Тебе, инквизитор, все лучше с нами побыть. Мы тебе хозяина хорошего подыщем. Ты у него как сыр в масле кататься будешь. Ты грамоте обучен. Колдовать, верно, могешь, так что не дрейфь…

– Я не раб! – воскликнул пораженный таким кощунственным заявлением незнакомцев инквизитор. – Я свободный человек. Я подданный короля Саргоза Восьмого. Я посвященный второго круга…

– Да хоть пятого. Нам без разницы, – ответил Дубина и приложил инквизитора по затылку дубиной, что продолжал держать в руке. – Хватит ему болтать, – пояснил он товарищу, который молча, но с вопросом в глазах на него посмотрел. – Разоблачай посвященного инквизитора, наденем на него рванье и поведем на рынок.

Скоро незадачливый инквизитор был одет в рваные штаны и в такую же рубаху, ноги остались босыми. Руки ему связали за спиной, ноги стреножили, как у коня на выпасе.

– Ходить сможет, убежать – нет, – сделал вывод шер.

– Ежели он колдун, – проговорил довольный Дубина, – хорошую деньгу за него возьмем. Пошли, что ли?

– Не, – ответил шер. – Завтра с утра пойдем. Я схожу в порт, обменяю серебро и шмот его продам, накуплю выпивки и принесу. А ты, Дубина, сторожи нашего посвященного.

– Хорошо, Ляпа, иди, – не возражая, кивнул мордоворот. – Я пригляжу и ушицы сварю.

Ляпа собрал вещи Шургара в мешок и вышел из пещеры.

Дубина поставил медную треногу над костром. Сходил с котлом к ручью за водой, подвесил котел и накидал в него рыбы. Кинул луковицу и стал варить, периодически снимая пенку. В это время очнулся инквизитор. Он пошевелился. Посмотрел на спину мордоворота и, подтянув ноги, ударил сидящего к нему спиной мужика. Тот охнул и головой окунулся в котел. Вскочил ошпаренный кипятком и, подвывая, запрыгал на месте. Затем с жалобным воем выскочил из пещеры и помчался к ручью. Сунул голову под холодную струю и замолк.

Обратно он вернулся через полчаса и увидел, как по берегу мелкими прыжками скачет пленник. Увидев идущего к нему мордоворота, тот громко и жалобно закричал:

– На помощь!..

Это последние слова, что он успел крикнуть. Камень, пущенный меткой рукой бродяги, попал ему в голову, и он, замолчав на полуслове, свалился лицом в песок.

– Сволочь, – просипел красный как вареный рак Дубина и, схватив пленника за ногу, потащил обратно в пещеру.

За ними наблюдал одинокий ворон. Он сидел на гребне бархана из песка и, наклонив голову, смотрел на разыгравшееся на берегу моря представление.

Когда инквизитор упал, он каркнул и улетел.

К вечеру появился шер с корзиной в руках. Увидел пленника, который представлял собой лиловый кусок мяса, без движения лежащий на песке. Его глаза уставились в потолок пещеры. Он хрипел и тонко, протяжно стонал.

– Дубина, ты что наделал? – удивленно спросил шер и поставил на пол пещеры корзину. – Ты зачем его так избил?

Дубина повернул лицо к шеру, тот отпрянул.

– Что с твоим лицом, Дубина?

– Этот сучонок ударил меня ногами, когда я уху варил. Я головой попал в котел, – ответил мордоворот и оторвал кусок слезшей кожи с щеки. – У-у, как печет, – промычал он и ногой двинул лежащего инквизитора. Тот всхрапнул и продолжил стонать.

Шер осуждающе покачал головой.

– Дубина, это не первый раз, когда ты оплошал.

– А когда я еще оплошал? – недовольно буркнул мордоворот.

– А когда мы поймали девку имперскую. Она пошла прогуляться по берегу. Мы должны были продать ее степнякам в гарем, а ты взял и трахнул ее. Она после этого сбежала, пока ты спал, и утопилась. Я еще должен степнякам остался. Теперь ты до полусмерти избил инквизитора. Ты мне должен.

– И ладно, – покладисто ответил напарник, – пусть буду должен. Только я его еще раз ударю.

– Зачем?

– Морда горит…

– Нет. Бить нельзя. Я тебе маслом рожу намажу, потерпи.

Шер достал из корзины кувшин масла фелиссы и смазал лицо Дубины.

– Посиди на ветру, – предложил он. – К утру все пройдет. А этого лечить надо. Не купят этот кусок мяса.

– Не купят – я ему брюхо вспорю, – буркнул Дубина.

– Хватит транжирить наши деньги, Дубина, – возмутился шер. – Ты и так за прошлые дурости не рассчитался.

– Ладно, как скажешь, – буркнул Дубина и вышел из пещеры на берег моря.

Вернулся он утром с розовой кожей лица и не очень злым.

Раздетый догола инквизитор был обложен какими-то большими листьями, и шер периодически поливал его водой. Пленник пришел в себя и мрачно сверлил глазами своих пленителей.

– Ишь, как зыркает, отродье рассветное, – проворчал Дубина и сел у котла. Достал рукой рыбину и, сплевывая кости на пленника, стал есть.

– Ну, вроде выходил молодчика, – откинув листья, шер критически осмотрел пленника. – Ешь, Дубина, и пошли в порт. Этого я понесу на себе.

– Так рано еще, – лениво отозвался мордоворот и полез за следующей рыбиной.

– Чем раньше придем, тем лучше, – ответил шер, – доедай и пошли.

Они вышли из пещеры через полчаса. Шер нес на себе связанного инквизитора. В рот Шургара была вставлена палка и веревкой завязана на затылке. Он мог только мычать. Бродяги принесли его в порт. Он смотрел налитыми кровью глазами и постоянно мычал. Редкие прохожие не обращали на эту маленькую компанию внимания.

Шер уверенно двигался вдоль причалов и подошел к большому кораблю с двумя мачтами.

– Тут работорговец есть, – пояснил шер. – Не будем тащить товар на рынок рабов. Господин тер Арнубасван! – заорал шер.

На палубе появился матрос. Зевнул и почесал голый живот.

– Тебе чего, шер? – спросил он.

– Я господину торговцу принес раба. Знатный раб.

– Хорошо, жди, я сообщу, – снова зевнув во весь рот, отозвался матрос.

Он исчез внутри трюма, а вскоре на палубу вышел работорговец. С черной курчавой бородой, в белой накидке, украшенной золотым шитьем понизу. На голове длинные вьющиеся волосы удерживал золотой обруч. Работорговец увидел шера и приветливо махнул ему рукой.

– Привет, Ляпа. Кого притащил?

– Иноземца, господин. Он из другого мира.

– Ты шутишь?..

– Нет. Сами поговорите с ним.

– И где вы его поймали? – спускаясь по трапу на берег, спросил работорговец. – Летали в другой мир?

– Нет, господин, – за шера ответил Дубина. – Он сам прилетел и появился прямо из воздуха. Упал мне под ноги. Весь в красном.

Торговец живым товаром остановился на полпути.

– Вы что, дурни, мне рассветного принесли?

– Нет, господин тер Арнубасван, он не рассветный. Говорит, охотник на вампиров, – поспешил ответить шер и кинул злой взгляд на Дубину.

– Охотник на вампиров? Да он сумасшедший, идите отсюда, – махнул рукой работорговец и поспешно вернулся на корабль.

Шер зашипел:

– Кто тебя просил рот открывать? Теперь на рынок тащиться надо.

– А что я? – обиженно спросил Дубина. – Он спросил, как дело было, я ответил. Разве не так оно было?

– Так, Дубина, так. Только говорить об этом не надо. Видишь, его принимают за сумасшедшего. Мы не продадим этого осла, если ты будешь рассказывать правду. Лучше молчи…

Дубина оглянулся на пленника.

– Это осел? – удивленно спросил он. – Надо же, и не скажешь, совсем не похож…

– Зато ты похож на осла, Дубина. Молчи, не зли меня.

– Да я чего? Я ничего… – разволновался мордоворот. – Сказал бы сразу молчать, я бы молчал. Про осла я бы и так смолчал. И кому мы осла продадим? К лошадникам пойдем?

Шер отмахнулся и направился на рынок рабов. Не оборачиваясь, кинул несколько слов:

– На рынке пасть не раскрывай.

Неся пленника, бродяги прошли по побережью и вошли в пределы рынка не через город, а с моря. Прошли по колено в воде и обошли торговые ряды стороной. Вышли из воды и направились прямо к клеткам.

Первый работорговец увидел избитого раба и отмахнулся от них. Он даже говорить не стал. Второй посмотрел и, усмехаясь, прогнал их:

– Хотите строптивого раба спихнуть? А ну пошли прочь, бродяги.

Третий стал торговаться и предложил пять серебряков за раба. Тут уже шер послал его подальше. Остальные торговцы живым товаром так же гнали их прочь или предлагали смешную цену.

Шер уже отчаялся продать свой товар, как встретил доброжелательно улыбающегося торговца. Шер хмуро посмотрел на него и хотел пройти мимо.

– Что это у тебя, шер? – спросил торговец.

– Это раб, которого я хочу продать.

– Да? Дай посмотрю на товар.

Торговец подошел ближе и стал рассматривать мычащего раба, трогать его мышцы, затем скривился.

– Гнилой товар, – произнес он.

– Почему гнилой? – недовольно спросил шер.

– Потому что строптивый раб, и с ним мороки не оберешься.

– Купите хотя бы за один золотой, – с надеждой в голосе попросил шер.

– Один золотой?! – воскликнул работорговец и поднял глаза к небу. – Призываю небо в свидетели и всех его небесных дев, что ублажают в райских кущах павших героев, это грабеж. Кто тебе, шер, даст золотой за беглого раба и притом нещадно избитого? Он, может, и не раб, а вы его поймали по дороге. Я его куплю, а он начнет орать, что свободный гражданин империи. Мне надо такие убытки?.. Не продадите вы его тут.

– Он не гражданин империи. Он из какого-то далекого королевства, беглый. Прятался в пещере у моря. Одним словом, бродяга. Его кто-то избил, а мы его пожалели и решили пристроить в добрые руки. Пропадет иначе, – притворно вздохнул шер.

– Да? – с сомнением в голосе произнес торговец. Слушая, как замычал раб, он вздохнул. – Все знают, что Раам – честный торговец с добрым сердцем. Беру беднягу за один серебряный и волшебные сапоги рассвета.

– Что-о?! – воскликнули оба бандита. – Один серебряк и сапоги?!

– Это не простые сапоги. Мне продал их один шер и сказал, что в них какой-то парнишка побил пятерых мечников.

Шер уставился на работорговца. Он видел, что тот не врет, и заколебался.

– Правда, что ли, волшебные? – спросил он.

– Так сказал твой соплеменник шер, а вы не умеете врать.

– Это да, – почесал затылок шер. – Тогда ладно, давай… пять серебряных монет и сапоги… Нет, стой. А почему ты их не носишь сам и продаешь?

– Потому что они рассветные, а я направляюсь в Овельхольм. Там закатные. Понимаешь, шер? И я не воин. Зачем мне боевые сапоги. С рабами я справляюсь плетью.

Тот кивнул и сбросил с плеча пленника.

– Забирай, хозяин, этого раба и давай сапоги и пять серебряков.

– Три, – ответил Раам.

– Пусть будет три, – махнул рукой шер.

– Плохой раб, – промычал Дубина. – Сколько возились, я пострадал, и всего-то три монеты за него получили…

– Потому что ты его до полусмерти избил, Дубина… – раздраженно ответил шер. – Хотя… – шер улыбнулся. – Не только три монеты, еще волшебные сапоги рассветных. А это вещь. Все знают, что рассветные неуязвимы в бою. Вот примерь их. Посмотрим, впору они тебе?

– А зачем?

– А затем, Дубина, что ты можешь зарабатывать.

– Это как? – удивился напарник. – Я в жизни никогда не работал…

– Теперь будешь работать дуэлянтом. Вызовешь богача на поединок, убьешь его – и мы заберем его вещи по праву победителя. И грабить не надо. Станем богатыми, заживем…

– Правда, что ли? – обрадованно воскликнул Дубина.

– Правда. Торговец не врал. Давай надевай сапоги.

Дубина скинул свои сапоги, понюхал приобретенные.

– Пованивают, как будто в них кошка сдохла, – проворчал он.

– Это магический запах рассвета, Дубина. Пошли пропьем серебряк и найдем первую жертву. Орудуй булавой инквизитора, она тоже волшебная.

Они зашли в первую попавшуюся по дороге харчевню на улице, заказали кувшин вина, мяса и стали есть. Вскоре у Дубины закружилась голова. Он осоловело оглядел улицу и увидел степняка в богатой одежде, с кривым мечом в посеребренных ножнах на поясе.

– Этот подойдет? – спросил он шера. Тот кивнул:

– Подойдет, Дубина. Иди заступи ему дорогу и потребуй извинений.

Дубина поднялся и, расправив плечи, направился навстречу степняку. Толкнул того плечом и возмущенно воскликнул:

– Ты чего, рожа немытая, толкаешься?

Степняк без лишних разговоров выхватил меч и одним ударом разрубил голову Дубины. Бандит упал на колени. Удивленно посмотрел в сторону шера. На шею потекла кровь, и он рухнул лицом в песок. А степняк брезгливо вытер меч о его одежду, перешагнул труп и пошел дальше.

«Эх, не успели сапоги проверить, – огорченно подумал шер. – Надо было на поединок его вызвать, Дубина». Как жил дурнем, так и подох дурнем.

Он подошел к телу и стал стаскивать с убитого товарища «волшебные» сапоги.

– Такую комбинацию ты, Дубина, просрал, – произнес на прощание шер, подобрал булаву и направился в порт…

Глава 3

Утро следующего дня выдалось ясным и ветреным. Поднявшийся ночью ветер разогнал тучи. Местное солнышко обласкало верхушки деревьев леса, и лагерь Антона ожил. По земле плыл тающий туман, вверх к макушкам деревьев потянулись дымки костров. Ароматно запахло полевой кашей.

У котла возле шалаша, где спал Антон, суетился Флапий. Он навис над кашеваром и ворчливо поучал того, как готовить вчерашний кулеш.

– Ты сальца не жалей, больше режь и не кроши малюсенькими кусочками. Большими кидай. Оно во рту растает. А так и не видно будет, клал ты сало в кашу или нет.

– Я сам знаю, что делать, дядька Флапий. Не мешайте, – огрызался заспанный молодой парень с рыжеватыми волосами и веснушками на круглом лице.

– Знает он, – недовольно проворчал Флапий. – Много знать ума не надо. Уметь надо, вот что главное. – И не выдержав, потянулся к ножу и куску сала. – Дай сюда. Покажу, как кулеш разогревать надо.

Отобрав нож, старый слуга сноровисто распластал сало и высыпал на дно разогретого на огне казана.

– Подожди, когда шкварки появятся, они вкусно хрустят, – облизнул губы Флапий. – Потом лучка порежь. Да не жалей. Пусть позолотится. А потом вторую половину сала кидай. Пошкварчит… Слышишь, как приятно уху? Вот. Теперь уже холодную кашу, вчерашнюю, накладывай. Да не всю сразу, а порциями. И мешай, чтоб не пригорело. Да ветки из костра убери, чтоб, значит, томился кулеш. Как нагреется, водицы добавь. Умеет он, умейка. – Флапий вернул нож кашевару.

– Да я бы так и сделал, – возмутился парнишка, – но вы ж, дядька Флапий, у меня нож забрали и сало.

– Еще неизвестно, что бы ты сделал, неумеха. А я, можно сказать, кулеш спас.

Из-под влажной от ночной сырости полотняной накидки вылез заспанный Антон. Потянулся и спросил:

– Что за шум, а драки нет?

– Да вот, дядька Флапий ругается… – попытался оправдаться кашевар, но подзатыльник, отпущенный стариком, заставил молодого воина пригнуть голову и замолчать.

Антон потянул носом.

– Запах от котла обалденный, – произнес он, – чую, кулеш получился добрый. Рыжая, вылазь, польешь мне на руки. Поможешь умыться.

Следом на четвереньках из импровизированного шалаша полезла растрепанная девушка в мятой исподней рубахе. Из широкого выреза рубахи Флапию и кашевару хорошо была видна ее полная грудь с большими темными сосками.

– Ты это, срамница, сиськи свои прикрой, – воскликнул Флапий, впрочем, не отрывая взгляда от открывшегося ему зрелища. Конопатый воин замер с открытым ртом и ложкой в руках и тоже пялился на девичью грудь. – А то, понимаешь, все, кто хочет, их видит, – отчитал девушку старик.

Вираг одной рукой запахнула вырез и вылезла на свет.

– А вы бы, дядька, отвернулись, чего пялитесь не на свое?

– А чего не смотреть, коли показывают? – смеясь, ответил Флапий. – Женские прелести, они завсегда приятно ласкают глаз.

– Вы бы у Франси смотрели прелести, а от моих глаза вылезут, – отбрила старика Рыжая и, покачивая бедрами, туго обтянутыми кожаными штанами, направилась к бочке с водой. Флапий крикнул ей вслед:

– А чего я там не видел? У Франси-то. – И себе под нос буркнул: – Ее сморщенные висюльки? – И сам же ответил: – Все видал. Насмотрелся, как красота увядала. – Кинул взгляд на застывшего кашевара и дал ему подзатыльник. – Чего вылупился на сосуд греха? Кашу вари.

Антон в их перебранку не вмешивался. Сбегал в нужник, построенный метрах в двадцати от места привала. Там была вырытая яма, огороженная ветками. Сделав свои дела, быстро вернулся. Умылся, пальцем повозил по зубам, прополоскал рот и вытерся полотенцем.

– Милорд, посторожите, – тихо попросила Рыжая. – Я по нужде хочу.

– Так иди, тут волков нет, – вытирая уши, ответил Антон.

– Боюсь одна. Подглядывать будут.

– Кто, Рыжая? Все заняты. И туман по колено…

– Все равно посторожите, – умоляюще глядя на Антона, попросила девушка.

– Ладно, пойдем, боязливая горянка, – снисходительно усмехнулся Антон и сопроводил девушку к нужнику.

– Уши закройте пальцами, – попросила из-за загородки Вираг.

– А это еще зачем? – удивился Антон. Потом спохватился и засмеялся. – А-а! Я сейчас отойду, не бойся. – Он отошел на десяток шагов и закрыл уши. Вскоре подошла Вираг и стала заправлять исподнюю рубаху в штаны.

– Пошли, я тебе на руки полью, – позвал ее Антон и направился к бочке.

– Зачем? – удивилась девушка.

– Затем, что после нужника нужно мыть руки.

– Так я их не испачкала, вот смотрите, – и повертела ладони перед Антоном. – У меня тряпочки с собой. И это… – она замялась. – Можно мне в обозе ехать?

– В обозе? Что случилось? – не понял ее сконфуженного вида Антон.

– У меня это… – девушка зарделась. – Женское… Началось…

– А-а-а, месячные. Ну, поезжай. И знаешь что, ты вместе с Флапием сегодня отправишься домой. И не спорь, – Антон поднял руку, останавливая начавшееся было извержение просьб. Он наклонился к девушке и тихо произнес: – Мне надо, чтобы с обозами был человек, которому я доверяю. Ты проследишь за старым и доложишь Франси о том, как мы тут воюем. Передашь мое распоряжение, чтобы она перебрала трофеи и хорошо их спрятала. Сломанное отдала Торвалу починить. Пусть еще поможет восстановиться Ксиле. Поняла?

Девушка стрельнула глазами в сторону старого Флапия и кивнула.

– Поняла, милорд.

– Тогда пошли руки мыть.

– Зачем?

– Затем, что все болезни от грязных рук. Надо, Рыжая, соблюдать гигиену.

Он пошел первым, а Вираг поплелась за ним следом. По дороге прошипела:

– Ну, прямо имперец, да и только. Руки мой, о штаны не вытирай…

– Ты что-то сказала? – обернулся Антон.

Вираг испуганно вздрогнула.

– Нет, милорд. Это я про себя…

– Ну, про себя можно, – кивнул Антон. – Про меня нельзя…

Через пару часов два обоза тронулись обратно в земли Антона. Сопровождал их отряд наемников, метателей дротиков и новая дружина сэра Жимайло из полутора десятков воинов. Множество возов, груженных продовольствием и трофеями, потянулись из леса по извилистой размокшей дороге на юг. А Антон с дружиной и обозом для барона не спеша двинулся на север.

До замка рыцаря Ошбрака было примерно двадцать льга, и Антон планировал за два дня пройти это расстояние. Без обоза он мог быть у замка уже к вечеру. Но нагруженный трофеями и обремененный обозом, он не спешил. Воинской славы Антон не искал. Ему было безразлично, сколько побед он одержал, главное – это выполнить поставленную задачу. А слава героя всегда найдет, так говорил замполит батальона, в котором он проходил срочную службу, и Антон в это свято верил.

День тянулся бесконечной лентой разбитых дорог, лесов, речек и болот. От однообразия пейзажа Антон, сидя в седле, дремал. Когда наступил вечер, он даже обрадовался.

Ночевать остановились в рощице, на крутом берегу довольно широкой, локтей двадцать, речки Медведицы. Ночевал Антон в возу, укрытый шкурой медведя, на мешках с овсом. К вечеру небо затянуло тучами, и стал накрапывать дождь.

Утром, с хмурым рассветом, быстро перекусили сухим хлебом с салом, запили водой из реки и тронулись вдоль речки в сторону брода.

Переправившись через речку, поднялись на возвышенность. До замка оставалось пять-шесть льга. Впереди с холма быстро съехал всадник и замахал рукой. В нем Антон узнал Ерлава.

Подскакавший разведчик сообщил:

– Вы все верно рассудили, милорд. Барон не стал вступать в сражение. Он водил свои дружины туда и сюда, а в бой не ввязывался. Ждал чего-то. Но сегодня, видимо, решил дать бой. Дружины лордов стали строиться для битвы напротив войск противника. Противник занял холм в льга от замка и в бой не лезет. Там много рыцарей Рассвета. Я поскакал к вам, когда все только начиналось и барон стал выстраивать боевые порядки. Это часа три займет, не меньше.

– Мы с какой стороны от противника? – тут же спросил Антон.

– Мы находимся у них в тылу, милорд, – радостно оскалился разведчик. – Можем напасть неожиданно.

– Спешить не будем, Ерлав. Бери передовой дозор и двигайся к месту сражения. Найди такое место, где мы можем посмотреть на бой и потом напасть с тыла.

– Ага, понял, милорд. Старшине команду дайте выделить воинов.

– Старшина Ермил, – Антон повернулся к одному из командиров, – выдели Ерлаву пять воинов.

– Есть выделить пять воинов, – ответил старшина и тут же принялся раздавать команды.

– Ерлав, где можно спрятать обоз, чтобы его не обнаружили? – снова обратился Антон к разведчику.

– Там дальше, милорд, болотце. Справа от него лесочек, льга полтора отседова. Туда можно загнать обоз.

– Хорошо, покажешь это место. Ермил, раненых оставишь охранять обоз.

– Есть оставить раненых охранять обоз, – повторил команду старшина и передал приказ сержанту. – Сержант Фармил, остаетесь с ранеными за старшего командира и будете охранять обоз.

Фармил и Ермил были братьями-погодками, сыновьями деревенского Урсела-кожемяки. Они показали отличные способности к воинскому делу и быстро поднялись в звании. Но Ермил был более тверд характером и более суров. Он быстрее вжился в армейскую жизнь и показал лучший результат в учении, чем брат.

В дружине Антона Ермил занимал должность исполняющего обязанности капитана. Ставить его капитаном Антон не спешил. Молод был и не имел опыта. А вот капитана у него не было, его обязанности делили на двоих Флапий и Эрмил. Но как считал Антон, это было временно.

Обоз завели по краю болотца в лесочек и там спрятали. Антон с дружиной последовал за Ерлавом.

Три льга до замка преодолели менее чем за час. В балке перед сожженной деревушкой встретили оставленных Ерлавом воинов. Они разведали ближайшие окрестности и выбрали место скрытого расположения для дружины.

Антон оставил в балке свой отряд, а сам с Ерлавом пешком направился к замку.

Замок высился серой скалой на высоком берегу той же балки, где протекала заросшая тростником речушка. Небольшой. Меньше, чем у Антона, но выглядел солидно из-за своих каменных стен. Башня и стены делали замок трудной целью для осаждающих его врагов. С одной стороны обрыв глубиной локтей сорок и стены в двадцать локтей вышиной. С другой стороны замка ров, частокол, вал и стены в те же двадцать локтей высоты. В стенах – амбразуры для арбалетчиков. Видно было, что Ошбрак заботился о своей безопасности.

В самом замке было тихо. Казалось, замок вымер. Оттуда не доносилось ни звука.

Антон поднялся по извилистой тропинке наверх балки и сразу же увидел лагерь противника. Он находился на холме, по правую руку от замка и немного впереди. Ниже и дальше расположились дружины, ведомые бароном Газаном.

Антон взобрался на большое раскидистое дерево и с высоты стал оглядывать диспозицию. На вершине холма находился командир вражеских войск с конной дружиной примерно в двадцать всадников.

«Вот точно говорят, – подумал Антон, – вчерашние союзники сегодня могут стать врагами».

Еще летом противоборствующие силы были на одной стороне, а теперь их разделила вера. Одни верят в Закат, другие в Рассвет, и все сражаются за истинную веру. Хотя Закат и Рассвет, по мнению Антона, это всего лишь время суток…

Справа и слева от конных расположилась пехота, полторы-две сотни бойцов. Перед ними поставлены телеги. По левую руку от командира противников, на пологом склоне, выстроился отряд рыцарей Рассвета – два десятка всадников. Антон усилил зрение и приблизил холм. Среди рыцарей в повозке стояли два призывателя.

«Противника значительно меньше, чем сил у барона, – подумал Антон. – Но не в количестве сила. Там призыватели, которые могут решить исход битвы. Это самые опасные и непредсказуемые бойцы. Понимает это барон или нет? Его рыцари – бойцы неплохие, но неорганизованные и не жалуют дисциплину, а дружины лордов вообще ни о чем».

Он перевел взгляд на расположение войск барона Газана. Тот свел всю конницу в один кулак и выставил ее напортив рыцарей Рассвета. На своем левом фланге барон расположил бронированную пехоту.

«Говорят, это латники сэра Космина Темного, мастера меча, – подумал Антон. – Они рубятся двуручными мечами… Я бы не так расположил войска. Против рыцарей Рассвета поставил бы пехоту Космина. В центре – ту же сборную солянку дружинников. А напротив холма – всех всадников. И нанес бы основной удар по холму. Пехота Космина связала бы боем рыцарей Рассвета. А если бы призыватели вызвали тварь, то она бы не была задействована в брани. Мечники не пошли бы наверх, под ее плевки. Если б рассветные попробовали помочь своему военачальнику, им в бок ударили бы пехотинцы, а мечники Космина подпирали бы их с тыла. Главное захватить холм. Потом победа была бы уже в кармане. Но барон решил по-другому…»

В его боевых порядках натужно задудели боевые трубы, и войско барона двинулось на противника. Конница неровными рядами шагом двинулась на левый фланг противника. Внешне казалось, что эта лавина захлестнет горстку рыцарей в алых плащах.

Антон стал смотреть на то, как разворачивается сражение. Он впервые наблюдал со стороны, как сражаются местные лорды. Раньше он сам участвовал в битвах и общей картины в полном объеме представить не мог. Теперь ему было интересно, что выйдет из задумки барона.

Если дружины под предводительством барона Газана будут побеждать, он не станет вмешиваться. Если начнут проигрывать, придет на помощь.

Разглядывая пехоту Космина и то, как завораживающе четко и стройно латники шли к холму, Антон пропустил момент, когда на поле боя появилась трехголовая тварь. Гидра тут же стала плеваться ядом в конницу барона.

Головы гидры словно артиллерийские орудия, стреляющие шрапнелью, косили всадников, и в их передовых рядах образовывались прорехи.

Видно было, что всадники испугались и запаниковали. Никто не хотел подставляться под ядовитые плевки. Они стали придерживать коней, скучились, и в этот момент отряд рыцарей Рассвета слаженно опустил копья и направил коней в атаку на расстроенные ряды конницы барона.

Антон видел, что гидра не нанесла большой урон коннице. Упало с десяток всадников, и все. Но психологический эффект ее атаки был силен. Он подорвал боевой дух дружинников, и они растерялись.

– Надо обходить рассветных по флангам, – не выдержав, закричал Антон. Но вместо этого конница топталась на месте. Командиры не принимали решений и не отдавали приказов. А задние ряды всадников, увидев скачущих рассветных рыцарей, стали поворачивать коней назад.

Рыцари Рассвета ворвались в расстроенные ряды всадников Газана. Сбили копьями первые ряды и, выхватив мечи, принялись рубить своих противников. Их мечи, как косы смерти, косили направо и налево, сея вокруг себя смерть и ужас. Среди воинов-лордов барона началась паника. Всадники барона не выдержали натиска рыцарей Рассвета. Лорды не стали ждать, когда их всех покрошат на куски. Они первыми повернули коней назад и стали покидать поле боя.

«Всего двадцать всадников разгромили сборную лордов», – ошеломленно подумал Антон. А рыцари развернули коней и направили их на фланг пехоты.

– Ерлав! – крикнул Антон. – Беги к нашим. Пусть Ермил выводит дружину из оврага. Строит ее напротив холма, но не спешит. Я сам поведу дружину в бой.

Антон уже понимал, что дружины лордов барона Газана обречены. Основная сила его войска позорно бежала с поля боя. Остальные вяло сопротивлялись и готовы были повально удариться в бегство. Он соскочил с дерева и бегом поверху балки направился к своей дружине. Ермил уже построил ее в боевой порядок клином.

Антон вскочил на своего коня и, подняв правую руку над головой, крикнул:

– Шагом, за мной! Слушай мои команды! В атаку! – И пришпорил коня.

По ходу движения Антон постепенно увеличивал скорость, разгоняя коня для таранного удара. Его отряд выскочил на простор, когда отряд рыцарей Рассвета рассеялся и преследовал убегающих пехотинцев. Они далеко отошли от холма. Войско барона и сам он отступали, что больше было похоже на бегство. Лишь отряд латных мечников огрызался и медленно отходил.

Антон мимолетным взглядом окинул поле боя, мгновенно оценил положение дел, не упуская из поля зрения склон холма, где расположились призыватели. Направил дружину на рыцарей, где развевался стяг барона Гуттенберга. Его дружину не замечали. Шум боя впереди заглушал все остальные звуки.

Антон поднял кулак левой руки и показал два пальца. Это был сигнал – стрельба из луков. Он махнул рукой в сторону призывателей. До них было локтей двести.

– Огонь луками по повозке, – обернувшись, крикнул Антон, и десятники передали команды.

Дальше дружинники на ходу отставили копья и выхватили луки. Не целясь, осыпали повозку стрелами. Защита рассветных не спасла их. К первым стрелам Антон приказал привязать освященные Госпожой Заката нательные крестики. Это было его тайным оружием, которым он еще не пользовался и не знал, сработает его задумка или нет. Но проинструктированные дружинники все сделали правильно. Несколько раз на склоне холма мелькнул яркий свет, и тела призывателей, утыканные стрелами, повалились на землю.

Антон опустил копье и прокричал клич:

– Закат!..

Это был их новый боевой клич. Почти полсотни глоток подхватили этот крик.

Их заметили и услышали, когда уже было поздно что-либо предпринять. Кони, не сбавляя темпа, выскочили на вершину холма и врезались в суматошно суетящихся всадников. Длинные копья с бронзовыми наконечниками сбили всадников с коней, а Антон лицом к лицу столкнулся с разинувшим рот лордом в золоченых доспехах. Тот даже не успел надеть шлем на голову. Он ошеломленно смотрел на острие его копья.

Подправив немного направление острия, Антон воткнул его в открытый рот лорда и свалил его с коня. Дружина без остановки прошла весь холм. Сбила стяг, уронила шатер, внутри которого горели открытые жаровни, обогнула телеги и помчалась в тыл рассветным рыцарям. За спиной разгорался пожар.

Антон посмотрел налево и обрадовался. Гидра исчезла со смертью призывателей.

Конница Антона проскакала мимо латников Космина. Латники отдали честь его дружине, отсалютовав мечами, и Космин Темный повел своих воинов на верх холма.

Теперь все лавры победы достанутся ему. «И пусть», – решил Антон. Он пришпорил коня. Всадники дружины выбросили сломанные копья и выхватили шестоперы. Рассветные рыцари азартно охотились за пехотинцами и не заметили новую угрозу. Они развлекались, празднуя победу. Удар в спину рыцарям получился сокрушительный. Рассветные рыцари, лишенные своей защиты, не могли оказать сопротивления обученным воинам Антона. Те нападали по двое с разных сторон и сбивали рыцарей с седел. Рыцари падали, как переспелые снопы. Они без магической силы плохо держались в седлах, не умели сражаться мечами. Вся их сила была в магической мощи паразитов, которые защищали своих носителей. И это стало их главной слабостью. Рыцари Рассвета пренебрегали тренировками. Да и зачем, если умения и силу дает им поселившийся в них господин?

Дружинники лордов, увидев, что пришла помощь, стали оборачиваться и добивать рыцарей на земле. Они действовали яростно и беспощадно, но при этом не забывали о трофеях. Заколов несчастного рыцаря, тут же начинали грабеж тел. Дрались, ругались за трофеи, хватались за топоры и копья. Только вылезшие черви пугали их и отгоняли от убитых.

Один из рыцарей с солнцем на шлеме-ведре поднял руку и бросил меч.

– Мы сдаемся! – закричал он. Антон скривился.

«Какие хитрые крысы», – презрительно подумал он, а в спину рыцаря прилетел двуручный топор. Воин с хеканьем опустил секиру на спину рыцаря Рассвета. Тот вскрикнул и повалился на землю. Его тут же окружила толпа воинов. Он еще был жив, а с него грубо сдирали сапоги, шлем и лезли глубже, где могло храниться золото.

Антон махнул рукой и повел свой отряд к дружине, которая остановилась в льга от места битвы, – над ней развевался на ветру стяг барона Газана.

Антон подскочил, резко осадил коня, так что он взвился на дыбы, и радостно прокричал:

– Поздравляю, господин барон, с победой. Слава мудрому барону Газану!

Рыцари, что стояли рядом с бароном, ошеломленно смотрели на веселого всадника, измазанного в крови, и, недоуменно моргая, молчали.

Антон еще громче закричал:

– Слава барону Газану! Победителю! – И его воины подхватили громкий клич своего командира. Теперь к крикам дружины Антона присоединились некоторые из рыцарей.

Барон, бледный и несколько растерянный, подъехал к Антону.

– Это вы, сэр Антей? – спросил он.

– Да, милорд, это я.

Барон яростно сверкнул глазами.

– Издеваетесь, сэр рыцарь… – прошептал он и стал буравить Антона взглядом.

– Нет, – ответил шепотом Антон, – спасаю… – И снова громко произнес с радостной улыбкой на лице: – Я поздравляю вас с заслуженной победой, господин барон. Враг разбит. Вы хитро все устроили, – и он подмигнул барону. Тот поморгал и нахмурился. Затем широко улыбнулся.

Он понял смысл фразы Антона и тоже голосом, полным радости, ответил:

– Благодарю, сэр рыцарь, за службу. Вы вовремя напали на противника, когда мы заманивали его ложным отступлением.

И тут же заорал во всю свою луженую глотку:

– Победа! Победа, господа! Слава Закату!

И все, кто был рядом, с дружным восторгом подхватили его клич…

Пока рыцари из окружения барона надрывали глотки, радуясь тому, что их позорное поражение неожиданно превратилось в победу, барон тихо позвал Антона:

– Сэр Антей, давайте отъедем и поговорим.

Антон кивнул и последовал за бароном. Они отъехали от свиты на десяток шагов, и Газан направил коня к своему лагерю.

Антон оглянулся. Сражение заканчивалось. Рыцари Рассвета были убиты. Пехота противника в панике бежала к замку Ошбрака. Ей навстречу из замка выметнулся небольшой отряд конницы и врезался в отступающие толпы. Лорды опомнились и повели свои конные дружины добивать противника. Отряд Антона и отряд рыцарей барона остались на месте.

Барон говорить не спешил. Устремив взгляд вниз, он ехал шагом. Когда они отъехали от свиты на расстояние, с которого их не могли услышать, оглянулся на радующихся рыцарей и заговорил тихим голосом, в котором слышалось напряжение.

– Сэр Антей, вы спасли меня дважды. Один раз от смерти, второй раз от позора. Я благодарен вам и не знаю, как выразить свою благодарность, но поверьте, я не забуду этого. Ваш амулет спас меня от предательского удара в спину. Два моих рыцаря, пользуясь возникшей паникой, напали на меня со спины. Мы их убили… Некогда было их хватать и допрашивать. Второй раз ваше внезапное появление помогло переломить ход сражения, которое складывалось… не очень удачно для нас.

Антон молча слушал, но мысленно усмехнулся:

«Как же, не очень удачно. Вас, барон, разбили наголову».

Но на лице Антона его мысли не отразились. Он оставался спокойным и внимательным.

– Вы правильно оценили ситуацию, сэр Антей. Это показывает, что вы вполне зрелый муж, и ваши слова, что вы выполняли мой приказ, пришлись весьма кстати. Давайте и дальше будем держаться этой версии. Мы отступали, заманивая противника. Вы ждали, когда он разделит свои войска, и, выбрав момент, атаковали холм с предводителем их войска. Победа целиком ваша заслуга. Я это знаю, и вы тоже это знаете. Но, – барон внимательно посмотрел в лицо Антона, – другие лорды не примут такое положение вещей.

Антон молчал. Он внимательно слушал, что барон скажет дальше. Не дождавшись реакции со стороны Антона, барон продолжил.

– Если я буду вас восхвалять, как победителя в этом сражении, лорды будут возмущены и, возможно, откажутся от присяги. Поверьте, я их знаю. Давайте сойдемся на том, что я не буду выделять вас среди остальных рыцарей и владетельных лордов. Так мы избежим возможных больших неприятностей. А их и так много. Приближается война с рассветным культом. Что скажете?

– Господин барон, я ваш вассал, – ответил Антон. – Мой отец был вашим вассалом. Как скажете, так я и буду поступать. Меня не задевает ваше желание уравнять всех участвующих в битве, и я не хочу наживать врагов.

– Вот и хорошо, – лицо барона, ранее хранившее на себе печать тревоги, расслабилось. – Значит, мы договорились, и вы не будете таить на меня обиду?

– Не буду, милорд. По сути, я действительно выполнял ваш приказ – привести к лагерю обоз с продовольствием. Что я и сделал. Так уж получилось, что я появился вовремя и в очень удачном месте для атаки. Так что думаю, это удача, и мои заслуги тут не столь велики, как может показаться на первый взгляд. На моем месте каждый бы так поступил. – Антон не лукавил, он действительно так думал.

– Я рад, сэр Антей, что вы все верно подметили. Но я буду помнить о ваших заслугах и о том, что вы спасли мне жизнь.

Антон склонил голову, показывая, что услышал слова барона.

– Тогда, если нам нечего больше обсуждать, вы можете быть свободны, сэр Антей. Жду вас вечером в замке на военном совете. Я за вами пришлю гонца.

Антон снова поклонился и спросил:

– Господин барон, куда доставить обоз и десятую часть трофеев?

– Каких трофеев? – Барон искренне удивился. – Тех, что вы хотите забрать на этом поле боя?

– Нет, милорд. Тут я ничего забирать не буду – ну, кроме того, что мне положено после личной схватки с бароном Гуттенбергом. Доспехи, оружие и конь. Я сразил его в честном поединке.

– Да, конечно, сэр Антей, это ваше законное право. А что это за трофеи, о которых вы говорите?

– По пути сюда мы натолкнулись на подкрепления, что шли к барону Гуттенбергу, и разгромили их. Там тоже были рыцари Рассвета.

– Вот как.

Антон заметил, как барон кинул на него быстрый взгляд, и Газан не смог скрыть завистливой досады. Натянуто улыбнулся.

– Вы и тут сумели меня удивить, сэр Антей… Передайте все моему маршалу, он примет.

– Тогда, господин барон, – произнес Антон, – до встречи на совете.

– До встречи, сэр Антей, – кивнул барон.

Антон кивком головы отвесил поклон, развернул коня и направил его к своей дружине. Та осталась на месте встречи с бароном и ожидала его возвращения. Рыцари из свиты барона направились вслед за бароном. Молча проехали мимо Антона. Косые взгляды рыцарей, которые они кидали на него, были не самые дружелюбные. Рыцари делали вид, что его не замечают.

– За мной! – поравнявшись с воинами, приказал Антон и направил коня к холму, где ранее располагалась ставка барона Гуттенберга.

Барону не повезло после ухода графа Оренбауна со своей дружиной возглавить оставшиеся войска.

У холма Антон остановился и отправил дружину разбивать лагерь недалеко от замка Ошбрака у балки, где протекала речушка. Сам поднялся на вершину холма.

В разгромленном лагере, в походном кресле барона восседал Космин Темный. Он с ироничной улыбкой на узком, сухощавом лице смотрел на подъезжающего Антона.

– Рад встрече, сэр Антей, – не вставая, первым поздоровался Космин.

– И я рад встрече, сэр Космин, – ответил Антон.

– Чем-то могу вам помочь? – спросил Космин. В его глазах заиграли искорки спрятанной насмешки.

– Да, – не реагируя на скрытый вызов рыцаря, ответил Антон. – Хочу забрать трофеи, доставшиеся мне после победы над бароном Гуттенбергом. Конь, броня, оружие.

– И только? – Космин приподнял бровь.

– Да, сэр, и только. Все остальное можете забрать себе.

– Это благородно с вашей стороны, сэр Антей, но вон едут четыре лорда. Они тоже захотят себе трофеи.

Антон обернулся и увидел всадников, что погоняли коней, направляя их к холму.

– Ну, – разглядывая всадников, ответил Антон, – думаю, вы с ними разберетесь. Спасибо за понимание, сэр Космин. Где я могу забрать свое?

– Я прикажу, чтобы ваш приз доставили сюда. Его собрали отдельно. Арчир! – крикнул, полуобернувшись влево, Космин Темный. – Приведи сюда коня барона Гуттенберга, вместе с оружием и доспехами барона.

К Антону подвели отличного рыцарского коня, нагруженного мешками.

– Вот ваш приз, сэр Антей, – произнес Космин.

– Благодарю еще раз, сэр. До встречи на совете.

– До встречи, сэр Антей… И-и-и… может, скажете мне, как так получилось, что вы так вовремя оказались в тылу противника?

Антон пожал плечами.

– Секрета тут никакого нет. Я получил приказ от барона выйти в тыл врагу и атаковать его, когда он разделит силы.

Космин удивленно посмотрел на Антона.

– Вы хотите сказать, сэр Антей, что барон заранее отдал вам приказ и ждал, когда вы подойдете?

– Да, сэр Космин, – не моргнув глазом, соврал Антон. – Прибыв к замку, я отправил тайного гонца к барону, и тогда он решил дать бой.

– Вот как? – недоверчиво произнес Космин. – Наш барон, оказывается, стратег. Он не стал вас ставить на острие атаки, а использовал наилучшим образом…

Антон пожал плечами, отвесил вежливый поклон кивком головы и подхватил приведенную лошадь за уздечку. Пришпорил своего коня и, не глядя по сторонам, направился к своему лагерю. Космин смотрел ему вслед и о чем-то думал.

Его мысли прервал шум подъехавших лордов.

– Что этот молодой выскочка тут делал, сэр Космин? – спросил его Жульбар Железнобокий.

Космин посмотрел снизу вверх на владетеля замка Долины туманов. Помедлил и, слегка усмехаясь, ответил:

– Приходил забрать свой приз. Он сразил барона Гуттенберга.

– Ха! Свой приз. Каждый может сказать, что он сразил предводителя неприятеля, – презрительно выкрикнул Авгур Толстый по прозвищу Кабан.

– И вы, сэр, тоже? – негромко спросил Космин.

Кабан завозился в седле. Под ним был могучий мерин, и он стал переступать ногами. Кабан натянул повод.

– Тпр-ру, дубина, – обругал он коня и неохотно ответил: – Нет, сэр, я не могу. Я не был на холме.

– А сэр Антей там был, и я сам видел, как он ударом копья в лицо сразил Гуттенберга.

– Ну, тогда ладно. Раз вы видели… – примирительным тоном отозвался Авгур Толстый. – Но мы тоже хотели бы иметь трофеи. Это наше право.

Космин задумался. Помолчал и заговорил:

– Трофеи принадлежат тому, кто захватил ставку противника. Это сделали мои воины. Добыча могла бы принадлежать сэру Антею, но он покинул холм. Вы, господа, отступали…

– Мы выполняли приказ барона, – тут же ответил Жульбар Железнобокий, – э-э-э, заманивали врага на себя.

– Ну да, ну да, – закивал Космин. – Мне так сэр Антей и сказал. Но ваши трофеи там, на поле боя, господа, где вы так мужественно сражались с рыцарями Рассвета. – Уголки рта Космина слега дернулись в ироничной усмешке. – На их имущество я не претендую. Еще могу выделить вам снаряжение пехотинцев, что стояли на холме. Но рыцарские доспехи это мое. Кто-то будет оспаривать мои права? – Космин встал с кресла и коршуном оглядел «гостей».

Кабан заметался взглядом по лицам лордов. Все они поняли, что Космин Темный будет отстаивать свои права на имущество рыцарей в поединке, а сражаться с мастером меча – таких дураков среди лордов не было.

– Мы уважаем ваши права, сэр, – хрипло ответил Жульбар Железнобокий. – Нам достаточно будет пехотного снаряжения, что осталось от врагов.

– Да, сэр, – поддержал его Кабан, а остальные, кроме одного, согласно закивали.

– Вот и хорошо. Я уже собрал свои призы, могу оставить холм вам, господа.

– А казна?! – почти истерично воскликнул Травильон Безбородый, владелец замка Туманный лес.

– А что казана? – недоуменно переспросил Космин.

– Тут должна быть казана, – воскликнул Травильон Безбородый. – Как ее делить будем?

– А делить нечего. Казну я не нашел. Видимо, она уехала с графом Оренбауном. Это он возглавлял набег на владения сэра Ошбрака.

– Точно! – подтвердил Жульбар Железнобокий. – А его захватил сэр Антей, и казна у него.

– Но если она у него, то мы не можем получить часть ее! – удивленно и одновременно обиженно воскликнул Травильон Безбородый. – Это его приз.

– Каков наглец! – возмутился Авгур Толстый. – И в битве почти не участвовал, и казну захватил. Я этого так не оставлю…

– А что мы можем сделать? – с унылым видом спросил сэр Травильон. – Мальчишка в своем праве.

– В своем праве, в своем праве, – возмущенно-ворчливо несколько раз повторил Кабан. – Найдем управу на его права.

– Ну, удача вам в помощь, господа, – отозвался Космин Темный и покинул стоявших рядом, обозленных неуступчивостью Космина лордов.

Военный совет проходил в замке рыцаря Ошбрака. Антон пришел пешком и с интересом рассматривал внутреннее устройство замка.

Ворота, способные пропустить одну повозку. Внутренний двор с навесом для десятка лошадей – и сразу порог донжона. Дальше стойла для лошадей и амбар. Замок, как решил Антон, был предназначен для проживания и защиты своего хозяина. Тут не было хозяйственных построек, как в замке Антона.

Если замок Антона был больше похож на укрепленное поместье, то замок Ошбрака выглядел настоящей твердыней.

Дружина рыцаря Ошбрака состояла из двух десятков таких же немолодых, как и сам рыцарь, мрачноватых воинов в кольчугах и открытых шлемах с пластиной, прикрывающей нос. Копье, топор, каплеобразный щит – было их вооружением.

Антона на совет позвал прискакавший гонец и сопроводил до замка. Там у порога его встретил маршал и с барственно-покровительственной улыбкой подсказал, куда идти. Хотя заблудиться тут было трудно.

– Поднимайтесь на второй этаж донжона, сэр Антей. Все уже в сборе, – сопроводил словами Антона маршал.

Совет проходил в небольшой аскетичного вида столовой рыцаря Ошбрака. Все убранство которой состояло из длинного выскобленного слугами дубового стола и деревянных скамеек. Лишь в торцах стола стояли стулья с высокими спинками. На одном сидел барон, на другом – невысокий сухонький рыцарь с седыми вислыми усами и лысой головой. Скорее всего, это был сам хозяин замка, рыцарь Ошбрак, догадался Антон.

По стенам зала горели и чадили масляные лампы. Принюхавшись, Антон понял, что лампы заправляли топленым животным жиром.

Антон окинул быстрым взглядом сидевших за столом лордов и прошел в залу.

По левую руку от барона Газана сидели четыре владетельных лорда. Жульбар Железнобокий, его сосед. Рядом с ним толстяк по прозвищу Кабан. Антон не запомнил его имени. За ним владетель замка Туманный лес – Травильон Безбородый. Последним был рыцарь Ракоци Озерный, владетель замка Озерная твердыня. Его Антон практически не знал, так как не успел пообщаться с ним ближе и познакомиться. Напротив них восседал, вальяжно развалившись на стуле, Космин Темный.

Барон обратил на Антона взгляд и, указав рукой, предложил ему присаживаться.

– Усаживайтесь, сэр Антей. Выбирайте себе место, какое вам нравится.

Антон почесал подбородок. В словах барона он почувствовал скрытый смысл. Сидеть рядом с малознакомыми лордами, Травильном и Ракоци, он не хотел, – его посадят в конце и потом будут говорить, что он заслужил это место, и оно так за ним и останется. Но и выразить свои предпочтения посчитал нецелесообразным, поэтому подошел к столу и ответил:

– Не хочу никого затруднять, господа. Я сяду тут с краешка. Не возражаете, сэр Космин, если я сяду рядом? – спросил Антон.

– Нет, сэр Антей, сочту за честь, – ответил тот.

Антон вежливо улыбнулся и сел рядом с Космином Темным, а лорды, сидевшие напротив, презрительно скривились. Это не ускользнуло от внимания Антона, и он решил, что правильно сделал, сев не рядом с ними. С другой стороны, он сразу ухватил суть. Тут как бы образовались две партии. С одной стороны он и Космин, с другой – четыре лорда. Про Ошбрака он ничего сказать не мог.

– Сейчас придет маршал, и мы начнем совет, – глухо произнес барон Газан. – Прикажите, сэр Ошбрак, чтобы нам подали вина, – обратился он к хозяину замка.

– Сожалею, господин барон, – трескучим голосом ответил Ошбрак, – но есть только эль.

– Ну, пусть подадут хотя бы эль, – поморщился барон.

Пока Ошбрак отдавал распоряжение старому слуге, появился маршал. Осмотрелся и сел рядом с Железнобоким. Тот подвинулся, уступая ему место, и заставил передвинуться остальных.

Принесли эль в глиняных кружках, и старый слуга дрожащими руками расставил их перед лордами. Антон сделал вывод, что здесь все старое – и мебель, и люди, а сам Ошбрак просто жмот, каких еще поискать.

– Сэр Ошбрак, – продолжил барон, – хочу представить вам нового нашего вассала, сэра Антея, сына Робарта, владетеля замка Грозовые ворота.

Старый рыцарь как ворон нахохлился, кинул на Антона неприязненный взгляд и снова трескуче произнес:

– Видел я его. Лазил по деревьям под стенами замка и смотрел на поле боя. Потом убежал. Я думал, совсем удрал, а он вон, тут сидит.

Антон, не ожидавший таких слов, недоуменно посмотрел на рыцаря.

– Почему вы решили, сэр рыцарь, что я должен был удрать?

– Потому что ты не вышел на поле брани, а прятался в балке. Вот почему. И вашего батюшку я не любил.

– Понятно, – покивал Антон. – Скажите, сэр, если вы такой смелый, почему сами не вышли на помощь дружинам, что пришли спасти ваш замок?

– А я думал, что барон Газан проиграет сражение, – ответил вредный старикан. – Все к этому шло, и если бы не ты, то бежал бы он сейчас далеко. Так говорю, Газан? – спросил Ошбрак и старчески, дребезжаще рассмеялся. – Гхе, гхе, гхе… Зря ты, сэр Антей, его спасал. – Ошбрак с вызовом упер взгляд в Антона.

Антон рассердился. С ним разговаривали как с мальчишкой, и кто? Старый выживший из ума скряга, брат Плюшкина[1].

– Только потому, что вы старше меня и слабы, я не вызываю вас на поединок чести, сэр рыцарь. Боюсь, что вы по дороге к ристалищу развалитесь.

– Смотри-ка, как бы сам штаны не потерял, молокосос, – ответил рыцарь. Сидящие на противоположной стороне стола лорды слушали и смотрели на представление с большим интересом.

– Вы дурак? – прямо спросил Антон. – Или просто зажились на этом свете и хотите как герой отправиться к предкам в Вальхаллу[2]?

– Прекратите ссору, господа, – сурово прервал словесную перепалку барон. – Вы должны знать, сэр Антей, что сэр Ошбрак мечник, и хотя в возрасте, но даст фору молодым. Еще вы должны знать, он всегда говорит то, что думает. Привыкайте.

– И как он дожил до седых волос с таким характером? – не выдержал и спросил Антон. Лорды издали тихий смешок.

– Те, кто хотел меня проучить за мой язык, давно в родовых склепах.

– Ясно, – ответил Антон. – Вы просто неблагодарный человек?

– А почему я должен благодарить тех, кто пришел и стал грабить мои земли, как враг? – поднял седую бровь Ошбрак. – Пришли рассветные, чума их забери, и стали грабить. Пришли закатные и по дороге деревеньку разграбили. Спасибо.

– Нам нужны были припасы, сэр Ошбрак. Это общепринятая практика походов. Война кормит войско, – ответил маршал.

– А ты вообще молчи, безродный, – прервал его Ошбрак. – Это всё твои идеи. Я бы отсиделся в замке, и граф Оренбаун увел бы свои дружины. А теперь будет война, чума ее забери. Рассветные не простят вам такого позора. И все пойдут через мои земли. Туда-сюда, туда-сюда… – Старый рыцарь махнул рукой. – Защитнички, чума вас забери.

Антон задумчиво слушал старика и смотрел на него совсем другим взглядом, чем вначале. Теперь он в глазах Антона был не чокнутыми стариком, а вполне рассудительным дядькой. Ошбрак имел независимый и прямой характер. Ни под кого не прогибался, плевал на общепринятые нормы и никого не боялся. В общем-то, Ошбрак прав и по достоинству оценил помощь барона. Она ему была не нужна. Замок Ошбрака могли взять только осадой и измором. Но на это требовался не один месяц. На что тогда надеялись те, кто пришел осаждать его замок? Сам Ошбрак не без оснований полагал, что противник постоит у стен, да и уйдет, а жизнь войдет в свою обычную колею. Деревни отстроятся, пашни будут распаханы. Скотину можно приобрести у соседей. А вот поражение войск, которые отправил герцог Моринхейский на осаду замка, открывает новую страницу в противостоянии культов. С этим не поспоришь…

И тут до Антона дошла подоплека всей этой затеи с осадой замка. Рассветным нужно было спровоцировать конфликт. Они понимали, что воинственный барон Газан, ярый сторонник культа Заката, не оставит в беде Ошбрака и придет на помощь… Культ Заката самоустранился и в войну лордов ввязываться не будет, так решили иерархи. Тогда Рассветный культ быстро приберет владения лордов под свой контроль. Непонятно было, почему они выбрали столь сложную цель, как замок Ошбрака?

Антон склонил голову и произнес:

– Сэр Ошбрак, я приношу свои извинения за грубость. В подтверждение искренности своих слов готов дать вам немного припасов.

Старый рыцарь глянул на Антона из-под нахмуренных бровей. Суровые складки у рта разгладились, в глазах мелькнула веселая искорка.

– Извинения приняты, сэр Антей, – невозмутимо проговорил старый рыцарь. – Подарок тоже приму с благодарностью. Вы внешне похожи на своего отца, но характер у вас совсем иной…

Его словам сильно удивились сидящие за столом напротив лорды. Они недоуменно смотрели то на Антона, то на Ошбрака. Рожи их кривились, и Антон понял, что все они ждали и желали скандала.

«А вот хренушки вам, крысы хитрожопые», – храня невозмутимое выражение на лице, мысленно со злорадством подумал Антон.

Барон откашлялся и, успокоившись, произнес:

– Вот и хорошо, сэры, что конфликт улажен.

Вновь на лицах лордов, сидящих напротив Антона, промелькнула тень досады.

– Поговорим, сэры, о наших делах, – продолжил барон…

Совет проходил долго. Лорды пространно говорили о политике, о своей роли в ней. Антон слушал досужие рассуждения лордов и скучал, понимая, что заседающие переливают из пустого в порожнее. Никто ничего не предлагал. Смысл всех их высказываний сводился к одной мысли: может быть, все образуется само собой.

Антон не высказывался, молча вполуха слушал. Он мало что понимал в хитросплетениях отношений лордов в герцогстве. Кто кому друг, кто враг, кто служит «вашим и нашим»…

Молчал Ошбрак. Молчал Космин. Остальные рассуждали и рядили, как быть дальше. Сошлись на мнении, что все дальнейшее зависело от позиции графа Мольта Кинсбрукского, сюзерена барона. А его позицию не знал никто. Граф затаился и отмалчивался. В конце концов решили послать к графу гонца и выяснить эту самую позицию.

Маршал неожиданно предложил послать к графу Антона. Антон, невнимательно слушавший лордов, не сразу понял, чего от него хотят. Он в этот момент решал, что передать Ошбраку из добычи.

Его в бок толкнул Космин. Антон встряхнулся и посмотрел на лорда.

– Что скажете, сэр Антей? – спросил Космин Темный.

– Э-э-э… О чем, сэр? – в ответ спросил Антон.

– О том, что вас хотят отправить послом к графу Кинсбрукскому.

– Зачем? – не скрывая удивления, уточнил Антон.

– Вы что, не слышали, о чем мы тут говорили? – возмутился маршал.

– Э-э… Слышал… – Антон растерянно оглядел присутствующих. – Э-э-э, говорили, что делать дальше, и никто не знает, что делать дальше. Вот. – Ошбрак затрясся в беззвучном смехе. Барон нахмурился. Антон поспешил добавить: – Времена теперь наступили сложные, вчерашние союзники стали врагами, и мы должны знать, на кого можно опереться… Скажу одно, можете опереться на меня, господин барон, я с вами, за Закат, – ответил Антон и облегченно выдохнул.

– Спасибо за вашу преданность, сэр Антей, – барон не оценил спич Антона, – но этого мало. Для победы нужен союз всех сил, преданных Закату. И его надо создавать. Вот мы и хотим отправить вас к графу Кинсбрукскому. Узнать его настроение и рассказать ему о наших планах. Здесь как раз потребуется ваша преданность, сэр Антей.

– Но почему я? – забеспокоился Антон. – Я графа совершенно не знаю. Господин барон, будет ли граф меня слушать? Не лучше ли послать более достойного и родовитого лорда, например, Густава Разумного или Жульбара Железнобокого?

Барон скривился, как от зубной боли.

– Это было бы неплохо, – ответил он. – Густав умеет договариваться. Но вы, сэр Антей, Густава чуть не убили своими пинками.

– А чего он ни с того ни с сего ругаться начал. Меня оскорблял, моего отца. Я простил его за то, что он кричал на меня, но порочить память погибшего отца я не позволю. Поэтому дал ему пару пинков. Кто знал, что у него сердце слабое?.. Вот. И заметьте, я помог ему не умереть.

– Я понимаю ваше негодование, сэр Атней, но в следующий раз решайте вопросы чести оружием, – ответил барон.

– А как? У вас, милорд, нельзя оголять меч, а он сквернословил. В общем, господин барон, в следующий раз я просто удушу того, кто на меня начнет кричать.

– Да-а? – удивленно протянул со своего места Ошбрак. – Как интересно. Сэр Антей пинками чуть не убил этого пузатого мудреца. – Ошбрак с интересом посмотрел на Антона.

Антон поморгал и с надеждой спросил:

– Может, сэр Жульбар или сэр Космин лучше подойдут для этой цели?

– Сэр Жульбар силен в конном бою, предан нашему делу, но не годится для такой роли. Он больше молчун. Сэр Космин, – терпеливо пояснил барон, – на турнире выиграл у графа. Сами понимаете, не самый лучший кандидат в послы. Тут нужен более тонкий подход, сэр Антей. Вы справитесь. В вас чувствуется имперское воспитание и дикость кочевников. Графу такое сочетание качеств понравится.

– Только не запинай графа, сынок, – со смешком произнес со своего места Ошбрак. – Да, Газан, ну и дипломаты у тебя…

– Дядя, – строго произнес барон, – других нет. Не нравится, езжайте вы.

– Не, я не могу, Газан, стар уже. Столько, сколько пьет граф, я уже не выпью.

– Тогда не мешайте.

Антон с огромным удивлением на лице посмотрел на Ошбрака, потом на барона и тихо произнес:

– Дядя?..

– Да, дядя, – ответил Ошбрак. – Тебе, сэр, не сказали? Я отдал ему баронство, потому что не имел наследников. А Газан сын моей покойной сестры. Вот теперь племянник разоряет дядю…

– Я не разоряю вас, сэр Ошбрак, – воскликнул барон. – Мы пришли к вам на помощь…

– Да, я слышал эту сказку, – отмахнулся старый рыцарь. – Ты как был неумелым командиром, так и остался. И маршала себе выбрал под стать, из сыновей кухарки. Только потому, что твой отец его признал, он не носит нам пиво, а сидит рядом. Что зыркаешь глазами, Гунтер? Не нравится? Терпи. Вот сдохну, тогда отпразднуешь… Думаете, я не знаю, что вы ждали, когда замок захватят, а меня пленят? И никто из вас медной монеты не дал бы за мой выкуп. Только вот вам, – Ошбрак показал дулю, – кукиш, а не мой домен. Я еще вас переживу… Ладно, – Ошбрак неожиданно живо, по-молодому бодро поднялся со стула. – Вы дальше брешите, а я спать пойду…

«Так вот почему герцог отправил дружины захватить замок Ошбрака. Он знал, что Газан обязательно придет дяде на помощь», – догадался Антон.

Как хитро рассветные все организовали. Газан теперь вроде бы как вне закона. Если граф придет к нему на помощь, то сам станет вне закона. Уж лучше бы Газан сидел дома и не лез в сражения. Ошбрак прав.

Глава 4

Работорговец Раам сделкой с бродягами остался доволен. Он с усмешкой смотрел вслед уходящим двум остолопам. И было чему радоваться. Раам получил крепкого раба, которого можно продать, если хорошо постараться, за пять золотых, и вдобавок избавился от вонючих сапог, которые ему всучили обманом.

После того, как вернулся Ибрагим, сопровождавший купленных молодым аристократом рабов, и рассказал, что хозяина обманули, Раам почувствовал себя униженным и уязвленным. Как он мог так опростоволоситься? Повелся на слова шера про волшебные сапоги. Его самолюбие долго страдало. Но сейчас он получил удовлетворение. Сам надул дурней и остался с прибылью.

Раам сложил руки на груди и с интересом посмотрел на нового раба. Тот лежал у его ног на песке и широко раскрытыми глазами пялился на работорговца.

«Крепкий, ухоженный раб, хоть и в лохмотьях», – отметил Раам. На теле видны старые шрамы. Но это похоже на следы пыток, а не наказания. Уж Раам в этом разбирался.

– Ибрагим, – позвал он чернокожего слугу-надсмотрщика. – Развяжи рот рабу. Поговорю с ним.

Ибрагим кривым кинжалом разрезал веревки и вытащил палку изо рта раба.

– Дай ему глоток воды, – распорядился многоопытный Раам.

Инквизитор Шургар Железная воля, посвященный второго ранга, сделал три судорожных глотка.

– Хватит, – остановил Ибрагима Раам, и слуга убрал кружку. – Кто ты? – спросил Раам нового раба.

– Я… Я, – хрипло отозвался раб, – Шургар Железная воля, посвященный второго ранга… инквизитор.

– Сектант? Какой культ?

– Не культ, – облизав запекшиеся губы, ответил раб, – орден охотников на вампиров.

– Вот как? – Раам хмыкнул. – Это где же такой орден существует? Я во многих местах побывал, а о таком не слышал. Может, в глубине Святой земли?.. Но глядя на тебя, не скажешь, что ты выходец из пустыни. Ты похож на имперца.

– Я из королевства Гвандалана…

– Ох ты ж, какая неудача! – всплеснул руками Раам. – Сумасшедшего купил! Что же со мной происходит в последнее время?..

– Я не сумасшедший, я нормальный. Просто из другого мира, – поспешил ответить Шургар.

Раам опустил руки и недоверчиво посмотрел на раба.

– Не сумасшедший, говоришь? А где этот твой мир?

– Далеко. Туда можно пройти, открыв портал между мирами. Так я сюда и попал.

– Хм, – неопределенно хмыкнул работорговец. – Не сумасшедший, а несешь такое… – Раам еще раз внимательно посмотрел на раба. – Но с другой стороны, может, ты и вправду не сумасшедший. Рассуждаешь как нормальный. Просто выдумщик, набиваешь себе цену. Я таких хитрецов встречал. Что умеешь делать?

– Я писать могу, считать…

– И все? Ты что, из благородных господ? – удивился Раам.

– Нет, я из семьи лавочников. Ребенком меня продали ордену за долги…

– Так все-таки ты раб! – подхватился Раам. – А говоришь, свободный…

– Мне дали свободу в ордене и тренировали волю.

– Зачем?

– Затем, чтобы на меня не действовала волшба.

– Правда, что ли? – не поверил Раам. – Сейчас проверим.

Он достал амулет оцепенения и направил заклятие на раба.

– Скажи что-нибудь, – приказал Раам.

– Что сказать? – спросил раб.

– Хм. Как интересно. Точно не действует. Может, руна исчерпала заряд? А это? – Работорговец из сумки, висевшей у него на поясе, достал пучок крысиных хвостов, связанных красной нитью, и провел ими по коже раба.

– Щекотно, – произнес тот.

– И все? – сильно удивился Раам. От этого амулета темных раба должно было скрючить от боли, а ему только щекотно.

– Ибрагим, подойди, – приказал Раам, и когда тот подошел, провел тому по руке хвостами. Ибрагим громко закричал и отскочил.

– За что, хозяин? – почти плача и качая мгновенно онемевшую руку, спросил он.

– Проверяю, Ибрагим. Странный раб у нас. На него волшебство не действует… И я знаю, кому его продать. Закатные рады будут приобрести такого раба. Радуйся, инквизитор, ты получил шанс снова стать свободным. Веди себя хорошо, не бунтуй, и я продам тебя таким же, как и ты, выдумщикам.

– Правда? – воскликнул Шургар. – Я буду свободным? Спасибо, уважаемый Раам.

– Я тебе, раб, не Раам, а хозяин. Ибрагим, всыпь ему несколько ударов плетью.

– Не могу, господин, все тело судорогой свело, – поклонился чернокожий слуга.

– Ах да, я и забыл. Ну, потом поучишь его манером. А сейчас развяжи раба и загони в клетку к пустынникам.

– Так он же светлокожий, хозяин?.. – удивился слуга.

– Я знаю, Ибрагим, знаю. Делай, как я приказал. Он потом сапоги мне лизать будет, чтобы пожить отдельно.

– Будет исполнено, господин.

Ибрагим ловко распутал узлы ремней и, подхватив под руки обессиленного раба, потащил его к клетке. Там уже сидели трое мужчин в грязных свободных одеждах, с худыми, морщинистыми, почти коричневыми лицами. Ибрагим впихнул туда раба. Шургар сделал пару шагов и упал на колени.

Один из пустынников, седой, с редкой бородкой плюнул в сторону Шургара.

– Гяур, бледнокожий аяксиль. Ночью бурмек делать будем.

Он закрыл глаза и потерял интерес к новому пленнику.

Шургар с трудом дополз до противоположной стороны клетки и упал на спину. Он не обращал внимания на слова других рабов. Закрыл глаза и приступил к медитации.

Со стороны могло показаться, что он спит или умер, но Шургар медитировал. Восстанавливал силы, разгонял кровь и собирал внутри себя, в районе солнечного сплетения, Арану – психическую энергию. Он видел, как внутри него разрастается из маленького огонька желтое солнце, и успокаивался.

Наконец пришло время, когда он мог спокойно подумать о том, что с ним произошло, и о своем будущем. Он не боялся рабства и готов был бороться за свою свободу, но он также понимал, что попал в ситуацию, когда предпринимать что-либо кардинальное было еще рано.

В тот раз его подловили, когда он был беззащитен. Сначала оглушили, потом связали и истязали. Ему не давали времени прийти в себя. Арану он исчерпал по пути сюда. Теперь же он мог думать и анализировать. Этот мир непрост. Надо осмотреться, узнать получше этот мир. Чем он опасен и как тут можно выжить.

Обратно Шургар мог вернуться только с Шузмаралом, и ради этой цели он готов был потерпеть.

Инквизитор испытывал сильную жажду, но чем сильнее была жажда, тем больше его воля собирала энергии из окружающего пространства. Тут была магия, но неровно разлитая в эфире. Не так, как у него дома, а полосами, обрывками. И он подполз к тому месту, откуда ее можно было постепенно качать.

Весь остаток дня он не шевелился. Ибрагим сквозь прутья озабоченно ткнул его палкой.

– Ты не сдох там, раб? – спросил он и услышал спокойный ответ:

– Нет.

– Ну, тогда ладно. Пить будешь?

– Нет, – снова прозвучало из-под плотно сжатых губ раба.

– Сдохнуть собираешься?

– Нет.

– Нет, нет, – проворчал Ибрагим. – Странный ты раб. Ну, смотри, ночь близко… – Что Ибрагим этим хотел сказать, Шургар не понял и не придал этому значения.

Когда стемнело, Ибрагим улегся под полотняным навесом в гамаке. Но зашевелились рабы в клетке с Шургаром. Инквизитор продолжал лежать с закрытыми глазами. Он слышал каждое их движение и слово и был готов Ко всему.

– Шамиль, уршага эль марнас, – прошептал один из них. – Перуз, уршага эль дераза.

– Может, он сдох? – прошептал кто-то из рабов. – Ильшех ор вазир.

– Ну и что, что не шевелится, – ответил ему прежний голос. – Что с того? Мы будем делать бурмек.

– Если он муршаз, я не буду с ним делать бурмек…

– Хватит болтать, хозяин специально его сюда посадил, чтобы смирить…

Шургар слышал их разговоры то на понятном языке, то на непонятном, но ясно сознавал, что рабы хотят с ним сделать какую-то гадость. А что могут сделать три здоровых мужика с одним? Шургар слушал и думал. Калечить его не будут, он ценная вещь. Остается одно… его хотят изнасиловать. Такое он уже проходил во время учебы в ордене. Среди послушников царили жестокие нравы. Так испытывали его волю. Слабые и не способные сопротивляться погибали. Он тогда не сдался и сейчас не доставит этим скотам удовольствия. Он уже сильный и искушенный посвященный.

– …Шамиль, уршага ему на ноги. Ты, Перуз, руки держи и рот прикрой, чтобы не закричал. Я ему штаны урмиз и первым буду бурмек делать.

Из соседней клетки донеслось:

– Вы бы хоть бессильного не трогали, шакалы.

– Сам шакал, пасть закрой. Не то в рот бурмек делать буду.

– Тьфу на тебя, сволота пустынная. Чтоб ты сгнил от своих похабный затей, урод…

– Сам первый сдохнешь, бледный гяур.

Шургар, не открывая глаз, произнес:

– Я вам вырву то, чем вы собираетесь бурмек делать. Потом сами под бурмек попадете.

– Ожил гяур. Хватайте его! – прозвучал громкий шепот, и трое мужчин одновременно бросились на лежащего на спине инквизитора.

Первый попал под удар ноги. Самый низкорослый. Ему прилетело в пах. Удар был такой силы, что он отлетел к противоположной стене клетки. Пустынник, взвыв, ухватился за пах. Второму Шургар врезал кулаком в то же место, и тот упал рядом, громко застонав. Самому главному насильнику, что был с опущенными штанами, он ударил под дых, ухватил рукой за его хозяйство и сжал кулак.

Дикий рев раненого зверя, переходящий в поросячий визг, прокатился над рынком рабов. Испуганный Ибрагим выпал из гамака на песок и, суматошно ища фонарь, стал ползать на четвереньках по песку. А отчаянный крик человека, которого, казалось, разрывали свирепые тигры, носился над берегом и пробудил всех в округе. Зажглись факелы у соседних торговцев живым товаром. Из своей палатки выбежал испуганный Раам с кривым мечом в руке.

– Ибрагим! – заорал он. – Что случилось? Кто напал? Кого убили?

– Не знаю, хозяин. Я лампу потушил и не могу ее найти.

– Идиот, – воскликнул Раам и, забежав обратно в палатку, вышел с масляной лампой. Поднял над головой и застыл от удивления.

В клетке сидел новый раб. Он, схватив пустынника за уд, сжимал его в руке. А тот орал так, словно его терзал тигр. Два остальных пустынника валялись по углам клетки и громко стонали. В соседних клетках, задыхаясь от смеха, хохотали рабы.

– Эй, инквизитор, ты что делаешь? – воскликнул Раам.

– Я хочу оторвать ему то, чем он хотел делать бурмек, – невозмутимо ответил раб. – Я их предупреждал, а они не поверили.

– Отпусти его, – быстро заговорил Раам. – Иначе без яиц он в цене упадет. Я с тебя спрошу.

Инквизитор спорить не стал.

– Как прикажешь, хозяин, – спокойно произнес он и ногой оттолкнул визжащего, как сирена, пустынника.

– Вот, молодец, – похвалил его Раам. – Ибрагим, отсади его к остальным… – Раам огляделся. – Вон посади его к бабам, имперкам. Они точно не захотят делать бурмек, им нечем, – расхохотался Раам. Ему понравился покорный и сильный раб. Он хорошую цену за него возьмет…

«Неудачи бывают у всех, но они исчезают, как исчезает роса с восходом светила, и новый день приносит новые радости», – философски подумал Раам и ушел в свою палатку…

С наступлением ночи из моря вышел мокрый человек в темной одежде. Он постоял, осматриваясь, у маяка и увидел ворона.

– Что скажешь, Рансир? – спросил человек. – Ты не находишь этот мир странным?

Ворон ответил:

– Кар-р-р.

– Что, старый паршивец, – спросил человек, – не хочешь со мной разговаривать?

Ворон вновь каркнул.

– Понятно, – ответил человек. – Тебе не хватает магического эфира. Я это тоже заметил. Тут мало магии. Магический эфир здесь разряжен и к тому же рваный.

Человек взмахнул руками, превратился в большую летучую мышь. Мышь медленно взмахнула крыльями и попробовала подняться в воздух. Пролетев пару локтей, опустилась на песок.

Следом с земли вновь поднялся мокрый человек.

– И у меня не получается использовать простейшую магию, – проворчал он.

Человек подошел к высокому цоколю маяка и стал раздеваться. Снял сапоги и всю одежду. Выжал ее руками, вылил воду из сапог. Затем оделся, поднял голову и посмотрел вверх.

– Надо наведаться к смотрителю, – пробормотал он и направился к покосившейся двери маяка. Толкнул ее, и дощатая дверь с противным скрипом поддалась, открылась вовнутрь. Человек шагнул в темноту и скрылся с глаз ворона.

Это был колдун Шузмарал. Он весь день пролежал неглубоко на дне залива, и как только стемнело, вышел из воды. Ему нужна была пища и информация. Шузмарал поднялся наверх маяка и остановился у двери, обитой бронзовыми скобами. Потянул на себя дверь и заглянул внутрь. В небольшой комнате на лавке спал бородатый старик. Он не проснулся от скрипа двери и, пуская пузыри в бороду, продолжал безмятежно похрапывать. Шузмарал плотоядно оскалился. Внутри него взыграл лютый голод. Он на цыпочках подошел к старику и жадно приник к его шее.

Жертва так и не проснулась. На лавке осталась лежать только потемневшая оболочка мумии. Утолив голод, Шузмарал спустился вниз.

Ночь – время воров и бандитов. Именно они были нужны Шузмаралу. Они – источник нужной информации и связей. Он направился в сторону города и побрел вдоль его границы, по побережью.

Ожидания колдуна скоро оправдались. Из подворотни вынырнули три темные тени. Они стали окружать Шузмарала. Один вразвалочку пошел прямо на него.

– Ну, добрый человек, – ухмыляясь, произнес он. – Что делаем ночью на моей территории? Проход тут платный. Чем будешь платить?

Справа раздался недовольный голос подельника говорливого бандита.

– Косой, ты чего болтовню разводишь? Прикажи ему раздеваться и отдать все ценное. Чего мы с ним топчемся?

– Без тебя, Сопля, знаю, что мне делать, – зло огрызнулся тот, кого назвали Косым. – Поучи свою жену рыбу солить.

Он отвел взгляд от Шузмарала, посмотрел в сторону говорившего из темноты подельника и пренебрежительно сплюнул.

– Идите сюда, рабы, – применив заклятие подчинения, прошипел Шузмарал. – Я подарю вам наслаждение.

