Тальяна Орлова

Засада для дракона

Глава 1

Никогда не бывало такого, чтобы ведьмы ненавидели всех змей. Напротив, и в больших городах, и в малых селах мы часто жили по соседству, приятельски общались и помогали друг другу в бытовых вопросах. Нередко наши женщины выходили замуж за магов – многие из них славились привлекательной внешностью и белокурой шевелюрой. И вдруг на таком фоне полной межрасовой гармонии ведьмы меня выгоняют из комнаты только за то, что моим женихом оказался «презренный блондинчик из этих». Чудовищная несправедливость! И все лишь по причине, что студенты столичной академии магии развлекаются и шутливо воюют друг с другом! Таким ироничным путем мы и подошли к тому, что я стала лишней в собственной комнате общежития. Или же этот факт сыграл роль последней капли?

Однако я все еще не теряла надежды воззвать к здравому смыслу:

– Пакости творили не все змеи, а Малор и его дружки! Валиса, ты ведь сама говорила, что и среди магов попадаются нормальные люди. Да и давайте уж начистоту – мы тоже не святые. Они нам слово – мы им десять. Они нам опьянение на несколько часов – мы всему их общежитию ужасающий паралич. Можно поспорить, кто из нас зловреднее!

– Она их еще и оправдывает! – вынесла вердикт староста нашей группы. – Собирай вещи, Ирис, мы тебя в своей комнате видеть не хотим. У других первокурсниц есть свободные кровати, а одна спальня вообще пустует – не пропадешь. Дело совсем не в том, что ты крутила любовь со змеенышем, а в том, что от нас это скрыла! Теперь даже нет уверенности, что ты для них не шпионила. К тому же поставила всех нас в неловкое положение. Смешно тебе было наблюдать, как Нани и Ларта на твоего Андая облизывались? Хохотала про себя над их терзаниями, да?

Ларта на этих словах зарделась и отвела взгляд, но промолчала. Добродушная леснянка и сама должна была догадываться, что никакой радости я при тех разговорах не испытывала. Валиса уже в который раз подняла волну из ничего, но снова сделала идеальный акцент: дружба ведьм – это основа основ, а секретики, как и утаивание важной информации, ей не способствуют. Я бы и сама отвернулась от такой подруги, которая от меня все скрывает. Именно по этой причине – а вовсе не из-за связи с представителем вражеского лагеря – заводилу молча поддержали все соседки по комнате. И они знали, что не имеют права меня прогонять. Захочу остаться – ничего с этим не поделают. А примутся выдворять силой – достаточно будет сообщить об этом госпоже Рейно, коменданту нашего общежития. Но я не стану воевать и кочевряжиться, а тем паче кому-то жаловаться, иначе потеряю последнее уважение сокурсниц. К тому же из всех способов наказания Валиса выдумала самый неприятный – ведьме нельзя жить в изоляции от представительниц своего народа, если она хочет когда-нибудь войти в ковен.

Тем не менее уходить можно и на высокой ноте:

– Хорошо, уговорили! Не думала, что решусь на такие замечательные перемены, но теперь сами бесы велели. Попрошусь на свободное местечко к старшекурсницам – уж мне с ними опытом делиться будет куда интереснее. Не хотела, конечно, вас бросать, но в каждой неприятности можно отыскать золотую крошку. А тут прямо целым слитком повеяло…

– Да сдалась ты им! – немного разволновалась староста.

Я безразлично потянула:

– Ой, и правда, беда какая. Сегодня вся академия узнала, что именно я возглавляла ведьмовские связки и заставляла змеиный корпус целиком рыдать горючими слезами. Девчонки с последнего курса нашего факультета так меня по плечу хлопали, что до сих пор спина ноет. Уговаривать их, наверное, до-олго придется. Сколько там до ужина – три минуты? Как раз успею.

Валиса мигом приняла резонность моего предупреждения, да и остальные напряглись. Нани вообще вскочила на ноги и протестующе замотала головой. Каждая из соседок по комнате знала, что я самая сильная и опытная из них. Не настолько мне жалко потерять их компанию, как им – мою. Да я за несколько месяцев их научила большему количеству практических трюков, чем они успели освоить на учебе! Студентки в любой комнате нашего корпуса, независимо от курса, меня с руками оторвут. Староста позеленела, осознав, какую ошибку совершила, но уже не могла отказаться от своих слов – и потому ей оставалось только отвернуться, насупиться и обиженно выпятить губы. Вот под такое настроение и поддаваться глупым требованиям веселее! Пусть локти кусают и благодарят за очередной урок: уважающая себя ведьма именно так и уходит, оставляя за собой сожаление, легкую панику и немного разрухи.

Я уже продумала речь для коменданта. Поскольку в конце каждого учебного года нерадивых учащихся отчисляют, то у старших курсов в комнатах непременно найдется пара свободных кроватей. Можно наплести, что моя мать, глава сильного ковена, дала такой совет в письме. Раз уж мои навыки развиты гораздо лучше, чем у одногодок, то мне правильнее вступить в союз с более опытными ученицами. У нас нет запрета на переезд из комнаты в комнату, потому госпожа Рейно препятствовать не станет.

И все же через половину лестничного пролета я вдруг передумала. То, что девчонки поступили со мной несправедливо, – это их ошибка. Но если неправильно с ними поступлю я – уже будет моя. Негоже заводить новых подруг, бросая тех, кто рядом с тобой прошел огонь и воду. Надо дать им время одуматься. Ну или дождаться какой-нибудь неприятности, когда всем скопом прибегут и начнут уговаривать меня помочь. Я покривлюсь для приличия, но, разумеется, соглашусь. Иначе я не настоящая ведьма. Под нашим корпусом простираются огромные пустые помещения, которые практически не используются. Там чисто, тепло и есть все необходимое. Вторым аргументом за этот вариант был и мой жених. У Андая с его сокурсниками сейчас такие же напряженные споры – целехоньким бы остался. Если маги его также прогонят, у меня как раз найдется уютное гнездышко гигантских размеров. Вероятность пожить вместе, пусть и недолго, сильно смущала, но я откинула щепетильность в сторону – наши отношения здорово остыли со дня поступления на учебу. Их необходимо разжечь заново любым способом, чтобы опять стать любящей парой.

На ужин я бежала вприпрыжку, от недавнего негодования уже и следа не осталось. Потому что у меня был план! А когда знаешь, что и для чего делаешь, существовать сразу проще. И мне не нужна компания ведьм за столом, ведь теперь мы с Андаем не скрываем отношения, то есть в любой свободный момент имеем право миловаться и уединяться, как делают все влюбленные. Однако реализация моего плана дала трещину уже в самом начале.

Андай не отказался отсесть со мной за отдельный столик, но по поводу конфликта с сокурсниками удивленно пояснил:

– Поворчали, конечно. Потом похохотали. И на этом все! Ты что-то здорово преувеличиваешь размеры скандала. Шутливо издеваться надо мной еще долго будут, но парни же все с глазами, видят, какая ты красавица, потому и выбор мой не кажется им чем-то чудовищным. Да у большинства их семей тесные связи с ведьмами! Мы ж не драконы, чтобы называть вас грязью под ногами!

Забавно, но совсем недавно они именно так и называли… Однако после такого заявления я посчитала лишним упоминать про то, что мои соседки отнеслись к происшествию куда жестче. Стыдно было вслух признать, как сильно я проиграла Андаю в соревновании по налаживанию связей. Сокурсницы и прежде нежных чувств ко мне не питали, а он в свою компанию сразу влился. Но меня не стали бы прогонять, если бы я была честна – это зацепило даже самую добродушную из ведьмочек. Скрытность у змей пороком не считается? Именно эта мысль и вызвала мое недоумение:

– Но раз все было так просто, то зачем же ты настаивал держать наши отношения в тайне? Кабы не это, то ведьмы бы мне сейчас ни одной серьезной претензии не предъявили…

Я была растеряна, а Андай широко улыбался, ведь у него-то ничего плачевного не произошло.

– Ирис, любимая, ты плохо слушала? Я же сказал, что надо мной еще подшучивать будут, пока не устанут! Разумеется, я бы хотел этого избежать. Но раз уж случилось – ладно, переживу.

Я хлопала глазами. Переживет? Это ж какой подвиг – такую страшную беду, как безобидные шутки друзей, преодолеть! Императорской медалью за отвагу тут не отделаешься, сразу бесов памятник надо возводить. То есть я вляпалась из-за полнейшей ерунды? Из-за мелочи несколько месяцев с собственным женихом практически не общалась и разругалась с девчонками? Стало неприятнее, чем когда Валиса свои лозунги визжала. Когда-то мама отпускала меня в академию с убеждением, что здесь я быстро рассмотрю суть своего молодого человека. Клянусь болотными духами, если бы не ее предубеждение, то я прямо сегодня высказала бы ему честно все, что думаю. Но сейчас была вынуждена сдержаться, дабы не доказать ее правоту – чувство протеста у хорошей ведьмы неистребимо. И лишь по этой причине я тщательно подбирала слова – все-таки не зря с ректором изучала этикет и оттого научилась изъясняться как великосветская барышня:

– Андайчик, брехло ты мое героическое, чуешь, козлятиной понесло? Осторожнее, дорогой, я все еще хорошо орудую разделочным ножом.

Он поморщился, а затем наклонился к столику и посерьезнел. Видимо, решил, что лучшая защита – это нападение:

– Кстати, об этом. Ирис, мы же договаривались не поддерживать глупые шалости! И выясняется, что ты не просто участвовала, а была главной зачинщицей! Мне же теперь не только с издевками приходится справляться, а еще и каким-то образом убедить парней, чтобы тебе не мстили. Это, знаешь ли, гораздо сложнее. Малор – отличный друг и прекрасный человек, но как заведется – не остановишь.

Бедняжечка – какой же он страдалец… Но, если уж быть с собой до конца честной, я не во всем была права. Мы действительно обещали друг другу держаться в стороне от межфакультетской войнушки. Не будь меня, ответные меры ведьм получались бы куда мягче – вряд ли змеи их вообще заметили бы. Вполне вероятно, эта шумиха давным-давно затихла бы. Сейчас она наконец-то пришла в органичный тупик – и слава кикиморам, что никто серьезно не пострадал. Включая и меня, поскольку мелкие хлопоты я проблемами не считаю. По причине справедливости последнего аргумента я прикусила язык, коротко кивнула и приступила к остывающему ужину. Про совместный переезд в подземные лаборатории теперь говорить не хотелось – и плевать на необходимость освежить наши отношения. Пусть освежатся как-нибудь сами. И это произойдет, когда мы переварим нелепые претензии друг к другу.

Расстроившись, я почти не слушала, о чем еще талдычит Андай:

– По поводу ректора – все не было возможности тебе объяснить. Ирис, он очень подозрительный и явно впутался в темные делишки. Ты в прямом смысле рискуешь жизнью всякий раз, когда оказываешься с ним рядом…

Ну вот что за лютая чушь? Ректор, между прочим, никогда меня так сильно не раздражал, как сегодня сумел сделать дорогой жених! От близких любой выпад воспринимается больнее… Кстати говоря, ничего подозрительного в Сате Дикране нет, как и нет у него никакой тайной интрижки с чистокровной. Ему я нравилась! Да-а, нравилась, нравилась и разонравилась… Точно, странненький он какой-то. Но и преувеличивать его недостатки не стоит.

Настроение я себе поднимала тем, что обустраивала быт. Выбрала одну из дальних комнат – ту, что поменьше. Перетащила туда несколько столов и стульев. Аккуратными стопками разместила на столешницах свои вещи. Одеяло, принесенное из спальни, пока послужит мне кроватью – жестко и неудобно, поэтому завтра все-таки под каким-нибудь предлогом выпрошу у коменданта матрас. Великолепно! Мне еще завидовать должны, в каких роскошных условиях я теперь живу – хоть наперегонки сама с собой бегай, хоть дворцовые балы устраивай…

Довольно быстро накрыло глухим одиночеством. Я села на одеяло, скрестила ноги и прикрыла глаза. Как до подобного дошло? Валиса использовала любой мой прокол, чтобы выдавить из коллектива – и на этот раз ей удалось. Но разве я совсем не виновата в том, что у нее часто появлялись поводы для обвинений? Или в том, что все сокурсницы верны той, кто в самом начале не пожалел времени и сил для помощи им? Или в том, что я так запросто поддалась на уговоры Андая скрывать наши отношения? Сам он руководствовался какими-то размытыми аргументами, но не мог заставить меня эту идею поддерживать. И самое главное – он не слишком разозлился, узнав о моем участии. Скорее переживал, как бы мне от его новых дружков за это не досталось.