Косой вздрогнул. Его взгляд стал бессмысленным, словно сознание спряталось от шепота колдуна глубоко внутри. Он сделал неуверенный шаг в сторону Шузмарала.

– Ближе. Все подошли ближе, – вновь прошипел колдун. Затем оглядел бандитов. Убедился, что ни один из них не обладает даром. С высокомерным пренебрежением он свернул шеи двоим подручным Косого, а его немного выпил. – Будешь упырем, – впрыскивая в кровь бандита яд гемофилии, произнес он. – Веди меня к вашему старшему.

– Старший, – помертвевшим голосом отозвался Косой, – Чермес, скупщик. Он темный.

– Очень хорошо, – ответил Шузмарал, – он-то мне и нужен.

Два темных силуэта дальше пошли по берегу моря и вышли к низким лачугам, стоящим без всякого плана на берегу. Миновали их. При этом Косой пару раз отгонял внезапно появлявшиеся группы промышлявших ночью банд.

– Это ты, Косой?

– Я, Амбал.

– А почему не у себя топчешься?

– Я не в деле. Мимо прохожу.

– А, тогда иди… – И они шли дальше.

У дверей крепкого, сложенного из камня дома Косой остановился и постучал в дверь.

Сначала была тишина, затем из-за двери раздался недовольный старческий голос.

– Кого нелегкая принесла?

– Гнусавый, это я, Косой. Отворяй, дело есть.

– Подождать утра не может?

– Нет, я к Чермесу.

– Подожди. Не шуми, сейчас Чермеса спрошу, примет али нет, – глухо прозвучало из-за дверей.

Прошла еще пара минут, и дверь без скрипа отворилась. В проеме показалась фигура старого толстяка. Он поднял лампу, посветил и спокойно спросил:

– Это кто?

– Это к Чермесу.

– Чего он хочет?

– Сам ему расскажет.

– Ну, проходите, – вздохнул толстяк и посторонился, пропуская «гостей», – и не шалите. Я сейчас Чермеса позову.

Косой и Шузмарал прошли в дом.

– Садитесь на лавки, ждите, – ворчливо проговорил старик и скрылся в коридоре, по которому они пришли. Вскоре появился заспанный черноволосый и чернобородый мужчина средних лет, с накинутым на плечи одеялом. Кинул взгляд на Шузмарала, узнал в нем своего и поздоровался:

– Привет, брат. Чем обязан?..

– Информацией, – произнес Шузмарал и мгновенно очутился за спиной чернобородого. Тот дернулся, но оказался зажат в тисках чужого колдовства. Отчаянно сверкая глазами, с трудом прохрипел:

– Косой, сука, ты кого привел?..

Косой молчал, а Шузмарал с наслаждением впился в шею Чермеса и долго не отпускал. Кровь одаренного, как бальзам, попадала в горло Шузмарала и пополняла его магические силы. Наконец, он неохотно отстранился. Глаза колдуна стали источать красный свет. На губах осталась капелька крови.

– Приказывай, господин, – еле слышно хрипло проговорил чернобородый.

– Мне нужна информация по этому миру. Кто здесь правит, какие силы тут есть и видел ли ты вампира, женщину?

Чермес целый час рассказывал Шузмаралу про свой мир, про рассветных и закатных, про культ Матери Ночи, про империю и королевства. Все, что знал и что мог вспомнить. Шузмарал слушал, не перебивая. Когда рассказ закончился, он недовольно произнес:

– Жаль, что про королеву ты ничего не слышал. Дай своим людям команду, пусть разузнают в городе. Может, какая зацепка появится… – Шузмарал ненадолго задумался. – И мне нужно место, – прервав молчание, проговорил он, – где я могу переждать день. Скоро наступит рассвет. Ваше светило меня обжигает. Мне на день нужен темный подвал.

– Все исполню, господин, – поклонился чернобородый и крикнул: – Гнусавый!

– Я тут, – из коридора вышел испуганный толстяк.

– Гнусавый, спусти господина в подвал, – приказал Чермес.

– Ясно, – ответил толстяк. – Пройдем, господин. Идите вдоль стеночки. Вон в углу будет проход.

Шузмарал сделал шаг по направлению к стене. Чернобородый выпучил глаза и заорал:

– Гнусавый!..

Его крик оборвался воплем вампира. Под Шузмаралом неожиданно провалился пол, а он сам рухнул на дно ямы, из которой вверх торчали вбитые заостренные колья. Жгучая боль пронзила все тело Шузмарала. Он громко и истошно закричал. Стал изо всех сил пытаться выдрать себя из ловушки.

– Ты идиот? – воскликнул пораженный увиденным Чермес. – Это наш господин.

Но пол в это время закрылся, а толстяк удивленно посмотрел на чернобородого.

– Чермес, это чужак, и ты сказал спустить его в подвал. Что не так? Еще вон Косой ссучился…

Он не договорил. Чермес ухватил толстяка за шею и свернул ее, потом жадно приник к его горлу.

– Черме-ес! Сво-олочь… я тебе этого не прощу, – раздался приглушенный крик из подвала.

– Я сейчас, господин, – подскочил на месте чернобородый. – Помогу вам…

Выбегая из комнаты, Чермес позвал бандита:

– Косой, пошли, поможем хозяину. – Сам опрометью выскочил в коридор, ногой открыл замаскированную в стене дверь, проскочил в следующий узкий коридор, забежал в комнату. На бегу он громко приговаривал: – Я сейчас, господин. Не бойтесь. Мы вам поможем… Потерпите… – Добежал до лестницы и стал спускаться в подвал, где была ловушка.

Внизу корчился и стонал нанизанный на десяток кольев колдун Шузмарал. Он дергался, махал руками, пытаясь выбраться из ловушки, но только глубже и глубже нанизывался на колья. В местах, где колья соприкасались с телом колдуна, плоть пузырилась. Шузмарал перестал бороться, захрипел, безвольно опустил руки и начал медленно погружаться в беспамятство.

– Тащи его вверх, с кольев снимем, – приказал Чермес и стал поднимать тело колдуна за ноги. Косой подскочил к голове и, ухватив за плечи, потянул Шузмарала вверх. Руки соскальзывали, слизь, выделяющаяся из ран, обжигала кожу, а тело колдуна провисало. Тогда Косой вытер руки о штаны и ухватил вампира за уши. Дернул вверх, и тело поддалось. Он еще раз с усилием дернул и вытащил верхнюю часть тела. В шее вампира образовалась дыра. Чермес увидел творимое над господином святотатство и закричал на Косого:

– Отпусти уши, зараза!

Косой испугался и бросил голову вампира. Верхняя часть тела Шузмарала снова упала на колья, и от него повалил вонючий дымок.

– Что ты творишь, отрыжка осла! – заорал Чермес. – Тащи хозяина наверх.

Косой, сбитый с толку, в страхе снова ухватил вампира за уши, поднатужился и освободил верх тела. Сняв его с кольев, удерживал руками за уши. Уши при этом у вампира вытянулись, как у осла или зайца.

– У-у-у-у, – взвыл Чермес, – что ты наделал, урод? Зачем тянул за уши, отпусти.

Косой замер, потом снова бросил тело на колья.

Чермес вытаращился и тихо спросил:

– Ты это нарочно, Косой? Позлить меня хочешь, упырская морда?

– Да что Косой? – возмутился упырь. – То тащи, то бросай! Что я должен делать?

– Не за уши тащить…

– А не за уши он не тянется. Сам попробуй.

– Иди к ногам, – крикнул Чермес и, проходя мимо Косого, отвесил тому смачный пинок. Схватил Шузмарала за голову, поднапрягся и потащил вверх. Руки обожгло слизью. Шея Шузмарала, словно гуттаперчевая, изгибалась и тянулась, а тело висело на кольях. В панике Чермес сам ухватил тело за уши и потянул. Дело тронулось с мертвой точки.

Через пятнадцать минут упорного труда и тяжелых усилий они вытащили колдуна из подвала. Но тому стало еще хуже. Он начал наливаться лиловым цветом, а тело колдуна стало представлять собой сито. Края сквозных дыр пенились, и от них тянуло запахом гнили.

– Потащили его вниз, – приказал обеспокоенный Чермес, и они унесли вампира в подвал. Осторожно положили на пол у входа. Чермес сел рядом и стал призывать Мать Ночи…

Шузмарал почувствовал, что умирает. Раньше он не знал, как страшна смерть. Ему казалось, что он будет существовать вечно.

Существование вампира полноценной жизнью не назовешь. В мертвом теле вампира жила живая душа и подпитывалась кровью людей. Душу к телу вампира прикрепляли тысячи узелков магических скреп. Яд гемофилии, источавшийся из желез в клыках вампира, менял структуру тела укушенного вампиром человека. Тело медленно умирало, а душа не могла покинуть его. Новые, магические скрепы тысячами узелков привязывали душу к помертвевшему телу. Так появлялся трэл – новообращенный адепт некросов. Со временем кровь трэла становилась густой и насыщенной магией. Постепенная трансформация тела превращала трэла в вампира. На это уходили десятилетия. И чем дольше существовал вампир, тем сильнее он становился.

Древние вампиры, просуществовавшие тысячу лет и больше, называли себя Истинными. Их потомки тоже были истинными и презирали новообращенных вампиров.

Потомство давала вампирша, королева-мать. Это были необычные, редкие особи женского пола, сохранившие репродуктивные функции, и их весьма ценили. Сам Шузмарал был из новообращенных и испытал на себе отвержение и презрение истинных вампиров. Отверженный людьми и своими, он сильно страдал от одиночества и неприязни. А чем больше он страдал, тем сильнее пропитывался ненавистью к живым и горькой завистью к Истинным.

Пребывая в бессознательном состоянии, Шузмарал сохранил способность думать. Он испугался и не мог понять, почему пропадают связи в его теле. Душа рвалась на волю, узелки кровной связи мертвого тела и живой души исчезали один за другим…

«Что происходит? – с нарастающим ужасом пытался понять Шузмарал. – Я не хочу так глупо умереть. Я хочу жить. Помогите!.. Кто-нибудь!..» Отчаяние захлестывало его, мешало думать. Все ближе подбиралась губительная паника.

Когда он понял, что спасения нет, и мысленно взвыл от охватившего его отчаяния, отсутствия какой-либо надежды выжить, перед его внутренним взором предстала женская фигура, закутанная в черный плащ. Она пришла из черноты безумия и остановилась рядом. Женщина смотрела из-под надвинутого на лоб капюшона плаща и изучала колдуна.

– Снова иномирец, – произнесла фигура. – Ты умираешь, колдун. – Женщина усмехнулась. – Как тебя угораздило упасть на осиновые колья?

– Спаси меня, – взмолился Шузмарал. – Я отплачу…

– Спасти?.. – Женщина на секунду задумалась. – Я могу тебя спасти, колдун, если ты дашь обещание служить мне.

– Я буду тебе служить, – не споря, быстро ответил Шузмарал. Его терзала невыносимая боль. Не от ран. Плоть вампира боли не чувствовала. Его терзала боль от рвущихся скреп. – Только помоги мне. Я все для тебя сделаю, что в моих силах, – взмолился Шузмарал.

– Хорошо, колдун, я услышала твою просьбу и дам тебе противоядие.

Женщина протянула тонкую руку к Шузмаралу и положила ее ему на голову. Нежно погладила, от чего волна удовольствия прошла по телу вампира. Рука, до этого бывшая нежной, ухватила голову Шузмарала за волосы и приподняла. Шузмарал боли от этого движения не почувствовал. Его скрутило в области груди.

Женщина откинула полу плаща, и в прорехе показалась бледная женская грудь. Она прижалась ко рту Шузмарала, и ласковый, полный экстаза голос прошептал:

– Пей. Пей, мой суженый, смело пей.

Шузмарал сделал губами пару сосательных движений, и сладкое густое молоко полилось ему в рот.

– Хватит, – отстранилась женщина. – Теперь ты мой муж и раб. Чего ты хочешь? – спросила она.

Шузмарал пробормотал:

– Я хочу жить и поймать бежавшую королеву-мать.

– И что ты хочешь с ней сделать? – спросила женщина.

– Или сделаю своей женой, или доставлю князю Миразмиралу.

– Хм. Я подумаю, чем могу помочь тебе. Только не мечтай иметь ее женой, я ревнива. Королева-мать находится в королевстве Кемерстат, в герцогстве Маренхейском. Ты найдешь ее там. Убей ее хозяина Антея Алуринского.

– У нее есть хозяин? – удивленно переспросил Шузмарал.

– Нашелся, и он силен. Будь осторожен, мой суженый.

Шузмарал задумался и опустил голову, а когда ее поднял, женщины уже не было. Он посмотрел на свое призрачное тело. Ран от осиновых кольев не было. Шузмарал облегченно вздохнул и открыл глаза. Видение женщины исчезло. Вместе с ней исчезла терзающая его боль. Шузмарал растерянно огляделся.

– Как вы, господин? – спросил чернобородый трэл.

– Чермес, убери осиновые колья из подвала, – приказал Шузмарал, – и найди мне корабль, который отправится в королевство Кемерстат.

– В Овельхольм, что ли? – уточнил трэл, но Шузмарал уже спал и ничего ему не ответил. – Слышал, Косой, дуй в порт и узнай, когда отправляется корабль в Овельхольм. Купи два места на корабле, для себя и хозяина. Будешь его сопровождать.

– Понял, Чермес, уже иду, – охотно ответил Косой.

Упырь испытывал счастье от служения новому господину. А еще он хотел жрать. Жрать живую, истекающую кровью плоть. Он поднялся наверх, ухватил ногу Гнусавого и жадно в нее впился зубами. Чермес ему не мешал. Упырь должен питаться, чтобы быть сильным и хорошо служить.

Молодой и энергичный иерарх культа Заката, Варзаван, как никто другой понимал, чем грозит иерархам раскол в их рядах. А он уже случился.

Фестокл потерял связь с реальностью и принял неверное решение – спрятаться и устраниться от решения проблем с рассветным культом. Он надеялся, что все само со временем образуется, и равновесие, как это бывало раньше, восстановится. Только с этой позицией оказались не согласны рядовые члены культа, служители храмов, братья ордена и многие лорды королевства. Именно они становились первыми жертвами культа Рассвета, который сейчас стал главенствующим культом в империи – а точнее, на большей ее части, которая находилась под контролем Домиции Хитрой. А это почти семьдесят процентов всей территории империи. За исключением большого западного королевства Кемерстат, отделившегося от империи во время смуты. Кемерстат веками оставался оплотом культа Заката. Но сейчас культ Рассвета неожиданно предпринял агрессивную экспансию и начал выдавливать служителей Заката из Кемерстата. На сторону Рассвета перешло несколько влиятельных аристократов королевства, и иерархи дрогнули, испугались за свою жизнь. Тень враждебной империи нависла над ними с занесенным мечом.

Иерархи решили отказаться от политики противодействия экспансии Рассвета и тем самым обеспечить себе безопасность. Они заключили с культом Рассвета негласный договор. Иерархи не вмешиваются в происходящие процессы, а те дают им гарантии личной неприкосновенности, когда сюда придут легионы империи.

Члены совета иерархов под руководством авторитарного Фестокла обленились, разжирели и перестали считаться со мнением остальных членов культа. Фестоклу помогал удерживать власть глава ордена Заката, достойный брат Иеурах из народа джудаистов – сильный волшебник с непреклонной волей. Он мог силой магии и своего авторитета держать орден в повиновении, но он странным образом исчез по дороге к цитадели Заката. Никто не знает, погиб он или пленен. Но как бы то ни было, теперь защиты у совета не имелось.

Иерархи не понимали, да и не хотели понимать, в какую яму они скатились, и продолжали мыслить прежними категориями своего влияния и власти. Но реальной власти у совета уже не было, и только дело времени, когда сюда прибудут посланники братьев и созовут анклав. Вот тогда-то всем членам совета мало не покажется, в том числе и Варзавану.

Понимая сложность ситуации, иерарх Варзаван решил изменить политику совета, а для этого ему нужны были помощники. К его огорчению, единомышленников в самой цитадели он не находил, поэтому решил действовать авторитарно, но в другом направлении, чем Фестокл. Ему нужно было возглавить борьбу с экспансией культа Рассвета. В этом он видел свой шанс выжить.

Для начала он вызвал к себе главу службы «Чистоты нравов», достойного отца Арзгума. По сути, эта служба должна заниматься сохранением чистоты учения и выявлять еретиков, которые извращали учение Госпожи Заката. Еретики в конце концов становились темными и тайно поклонялись Матери Ночи. Но на деле служба «Чистоты нравов» превратилась в карающий меч Фестокла. Он с ее помощью хватал тех, кто не был согласен с его линией. Членов службы братья за глаза называли карателями.

Достойный эгиед вошел с осознанием своего важного положения. Слегка поклонился, затем уверенно прошел к столу, за которым сидел Варзаван. Новоизбранный глава совета внимательно посмотрел на суровое аскетическое лицо отца Арзгума.

Отец Арзгум был фанатиком террора и слепо следовал за Фестоклом. Как-то он сможет наладить с эгиедом диалог, подумал Варзаван. Он понимал, что совет нужно реформировать, но не хотел допускать поспешных и необдуманных шагов. Один он ничего не сможет сделать, а среди высших членов культа Варзаван не видел сторонников изменений политики культа. Вот и приходилось обращаться к тем, кто занимал ответственные должности, но не принимал решений.

– Присаживайтесь, отец Арзгум, – указал на стул напротив себя Варзаван. Он сидел за столом и, глубоко пряча сомнения, с доброжелательным видом смотрел на старого служителя. Способен ли он измениться?.. Жизнь покажет. Как исполнитель, он сверх всяких похвал – из штанов выпрыгнет, но сделает то, что ему поручили…

Когда тот сел, Варзаван заговорил:

– Отец Арзгум, в замке произошли события, которые заставляют совет иерархов пересмотреть политику отца Фестокла.

– В каком смысле? – нахмурив кустистые брови, спросил отец Арзгум.

– В том, что его политика была не совсем правильной и он сам стал жертвой своей ошибки. За это его убили.

– Если вы дадите мне все полномочия, отец Варзаван, – сурово и твердо ответил эгиед, – я найду убийцу.

– Понимаю, отец Арзгум, ваше стремление найти убийцу, но не кажется ли вам, что это не ваша работа?

– В каком смысле? – снова изрядно удивившись, спросил служитель и, приподняв бровь, стал буравить взглядом Варзавана.

«С этим стариком будет нелегко», – подумал Варзаван и терпеливо стал объяснять.

– В том, отец Арзгум, что у вас есть устав службы, по которому вы должны действовать. Там не сказано, что вы должны искать убийц и пытать их. Разве не так?

– Э-э-э, – растерянно замялся эгиед. – В каком смысле? Мы всегда охраняли и искали. Что до пыток, так это издержки нашей работы… Так было при достойном отце Фестокле, и он был доволен моей работой.

– А до Фестокла?

– Что до Фестокла?

– Что делала ваша служба до того, как главой совета стал Фестокл?

– Не знаю, я стал главой службы при нем, – ответил эгиед.

– А кем вы были до того, как стали главой службы?

– Секретарем отца Фестокла.

– А до того, как стали секретарем отца Фестокла, кем вы были?

– Был в охране достойного брата Иеураха.

– Теперь они оба убиты, и это нам, иерархам, показывает, что отец Фестокл был глубоко не прав в своих действиях…

– В каком смысле, отец Варзаван? Отец Фестокл был для всех примером героя веры, а я всегда стоял на страже чистоты помыслов братьев и карал еретиков. Дайте приказ, и я найду злоумышленника.

– Вы вновь будете хватать слуг и пытать их, отец Арзгум? – терпеливо спросил Варзаван. – Но это неправильно.

– В каком смысле неправильно? – воскликнул сильно удивленный старик. – Всегда так делали…

– Неправильно, потому что у вас другая миссия, отец Арзгум. Вы не тайная служба сыска и дознания. Вы должны следить за чистотой учения и за тем, чтобы его не извращали. Вы читали Положение о культе? О постулатах веры?

– А зачем? Мне все объяснил отец Фестокл, просто и понятно.

– И как он вам объяснил? – теряя терпение, спросил Варзаван.

– Все, кто против совета – еретики. Только у совета иерархов исключительное право трактовать устав. Вот, что рассказал мне отец Фестокл. Хорошего ему посмертия. Когда будут проводы? И кто проводит достойного отца в последний путь? – Эгиед шмыгнул носом.

– Ваша позиция мне понятна, – ответил Варзаван. – Отца Фестокла в последний путь провожу я. А кто я теперь, вы знаете? – спросил Варзаван.

– Вы новый глава совета, – улыбнулся отец Арзгум.

– Вот. Совершенно верно. Я глава совета и приказываю вам поститься и молиться у алтаря Госпожи Заката трое суток.

– Это в каком смысле? – снова удивленно глядя на Варзавана, спросил отец Арзгум.

«Какой же он тупой, жестокий садист», – подумал отец Варзаван. Он и сам еще недавно был жертвой этого старика.

– Вы когда в последний раз были у алтаря, отец Арзгум?

– Давно. А зачем мне там быть? – переспросил эгиед, – Госпожа Заката в святилище не появляется…

– А почему она перестала там появляться, отец Арзгум? – поставил перед стариком наводящий вопрос Варзаван.

– Потому что много еретиков появилось среди братьев, и нужно увеличивать число служек в моей службе. Мы топором и кнутом искореним ересь, отец Варзаван, – глаза старика вспыхнули фанатичным огнем, он даже на глазах помолодел, приосанился.

– Не совсем так, достойный эгиед. Еретиком стал отец Фестокл и некоторые члены совета иерархов, которые извратили учение Госпожи Заката.

– В каком смысле?! – воскликнул возмущенный эгиед. – Отец Фестокл – самый правильный служитель культа… пример для подражания…

– Вы хотите последовать за ним, отец Арзгум?

– Куда?

– Туда, – Варзаван показал на потолок. – На небеса.

– Нет, не хочу. А зачем?

– А затем, чтобы последовать примеру отца Фестокла. Сдохнуть, как сдох этот еретик, Фестокл. Сам Фестокл, бывший глава совета, являлся главным еретиком. И поэтому Госпожа Заката нас покинула, – не сдерживаясь, вспылил Варзаван. – Везде Госпожа посещает святилища, а в цитадели беспорочности ее нет. Не думали, почему так?

– Не думал, – нахмурился эгиед. – Мне не надо думать. Мое дело исполнять приказы.

– Вы глубоко заблуждаетесь, отец Арзгум. Вы должны выучить устав своей службы и знать постулаты учения. На это время, пока вы знакомитесь с основами нашего учения, я отстраняю вас от руководства службой. Посидите в карцере, может, поумнеете.

– В каком смысле? – воскликнул эгиед и даже подпрыгнул на стуле.

– В прямом, старый дурень! – рявкнул Варзаван и позвонил в колокольчик.

В кабинет вошли два служителя святилища Заката. Их Варзаван сумел привлечь первыми.

– Отца Арзгума посадить в карцер, где сидел я. Паек арестантский. Выдать ему Устав службы и Положение о культе. Выпустить только тогда, когда он выучит все на зубок.

Два крепких служителя с удовольствием подхватили пораженного таким поворотом дел старого эгиеда и потащили прочь. Тот стал упираться.

– Это произвол! – завопил он. – Я буду жаловаться…

– Кто посеет ветер, – ответил Варзаван, – тот пожнет бурю. Вашу жалобу я отклоняю, как необоснованную. – И не удержался, злорадно рассмеялся в спину арестованному эгиеду: – Ха-ха-ха. – Именно так ему ответил ранее отец Арзгум, когда самого Варзавана служки отца Арзгума тащили в подвал. Варзаван крикнул вслед: – Посиди там. Ума наберись, старый маразматик.

Выпроводив старого служителя, Варзаван немного успокоился и привел свои мысли в порядок.

«Надо разгонять к чертям всю эту службу, – решил он. – Там собрались садисты и твари. Каков глава, таковы и служки…»

Прерывая его мысли, в дверь кабинета настойчиво постучали.

– Войдите, – разрешил Варзаван.

Вошел бледный и испуганный секретарь Варзавана.

– Достойный отец Варзаван, произошло еще одно… убийство, – запинаясь, произнес секретарь.

– Кто? – моментально вспотев, спросил пораженный известием Варзаван.

– Отец Гамзар…

Быстро справившись с волнением, Варзаван спросил:

– Кто-то еще об этом знает?

– Только секретарь достойного отца Гамзара. Он мне и сообщил о трагедии.

«Не такой уж он и достойный, – подумал Варзаван, – раз его убили следом за Фестоклом».

– Пошли, посмотрим, – решительно заявил Варзаван и уточнил: – Где секретарь Гамзара?

– Ждет за дверями, отец Варзаван.

– Пошли…

В покоях отца Гамзара было тихо. Царил некоторый беспорядок. Постель не заправлена, ночной горшок не вынесен.

«Слуги обленились», – отстраненно подумал Варзаван. Сам хозяин покоев, потемневший, превращенный, как и Фестокл, в коричневую мумию, сидел за столом, на котором находился поднос с едой.

– Кто принес ему еду? – спросил Варзаван.

– Я принес, – робко ответил секретарь отца Гамзара.

– Я же объявил, что в цитадели пост, – возмущенно воскликнул Варзаван. – Почему ты принес Гамзару еду?

– Он мне приказал, достойный отец Варзаван, – опустив голову, тихим голосом ответил молодой служка.

– А для тебя приказ главы совета значит меньше, чем приказ простого иерарха? – Варзаван, удерживая рвущуюся наружу злость, поджал губы и упер пристальный взгляд в секретаря отца Гамзара.

– Я… Я… – не зная, что ответить, залепетал молодой человек. – Я не знаю…

– Я освежу твою память, – сурово процедил, не разжимая губ, Варзаван. – Так-то вы служите Госпоже Заката? Уроды… Три дня молитв и поста. Клавус, – Варзаван посмотрел на своего секретаря, – созови сюда всех членов совета и их секретарей, и быстро. – Сам он остался в покоях Гамзара и обошел вокруг тела, внимательно его рассматривая.

«Кто же это так убивает?» – подумал он. На лице отца Гамзара осталась улыбка. Казалось, он радостно принял свою смерть. Такая же улыбка была на мертвом лице Фестокла.

Складывалось впечатление, что из тела выкачали всю кровь. Ранее полнотелый иерарх, сейчас сидел с обвислой, потемневшей кожей, и она же обтягивала его мослы на руках и локтях.

«Ужасное зрелище», – поморщился Варзаван и с опаской огляделся.

– Загляни под кровать! – приказал он секретарю Гамзара.

Тот поспешно зашел в спальню и заглянул под кровать.

– Что там? – спросил Варзаван.

– Пыль, достойный отец Варзаван.

– Пыль? И только?

– Да…

– Хм, а когда ты зашел, кто-нибудь был еще в покоях?

– Я не видел, достойный отец Варзаван. Я сразу же побежал к вам…

– То есть ты не осмотрел покои отца Гамзара?

– Нет, я не подумал…

– Как много у нас тех, кто не думает, – сварливо произнес Варзаван. – Ты мог бы обнаружить убийцу…

– Но тогда бы он убил и меня, – срывающимся голосом ответил секретарь.

– Вполне возможно, – согласился Варзаван. – Но кто же этот неуловимый убийца?

– Может, горничная? – попытался высказать свою версию секретарь. – Она убирала покои, когда пришел отец Гамзар… Но он ее, правда, выгнал.

– Если выгнал, то зачем о ней говорить? Всех горничных мы проверили много раз. Они не обладают даром. А без волшебства тут не обошлось. Тут, похоже, поработал темный.

– Но как он мог сюда пробраться? У нас в цитадели стоит защита! – воскликнул секретарь. – Ауру темного обнаружили бы служки отца Арзгума…

– Они давно уже занимаются тем, что просто жрут и трахают горничных, – скривился Варзаван. – Ты сам это знаешь не хуже меня. Им потакал отец Фестокл, вот и допотакался…

В покои Гамзара в сопровождении своих секретарей стали поспешно заходить иерархи, взволнованные вызовом Варзавана. Они замечали усушенную тушку Гамзара и в ужасе толпились у двери.

– Не толпитесь, заходите, – проворчал Варзаван. – Идите сюда, поближе. Полюбуйтесь.

Когда все члены совета собрались вокруг стола, Варзаван указал пальцем на тело отца Гамзара.

– Помните, я сказал, что прокляну всякого, кто нарушит приказ о соблюдении поста? – зловещим тихим голосом спросил он.

Все недружно закивали.

– Вот вам пример власти и силы Госпожи Заката. Кто еще притащил себе в покои еду? – Иерархи стали отводить в сторону глаза. – Кто успел пожрать? – кровожадно усмехаясь, спросил Варзаван.

Иерархи сопели, потели и молчали.

– Понятно. Так-то вы служите нашей Госпоже, вам бы только жрать и баб тискать, уроды.

– Почему вы так нас оскорбляете, отец Варзаван? – не выдержав нападок главы совета, возмущенно воскликнул иерарх, отец Фереш. – Мы не просто служки…

– Вы просто дерьмо собачье, и вы не хотите жить. Пока вас всех не передушат, вы будет думать, что беда минует именно вас, ожиревшие трутни с маленькими мозгами. А я с вами вместе погибать не собираюсь. Посмотрите сюда! – Варзаван ткнул пальцем в мумию отца Гамзара. – Сначала погибает брат Иеурах, он крепко держал в руках орден и был опорой Фестоклу. Потом погибает сам Фестокл – замечу, у себя в покоях. Теперь вот Гамзар… Кто следующий?.. – Он обвел злым взглядом собравшихся людей. Иерархи под его взглядом опускали головы и молчали. – А я отвечу вам, кто следующий. Тот, кто будет продолжать политику Фестокла и не радеть о службе Госпоже Заката. Кто будет думать о сладкой еде, беззаботной сытой жизни, о бабах, а не о службе.

Иерархи в страхе притихли. Никто не хотел последовать за убитыми отцами. Варзаван еще раз оглядел собравшихся служителей культа.

– А где отец Арисэтид? – спросил он. – Клавус, ты сообщил секретарю достойного Арисэтида о сборе членов совета в покоях Гамзара?

– Да, отец Варзаван.

– И где же он?

– Я не знаю…

– Так сходи, узнай и позови обоих сюда, – раздраженно прикрикнул на секретаря Варзаван.

Но звать никого не пришлось. В покои отца Гамзара забежал трясущийся от ужаса молодой служка.

– Там!.. – задыхаясь от волнения, закричал он. – Там!.. Отец Арисэтид…

– Убит? – уже понимая, в чем дело, спросил Варзаван.

– Да…

Глава 5

День выдался пасмурным и начался с предпраздничной суеты.

Воины дружины барона Гамзара сколачивали столы, ставили их на поле перед замком. Над столами для рыцарей и лордов городили навесы. Разжигали в ямах большие костры. Повара развешивали на треногах котлы и ставили конструкции, на которых жарились целые туши свиней и коров. Антон издали наблюдал за этими приготовлениями и с невеселой усмешкой подумал, что там приносились в жертву обжорству и сластолюбию вельмож животные, которые ранее принадлежали крестьянам старого Ошбрака. Его, можно сказать, разорили, а может, в этом был еще один смысл нападения? Лишить лордов, поддерживающих Закат, средств. Но и сами закатные беззастенчиво грабили своих же.

Рыцарь Ошбрак из замка не показывался. И все приготовления к празднику игнорировал.

Лагерь Антона находился у балки в льга от замка.

Антон выспался, умылся в речке, поел кулеша из общего котла и стал собирать припасы для Ошбрака. Своим воинам он оставил минимум крупы, сала, колбас и сухарей. Оружие, доспехи рыцарей Рассвета, которые он на всякий случай прихватил с собой, он тоже решил передать Ошбраку. Тот их продаст и сможет прикупить животных, семена овса, пшеницы, ячмень для посадки. Пять комплектов отличных доспехов, каждый из которых стоит стада коров. Оружие рыцарей Рассвета Антон оставил про запас. Намеревался сделать подарки владетельным лордам и, так сказать, завязать нормальные отношения. Но после совета в замке Ошбрака решил «не метать бисер перед свиньями».

По его приказу припасы погрузили на две телеги и повезли все это в замок. Сам Антон пошел следом.

Ошбрак, видимо, наблюдал за его лагерем с высоты донжона, это стало понятно по тому, что тот встречал Антона на ступеньках высокого крыльца своей башни.

Рыцарь был одет в простую, но удобную, без всяких изысков домотканую одежду, сверху Ошбрак надел меховую безрукавку. Не чинясь, подошел к возам, по-хозяйски осмотрел подарки и остался доволен.

– Не пожадничали, сэр Антей, – оглаживая вислые седые усы выразил он свое мнение, – пройдемте в донжон, поговорим. – Он первым направился в башню, а Антон безмолвно последовал за ним.

В том же зале, где проходил совет, на столе стояли стеклянные кувшины с красным вином, серебряные кубки и закуски из копченостей.

– Присаживайтесь, сэр Антей, – добродушно пригласил Антона Ошбрак. – Нам есть о чем поговорить. Вы новый вассал Газана и не знаете, какие змеи его окружают. Наш разговор будет вам полезен.

Антон поблагодарил хозяина кивком головы и сел на предложенное ему место.

Ошбрак сел напротив и, выказывая уважение гостю, сам разлил вино по кубкам. Из этого Антон сделал вывод, что Ошбрак специально не стал предлагать вино лордам и барону. Так он выражал свое отношение к «помощникам».

– За вашу победу, сэр Антей! – поднял бокал Ошбрак и залпом выпил. Вытер ладонью красные от вина усы и довольно крякнул. Антон тоже оценил крепость вина.

«Портвейн», – подумал он и сунул в рот кусок колбасы.

– У вас победу украдут, – заметил Ошбрак. – Вас это не задевает?

– Нет, сэр Ошбрак. У меня их будет еще много. Для меня важнее не нажить много врагов.

Ошбрак довольно рассмеялся.

– А я вам верю, сэр Антей. Вы такой. Я видел, как вы спланировали бой и как лихо атаковали. Выбрали правильное место удара. Газан этого не понимает. Он отменный воин. Один может в схватке справиться с тремя рыцарями, почти мастер меча. Но, к сожалению, он не полководец. А его маршал просто неуемный интриган и крутит Газаном, как корова хвостом.

Антон откашлялся.

– Зачем вы мне это говорите, сэр Ошбрак? – спросил он.

– Затем, сэр Антей, что вы должны знать. Ни барон, ни его вассалы вас не примут в свои ряды. Вы слишком выделяетесь. Статью, манерами, утонченной речью, воинскими умениями. Вам будут завидовать и тайно вам гадить. Вы станете изгоем, как и ваш батюшка. А значит, вас будут пытаться подставлять и устраивать разного рода неприятности. Самые глупые и трудные задачи будут поручать вам. И каждый раз при неудаче будут тыкать носом, как щенка, и превозносить себя. «Вот если бы для этого дела выбрали меня или сэра Густава», – скажут они, – то мы бы уж точно все правильно сделали…» Прохвосты.

– Я это понимаю, сэр Ошбрак. Но думаю, не все так печально… – улыбнулся Антон.

– Печальней некуда, сэр, – нахмурился Ошбрак. – Вы думаете, почему так долго шла подмога и почему лорды не взяли с собой припасы?

– Я уже понял, сэр Ошбрак, что барон претендует на ваш домен.

– Верно, сынок… Ты уж прости старика, что я так по-простому. – Ошбрак вновь разлил вино. – Просто надоели мне эти интриги. Газан и его маршал ждут не дождутся моей смерти. Газану нужно выделить надел старшему сыну, а свои деревеньки он отдавать не хочет. Доход упадет.

– Жадный? – спросил Антон.

– Не только жадный, но и неблагодарный… да слабовольный к тому же. Ревнивый до славы. Во всем хочет быть первым, а выблядок Гунтер этим пользуется. Почему барон сам не поехал к графу? Потому что боится. У графа тяжелая рука, и в гневе он страшен. Вспыльчив очень, но большой любитель выпить. Хочу вам, сэр Антей…

– Давайте общаться проще, сэр Ошбрак, как уже случилось раньше, перейдем на ты, – предложил Антон.

– Вот это дело, за это и выпьем, – улыбнулся Ошбрак, показав крепкие зубы, которыми можно запросто перегрызать не очень крупные кости.

Антон и рыцарь Ошбрак выпили и закусили.

– Тебе, сынок, у графа будет непросто. Граф сам себе на уме, но от Заката не отвернется. Только вот против герцога не пойдет. Ему это не надо. Он скоро поймет, что Газан по своей природной торопливости стал тем, кто первым пошел против герцога, и если будет барону помогать, то тайно. Вот этого от него и надо добиваться. У графа есть связи среди наемников из горцев. Их он может, не опасаясь гнева герцога, нанять для барона. Он богат, имеет у себя серебряный рудник. Поговаривают, чеканит серебряные монеты. Но это так, слухи. Так что еще серебра может подкинуть для найма дружин. А главное, – Ошбрак понизил голос, – у него есть влияние на кланы шеров. А хирд таких вояк перемелет всю рыцарскую конницу Рассвета. Но чтобы он отдал барону такой ресурс, нужно постараться. Минимум его заинтересовать, максимум – стать другом графу.

– И как это сделать? – уточнил Антон. Дружба с шерами ему бы пригодилась.

– Граф, как я упоминал, большой любитель выпить. Пьет крепкую настойку, как лошадь воду. За глаза графа называют Бездонное брюхо. Вот если ты его перепьешь, считай, что дружба с графом у тебя в поясной сумке. Но сам он в открытое противостояние с герцогом не пойдет, слишком умный и хитрый. Однако он также понимает, что отсидеться не получится. Если барона Газана раздавят, то примутся за него. Так что он наполовину уже готов помогать. Учти это в своих раскладах. И что бы он ни говорил о долге вассала, сколько бы ни возмущался действиями Газана, втайне он хочет его поддержать. Но он знает барона как свои пять пальцев и понимает, что барон не противник герцогу. Делать на него ставку глупо. А тут появишься ты. Расскажешь, как проходила кампания, и он призадумается. Если у барона появились такие вассалы, как ты, сэр Антей, то дело может выгореть. Но не надо забывать и служителей Заката. Прежде чем ехать к графу, заручись их поддержкой. Знакомые среди них у тебя, сынок, есть?

– Есть, сэр.

– Уже хорошо. Я графу напишу письмецо и опишу, что тут происходило. Мы с ним раньше неплохо ладили… когда я был его вассалом. Так что он будет о тебе знать. Ну, а там уже все зависит от тебя. Не забывай, его помощь может стать решающей.

– Учту, – кивнул Антон.

– Тогда это весь разговор, сынок. Тебе не стоит тут задерживаться. Тебя видели с обозом, который прибыл ко мне. Ты выполнил свое обещание, и только. Понял? Не надо, чтобы пошли пересуды. Будут говорить, что мы с тобой объединились против Газана. Гунтер непременно пустит такой слух. Уверен, он сейчас стоит и смотрит, когда ты выйдешь, поверь мне.

– Понял, сэр Ошбрак. Уже ухожу. Спасибо вам за помощь.

– И тебе спасибо, сынок. Не забывай старика, заглядывай.

– Загляну. Могу подкинуть пару возов ржи на семена.

– Сейчас не надо. Мой домен будут дальше грабить. А если ничего нет, то и останавливаться не будут, крестьянам я помогу перезимовать, – он хитро усмехнулся в вислые усы.

Антон понял его и, соглашаясь, кивнул.

Какая драка начинается без пьянки? Антон по долгу прежней службы знал – редко какая. Так и в этом мире: прежде чем приступить к турниру, лорды и рыцари накачивали себя вином. Барон не поскупился и взял с собой на войну две большие бочки вина.

Мясо жарилось, скворчало, ветер разносил аппетитные ароматы, и перекус на свежем воздухе только разогревал аппетит. Туши животных поливали маслом и вином, отрезали большими кусками, и воины вместо слуг разносили горячее мясо по столам. Еда для праздника, на взгляд Антона, была более чем однообразной. Куры и рыба, запеченные в золе, мясо коров и свиней, зажаренных на костре, квашеные овощи и много вина. К ассортименту блюд добавлялись пресные тонкие лепешки.

Но что еще нужно мужскому коллективу, собравшемуся на пьянку по случаю победы. Выпить, закусить и потрепаться о своих победах и удачах на охоте.

Антон сидел рядом с сэром Космином Темным, потягивал вино из кружки и жевал грудку утки. Жилистую, много пожившую корову он не осилил. Мясо коровы тянулось и амортизировало на зубах, как резина. Свиньи были жирными. Зато лорды жрали в два горла, глотали мясо, почти не жуя, и все это мясное благолепие запивали кружками отменного крепкого вина.

– Как вам праздник? – осведомился Космин Темный у Антона. – Похож он на ваши праздники кочевников?

– Чем-то да, похож, сэр Космин, – ответил Антон. – Мясо и вино у нас всегда присутствуют. Но у нас мясо варят в больших котлах, а бульон называют шулюмом. Его пьют, запивая вином. Мясо разваривается и тает на губах. Здесь я тренирую свою челюсть, – рассмеялся Антон.

– Ха, смешно, – следом рассмеялся Космин Темный.

На этот смех обратил внимание изрядно подвыпивший барон. Он затуманенным взглядом посмотрел на смеющуюся пару и с неприязнью спросил:

– Что смешного, сэры?

Космин посмотрел в сторону барона и, продолжая смеяться, неожиданно ответил:

– Да вот сэр Антей рассказывает, как охотился на медведя голыми руками. Это забавно.

– Да? Действительно интересно послушать, – подобрался барон, и все лорды посмотрели на Антона.

Тот мысленно обругал Космина за то, что он своим враньем подставил его перед бароном. И что обидно, не скажешь, что такого не говорил. Космин сделает обиженный вид и может спросить: вы утверждаете, что я вру, сэр Антей?.. И вызвать его на дуэль. А оно ему надо? Может, все к этому и велось? Кто знает, почему Космин так ответил барону? Космин – темная лошадка.

Мысли Антона сделали один оборот и вернулись к просьбе барона. Недолго подумав, Антон мысленно махнул рукой. Врать так врать. Проверить-то лорды все равно не смогут.

По правую руку от Антона замолчали и стали прислушиваться рыцари. Они тоже обратили на него внимание. За столами постепенно установилась тишина. Антон встал и вышел из-за стола. Сделал глубокий вдох и начал свой рассказ.

– Охота на медведя, господа, не такая уж сложная задача.

– Да-а? – недоверчиво отозвался Жульбар Железнобокий. – Почему вы так считаете, сэр Антей.

– Видите ли, в чем дело. Прежде чем охотиться на хищника, надо знать его сильные и слабые стороны, – с многозначительным видом произнес Антон.

– А у медведя есть слабые стороны? – теперь удивился Космин. – Это какие же?

– Есть, сэр.

Антон широко раскрыл глаза и осуждающе посмотрел на провокатора. Космин, еле сдерживая смех, негромко хрюкнул. Видно было, что вся эта затея его здорово забавляла.

– У медведя, господа, сильные лапы. – Антон вспомнил поучения Флапия. – Чтобы напугать своего противника, медведь встает на задние лапы, а передними начинает делать размашистые движения, вот так, – и Антон начал махать руками, показывая, как это делает медведь. – Он так делает, чтобы напугать и когтями ранить свою жертву. Лапы у него сильные и их надо заблокировать, – не зная, что еще сказать, ляпнул Антон.

– Как это? – спросил внимательно слушающий рассказ Жульбар Железнобокий.

– А давайте покажу, – Антон развеселился, и вино, разлившееся по телу, подогрело желание пошутить. – Выходите, сэр Жульбар, ко мне. Вы будете изображать медведя, а я охотника.

Жульбар вышел, слегка пошатываясь, и встал напротив Антона.

– Действительно, сэр Жульбар статью похож на медведя, – похвалил рыцаря Космин Темный. И добавил, чтобы его слова правильно поняли: – Такой же крупный и сильный.

Антон предложил:

– Размахивайте, сэр Жульбар, лапами… э-э, вернее, руками, – и показал, как это делает медведь. Жульбар Железнобокий стал размахивать руками и, громко рыча, пошел на Антона.

– Ух ты, страшно! – заржал Космин, и ободренный похвалой «медведь» заревел еще громче.

– Тут надо успеть, – продолжил объяснять Антон, – ухватить лапы медведя и прижать их к плечу. – Он шагнул навстречу рычащему сэру Жульбару и, перехватив правую руку рыцаря, заблокировал ее на своем плече рукой. Потом так же поступил с другой рукой. – Вот так, прижали его лапы, – продолжил пояснять Антон, – и не даете медведю шевелить руками… вернее, лапами. – Сэр Жульбар стал дергаться, стараясь высвободить руки. – Медведь, чувствуя, что лапы связаны, понимает, что надо что-то делать…

– Да вы что? – сдерживая рвущийся смех, воскликнул Космин. – Прямо так и понимает?

Антон уверенно кивнул:

– Да, господа. Он наклоняет свою морду и старается укусить за лицо.

Сэр Жульбар еще громче зарычал, замотал, как медведь, головой, оскалил желтые зубы и стал пытаться укусить Антона за нос. Зрители замерли.

– А морда у него слабая, – пояснил Антон и неожиданно для всех врезал лбом по носу сэра Жульбара. Тот, не ожидавший подобного, в ошеломлении застыл. – Медведь ошеломлен, – торжествующе произнес Антон. – И сдается.

– Как сдается? – воскликнул барон, а Космин его поддержал:

– А если медведь не сдался?

– Если медведь не сдается, тогда еще раз, хрясь, хрясь его по морде…

Антон еще два раза ударил рыцаря в нос и отпустил сэра Жульбара. Тот как подкошенный без памяти свалился на землю. Все лицо у него было в крови и наливалось синевой.

– Все, господа, – закончил Антон, – медведь повержен, можно снимать шкуру.

– С кого? – моргая глазами, растерянно спросил барон.

– Как с кого?.. – удивился Антон, а Космин тут же предложил:

– С Жульбара, наверное. Это он изображал медведя, и морда у него оказалась слабая…

– Сэр Космин, оставьте ваши шуточки, – первым опомнился маршал и стал раздавать приказы слугам: – Поднимете сэра рыцаря и окажите ему помощь.

Барон, до этого привставший со своего места, чтобы разглядеть то, что происходило, сел и укоризненно произнес:

– Вы, сэр Антей, вообще-то по-дикарски медведей ловите. Вон как сэра Жульбара измордовали. Не по-рыцарски… Можно было бы собаками обложить и на рогатину принять…

– Кого? – опешил Антон. – Сэра Жульбара?

– Зачем сэра Жульбара. Медведя, – раздраженно пояснил барон. – Все-то у вас не по-людски.

– Так вы сами хотели знать о моих приемах, господин барон. А как по-другому я мог показать приемы ловли медведя? Словами это не опишешь.

– Да уж, – потер лоб барон, – своеобразная у вас охота…

Антон понял, что ему поверили. Уж больно сэр Жульбар смахивал на избитого и поверженного медведя.

Антон облегченно сел на свое место, а Космин с удивлением посмотрел на него.

– Вот уж не думал, сэр Антей, что вы действительно руками ловите медведя.

– А я не думал, что вы меня подставите своими словами, – огрызнулся Антон.

– Да я хотел просто пошутить… и только, – беззаботно отозвался Космин. – Обиделись?

– Нет, даже смешно как-то.

– Вы теперь остерегайтесь сэра Жульбара.

– А чего мне остерегаться? Он сам захотел быть на месте медведя. И вы, сэр Космин, подначивали его. Может, вам надо остерегаться?

– Ко мне он претензий иметь не посмеет, а вот вас, сэр Антей, завтра может ожидать много неприятностей. Жульбар топором с одного удара пополам разрубает лошадь.

– Ну, это будет завтра, сэр Космин, а сегодня гуляем. – Антон выпил из кружки вина и фальшиво запел: – Я помню, давно учили меня отец мой и мать – гулять так гулять. Рубить так рубить. А медведи уже совсем далеко, мне их не достать рукой…

Космин слегка отодвинулся от разошедшегося Антона.

На пиру Жульбар Железнобокий больше не появился и к утру, когда пир закончился, все постепенно разошлись по своим лагерям. Кто не мог идти, спали под столами.

После пьянки утро добрым не бывает. Антон это знал по своему опыту. Поэтому встал к обеду, с головной болью.

В лагере его уже ждал оруженосец Жульбара Железнобокого. Рыцарь вызвал Антона на поединок чести за предательский удар в лицо.

– Какое оружие выбираете, ваша милость? – спросил оруженосец. Антон еще не до конца проснулся и спросил:

– А каким оружием бьется сэр Жульбар?

– Мечом, топором, копьем… – ответил оруженосец.

– А чем лучше всего он сражается? – уточнил Антон.

Оруженосец замялся.

– Не бойся говорить. Я буду биться тем оружием, которым лучше всего бьется твой лорд.

– Он лучше всего бьется топором и пешим.

– Ладно, я буду с молотом. Принимается?

– Принимается, ваша милость. Бой сегодня с закатом перед пиром.

– А что, пир и сегодня будет? – удивился Антон.

– А как же. Лорды три дня празднуют победу. Сегодня пир, завтра бои, и с закатом снова пир.

– Ага. Вот значит как. Понял. Ну, иди, передай своему лорду, что я вызов, значит, принял.

Оруженосец сэра Жульбара поклонился и убыл.

– Вина мне, – приказал Антон. – Полный кубок. И полотенце. Фармил, – позвал он сержанта, – будешь временно моим оруженосцем. После моего боя с Жульбаром будешь сражаться с его оруженосцем. Справишься?

– Понял, милорд, – оскалился довольный воин, – справлюсь. Сейчас все вам организую.

Через час Антон уже привел себя в порядок, а заодно привел в порядок и свои мысли.

«Чего это я так вчера разошелся? – с некоторым удивлением подумал Антон. – Соседа владетеля побил, а тот меня на дуэль вызвал… Что-то в вино подмешали? Самогон, что ли?.. Чего это меня так «торкнуло»? Эх, знал же, пьянка до добра не доводит. Но чего скрывать, в то же время расслабиться хочется, – сам себе признался Антон. – Окружили недруги со всех сторон…» Во рту царила горечь, и Антон сплюнул.

– Просветитель, ты можешь помочь мне пить и быть трезвым?

– Могу, это несложно.

– Тогда помогай, а то я тут таких дел по пьяни натворю, не разгребемся. И не пить, понимаешь, нельзя. Обидятся эти, как их… лорды, чума их забери. – Антон непроизвольно повторил присказку Ошбрака.

– Я понял, – ответил Просветитель, – использую режим защиты от отравления.

– У тебя и такой режим есть?

– Есть, но требует наличие магической субстанции. У носителя ее очень мало, поэтому режим защиты не применялся.

– А когда я увеличу свой запас магической энергии?

– Тело иномирца не приспособлено для поглощения магической субстанции. Она впитывается малыми дозами только для изменения характеристик тела носителя, усиливая его возможности.

– Снова-здорово. По кругу ходим. Прямо чудеса в решете. До договора я не имел способностей к магии, и после тоже. Как быть, Просветитель?

– Использовать запасы Просветителя.

– М-м-м… – промычал удивленный таким ответом Антон. – Так почему не используем? В чем дело?

– У носителя не было запросов на использование магической энергии Просветителя.

Антон вытаращился в пространство и снова замычал:

– М-м-м… А чего я еще не знаю?

– Практически ничего.

И снова прозвучало недоуменное:

– М-м-м… – оно сопровождалось таким же недоуменным выражением на лице и вопросом на устах: – Как это?

– Вопрос поставлен некорректно.

– Да что с тобой сегодня, Просветитель? Ты как неродной…

– У нас нет родственных связей…

– Стоп. Давай обсудим наши проблемы, – остановил его Антон.

И получил ответ:

– У нас нет общих проблем.

– Как это, а Монгриды?

– Монгриды это проблема носителя, с которой он должен разобраться с помощью Просветителя и Разрушителя.

– Ладно, я понял. Решать проблемы с Рассветом мне, а ты лишь помогаешь, – недовольно отозвался Антон, – оставим это пока в стороне. Я не знаю, что у тебя просить… В общем, пока защити меня от отравления алкоголем, – и подумав, что тот может закодировать его, как кодируют алкоголиков, сразу предупредил: – Пить я буду, это для пользы. Но пьянеть и отравляться не хочу, используй свой магический запас.

– Принято, – ответил Просветитель.

– Ну, принято так принято, – с неудовольствием проворчал Антон. – А ты его вообще восполняешь? Этот магический запас?

– Я присоединен к магическому фону планеты, энергетическую субстанцию черпаю оттуда. Мне нельзя иметь запасы, это может выдать меня Монгридам.

– А Разрушитель?

– Аналогично.

– Ну что же, вполне разумно, – согласился Антон. Ему полегчало, а вскоре совсем стало хорошо. Вопросов к Просветителю у Антона было много, но общаться в той манере, какой пользовался этот суперкомпьютер в его голове, ему было лень. Остаток дня Антон отдыхал и бездельничал.

Когда пришло приглашение от барона прибыть на пир, он надел свои доспехи из алуринского кедра. Взял в руки молот, положил его на левое плечо и направился вместе с Фармилом к построенным к празднику навесам.

Уже издали он увидел, что им приготовили место для поединка. Отгородили веревками, привязанными к кольям, небольшую площадку перед навесами.

Антон подошел, поклонился барону, присутствующим рыцарям отвесил поклон вежливости кивком головы.

В одном из углов площадки стоял сэр Жульбар Железнобокий и опирался на рукоять огромного двуручного топора. Не топор, а прямо царь топоров. Облачен Жульбар был в доспехи рыцаря Рассвета, только без алого плаща за спиной.

Проводил и судил поединок маршал барона.

– Господа! – произнес он четким, хорошо поставленным голосом. – Призываю вас к примирению.

«Баритон, – не к месту подумал Антон. – Петь, наверное, красиво может…»

– Сэр Антей? – обратился судья к Антону. – Вы готовы примириться с сэром Жульбаром Железнобоким?

– Я согласен примириться, – ответил Антон. – Считаю, что был несколько не прав, ударив три раза в лицо сэра Жульбара. Я приношу ему свои извинения.

– Я услышал вас, сэр Антей. Вы, сэр Жульбар Железнобокий, что скажете на примирение с сэром Антеем?

– Я не пойду на примирение, – просипел тот из-под шлема. – Только пролитая кровь сэра Антея примирит меня с ним. Бой до первой крови.

– Я вас услышал, сэр Жульбар. Вы в своем праве, – ответил маршал. – Итак, господа, я объявляю поединок между сэром Жульбаром Железнобоким и сэром Антеем…

Не дав ему договорить, среди зрителей прозвучал голос Космина Темного:

– Сэром Антеем по прозвищу Молот.

– И сэром Антеем по прозвищу Молот, – невозмутимо повторил маршал. – Бой чести, до первой крови, без передачи победившей стороне оружия и доспехов. Вы готовы, господа?

Антон лениво ответил:

– Готов.

Жульбар рявкнул:

– Готов.

– Тогда прошу на середину ристалища. Как только брошенный мной платок упадет между соперниками на землю, бой можно начинать.

На середину огороженной площадки вышли дуэлянты. Антон держал молот на одном плече, а в руках Жульбара Железнобокого был царь-топор.

Маршал достал из обшлага сюртука красный шелковый платок и кинул его между дуэлянтами.

Антон проводил глазами полет платка на землю и чуть было не прозевал атаку сэра Жульбара. Яростно зарычав, закованный в броню лорд стремительно бросился на Антона. Неожиданно для Антона, Жульбар, несмотря на свою полную комплекцию, двигался очень быстро. Антон на рефлексах, минуя процесс осмысления своего действия, сместился в сторону и пропустил мимо себя тушу рыцаря. Тот по инерции пробежал еще шаг и с хеканьем в том месте, где должен был стоять Антон, разрубил топором воздух. Топор глубоко вошел в землю. Сэр Жульбар согнулся.

Антон понял, что не промахнись сэр Жульбар, он располовинил бы его тело на две части.

«Вот скотина!» – подумал Антон и прямо с плеча без замаха опустил молот на затылок поднимающегося сэра Жульбара. Тот все поставил на свой первый удар.

Рыцарь упал как подкошенный и воткнулся головой в землю. Лишь его облаченный в железо зад, привлекая к себе внимание зрителей, остался торчать клином.

Когда сэр Жульбар нанес свой сокрушающий удар, все ахнули. Теперь онемели и молча ждали, что будет дальше. Сэр Жульбар не подавал признаков жизни или признаков того, что он встанет. Ну, или хотя бы покажет, что он жив.

Маршал подошел к нему и толкнул ногой.

– Сэр Жульбар, вы живы? – озадаченно спросил он.

Гремя железом, тело рыцаря повалилось набок. На шлеме виднелась внушительных размеров вмятина.

– Да жив он, только оглушен, – ответил за рыцаря Антон. – Непонятно, как быть с кровью? Может, палец ему порезать?

Маршал посмотрел на Антона как на сумасшедшего. Тот лишь неопределенно пожал плечами.

– Ну а че, – произнес Антон, – не добивать же мне сэра Жульбара, когда он находится в бессознательном состоянии.

Маршал перевернул сэра Жульбара на спину, развязал ремешок под подбородком и стал стаскивать с рыцаря шлем. С трудом стянув, облегченно произнес:

– Кровь есть. Голова сэра Жульбара разбита. Унесите достойного рыцаря и окажите ему помощь. Поединок состоялся, – громко объявил маршал.

Воины из дружины Железнобокого потащили тело господина к себе в лагерь, а маршал выдал вердикт:

– Сэр Антей по прозвищу Молот защитил свою честь.

– Вот же Жульбар какой невезучий, – недовольно произнес один из рыцарей. – Второй день – и снова он теряет сознание.

– Да не только он. Густав тоже потерял сознание от пинка сэра Антея, – поддержал рыцаря его товарищ. – Видимо, у него рука тяжелая.

– И нога, – пряча улыбку, вставил свое слово Космин. – Что у вас за молот такой, сэр Антей? – спросил он, подходя к Антону.

– Просто молот, оставшийся от отца. В подвале у наковальни нашел.

– Просто молот? – недоверчиво переспросил Космин. – Дайте подержать.

– Берите, – Антон кинул Космину молот, и тот, не удержав его в руках, выронил.

Космин охнул и с трудом поднял молот с земли.

– Тяжел, однако, – возвращая оружие, уважительно произнес он. – Как вы его носите?

– Мне нетрудно, – ответил Антон и закинул молот на плечо.

Барон, внимательно слушавший их разговор, почесал небритую щеку и добавил:

– Теперь я поверил, сэр Антей, что вы ловите медведей голыми руками…

Антон покинул площадку для поединка и стал принимать поздравления рыцарей. В это время маршал объявил состязание для оруженосцев.

– Бой личным оружием, пешими, – объявил маршал. – Прошу господ оруженосцев выйти на площадку.

Услышав, что крестьянского сына обозвали господином, Антон, не сдерживая усмешку, отправил биться Фармила.

– Иди, господин Фармил, и покажи, чему ты научился у нашего гладиатора Сильтака.

Фармил с невозмутимым видом перекинул со спины на грудь круглый щит и взял в руку тесло. Шестопер он с собой не брал. Уверенно перешагнул веревку, вышел на площадку и стал ждать соперника. Его доспехи негромко обсуждали рыцари. Они были для них необычными, и рыцари не понимали, из чего они сделаны. То, что это дерево, облагороженное бронзой, им не пришло в голову.

Оруженосец Железнобокого несколько припозднился. Он сопровождал раненого господина в лагерь. На поединок оруженосец вышел в кольчуге. На голове простой открытый шлем, без украшений. В руках щит и топор. Оруженосец смерил взглядом Фармила и нахмурился. Фармил производил впечатление бывалого бойца. Стоял расслабленно и без страха изучал своего соперника.

Маршал объявил правила поединка.

– Бой по моей команде. Как только крикну «бой», можете начинать. Соперники готовы?

– Готовы, – недружно ответили оруженосцы.

– Бой до первой крови. – Он помолчал, затем громко крикнул: – Бой!

Оруженосец Железнобокого стремительно ринулся на Фармила. Он хотел сразу же смести с площадки соперника или заставить того защищаться и отступать. Но вместо отступления Фармил, стоявший до этого в обманчиво-расслабленной позе, встретил соперника резким выпадом ноги в грудь. Удар сапога пришелся по краю щита и проскочил дальше, в живот.

Антон оценил хорошо поставленный удар ногой. Его школа. Оруженосец сэра Жульбара от пропущенного удара согнулся. У него перехватило дыхание, а Фармил, не мудрствуя, добавил той же ногой, но уже по лицу. Из носа оруженосца хлынула кровь, и он, бросив топор, ухватился руками за лицо.

Рыцари недовольно загудели:

– У-у-у-у.

Маршал сокрушенно покачал головой и объявил:

– Победил оруженосец сэра Антея по прозвищу Молот. – Он подошел к Антону и прошептал: – Сэр Антей, это не по-рыцарски. Ваш оруженосец не применил оружие…

– А что делать, сэр Гунтер. Соперник оказался настолько слабый, что до оружия дело не дошло. Разве мой оруженосец нарушил правила?

– Нет, но все же лучше показать красивый бой с оружием. Рыцарям это нравится, а то как-то по-крестьянски, неблагородно.

– Так пусть учатся держать свое оружие в руках, сэр Гунтер. Вон поглядите, топор валяется на земле. Я вам так скажу, сэр маршал, плясать, как девица, воину на ристалище не к лицу. А тут были бы пляски, если бы мой оруженосец сражался по правилам противника. Тот же сам нарвался на удар. Чего он полез на рожон, как бык. Вышел бы как воин, отсалютовал топором, и схватка была бы красивой. Как-то так, сэр Гунтер. Все по правилам. А сэр Жульбар вообще, вопреки условиям поединка, хотел меня убить. Вы сами это видели и промолчали.

Маршал вновь покачал головой, но не нашел, что ответить.

После поединка сразу же начался пир. Не успел Антон как следует перекусить, как его стали поднимать, провозглашая здравницы. То один, то другой рыцарь предлагал выпить за сэра Антея. Рыцари менялись, а Антон был вынужден пить с каждым из них. Выпив вина с пятым по счету рыцарем, Антон понял, что они сговорились его споить. Раз за разом очередной рыцарь или владетельный лорд поднимал кружку за здравницу в честь Антона, и не пить с тем, кто его поздравлял, означало нанести тому оскорбление.

Антон был рад, что успел попросить Просветителя помочь не пьянеть. Он поднимал кружку с вином, выслушивал восторженные слова в свою честь и пил до дна.

Когда десяток рыцарей выпили с Антоном вина, Космин с удивлением спросил:

– Вы как себя чувствуете, сэр Антей?

– Нормально, сэр Космин. Я понял, что меня хотят споить, а потом прилюдно или за глаза надо мной насмехаться. Так я всем покажу, как надо пить, по-казацки.

Он посидел с полчаса, поглядывая на празднующих. Его оставили в покое и больше не беспокоили здравницами в его честь. Интриганам стало понятно, что сэра Антея не перепьешь, а продолжать спаивать стало опасно.

Дождавшись, когда все изрядно употребили вина, Антон встал и громко произнес:

– Господа, я благодарен вам всем, что вы так высоко оценили мои достоинства. И хочу сказать, что тут есть не менее достойные лорды. Я поднимаю эту кружку за отличных бойцов. За сэра Ракоци. Сэра Травильона и сэра Авгура.

Три владетельных лорда помутневшими глазами недоуменно посмотрели на молодого сэра Антея, переглянулись и пьяно заулыбались. Они тоже встали и выпили по кружке вина.

Антей сел, перекусил свининкой, заел моченым яблоком и снова встал.

– А теперь, господа, я хочу выпить за воинскую доблесть славных лордов, что являются примером доблести и подражания. За сэра Ракоци, Травильона и сэра Авгура.

Он первым выпил кружку вина. Лордам ничего не оставалось, как выпить следом. Поморщившись, три лорда опустошили свои кружки. Антон снова сел. С невинным видом посмотрел на Космина, закусил вино свининкой, зажевал яблоком и под удивленные взгляды рыцарей опять поднялся.

– Господа, – радостным, громким голосом произнес Антон. – Не далее как вчера мы разбили врагов, и большой вклад в эту победу внесли достойные лорды – сэр Травильон, сэр Авгур и сэр Ракоци. Выпьем же за этих славных сэров!

И опять, показывая пример, первым выпил полную кружку. Лорды в смятении переглянулись и, давясь, стали пить.

На пятой здравнице упал сэр Ракоци. Он с трудом встал, выронил кружку и повалился на Травильона. Тот тоже не удержался и стал падать на Авгура Толстого. Сэр Авгур оттолкнул их. Оба лорда свалились под стол. Сэр Авгур осоловело уставился в стол. Затем силы покинули его, и он рухнул лицом в тарелку с костями. Этих лордов унесли воины.

Рыцари за столом притихли. С удивлением поглядывали на совершенно трезвого Антона. Космин даже заглянул в его кружку. Уж не воду ли пьет молодой лорд? Но нет. На дне было вино.

– Вы страшный человек, сэр Антей, – прошептал он.

Антон невозмутимо пожевал моченое яблоко и снова поднялся. Все сидящие за столом испуганно посмотрели на него. В их взглядах сквозил вопрос – кто будет следующей жертвой? Барон Газан поежился. А Антон обвел глазами стол и по-волчьи ощерился, показав белые, крепкие, молодые зубы. Он вцепился в гуляк мертвой хваткой и пока всех не уложит под стол, не собирался их отпускать.

– Господа, – произнес он, и все сидящие вздрогнули, стали озираться, стараясь понять, кто будет следующим. – У барона Газана собрался цвет рыцарства. Лучшие из лучших. И они это показали в бою. Я хочу выпить за вас, господа рыцари из свиты, за вашу отвагу. – Антон поднял кружку вина, наполненную слугой, окинул взглядом рыцарей. – Ну, – поторопил он их. – Вы не хотите выпить со мной за вашу доблесть?

Этот вопрос заставил два десятка рыцарей встать и выпить с Антоном.

Космин во время тоста поспешил удрать. Он уже понял, что сэр Антей не остановится, пока все не окажутся под столом.

Барон Газан с беспокойством смотрел на возникшую донельзя странную ситуацию за столом. Когда начали провозглашать здравницы за сэра Антея, он благосклонно отнесся к затее его рыцарей – споить новичка. Не мешало бы проучить мальчишку и, чтобы не задавался, выставить его посмешищем. Теперь ситуация кардинально поменялась. Сэр Антей пил вино, как лошадь воду, и был при этом трезв. Все остальные уже косили глазами в разные стороны. Еще немного – и за столом не останется никого.

Ситуация вышла из-под контроля. И непонятно было, чем это грозит самому барону. Он мог тоже оказаться под столом, если мальчишка не сдержится и начнет петь хвалу ему. Уйти, как сбежал Космин, он не может, урон чести. Но и ничего поделать с разошедшимся сэром Антеем барон не мог. Сэр Антей поступал по всем правилам рыцарского кодекса.

– Ты что подмешал в вино? – спросил барон маршала.

– Что, что, самогонку.

– Идиотская затея, Гунтер. Иди, поговори с ним, – шепнул барон маршалу и кивнул в сторону Антона. – Пора прекращать эту вакханалию. Завтра никто не сможет сражаться на поединках.

Сэр Гунтер кивнул и подсел к Антону на место Космина.

– Сэр Антей, я вас убедительно прошу прекратить произносить здравницы, – прошептал он, наклонившись к самому уху Антона.

– Да вы что, сэр Гунтер! – сделал изумленный вид Антон. – Я только начал. Вы присаживайтесь. Вина сэру Гунтеру, – махнул рукой Антон слуге. – Сейчас я дойду до вас и расскажу всем о ваших достоинствах, сэр маршал.

Сэр маршал побледнел.

– Прошу вас, сэр Антей, не надо, я хотел бы остаться незамеченным вашим красноречием. Мне это не по чину.

– Нет, что вы! Не скромничайте, сэр Гунтер! – воскликнул Антон. – Я вижу, как вы служите господину барону. Не за страх, а за совесть. Вы преданны…

Маршал не стал слушать Антона, а быстро отошел от него.

Антон поднялся.

– Господа! – громко произнес он, и все замолчали. Во взглядах рыцарей сквозила тоска и обреченность. – Господа, – повторил Антон, – я хочу выпить за тех, кто всегда сопровождает нашего сюзерена. Кто является опорой и славой нашему господину барону. За наших доблестных рыцарей из свиты господина барона. За вас, господа. Храните и дальше верность и честь.

Рыцари, кто еще мог, встали. Остальные выпили сидя. И следом половина рыцарей упали, кто под столы, кто в свои тарелки.

Антон огорченно проронил:

– Эх, господа. Не умеете вы пить, как пьют казаки. Жаль, что вы оказались слабаками. Вот посмотрите на мужественного господина маршала, у него много достоинств.

После этих слов сэр Гунтер сорвался с места.

– Мне надо позаботиться о делах, – крикнул он и побежал прочь.

Антон сделал вид, что обиделся, и произнес:

– Очень жаль, я хотел с ним выпить.

Тут со своего места подал голос барон:

– Я думаю, сэр Антей, что уже хватит пить. Завтра будут поединки, и сэрам надо быть к ним готовыми. Мы все оценили вашу рыцарность и хорошие манеры. А сейчас я своей властью приказываю прекратить праздновать и разойтись по своим лагерям.

Антон склонил голову в поклоне и щелкнул каблуками сапог.

– Как прикажете, мой лорд. Ваше слово для нас закон. Фармил, ко мне.

– Я тут, ваша милость, – из темноты вынырнул раскрасневшийся оруженосец.

– Пошли, Фармил, готовиться к боям. Всем доброй ночи, – попрощался Антон и ушел.

Вернулся прячущийся в темноте маршал и, облегченно выдохнув, сел на свое место.

– С этим мальчишкой что-то надо делать, – пробормотал он.

– А что с ним делать? – удивился барон. – Полезный вассал. Не то что его отец. Ты зачем подговорил рыцарей споить сэра Антея?

– Да кто же знал, что он такой выпивоха. На первый взгляд и не скажешь… – оправдался маршал.

– На первый взгляд, на второй. Гунтер, ты совсем ум подрастерял? Думаешь, он не понял, что его хотели споить и унизить? Он спас мне жизнь и репутацию, а ты хочешь его унизить в глазах рыцарей и лордов. Хочешь получить в его лице врага?

– Газан, он слишком выделяется и может стать тем, кто затмит тебя. Таких надо сдерживать.

– Вот и сдерживай, но не пытайся унизить.

– А как? Как такого сдерживать? Он же ломает все, к чему прикоснется…

– Оставь его в покое, не доводи до беды. Сейчас он всех перепил. А что он сделает завтра, если почувствует, что его пытаются умалить или унизить? А я скажу, что он будет делать. Сэр Антей будет убивать всех, кто косо на него посмотрит, и будет в своем праве. Ты оставишь меня без вассалов. Скажу тебе прямо, Гунтер, ты заигрался. Чувствуешь свою неполноценность и мстишь тем, кто тебе кажется слабым. Интриговать против сэра Антея я тебе запрещаю… Пока запрещаю, а там посмотрим.

Маршал насупился, но согласно кивнул.

Ночью были заморозки. А утром светило пригрело землю. Отдавало последнее осеннее тепло траве, покрытой инеем, деревьям и подсохшей земле.

Антон первым прибыл к месту проведения состязаний. С ним был Фармил. Оруженосец всем в лагере рассказал, как их лорд перепил рыцарей и лордов, как те падали под стол, а некоторые удрали, опасаясь пить с его милостью. Антон все это слышал и усмехался. Вера дружинников в своего лорда была на недосягаемой высоте.

Вскоре подошел барон с поредевшей свитой. Он отделился от рыцарей, мрачно поглядел на бодрого Антона и вяло поздоровался:

– Доброе утро, сэр Антей. Как ваше самочувствие?

– Боевое, милорд. Готов сразиться хоть с демоном.

Барон кинул на улыбающегося вассала недовольный взгляд и стал ему выговаривать:

– Сэр Антей, вы вчера споили всех лордов и половину рыцарей…

– Я не спаивал, милорд. Я отмечал их заслуги. Меня вчера так принимали, такие почести оказали, я не мог не ответить. Это было бы не по-рыцарски и невежливо с моей стороны. Кто же знал, что у вас лорды и свита слабаки в застолье. – Антон говорил, а сам буравил барона холодным, без подобострастия и радости взглядом. Его слова и выражение глаз разительно отличались друг от друга. Барон понял, что сэр Антей догадался, что на самом деле хотели сделать его рыцари.

– Я приношу за моих рыцарей и лордов вам свои извинения, сэр Антей, это была просто шутка. Понимаете?

– Нет, милорд, – ответил Антон. – Это была попытка меня споить вином и унизить. Я ответил тем же. А в следующий раз я таких шутников буду убивать за один косой взгляд, брошенный в мою сторону. Поверьте, господин барон, я к вам отношусь с большой преданностью, но не позволю насмехаться над собой и шутить в такой манере.

– Я вас, сэр Антей, услышал, – сухо произнес барон. – Я распоряжусь, чтобы к вам относились с должным уважением.

– Благодарю, милорд. Это будет лучшее, что вы для меня сделаете.

Барон кивнул и поспешил покинуть общество сэра Антея.

Возле барона стали толпиться лорды и рыцари. Само собой, Антон остался стоять один в стороне.

К нему подошел сэр Космин.

– Позвольте составить вам компанию, сэр Антей. Я вижу, после вчерашнего застолья вы не пользуетесь популярностью среди господ рыцарей.

– Боятся, – холодно ответил Антон.

– И это тоже, сэр Антей. Вы человек, который хранит в себе много тайн, и никто из них не знает, чего от вас ожидать. Опасаются.

– А вы, сэр Космин, тоже меня опасаетесь?

– Ну, если только пить с вами за одним столом, – рассмеялся Космин. – Вы настолько красноречивы за столом, что невозможно отказаться выпить с вами. Но в меня столько не влезет. Да и под столом не хочется оказаться. Не подходите к барону, – сменил он тему разговора. – Там такое амбре – задохнуться можно.

– Да я как-то и не стремился, – ответил Антон. – Когда начнутся схватки?

– Задерживаются. Не все участники подошли после вчерашнего. Тут мало бойцов, готовых сразиться. Все хотят выпить и снять наваждение, наложенное вами на них. Я слышал, вас обвиняли в колдовстве…

– Мне это чем-то грозит? – уточнил Антон.

– Нет, это они так оправдывают свое поражение во вчерашнем застолье, боятся ваших насмешек.

Антон улыбнулся.

– У нас говорят: боятся – значит, уважают.

– Не надейтесь, сэр Антей, вас ненавидят и боятся. Будут делать гадости исподтишка.

– Спасибо, сэр Космин, я это учту, – ответил Антон и склонил голову в знак признания и благодарности…

Глава 6

Раам хорошо поторговал в Херсонесе. Продал имперцам десяток горцев, военнопленных, купленных за бесценок в империи. Два десятка пустынников, кроме троих мужчин. Эти трое оказались «залежалым» товаром. Они делали все, чтобы их не купили. Но Раам не огорчался. Их даже не били и не морили голодом. Не продаст их здесь, попробует продать в Овельхольме или подарит служителям культа Рассвета. Те их сожгут, как колдунов, а ему дадут грамоту, что он является другом культа. Рассветные не любили жителей пустыни. А полезные связи тоже немало значат для торговца.

Здесь, в Херсонесе, он прикупил у кочевников почти два десятка баб – бывших имперок – и десяток мужиков. Переселенцы, бедняки, которых соблазнили получением свободных земель в приграничной со степью провинции, но не сказали, что там случаются набеги кочевников. Имперцы – ходовой товар на западе. Они отличные ремесленники, а бабы – служанки и жены. Иметь жену или наложницу имперку – мечта каждого небедного торговца, а то и бедного сквайра в королевстве Кемерстат. Так что Раам остался весьма доволен торговлей в приморском городе.

Здесь ему больше нечего было делать, и он сам, лично отправился в порт. Раам по складу характера был очень жадный. Он не заводил слуг и не имел жены. Жена требует содержания, а Раам тратиться на нее не хотел. Из раба слугу не сделаешь. Рабы ленивые и подлые создания. Обязательно сделают какую-нибудь гадость, а то и могут отравить. Лишь чернокожий Ибрагим из бывших рабов прислуживал ему надсмотрщиком, но пойти в порт и найти подходящий корабль, что отправляется в Овельхольм, он бы не смог. Туповат был и груб, но служил Рааму с детства прилежно.

В порту Раам направился к трактиру «Черная каракатица». В этом трактире собирались наемники, матросы, желающие наняться на корабль, и капитаны, не брезгующие пиратством. Но они же нанимались и для перевозки товаров и войск, если это требовалось. Раам знал многих таких капитанов. Сам, бывало, отдавал прибыль, когда лихие ребята захватывали торговое судно, на котором он следовал по торговым делам. Жизнь она такая. Не знаешь, где найдешь, а где потеряешь. Раам, при всей своей жадности, совершенно справедливо считал, что лучше расстаться с небольшой долей нажитого добра, чем с жизнью. Пираты его тоже знали и особо не усердствовали в грабеже. Бывало, тут же продавали ему захваченных пленников.

Раам зашел в полутемное помещение, поморщился от смрада жареной рыбы и направился к столу у окна. Там он увидел знакомого капитана.

– Хорошей погоды, – поздоровался Раам с бородатым одноглазым мужчиной звероватого вида.

– И тебе, уважаемый Раам, хорошей торговли. Зачем пожаловал? – спросил одноглазый.

Раам сел и заказал подбежавшему пареньку вина себе и одноглазому.

– Ищу корабль, уважаемый Ромсул ага, отправляющийся в Овельхольм. Не подскажете, кто из ваших друзей туда собирается?

Одноглазый взял с подноса принесенное подавальщиком вино и отпил глоток.

– Я собираюсь, – ответил он, – через пять дней.

– Что повезете, уважаемый капитан? – спросил Раам.

– Вино, специи. Одного господина со слугой.

– Я хотел бы купить у вас место в трюме для рабов и одно место в каюте.

Одноглазый задумался.

– Рабов много? – спросил он.

– Три десятка переселенцев из метрополии империи и три пустынника.

Одноглазый вновь задумался.

– Приходи завтра с утра, уважаемый Раам, я посмотрю, что можно сделать, – ответил он. – Кроме меня в ближайшие дни туда никто не отправится. Имперцы пополняют гарнизоны и проверяют корабли, что направляются в Кемерстат. Ищут оружие и шпионов.

– Я понял, уважаемый Ромсул ага. С утра завтра буду непременно. Может, вам имперку на время пути…

– Посмотрим, – благосклонно ответил капитан, – если не очень страшная.

– Все красавицы, как на подбор.

– С мужьями?

– Есть и семейные.

Капитан кивнул и произнес:

– До завтра, уважаемей Раам.

– До завтра, уважаемый Ромсул ага.

Довольный тем, что он нашел корабль, Раам встал и пошел на выход.

Шургар находился в лагере рабов третий день. Он был определен в клетку к женщинам и чем мог им помогал. Подлечил раненую ногу молодой девушке. Снял приступ удушья с ее матери. Долго с ними о чем-то шептался и стал пользоваться их полным доверием. Шургар не торопился. Обдумав свои действия, он составил план освобождения.

– Ибрагим, есть разговор, – позвал он охранника, когда Раам ушел.

– Чего тебе? – недовольно спросил тот. На Шургара он не злился. Тот поддерживал в клетке порядок, а у надсмотрщика стало меньше хлопот. Женщины прекратили свое нытье и плач, и Ибрагим оценил усилия новичка.

– Ибрагим, я хочу сделать предложение хозяину Рааму.

– Что? – вытаращился на Шургара Ибрагим. – Ты хочешь спать с ним?

– Нет, Ибрагим, спать с хозяином я не хочу, я хочу стать ему слугой.

– А-а, – протянул Ибрагим. – Это бесполезно, Раам не имеет слуг.

– Он не имеет слуг, – поспешил объяснить Шургар, – потому что им надо платить, их надо кормить, а хозяин не хочет на слуг тратиться. А из раба плохой слуга. Он может и в тарелку плюнуть, и будет лениться. Хозяин все это понимает. А я только ем и могу очень пригодиться хозяину.

– А что ты можешь? – с насмешкой спросил Ибрагим. – Читать и писать хозяин может сам.

– Ибрагим, ты каждый день ходишь в город за едой – для себя, для хозяина и для нас. Хотя тут есть и котел, и дрова. Я могу готовить еду и хозяину, и тебе, и рабам. Это будет дешевле для хозяина, а ты, Ибрагим, сможешь себе немного взять из тех денег, что получишь на покупку продовольствия, и выпить в таверне. Что скажешь?

– Хм… – задумался надсмотрщик. – Не знаю даже, что сказать. Если кормежка выйдет дешевле, хозяин будет не против. Но если ты приготовишь какое-нибудь дерьмо, то поплатишься собственной шкурой, и я тоже.

– Не сомневайся, Ибрагим, хозяин будет доволен.

Ибрагим задумался. Предложение новичка ему понравилось. Новичок был не буйный, заботливый и проблем не создавал… а возможность выпить вообще пришлась ему по душе.

– Я еще заставлю троих пустынников желать, чтобы их купили, – продолжал убеждать Ибрагима Шургар.

– Как?

– Это просто, Ибрагим. Я стану слугой, а они захотят, чтобы их купили.

– Эх, как ты заговорил. Три дня как в клетке, а уже условия ставишь?..

– Не условия, Ибрагим. Предложение, выгодное всем.

– Ладно, иномирец, я поговорю с хозяином.

Странным образом новый раб мог быть убедительным. И вроде говорил простые слова, не давил, но ему хотелось верить.

Вскоре после разговора вернулся Раам. Он находился в хорошем настроении. Сел под навесом шатра и позвал Ибрагима.

– Ибрагим, надо в город сходить, купить еду.

– Хозяин, – замялся на месте Ибрагим. – Тут новичок предложил готовить на всех – и вам отдельно, и рабам. Говорит, это обойдется дешевле.

– Это кто? – изумился Раам.

– Так этот… Иномирец.

– Ха! Готовить… – скептически произнес Раам. Но затем до него дошло, что тот произнес волшебное слово: «дешевле». – И дешевле?.. – удивился он. – Тащи его сюда.

Ибрагим вытащил из клетки Шургара и притащил к Рааму. Шургар упал на колени и пополз к ногам Раама.

– Хозяин, – подползая, начал говорить Шургар. – Я вижу, как много денег вы тратите на нас и покупаете дорогую, невкусную еду. Позвольте мне приготовить вам.

– А ты умеешь готовить?

– Я отлично готовлю, хозяин.

– И насколько дешевле будет твоя еда?

– На десятую часть, хозяин. И будет вкуснее, чем из таверны, обещаю. И разнообразнее.

– И что ты хочешь взамен? – спросил с прищуром Раам. Он знал, что в мире ничего даром не дается, и ждал ответа раба.

– Быть вашим слугой, хозяин… Пока меня не продадите, я буду мыть вам ноги, делать массаж, стирать ваши вещи и заботиться о вас, как родная мать.

– Ишь ты, как заговорил, – рассмеялся Раам. – А потом задушишь меня и убежишь…

– Ну что вы, хозяин! – искренно воскликнул Шургар. – Вы умный человек, это видно сразу. Посудите сами. Куда мне бежать? Чтобы опять попасть в руки таких же бандитов, что продали меня вам? Тут я в безопасности и не умираю от голода. Тяжелой работой меня не загружают. Вы просто мой благодетель.

Раам удивленно посмотрел на Шургара. Он видел, что тот не врет и говорит искренне, уж в этом торговец умел разбираться.

– Откуда ты такой, бойкий раб?

– Я уже говорил, хозяин, – опустил голову Шургар. – Издалека. Мне тут все незнакомо.

Раам немного подумал. Ведет себя раб не как все. Сильно отличается от всех остальных рабов. Не плачет, не замыкается и хочет быть полезным… но и себя не забывает. Может, и в самом деле иномирец? Но самое главное, что он услышал, это возможность каждый день экономить десятую часть средств, и это его подкупило.

– Хорошо, раб, я посмотрю на то, что ты приготовишь. Ибрагим, получишь денег на десять медяков меньше и купишь все, что скажет этот раб. Я устал и пойду отдыхать.

Он повернулся, чтобы залезть в шатер.

– Постойте, хозяин, – остановил его Шургар.

– Что еще? – недовольно обернулся Раам.

– Один Ибрагим не купит нужные продукты. Отправьте с ним имперку.

Раам вытаращился на Шургара.

– Ты в своем уме? А если она сбежит или начнет кричать, что она имперка и ее продали в рабство? Набежит толпа, и ее отобьют или…

– Не станет она этого делать, хозяин. Я скажу ей, что тогда вы прикажете живьем снять с ее дочери кожу. Я это умею делать.

Раам недоуменно уставился на стоящего на коленях раба.

– Да кто ты такой? – вновь спросил он и посмотрел на Ибрагима. – Ибрагим, надень на ноги раба кандалы и возьми имперку, которую укажет этот раб. А ты, раб, останешься за Ибрагима и смотри за порядком.

– Все сделаю, хозяин, вы останетесь довольны моей службой.

– Ну-ну, – ответил Раам и скрылся в шатре.

Ибрагим забрал имперку, мать девушки, которую лечил Шургар, и отправился на рынок. Вернулись они через час с двумя полными корзинами. Большую нес довольный Ибрагим, а ту, что поменьше, несла женщина. Они поставили корзины у ног Шургара, и Ибрагим, отдуваясь, небрежно бросил:

– Давай, повар, готовь.

Шургар не стал спорить, а поднял большую корзину и отдал ее женщине. Вторую корзину отдал ее дочери, поставив в клетку.

Ибрагим недоуменно посмотрел на его действия.

– Ты что собираешься делать, негодник? Кормить рабов?

– Нет, Ибрагим. Сейчас женщины быстро приготовят обед и хозяину, и тебе, и нам. Сам понимаешь, они лучше в этом деле понимают, чем ты и я. Вина выпил? – спросил он. Ибрагим довольно ощерился.

– Выпил, иномирец. Но я не пойму, зачем ты говорил хозяину, что будешь готовить сам?

– Если бы я ему сказал, что это будут делать женщины, он бы не согласился. А так все хорошо. Женщины готовят быстрее и лучше, и все будут заняты. Вот ты бы смог так торговаться на рынке и выбирать продукты, как эта женщина? – спросил Шургар.

– Нет, конечно. Откуда мне знать, где и что брать? – пожал плечами Ибрагим.

– Вот, – поднял палец Шургар и назидательно произнес: – Женщины в этом вопросе разбираются лучше мужиков. А она еще тебе на выпивку оставила.

Ибрагим молчал. Он не знал, что ответить рабу. Действительно женщина, что ходила на рынок, уже разожгла огонь под котлом, натаскала воды из речки и стала резать мясо. Ее дочь замешивала тесто. Другие женщины разобрали остатки продуктов и что-то готовили.

Буквально через полтора часа еда была готова.

Шургар налил суп с лапшой и курицей в миску, положил на поднос испеченные пироги, зелень, кувшин вина, мясо ягненка, зажаренное на прутьях. Все это понес в шатер к Рааму.

– Хозяин, – елейным голоском позвал он. Тот ответил не сразу.

Шургар постоял и снова позвал Раама:

– Хозяин, еда готова. Прошу отпотчевать.

– Неси, – буркнул тот.

Шургар занес поднос, поставил его перед Раамом на столик и, поклонившись, вышел. После чего сразу же зашел с медным тазом в руках и полотенцем на плече. Поставил таз перед работорговцем. Тот нюхал суп и пробовал его на вкус. Шургар налил вино и подал Рааму. Тот выпил и удивился.

– Однако… Это что за вино?

– Это Шато Нуар, хозяин, из южных провинций Империи. Оно дешевле и вкуснее, чем другие вина.

– Действительно вкуснее, чем те, что я пил до этого, – согласился Раам. – А ты откуда это знаешь? – прищурился Раам.

– Мне имперка рассказала, что ходила с Ибрагимом. Вы кушайте, я вам ноги помою и руки.

Шургар бережно ополоснул вытянутые руки Раама, вытер их полотенцем, затем опустился на колени и снял с его ног сандалии. Стал их мыть в тазу. Вытер и надел сандалии.

Раам, потерявший дар речи от такого сервиса, даже на полминуты завис.

– Давайте вашу тогу, хозяин, я ее постираю и высушу, пока светит светило.

Раам, изрядно пораженный необычайной обходительностью раба, даже не стал спорить. Позволил снять с себя тогу и принялся за пищу. Шургар вышел с тазом, вылил воду и кинул тогу имперке.

– Постирать, – коротко приказал он.

Та быстро схватила одежду Раама и побежала к речке. Мелкая речка глубиной по колено, огибая город, впадала в крупную реку, текущую к морю. На ее берегу расположился рынок рабов. Шургар позвал ее дочь и распорядился:

– Раздай пищу рабам.

Ибрагим сидел осоловелый от сытной и вкусной пищи и не спорил с приказами раба. Девушка вышла из клетки, быстро наполнила доверху чашки рабов, сверху положила горячие лепешки и раздала их. Нерешительно остановилась у клетки с пустынниками.

– Подожди, – остановил ее Шургар. Он подошел к клетке и тихо произнес: – Вы будете голодать, а я буду с вами делать бурмек, пока вы не захотите быть проданными. И буду вас избивать каждый день. Потом с вами будут делать бурмек вот эти парни, – он показал рукой на уплетающих лапшу имперцев. – У вас есть только одна минута, чтобы согласиться. Потом вы все равно согласитесь, но потеряете мужское достоинство.

Бородатый пустынник испуганно стрельнул глазами по своим товарищам. В словах Шургара он услышал неминуемое наказание за строптивость.

– Мы будем стараться, бледнокожий, – прохрипел он. Было видно, что это соседство их не устраивает.

– Я посмотрю, как ты будешь стараться, пустынная свинья, – ответил Шургар. – Элисия, – обратился он к девушке. – Накорми мужчин.

Сделав все дела, Шургар вернулся к Рааму.

– Хозяин, – позвал он. – Можно вам сделать массаж плеч? Он снимает утомление и дает молодость.

– Заходи, – разрешил Раам. Работорговец был настроен благодушно. Он съел все, что принес Шургар, и лениво ковырялся щепкой в зубах. – Ты смог меня удивить, раб. Это тебе на пользу пойдет. Делай свой массаж и смотри не балуй, – он взял в руки изогнутый кинжал и пригрозил: – Зарежу, как барана.

Шургар поклонился и зашел к Рааму со спины. Стал делать массаж. Постепенно усиливая давление руками, размял шею и плечи работорговцу. Через двадцать минут он оставил Раама в состоянии, близком к эйфории. Вышел и поискал глазами женщину, мать Элисии:

– Марчила, иди сюда, – позвал он ее. – Подмети тут перед палаткой хозяина и вели дочери постирать гамак Ибрагима.

Та беспрекословно выполнила его приказ. Ибрагим подошел к Шургару.

– Как это у тебя получается, иномирец? Тебя все слушаются и выполняют приказы, а главное – очень стараются.

– Я знаю, что каждому сказать, Ибрагим, в этом все дело. Ты отдохни под пальмой, а я прикажу рабам почистить свои клетки, а то воняет из них, как от свинарника. И надо искупать рабов, так они дороже будут стоить.

– А хозяин? – лениво спросил Ибрагим.

– Пусть он отдыхает. Не надо со всякой мелочью к нему лезть. Я выведу сначала женщин. Они помоются, потом выведу мужчин. Никто не убежит.

Разомлевший Ибрагим махнул рукой:

– Иди, занимайся, – и кинул ему ключи от клеток.

Женщины радостно побежали к реке. Они разделись и, не стесняясь Шургара, стали мыться. Помогали друг другу, терли тела песком, потом стали стирать одежду. Все это заняло полчаса.

Затем Шургар вывел мыться мужчин. Всех, кроме пустынников.

Женщины в это время вениками, наломанными из кустов, вымели клети и помыли полы из наструганных досок.

Когда Раам вышел из шатра в одних панталонах до колен, он был поражен, как преобразились клетки и территория вокруг них. Все было выметено, вычищено, и сами рабы почти сверкали чистотой.

– Ибрагим? – позвал Раам.

– Я тут, хозяин.

– Что случилось?

– Мы тут с новым слугой навели порядок, хозяин.

– Зачем?

Подошел и поклонился Шургар.

– Чтобы все, хозяин, видели, что у вас самые лучшие рабы. За ними самый лучший уход и кормежка. Они стоят дороже.

– Хм…

Раам впал в ступор. Речи раба были верными, но он не мог понять, как ему это удалось. Он посмотрел на пустынников.

– А эти почему грязные? – спросил он.

– Души у них грязные, хозяин. Сбежать могут, вот и сидят, как свиньи, в грязи.

– Да уж, – не зная, как реагировать на слова раба, ответил Раам. – Ну, пусть сидят в своих нечистотах.

– Слышали, свиньи, – спросил пустынников Шургар, – что сказал хозяин? Вы должны ему в ноги падать и просить продать вас, чтобы перестать быть свиньями.

Пустынники злобно скалили зубы и молча бесновались. Назвать пустынника свиньей – для них это верх оскорбления.

Раам почесал живот.

– Где моя тога, раб?

– Вот она. – Шургар быстро метнулся за шатер и принес тогу, протянул ее с поклоном, на вытянутых руках.

– Хм, – в который раз удивленно хмыкнул Раам. С помощью Шургара обрядился в свою чистую, пахнувшую свежестью тогу. – Я тобой доволен, раб. Будешь слугой, пока живешь у меня. Ибрагим, присмотри за ним, а я пойду в город.

Раам ушел. Ибрагим, глядя ему вслед, просветил Шургара:

– Хозяин каждый вечер уходит в город, к дешевым шлюхам, и возвращается затемно. Спать с рабынями ему не позволяет его гордость… Ты в шаш играешь?

– Научишь – буду, – ответил Шургар.

Игра оказалась простой. Надо было кидать два костяных кубика. На каждом кубике по сторонам краской нанесены точки, от одной до шести. У кого больше выпадет точек, тот победил.

Так как монет у них не было, играли на щелчки по лбу.

Но, видимо, судьба сжалилась над инквизитором, или он был более удачлив в игре, а может быть, у него была более легкая рука, но он щелкал пальцем по лбу гораздо чаще, чем Ибрагим. В конце концов тот не выдержал и с обидой в голосе проворчал:

– Ты жульничаешь, раб.

– Нет, Ибрагим. Тут не сжульничаешь, так камень ложится.

– Да ну тебя, – ответил Ибрагим и потер покрасневший лоб. Щелчки у Шургара получались весьма болезненные для его лба, а голова инквизитора словно сделана из чугуна. Ему было наплевать на удары надзирателя. Ибрагим только пальцы о лоб раба отбил.

Ибрагим ушел к себе и лег на гамак. Шургар направился к своей клетке.

– Шургар, – тихо обратилась к нему Марчила. – Мы тебе верим, но не понимаем, как ты позаботишься о нас. Мой муж Клавус сомневается…

– Это нормально, – тихо ответил Шургар. – Я всего не скажу, иначе случайно может открыться. Вы делайте как я говорю, и все будет нормально. Дворец вам не обещаю, но обещаю, что получите свободу. Вам что, стало хуже после того, как я взялся тут вами заниматься?

– Нет, Шургар, мы помылись, постирали вещи. Поели хорошо. Это все очень замечательно. Спасибо. Но мы беспокоимся, вдруг нас распродадут и разлучат семьи. И… – Женщина замялась. – Что мы будем делать на свободе без средств? Нам самим придется продаться в рабство…

– Этого не будет, Марчила. Я обещаю. Я найду выход. Но есть один момент, о котором ты должна знать. Вполне может быть, что придется кому-то спать с хозяином или с кем-то еще. Мы, я слышал от Ибрагима, поплывем на корабле на запад, в королевство Кемерстат. А на корабле хозяин может кого-то из вас подложить нужному ему человеку. Этого я не исключаю. Ибрагим обмолвился, что Раам так иногда поступает.

Марчила безразлично махнула рукой.

– Есть среди нас вдова Люция, она сможет. В Помпеях в храме Венеры служила. Так она будет не против, я с ней поговорю.

– А это кто? – уточнил Шургар.

– Вон, спит на боку.

– А-а, – протянул Шургар, – симпатичная и молчаливая.

– Других туда не брали.

– А что за храм такой?

– Скрытный. Посвящен богине плодородия. Рассветные и закатные ненавидят все другие культы. Как они появились, то остальные верования запретили, как еретические. Храмы продолжают действовать, но тайно. А те женщины, кто хочет забеременеть и не может, втайне от всех посещают этот храм.

– И что, беременеют?

– Да, но не от мужей.

– А от кого?

– От жрецов.

– Неплохо устроились. А что там делала Люция?

– Она продавала себя. Храм имел прикрытие дома терпимости. Ей надо было детей кормить.

– А где ее дети?

– Кочевники себе забрали. Она долго убивалась, хотела на себя руки наложить, да тут ты появился, успокоил ее и нас. Хочешь, она тебя отблагодарит?

– Нет, Марчила, не хочу. Пусть спит. Ей, может, еще придется поработать за всех. Давай и ты ложись спать, вставать надо будет с рассветом и готовить завтрак хозяину.

– Уж больно ты, Шургар, услужлив…

– А что делать? Я стараюсь и за себя, и за вас. Сам-то я смог бы убежать, а вы нет.

– Я не все понимаю, Шургар. Ты прости меня. Дура старая. За дочку спасибо. Не хочу, чтобы у нее хозяин был первым или кто на корабле…

– Я ее изменю, сделаю некрасивой, – ободрил женщину Шургар.

Женщина пошла на свое место спать, а Шургар стал ждать Раама.

Раам вернулся за полночь, изрядно подвыпивший. У шатра громко закричал:

– Ибрагим!

– Я тут, – из темноты вынырнул Шургар.

– Ты кто?..

– Я Шургар, хозяин. Давайте я вас провожу в шатер, обмою и спать уложу.

– А где Ибрагим?

– Сторожит клетки, хозяин.

– Это п-правильно, – запинаясь, произнес Раам и, ухватив Шургара за плечо, вместе с ним вошел в шатер. Шургар его раздел, вымыл ноги, отер влажным полотенцем тело и уложил спать.

Утром Раам проснулся поздно и закричал:

– Ибрагим!..

Ибрагим лениво посмотрел на Шургара, затем как ни в чем не бывало произнес:

– Иди, раб, он тебя зовет.

Шургар зашел в шатер с кружкой вина и подал его Рааму.

– А где Ибрагим? – еще не проснувшись окончательно, спросил Раам.

– Клетки охраняет, хозяин. Вот выпейте вина, и я вас одену и накормлю.

– К демонам еду. Меня тошнит.

– Это вы, хозяин, вчера плохое вино пили, а это хорошее вино. Вам сразу станет легче.

Слова слуги убедили Раама. Он выхватил кружку из рук раба, в один присест выдул вино и блаженно улыбнулся.

– Ох уж эти шлюхи… – возмущенно пробормотал Раам. – Твари. Деньги дерут, как принцессы, и еще вино требуют, твари.

– Как есть твари, хозяин, – поддержал Раама Шургар. – Зачем вам шлюхи? От них болезнь нехорошую можно подхватить. У вас свой гарем есть…

– Ты что, раб, опозорить меня хочешь? Чтобы я, Раам, финикиец… – Работорговец потряс в воздухе пальцем и, не зная, что добавить, так и тряс им.

– Я знаю, хозяин, что спать с рабынями вам не к лицу. Так сделайте одну из них на время наложницей. Выпустите из клетки, дайте ей вас ублажить и позаботиться о вас. Я знаю одну крошку, с ней никакая шлюха не сравнится.

– Что-о?.. – Раам хотел разразиться гневом, но до него дошло, что предлагает раб. – Наложница? Крошка? А кто такая? Я ее знаю?

– Люция, молодая, горячая женщина. Она вас так обласкает, хозяин, вы о шлюхах забудете.

Раам, не протрезвев, снова стал пьянеть.

– Ну, тащи сюда эту крошку, поглядим на нее, – еле ворочая языком, приказал он.

– Мигом, хозяин.

Шургар выскочил из шатра и подошел к клетке.

– Люция, – позвал он женщину. Та все поняла, поднялась с пола и подошла к Шургару.

– Пойдешь к хозяину, он хочет тебя сделать наложницей. Сможешь? – Он внимательно посмотрел на женщину. Та равнодушно пожала плечами.

– Мне все равно, лишь бы не думать, Шургар.

– Тогда пошли. И постарайся, но не как рабыня, а как… – Он на миг задумался. – Как жрица своей богини.

Та кивнула и прошла в шатер. Скинула у входа одежду и, отсвечивая белым телом в полумраке шатра, направилась к раскрывшему от удивления рот Рааму.

От Раама Люция вышла буквально через несколько минут.

Шургар посмотрел на нее, и женщина ответила:

– Вырубился.

Шургар усмехнулся.

– Старость она такая. Подождем, как проснется.

Через два часа Раам закричал из своей палатки:

– Ибрагим!

К нему в шатер заглянул Шургар. Раам, лежа на кровати, промямлил:

– Опять ты. Где Ибрагим?

– Сторожит. Что угодно, хозяин?

Раам капризно спросил:

– Где твоя баба, почему не пришла?

– Она была, хозяин, и сейчас снова придет. Вина принести?

– Неси, паршивый ублюдок. И чего ты всегда вместо Ибрагима появляешься?

– Так я новый ваш слуга, хозяин.

– Да? А когда я тебя нанял?

– Вы меня купили, хозяин, за волшебные сапоги.

– А-а, – наконец проснулся Раам. – Помню, иномирец. Давай неси поесть, я проголодался.

– Одно мгновение, хозяин, и все будет.

Шургар вышел из шатра и позвал Люцию.

– Иди сюда и отнеси еду хозяину. И ублажи его, так чтобы он остался доволен.

Женщина молча взяла прикрытый полотенцем поднос и вошла в шатер.

Оттуда она вышла нескоро и молча уселась у шатра.

Шургар не стал спрашивать женщину, как все прошло. Если Раам ее не выгнал сразу и оставил в шатре почти на два часа, то значит, все нормально. Он ободряюще ей улыбнулся.

– Мы найдем тебе мужа, и ты еще родишь, верь мне, – уверенно произнес Шургар, и женщина поверила. С ее лица стала сползать маска скорби.

Среди рабов послышалось оживление. Шургар обернулся на шум и увидел идущих к ним людей.

– Ибрагим, – позвал он дремлющего надсмотрщика за рабами, – к нам гости.

– Какие гости? – удивился тот и привстал с гамака. Посмотрел и равнодушно буркнул: – А, это степняки. Товар ведут на продажу. Они часто приходят к хозяину.

Шургар внимательно оглядел группу. Трое степняков сурового вида, с широкими обветренными лицами и узкими глазами. Коренастые, с кривыми ногами. Одеты степняки в стеганые халаты. На широких поясах – кривые мечи. Они тащили за собой связанных веревкой пленников. Четверо крупных мужчин. Один немолодой и с черной колдовской аурой.

– Где хозяин? – спросил один из степняков у Ибрагима.

– Постой, – остановил Ибрагима Шургар. – Я осмотрю товар.

– А чего его смотреть, чай, не бабы голые? – удивился Ибрагим. – Пусть хозяин смотрит.

– Не все так просто, – ответил Шургар. – Покажи зубы, – подошел он к пожилому пленнику. Тот отвернулся.

– Это знахарь, однако, – пояснил степняк. – Зови хозяина.

– Конечно, – кивнул Шургар и, заглянув в шатер, позвал Раама. – Хозяин, тут уважаемые люди пришли. Товар предлагают.

– Кто? – неохотно ответил Раам.

Шургар зашептал:

– Степняки. Плохой у них товар, хозяин.

– Что за чушь! – Раам встал и ногой оттолкнул раба. Вышел и подошел к степнякам.

– Хорошей охоты, Урган Мурдак. Кого привел?

– Отличный товар, уважаемый Раам. Почти даром отдаю. Просто замечательные рабы. Все сильные и умелые, а старший – знахарь. Ты только посмотри. Все мужчины сильные, здоровые, молодые. Сам бы себе оставил, но деньги нужны. Жену выкупаю. Талум тестю отдать нужно.

Раам внимательно осмотрел всех, ощупал, приказал раздеть догола, чтобы убедиться, нет ли скрытых дефектов или лишая. Закончив осмотр, сложил руки на груди и спросил:

– Сколько хочешь за товар?

– Совсем ничего. Всего лишь десять золотых имперских монет, уважаемый Раам.

Работорговец презрительно скривился:

– Обмануть меня решил, урган. Негодный товар подсовываешь?

– Почему негодный? Отличный товар, – кочевник сделал вид, что обиделся.

– Ты, – Раам кивнул Шургару, – что скажешь о товаре?

– Скажу хозяин, что товар плохой. Могу это доказать.

– Э-э, ты кто такой? – возмутился кочевник. – Что ты хочешь доказать? Если товар плохой, бесплатно отдам. Докажи…

– Давай, – довольно произнес Раам, – докажи.

Он догадался, что этот раб хочет сбить цену, и, конечно, был рад такому повороту дела.

«Удачная покупка этот раб. Может, себе оставить?» – подумал Раам и стал смотреть, что тот будет делать.

А Шургар подошел к знахарю и неожиданно схватил его за шею. Сжал пальцы и уставился в глаза знахаря. Пленник окаменел, закатил глаза и упал на колени.

– Говори, темный, кто ты и зачем хочешь попасть в рабство? – Инквизитор применил профессиональное умение «Усмирение». Накачал руку психической энергией и блокировал волю знахаря. Темный был слабым колдуном и сразу сдался.

– Я Аргрим, служитель Матери Ночи, – просипел пленник, – хочу попасть на запад и основать ковен в королевстве Кемерстат.

– А эти кто? Рядом с тобой?

– Это новообращенные члены ковена. Они под заклятием подчинения.

– Сними заклятие, – приказал Шургар.

– Отпусти, и я сниму его. Ты блокируешь силу…

– Не ври мне, темный, – Шургар крепче сжал шею и стал выкачивать из колдуна запас магической энергии. Магия не может быть светлой или темной. Все зависит от человека. Для чего он ее применяет – на добро или зло. Шургар это знал.

Пленник задергался, его глаза стали вылезать из глазниц, он затрясся и просипел:

– Отпускаю вас… Свободны… – И в тот же момент, как по команде, остальные пленники заморгали и стали растерянно оглядываться.

– Хозяин, – Шургар посмотрел на Раама, – колдуна убить?

– Нет, его надо связать и отдать рассветным. Урган, ты кого мне привел? – сузив глаза, спросил Раам. – Хочешь пойти на костер вместе с этими?

– Нет, нет, – замахал руками степняк. – Не хочу, уважаемый Раам. Забирай все себе, мне ничего не надо.

Степняк кивнул своим спутникам, и они поспешно зашагали прочь.

– Что с этими? – спросил сильно удивленный способностями раба Раам. – Они тоже темные?

– Нет, хозяин, это нормальные рабы.

Раам отошел от шока и повеселел.

– Отлично, раб. Ты заслужил быть слугой. Ибрагим, сними с него кандалы и надень их на темного. Потом сходи в храм света и скажи, что Раам поймал служителя культа Матери Ночи и хочет передать его культу Рассвета.

– Слушаюсь, хозяин, – быстро ответил Ибрагим.

Он снял кандалы с ног Шургара. Шургар тут же стал распоряжаться.

– Эй, вы трое, – он позвал вздрогнувших мужчин. – Быстро в клетку, к тем троим. И сидеть смирно.

Небрежным пинком ноги придал одному из пленников ускорение и закрыл всех троих в клетку с пустынниками.

– С приобретением, хозяин, – льстиво улыбнулся он. Раам одарил его благосклонным кивком головы.

– А-а! – раздался отчаянный крик, и Раам быстро обернулся. Темный вскочил и отбросил Ибрагима в сторону. Схватил кандалы и бросился на Раама.

Неожиданно для Шургара, работорговец оказался очень проворным. Он отскочил и выхватил из-за пазухи амулет. Сжал его в руке и направил на темного колдуна. Тот остановился в двух шагах от Раама и быстро стал озираться. Увидел бегущего к нему Шургара, прорычал что-то нечленораздельное. Затем просто исчез.

– Удрал, – подбежав к хозяину, раздосадованно заключил Шургар. – С ними, с колдунами, надо быть осмотрительными. Как вы, хозяин?

Тот еще не пришел в себя. Он не обратил внимания на Шургара и заорал:

– Ибрагим! Скотина. Почему ты с ним не справился? Убить меня захотел?

– Хозяин, – поклонился испуганный чернокожий надсмотрщик. – Старик оказался необычайно сильным…

– Сильным? Тупая тварь. Его раб сумел скрутить одной рукой… – Раам убрал амулет и посмотрел на Шургара. – А ты, раб, почему меня не защитил?

– Я был далеко, хозяин, и я не знаю, каким колдовством владеют местные темные. Я посчитал, что колдун лишился своих сил. Но… как видно, я ошибался. Ибрагим, почему ты ему не врезал по морде? – обратился он к охраннику. – Ты должен защищать нашего хозяина. Я драться не умею, а ты силен, как сто человеков. – Шургар незаметно сумел перевести гнев хозяина с себя на Ибрагима, и Раам, схватив плеть, стал бить своего охранника. Тот ойкал и терпеливо сносил удары.

Наконец, Раам устал и бросил плеть. Огляделся, увидел Люцию.

– Пошли, – приказал он и зашел в шатер. Женщина беспрекословно последовала за ним.

Шургар стал помогать Ибрагиму.

– Ну, ты и оплошал, – укорял он его. – Надо быть более осмотрительным. Темные это, Ибрагим, темные. От них любой подлости надо ждать. Врезал бы ему кандалами по голове и потом уже связывал.

– Да ну его, – отмахнулся Ибрагим. – Хорошо, что удрал. Неизвестно, какие беды бы он принес.

– Это да, – согласился Шургар. Он положил руку на голову Ибрагима и стал снимать с него боль…

Чермес встретил Косого в доме с распахнутыми настежь дверями. Он сидел в своей комнате. Косой удивился тому, что дом Чермеса открыт. Зашел внутрь и споткнулся о тело охранника Чермеса. Безразлично перешагнул через высохший труп и прошел дальше. В комнате Чермеса на полу в беспорядке лежали тела еще двоих его подручных. Сам Чермес был в состоянии, близком к «пьяный в стельку». Он посмотрел на Косого и заплетающимся языком спросил:

– Ты кто?

– Я Косой.

– А, Косой… Ты что делаешь, Косой?

– В порт ходил. Нашел корабль, идущий в Овельхольм, и выкупил каюту.

– Ты, упырь, место нашел? На корабле? – словно не слыша Косого, спросил Чермес.

– Нашел, – ответил Косой. – Через пять дней в Овельхольм отправляется корабль с грузом вина и специй, я выкупил каюту. Как хозяин?

– Спит. Я ему гроб подготовил.

– Зачем гроб? – удивился Косой. – Он же еще не умер.

– Затем, что он любит спать в гробу или в ящике. Пошли, опустим тело господина в гроб. Я один не справился. А он теряет кожу пластами.

Косой кивнул и помог Чермесу подняться с кресла. Придерживая его за плечи, спустился с ним в подвал. На голой земле рядом с кольями лежал колдун. С его лица сползала лоскутами кожа.

– Чермес, ты почему не вытащил колья? – спросил Косой.

– А как? До них не дотронешься. Обжигают. И вон на хозяина действуют даже с расстояния в два локтя.

– А почему ты тогда выпил подручных? Мог бы им приказать, – насупился Косой.

– Поспешил, – немного подумав, рассеянно ответил Чермес. – Давай положим господина в гроб. Ему там легче будет. А ты сходи и найди кого-нибудь, колья вытащить.

Косой огляделся. В подвале, прислоненный к стене, стоял деревянный гроб.

– Откуда он? – спросил Косой.

– Перед смертью братья Шакалы принесли. Я приказал.

– Жаль, что ты их убил, – проворчал Косой. – Теперь все самим делать придется.

– Справимся, – отмахнулся Чермес.

Он положил на землю гроб, открыл крышку, и они, подхватив хозяина, положили его в гроб. Гроб был по размеру короче, чем колдун, и ноги колдуна пришлось согнуть в коленях. Косой вгляделся в лицо вампира и вздохнул.

– А уши так и остались длинными. Как ты думаешь, он это заметит?

– Кто его знает. Скажем, что он таким пришел, – отмахнулся Чермес и бережно загнул уши вниз. Затем захлопнул крышку и сел на нее. – Наверх я не потащу, – пробормотал он. – Пусть тут лежит. Иди, Косой, ищи помощников. И пусть колья вытащат и сожгут.

Косой молча кивнул. Постоял в задумчивости.

– Пожрать я могу? – спросил он.

– Можешь, – ответил Чермес. – Спусти тела в ледник. Тебе до отплытия хватит.

– Будить ночью хозяина будешь? – спросил Косой.

– Нет. Пусть поспит до отъезда, сил наберется.

Косой согласно кивнул и пошел наверх. Чермес остался сидеть в подвале. Ему было хорошо и спокойно. Он закрыл глаза и задремал…

Через час вернулся Косой и привел парочку нищих. Спустился с ними в подвал и обомлел. Чермес лежал на земле возле гроба и хрипел. Его лицо горело. Открытые части тела пузырились, как от ожогов.

– Тащите его наверх! – всполошился Косой и сам подхватил Чермеса за подмышки. Нищие ухватили его за ноги. Общими усилиями они вытащили Чермеса наверх.

Нищий увидел лицо Чермеса и охнул:

– Ох ты ж, беда какая. Бубонная чума. Бежим, Евсей, отсель.

Но Косой преградил им дорогу, ухватил их за уши и потащил вниз.

– Вытаскивайте колья, – приказал он, – потом отпущу и награжу.

– Евсей, – тихо произнес нищий. – Ты видел тела на полу?

– Видел. Это же дом Чермеса. Тут вечно кого-то режут. Помалкивай и давай колья вытаскивать. Хочешь тоже на полу остаться?

– Нет, Евсей, не хочу.

Нищие спустились в подвал и стали руками расшатывать и тащить колья. За два часа они вытащили колья наверх и сложили в одной из комнат.

– Теперь тащите Чермеса вниз, – приказал Косой, и нищие потащили стонущего Чермеса в подвал.

Чермес по дороге очнулся и схватил Евсея за голову, прижал к себе и жадно впился зубами в шею. Евсей замер. А второй нищий тонко взвыл. Отпустил ноги Чермеса и опрометью бросился бежать вон из дома. Выскочил и, не разбирая дороги, помчался прочь. Косой его не преследовал. Он закрыл двери и схватил подрагивающую руку нищего. Тот был еще жив, когда Косой принялся его есть.

День прошел спокойно. Чермес пришел в себя. Выпитая кровь нищего помогла ему восстановиться. Косой сожрал половину тела нищего и сидел на полу с непомерно раздувшимся животом.

Ближе к ночи послышался шум на улице.

– Косой, посмотри, что там происходит, – приказал пришедший в себя Чермес.

Косой с трудом поднялся с пола, переваливаясь с боку на бок, как обожравший хомяк, и пошел на чердак. Выглянул через окно на улицу. Там у дома собиралась толпа с факелами. Косой сразу заметил среди толпы рассветных служителей.

Он поспешно спустился вниз.

– Беда, Чермес. Нищий рассветных привел, с ними много народа. Дом окружили.

Чермес сразу понял, чем это им может грозить.

– Спустись и подними хозяина, – приказал он. – Поспеши, времени мало.

Косого уговаривать не нужно было. Он бегом бросился в подвал. Буквально спрыгнул на пол, открыл крышку гроба и стал тормошить вампира.

– Господин, просыпайтесь, – приговаривал он. Но Шузмарал не отвечал.

Не добившись своего, Косой взвалил тело колдуна на плечи и понес наверх.

– Чермес, он не приходит в себя, – выкрикнул Косой.

– Уноси его через подземный ход, – приказал Чермес, – я толпу задержу. Встретимся у маяка.

– Понял, – кивнул Косой и прошел в обеденную комнату, сдвинул стол и встал на место стола. Пол наклонился, и Косой вместе с колдуном съехал вниз. Затем пол закрылся у него над головой. Пригибаясь, чтобы не бить хозяина макушкой о крепежные балки, Косой поспешил по вырытому в земле подземному ходу. Шел недолго и вышел в такой же подвал, какой был в доме Чермеса. По скрипучей лестнице поднялся наверх и оказался в заброшенной халупе. Выглянул сквозь прикрытые ставни в пустое окно.

Дом Чермеса пылал. Косой выскользнул из дверей. Толпа стояла к нему спиной, и упырь, не увидев ничего опасного, поспешил прочь. Он обходил широкие улицы и двигался проулками и дворами. Несколько раз на него выскакивали местные банды, но узнав Косого, быстро исчезали. Вскоре Косой вышел за город и вдоль реки пошел к морю. На берегу моря у прибрежных скал нашел пещеру, к которой стремился, и направился к ней.

В пещере было темно. Но Косой уже вполне хорошо видел в темноте. На полу пещеры у потухшего костра спал мальчишка, бродяга. Приглядевшись, Косой увидел, что это шер-изгнанник. Таких одиноких шеров много бродило по империи и за ее пределами.

Косой устал. Ему для обретения силы и перерождения нужна была обильная пища. Он осторожно положил вампира у стены. А сам подобрался к шеру, немного поколебался и, наконец, решившись, ухватил шею жертвы руками.

Шер вздрогнул и зашевелился. Косой сильнее сжимал пальцы на шее жертвы. Его руки после обращения могли задушить лошадь. Но неожиданно шер схватил его за голову и одним движением свернул ее. Треснули шейные позвонки, но Косой даже не вздрогнул. Он отпустил шею жертвы и потрогал свою голову руками. Голова упыря была повернута лицом ему за спину. Отпустив голову, стал шарить руками в поисках жертвы, но на том месте, где лежал шер, уже никого не было. Косой постарался вернуть голову на место, но вместо этого она безвольно повисла на плече. Сильный удар дубины по левому виску размозжил ему голову. Косой упал как подкошенный и больше не шевелился, а шер быстро покинул пещеру.

Когда в покои Гамзара забежал запыхавшийся и взволнованный служитель, Варзаван сразу понял, что убит еще один иерарх. Страх за свою жизнь змеей заполз к нему в душу, но он собрал все свое мужество и спросил:

– Убит?

– Да… – выпалил служитель.

Все сразу же громко закричали, обсуждая новую смерть, а некоторые отцы стали падать без чувств. Их поддержали секретари и быстро привели в чувство… На лицах иерархов царил ужас. Они считали себя в полной безопасности за стенами цитадели, но смерть пробралась и сюда, и забирает их по одному. Паника стала накрывать стареющих иерархов. За криками отчаяния послышались вопли ужаса. Варзаван понял, что отцы веры перестали что-либо соображать.

– Тихо! – прикрикнул на воющих от ужаса членов совета Варзаван. – Убивают тех, кто не хочет изменить политику Совета нашего культа. Тихо, братья. Сейчас все вместе пойдем в святилище к алтарю и будем молиться и просить у Госпожи Заката прощения. Идем тесной группой. Ваши секретари будут вас окружать со всех сторон. Я иду первым. Пошли, – Варзаван двинулся прочь из покоев. За ним, сбившись, как бараны, в кучку, пошли иерархи. Их окружили побледневшие служители, секретари. Они понимали, что если враг нападет, то первыми жертвами станут они. Но не смели ослушаться приказа главы совета.

Так они дошли до святилища и расположились у алтаря. Варзаван продолжил отдавать приказы.

– Клавус, – позвал он своего секретаря, – позови сюда капитана стражи, достойного отца Марчелуса. Вы, – обратился он к секретарям иерархов, – унесите тела погибших в ледник, туда, где лежит тело отца Фестокла. Затем соберите слуг. Никто не должен уйти из замка и разнести слухи о том, что происходит в цитадели. И вам, и слугам – пост три дня. Пищу не готовить, пить только воду. Ступайте.

Решительный и твердый тон главы совета несколько успокоил людей. Служители поспешили уйти, а иерархи вспомнили, как надо молиться, и стали монотонно произносить молитвы.

Вскоре пришел встревоженный капитан стражи. Он поклонился Варзавану.

– Брат Марчелус – не буду долго говорить. В цитадели происходят страшные события. Умирают иерархи. Мы, те, кто остался в живых, считаем, что это дело рук нашей Госпожи. Она недовольна решением совета позволить культу Рассвета творить произвол со служителями Заката и последователями, мирянами. Поэтому мы сейчас принимаем все меры, чтобы исправить чудовищную ошибку отца Фестокла. Перекройте выходы из цитадели. Никого не впускать и не впускать до моего распоряжения. Пошлите гонца в свой орден и сообщите братьям, что Совет иерархов признает избранного братьями магистра и утверждает их выбор. А также просит прислать дружину для того, чтобы вышибить патрули рассветного культа из города. Мы объявляем Рассвету войну. И еще – всех работников службы «Чистоты нравов» арестовать и посадить в подземелье. Мы проведем расследование их деятельности, и виновные в злоупотреблении властью будут наказаны.

Капитан кивнул.

– Отец Варзаван, – сообщил он, – представитель ордена и служителей культа, отец Варшугель, духовник барона Газана, уже в городе и ждет встречи с вами. Если прикажете, я за ним пошлю…

– Посылайте, брат Марчелус.

Капитан степенно отвесил поклон и ушел, а Варзаван встал на колени и стал молиться.

У стены в тени портьер, за спиной остальных иерархов, стоял на коленях отец Рамва. Он возмущенно шептал отцу Плутону:

– Что за ерунда, отец Плутон. Варзаван совсем стыд потерял, как такое принять…

– О чем вы, отец Рамва? – так же шепотом спросил отец Плутон.

– О том, что рядовым служкам дали такие права. Я на конклаве наложу вето на его решение. Я считаю, если мы хотим соблюдать правила, то надо начинать с малого. У иерархов всегда были исключительные права назначать главу ордена и настоятелей храмов. И на месте магистра ордена должен быть преданный совету служитель. А то они с нами считаться не будут…

– Перестаньте, отец Рамва. Вы говорите ерунду. С нами и так уже не считаются. Фестокл пошел против воли большинства братьев, а у них сейчас сила, они объединились, а мы остались одни. Я слушать вас не хочу.

Отец Рамва обиженно отвернулся, а отец Плутон стал бить поклоны.

Когда первый круг молитв закончился, он посмотрел на отца Рамву и возмущенно зашептал:

– Хватит спать, отец Рамва. Имейте совесть. Улеглись на глазах у всех, прямо во время молитвы.

Но Отец Рамва не отвечал. Тогда отец Плутон толкнул его рукой.

– Хватит спать, просыпайтесь. Вы нас всех подставляете.

Ответом ему было молчание. Обеспокоенный отец Плутон пригляделся к лежащему отцу Рамве. Тот лежал с открытыми глазами и не моргал. Он смотрел в одну точку и счастливо улыбался.

– О боже! – воскликнул испуганный отец Плутон. На него стали оборачиваться молящиеся иерархи.

– Что случилось, отец Плутон? – спросил Варзаван.

– Отец Рамва умер. – И в наступившей тишине стал сбивчиво говорить. – Он хотел наложить вето на решение отца Варзавана признать нового магистра, и вот…

– Понятно, – устало покачал головой Варзаван. – Кто еще не согласен с новой политикой совета?

Таких не нашлось.

– Мы согласны! – в один голос закричали испуганные иерархи…

Глава 7

Природа в последние дни, в эту позднюю осень, баловала необычно теплой погодой. Наверное, светило хотело отдать земле и деревьям последнее свое тепло, прежде чем польют обильные холодные осенние дожди и придут ночные заморозки.

Деревья оделись в желто-багряные наряды. А ветер баловник с игривой радостью срывал с них одежду. Листья кружились и ложились под ноги.

Скучая, Антон смотрел, как кружится желтый лист, чем-то похожий на кленовый. Подхваченный порывом ветра, он закружился и улетел за навес, под которым стояли столы с трапезой для рыцарей.

Сами рыцари и владетельные лорды постепенно, по одному, по двое, с помятыми лицами подходили к барону, кланялись, кидали косые взгляды на Антона. Быстро отводили глаза и старались его не замечать.

Космин Темный усмехнулся.

– Умеете вы, сэр Антей, заводить врагов. Вот зачем вы стали мстить этим болванам и спаивать их?

– А я их не боюсь, – ответил Антон, – и дружба этих рыцарей мне не нужна. Простите за откровенность, но благородства у них меньше, чем у простых людей. Мне проще с крестьянами да ремесленниками общаться. Там благородства и доброты больше.

– Хм, – хмыкнул Космин, – вы говорите странные для слуха вещи.

– А мне вот самому тут все странно, – ответил Антон. – Вместо того, чтобы быстро подойти и ударить по врагам, рыцари и лорды пировали и не спешили…

– А это, сэр Антей, называется политика. Никто не хотел сражаться против дружин, отправленных герцогом, а показать силу и то, что вассал барона получит помощь, надо было. Вот медленно и шли, в надежде, что дружины графа Оренбауна уйдут. Замок Ошбрака взять теми силами, что привел граф, невозможно. Тут, понимаете, так сложились обстоятельства. И сражаться было нельзя, и не пойти на помощь – тоже нельзя. Не все вассалы барона подошли… – Космин криво усмехнулся, и радости Антон не увидел на его худощавом лице. – Барон понимал, что если он не придет на помощь Ошбраку, вассалы разбегутся. Кто будет служить сюзерену, который не защищает своих вассалов? Но Гуттенберг не ушел, и барон вынужден был вступить в схватку. И если бы вы не подоспели вовремя, мы были бы разбиты. Вам этого не простят, сэр Антей. Ни герцог, ни наши лорды. Вы показали, как надо было вести боевые действия. Грабить замки лордов, пришедших осаждать Ошбрака, и вынудить их по одному уйти. Это склока между лордами, а не выступление против герцога. Но барон… – Космин запнулся. – Не буду говорить, что барон… – закончил он. – Поберегитесь, сэр Антей. Вы мне нравитесь…

– Благодарю, сэр, за предупреждение и ваше доброе отношение ко мне. А завистники пусть не прощают, – отмахнулся Антон. – Я действовал как приказал барон Газан.

– В это никто не верит, но вы можете держаться этой версии событий, – улыбнулся Космин. – Какой турнир вы выбрали для поединков?

– Конный бой и бой пешим, с молотом, сэр Космин. А вы?

– Я силен на мечах. Буду участвовать только в одной дисциплине.

– А если вас вызовут на поединок другим оружием? – спросил Антон.

– Тогда я после проигрыша вызову такого идиота на поединок на мечах и убью. Это все знают, сэр Антей. Вон идет маршал. Сейчас объявит ваш поединок первым.

– С чего вы это взяли, сэр Космин?

– С того, что по-другому быть не может. И даже предположу, что это будет рыцарь Олаф из Кельнва. Он второй конный боец после Кабана.

Маршал с озабоченным видом подошел к ним и сразу стал объяснять порядок проведения турнира.

– Сэр Антей, вам выпала честь открыть игры на ристалище. Вы сразитесь в конном бою с рыцарем Олафом из Кельнва. Пройдите к повозке и выберите себе закрытый шлем и турнирный щит. Там же получите ясеневое турнирное копье. Бой через десять минут. Надеюсь, конь у вас рыцарский? – В вопросе маршала сквозила открытая издевка.

Антон, довольный тем, что может тоже уколоть маршала, улыбнулся и ответил:

– У меня такой рыцарский конь, сэр Гунтер, боевитее и рыцарнее многих рыцарей, что тут стоят.

Маршал выпучил глаза, а Антон оставил его размышлять над своими словами. Сам не спеша направился к возу, на котором было навалено снаряжение для турнира.

– Это он о чем? – спросил Космина маршал.

– Это он о том, сэр Гунтер, что многих здесь он не считает настоящими рыцарями, как, кстати, и я. Его конь несколько раз участвовал в боевых схватках. А рыцари даже в последнем бою не участвовали. И двое из них, как я слышал, напали на барона со спины.

– Ну, вы это… – возмущенно произнес маршал и прикусил язык. Поспешно отошел от Космина и направился к рыцарям.

«Сплетничать пошел», – мысленно усмехнулся Космин.

Антон выбрал шлем, надел стеганый подшлемник и водрузил шлем на голову. Тот сел плотно. Антон завязал ремешок под подбородком, взял избитый щит и принял в руки копье из рук возницы. Взвесил его в руке.

«Тяжелое копье», – удовлетворенно подумал он и внимательно осмотрел его. Найти изъян помог Просветитель.

– Копье треснуто, – сообщил он.

Антон пригляделся и увидел тонкую продольную трещину у конца. «Ага, все-таки дали с трещиной, вот же скоты, – мысленно ругнулся Антон. – Никакого благородства». И тут же ударом кулака в бронированной перчатке сбил воина с телеги. Сверху по голове врезал копьем, и оно сломалось.

К нему сразу поспешил маршал.

– Сэр Антей, что вы себе позволяете? – возмущенно заговорил он.

– А что эта морда себе позволяет, сэр маршал? Он видел, что копье с трещиной, и всучил его мне. В следующий раз будет думать, как делать гадости благородному человеку. Позвольте, я его прибью?

– Не надо, сэр Антей. Мы утрясем все недоразумения. Я сам выберу вам копье.

– Надеюсь, мне не придется вызывать вас на поединок, сэр Гунтер? – спросил Антон. Голос из-под шлема звучал гулко, и трудно было разобрать, смеялся он или говорил серьезно.

– Не придется, сэр Антей, – сухо ответил маршал и подал ему новое копье.

Оруженосец Фармил подвел к Антону его коня. Антон с необычайной легкостью на него вскочил и поднял на дыбы.

На другой стороне ристалища оруженосец помогал рыцарю влезть на коня. Он встал на четвереньки, а рыцарь Олаф, гремя железом брони, встал ему на спину и взобрался на коня. Рыцарь был невысоким, но очень широкоплечим. Крепко держался в седле. У Антона создалось впечатление, что Олаф сразу прирос к седлу корнями.

– Рыцарь использует амулет защиты, – в голове Антона прозвучал голос Просветителя.

– Какие будут предложения? – сразу же спросил Антон. Гадать на кофейной гуще он не собирался.

– Предлагаю разрядить амулет и забрать энергию в нательный крест, – ответил Просветитель.

– Действуй! – скомандовал Антон.

Ответ получил незамедлительно:

– Готово. – А на груди Антона крестик нагрелся. – Нательный крест может быть гораздо большим вместилищем магической субстанции, если украсить его драгоценными камнями, – сообщил Просветитель.

– Дома крест модернизируем, – согласился Антон. А кто же откажется от возможности усилить амулет, да еще без дорогих рун шеров.

Схватка началась после того, как трубачи прогудели в рога. Заунывное «ду-ду» огласило окрестности поля перед замком, и рыцарь Олаф направил своего коня навстречу Антону. Антон подстегнул своего коня.

Сначала кони двигались быстрым шагом. Жеребец Антона начал горячиться. Он чувствовал, что предстоит схватка, и хотел разогнаться. Антон позволил коню ускориться, и тот перешел на галоп. Он хрипел, разбрасывал пену и хотел грудью сбить коня соперника, но ему мешало длинное бревно, рядом с которым он скакал.

Конь Олафа тоже перед ударом понесся в галоп.

Антон буквально слился с конем. Он до последнего момента сидел ровно, но за миг до столкновения пригнулся к шее коня, пропустил копье рыцаря над головой и направил древко своего копья в прикрытую шлемом голову рыцаря.

Удар был ошеломительный, копье Антона вышибло рыцаря из седла. Олаф упал на спину коню и следом свалился на землю. Нога рыцаря застряла в стремени, и разгоряченный конь протащил тело Олафа два десятка локтей по земле.

В толпе рыцарей раздалось громкое, разочарованное – «у-у». Маршал молчал, а кто-то из рыцарей крикнул:

– Это нечестный бой!

Антон услышал оскорбление и повернул коня к возмущенно гудевшей группе рыцарей. Подъехал и снял с головы шлем.

– Господа рыцари, кто сказал, что я нечестно бился? Прошу выйти вперед.

Ответом ему была тишина. Затем один осмелевший рыцарь, потом еще несколько рыцарей стали возмущенно кричать.

– Вы нарушили правила поединка, сэр Антей!..

– Какие, господа? – уточнил Антон.

Рыцари замялись, не зная, что сказать. Один все же выкрикнул:

– Вы пригнулись…

– А где написано, что нельзя пригибаться или уклоняться?.. – Антон оглядел рыцарей. – Я проявил природную ловкость, и только. Если сэр Олаф не такой ловкий, как я, то это его беда.

Один из рыцарей запальчиво крикнул:

– Господин маршал не сказал, что вы одержали победу.

– Может, он не успел, а вы своим криком ему помешали? – спросил Антон.

– Если бы бой был честным, он это бы озвучил, – парировал тот же рыцарь.

– А вы, сэр, кто? – спросил он больше всех возмущавшегося рыцаря.

– Я рыцарь Мирошдар из Вейца.

– Сэр рыцарь, это вы назвали меня жуликом? – спросил Антон.

Рыцарь стал оглядываться, но другие рыцари отводили глаза.

– Давайте спросим сэра маршала, кто одержал победу в этом поединке, – предложил Антон и громко крикнул: – Сэр Гунтер, я победил, или вы тоже считаете, что я нарушил правила поединка?

Маршал посмотрел на барона и недовольно произнес:

– Нет, сэр Антей, вы победили в честной борьбе. Правилами турниров разрешается уклоняться от копья, если всадник может это сделать. И нигде в правилах не сказано, что нельзя уклониться вниз. Победа ваша.

– Вот, – Антон с насмешкой посмотрел на смущенного рыцаря.

– Я беру свои слова назад, сэр, – ответил побледневший рыцарь.

– Это хорошо, сэр Мирошдар. Но я не слышу от вас извинений.

– Я приношу свои извинения, сэр Антей, – сквозь зубы ответил рыцарь и отвернулся.

– Сэр рыцарь, я принимаю ваши извинения. Есть ли тут еще кто-то, кто тоже считает меня нечестным бойцом? – спросил Антон.

Вперед, раздвигая рыцарей плечами, вышел рыцарь с щегольски закрученными вверх усами.

– Жуликом вас не назовешь, сэр, – произнес он. – Вы скорее хитрец и ловкач. В поединке я не увидел благородства с вашей стороны. Вы использовали прием кочевников, а не рыцарский удар.

– Вы считаете, что я поступил неблагородно? – спросил Антон.

– Совершенно верно, – усмехнувшись, ответил рыцарь.

– А вы, сэр, не знаю, как вас зовут, или глупец, или болтун, что одно и то же. Вы понимаете, что сейчас говорили полную чушь? – ответил Антон.

Усатый франт нахмурился.

– Вы грубы, как крестьянин, – произнес он.

– Мои крестьяне, – парировал Антон, – благороднее вас, сэр болтун. Они не такие завистливые, как вы, к чужим успехам. Вам-то самому нечем похвастаться. Вы стояли все время битвы и смотрели, как умирают дружинники. Вы хотите очернить другого, чтобы самому выглядеть достойным и благородным, ничего не сделав достойного и благородного.

Тут уж усатый не выдержал.

– Вы нарвались, сэр Антей. Я требую удовлетворения.

Антон равнодушно кивнул:

– Я принимаю ваш вызов. Назовите себя, сэр рыцарь.

– Я рыцарь Живкоч из Клецка.

– Сэр Живкоч, бой пешим, топором, булавой или молотом. Я выбираю молот…

Рыцарь растерялся. Заметался взглядом по сторонам. Затем усмехнулся.

– А мечом вас в степях не учили сражаться? – с издевкой, зло спросил рыцарь.

– Учили, – усмехнулся Антон. – И я знаю, что вы мечник и хотите использовать свое преимущество в бою. Вы просто трусите, сэр. А с трусом сражаться таким благородным оружием, каким является меч, мне не позволяет мое благородное происхождение. В наказание я хочу ваши усы вогнать вам в задницу. Меч тут не поможет.

Рыцарь оскалился, как загнанный в ловушку шакал. Все видели, что может сделать Антон со своим молотом, и выпад рыцаря не достиг цели. Пытаясь оскорбить Антона, он сам оказался в положении оскорбленного человека и вынужден был вызвать Антона на дуэль. А в таком случае выбор оружия был за Антоном.

Но рыцарь не был обременен излишним благородством и гордостью. Он склонил голову и произнес:

– Я приношу вам, сэр, свои извинения и прошу простить меня за излишнюю грубость.

– Вы, сэр, были не грубы. Вы меня хотели унизить. Поэтому я не принимаю ваши извинения. Бой до смерти.

Антон окинул взглядом помрачневшего рыцаря и, понукая коня, отъехал от примолкшей группы рыцарей.

Маршал все это время слушал перепалку. Помрачнел и направился к барону.

– Газан, мальчишка решил показать свою крутость и хочет убить Живкоча.

Барон хмуро посмотрел на маршала.

– Это все твои интриги, Гунтер. Никак не успокоишься? Почему не сказал сразу, что правила поединка соблюдены?

Маршал отвел глаза. Барон набрал воздух сквозь зубы и тихо произнес:

– Если он еще кого-нибудь убьет, а я усмотрю в этом твою вину, я тебя казню.

После этих слов оставил пораженного маршала стоять на месте, а сам направился к рыцарям. Встал перед ними и громко произнес:

– Я вижу, господа, что, не умея толком сражаться с оружием на поле брани, вы хотите победить в словесных баталиях. Оскорбляете, ищете изъяны у того, кто своим верным служением доказал, что он достоин высокого звания рыцаря… – Барон взглядом волка-вожака оглядел примолкших рыцарей. – Сэр Антей разгромил в боях трех лордов и отряд рыцарей Рассвета, двигающихся на помощь барону Гуттенбергу. Помог одержать победу в битве у замка Ошбрака. Это в тот момент, когда вы стояли и смотрели, как конницу лордов громит отряд рыцарей Рассвета. Кто скажет худое слово в адрес сэра Антея, тот будет моим врагом. Все услышали?

Рыцари оцепенели. Барон окинул их злым взглядом и направился к своему месту. Сел в кресло.

– Маршал, – приказал он, – продолжайте бои. Но сначала состоится поединок чести между сэром Антеем и сэром Живкочем.

Антон взял в руки свой молот, который висел у него за спиной, и вышел на ристалище. Живкоч выбрал булаву и круглый щит. Антон был без шлема и щита. Молот покоился на его левом плече.

– Господа… – начал традиционную речь маршал, убеждая рыцарей помириться. Антон невозмутимо ответил:

– Я готов помириться, если сэр Живкоч скажет, что я достойный рыцарь и обладаю высокой степенью благородства.

Рыцарь сверкнул глазами, дождался вопроса маршала и произнес:

– Сэр Антей – достойный рыцарь с высокой степенью благородства.

– Я прощаю рыцаря Живкоча и удовлетворен, – произнес Антон.

– Я рад, господа, что ваши недоразумения разрешились, – громко произнес маршал. – Поединок отменяется. Слава Госпоже Заката.

Ему не ответили. Лишь Космин в установившейся тишине похлопал в ладоши.

Дальше продолжились конные схватки. Антон участвовал в проходном бою и легко сбил еще одного рыцаря.

Сэр Космин не отходил от Антона.

– Хочу вам посоветовать, сэр Антей. Если вас оскорбят, вызывайте негодника на поединок, кто больше выпьет. Поверьте, все сразу перестанут вас задирать. Одно дело быть побежденным оружием, в этом нет ничего зазорного для чести. Другое дело – свалиться пьяным под стол и стать посмешищем.

Антон задумался.

– А что, такое уже бывало. Я слышал, так граф Мольт Кинсбрукский победил кого-то.

– Не кого-то, а графа Оренбауна, – ответил Космин.

– Я учту ваш совет, спасибо, сэр Космин. И знайте, если между нами возникнет недопонимание, я вас тоже вызову на состязание – пить со мной крепкую настойку.

– Я постараюсь быть с вами предельно вежливым, – вполне серьезно ответил Космин. – А вот вам придется биться с Кабаном. Он всегда побеждал в конных схватках. В седле сидит крепко как гранит. И хотя у него под седлом мерин, он разгоняет его для такого таранного удара, какой вы еще не видели, сэр Антей. Поберегитесь. Он ломал спины рыцарям. А копье в его руках – как игрушечное. Он им в серебряную монету на скаку попадал. Глазомер отменный, а рука тверда, как сталь.

Авгур Толстый по прозвищу Кабан действительно смотрелся внушительно на своем коне. И конь был необычный. Высокий, широкогрудый, медлительный и, как заметил Антон, похож на тяжеловозов. Разгонялся медленно, но разогнавшись, давал Кабану возможность без проблем сбить противника с коня. Сам он даже не шелохнулся и не бил в полную силу.

– Посмотрим, – отозвался Антон.

Он и Авгур Толстый вышли в финал.

Перед схваткой Антон внимательно осмотрел щит и копье. Оставшись удовлетворенным их состоянием, выехал на ристалище. Следом, понукая громадного мерина, выехал Авгур. По команде всадники погнали коней навстречу друг другу. В этот раз Антон не стал пригибаться. Он лишь повернул вполоборота корпус тела, и копье Авгура, направленное к шею коня Антона, скользнуло по щиту. А вот удар копья Антона пришелся в щит Кабана. От удара не выдержала подпруга. Износившиеся кожаные ремни лопнули, и рыцарь с грохотом слетел с седла. Ударился спиной о землю и остался лежать. К нему бросились воины его дружины и хотели помочь подняться своему лорду.

– У соперника сломан позвоночник, – сообщил Антону Просветитель. Антон тут же крикнул воинам:

– Не трогать сэра Авгура! – и сам слез с коня. Быстро направился к поверженному сопернику.

Подошел маршал, хмуро посмотрел на Антона.

– В чем дело, сэр Антей?

– У Авгура сломан позвоночник, его нельзя сейчас трогать. Нужен лекарь.

Маршал с сомнением посмотрел на лежащего рыцаря и направился к барону. Вскоре он вернулся с лекарем. Тот присел над телом, поводил руками и кивнул:

– Да, у сэра Авгура сломан позвоночник. Мне нужны эликсиры и два копья, чтобы привязать к спине сэра рыцаря. – Лекарь удивленно посмотрел на Антона. – Как вы узнали, сэр?

– Догадался, – кратко ответил Антон.

Маршал сообщил барону слова лекаря. Барон кивнул, и его оруженосец выдал лекарю две бутылочки эликсира исцеления. Очень дорогого зелья. Каждый такой эликсир стоит по золотому. Лекарь снял с головы Кабана шлем и стал вливать тому в рот по капле эликсира. Через десять минут он сообщил:

– Спина сэра Авгура восстанавливается, но ему нужно будет лежать минимум две недели. Снимите с него кирасу и все железо. Кольчугу только оставьте, она ему не помешает.

Воины дружины Кабана привязали своего лорда к двум копьям и вшестером с трудом понесли раненого в свой лагерь.

Маршал с неохотой объявил:

– Победителем в конном бою стал сэр Антей по прозвищу Молот.

Трубачи дунули в рога.

«Ду-ду», – прозвучало над ристалищем. Антон преклонил колено, и барон торжественно вручил ему дубовый венок, оплетенный серебряной цепью.

Антон с благодарностью его принял и водрузил себе на голову. С вызовом во взгляде посмотрел на рыцарей свиты барона. Но те вызов не приняли и отвели глаза.

Дальше начался турнир мечников, в финале которого барон Газан уступил Космину Темному, и тому тоже вручили дубовый венок.

– Думаю, что пеший бой проводить не будем, господа, – объявил барон. – Мы и так изрядно задержались здесь. Пора нам по домам. Скоро зима, и надо быть готовыми к новым боям, господа. За Закат! – громко издал он воинственный клич, и полсотни глоток радостно подхватили этот крик:

– За Закат!..

Затем был пир. Победителей турнира посадили рядом с бароном, справа и слева от него, и чествовали как героев.

Антон равнодушно принимал поздравления, пил мало и мало ел. Сидел, скучал и слушал разговоры. За столом установилась непринужденная обстановка. Вино развязало языки, и лорды, как предупреждал Флапий, стали хвалиться своими охотничьими подвигами. Кто медведя принял на рогатину, кто завалил с коня копьем огромного кабана. Причем по мере рассказов охотников, убитые кабаны вырастали размерами все больше и больше. Но самый большой кабан оказался у сэра Жульбара Железнобокого.

– Это что! – перебил очередного рассказчика сэр Жульбар. – Однажды мне повстречался в горах барс и он нес на себе тушу кабана, а кабан был размером как моя лошадь.

– И что вы сделали с ним? – поинтересовался Космин.

– С кабаном? – пьяно сощурив глаза, спросил Жульбар.

– Нет, с барсом.

– А ничего. Я отобрал у него кабана, и он убежал в горы.

– Кабан? – вновь переспросил Космин.

– Нет, барс.

– Вы отобрали у барса кабана? – удивился сэр маршал.

– Да. Я так двинул его кулаком по голове, что он упал и выпустил полузадушенного кабана. Я не стал добивать красивое и гордое животное, – подбоченясь и гордо оглядывая слушателей, ответил Жульбар.

– Вы считаете кабана красивым и гордым животным? – удивленно спросил Космин.

– Сэр Космин, вы зря сравниваете сэра Авгура с животным, – ответил заплетающимся языком сэр Жульбар. – Он, конечно, не красавец, но не животное же… Хотя сходство с кабаном имеется, хи-хи.

– Ни в коем случае, сэр Жульбар. Я не сравнивал достойного сэра Авгура с животным. Я спрашивал про кабана, которого вы отпустили.

– А я его не отпускал. Я его придушил, вот этими руками, – и сэр Жульбар поднял испачканные жиром руки. Облизал пальцы и полез в тарелку за куском жирной свинины.

Никто не стал, уличать сэра Жульбара в обмане, и Антон понял, что тут приняты такие правила. Трепись, сколько хочешь.

– Так вы его придушили? – уточнил Космин. – Насмерть?

– Насмерть, сэры? Нет. Он так кричал. Так жалобно звал на помощь…

– Кто, кабан? – опешил Антон.

– Какой кабан, я говорю о бедуине…

– Там был еще и бедуин? – Теперь пришло время удивляться барону.

– Представьте себе, – сэр Жульбар пьяно, широко ощерился. – А сэр Авгур думал, что это баба, и стягивал с него штаны. Хе-хе. Вот умора была. Вы бы видели, господа, его лицо. Он сунул руку между ног и как закричит: «Это мужик!..»

– Там и сэр Авгур был? – вновь удивленно спросил барон Газан.

– Да. Мы вместе тогда были…

– А почему кабан был в штанах? – не веря услышанному и еще сильнее удивившись, спросил Антон. – И зачем сэр Авгур хватал его за яйца?

– Зачем хватал, понятно, – глубокомысленно произнес сэр маршал, – кабана надо кастрировать, прежде чем убивать.

– Нет, его сначала убивают, а потом сразу кастрируют, – поправил маршала сэр Космин. – А вот почему кабан был в штанах – непонятно.

– А может, это был сэр Авгур по прозвищу Кабан, – сделал предположение рыцарь Шарди́н.

– И что, он сам себя схватил за это место и так удивился, что закричал? – не согласился с ним Космин.

Маршал поднял глаза к потолку навеса и многозначительно озвучил свою версию происходящего:

– Сэр Авгур – человек неженатый и, может, не знает, какая разница между женщиной и мужчиной…

– А как тогда он разобрался в том, что он мужик? – спросил Космин.

– Да, вы правы, сэр Космин. Я об этом не подумал, – согласился с ним маршал.

– А давайте спросим у сэра Жульбара, – предложил Антон.

– Давайте, – произнес барон. Он обратил свой взгляд на сэра Жульбара, который в разговоре не участвовал, а жрал в три горла. – Сэр Жульбар, поясните благородному собранию. Вы душили кабана, а сэр Авгур держал его за яйца? Или он ухватил свою мошонку?..

– Или вместо кабана вы с сэром Авгуром в Алуринских горах поймали бедуина, которого тащил в зубах снежный барс? И сэр Авгур ухватил его за мошонку? – в свою очередь спросил Антон.

– Так кого вы задушили, сэр Жульбар, Кабана или бедуина? – задал вопрос сэр Космин.

Сэр Жульбар перевел осоловелый взгляд с одного на второго, потом на третьего вопрошающего и уже потерял нить рассказа.

– Что вы такое говорите, сэр Космин? Как можно душить сэра Авгура? Это не благородно. Если хотите убить, убейте его мечом.

– Я не хочу убивать сэра Авгура. Я спрашивал про кабана, которого вы то ли задушили, то ли не пойми что?

– Да, я такой, – кивнул сэр Жульбар, – не пойми что?

– А почему кабан был в штанах? – уточнил маршал.

– А вы сами-то на охоту ходите без штанов? – спросил сэр Жульбар.

– В штанах, – ответил маршал.

– Вот и сэр Авгур тоже ходит в штанах.

– Так вы душили сэра Авгура, а он схватил себя за мошонку и закричал: это мужик? – уточнил маршал.

– Нет, господа, – не очень трезвым голосом ответил сэр Жульбар. – Вы все напутали. Сэр Авгур ухватил за яйца бедуина.

Антон понял, что всем уже стало интересно добраться до истины. Кого душил сэр Жульбар и кого хватал за мошонку сэр Авгур.

– Значит, – предположил барон, – вы, сэр Жульбар, отобрали у барса кабана и стали его душить, а сэр Авгур стянул с бедуина штаны и решил узнать, мужчина он или женщина?

Сэр Жульбар надолго завис. Он, уткнувшись в свою тарелку, мысленно «переваривал» сказанное бароном.

– Постойте, господа, – наконец произнес он. – Вы меня совсем запутали. Мы о чем сейчас говорим?

– Об охоте на кабана, – пояснил Антон, – которого вы задушили руками.

– Так и было, – кивнул сэр Жульбар, – руками.

– А сэр Авгур? Он что делал? – спросил Антон.

– Не знаю, что он делал. При чем тут сэр Авгур? – удивленно переспросил сэр Жульбар.

Понимая, что большего от лорда не добиться, сэр Космин спросил:

– Так вы, сэр Жульбар, как и сэр Антей, тоже руками ловите зверей?

– А то! – важно ответил Жульбар. – Вот, помню, попался мне лось. Всем лосям лось. Рога доставали до середины Алуринского кедра. Ни копье, ни болт самострела его не брали. А он стоит, в ветвях запутался рогами…

– В каких ветвях? – удивился Космин. – Вы же сказали, что рога доходили до середины Алуринского кедра. Там нет ветвей.

– В ветвях столетнего дуба, сэр Космин. Видно, сто лет там стоял. Вот кожа как камень и стала. Не пробить.

– Так он что, с рождения там стоял? – вполне серьезно спросил Космин.

– А кто его знает? – невозмутимо ответил Жульбар. – Стоял себе и стоял, пока я не подошел и не стукнул его кулаком по лбу. Он закатил глаза и упал. Я схватил его за ноги, поднял…

В это время ему налили вина. Жульбар выпил и вытер рукой рот. Сунул в него мясо и стал жевать…

– А что дальше было? – не утерпел и спросил рыцарь Шарди́н.

– Когда? – собрав взгляд в кучу, спросил сэр Жульбар.

– Ну, вы схватили за ноги и подняли…

– А, это. Так, пустяковая история. Задрал подол, схватил за ноги и как вдую…

– Кому? – непроизвольно вырвалось у Антона. – Лосю?

– Нет, это была лосиха, – не сдерживая смех, ответил за лорда Космин. – Иначе как бы сэр Жульбар мог вдуть.

– Какой лось? Какая лосиха, господа. Это была имперка. Благородная имперка, сенаторских кровей. Молодая, красивая… Мы тогда походом ходили в Святую землю. Вот. Поймали ее у колодца…

– Имперку? У колодца? На Святой земле? – не выдержал маршал.

– Ну, кто их знает, этих бедуинок, – ответил сэр Жульбар. – Они же все в платках, завязанных по глаза. Нагнули, значит, ее. Шаровары стянули, платье задрали. Глядь, а это мужик. Яйца как у осла. Здоровенные… Их еще, помню, сэр Авгур ухватил и как закричит: «Это мужик!» А то мы не видим, что он держит и не отпускает.

– Так это была имперка или бедуин? – спросил Космин.

– Мы думали, баба. Хотели оторваться… А он, понимаешь, подлец, оказался старым бедуином. Под бабу рядился.

– Так вы ему ноги задрали и вдули? – еле сдерживая смех, спросил Антон.

– Ему? – Жульбар задумался. – Нет, его мы в проводники взяли.

– А что с лосем стало? – спросил Антон.

– А что с ним стало?.. Поднялся, лягнул меня и убежал. Да не жалко. Маленький совсем был. Теленок, можно сказать…

Рыцари закивали, показывая всем своим видом, что согласны. Да, что взять с теленка? Нечего…

Сэр Жульбар задремал. Опустил голову на грудь и стал похрапывать. Больше от него чего-либо добиться не получалось.

– А вы, сэр Антей, кроме медведей на кого охотились? – спросил барон.

– На темного колдуна, милорд, охотился.

– Интересно, расскажите, – оживился барон.

– Да нечего рассказывать. Есть у меня в моих землях, в предгорьях на берегу реки, лес. Местные крестьяне называли его Темная Чащоба. Туда боялись ходить охотники. Там пропадали бабы с ребятишками, что ходили по ягоды и по грибы, и несколько мужиков пропали. Поговаривали, что там нечистая сила балует. И совсем рядом с замком…

– А что ваш батюшка нечистую силу не вывел? Он же рассветный? – спросил сэр маршал.

– Не знаю, почему он ее не вывел. Может, болен был, может, слухам не верил. Спросить я его не мог, он был убит. Я как узнал о Чащобе, решил наведаться туда.

– Одни пошли? – спросил Космин.

– Нет, взял с собой двух проводников. Зашли мы в лес. А там тишина… Даже птицы не поют. Темно, сыро. Лес густой. Идем по кабаньим тропам и, честно признаюсь, немного от страха трясемся. Темных колдунов я не видел никогда. В этом лесу, поговаривали люди, нежить еще бродила. А я ее тоже никогда не видел. Идем, значит, идем… Прошли уже до середины чащи. Никого не видно и не слышано. Птицы не поют, белки не скачут. Даже животных не видно. А малинник там такой, медведь обзавидуется.