Вот так я и размышляла уже поздней ночью, пока в глубине бесконечного помещения не расслышала звуки. Они бы и не донеслись до меня, не привыкни я за долгое время к плотности тишины. Подошла к двери своей комнаты и сосредоточилась на шуме. Кажется, кто-то спустился в лаборатории и молча теперь по ним расхаживал. Неужто Валиса потеряла меня из виду и соскучилась?

Свет привлек ко мне внимание, поэтому незваный гость сразу направился в эту сторону.

– Студентка Мартос? – уточнил ректор, рассмотрев меня быстрее, чем я его. – Ты что тут забыла в такое время?

Узнав его, я тотчас расслабилась, сложила руки на груди и оперлась плечом на стену.

– Поверьте, я удивлена не меньше вашего. Вы-то что здесь делаете? Решили явиться на встречу с ведьмами на недельку пораньше, чтобы не опоздать?

– Почти, – он кивнул и устремил взгляд к потолку. – Решил усилить магическую защиту. Объединение наших сил всегда ведет к неожиданным последствиям. И если при каком-то опыте нас тут разнесет к собачьим бесам, то желательно, чтобы остальных в академии взрыв все-таки не затронул.

– Оптимистично, – одобрила я. – Могу помочь?

– Чем? – это была почти усмешка.

Не глянув на меня, он вскинул указательный палец и повел им по воздуху, будто обозначая какой-то путь, и вслед за его движениями по потолку и стенам подсвечивались непонятные знаки. Они медленно угасали, после того как он переходил на другой участок. Я не могла постичь природу такого колдовства, и оттого уже в который раз ощутила себя ничтожной – в сравнении с эйром любой, даже сильнейший, представитель своей расы чувствует подобное.

– Действительно, нечем, – равнодушно признала я. – Тогда я спать.

Улечься я не успела – теперь хотелось дождаться, когда Сат уйдет подальше от моего логова, и сбегать в туалетную комнату на другом конце необъятного пространства. Но опять уселась на одеяло и прикрыла глаза, чтобы вернуться к прежним мыслям и еще немножечко себя погнобить самоистязаниями. Однако через несколько минут ректор явился сам. Вскинув бровь, осмотрел мои разложенные вещи и все же поддался любопытству:

– Ты так и не ответила, почему тут находишься.

Я по привычке съязвила:

– Единственное спокойное место – тут как раз от тишины оглохнуть можно, идеально. Люблю, знаете ли, как истинная зануда, размышлять в одиночестве в обнимку с томиком тупых философских стишков.

Сат шутку не понял, раз медленно произнес:

– Серьезно? Ну хоть одно общее увлечение у ведьм и эйров нашлось, а то я уж было пришел к выводу, что мы ни в чем не соприкасаемся. А спать собираешься на этом одеяле?

Вот какой смысл отвечать на такие вопросы? Зачем мне вообще свои проблемы ему пересказывать? И пока я тут никому не мешаю, ему не должно быть никакого дела до моего места жительства. Тем временем дракон скосил взгляд на мой кулон, и его взгляд замер. Эту тему я сочла более веселой для обсуждения:

– Что, ваше скупердяйство уже пожалело, что вернуло мне этот цветочек ириса?

– Орхидеи, – с каким-то трудом поправил он. – Стыдно признавать, но да, немного жаль, погорячился. Свою цепочку-то я зачем тебе отдавал, не напомнишь?

– От душевной щедроты! – Я поощрительно улыбнулась. – К сожалению, эпизодической. Но вы такой милый, когда жадничаете.

– Студентка Мартос, не забывайся, – холодно произнес он. – Ты говоришь с исполняющим обязанности ректора, а не кабачным дружком.

На последний выпад я могла навешать еще кучу колкостей, но отчего-то передумала. Что-то изменилось между нами. Сат и раньше меня осекал, поправлял и изображал из себя буку, но я всегда чувствовала его шутливое настроение. Сейчас же от той атмосферы не осталось даже капли. Когда в забавную игру под названием «Поддень противника» играет лишь один участник, она мгновенно перестает быть интересной. Вдохновение пропадает.

Раз мы теперь такие все из себя серьезные, то именно важный вопрос я и осмелилась поднять:

– Господин Дикран, ответьте честно – вы с самого начала знали, что от объединения с вашей силой ведьмы ничего не выиграют? Потому что чем больше я об этом думаю, тем более очевидным это кажется.

Вместо ответа он развернулся и молча пошагал на выход. Я вскочила на ноги, но за ним не бросилась. А зачем? Ведь это и было объяснение! Да, мы подозревали, но с недавних пор, а Сат, похоже, намеренно ввел меня в заблуждение еще до начала экспериментов… Вот хитрая сволочь! Выходило, что мы с сокурсницами оказывали услугу только ему – и это можно принять. Но тогда оплачиваться она должна золотыми, а не медяками, да и честность в подобных сделках – первостепенное требование. Возможно, узнав подробности, некоторые ведьмы не откажутся продолжать – уже за ощутимую награду, а не в мечтах о несбыточном. Но выбор надо в любом случае делать снова, исходя из этих условий… Как же жаль, что я со своими девчонками в ссоре – даже не могу побежать к ним и обсудить!

Хотя… пусть и это будет им маленьким наказанием за то, что от меня отвернулись. Но каким же циничным гадом оказался Сат Дикран! С другой стороны, а с чего я взяла, что он обязан быть со мной честным или выражать какую-то дружескую преданность? Вот с чего-то взяла, теперь надо переучиваться так думать.

Мне уже удалось улечься поудобнее, подоткнув под голову свернутую кофту, и наконец-то задремать, когда из коридора вновь раздался шум – на этот раз скорее грохот, чем тихие шаги. Я выбежала и на мгновение ослепла, поскольку во всем подвале зажегся свет. Несколько заспанных рабочих тащили в мою сторону кровать приличных размеров. Еще один вяло двигал небольшое креслице, тихо ругаясь себе под нос. Я молча отошла, освобождая им проход и позволяя пристроить мебель в мою комнату. Интересно, как ректор объяснил этим бедолагам необходимость потрудиться в такой час? Сами сотрудники академии его сумасшедшим не считают, или это лишь моя привилегия?

Когда работники установили мебель, я в полном изумлении присела на край постели, пожамкала объемную подушку, погладила пушистое одеяло, наброшенное сверху. Эта постель сильно отличалась от тех, что мы использовали в ведьмовском общежитии – красивее, мягче и явно дороже. И где же такое можно раздобыть после полуночи? Последним в мою комнату заглянул и организатор комфортного безобразия – без единого слова Сат подошел ближе и кинул на покрывало потрепанную книжку. Я ошалело хмыкнула, когда поняла: томик философских стишков, что же еще? Он опередил мою мысль:

– Выбрал самое нудное издание – даже я его не осилил, то есть тебя скрутит на второй странице. Возвращать не надо. Эту книгу десятилетиями передаривают тем, кого не жалко.

Не от его слов, не от него самого, а прямо от воздуха повеяло теплом. Может, вдохновение между нами и пропало, но привычка качественных издевок еще работает. Ценю! И моя улыбка стала обычной для его компании – легкой и расслабленной.

– А мебель – это подарок или подачка? Осторожнее, вопрос с подвохом!

Ректор закатил глаза и выдохнул устало:

– О, экзамен на знание ведьмовских заскоков? Ни то, ни другое, студентка Мартос. Мебель на балансе академии, ее просто переместили в пространстве. Не принимай на свой счет. Подушка только моя, одна из сорока четырех, все равно хотел выкидывать. Вот за нее благодари, так уж и быть.

Прозвучало настолько славно, что теперь уже и рассмеяться захотелось. Но я решила не делать сейчас лишних акцентов, поэтому посмотрела снизу в черные глаза и сказала:

– Спасибо, господин Дикран. И все же проявлю любопытство. Выходит, мне показалось, что я перестала быть той самой Ирис Мартос, которую вы явно выделяли из всех студентов?

– Не показалось, – прохладным тоном припечатал он. – Но ты спасла мне жизнь и после помогала. Как бы я ни хотел, но у меня уже не получится относиться к тебе как к одной из.

Сказав это, он ушел, оставив меня наедине с уже опостылевшей тишиной и мешаниной новых мыслей. Хорошо, что эйры умеют быть благодарными. Странно-то совсем другое: а почему он вдруг так сильно захотел быть ко мне равнодушным?

Глава 2

На занятиях казалось, что вообще ничего нашу группу не разобщило – то есть все шло по-прежнему.

– Ирис, это отлично! – воскликнула преподавательница во время практики. – Очень хорошо отвар заговорила. Скоро тебе и ведьмовской ковен не понадобится! Шучу, конечно, но лучшего сравнения в голову не приходит.

– А ковена и не будет, – злорадно прокомментировала Валиса. – Откуда бы у Ирис взялась хоть пара подруг?

Я скривилась в ответ. Однако Ая нашу привычную ругань поддерживать не собиралась, а шепотом предложила:

– Вы понимаете, что сейчас мы изучили еще более мощное колдовство, чем делали с ректором в прошлый раз? А если с ним то же самое провернуть, то он намертво к возлюбленной прирастет?

– Надо испытать! – вдохновилась и Нани.

Я пожала плечами и отвернулась. Пусть делают что хотят, но теперь без меня. Я хорошенько обдумала ситуацию и пришла к выводу, что не вернусь к этому развлечению: эйр продолжит тянуть одеяло на себя без моего участия. А когда я прощу девчонок и расскажу им о своих домыслах, то ему и без их помощи придется обойтись. Однако Валиса тотчас принялась тыкать в меня пальцем, будто бы я не имела права избегать столь важного разговора:

– Ты чего такая равнодушная? На тебе же испытывать будем. Поэтому как раз твое мнение по отвару учтем в первую очередь, отличница ты наша бриллиантовая.

Как благородно! И как дико наблюдать такую разницу: то есть когда им нужно, я обязана помогать, а как понять и поддержать – так нет, «ты всех нас предала, видеть тебя не хотим». Примерно это я и сказала:

– Выберете другую девчонку. Теперь-то вы знаете, что с ректором у нас ничего нет – я с Андаем встречаюсь.

Но противная староста, к сожалению, не была глупой. Она покачала головой и задумчиво проговорила:

– Это, может, у тебя с ним ничего нет. А у него с тобой очень даже есть. Гляжу, новая цепочка на шее висит – не из чистого ли золота? И если из него, то дарителя угадаю с первой попытки. Или что же, снова начнешь врать, что господин Дикран и рядом не пробегал? У тебя от постоянной лжи ведьмам еще язык не подсыхает?

– Пробегал ректор, пробегал, – со вздохом признала я. А затем придумала, как эту историю окончательно завершить: – Я ему немного нравилась, но он тоже не знал, что у меня жених имеется. А как узнал, сразу понял, что его легкая симпатия неуместна…

И лишь произнеся это вслух, я будто бы услышала исчерпывающее объяснение со стороны. Что произошло за те несколько минут, когда вся академия услышала о моих отношениях со студентом Эскесом? Да как раз это и произошло! Сат раньше мне не верил, а затем собственными глазами убедился. Да-да, вот так все просто. Но романтические чувства не пропадают вмиг, нужно хоть немного времени. Притом на ревность не похоже – нет, это скорее безбрежное равнодушие. У ревности другая аура, очень близкая по запаху к страсти, оттого-то неопытные часто путают эти разные вещи. А тогда мы еще и магией его ко мне привязали… Я вздрогнула от неожиданной догадки, вновь обернулась к Ае и спросила наобум:

– Слушай, а то заклинание после разрыва связи никак на мужчину не влияет?