Вдруг – чувствую, кто-то на меня смотрит. Причем в спину. У меня так холодок по спине пробежал. Под ложечкой засосало. Я с разворота машу молотом, и бац – попадаю в страшную, полностью безволосую образину. По телу попал, и тварь упала. Сразу видно, темная. Как передать, на кого темный был похож?..

– На сэра Космина Темного? – смеясь, спросил барон.

– Нет. Вроде человек. Только свитый из жил. Худой, черный. Зубы как у волка, огромные, и глаза пылали зеленым огнем. Тянет темный ко мне лапы, а я хрясть молотом ему по голове – и готово. Сдохла тварь. Только молот измазал. Вытер я его о траву, и пошли мы дальше. Нашли прячущуюся за кустами пещеру. Можно сто раз рядом пройти и не увидишь. Перед ней еще одна тварь стоит, пострашнее той, что убили. Раньше, по всему видно, бабой была. Она бросилась прямо на меня. Но я успел выставить молот перед собой. А его, чтобы вы знали, благословила сама Госпожа Заката. Я же посвященный ей с рождения. Ну, успокоил я и эту тварь. Заходим в пещеру, а там свечи повсюду горят и как будто нас приглашают пойти дальше. Пришлось идти, хотя чувствую, ждет нас там ловушка. А что делать? Раз пришел, то надо доделать дело до конца. Идем мы дальше, видим – за столом сидит старик и вроде спит. Меня что-то остановило. Не бросился к нему, а кинул в старика молот и прям в голову попал. Старик вскрикнул. На его месте образовалась воронка, и из нее два черных демона вылетели. Схватили старика и унесли в подземное царство. Я думаю, туда… А куда еще? Демоны они под землей обитают.

Так я освободил чащобу от темного колдуна. Потом один закатный служитель, которому я рассказал про этот случай, пояснил мне, что если бы я стал убивать старика, стоя рядом с ним, то демоны схватили бы меня. Он наложил такое колдовство. Так что теперь я с молотом не расстаюсь.

Все слушали рассказ Антона, затаив дыхание. Антон рассказывал, мешая правду с вымыслом, и не стеснялся.

После того, как рассказ закончился, слушатели долго молчали. Сэр Жульбар спал. Вместе с ним, убаюканные рассказом Антона, дремали еще трое рыцарей.

– Сэр Антей, вам больше подходит прозвище Молот Заката, чем просто Молот. Мы теперь будем вас звать Молот Заката, – прервал затянувшееся молчание барон. – Выпьем же, друзья, за Молот Заката.

И все дружно и радостно заревели:

– За Молот Заката!..

Очнулся сэр Жульбар.

– А? Что? – замотал он головой. – Кого молотом закатали?.. Вот, помню, в Святой земле…

– Сэр Жульбар, – прервал его барон. – Отдыхайте. Мы наслушались ваших рассказов. Опять будете про имперку рассказывать и о бедуине…

– Нет, милорд, не про них. Про покойного батюшку нашего сэра Антея, про Робарта.

Антон с новым интересом посмотрел на рассказчика.

– Как-то давно было. Когда мы штурмом захватили замок Аль Рудин, что в Ормузском халифате. Он в подвалах искал клад, а нашел молот. Его не могли поднять двое воинов, а он взял его одной рукой и понес. Вот какая сила Рассвета, господа. Молот такой, как у вас, сэр Антей. Но все же, видимо, не тот. Тот только рыцарь Рассвета поднять мог. Мы сидели и праздновали победу. А он предлагал нам поднять молот, и кто не мог поднять, тот платил ему серебряк. Еще он рассказывал, как спал с императрицей, и она зачала. Вынужден был бежать от гнева императора. Убили бы его, точно вам говорю. Да император помер, – закончил сэр Жульбар и снова уснул.

Взгляды всех скрестились на Антоне.

– Господа, – поспешил он опровергнуть эту сплетню, – отец просто, когда выпивал, много выдумывал. Вот и про императрицу выдумал. Ну кто его пустил бы во дворец?..

– А мы были в столице, сопровождали герцога – он был в свите короля. И Робарт тоже с нами был, – негромко произнес барон. – Вам сколько весен, сэр Антей?

– Двадцать…

– А мы были в империи как раз двадцать один год назад. И Робарт тогда, я помню, очень быстро уехал обратно… Помню, его еще имперский центурион искал.

– И что? – спросил Антон. – Все равно это только пьяная выдумка…

– Выдумка, не выдумка, – задумчиво произнес барон. – А у имперцев принято бастардов отдавать степнякам…

Тут все стали кричать и вспоминать.

Антон вспотел и вытер лоб. Он понял, что вот так за столом, когда рыцари напьются, они несут всякую несусветную чушь. А потом эта чушь становится былью в их умах, и они начинают в нее верить.

– Бред, – прошептал Антон. Молва, что он может быть сыном императрицы, может здорово усложнить ему жизнь. Вдруг тут найдется болтун и начнет трепаться о том, что Антон – сын императрицы и рыцаря Рассвета…

За столом в последний день праздника присутствовал рыцарь Ошбрак. Он долгим, изучающим взглядом рассматривал Антона и неожиданно произнес:

– Робарт тогда был моим вассалом, и его искала тайная стража дворца. Он сослался на то, что его вызывает орден, и уехал как раз за день до того, как его начали искать…

Антон понял, что попал в западню, и решил высказать свое мнение.

– Ну, даже если предположить, что у батюшки что-то было во дворце – что маловероятно: где он и где императрица? – то я точно не сын покойной императрицы. Моя мать – дочь вождя из племени казаков.

– Домициан, – произнес маршал, – пять весен прожил у сармитов. Эти степняки теперь самые верные его союзники.

«Они что, легенду создают?» – подумал Антон. Складывают кубики из памяти прошлого, строят догадки. А додумывать лорды умеют. Он вновь вспотел.

Снова поднялся крик, и рыцари стали обсуждать слова маршала.

«Почему я его не убил?» – тоскливо подумал Антон про дремлющего сэра Жульбара.

Когда все накричались, сэр Космин покачал головой.

– Сэр Антей, – тихо проговорил он. – А вы не соврали. Вы убили темного колдуна. Я могу отличить вымысел от правды. Но не все рассказали.

Антон беспечно пожал плечами:

– Рассказал, как помнил, сэр Космин.

Тот молча кивнул и задумался.

– А вот про матушку соврали, – тихо проговорил Космин.

Антон дернулся как от удара.

– Шучу, – улыбнулся Космин. – Не принимайте близко к сердцу. Робарт был еще тот выдумщик. Рыцари проспятся и забудут этот разговор. Не переживайте, – постарался успокоить Антона Космин.

Расходились по своим лагерям поздно вечером. Антона задержал барон. Он попросил пройти с ним в его палатку.

Антон кивнул и последовал за ним. В шатре барона Газана горела жаровня. Барон сел в походное кресло и указал Антону на стул рядом. Протянул озябшие руки к огню и, потирая мозолистые ладони, погрел их. К ночи похолодало. С севера потянул и зашуршал опавшими листьями по земле холодный ветер. Ночное небо закрыли темные, сплошные тучи.

– Сэр Антей, я хочу с вами поговорить по поводу вашей поездки к графу Мольту Кинсбрукскому.

– Слушаю вас, милорд. – Антон склонил голову и внимательно посмотрел на барона.

– Вам надо будет добиться от графа того, чтобы он поддержал нас. Не хотелось бы, чтобы он наперекор вере пошел на поводу герцога и признал нас мятежниками. Нам надо иметь в его лице сторонника. Явного или тайного. От него нам нужны дружина, средства и поддержка.

Антон подумал, что барон слишком многого от него требует.

– Как вы это себе представляете, милорд? – спросил он. – Как расположить графа и склонить его на вашу сторону?

– На нашу, сэр Антей. Мы все повязаны одной цепью. Для герцога мы враги. Особенно вы, сэр Антей. Вы захватили в плен графа Оренбауна и разгромили отряд рыцарей Рассвета.

Антон кивнул, показывая, что услышал и понял, тем не менее настойчиво спросил:

– Все же, господи барон, как мне склонить графа поддержать вас? Мы вассалы и стоим за вами. Я не могу говорить от имени всех лордов. Могу говорить от вашего имени или своего. Потому и спрашиваю.

– Я надеюсь на ваше красноречие, мой друг, – уклончиво и с тонкой лестью ответил барон.

– Господин барон, если бы все проблемы разрешались красноречием, то не было бы войн. Что конкретно я могу предложить графу? – Антон требовательно посмотрел прямо в глаза барону. Газан под этим взглядом завозился.

– Я не совсем понимаю вас, сэр Антей, – произнес он.

– Господин барон, если вы хотите получить что-то от графа, у вас должно быть что-то, что нужно ему. Иначе, господин барон, эта поездка – пустая трата времени. Он меня не знает и может решить, что вы, послав меня, проявляете к нему неуважение, или, что еще хуже, примет за провокатора.

– Почему вы так решили? – недовольно нахмурился барон.

– Потому что я – никому не известный владетельный лорд, без авторитета и репутации. Есть лорды гораздо авторитетнее, чем я. Но вы посылаете меня, и я хотел бы понять – почему? И что я должен сказать графу, чтобы убедить его поддержать вас, господин барон? Говорят, он умный, но вспыльчивый человек. Не хотелось бы попасть под его горячую руку. Понимаете? Так что я могу ему предложить от вашего имени за оказание поддержки?

Барон потемнел лицом.

– К сожалению, сэр Антей, кроме поддержки веры в Закат мы ничего не можем предложить графу.

– Странно, – ответил Антон. – Даже у сармитов не отправляют послов, не наделенных полномочиями и без конкретных предложений. Стоит ли мне ехать к графу, не зная, что мне там делать, милорд? Вы простите, господин барон, но я думаю, что мне стоит отказаться от этого поручения, так как я не смогу его выполнить. Вам лучше найти более мудрого и способного переговорщика, который знает графа, знает расклад сил в герцогстве и королевстве, и который сможет найти ключик к сердцу и разуму графа.

Антон склонил голову.

Барон вздохнул, потер лицо руками.

– Не думал, сэр Антей, что с вами будет так трудно…

– Простите, господин барон, если не оправдал ваши надежды. Но разве я дал вам повод думать о себе как о глупце?

– Не давали, сэр Антей. Некого больше посылать. Вы сами видели, какие у меня вассалы. Они ни воевать не умеют, ни решать дипломатические вопросы. Умеют только врать да хвастаться. Вы другой… Хочу, чтобы вы понимали. Мы в очень трудном положении. Но в то же время появилось окно возможностей, и я хочу его использовать. Сейчас королевство на грани развала. Герцоги могут стать независимыми правителями. И герцог Оврум к этому стремится. Его поддерживает культ Рассвета. И все, кто поклоняется Закату, – враги герцогу. Граф тоже враг, и у него нет другого выхода, как поддержать нас…

Антон пожал плечами и ответил:

– Не факт, господин барон, он может выждать и посмотреть, как повернутся события. Я слышал, дружина у него большая, есть серебро. Он может нанять наемников. И среди баронов есть парочка, что придут к нему на помощь в случае нападения. Он может сказать, что граф Оренбаун совершил простой набег, а не нападение Рассвета на Закат, и ничего предпринимать не будет. Это удобная позиция. Если это понимаю я, то тем более понимает он. Без конкретной выгоды он и пальцем не пошевелит. Единственное, что я могу обещать, господин барон, что он вас не осудит за мятеж.

Барон неохотно кивнул.

– Если за нами будет сила, сэр Антей, то герцогу придется с нами считаться, и как раз граф может стать во главе такой силы. Вы можете с ним об этом говорить открыто. Мы видим в нем нашего лидера и пойдем за ним. Но не торопим его. Ему мы можем предложить нашу помощь.

– Понимаю, господин барон. А кто за вами? Ну, кроме вас и вассалов?

– Есть бароны, которые следят за тем, что сейчас происходит, и если они увидят, что Рассвет можно побеждать, то примкнут к союзу. Этот союз может возглавить граф и побороться с нашей помощью за герцогство. Сейчас у герцога из числа лордов, перешедших в Рассвет, мало союзников.

– Кто эти бароны, милорд, я должен знать, о ком говорить, – спросил Антон. – И что это за «союз меча и орала»[3]?

Барон поморщился.

– Я вам скажу, но пусть это останется между нами и графом, сэр Антей.

– Несомненно, господин барон…

– Это союз с орденом Заката. Братья избрали нового магистра и прислали ко мне эмиссара. Они хотят дать отпор Рассвету и ищут таких владетелей, кто их поддержит.

Антон кивнул.

– Это весомый аргумент, милорд. Значит, я понимаю так. У вас союз с орденом Заката, и вы хотите на место герцога Оврума поставить графа Мольта. Вы хотите воспользоваться неразберихой в королевстве и тем, что герцог Оврум решил отделиться от королевства. А значит, он вне закона, и ваши действия можно назвать оправданными. Это верная информация?

– Об этом не говорит только глухонемой, сэр Антей.

Антон невесело усмехнулся.

– Говорить можно что угодно. Какие конкретно действия он произвел?

Барон отвел глаза, посмотрел на выход из шатра, повернул к Антону лицо. В отблесках огня жаровни оно показалось Антону злым и демоническим.

– Сэр Антей, – усмехаясь, произнес он, – достаточно слухов, чтобы оправдать свои действия.

Антон пожал плечами.

– Вполне может быть, но как на них смотрит граф?

– Вот это вы и узнаете. Вы поедете к нему?

– Поеду, милорд, и сделаю все от меня зависящее, чтобы он поддержал ваш союз.

– Наш союз, сэр Антей.

«Хитрец боится, – догадался Антон. – Хочет подвязать к своим планам как можно больше людей. Ну что ж, я не против. Из такого союза может получиться что-то толковое…»

Глава 8

Всю ночь накрапывал мелкий дождь. Ветер с гор принес северную, холодную промозглость. Земля, больше похожая на чернозем, разбухла от влаги и превратилась в грязь.

Дружина Антона поднялась до рассвета. Вместе с воинами Антон перекусил соленым салом, чесноком и пресными лепешками, запил горячим отваром из горных трав и изюма, привезенного из Херсонеса.

Погрузили немудреный скарб на свободных коней. Телеги и крестьянских лошадок оставили рыцарю Ошбраку. Антон посчитал, что тот догадается забрать их себе. Отдохнувшие за время праздника и отъевшиеся овса кони шли бодро, играючи.

Возвращались домой неспешным наметом, как делают переходы степняки. Проехали мимо погруженных в сон лагерей остальных лордов. На месте стоянок дружин царствовала тишина. Лишь часовые, зевая и кутаясь в промокшие плащи, провожали удивленными взглядами всадников дружины молодого лорда.

Антон предполагал, что барон и лорды встанут после рассвета. Потом будут готовить завтрак, и хорошо если только к полудню тронутся обратно. Он не хотел ждать, первым свернул лагерь и увел дружину.

Прощаться он ни с кем не горел желанием и не заботился о том, что о нем подумают и скажут барон и лорды. Он уже понял, что свита барона представляла собой змеиный клубок. Вплетаться в этот клубок он не хотел.

Всадники, не обремененные обозом, быстро покинули поле перед замком и стали двигаться по дороге, ведущей к королевскому тракту. Несмотря на грязь, Антон видел, что Ошбрак следил за дорогой. Канавы были засыпаны. Через овражки проложены мостки. А там, где были подтопляемые низины, уложили гати из бревен.

Время шло медленно, тягуче. Дорога петляла нескончаемой темной, грязной змеей. Слева от дружины, позади, осталась крестьянская деревенька с низкими черными силуэтами вросших в землю домишек. Ни лай собак, ни свет в слюдяных окошках, – ничто не говорило о том, что поселок населен людьми. Он словно вымер. И это было ближе к правде.

Горька и печальна судьба зависимых крестьян в любом мире, где существуют господа-аристократы и простолюдины. Лорд может казнить, отобрать имущество, потравить поле, продать в рабство за неуплату оброка. При налетах соседних лордов их грабят, насилуют дочерей, угоняют скот, и крестьянин не может слова попрек сказать. Молчи, терпи, горбаться на лорда да на лихого разбойника и кое-что умудрись оставить себе, чтобы с голоду не помер. Такова несладкая доля крепостного крестьянина в смутные века.

В сорок лет, если дожил, уже глубокий старик. Женщины хоть и красивы здесь, но от тяжелого труда и невзгод к тридцати годам теряют свою красоту, как теряет вишня цветы после цветения… Эти мысли промелькнули в голове Антона. Отозвались нелюбовью к несправедливости и медленно угасли, так как он ничего с этим поделать не мог. Сам был в положении лорда, владел крестьянами и пользовался результатом их труда. Может, придет такое время, когда он очерствеет, привыкнет к тому, что люди могут быть вещью, и сам станет бессердечным правителем – таким, каким стал Робарт.

«Не хотелось бы…» – подумал Антон и отстранился от навязчивых мыслей.

Плотный брезентовый плащ Антона, сотканный, как и у остальных воинов, из волокон конопли, от мороси стал намокать. Капли потекли за шиворот. Дожди зарядили надолго.

Он ехал в середине своей дружины, в окружении третьего десятка. Несмотря на то, что врагов поблизости не ожидалось, впереди ехала разведка, а позади дружины двигалось тыловое охранение. Антон надеялся к рассвету выехать на мощеную королевскую дорогу.

Королевской ее называли по привычке. На самом деле ее строили имперские инженеры, силами рабов и крестьян королевства Кемерстат. На каждого лорда королевства была наложена повинность выделять рабочих на строительство дороги.

Строили долго, но дорогу в несколько сот лаг построили. Дорога была похожа на те, что сохранились на Земле со времен римской империи. Добротно, надежно и на века.

Слева и справа от дороги мрачно вытянулись прорезаемые оврагами и пустошами темные массивы лесов. По обочинам рос густой кустарник.

После часа езды Антон, убаюканный мерным покачиванием коня, начал дремать. Немного пожалел, что не взял телегу, мог бы поспать. Но потом оборвал себя. Негоже показывать воинам свои слабости. Нужно переносить тяготы похода терпеливо и мужественно.

«Как велит присяга солдата», – с усмешкой подумал Антон.

Как только на горизонте появилась холодного цвета светлая полоса, а сумерки стали бледнеть, темнота растопилась дождливой серой мутью. Слышно было, как чавкали копыта коней в грязи – чавк, чавк, – разбрызгивая в стороны жидкую грязь чернозема.

Монотонность дороги убаюкивала, а дождь и порывы ветра не давали задремать. Антон ежился и, не смотря по сторонам, упер взгляд в спину впереди едущему воину.

Антона выдернул из тупой дремоты предостерегающий крик в голове:

– Опасность! – И чья-то неумолимая сила наклонила тело Антона к гриве коня. Над ним со свистом что-то пронеслось. Антон, не выпрямляясь, мгновенно пришпорил коня. Рядом с ногой в броню коня что-то стукнуло, и снова раздался пугающий свист, но уже за спиной.

– К бою! – закричал Антон, подстегивая коня. – Противник слева. Рассыпаться! Атака луками по кустам! – Антон крутился на месте, не давая стрелкам как следует прицелиться.

Его команда подхлестнула бойцов. Наученные действовать при внезапном нападении, они быстро стали рассредоточиваться по дороге и осыпать стрелами ближайшие кусты.

– Спешиться! Первый десяток – атака в лоб. Третий десяток резерв! – громко отдавал команды Антон. – Второй и четвертый десятки – обход по флангам. В атаку!

Всадники быстро покинули коней. Два воина из десятка остались при конях, остальные, прикрываясь щитами, побежали к кустам. Вломились в них и исчезли в зарослях.

– Далеко не отходить! – крикнул им вслед Антон.

Он ухватил рукой древко болта, который вошел в кожу, прикрывающую бронированный бок коня, и легко вытащил его. Болт не пробил Алуринский кедр. Проник лишь самую малость и держался на хорошо выделанной коже над деревянной броней коня.

– Наконечник болта отравлен, – сообщил Просветитель. – Идентифицирую органический яд нервно-паралитического действия. Останавливает дыхание. И на нем имеется заклятие темных. Осторожно. Оно должно было превратить тебя в зомби.

Антон отставил от себя болт с черным древком и шиловидным наконечником. Стал оглядываться, куда его деть. Снял с шеи шарф и завернул в него болт. Убирая его в седельную сумку, спросил:

– Зачем так много всего на один болт? И яд, и заклятие?..

– Предполагаю, – ответил Просветитель, – что это сделано для надежности поражения объекта. Если наложенное на болт заклятие блокирует амулет Госпожи Заката, то смерть наступит от яда.

Антон спрыгнул с коня, перекинул щит со спины вперед и, прикрываясь им, направился к придорожным кустам. Продираясь сквозь мокрую листву, вымок. Обматерил наглых стрелков и вывалился на утоптанную площадку. Там он увидел воина дружины и лежку.

С изрядной долей недовольства Антон оценил работу неведомых диверсантов. Лежка была сделана по науке. Навес из ветвей от дождя. На траве лапник, и поверх него разложены шерстяные плащи. Лежали диверсанты долго и ждали, видимо, его. Заняли место засады еще с вечера. Костер разжигали в яме и перед появлением дружины его затушили, присыпав землей. Рядом с лежкой валялся лицом вниз человек. В его боку торчала стрела, а голова на затылке была размозжена.

– Что скажешь? – спросил Антон воина.

– Сторожу тело, милорд. Ерлав велел передать, что тут было четверо. Стреляли трое. Этого ранили мы, а свои добили. Забрали самострел и колчан с болтами. Они ушли кабаньей тропой. Их преследуют, но близко не подходят.

Антон кивнул, присел рядом с телом. Вытащил древко стрелы – бронзовый наконечник остался в ране. Без усилий перевернул тело. В темноте было трудно различить черты лица. По всклоченной бороде понятно было, что это мужчина. Антон пощупал одежду. Куртка и штаны из кожи. На спине и груди бронзовые нашлепки. Под курткой плотное белье из грубой бязи. Трудно сказать, бедный или богатый человек. Но явно не нищий. Сапоги из кожи буйвола, плотные.

«Кто же ты такой?» – подумал Антон. Он поднялся с корточек и отряхнул руки.

– Просветитель, есть предположения, кто это мог быть?

– Вариантов несколько. Или темные начали охоту на носителя по приказу Матери ночи, или это нападение организовал кто-то из лордов, вассалов барона. И он имеет связь с темными. Такой болт стоит очень дорого. Для его создания нужно замучить пару человек. Процесс долгий и мучительный для жертвы. Ее подвергают изощренным пыткам и не дают умереть. Специальным ритуалом энергия мук и страданий впитывается в болт.

– Среди вассалов барона есть темный? – спросил Антон.

– Я таких не заметил.

– А сэр Космин? Его называют темным.

– У него серая аура, как у тебя, – ответил Просветитель. – Вполне возможно, что кто-то из лордов имеет связь с посредником. А тот имеет сношение с темными. Так проще. Заплатил за вещь – и не подвергаешь себя угрозе быть обвиненным в связях с темными колдунами.

Их мысленный разговор прервал вернувшийся Ерлав.

– Милорд, нападавшие ушли в овраг. Они отстреливались, и мы близко не подходили. В овраг лезть по темноте опасно. Что прикажете?

– Прикажу, – ответил Антон, – осмотреть этого убитого, доложить о своих соображениях и возвращаться на дорогу. Следуем дальше. Ждать рассвета не хочу. Уходим.

– А как же стрелки? – спросил Ерлав.

– Темный с ними. Забудь. Думаю, это не последнее нападение. Как-нибудь разберемся.

Ерлав кивнул, хотя лицо его выражало недовольство. В нем взыграл азарт охотника. Но переселив себя, не стал убеждать Антона преследовать стрелков. Он быстро и решительно отдавал распоряжения посыльным.

Антон подумал и спросил:

– Ерлав, чем враги отстреливались?

– Из охотничьих самострелов.

– Болты нашли?

– Нет. Они стреляли наугад, куда попало. А надо было?

Антон задумался. Болты с черновым древком дорогие. На простых воинов их тратить бы не стали.

– Нет, – покачал он головой. Оставил Ерлава и воина у тела убитого диверсанта и стал пробираться через кусты.

Чертыхаясь, выбрался. Штаны и рукава куртки были мокрыми. Подошел к коню и погладил его по гриве. Посмотрел на отверстие ниже седла и, зачерпнув грязь, стал растирать маленькую дырку. Потом вытер рукавом.

«Немного левее – и попал бы в ногу», – невесело подумал Антон. И его миссия закончилась бы, не начавшись. Не слишком ли много опасностей, которые невозможно заметить, подстерегают иномирца? И долго он так протянет? С этим что-то надо делать.

– Просветитель, ты можешь определить опасность поблизости?

– Ее нет, – ответил артефакт.

– А можешь использовать свои возможности в качестве сканера и отслеживать прилегающую территорию.

– Могу, для этого носитель должен приказать наладить связь между Просветителем и Разрушителем. Тогда откроется окно дополнительных возможностей, и носитель будет чувствовать врагов и живых существ в радиусе тридцати метров. Действие сканера на большее расстояние может вызвать излишнее потребление магической субстанции, и возникнет угроза обнаружения артефактов.

– Чувствовать? Не видеть? – уточнил Антон.

– Да, именно чувствовать, свой это или чужой, и знать, где он находится в радиусе действия сканера. Так расходуется гораздо меньше магической субстанции. А чувствительность носителя получает возможность полноценного развития. У человека есть все необходимые ему чувства, чтобы выжить. Но они неразвиты в должной мере. Например, чувство опасности.

– Малопонятно, но делай как надо, потом разберемся, – отдал приказ Антон, – и свяжи Разрушитель и себя.

– Сделано, – ответил артефакт.

Антон сел на коня и непроизвольно огляделся вокруг. Его чувства молчали.

– Ничего не чувствую, – сообщил он.

– Так и должно быть, – ответил Просветитель. – Опасности нет. Нет опасности, чувства молчат. Но ты можешь чувствовать союзников. Пожелай.

Антон пожелал почувствовать союзников.

– Стоп! – скомандовал он и натянул повод коня. – Это что я вижу? Зеленые точки вокруг меня, и я их вижу как бы внутри сознания, не глазами…

– Это воины твоей дружины. Если требуется настроить на нейтральные объекты или врагов, надо мысленно поставить фильтр. Просто пожелать.

– Давай ставь фильтр, чтобы высвечивались те, кто враждебно ко мне настроен. Ты можешь их определить?

– Ментально я могу разобраться, кто настроен к носителю враждебно, – ответил Просветитель. – Настройки производит носитель своим желанием.

Антон на пару секунд замялся, но затем пожелал чувствовать врагов.

Зеленые точки исчезли, и снова он ничего не ощущал.

Антон пару раз моргнул и постарался приноровиться к новым ощущениям. По краю зрения шла сероватая зона. Это артефакт увеличил угол обзора носителя. При желании Антон мог увидеть врагов со спины. Просветитель показал, как пользоваться сканером – все приводилось в движение одним желанием.

Антон ударил коня пятками, понукая того тронуться с места, а дружина последовала за ним дальше.

– А почему ты сразу не установил мне сканер? – спросил Антон.

– Потому что носитель не может вместить все возможности артефактов сразу. Новые возможности открываются по мере увеличения изменений организма носителя и по мере преобразования его мозга.

– Ты мне меняешь мозг? – удивился Антон. – Я что, стану мутантом?

– Мутации носитель не подвержен, – ответил артефакт. – В мозгу носителя вырастают новые синоптические связи, ускоряется обработка информации. Включаются спящие участки мозга. Это процесс длительный. Сейчас носитель использует всего двадцать процентов своего мозга. Нельзя подвергать организм перегрузкам, но для приемлемой и беспрерывной скорости изменений в организме нужны стрессовые или тяжелые физические испытания. На этом пока все…

Артефакт замолк, словно его выключили. Антон не стал беспокоить его дальнейшими вопросами. Все так все. Артефакту виднее.

Дальнейший путь до поворота с королевской дороги к своим землям дружина Антона преодолела за три перехода. Не останавливаясь, проскочили земли барона Газана и проехали мимо его стольного города Рейдерана. Антон не видел нужды в том, чтобы останавливаться в городе и тем более встречаться с любвеобильной вдовой. Он решил прекратить всякие любовные отношения с этой женщиной. В постели она его устраивала, но была взбалмошной и непредсказуемой. В нем сработали обострившиеся чувства. И хотя он ничего толком объяснить не мог, но отчетливо ощутил исходящую от нее враждебность. Лучше избегать неприятности, чем потом их мужественно преодолевать. От такой женщины нужно держаться подальше, решил Антон.

На ночлег останавливались в безлюдных местах, в лесах или придорожных рощах. Ставили лагерь, разжигали костры, вешали навесы и спали на голой земле. Вместе со всеми стойко переносил тяготы похода Антон. Но ему было легче. Артефакт поднимал внутри тела температуру, и Антон не мерз.

Поворот к «дому» Антон встретил с огромным облегчением. Он осознал наконец, что земли, которые начинаются от королевского тракта и тянутся до предгорий Алуринских гор, – это его земли и его новый дом. О замке Антон вспоминал уже с теплотой.

Воины тоже приободрились. Всем хотелось просохнуть и обогреться. Свернув на дорогу, ведущую к замку, опять погрузились в осеннюю грязь.

По дороге им встретился разъезд кочевников. Сам глава рода степняков бей Бортан выехал встретить своего вождя.

– Урган Антей, прошу проехать со мной, – радушно раскрыл он свои объятия. – Для тебя и воинов мои люди приготовили еду и место отдыха. Обсохнете, отдохнете и утром тронетесь к замку. Негоже мокрым и усталым появляться в своем стойбище, когда по дороге встретил друга.

Антон вынужден был признать, что бей прав. Надо дать людям и лошадям отдохнуть.

– Показывай дорогу, бей, – согласился Антон. – Мимо друга не проеду, заеду погостить.

Бей радостно оскалился. От него шло тепло и веяло преданностью. И это были новые, незнакомые Антону ощущения. Вскоре они подъехали к походным кибиткам, расположившимся слева от дороги. Степные повозки были поставлены в большой круг, а на шестах натянуты полотнища. Они прикрывали пространство посередине повозок. Там горели костры.

– Твои люди, урган Антей, разместятся под навесом, а ты пройдешь в свою юрту.

Антон кивнул, слез с коня и кинул уздечку Фармилу. Сам пошел следом за беем. В юрте было тепло, сухо. Уютно, не чадя, горел очаг, и дымок вытягивался вверх, в небольшое узкое отверстие. Над очагом висел котел. Две женщины суетились около него – одна молодая, другая постарше.

– Проходи, урган, я полью тебе на руки. – Бей проявил великое уважение к Антону, и тот позволил за собой поухаживать.

Потом сели на кошму. Антон по-степняцки скрестил ноги, с любопытством посмотрел на женщин. Бей налил Антону в пиалу скисшего кобыльего молока. Антон не чинясь его выпил и передал чашу хозяину.

– Как ты узнал, что мы приближаемся? – спросил Антон.

– Просто, – ответил бей. – Мои разъезды уходят к имперской дороге, далеко на запад. Увидели тебя и сообщили.

Антон понимающе кивнул.

– Это хорошо, бей Бортан. Ты предусмотрительный глава рода. Пора тебе создавать свое племя. Места тут хватает. Пастбища есть, река, лес – все, что нужно для жизни одного племени. Подумай, я помогу. Будем торговать. Ты овцами и конями. Выделанными шкурами. Я буду платить серебром и предметами ремесленников. У тебя больше мужчин, больше славы.

Бей невозмутимо кивнул:

– Я подумаю, урган, и сообщу тебе свое решение.

Женщины наполнили шулюмом большие пиалы и подали мужчинам. Нарезали мясо на большой фарфоровой тарелке, положили свежеиспеченные лепешки, подсоленный овечий сыр.

Антон дул и понемногу отпивал от шулюма. Кидал в рот куски разваренного мяса ягненка. Лепешку макал в мясной сок и с удовольствием ел. Когда он насытился, то перевернул чашку.

– Благодарю, бей, за прием, – оценив гостеприимство, произнес Антон.

– Не стоит меня благодарить, урган Антей. Это мой долг. Ты много сделал для нашего рода. Я в долгу перед тобой. Я пойду к себе. Ты раздевайся. Шамина, – он кивнул в сторону девушки, – просушит твою одежду и ублажит ночью.

Антон нахмурился. Глядя на девушку, почти девочку, он испытывал противоречивые чувства. Несомненно, девушка была красива, но за внешней красотой он ощутил то, что называл сложным характером. И от нее исходила волна корысти.

– Стоит ли ей проводить со мной ночь, бей? Может, выдашь ее замуж. Девушка красивая…

– Бери в жены, если хочешь, – равнодушно произнес бей.

– Нет уж, спасибо. Мне рано еще жениться.

– Как хочешь. Не хочешь молодую, возьми ее мать, Арзуму. Она вдова и давно не знала мужской ласки. Не менее красива, чем ее дочь. Зрелая… – улыбаясь, намекнул бей.

Антон посмотрел на статную тридцатилетнюю женщину. Она была метиской. Видимо, отец или мать были имперцами. Не такие раскосые глаза и вытянутое, почти европейское лицо. А дочь ее еще привлекательнее.

– Красивая женщина, – кивнул Антон. – А что замуж не выдашь ее?

– Старая, – совершенно невозмутимо ответил бей. – Никто не берет. Баб у меня много, мужчин мало.

– Я могу ее взять к себе и выдать замуж, – ответил Антон. Он ощутил волну нежности и преданности от женщины и обиду на бея.

– Забирай, – махнул рукой Бортан и рассмеялся. – Я наслышан, что ты, урган, любишь женить своих слуг. Она будет верно тебе служить. У нее есть дар знахарки. И мне не надо будет кормить лишний рот. Заодно забирай ее дочь. Мои нукеры на нее заглядываются, но девушка бедна. Нет отца. Нет овец и лошадей. Плохая невеста. Могут снасильничать и опозорить. Жалко силой сорвать такой цветок. Я пока ее защищал, но… – Бей не договорил, а Арзума опалила его негодующим взглядом.

– А разве вы не выкупаете себе жен? – удивился Антон.

– Покупать баб, в жены? – рассмеялся бей. – Зачем? Их много. Мужчин мало. Жена должна принести в дом мужа достаток, иначе это не жена, а так, – он презрительно махнул рукой.

Обе женщины сидели на коленях у выхода из юрты и, опустив глаза в пол, слушали разговор мужчин.

– Поедете со мной? – спросил Антон женщин.

Мать девушки подняла голову.

– А замуж меня выдашь? – спросила она.

– Выдам, – засмеялся Антон. – Женихов много. А не найдешь подходящего – купим в Овельхольме степняка. Хочешь?

– Не хочу, – резко ответила женщина и, сузив глаза, прожгла взглядом бея. Тот заметил ее взгляд и рассмеялся:

– Уходи, женщина. Ты так и не стала кипчачкой. Отбил ее у наемников, – пояснил он Антону. – Давно это было. Строптивая, хе-хе. Я пошел, урган. Оставлю тебя с ними. Они теперь твои.

Бей легко, по-юношески вскочил и вышел из юрты.

Антон посмотрел на женщин. Обе, не поднимая головы, смотрели себе под ноги.

– Ты делила с беем ложе? – спросил он женщину.

– Да, – еле слышно ответила она, – пока была молода. Потом он меня прогнал, как собаку.

– Это его дочь?

– Нет, от мужа торговца. Мы переселенцы. Его убили бандиты. Бортан убил бандитов, а я уже была беременна вторым ребенком. К счастью для него, он не выжил. Я не хотела рожать Бортану сына, и он не простил…

Антон кивнул, показывая, что понял.

– Поможешь раздеться? – спросил он, и женщина подхватилась. Вскочила, подбежала к Антону и стала помогать снимать бронь. С другой стороны помогала раскрасневшаяся девушка. Антона раздели до исподнего белья. Девушка выскочила с его одеждой, а женщина умоляюще посмотрела на Антона.

– Урган, возьми мою дочь. Пусть она разделит с тобой постель.

– Зачем?

– Если ты будешь у нее первым, ее сразу возьмут замуж. А если она от тебя понесет, то ей будет почет.

– Знаешь, Арзума, мне не нравятся неопытные девушки. Приходи ты. За дочь не переживай, найду ей достойного мужа. Но и она пусть будет достойна его. А то я вижу, жадная она у тебя, продаться хочет подороже. А мне неприятности не нужны…

– Ты, урган, шаман. Насквозь видишь. Ты прав, гордится дочка красотой, хочет богатого и знатного жениха. Но у тебя проблем с ней не будет. Она умная.

– Послушай меня, Арзума. Если Шамина начнет доставлять мне неприятности, я продам ее в Овельхольме. Ты хочешь такую судьбу дочери?

– Нет, урган… – женщина закусила губу, – не хочу.

– Тогда пусть знает свое место. Красивых много. Красивых и умных мало.

Женщина кивнула и тоже вышла из юрты. Антон снял исподнее и кинул к выходу. Тут же заглянула юная Шамина, стрельнула глазами в сторону Антона, ухватила рукой исподнее и исчезла. Антон с удовольствием разлегся на шкурах.

В юрте было тепло и сухо. Сытный обед клонил ко сну, и Антон не стал с ним бороться.

Разбудили его нежные прикосновения чьих-то рук.

Выползая из сладостной дремы, Антон машинально обнял горячее женское тело. От него пахло маслами и притираниями. Не открывая глаз, он потянул женщину к себе и почувствовал, как ее губы прошлись по его телу, вызывая при этом приятную дрожь в местах прикосновений.

Молодой организм Антона тут же отозвался на ласку. Антон открыл глаза. В юрте было темно. Очаг бордово тлел углями и почти не давал света. Над Антоном склонилась Арзума с распущенными, пахнущими полевыми травами волосами и страстно целовала его тело. Одновременно поглаживала рукой его маленького дружка. Антон не стал отгонять женщину, а позволил ей подарить ему наслаждение.

Через час он, уставший и удовлетворенный, лежал в объятиях матери Шамины. Антон вынужден был признать правоту бея. Арзума понимала толк в любовных играх. Она была неистощима на ласки, уверенна и нежна. Такая же энергичная, как Боудика, но не такая грубовато-необузданная.

– Урган, – прошептала она на ухо Антону, – возьми мою Шамину. Ты не будешь иметь с ней проблем. Я обещаю…

– Арзума, – Антон смотрел в потолок и был несказанно доволен. – Для твоей дочери я присмотрю хорошего жениха. Ко мне поступили на службу три рыцаря. Я хочу выдать ее замуж за одного из них. Вы с дочерью состоите в родстве… пусть не в прямом, но кто это знает, – с беем. А он скоро станет вождем племени, или бароном по-нашему. Так что она будет невестой благородных кровей. За ней я дам в приданое земли и куплю крестьян. Пусть она достанется ему «непорченой». Рыцарь будет доволен. Она будет довольна. Что скажешь?

– Ничего не скажу, урган. Я отблагодарю, – прошептала женщина и приступила к новым ласкам. Лаская тело Антона, она продолжала шептать: – Ты, урган, не трогай ее девственность, но прими и ее благодарность. Она будет нежна… Ты не пожалеешь…

Антон не отвечал. Ему было не до того. Зрелый молодой организм желал ласки и наслаждений. Мысли ушли из головы, оставив место страсти.

После долгих взаимных ласк уставшие любовники забылись легким, зыбким сном.

И снова Антона пробудили нежные поглаживания. Теперь они ощущались с двух сторон. Антон дремал и плыл в чувственном облаке непередаваемого наслаждения. Ласки и недолгий сон сменяли друг друга.

Проснулся он в обнимку с двумя женщинами. Слева лежала и сопела Шамина. Справа, положив голову на его руку и разбросав волосы, спала Арзума. У обеих женщин на лицах застыло выражение огромного довольства.

«Хитрюга, притащила-таки свою дочь», – с усмешкой подумал Антон. Он растолкал девушку. Та открыла сонные глаза и по-детски их потерла. Надув щечки, посмотрела на Антона.

– Собирайся, Шамина, и уходи, – тихо прошептал он.

– Сейчас, урган.

Девушка обняла Антона, прижалась к нему молодым, горячим телом.

– Хватит, Шамина, – прошептал Антон ей на ухо. – Ты уже показала свою благодарность. Покажи послушание. Мне нужно будет от тебя, чтобы тот рыцарь, которого ты выберешь, был послушен моей воле и предан. Справишься?

– Конечно, – уверенно заявила девушка, – я сделаю больше того, что ты повелеваешь, урган Антей.

Она осторожно, но настойчиво спустилась ниже и ухватила Антона за дремлющего в полузабытьи дружка.

Антон был не в силах сопротивляться ее влечению и сам себе признался, что не хотел. Девушка не была опытна – скорее имела познания в теории, – но очень старалась…

Затем грациозно, как лань, вскочила. Схватила одежду и выскользнула из юрты. Антон потянулся и обнял спящую Арзуму.

«Такова тяжелая доля владетельного сеньора, – с иронией подумал Антон. – Все женщины хотят с ним переспать и получить свою выгоду. Эти женщины ее получили и отблагодарили, чем могли…»

Он снова задремал, а когда проснулся, то в юрте уже горел очаг. Над ним жарилось мясо, плыли ароматы шашлыка. Две женщины готовили завтрак. Его одежда и исподнее были сложены возле изголовья. Антон скинул шкуру, встал. Не стесняясь наготы, стал одеваться. Женщины на него не смотрели. Он надел исподнее, штаны, сапоги и позвал:

– Арзума, пошли, польешь мне, я умоюсь.

Арзума кинула взгляд на дочь, и та мгновенно вскочила, выбежала из юрты. Антон спорить не стал и вышел следом. Дождь перестал моросить, но небо было неприветливо серым, хмурым от туч. Порывами налетал холодный ветер. На еще не пожухлой от морозов зеленой траве был виден примятый влажный след от сапог женщин.

Шамина держала в руках кувшин. На плече у нее висело бязевое полотенце. Глаза она опустила в землю и не смотрела на Антона. Антон умылся, прополоскал рот и взял с плеча девушки полотенце. Девушка выпрямилась, отстраненно посмотрела на Антона. Лицо ее ничего не выражало. Как будто и не было бурной ночи ласк и утреннего незабываемого пробуждения. Антон порадовался тому, что обе женщины держат дистанцию. Это говорило об их уме и выдержке.

Антон вернулся в юрту, и следом зашел бей Бортан. Осмотрелся, принюхался. Оскалился в улыбке.

– Хорошо пахнет у тебя в юрте, урган. Хорошие женщины, хорошая еда, что еще нужно для счастья мужчине?

– Подвиги, – ответил Антон, – и воинский успех. Напал на врага, ограбил и стал богатым.

– Истину говоришь, урган. Ты словно наш, кипчак.

– Я сармит, – ответил Антон.

– О-о! – уважительно произнес бей. – А по лицу и не скажешь. Истинный имперец.

– Не смотри на лица, – произнес Антон. Эти слова он слышал от кого-то раньше, и сейчас они пришли ему на память. – А смотри на дела, – с важным видом закончил мысль Антон.

– Верно говоришь, урган. У тебя зрелая мудрость в молодом теле.

Бей по-хозяйски сел и, смеясь, спросил:

– Твои женщины меня обслужат?

– В каком смысле, бей Бортан? – усаживаясь напротив, спросил Антон.

– В смысле накормят?

Арзума подняла голову и недовольно спросила:

– Бортан, у тебя что, жены нет, что ты приходишь поесть в чужую юрту?

– Ты, женщина, забыла, сколько я тебе сделал добра! – рассердился бей. – Кто тебя беременной из грязи вытащил, когда ты пряталась под повозкой. Кто посадил на свое седло, рядом? Кто воспитал твою дочь и не отдал ее на поругание.

– Ты лишь пользовался мной, Бортан, изнасиловал беременную и в жены не взял, обманул, – бросила через плечо Арзума. Антон заметил, что после ночи она не испытывала страха перед беем.

– Как так обманул? – подскочил на месте Бортан. – Я не обещал на тебе жениться, и ты не дала мне наследника. Ты пустой горшок.

– Сам ты пустой горшок, – без боязни ответила Арзума.

– Вот как ты заговорила? Да? – с обидой в голосе произнес бей. – Я устроил твою судьбу, а ты ругаешь меня.

Антон понял, что между этими двумя людьми есть какая-то связь. Бей рядом с Арзумой вел себя как человек, который оправдывается, и если сердится, то немного. Это было странно и не похоже на сильного и властного бея.

«Может, он продолжает ее любить? – подумал Антон. – А Арзума пользуется этим?»

– Ешь, – Арзума всучила ему в руки пиалу. – И молчи, заступник. Бегаешь от меня к жене и не можешь определиться, кто тебе ближе.

– Мне, женщина, ближе мать моего первенца. Но Дирана терпеть тебя не может и обещала зарезать.

– Она это обещает десять лет и все никак не решится.

– Потому что ты колдунья. Меня околдовала, ее околдовала, – ответил бей. – Хорошо, что я подарил тебя ургану. Забуду и вспоминать не буду… – Он засопел и стал с мрачным выражением на лице есть. Антон молчал и в разговор не вмешивался. Шамина поглядывала то на бея, то на невозмутимо сидящего Антона. В ее черных миндалевидных глазах смеялись чертики. Арзума сложила руки на груди и отвернулась.

Поев, Антон хлопнул себя по коленям.

– Спасибо, бей Бортан, пора в дорогу. Эти женщины что имеют?

– Ничего, кроме бесстыдства и неблагодарности, – ответил бей. – Подарю тебе для них пару коней. И пусть проваливают.

Антон кивнул.

– Хорошо. Я забираю женщин и коней. А тебе в обмен на подарок дам доспехи рыцаря.

– Да-а? – несказанно обрадовался бей. – Щедрый подарок, урган.

– Ты тоже не поскупился, – улыбнулся Антон. – Подарил мне родственниц.

– Родственниц? – опешил бей.

– Родственниц, – подтвердил Антон. – Могу их принять лишь как твою родню. Рабы мне не нужны.

Арзума с вызовом во взгляде посмотрела на бея. Тот сдвинул малахай на лоб и почесал затылок.

– Так-то оно вроде так, – растерянно произнес он. – В моей семье жили… Только Диране не говорите, что я признал Арзуму родственницей.

– А Дирана это кто? – спросил Антон.

– Это его жена, – за бея ответила Арзума. Глаза ее торжествующе засияли.

– Обещаю, не скажу, – ответил Антон. – И эти женщины тоже не скажут.

В глазах Арзумы промелькнуло разочарование.

– Пошли, я прикажу выдать тебе доспех и меч, – позвал бея Антон.

– Вот это дорогого стоит, урган, – обрадовался бей и позабыл о женщинах. Прошел мимо них, не обращая внимания, и с гордым видом вышел из юрты. Антон вышел следом. – Ты настоящий вождь, урган. Я рад, что попал под твою руку. – Бортан обнял Антона.

– Племя будешь создавать? – спросил Антон.

– Буду, урган. Потом поговорим. Я тебя в замке навещу.

Антон кивнул.

В путь тронулись через час. Рядом с Антоном ехали на конях в дорожной степняцкой одежде две женщины. В седлах сидели как влитые. Смотрели вперед и в разговоры не лезли.

Ерлав извертелся.

– Кто такие, милорд? – не выдержав, спросил он Антона.

– А зачем тебе знать? – спросил Антон.

– Так девка очень красивая.

– У тебя своя красавица есть. Глаза не мозоль о ее красоту, сломаешь.

Девушка одарила Антона благодарным взглядом. А разведчик расстроился.

– Понял, милорд, – промямлил Ерлав и погнал коня в голову колонны.

К замку подъехали к вечеру. Перед мостом Антон остановил отряд, построил, раздал каждому по три серебряных таланта за поход и распустил радостных воинов на три дня по домам. Сам вместе с подаренными женщинами поднялся на взгорок и подъехал к воротам замка.

У ворот его встречала большая процессия. Торвал и Эрзай держали магические светильники. Между ними стояли Флапий, Франси, Рыжая, а еще бледная, осунувшаяся Ксила. За ними стоял Сильтак. Около его ног, чуть позади, держались Ингмар и маленькая шерка Вирпела. Спаниель Патрон, вычесывая блох, сидел рядом с Ингмаром. Прошли времена, когда он лаял на кур и коней. Наученный ударами судьбы, вел себя осторожно. Вперед не вылезал, а прятался за своего нового друга, мальчика.

Антон слез с коня. Позади него встали две женщины. Флапий близоруко прищурился и удивленно произнес:

– Не пойму, кипчаки или бабы? Вы кого, милорд, привезли?

– Всем здоро́во, – поздоровался Антон. – Привез я двух благородных дам из степного народа…

– Что-то выглядят они как бараноеды. Не похожи они на благородных, – перебил Антона простодушный Флапий и тут же получил подзатыльник от жены.

Женщины сняли меховые малахаи, и по встречающим прошел шелест негромких возгласов удивления.

– Во как оно! – удивленно проговорил Флапий. – Стало быть, жену себе привезли, милорд. И где взяли? У рассветных?

Новый шлепок по голове заставил старика пригнуться.

– А я чего? – заюлил он. – Я ничего… Просто спросил.

Рыжая побледнела, пошатнулась, прикусила губу, и скупые слезы, не удержавшись, просочились через ресницы, потекли по ее щекам.

Из-за спины Сильтака выглянула Рада и тоже ревниво оглядела девушку.

– Это мать и дочь. Родственницы бея Бортана, – не обращая внимания на реакцию людей, произнес Антон. – Бей подарил их мне. Это госпожа Арзума, – Антон указал рукой на старшую женщину. – А это Шамина, ее дочь. Обращайтесь с ними почтительно.

Гул голосов, раздавшийся после слов Антона, прервала Франси. Она решительно вышла вперед и поклонилась.

– С приездом, милорд. К вашей встрече все готово. Был гонец от бея. И вода, и ужин ждут вас. Я прикажу добавить еще два прибора.

Произнеся это, Франси со значением посмотрела на Антона. Тот благосклонно кивнул и направился к воротам. Встречающие расступились, пропуская Антона и женщин.

– Рада, – позвал Антон служанку. – Забирай женщин и одень их, как принято у нас. Хватит им носить степную одежду. А где Аристофан? – оглядев встречающих и не найдя грека, спросил он.

– С аптекарем в поселке, – ответил Сильтак. Антон кивнул и обратился к Флапию.

– Флапий, отправь посыльного за греком. Он мне нужен в замке. – Затем подошел к Ксиле. – Как ты? – спросил он.

– Уже поправилась. Спасибо, милорд, – тихо произнесла женщина. Антон приобнял ее и шепнул на ухо:

– Поживи тут и поучи степнячек имперским манером. Хочу их выдать замуж за рыцарей.

Ксила, польщенная добротой Антона, кивнула. Антон прошел дальше. Поздоровался с шером Торвалом и с Эрзаем. Пожал руку Сильтаку. Поблагодарил его за науку. Потрепал по голове мальчика и погладил шерку Верпелу.

У ног, виляя хвостом, вился Патрон. Желая получить свою долю ласки, он стал нагло прыгать на ноги Антону.

– А ты гуляй, предатель, – совсем не зло оттолкнул ногой пса Антон. – Ишь какой, пришел ластиться. Раньше надо было. На косточку меня променял. Рыжая, где моя бочка и болотник? Одежду домашнюю, и быстро.

Девушка мелькнула юбкой и устремилась во двор.

– Как тут дела, Франси? – спросил Антон. Та, шагая следом, дала отчет.

– Все хорошо, милорд. Урожай фелиссы отжали, разлили в кувшины. Продали больше полвины. Остальную часть оставили на следующий год. По весне цены на нее будут выше. С крестьян собрали ренту. Много зерна, меда и масла. Получили первое серебро. Дела наладились, больше не бедствуем. Трофеи я разобрала и спрятала, как вы приказали. Торвал что нужно починил. Наварила с ячменя настойки восемь бочек. Продавать будем?

– Только пару бочек. Остальное себе оставим, – ответил Антон. – Как в деревнях обстановка?

– Все нормально. Вилланы зажили богаче и очень довольны. В Медном добыли медь, Торвал наделал бронзовых слитков. Не знаем, куда деть. Надо увозить на запад и продавать там, проезжие купцы сбивают цены. Бронза с империи дешевле. Вот я и не стала продавать за бесценок.

– Подумаем, – ответил Антон. – Наделаем из бронзы что-нибудь нужное.

Прошагав двор, Антон спустился в подвал. Встречающие стали расходиться.

Счастливая от встречи с милордом Рыжая помогла снять снаряжение и одежду. Антон с удовольствием полез в исходящую паром бочку. Горячая вода расслабляла. Девушка разминала ему плечи и рассказывала разные сплетни.

– Жена Эрзая, мелкая девчонка, из него прямо веревки вьет. То ей нужен платок шелковый, то новые шаровары. Никак не могут принять нашу одежду. Остальные бедуинки уже понесли. Месяцев через шесть детки будут, а эта не хочет детишек. Говорит, я еще сама маленькая.

– А что Эрзай? – лениво спросил Антон.

– А он в ней души не чает, пылинки сдувает. Но она хочет больше и ласки, и серебра. Не нравится ей жить в конюшне. А Эрзай сам не свой ходит. Ждет вас, милорд, чтобы выпросить себе дом в поселке.

Антон, не отвечая, кивнул.

– А так все по-старому, – закончила Рыжая и стала натирать Антона болотником. – Я соскучилась… А эта… Кто она вам?..

– Подарок.

– И что вы с ним будете делать?

– Замуж выдам. Отстань.

Рыжая шмыгнула носом и замолчала. Вымыв и вытерев его простыней, убежала. Антон всегда одевался сам.

Чистый и благоухающий, переодевшийся в бархатную одежду, Антон направился к донжону.

Рыжая тоже уже переоделась, принарядилась и томилась у входа в донжон, пританцовывала от нетерпения и ждала приглашения к ужину. Но Антон послал ее в казарму. Обидевшись, девушка горько запричитала:

– Милорд, я так ждала-а…

– Рыжая, будешь приставать, я выдам тебя замуж, – пригрозил Антон.

– А греть постель я могу прийти-и?..

– Не можешь. Иди к себе. Не зли меня.

Девушка, рыдая, убежала.

«И что с ней делать? – подумал Антон. – Прилипла, не оторвать…»

Он вошел в донжон, прошел в обеденный зал и сел на свое место. Приближенные, допущенные до господского стола, уселись следом.

– Прекрати с ней спать, – ответил Просветитель. – Отдали от себя.

Антон уже понял, что девушка сильно влюбилась и потеряла голову, и эту проблему нужно было решать. Рыжая стала слишком навязчива. Стала не в меру капризничать, ревновать, ныть, страдать и взывать к жалости. И главное, не поддавалась уговорам. Ее внимание стало обременительным, и Антону требовалось волевое решение.

– Хорошо, – согласился Антон. – Подумаю, куда ее отправить.

– Дай землю за ней, и любой рыцарь возьмет ее в жены.

– Отличная мысль, – согласился Антон, – но согласится ли она?

– Поставь ей условие – или замуж, или выгонишь.

– Сурово, – промямлил Антон.

– Что вы сказали, милорд? – тут же спросил Флапий и приложил руку к уху.

– Где сэр Жимайло?

– Кто?.. Ах, этот. Убыл в Овельхольм. Хочет присмотреть себе мастеров для строительства поместья.

– А мои рыцари?

– Они еще не вернулись, милорд. Как уехали по вашему приказу сопроводить людей, так и пропали… А ихний муж тут. В подвале мается. Надо бы послать им письмецо, чтобы золото собирали на выкуп. Тысяча золотых будет в самый раз.

– Как же, – усмехнулся Антон, – они его скорей сгноят у меня в подвале, чем заплатят тысячу, и еще сюда приедут плакать и лезть в постель… А он что, в том подвале, где я сплю?

– А где ж еще? Других камер нет…

– Ты что плетешь, старый, – оборвала его Франси. – А подвал под казармой? Там надо прибраться, вынести хлам и посадить графа туда.

– Тебе бы только выбрасывать, – насупился Флапий и отвел глаза. Антон склонил голову и в упор посмотрел на старика.

– Флапий, а ты мне не показывал подвал под казармой. Почему я до сих пор не знаю о нем?

– Да что там знать, милорд, – бегая глазами, ответил старик. – Подвал как подвал, с решетками…

– После ужина покажешь.

– Так я приберусь, – вскочил Флапий.

– Сидеть! – Антон пригвоздил старика к стулу. – Пойдем вместе, и я решу, что там надо прибрать.

Старик замолчал, вытаращился на Антона и стал ртом хватать воздух. А Антон понял, что дело тут нечисто. Темнит старик. Это еще пуще распалило его любопытство.

– А где рыцарь, что взят в плен?

– Там же, – за замершего Флапия ответила Франси.

– А сколько надо взять выкуп за него?

– Ничего не надо брать, – сухо ответил Флапий. – Что с него возьмешь? Беднота. Только конь, оружие и доспехи. Это мы и так забрали. Его надо выпустить, милорд. Не благородно держать его в застенках.

– Груб он был и вельми нахален. Осмелился угрожать мне и оскорблять, – ответил Антон.

– Тогда убейте его на поединке, и дело с концом, – предложил Флапий.

– Я подумаю, что с ним сделать, – нахмурился Антон. – И вот что, Флапий. Мне сэр Космин на ушко шепнул, что лорды ищут казну графа, и якобы на холме, где стоял шатер барона Гуттенберга, казны не было. Ты что-нибудь знаешь о ней?

– А как же! – Флапий широко ощерился тонким большим ртом и показал желтые лошадиные зубы. – И про казну графа знаю, и про казну рассветных.

– Ну раз знаешь, говори, – одобрительно покивал Антон.

– А чего говорить, забрал я ее. У графа было сто золотых империалов серебром, а у рассветных – сто пятьдесят. Все привез честь по чести и отдал Франси.

Его жена довольно кивнула.

– А почему мне не рассказал про казну? – Антон удивленно посмотрел на старика.

– А зачем? – не смущаясь, ответил Флапий и нагло посмотрел на Антона.

– Как это зачем? – возмутился Антон.

– А вы бы тогда и барону десятую часть отдали, и этому борову, что не сражался, а только жрал в три горла, сэру Жимайло. Мы остались бы без денег, – надув щеки, ответил старик. – Сэру Жимайло дай, барону дай. Знаю я вас, все бы раздали.

И снова получил подзатыльник от жены.

– Ты как разговариваешь с милордом, старый трухляк?

– Ничего, Франси, – улыбнулся Антон. – В этом твой муж прав. Отдал бы. Ладно, я не сержусь, Флапий, ты молодец. Теперь и мы богаты.

– А то, – обрадовался старик, что его миновал гнев милорда. – Вы не то что ваш батюшка. Тот все просадил на колдунов и баб. Ох и охоч был до них, прямо как вы. Только…

– Флапий! – оборвала его жена.

– Да я что? Я хочу сказать, что наш милорд хоть и любит баб, но меру знает и золото на них не тратит.

– И много милорд полюбил баб в походе? – с невинным видом спросил Торвал.

– Да, было дело. То с одной закрутит, то с двумя. Всех лядей смирил. Как замок возьмет, так сразу же молодую леди, а то и несколько, тащит в постель, смирять. Рыцарский долг, он такой… А наш милорд силен как конь.

– Флапий! – Франси широко раскрытыми глазами смотрела на старика. – Замолчи. Если милорд захочет, сам расскажет о своих подвигах.

Флапий зажал рот ладошкой.

– Да это я так, к слову, – виновато глядя на жену, ответил старик. – Чтоб, значит, знали. Наш милорд не только к бабам склонность имеет, но и к богатству. Вот и невесту себе турковатую привез…

Антон закатил глаза. Ну что сделаешь со стариком, когда он начинает говорить, бояться и хвалить его.

– Почему турковатую? – спросил он.

– Так на туркменку похожи – и мать, и дочь.

Пришли переодетые в нарядную имперскую одежду Арзума и ее дочь. Флапий как увидел девушку, так крякнул и, не выдержав, воскликнул:

– Этить, молотить! Вот это девка!.. – и снова схлопотал подзатыльник от жены. – Да я ничего, – пригнув голову, виновато произнес Флапий. – Умеет милорд баб выбирать. В самую точку попал. Хороша. Прямо императорша.

Арзума благосклонно посмотрела на старика, дочь опустила голову. Антон тоже заметил, как разительно изменилась Шамина в имперском наряде. Ее слегка раскосые большие черные глаза, обрамленные длинными, густыми ресницами придавали волшебное очарование ее облику. А по-детски наивный взгляд вызывал у любого, кто на нее смотрел, желание взять ее под защиту и оберегать. Но Антон знал, как обманчива внешность девушки. Шамина знала, чего хотела от жизни, и взяв ее в жены, он стал бы только угождать ей и для нее жить. Опасная чертовка.

«Может, это колдовство», – задумался Антон. Он сам попал под очарование юной красоты девушки. Посмотрел на Франси, а та сидела спокойно.

– Франси? – спросил он. – Это колдовство?

– В том смысле, как понимаете вы, милорд, – нет. Это редкий дар лесной нимфы.

– Что за нимфа? Что за дар?

– Бывает, рождается девочка, и на нее обращает внимание дух леса – лесная нимфа. Но такое бывает у язычников, что поклоняются лесу, природе, ветру. Не слышала о таком культе у степняков.

Арзума сидела с непроницаемым лицом и молчала.

– Где прикажете поселить господ? – вздохнув, спросила Франси.

– А где есть свободные помещения?

– Только у вас в подвале. В башне нужно делать ремонт.

– Тогда пока в моем подвале, в комнате, где стоит наковальня. Ее вынести в одну из свободных камер. Поставьте кровати и бочку с водой. Приставьте к ним служанку.

– Так Рада одна справится, – ответила Франси.

Антон подумал и кивнул.

– Согласен. – Затем улыбнулся: – Ну, а кормить сегодня будут?..

Глава 9

Было уже далеко за полночь, когда все разошлись. За столом остались сидеть хорошо подвыпивший Торвал, трезвые Эрзай и Антон. Торвал косил глазами. Крепкая настойка Франси подействовала на него.

Эрзай не пил вообще ничего, кроме хорошего эля. А Антон вспомнил о своей способности не пьянеть слишком поздно и, употребив не меньше пол-литра крепкого самогона, был трезв как стеклышко и зол на самого себя. Не поднял настроение. Только продукт перевел и нагрузил печень. Обидно…

– Эрзай, – Антон поманил степняка. – Завтра утром отвези плененного рыцаря на дорогу, в места, где стоит стойбище рода бея Бортана. И отпусти. Бею скажи, чтобы рыцаря поймали и продали в Овельхольме. И вот еще что. Я узнал, что твоя молодая жена хочет иметь свой дом в поселке. Я прикажу Флапию нанять крестьян для его строительства. Или присмотри себе дом из тех, что можно купить.

– Я уже присмотрел, ваша милость. Есть дом на краю деревни, у спуска к реке, и меня он вполне устроит. Дом крепкий. Дайте лес, я его подремонтирую. Торвал накует скоб и гвоздей. Там и лошадей содержать можно, и скотину.

– Без проблем, Эрзай. Сколько тебе надо серебра?

– Десять талантов, ваша милость… Я отработаю, – поспешил добавить Эрзай.

– Это мой тебе подарок, Эрзай. И жалование тебе увеличу – спишу долг. И буду платить по два серебряных таланта в две десятины.

– Спасибо, милорд, – Эрзай засветился от радости.

– Торвал, – Антон обратился к другу шеру. – Дай Эрзаю десять серебряных талантов.

Торвал хоть и был пьян, но рассудительность и здравый смысл не потерял.

– Лучше медью, сэр Антей. Крестьянам оно все выгодней, чем серебро. Его менять надо… Менялы обжулят…

– Хорошо, выдай медью, – согласился Антон.

– А медь у Франси, – ответил шер и, налив из кувшина настойку, выпил еще самогона.

– Франси! – крикнул Антон.

Из кухни выглянула раскрасневшаяся женщина.

– Что, ваша милость?

– Франси, выдай Эрзаю десять талантов серебра, медью. Он хочет купить дом.

– Знаю я этот дом, – Франси поджала губы. – Он больше восьми талантов не стоит. Там еще работы много. Крышу перестилать, полы стелить. Двери менять. Старуха-ведунья два года как померла, а ее дочь Марзуна о доме не заботилась. Хотя подворье большое, на краю деревни стоит…

– Тогда ты от моего имени выкупи этот дом, отремонтируй его, и когда будет готово, пересели туда Эрзая с женой.

Франси недовольно покачала головой, с нескрываемым осуждением посмотрела на Эрзая.

– Ты, Эрзай, не мужик. Столько воли бабе дал. И была бы баба как баба. А то ни переду ни заду. Наши девки и то справнее, и пышнее, и румянее.

– Ты, Франси, ничего не понимаешь, – обиделся Эрзай. – Меня сосватал его милость. Как я мог отказаться?

– Не выдумывай, – буркнула Франси. – Ты просто подъюбочник, и жена тобой вертит, как корова хвостом. Вот почему она не работает, как все?

– Она еще молода, – опустив голову, ответил Эрзай.

– Ага, как подставлять свой передок, так она уже взрослая. Все слышали, как она орет по ночам и стонет. А как работать, так молодая?

– Я не слышал, как она орет, – смеясь, произнес Антон.

– Это потому что вы в подвале спите, ваша милость. Вот что с ними делать, ваша милость? – спросила Франси.

– А что делать? – продолжая смеяться, переспросил Антон. – Завидовать будем Эрзаю.

– Вот еще! – возмущенно передернула плечами Франси. – Не мужик ты, Эрзай, – снова осуждающе повторила Франси. Она поджала губы и уже совсем другим, нежным, материнским взглядом посмотрела на Антона. – Все сделаю, ваша милость, как вы приказали. Только девка долго с Эрзаем не проживет, найдет себе мужа получше и побогаче.

– Не найдет, – усмехнулся Антон. – Она моя собственность. Передай ей и Зухре, что младшая должна работать, как все. Шить, ткать холсты и ковры. Иначе заберу от мужа и выдам замуж за свинаря. Будет жить вместе с ним в хлеву. – Антон подмигнул опешившему от таких слов Эрзаю. – Приведу твою жену в порядок, – шепнул Антон. – Если сам не можешь. Правда, Эрзай, неправильно, когда хвост всем телом вертит. Если не дает тебе, то бей ее кнутом и не бойся. Иначе ее выпорет Сильтак.

Торвал услышал сравнение с хвостом и стал хрюкать от накатившего смеха. Эрзай зло на него посмотрел.

Антон как ни в чем не бывало задумчиво произнес:

– Вот еще Торвалу жену найдем…

Шер поперхнулся и перестал смеяться.

– Зачем? – спросил он.

– А затем, что в мире должно быть каждой твари по паре.

– Так вы тоже один, – ответил шер.

– Ты что, милорда сравнил с тварью? – спросил Эрзай. Торвал, не зная, что сказать, захлопал глазами.

– Не надо меня женить, сэр Антей. Мне и так хорошо.

– Ладно, не буду. А ты не смейся над Эрзаем. Посмотрел бы я на тебя, если бы тебе досталась жена, как Вирпела.

Шер выпучил глаза.

– Упаси меня святой отец Шер, – ответил он.

– А это кто такой? – спросил Антон.

– Прародитель их, – буркнул Эрзай. – Так я пойду. Утром рано, как приказывали, тронусь в путь с пленным рыцарем. Возьму для охраны двоих стражников.

– Ага, иди, Эрзай, – кивнул Антон. – Я распоряжусь, чтобы тебе выделили двух бойцов.

– И я пойду, – встал из-за стола Торвал, – а то вы как выпьете, сэр Антей, так сразу таким становитесь…

– Каким таким? – Антон с улыбкой посмотрел на бордоволицего шера.

– Опасным. Вам бы всех женить и замуж выдать.

– Люблю, Торвал, делать людям добро. У нас говорят – делай добро да пускай его по ветру, и оно к тебе вернется.

– А у нас говорят сходить до ветру, это значит… Значит то самое. Что-то понимание добра, сэр Антей, у нас разное.

– Понимание добра действительно у нас разное, – согласился Антон, – ты, Торвал, просто не знаешь, где находится твое счастье. И еще у нас говорят, что против ветра, когда вышел «до ветру», мочиться не надо. А спорить с лордом – то же самое, что мочиться против ветра.

– Так-то, для людей добро, а я не люди, – ответил шер. – И вообще я пошел. Некогда мне тут с вами рассиживаться.

Он быстро засеменил к выходу. У порога его встретила Вирпела.

– Опять ты, дядька Торвал, напился. Сколько можно? Каждый день не просыхаешь. Я все тетке Франси расскажу, как вы с дядькой Флапием самогон в подвале варите и пьете.

– Молчи, детка, – зашептал шер. – Что ты такое говоришь? Хочешь моей смерти?

– Смерти, дядя Торвал, не хочу. Но не хочу, чтобы ты пил. Ты обещал больше не пить.

– Так это не в счет. Милорд вернулся, мы отмечали.

– Хватит отмечать, – сурово, приказным тоном произнесла крошка. – Пошли домой.

Шер понуро пошел следом за девочкой, а Антон, развеселясь, крикнул вслед:

– А она тебя на себе женит. Вот попомни мои слова, Торвал.

Все разошлись. За столом остался один Антон.

Он некоторое время сидел в одиночестве и снова позвал Франси.

– Франси, зайди…

– Чего хотели, милорд? – выглянула жена Флапия.

– Франси, а ты знаешь, что твой муж и Торвал тайно гонят самогон?

– Где? Не может быть!.. Аппарат только у меня, я сама делаю брагу и сама перегоняю… И ячмень у меня…

– Это все, конечно, замечательно, но Торвал, по-видимому, нашел применение меди и сделал второй перегонный аппарат. Пошли, покажешь мне подвал под казармами. Сдается мне, что именно там подпольная винокурня.

Франси нахмурилась.

– Вот почему этот старый козел не хотел пускать вас в подвал. Пошли, ваша милость. Я только светильник захвачу.

Она первой решительно направилась вон из столовой.

Они вошли в коридор, спустились на первый этаж, прошли мимо запасного выхода из казармы и, свернув по неширокой, захламленной лестнице, спустились вниз.

Антон удивленно произнес:

– Я думал, что это вход в кладовую для продуктов.

– Так и есть, милорд. Налево дверь в кладовую, где я храню масло фелиссы, а ниже – подвал под казармой. Раньше тут стоял большой каменный замок, но его сожгли и разрушили. Остались подвалы и донжон. Дед Робарта выстроил то, что есть сейчас.

– А кто разрушил?

– Да кто это знает, милорд. Давно это было…

Спустились еще ниже и оказались у небольшой дверки. Франси ногой толкнула ее, и она открылась.

В коридоре горел магический светильник.

– Так вот где запасной светильник! – Франси хлопнула себя по бедрам и возмущено произнесла: – Ах ты ж негодник! Украл и спрятал. – Она выхватила светящийся кристалл из держателя и прошла дальше. Открыла еще одну дверку, и Антон увидел чистое подземелье с бочками, оплетенными паутиной. В углу стояла кирпичная печь с углями, и на ней медный самогонный аппарат а-ля аламбик.

– Ох ты ж мать… – непроизвольно вырвалось у Франси. – А мне негодник сказал, что бочки под фелиссу сгнили. А их тут не меньше трех десятков. Вот же старый негодник, – сокрушенно повторила она. – И смотрите, кадка с холодной водой… Кто ж им воду таскает?

Рядом с печью стояла еще одна бочка, закрытая крышкой. Антон сунул нос, поморщился и быстро отстранился.

– Что за дрянь? – спросил он. Франси тоже понюхала содержимое и махнула рукой, отгоняя вонь.

– Из ягод желтого болотника брагу ставят, – пояснила она. – Потому такая вонючая. Кто только собирает?..

– А я знаю кто, – ответил, смеясь, Антон. – Грек и аптекарь.

– А как вы узнали? – опешила Франси.

– Дедукция, Франси. Флапий гонит. Самогонное оборудование сделал Торвал, он и воду меняет. А ягоды кто-то должен поставлять. Ячмень у тебя, Флапий до него не доберется. Если начнет таскать мешками и солод делать, ты заметишь. А ягод в горах и на болоте пруд пруди. Заплатили детишкам, они и нарвали. Зачем только им самогон?

– Ясно зачем – я не даю пить, вот и решили сами гнать. Дурни. Знали бы еще, как гнать. Как правильно сбраживать, как двойную перегонку делать… Там головы надо отбирать и хвосты…

– Головы, хвосты? – Антон снова заглянул в бочку. – Тут что, кто-то головастый и хвостатый плавает?

– Нет, милорд, головы это легкие летучие пары яда. А хвосты – тяжелые пары яда… Что делать будем, милорд?

Антон пожал плечами.

– Не знаю. Переводи пленных и закрывай тут. Аппарат изымем, как доказательства незаконного самогоноварения. Торвалу выдать галлон твоей самогонки. Эту брагу перегнать и пустить на медицинские цели.

– Как складно вы говорите, ваша милость, – умилилась Франси, – ну словно квартальный центурион. Что с Флапием делать?

– Ты сама решишь, как его наказать. Пошли, посмотрим, как готовят комнату дамам.

– Да уже приготовили, ваша милость. Дамы… – тут Франси скривилась, – помыли свои мандалайки и ждут вас.

Антон расхохотался.

– Мандалайки? Ха-ха. Тебе эти женщины не нравятся?

– Мне не нравится девка. Слишком красивая и хитрая. Это не та жена, которая вам нужна, ваша милость. Вы уж простите за откровенность. Она будет пользоваться своим даром и вертеть мужчиной, как жена Эрзая вертит своим мужем.

– А ее мать? – спросил Антон.

– Арзума – женщина хорошая, верная, но для вас старовата. Как женщина, что будет разделять с вами ложе, – лучше всех, кто тут есть. И мне помощница… А жену вы себе еще найдете. Лучше имперку, она вам подойдет. Из благородных.

– А Торвал говорил, – засмеялся Антон, – что первую жену нужно брать джудаистку…

– Можно, ваша милость, не прогадаете. Хороший выбор для обеспеченной жизни, но таких дам не принимает светское общество. А вы аристократ… Не спешите жениться, ваша милость. Вот лет так в сорок можно задуматься о женитьбе – и опыта наберетесь, и женщин получше узнаете…

Их разговор прервал шум в коридоре. Послышался грохот падающего тела, затем ругань.

– Торвал, чтобы ты не пил никогда. Зачем ты спрятал светильник?

– Ой… Я не прятал, Флапий. Ты бы прибрал в коридоре. Тут хлама много.

– Это для отвода глаз Франси, Торвал. Если ты не брал, то куда он делся тогда?

– Откуда мне знать? Ты последний сюда заходил.

– Я не был последним. Ой-ей-ей…

– Что случилось, старый?

– В дверь не попал… Где она, проклятая?

– Кто, светильник?

– Дверь… После меня сюда заходил Аристофан, он ягоды принес.

– А кто бражку ставил?

– Я ставил.

– Тогда ты был тут последним.

– Но я не брал светильник.

Франси живо сунула светильники себе за пазуху, и подвал погрузился в непроглядную тьму.

Дверь со скрипом отворилась.

– Как темно, – прозвучал голос Флапия, – словно у шера в жопе, хе-хе, – скрипуче рассмеялся Флапий.

– Сам ты жопа, – обиделся Торвал. – Ты знаешь, как у нас в заду?

– А что там знать? Вы темные, и в жопе у вас, значит, темно.

– Мы не темные, мы нормальные, – ответил шер.

– Если вы нормальные, почему маленькие и почему рассветные вас жгут?

– Мы не маленькие, мы широкие И у тебя самого в заду темно.

– А ты заглядывал? – смеясь, спросил Флапий.

Звуки голосов приближались.

Антон не выдержал. Ему хотелось рассмеяться. Он видел в темноте, а два подпольных винокура, выставив руки вперед, шли на ощупь. Флапий шел по направлению к жене. А Франси стояла как вкопанная. Флапий медленно приближался и, водя руками, нащупал ее бок.

– Кто здесь? – испуганно вскрикнул Флапий.

Антон, подражая кикиморе, тонким дребезжащим голосом проблеял:

– Это я, любовь твоя, кикимора. Пришла позвать тебя деток кормить.

Получилось очень похоже на голос убитой твари. Флапий остановился. Он и Торвал были сильно пьяны, и Антон, чтобы подшутить над незадачливыми самогонщиками, этим воспользовался.

Флапий тонко взвизгнул и вдруг заметался. Бросился бежать направо, врезался лбом в стену. От удара, оглушенный, свалился на пол.

Торвал тоже остановился и истерично завопил:

– На помощь!.. Люди!..

Антон знал, что шер мистически боялся призванную тварь. Ее колдовство действовало и на него. Это можно было назвать фобией.

– И тебя, голубчик, я позову в болото, – просюсюкал Антон. – Иди ко мне, родной, мы деток наделаем.

Шер стал реветь, как раненый медведь, отмахиваться кулаками.

– Не подходи, тварь, прибью, – крикнул он и тоже бросился бежать. Напоролся на бочку с брагой, споткнулся, упал, ухватился за край. Бочка перевернулась и опрокинулась на шера. По подвалу распространилась едкая вонь бродящих ягод.