Она обстоятельно рассуждала:

– Вроде бы нет, это ж простейшее колдовство. Но ты учти, что мы его десятикратно усилили… – Она нахмурилась и припомнила нечто важное: – А, ну разумеется, связь будет держаться только до тех пор, пока муж в этом заинтересован – оно лишь бережет от случайностей под названием «бес попутал». Было бы жестоко привязывать мужчину к той, кому он сам не уперся. Зачем вообще подобное делать? Если уж оба гулящие – так гуляйте вдоволь, не тревожьте лесных ведьм глупыми заказами.

Это уже было очень близко к тому, что я пыталась сформулировать по ощущениям. Уточнила еще:

– То есть если он перестает быть заинтересованным, тогда связь просто рвется? Без остатка?

– Ну, вероятно, и часть былых чувств с собой забирает. Ты попробуй резко оторви от своего платья пуговицу так, чтобы ткань не повредить и ни одной ниточки не торчало.

По непонятной причине в груди стало прохладно. Ая не была уверена в последнем доводе, но мне хватило и такого предположения для доказательства.

– Забирает навсегда? – даже голос от волнения немного сдал.

– Ой-ой, – заблеяла Валиса. – Только гляньте, как она расстроилась! Это же так в духе Ирис – сидеть на двух стульях. Конечно же, обидно, когда золоченый трон отвалился, а осталась колченогая табуретка – как ни крути, но твой змей пустышка в сравнении с ректором! Да и последний не сказать что сахар…

Она опять принялась делиться житейским опытом своей матери, который сводился к банальной мысли: все мужчины состоят из одних изъянов, только волки – блистательные герои. На мой вкус, волки – один сплошной интеллектуальный недостаток, хотя во всем остальном они действительно герои. Но сейчас я думала не об этом. Никакой обиды я не испытывала – это был легкий шок от осознания, почему произошло именно так. То бишь отчего взгляд Сата за секунду потух до полного безразличия. Собственно, это даже на руку. У меня есть Андай! Тоже не без греха, зато свой. А этот дракон эгоистично и цинично преследует свои интересы, и, будто этого мало, обладает самым тяжелым на свете характером. Да если бы я оказалась такой дурой и ответила на его чувства, то вляпалась бы в глобальную катастрофу. Лешие мимо пронесли, спасибо. Но если волшебная веревка вырвана из его сердца, то по всем природным законам сейчас это место должно быть самым уязвимым – наподобие свежей раны или ямки в почве. Эйр гордится своей антимагической защитой, но вряд ли он раньше сталкивался с чем-то похожим. Некоторое время ему надо быть осторожным и желательно избегать любого колдовского влияния. Таким образом, обратившись к Валисе, я отдавала долг ему, а не ей и ее сторонницам:

– В пятницу не направляйте никаких заклинаний на ректора. Пусть дырка от последнего воздействия заживет.

Объяснение не вызвало у старосты недоумения – она и сама могла сделать примерно те же выводы. Поэтому Валиса по инерции сразу принялась возмущаться:

– Дурами нас считаешь? Разумеется, в ближайшие две недели в то же место лучше не бить.

А ты действительно решила свинтить? Вот эгоистка! Думаешь таким шантажом отношения с ведьмами наладить? Надеешься, что приползем умолять? Как же я устала удивляться твоей заносчивости, Ирис!

Больше я на нее внимания не обращала. А в назначенный вечер ушла подальше и из подвала, и вообще из академии – наконец-то отправилась на свидание с женихом. Боялась, что если останусь в зоне досягаемости, то поймают и уговорят, взывая к чувству ответственности и ведьминской взаимоподдержке.

Мы с Андаем гуляли по столичным улицам до самой темноты. Красивый город – каждый дом как произведение искусства! Немного расстроила знакомая торговая лавка, в витрине которой сейчас было выставлено платье из синей парчи. Тоже восхитительное, но почему-то освободившееся место в душе оно занять не захотело. Я попыталась себя в нем представить, честно прикидывала и фантазировала, однако эти старания вызвали только раздражение. У меня вообще укоренилось ощущение, будто я стараюсь заменить нечто волшебное на грубую подделку…

– Ирис, ты сегодня потрясающе выглядишь! – Андай не уставал одаривать меня комплиментами – в точности как бывало раньше, когда он еще за мной ухаживал и добивался расположения. – Любимая, а не хочешь сладких леденцов на палочке? А не хочешь попробовать вон тех пирожных? А не хочешь извиниться перед моими сокурсниками? Чего зыркаешь? Нет-нет, я совсем не сержусь! А вот некоторые…

Да, точно, как если красный бархат поменять на синюю парчу. Тоже девушки завистливо оглядываются и мечтают оказаться на моем месте, а самоощущение совсем другое. Следующей витрине я игриво подмигнула, как старой знакомой: за стеклом зеленел струящийся шелк. Андай мою реакцию заметил:

– Теперь ты о нем мечтаешь? Ого! Целых пять золотых?! Да откуда они такие цены берут?

Всего пять золотых – и они у меня в кармане. Но я точно не потрачу их на эту никчемную вещицу, она того не стоит. Заодно не хотелось бы следовать чьим-то там советам из недавнего, но уже забытого прошлого.

Нагулявшись, мы долго сидели в уютном кабачке на окраине. Андай пил и веселился, а я пыталась вспомнить, как радоваться его компании. Понятно, что если проводить сравнения с тем же ректором, то внешне мой жених почти не уступает, а вот по характеру – обыкновенный и плоский. Нет в наших разговорах того самого перца, от которого то сердце стучит, то щеки рдеют. Сама не ведая, я случайно задрала планку куда-то ввысь, и теперь ее необходимо вернуть на место. Ясен пень, что Сат Дикран умнее, мудрее, хитрее и интереснее – так ему и лет-то сколько, грех было не натренироваться. Да и что ж это был бы за бесов мезальянс – дракон и ведьма? Куры во всей империи от смеха бы померли. А сама я как бы настрадалась! Дело ведь вообще не в красноте бархата, если платье по размеру не подходит.

В итоге в подвал, который теперь назывался домом, я спустилась глубокой ночью и в задумчивом настроении. Встреча с ведьмами давно закончилась, но ректор зачем-то дожидался меня – в том кабинете, где мы обычно собирались, горел свет. Я подошла к открытому проему и приветственно помахала. Сат сидел на единственном стуле, сложив на груди руки, а смотрел на меня еще прохладнее, чем в последнюю нашу ссору.

– Студентка Мартос, ты поругалась с одногруппницами, но решила отыграться на мне и моих интересах?

Надо же, а я думала, что стыдить за отлынивание меня будут только девчонки. Я ответила максимально прямо:

– Кто о чем, а иор – всегда о своих интересах. Скажите спасибо, что я пока не рассказала ведьмам, как вы их используете. Но расскажу, не сомневайтесь. Уже сделала бы, не прицепись они ко мне из-за мелочи. Мы привыкли выручать друг друга из беды, даже если ненавидим.

– Не расскажешь, – процедил он сквозь зубы. – Взамен я буду платить каждой по золотому за любую помощь в этом вопросе, а тебе – пять, как главной. Выходит, что кое-кому придется перестать корчить из себя оскорбленную королеву и вернуться. Ваша староста очень старается, но опыта в создании связок у нее нет, а я не хочу ждать, когда она научится.

Я отвела взгляд и задумалась. Что-то мне не нравилось, и я интуитивно нащупывала верный путь:

– Расскажу им в любом случае. Сейчас даже жалею, что из-за личных обид решила повременить. Дело не совсем в оплате, господин Дикран. Ведьмы оказывают только те услуги, суть которых им ясна. А если что-то противоречит нашим принципам, то и десяти мешков золота не хватит. Но вы уже все испортили, когда начали с вранья.

Сат встал, заправил руки в карманы, отчего полы сюртука задрались. Прищурился – и от его взгляда у меня холодок по шее пробежал. А безразличный голос только усиливал неприятные ощущения – лучше бы орал:

– А каковы были мои шансы обойтись без лжи, студентка Мартос? Сама же сказала – не всякую услугу ведьмы можно купить. Ведь если я начну объяснять, то мне неизбежно придется отвечать и на остальные вопросы. К примеру, зачем вообще это понадобилось эйрам. Змеи давно делают то же самое – и наши действия справедливы. Но согласится ли хоть одна ведьма помогать, если узнает, что я готовлю защиту и оружие против магов?

При такой постановке вопроса – нет и ни при каких условиях. Воевать со змеями мы можем только в мелких детских шалостях, но со всей их расой никогда не ссорились и не собираемся. Я так и знала, что в этом деле все от донышка до горлышка нечисто! Бесы, а я еще одногруппниц уговорила в эту навозную кучу вляпаться! Но ведь я сама была обманута!

– Какой же вы циничный… – я с трудом цедила слова. – Если сейчас посвящу девчонок, то я и останусь крайней.

– Вот именно, – подтвердил он равнодушно. – Поэтому давай наконец-то быть заодно. Я обещаю, что ни одна из вас не пострадает и не будет в обиде.

– Да речь вообще не об этом! – в запале выкрикнула я. – И я в любом случае расскажу. Мне плевать, как ко мне будут после этого относиться, но своих девчонок не подставлю.

– Подставишь? – Сат вздернул бровь. – В чем? Что у вас за странные представления о жизни? Никому из участниц ничего не угрожает, если не начнете об этом трепаться, а для эйров стоит вопрос о выживании – нормальный такой баланс ставок, да? А ты еще удивляешься, почему мне приходится врать. Вы же просто слепнете и глохнете, если вас пытаешься убедить – нет, и все тут, хоть головой о стену бейся. Студентка Мартос, ты хоть на мгновение встань на мое место и пошевели извилинами. Но я уже не верю, что получится. Ведьмы поклоняются своим темным стереотипам, как богам.

Он в довесок решил оскорбить весь мой народ? Я не успела ничего ответить, поскольку дракон одумался сам и вскинул руку, заговорив примирительным тоном:

– Извини. Я действительно не понимаю ваш характер, но ссориться не хочу. Сейчас мы оба злы – и это плохая основа для разговора. Предлагаю встретиться через пару дней, когда остынем. Я подробно расскажу тебе обо всем, что происходит. Больше никакого вранья, я готов поделиться с тобой даже секретной политической информацией. Поверь, после этого ты сможешь глянуть на мир с другой точки зрения – и вот тогда мы уже заключим новую взаимовыгодную сделку.

Правда мне не помешает в любом случае – да хотя бы для того, чтобы девчонкам все пересказать более обстоятельно. Сат пошел к выходу, а я пока не успела выразить согласие. Но он остановился рядом и немного наклонился, чтобы почти тронуть губами мое ухо.

– Только если твои одногруппницы враз откажутся мне помогать, я вышвырну тебя и Андая из академии. У меня есть цель, станешь ей вредить – я избавлюсь от помехи и начну сначала. С этим курсом или с другим, в этом году или через триста лет, но я эйр, поэтому любое дело довожу до конца.

– А Андай тут при чем? – прохрипела я.

– При тебе. – Ему еще и хватило наглости улыбнуться. – Поедете в Болград вместе. Я же не черствый негодяй, чтобы разлучать влюбленных голубков.

Он ушел, и лишь после этого я с размаха пнула стул и оглушительно выругалась. Так вот чем отличается Сат, которому я нравлюсь, от Сата, которому я безразлична? Небо и земля! Я многое слышала о чистокровных – и хорошего, и плохого. Слухи не то чтобы лживы, но они не передают и сотой доли настоящего впечатления. Он же буквально поставил меня перед неразрешимой дилеммой – предать ведьм или перечеркнуть будущее жениха! Неужели это мне еще сегодня вечером не хватало перчинки, отчего Андай казался пресным? Ну вот и получила столько перца, что с головой утонула – довольна теперь? Хотя при чем тут я? Разве я ожидала, что в целом весьма приятный Сат Дикран все время скрывал от меня часть своей натуры? Мерзавец, который только о себе и думает! Вслух кричать намного удобнее, чем разрывать этими мыслями голову:

– Да пропади ты пропадом, высокомерный ректоришка! Чтоб глаза мои больше твою холеную рожу не видели! Знала бы, кого спасаю, сама бы в болоте утопила!