– Ешьте, детки, это ваш папа, – еле сдерживая смех, прогундосил Антон, и шер, отчаянно завопив, стал отталкивать от себя бочку.

Флапий очнулся и на карачках пополз прочь. Уткнулся в ноги Франси, и Антон почти пропел:

– Пришел, муженек. Иди ко мне.

Старик дернулся и стал пятиться.

– Нет, чур меня. Я не спал с тобой, чудовище…

– Как это не спал, – подыграла Антону Франси. – Вчера только приставал, говорил, дай – и все. Люблю тебя. Не могу без тебя жить.

– Не-ет, – завопил Флапий. А Торвал зарыдал.

– Я не спал с тобой, чудовище. Отпусти меня.

– Отпущу, – ответил Антон. – Если не будешь пить самогон. Ты вонючий и грязный подлец, обесчестил девушку и не хочешь платить алименты.

– Это не мы! – завопил Флапий. – Это милорд Антей. Он спал с тобой…

– Что платить? – Шер впал в прострацию. Он плавал в луже ягод и отгонял от себя «головастиков».

Франси вытащила светильник, и свет озарил хаос, творящийся в подвале. У ног Франси вокруг нее на четвереньках ползал Флапий, а Торвал давил ягоды и явно думал, что давит головастиков.

– Ну что, граждане алкоголики и тунеядцы? – смеясь, спросил Антон. – Получили по заслугам? Кто вам разрешил подпольно гнать вонючий самогон? Не умеете это делать – не делайте.

Флапий, на время ослепший от яркого света двух светильников, прячась от света, прикрыл глаза руками. Он узнал голос Антона и завопил:

– Милорд, спасайте! Тут опять эта ваша кикимора пришла. Она к вам хочет.

– Это жена твоя, Флапий, Франси. Ты что-то путаешь.

Первым пришел в себя Торвал. Он сел в луже браги и, хлопая глазами, уставился на Франси и Антона.

– А где кикимора? – спросил он.

– Мы ее прогнали, Торвал, но не советую больше гнать самогон – она пришла на запах ягод и пряталась тут. Если бы не я и не Франси, быть вам околдованными ею.

– Ой, ужас-то какой! – воскликнул простодушный шер. А Флапий с сомнением посмотрел на Антона, но взглянув на жену, счел за лучшее промолчать.

– Что расселся? – спросила Франси мужа. – Надо тут порядок навести. Этот аппарат – ко мне на винокурню, и чтобы через час тут сидели пленные. Идемте, ваша милость. – Франси вздернула голову и пошла первой.

Торвал громко зашептал:

– А я говорил аптекарю, что ягоды с болота это дрянь…

– Франси, – остановил ее Антон, – оставь им светильник, иначе они тут все переломают.

Франси вышла, воткнула кристалл в держатель.

На выходе из подвала Антон продолжил прерванный разговор.

– Я получил женщин в подарок. У бея с ними возникли проблемы в семье.

– Еще бы, – согласилась Франси. – Я его понимаю.

– Так вот я хочу выдать замуж девушку за одного из рыцарей.

– Плохая затея, милорд. Они передерутся за нее.

– А ты мне подскажешь, кто их них достойнее. За того и выдам.

– Тут так не делается, ваша милость. Девушка это ценный приз. За нее надо стараться угодить вам. Вот пусть и служат годочков этак три, четыре. Девка молода еще. Потерпят. А там видно будет, может быть, она и вам сгодится.

– Так ты сама сказала, что она не годится.

– Такая, как сейчас, не годится. Но кто знает, какой она станет через несколько весен.

– Понятно, – кивнул Антон. – Пойду к себе.

– Идите, милорд, и хорошей вам ночи.

Франси остановилась и вернулась в подвал к мужу.

Антон задумчиво зашагал по двору. А подумать было о чем. Гормоны бурлили. Женская красота имела и над ним власть. Только у лордов браки совершались династически. Жена-дворянка усиливала мужа связями с ее родней. Приносила приданое.

Антон был аристократ-одиночка, без многочисленной родни. Не самый лучший жених для владетельных лордов, но и не самый плохой. Графские или баронские дочки ему не светят. Антон не мог похвалиться древностью рода. Да еще по легенде был наполовину степняком. Дикарь, значит. Но он стал богат и был весьма хорош собой. Для дочек небогатых владетельных лордов – отличный кандидат в мужья. Только эти дамы Антону были не нужны. От них и их родственников проблем оказалось бы больше, чем пользы. И цель по жизни у него была такая, о которой не расскажешь никому. И какая ему нужна жена, чтобы не мешала, а помогала, он и сам не знал. И вообще она ему нужна?.. Может, и в самом деле Шамина подходящая пара?..

За размышлениями Антон спустился в подвал. Дверь в комнату женщин была открыта. Его ждали. На кровати сидела Арзума в цветастой ночной сорочке и расчесывала волосы. Шамина лежала под одеялом, натянув его по глаза, и с явным любопытством выглядывала оттуда, посматривая на Антона.

– Арзума, помоги раздеться, – позвал женщину Антон, и та быстро прибежала. Не закрывая двери в свою комнату, стала помогать снять сапоги.

Она была напряжена, и Антон это увидел.

– Ты что-то хочешь, Арзума? – спросил Антон. Женщина снизу вверх посмотрела на Антона и кивнула. – Что?

– Не прогоняйте нас.

– Я не собираюсь вас прогонять, Арзума. Ты хочешь замуж. Шамина хочет. Выдам, как и обещал.

Арзума поднялась и стала помогать расстегивать множество пуговиц на кафтане.

– Не отдавайте нас замуж… пока…

Антон опустил взгляд на макушку женщины. Погладил ее по жестким антрацитово-черным волосам.

– Ты хочешь пожить со мной?

– Да, и дочь тоже.

– Ей-то зачем? – спросил Антон.

Женщина пожала плечами.

– Разве она не красавица?

– Красавица. Спору нет. Но это как-то неправильно, Арзума. В одной постели ты и дочь…

– Почему неправильно? Я ее научу, как услаждать мужчину, покажу все. Это нормально, урган. Меня так же учили.

Он развязал завязки на штанах. Арзума помогла стянуть штаны. В исподнем Антон лег на кровать.

Антон не знал, что ей ответить. Это другой мир, с совершенно другой моралью. Что было неприлично у него дома, тут было в порядке вещей. И кто он, чтобы ломать тут сложившийся уклад?

«Надо вживаться и пользоваться тем, что дают, – подумал Антон. – Неизвестно, сколько мне отмерено годков или даже дней жизни. Охота за мной только началась. Мать ночи, рассветные, просто недоброжелатели. Как много врагов на меня одного…»

Арзума вынесла светильник в свою комнату и вернулась, прикрыла дверь. В комнате стало темно. Она скользнула ему под бок и крепко обняла. Прижалась и застонала. Антон ее обнял и почувствовал прилив крови к низу живота. Он ласкал тело женщины и слышал, как мышкой пробралась к ним Шамина и залезла под одеяло с другой стороны…

* * *

Промозглый вечер накрыл моросью Бремельдорф. Площади и улицы в спешке покинули запоздалые прохожие, припозднившиеся закрыть лавки торговцы. Даже банды воров и грабителей не вылезали из катакомб канализации. Горожане заперлись в домах, притихли. Приезжие сидели по постоялым дворам. Вечерний сумрак сгустился над городом.

По каменной мостовой, гулко цокая подкованными сапогами, шли закутанные в толстые шерстяные плащи служители Заката. Пятеро воинов ордена Заката и отец Варшугель. Двое воинов несли факелы, освещая путь. Они направлялись в цитадель Заката. На встречу с новым главой верхового совета, отцом Варзаваном. Перед самой площадью, на которой высилась цитадель, к ним вышел патруль рассветных.

Два служителя и десяток воинов городской стражи герцога. Обе группы остановились друг напротив друга.

Воины ордена Заката, повинуясь приказу отца Варшугеля, посторонились, пропуская патруль рассветных, но два служителя культа Рассвета подняли руки, и стражники не тронулись с места.

– Кто такие? – презрительно и высокомерно спросил один из служителей, в белой мантии.

– Я отец Варшугель, служитель культа Заката. Это орденские братья. У вас, господа, есть к нам дело?

– Есть. Мы подозреваем вас в связях с темными, – с презрительной усмешкой, искривившей тонкие, нервно подергивающиеся губы, объявил служитель Рассвета. Его острый, коршунский нос воинственно нацелился на отца Варшугеля.

– Вы ошибаетесь, господа. Мы честные служители Заката.

– Это мы будем решать, кто вы, – ответил владелец горбатого носа. – Следуйте за нами и сдайте оружие.

– Господа, это произвол… – быстро окидывая взглядом воинов стражи и стараясь говорить спокойно, ответил отец Варшугель.

– Именем герцога приказываю вам сдать оружие! – Вперед вышел сержант стражи и сурово посмотрел на членов культа Заката.

– Мы не светские люди. Мы служители культа и подчиняемся своему начальству. Прочь с дороги! – не выдержал отец Варшугель. – Совсем обнаглели.

– Так? – язвительно произнес рассветный в белой мантии и хотел поднять руку. Но вместо этого с хрипом повалился на мостовую. Его шею оплела черная лоза. Он, задыхаясь, сучил ногами по мостовой и пытался разорвать удушающее заклятие.

Пока среди воинов патруля царила растерянность и они заторможенно смотрели на борющегося с заклятием рассветного, их стало одного за другим валить на мостовую. За пару мгновений шесть воинов упали и остались лежать без движения. Второго рассветного две размытые тени ухватили за руки и утащили в подворотню. Четверо оставшихся на ногах стражников герцога опомнились и стали пятиться. Отец Варшугель некрасиво выругался.

Он попал в неприятную ситуацию. На рассветных напали служители Матери ночи, и ему ничего не оставалось, как приказать добить свидетелей.

– Убить их, – негромко скомандовал он орденским братьям.

Пятеро братьев выхватили шестоперы и стали окружать стражников. Те, пятясь, выхватили мечи. Но отступать дальше им не позволила неизвестная и невидимая сила. Стражники стали падать с разорванными глотками. Когда упал последний стражник, отец Варшугель увидел появившегося на пару мгновений служителя из цитадели. Он не знал, как того зовут, но видел в составе службы чистоты нравов. Служитель равнодушно мельком глянул на закатных и растворился в темноте. Он не ушел. Он просто перестал быть видимым.

«Значит, верно сказал капитан стражи цитадели, – подумал отец Варшугель. – Совет вышел на войну с рассветными».

Настроение отца Варшугеля не улучшилось. В союзники совет призвал Мать ночи. А это было плохо. Но с другой стороны, что оставалось делать? Здесь, в герцогстве, орден Рассвета уже не сможет творить свои злые дела, и герцог им не поможет. Лорды низвергнут герцога. Такое уже бывало, да не осталось в памяти аристократов. Короткая у них память. Хуже было то, что теперь злые дела начнут творить темные.

В цитадели посланников ордена Заката приняли радостно, но с тревогой на лицах.

– Что случилось? – хмуря брови, спросил Варзавана отец Варшугель.

– Иерархов убивают в цитадели, отец Варшугель, и это нас тревожит.

– Еще бы, – невесело усмехнулся отец Варшугель. – А что вы хотели получить, заключив союз с детьми Матери ночи?

– Вы о чем, достойный отец? – изумленно спросил Варзаван.

– О том, что по дороге сюда нас задержал патруль рассветных, и на него напали темные. Одного рассветного убили темным заклятием, другого захватили. Воинов стражи тоже убили, и среди темных я видел служку из службы чистоты нравов.

Отец Варзаван откинулся на спинку кресла и долго изучающе смотрел на гостя.

– Отец Варшугель, – осторожно начал Варзаван. – Я арестовал главу службы чистоты нравов и всех его служек. Но мы недосчитались пятерых членов этой службы. И после ваших слов я думаю, что это проделки отца Фестокла. Он мог втайне заключить с темными союз. Мы допросим главу службы с пристрастием, но я не верю, что он связан с темными. Тут другое. Фестокл обделывал свои дела втайне, и неизвестные убивают тех, кто был ближе всех к нему и кто поддерживал его. А смерти… Они не такими бывают при заклятиях темных. Все отцы умерли со счастливой улыбкой на устах. У меня сложилось впечатление, что перед смертью они познали любовь Госпожи Заката. Она вернулась к алтарю, и если бы среди нас были темные культисты, она их выжгла бы своим испепеляющим огнем. Может быть, Мать ночи сама решила вмешаться в ситуацию?

– Вполне может быть, – подумав, кивнул отец Варшугель, – но как бы то ни было, ее слуги нам помогли пройти в цитадель. Стражников найдут и узнают, что это был темный ритуал убийства, и герцог ужесточит режим в городе. Еще немного, и культ Заката будет объявлен в герцогстве вне закона из-за связей с темными. Надо что-то делать.

– Отец Варшугель, мы немного подумали над дальнейшими планами, – ответил Варзаван. – В совет нужно доизбрать четырех новых иерархов. Пусть служители на местах представят достойные кандидатуры. Орден необходимо перевести в цитадель. Скоро может начаться осада. Нам нужно осадить самого герцога в его замке. И не дать ему послать гонцов за подкреплением. У вас есть связи среди лордов? Нам нужна их поддержка.

– Есть, отец Варзаван. Пока мы можем положиться на барона Газана и его вассалов. Но уверен, к нему присоединятся верные нашей вере лорды.

– Очень хорошо. Тогда надо, не откладывая дело в долгий ящик, быстро осуществить предложенные мной меры.

Отец Варшугель кивнул:

– Согласен, отец Варзаван. Я убываю в орден к магистру и доложу братьям о нашем разговоре. За нами дела не замедлятся. – Он поднялся, поклонился и твердым шагом направился на выход.

* * *

Проводник воли Матери ночи, Сильвестр по прозвищу Гадюка, был неприятно поражен силой раба. Тот связал его нить силы и заставил открыться. Такого поворота служитель культа Матери ночи не ожидал. Он был сильным волхвом, и его отправили мостить новое место для ковена. Послушников он набрал из числа приезжих работяг из империи. Много разного люда тянулось на свободные земли в поисках своего счастья и удачи.

Простой ритуал пленения разума – и вот пятерка сильных мужчин у него в подчинении. Все шло прекрасно. Он стал рабом и должен был отправиться на запад. Там, у Алуринских гор, было его место.

Раб поспешил и отпустил волхва. Сильвестр быстро восстановил связь с нитью силы Матери и сумел скрыться. Он перенесся недалеко, прямо в воду за бархан. Отлежался, потом незаметно выбрался и побрел по берегу реки, к морю. К вечеру он вышел на побережье. До темноты посидел на берегу и пошел дальше. Ему нужны были спутники – ментальные рабы.

Так он набрел на пещеру. Заглянул в нее. В углу лежал человек в богатой одежде и спал. По ауре он был темным. Еще один с пробитой головой лежал у потухшего костра. Он был не жилец. Хотя искра жизни тлела внутри него. Она была нужна Сильвестру. Он подошел к умирающему человеку, упал на колени рядом с телом. Положил руку на голову и попробовал забрать его жизнь. Но вместо этого на темного волхва обрушился сильнейший ментальный удар. Волхв замер и пустыми глазами уставился в стену пещеры.

* * *

Косой лежал и понимал: он умирает окончательно. И ничего поделать не мог. Какое-то неизвестное заклятие лишало его способности регенерировать. Он не мог пошевелиться, встать и позвать на помощь. Удар по голове разрушил все связующие тело силы. Он просто медленно умирал, как умирает простой смертный, только дольше и в полном сознании.

Ему мог бы помочь хозяин, но тот лежал и перерождался. Такое с вампирами случается, когда они или перебрали магической энергии, или ее недобрали. Тогда организм вампира перестраивался под новые условия, и это могло длиться днями и даже неделями. Этого времени у Косого не было. У него отказали органы чувств, и Косой в отчаянии уже простился с мыслью выжить… как вдруг почувствовал, что его накрыло силой – темной, родной. Из него потянули искру. Но разве можно из упыря вытянуть то, чего нет. Это была не искра жизни простого человека, это было закукленное в темную материю сознание мертвеца.

Косой рванулся из тела и по руке темного, что пытался забрать его источник жизни, влетел в новое тело. Вышиб сознание колдуна и занял его место. Сначала он не мог управлять телом. У него были не те связи души и тела, как у мертвеца. Но скоро он ощутил себя в новом теле, а оно начало слушаться его. Косой вначале поморгал, открыл рот и пожевал. Упырю требовалась пища, а она была рядом – под ногами лежало его прошлое тело.

С трудом дотянувшись до него, Косой впился зубами в ногу. Урча, стал ненасытно жрать и жрать. Он жрал и блевал. Новое тело не было способно переварить огромное количество сырого мяса. Но Косой не обращал на это внимания. Голод упыря заставлял его набивать желудок мясом и кровью. Так он провел время до утра. Утром, осоловелый и потяжелевший от еды, но очень довольный, сонливо закрыл глаза. Однако уснуть не мог. Он почувствовал, что тело, которым он овладел, начало умирать.

Косой не знал, что душу мертвеца нельзя поместить в смертную живую оболочку. Тело отторгало его и, потеряв душу живого человека, умирало само. Но Косой не беспокоился. Он был уверен, что все образуется. Тело подстроится. Но вместо этого он почувствовал, как отнялись ноги, затем омертвление подступило к животу и пробралось выше пупка. Отказали руки.

Он упал набок и изблевал то, что сожрал.

Косой лежал в своей блевотине и снова, как и вчера, ничего не мог сделать. Он задыхался. В ноздри набилась желчь и куски непереваренного мяса. По пещере разносился хлюпающий звук – хлюп, фр-р-р, хлюп, фр-р-р… Смертное тело, не получая кислород, угасало. Косой снова явственно осознал, что это тело не спасение для него. Это ловушка. Тело скоро умрет и начнет разлагаться. Он превратится в отвратительного зомби, а его сознание растворится. Он будет мучиться и страдать, пока его не убьют. Косому захотелось закричать, завыть, но и этого он сделать не мог.

Он не слышал и не видел, как поднялся с песка Шузмарал. Настороженно огляделся, пытаясь понять, куда он попал. Увидел сидевшего на котле ворона.

– Как дела? – хрипло спросил Шузмарал.

– Твой слуга подыхает в своей блевотине, кар-р, – неожиданно связанно ответил ворон, – кар, кар.

Шузмарал сконцентрировал взгляд на теле, лежащем рядом с вороном, и, пошатываясь, подошел к нему.

– Я его не знаю, – рассматривая тело, ответил Шузмарал, – но это темный.

– Кар. Выпей его, – прокаркал ворон.

– С удовольствием, – оскалил клыки Шузмарал. Упал на колени рядом с Косым и впился ему в шею. Кровь колдуна живительным бальзамом оросила его гортань. Попала в желудок и взорвалась вспышкой энергии. Шузмарал с трудом оторвался и схватил незнакомого колдуна за волосы, посадил его.

Косой сразу почувствовал облегчение. Чувствительность возвращалась. Он откашлялся, поднял руку и вытер лицо. Взгляд его прояснился. Он поднял глаза, посмотрел на того, кто его так грубо поднял. Узнал колдуна и радостно оскалился.

– Хозяин, – прошептал он. – Спасибо. Вы меня спасли.

– Ты кто? – без всякого интереса спросил Шузмарал.

– Я твой раб, хозяин. Я Косой.

– Косой? Но вон он лежит с проломленной башкой… Постой, так ты поменял тело? – удивился Шузмарал. – А как смог?

– Не знаю, хозяин. Меня почти убили. По башке чем-то ударили, я не мог восстанавливаться. А этот темный пришел сюда, решил забрать себе мою искру, и я попал в его тело.

– Понятно, – усмехнулся Шузмарал. – Местный колдун не знал, что нельзя захватить душу упыря. Теперь ты трэл, Косой. Поздравляю. А как я оказался тут?

– Рассветные пришли нас сжечь. Я перенес вас сюда, да на меня напал шер. Они все колдуны…

– Я тебя понял. Ты нашел корабль, уходящий на запад?

– Да, хозяин. Я купил вам и себе место на корабле. Завтра утром мы уплываем. Прикажете привести вас к кораблю?

– А какое сейчас время суток, Косой?

– Вечер, хозяин.

– А как тебя узнают на корабле, с новой рожей? Да еще в блевотине?

– Я заказывал каюту на ваше имя, хозяин. Подойдем, вы назоветесь – и все.

– Хорошо, – кивнул Шузмарал. – И как меня зовут?

– Вы похожи на восточного мурзу. Я назвал вас мурза Курдун.

– Иди умойся, на тебя смотреть противно. И как стемнеет, направимся в порт. Найди какой-нибудь баул или сундук, чтобы на корабле не задавали лишних вопросов. Без багажа мы будем вызывать подозрение.

– Все сделаю, хозяин, – прохрипел Косой.

– И найди деньги, Косой. Золото, серебро.

– Я вскрою свой тайник, хозяин.

* * *

Раам перед закатом привел своих рабов к кораблю, убывающему на запад, по реке. Ибрагим и Шургар разместили рабов в темном душном трюме, заставленном ящиками, бочками и тюками. Им связали ноги и рассадили по разным закуткам. В трюме бегали крысы, и на полу, под ногами хлюпала вода. Раам отправился в свою каюту на корме и позвал с собой Шургара.

– Раб, – морщась от царившей на корабле вони гнилой рыбы, произнес работорговец. – Приведи сюда дочку имперки.

– Господин, она упала и ударилась лицом, когда спускалась по лестнице в трюм.

– Ты чего несешь, раб? Быстро тащи девку сюда. Думаешь, я не видел, как ты обхаживал имперских баб? Небось, сам на нее заглядываешься…

– Как прикажете, хозяин, сейчас ее приведу, – поспешно ответил Шургар и быстро покинул каюту, выделенную Рааму.

Спустился в трюм. Ибрагим отдыхал наверху, на палубе и, свесив ноги, от скуки плевал в воду. Шургар подошел к женщинам.

– Твою дочь хочет Раам, – негромко сообщил он новость матери девушки. Женщина замерла. Даже в полумраке трюма Шургар заметил, как она побледнела.

– Ты обещал, Шургар… – с трудом вымолвила женщина.

– Обещал – значит, выполню, – хмуро ответил инквизитор. – Иди сюда, – позвал он испуганную девушку. – Я Рааму сказал, что ты упала и сломала нос. – И больше ни слова не говоря, Шургар ударил девушку головой об основание мачты. Та упала на колени и, тонко вскрикнув, ухватилась за лицо. Мать со слезами на глазах посмотрела на дочь и кивнула Шургару. Отвернулась от несчастной дочери и безмолвно заплакала.

Шургар схватил девушку за руку и поднял с колен. Не обращая внимания на ее плач, потащил из трюма.

Ибрагим увидел размазанную кровь на лице девушки и переполошился.

– Что случилось, Шург? – обеспокоенно спросил он.

– Упала с лестницы. Неуклюжая девка, Ибрагим. Неумеха.

Тот лишь махнул рукой и потерял к девушке интерес. В последнее время Шургар взял на себя все заботы о рабах и о хозяине. Ибрагим жил как вареник в сметане… Лежал в гамаке и ничего не делал.

Шургар протащил стонущую девушку по палубе и втолкнул в каюту к Рааму. Девушка споткнулась о порог и упала на четвереньки. Она подняла свое опухшее, заплаканное лицо с расплывающимся синим отеком под глазами. Ее нос распух и кровоточил.

Раам увидел лицо девушки и от удивления разинул рот.

– Это как так? – придя в себя, возмущенно завопил он.

– Неуклюжая, хозяин, и неопытная. У вас с ней были бы одни проблемы.

– Да я не для себя, – брезгливо поморщился Раам. – Капитану хотел дать попользоваться.

– Все равно, хозяин, он был бы не рад. Что с нее возьмешь? Дура дурой. Вот ее подружка, что вас ублажала, та ему понравится.

– Думаешь? – задумался Раам.

– Конечно! Всем мужчинам нравятся опытные и раскрепощенные женщины.

Раам махнул рукой.

– Демоны с тобой, раб. Тащи сюда ту девку. А эту спусти в трюм – и пусть не вылезает оттуда, людей своим видом не распугивает, – сменив гнев на милость, приказал Раам.

Шургар сладкоречиво поддакнул ему:

– Вы очень мудрый, хозяин. Сразу видите важное. Вас не обманешь.

– А то, – гордо произнес Раам и откинулся на спинку кресла, положил ногу на ногу. – Неси, раб, вина и фруктов. И следи за рабами более тщательно.

– Все сделаю, хозяин. – Он грубо дернул замершую на коленях девушку за руку. – Что встала, дура? Пошли. Видишь, ты не нравишься хозяину…

На палубе Шургар споткнулся и спрятался за девушку.

По трапу на корабль поднимался колдун Шузмарал. Он не смотрел по сторонам. А сопровождал его тот самый темный служитель местной богини, Матери ночи, что сбежал от них. Темный нес на плече сундук с вещами колдуна.

У Шургара заколотилось сердце. Так близко рядом с собой он еще не видел ненавистного вампира. Он быстро проскочил палубу и втолкнул девушку в трюм. Сам присел на лестнице, высунул голову и стал наблюдать. Матрос проводил колдуна на корму, где располагались каюты пассажиров.

Шургар перевел взгляд на Ибрагима. Тот не видел темного. Он сидел к трапу спиной и продолжал плевать в воду.

«Вот так дела… – подумал Шургар. – И что теперь делать?» Он потупился и стал рассматривать стертые ступеньки лестницы.

С одной стороны, это была неимоверная удача, поистине чудо. Ему не надо искать колдуна, он сам нашелся. И дальше надо за ним наблюдать. Он ищет королеву-мать, и Шузмарал узнает, где она. В его руки попадут двое… или он в их руки… Что тоже не исключено.

С другой стороны, хоть Шузмарал Шургара в лицо не знал и аура у него была обычной, но рядом с ним был колдун, что видел Шургара в деле. И если еще Ибрагим узнает колдуна, то может случиться непоправимое. Шузмарала сдадут местным светлым и сожгут, и тогда Шургар не сможет вернуться обратно домой. Шузмарал оставался единственной ниточкой, что могла его привести обратно в родной мир…

Глава 10

Утром в подвал к Антону зашла сильно расстроенная Рада. Она молча помогла Антону умыться и, ни слова не говоря, ушла. Но ее бледный вид с опухшими от слез глазами говорил больше любых слов. Всем своим видом она показывала обиду и молчаливый укор.

Антон понимал ее состояние, но помогать ей справиться с проблемой ревности не горел желанием. Лучше всего, подумал он, отправить ее на кухню. Пусть там работает. А ему хватит Арзумы. Рада и Рыжая стали считать его чуть ли не своей собственностью. За него они ссорились, непрестанно ругались, и дело доходило даже до драки. Своим «убитым», подавленным видом, как молчаливым укором, старались вызвать у него чувство вины.

«Ага, – сказал сам себе Антон, – обойдетесь. Я никого из вас к себе в постель силой не тащил».

В подвале уже не было Арзумы и ее дочери. Женщины покинули его постель еще до рассвета.

Антон оделся и вышел из подвала. Он сразу понял, что оделся слишком легко. Тонкая рубашка и жилетка не защищали тело от сырости и холода. Дул пронизывающий ветер. Небо затянуло пеленой серых неприветливых туч. По двору расползлась истоптанная ногами слуг слякоть от ночного дождя. В замке уже протапливали печи.

Антон, обходя лужи, прошел до входа в донжон и поднялся в столовую. Там его уже ждали хмурые и неприветливые Торвал и Флапий. Лоб старика Флапия был перевязан белыми полосками тряпок, под глазами расплылась синева, местами имеющая баклажановый оттенок.

– Доброе утро, господа нелегальные самогонщики, – поздоровался Антон и сел за стол. С невинным видом спросил: – Ну, кто из вас двоих мне расскажет, что вы еще делаете втайне от меня? И кто вас подбил гнать самогонку?

Торвал сел на свое место и молча отвернулся. Флапий потрогал лоб и сдал всех.

– Это, милорд, все аптекарь, чтоб ему пусто было. Говорит, нужен ему крепкий самогон для настоев и вытяжек. А Франси, – старик мстительно посмотрел в сторону кухни, – сказала, что лишнего самогона нет. Вот он и попросил сделать самогонный аппарат. А Торвал по доброте душевной и сделал. Мы не знали, что это запрещено, – старик отвел глаза.

– Ну, позволь, Флапий, тебе не поверить, – осуждающе покачал головой Антон. – Для производства самогона, для вытяжек не нужен такой огромный аппарат. Ты, верно, решил совершить диверсию и споить обитателей моего замка. Подорвать его обороноспособность. Сознавайся.

– Да что я? – воскликнул испуганный выдвинутым обвинением Флапий. – Это Торвал говорит: «Чего мелочиться? Я сделаю большой аппарат, и всем хватит – и аптекарю, и нам…»

Торвал бросил косой недобрый взгляд на старика, но тот и глазом не повел.

– Все это непотребство устроил он, шер. – Старик ткнул в шера пальцем. – Он колдун. Истинное слово, милорд. Наколдовал и заставил нас его слушаться. Обманул, значит, нас с Аристофаном. Говорит, милорд ничего не узнает. Он, наверное, в сговоре с аптекарем. А того хотели сжечь за темное колдовство…

Старик бы и дальше развивал тему колдовства, но Антон его перебил.

– Я пока не вижу нашего аптекаря, – произнес Антон. – Живет у меня, но чем занимается, я не знаю. Тут проблемы из-за него нарисовались… Может, выгнать его? Что скажешь, Франси? – спросил он женщину, вошедшую со сковородой в руках, на которой скворчала пожаренная на сале яичница.

– Скажу, что он человек полезный, милорд, – тут же отозвалась Франси. – Не то что этот непутевый грек. Тот вообще ничего не делает, только умы вилланов смущает. Дайте ему деток на обучение. Неграмотность, говорит, это тьма, – передразнила она Аристофана. – А то я тьму не видела. Там сплошь ученые…

– Ну, если полезный, то пусть живет. Только ты, Франси, за него отвечаешь. Дай ему самогона на аптекарские нужды.

– А я давала. Только у него Торвал все забрал. Он пришел ко мне еще просить, а я ему говорю, кому отдал – у того и забирай.

Антон посмотрел на шера.

Тот сидел, пригнувшись, еле видимый из-за стола, и старался не шевелиться.

– Торвал, – обратился к шеру Антон. – Вот не думал, что за самогон ты будешь разбойничать. Тебе что, мало наливают за столом?

– А нам без вас, сэр Антей, не наливают, – поднял голову Торвал.

– Как не наливают? – удивился Антон. – Почему?.. Франси, ты что, не давала выпить мужчинам?

– А что зря продукт переводить, – взорвалась негодованием Франси. – Были бы мужики как мужики, а то спят и пьют. Лучше настойку продать и деньги заработать…

– Франси, – перебил ее Антон. – Мы уже не бедные. И можем не торговать твоей настойкой. И что я теперь вижу? Что причина подпольного самогоноварения – твоя жадность. Нехорошо. Видишь, до чего она доводит?

– Ни до чего она не доводит, – буркнула Франси и скрылась на кухне.

– Ах вот кто виноват! – громко ей в спину произнес Флапий. – Мы, значит, с Торвалом и ни при чем… – Но увидев взгляд Антона, тут же захлопнул рот.

– Торвал, я слышал, как девочка ругала тебя за пьянки, – обратился к шеру Антон. – Почему стал пить? Тебе плохо живется у меня?

– Нет, не плохо, милорд, – заморгал глазами шер. – Скучно. Настоящего дела нет.

– А какое тебе нужно настоящее дело, Торвал?

– Хочу пройтись по горам. Я рудознатец…

– И что ты хочешь найти в горах? – спросил Антон.

– Золото и драгоценные камни.

– Да? Как интересно. Ты думаешь, тут есть такие минералы?

– Есть. Искать надо. Раз есть медь, олово и свинец, то тут должно быть золото. Оно есть у горцев. Значит, должно быть и здесь, – шер замолчал и насупился.

– Я не против, ищи, – согласился Антон. – Когда отправляешься?

– Завтра утром. Возьму мальцов и втроем тронемся…

В столовую зашел Сильтак, и шер замолчал. Следом зашла в столовую Ксила. Тихо села и улыбнулась Антону бледными губами.

– Привет, Ксила, – поздоровался Антон. – Как настроение?

– Нормально, милорд.

– Я раньше не спрашивал, но как получилось, что ты попалась в руки рассветным?

– С отрядом рыцарей ехали два огнеборца. Они обнаружили кресты, ваша милость. Кресты их опалили, и за мной началась погоня. Я сбросила повозку с моста… Но меня выловили… – Женщина низко опустила голову и заплакала. – Теперь рассветные знают про осененные кресты, ваша милость, и про вас. Я не выдержала пыток…

– Не знают, Ксила. Мы всех рассветных их этого отряда убили. Но сейчас понимаю, что зря. Надо бы поговорить с этими огнеборцами. Как они чувствуют наши кресты?

– Они начинают гореть от закатной магии, сэр Антей, и идут на его жар.

– Поня-ятно, – задумчиво протянул Антон. – А где расположен этот орден огнеборцев?

– В лесу, там же, где орден рыцарей Рассвета. Туда не подобраться.

– Ну, это мы еще посмотрим, – не согласился с ней Антон. – Ты, Ксила, лечись и отдыхай. Сейчас опасно разъезжать по дорогам. И не переживай, что созналась о крестах и обо мне. Я, как ты знаешь, тоже не мог выдержать пыток. Мы все люди из плоти и крови, не железные. У нас говорят – хорошо то, что хорошо заканчивается.

Женщина молча кивнула и платочком вытерла слезы. А Флапий, обрадованный тем, что его не ругают, поддакнул:

– Верно мыслите, милорд. В самую точку. Хорошо, когда хорошо, и плохо, когда плохо. Это каждый знает. Кроме вашего батюшки, милорд. Тому было хорошо, когда другим плохо. Вот помню…

– Старый, рот прикрой, – прикрикнула на мужа Франси.

– Да я что, я ничего, – засуетился Флапий. – Просто хотел отметить сметливый ум нашего лорда. Каких баб в замок привел, загляденье… – И тут же получил тряпкой по спине.

– Что ты заглядываешься на молодых, старый пень. Сам уже ничего не можешь. Лишь бы потрещать.

– Кто не может? – Флапий обжег жену яростным взглядом. Антону показалось, что сейчас его фиолетовая синева под глазами вспыхнет, а повязка на лбу задымится… – Да я еще молодым фору дам…

– Хочешь, расскажу, как ты можешь? – прищурившись, ядовитым голоском спросила Франси и сложила руки на груди.

– Э-э-ээ… – проблеял Флапий. Но его спас Антон:

– Хватит собачиться. Разговор серьезный есть. Ну что, господа хорошие, – продолжил Антон. – Я собираюсь навестить Овельхольм. К осени в городе должны остаться те приезжие, кто не нашел себе места. Хочу набрать на земли новых виллан – арендаторов. Франси и ты, Сильтак, поедете со мной. – Антон посмотрел на присмиревшего Флапия. – Ну и Флапия возьмем с собой. Пригодится. Торвал убудет в горы. Эрзай останется в замке за старшего начальника. Он, кстати, уехал с рыцарем?

– Еще затемно, – кивнула Франси.

– Ну и хорошо. И вот что еще. Франси, определи куда-нибудь Раду. Найди ей место. Служанкой моей она не будет.

– Я поняла вас, милорд. Может, ее в деревню, обратно?

– Нет, пусть тут кормится… Хотя если ее выдать за аптекаря, то можно поселить в деревне. Дом у нее есть. Подлатаем – и пусть живут, детишек плодят.

– Я с ней поговорю, – кивнула Франси, – а вы приструните этого травоеда.

– Какого травоеда? – удивился Антон.

– Аптекаря.

– А почему травоеда?

– Он жрет траву, как корова на выпасе, и нам приносит.

– Да? И что за трава? Покажи, – полюбопытствовал Антон.

– Сейчас, – неохотно ответила Франси.

Женщина ушла на кухню и вернулась с тарелкой из глины. На ней лежали пучки укропа и петрушки.

– О! – удивился Антон. – Молодец травоед. Это я люблю, – и под удивленные взгляды присутствующих стал с аппетитом жевать травку. – Надо чтобы она всегда была к столу, в щи ее нареза́ть, и в тарелку посыпа́ть, и на яишенку. В общем, покажу вам, как у нас ее используют. Давай, Франси, на стол мечи все, что есть в печи. А где наши дамы? – спросил Антон, только теперь заметив, что не было Арзумы и ее дочери.

– По замку ходят, – ответил Флапий. – Позвать?

– Сами придут, – отмахнулся Антон.

Завтрак был, как всегда, простым и сытным. Антон поел и вышел на крыльцо донжона. У ворот собирался вооруженный наряд по охране замка. Антон увидел среди них стоящую в строю Рыжую и поманил ее пальцем. Девушка сорвалась с места, как газель, и подбежала к Антону. Сияющими от радости глазами впилась в его лицо.

– Пошли, поговорим, Рыжая, – позвал ее Антон и первым спустился в подвал. Следом, почти припрыгивая, шла девушка.

Антон сел за стол, указал рукой на другой стул и предложил:

– Садись, Вираг, разговор есть. – Подождал, пока девушка сядет. – Я буду говорить с тобой откровенно, – совершенно спокойно начал разговор Антон. – Ты девушка красивая и неглупая, но навязчивая. У тебя нет середины. Поэтому я предлагаю тебе вот что. Если ты не прекратишь свои слезливые приставания ко мне, выдам тебя замуж. Выделю тебе землю для мужа и денег дам на ведение хозяйства. Или отправлю жить к Боудике, к горцам. Но там не мед, сама понимаешь.

Девушка застыла как изваяние. Она, не моргая, смотрела на Антона.

– Замуж? – прошептали ее губы.

– Да, замуж, чтобы ты от меня отстала. Нельзя девушке быть такой навязчивой. Я не буду на тебе жениться и буду спать с теми, кто мне нравится. И видеть твое плаксивое личико со слезами на глазах я не хочу.

– Я вам совсем не нравлюсь? – тихо спросила Вираг.

– Нравишься, но ты слишком злоупотребляешь моим вниманием. Могу тебя отпустить. Дам серебро – и иди куда хочешь…

– Мне некуда идти, милорд, я ваш оруженосец.

– Если ты хочешь быть моим оруженосцем, то умерь пыл и страсть. Сможешь? – спросил Антон.

– Попробую, – глотая слезы, прошептала Вираг и опустила глаза.

– Ну, пробуй, – кивнул Антон. – У тебя только одна попытка.

В подвал спустились Арзума и ее дочь. Арзума посмотрела на Вираг, потом перевела взгляд на Антона. В нерешительности остановилась у входа в комнату.

– Заходите, Арзума, – разрешил Антон. – Это Вираг, Рыжая, мой оруженосец. И очень ревнивая девушка. Вот объясняю ей, что такой быть нельзя. Я не чья-то собственность.

Арзума кивнула.

– Вы позволите, милорд, я с ней без вас поговорю? Я уже знаю про нее.

– Можешь говорить, – кивнул Антон и встал из-за стола. – Сегодня после обеда мы убываем в Овельхольм. Вы с Шаминой поедете? – спросил он.

Арзума улыбнулась и кивнула.

– Тогда готовьтесь. И ты, Рыжая, тоже. – Антон вышел из подвала и направился на ристалище. У него были свои тренировки с Сильтаком.

Арзума сухо посмотрела на Рыжую. Та выдержала взгляд женщины и не опустила глаза.

– Смелая и гордая, – с усмешкой произнесла Арзума. – Но это тебе не поможет, девочка. Такой мужчина, как сэр Антей, не женится на таких, как ты и моя дочь. Вы можете лишь получить немного женского счастья и выйти замуж за того, кого он вам найдет. А будете приставать – прогонит. Я старая, но он хочет меня. А вас обеих – нет. Хотя вы молоды и красивы. Будьте счастливы тем, что вас приблизил такой мужчина. Отблагодарите его своей лаской. Не будьте навязчивы и глупы, как курицы.

Вы считаете, что он вам нужен, и хотите привязать его к себе своей красотой. А он считает, что вы ему не нужны. Он тяготится вами. Снимите этот груз с его плеч, и он вам будет рад. Живите для него, но не мешайте ему жить.

Женщина смотрела на Вираг, но говорила обеим притихшим девушкам.

– Короче, знайте свое место. Слушайте меня и не старайтесь выпрыгнуть из ночной рубашки. Ты хочешь делить ложе с милордом? – спросила она Вираг.

Та машинально кивнула.

– Ты будешь спать с ним, но только когда я разрешу. И ты, Рыжая, и Шамина. Дочь, больше не лезь к нам в постель, если я не позову. Поняла?

Шамина, глядя завороженно на мать, тоже кивнула.

– Вы всё поняли, – произнесла Арзума, и девушки встрепенулись. – Шамина, убирай в подвале. Ты, Вираг, иди по своим делам, а я пойду помогу хозяйке замка, Франси.

Арзума встала и направилась к себе в комнату. Оттуда вышла в простой одежде степной женщины и направилась на выход.

Она прошла в донжон, о чем-то долго говорила с Франси. Поела стоя у плиты и направилась к конюшне, где стояли кони. Арзума хотела осмотреть их состояние. У входа под навесом с сеном стояли и вели разговор две женщины. Одна немного старше самой Арзумы. Вторая стройная и гибкая, очень молоденькая девушка. Обе пустынницы.

– Зульфия, мне поручили поговорить с тобой, – строго выговаривала женщина девушке.

– О чем, сестра?

– О том, что ты уклоняешься от работы. А твой муж Эрзай потакает тебе в этом.

– Зухра, зачем мне работать? Мой муж зарабатывает для нас двоих…

– Все, Зульфия, работают, и ты должна…

– Я тебе ничего не должна, – презрительно скривившись, ответила девушка. – Иди, куда шла, сестра. Я сама разберусь.

– Зульфия, не гневи богов. Милорд сказал, что если ты не перестанешь творить глупости, он заберет тебя у Эрзая и отдаст замуж за свинаря.

– Он этого не сделает, – нагло заявила девушка. – Он добрый. И я знаю, как его умаслить. Я с ним пересплю, и он будет делать все, что я захочу, как Эрзай. У меня будет двое мужей. И ты, Зухра, еще приползешь ко мне на коленях. Поберегись…

– Ты пользуешься своим даром? – нахмурилась женщина. – Это плохо, Зульфия.

Арзума поняла, что пора вмешаться. Она вышла из-за угла.

– Я все слышала, женщины, – сообщила она. – Ты, девочка, молодая и глупая.

Обе бедуинки обернулись на голос.

– Ты кто такая? – спросила удивленная Зульфия.

– Дура, молчи, – прикрикнула Зухра. – Это новая госпожа из благородных.

– Откуда в родне Эрзая взяться благородным господам, сестра, – презрительно фыркнула Зульфия. – Не смеши меня…

Арзума спокойно подошла к девушке и внезапно схватила ее за косу. Дернула и повалила на землю. Та, не ожидавшая такого, громко закричала и попробовала ударить Арзуму ногой. Зухра стояла пораженная произошедшим и не двигалась с места.

Арзума потащила жену Эрзая к колоде. Над ней висел кнут. Твердой рукой вздернула Зульфию вверх. Девушка вскрикнула, и слезы полились из ее глаз ручьем.

– Отпусти меня, тварь! Ты еще пожалеешь… – попробовала ругаться и угрожать Зульфия, но сразу же смолкла. Арзума кинула девушку животом на колоду и ухватила кнут.

Раздался свист, и кнут, описав дугу, обрушился на спину девушки. Та громко, отчаянно взвизгнула и засучила ногами. Арзума ее отпустила. И снова обрушила удар кнута на спину девушки. Ткань платья треснула и обагрилась кровью. Зульфия вскочила и с отчаянным воплем: «Помогите, убивают!» – бросилась бежать.

Кнут достал ее кончиком по спине, и она упала в грязь. Попыталась встать и не смогла. Следующий удар кнута припечатал ее к луже.

– Ну что, Зульфия? – спросила Арзума. – Следует тебя дальше учить вежливости, или ты все поняла?

– Я все поняла, госпожа, – рыдая и глотая слова и слезы, с трудом ответила девушка.

– Тогда поднимайся, переодевайся – и марш на работу. Ты будешь помогать мне ухаживать за лошадьми. Зухра, помоги сестре, – приказала Арзума, и женщина не посмела ослушаться.

С крыльца донжона за экзекуцией наблюдали спаниель Патрон и Флапий. Пес посмотрел на старика, и тот кривовато усмехнулся.

– У степняков все просто, – пояснил он собаке, как будто пес мог его понять. – Чуть что не так, сразу учат кнутом. Ты остерегайся ее. – Старик кивнул на Арзуму и сошел с крыльца. Спаниель словно понял, о чем сказал старик, и удрал в кузницу.

После трехчасовой тренировки с бывшим гладиатором Антон возвращался в замок измазанный в грязи и усталый. Добрался до своей бочки с водой и, раздевшись, залез в нее. На холод и ледяную воду он не обращал внимания. Его тело горело и саднило. Внутренний жар требовал выхода. Он блаженно закрыл глаза и потянулся к кресту, чтобы получить силы. Ему на плечи легли руки и стали массировать шею и плечи. Прикосновения были сильными и приятными. Антон открыл глаза, полуобернулся, чтобы увидеть, кто его разминает, и увидел улыбку Арзумы. Антон отвернулся и снова закрыл глаза.

– Господин! Милорд! – раздался истошный вопль из конюшни. Антон недовольно открыл глаза и повернулся на крик. К нему спешила вся в слезах Зульфия.

– Что случилось? – спросил Антон. – Лошадь ножку отдавила?

– Нет! – заламывая руки и ревя в полный голос, ответила Зульфия. Антон почувствовал применяемое к нему колдовство.

– Просветитель, это что? – спросил он.

– Женские чары. Пленяют чувства мужчин. Носитель сам может справиться с неразвитым даром нимфы. Но такая женщина опасна для выполнения задания. Я могу блокировать или ограничить чары. Носитель дара нимфы еще не развилась.

– Ограничь, – попросил Антон.

– Так что с тобой приключилось, Зульфия? – спросил у плачущей девушки Антон.

– Меня кнутом избила эта женщина, – и девушка стала тыкать в Арзуму. – Накажите ее, милорд.

Антон усмехнулся.

– А ты, значит, не поняла науку. Прибежала жаловаться ко мне. Применила свое колдовство. Арзума, дай ей еще пару ударов кнутом. Чтоб знала свое место. И пусть работает не покладая рук. Узнаю, что ты, Зульфия, бездельничаешь и подговариваешь мужа – продам. А теперь иди, готовься к порке.

Девушка рухнула на колени:

– Пощадите, милорд…

– Ладно, иди, – отмахнулся Антон. – И без моего разрешения своим даром не пользуйся. Даже на муже. Поняла?

– Поняла, милорд, – испуганно и кротко ответила Зульфия.

– Если узнаю… А я узнаю, что ты ослушалась, – запорю. Вернее, Арзума тебя запорет. Иди.

Девушка, напуганная словами Антона, опрометью убежала.

– Арзума, почему женщины пытаются управлять мужчинами? – спросил Антон. Такое сплошь и рядом было в его родном мире, и это же он увидел здесь.

– Потому, что мужчины это позволяют, урган Антей. Они падки на женскую красоту и за обладание женщиной готовы отдать все на свете. Женщины это понимают и стараются использовать свое оружие, чтобы добиться своего. Вот как эта крошка. Она подчинила степняка.

– Да, красота – великая сила, – согласился Антон. – Кто-то из древних сказал, что красота спасет мир. Только в жизни все получается наоборот. Чем больше женской красоты, тем больше разрухи. Все войны начинаются или из-за веры, или из-за женщин…

– Да, но начинают их мужчины, – ответила Арзума.

– Да, мужчины… – повторил Антон. – Ты хорошая. Не понимаю, что нужно было Бортану.

– Бею нужен был сын, а я не хотела ему рожать сына.

– Почему?

– Он взял меня на сносях, и у меня случился выкидыш. Взял в грязи при своих воинах и выбросил моего ребенка в грязь…

– Не простила?

– Простила, но возненавидела.

Антон вылез из бочки. Заметил, как в стороне под навесом топталась с простыней и сухой одеждой Рыжая.

Арзума кинула на нее взгляд.

– Она поможет вам одеться, урган, – произнесла она и ушла в конюшню.

Рыжая подбежала и стала вытирать Антона. Помогла одеться и тут же скрылась из глаз.

«Ого! – удивился Антон, когда натянул сапоги и, подняв голову, не увидел девушку. – А Арзума знает, как навести порядок в бабьем царстве…»

В Овельхольм прибыли, когда было далеко за полночь. Флапий по дороге ворчал, что выехали поздно. «Долго собирались, набрали с собой баб, словно едут на ярмарку, и все задержки из-за них, проклятых, – жаловался он коню. – И зачем они нужны в Овельхольме? – сокрушался он. – Эль не пьют и другим не дают…» Он правил конем, запряженным в телегу с тентом. В ней были сложены рыцарские доспехи и несколько доспехов рыцарей Рассвета. Антон хорошо рассмотрел эти доспехи и вынужден был признать, что кузнечное дело в ордене Рассвета поставлено отменно. Все доспехи были тщательно подогнаны, украшены золочеными символами солнца и, будучи не такими толстыми, как грубо выделанные рыцарские доспехи рыцарей из Кемерстата, были легче и прочнее. Торвал осмотрел эти доспехи, признал, что их делали люди и они не имеют магического укрепления. Но сказать, как они сделаны, он не мог. Антон видел, что пластины брони были сделаны не из кованых, а из катаных листов стали. А значит, у рассветных были передовые технологии выплавки и обработки металла. И вполне возможно, что у них имелся и прокатный стан.

Священные символы Рассвета Торвал с брони убрал. Теперь они выглядели как отличные, но простые доспехи. Без украшений и вычурности.

Антон хотел прицениться и узнать, сколько золота купцы дадут за такую броню. Он не слушал брюзжания старика, а ехал на коне рядом с Арзумой.

– Урган, я могу узнать, зачем ты взял меня и дочь с собой? – спросила женщина.

– Арзума, – негромко ответил Антон, – ты мне нужна как умная советчица и как женщина в постели. Ты, оказывается, сочетаешь в себе несколько положительных качеств. Я хочу, чтобы тебя принимали как благородную даму, а не как простую степнячку. Пусть видят, что я к вам отношусь как к равным.

– Как советчица и для постели – я это понимаю, – кивнула Арзума, – но зачем из нас делать благородных дам?

– Чтобы в нужное время выдать замуж за аристократов и поселить на моей земле. Ты и Шамина будете проводниками моих интересов. А мне нужны вассалы для усиления. Врагов у меня много, и они еще себя не проявили, но придет такое время, когда мне нужно будет отбиваться и нападать. Я вызвал в замок грека Аристофана. Он поучит вас манерам благородных имперок. Это понятно?

– Это понятно, урган. Но почему ты сторонишься Шамины? Она тебе не нравится?

– Она молода, и мне с ней неинтересно, – ответил Антон. – Она, в отличие от тебя, ничего не видела, кроме лошадей и быков. Делить со мной ложе могут и Рыжая, и Рада, и ты. Зачем мне еще одна красотка?

– Затем, чтобы она почувствовала себя женщиной и стала уверенной. А как быть уверенной, если тебя отвергают?

– Что ты хочешь, Арзума?

– Я хочу, чтобы она разделила с тобой ложе, урган Антей. И тебе, и ей от этого будет хорошо. То, что она выйдет замуж не девственницей, никого не будет заботить. А то, что она нравилась лорду, поднимет ее положение среди людей и рыцарей.

– Ты хочешь, чтобы я открыто с ней сожительствовал? – спросил Антон.

– Нет. Зачем ее брать в наложницы? Пусть она будет иногда делить с тобой постель. Это не утаишь, и к ней отношение будет совсем другое. Раз ты обратил на девушку внимание, значит, она того стоит.

Антон уже перестал задумываться над коллизиями этого мира. Тут многое было перевернуто с ног на голову, если, конечно, мерить мерками его родины. Но женщины тут не имели такого статуса, как не Земле, и их статус зависел от отца, мужа или любовника.

– Ладно, – смирился Антон, – пусть приходит.

– Я ее научу, как доставлять тебе радость, урган.

За разговорами дорога казалась недлинной. Антон много узнал о жизни кочевников, их правилах и законах. Это ему может пригодиться в отношениях с беем Бортаном, а также поможет не теряться в разговоре, если будут спрашивать о жизни сармитов.

Франси ехала на другом возу и лишь кидала на Антона и Арзуму задумчивые взгляды. Мужа она не слушала. Тот ехал впереди и что-то бубнил. Их сопровождал отряд из десятка дружинников.

В город заезжать не стали, а миновав его, остановились у припортового рынка, на Гостевой улице. На ней разместились постоялые дворы.

Выбрали самую приличную гостиницу, для богатых торговцев. В это время года она была наполовину пустой. И под брюзжание Флапия о попрании дворянских принципов и о том, что благородным господам надо жить в городе, заселились туда.

Антон поселился с Арзумой и ее дочкой на третьем этаже в богатых апартаментах. Флапий с женой – на втором этаже. Рядом с ними поселились в общий номер дружинники и Сильтак. Один воин ушел сторожить коней и возы. Двое встали у дверей номера Антона. Остальные забрали у Флапия еду, закрылись у себя. Запасливая Франси еду в дорогу взяла с собой.

Антон с Арзумой и ее дочерью спустились в зал трактира и заказали себе еду. Еще им не принесли заказ, а в зале раздались грубые голоса, и в трактир с улицы ввалился сэр Жимайло из венгров. Его окружали два пьяных наемника и три дамы потрепанной наружности.

Они прошли на середину зала, и сэр Жимайло огляделся. Заметил сидящего Антона и вытаращился так, словно увидел живую Госпожу Заката. Причем голую. Он осенил себя защитным знамением, потер глаза и снова посмотрел на смеющегося Антона.

– Сэр Антей, вы ли это? – с огромным удивлением в голосе, хрипло и изрядно заплетающимся языком спросил он. Антон продолжал смеяться. – Господа! – заорал во всю свою луженую глотку сэр Жимайло. – Это мой лорд, сэр рыцарь Антей Алуринский. Прошу быть вежливыми. И с ним две шлюхи. О, сэр Антей, умеете вы выбирать баб. И где таких крошек нашли? В городе я их не видел, а я многое видел. Вам их прислали из племени? Поделитесь той, что постарше?

Антон нахмурился и встал:

– Сэр Жимайло. Это не шлюхи. Это благородные дамы. Прошу принести им свои извинения.

Сэр рыцарь стал бордовым. Повертел мощной шеей, словно воротник камзола его душил, и склонился в поклоне.

– Прошу меня простить, дамы. Я не знал. – Он еще сильнее наклонился и, потеряв равновесие, упал головой вниз. Упал и неожиданно захрапел.

Наемники, увидев, какой оборот приобрели дела, ухватили за руки подруг и скрылись из зала. А сэр Жимайло, пуская пузыри, продолжал спать как ни в чем не бывало.

Антон пальцем подозвал воина, что дежурил рядом.

– Унесите сэра Жимайло в его комнату. Узнайте, где он живет.

Воин быстро ушел и вернулся с тремя бойцами. Они подхватили грузного рыцаря и потащили наверх по лестнице. Под их тяжестью ступени скрипели и стонали.

Антон посмотрел на Арзуму и, немного смущаясь, произнес:

– Вообще-то я хотел тебя выдать замуж за этого сэра… Но, видимо, он все, что у него было, пропил и прогулял.

Арзума кивнула и ободряюще улыбнулась.

– Я приручу его, сэр Антей, – бархатистым голосом на местный манер назвала она Антона. Антон кисло улыбнулся и кивнул. Сэр Жимайло был обыкновенным бедным рыцарем, жившим от разбоя до разбоя. Или от жалования до жалования. Зная, что век воина недолог, едва он получал награду или доход, как тут же его спускал. Но с этим Антон уже поделать ничего не мог. Других вассалов у него не было.

Ужинали молча. Затем разошлись по комнатам.

Помрачневшее настроение Антона исправила Арзума…

Рано утром Антон и Сильтак спустились вниз, в зал трактира, и встретили там опухшего от пьянства и мрачного сэра Жимайло. Тот одиноко сидел за столом и грустно смотрел в кружку с элем. Услышав шум шагов и разговор людей, повернул голову и затряс ею.

Потом обрадованно вскочил.

– Сэр Антей, это вы?! Мне показалось, что это был сон, а это в самом деле вы. Как я рад вас видеть…

Он кинул красноречивый взгляд на пустую кружку.

Спустившаяся по лестнице следом Франси скупо поздоровалась и с ядовитыми нотками в голосе спросила:

– Все пропили, сэр Жимайло, или что-то еще осталось?

– Что ты такое говоришь, женщина! – воскликнул возмущенный рыцарь. – Как можно пропить столько? – И уже другим, полным грусти голосом, с раскаянием сообщил: – Все я проиграл, Франси.

– Вот как? Проиграли? Во что вы играли, сэр Жимайло?

– В карты, Франси. Тут, понимаешь, одни жулики. Даже благородные господа – и те жулики… Как низко пало благородное рыцарство… Сэр Антей, угостите меня вином или вашей чудесной настойкой? – Сэр Жимайло посмотрел на Антона. Антон посмотрел на Франси. Та поджала губы и с видом оскорбленной женщины пошла наверх.

– Скоро вам, сэр Жимайло, принесут настойку, только скажите мне честно. Вы и имение, что я вам выделю с землями, проиграете в карты?

– Что? Проиграю в карты? Имение? Что вы такое говорите, сэр Антей?.. Я благородный человек. Как я могу прокутить то, что мне даровано?

– Ну, наследство вы прокутили…

– Да чего там было, того наследства, сэр Антей…

– Тогда поклянитесь вашей честью, что не пропьете и не проиграете в карты то, что я вам выделю.

Сэр Жимайло открыл рот и захлопнул. Осуждающе уставился на Антона.

– Вы требуете слишком много, сэр Антей, – задрав толстый, как картошка, нос, гордо произнес рыцарь. – Честь она не продается и не покупается.

– Тогда, сэр Жимайло, я вас освобождаю от вассальной клятвы.

– Освобождаете? Но почему? – Рыцарь был буквально сражен словами Антона.

– Потому что не хочу, чтобы вы промотали мое состояние, сэр Жимайло. Можете остаться просто служивым рыцарем, за жалование.

– Э-э-ээ, – не зная, что сказать, заэкал рыцарь. – Как это? А земли? А замок?

– Земли и замок – только после клятвы, сэр Жимайло.

В зал спустилась Франси с кувшином в руках, рядом шли Арзума с Шаминой. Сэр Жимайло кинул на них взгляд, уперся им в кувшин, облизал губы, покраснел и произнес:

– Клянусь своей честью, что не буду играть в карты и пропивать имение, земли и все, что получу от вас, сэр Антей.

– Я принял вашу клятву, сэр Жимайло. Сейчас я иду на рынок. Подождите меня, вернемся вместе.

Рыцарь замялся.

– Сэр Антей, видите ли, в чем дело, я заложил своего коня ростовщику. Выручите?

– Выручу, сэр Жимайло, – невесело улыбнулся Антон. – Но в долг. Отдадите без процентов, когда начнете получать прибыль с земель. Или отслужите.

Улыбка сошла с лица рыцаря. Его даже перекосило от слов Антона. Сэр Жимайло потер рукой помятое лицо и поморщился.

– И все-таки, сэр Антей, что-то джудаистское в вас есть, – проворчал он, – могли бы помочь по-товарищески.

– По-товарищески, сэр Жимайло, я поделился с вами трофеями. А разбрасываться своими деньгами на ваши развлечения у меня нет никакого желания. Надеюсь, меч и бронь у вас остались.

– Обижаете, сэр Антей… – Но тут же рыцарь окончательно скис. – Нет. Тоже заложил. Хотел отыграть коня, – привел он аргумент в свое оправдание.

Антон невозмутимо покивал головой.

– Почему-то я так и подумал. Я выделю вам доспех и меч в долг.

Сэр Жимайло махнул рукой.

– Без ножа режете, сэр Антей, но я согласен.

– Вот и хорошо. Я так понимаю, дружины у вас тоже уже нет.

– Нету, – хмуро ответил рыцарь. – Разбежались подлецы, а я им говорил. Вот приедем в замок к сэру Антею, он вам заплатит…

– Почему я? Если дружина ваша, сэр.

– Ну-у… Из благородства, сэр Антей.

– Я человек благородный, согласен, – кивнул Антон, – но разве где-то на мне написано, что я идиот?

– Написано? Нет, конечно…

– Вот поэтому я ваши желания не исполняю. Вы это запомните. И скажите мне, с кем вы будете отбивать ваши земли?

– Мои земли? Отбивать? – Рыцарь растерялся. – А их что, захватили?

– Да, мой сосед. Жульбар Железнобокий. Пока я воевал, он передвинул межу. Так с кем?

– Я… Я… это. Я не знал…

– И что? Вы не знаете, что бывает с владетельным лордом, у которого нет дружины? – Антон бил в больное место. Всякий лорд, который имел земельный надел, понимал, что всегда найдется тот, кто захочет его присвоить, и его надо защищать. Робарт не заботился об этом, и часть его домена забрал себе сосед.

– Одолжите серебро, сэр Антей.

– Нет. У вас было все, чтобы получить надел. Вы его проиграли в карты и пропили. Я сам его отвоюю. Вы будете за надел служить мне пять лет и нести стражу на границе с сэром Жульбаром. Только потом, если вы покажете себя достойным и преданным, я дам вам надел. У меня еще два рыцаря, и они могут оказаться достойнее вас, сэр Жимайло.

Рыцарь, слушая отповедь Антона, глотал воздух, широко открывая рот, как рыба на суше, но ничего не мог возразить.

– Ждите меня здесь. Вместе с вами я оставлю эту девушку. – Антон кивнул на Шамину. – Составишь компанию сэру рыцарю? – спросил он.

– Лучше я составлю, – вышла вперед Арзума.

– Хорошо, – согласился Антон и сел за стол. – Франси, закажи еду или неси свою, – распорядился Антон.

Когда Антон и остальные его спутники после сытного завтрака, принесенного расторопной Франси, вышли на воздух, Франси довольно похвалила Антона:

– Все верно рассудили, милорд. Толку от этого сэра, как от козла молока. А так он расстарается, и Арзума ему мозги вправит. Она умеет это делать.

Антон кивнул и произнес:

– Сильтак, надо найти трактир, где собираются наемники. Там должны быть воины из дружины сэра Жимайло.

– А что далеко ходить? – за Сильтака ответил Флапий. – Он один тут. Вон, третий от начала. Пойдемте, я покажу.

В зале трактира было дымно. Воняло рыбой и прогорклым маслом. За столами сидели и лежали пьяные воины, портовые грузчики и разный народ, промышляющий не совсем законными делами. Антон вгляделся в царивший чад и увидел приметную одежду конных копьеметателей сабинов. Хищно ухмыльнулся и направился к ним. Его группа осталась стоять у входа в зал.

Командира сабинов Антон узнал сразу.

– Привет, Мерингор, – поздоровался Антон и сел рядом. – Твои все здесь?

– Все, – удивился воин. – А вас сюда каким ветром занесло?

– Попутным. Служба нужна?

– Смотря кому служить, ваша милость.

– Мне.

– К вам пойдем. К рыцарю Жимайло нет. Он остался должен.

– Я за него заплачу. Где остальные, знаешь?

– Все здесь. Работы наемникам сейчас мало. Ждали попутный корабль, хотели податься в империю.

– Собирай всех, кого сможешь. Вечером убываем ко мне.

Увидев вопрос в глазах сабина, Антон усмехнулся.

– Плата та же, и деньги вперед. За первые две седмицы. Еда, снаряжение – за мой счет.

– О, это по-королевски, ваша милость. Я сейчас пошлю ребят собрать всех, кто был в дружине Жимайло. А он как?

– Голый. Все проиграл.

– Я так и знал. Его хитрые имперцы обыграли. Притворились патрициями. Напоили и обыграли. Сначала дали выиграть, потом ободрали. Он еще хотел у нас занять серебро. Но кто ж ему даст.

– Он тоже едет с нами, – предупредил Антон.

– Мне это неважно. Главное, что я служу вам.

– А то, что он будет вашим командиром, вас устроит? – спросил Антон.

– Устроит. Главное, что наниматель вы, ваша милость. Остальное неважно.

– Вот и хорошо, – согласился с ним Антон, – я пошел. До вечера.

– До вечера, ваша милость.

На рынке разошлись. Франси и Флапий отправились искать переселенцев арендаторов. Сильтак и Антон пошли по торговцам, предлагать брони и оружие. За ними шли три воина с поклажей.

Сразу же стало понятно, что хорошую цену торговцы не дадут. Сэр Жимайло спускал свои трофеи по дешевке. Но Антон не торопился. Он приценивался, смотрел, слушал и вскоре понял, что Овельхольм не то место, где можно выгодно продать трофеи. Лучше всего отправиться в столицу королевства Равниру и там продать добытое в боях снаряжение. Что торговли не получилось, он не расстроился. Средства у него были, и немалые. А товар у Антона не портящийся и может пролежать пару годочков. За это время Торвал украсит броню рыцарей Рассвета золочением и бронзой, и она станет дороже.

Заглядывая в лавки, дошли до рынка рабов, и там Антон увидел торговца, которому продал сапоги. Антон не мог обойти премудрого Раама и отказать себе в удовольствии поговорить с ним.

– О, уважаемый Раам, рад вас снова видеть в Овельхольме. Как у вас идут дела? – поздоровался Антон. Раам тоже узнал молодого лорда и кисло, натянуто улыбнулся.

– Неплохо, ваша милость. А у вас как дела? Остались ли вы довольны моими рабами?

– Сказать, что остался вполне доволен, не могу. Но вот слугу приобрел отменного, – Антон кивнул на Сильтака. – Хороший телохранитель. Может, у вас есть еще что интересного на продажу?

– А как же! – воскликнул Раам. – Есть, конечно. Имперки. Персики, а не женщины. И мастерицы, и красавицы. Будут украшением вашему дому.

– Бабы? – скривился Антон. – У меня своих баб хватает.

– Не хотите имперок – вот пустынники. Отменные воины и слуги.

Сильтак хмыкнул.

– Это козлопасы. Они ничего делать не умеют, кроме как пасти баранов. Ни сражаться, ни работать. Непокорные. Гнилой товар.

– Как гнилой? Почему так говоришь? Ты сам был непокорным рабом. Вот смотри. Раб, – позвал он рыжеватого мужчину в меховой безрукавке и босиком. – Расскажи его милости про наш товар.

Рыжий широко улыбнулся.

– Господин, согласен, – произнес он. – Они ничего не умеют делать, – начал рыжеватый раб. У Раама полезли глаза на лоб. Он хотел его остановить, но тот продолжил говорить. – Но они отличные слуги, покорные и усердные. Научите их делать все, что захотите. А лучше определите их в дружину. Они крепкие и выносливые. И отлично стреляют из луков.

– Это пустынники-то покорные и послушные? – скептически усмехнулся Сильтак. – Тураны тебя бы осмеяли. Пустынные племена аравийцев никому не подчиняются. Если за ними начинают охотиться, они уходят дальше в пустыню и засыпают колодцы с водой…

– Эти совсем другие, господин. Вот смотрите. Сели! – приказал раб троим пустынникам, и те сели. – Встаньте и поклонитесь господину.

Трое мужчин, как марионетки, встали и поклонились.

– Будете хорошими воинами? – спросил он их.

– Будем, – ответили те. Сильтак удивленно приподнял бровь, но промолчал.

– А имперки, господин, в самом деле мастерицы и работящие, – продолжил нахваливать товар раб. – Если найдете им мужей, беды знать не будете. Посадите их на землю, и они вам принесут доход. Окупятся за один сезон.

Услышав слова раба о том, чтобы имперок выдать замуж, Сильтак не сдержался и негромко рассмеялся. Антон тоже улыбнулся и снисходительно произнес:

– Ну, покажи своих имперок.

Раб тут же отдал приказ чернокожему надсмотрщику.

– Ибрагим, выводи девок по одной. Это Марчила, господин. Она замужем, и муж ее тут же. Муж – хороший ткач, а жена – мастерица-вышивальщица. У них артель. Отец, мать, дочь и свояченица. Хорошо знают свое дело. Усердно будут землю возделывать, а зимой и ремеслами заниматься…

– Постой, – остановил его Антон. – А ты что умеешь?

– Я иномирец, господин. Мало что умею. Но могу пригодиться в любом деле… Я быстро учусь.

– Кто ты? – Антон слегка опешил от слов бойкого раба.

– Я иномирец, выходец из другого мира. Попал сюда.

– А как ты попал? – Антон взял себя в руки.

– Мне не верят, господин. Но я охотник на вампиров. Сюда прибыл колдун Шузмарал. Он охотится за матерью-королевой…

Антона словно огрели пыльным мешком по голове. Он воочию увидел еще одного иномирца, который знал о матери-королеве.

– Да ты сказочник или сумасшедший, – произнес Антон и отвернулся от раба. – Раам, сколько ты хочешь получить за весь товар? – спросил Антон. А Сильтак удивленно посмотрел на его милость.

– Сто золотых, – тут же, нагло смотря Антону в глаза, ответил Раам.

– Эти рабы стоят не больше тридцати золотых, – прорезался голос Просветителя у Антона в голове.

– Ты утроил их цену, Раам. Я считал тебя честным торговцем. И даже волшебные сапоги почти даром отдал…

Упоминание сапог непроизвольно исказило физиономию Раама, по его лицу прошла судорога.

– А сколько вы хотите предложить за рабов? – взяв себя в руки, спросил он.

– Двадцать золотых империалов, серебром.

– Сколько?! – почти искренне и возмущенно воскликнул торговец. – Двадцать золотых за такой прекрасный товар?!

– Уважаемый Раам, давайте будем честными друг с другом. Ваш товар неходовой. Вы не продадите его тут. Имперцы сейчас никому не нужны. Если сюда придет империя, – а ее легионы собираются у границы с королевством, – их освободят. Так что это потерянные деньги. Пустынники никому не нужны, кроме рассветных. Чтобы сжечь их на костре как колдунов. Этот раб или сумасшедший, или сказочник, который может только ловко трепать языком. Он годен, чтобы вылизывать тарелки. И ты просишь за них сто золотых.

– Тогда, если они вам не нужны, зачем вы торгуетесь? – нахмурился Раам. Слова молодого господина попали в яблочко. Он не мог тут продать рабов и уже отчаялся, подсчитывая убытки.

– Потому что у меня есть рудник в горах. Рабов я спрячу там. Но мне нужны недорогие рудокопы, понимаете?

– Шестьдесят золотых, – спустил цену Раам.

– Раам, давайте меняться. У меня есть комплект брони рыцаря Рассвета. Его цена сто золотых. Ты заберешь этот комплект брони, а я твоих рабов.

– Броня рыцарей Рассвета не стоит столько, и кто ее купит?

– На ней нет их символики, а в империи у тебя ее оторвут с руками.

Раам задумался. Предложение молодого аристократа было лучшим из того, что ему предлагали.

– Тогда еще меч рыцаря, – подумав, произнес он.

– А ты мне этого чернокожего, – тут же ответил Антон. Раам снова нахмурился.

– Это мой слуга. Он долго мне служил и был верен.

– И что с того? Найдешь себе нового. В империи таких пруд пруди.

Раам вновь немного подумал. Желание приобрести отличный меч было сильным, но отдавать Ибрагима он не хотел. Привык к нему.

– Ладно, не надо меча. Дайте еще один золотой империал – и мы в расчете.

– Ни полуимпериала, уважаемый Раам. Я сделаю вам заказ на рабов-крестьян. – Антон снова стал вежливым. – На тех, кто умеет обрабатывать землю. По два серебряных таланта за мужчину, по одному за женщину и по полталанта за ребенка. Привезете – и сразу ко мне везите их. Или сообщите гонцом.

Раам внутри сильно обрадовался, но торговаться не перестал.

– Давайте условимся, ваша милость, так. Вы накинете на взрослых по таланту. Дети, так и быть, пусть будут по полталанта. И задаток…

– Нет задатка, Раам. Есть мое слово. Или ты не веришь моим словам?

В голосе Антона прозвучала угроза. Раам спохватился.

– Доверяю я вашим словам, господин, но, может, оставите мне этого раба? – Раам указал рукой на рыжеватого раба.

– Я всех покупаю, Раам. Он сильный рудокоп.

– Ладно, – махнул рукой Раам и подумал: «В конце концов, хорошие рабы не редкость. Найду себе еще». – Где ваш доспех? Хотелось бы на него взглянуть. – Раам не выдержал и алчно стал потирать руки.

– Сильтак, – Антон посмотрел на спутника.

– Сейчас покажу, – кивнул тот.

Раам осмотрел бронь и остался доволен. Это была отличная броня, превосходной выделки. И никто не скажет, что она принадлежала рыцарю Рассвета, но и никто не будет этого отрицать.

Внутри Раама запели птички радости. Он смог избавиться от худого товара и получить прибыль. Уж семь десятков империалов он за бронь возьмет.

– А может, – спросил он, – вы отдадите мне за крестьян броней?

– Можно будет об этом подумать, уважаемый Раам. Я погляжу на ваш товар. Стариков не вези.

– А если это будут семьи? – спросил Раам.

– Тогда вези, возьму по полталанта, как и детей.

– Я могу обернуться до зимы, – с надеждой в голосе произнес Раам.

– Управишься до зимы – добавлю талантов, – сообщил Антон.

Они ударили по рукам и разошлись довольные друг другом.

Глава 11

После длительного путешествия на корабле по большой, медленно текущей в море реке, Раам и рабы прибыли в порт Овельхольм.

Чем дальше корабль двигался на северо-запад, тем холоднее становилось. Ночью стелился мертвой гадюкой сырой туман. В трюме становилось холодно и сыро. Зато не задувал промозглый ветер.

Шургар велел всем рабам сбиться теснее в кучку и обнимать друг друга. Так, в обнимку, и засыпали. Больше всех от холода страдали трое пустынников, и их по приказу Шургара пустили в середину.

Отношения между рабами установились тесными и почти родственными. Каждый старался помочь другому. Шургар заботился о горячем питье и пище. Еда была однообразной – рыбья похлебка. Чтобы рабы могли согреть внутренности, ее всегда было вдоволь. Все это дало свой результат. Среди рабов не было заболевших и умерших.

Раам, довольный работой Шургара, выделил ему старую облезлую меховую безрукавку. В такой же ходил и трясущийся от холода Ибрагим. Холод его так достал, что он стал спускаться в трюм, где можно было спрятаться от ветра и дождя. Он грелся вместе с рабами. А Шургару нужно было решить, как поступить дальше.

Колдун Шузмарал не вылезал из своей каюты. Вместе с ним жил и местный темный колдун. Все путешествие, которое заняло почти десять дней, их не видели на палубе. Шургару было понятно – Шузмарал спал, а колдун охранял его сон. Сам инквизитор мог спокойно уйти в Овельхольме и последовать за колдуном, но он обещал помочь другим рабам получить свободу, и это удерживало его от побега. В конце концов, он решил, что если ничего не придумает, то убьет Раама и Ибрагима, уведет рабов из города и пристроит где-нибудь. Где – он не знал, но был уверен, что у него получится. Слаженная артель ремесленников многим может понадобиться, а деньгами они разживутся у Раама. Тот просто ночью исчезнет, и все. Никто не кинется искать пропавшего работорговца. С рабами ушел – и дело с концом. Главное, спрятать тело. Шургар достаточно хорошо изучил местные нравы.

Когда прибыли в Овельхольм, то шел мелкий моросящий дождь. Рабов закрыли в сарае, а Ибрагим вместе с имперкой Марчилой отправился на рынок прикупить продукты.

Цены тут были не такие, как на юге, и набор продуктов гораздо скуднее. Крупа, масло и жесткое мясо худых, старых коров.

Шузмарал сошел вместе с колдуном с корабля и остановился в припортовой гостинице. Шургар видел мелькающего в толпе людей темного слугу и не торопился кардинально решать вопрос с побегом. Он ждал подходящего случая. Но неожиданно для него сараи, где жили рабы, стали охранять наряды портовой стражи, и он пока не мог придумать способ освободить рабов. Радовало то, что покупать их пока никто не хотел. Покупатели приходили, приценивались и, презрительно кривя лица, уходили. Раам слишком высоко задрал цены на рабов.

Шургар понимал, что торговец живым товаром хотел компенсировать траты на содержание рабов. Но чем дольше он ждал, тем меньше приходило желающих посмотреть его товар.

Осенью торговля рабами угасала, работы на земле были уже закончены, и кормить зимой лишние рты никто не горел желанием. Тут Раам дал промашку. Он рассчитывал успеть до наступления холодов распродаться. И надеялся, что отсутствие других конкурентов в Овельхольме ему поможет продать ремесленников. Ремесленник трудится круглый год и приносит прибыль. Раам рисковал, и чем дольше он ждал, тем все больше понимал, что прогадал. Он злился и изливал злобу на свояченице Марчилы. Женщина терпеливо сносила его побои. Все рабы верили Шургару. А он ничего не мог пока сделать.