* * *

Сат неспешно поднимался по лестнице, слушая проклятия Ирис. Хорошо, что девчонка пока не столь опытна – и ее слова не имеют той же тяжести, какая бывает у их старух. Очевидно, что не стоило перегибать – немного не рассчитал, так боялся, что Ирис тотчас побежит к своим и все испортит. Собственную жесткость он мог списать на гнев: вместо того, чтобы сидеть здесь в общей связке, эта дуреха моталась со своим Андаем – Сат видел, как они шагали за ручку к воротам. Именно поэтому мага он отчислит вместе с ней, если договориться не получится. То, что рыжая выскочка ему больше не нужна, не означает, что дракону приятно каждый день наблюдать за этими примитивными отношениями.

Он уже шел к преподавательскому корпусу, когда под грудью возникло странное сосущее ощущение. Дракон остановился, закрыл глаза и сосредоточился, уловив легкие магические вибрации – как если бы у него под сердцем была маленькая дырочка, в которую влетели проклятия разъяренной студентки. Что за ерунда? Не к сердцу ли прикреплялась та самая связь, от которой он благополучно избавился? В этом месте теперь какая-то слабина? Это в любом случае ненадолго, а уж для чистокровного дракона и вовсе несущественная деталь. Не отрывая ладони, он трижды прочитал заклинание усиления защиты. Необычное чувство тотчас исчезло. Сат хмыкнул и пошел дальше. Хорошо быть эйром. Наверное, пора признать, что и представителем какой-то другой расы быть неплохо. Теперь вот и ведьмы в игре – зловредные, несговорчивые, одновременно отсталые и сообразительные, в некотором смысле очаровательные создания. Интересная смесь головоломки и головомойки. Стоп! Очередное общение с Ирис снова начало оживлять его уснувшее нутро – это лишнее. Все-таки надо отыскать кого-то ей на замену, а студентку Мартос выкинуть из академии под любым предлогом.

Глава 3

– Хочешь послушать, какие стихи мне написал Гантер? – спросила Валиса.

– Побереги мои уши, – отозвалась я.

– Как была завистливой, так ею и осталась, – притворно вздохнула она и уселась рядом. – А мы, между прочим, уже выяснили, что ты поселилась не у старшекурсниц, а в подвале. Наконец-то среда обитания соответствует твоей сути! Что, не приняли тебя к себе разумные ведьмы? Честь и хвала их сообразительности!

Я ни в чем не собиралась ее переубеждать:

– Валиса, счастье всей моей жизни, я вижу тебя на лекциях, вижу тебя на практиках и в столовой. Можно я хотя бы в свободное время чистым воздухом подышу, а? Что тебе надо?

Она указала на распахнутый учебник в моих руках:

– Это наша общая книга, а не твоя! Пришла почитать, а тут ты. Отдавай и ползи себе под землю.

Я действительно вечером поднялась на чердак и решила полистать украденное из архива издание, чтобы разбавить неприятное настроение новыми знаниями. Валиса не прогоняла меня всерьез – мы как-то давно уже привыкли штудировать заклинания вместе, потому что две головы в этом деле лишними не бывают. Правда, сейчас не было в том острой необходимости: лис мы остановили артефактом, а змеи остановились сами после смелого признания Андая. Остальным тем более давно надоело. Но это же не означало, что нам обеим наскучило развиваться. К тому же у Валисы появилась иная твердая цель:

– А тут есть что-нибудь по управлению ведьмовскими связками?

Я уже была в курсе, что в последний раз у них ничего толкового не вышло, а теперь лишь усмехнулась:

– Нет, потому что это не какое-то заклинание. Практиковаться надо – и желательно с сильными. Научишься улавливать их вибрации – считай, научилась и исполнять их роль.

– То есть твою, – она скривилась от досады. – А ты же у нас разобиженная на весь мир. Сама напакостила, получила по заслугам, но строишь из себя оскорбленную госпожу. Спустись с небес на землю, дуреха, никому ты и даром не сдалась.

Видимо, подобным образом Валиса вежливо попросила меня ее научить. Ну, как умеет, так и попросила. И, клянусь кикиморами, я бы так и поступила – только для того, чтобы от меня отстали. Но на фоне шантажа ректора уже не имела права. Ведьмы не должны отказаться от участия? Вот и пусть участвуют с нулевым результатом. Тогда какие ко мне могут быть претензии? Второй мыслью было прямо сейчас все старосте рассказать – от начала и до конца. Если девчонки мне подыграют, то ни я, ни Андай не пострадают, а дракона провести легче легкого – он вообще нашу магию не улавливает и вынужден верить на слово. Да только я вовсе не была уверена, что Валиса встанет на мою сторону. Она же всех зайцев может одним махом прихлопнуть… И еще я ждала обещанных Сатом объяснений. Вполне возможно, услышу нечто такое, что убедит или меня, или других ведьм, после чего они даже не будут взвешивать, чью сторону занять.

Потому я промолчала. Мы быстро свернули тему, устав ругаться, и просто читали главу про сведение подростковых угрей. Интересно, слов нет! Мы вдохновились бы больше, если бы книжка объясняла, как, наоборот, проклясть кого-то уродливыми прыщами. Не то чтобы в скором времени это понадобилось, но как-то ближе к характеру. Две лампадки светили ярко – мы и не заметили, как постепенно погасли огоньки в окнах корпусов и академия притихла до утра. Я уже клевала носом, а Валиса, улучив миг моей слабости, выхватила учебник и переложила к себе на колени. Меня разморило, поэтому я решила не тратить время на привычную драку, а оперлась спиной на деревянную перекладину и прикрыла глаза.

И вдруг она пихнула меня ногой.

– Что? – я не поняла спросонья, где нахожусь.

– Глянь, Ирис, а куда это спешит Унгальд в такой час?

Я подползла к проему и без труда узнала по походке нашего преподавателя – он бесформенным шариком перекатывался с ноги на ногу. Длинный плащ, целиком закрывающий его любимую оранжевую мантию, нас не обманул. Да мало ли куда бежит взрослый человек посреди ночи – вариантов тысяча. Однако мы с Валисой заинтересованно уставились друг на друга, одновременно приходя к одной и той же догадке. Я прошептала:

– Знаю, о чем ты думаешь, но давай в этот раз не вмешиваться. Нет, ну почему снова именно мы с тобой в это вляпались? Какое-то проклятие!

– Или знак духов, что это и наше дело тоже, – так же тихо ответила Валиса.

Но я не хотела следовать никаким знакам – еще помнила, как в прошлый раз перетрухнула. И потому подбирала доводы, в которые сама до конца не верила:

– Скорее всего, профессор какую-нибудь свою пассию навещает! Некрасиво за ним следить.

– Скорее всего, – ядовито повторила она. – А если на этот раз они договорятся нашего ректора прикончить?

– Да и пусть. Он мне не друг и никогда им не был!

Я лукавила. Если Валиса окажется права, то я буду ругать себя до конца дней. Да, Сат Дикран испортил все положительное впечатление о себе, но смерти не заслужил. Обычно ведьмы только выражаются грубо и могут жестоко наказывать своих обидчиков, но настоящие хладнокровные убийцы в нашем народе практически не встречаются. Девушка парировала:

– А у нас с ним выгодная сделка. Знаешь, сколько он нам за последнее собрание заплатил? По золотому каждой! И это лишь за старания, а не за результат. Ларта тем вечером разревелась – она ни разу в жизни таких денег в руках не держала. Поступай как хочешь, а всем остальным ректор еще нужен. Ты-то ясно, эгоистка, а я спать не смогу, если такого полезного дракончика в мою смену прикончат.

Ведьмы верны Дикрану, пока не узнают правду. И снова я своим молчанием их подвела, но об этом потом. Я по инерции продолжала убеждать нас обеих:

– Ни о чем таком они здесь не договорятся. Ну сама подумай! Тем странным заговорщикам перекрыли вход в подвал – они уже поняли, что их раскрыли. Зачем им встречаться на территории академии, где столько глаз и ушей, когда можно собраться в столице? Про остальных не знаю, но профессор Унгальд не настолько глуп, то есть сейчас он спешит к любовнице, а не замышляет преступление!

– Да-да, к любовнице. – Валиса приподнялась и указала пальцем на уже почти неразличимую фигуру. – Именно поэтому он свернул к крылу змей. У них же одни парни учатся – сами бесы велели искать любовницу там.

Я похолодела. Так вот почему встреча проходит в академии! Намного легче провести сюда днем нескольких человек, чем глубокой ночью незаметно вытащить половину студентов магического факультета… Мой шепот приобрел истеричные ноты:

– Андай на что-то намекал! Ему друзья запретили рассказывать мне какую-то тайну, но он почти открытым текстом говорил – а я в тот момент на ревность списала!

– Ну вот, а она еще сомневается… Идем!

Несмотря на очевидность решения, я упрямо помотала головой:

– Нет, Валиса. Если они и вправду хотят убить Сата, то что сделают со свидетелями? Предлагаю поступить так – просто предупредим его. Пусть сам выследит и собственными руками их прижимает. Вроде и поможем, и в беде не окажемся.

Это был отличный вариант. Староста сразу кивнула и поспешила к лестнице, чтобы спуститься вниз и добежать до преподавательского корпуса. Я пока осталась наблюдать, не направится туда же кто-нибудь еще. Через несколько минут действительно кто-то прошел – я вообще не поняла, откуда он появился, но точно не от центрального входа. Да и самого его не узнала. А когда свет фонаря попал на профиль мужчины и подчеркнул темные волосы, вздрогнула. Уж больно он походил на дракона – а это уже, простите, ни в какие рамки не лезет. Неужели против Сата объединяются даже свои? Хотя чему удивляться? Так шантажисту и надо! Издали я могла и ошибиться – в конце концов у обыкновенных людей тоже встречаются и такая масть, и точеные черты лица. Но теперь, ведомая любопытством, я решила глянуть на прохожего поближе.

Пока спускалась, выходила на улицу и осторожно кралась за кустами к нужному зданию, мужчина уже вошел внутрь. Я присела на корточки и застыла на месте – нашла хороший наблюдательный пункт, поэтому следующего посетителя я рассмотрю получше. Но больше никого не было, вокруг царила тишина, а погода стояла слишком холодной. Пальто не спасало, если не двигаться. Здесь меня и нашли Валиса с ректором – не удивлюсь, если по запаху.

Господин Дикран будто вовсе не собирался прятаться и говорил довольно громко и иронично:

– Если вы вместе, то мне обеспечена веселая ночка. А если вы совсем перестанете общаться, то, может, и мои хлопоты закончатся?

Я глянула на него исподлобья. Этот Сат мне больше не нравился, а его слова в последнюю встречу все еще портили настроение. Теперь даже шутки его стали казаться ледяными иголками. Однако раз мы уж все равно решили ему сегодня помочь, то дело надо довести до конца. Поэтому я и пробурчала:

– Туда вошел один мужик, уж сильно похожий на дракона.

Ректор изменился в лице, но голос его остался безразличным:

– Этого не может быть.

– Да, наверняка ошиблась, – я не видела смысла настаивать на том, в чем сама не была уверена.

Но после этого предупреждения Дикран внимательно осмотрел все здание, остановившись взглядом на освещенных окнах первого этажа. И, ничего не объясняя, начал обходить его большим кругом. Он надеялся, что кто-то забыл в такую стужу закрыть форточку и дал возможность их подслушать? Мы с Валисой последовали за ним, хоть и держались на расстоянии. Теперь-то уже не страшно, здесь эйр. Любопытство – не порок, а двигатель прогресса.

Сат остановился с другой стороны корпуса – абсолютно темной. Что-то зашептал, после чего в воздухе возникло синеватое облачко. Эйр руками направлял его в разные стороны, пока не нащупал нужное место, и вдруг в центре этой дымки появились силуэты людей. Я охнула от восторга: он же буквально пробил магией несколько стен и показал нам живую картинку того, что происходит в одной из комнат! А потом охнула еще раз, поскольку среди множества присутствующих различалось лицо Андая.

Еще одно заклинание – и фигуры внутри облака заговорили: мы их слышали точно так же, как если бы стояли рядом в том же помещении! Эйр переводил фокус, чтобы понять, кто именно говорит – как раз сейчас там истерично верещал профессор Унгальд:

– Император любит и ценит его! Вы действительно хотите обвинить его по каким-то домыслам?

– Домыслам? – это уточнил высокий мужчина с длинными волосами платинового оттенка. Мы с Валисой смогли узнать его по голосу – именно он в прошлый раз призывал истребить всех эйров. Змею явно Сат поперек горла стоит, вот он угомониться и не может. Но сегодня он вел себя спокойнее и не кричал: – Профессор, вы для начала хоть всех выслушайте. Ваша осторожность раздражает.

Валиса спросила шепотом, не приближаясь к спине ректора:

– Знаете их, господин Дикран?

Он ответил довольно громко, не беспокоясь, что с той стороны волшебного облака нас тоже могут услышать:

– Не всех. Но по большому счету это не имеет значения. Этот маг наверняка силен, раз выражает мнение за остальных. А вон то лицо мне знакомо – господин Райнус, отец Леонтины.

Теперь я убедилась в отсутствии ошибки – именно этот дракон и прошел мимо. Будто бы повинуясь нашему любопытству, в данный момент он и заговорил, но как-то неуверенно и бегло:

– Я твердо убежден, что у господина Дикрана есть тайная связь с эйрой. Он был явно заинтересован в нашей дочери, а потом как отрезало! Обнадеженная бедняжка приехала в столицу, но в ответ получила только презрение и глупые отговорки. Соврал про любовные отношения с какой-то ведьмой, но кто в это поверит? В каком ином случае он начал бы так изворачиваться, не будь у него секрета…

Сат слегка повернул голову, но на меня не посмотрел. Тем не менее я тоже уловила отсылку. Драконица в моем распрекрасном платье доложила отцу о ситуации в такой форме. Или же она ничего подобного не придумывала, тот сам это все нафантазировал. Разница небольшая. Господин Райнус продолжал речь:

– Но хуже того – мы были поражены его высокомерием. На его примере мы поняли, что эйры и не думали уступать свое влияние, за шестьдесят лет ничего не изменилось! Господа, он даже пытался склонить меня к революции и плел, что после чистокровных маги возьмутся за их детей, а потом и до остальных драконов дело дойдет. Как будто я не знаю, что змеи никогда не притесняли другие расы, в отличие от эйров!

Сат молчал, продолжая стоять в неизменной позе. Мне лишь показалось, что его плечи на мгновение напряглись. Главный змей кивнул и повернулся к Унгальду:

– Как вам такое, профессор? Все еще недостаточно? Тогда послушаем следующего.

На этот раз заговорил какой-то молодой маг:

– Мы перехватили его письмо. Сат упоминает одну специалистку в сфере генетики оборотней. Она известна несколькими значимыми открытиями, но в последнее время как будто ничем не занимается. Но мы все здесь не дураки и понимаем – ученые такого уровня не могут заниматься ничем. То есть ее нынешние исследования засекречены от общественности, что само по себе вызывает вопросы.

В этой теме мне мало что было понятно, однако начала прослеживаться какая-то связь с нами… Оформить мысль я не успела, ведь третьим заговорил не кто иной, как Андай – и сам этот факт остановил мне дыхание:

– Я и все мои сокурсники можем это подтвердить, – мой жених говорил твердо, уверенно и громко. Сейчас бы испытать гордость, но я вся сжалась от ужасного предчувствия. – Профессор Дикран собрал здесь самых одаренных змей со всей империи не только для того, чтобы нас учить! Он ставит над нами опыты.

Все его товарищи с факультета согласно закивали, а Малор выкрикнул:

– Зверские опыты! Мы все много часов лежали парализованные! Ни у кого в мире, кроме эйра, не может быть такой силы, поэтому никаких сомнений! Он даже позабыл изобразить удивление, когда снимал с нас это лютое колдовство. Скажите, зачем он это делает, если не ради бунта всех чистокровных? И представьте, как он собирается использовать это оружие, когда обкатает его на обычных студентах?!

Валиса пропищала:

– Ой-ё… Так вот каким кошмаром он, оказывается, занимается!

Я раздраженно зашипела:

– Ты идиотка с провалами в памяти? Это мы их отравили, а не он! Ау, Валиса, есть кто дома?

– Так-то да, – протянула Валиса и вновь повернулась вперед. – Господин Дикран, надо как-то им объяснить, что в этом они ошиблись. А вот что насчет остального?

Ректор молчал. Да и я не спешила его защищать. В той комнате один пункт поняли неверно, остальное извратили. Но откуда мне знать, что в их словах нет ни капли здравого смысла? Я сама давеча наблюдала, в какого гада превращается эйр, если ему что-то нужно.

В облачке пухлый Унгальд всплеснул руками:

– Да ведь и эйры на такое не способны! Лично я о подобном заклинании ни разу не слыхал. Но раз вы собрали сразу столько доказательств и уверены в своей правоте, так идите к его величеству и выкладывайте! Пусть по его повелению организуют расследование и докопаются до истины. Дикрана казнят, если докажут, что все обвинения справедливы. Или окончательно оправдают, тогда по ночам вы будете спать, а не собирать по крупицам его досье. А я умываю руки! – сказав это, профессор ушел из видимости нашей картинки, после чего громко хлопнул дверью.

Но его уход заставил остальных задуматься. Малор с Андаем переглянулись, а их мнение выразил мой жених:

– Цирус, тогда так и поступим? Каждый из нас расскажет в суде обо всем, что произошло. Мы не имеем права допустить очередное массовое кровопролитие. Да и эксперименты над нами – это уже за гранью добра и зла.

Видимо, он назвал по имени главного змея, раз после тот ненадолго опустил голову, погрузившись в размышления. Но потом посмотрел на Андая и неспешно проговорил:

– Нет. Если бы Энрай Светлый был бы таким же щепетильным, то никто из вас и на свет бы не появился. Мы должны следовать примеру нашего славного предка. Император безосновательно уважает Сата Дикрана и не понимает, что ни один из эйров до конца никогда не перестроится. И пока мы будем убеждать его величество начать расследование, эта дурная кровь десять раз сбежит. А тогда не поздоровится уже нашим потомкам. – Он обвел взглядом многочисленных присутствующих и продолжил более эмоционально: – Здесь все знают, что он виновен! Так зачем ждать и кого-то уговаривать?

Господин Райнус выдохнул:

– Не понял… Что вы предлагаете? Тайно его уничтожить? Думаете, это так просто?

Цирус усмехнулся:

– Лично проверил, насколько это сложно. Но выход есть всегда. Вы ведь слышали о заклинании принудительной трансформации? С помощью одного ковена я его здорово усилил – даже эйр не сможет сопротивляться. Будет достаточно обратить его в людном месте, чтобы больше слова не потребовались.

Андай встревожился и вскочил на ноги.

– Подождите, но тогда могут пострадать невинные! Я лично боевую форму эйра своими глазами не видел, но многое о ней слышал.

Предводитель посмотрел на него прямо и тихим уверенным голосом ответил:

– Справедливость не отвоевывается без жертв. Если в процессе умрет хоть один человек, то никто в мире не станет этого ублюдка оправдывать. А когда приговор подпишут Сату Дикрану, то и все остальные эйры окажутся в вечной опале – им больше не светит ни богатств, ни должностей. Любимец императора должен стать первым, с другими тогда пройдет как по маслу.

У меня волосы на затылке дыбом встали. Приятно было видеть, что далеко не все студенты закивали – у большинства побледнели лица, а челюсти отвисли. Главный ведь прямым текстом предлагал подставить невиновного!.. Да вот только по ту сторону облака никто не считал ректора невиновным – им оставалось лишь решить, имеют ли они право выносить ему смертный приговор или лучше дождаться приказа императора. После мучительной паузы они заговорили разом, пытаясь друг друга убедить в своей точке зрения.

– Мда-а-а… – когда я услышала голос Сата, вздрогнула. – А ведь меня предупреждали, что надо уезжать из столицы. И что теперь делать? Никогда не оказываться в людных местах? Так я работаю в таком. Ну хоть вы обе будете знать, что произошло на самом деле, если я вдруг сойду с ума, приму боевую форму и начну убивать людей. И то славно.

Сейчас до меня дошла и подоплека слов Андая «держаться от ректора подальше» – он же в самом прямом смысле это и имел в виду! Они не впервые все это обсуждали, ясно как день, поэтому мой жених просчитывал все возможные варианты. Даже если Сата Дикрана обвинят по закону – желательно в этот момент не числиться в узком кругу его друзей.

Об этом же подумала и Валиса, раз схватила меня за руку и попыталась утащить подальше. Но она тут же остановилась и выкрикнула, когда увидела движение ректора:

– Вы куда?! С ума сошли? Прямо сейчас вам надо поднимать в небо свою леталку и уносить ноги из города! Надеетесь на правосудие? Так этот их Цирус не позволит!

Сат действительно направлялся ко входу в корпус. Возможно, он был раздавлен новостями и оттого туго соображал. Однако ответил нам безмятежным голосом:

– Если сбегу, то признаю свою вину. Лучше я зайду и объясню хотя бы тем, кто еще готов слушать. Они ведь могут сейчас договориться и больше не ждать. А если меня обратят в преподавательском корпусе сегодняшней же ночью, то жертв будут десятки. Этот маг умеет убеждать, но у меня тоже язык подвешен. Если мне дадут высказаться, то к утру будет арестован он, а не я.

– А если не дадут? – я задала разумный вопрос.

Вероятно, Сат был абсолютно уверен в правильности своих поступков и, быть может, он на самом деле никаких переворотов не замышлял – таким обычно кажется, что нет смысла отмываться от грязи, если их облили, не надо прятаться, плести похожие интриги и выжидать нужного момента…

Права оказалась я, а он здорово просчитался.

Мы стояли снаружи, не в силах пошевелиться, но уже через секунду раздался крик:

– Нет! Нельзя! Мы на это не подписывались!

И ему на три тона выше вторил Райнус:

– Вы спятили?! Здесь везде студенты – они не спасутся! Моя дочь спит в этом же здании!

Но, похоже, Цирус не привык упускать удачные моменты. Раз ему не удалось убедить каждого, то можно просто заставить их смириться с последствиями. Что же за сумасшедшее чудовище скрывается за маской приятного на вид мужчины? В окне мелькнула синяя плеть. Но она врезалась в окно – не иначе, Сат ее отразил. Зазвенели стекла. Кто-то из студентов оказался проворным и смелым – он кинулся к эйру и вытолкнул его в коридор, то ли спасая от ударов, то ли пытаясь сохранить здание, если все-таки ситуация окончательно выйдет из-под контроля.

Мы с Валисой отшатнулись в темноту, поскольку в воздухе зашелестела такая магия, от которой ведьме не защититься. Несколько голосов разом заунывно что-то запели, но Сат вскинул руки, ставя перед собой блестящий полупрозрачный щит, и закричал:

– Прекратите! Я уже подал сигнал столичной страже. – Свободной рукой он вынул из кармана и показал какой-то артефакт. – Скоро они будут здесь, и мы все ответим на их вопросы. Я не боюсь, потому что никаких преступлений не совершал. Но сомневаюсь, что это касается всех присутствующих. Студенты, а в вас я разочарован. Чему вы тут учитесь? Где ваше критическое мышление, раз вы так легко позволили запудрить вам мозги?