Прошло пять дней ожидания. Утром шестого дня, как обычно, рабов покормили и выгнали на площадь, посадили в клетки, и Шургар первым заметил молодого высокого аристократа-рыцаря с молотом за спиной. Его он увидел издалека, и тот чем-то привлек его внимание. А рыцарь сменил направление движения и неожиданно устремился к рынку рабов. Подошел и поздоровался с Раамом. Он оказался его давешним знакомым и звали его Антей.

По ходу разговора Раама и молодого рыцаря у Шургара созрел план. Пока неясный, но с четко очерченной целью. Он должен продать себя и рабов этому человеку. Своей интуиции Шургар доверял. К его удивлению, тот сам захотел всех купить. К его словам, что Шургар иномирец, сэр Антей отнесся с прохладной недоверчивостью, но купил и его, отдав торговцу великолепный комплект брони. Таких доспехов не делали в мире Шургара.

«Сколько же она стоит? – подумал Шургар. – И почему этот рыцарь, сам одетый в простую отделанную бронзой кирасу, не носит этот шедевр кузнечного ремесла? Что-то тут не так». На вооруженных людей Шургар нагляделся, и ни у одного из них не было таких доспехов.

– Раам, – улыбнулся рыцарь, после того как они ударили по рукам, – прикажи своему надсмотрщику отвести рабов к постоялому двору «Рак и Русалка». Мой воин их сопроводит. Купчую на рабов отдай моему телохранителю. Зигран, – обратился рыцарь к воину. – Отведи рабов в баню и цирюльню. Пусть помоются и постригутся. Вши мне не нужны. И скажи Франси, чтобы прикупила им теплую одежду.

Воин ударил себя кулаком в грудь и зычно скомандовал:

– Чего рты раззявили? Построились, чучела. Да не суетитесь и поживее в колонну по два встали. Ты, рыжий, давай командуй своими недоделками.

Шургар опомнился и быстро построил рабов. Те со скорбью на лицах смотрели на него весьма печальными глазами. Но он кивнул и, успокаивая, прикрыл глаза.

Рабы медленно, меся босыми ногами грязь порта, побрели в путь.

– Ну чего плетемся? Шире шаг, гражданское племя, – подгонял рабов воин.

Антей с усмешкой слушал, как воин применял его выражения.

Шургар шел и оглядывался на рыцаря. Что-то в нем было странным. Но что, Шургар понять не мог. Магией тот не владел, но вызывал если не страх, то желание подчиняться и не спорить.

В бане они все мылись в одном помещении. Цирюльник осмотрел рабов и постриг налысо только пустынников – единственных, у кого появились вши. Остальных постриг коротко. Так поступил и с женщинами. Те, расставаясь с косами, плакали, и успокаивая их, Шургар объяснял:

– Волосы отрастут, друзья. Считайте, что нам повезло.

– Какое уж тут везение, – вздохнул муж Марчилы. – Запрут на руднике, где мы и сгнием.

– Не запрут, Арам. Главное, мы освободились из-под надзора портовой стражи, а там посмотрим.

– Ну-ну, – не веря Шургару, ответил Арам.

– Арам, ты сейчас в бане. Тебе купят новую теплую одежду. Всем будет тепло. Что сейчас плохого в твоем положении? Оно лучше, чем день назад, – упрекнул его Шургар. – Верь мне и не сомневайся.

– Он прав, Арам, – прекратила спор мужчин Марчила. – Не надо торопиться. Пока все, что делал Шургар, шло нам на пользу.

У выхода из бани их встретила неприветливая женщина с умными темными глазами. Крепкотелая, но нетолстая. С уверенным твердым взглядом.

Воин подошел к ней и произнес:

– Франси, милорд приказал этих рабов приодеть в теплые вещи и разместить на постоялом дворе «Рак и Русалка».

Франси весьма нелюбезно на них посмотрела. Недовольно поджала губы и произнесла:

– Мало ему тех мандалаек, так он имперских купил. Выстави дополнительную охрану. Они хотят сбежать.

По коже Шургара пробежали мурашки. Он посмотрел на женщину и увидел, что она обладает каким-то даром. А женщина изучающе посмотрела на Шургара. Прищурилась, пронизывая его взглядом.

– Вот он, – женщина ткнула пальцем в Шургара, – главный у них. Его надо или связать, или отделить от остальных.

– Рыжий, – спокойно обратился дружинник к Шургару. – Слышал, что сказала хозяйка? Надумаешь сбежать, тебе Сильтак жилы подрежет и в пятки набьет резаного конского волоса. Так что сиди тихо и грейся. А вы, – он посмотрел на рабов, – не вздумайте бежать. Наш милорд рабов не держит. Он вас освободит и посадит на землю. Даст серебро на обзаведение хозяйством и будете жить пока крепостными. А годков через несколько станете свободными. Мы выращиваем фелиссу, добываем мед и древесину. Земли много, и она плодородная. Если есть ремесленники, то и им найдется работа. Нужды и беды знать не будете.

Именно слова простого воина успокоили рабов, и они больше не глядели на Шургара. Тот обрадовался и молча слушал вместе с остальными. Все поняли, что воин говорит правду.

– Я могу поговорить с вашим лордом? – спросил Шургар воина.

– Это теперь и твой лорд, рыжий, – ответил воин. – С этим вопросом обращайся к хозяйке, Франси.

Женщина посмотрела на Шургара и кивнула.

– Я ему передам твою просьбу, чужак. – Она отвернулась и приказала воину: – Возьми эту женщину и эту, – она ткнула пальцем в Марчилу и ее дочь. – Шагина, сходи с ними, купите одежду новым слугам господина. А остальные – пошли за мной, поселю вас в клоповнике.

* * *

Купив рабов и забрав купчую, Антон пошел в храм Заката. Следом за ним шли Сильтак и два воина с тюками на плечах.

– Я все понимаю, господин, но зачем вам эти имперцы? – не выдержал и спросил гладиатор.

– Тебе, Сильтак, скажу, но никому не говори, это большая тайна.

Сильтак подобрался.

– Среди этих рабов был тот, кто мне нужен…

– Это рыжий? – спросил Сильтак.

– Да.

– Вы верите, что он из другого мира?

– Верю, Сильтак, и поэтому мне пришлось купить всех. Если бы я начал торговаться за рыжего, то Раам поднял бы цену до небес и не продал бы, не получив всю сумму. А он мне нужен.

– Можно узнать зачем, господин? – осторожно спросил Сильтак.

– Можно, Сильтак. Он ищет королеву, мать вампиров, а она мне служит.

– Что? – Сильтак изумился и, открыв рот, даже остановился, словно напоролся на стену. – Он говорил правду про вампиров?

– Это долгая история, Сильтак. И ты королеву видел в замке. У нее была стычка с Франси.

– Ах эта, темная…

– Да. И еще за ней охотится колдун из ее мира, а я дал ей слово защищать от врагов. Так что вот так. Но ты об этом помалкивай.

– Понял, господин, не беспокойтесь. Если надо, я прослежу за колдуном. Мне бы только его увидеть.

– Рыжий нам его покажет и расскажет, кто он такой.

– Если не сбежит, – ответил Сильтак. – По морде его видно, что нацелился на бега.

– Ну, ты же его поймаешь? – Антон повернул голову к Сильтаку и улыбнулся.

– Конечно, поймаю, господин. Куда он денется.

За разговорами подошли к храму Заката.

Было видно, что он находится в некотором запустении. Прихожане редко посещали его, и у дверей было мало даров. Дорожка перед храмом не истоптана.

Антон посмотрел на спутников.

– Подождите меня здесь, – приказал он и вошел в храм.

Навстречу ему спешил служитель. Антон узнал достойного отца Ругнвеля, своего духовника.

– Приветствую вас, достойный, – поздоровался Антон. – Благословите, – и подал мешочек с серебром. – Это подношение Госпоже Заката.

Достойный взял подношение, спрятал в складках сутаны. Осенил крестом и пожелал удачи во всех делах.

– Рад вас видеть, сэр Антей. Что привело вас в обитель Заката?

– Сама Госпожа Заката, достойный, – ответил на полном серьезе Антон.

– Не шутите так, сэр. Ей могут не понравиться ваши слова и самонадеянность.

– А я не шучу, достойный. Я с ней разговаривал и имею от нее поручение.

– Даже так, – нахмурился достойный. – Иногда к нам приходят миряне и говорят, что к ним явилась наша Госпожа и передавала нам, ее служителям, приказы. То выдать им денег, то помочь с тяжбой. Что вам она поручила?

– Убить иерархов, что предали заветы Заката, отец Ругнвель.

Достойный отшатнулся.

– Я слышал, – прошептал он, – что глава совета умер у себя в цитадели…

– Вот и хорошо. Вы мой духовник, и мне нечего скрывать от вас. Госпожа требует сохранения равновесия. А барон Газан просит поддержки в борьбе с герцогом, что предал заветы Заката.

Отец Ругнвель отступил еще на шаг от Антона.

– Вы говорите страшные слова, сэр Антей…

– Не больше тех, что вы мне говорили раньше, достойный. Давайте будем говорить без лукавства. Вы просили оказывать вам помощь, я согласился.

– Но, сэр Антей, вы озвучиваете очень радикальные, я бы даже сказал крамольные мысли.

– Перестаньте, достойный. И вы, и я знаем, что сейчас началась война, и ее объявил культ Рассвета…

– Думаю, про войну говорить еще рано, сэр Антей. Среди служителей Заката сложились две партии. Умеренная и воинственная. Вы должны это знать. Они никак не могут прийти к согласию. Одни, как и вы, требуют начать борьбу с культом Рассвета. Другие хотят сначала выставить рассветным условия и потом уже решать, как быть… Не забывайте об империи и ее легионах, которые поддерживают Рассвет.

– Достойный, умные уже понимают, настало время войны культов, и культ Рассвета объявил эту войну. Какие еще условия? Закат не может закрыться в своих храмах и крепостях. Вы потеряете свою паству. Вы уже ее теряете. Культ Заката создан для того, чтобы не дать рассветным поглотить души и умы людей. Вы должны возглавить те силы, что хотят сохранить равновесие в этом мире. Но пока только в герцогстве. Я скоро убываю к графу Мольту Кинсбрукскому с посланием от барона Газана, и мне нужна ваша помощь и поддержка в переговорах.

– Что вы конкретно хотите?

– Вы поедете со мной, отец Ругнвель, от имени культа Заката и сообщите графу, что культ Заката жив и вышел на тропу войны.

– Куда вышел? – Достойный не успевал за словами Антона и с растерянностью смотрел на него.

– Нужно чтобы культ Заката негласно объявил войну культу Рассвета, в ответ на его войну.

– А не слишком ли вы торопитесь, сэр Антей…

– А вы это спросите тех служителей Заката, что сгорели в огне костров в империи. Обратитесь к их бессмертным душам… – Он сурово посмотрел на служителя. – Неужели среди служителей культа Заката, – спросил Антон, – не осталось тех, кто верно служит равновесию? Тогда действительно нужен очистительный огонь, чтобы выжечь зло предательства в среде служителей.

Достойный, сметенный напором Антона, моргал, молчал и думал. Слова молодого рыцаря были верными, но тихая служба в храмах не вязалась с войной, и многие служители в королевстве ее не хотели. Но среди служителей было активное меньшинство, которое захватило власть в ордене, и оно стремилось дать отпор Рассвету. Этот юноша найдет поддержку среди этих служителей. Его надо только с ними свести… И держать от себя подальше.

– Сколько вам нужно времени, достойный, чтобы поговорить с теми, кто за вами стоит и принимает решения? – вторгся в размышления достойного Антон.

– Семь дней…

– Хорошо, через десять дней я жду вас у себя в замке с ответом, – кивнул Антон. – Потом вашу судьбу решит Госпожа Заката.

– Вы мне угрожаете? – возмущенно-удивленно воскликнул отец Ругнвель.

– Нет, – Антон невозмутимо посмотрел на достойного. – Зачем мне это. Я выполняю волю Госпожи Заката, и только.

– И только! Вы взяли на себя смелость говорить от ее имени! – сорвался на визг отец Ругнвель.

– Достойный. Никто не может на себя ничего взять, если ему это не будет дано свыше. Я не глупец, чтобы говорить от своего имени, прикрываясь Госпожой Заката.

– Но почему она выбрала вас?..

– Видимо, потому, что среди вас не было достойных, отец Ругнвель. Прощайте, достойный. Надеюсь на то, что среди культа Заката остались преданные Закату служители. И они не будут прятаться под юбку своей сутаны, чтобы не видеть произвола и беззакония Рассвета.

– Вами говорит обида, сэр Антей…

– Мной говорит ненависть, достойный, – ответил Антон. – Сильные не обижаются, они дают сдачи.

Антон склонил голову и ушел. Его шаги гулко отзывались в стенах пустого святилища. И каждый его шаг заставлял вздрагивать отца Ругнвеля.

«Так вот кто за смертями стоит, – подумал достойный. – Барон Газан. А так и не подумаешь о нем. Как хорошо маскируется. Надо срочно ехать в орден, узнать, как там обстоят дела и как завершилось посольство в цитадель иерархов».

О том, что за смертями иерархов стоит молодой лорд, достойный не мог даже подумать. Слишком молод и не имеет связей.

* * *

Шузмарал сошел с корабля с выражением отвращения на лице. Такую мерзкую погоду он не любил. Не любил сырость. Не любил дождь и не любил холод. Хотя к нему он был не чувствителен. Всю дорогу он копил силы. В этом мире было мало магии, и она уходила из него, как вода сквозь решето. А однажды во сне к нему явилась Мать ночи.

По своему хотению она сделала его своим мужем. Шузмарал не придавал этому значения, он хотел спастись, а эта богиня даровала ему спасение. Чего только не пообещаешь ради сохранения жизни. Вампиры вообще не были щепетильны в вопросах чести. Ее у них просто не было, как не было настоящей жизни. А то, что они называли вечной жизнью, было на самом деле долгим существованием. Перерождаясь из одной формы в другую, те, кто сумел прожить тысячу лет, превращались в отвратительных существ и уединялись. Но именно они правили его миром.

Мать ночи пришла к нему и легла рядом. Ее тонкие холодные пальцы погладили лицо колдуна. От нее исходил запах лаванды и слегка смердящей плоти, что приятно щекотало нервы Шузмарала.

Затем у них было быстрое соитие. Женщина, не снимая черного плаща и капюшона, села на него и быстро получила удовлетворение.

Мать ночи называла его не иначе как суженый.

– Суженый, – после близости стала говорить она. – Твой враг здесь, в Алуринских горах. Он убил моего проводника, и место в его лесу освободилось. Приди туда и обрати его крестьян в моих последователей. Пей их кровь, делай из них упырей и своих слуг. Я хочу, чтобы его домен стал местом поклонения мне.

– Я сделаю это, – согласился Шузмарал и прильнул губами к ее груди, торчащей в вырезе плаща, отпил глоток молока из соска, но женщина резко отстранилась.

– Не сметь! – прикрикнула она. Затем прошептала с угрозой в голосе: – Не подведи меня, – и исчезла.

Даже во сне Шузмарал не терял нити событий. Он придет в домен того, кто служит королеве-матери, и обратит его. Он обратит всю местность в погост, умножит своих слуг. Ему нужны слуги для силы. Этот мир падет к его ногам, а потом ему станет служить сама Мать ночи, и он доберется до Изараэль.

Прежде чем отправиться в горы, Шузмарал решил навести справки об Антее Алуринском и узнать, как добраться до гор. Трэл Косой снял номер в гостинице и ушел на разведку. А Шузмарал снова погрузился в укрепляющий сон. Здесь ему это требовалось чаще. Кроме того, Мать ночи высосала у него много магических сил. Она выпивала его, и он ничего с этим поделать не мог.

Косой возвращался и видел спящего вампира. Отдыхал и снова уходил на разведку. У реки он нашел пристанище нищих и бродяг и стал осторожно выпивать пойманных жертв, по одному. Парочку бродяг он сделал упырями. У них были задатки дара. Они стали поставщиками информации и жертв…

* * *

Слепой Зигрид – глава братства нищих – пребывал в глубоких раздумьях. В пещерах под городом творилось нечто странное. Его нищие находили иссушенные тела. Кто-то нападал на них и выпивал их кровь. Находили также обглоданные трупы.

Зигрид многое знал, но это знание ему было неподвластно. Он тайно служил Закату и имел у себя жертвенник. Но Госпожа Заката не отвечала на его призывы.

Пещеру, где жил Зигфрид, охраняли четверо приближенных братьев, и они ему сообщили, что двое братьев ведут себя странно. Уходят в город и встречаются с темным. Попытка их захватить и допросить не увенчалась успехом, все нападавшие были убиты и объедены.

Надо было что-то решать, и решать быстро. Среди нищих начались волнения и призывы позвать рассветных. Надо было уходить из пещер и из города или искать того, кто справится с появившейся напастью.

Тяжелые раздумья Зигрида прервал приход одного из членов братства, хромого Ульфа.

– Брат Зигрид, – Ульф присел рядом на скамью. – В городе видели сэра Антея. Он может помочь.

– Свяжись с ним, – поднял слепые глаза глава братства, – и сообщи ему все, что здесь происходит, попроси помощи. Мы отблагодарим его.

– Ага, – кивнул Ульф и захромал прочь.

Он пришел к гостинице, где поселился рыцарь, и стал ждать. Владетеля замка Грозовые ворота он увидел издалека. Рядом с ним шли житель юга и два воина с поклажей на плечах. Нищий встрепенулся и похромал к нему навстречу…

* * *

Антон возвращался из святилища в расстроенных чувствах. Он надеялся на то, что отец Ругнвель поддержит его, но встретился с испуганным священником, не способным на решительные действия. Многолетняя сонливая жизнь лишила служителей Заката ревностного отношения к своим обязанностям поддерживать равновесие. Служители обленились и привыкли механически нести службу. От прежнего служения осталась лишь форма без содержания. Принимать дары и провожать в последний путь умерших. Они забыли свою основную цель, для чего был создан культ.

От нерадостных мыслей его отвлек голос.

– Сэр Антей, стойте. Ваша милость…

Антон поднял глаза и увидел нищего.

– Тебе чего? – спросил он.

– Есть разговор, ваша милость. Меня послал слепой Зигрид.

Антон быстро огляделся. Не заметив ничего подозрительного, кивнул:

– Говори.

– В городе появились темные. Они убивают наших братьев в подземельях. Выпивают их кровь. Два наших брата стали темными и служат темному колдуну. Нам придется или покинуть пещеры под городом, или вы поможете нам.

Антон вновь кивнул и негромко произнес:

– Приходи сюда завтра утром. Поговорим. Я подумаю, что могу сделать для братства.

Хромой нищий кивнул, поклонился и быстро захромал прочь. К Антону подошла стоящая в стороне Франси. Она недовольно отвела взгляд.

– Франси, – обратил внимание на ее недовольство Антон. – Я понимаю, что ты опять недовольна моим решением купить рабов. Но это только потому, что ты знаешь меньше, чем знаю я. И ты не знаешь моих мотивов. А я их тебе сообщить не могу. Они принадлежат не только мне. Так что прекращай дуться и показывать свое недовольство. Ты должна уже заметить, что твой лорд глупостью не страдает. Поняла?

Франси пригнула голову.

– Простите, милорд, это привычка за всем приглядывать, ваш батюшка…

– Я понимаю, поэтому не сержусь. Только не хочу видеть постное выражение на твоем лице. Я вообще не люблю видеть недовольных женских лиц. Передай это всем женщинам в замке. Встречать меня с улыбкой и счастливыми лицами. Кто не сможет радоваться моему присутствию, уйдет в деревню.

Франси секунду обалдело смотрела на Антона. Увидела его серьезное лицо, и сама сразу озарилась улыбкой.

– Вот это другое дело, Франси. Чего хотела? – улыбаясь, спросил Антон.

– Тут новый раб, рыжий. Хочет с вами поговорить.

Антон кивнул.

– Хорошо, приведи его сюда. Я тут с ним поговорю.

Он отошел к стене постоялого двора, где разместились рабы, и стал ждать рыжего.

Скоро тот вышел под охраной воина.

– Я слушаю тебя, – сухо произнес Антон. Рыжий скосил взгляд на вывеску постоялого двора. Антон непроизвольно посмотрел туда же. Там сидел ворон и одним глазом смотрел на них. – Что? – спросил, понизив голос, Антон.

– Господин, это не простой ворон. Он разговаривает. Это разведчик колдуна Шузмарала. Раньше он служил его бабке вампирше, но мы ее убили. Теперь подслушивает, что мы будем говорить.

Антон не стал насмехаться над словами раба. Он посмотрел на Сильтака.

– Ты сможешь поймать ворона, не убив его? – спросил он.

– Без проблем, – ответил Сильтак и молниеносно что-то кинул в ворона.

Он сделал это так быстро, что ворон хоть и заметил его движение и даже взмахнул крыльями, но был сбит и стал падать на землю. Сильтак схватил за горло птицу и крепко сжал пальцы.

– Что дальше, господин? – спросил Сильтак.

– Спрячь его в мешок, – распорядился Антон. – Потом узнаем, что это за шпион. Это все? – спросил Антон раба.

– Нет. Я инквизитор Шургар Железная воля, посвященный второго ранга, член ордена охотников на вампиров, подданный короля… Саргоза Восьмого, королевства Гвандалана. Я попал сюда, преследуя врага человеков, вампира, колдуна Шузмарала. Отпустите меня. Я поймаю его и вернусь. Обещаю.

Антон слушал его и кивал головой.

– Я верю тебе, Шургар. Потому что недавно убил семью королевы-матери Изараэль. Она пряталась в лесах у реки. Я вырвал их сердца. Но мать-королеву убить не получилось. Она неубиваемая, или у меня нет оружия, чтобы ее убить.

Шургар слушал, завороженно глядя снизу вверх на Антона. Он понял, что его привлекло в этом молодом рыцаре. Он тоже был по своей природе инквизитором.

– Но… – Антон сделал паузу. – Теперь за свое сердце королева служит мне и будет служить сто лет. Еще я убил посланников колдуна, которые пришли за ней. И она находится под моей защитой. Тут кроме вампиров есть еще более опасные враги человеков, Шургар Железная воля. А Изараэль помогает мне в этой борьбе. Враг моего врага мне не враг. Ты будешь служить мне, и я помогу тебе поймать колдуна. Что ты с ним сделаешь?

– Я вместе с ним вернусь в свой мир и продолжу борьбу…

– Это плохая идея, Шургар. Вампиры проникают в этот мир, и с ними здесь некому бороться. Лучше тебе остаться здесь и организовать отделение своего ордена. Этому миру, Шургар, тоже нужна защита. И тебя провидение забросило сюда не зря. Ты готов сражаться с вампирами, Шургар Железная воля? – торжественно спросил Антон.

– Это мой смысл жизни, господин, но…

– Вижу, что я огорошил тебя, Шургар. Начни с того, какие у тебя есть просьбы.

Шургар, не ожидавший такого ответа, замолчал. Он даже не мог думать, в его уме царило смятение. Он молчал и смотрел, но последние слова рыцаря вернули ему способность мыслить.

– Есть, – отошел от шока инквизитор. – Я обещал рабам свободу. Подарите им ее.

– А что они с ней будут делать, Шургар? Этот мир суров. Их сразу же сделают рабами другие. Тут без защитника жить нельзя. Лучше я посажу их на землю. Дам все, что нужно для ведения хозяйства. Построю им дома, и пусть живут, возделывают землю. Не знают бедности и нужды. Мне нужны и ремесленники, и крестьяне. Не знаю только, что делать с пустынниками. Если их отпустить, они станут разбойниками. Примкнут к шайке…

– Отдайте их мне, господин, – перебил Антона Сильтак. – Они будут моим отрядом, я научу их вас охранять.

– Забирай, – согласился Антон. – Так что скажешь, Шургар?

– А они будут иметь свободу? – спросил тот.

– Выкупаются – и пусть имеют. Ты ее уже получил. Принеси мне вассальную клятву и оформим твою свободу.

– Как принести? – спросил Шургар. Он не раздумывал ни секунды.

– Ты человек непростой. Значит, будешь человеком благородного сословия, баронетом. Это низший титул дворянина без земли и рода, который получают простолюдины за верную службу. Повторяй за мной. Я, баронет Шургар Железная воля, посвященный второго ранга, приношу оммаж своему лорду, сэру Антею Алуринскому по прозвищу Молот Заката.

Шургар без запинки повторил слова Антона.

– Я, Антей Алуринский Молот Заката, принимаю оммаж баронета Шургара Железная воля, посвященного второго ранга, и обязуюсь защищать его и его права.

– Все? – спросил Шургар.

– Все, – ответил Антон, – да не все. В катакомбах под городом завелись мелкие кровососы. Их надо поймать и убить. Найти того, кто их сделал кровососами. Тоже поймать, и если не сможешь убить, покажи его мне.

Шургар выслушал Антона, наклонив голову.

– Мне нужен сопровождающий, чтобы показал эти подземелья. Этих кровососов я уничтожу. А вот колдун живет где-то здесь. Его хозяин спит, а он бродит, вынюхивает и пьет кровь. Как увижу, сообщу.

– Тогда, – Антон оглядел Шургара, – тебе приодеться достойно своего звания.

– Не надо. Это маскировка, – отказался Шургар. – Кто со мной пойдет на охоту?

– Вот как? Даже на охоту, – усмехнулся Антон. – Сильтак, ты с ним пойдешь?

Тот кивнул.

– Пойду. Я раньше охотился на охотников, на темных.

– Тогда идите и занимайтесь своими делами.

Антон схватил мешок с вороном и зашагал к своему постоялому двору.

У себя в номере Антон развязал мешок и вытащил пришибленного ворона.

– Это не простой ворон, – проявился в голове Антона голос Просветителя. – Он магически изменен с подселением души человека, и душа мается в нем.

– И что с ним делать?

– Можешь убить, и душа человека будет бродить по земле. Можешь вылечить ворона. Он почти подыхает. Удар камня сломал ему ребра. Ворон в благодарность будет служить тебе.

– А освободить душу, чтобы она успокоилась, можно?

– У тебя нет сил для проведения ритуала освобождения. Это сложный процесс, многоступенчатый. Сделай его себе слугой, и душа не будет мучиться.

– А как я сделаю его слугой? – спросил Антон.

– Вылечи ворона и поговори с ним.

– Ладно, – согласился Антон. Вытащил крест и приложил к телу ворона. – Исцели его, – пробормотал он, и крест тут же стал холодным.

Ворон открыл глаза, пленка, прикрывающая их, сползла вниз.

– Я знаю, что в тебе томится душа человека, – произнес Антон. – Переходи ко мне на службу. Освободить я тебя не могу. Или убью, или запру в клетке. Ты опасен.

Ворон находился в руках Антона. Скосил на него взгляд и каркнул:

– Кар-р-р. Кто ты, человек, что так разговариваешь со мной?

– Я человек, ты почти человек. Ворон с душой человека. Я тот, кто может тебе помочь не страдать. Этого тебе достаточно?

– Нет, кар-р-р. Я под заклятием подчинения. Разрушь его.

– Разрушить, – повторил Антон и улыбнулся. – Без проблем.

Он вытащил молот из-за спины и слегка стукнул ворона по голове. Ворон, с опаской смотревший на огромный молот, закрыл глаза и лишился сил. Повис на руке Антона. Но Антон знал, это ненадолго. Вскоре птица пришла в себя. Антон отпустил ее и положил на кровать. Ворон полежал с минуту, потом встрепенулся, поднялся на лапы и потряс крыльями. Расправил их и снова сложил.

– Кар-р-р. Ты сумел разрушить заклятие, человек. Не знаю, как ты это сделал, но смог. Кар-р-р.

– Меня зовут Антей. Ты можешь называть меня хозяин, – пояснил Антон.

– Хорошо, хозяин. Как ты хочешь, чтобы я тебе послужил? – спросил ворон и взлетел на спинку кровати. Стал прохаживаться по ней.

– Расскажи мне про бывшего хозяина, – предложил Антон.

– Редкостная скотина. Сильный волшебник и гадкий вампир. В нем больше от плохого человека, чем от вампира. Его бабка была благороднее. Хотя потому и погибла. Шузмарал здесь, в городе. Он ищет себе жену, королеву-мать. Он не один. С ним молодой трэл, слабый колдун.

– Что он хочет, этот Шузмарал? – спросил Антон.

– Я уже сказал, кар-р-р. Королеву.

– И как он ее найдет?

– Нескоро. Сначала попробует сделать себе гнездо из слуг, трэлов и упырей. Где-нибудь подальше от скопления людей. Потом будет искать Изараэль… Кар-р-р. Не могу говорить… сила закончи… кар-р-р.

– Я могу его отпустить? – спросил Антон у Просветителя.

– Да, теперь он служит тебе и будет тебя сопровождать. Прикажи ему найти и проследить за колдуном Шузмаралом. Его сейчас убивать не следует.

– Почему?

– Он опасен, на нем метка Матери ночи. Если ты его убьешь, то она придет за тобой. Не уверен, что ты с ней справишься.

– И что делать? Отпустить этого Шузмарала?

– Да. Пусть королева с ним разбирается. У него тут мало сил.

– А если этот колдун придет в мои земли?

– Тогда его придется убить, иначе он начнет плодить слуг из твоих крестьян.

– Есть способы противостоять Матери ночи?

– Да, заручиться помощью Госпожи Заката. Но она потребует плату…

– Это опасно?

– Да, и связано с Рассветом.

– Куда ни кинь – везде один клин, – Антон произнес земную поговорку. – Совет какой-нибудь дать можешь?

– Ждать.

– Будем ждать, – согласился Антон и обратился к птице: – Ворон, тебя как зовут?

– Рансир…

– Ты вот что, Рансир, следи за Шузмаралом, и если он отправится туда, где живу я, сообщи мне. Будем его убивать.

– Пусть это сделает инквизитор. Кар-р-р. Убьет. Он может. Только надо найти его зачарованную палицу. Она осталась в Херсонесе у маленького сильного человека, кар-р-р.

– Отправить туда инквизитора?

– Да… Кар-р. – Ворон взмахнул крыльями и закружил по комнате. – Его зовут Ляпа. Отпусти…

Антон открыл окно, и ворон вылетел наружу.

Время было далеко за полдень, и Антон почувствовал голод. Он спустился в зал трактира и заказал еду. Почти сразу в трактир зашла Арзума. Увидела Антона и направилась к нему. Села рядом и с доброй, почти материнской улыбкой посмотрела на Антона.

– Есть будешь? – спросил Антон.

– Буду.

– Где дочь?

– По рынку ходит. Ты дал серебро, она принаряжается. Хочет тебе понравиться.

– Она мне и так нравится, – ответил Антон и подозвал молодого слугу. – Еще еды, этой даме, – приказал он. – Ты что будешь? – спросил он Арзуму.

– Тоже, что и ты, урган.

– Тогда все в двойном размере.

Слуга кивнул и ушел.

– Шамина мне нравится внешне, – продолжил Антон, – но ее желание стать богатой – не очень.

– Все женщины этого хотят, урган. Моя дочь не исключение, у нее есть что продать. Так зачем жить с бедным, если можно жить с богатым.

– А как же чувства?

– Женщине непозволительно иметь чувства, сэр Антей. Они портят жизнь и ей, и тому, к кому она их испытывает. Пример тому Вираг. Прими нас такими, какие мы есть. Дай женщине то, что ей нужно, а она отблагодарит многократно.

– Все такие? – спросил Антон.

– Нет. Надо разбираться в женщинах, сэр Антей. Шамина такая. Вираг – нет. У Вираг не хватает ума понять, какую честь ты ей оказал. Она запуталась в чувствах, и это стало тебя напрягать. Ведь так?

– Да, – согласился Антон.

– Шамина понимает свое место и не лезет выше.

– Ты так нахваливаешь свою дочь, Арзума… – усмехнулся Антон.

– Потому что ты, урган, обжегся на Вираг и не хочешь новых капризов девушки. Со мной тебе спокойно. Я ничего не требую и даю тебе то, что ты хочешь получить. За это ты меня приблизил и сделал благородной дамой. Я благодарна тебе. Не лишай себя праздника жизни с Шаминой. Живи и наслаждайся, пока есть возможность. Увидишь, что моя дочь ведет себя неподобающе, – прогони ее. Делов-то…

Антон, соглашаясь с ее словами, кивнул.

– Я остаюсь тут на пару дней. Пусть Шамина тоже останется.

Арзума озарилась счастливой улыбкой.

Принесли еду. Жареное мясо ягненка, тушеные овощи, рыба в сметане, мягкие лепешки и вино.

Вечером собрался большой обоз и выстроился на дороге. Пятнадцать телег, на которых сидели крестьяне, «завербованные» Франси, и рабы, купленные Антоном. Около них собрались бывшие дружинники сэра Жимайло. Сам он уже надел рыцарскую броню и гарцевал на своем жеребце, выкупленном Антоном. И впереди на конях ждала отбытия пятерка воинов Антона.

Поездка была непродолжительной и по большому счету вышла удачной. Антон не нашел молодых парней, желающих вступить в его дружину. Но обзавелся десятком семей для еще одного поселка, который решил построить за рекой. Там были леса, пашни и большие заливные луга – удобное место по дороге в замок. Лес у Антона был, плотники тоже. Он решил поставить водяную мельницу и дома на левом берегу реки. От мельницы отвести лесопилку. Благо рабочих рук прибавилось. Франси договорилась с купцами, что они поставят зерно, тягловых лошадей, коров и домашних птиц. Франси расцвела от изобилия дел и забот. Она окунулась в свою стихию и проявляла незаурядное упорство и находчивость.

– Сэр Жимайло, как ваше настроение? – спросил Антон рыцаря, стоящего у своего коня.

– Замечательное, сэр Антей. Я словно обрел почву под ногами.

– Это хорошо, сэр, – кивнул Антон. – Хочу вам напомнить, что в моем замке хозяин я и Франси. Если вы позволите себе хозяйничать в нем во время моего отсутствия, – спокойно предостерег Антон рыцаря, – я приеду, вызову вас на поединок и убью. – Антон уже знал нравы рыцарей. Напьются и будут громить постройки и бить крестьян. Это у них в привычке. – Вам надлежит вместе с отрядом выдвинуться к границам домена Железнобокого и передвинуть межу. У Флапия есть схема участков моей земли. Я возлагаю на вас задачу охраны границ. Если вступите в боевые действия с дружиной Жульбара, вам помогут кочевники.

Сэр Жимайло сморщился от слов Антона, но стерпел. Он уже понял, что сэр Антей при всей своей мягкости в обращении – весьма решительный и жесткий правитель. И он не позволит умалять свою власть.

– Не беспокойтесь, сэр Антей. На меня можно положиться.

– Отвечаете своей честью, – парировал его бахвальство Антон и ввел рыцаря в ступор.

Честь у него была, но он ей не пользовался. А зачем, когда и так хорошо жить? Сэр Антей вернул его к истокам, и сэр Жимайло из венгров помрачнел. Своей честью он разбрасываться не хотел – пойдут слухи, и его отринут все. Да еще с радостью оплюют. Он молча кивнул и отвернулся.

Антон усмехнулся и прошептал:

– Привыкайте, сэр Жимайло, отвечать за свои слова. Здесь вам не там.

Что он хотел этим сказать, сэр рыцарь не понял и всю дорогу до замка пребывал в раздумьях. С одной стороны, лорд наложил на него тяготы службы, а он отвык служить. Привык бездельничать и пропивать жалование. Жил без цели и смысла. Сэр Антей сделал ему подарок. Хотел наградить землей и сделать владетельным лордом. А это мечта любого безземельного рыцаря. Сейчас он пребывал в состоянии подвешенности. И не уйдешь, награда вот она, рядом. И напрягаться не хочется, а надо. Дал слово.

Сэр Жимайло вздохнул и стал вспоминать жизнь у барона. Может, зря он покинул барона? Но чем больше вспоминал, тем неприятней ему становилось от воспоминаний. Рыцари барона были ленивы и погрязли в интригах. Службу несли из рук вон плохо. Скандалили друг с другом и предавали.

«Змеиное гнездо», – подумал сэр Жимайло и сплюнул. Сэр Антей заставил его почувствовать себя порядочным человеком и помог обрести уважение к себе, а он… все пропил и прогулял. «Так больше нельзя», – решил рыцарь.

Обоз под конвоем большой дружины уехал. Остались лишь трое пустынников и пять воинов из десятка.

Поздно вечером появились Сильтак и Шургар.

Антон уединился с Шаминой. Девушка ничего из себя не строила. С радостью показала наряды, походила в них. Антон вынужден был признать, что «европейское» платье ей шло гораздо больше, чем степная одежда. Полюбовался молодым телом в тонкой шелковой нательной рубашке до колен, белого цвета, оттеняющей ее смуглую кожу и открывающей стройные, крепкие ноги.

Он даже погладил ее по заду, отчего Шамина прильнула к нему, поцеловала в щеку, но потом быстро выскользнула из объятий.

Примерку прервал стук в дверь и голос Сильтака:

– Господин, можно войти?

– Входи, Сильтак, – разрешил Антон.

Дверь отворилась. Вошли Сильтак и Шургар.

– Рассказывайте, – Антон сел на лавку, Шамина прикрылась платьем и тоже села, но на кровать. С интересом посмотрела на гостей.

Сильтак кинул на девушку красноречивый взгляд. Антон его уловил и махнул рукой:

– Не обращай внимания, говори.

Шургар вытаращился на девушку и не мог оторвать глаз.

Шамина тут же отреагировала.

– Не смотри, рыжий, не твой цветок. Иначе глаза выцарапаю.

Шургар сразу отвернулся, напрягся и старался даже глазом не косить в ее строну.

– В общем, так, господин. Мы нашли упырей. Одного убил Шургар, второй сначала рассказал о хозяине. Два вампира живут в этой же гостинице этажом выше, в отдельном мансардовом крыле. Выход тоже отдельный со стороны двора. Вот, что мы узнали. Пещеры теперь свободны, но надолго ли… Колдун выходит каждый день на охоту. Это, как сказал Шургар, молодой трэл. Ему нужна кровь для развития своих сил.

– Колдуна трэла убить сможешь, Шургар? – спросил Антон.

– Сложно, мой лорд. У меня нет моей палицы, а ее украли бродяги, что сумели захватить меня, пока я был без сил. Она осталась в Херсонесе.

– Я знаю о твоем оружии, Шургар. Готовьтесь, ты и Сильтак отправитесь в Херсонес. Сильтак, ищи корабль в Херсонес, найдите этого бродягу и добудьте палицу. Чтобы поразить колдуна, Шургару нужна эта палица. Уж не знаю, какая в ней заключена сила, но она нам нужна. Шургар, займи вместе с Сильтаком комнату Франси. Воин, что у дверей, вам ее покажет. Пока можешь отдохнуть. Вот серебро, – Антон взял с тумбочки кошель и бросил Шургару. – Иди, поешь в трактире. Завтра купишь себе другую одежду.

Шургар ловко поймал кошель и довольно улыбнулся.

– До встречи, мой лорд.

– Господин, – подождав, когда Антон закончит говорить, произнес Сильтак. – С добыванием палицы могут быть проблемы – палица у шера. Просто так не отдаст, а если выкупать, то шер заломит большую цену.

Антон кивнул.

– Понимаю. – Он повозился в бауле и достал предмет, завернутый в шарф. Подержал в руках. Подумал и произнес: – Это на всякий случай. Болт от самострела. Он заколдован темными. Им меня хотели убить, но промахнулись. Купишь в Херсонесе самострел и убьешь шера. Только будь осторожен. – Антон протянул Сильтаку сверток. – Тут два заклятия. Одно убивает, другое превращает раненого в зомби.

– Понял, – кивнул Сильтак и осторожно принял сверток. – Я возьму с собой пустынников?

– Забирай.

Шургар и Сильтак вышли. Антон и Шамина снова остались одни. Шамина прибрала наряды, оделась в дорожное платье.

– Прикажи слугам принести воды, – распорядился Антон, и девушка быстро покинула комнату. Вернулась она с двумя молодыми служанками. Они принесли две большие бадьи с горячей водой, поставили их на лавки и вышли.

Шамина закрыла дверь на засов и стала раздеваться. Она уже знала, что вечером после всех трудов нужно провести омовение. Своей наготы она не стеснялась, но и не выставляла напоказ. Она первая встала в бадью. Антон, любуясь ее телом, полил ее из ковша. Шамина натерлась мылом, сваренным с болотником, и ополоснулась. Потом вытерлась простыней.

Так же поступила и Шамина с Антоном.

Укутанные простынями, они легли в кровать.

– Лампу потушить? – спросила Шамина.

– Нет, – ответил Антон. – Хочу видеть и поговорить с тобой.

– О чем? – Девушка приподнялась на локте, и ее волосы упали на лицо Антону. Он убирать их не стал, повернулся на бок, посмотрел снизу в ее глаза.

– Как ты видишь свое будущее? – спросил Антон.

– Вижу хорошее будущее, урган. Ты обо мне позаботишься.

– И все?

– Что я еще должна видеть? Знать будущее дано лишь провидцам. Я не провидица. Я верю своему урагану и хочу его отблагодарить за подарки. У меня теперь совсем другая жизнь. Я радуюсь. – Девушка нежно пальцами погладила лицо Антона. – Ты красивый и мужественный, урган, только в женщинах не разбираешься. Приближаешь к себе глупых и сторонишься достойных. А достойные не открывают свои достоинства. Женщины хотят, чтобы их заметили… и оценили.

– Это тебя мать научила? – рассмеялся Антон.

– И мать, и сама вижу, глаза есть, урган. Голова есть, чтобы думать. Ты слаб перед женщинами, урган. Откуда ты такой?

– Надо же, слаб? – удивленно спросил Антон. – Почему ты так думаешь?

– Вокруг тебя вьются Рада и Рыжая. Обе недостойны лорда. А ты опускаешься до них, прощаешь им их капризы. Слушаешь, учишь. Вот запомни, женщину невозможно научить. Каждая себя считает самой умной и будет пользоваться красотой, чтобы получить свое.

– Ты тоже меня учишь, – рассмеялся Антон.

– Я не учу, я прошу запомнить, что ты хозяин, ты лорд. Женщины должны лежать у твоей постели и трепетать от одного твоего неласкового взгляда.

– И ты тоже? – спросил Антон.

Шамина тут же слезла с кровати и легла на пол.

– Я могу спать тут, урган. Только прикажи…

– Ложись обратно, – позвал ее Антон. Он понял, что в словах девушки скрыта обличающая его правда. Он ведет себя по местным меркам как слабый мужчина, и это все видят. Даже такая молоденькая девушка, как Шамина. Местные мужчины так себя не ведут. Тот же бей Бортан считает себя на голову или две выше женщины. Он отринул ту, которую любил, и выбрал ту, которая ему родила сына.

Девушка легла рядом.

– Ты очень похож на имперцев, урган. Они мягкотелые, не будь таким. Хочешь, ударь меня…

– Не хочу. Я такой, какой есть.

Он скинул простыню и стал целовать шею и грудь девушки… при этом он думал, что Шамина навязывает ему линию поведения, которая несвойственна ему. Она подгоняет его под мерки мужчин, которые ей знакомы с детства. Для которых женщина это почти вещь. Она хочет таким образом отбить его у соперниц. Заставить его считать всех их, кроме нее, недостойными его ласки и внимания. Шамина ловко воздействует на его мужскую гордость и хочет манипулировать им. Он спросил себя, хочет ли он таких отношений, и сам себе сказал, что нет, не хочет.

Романтический настрой сбился. Он отстранился и посмотрел в удивленные глаза девушки.

– Что случилось? – спросила она алыми пухлыми губами.

– Ты заставила меня задуматься, – ответил Антон. – Я, как лорд, могу себе позволить быть любым. Ласковым и терпеливым, суровым и жестоким. И думаю, что раз я слаб для тебя, как мужчина, то отдам тебя сэру Жимайло. Он твердый характером мужчина и будет тобой вертеть, как мышка хвостиком. А ты будешь от этого счастлива…

– Нет, не надо, урган… – испуганно воскликнула Шамина. Она увидела по его лицу, которое приобрело неожиданно жесткое и суровое выражение, что урган не шутит. Губы ее затряслись, в глазах расплескался ужас.

– Не надо? – вкрадчиво переспросил Антон, разозлившись на девчонку, которая посмела выставлять его посмешищем. – Ты позволила себе, никчемная девчонка, которая кроме коров и баранов ничего в жизни не видела, судить обо мне. – Антон говорил без злости, спокойно и уверенно. – Мне нравится твоя мать. Она мудрая женщина. Ты все же дура. Молодая дура. И еще не готова разделять ложе с лордом. Марш на лавку и спи там…

Глава 12

Утром Антон встал выспавшимся и вполне довольным. Он не переживал по поводу того, что прогнал Шамину. Девчонка не знает границ дозволенного, понадеялась на силу своей красоты и ее власти над мужчиной. Так пусть утрется. Для него главное не красота, а ум и мудрость женщины. А красота – как приятный довесок. Женская красота это радость для глаз, и только. Он уже достаточно взрослый, чтобы не клевать на такую наживку, которую подсунула ему степная шустрая девчонка.

Шамина сидела на лавке, одетая в дорожное платье, и словно кролик, который увидел удава, смотрела на него с надеждой во взгляде. Она была пришиблена, с опухшими глазами. Видно было, что всю ночь страдала и тихо проплакала.

«А урок ей пошел на пользу, – подумал Антон. – Хотя пробует еще один способ манипуляции, берет на жалость. Но жалеть ее не стоит, она стала благородной дамой, пусть учится вести себя как благородная дама. Ишь, как жалобно смотрит, весь вид ее говорит – пожалейте меня. Чушь».

– Не строй из себя несчастную жертву, – осадил ее, одеваясь, Антон. – В роду бея тебе приходилось и похуже отношение терпеть. Ко мне в постель не лезь, – сурово приказал он. – Собирайся, мы убываем домой. Там я поселю тебя вместе с Арзумой отдельно. Прикажи принести воды и закажи завтрак в трактире.

Шамина помедлила, хотела что-то сказать, но увидев насмешливый взгляд Антона, тут же выскочила из комнаты.

В зале трактира уже сидели Шургар и Сильтак.

– Сегодня, господин, мы убываем, – сообщил Сильтак Антону. – На корабле, на котором Шургар прибыл как раб, а поплывет как господин. Чудны дела. Еще нужно талантов двадцать серебром.

Антон кивнул.

– Зайдешь после завтрака, я выдам. Выберите Шургару наряд имперца. И ты, Сильтак, будь для всех при нем слугой.

Сильтак тоже кивнул.

– Этому иномирцу, – кивком головы он указал на Шургара, – можно доверять, господин. Он верный как пес и решительный, и еще очень сообразительный. Даже я удивился его проворству.

– Вот и хорошо. Шамина, ты почему не ешь? – спросил Антон. Девушка со скорбным выражением на лице ответила:

– Не хочется, урган.

– Урган я бею, а тебе – милорд. Запомни, Шамина, – невозмутимо ответил Антон. – Я приказал Франси удалить из замка всех женщин, у которых нет веселья на лице… при встрече со мной, – добавил он. – Все женщины, встречая меня, должны излучать радость. Потому что я добрый и красивый. Твой унылый вид портит мне аппетит и заставляет меня тебя прогнать.

Девушка вздрогнула и вымученно стала изображать улыбку.

– Нет, – ответил Антон. – Ты не годишься для жизни в замке, ступай к себе.

Он перестал обращать на нее внимание. Шамина встала и побрела прочь.

– Быстро уходи, – не оборачиваясь к ней, подхлестнул ее Антон, и девушка опрометью бросилась бежать прочь.

– Воспитываете, – усмехнулся Сильтак. – Правильно делаете, наглая она и хитрая. Как жена Эрзая. Причем чем моложе женщина, тем хитрее и дурнее.

– Я это заметил, – ответил Антон. – Я возвращаюсь в замок и буду вас ждать до зимы. Потом убуду к графу Кинсбрукскому. Вы с Шургаром навестите святилище Рассвета и скажите, что здесь живут двое темных.

Сильтак широко улыбнулся.

– Лучше мы об этом скажем хозяину постоялого двора, господин. Он уж точно сообщит куда надо.

– Можно и так, – согласился Антон.

После завтрака он выдал деньги Сильтаку и отправился к катакомбам у реки.

По дороге встретил компанию степняков и связанного молодого крепкого мужчину. Он чем-то был Антону знаком. Но избитое, лиловое от синяков лицо мужчины опухло, и Антон не мог его опознать. Мужчина тоже увидел Антона и закричал:

– Сэр Антей!..

Антон остановился и посмотрел на мужчину в лохмотьях.

– Спасите меня, сэр Антей.

– Вы кто? – Он всмотрелся в лицо избитого человека.

– Иди, – толкнул мужчину степняк. – Это раб, урган, – пояснил он. Антон с трудом узнал плененного рыцаря, который ему нагло грубил. Теперь же он просит у него спасения.

– Подожди, – остановил он степняка. – Какая помощь вам нужна и кто вы? – спросил он.

– Я ваш пленник, рыцарь Шавельон из Бронска. Вы меня отпустили, а они меня пленили, приняли за бродягу.

– Я узнал вас, сэр рыцарь, но чем я могу вам помочь?

– Э-э-э… Выкупите меня или освободите.

– Для чего мне это делать?

– Я отслужу…

– Десять лет.

– Хорошо, буду служить вам преданно десять лет, сэр Антей.

«О как его напугали мои степняки, – подумал Антон. – Всю спесь сбили».

– Ну, хорошо. Сколько вы хотите за раба? – спросил Антон у степняка.

– Три золотых империала, урган.

Антон вытащил из пояса три желтые монеты.

– Забирайте.

Затем позвал старшего из пятерки воинов.

– Купите сэру Шавельону коня и теплую, но простую одежду. Он поедет с нами. Покормите его в трактире. Кто-то из вас с ним останется, остальные за мной. За расчетом торговцы пусть придут ко мне в тот же трактир. К полудню.

Антон направился через рынок к катакомбам. Там оставил у входа воинов, и один из встреченных нищих повел его к Зигриду.

– Спасибо, сэр Антей, за помощь, – поднимая покрытые бельмами глаза, поблагодарил Антона глава братства нищих. – Чем можем быть вам полезными?

– Зигрид, скоро начнется война Заката и Рассвета. Моего агента Ксилу поймали огнеборцы, когда она везла осененные кресты. Дело на этом остановилось. А нам надо лишить рассветных силы заклятий. Надо расставить кресты как можно больше по герцогству. Мои обозы привезут их сюда, к пещерам.

– Не надо сюда. Мы встретим их на королевской дороге. Дайте нам серебро на поездку и на возы, мы развезем их, куда доберемся.

– Только будьте осторожны. Их могут заприметить рассветные, – предупредил Антон.

– Учту, – кивнул глава братства нищих. – Это все?

– Пока все, – произнес Антон. – На двух темных колдунов мы натравили Рассвет, так что они скоро убегут из города.

– Вот за это благодарю, ваша милость. Об остальном не беспокойтесь. Везите ваши кресты.

– Две седмицы, и они будут. Вот тебе три золотых империала, купишь, что надо. – Антон вложил в руку слепому монеты.

Вернувшись в замок, Антон затеял большую перестройку. Благо рабочих рук и строительных материалов хватало. Крестьяне, закончив полевые работы, охотно нанимались на стройку, где им платили медью. Возле свинарника он приказал построить отхожее место для воинов, а у гончарной мастерской – баню. Еще он задумал построить ткацкую и пошивочную мастерские для имперской артели и к ним присоединить бедуинок. Но строить их нужно было в новой деревне. Там он решил поселить новоприбывших крестьян, а пока не построили им отдельный поселок, разместил их в деревне. Начнут строить по весне, как только сойдет первый снег. И чтобы загрузить работой новоприбывших, занялся стройкой.

В замке до глубокой ночи не смолкали визг пил и стук топоров плотников. Кричали старшины артелей, и вся эта суета радовала сердце Антона.

Он выселил из подвала Арзуму с дочерью и поселил их в своей бывшей комнате, но только временно. На третьем этаже ставили перегородки и строили гостевые покои.

Ему стали служить четыре рыцаря. Им нужны были помещения для проживания. Кроме того – оруженосцы и слуги.

На крыше принялись строить мансарду из Алуринского кедра. Антон планировал переселиться туда. С противоположного боку башни, от казарм Антон велел строить пристройку для господ рыцарей и их обслуги.

Перед этим он поговорил с Арзумой. Рассказал ей о поведении ее дочери. Твердо заявил, что Арзума сможет приходить к нему, только если он ее позовет. Ее дочь он пока видеть у себя не желает. А если увидит ту, убитую горем, отправит жить в поселок. Арзума согласно кивнула и ушла.

Чтобы заставить женщин в замке улыбаться, он придумал небольшую хитрость. Если женщина ему улыбнулась, он обещал ей один медный дибар в конце недели. И все служанки уже знали, что за улыбки в конце седмицы они получат награду. Даже Рыжая заработала свой дибар.

Только Франси с трудом терпела такое расточительство, и еще ворчал старый Флапий, что в их пору таких дураков-господ не было. Даже батюшка милорда на что уж был дурень, и тот был поумнее…

По приказу Антона Рыжая переехала к нему в подвал вместе с Радой. Обе были весьма довольны этим обстоятельством и перестали спорить друг с другом.

На четвертый день после приезда из Овельхольма в замке появился неуловимый аптекарь, и его тут же повели к Антону представляться.

– Тебя как зовут? – спросил Антон молодого исхудавшего, жилистого мужчину с аккуратно подстриженной бородкой. И в крестьянском платье.

– Альгрин, ваша милость.

– Вот что, Альгрин, ты живешь в моих владениях уже прилично. Что ты собираешься делать дальше?

– Э-э-э… Жить, ваша милость…

– Я хочу, чтобы ты остался у меня. Выделю тебе дом в поселке, откроешь лавку…

– У меня нет средств на лавку и потерян патент на аптекарскую практику, ваша милость. В городе остался, когда меня схватили рассветные.

– Не переживай, я разрешу тебе аптекарскую практику на своей земле и буду скупать у тебя эликсиры исцеления.

– Спасибо, ваша милость. Я буду свободным?

– Да. Но я хочу, чтобы ты женился. Рада, подойди сюда, – Антон подозвал смущенную служанку. – Это Рада. У нее есть свой дом в поселке, и она знахарка. Будет тебе хорошей женой. Я дам за ней приданое, два золотых империала серебром и медью. Что скажешь?

Аптекарь сначала потерял дар речи, потом упал на колени.

– Благодарю, ваша милость.

Антон, принимая благодарность, благосклонно кивнул.

– Что скажешь, Рада? Пойдешь замуж за Альгрина?

Рада посмотрела на аптекаря. Молод, симпатичен, у нее будет богатое приданое и своя счастливая жизнь… – так расценил ее взгляд Антон. И та подтвердила его мысли:

– Пойду, ваша милость. Только дом надо подлатать, крыша течет. И полы перестелить…

– Я выделю тебе плотников. За неделю управятся, а потом сыграем свадьбу.

– Да что там делать неделю! – Глазки Рады ожили. – За пару дней управятся.

– Тогда ладно, идите в поселок. Покажи жениху дом и возвращайся. Альгрин, ты обживайся в новом доме. Ты, Рада, подбери себе и жениху праздничную одежду.

Поздно вечером Рада благодарила Антона как могла. Из покорной и пресной любовницы она превратилась в тигрицу. И Рыжая, слушая в соседней комнате ее охи и стоны, исходила завистью и ревностью. Но утром она сияла как начищенный пятак. Ей тоже предстояло замужество, и она его страшилась, хоть и не отвергала.

Антон тонко и точно рассчитал, когда надо с ней поговорить. И он был уверен, что Рыжая согласится. Менталитет местных женщин он уже более-менее изучил. Они все стремились к выгодному замужеству. Рыжая была не исключением. Только запросы у нее были выше, чем у Рады. И у него созрел хитрый план, как и от навязчивости Рыжей избавиться, и устроить ее судьбу.

Ночью после взаимных ласк он начал разговор.

– Ты слышала, что я у меня появился баронет?

– Слышала, милорд, и что?

– Он гораздо лучше всех тех рыцарей, что ты видела. Он будет моим ближайшим приближенным. Красивый, умный, проворный мужчина. Очень сильный, волевой. Я хочу тебя предложить ему в жены.

– В жены?!.. – воскликнула пораженная словами Антона Рыжая.

– Постой, – Антон положил руку на ее грудь. – Послушай, не возмущаясь. Знаешь, почему я отдалил Арзуму и ее дочь?

Рыжая отрицательно покачала головой, положила свою руку на его, прижимая крепче к себе.

– Все об этом только и судачат, – прошептала она, – но понять не могут.

– Потому что они посчитали меня слабым мужчиной, раз я терплю твою ревность и капризы. И не прогоняю.

– И что? – В голосе девушки послышался испуг. – Вы хотите меня прогнать?

– Нет. Ты служила мне верой и правдой. Им не понять, что я могу быть благодарным и к женщине. Я хочу устроить твою жизнь, и устроить очень хорошо. Под Овельхольмом есть пустующее поместье с землями. Оно принадлежат городу. Я его выкуплю и дам за тебя его в приданое. На земле посажу крестьян-арендаторов, и ты будешь женой баронета и благородной дамой. Твои дети получат баронетсво по наследству. В третьем поколении потомки станут сквайрами. Таким предложением, Вираг, не разбрасываются. Ты девушка умная и красивая, но не подходишь мне. У тебя нет того, что мне нужно. Благородного происхождения. Я со временем найду себе другую девушку, в которой для меня сольются в ней подходящие качества. А ты останешься одной и брошенной. Подумай о моем предложении. Я его даю только один раз. Не согласишься – женой баронета станет Шамина.

– Нет, – быстро ответила Рыжая. – Только не она. Я… я подумаю и утром дам ответ. – Девушка обняла Антона руками и стал залезать на него сверху.

Утром Рыжая дала свое согласие на брак.

* * *

Хозяин трактира и постоялого двора Габор Жадный (так его прозвали все, кто хорошо знал трактирщика) подозвал дочь.

– Видишь тех двоих? – указал он глазами на двоих мужчин. Один был смуглый южанин, второй более смахивал на имперца. – Они сказали, что в мансарде живут темные. Ты сходи к рассветным и сообщи им. И опиши этих…

Девушка стрельнула глазами в спины уходящим мужчинам и кивнула.

– Когда идти, батюшка? – спросила она.

– Прямо сейчас.

В полдень в комнату на мансарде постучал хозяин постоялого двора. Косой открыл дверь, оглядел смотревшего слащаво торгаша и грубо спросил:

– Чего тебе?

– Разговор есть к вашему хозяину, господин, – хитро щуря глаза, произнес трактирщик.

– Пошел прочь и не мешай, – грубо ответил Косой.

– Вы пожалеете, господин. У меня есть информация, которая может спасти ваши жизни…

Он не договорил, Косой ухватил мужчину за горло и втащил в комнату.

– Это кто? – спросил проснувшийся Шузмарал.

– Это хозяин постоялого двора с трактиром, пришел вымогать деньги.

– Он что-то хочет? – уточнил колдун.

– Он говорит, что нам угрожает опасность.

– Отпусти его. Говори, человек, что ты хочешь сообщить, – приказал колдун.

Хозяин постоялого двора с выпученными глазами держался за горло, сипел и часто дышал.

– Косой, ты чуть не убил его. Тупица. Сначала всегда выслушай, потом спроси у меня. Потом действуй, как я прикажу. Запомнил, урод?

– Запомнил, хозяин, – покаянно склонился Косой.

– Ну, что ты хотел сказать? – поторопил человека Шузмарал.

– Вам угрожает опасность, господин. За пять золотых я помогу вам скрыться.

– Кто угрожает? – требовательно спросил Шузмарал.

– Рассветные. Они знают, что вы темные.

Шузмарал уже встречался с этими рассветными и понимал, что сил противостоять им у него одного не хватит.

– Кто опознал нас?

– Два постояльца. Один южанин, другой имперец. Они велели сообщить о вас рассветным. Если я этого не сделаю, меня сожгут, как соучастника.

Шузмарал, понимая, о чем речь, кивнул.

– Как ты хочешь спасти нас, человек?

– У меня готова подвода с двумя бочками. В одной была фелисса. В другой бочке – рыба. Я посажу вас в бочки, а мой зять вас вывезет на королевскую дорогу. Там вы уже будете в безопасности.

– Хорошо, человек, вот тебе пять золотых, – Шузмарал, как по волшебству, открыл ладонь и положил на стол пять желтых кругляшей. И приказал: – Действуй.

Хозяин жадно схватил монеты, проверил их на зуб и остался доволен.

– Хоть и не наши, – проговорил он, – но из чистого золота. Идите за мной, господа.

Косой схватил сундук.

– Брось его, – приказал Шузмарал и первым пошел за хозяином постоялого двора.

Во дворе он, не чинясь, залез в бочку из-под фелиссы и тут же задремал. Косой сел в бочку из-под рыбы.

– Отвези их к королевской дороге, – прошептал молодому полному мужчине хозяин. – И там оставишь им воз и лошадь.

Мужчина кивнул, закрыл крышкой бочки и сел на телегу. Подхлестнул вожжами лошадку.

Он поехал по проселочной дороге, минуя дорогу, проходящую вдоль городских стен. На половине пути до съезда на королевскую дорогу из бочки вылез Шузмарал и приказал:

– Иди ко мне, человек.

Возница не посмел ослушаться и, встав, подошел к бочке, в которой во весь рост стоял Шузмарал. Он укусил человека в шею и впустил яд гемофилии. Затем применил заклятие подчинения.

– Вези нас в Бремельдорф, – приказал он, и мужчина безропотно ответил:

– Слушаюсь, мой господин…

В это время в трактир постоялого двора вломилась стража рассвета, впереди шел служитель в белых одеждах. Он подошел к стойке, за которой стоял хозяин.

– Ты послал дочь сообщить, что у тебя поселились темные? – сурово спросил рассветный служитель.

– Я, мой господин, – подобострастно поклонился трактирщик.

– Где темные?

– У себя в номере наверху. Они мне сразу странными показались…

– Веди нас, – оборвал его рассветный.

Отряд, ведомый хозяином трактира и постоялого двора, поднялся на третий этаж, и хозяин постучал в двери. Ему никто не ответил. Тогда рассветный толкнул сам дверь ногой, и она открылась. На полу у входа лежал на боку брошенный впопыхах сундук. Рассветный обвел глазами комнату – она была пуста.

– Сбежали, – проронил рассветный и обернулся к воинам. – Схватить хозяина и допросить. Сдается мне, что это он предупредил их. Обыщите его и отдайте палачу.

Хозяин постоялого двора упал на колени.

– Не губите, господин, они мне приказали. Угрожали…

– Врешь, – процедил рассветный. – К палачу его и на костер.

Трактирщик в истерике забился и громко закричал.

– Не гу… – Удар сапога по зубам оборвал его крик. Он захлебнулся и, орошая кровью замызганный пол номера, забулькал. – Бульб… Бульб…

* * *

Над Овельхольмом сгустились тучи, заморосил мелкий дождик, порывы ветра бросали капли в лицо. Раам стоял на палубе у сходней и был рад покинуть королевство, где погода не баловала своим теплом. Он только что поднялся на борт корабля и с удивлением смотрел, как по сходням поднимался его бывший раб, одетый как аристократ. Прямо вылитый имперец. Следом за ним шел телохранитель малолюдного лорда и три бывших раба Раама при оружии. Пустынники зло сверкнули глазами и отвернулись. Прошли мимо работорговца. Рыжий Шургар остановился.

– Добрый день, господин Раам, – дружелюбно поприветствовал работорговца Шургар. – Рад вас видеть снова.

– Ты?.. Как так?.. – Раам не мог поверить своим глазам. Запинаясь от удивления и волнения, он пробормотал: – Ты сбежал?

– Нет, господин Раам. Я теперь баронет Шургар, вассал владетельного лорда Антея Алуринского. Еду по срочным делам. Вы если купите рабов для моего лорда в Херсонесе, покажите мне. Я их осмотрю и скажу, подходят они или нет.

Шургар прошел мимо застывшего с открытым ртом работорговца и мимо остолбеневшего Ибрагима.

– Но ты же раб… – крикнул ему в спину Раам.

Шургар обернулся и невозмутимо пояснил:

– Рабом я был у вас, господин Раам, а у лорда я баронет. Жизнь – непредсказуемая штука. Вполне возможно, что и вы когда-нибудь станете рабом. – В голосе Шургара не было угрозы, но Раам вздрогнул.

«Вот стервец, – подумал Раам, – обдурил молодого аристократа, да еще назвался баронетом. Ох уж эти мне дикие западные нравы. Никакого порядка нет. Раб становится господином… Ну ничего, на границе ты все расскажешь имперцам, я уж постараюсь. – Он мстительно посмотрел в спину скрывшемуся бывшему рабу. – Осматривать он будет моих рабов…»

– Чего рот открыл, черная образина? – Раам сорвался на Ибрагиме. – Иди приготовь мне горячий взвар, чучело.

* * *

Шургар и Сильтак расположились в отдельной каюте. Трое пустынников спустились в трюм к матросам. К ним подсел Ибрагим.

– Эй, – негромко позвал он их. – Поговорить надо.

Старший из пустынников косо посмотрел на чернокожего слугу и сплюнул ему под ноги.

– Уходи, обезьяна, иначе бурмек с тобой делать будем.

– Кафиры песчаные, – выругался Ибрагим и быстро отошел от них. – С козой бурмек делай, – огрызнулся он. Но с опаской посмотрел на приодетых и вооруженных кривыми кинжалами и луками пустынников. У тех была своя печь для обогрева, еда и котел.

Ибрагим бесцельно побродил по палубе и постучал в каюту, которую занял Шургар. На шум выглянул Сильтак.

– Тебе чего, черномазый? – спросил он.

– Поговорить с Шургаром хочу.

– Он не принимает, иди отсюда, – и закрыл перед ним дверь. Ибрагим с обидой посмотрел на толстую преграду и, ссутулившись, отошел.

– Кто там был? – спросил Сильтака Шургар.

– Да этот, черный слуга Раама. Думаю, он хотел напроситься к тебе на службу.

– Не, – замотал головой Шургар. – Ему с нами делать нечего. Ленивый, глупый слуга, хоть и преданный. – Шургар лег на деревянные нары и закрыл глаза. – Ты, Сильтак, не обижайся, мне надо набраться сил. Тут есть место силы, и я хочу получить заряд.

– Да без проблем, спи, Шургар, я посторожу, – ответил Сильтак.

* * *

До Херсонеса добирались пять суток. Путь обратно по времени был вдвое короче, чем на север. Плыли по течению, с попутным ветром, а не против течения. На первой остановке у пограничной крепости имперцев путь кораблю перегородила галера. На борт поднялась досмотровая команда в составе пяти воинов и одного офицера.

Раам дождался и что-то прошептал офицеру. Тот кивнул и направился к каюте Шургара. Следом пошли двое легионеров. Офицер без спроса решительно отворил дверь каюты.

– Господа, – произнес офицер и внимательно осмотрел путешественников. – Нам поступили сведения, что здесь едут шпионы короля Августа Волосатые ноги.

Шургар сел и тоже посмотрел на офицера. Он был спокоен. Инструктаж лорда предусмотрел и этот вариант развития событий. Он встал, поклонился кивком головы и, сохраняя чувство собственного достоинства, улыбнулся.

– Я даже знаю, господин офицер, кто вам сказал это. Я Шургар Железная воля, баронет, вассал рыцаря Антея Алуринского, который находится под покровительством примипила Лерия.

Офицер внимательно посмотрел на Шургара.

– Соотечественник? – спросил он, и Шургар кивнул. – Счастливого пути, господа. Как там в королевстве?

– Все спокойно, – ответил Шургар, и офицер кивнул.

– Это хорошо. Следуйте дальше.

Он ушел, а Шургар вышел из каюты и увидел, как трясущийся Раам достает золото и отдает офицеру.

Он дождался, когда имперские воины покинут корабль, и посмотрел на Раама. Погрозил ему шутливо пальцем. От чего работорговец подхватил полы своей накидки и, путаясь в тоге, побежал к себе в каюту.

* * *

Если в низине Овельхольма было сыро и пасмурно, то в предгорьях Алуринских гор, где расположился замок «Грозовые ворота», ветер, дующий с севера над перевалом, разогнал тучи, разорвал их на куски и погнал дальше на юг.

Торвал недолго исследовал горы. Он вернулся через несколько дней и сразу же затащил Антона в подвал:

– Разговор есть, – тихо сообщил он. – Срочно.

Антон не сопротивлялся и сильно заинтригованный прошел следом за спешащим шером в свой подвал. Сел за стол и указал рукой на стул напротив:

– Садись и рассказывай, что такого срочного случилось.

Шер сел. На его грубом, словно из камня вырубленном лице Антон увидел тень таинственности.

– Дело такое, Антей, – понизив голос, начал говорить шер и придвинулся к Антону, зависнув над столом. – Я ушел на запад по предгорьям, где пролегла медная жила. И знаешь, что я нашел?

– Нет, – ответил Антон, – олово?

– Нет, лучше…

– Золото? – пошутил Антон.

– Лучше.

– Что может быть лучше золота? Алмазы и платина? Уран?..

– Серебро.

– Серебро? На моих землях?

– Не на твоих, на земле соседа. Но почти сразу за межевыми столбами. Представляешь, по склону гор прорублена хорошая дорога, только кое-где обрушилась и заросла. Я как увидел просеку, так сразу же пошел по ней и вышел через пять льга к заброшенному руднику…

– А-а-а, так он заброшен, – разочарованно протянул Антон. – Стало быть, все серебро из него уже выбрали. Тем более что это земли соседа…

– Шахту засыпали специально, Антей. Она рабочая. Я взял пробы. Жила выходит на поверхность и очень богата серебром. Вот смотри, – и он выложил руду на стол. Перед Антоном лежала кучка небольших камней бурого цвета.

– И это серебро? – недоуменно спросил Антон.

– Это руда – тетраэдрит. Встречается там, где есть другие полезные ископаемые – медь, олово, цинк, мышьяк, золото. Оно там тоже есть, но в небольших количествах. Из руды выплавляют металлы. Вот смотри, я сделал контрольную плавку, и глянь, что добыл.

На столе появились три маленьких шарика. Белых два и один красно-желтый.

– Что это? – спросил Антон.

– Это серебро, медь и мышьяк… Теперь ты понял?

– Не совсем, Торвал. Нам какая от этого польза?

– Польза в том, что о руднике никто не знает. Там люди не бродят. Много зверей. Барсы, козлы, олени. Видел медвежьи следы. Он заброшен несколько десятилетий назад. Его просто спрятали.

– Зачем?

– А я откуда знаю…

– И что мне делать с этой информацией? – спросил Антон.

– Купи этот участок горы у соседа или обменяй.

– Купить или обменять? – Антон задумался. – А что, можно попробовать. Если в руднике будет толк.

– Будет, Антей. Уверяю, там есть удобное место для поселка и есть остатки домов. Расчистить место, поселить рабочих холопов. Поставить крепостницу – и ты богат.

– Я и так богат, – задумавшись, машинально ответил Антон. – Про рудник надо будет сообщить барону и платить выход, иначе сосед узнает и доложит. За такое казнят как за измену, Торвал.

– Ты покажешь, что добываешь мышьяк и медь. Мышьяк купят шеры. Меди будет немного. Половина металлов при выплавке – это серебро. Плавить будем в другом месте.

– В каком другом?

– В тайном. Найдешь укромное место, где поставим плавильни. Концентрат руды будем возить телегами… Ты потом подумаешь, как поступить. Сейчас нужно гору прибрать к рукам.

– Далеко от замка. Пять льга это значительное расстояние, – не сдавался Антон. – Тут много надо думать, Торвал. Но ты прав, упускать такой шанс нельзя, и я знаю, как провернуть эту сделку. Пошли…

На следующее утро он, сэр Жимайло, три рыцаря, непонимающий спешки Флапий с картами и схемами земель, дружина Антона и наемники двинулись к границам домена на западе. С ним, скрипя колесами, катились пять возов с припасами. Большой отряд двигался по старой, заброшенной дороге, за которой не ухаживали уже много лет. Но ее очертания еще сохранились. Она вела по правому берегу реки на юг, затем резко сворачивала на запад и дальше простиралась по лесостепной полосе.

Через два часа подошли к озеру, которое вместе с прилегающими землями захватил сэр Жульбар Железнобокий. За озером в трехстах локтях высился замок соседа. Он был приземистым, полностью сложен из бревен. Антон миновал поселок рыбаков и подошел с воинами к замку. Их давно заметили.

Из калитки вышел сам хозяин, сэр Жульбар Железнобокий. Он мрачно окинул взглядом многочисленный отряд.

– Сэр Антей? – хмуро спросил он. – Что это значит?

– Это значит, сэр Жульбар, что я пришел забрать свое. Вы передвинули межу, и я пришел восстановить справедливость.

– Но вы сами отдали мне эти земли, сэр Антей, – воскликнул удивленный рыцарь.

– Нет, сэр, я сказал, что не претендую на ваши земли. А свои я отдавать не хочу. Я их отдаю во владение сэру Жимайло.

– Но, сэр Антей. Вы видите, что эти земли вам достались несправедливо. Мой замок вблизи ваших земель, и они ко мне ближе, чем к вам. Зачем вам столько земли? У вас нет крестьян, чтобы ее обрабатывать…

– Затем, что я плачу выход с этой земли барону, сэр Жульбар, а пользуетесь ею вы. Я готов вам отдать ее в аренду за десять золотых в год.

– Десять золотых? Да это грабеж, сэр Антей! – воскликнул сэр Жульбар. Он на мгновение замер. – А давайте я вам передам другие земли в обмен на эти, и мы проведем новое межевание. Хотите в горах? Там есть много полезного. И древесина, и охота…

– Сэр Жульбар, – Антон слез с коня, – пройдемте к вам в замок и поговорим более обстоятельно. Только из уважения к вашей славе благородного рыцаря и отдавая должное вашему уму, я готов пойти на это невыгодное для меня предложение. И только ради того, чтобы мы сохранили добрососедские отношения, что дороже, чем земля и воды.

Сэр Жульбар потерялся уже на середине длинной фразы Антона и, не вникая в суть слов, как болванчик кивал головой.

– Давайте, – обрадовался Железнобокий и позвал Антона за собой. Вместе с ними прошел Флапий с бумагами по земле.

Два часа шли споры о земле и меже. Антон требовал увеличить площадь земель в горах за кусок земли у озера. А сэр Жульбар противился этому как мог. Антон уступал земли дальше озера и вроде как поддавался на уговоры соседа отдать ему больше земли. И он отдавал свои пустынные земли, где не было источников воды, но за которые он платил выход барону. На этих землях если и селить людей, то кочевников. А они уже у него были, но их было мало. По мере торговли у Антона росли земли в горах и уменьшались степи на западе. Сэр Жульбар вошел в раж и с азартом требовал земли еще и еще. Антон сопротивлялся, но потом уступал и еще уступал напору Железнобокого.

В конце концов, сошлись на том, что сэр Жульбар отдает Антону все свои предгорья и горы, в придачу еще два десятка холопов и десять возов зерна пшеницы. Антон отдает землю у пруда и на две льга восточнее. На схемах провели новую межу. Обозначили границы на картах. Подписали обменную грамоту в двух экземплярах и скрепили перстнями-печатями.

Флапий, который присутствовал на переговорах, едва не умер от удара и почти лишился сознания. Он видел, как горячо спорил милорд за пустые горы и отдавал свои прибыльные земли. Старик хватался то за голову, то за сердце и мычал. Он боялся встрять в разговор между лордами.

После успешного окончания переговоров Антон выпил с соседом вина, и они поздравили друг друга с приобретением. Затем взял под руку полуживого старика и помог ему выйти из замка.

Сэр Жульбар видел, как мучился старый слуга Робарта, и остался доволен сделкой. Он верил, что облапошил молодого неопытного соседа. Когда гости ушли, он выпил большой кубок вина и обратился своему управителю из имперцев:

– Максимилиан, вот новый план наших земель. По границам поставь межевые столбы. Не затягивай. А то юнец опомнится и передумает. А будут стоять столбы – и все, поздно.

– Вы очень умны, мой господин, – угодливо поклонился управитель. – Такую землю получили и отдали пустые горы…

– Да, Максимилиан, опыт и ум не пропьешь и не потеряешь. Алуринским далеко до Железнобоких. Ну что там? Как сосед?

Управитель выглянул в щель бойницы.

– Уходит, милорд. Вы настоящий победитель.

– А то, – Жульбар Железнобокий гордо подбоченился.

– Да и сосунок понял, что лучше хоть что-то получить, чем ничего.

– Дурень и есть дурень. Разве от дурня умное рождается, Максимилиан?

– Нет, милорд. От дураков только дурачки рождаются.

– Вот и я так же думаю, Максимилиан. Что скажешь о сделке?

– Отличная сделка, милорд, только… Мы заплатим теперь выход барону на пять золотых больше, чем раньше… А земли будут пустовать, там нет воды… Я проверял.