До многих он смог достучаться – несколько старшекурсников даже подбежали к нему и запустили какие-то светящиеся паутины в его щит, отчего тот стал еще больше. Андай такого пока не умел, но зажег в воздухе огненный шар, готовясь сбить им очередную плеть. Однако слова Сата сильно разозлили Цируса и его друзей, которые нашептывали заклинания. Змей поднес к губам колбочку и за мгновение осушил, а после вернулся к тому же колдовству. Но теперь мы с Валисой почувствовали какое-то ведьмовское содержание в тех же самых повторяющихся звуках.

И Сата начало корежить, несмотря на магические щиты. Разрывая одежду, на спине вырастали черные острые шипы. О бесы, еще немного – и он сам не заметит, скольких людей случайно растопчет! Нам с Валисой бежать бы подальше, но сейчас мы не могли просто бросить все как есть, а утром услышать счет погибших. Включая и Андая, который оказался в самой гуще…

Валиса, к счастью, иногда бывала очень сообразительной – она схватила меня за обе руки, развернула к себе и затараторила:

– Соберись, Ирис, быстро! Повторим привязку к тебе – с ее помощью выдернем его оттуда!

Я же от ужаса пребывала в полной заторможенности:

– Вдвоем? Когда я ему больше не нравлюсь?

– У него от предыдущей пробоина еще осталась – может сработать!

Попытаться мы были обязаны, поэтому я закрыла глаза, сосредоточилась и завела уже пройденное заклинание. В надежде на успех мы забыли об одной маленькой детали: тогда сам ректор в связке и участвовал, потому и мощь была немыслимой. А сейчас он был несколько занят…

Я краем зрения видела взметнувшееся в небо крыло, а потом маги изменили мотив – и будто ветер пошел в другом направлении, сжимаясь в одной точке. Мы оглохли и ослепли от взрыва. Я развернулась и увидела, что гигантского дракона в дыме нет – только искореженная переломанная фигура, которая будто схлопнулась. Воздушная волна меня ударила в живот – я отлетела назад и потеряла сознание.

В себя пришла от того, что Валиса больно давила мне руками в подмышки. Она сипела, потела, но тащила меня волоком через кусты. От натуги задыхалась:

– Ирис, можешь идти? Попробуй, давай же! Нельзя, чтобы нас увидели! Нам не жить, если заметят!

– А Сат? – прохрипела я.

Она остановилась, от бессилия упала тоже на землю, вытерла запястьем лоб и тихо-тихо прошептала:

– Убили. Я видела. Какими-то черными петлями, синими стрелами и огнем. Его перестали защищать даже те, кто был не согласен… Они тоже по нему били, Ирис, тоже… Потому что выбора уже не было – или он, или они все… Необходимость.

Я, наверное, просто спала, а этот кошмар мне только снился. В любом ином случае мой голос не был бы таким спокойным:

– А стража?

Она пожала плечами:

– Что стража? Ей скажут, что эйр обратился – и его остановили. Или же кто-то проговорится, что на самом деле его вынудили. Тогда арестуют этого мага и тех, кто все это заварил. Какая уж разница?

Действительно, уже никакой. Нет больше ни разницы, ни раздражающего эйра, ничего нет. Даже его угрозы не имеют больше значения, как если бы их никогда вовсе не звучало. Я недавно ругалась, чтобы глаза мои его не видели. И не увидят, сработало проклятие. Мы с Валисой случайно оказались теми, кто знает всю правду. Но ведьмы не дают показаний. Ведьмы не вмешиваются в змеиные дела. Ведьмы выжили потому, что лучше всего прочего умеют держать нейтралитет.

Глава 4

Валиса завела меня в комнату и толкнула к кровати.

– Привет, девочки, – она громко обратилась ко всем, хотя многие до нашего прихода спали и сейчас щурили глаза на яркий свет. – Ирис теперь будет жить с нами. Чего удивляетесь? Минда, принеси воды. Белс, тащи котелок, быстро сварганим укрепляющий отвар.

Нани недоуменно уточнила:

– То есть получается, что мы ее простили?

Надо же, они у нее спрашивают даже о том, что должны чувствовать. Валиса была не в настроении вести дискуссии:

– При чем тут это? Расстели ее постель. Поспеши давай, пока она снова не рухнула.

Девушка перевела на мое лицо взгляд и охнула:

– Кикиморы, что ты с ней сделала?! Я бегу за лекарем!

– Нельзя! – рявкнула на нее староста. Затем взяла себя в руки и попыталась смягчить тон: – Наша Ирис просто простудилась – видите, ее морозит? Пустяки. Элка, ты умеешь проверять внутренние травмы?

Это умела я, и получше других, чужая помощь мне не требовалась. К тому же чрезвычайно хотелось уйти куда-нибудь с яркого света в кромешную темноту – может, там получится начать думать. Я отпихнула от себя Валису и вяло предупредила:

– Пойду в подвал.

– Нет, ты останешься, – безапелляционно заявила главная и добавила: – Сейчас никто из нас не будет одна. Ясно?

– Да сдались вы мне! – я все еще пыталась сделать голос чуть энергичнее.

– Сидеть, я сказала. Вернее, лежать.

Я смутно понимала, почему она меня не отпускала. Валиса видела, в каком состоянии я нахожусь, а ведьмы друг друга в беде не бросают. Заодно она хотела проконтролировать, чтобы я не поддалась эмоциям и не побежала к стражам порядка с докладом. Я и не собиралась, честно говоря. Мертвого не воскресить правдой, а вот нажить себе проблем можно сколь угодно. Мы ведь не знаем, что студенты магического факультета и остальные участники сейчас заявляют. Но если и начнется какое-то расследование, то всех их определенно из академии не заберут. То есть любой свидетель останется здесь наедине с убийцами. А они все причастны. Даже Андай и другие хорошие ребята, которые пытались всей этой катастрофы не допустить. Валиса своими глазами видела, как и они направили заклинания на эйра, чтобы спасти сотни жизней. Необходимость, как она выразилась. Такая большая, колючая и сложная необходимость, что до сих пор в голове не умещается.

Поэтому я сдалась – перестала спорить и улеглась на свою прежнюю кровать. Мыслей все еще не было, зато можно было закрыть глаза и отстраненно вникать в разговоры девчонок.

– Я слышала шум на улице! – приглушенно рассказывала Ларта. – Крики были такие, что я проснулась. Валиса, скажи честно, что случилось. Ты серьезно думаешь, что мы проговоримся и подведем тебя или Ирис?

Староста произнесла так тихо, будто сама находилась на последнем издыхании:

– Не думаю. Но иногда, как выяснилось, лучше секретами не делиться. Есть такие тайны, которые принесут только тяжесть, ничего больше. Поэтому запомните одно – мы с Ирис после ужина были здесь и никуда не выходили! Всем ясно?

Уверена, что каждая из соседок сосредоточенно кивнула. Расспросы прекратились, но такую информацию надолго от них не утаишь – вот и пусть узнают вместе с другими студентами. Это добавит реакции правдоподобности.

На завтрак девушки собирались в полной тишине. Лишь Валиса нагло уселась мне в ноги и вспомнила о своей грубости:

– На меня глянь, Ирис! Если ты зареванная, то обойдешься без еды и сегодняшних занятий! Скажем, что заболела.

С чего бы мне плакать? Нет, я лишь всю ночь смотрела в стену и пыталась мысленно объять произошедшее. Ведьмам по работе разные случаи приходится видеть, но хладнокровное бессердечное убийство целой толпой – это слишком далеко от нашего профиля. Казалось, что и Валису это до глубины души потрясло, просто она не дала себе права расклеиться и держала лицо перед другими ведьмами. Выходит, она сильнее меня и больше подходит для того, чтобы возглавлять ковен. Плевать.

Но я не сказала ничего. Просто встала и оправила шерстяное платье – переодеться мне было не во что, да и силы на это тратить не хотелось. Поплелась вслед за остальными, поскольку не могла пропустить, когда о беде объявят в академии. После завтрака соберут в общем зале? Или во время лекции между делом обмолвятся? Однако нас остановили уже на выходе из корпуса. Декан Злотка замахала руками и закричала:

– Всем по комнатам! Госпожа Рейно, вы куда смотрите?!

Комендант как раз нас догоняла – она, видимо, на верхних этажах студенткам объясняла, поэтому нас и проглядела. По аллеям сновали сотрудники академии, учащихся видно не было. Ая осторожно поинтересовалась:

– Что происходит?

– Ничего не происходит, – злобно осадила нас госпожа Злотка. А потом спокойнее пояснила: – Девочки, просто посидите сегодня в общежитии. Занятия отменены, завтраки скоро разнесут. Повсюду столичная стража – не нужно им мешать. Дело в том, что исполняющий обязанности ректора пропал.

– Пропал?! – громко взвизгнула Валиса. А ведь это именно она беспокоилась, что я буду выглядеть слишком подозрительной.

Ее крик услышал пожилой преподаватель. Он остановился неподалеку и повернулся к нам профилем. Прокаркал резким голосом:

– Не пр-ропал, а убит! Господина Дикр-рана нигде нет, а там такая куча пепла, будто целого эйра живьем сожгли! След от лапы подтверждает эту теорию. Не притворяйтесь, что не видели, госпожа Злотка. Вы же декан, стыдно должно быть!

Я покачнулась. Меня поддержала Ларта, хотя и сама от услышанного тихонько завыла. А Злотка разъярилась:

– Господин Риндей! Необязательно всегда говорить все, что думаете!

Для него обязательно. Видимо, преподаватели не хотели допустить паники, но в академии, где учатся и работают ястребы, такое не скрыть. Валиса тем временем успела взять себя в руки и обратилась уже к мужчине, поскольку он не промолчит, если что-то знает:

– Господин Риндей! Но кто мог убить ректора?!

– Думаю, на территорию проникли постор-ронние. Змеи выбежали после шума, то есть застали уже оседающий пепел. Я заподозр-рил бы их, но ученый совет отрицает у них такие способности. И если бы на ректора напали неопытные студенты, то без жертв среди них точно не обошлось бы. Возможно, сюда явились сильные маги, и он погиб, защищая нас всех! Ждем, когда стр-ражи порядка во всем разберутся. Но как же ужасно такому молодому и сильному сгореть живьем…

– Господин Риндей! – Злотка уже не только голосила, но и силой толкала его дальше по дорожке.

Мы с Валисой угрюмо переглянулись. Получается, студенты не стали утверждать, будто Сат спятил, обратился и нес угрозу. А ведь именно этого мерзавец Цирус и добивался: очернить одного эйра, чтобы вслед за тем можно было обвинить всех остальных уже в чем угодно. Скорее всего, это мнение змеи не поддержали единогласно, поэтому и выбрали самый нейтральный вариант – они ничего не видели. Хорошее в этой истории только одно: больше никто не погиб. Даже разрушений почти нет, сломанные беседки и деревья в расчет не идут. Но ведь они знают, и мы с Валисой знаем… Студенты не оговорили погибшего Сата, но всем нам теперь придется с этим жить. Меня все сильнее мутило.

Общее собрание организовали только на следующий день. Временно руководство академии на себя принял декан магического факультета – нечистокровный дракон, зеленый от напряжения. Нам продолжали врать, что ректор пропал, и просили сообщить любую информацию, способную помочь расследованию. Еще через день возобновили занятия – и все сотрудники тщательно изображали, что учебному процессу ничто не мешает. Мы принялись готовиться к приближающимся экзаменам, но даже такая нагрузка не помогала отвлечься. К счастью, источник правдивой информации уже был найден – и теперь мы подлавливали пожилого ястреба во время прогулок и нагло его расспрашивали. Вероятно, он и хотел бы промолчать, но сама его натура этому препятствовала:

– Да ничего они толком не узнали! Вам тоже кажется, что в столичной стр-раже не хватает на службе лис? Те бы уже давно все пр-ронюхали!

– Не отвлекайтесь, господин Риндей! – взмолилась Валиса. – Неужели нет ни одного подозреваемого? Да как же так?! Мы не из праздного любопытства интересуемся – нам важно знать, не опасно ли находиться в этой академии, если тут даже эйра убить могут!

– Сомневаюсь, что вы кому-то нужны, – по привычке честно выдал он. – Один подозреваемый есть – профессор Унгальд, ведь его тоже не могут отыскать. Но если хотите знать мое мнение, он скорее сам бросился бы защищать нашего ректора – вот заодно с ним и сгорел. Потому-то и нет тела.

Я думала, что хуже почувствовать себя уже не сумею, а сейчас будто в новую пропасть провалилась. Валиса тоже побледнела, но схватила меня под руку и потащила в корпус. Мы не обсуждали это, потому что обе догадались об одном и том же: профессора Унгальда убили те же люди, что и Сата. Он согласился только шпионить, а когда в прямом смысле запахло жареным, от дальнейшего участия отказался. И именно он, наполовину лис, из всех причастных был самым ненадежным. За круглую сумму с ним наверняка можно было бы договориться, но с представителями его расы никогда нельзя быть уверенным, что он будет всегда держать слово – только до еще более крупной ставки или серьезных угроз.

Той ночью я наконец-то достигла дна в своих ощущениях – мне это было нужно, чтобы дать себе слабину и разреветься. До этого момента я ходила и говорила словно под тем же параличом от нашего отвара, когда ты ничего не контролируешь, а подчиняешься внешней силе. Но после душа я подошла к зеркалу, протерла ладонью запотевшее стекло и впервые за несколько дней посмотрела на свое отражение. Ничего не изменилось, но я видела совсем другое лицо и большие, бесконечно пустые глаза. Уперлась лбом в зеркало и отпустила сжатую в кулаке душу – она потекла наружу вместе со слезами.

Мне было жаль Сата и профессора Унгальда. Конечно, жаль и себя – теперь мне до конца дней придется договариваться со своей совестью. Валису жаль – даже последняя мерзавка такой ноши не заслужила. И хоть она не знала ректора так же хорошо, как я, но и в ее взгляде виделась пустота. Она спасла меня, вовремя утащив и закрыв мне рот. Раз убийцы не пойманы, да еще и имеют огромное влияние среди змей, то под угрозой не только мы, но и наши семьи. Сердце разрывалось и от жалости к Андаю. Да, его слова подлили масла в огонь, но он не знал, что ошибается. И определенно не подозревал, что именно так тот вечер и закончится. Я видела его издали на общем собрании – он и многие его товарищи сидели, низко опустив головы. На месте змей я вообще больше дышать бы не смогла – а они ишь, даже ходят и еще успевают врать, чтобы точно так же, как мы с Валисой, прикрыть свои зады. Я не могла пока поговорить с Андаем, ведь со своей точки зрения он был прав, то есть мне его и обвинить не в чем. И совсем не винить тоже не выходило.

Достигнув вершины отчаяния, я наконец-то начала злиться – в ярости есть хоть какая-то сила, а мне она была необходима. Я разрешила себе ругаться вслух, чтобы самой слышать свои слова:

– Да он сам виноват! Зачем туда поперся? Мы ведь пытались его остановить! Но нет, он же самый умный и неуязвимый! Где уж там каких-то глупых девчонок послушать? Проклятый идиот!

– Вот это уже лишнее, – произнесли размеренно откуда-то из-за спины.

Разумеется, я завизжала. Ну как завизжала… Вытаращила глаза, открыла рот и напрягла голосовые связки, а звука из горла не раздалось.

– Тихо, – предупредило пространство голосом Сата. – Мы тут не орем, иначе нас добьют.

Оцепенев, я с ужасом наблюдала в отражении, как нечто черное ползет по моему плечу. Метка! Точно такая же, какая уже когда-то перемещалась по моему телу. Какие же мы с Валисой дуры! С места преступления сбежали, а осмотреть друг друга на предмет отслеживающих знаков позабыли. И если он прятался где-то между лопаток, то и годами можно было не узнать!

Однако когда пятно доковыляло почти до локтя, я заметила, что сегодняшний знак не похож на кляксу – нет, скорее очертаниями он напоминал нарисованного дракона со вздернутыми крылышками и длинным хвостиком.

– Ректор?! – истерично спросила я одними губами, поскольку звуки до сих пор издавать не могла.

– Исполняющий обязанности, – монотонно поправил он.

Нет, я даже смириться с его смертью теоретически была способна, но с этим – ни в какую. Вместо того, чтобы приступить к освоению новой мысли, я прикрыла обнаженную грудь. На что услышала скептическое:

– Студентка Мартос, я прятался в таких местах, что меня уже сложно чем-то удивить. – Метка вскинула лапку с маленькими острыми коготочками и будто пощелкала пальцами. – Нет-нет, мы снова не орем. Осознай и кивни.

Минуты две у меня ушло на то, чтобы с трудом пару раз провести подбородком вниз и вверх. Он каким-то образом может лишать меня голоса – а при таких условиях разговора не получится. Все еще не веря в происходящее, я тихо спросила:

– Но как? Что произошло?

Рисунок повел мордастой головой – видимо, обдумывал ответ:

– Сам точно не знаю. Твои проклятия плюс их заклинания – и их мощь, скажу я тебе, была немыслимой. Я старался напоследок хотя бы никого из студентов не убить, поэтому пытался обратить трансформацию. Но все сразу пошло наперекосяк. Дракона нельзя поджарить каким-то там внешним огнем – ты сама лучше других это знаешь. Смешно тебе было слушать, что расследователи по куче пепла решили, что меня сожгли? Тут все безмозглые, или специально для меня так совпало?

Я об этом думала, но не слишком глубоко – у меня вообще хорошенько подумать до сих пор не получалось. А сейчас настало лучшее время для начала рассуждений:

– Но… откуда же пепел? Да там такой взрыв был, что во всей академии люди проснулись!

Показалось, что дракончик растянул рожицу в улыбке:

– Мне было не выкрутиться. Ты попробуй боевую форму величиной со здание резко уменьшить, ничего при этом не спалив? Выброс энергии, мгновенная перестройка гена, колоссальный объем магии и все такое. М-да, жаль, что вы генетику оборотней не изучаете – увлекательная наука.

Сейчас болтовня на посторонние темы была крайне неуместна, и я поторопила:

– Так просто скажите – вы живы или нет?

Дракончик опустил мордочку и вздохнул:

– Жив, но сильно пострадал. Я выжигал свою боевую форму изнутри, чтобы остановить трансформацию, но эти гады умело били прямо по нутру. А если повредят его, то мне конец в любом облике. С резервом я могу со временем отрастить любую форму, без него от меня уже ничего не останется. Но я даже уйти от ударов не мог – зажали в кольцо. Вообще ни единого шанса, а потом часть меня дернуло куда-то в сторону. Несколько часов ушло на то, чтобы освоиться. Скажем откровенно, не худший вариант из тех, что мне предлагались. А тебе как, студентка Мартос?

– Не очень, – выдавила я. – Я прям-таки против. Рада, что вы целы… Сильно рада и почти целы. Но прятались бы себе на ком-нибудь другом.

Сат на этот раз ответил серьезно:

– Уж поверь, не я это выбирал. Скорее всего та самая привязка не до конца пропала – она меня как веревкой из пекла и выдернула.

Я охнула. Не та самая! Мы с Валисой предприняли жалкую попытку – и, вкупе с мешаниной других заклинаний, она сработала в таком виде. Или же мы попали крючком в пробоину и через нее вытянули скорчившееся драконье нутро из зоны ударов. Признаюсь в этом когда-нибудь потом – к тому же, это не так уж и важно. Мы пытались ему помочь – так или иначе, но помогли.

Я медленно вдохнула и выдохнула, пытаясь окончательно прийти в себя. Обращаться к рисунку на коже уважительно невозможно без смеха, но я делала над собой грандиозные усилия:

– Ладно, иор. Теперь разворачивайтесь обратно в человеческий или любой другой облик, расплачивайтесь с нами за очередную услугу и бегите наказывать своих обидчиков. Рада вас приветствовать и давайте скорее попрощаемся!

– Нет, – огорошил он, а после паузы соизволил пояснить: – Во-первых, куда удобнее узнать все о своих убийцах, когда они списали меня со счетов. Во-вторых, замотало уже быть ректором, давно в отпуск хочу. И самое главное, я понятия не имею, как это сделать. Меня к тебе припечатало смесью с ведьмовской магией – вероятно, и отделить можно только с ее помощью. Я уже говорил, что наше взаимодействие ведет к весьма странным последствиям. Когда уже пятница и новые эксперименты?

– Господин Дикран, вы издеваетесь? – поинтересовалась я. – Давайте как-нибудь кочуйте куда угодно! Вы не можете ползать по мне, это отвратительно! А если я в туалет захочу?

Тут же зарделась, осознав, что он наверняка и при этом интимном занятии присутствовал. Сат шутливым тоном произнес:

– Похоже, нам уже можно переходить на ты. Хватит жалеть себя, Ирис, я сейчас в более печальном положении.

Засыпала я в ту ночь, исследуя совершенно новое чувство – счастливое негодование. Да, я была счастлива, что ректор оказался жив. И пусть не здоров, но хоть с надеждой на будущее восстановление. Однако я совсем не готова того радостного праздника ждать в такой близости с ним! Мы даже не друзья, чтобы я из сочувствия так страдала! Он согласился переползать мне на ладонь в некоторые моменты, чтобы я могла зажать его в кулаке и не допустить подглядываний. Но все равно это жутко неловко. А вдруг мы обратное заклинание никогда не найдем, то мне до конца дней так мучиться?

И с этим можно смириться, ведь есть и реальная угроза жизни – если кто-то узнает, где скрывается эйр, то меня беспощадно уничтожат вместе с ним. В намерениях его врагов я совсем не сомневалась. Выходило, что от сохранения этой тайны зависело уже не только его благополучие.

Глава 5

Я неплохо потешила чувство собственной важности, когда девчонки принялись уговаривать меня остаться с ними в комнате – они практически умоляли! Но я строила из себя оскорбленную деву и отнекивалась. Так боялась, что кто-то раньше времени разгадает мой секрет. Была и другая причина для желания уединиться: Сат мог слышать любые наши разговоры, а я пока вовсе не уверена, что он на стороне ведьм. Последние события перед его недоубийством говорили о прямо противоположном.

– Я уже в порядке, не волнуйся за меня, – обратилась я к Валисе, поскольку именно она здесь принимала итоговые решения.

– Больно надо! – Она насупилась и отвернулась к окну. – Катись куда хочешь, мы тебя и так с трудом терпели. Поразительно, что ты действительно быстро в себя пришла после гибели любовничка!

Под лопаткой защекотало. Склоняюсь к тому, что такое ощущение создавалось в тот момент, когда господин ректор изволят-с ухохатываться. Ему я и ответила – до мнения старосты мне не было дела:

– Ты этим словом всех мужчин называешь, которые мимо пробегали? Видела же моего Андая – какая дура такого красавчика на заносчивого старикашку променяет?

Щекотка под лопаткой исчезла, зато зачесалось над поясницей. Валиса не была бы собой, кабы не фыркнула:

– Этот старикашка всему молодняку фору дал бы… – сказав это, она вновь поникла. – И все же до слез печально. Он так старался нас понять – и просто не успел. Клянусь, узнав его, я уже и к другим эйрам не смогу относиться как раньше, ведь ясно, что и среди них попадаются хорошие ребята. Может, один на тысячу, но попадаются…

Белс резонно заметила:

– Да их всего пара сотен осталась. Так что не исключено, что последний приличный и канул в небытие. Но зря вы так верите предположениям господина Риндея! То, что ястребы считают свои слова правдой, не означает, что они всегда правы. Он даже не расследователь! Давайте думать, что господин Дикран похищен или… А не сбежал ли он сам, не желая больше занимать ненужную должность?

Девчонки закивали, ведь было приятнее и проще верить в это. Одна Валиса, которая все видела собственными глазами, не пошевелилась. Я пока не имела права ее утешить, но возникло острое желание позвать ее для разговора и обо всем рассказать. Эту мысль я и обсудила с драконом, когда мы остались наедине, а маленькое изображение переползло для удобства на мою руку.