Сэр Жульбар замер и так просидел в задумчивости полчаса. Потом вскочил:

– Максимилиан! – заорал он во всю глотку. – Коня готовь. Этого ублюдка надо догнать и вернуть все обратно. Он обдурил нас… Как ты мог поддаться на его льстивые слова, скотина? – Лорд встретил вбежавшего управителя кулаком в лицо…

Флапий возвращался в замок в полуобморочном состоянии. Еще никогда он не был свидетелем такого разорения, какое допустил его молодой лорд. И старик не мог найти слов для того, чтобы описать свое возмущение и горе. Он непрестанно булькал, наливался бордовым цветом лица, с огромным трудом сдерживая свое негодование, и боялся прогневать господина. Антон же ехал веселым. Настроение Флапия разделял сэр Жимайло.

– Как-то неправильно вы себя повели, сэр Антей, – начал он сложный разговор со скорбным выражением на лице, когда воины стали вбивать заранее заготовленные межевые столбы на границе новых участков. – Земли действительно отменные. Как можно было отдать их этому куску мяса без мозгов…

– Сэр Жимайло, вы это скажите вон тому рыцарю, который скачет к нам, погоняя коня, – ответил Антон.

Сэр Жимайло обернулся. Всмотрелся и удивился.

– Да это же Железнобокий. Чего он скачет? Земли мало получил?

– Он сейчас скажет, что много, – рассмеялся Антон. – И захочет их вернуть.

Еще издалека сэр Жульбар заорал:

– Сэр Антей, сделка недействительна! Я передумал…

Он подскочил и остановил разгоряченного коня. С удивлением уставился на межевые столбы.

– Как же так? – с обидой в голосе спросил он. – Сэр Антей, вы поступили неблагородно…

– В каком смысле, сэр Жульбар?

– Я не хочу эти земли, сэр Антей! – воскликнул Железнобокий, перейдя на фальцет.

– Как это не хотите? Вы сами за них сражались как лев. Вот Флапий свидетель тому, и мы подписали размежевание у вас в замке. Не у меня. Силой я вас не заставлял подписывать. Столбы я уже поставил, так что обратной дороги нет. Простите, сэр Жульбар, но вы сами хотели эти земли и отдали мне взамен горы. Я не хочу больше пограничных ссор, поэтому и пошел на уступки. Вы просили, я уступил. Между нами нет вражды и нерешенных вопросов по земле. Я могу забрать эти земли как дар от вас, если они вам не нужны, но горы не отдам. Они уже мои. Что скажете?

– Будьте вы прокляты, сэр Антей, – яростно сверкнул глазами Жульбар Железнобокий. Он подхлестнул коня и умчался прочь.

– Прощайте, Жульбар Железнобокий, – Антон крикнул ему вслед и отвернул коня. – Сэры, – обратился он к трем рыцарям, – доведите размежевание до конца.

Он тронул коня и вместе с сэром Жимайло, Флапием и Рыжей направился домой.

– Я что-то ничего не пойму, – произнес пришедший в себя сэр Жимайло. – Что это сейчас было? Флапий плачет, что вы потеряли землю. Этот Железнобокий хочет вам ее вернуть…

– Вы многого не знаете. Я решил свои проблемы с землей и с соседом. И мне не надо воевать с ним за эти отдаленные земли без воды. Ваши будущие земли расположены у королевского тракта по реке. Там пашни, леса, луга. То, что нужно для лорда. Там можно поставить укрепленную башню, потом ее окружить стенами. Поставить в деревне трактир и получать прибыль. А что бы вы получили тут, кроме рыбы? Скуку и одиночество.

Сэр Жимайло задумался, потом повеселел.

– В этом вы, сэр Антей, правы. Только жаль мне, что вы отдали такие хорошие земли…

– Я их долго не заселю, сэр Жимайло. А споры мне не нужны. За эти земли я плачу выход. За горы, если они не заселены, – нет. Так что мои расходы уменьшатся на пять золотых империалов, а это пассивный доход. Теперь эти империалы заплатит Жульбар. Вот он и разозлился, когда посчитал расходы. А я от вражды избавился и от пустых трат.

Флапий, услышав расклад Антона, открыл рот и захлопнул его. Старика отпустило и неудержимо потянуло на комплименты своему лорду.

– Я всегда говорил, что вы, милорд, настоящий лорд. Знаете, где поднять, где потерять с прибылью. Как хитро вы все обставили. И золото сохранили, и горы получили. А там мед, травы, лес, орехи, охота… – Он окончательно пришел в себя, понял, что лорд не только ничего не потерял, но и выиграл. Правда, Флапий не понял, что и где, но зато услышал про пять империалов пассивного дохода. И вот уже вовсю нахваливал Антона, сравнивая его с отцом. – А вот ваш батюшка, пустая голова, хорошего ему посмертия, как жил дураком, так дураком и помер. Хорошо, что вы не в батюшку, а то у нас как говорят? От дурака только дурак и рождается. А вы не дурак, нет…

– Флапий, как ты можешь так говорить о моем отце? – возмущенно спросил Антон.

– А я что? – испуганно забегал глазами старик. – Я ничего, только говорю, какой вы молодец – и по бабам гонец, и по делам пострелец. Вот… А батюшку привел только так, для примера. Умнейший был человек, милорд, вы весь в него. И умом, и статью. А как он…

– Хватит, Флапий, помолчи, – остановил его Антон. – Ты уже до виселицы договорился.

Старик, услышав слова Антона, снова стал хватать ртом воздух, побледнел и закачался в седле. Чтобы он не свалился с лошади, его придержала Рыжая. Она же ему шепнула на ухо:

– Дядька Флапий, молчите.

Над головой Антона раздался вороний крик. Все подняли головы. Над ними низко кружил ворон. Он сделал два круга и сел Антону на плечо.

– Ой, беда! – с тревогой в голосе произнес сэр Жимайло. – Это вестник смерти, сэр Антей. Чем вы так прогневали судьбу?

– Что за вестник смерти? – спросил Антон и погладил ворона.

– Так говорят, если ворон сел на плечо человека. Есть поверье, что это к смерти.

– И много ты видел таких людей с вестниками смерти? – спросил Антон.

– Э-э-э… Пока вы первый, сэр.

– Это мой ворон, зовут его Рансир, сэр Жимайло.

Ворон косо посмотрел на сэра Жимайло и каркнул. В крике ворона была слышна насмешка. Он закрыл глаза и сидел не шевелясь.

– Это когда и где вы, милорд, обзавелись ручным вороном? – недоуменно спросил Флапий.

– Когда надо, Флапий. Он прилетел ко мне, потому что соскучился.

– А-а-а-а, так вы давно его знаете, значит… Ворон – птица темных…

Антон не ответил на ждущий ответа взгляд старика. Рыжая попробовала погладить ворона, но тот клюнул ее в палец.

– Ой, – Рыжая отдернула руку, – он кусается.

– А ты не лезь к нему. Он чужих не признает, – предупредил Антон.

В замке он спустился с вороном в подвал.

– Говори, что узнал, – приказал Антон.

– Кар-р… Шузмарал сбежал. Ему помог хозяин трактира. Сейчас он вместе с колдуном, кар-р, едет в бочке в Бремельдорф… кар-р …

– Почему в бочке и зачем? – удивился Антон.

– Как зачем? Кар-р. Там королева-мать.

– А в бочке почему?

– Прячется от рассветных. Кар-р.

– Он с королевой справится? И как ее найдет? – спросил Антон.

– Он колдун. Если она не сможет ему противостоять, то убежит. Хитрая… Думай сам, как с ним справиться. Он сильный колдун. Кар-р…

– Понял, Рансир. Чем думаешь заняться?

– Спать и есть мясо. Хочу цыпленка жареного.

– Хорошо, пошли, Франси тебя накормит.

Антон посадил ворона себе на руку и поднялся в башню.

– Франси! – крикнул он.

Та выглянула из кухни.

– Что изволите, ваша милость?

– Моему другу жареного цыпленка.

– Какому другу, милорд?

– Вот этому, – Антон поставил ворона на стол.

– Кар-р, цыпленка мне, женщина, – прокаркал ворон.

– Батюшки! Говорящий ворон. Откуда он у вас, милорд?

В зал вошел Флапий, услышал вопрос и выдал свою версию:

– Из-за моря прилетел, Франси, соскучился по нашему милорду. Ну, прям как бабы, сохнет по нему, – Флапий сложил руки и умильно посмотрел на ворона.

– Дур-р-рак… Цыпленка…

– Ох ты ж… говорящий. Чудеса-а, – удивился Флапий. Франси похвалила птицу:

– Какой умный ворон, сразу разобрался в старом пне. Сейчас я ему все подам.

– И пиво, – прокаркал ворон.

– И эль дам, – умилилась Франси.

– И мне, – Флапий подошел к столу.

– Обойдешься, – отрезала Франси.

– Дур-рак, – поддержал ее ворон.

Флапий обиделся, махнул шапкой, что держал в руке, и вышел. Франси принесла тарелку с цыпленком, поставила на стол. Ворон схватил еду и слетел с ней на пол. Там стал рвать мясо клювом.

В столовую с визгом и лаем ворвался спаниель. Видимо, вспомнил, что он по своей природе охотничья собака, и смело набросился на ворона. Тот бросил цыпленка и взлетел на стол. Возмущенно закаркал.

На шум в столовую заглянул Флапий и мстительно поддразнил ворона:

– Кар, кар, вот и умничай дальше… – и тут же под взглядом жены скрылся за дверью. Патрон ухватил цыпленка и дал стрекача вслед за Флапием в полуприкрытую дверь. Ворон возмущенно взмахнул крыльями и бросился догонять воришку.

Антон с Франси посмеялись.

Отсмеявшись, Антон направился к Торвалу. Нашел его в кузнице. Тот ковал бронзовые гвозди и скобы для строителей.

– Торвал, пошли на разговор, – позвал его Антон.

Торвал передал заготовку мальчику.

– Доделай, Ингмар, – строго произнес Торвал. – А ты, – он посмотрел на шерку, – помогай. Следи, чтобы качественно ковал.

– Да иди уже, командир, – отшила его девчушка. – Без тебя знаем, как ковать.

Торвал крякнул, но отвечать девочке не стал. Вытер руки тряпкой.

– Идемте, милорд, – недовольным басом позвал шер.

– Торвал, она тебя на себе женит, – рассмеялся Антон, а шер вытаращился на Антона.

Антон, не обращая на него внимания, подмигнул девчушке.

– Пойдешь замуж за Торвала? Ты почти его перевоспитала под себя.

– Мне надо подрасти. Еще годочков… три, четыре, – ответила, не смущаясь, шерка. – И я посмотрю, как он будет себя вести. – Затем уже сурово обратилась к Ингмару: – Чего рот раскрыл? Куй давай. Тебя это не касается, мал еще…

Торвал в сильном смущении зашел в подвал, сел и отвел глаза. Антон улыбнулся и произнес:

– Я обменял землю на твою гору.

– Уже? – удивился Торвал. – Только вчера поговорили…

– У нас говорят – куй железо, пока горячо. Торвал, что теперь делать с рудником?

Шер переварил слова Антона и включился в разговор.

– У вас верно говорят. Мудрые люди. А где так говорят?

– Неважно, Торвал. Что делать дальше?

– Мне нужны работники, – начал перечислять шер. – Возы и еда.

– Я получил двадцать холопов от соседа. Их хватит?

– С головой, Антей. Скажи Франси, чтобы выделила мне все, что я захочу. Холопы мужского пола?

– Пополам. Сосед отдал тех, кому земли не хватило. У Железнобокого пять деревень. Земли меньше, чем у меня, а людишек больше. Теперь горные луга у меня, а у него остались заливные. Озерный край. С гор речушки текут в озера. По берегам озер луга.

– Ты это зачем мне рассказываешь? – спросил Торвал.

– Не знаю. Просто на ум пришло, – ответил, смеясь, Антон. – Он думал, что надурил меня, а я вслух оцениваю его богатство и возможности. Когда поедем смотреть рудник?

– Рано еще, надо сначала дорогой заняться. Холопов размести в Медном поселке. Они будут дорогу торить, до холодов управимся. Заимки по дороге поставим…

– Что, и бабы работать будут?

– А почему нет? Сучья рубить, таскать, лошадьми править, готовить – это они смогут, и я им медяков за работу выделю. Увидишь, они довольны будут. Ребятишки с ними есть?

– Нет, бездетные.

– Понятно, почему он их отдал. Гнилой корень.

– Почему гнилой? – удивился Антон.

Торвал не успел ответить на его вопрос. Появилась Франси с вопросом. Вид имела улыбающийся, но в глазах таился укор.

– Милорд, куда новых крестьян девать?

– Франси, – спросил Антон, – ты тоже считаешь их гнилыми?

– А то. Как есть гнилой народ. Проклятый, милорд, – она поджала губы. Когда Франси не могла скрыть своего недовольства, она всегда так делала.

– Ты считаешь, что бездетность это проклятие?

– Да, милорд. Гнилость в роду. Поэтому им детишек и не дает судьба. От таких родов сама жизнь избавляется. Чистит, значит… От таких холопов стараются избавиться, милорд. Что будете делать с ними на старости? И выгнать нельзя – грех. И содержать накладно. Не работники, дармоеды. А так дети за стариками присматривают…

– Я тебя услышал. Выводи их во двор перед донжоном. Я посмотрю, можно ли снять проклятие.

– Вы? – сильно удивилась Франси. – Да такое никому еще не удавалось, милорд.

– Посмотрим, – ответил Антон и спросил у Просветителя:

– Крестьяне в проклятии?

– Под заклятием темных колдунов. Где-то в землях Железнобокого живет темный. Он наводит порчу. Потом лечит и так приобретает адептов. Этих вылечить не успел. Вот лорд и отдал их тебе.

– Для нас темный опасен? – спросил у Просветителя Антон.

– Нет, он сидит в своем ковене. Сюда направят другого. Удобное место для ковена. Леса, горы…

– Я понял. Пойдем снимать порчу.

Антон встал, поднял с пола молот, положил его на плечо.

– Пошли, Франси. Думаю, ты знаешь, кто наводит гниль на людей. – Он многозначительно на нее посмотрел. Та побледнела.

– Это не у нас, милорд, – прошептала она. – Вы подождите, я распоряжусь, чтобы крестьян привели.

Она ушла, Торвал с интересом посмотрел на молот в руках Антона.

– Ты им будешь гниль выколачивать? – спросил он.

– Да, – улыбнулся Антон, – потом заберешь их и отведешь в деревню. Возьмешь в поселке подвод, сколько надо, и занимайся дорогой.

– А почему я поведу?

– Ты предложил, тебе и заниматься… Иди, Торвал, иди. Тебя невеста заждалась.

Шер подпрыгнул, испуганно поглядел на Антона и выбежал из подвала.

Глава 13

О том, как Антон лечил холопов от проклятия темного колдуна, еще долго будут вспоминать в замке и в ближайшей деревне.

А все начиналось спокойно и благостно. Франси собрала в кучку пришлых холопов. Объявила им, что их будут лечить от гнили, и вскоре к ним вышел сам лорд. Молодой, крепкий, красивый и с молотом на плече.

Антон с доброй, как ему казалось, улыбкой заботливого отца оглядел сгрудившихся встревоженных людей. Мужики смотрели насупленно, мяли широкими, натруженными ладонями шапки в руках. Бабы с испугом в глазах выглядывали из-за спин мужей.

Стояли холопы тесной группой, и видно было, что привыкли стоять плечом к плечу. И это Антон понимал. Беда у них была общая, одна на всех. Было им примерно за сорок. Крепкие заскорузлые от работы руки. Загорелые лица с сеткой глубоких морщин, что у мужиков, что у их жен.

Антон оглядел «больных» и начал с того, что произнес:

– Хм, – он подумал, как обратиться к холопам. Холопами их не назовешь, товарищами тоже. Ничего толкового не придумав, сказал: – Граждане крестьяне. Хм… Я, Антей Алуринский, ваш новый лорд. И я люблю делать добро своим подданным. Я знаю, что вас продали мне, потому что считают гнилыми. У вас нет потомства. Но это ничего не значит. Для меня все крестьяне равны. Я излечу вас от проклятия, которое на вас наложил злой колдун… Вот, значит… Кто хочет первым излечиться?

Больные молчали и смотрели себе под ноги. Но так продолжалось недолго.

На его слова отреагировала самая молодая бабенка. Она выбралась, протиснувшись из-за спин других крестьян, и несмело подняла руку.

– Можно мне? – спросила она. – Очень детишек хочется…

– Подходи, красавица, – улыбнулся Антон. – Тебе, как самой смелой, после излечения дам пять дибар. За смелость.

Женщина нерешительно подошла и сняла с головы платок. Антон увидел, что ей не больше тридцати лет. Следы былой красоты еще остались на ее обветренном лице. А вот глаза были молодые, живые и смотрели на Антона с огромной надеждой…

– Я сейчас изгоню из этой женщины проклятие, – сообщил всем присутствующим Антон и потряс молотом над головой.

На это действо собрался посмотреть весь замок. Слуги заняли места по кругу и приготовились лицезреть представление. У Антона сложилось такое впечатление, что они собрались посмотреть на заезжего фокусника. Он обвел взглядом зрителей и больных. Для большего эффекта выждал театральную паузу и ударил женщину молотом по голове. Та упала как подкошенная. Антон радостно улыбнулся и громко произнес:

– Эта здорова, подходи следующий…

Слуги в замке знали о свойстве молота в руках лорда лечить проклятия и понимали, что происходит. Так Антон вылечил грека Аристофана. Но пришлые холопы не знали о чудодейственных свойствах молота и доброте лорда. Им показалось, что лорд на их глазах убил их женщину. Та лежала без движения на земле с закрытыми глазами. И было непонятно, дышит она или нет.

Пришлые пару мгновений смотрели на тело и вдруг все вместе, как по команде, сорвались с места. Антон с удивлением глядел, как толпа холопов рванула прочь к воротам замка. Он некоторое время не мог понять, чего они испугались. А мужики, прикрывая бегство баб, выстроились у ворот, повалили стражу, вырвали у них копья и стали намертво. Бабы с воем: «Помогите, люди добрые, убивают!» – пронеслись сквозь ворота и бросились бежать в деревню, ища там спасения.

Антон опомнился и запоздало заорал:

– Задержать дурней! – Но куда там. Мужики не отступали и отмахивались копьями. Другие похватали все, что попалось под руку. Скамейку, камни, бревенчатый затвор ворот.

– Не подходи! – истерично орал один из них – здоровенный амбал, выше Антона на полголовы. Он голыми руками скрутил стражника, отобрал щит и копье, прикрылся щитом и выставил перед собой копье, а самого дружинника вышвырнул за ворота. Тот встал, сзади набросился на него, чтобы вернуть оружие, но амбал лишь двинул ему в лицо кулаком. Дружинник упал, получив нокаутирующий удар.

Антон опомнился и побежал к воротам.

В замке воцарился невообразимый шум. Служанки орали так, будто их резали без наркоза. И просто потому, что заорали холопки, а их мужья напали на стражу. Женщины всегда орут в критической ситуации, спасаясь так от стресса…

Орали стражники:

– Тревога! Нападение на замок!

Мужики орали:

– Не подходи! Зашибу!

Заржали кони дежурного десятка под навесом.

– Вы что творите, дурни? – стараясь перекричать общий гвалт, кричал Антон.

Из казармы по тревоге высыпали воины дружины. Они стали окружать мужиков, а те впали в исступление. На пороге донжона стояли Флапий и Франси.

– Это что ж такое происходит? – спросил у жены Флапий. – Бунт? – И вдруг как комета сорвался с места и, добавляя к шуму новые нотки, зычно заорал: – На острия их! Бей бунтарей!.. На копья темных! – Его услышали.

Антон понял, что еще пара мгновений – и случится непоправимое. Он сбил подзатыльником заводилу убийств и, перекрикивая всех, закричал:

– Всем стоять!

Его услышали воины и остановились.

Мужики продолжали отчаянно отмахиваться копьями, как палками.

– Всем в казарму! – приказал Антон.

Пришедший в себя Флапий поднялся на четвереньки и, не соображая, снова издал воинственный клич:

– На копь…

Антон поднял за шиворот перепачканного Флапия и кинул под ноги подбежавшей Франси.

– Забери своего мужа, а не то я с собой не совладаю, – прорычал он.

Эрзай подхватил старика, который упал в обморок, и поволок его в донжон. Антон остался один на один с мужиками.

– Мужики, вы что, с ума посходили? – спросил он миролюбиво. Но у тех уже были кровью налиты глаза. Они и слышать ничего не хотели. – Что ж вас довело до такой жизни? Что вы бросаетесь с оружием на лорда? – спросил Антон.

Рыжая подвела пришедшую в себя женщину и толкнула к Антону. Тот увидел ее и обнял за плечи.

– Вот она, ваша баба. Жива и здорова. Я излечил ее от проклятия, и теперь она зачнет ребеночка.

Мужики немного опомнились и с удивлением посмотрели на женщину. Та строго спросила одного из бунтарей:

– Балаж, ты чего удумал? Почему с палкой на хозяина бросаешься? Чай, он не дикая собака.

Амбал упер древко копья в землю.

– Мараша! Жива! Цветочек мой… А я думал, конец тебе. Убил тебя окаянный. Захотел избавиться от нас, как от гнили…

– Дурак ты, Балаж. Я чувствую, что исцелена. Иди сюда. Тебя тоже вылечат.

Мужик нерешительно потоптался, потом бросил копье и щит на землю и покорно подошел. Стал на колени.

– Бей, хозяин, – проговорил он, – не жалей. Виновен я.

– Я не собираюсь вас убивать, – ответил растерянный Антон и приложил мужика молотом по голове. Несильно, и это видели все. Мужик упал. Рядом села его жена.

– Сейчас оклемается, – подняв глаза на других мужиков, сообщила она.

Остальные мужики побросали кто камни, кто копья и подошли к Антону. Встали на колени.

– Прости нас, милорд. Испужались мы, – за всех покаялся один из них. – Мы отработаем, ты не сумлевайся.

– Вы идите жен своих найдите и приведите сюда, – распорядился Антон и пошел к донжону, сел на мокрый камень и скривился.

Сам себя обругал.

«Прикажи дураку богу молиться, он и лоб себе разобьет».

Подошел Торвал со слезами на глазах. Сел рядом, вытер слезы и обнял Антона.

– Коли будут когда-нибудь у меня дети, Антей, расскажу им, как ты крестьян лечил. Только боюсь, они до утра не доживут, со смеху помрут… – И тут же закатился от смеха.

– Хватит ржать, – Антон толкнул шера, и тот упал с крыльца. Но смеяться не перестал. Поднялся и, вытирая слезы, сел снова рядом.

– Умеешь ты удивить. Особенно мне понравилась твоя проникновенная речь. Я буду вас лечить. Подходи по одному. И бац молотом бебе по голове!.. Ой, не могу, сейчас живот надорву… А она бац – и упала… А они… Ты бы видел их морды… Ой, спасите меня.

Антон поднял молот и стукнул им шера по голове. Торвал перестал смеяться и ухватился руками за голову. Невнятно замычал. Затем поднял красные, налитые кровью глаза на Антона. Тот даже испугался.

– Что с тобой, Торвал? У тебя глаза кровью налились.

Он вытащил из-за выреза рубахи нательный крест и приложил к голове шера. Тот моментально успокоился и перестал мычать.

– Ты это, Антей, – с опаской глядя на молот у ног Антона, проворчал шер, – меня своим молотом не лечи. Странный он у тебя… Я думал, ты проломил мне голову.

– Твою голову ничем не проломить, Торвал. Я тебя спасал. Это от смеха у тебя голова чуть не разорвалась.

– Правда, что ли?.. – недоверчиво глядя на Антона, спросил Торвал.

Антон решил уйти от ответа и спросил:

– Ты видел, какие боевитые мне достались крестьяне? Они живо до нового рудника дорогу построят. Балажа, амбала этого, бригадиром поставь… Ты когда стекла мне сделаешь? Не замок, а склеп. Всегда бойницы закрыты. Летом комары донимают. Зимой словно в подвале живем, все ставни закрываем, конопатим…

– А когда? – в ответ спросил шер. – Ты мне времени не даешь этим делом заняться.

– Времени у тебя, Торвал, достаточно. Ты просто занимался не тем. То самогон варил, то пил его. Когда тебе выполнять мою просьбу? Некогда.

– Да хватит меня попрекать этим, – насупился шер, – я вон рудник нашел…

– Нашел, – согласился Антон. – Но ты не умеешь организовывать работы. Все сам пытаешься сделать. Найди тех, кто сможет выполнить часть твоих дел, и назначь ответственным. Это называется распределение полномочий. Не можешь сам – попроси Вирпелу, она девочка смышленая. Хороший менеджер управления из нее получится. Как Франси состарится, я ее управляющей поставлю на моих землях…

– Вот я не пойму тебя, Антей, – воскликнул шер. – Вроде бы по-нашему говоришь, но слова твои непонятны мне. Полномочия, менеджер, это что за птицы такие?

– Нормальные птицы. Девочка твоя хоть и молоденькая, а сообразительнее, чем ты. Как ты с ней будешь жить? У вас такая разница в возрасте…

– А мы годами не меряемся, – ответил насупившийся Торвал.

– А чем вы меряетесь? – спросил Антон.

– Тем, чем и вы, люди.

– Да? Правда, что ли? Членами?..

– Какими членами, Антей?

– Ну, этими самыми… у кого больше.

– Больше что? – шер, моргая, с явным непониманием смотрел на Антона.

– Чем детей делают…

– Чем детей делают?.. – воскликнул сильно удивленный шер. – Ну ты и сказа-ал… Членами. Мы меряемся мастерством.

– А-а. А я уж подумал, что у ваших женщин есть то, что и у мужчин.

Шер вытаращился на Антона.

– Ты чего такое говоришь, Антей? У наших женщин так же, как и у ваших, все нормально…

– То есть у них мандалайки?

– Тьфу, – сплюнул шер, – вот заладил. Да, мандалайки. Доволен?

– Это ты должен быть доволен, – ответил Антон. – Я-то думал, что шерки как куры яйца высиживают, – и увидев обалделый вид Торвала, захохотал. – Да шучу я, – ударил он шера по плечу. – Шучу, Торвал. Это я говорю к тому, что тебе нужно и дорогу ремонтировать, и стекла лить. Я что, в своей светелке буду впотьмах сидеть? Я на солнышко и на небо смотреть хочу, и быть выше всех. И еще мне нужен унитаз из меди. Надоело в ведро ходить по нужде.

– Что нужно?

– Медное отхожее место, Торвал. Я нарисую тебе рисунок, ты спаяешь мне его по размерам. В светелке будет отхожее место, называется туалет. Унитаз поставим там. Нажал на педальку – сверху в него вода полилась и слила нечистоты.

– Куда смыла? – Шер от смены разговора и слов Антона растерялся окончательно.

– Ну, пока не знаю. Наружу, наверное, на хоздвор. Там кроме гусей и уток никто не бродит. Надо изменить чертеж моего дома на крыше. Ну и чего сидишь, рот открыл? – спросил Антон. – Занимайся стеклами, пока работники есть.

– Какие работники?

– Вон идут два десятка выздоравливать. – Антон кивнул в сторону ворот. Туда робко, бочком заходили беглецы. – Что тебе нужно? Кварцевый песок? Они натаскают. Иди, подготавливай для них фронт работы. – Антон подтолкнул шера. Тот встал и явно озабоченный ушел.

В этот день Антон излечил всех гнилых крестьян и устроил им небольшой праздник. Кухарки в казарме накрыли им стол, Франси с вымученной улыбкой на лице, словно у нее обострился геморрой, а выглядеть весело надо, выставила эль и настойку. Флапий, мимо которого прошел сей праздник, только повздыхал и ушел к Эрзаю жаловаться на жизнь и на несправедливость… Затем Франси увела излеченных в гончарную мастерскую и там определила им пока жить.

Вернулась и сообщила Антону, что тесно там уже. Может, новые домишки за стеной к замку пристроить? Места хватает.

– Можно, – кивнул Антон, – только в виде общежития-барака. Для ремесленников и новых крестьян для временного размещения. Не отдельные дома, а один длинный общинный дом с несколькими входами, и разместить там новеньких до отселения. Ты, Франси, молодец, хорошую идею мне подсказала. Открою тебе тайну. Но только между нами. Не дай Закат, Флапий узнает. – Антон заговорщицки посмотрел на женщину. Та придвинулась ближе и огляделась. Вокруг никого не было.

– Слушаю, милорд, – прошептала она.

– В пяти льга от замка, в тех горах, что я получил от Железнобокого за пустые земли, Торвал нашел спрятанный серебряный рудник. Вот почему я обменялся территориями. Эти холопы направятся туда ремонтировать дорогу от медного рудника до нового рудника. Я думаю, когда-то они были связаны между собой. Почему серебряный рудник спрятали и засыпали камнями – непонятно.

– Я знаю об этой дороге, – прижав ладонь ко рту, прошептала Франси. – Еще подумала: зачем она построена? А оно вон как. Теперь я понимаю ваши резоны, милорд. Простите меня за недоверие… Дура я старая.

– Ты не дура, просто считаешь, что лучше других разбираешься, как надо тратить средства. В обычной жизни так и есть. Но ты не учитываешь тот факт, что ты, Франси, не все знаешь и понимаешь. Продолжаешь считать меня молодым и не очень умным. Я прощаю тебя, как и твоего мужа Флапия. Вот чтобы ты не мучилась домыслами, я тебе рассказал нашу с Торвалом тайну. Я открою шахту как медную. Там много меди и мышьяка. Про серебро молчок.

– Поняла, милорд. Это разумно с вашей стороны.

– Вот, – согласно кивнул Антон. – Нужно найти тайное место, где плавить серебряную руду, подальше от чужих глаз. Ты знаешь такое место?

– Надо подумать, милорд, так с ходу не назову. Должно быть в горах? Лучше если будет плавильня в горах, куда руду везти ближе. Я подумаю и скажу вам… А дорога, видимо, была нужна, чтобы возили руду в плавильни Медного поселка. Вот только плавить там серебряную руду… Это плохое решение. Но мы найдем такое место, милорд.

– Очень хорошо, Франси. Пойду к плотникам. Надо немного изменить план пристройки на крыше. – Он, насвистывая, ушел, а Франси, качая головой, посмотрела ему вслед.

На плечо Антона сел ворон. За ним, прячась за крыльцом, наблюдал Патрон.

Вечером неожиданно в замок прибыл достойный отец Ругнвель в сопровождении трех орденских братьев.

«Быстро он обернулся», – подумал Антон, встречая достойного у ворот замка. Священник благословил Антона и его замок.

– Есть срочный разговор, сэр Антей, – негромко сообщил достойный.

– Ну, раз есть, пойдемте, поговорим без свидетелей, – ответил Антон. – Следуйте за мной, отец Ругнвель.

Они спустились в подвал, и Антон запер дверь в свою комнату. Достойный огляделся.

– Вы тут живете? – спросил он.

– Да, как и мой отец. Тут тепло и не слышно шума слуг. Можно предаться размышлениям о высоком и достойном.

Отец Ругнвель промолчал на спич Антона и без приглашения сел на стул. Антон прошел к своему месту, сел и безмятежно посмотрел на гостя.

Тот осматривался и не спешил начать разговор.

– Ну, – поторопил его Антон, – я слушаю вас, достойный.

Тот вернул свой взгляд к Антону.

– Я просто хотел составить о вас картину, сэр Антей. Вы странный лорд, молодой, непредсказуемый и, как оказалось, опасный.

Антон пожал плечами.

– Каков есть, святой отец.

– Не называйте меня святым, сэр Антей. Святых людей нет. Так вот о разговоре, – перешел к главной теме достойный. – Я сообщу вам новую информацию. Орден служителей Заката избрал нового магистра. Им стал отец Эгиед. Он сказал, что виделся с вами.

– Да, я был в замке ордена Заката, и мы встречались там, – подтвердил Антон. – Поздравляю отца Эгиеда с повышением…

– Я ему передам, – кивнул достойный. – Его как магистра признал совет иерархов. Новым главой совета стал отец Варзаван. И совет принял решение дать отпор экспансии рассветных…

– Ну что же, приятно слышать такие новости, достойный.

– Но в цитадели, – продолжил отец Ругнвель, – происходят странные и опасные дела. Умирают иерархи…

Отец Ругнвель в упор посмотрел на Антона, а тот сидел с невозмутимым выражением на лице. Достойный побарабанил пальцами правой руки по столу.

– Вы говорили, – не дождавшись реакции Антона, продолжил свою мысль достойный, – что по приказу Госпожи Заката убиваете иерархов. Если это дело ваших рук, то, может, уже остановитесь?..

– Я не убиваю, отец Ругнвель. Если уж говорить открыто, этим занимаются мои подчиненные… И только тех, кто не хочет служить Закату, но при этом занимает важную должность в совете.

– Совет принял решение сражаться, – напомнил Антону достойный.

– Белое не станет черным, достойный, если только его не замазать грязью. И черное не станет белым…

– Э-э-э. Не понимаю смысл вашей метафоры, сэр. О чем вы? – уточнил отец Ругнвель.

– О том, что можно скрывать свои намерения от людей, но от Госпожи Заката – нет. Она направляет руку мстителей. Невиновные не умрут, поверьте мне.

– Поверю, – кивнул достойный, но кислое выражение на его лице говорило об обратном. – Не скажете ли вы, почему Госпожа Заката к вам так благоволит?

– Могу сказать, – ответил Антон. – Думаю, это будет уместно. Вы слышали о камнях, которые использует Рассвет для своих ритуалов?

– Слышал, – кивнул отец Ругнвель и напрягся. – Это очень важный элемент культа Рассвета…

– Да. Так вот, я буду с вами откровенен, отец Ругнвель. Я добыл один из комплектов этих камней и отдал Госпоже Заката. С потерей хотя бы одного комплекта волшебных кристаллов рассветные теряют связь с той силой, что им помогает. А новый комплект они будут ждать не один год. Я думаю, вы знаете, что в рассветных живут черви-паразиты и они из другого мира. Через систему кристаллов они получают подкрепления из своего мира и отправляют к себе в мир магическую энергию…

– Слышал, – сухо произнес достойный. – Но многие служители культа Заката считают, что лучше вообще жить без этой магии. Так спокойнее…

– И поэтому многие служители решили не мешать рассветным воровать тут магическую субстанцию, – продолжил за отца Ругнвеля Антон. – Но они не понимают, что магия – часть жизни этого мира, и без нее он погибнет. Вы не понимаете, почему тут появилась Госпожа Заката и кто такая Мать ночи. Считаете их местными божествами. Какой наивный взгляд на события, отец Ругнвель…

– Великие тайны открыты немногим, сэр Антей. Я к тем, кто владеет этой тайной, не отношусь. Я простой служитель в храме и сопровождаю души к месту упокоения. И таких служителей, как я, сотни. Рассвет же встречает родившихся…

– И вы не понимаете, почему они взяли на себя эту заботу?

Достойный пожал плечами.

– Они выявляют тех, кто имеет дар… Ладно, – остановил себя Антон, – я вижу, вы не расположены к диспуту. У вас есть еще что для меня?

Достойный кивнул. Откашлялся и начал говорить.

– У герцога Оврума Маренхейского появилась молодая фаворитка. Мы имеем сведения, что именно после того, как ее к себе приблизил герцог, начались изменения в нем. Мы считаем, что она озаренная и подложена специально под герцога культом Рассвета. Вы показали, что можете решать сложные задачи. Могли бы вы сделать так, чтобы она исчезла? У культа Заката в Бремельдорфе возникли кое-какие проблемы с герцогом.

– В скором времени это не получится, достойный, – немного подумав, ответил Антон, – моего связного поймали рассветные из ордена огнеборцев. Я связного отбил, но его пытали… Сами понимаете, в каком человек состоянии. А кроме связного никто не знает, как связаться с теми, кто исполняет приказы Госпожи… мне нужно время.

– Оно у вас есть до весны…

– Тогда не вопрос. Решим с этой любовницей. Отец Ругнвель, вы поедете со мной к графу?..

– Поеду, – недовольно произнес достойный. – Когда?

– Как только замерзнет земля и выпадет снег.

– А что случилось с вашим связным, сэр, что им заинтересовался орден огнеборцев? – спросил достойный.

– Это не секрет. По приказу Госпожи Заката я готовил освященные кресты. По герцогству их развозил связной. По дороге он встретил рассветных, и они кресты почувствовали. Устроили погоню и поймали моего связного.

– Вы расставляли освященные кресты? – удивленно воскликнул достойный.

– Да, отец Ругнвель. Теперь эта работа приостановилась.

– Теперь рассветные знают, что вы используете против них кресты?.. – Достойный впился взглядом в Антона.

– Те, кто знал, умерли. Дальше них эта информация не ушла.

– Вот как? Я мог бы взять на себя эту заботу, сэр Антей. Это очень хорошее подспорье выдавить рассветных без боев.

– Хорошо, отец Ругнвель. Останьтесь до утра, я вам в повозку загружу два десятка крестов. Но только… – Антон сурово и прямо посмотрел в глаза достойного. – Пусть они у вас не залежатся в храме…

– Не беспокойтесь. Братья орденцы развезут их по селениям.

– Очень хорошо. Тогда, может быть, поужинаем?

– Не возражаю, – повеселел достойный.

После сытного ужина с возлияниями настойки Франси достойный отказался размещаться в отдельных покоях. Он решил ночевать в казарме, где разместили его сопровождающих.

– Мне там будет комфортнее, – уверенно заявил достойный.

Антон настаивать не стал и, распрощавшись со служителем, вернулся вместе с вороном к себе в подвал.

– Дело есть, Рансир, – обратился к ворону Антон. – Нужно в Бремельдорфе найти королеву-мать. Ты ее знаешь?

– Знаю, но мне нужен сопровождающий.

– Есть такой, – подумав, ответил Антон. – Она раньше работала вместе с Изараэль. Я ее отправлю к королеве, а ты полетишь с ней как разведчик. Заодно присмотришь за колдуном.

– Не возражаю, – ответил ворон. – Выпусти меня полетать. Утром прилечу.

Антон выпустил ворона и позвал сидящую на ступенях в подвал Рыжую. Та, как всегда, ждала разрешения войти в покои Антона.

– Позови Ксилу, – распорядился он.

Ксила пришла быстро.

Антон оценил состояние женщины. Выглядела она осунувшейся, но вполне здоровой.

– Ксила, – мягко начал разговор Антон, – появилось для тебя дело. Как ты себя чувствуешь?

– Неплохо, а что за дело?

– Надо съездить в Бремельдорф и передать для Изараэль сообщение. Перестать убивать иерархов и постараться проникнуть в замок к герцогу, узнать о его планах и обратить особое внимание на его молодую фаворитку. Потом по дополнительному приказу ее убить, но не ранее, чем я прикажу. С тобой полетит ворон Рансир. Он разумный и магически одаренный. Будет тебе служить разведчиком. Еще я отправлю с тобой двух братьев – Ермидана и Ерлава. Поедешь?

– Поеду, милорд. Засиделась без дела. Кресты дадите?

– Нет, Ксила, я договорился с нищими и отцом Ругнвелем, они будут развозить кресты. Ты повезешь бронзовые талисманы, как торговка. Возьмешь нательный крест, он будет тебя охранять от взглядов рассветных. Когда сможешь выехать?

– Завтра с утра, если все подготовите.

– Давай послезавтра, – решил Антон. Ксила согласно кивнула.

* * *

Светило пригревало не по-осеннему жарко. Над рекой клубился утренний туман. Марево, поднимающееся от воды, размывало очертания города Херсонеса. Корабль добрался до Херсонеса и словно попал в другой мир. Теплый ветер надувал паруса. Стаи чаек оглашали своим криком прибрежные воды. Носились то низко над водой, то стремительно взмывали ввысь. Бирюзовая прозрачная вода, пенясь, обтекала форштевень. Из моря в устье реки заплывали дельфины и, играя, сопровождали корабль. То и дело из воды появлялись их горбатые блестящие спины.

Капитан готовился пришвартоваться к пирсу в порту и зычно раздавал команды экипажу.

– Убрать паруса! – разносилось по ветру. – Приготовить якорь к отдаче! Травить канат!.. Как смотрит канат?

В ответ раздавались крики матроса.

– Канат смотрит назад…

– Стоп травить канат!.. – перекрикивая гомон чаек, командует капитан. – Закрепить канат.

– Якорь забрал! – кричит матрос.

Шургар с интересом наблюдал за действиями капитана и команды. Он уже знал, что если матрос ответил: «Якорь забрал», значит, он зацепился за дно и удерживает корабль.

Капитан остановил корабль перед входом в порт и ждал досмотровую команду имперцев. С этим у них было строго. Кто бы ни правил империей, легионы несли службу добросовестно.

На борт поднялся офицер и с ним пять солдат.

Шургар, стоя на носу корабля, удивлялся такой активности со стороны легионеров. Когда направлялись в Овельхольм, их по дороге проверяли менее тщательно.

– Что они ищут? – спросил он у Сильтака.

– Шпионов Кемерстатского короля, контрабандный товар, – ответил гладиатор. – Империя готовится напасть на королевство. Это видно.

– Кому видно? – спросил Шургар.

– Мне видно, – ответил Сильтак.

К Шургару обычно вопросов не было. Его принимали за имперца, и волшебная фраза о примипиле Лерия делала свое дело.

Раам больше не пытался подгадить Шургару и держался от него в стороне и настороженно.

Наконец корабль пропустили, и он вошел в порт. Капитан ловко пришвартовал его к пирсу и попрощался с пассажирами.

Первым почти бегом спустился по трапу Раам и, не оборачиваясь, направился в город. Следом за ним тащил сундук с вещами согнувшийся под тяжестью Ибрагим.

– Куда теперь? – спросил Сильтак, стоя у сходней. Шургар уверенно ответил:

– Снимем две комнаты на постоялом дворе и пойдем по кабакам, искать шера. Он тут часто бывал и его должны знать. Найдем тех, кто может что-то рассказать о нем. – Сильтак с его мнением согласился.

– Пустынников оставим на постоялом дворе, не будем привлекать к себе внимания, – предложил Сильтак. Шургар спорить не стал.

Вскоре они расположились в одном из портовых постоялых дворов. Сняли две комнаты с лежанками на полу и спустились позавтракать.

Трактир постоялого двора в порту Херсонеса по сравнению с подобными заведениями в Овельхольме был отделан беднее. Зато тут не стоял смрад пригорелой пищи и не воняло горелым маслом лампад. И подавали пищу дешевле и лучше, чем в Овельхольме.

Пустынникам оставили талант серебра и предоставили их самим себе. Сильтак не беспокоился о них и не боялся, что те сбегут. Пустынник в Херсонесе не пропадет. А бежать некуда. За городом степняки, на реке и на море – имперцы.

– Я не думаю, что Ляпа будет в таком заведении, – поедая яичницу, сообщил Сильтаку свои размышления Шургар. – Он беден, бродяга. Его надо искать в дешевых забегаловках.

– Найдем, – ответил Сильтак.

После завтрака они обошли три злачных места, где на них подозрительно смотрели нищие и матросы. Шургар понял, что они ничего не добьются, расхаживая в приличном наряде. Их просто сторонились. Он нашел лавку старьевщика и прикупил платье бедняка для себя и Сильтака. Оружие оставили в номере постоялого двора. Только Сильтак спрятал под драной кожаной курткой метательные дротики ассасина.

Переодевшись в лохмотья, они стали обходить заведения порта.

Сильтак хмыкнул, разглядывая Шургара.

– Ты даже в обносках похож на имперца. Как бы тебя за шпиона не приняли.

– Не примут, я здесь видел обнищавших имперцев. Тут такое случается часто. То степняки разорили ферму, то бандиты отобрали нажитое…

Перевоплощение помогло. Теперь их принимали за своих. Шургар проявил незаурядную сноровку. Он одинаково мог быть и человеком благородного сословия, и умело притворяться нищим. При этом пил со всеми дешевую самогонку и не пьянел. Шургар быстро установил контакты с такими же оборванцами. Угостил их мутным самогоном и уже через полчаса знал, где обычно обитает шер Ляпа. В порту он бывал нечасто, и если были монеты, околачивался в харчевнях рынка, в самых бедных рядах. Там Шургар нашел того, кто знал, где может быть Ляпа.

Он подсел к одному из бродяг и предложил ему с ним выпить. Кто откажется от бесплатной выпивки? Бродяга был не исключением. Слово за слово, и Шургар узнал, что в Херсонесе злобствуют рассветные. Они ловят темных, и шер прячется от них в пещере на берегу моря. В городе давно не появлялся.

Шургар сразу вспомнил пещеру, где его держали связанным. Но дорогу туда он не знал. Бродяга выпил еще и за два медных дибара предложил проводить новых друзей до пещеры.

Добирались туда по берегу моря. Прошли вдоль речушки, мимо маяка, и через три с половиной льга от города вышли к пещере. Там они распрощались с проводником.

– С шерами опасно сражаться, – предупредил Сильтак. – Они невероятно сильные.

– Мы не будем сражаться, Сильтак, мы заберем шера с собой.

– Как с собой? – удивился гладиатор.

– А так. Его тут преследуют. Я возьму его слугой и привезу к милорду. Думаю, шер согласится, а сэр Антей будет только рад заполучить еще одного мастера.

– А если не согласится? – засомневался Сильтак.

– У него выхода нет, – ответил Шургар. – Доверься мне. Я проведу переговоры.

Он подошел к пещере, остановился в десяти шагах от нее и крикнул:

– Ляпа, выходи. Разговор есть.

Сначала ничего не выдавало, что в пещере кто-то есть. Но Шургар терпеливо ждал. И позвал шера снова.

Наконец, появилась заспанная физиономия шера. Он, прищурившись, оглядел непрошеных гостей и вышел на свет.

– Вы кто? – спросил он.

– Ляпа, ты меня не узнаешь? – спросил Шургар. – Это я, инквизитор, которого ты продал работорговцу.

Лицо шера сначала выражало растерянность, затем злобу. Он вытащил из-за спины дубину Шургара.

– Ну и чего ты хочешь, инквизитор? – спросил Ляпа, внимательно оглядывая местность. – Мстить пришел?

– Нет, Ляпа. Зла я на тебя не держу. Если бы не ты со своим другом, мне бы не повезло стать баронетом.

– Вроде не врешь, – озадаченно произнес шер. – Но и на баронета ты не похож. Вон одет в одни отрепья. – Шер снова стал оглядывать окрестности пещеры. Ляпа заметно нервничал.

– Не ищи других. Нас всего двое – я и мой друг Сильтак. Мы по делу к тебе, поговорить.

– А чего мне с тобой разговаривать? – помявшись, ответил Ляпа. – Ты мне кто?..

– А где твой друг? – перебил его Шургар. – Здоровый такой, что меня бил.

– Нету его, убили. Из-за волшебных сапог. Уходите, не доводите до греха.

– Ляпа, выслушай меня. В городе идут облавы на темных и шеров, кто сам по себе. Я предлагаю тебе службу и защиту от служителей Рассвета. Мы уедем в Овельхольм.

Шер зло усмехнулся:

– Надурить меня хочешь, инквизитор?

Тут вступил в разговор Сильтак.

– Ляпа, у нашего лорда есть уже два шера. Вернее, шер и девочка-шерка. Он привечает толковых шеров. У тебя какая ма́стерская специальность?

– Ну, я гравер, руны наносил. И что?

– Так вот, ты мог бы составить нашему шеру-рудознатцу компанию и жить в безопасности. Рано или поздно тебя поймают и сожгут…

– А вы меня в рабы определите, хорошая замена костру.

– Ляпа, ты шер и умеешь отличить ложь от правды. И ты знаешь, что мы говорим правду.

– Вижу, что правду, – поколебавшись, ответил шер. – Только не пойму, какой вам смысл со мной связываться.

– Мы приехали за этой булавой, что у тебя в руках. Она нужна инквизитору, чтобы убивать вампиров. Они появились тут. Другого оружия против них у нас нет. Мы могли бы ее забрать и так, убив тебя. У меня дротик, зачарованный темными… Но мы хотим и тебе помочь, и дубину получить. Тебе нужна безопасность. А моему лорду нужен гравер. Тут так сложилось, что мы друг другу нужны. Нам ни к чему твоя смерть.

– Вы выглядите как босяки… – не сдавался шер. – Кто примет во внимание, что я ваш слуга?

– Мы так переоделись, – включился в разговор Шургар, – чтобы узнать, где ты прячешься. Сильтак сходит и принесет нашу одежду, и тебе тоже. Мы переоденемся и отправимся в порт. У меня есть связи среди имперцев, и тебя не тронут. Так что скажешь? Если ты не захочешь остаться у милорда…

– Захочу, я искал такого благородного человека, которому могу служить, – быстро ответил Ляпа, и в его глазах появился лучик надежды. – Попробую довериться вам. В ваших словах я не уловил ни слова обмана. Иди, южанин, и неси одежду.

Сильтак улыбнулся, а Шургар поднял корзину, стоящую у его ног, и направился к шеру.

– Что там у тебя? – проглотив слюну, спросил шер.

– Еда, Ляпа. Ты же голоден.

– Голоден. Третий день ничего не ел, и рыбу в море ловить не могу… не умею.

– Вот я про это и подумал, – довольно произнес Шургар. – Поешь, наберись сил.

– Дубину сразу отдать? – спросил Ляпа, выхватывая корзину из рук Шургара.

– Нет, держи у себя пока. Будешь моим телохранителем.

– Это хорошо, это подойдет, – согласился Ляпа.

– Ляпа, ты можешь говорить как нормальный образованный человек, а чего тогда с товарищем говорил как убогий? Слова коверкал, – спросил Шургар.

– Чтобы с бродягами общаться, они другого языка не понимают…

За разговорами они не заметили, как пролетело время. Ляпа расспрашивал Шургара о новом господине. Тот охотно отвечал, что знал. Рассказал, как жил в рабстве и помогал другим рабам. Как три пустынника хотели его изнасиловать, а он избил их. Потом подружился.

Ляпа рассказал свою историю, как стал изгоем. В его случае все было просто. Он был подмастерьем гравером и по мастерству перерос наставника. У наставника же был сын, который не так хорошо освоил профессию, а место в гильдии было одно. И чтобы сохранить его за сыном, мастер обвинил Ляпу, которого тогда звали Ляпарвал, в воровстве. Кто-то подкинул в его сумку руну. Ее стали искать и нашли у Ляпы. Ляпа поклялся, что не брал. Суд старейшин не мог вынести решение и обвинить Ляпу, но, как говорится, осадочек остался. А так как и мастер, и Ляпа говорили правду (мастер не врал, что нашел руну у Ляпы, а Ляпа говорил правду, что не брал), все понимали, что кто-то подкинул Ляпе руну, но кто – выяснять не стали. Чтобы загасить скандал, Ляпу просто выгнали из клана, как возмутителя спокойствия. Против Ляпы сработало то, что он был сирота. А у мастера большая родня. Ляпа ушел и стал скитаться. Как всякий изгой шер, он попробовал добраться до святой земли, где мог бы устроить свою жизнь, но застрял в Херсонесе. Серебро закончилось… Обычная история в среде неравной конкуренции. Если бы он уступил место в гильдии сыну мастера добровольно, то ничего подобного бы не случилось. Ну еще лет двадцать пробыл бы в подмастерьях. Но взыграла гордость Ляпы. За что он и поплатился.

В Херсонесе он опустился до грабителя, но в банды его не брали. Шер-грабитель очень заметен, и его не спрячешь от стражи, поэтому он сошелся с таким же бродягой, которого, как и его, не брали в банды. Из-за тупости и непомерной силы…

Когда местное солнце перевалило далеко за полдень и клонилось к закату, появились Сильтак и трое пустынников. Они вошли в пещеру, и Сильтак зажег факел.

– Все нормально? – спросил он, внимательно осматривая пещеру.

Шургар ответил:

– Все нормально, Сильтак.

– Это хорошо, я нашел корабль, что убывает завтра утром. Мест в каютах не было, но я занял для нас места в трюме. Корабль перевозит из империи тонкую овечью шерсть и специи. Здесь загрузился еще солью… Купил для Ляпы одежду поприличней. Вот, бери, шер, и мерь.

Ляпа взял мешок из рук Сильтака и посмотрел на пустынников.

– Я их где-то видел, – произнес он.

– Конечно видел, – согласился Шургар. – Они были, как и я, рабы. Теперь они телохранители милорда.

– Во как? Ваш лорд отпускает рабов?

– Меня же отпустил и сделал баронетом, – ответил Шургар.

– Странный он… Непонятный…

– Как раз понятный, – ответил Сильтак, – он молод, но очень прозорлив. Просто так рабов он не покупает, а только тех, кто ему нужен. Меня он купил, потому что я стал для него бесплатным учителем по владению оружием. Шургара – потому что он может сражаться с вампирами, а они стали заселять наш мир. Они хуже темных. Укусят человека, и тот тоже становится кровососом. Личность такого человека погибает… Этих пустынников он сделал свободными, потому что я его попросил. Хочу сделать из них надежных бойцов.

– Страшные новости говоришь, южанин. Среди кланов шеров есть подобные рассказы. В одном горном клане как-то завелись такие кровососы. Много шеров погибло, прежде чем эту нечисть вывели. Ты прости, Шургар, я тебе не поверил…

– Да простил уже, – отмахнулся инквизитор.

Шер быстро разделся и стал надевать обновки. Были они немного великоваты в длину, но в ширину подошли.

– Вы где одежду шеров взяли? – спросил Ляпа.

– У скупщика краденого, – невозмутимо ответил Сильтак.

– И что, он сам признался, что скупщик? – не поверил шер.

– Нет, мне сведения дали воры.

– Хм, успел с местными бандитами подружиться? Ловкий ты, южанин. – Тот пожал плечами и промолчал. – А у меня вашему лорду есть подарок, – произнес шер и пошел в угол пещеры. Принес холщовый мешок и с самодовольным видом вынул оттуда сапоги. – Это волшебные сапоги, – гордо сказал он. – В них один рыцарь несколько мечников убил, вот.

Сильтак подошел ближе, принюхался и неожиданно расхохотался. Ляпа обиженно на него посмотрел.

– Ты чего ржешь, южанин? Не веришь? Так мне сам торговец сказал об этом и ни единого слова не соврал. Точно говорю, волшебные сапоги.

Сильтак вытер слезы на глазах и ответил:

– Да, Ляпа, я уверен, что милорд будет рад этому подарку.

– Да? – обрадовался простодушный шер. – Это хорошо, не с пустыми руками еду, – заявил он и подбоченился.

– Ты знаешь, эти сапоги я вижу второй раз, – ответил, перестав смеяться, Сильтак.

– Уверен? – снова недоверчиво спросил шер.

– Уверен, по запаху узнал и по каблукам. Так каблуки со скосом делают на юге. Их обменял на меня и других рабов наш господин, а торговца звали Раам. Это сапоги отца милорда. Его отец был рыцарем Рассвета. И милорд в них убил мечников, все верно.

Шер с огорошенным видом вытаращился на смеющегося Сильтака.

– Да ты что? – прошептал он и больше ничего сказать не мог…

Глава 14

В пепельном предрассветном небе исчезали, засыпая, звезды. Луна уходила за черту и покрывала серебряным отливом выложенную медными листами остроконечную крышу башни магистрата Бремельдорфа.

Город в сладкой предутренней дреме, погруженный в тишину, безмятежно спал. Только по выложенным гранитным булыжником центральным улицам и площадям города мерно стучали каблуки сапог городской стражи. Кутаясь в шерстяные плащи от осеннего промозглого ветра, с факелами в руках стражники обходили свои районы. Ночь – время для влюбленных, бандитов и воров, но и они предпочитали не показываться на улицах. Редких ночных путников находили в подворотнях мертвыми и высушенными, как мумии. Патрули рассветного культа перестали дежурить на улицах города по ночам. По городу расползлись слухи, что кто-то убивает рассветных. Поговаривали, что это делают патрули Заката. Они тоже появились в городе и взяли под охрану территорию, прилегающую к цитадели. Другие говорили, что это дело рук темных. Времена наступили смутные.

Первая встреча воинов ордена Заката с рассветными служителями произошла неделю назад. Два патруля встретились у цитадели Заката и остановились, не желая уступать дорогу друг другу. Сразу же началась перепалка. Служителя Рассвета подкрепляли стражники дворца герцога и один рыцарь. Среди патрульных Заката были орденские воины и один служитель культа.

Надменный рассветный сразу приказал своим стражникам арестовать нарушителей покоя, но рыцарь поднял руку и остановил своих воинов.

– Господин Дангер, – тихо произнес он на ухо рассветному, – это не простые воины, это орден Заката. Нам с ними не справиться…

Но кроме патрулей Рассвета и Заката на улицах города появилась новая напасть. Каждую ночь Изараэль и трэлы ее гнезда выходили на охоту. Лично ей не было дела до простых воинов. Изараэль очень нужна была пища, которой стали люди в красных одеждах. Их кровь буквально разрывала ее плоть, наполняя новыми каналами магической энергии. Она с вечера в обычном платье выходила на охоту за более желанной «дичью»… Она охотилась на патрули рассветных.

В этот вечер Изараэль под невидимостью сидела на карнизе дома, почти над головами патрульных, и слушала их перепалку. Рыцарь пытался убедить служителя Рассвета быть благоразумным.

Но рассветного, что называется, понесло. Он поднял руку, и в это время Изараэль, применив отвод глаз, упала сверху на рассветного служителя. Обхватила его руками и укусила в шею. После чего на глазах у всех неведомая сила потащила служителя в подворотню. Когда стражники герцога опомнились и ринулись следом, то в подворотне на мокрых камнях лежал мертвый рассветный служитель, а на нем ползал в разорванном животе червь.

Рыцарь отдал короткий приказ, и тело рассветного подхватили воины, суетливо толкаясь. Червя с брезгливостью разрубили.

Патруль герцога ушел и пару дней не появлялся на улицах города. Но затем к цитадели Заката прибыл отряд воинов герцога и осадил цитадель. Они никого не впускали в крепость и никого не выпускали. На переговоры с иерархами не шли. Тогда за дело взялись Изараэль и ее трэлы. Каждую ночь они под невидимостью нападали на отряд, осаждающий цитадель, и похищали пятерых солдат и рыцаря. На четвертый день осады воины начали роптать, и осада была снята. От герцога не поступало никаких известий. Ни требований, ни приказов. Его дружина не выходила из замка, а внутренний город был взят под усиленную охрану. По сути, власть в городе разделилась. Внутри городских стен правил герцог, в остальном городе – магистрат. Ожили улицы. Горожане стали чаще выходить из домов. Снова появились лотки с торговцами. Днем город оживал, а ночью жители продолжали прятаться. Патрули рассветных за стенами внутреннего города не появлялись, но все чаще возникали слухи о служителях Матери ночи, которые появились в городе и ночами стали хватать людей. Находились люди, которые рассказывали, что видели темных. Что они с черными, как у ворона, крыльями и летают над городом. Находят жадных и злых и обращают их в мертвецов.

Изараэль скоро поняла, что рассветные затаились и не будут до времени появляться в большом городе. В поисках жертв она сумела пробраться во внутренний город, за стены. Не испытывая холода и неудобств, терпеливо сидела в засаде на крышах домов и поджидала патруль рассветных.

Служители Рассвета, возглавляющие патрули, стали пропадать и во внутреннем городе. Одного служителя в белой одежде она притащила в катакомбы, и там ее муж провел обряд изгнания червя. Этого рассветного Изараэль обратила в трэла, но сила, которая была у него от червя, исчезла. Он оказался слабым и малополезным трэлом. Это был призыватель.

Обратить в вампира служителя Рассвета вместе с червем у нее не получалось. Червь сразу же покидал тело и, разорвав живот своему носителю, погибал сам.

Изараэль имела много терпения и знала, по каким улицам передвигаются рассветные. А те, понеся потери от неизвестного врага, стали осторожнее и редко появлялись в темное время на улицах. Теперь в осаду был взят дворец герцога.

В эту ночь охота Изараэль не удалась. Она в плохом настроении вернулась в трактир и с удивлением увидела Ксилу.

– Ты? – спросила она и села за стол напротив нее. – Чего тебе?

Изараэль была не очень обрадована появлением шпионки молодого лорда. В Бремельдорфе Изараэль была предоставлена сама себе и без догляда могла делать, что хотела. Когда несколько иерархов были ею выпиты, она ушла из цитадели и увела трэлов, бывших служек. Она переключилась на рассветных. Силы они давали больше и были «вкуснее».

– Меня прислал твой лорд, – ответила Ксила, заметив, что та не обрадовалась ее прибытию. – Не надо больше убивать иерархов. У тебя новое задание. Проникнуть во дворец герцога и узнать о его новой любовнице. Есть сведения, что она тоже рассветная.

– Ее надо убить?

– Пока что нет. Это надо будет сделать по приказу милорда. А пока только выяснить, кто она такая и правда ли, что она служит культистам Рассвета.

– Это будет сделать нелегко. Дворец прикрывают рассветные, и они видят мою ауру, я не могу незаметно туда пробраться.

– Подумай, что ты можешь сделать, – настойчиво предложила Ксила.

– Пошли в мою комнату, подумаем вместе, – позвала Ксилу Изараэль. Женщины поднялись на второй этаж. Изараэль, открыв дверь, замерла на пороге.

Окно в ее комнату было приоткрыто. Ветер шевелил занавеску. Но не это испугало королеву-мать. На деревянной спинке кровати сидел ворон и дремал.

– Рансир?! – удивленно и испуганно воскликнула Изараэль и стала быстро плести заклинание.

– Не надо, – остановила ее Ксила и положила свою руку на ее руки, готовые закончить плетение. – Этот ворон – посланник от милорда.

– Это ворон Шузмарала-колдуна, – почти истерично выкрикнула Изараэль. – И если он тут, значит, Шузмарал прибыл за мной по приказу князя Миразмирала… Его надо убить!..

– Милорд знает о колдуне, Изараэль. И он освободил ворона от заклятия подчинения. Теперь Рансир служит новому хозяину, а Шузмарал действительно в этом мире, и он тебя ищет. Это тоже велел передать милорд. Что будешь делать?

– Что я могу сейчас сделать против колдуна? Только бежать… Он сильнее, а я слаба… Если он поймает меня, то сделает одну их двух вещей. Или заставит стать его женой, а это омерзительно, или притащит как пленницу своему господину, что так же плохо… Айлим кураж… – выругалась Изараэль на древнем забытом языке волшебников.

Ворон приоткрыл один глаз.

– Королева, – прокаркал он. – Шузмарал уже подчинил трэлов твоего гнезда. Он нашел их в подземелье. Не задерживайся здесь, кар-р.

– Как? – вырвалось у королевы-матери. – И мужа?..

– Да-а. Они ушли с ним. Ты теперь одна. Кар-р.

– Куда он их увел?

– В подземелья. Для подчинения гнезда он потратил много сил. Он тоже не обладает здесь полной силой. Магия разряжена. Поэтому вынужден часто спать. Сейчас он спит, а его новый слуга-упырь следит за трактиром. Он видел тебя и эту женщину.

– Ты мне поможешь? – Изараэль, шурша юбкой испачканного платья, резко развернулась к Ксиле.

– Чем я могу тебе помочь? – спросила Ксила.

– Мне нужно добраться до милорда. Только он может защитить меня от колдуна.

– Да… Наверное… Моя повозка еще не распряжена. Мы только что прибыли в город. Но Рансир попал сюда раньше и наблюдал…

– Тогда пошли. – Королева-мать спешила. – Рансир, если ты за нас, покажи мне упыря.

– Он, кар-р, в светлой измазанной рубахе и меховой короткой куртке нараспашку, сидит за столом у входа. Толстый как бочонок.

– Пошли, – бросила на ходу Ксиле Изараэль и первой покинула свою комнату. Никаких вещей она с собой забирать не стала. Стремительно спустилась по лестнице и, не оглядываясь, направилась к выходу. В зале трактира находился дремлющий мужик за стойкой и пара сонных поздних приезжих.

У самого выхода она быстро повернула к столу, за которым истуканом сидел упырь, и рукой ударила упыря по лбу. Голова шпиона треснула. Изараэль за два удара сердца вытянула из него душу и поглотила. Вышла из трактира, остановилась на невысоком крыльце. Рядом с ней встала вышедшая следом Ксила. Сбоку появился парень.

– Как дела? – негромко спросил он.

– Плохо, мы возвращаемся, – ответила Ксила.

– Понял, – тут же ответил парень, – выгоняю лошадей.

У повозки из темноты вышел еще один молодой человек. Ксила его не знала и насторожилась.

– Госпожа, – подойдя почти вплотную к королеве-матери, прошептал неизвестный, – я с вами. – Изараэль не отстранилась, она внимательно на него посмотрела.

– Почему ты не ушел с Шузмаралом? – впившись ястребиным взглядом, спросила она.

– Он меня не заметил, а я спрятался за бочкой селедки, – ответил незнакомец. – Тарси его отвлекла. Упала ему в ноги и предлагала себя в жены. Обещала показать, где вы прячетесь. Колдун посмеялся над ней и сказал, что его жена – это вы, госпожа… Потом они спустились в канализацию, а я ушел сюда и стал вас ждать. А ваш муж убит. Он напал на колдуна.

– Тарси – тварь! – зло выругалась Изараэль. – Хотя все они твари… Нашли сильного господина… Они еще пожалеют… – Королева-мать постояла в задумчивости. – Хорошо, садись в повозку, – разрешила Изараэль. На вопросительный взгляд Ксилы невесело усмехнулась: – Это новообращенный, из рассветных. Он без своего червя. Не бойся. Вот уж не думала, что он проявит инициативу и спрячется. Поехали, мы не знаем, сколько колдун будет спать и набираться сил, но он узнает, куда я направилась. И придет за мной.

Скоро повозка, стуча колесами по камням пустой улицы, покатилась на выезд из города…

* * *

Шузмарал проспал в бочке почти до самого города, а новый упырь неутомимо погонял усталую лошадку, пока она не пала по дороге. Упав на передние ноги, лошадка завалилась набок и отказалась идти дальше.

Упырь выбрался со своего места и прильнул ртом к шее животного. Напился крови, затем, осоловелый и сытый, постучал в бочку. Хрипло крикнул:

– Господин, вылазь. Лошадка пала.

Шузмарал открыл глаза, приходя в себя, немного посидел и стал вылезать. Снаружи была лунная ночь. Пустынная дорога в тусклом ледяном свете. Рядом с повозкой на боку лежала лошадь.

– Ты что, урод, ее загнал? – сурово спросил Шузмарал. – Скотина! Как мы будем дальше добираться?

– Я найду повозку, господин. Спрячемся в кустах и подождем проезжающих. Пусть ваш слуга вылезет из бочки.

Косой, не вылезая, ответил со злостью:

– Сам без тебя, урод, знаю, что мне делать. – И тоже вылез из бочки. Он провонял рыбой, и Шузмарал поморщился.

– Тебе нужно помыться, Косой, и сменить одежду. Воняешь, как тухлая селедка.

– Найду водоем и помоюсь, господин, – без споров ответил трэл и пнул упыря ногой в толстый зад.

– Чего встал, пивная бочка, показывай свои кусты.

Упырь подскочил на месте и побежал к краю дороги.

– Вот кусты, тут спрячемся, – испугавшись Косого, жалобно проблеял он.

Сидели долго. Почти до середины следующего дня. Не было подходящей повозки. Проезжали крестьяне в телегах, богатые экипажи с охраной, всадники на лошадях. Но их решили не трогать. Нужная им повозка появилась сразу после полудня. По дороге ехал хорошо укрытый фургон, в него были запряжены две лошади. Косой и упырь, не сговариваясь, выскочили из кустов и помчались наперерез повозке. Испуганный возница сам им помог. Он натянул поводья.

Упырь схватил возницу и впился ему в шею, а Косой, откинув полог фургона, заглянул вовнутрь. Темнота ему не мешала. Там находились мужчина и женщина средних лет. Они лежали среди тюков с товаром. Женщина взвизгнула, но Косой прикрикнул: «Молчать!» – и оба человека, прижавшись друг к другу, даже не пикнули…

Выкинув в канаву выпитые тела, Косой и упырь позвали Шузмарала. Тот сел в повозку, удобно умостился на месте бывших хозяев повозки и приказал Косому:

– Косой, садись рядом с упырем и не дай ему загубить этих лошадей.

Косой поклонился и сел на козлы рядом с толстяком. Тот ударил вожжами по бокам лошадей, и лошади, покосив глазами на трэла и упыря, потянули фургон дальше.

Утром они заехали в Бремельдорф, и Косой крикнул:

– Господин, приехали в город. Куда править дальше?

Шузмарал велел остановить повозку. Он сел и стал по астралу искать следы матери-королевы. И вскоре он ее нашел. Но нашел еще кое-что. От нее к одному из трактиров города тянулась аурная связь.

«Гнездо, – удовлетворенно подумал колдун. – Ну что еще ожидать от матери-королевы. Она всегда вьет себе гнездо. Видимо, и местным уже обзавелась… А вот связь с ее семьей не чувствуется. – Отпечатки их аур он хорошо знал, как знал отпечатки аур всех значимых врагов князя Миразмирала. – Значит, с ней приключилась беда», – понял он. Семья королевы погибла. И это не стало для него неожиданностью. В мире, где есть сильные местные инквизиторы, это вполне закономерно.

«Так даже лучше, – улыбнулся Шузмарал, – не надо убивать ее семью. – Он заберет гнездо под свою руку, и Изараэль ничего не останется, как прийти к нему и упасть на колени. – Я получу свое», – потер холодные ладони Шузмарал и приказал Косому:

– Правь направо. Тут недалеко.

Он вылез и, прогнав упыря, сам сел на козлы. Косой правил по пути, который рукой указал Шузмарал. Упырь бежал рядом с повозкой. У небольшого трактира на северной окраине города Шузмарал приказал остановиться.

– Пошли, Косой, тут наши слуги, – позвал трэла колдун и решительно вошел в трактир. Не смотря по сторонам, прошел мимо мужика в кожаном фартуке у стойки и зашел в дверь, ведущую в подсобку и подвал.

– Эй! – окрикнул их мужик и побежал следом. Он забежал в тамбур и возмущенно замахал руками. – Туда нельзя, это склад.

Косой ухватил его за шею и приподнял.

– Где твои темные гости? – негромко спросил Шузмарал. Испуганный трактирщик засучил ногами и с трудом прохрипел:

– В подвале…

– Показывай… Косой, отпусти человека, – приказал колдун.

Трэл послушно выпустил шею трактирщика, и тот кулем упал ему под ноги.

– Подними его, Косой.

Трэл выполнил приказ, и Шузмарал брезгливо ртом присосался к шее трактирщика. Сделал пару глотков и с отвращением сплюнул. Местные без дара были противными на вкус.

Трактирщик замер с закрытыми глазами и вытянулся в струнку. Он блаженствовал. Колдун терпеливо подождал, когда яд начнет действовать, и снова приказал:

– Веди нас к своим гостям.

Хозяин подобострастно поклонился и только после этого открыл глаза.

– Идем, господин. Они внизу, в подвале.

Когда они спустились, их атаковал большой черноволосый человек, но Шузмарал остановил его одним словом.

– Замри! – приказал он, и тот замер. Из-за спины черноволосого выскочила девушка и попыталась выцарапать Шузмаралу глаза. Ее попытался остановить Косой, но был сбит с ног одной отмашкой руки девушки.

Шузмарал небрежно взмахнул кистью. Он даже не дотронулся до нее, но девушка упала на пол и не смогла встать. Она тужилась, хрипела, но невидимая сила придавила ее к полу подвала. Трое остальных трэлов жались к стене и не подходили.

– Я ваш новый господин, – властно произнес Шузмарал. – Кто муж королевы-матери?

Все трое указали на замершего черноволосого мужика.

– Этот? – Шузмарал скептически посмотрел на мужика. – Странно. Никого лучше не нашла? Ну да это даже лучше.

Он вырастил когти и молниеносно разорвал горло черноволосому. Затем сделал движение ладонями и потащил душу колдуна к себе. Его ноздри затрепетали от вожделения и сладости. Он сделал глубокий вдох носом и вытянутыми в трубочку губами засосал душу темного колдуна. На пару мгновений замер. Тело без души рухнуло на пол. Из-за ящиков и корзин поднялся лич и, шипя, направился к Шузмаралу. Он держал в лапах железную дубину, похожую на жезл мага, и настроен был весьма враждебно. Шузмарал посмотрел на лича магическим взором, увидел нити, связывавшие труп черноволосого и душу старика, и спросил:

– Это что?

– Это страж мужа королевы, – ответила девушка.

– Мертвый волшебник, – усмехнулся Шузмарал. – Какой примитивизм, – и тут же щелчком пальцев разрушил связь тела и души. Мертвец рухнул в двух шагах от колдуна. Он мгновенно стал изменяться, наполняя подвал смрадом разлагающейся плоти.

– Кто хочет мне служить? – спросил Шузмарал, и первой поползла к его ногам девушка.

– Я хочу. И хочу стать твоей женой, господин.

– Вот еще. Моя жена королева, а не подстилка. Ты будешь мне служить, тварь.

– Буду, господин, – обняла сапоги Шузмарала девушка.

– А вы? – колдун обратился к троим трэлам.

– Будем, – нестройным хором ответила троица.

– Тогда отведите меня туда, где я могу поспать и дождаться Изараэль. Косой, отправь хозяина работать. Упырь пусть следит за трактиром. Как появится королева-мать, пусть за ней проследит. Докладывать о ней не надо. Я ее и так найду.

– Понял, господин, – поклонился Косой и прикрикнул на двух упырей: – Чего встали? Слышали, что вам приказал господин, быстро по местам…

* * *

В предгорьях, где располагался замок Грозовые ворота, установилась ясная, прохладная погода. Ветер срывал желто-красные листья и разносил их по окрестностям. Ночные заморозки покрыли траву бурым цветом.

Антон активно занимался строительством. С утра до вечера пропадал на стройке. Следил за работами, вникал в каждую мелочь и больше отвлекал работников и старшин артелей, чем помогал. Он своими придирками надоел строителям хуже горькой редьки. Франси, узнав о проблеме, осторожно поговорила с ним.

– Милорд, строители жалуются на вас…

– Как так? – удивился Антон. Он сидел за столом и завтракал в одиночестве. Пришел поздно после осмотра фронта работ. – С чего бы это им жаловаться? Плачу своевременно, не обманываю…

– А так. Когда вы появляетесь на стройке и начинаете их ругать, у них руки опускаются и дрожат. Работу свою делать не могут… Боятся они вас. Вы уж не ходите, пока они строят. Только хуже делаете…

– А если они напортачат, потом не устранишь, – ответил Антон.

– А чего им портачить? Дело свое они знают. Вы нарисовали им, что хотите. Вот и ждите результат. Займите себя чем-нибудь. Вижу, от скуки маетесь.

– Есть немного, – согласился Антон. Он немного подумал. – Ладно, Франси, раз я им мешаю, то пока подходить к ним не буду. Найду себе занятие. Ты права… Скучно мы живем, Франси.

– Это как скучно, милорд? – не поняла женщина.

– Нет у нас музыки, песен и танцев. Может, прикупить потешников? А? Что скажешь?

– Есть у нас свои музыканты и танцоры, милорд, – недовольно произнесла Франси, – зачем серебро на дармоедов тратить.

– Да? Есть? А кто?

– Вам на потеху наши бедуинки и станцуют, и сыграют. Имперки, я слышала, хорошо поют. Вот из них себе и создайте усладу для души, я распоряжусь.

– Ладно, Франси, поверю тебе, собирай их вечером. Узнаем, что они могут и что им надо. Я к Торвалу.

Он встал и, насвистывая что-то веселое, ушел.

Из кухни вышел Флапий, осуждающе покачал головой.

– Совсем наш милорд застраннился. Батюшка его и тот в пожилом возрасте дураком стал. А этот что-то раненько начал… – и тут же получил подзатыльник от жены.

– Ты свой рот закрой, непутевый. Умный у нас милорд. Все, что делает, прибыль приносит. На него люди не нарадуются. Один ты тут хулу разносишь. Слышала я от девок, как ты сетовал при Эрзае на милорда. И глупый, и никудышный. Вот кто этим страдает, так других и обзывает. Сам дурень, каких еще поискать, а лезешь, куда не понимаешь.

– Да я что? – испуганно заюлил Флапий. – Я ничего, только так, мысли выразил вслух.

– Глупые у тебя мысли, старый. Чтобы ты поумнел, сегодня без настойки останешься.

– Да за что?! – в великом возмущении воскликнул старый слуга.

– За то, что рот широко раскрываешь и несешь всякую ерунду. Иди отсюда. Не то зашибу. – Франси взяла в руки скалку. Флапий сразу подобрался. Он знал суровый нрав жены и бывало, она его поколачивала.

– Иду, солнышко, иду, – заспешил старик…

По дороге к кузне Антона остановил один из рыцарей, сэр Арумшаг.

– Милорд, вы позволите с вами поговорить?

– Слушаю вас, сэр, – вежливо ответил Антон. У него было уже четыре служивых рыцаря. Чем они занимались, Антон пока не интересовался. Куда их пристроить и чем их занять, он не знал. Выделил каждому по оруженосцу из дружинников и на время забыл о них. Зато деятельный сэр Жимайло по праву старшего определил им заботу. Выделил с разрешения Антона каждому по пять наемников и поочередно отправлял патрулировать местность в горах. Антон этому был рад. И поблагодарил за заботу сэра Жимайло. Самих наемников определил на жительство в построенном небольшом остроге за медным рудником, для охраны границы со стороны гор. Еду им должны были поставлять жители Медного поселка.

– Я хотел бы поговорить о вашей гостье, леди Шамине, сэр.

– Говорите, – разрешил Антон, – я вас слушаю.

– Понимаете, она мне нравится, и я хотел бы узнать, возможно ли чтобы он стала моей женой?..

– Сэр Арумшаг, Шамина девушка, достойная хорошего избранника и достатка. У вас нет ничего. Куда вы ее приведете?

– Сэр, я подумал об этом. Я отслужу. Хочу получить от вас землю, выкуплю крестьян, построю поместье и буду вашим владетельным вассалом. Если у вас будет четыре владетельных вассала, вы сможете стать бароном. Поговорите об этом с графом Мольтом Кинсбрукским. Я знаю, вы к нему собираетесь, а я когда-то начинал в его свите молодым рыцарем… мог бы вам помочь в поездке. И земли у вас достаточно для баронства…

Антон задумался. Рыцарь оказался не дурак. Далеко заглядывает в будущее. Такой вассал мог бы пригодиться, но и отдавать Шамину ему не хотелось.

– Сэр, я подумаю над вашими словами, но сразу скажу, что это не свершится скоро. Я должен увидеть вас в деле. Много слов не заменят дела. А пока что вы никак себя не проявили. Вы не занимаетесь военной подготовкой, что не к лицу воину. Девушка достанется тому, кто победит меня в схватке любым оружием, так что подумайте над моими словами.

– Хорошо, сэр, я учту ваши пожелания, – рыцарь отвесил легкий поклон и отошел.

Антон машинально сменил направление движения и направился в башню. В раздумьях поднялся на второй этаж и вошел в бывшую комнату Робарта. Там сидели Шамина и Арзума. Антон поздоровался, поцеловал каждую в щеку и попросил Шамину погулять. Та сразу же накинула лисью шубку и вышла.

– Арзума, – Антон сел на стул, внимательно посмотрел в спокойное, красивое лицо метиски. Ее миндалевидные глаза излучали внимание и любовь к нему. Антону показалось, что они проникли глубже и опустились до сердца. В животе у Антона, в районе солнечного сплетения, разгорелся огонь и стал подниматься выше. – Один из рыцарей попросил у меня руки Шамины. Что скажешь?..

Арзума опустила глаза, прикрыв их большими черными ресницами, и задумалась. Потом подняла глаза.

– Она и вам бы могла сгодиться, милорд.

– Я понимаю, – согласился Антон, – но не знаю, как поступить. Шамина – редкий цветочек, но полна того, что мне не нравится. И брать себе не хочу, и отдавать тоже не хочу.

– Женщин, как и детей, нужно воспитывать, урган. Воспитайте ее. Один урок вы ей преподали, посмотрите, что из этого вышло.

– Хорошо, посмотрю. Сегодня вечером приходи ко мне.

– Приду, урган. – Она встала, подошла и обняла голову Антона. Пригнувшись, прижала к своей груди и зашептала в ухо: – Жаль, что я стара для тебя. Мы были бы отличной парой, сэр Антей.

Антон поцеловал ее ладонь и встал, приподнял ее подбородок и поцеловал в губы. Больше ни слова не говоря, вышел.

В кузнице он застал Торвала и двух ребятишек. Они плавили стекло, и девочка покрикивала на Торвала. Стоял дым и чад.

– Дядька Торвал, разве ты не видишь, что оно еще недостаточно разогрето?..

– Как это не разогрето? – возмущался шер.

– А так, цвет не тот. Ты просто старый и плохо видишь.

От ее слов у Торвала заметно дрогнули руки, и заготовка треснула.

– Ну вот, опять… – огорченно произнес он. – Чего под руку каркаешь, маленькая ворона? Старый, не старый… а сама вот хочешь стать моей женой.

– Хочу, дядька, ты добрый и не будешь меня бить, – спокойно ответила девчушка. – И других шеров тут нет. А я детишек хочу.

– Мала еще детишек хотеть, – буркнул Торвал.

– Так я вырасту. А думать о детях можно в любом возрасте. Даже в твоем, дядька Торвал. Хоть ты и старый.

– Тьфу на тебя, егоза, – незлобливо ответил шер и повернулся распрелым лицом к Антону.

Антон стоял в дверях и офигевал, слушая перепалку девочки и Торвала. Ингмар в разговор шеров не лез, раздувал меха.

Торвал вытер лицо тряпкой.

– Ну чего встал, холод пускаешь. Заходи, раз пришел. – Сам прошел к лавке и сел.

– Что делаете? – спросил Антон. Он прошел в кузницу и сел на лавку рядом с шером.

– Вазу, – хмуро ответил Торвал.

– Вазу? Я просил стекло для окон…

– Это мы делать научились, хотим вот красоту сделать. Вазы, украшенные бронзой и серебром, в цене.

– А-а, – покивал Антон, – понял. Делайте. Но окна сначала. И закалите стекло, чтобы не трескалось от града или ветра.

– Поучи еще, – проворчал Торвал. – Это все, что ты хотел? – Видно было, что Торвал хотел поскорее избавиться от Антона, но тот явно не спешил.

– Еще хотел передать чертеж медного унитаза и сливного бачка.

– Показывай, ваша милость, – усмехнулся шер. Рядом закружила девочка.

– Что за унитаз Антей? – Она была единственная, кому позволялось называть его по имени.

– Вот, – Антон вытащил свернутый лист и развернул. – Вот сливная трубка, – пояснял он. – Это бачок с водой. Это сам унитаз в разрезе. Это клапанная система.

– А почему здесь такой загиб? – спросил шер.

– Для водяного затвора. Тогда снизу вонь не проходит.

Торвал покачал головой.

– Хитро придумано. И что?.. – Он с усмешкой посмотрел на Антона. – Это у вас, у казаков, такие срал… такие отхожие места?

– Нет, это у имперцев.

– У имперцев? – не поверил Торвал. – А где ты видел такие медные штучки?

– Во дворце.

– Во дворце? Ты же говорил, что никогда там не был.

– Не был, – согласился Антон. – Во сне видел и дворец, и унитаз.

– Ага, во сне, значит, – повторил Торвал, и по нему было видно, что он не поверил Антону. – Что у нас с размерами? Локоть, пол-локтя, два локтя. Это понятно. Диаметр ладонь… Сделаю, это несложно. Пружинки из стали откую для защелок. Еще что?

– Есть идея сделать медные духовые инструменты, – ответил Антон, – но чертежа еще нет.

– Какие такие духовые инструменты? – удивился шер. – Для чего?

– Дудки, трубы. Для музыки. Еще медные тарелки, чтобы так ударить их друг о дружку и получился бы звенящий «бум-м-м».

– Зачем?

– Буду создавать ансамбль песни и пляски из музыкантов и танцоров, ну и певцов, конечно.

– Песни и пляски? Шуты, что ли, и потешники?

– Скучно живем, Торвал. Надо веселее. Нам песня строить и жить помогает… Франси сказала, что у нас есть те, кто на барабанах играет, в трубы дует и на мандалайках… то есть, в общем, – смутился Антон, – бренькает на струнах…

Девочка, услышав расхожую фразу Франси, громко рассмеялась, потом серьезно произнесла:

– Я умею играть на флейте. Дядька Торвал, ты знаешь, как их делать, сделай мне.

Торвал молчал, растерянно переводил взгляд с одного на другую и лишь кивал…

Вечером Франси, как и обещала, собрала в столовой бедуинок и трех имперок. Антон сидел за столом и пригласил сесть Франси.

– Давай, Франси, садись рядом. Поможешь мне с выбором.

Женщины, мало понимая, что хочет их лорд, жались в тесную кучку и смотрели на Антона с опаской.

– Я хочу, – начал свою речь Антон, – чтобы мы все жили веселее.

«Хреновое начало, – подумал он. Не оратор я, не Цицерон. Смотрят со страхом, ждут неприятностей… – И мысленно отмахнувшись от навязчивых мыслей, подумал: – Лорд я или не лорд. Мое слово – закон».

Женщины действительно после его слов напряглись, ожидая нечто непотребное. Им говорил их жизненный опыт. Не может все быть хорошо, где-то будет подвох. И все это Антон отчетливо видел на их лицах. Он поднялся из-за стола и стал расхаживать перед женщинами взад и вперед. Говорить не спешил. Стайка женщин напряженно провожала его взглядами.

– Хочу создать театр. Знаете, что это такое? – спросил он, прервав затянувшееся молчание.

Женщины замотали головами.

– Это когда есть сцена, музыканты, певцы и танцоры. Кто играет на каких-либо инструментах? – спросил Антон. Ответом ему было молчание. – За участие в театральной группе буду платить серебряк в тридцать дней…

Не успел он закончить, как все бедуинки тут же сделали шаг вперед.

– Молодцы, – похвалил смелых женщин Антон. – На чем играете? – спросил он.

– На думбеке и уде… – ответили хором три женщины.

– На бубне, – вышла еще на шаг вперед самая молодая бедуинка.

– А я на флейте, – раздвигая полы платьев стоящих женщин, выбралась вперед Вирпела. – Мне тоже будешь платить?

– Буду, – спокойно ответил Антон.

– Я еще танцевать умею, – снова сделала шаг вперед молодая.

– Ясно. Очень хорошо. А вы, говорят, умеете петь, – обратился Антон к трем имперкам. Он знал, что две из них это мать и дочь, и третья – их свояченица.

– Я танцую, – выступила вперед свояченица. – А они поют, – она кивнула в сторону матери и дочери.

Антон, услышав, кивнул.

– Так, сейчас мы проведем смотр талантов. Ты, Зульфия, нам первая станцуешь. Давай выходи на середину, – позвал Антон младшую бедуинку.

– Хорошо, господин, – быстро согласилась та, – но мне нужен бубен.

– Бубен? Тарелка из серебра подойдет?

– Подойдет, – ответила Зульфия.

– Франси, выдай бедуинке тарелку к танцу. Большую.

Франси не спорила. Ей самой было интересно, что из всей этой затеи выйдет. Она вышла и быстро вернулась, принесла тарелку и всучила девушке.

– Вот твой бубен, малышка, показывай, что можешь, – ласково и мягко произнесла она. Антон сел за стол. Женщины расступились. Бедуинки сели на пол, скрестили ноги и стали выбивать кулачками по полу ритм. Зульфия скинула с себя платье и осталась в одних шароварах с задорно торчавшими полушариями грудей.

Антон подумал, что да, действительно подросли. Как она и говорила. Имперки замерли, а Зульфия пошла по центру столовой бочком, а затем пальцами ударила по тарелке. Получилось дробно и громко. Танец начался. Антон увидел вживую настоящий танец живота. Он с восторгом смотрел на этот танец, и когда он закончился, то захлопал в ладоши.

– Молодец, Зульфия, ты нас порадовала. Только в следующий раз грудь надо будет прикрыть…

Зульфия раскрасневшаяся и довольная поклонилась.

– Подойди, – позвал ее Антон. Он из пояса достал серебряный талант. – Бери, – положил он на стол монету. – Заслужила. Так, а тебя как зовут? – спросил Антон женщину, свояченицу двух имперок, когда счастливая Зульфия отошла к сестрам. Сунула монету в рот и стала глазами дразнить бедуинок.

– Люция, господин.

– Люция, ты нам станцуешь?

Женщина замялась, опустила глаза:

– Я танцую обнаженной, господин.

– Да? Почему?

– Я танцевала в храме Венеры, богини плодородия, и ей посвящала танцы.

– Так. А чем мы можем заменить твою наготу, Люция? Может, прикроем ее кусочками ткани сверху и снизу? Сошьешь себе трусики маленькие, чтобы прикрыть… это самое.

– Можно, господин. Так тоже танцевали, но эффект другой… А что такое трусики?

– Потом объясню…

В зал вошла Арзума, Антон показал ей глазами, чтобы она села рядом. Когда она села и расправила складки пышного платья, шепнул ей:

– Идет отбор артистов для театра.

Арзума поглядела на полуголую и довольную Зульфию, а та ответила ей прямым взглядом.

– Это отбор в гарем, урган? – так же шепотом спросила она.

– Нет… Ты чего подумала? – Антон сильно удивился ее вопросу. – Скажешь тоже, гарем. Из замужних? Театр – это место, где поют, танцуют и играют на музыкальных инструментах. Гарем мне не нужен, тем более из замужних простолюдинок.

– Поняла, – скрывая смех, ответила Арзума. – Посмотрим.

Антон подбодрил Люцию:

– Выходи, танцуй. Если одежда тебя связывает и мешает, снимай. Тут все свои.

Женщина не стала строить из себя целомудренную матрону. Скинула с плеч платье. Оно упало ей под ноги. Но уже это движение заставило Антона и зрителей замереть. В ее движениях было столько грации и сексуальности, что Антон прикрыл глаза. Люция осталась в одной короткой исподней рубашке. Помедлила и не стала ее снимать.

Антон открыл глаза и заметил, что фигура у женщины стройная. Атлетическая. Крепкие длинные ноги, широкие бедра и вызывающе красивая грудь, которая распирала рубашку.

Люция начала двигаться с того места, где стояла. Она подняла руки, изогнулась и плавно сделала волну из своего тела. Она была словно без костей, плавно перетекая из одной позы в другую.

Неожиданно включились мать и дочь. Они завели низкий тихий мотив и в такт движениям Люции запели: «А-а-а».

А женщина показывала целый спектакль, в котором Антон увидел не похоть, а событие зарождения любви и соития двух близких людей. В один момент сорочка соскользнула с нее, и это было так естественно, что Антон завороженно, как и все, смотрел на это чудо в танце и понимал, что его надо танцевать обнаженным.

Когда женщина закончила танцевать и в последнем аккорде опустилась на пол, склонив голову и скрещенные к вытянутой ноге руки, Антон хрипло произнес:

– Дах-х. Кхм. Это что-то. Подойди сюда. – Он положил на стол монету. – Красиво танцуешь, ты принята в театр. Кто следующий?

Следующими пели мать и дочь. Пели красиво, но жалостливо. О судьбе пастушки. Когда они закончили, Антон подозвал их пальцем. Положил две монеты на стол.

– Вы приняты в театр, но песни я вам напишу сам. Скучные и грустные у вас песни. А нужны веселые, задорные. Например… – Антон задумался и вспомнил несколько строк. – Вот, – и он запел: – Есть еще порох в пороховницах, есть еще ягоды в ягодицах… Или про пастушку. Все могут короли, все могут короли, но вот жениться по любви не может ни один король… как-то так.

Женщины, получив награду, очень довольные, согласно закивали.

– У меня еще муж, Клавус. Он хорошо поет, – сообщила имперка новость Антону.

– Тебя как зовут, женщина? – спросил Антон.

– Марчила, господин, а это моя дочь – Фрея.

– На сегодня все. Зухра, Зульфия, подойдите, – позвал он сестер. – Идите к своему мужу, и пусть он вам сделает музыкальные инструменты…

– Пусть Зарида попросит Бронко сделать нам инструменты, – тут же отозвались сестры-бедуинки, – у него лучше получится. И нужна медная дуда, дудеть.

– Это вон к Вирпеле, – Антон указал на девчушку. – Она тоже в театре. Все. Вы получили указания, теперь расходитесь. Завтра в это же время жду вас тут.

Когда все ушли, Франси расплакалась.

– Ты что, Франси? – удивился Антон.

– Простите, милорд, я снова чувствую себя дурой.

– Почему, Франси?

– Потому, что я не поверила вашей затее, а все, что вы придумываете, очень хорошо… – Она высморкалась в фартук. – И этот театр – тоже хорошая затея. Как будет хорошо коротать зимние вечера, слушая пение и смотря на танцы.

Антон похлопал ее по плечу.

– Привыкай, Франси, новый ветер задул в Алуринских горах… Надо продумать сценические костюмы для всех. Позови Раду, она сможет сделать их. Я нарисую, какие они должны быть. И надо найти Аристофана. Он грек и должен понимать толк в театрах.

– Я пошлю за ним, милорд, – вытирая слезы, ответила Франси. – Ужинать будете?

– Буду. Накрывай на стол и зови господ.

* * *

Затея Антона захлестнула всех. Особенно этому были рады женщины. Обычно женщина не имела своего дохода, зарабатывал только муж, а тут у них появилась возможность получать серебряный талант в месяц, и для них это были огромные деньги.

Узнав, что за потешки, как тут называли представления циркачей, платят, даже мужья обрадовались – хорошее подспорье для семьи. Появившийся в замке Аристофан серьезно воспринял идею Антона организовать театр. И Антон назначил его художественным руководителем. Аристофан даже знал ноты в местном исполнении. Он выслушал песни, которые ему пропел Антон, выписал их в столбик и над каждой строчкой что-то нацарапал.

– Интересные у вас песни, милорд, – признался он. – Не слышал их, но они очень благозвучны, хотя некоторые и непонятны. Что значит ягоды в ягодицах? И порох в пороховницах?

– Это… – задумался Антон, – такое образное выражение силы мужчины. Что он еще о-го-го…

– Что значит о-го-го? Как конь ржет?

– Как конь, но не ржет, а осеменяет…

– Да? И про это надо петь? Ну вы, степняки, дети природы…

– Можно заменить понятными словами, – тут же ответил Антон. – Придумаешь сам. Вечером собирай свою труппу и репетируй.

– Как можно репетировать с мертвыми, милорд? – Грек изумленно открыл рот и смотрел на Антона.

– Да-а, – Антон потер подбородок и, немного подумав, ответил: – Группу артистов.

– А-а…

– Не айкай, Аристофан, а работай. Тебе положу два серебряных таланта в тридцать дней. – Грек сразу обрадовался и поспешил уйти.

– Я вам принесу план, как я вижу ваш театр, милорд, – уходя, сообщил Аристофан.

Потом пришла Рада. Антон заметил, что женщина расцвела, похорошела, раздалась в области таза. Шла, покачивая располневшими бедрами, и смотрела счастливыми глазами.

– Как муж? – спросил Антон.

– Еще жених, – смеясь, ответила Рада. – Хорошо, ваша милость. Спасибо вам, я всем довольна. Побыстрее бы свадьбу сыграть…

– Успеешь еще, – рассмеялся Антон. – Дом подлатали?

– Подлатали, милорд.

– Еще что-то нужно?

– Зерно, мед, серебро, – перечислила Рада.

– Хорошо, я распоряжусь, получишь у Франси.

Антон просидел с ней до вечера, рисуя костюмы для артистов. Перед уходом она несколько раз его отблагодарила за то, что он устроил ее судьбу. И снова проявила страсть и огонь в постели. Ушла довольная и счастливая…

Следом заглянула ревнивая Рыжая и хотела показать свои таланты. Но Антон выставил ее за дверь.

– Сегодня у меня будет Арзума, а ты жди жениха.

– Так он не скоро вернется… – надула губки девушка.

– Тогда завтра. И без ревности.

Девушка улыбнулась и убежала.

Перед ужином Антона позвал в кузницу прибежавший Ингмар. За ним по пятам следовал Патрон и вился у мальчика между ног.

– Милорд, вас дядька Торвал зовет, сказал, что сральник он сделал.

– Ингмар, это не сральник, это унитаз. Запомни. Сральник в хлеву.

– Запомнил, милорд. Так вы его в хлеву поставите?

– Нет, иди. Я скоро приду.

Антон сходил в столярную мастерскую и забрал заранее по размерам изготовленную Бронко крышку и сидушку из кедра.

В кузнице, несмотря на вечер, было светло. Вирпела на правах хозяйки зажгла дополнительные лампы. Посередине кузницы стоял отменно исполненный унитаз из полированной меди. Все так, как и нарисовал Антон.

– Ну как? – спросил очень довольный собой шер. – Нравится?

– Хорошо смотрится, Торвал. Надо его испробовать в деле.

– Так пробуй, – ощерился шер.

– Тут? – засмеялся Антон. – Выноси его за кузню. Там и опробуем. Ты же не хочешь, чтобы нечистоты разлились по твоей кузнице?

– Не хочу, – немного опешив, ответил шер. Он подхватил унитаз в сборе и понес на двор. Поставил за кузницей.

– Вода в баке есть? – спросил Антон.

– Конечно, сам лично налил. Клапан надежный. Ободок из сыромятной кожи. От воды набухает и не пропускает влагу. Ведро воды в бак помещается, – объяснил шер. – Как пробовать будешь?

– А мы попросим кого-нибудь… – Антон огляделся. Их было четверо: он, Торвал, Ингмар и Вирпела. – Вирпела, хочешь первой опробовать?

– Хочу, а что надо делать?

– Надо сесть, пописать и дернуть ручку на цепи.

– А можно? – Девочка радостно засияла улыбкой.

– Можно, – улыбнулся Антон.

Девочка, не стесняясь, задрала подол платья, испачканного сажей, села на унитаз и тут же с криком вскочила.

– Что? – удивленно спросил Антон.

– Холодно… – ответила Вирпела. Антон хлопнул себя по лбу.

– А вот я болван. – Затем опомнился и сурово посмотрел на шера и девочку. – Не вздумайте поверить моим словам, я пошутил. В замке я самый умный. Поняли?

Торвал усмехнулся, а дети дружно закивали головами.

Антон сам прикрутил сидушку и крышку. Попробовал, как работает конструкция, – поднял и опустил крышку.

– Вот теперь холодно не будет. Садись, Вирпела.

Девочка осторожно села, расправила платье на коленях, потом сказала:

– Я все. Пописала.

– Тогда дергай ручку, – произнес радостный шер. Девочка дернула и с криком вскочила.

– Ты чего опять кричишь? – недовольно спросил шер. – Укусил кто?

– Мне попку водой залило. Она теперь мокрая.

– Зато мытая, – расхохотался Антон. – Сразу два дела сделала – и пописала, и помыла. Как тебе, Торвал? Правда, класс?

– Ну, не знаю… – замялся тот. – Как-то непривычно…

– Что значит непривычно? – «наехала» на него Вирпела. – Я тоже такой хочу. Поставим за кузней. Ингмар выроет яму, куда будут сливаться нечистоты.

– А почему я? – удивился тот.

– Потому что ты тоже будешь ходить на унитаз, – ответила Вирпела.

– Не, мне больше сподручнее в ведро или в свинарник.

– Ведро мы выбросим, оно воняет. И не спорьте. Можно, Антей, и нам унитаз? – обратилась она к Антону. Ее большие зеленоватые глаза смотрели умоляюще.

– Можно, детка. Забирай этот. Мой домик на крыше еще не готов. Я к вам ходить справлять нужду буду. Только смотрите, мужчины. Если вы будете справлять малую нужду стоя, то сидушку поднимайте. Не надо ее обрызгивать. Поняли? – Голос Антона прозвучал сурово и оба – Торвал и мальчик – сразу же закивали головами. – А яму я прикажу строителям выкопать и поставить будку. Надо еще подтирки нарезать…

* * *

Молва о театре, где бабам за пение и танцы платят деньги, облетела не только замок, но и деревню. К Франси одна за другой потянулись ходочки с желанием показать свои таланты. Франси провела кастинг, отобрала с десяток баб и позвала Антона на смотрины. Тот посмотрел на крестьянок и отмахнулся.

– Не надо нам новых артистов, Франси. Будем делать звезд из тех, кто уже есть. Если будем расширяться, пригласим женщин на смотр.

Разочарованные бабы, не смея роптать, ушли.

Антон вечерами стал пропадать на третьем этаже донжона, где сломали перегородки для перестройки помещений и там образовалось обширное свободное пространство. Строительный мусор вынесли, полы вымели и помыли. Там стали устраивать репетиции. Даже небольшую сцену соорудили за занавеской.

Жизнь в замке стала нескучной. Первые пробы выступления потешников Антон провел с учетом местной специфики в присутствии рыцарей и приближенных. Всем было объявлено прибыть нарядно одетыми, вымытыми и трезвыми. У одной из стен напротив сцены расположили стол с выпивкой и закуской.

Эффект от выступления артистов вкупе с накрытым столом получился ошеломительный.

Наученные Антоном гости хлопали в ладоши и вызывали артистов по несколько раз. Особо выделили танцовщицу Люцию, которая блистала в короткой юбочке и прозрачной шелковой блузке. Артисты выступали в новых сценических костюмах с репертуаром от Антона.

Женщины пели «Все могут короли», «Опять метель», «Одинокая волчица», «Снова стою одна»…

Антон, когда сел за написание песен, вдруг осознал, что помнит современный репертуар только по полкуплета, но зато хорошо запомнил песни родителей. Их они пели за столом, регулярно по пятницам. Вот и осталось в голове. Всяких певучих блогеров и блогерш, вылупившихся из интернета, он терпеть не мог, поэтому не слушал.

Муж Марчилы пел переделанную Аристофаном песню: «Есть еще сила в стальных рукавицах…», что особо понравилось сэрам рыцарям.

Праздник удался на славу. После того как концерт и выпивка закончились, к Антону подошел сэр Жимайло.

– Сэр Антей, – прогундел басом рыцарь, обдав Антона смачным ароматом сивухи и чеснока. – Есть у меня к вам интимный разговор.

Антон насторожился.

– В каком смысле интимный, сэр? – И на всякий случай отступил на шаг.

– В том смысле, – придвинулся рыцарь, – что хочу поговорить с вами с глазу на глаз.

– А-а, – покачал головой Антон, – понимаю. Ну, пойдемте, поговорим. Я как раз шел на крышу. – Среди стен и свежеструганных стропил Антон остановился. – Слушаю вас, сэр Жимайло.

– Сэр Антей, как вы посмотрите, если я посватаюсь к имперке Люции? Женщина она красивая и добрая. Еще не старая и без детей.

Антон задумался. Отдавать рыцарю в жены бывшую жрицу храма Венеры, которая переспала с доброй сотней мужиков, это была еще та затея. Как отнесется к ее работе сэр Жимайло? Но и скрывать этого не стоило. А вдруг это однажды всплывет…

– Сэр Жимайло, вы должны знать, что Люция была жрицей в нелегальном храме Венеры и там оказывала услуги интимного характера.

– Я это знаю, сэр Антей. Я сам пользовался услугами жриц Венеры в свое время. Меня это не смущает. А женщина она, по всему, достойная и умелая, знает, как разогнать кровь застоявшуюся…

– Ну, если вас это не смущает и вы позволите ей танцевать в театре, то я не могу вам возразить, сэр Жимайло.

– Спасибо, сэр Антей, только дайте ей свободу… – попросил рыцарь.

– Хорошо, дам. Вы ее выкупите у меня.

– Выкуплю? – задумался рыцарь. – Но у меня сейчас ничего нет.

– Так отслужите за нее год в счет жалования, и она получит свободу.

– О, это щедрое предложение, сэр Антей. Я принимаю ваши условия. А могу я сообщить леди Люции о помолвке?

Антон пожал плечами.

– Если вы так хотите, то идите и сообщайте. Но у меня вопрос к вам, сэр Жимайло. А куда вы ее приведете через год? У вас к этому времени должно быть поместье.

Рыцарь снова задумался.

– Вы в долг дадите, сэр Антей? – спросил он.

– Дам, если не пропьете, – ответил Антон.

– Не пропью, сэр Антей. Люция такая женщина, что за нее я готов что угодно сделать. Так я пойду, сообщу ей?

– Так идите, сэр Жимайло. Совет вам да любовь, – ответил Антон. Он смотрел в спину рыцарю и качал головой.

«Чудны твои дела, господи, а дела твоих творений – людей – еще чуднее…»

Глава 15

Осень добралась и до Заповедного леса, где в глубине чащи прятался замок ордена рыцарей Рассвета. Ветер посрывал листву, закружил и унес по весям и далям. Земля, усыпанная листьями, приоделась в праздничные бордово-желтые одежды. Спрятала, как прячут срам, бурую пожухлость увядшей травы. Средь голых веток, нахохлившись, сидели галки. Стая воронов гоняла над лесом коршуна. Их оголтелые крики далеко разносились в лесной тишине.

К замку вела одна-единственная дорога, прорубленная в лесном массиве. У въезда в лес неосторожно забредших сюда путников встречал пост, состоящий из наемников. Чуть дальше по дороге стоял острог. Здесь обитали наемники. Они же патрулировали лес, не позволяя посторонним пройти дальше.

Пришли ночные заморозки. В крепости, сложенной из стволов деревьев, топились печи. В самой крепости царил траур.

Глава ордена Рассвета, Шарль Негасимый свет сидел в глубоком кресле у печи и задумчиво смотрел на огнь. Сбоку от него сидел в таком же кресле глава ордена «Белое братство» – великий призыватель Рассвета, Чамба Белые одежды. Он молчал, не мешая Шарлю думать. Брат Чамба руководил службой разведки культа Рассвета в королевстве Кемерстат. Ему же подчинялись огнеборцы – уничтожающие амулеты Заката.

Наконец Шарль отмер. Повернул озабоченное лицо к собеседнику. Из открытой дверки печи свет огня упал на профиль Шарля. На бледных щеках и в глазах магистра заплясали красные отблески, придавая внешне добродушному лицу Шарля зловещие черты.

«Как будто лицо горит языками пламени», – подумал Чамба. Он недолюбливал Шарля Негасимый свет. Тот был слишком жесток, даже к своим, и предсказуемо прямолинеен. Хотел всего добиться быстро и одной грубой силой. Самонадеян, надменен и кичлив, – вот и получил, как выразился мысленно Чамба, по сусалам.

– Чамба, что узнали твои шпионы? – негромко спросил Шарль.

– Практически ничего, брат Шарль. Барон Газан, как мы и предполагали, выступил на защиту замка Ошбрака. Но шел долго и не спешил. Барон сумел удивить. Он отправил часть своих сил в обход, по землям тех владетелей, что осадили замок Ошбрака. Во главе этих сил был наш новообращенный, сын Робарта. Он захватывал пустые замки, грабил их. Граф Оренбаун и его вассалы покинули войско и ушли к своим замкам. А молодой Алуринский сквайр с обозом прибыл к месту боя, когда там разворачивалось сражение. В спину атаковал рыцарей Рассвета. Космин Темный напал на холм, где остался с небольшой дружиной барон Гуттенберг. В ходе боя, к моему сожалению, барон и рыцари погибли, их не щадили. Многих светских рыцарей взяли в плен и требуют выкуп. Взят в плен и граф Оренбаун… Но неизвестно, что конкретно случилось с отрядом подкрепления, что убыл на помощь осаждающим. Весь отряд перебит. На месте боя нашли тела братьев и господ. Не осталось ни одного свидетеля той бойни. И мы не можем точно представить, кто это мог сделать… Есть только догадки.

– А то, что это сделал сын Робарта, в твоей голове не укладывается? – искривив капризные губы в едва заметной насмешке, спросил Шарль. Брат Чамба невозмутимо ответил:

– Не укладывается. У него было три-четыре десятка воинов. Они ничего не смогли бы сделать с отрядом светских рыцарей, простых воинов, рыцарей Рассвета, призывателями и братьями из ордена Огнеборцев. Тут, скорее всего, чувствуется рука ордена Заката, Шарль. Не зря барон Газан медлил и не спешил вступать в бой. Со своими амулетами орденцы Заката нейтрализуют нашу магию, и призыв существ невозможно провести, а твои рыцари… – Чамба не отказал себе в удовольствии уколоть Шарля, – без помощи господ – ну просто сущие младенцы, их палками можно забить.

Шарль не отреагировал на колкость брата Чамбы. Он подумал и спросил:

– Оружие и броня братьев уже появились в продаже?

– Да, один рыцарь из свиты барона пропил в Овельхольме пять комплектов. Но это то, что взяли с поля боя под замком. Остальные доспехи спрятаны, и это меня еще больше убеждает, что это сделали орденцы Заката.

– У одного рыцаря целых пять комплектов? – недоверчиво переспросил Шарль. – Не много ли?

– Сколько рыцарей Рассвета он поразил, столько и забрал, – пожал плечами Чамба.

– Еще есть какая информация, брат Чамба? – спросил Шарль.

– Да, и она тоже касается культа Заката. Орден выбрал нового магистра. А старого джудиоса убили по дороге в Бремельдорф. Иерархи приняли этого магистра и призвали орденцев в город, охранять свою цитадель. Скорее всего, иерархи изменят свою политику. Уже были столкновения между патрулем герцога и патрулем закатных… В Бремельдорфе гибнут служители Рассвета, призыватели и огнеборцы. Но это не похоже на магию Заката. Скорее всего, там появился темный проводник и создал свой ковен. Под прикрытием Заката он охотится на наших братьев, вылавливает их поодиночке…

– Так пусть твои служители найдут этого темного, – недовольно произнес Шарль.

– Не можем, Шарль, нам противодействуют закатные. Они выбили нас с улиц города, и служители заперлись во дворце герцога.

– Плохо, – отрезал Шарль, – мы проигрываем войну в герцогстве. Кто бы мог этого ожидать от Газана. Неужели мы его не просчитали? А, Чамба? Что скажешь?

– Барон хоть и дурень, но лиса хитрая, и у него неплохие советники – Космин Темный и Густав Разумный. Эти сразу уловили, что происходит. Объединившись с орденом Заката, барон сильно поднимет свое влияние среди вельмож Заката. Те пока присматриваются, осторожничают, но как только поймут, что он выходит победителем, то примкнут к нему. А там граф Кинсбрукский присоединится и возглавит их воинство. Уверен, они объявят герцога мятежником и штурмом возьмут Бремельдорфский замок.

– А что герцог?

– Опьянен любовью и ничего знать не хочет. За его спиной командует лисичка Флоридиана. Но долго это продолжаться не может. Нам нужны победы, Шарль. Иначе мы бесславно упустим герцогство и уйдем из него. Это будет позор. А императрица не сможет ввести сюда свои легионы. Она надеется на нас и хочет создать здесь форпост для наступления на запад. Если мы ее подведем, она прекратит поддержку культа Рассвета в империи.

– Да… Позор… – произнес следом Шарль. – Как не к месту были потеряны камни… Что слышно о молодом сыне Робарта, когда он озарится?

– Пока затягивается. Но крайний срок – к середине зимы он будет наш. А пока он сам по себе. Посвящение Закату сказывается на скорости роста личинки.

– Мы можем столько ждать?

– Можем, – ответил Чамба.

– Тогда подождем. Сквайр сам нам расскажет, что творится у барона Газана. Ты обедать будешь?

– Буду, – ответил Чамба.

– Я прикажу принести сюда.

– Не надо, я пойду в зал, там мне привычнее, – отказался Чамба. Он встал, поправил белую мантию и, не оборачиваясь, пошел прочь.

«Скотина, – посмотрев ему вслед, разозлился Шарль. – Все на меня свалить хочет – и потерю камней, и гибель братьев. Сволочь, и только. И ни на кого положиться нельзя… Еще эти вороны раскричались…»

* * *

Жизнь в замке Грозовые ворота вошла в новое, неведомое раньше его обитателям беспокойное русло. Всех будоражили новости театра. Спрашивать у строгого Аристофана, какие будут номера и песни, побаивались, а артисты хранили тайну, боясь ослушаться приказа Антона. Поэтому все наседали на жену Аристофана, Кили, спрашивая, что сейчас готовятся исполнять новоиспеченные артисты? Когда будет следующее выступление? Кили, обласканная вниманием слуг, ходила гордая, с высоко задранной головой и шепотом, с оглядкой, в сбившемся набок платке у колодца разносила слухи.

– Сейчас разучивают какую-то «Калинку». А муж Марчилы будет петь про самогон.

– Как про самогон? – дивились бабы.

– Сама точно не знаю, что-то про бокал настойки на столе и что-то, как выразился муж, слащавое – все для тебя или для меня, непонятно. А голозадая бесстыдница Люция будет танцевать под песню Марчилы и ее дочки Фреи про какую-то бездну. Не иначе демонов вызывать будут.

– Демонов?! – ахнули бабы. – Да что же это такое?.. Страхи рассветные.

– Могет быть, она темная?

– Кто?

– Да Люция.

– А Люцию надо в дегте вымазать, – тут же высказалась повариха. – На нее глазеют мужики, а от нас нос воротют. И все стараются под юбку заглянуть. У-у-у, убила бы срамницу.

– А ты свою юбку задери да покажи, что они видеть хотят, – рассмеялась вторая повариха.

– Сама задирай… Я порядочная…

– Порядочная? А кто на днесь в подвале капралу дала? Я сама видела, как ты его потащила, обещала щами накормить, а дома мужик тебя ждет…

– Ты что наговариваешь?! Закрой свой поганый рот. Из него воняет.

– У меня воняет? Это у тебя под юбкой воняет. Перед всеми срам свой показываешь.

– Я показываю?! Ах ты… – И бабы сцепились друг с дружкой. Стали мутузить друг друга ногами и таскать за волосы. Упали на землю, брыкаясь, оголили ноги. Строители с интересом смотрели на их битву и судачили, у кого волос больше между ног и кто из них красивше будет. Остальные бабы, весело смеясь, тоже наблюдали за их тасканием волос друг дружке.

– А ну прекратить! – появился Флапий и разогнал баб. – Ишь тут устроили сборище, утки хромые…

У исполнителей появились свои поклонники. Спорили, кто лучше танцует, бедуинка или имперка…

Еще обитателей замка сразила новость о новом отхожем месте, построенном за кузницей, и все стали ходить смотреть на медный унитаз, как на невиданную диковинку. Еще бы, в скучной жизни замка любое проявление нового вызывало у челяди и господ бурный интерес. Бабы стали просить разрешения сходить в новый туалет по нужде. Скоро все оценили его возможности и приятности. В туалет выстроились целые очереди. Вирпела посмотрела на это и закрыла им доступ к чуду. Тогда они стали одолевать Франси, чтобы милорд приказал Торвалу наделать такие же отхожие места для них. Франси сама воспользовалась удобствами и оценила их. Не спрашивая разрешения Антона, уговорила Торвала сделать еще пять таких унитазов. При этом тайно отдала ему полбочки своей настойки. Чему безмерно были рады Торвал и старый Флапий.

Вирпела ходила с хмурым видом и принюхивалась к шеру, а тот делал удивленный вид.

– Да откуда у меня выпивка? Что ты такое наговариваешь? – искусно возмущался он, крутя своим толстым красным носом. Его глазки масляно блестели. И веяло от него большим довольством. – Ты мне наливала? – наседал он девчушку.

– Нет, но откуда тогда от тебя запах самогонки?

– Не знаю… может, от кваса милорда…

– Ты раньше не пил этот квас, дядька Торвал.

– А он мне понравился. Милорд пьет, и я стал пить. Вот Флапий подтвердит. – Старик, пылая щеками, важно кивал головой.

Не найдя возможности поймать хитрого Торвала за руку, Вирпела временно успокаивалась.

Франси выстроила на птичьем дворе помещение с выгребными ямами, и рабочие под приглядом шера установили унитазы. Антон, заглянувший в общий туалет, раскритиковал его.

– Это что же будет? – спросил он старшего артели. – Сядет, к примеру, баба на горшок – и тут придет мужик. И они оба будут сидеть и друг на друга смотреть?

Тот сдвинул шапку на лоб и почесал затылок.

– И то верно, милорд. Не подумали. Мы стеночки поставим между устазами.

– Унитазами, – поправил Антон. – И двери с крючками, чтобы закрываться изнутри, тоже сделайте, чтобы каждый унитаз был в отдельном помещении.

– Понятно, милорд, – согласно покивал мужик. – Только не мало ли пяти унитазов?

– Почему мало?

– Так и для господ надо делать, и для дружины? Сейчас можно еще построить…

– Я подумаю, – ответил Антон и ушел.

Воины по нужде ходили по крестьянской привычке в хлев, а господа – в ведра в своих комнатах. Челядь в замке росла. У свинаря появились два помощника выгребать и отвозить испражнения на поля в ямы, для созревания перегноя. В замке появилась новая должность водовоза для туалетов. Он набирал воду в большую бочку из реки и развозил, разливая в бачки. Появились ткачи и златошвейки, работающие с бархатом, – артель имперцев, – муж Клавус, жена Морчила, их дочь Фрея и вдова Люция. Их присоединили к бедуинкам. Антон над ними поставил командовать Раду. Она знала вкусы Антона и кроме таланта портнихи обладала даром внушения.

Планов у Антона было много, но он разбил их по времени и по важности. Подумывал он построить свой флот. Как для торговли, так и для защиты владений со стороны реки. Нужны были корабелы.

За всеми этими новыми проектами Антон не забросил занятия боевыми искусствами с Сильтаком. После его разговора с рыцарем Арумшагом он и остальные рыцари, в том числе и сэр Жимайло, стали приходить на ристалище и тренироваться.

Сильтак кривился от их умения работать с оружием.

– Словно в показных боях у эмира, – сплюнув, произнес он. – Любой арчил эмира их убил бы в прямой схватке.

– Арчилы это кто? – поинтересовался Антон.

– Телохранители эмиров. Тоже, как ваши рыцари, из благородных семей.

Каждый рыцарь занимался с оруженосцем и по своему набору упражнений.

В один из таких дней, после тренировки, сэр Арумшаг подошел к Антону.

– Милорд, возможно ли сразиться с вами на поединке за честь и руку леди Шамины?

– Возможно, – ответил Антон, вытирая пот с лица. Он только что закончил тренировку с Сильтаком. Бились тяжелыми бронзовыми тренировочными мечами. – Когда вы хотите провести бой? – отложив платок, спросил Антон.

– Прямо сейчас, если вы не устали?.. – В вопросе рыцаря сквозила насмешка.

– Усталость мне не помешает, сэр Арумшаг. Только что вы будете делать, если проиграете?

– Тогда я вызову вас на следующий поединок…

– Сразу?

– Нет, милорд. Я потренируюсь.

– Понятно. Давайте решим так. Вы можете вызвать меня на поединок за руку леди Шамины только раз в год, и не вы один будете за нее биться. Тут есть еще претенденты – сэр Гуркамар и рыцарь Шевальгон. Может, они тоже захотят получить ее руку и сердце. А леди Шамина достанется самому достойному из вас. Сэр Шевальгон…

– Нет милорд, – засмеялся молодой рыцарь, – мне еще рано жениться.

– Поддерживаю вас, сэр, я также думаю. Сэр Гуркамар, – немного повысив голос, позвал Антон стоящего в отдалении рыцаря. Тот, услышав призыв Антона, подошел. – Сэр Гуркамар, вам нравится леди Шамина?

– Нравится, милорд.

– Очень хорошо. Знайте. Она приз. Тот, кто у меня выиграет поединок, получит леди Шамину. А в приданое к ней я дам землю и золото на обустройство поместья. Что скажете?

– Скажу, что почту за честь сразиться за руку леди Шамины.

– Тогда становитесь в очередь, мы будем биться с сэром Арумшагом на тренировочных мечах…

– Почему на тренировочных? – удивился рыцарь Арумшаг.

– А на чем же? – спросил Антон.

– На боевых мечах, сэр.

Антон спорить не стал.

– Ладно, пусть будет по-вашему. Условие победы – первая рана.

– Я согласен, милорд, – радостно и широко растянул рот в ухмылке рыцарь.

Антон подметил, что Арумшаг неплохо владел мечом. Он, это было видно, брал уроки у мечника. Сам мечником не стал, но управлял клинком умело и уверенно. Но у таких рубак была одна слабость, которую ему указал Сильтак. Они действуют заученно и схематично. Если мечник импровизирует, то те, кто просто у них учился мастерству владения мечом, заучивали приемы защиты и нападения. И заучивали до автоматизма. Слабость их была в том, что они были предсказуемы. Просчитать их атаки не составляло труда для обученного Сильтаком Антона.

Антон поднялся с толстого бревна, на котором отдыхал, и подошел к оружию, лежащему на брезенте. Выбрал простой стальной меч без изысков. Кинул взгляд на рыцаря Арумшага. Тот взял свой рыцарский меч и встал на площадке, где до этого тренировались Сильтак и Антон.

Антон понимал, что Арумшаг невысоко оценивал Антона, как специалиста рубки на мечах, и поэтому был уверен в своей победе. При тренировках Антон отбивал атаки Сильтака, и на первый взгляд он делал это неправильно, хотя успешно, а Сильтак не был даже мечником. Он владел мечом без всякой привязки к школе бойцов на мечах.

Сэр Гуркамар спросил то, что ему неожиданно пришло в голову:

– Милорд, а если вы проиграете нам обоим?

– Тогда вы сразитесь друг с другом, – невозмутимо ответил Антон и пару раз взмахнул мечом, проверив его баланс. Удовлетворенный, он встал и опустил острие меча в землю, немного впереди себя. Мечник никогда не выбрал бы такую стойку. Она была неустойчивой и сковывала бойца.

– Судите нас, сэр Гуркамар, – распорядился Антон, – и дайте команду на начало поединка.

Гуркамар вытащил платок из-за пояса, которым вытирал пот, и, подняв руку, спросил:

– Поединщики готовы?

– Готовы, – вразнобой ответили Антон и Арумшаг.

– Начали! – громко произнес Гуркамар и бросил платок.

Арумшаг решил бой закончить быстро. Он сразу же начал атаковать. Сделал быстрый шаг вперед и от груди нанес прямой удар в голову. Но Антон знал этот прием. Соперник лишь показывал направление атаки, а сам удар начинался со следующего шага вбок переводом меча сверху вниз, в пах или бедро. Он выставил клинок на уровне груди и не дал Арумшагу завершить комбинацию. Быстрый удар с разворотом кисти отбил меч рыцаря в верхней точке и не дал ему продолжить движение вниз. Но Арумшаг автоматически, как был научен, сделал следующий шаг, хотя его меч отлетел вправо и он остался открытым. Антон выпрямил руку, сделал быстрый и резкий выпад мечом, но остановил его у горла рыцаря. Не нанеся укола, отступил на шаг и встал в свою стойку. Рыцарь тоже отступил на шаг.

Антон видел, что тот поражен тем, как защитился Антон и как провалился в атаке сам рыцарь. Он явно не такого ожидал результата и растерялся. В глазах сэра Арумшага появились удивление и обида, смешанные с разочарованием. Он-то считал себя уже победителем. У него на лбу выступил пот. Большая капля потекла по нему к низу, между густых бровей, на нос и повисла на кончике. Но Арумшаг ничего этого не чувствовал. Он рассматривал Антона и думал, как поступить дальше. А Антон стоял спокойно в прежней позе и ждал. Скоро Арумшаг пришел в себя и стал кружить вокруг Антона. Тот лишь поворачивался на месте, не отрывая правой ноги от земли. В один момент Арумшаг поднял ногу, чтобы кружить дальше, и неожиданно шагнул вперед и нанес колющий удар в грудь сопернику.

Антон не поддался на хитрость и, не поворачиваясь телом, снова отбил кистью с разворотом. Затем плашмя ударил мечом по предплечью отлетевшей руки Арумшага со внутренней стороны, не защищенной наручем. Удар был сильный, и меч выпал из руки рыцаря. Он отскочил назад. Антон тоже сделал шаг назад, давая возможность сопернику поднять меч.

Арумшаг в запальчивости попытался его поднять и тут же выронил его.

– Я не ранен! – в отчаянии крикнул он, и Антон, показав удар мечом в пах, царапнул острием ему щеку. Отступил на шаг и отсалютовал мечом.

– Победа за сэром Антеем, – подвел итог боя рыцарь Гуркамар.

– Сэр Арумшаг, – Антон сурово, но без презрения посмотрел на проигравшего соперника. Вы ведете себя неблагородно. Не разочаровывайте меня. Те, кто пытается хитрить и лукавить, не могут мне служить. Они могут стать предателями. И я таких не держу рядом с собой…

Сэр Арумшаг упал на одно колено.

– Простите меня, милорд, я вел себя недостойно.

– Прощаю, сэр Арумшаг. Вы проиграли. Тренируйтесь больше, и у вас однажды может получиться победить меня.

Он повернулся к сэру Гуркамару.

– Нет, милорд, – отрицательно покачал головой рыцарь. – Я не буду с вами сражаться. Вы более меня достойны руки леди Шамины. – Он склонил голову в знак признания превосходства Антона.

Антон с пониманием кивнул.

– Рад, что вы это поняли, сэр Гуркамар. Вам бы, сэр Арумшаг, – Антон повернулся к рыцарю, баюкающему руку, – поучиться у своего товарища… – Затем он обвел взглядом обоих. – Хочу, чтобы вы знали, господа, я награждаю за верную службу, а не за пребывание в свите. За верную службу в скорости вы можете получить надел и станете владетельными лордами. А леди я вам подберу из знатных семей. С приданым и связями. Обещаю, – улыбнулся Антон. – Не потеряйте такое будущее.

– Я согласен с сэром Гуркамаром, милорд, – склонил голову Арумшаг. – Вы более достойны леди Шамины, чем мы.

– Вот и хорошо, что вы это поняли, господа. Подойдите, сэр Арумшаг, я вас полечу.

Он возложил крест на руку рыцаря и попросил исцеления.

Лицо Арумшага удивленно вытянулось, затем расцвело радостной улыбкой.

– Боль прошла, милорд, благодарю вас. И мы могли бы заниматься с вами и мастером Сильтаком?

– Конечно, господа, мы к вашим услугам…

Вечером в комнате в подвале его обнимала Арзума.

– Мне Сильтак сказал, – на ухо прошептала она, – что ты сражался за Шамину?

Антон рассмеялся.

– Нет, это рыцарь Арумшаг сражался за нее. Она мне досталась по праву победителя.

– Она хочет тебя отблагодарить…

– Мне достаточно твоей благодарности. Недостатка в женской ласке я не испытываю. Ты, Рыжая и Рада даете мне все, что я хочу. Зачем мне еще твоя дочь?

– Она красива…

– И ты красива, но ты опытна… Или она так хочет, чтобы ее имел мужчина?

– Не мужчина. Ты, урган. Над ней тайно насмехаются. Мол, мать лорд Антей имеет, а дочерью пренебрегает. Значит, она испорчена. Шамина страдает. Она уже получила горький урок за свою несдержанность…

Антон положил руку за голову, скинул с себя и Арзумы ногой одеяло. В помещении хорошо натопили. Отсвет от огня печи рисовал подвижные светлые узоры на стене. Арзума обнимала его, дышала ему в подмышку и ждала ответ.

С Арзумой ему было легко и спокойно, он мог с ней говорить на любые темы. Она выслушает, подумает и даст совет. С девушками кроме близости он не чувствовал ничего. Ни радости общения, ни понимания. Они просто старались ему угодить и завоевать его внимание. Неопытны, глуповаты… Что ему даст Шамина? Тоже удовлетворение? О чем с ней говорить? Что можно обсудить, как с Арзумой? В то же время на нее ляжет клеймо и пойдут слухи, а это нежелательно. Потом клеймо порченой девушки не сотрешь. Оно останется в памяти людей и разрастется, как грибница на почве. Еще кучу всего напридумывают из зависти и злости. Тут народ суеверный.

– Ладно, – произнес он. – Завтра приходите вместе.

– Спасибо, – Арзума стала целовать Антона в поросль на груди и нежно гладить. Антон закрыл глаза и предался ее ласкам…

Но утром Антона застало неожиданное известие, и оно поменяло его планы.

Как всегда, после умывания он вошел в обеденный зал и удивленный остановился на пороге. За столом сидели осунувшиеся и бледные Ксила и Изараэль. Ну, почему была бледной королева-мать, Антон понимал. А вот Ксила явно сильно устала и держалась на одной силе воли.

Антон пришел в себя, прошел к столу, сел и поздоровался.

– Привет, девочки. Что-то случилось? – спросил он.

– Случилось, – сухо ответила Изараэль. Она не могла смириться с таким обращением к себе со стороны смертного. Но это был очень опасный смертный, убивший всю ее семью. И ей приходилось мириться с его вольным и унизительным обращением.

– Тогда пройдем ко мне, в подвал. – Антон встал и направился обратно в свои покои. Следом поднялись и пошли женщины. – Когда прибыли? – по дороге спросил он.

– Час назад, – ответила Ксила. – Очень спешили. – Антон не ответил.

Они спустились в подвал. Антон прошел к своему столу и сел.

– Рассказывайте, – он спокойным взглядом оглядел женщин.

Изараэль уселась на стул напротив него. Ксила опустилась на кровать и откинулась спиной на спинку.

– Устала, – заметив брошенный на нее взгляд, призналась Ксила.

– Иди в соседнюю комнату и выспись, – распорядился Антон.

Женщина с трудом поднялась и вышла.

– Мы ехали без остановки, – пояснила Изараэль. – Ксила вымоталась. Последние льга лошадью управляла я и мой новый слуга.

Антон внимательно слушал, не перебивая.

– Я удрала из Бремельдорфа, – ломая свою гордость, продолжила Изараэль. – Туда прибыл посланник князя Миразмирала, колдун Шузмарал. Весьма сильный волшебник, некромант и вампир в одном лице. И сволочь, каких еще поискать. Он захватил мое гнездо и подчинил себе. Убил мужа… Мне ничего не оставалось делать, как бежать под вашу защиту, господин. – Последнее слово ей далось с трудом. – Не помог бы и «Кинжал уз». Колдун не подпустил бы меня на дистанцию удара.

– Ты знаешь, где он сейчас? – спросил Антон.

– Не знаю, но чувствую его приближение. Он оставил свой аурный след, и я его чувствую. Его аура усиливается. Значит, он едет сюда. По моим следам.

– Что будет, когда он сюда прибудет? – спросил Антон.

– Он устроит здесь некрополь, а меня заставит признать его мужем. Он рвется к власти у себя дома. Со мной он сильно возвысится, а я… Я упаду низко и надолго.

– Подожди, я подумаю, – ответил Антон. – Просветитель, какие наши действия? – мысленно обратился Антон к артефакту.

– Носитель должен уничтожить колдуна.

– Чем и как?

– Единственная возможность для носителя – применить молот и открыть его присутствие здесь рассветным.

– То есть они узнают, что артефакты, которые они так долго и настойчиво ищут, находятся у меня в замке?

– Все верно.

– А по-другому как его можно уничтожить?

– Дождаться инквизитора или позвать служителей Рассвета.

– Что-то плохой из тебя советчик, Просветитель, слишком мало вариантов, и все сводится к тому, что надо светить артефакты.

– Я сказал что знал, – ответил артефакт.

– У тебя почему-то очень ограниченные знания… С ними носитель быстро отправится в семейный склеп…

– Они ограничены потому, что носитель не достиг нужного уровня развития для открытия дополнительных возможностей.

– А у тебя эмоции присутствуют? Радость там, огорчение? Сопереживание, желание помочь? Привязанность, в конце концов. Вот погибну я, и что будешь делать?

– Дождусь нового носителя.

– Бездушный ты обруч. Хоть и из золота. Напичкан программами. Из тебя просветитель, как из меня озаренный. О том, что ты знаешь, догадываюсь и я.

– Носитель не перешел на тот уровень, когда необходимо заботиться о его безопасности.

– Вот как. Я пока в планах Просветителя ничего не значу. Малоуровневый. Обидно. – Антон сделал пару глубоких вдохов и спросил: – Что надо делать, чтобы открывать новые уровни развития?

– Использовать артефакты Просветитель и Разрушитель.

– Как использовать тебя?.. Для развития? – уточнил Антон.

– Задавать вопросы по развитию носителя для перехода на новый уровень.

– Почему сразу не сообщил об этом?

– Носитель не был готов к принятию этой информации. Он развивался интеллектуально и магически на нулевом уровне.

– А теперь, стало быть, я готов к новым свершениям?

– Готов, – безэмоционально ответил Просветитель. – Но это требует использования артефактов.

– Значит, рост уровней – это игра в кошки-мышки с Рассветом, – догадался Антон. – Я применяю артефакты, а меня ищут рассветные. И мне надо как-то вывернуться. И артефакты задействовать, и не попасться. Прямо квест… Ладно, я подумаю. Совет дашь?

– Носитель должен использовать свои усиленные Просветителем природные способности. Вторжение в процесс принятия решений недопустим, – ответил Просветитель и замолчал.

«Ну, это понятно, – рассудил Антон. – Зачем дураку давать такую игрушку, если он не сможет ею правильно распорядиться. Так называемый естественный отбор носителей. И как папаша Робарт сумел вывернуться? Сохранил артефакты и не помер преждевременно. Хотя, Просветитель он отдал Орлику. Хитрец… или неразвившийся недоумок. Но стоит признать, что он кое-что понял, когда пришло время призвать сменщика. Он понял, что засиделся на этом свете и ничего не сделал по своему призванию. И как я появился, его убили. Вот такие они, носители. И теперь понятно, почему Просветитель особо не заботится о носителе. Он должен уметь соображать и действовать. Со мной так долго носиться не будут, события ускорились… Да, задачка. И рыбку поймать, и рыбнадзору не попасться».

Он посмотрел в напряженное лицо Изараэль. Его молчание затянулось, и королева-мать начала проявлять признаки беспокойства. Антон скосил взгляд на ее руки. Она мяла руками платок. Он посмотрел ей в лицо. У нее на лбу прорезалась глубокая складка.

«Переживает, – догадался Антон, – не знает, помогу я или откажу».

– У меня есть чем убить колдуна, – сообщил он королеве-матери. – Но тогда сюда заявится войско Рассвета. Они ищут это оружие. Нельзя допустить, чтобы они узнали, что оно у меня. Вот я и думаю, как лучше обставить дело…

– Я могу стать приманкой… – подумав, ответила повеселевшая Изараэль. – Колдун помчится за мной, я где-нибудь спрячусь, подальше отсюда, выведу его на тебя, и ты убьешь колдуна. Потом сбежишь и спрячешься… Как тебе такой план?

– Идея неплохая, но тут мало места, где можно незаметно спрятаться. Леса да степи. Еще горы. Прочешут все, никого не найдут и поймут, что оружие у меня. Тогда нам обоим капец. Не в поселках же устраивать засаду, где люди живут. – Антон немного поразмышлял, стуча пальцем по столу. – А может быть, заманить его в болото? – размышляя вслух, спросил он. – Там применю свое оружие. Туда прибудут рассветные. Обязательно будут призыватели и огнеборцы, вот их и нужно будет тебе уничтожить. А я прикончу рыцарей и наемников. Там рассветные и сгинут. Но прежде они должны понять, что их убили темные. Парочке рассветных мы дадим уйти, чтобы они сказали, что артефакт находится у темных. Таким образом мы снимем с меня подозрение и переключим их внимание на служителей Матери ночи.

Изараэль несколько мгновений переваривала услышанное.

– Я виделась с этой богиней. Она опасна… но вариант неплохой. Я захватила одного призывателя, но червяк покинул его. Они не любят жить в трэлах. Сил у него немного, но может быть, он сможет призвать кого? Он единственный, кто не предал меня.

– Вот как? – Антон удивленно посмотрел на Изараэль. – Зови сюда своего призывателя, поговорим с ним.

Поговорив с молодым, до странности стеснительным парнем, Антон понял, что тот может вызвать лешего на один-два дня. На большее у него не было сил. Хотя остались изученные практики призыва. Это не было какое-то заклинание, типа «крибле-крабле-бумс». Это был целый ритуал призыва. Сначала призыватель медитировал. Потом во время медитации находил пробой во вселенной, он называл его пространственно-временной туннель. Через него можно призвать существ. Затем соединял свою ауру с энергетической оболочкой другого мира, черпал оттуда энергию и вместе с ней затягивал сюда первое попавшееся существо. Чем больше сил было приложено, тем сильнее призывалось существо. Парень был начинающим призывателем и мог дотянуться только до ближайшей вселенной. А вот другие… Что могли другие, Антон знал. Могли рыцарей-драконов призвать. Между призывателем и призванным существом устанавливалась связь. Как понял Антон – хозяин и раб. Хозяином, естественно, был призыватель. Как это работало, не знал и сам призыватель. Это как с электрическим током. Что это – не знает никто, но все пользуются.

– Ну, – выслушав трэла, произнес Антон, – будем использовать твоего лешего в крайнем случае. Кстати, – усмехнулся он, – превратить его в вампира можно?

Призыватель пожал плечами. Мать-королева ненадолго задумалась и ответила:

– Я бы не рискнула.

– Ну и ладно. Что будете делать до вечера?

– Мне надо выспаться и набраться сил, – ответила Изараэль.

– А я буду охранять госпожу, – произнес трэл.

– Тогда оставайтесь здесь и отдыхайте. Вечером выдвигаемся к болоту. Там, на его окраинах, будем поджидать колдуна.

Он ушел, а королева посмотрела на парня.

– Раздевайся, – скомандовала она…

Антон направился в столовую. Разговаривая с Изараэль, он опоздал, и завтрак уже подходил к концу. За столом сидели приближенные к Антону слуги и рыцари. Они над чем-то смеялись.

– Что смешного? – входя в помещение, спросил Антон. Торвал со слезами на глазах, запинаясь, ответил:

– Сэр Жимайло рассказал нам поучительную историю. Хотите послушать?

Антон сел за стол, сунул салфетку за воротник, улыбнулся и произнес:

– Конечно, хочу. Что тут у нас на завтрак?

Эрзай усмехнулся:

– Как всегда, ваши любимые оладушки, яичница, сметана и взвар, есть колбаса…

– Ясно, – остановил его Антон. – Рассказывайте, сэр Жимайло, свою поучительную историю.

Рыцарь добродушно улыбнулся. Он был человеком с легким характером. Мало когда обижался, и бывало, всех веселил своими рассказами.

– Я рассказывал, как у джудиосов в одной семье мама учила сына. Он должен был жениться на девушке из богатой ростовщической семьи. Так вот, она ему говорила: «Беля, когда женишься, то запомни, весь первый год слушай свою жену. Что бы она тебе ни сказала, ты отвечай – да, дорогая. Если она скажет, ты не прав, и она тебя поправит, ты отвечай – хорошо, милая… Понял?» «Понял, мама, а что дальше?» «А дальше, сынок, ты привыкнешь слушаться свою жену и будешь жить счастливо…»

Снова все расхохотались. Антон тоже улыбнулся.

– А что тут поучительного? – спросил он, накладывая оладушки себе в тарелку и обильно поливая их сметаной. – Скорее история занимательная. А что у джудиосов не так, как у людей?

– В каком смысле? – переспросил Аристофан. – Джудиосы тоже люди, это не шеры.

– А почему тогда у них матриархат? Я думал, это только у шеров.

– Что у них? – не понял Торвал.

– Власть женщин, называется матриархат, – ответил Антон. – Тебе это должно быть хорошо известно.

Все изумленно смотрели на Антона.

– Какая власть женщин? – растерянно переспросил Торвал.

– Ну, муж должен соглашаться с женой и говорить всегда да, – ответил Антон. – Значит, муж отдал свою власть жене, и значит, у них матриархат.

– А при чем тут шеры? – обиженно спросил Торвал.

– Ну не знаю, – Антон сделал вид, что задумался. – У тебя в кузнице Вирпела командует. Вот я и подумал…

– Неправильно вы подумали, ваша милость, – еще сильнее обиделся Торвал. И оглядел сидящих за столом людей. – У нас все как у людей, – пояснил он.

– Так вы не люди, – отозвался Антон. – Как так?

– А вот так, отстань, – разозлился Торвал и встал. – Пойду я. А то мне унитазы еще делать, – язвительно произнес он и, топая сапогами, ушел.

Все заулыбались. Знали, что в кузнице правит девочка, и Торвал ее во всем слушается.

– А кто это вообще? – спросил Антон. – Что за народ джудиосы?

Аристофан удивленно посмотрел на Антона.

– Вы жили недалеко от них, ваша милость. Сармиты кочуют до Средиземноморья…

– Может, они у нас по-другому называются, – нашелся Антон и мысленно обругал себя за любопытство.

– Это народ, живущий на юго-востоке империи. У них свое королевство. Торговый, проворный народ, но жадный. Их не любят за скупость и поклонение серебру. У них свой бог, они в него тайно верят и тайно ему поклоняются. Все знают, что они верят в единого бога, но поймать и доказать не могут.

– Как можно поклоняться богу и серебру? – спросил Антон. – Это не один и тот же бог, Мамона?

– Они имя бога не называют, – ответил многознающий Аристофан. – Говорят «бог милостивый», «бог-создатель», «бог наказующий» и все в таком роде. Но считается, что главная ценность для них это серебро и золото.

– Ну, золото и серебро и для нас много значат, – ответил Антон, – только мы еще добавляем к презренному драгоценному металлу честь и благородство, которые не продаются. Думаю, благородное сословие для того и создано и существует, чтобы не допустить таким, как джудиосы, захватить с помощью злата и серебра власть над людьми. А если это случится, то пойдут демократии, олигархат и падение человеческих нравов. Странами начнут править не короли, а выборные жулики. Дерьмо, оно всегда наверх всплывает. Хотя со стороны кажется, что это сливки.

– Мудрые слова, милорд, – умилился Флапий. – Дай волю такому господину, как Аль Велвел, так он всех до нитки оберет и кланяться себе заставит. А сам-то пустое место без своего золота. Ни знатного роду, ни благородства. Скольких он сквайров обобрал, – Флапий огорченно покачал головой. – И батюшку вашего не пожалел, обдирал, как волк овцу. Таких топить надо…

– Нет, Флапий, – не согласился Антон. – В стране всякие люди нужны – и работники, и крестьяне, и купцы, и менялы. Но всех нужнее служивое, благородное сословие, что защищает страну. Я считаю, что управлять страной должен тот, кто ее защищает. И для страны горе, когда неблагородный человек становится ее правителем. Слишком много несправедливости тогда появляется в мире. Главное, чтобы каждый оставался на своем месте. Если ты крестьянин, то паши и сей. Купец – торгуй и привози товары, ремесленник – делай предметы. Ученый – передавай и умножай знания. Целитель – исцеляй. Только не лезь с помощью хитрости и денег наверх. Деньги дают большую власть из-за продажности тех, кто принимает решения. И благородный человек стоит преградой для богатых жуликов. И слава Закату, что мы есть.

Аристофан с задумчивым видом посмотрел на Антона. Опустил глаза и произнес:

– Может быть, в ваших словах, милорд, и есть какая-то доля истины, но цивилизация зародилась на берегах Эгейского моря, и тогда в городах-полисах развивалась именно демократия…

– Я понимаю, о чем ты, – перебил Аристофана Антон. – Но там была совсем другая демократия, какую могут насадить подобные тому же Аль Велвелу. У полисов была военная демократия. Демократия мужчин, которые служили в армии полисов, только они имели право участвовать в выборах. Женщины, рабы и неслуживые сословия в выборах не участвовали. Поэтому из служивых людей выросли династии королей. Это называется эволюция.

– Вы много знаете, милорд, хотя и не все и разрозненно, – ответил ощетинившийся в споре Аристофан и воинственно бросился отстаивать свою точку зрения. – Тех, кого на собраниях граждан выбирали править в полисах, называли тиранами. И они с помощью своей гвардии впоследствии силой захватили власть в полисах…

– Все это так, Аристофан, но это случилось, когда начался упадок городов-полисов. Когда полисы стали атаковать дикие народы и города не могли выстоять против них. Это уже совсем другие условия. И они требовали другой формы правления. Нужно было для выживания сосредоточить абсолютную власть в одних руках. А пришли к упадку города, по моему мнению, из-за демократий.

– Странно слышать, милорд, от вас такие речи. Если уж говорить об истории, то именно в полисах развивались науки и искусства. Ученые, поэты – это все результат свобод граждан. А сейчас что? Считайте, наступили темные века. Цивилизация отброшена на сотни лет назад. Нет развития наук, искусств, нет открытий. Никому это не нужно, потому что правителям не нужны ученые. Им нужны воины, крестьяне и деньги. Возможности развиваться наукам и распространяться знаниям попраны грубой силой. Многие благородные рыцари ни читать, ни писать не умеют, простите, господа, – извинился Аристофан перед сидящими с открытыми ртами рыцарями. Этот диспут застал их врасплох.

– А зачем мне читать и писать? – спросил сэр Жимайло. – Я, конечно, могу прочитать и написать письмо. Только кому? И для чего? От меня лорду нужно только воинское искусство и преданность, остальное не требуется. Разве без чтения и письма я стал менее благородным? Благородство у меня в крови, от пяти поколений благородных предков.

– Вот! – Аристофан поднял палец, потряс им в воздухе и запальчиво ткнул пальцем в рыцаря. – И вы это называете благородством? Необразованность и узкий кругозор – это суть аристократизма в нынешних временах. Аристократизм всегда противостоит демократизму. Он тормоз прогрессу.

– Все верно, – спокойно ответил Антон и поднял руку, чтобы успокоить возмущенно загудевших рыцарей. – Главное в ваших словах – это «в нынешних временах». Когда город-полис или страна живут спокойно и безопасно, иногда сражаются друг с другом за спорные излишки земли, это одно. А когда вокруг много враждебных воинственных соседей, то вопрос стоит не о науке, а о выживании. И тут главное не знание географии, а умение держать меч. Дикари оказались сильнее городов-полисов, хотя не знали ни математики, ни геометрии и не пели в театрах. Они понимали, что, объединившись, они смогут пограбить богатые города греков. А полисы не смогли объединиться для отпора, потому что не пришли к согласию об условиях объединения. Им помешала демократическая форма правления. Говорили много, делали мало. А вожди дикарей совета у племени не спрашивали – собрались, решили и атаковали. Из этих племен образовалась империя, которая переняла лучшее от греческой культуры и разрослась, но и там появились императоры, а не республика.

– Вначале была республика, – тут же вставил свое слово Аристофан.

– Да, – согласился Антон, – но потом империя пришла к логической форме правления. Для ее устойчивости нужен был тиран и вертикаль власти. Император, прокураторы областей, префекты районов, сенат, выбранный из аристократических семей, бывших вождей и легионы. Где в этой вертикали власти место простолюдинам? – спросил Антон. – И где сейчас слава греческих городов-полисов? Она как роса на траве. Взошло светило, и роса испарилась. А место простолюдинов в конце – в армии.

Снова первым не выдержал Флапий.

– Вот так дела… – протянул он. – Я думал, вы дурень, ваша милость. Замок расстраиваете, театр организовали, одно слово – баловство и напрасная трата денег. А вы вон оно как… не совсем, так сказать, того… Как хитро грека своей ученостью за пояс заткнули, ну прямо чудеса…

– Флапий! – испуганно вскрикнула Франси и треснула мужа рукой по голове. – Пошел отсюда, пока тебя не повесили на воротах!

Флапий ойкнул:

– Ой! А я что? Я ничего, хотел сказать, какой милорд у нас умный и головастый… Э-э-э, не то что папенька. Он…

– Иди отсюда! – почти проревела Франси, и Флапий тут же сорвался с места. Словно молодой бегун, который почувствовал за спиной смерть с косой, стартанул с места и мгновенно исчез за дверями. Следом за ним из-под стола выскочил Патрон с костью в зубах. Но вот он выскочить не успел и получил дверью по носу. Уронил кость, обиженно взвизгнул и снова спрятался под стол.

– Франси, – смеясь, проговорил Антон. – Флапий больше за общим столом не сидит. Не умеет себя вести. Я дал ему слишком много вольностей.

– Я вас услышала, милорд, – с облегчением ответила женщина. – Вы его не повесите?

– Нет, Франси, он этого не заслужил. Разве он виноват, что с возрастом поглупел вместе с моим отцом. Как говорят: с кем поведешься, от того и наберешься.

– Это где вы такое, милорд, слышали? – спросил сэр Жимайло.

– Где надо, – ответил Антон, и рыцари многозначительно переглянулись. Аристофан, пользуясь установившейся тишиной за столом, робко спросил:

– А мне можно не сидеть за вашим столом, милорд?

– Можно, Аристофан…

– А мне? – тут же поднял руку, как на уроке, Эрзай. Антон кивнул. Он понимал, что с появлением рыцарей слуги стали чувствовать себя за столом скованно. Им каждый раз с трудом давалось сидение, и взгляды, которые они ловили на себе со стороны рыцарей, красноречиво говорили, что они думают об этом. Но если милорд так захотел, то они принимают это.

– Хорошо, Эрзай. Я прикажу тебе, Аристофану и Флапию накрывать отдельный стол. Франси, распорядись… А ты, Франси, будешь сидеть с нами.

Женщина опустила голову и кивнула. Арзума и Шамина участия в разговоре не принимали.

– Ваша милость, я буду столоваться со слугами, – ответил Эрзай, – с женой.

– И я, – тут же подхватил Аристофан.

Антон кивнул.

– Торвал? – Он посмотрел на безмятежно сидящего шера. – А ты где будешь столоваться?

– С вами, милорд, – удивленно ответил шер. – Я из благородного сословия членов гильдии рудознатцев в десятом поколении, я полухирдман, милорд. Пятьдесят воинов тяжелой пехоты были у меня в подчинении.

Рыцари на него посмотрели с уважением. А шер гордо поднял красный нос. Антон присмотрелся к нему.

– Торвал, – спросил он, – а откуда у тебя настойка? Снова гонишь?

– Я? Гоню? Как вы могли такое подумать, ваша милость?..

– А почему у тебя тогда нос красный? – не сдавался Антон.

– Потому… что я у печи стою. Вот и покраснел, – нашелся Торвал. – Он у меня впечатлительный.

– Да? – с сомнением в голосе произнес Антон. – Ну смотри. Пить до обеда это не в привычках благородных господ, так поступают простолюдины. Надеюсь, я ошибся, заподозрив тебя.

Шер забегал глазами и поспешил выйти из-за стола.

– Простите, господа, но у меня важные дела, – напустив на себя озабоченный вид, проговорил он и покинул столовую. Следом ушли Аристофан и Эрзай.

Рыцари посидели, пообсуждали слова грека и сошлись на том, что милорд во всем прав. Править должны благородные люди, потому что это их призвание. И довольные разошлись. Антон глазами показал Франси остаться.

Подождав, пока все разойдутся, он предложил Франси присесть и закрыть дверь на кухню, где работали три поварихи.

– Франси, у нас сложная ситуация, связанная с темной колдуньей Изараэль. Ее нашел колдун, которого послал правитель из ее мира. Колдун непростой. Изараэль его боится и приехала просить защиты.

– Так, может, путь он ее заберет? – высказала предположение Франси. – С темными якшаться – себе проблемы нажить.

– Не все темные враги, Франси, – сдержанно ответил Антон. – Вспомни себя. – Он посмотрел прямо в глаза женщине, и она не выдержала его взгляд, опустила глаза.

– Простите, милорд, я была не права, – тихо произнесла она.

– Хорошо, Франси, что ты это поняла. Изараэль находится под моей защитой и выполняет для меня очень важные задачи. Так вышло, что я оберегаю ее от ее врагов. А она убирает моих врагов.

Франси, соглашаясь, закивала.

– Что от меня нужно, милорд?

– Я колдуна могу убить, есть оружие против него. Но тогда о нем узнают служители Рассвета. Они ищут этот артефакт, – ответил Антон.

– Молот? – спросила Франси. Антон решил всей правды не открывать и ответил полуправдой:

– Обруч, что пропал в моей голове.

– Вот оно что… Я сразу поняла, что это непростой обруч и вам удалось узнать его тайну…

– Он сам мне это открыл. Это оружие и в то же время не оружие. У него нет запаса магии… Короче, там все очень сложно, и я с этим разбираюсь. – Антон опять не соврал. – Ты не хочешь, чтобы я остался без головы?

– Конечно не хочу, милорд. Как вы могли такое подумать?

– Ну, так вот они – рассветные – ради артефакта ее отрежут. Батюшка знал об этом и отдал обруч Орлику. Но с рассветными артефакт не дружит. Он создан против них и является нашей семейной реликвией. Мне ее надо будет передать сыну, рожденному на стороне. Как это сделал Робарт. Это все, что я пока знаю. И еще… открою тебе тайну. Батюшка не выполнил то, что должен был сделать, и скинул это на меня…

– Вот же старый пердун, – не сдержалась Франси, – вечно юлил, хитрил, а перехитрил самого себя.

– Не надо так говорить, Франси, – остановил ее Антон. – Видимо, у него не хватило духа. А о мертвых или молчат, или говорят хорошее.

– Так я помолчу, – тут же согласилась Франси, – простите, милорд, не сдержалась. – Антон кивнул.

– Теперь мне нужно выполнить то, что должен был сделать отец, – остановить экспансию Рассвета.

У Франси вспыхнули глаза темным, холодным огнем и тут же погасли.

– Я с вами, милорд, – прошептала она, – до конца.

– Я это знаю, Франси, потому тебе и открылся. В этом мне помогает Изараэль.

– Теперь поняла, милорд, – Франси покивала головой. – Бывают в жизни ситуации, когда и змею в спутники возьмешь, чтобы избавиться от большего зла. – Она вскинула голову и прямо посмотрела в глаза Антона. В ее взгляде он прочитал решимость умереть за него. – Говорите, что от меня требуется. Все исполню…

– Пойдем вместе убивать колдуна, Франси…

Конец третьей книги

Май 2024 г.

Примечания

1

Плюшкин – персонаж романа «Мертвые души» Николая Васильевича Гоголя.

2

Вальха́лла, также Валга́лла, Вальга́лла – в германо-скандинавской мифологии небесный чертог в Асгарде, куда попадают после смерти павшие в битве воины.

3

Союз меча и орала – мифическая организация, придуманная Остапом Бендером – проходимцем и жуликом. Роман «Двенадцать стульев», Ильф и Петров.

Content

Владимир Сухинин
Молот Заката
Чудеса в решете – 3

Краткое содержание предыдущей части

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Примечания