– Сат, – я решила обращаться к нему только так. Ведь действительно, нелепо официальничать с тем, кто иногда ночует на твоей ягодице или на животе. – Рано или поздно нам понадобится помощь других ведьм, в одиночку я физически не справлюсь с той задачей, которую ты ставишь. Мы работаем связками и ковенами – и в этом наша сила.

– Знаю, – произнес он. – Но чем меньше людей посвящены в тайну, тем надежнее она спрятана. Для начала надо определиться, что вообще делать, а уж потом примемся сыпать чистосердечными признаниями.

И он был прав, и сострадание к Валисе не ослабевало. Но выходило так, что теперь я была вынуждена думать не только собственной головой, оттого и приходилось учитывать мнение этого хладнокровного эгоиста.

Я больше не подходила к зеркалам в обнаженном виде. Понятно, что маленькая копия большого дракона успела меня во всех смыслах исследовать, но все же есть разница, если мужчина смотрит со стороны. Однако Сат развлекался тем, что пытался меня смутить:

– Ирис, ты участвуешь в каком-то соревновании на благопристойность? Тогда проиграла – я все видел!

Пришлось состроить каменную мину и напомнить:

– А я тебя не только видела, но и собственными руками щупала. Ты же еще и без сознания был. Ого-го, что я тогда с тобой вытворяла! Придумал тоже, чем меня уесть.

Рисунок вскинул голову:

– Не понял, ты сейчас своей развращенностью гордишься? Не-не, скромная Ирис мне нравилась больше.

Я уже в который раз схватилась за виски и простонала:

– Бесы, да когда это закончится? Эй, кожное заболевание! Почему мы до сих пор тебя не спасаем? Сил нет, как хочется спасти!.. Или прямо с рукой отрезать.

– Ждем ночи, – посерьезнев, ответил Сат. – Пока не представляю, с чего начать, но в моем кабинете есть редкие издания и мощнейшие артефакты. Не уверен, что кто-то заранее прописал разгадку в каком-нибудь учебнике, но надеюсь, что натолкнемся на дельную мысль.

– А ничего, что у меня ранним утром занятия? – зачем-то проворчала я, хотя была готова не спать хоть неделю ради освобождения.

– Вредничаешь по инерции? – сразу догадался он, будто успел досконально изучить мой характер. – Вздремни часок, а я постараюсь помолчать. Но уже с ума схожу от скуки – под твоими шерстяными чулками ничего интересного не происходит.

Я действительно улеглась на удобную кровать, чтобы набраться сил. Но маленький дракончик нашел новый способ разгонять тоску – оказалось, что если он перебирал по моим ребрам своими острыми коготочками, то я чувствовала вполне настоящую щекотку. Вначале терпела, затем с размаха хлопнула себя по боку, как если бы собиралась прибить комара, на что услышала писклявое «ай». А потом и заорала:

– Ты же нарисованный! Веди себя как приличная клякса!

– В смысле, нарисованный? – Сат крайне удивился. – То есть ты меня видишь именно так?

Настала очередь изумиться и мне:

– А ты как-то иначе?

После короткой паузы он попытался объяснить:

– Ирис, я здесь – весь, целиком. Ты наблюдаешь только материальную проекцию в системе координат, подвластной восприятию органов чувств.

– Спасибо за набор умных слов. Жаль, что бессвязных. Как это? – я действительно ничего не понимала.

Выяснилось, что преподаватель из него никудышный, раз на вопросы учащихся он отвечает вопросами:

– А где находится боевая форма, когда дракон в человеческом облике?

– Понятия не имею! Лежит свернутой трубочкой в кармане?

Он раздраженно протянул:

– Странно было ждать высоких умственных способностей от девицы, которая влюбилась в Андая Эскеса.

Я выпалила в ткань сорочки, где предположительно пряталась сейчас эта назойливая проекция:

– Ути-пути, какие выпады! Думаешь, если тебя сама Великая Змея бросила, то ты теперь вправе осуждать другие пары? Но хоть ясно, почему бросила.

– Ути-пути, – противным голосом повторил Сат. – Что ты там в свои годы о любви знаешь, выскочка малолетняя?

Я терпеливо произнесла назидательным тоном:

– Ох, господин Дикран, я последний человек в мире, с кем вам сейчас нужно поссориться. И что же вы делаете?

– Я не ссорюсь. – Метка переползла на шею и, судя по интонации, уже лыбилась во весь свой маленький зубастый ротик. – Просто когда ты злишься, мне тут теплее становится. Создаю комфортную обстановку.

Как бы то ни было, но сонливость совсем пропала. Я оделась по-зимнему и пошла на улицу, чтобы осмотреть административный корпус с точки зрения взломщика. В прошлый раз мы с Валисой тщательно готовились, чтобы туда незаметно пробраться, но теперь я рассчитывала на того, кому это больше всех надо. И поэтому послушно следовала его советам:

– Ирис, иди к дальней ограде. Вон туда – за корпус волков и продовольственный склад.

Решив, что там какой-то тайный вход, я пошагала в указанном направлении. За два дня территорию академии замело снегом. Дорожки расчистили, но вечером их заново припорошило, потому мои движения сопровождались ритмичным хрустом – и этот звук меня пугал, поскольку привлекал внимание. Сат тем временем оставался спокойным, и это немного утешало.

– Да, да, прямо к каменной кладке, – поторопил он, когда дорога закончилась.

Видимо, мы пока искали не вход в здание, которое осталось далеко позади. Я открытой ладонью водила туда и обратно, чтобы бывшему ректору, сидящему теперь на ней, было лучше видно. После осмотра он вздохнул:

– Вот лаз. Давным-давно еще Энрай Светлый через него подло проникал на территорию. Месяцами тут прятался, сволочь белобрысая. Мы с трудом этот ход обнаружили и запечатали. Но кто-то снова его открыл. Похоже, для своих последователей он оставил подробный инструктаж.

Обдумав сказанное, я выдала:

– Сат, у меня назрело два вопроса: где ты разглядел лаз, и зачем герою прошлого от кого-то прятаться? Из чего вытекает и третий – ты вообще в своем уме?

– Давай потом поругаемся? – предложил он. – Прижми кончик указательного пальца к середине большого… Да на одной руке! Раздолби меня пнем, за что мне досталась именно ты?

Мои пальцы как раз были удобно сложены для того, чтобы отвесить собственной ладони щелбан. Пискнув, дракончик развернулся и вцепился зубками мне в кожу. Ничего, кроме легкой щекотки, я не почувствовала, но сам порыв оценила – да у него вообще никакого уважения к той, кто ночами не спит ради его спасения! Я скривилась и похлопала в ладоши, наслаждаясь ритмичным «ай-ай-ай». Но вслед за этим раздался смешливый голос:

– Ирис Мартос, а ты смелая. Думаешь, что только ведьмы умеют считать долги? На что надеешься? Что я никогда не смогу вернуться или до того дня обо всем забуду?

– Бесы упасите назвать какого-то дракона недостаточно мстительным, – процедила я. – А ты же лучший представитель своей расы, то есть обязан довести все пороки до максимума. Ну ничего, мне потом тоже поаплодируешь – и сочтемся.

В итоге мы кое-как договорились. Я переплела пальцы в сложном знаке, после чего Сат трижды прошептал:

– Менх-сатурус.

Я охнула, поскольку плотная кладка в одном месте подалась какой-то дымкой и будто задребезжала. Иллюзия! На незаданный вопрос Сат решил ответить:

– Да-да, очень хорошо заколдовали – если не знаешь, где искать, то вряд ли отыщешь. Вот так они сюда и пробираются… Заделаем сами. Теперь садись на корточки.

Разумеется, я была согласна с тем, что тайный вход в стене надо надежно запечатать. Пусть убийцы шныряют где-нибудь подальше от академии, всем спать будет спокойнее. Потому и корячилась со всей ответственностью: села, схватила себя за каблуки сапог, наклонила голову и усердно ею мотала между коленей. Ровно до тех пор, пока у Сата не отказала выдержка и он не начал хохотать. Лишь после этого догадалась, что драконы при колдовстве вряд ли встают именно в такую позу. Вскочила, порычала, но уточнила:

– Отомстил, прыщ с крылышками, доволен теперь? Может, побыстрее закроем от греха подальше, а уж потом будем веселиться?

Новый знак был сложнее – я долго пыталась правильно соединить пальцы обеих рук и в какой-то момент даже почудилось, что он снова издевается. Но нет, короткое заклинание привело к тому, что иллюзия сначала рассыпалась в прах, открыв сквозную дыру в стене, а потом начала медленно зарастать камнями. Я не слишком злилась, поскольку ощутила приятный трепет сопричастности к важному делу – защите всех учащихся и работников от очередного вторжения.

К сожалению, на этом наше сегодняшнее везение иссякло.

В административный корпус мы проникли через заднюю дверь – и тоже с помощью магии. Я изображала знак, а Сат читал заклинание. Нам очень повезло, что колдовство срабатывало, хотя это и казалось странным. Ладно, голос принадлежал эйру, а руки-то – обычной ведьме! Но потом придумалось поверхностное объяснение, вытекшее из недавнего разговора: Сат не только этот рисунок, все его формы одновременно присутствуют… где-то. И из этого самого «где-то» они могут обволакивать и мое тело, и сложенные знаки. Не то чтобы я была уверена в этом варианте, но остановилась на нем, иначе рисковала сломать себе мозг в нескольких местах.

По лестнице к кабинету я пробиралась очень тихо и не думала зажигать свет. Хорошо, что во времена консультаций дорога была проторена, поэтому повороты меня не пугали. Но внезапно Сат прошептал – в тот момент он находился где-то за моим ухом, и я могла уловить все его слова:

– Назад, Ирис. Тут кто-то есть.

Я по инерции сделала еще шаг вперед, а попятилась лишь тогда, когда осознала смысл предупреждения. И вдруг во всем здании загорелся свет. Я уже не мешкала и понеслась к двери. Раньше тут не караулила охрана! Мы не учли тот факт, что после страшного преступления любая обстановка перестает быть спокойной. Волк догнал за несколько шагов, схватил за шкирку и тряхнул так, что у меня с ноги слетел сапог. И от одного оборотня мне было не отбиться, но на помощь товарищу бежали и другие могучие воины в форме городской стражи.

– Что ты здесь вынюхиваешь?! – загрохотал надо мной голос ужасающей громкости.

Другой волк предположил:

– Она может что-то знать! В допросную ее!

У меня голова кружилась и от страха, и от возможных перспектив. Сат что-то подсказывал, но я не слышала даже собственные мысли, не то что тихий шепот из-под мочки. Затараторила скорее бездумно, чем осмысленно:

– Я не вынюхиваю, честно! Просто хотела узнать…

– Что узнать?! – уши снова оглохли от густого баритона. – Здесь остались улики? Ну-ка, говори, ведьма, с кем спелась!

– Нет-нет! – заверещала я. – Ничего не знаю! Я это… хотела узнать, где ректор! Он так меня любил, так любил, клянусь святыми лешими! Уговаривал провести с ним ночку – и куда делся? Это я что же, такую прибыль глупой скромностью прохлопала?! Два замка обещал, три сундука золота, четыре…

– Хватит! – рявкнул стражник, отчего задрожали последние поджилки.

Третий, кажется, был ястребом – это с перепугу он поначалу мне померещился таким же огромным. Но в резком каркающем голосе я уловила свою ошибку:

– Она вр-рет. Ведьмы не пр-ринимают подарки от тех, кто им не нр-равится. Скорее дурра сама в него влюбилась, вот и выдумывает.

Сказав это, он отмахнулся, не посчитав мою персону стоящей внимания, и пошел обратно вверх по лестнице. Зато ястреб дал отменную подсказку, за которую я и схватилась:

– Ой, как влюбилась! Глаза его черные, брови еще чернее, губы его… бесы, какие у него были губы? Да не суть! Куда же он запропастился?! Волки добрые, помогите страдающему сердцу!

Второй волк заговорил неожиданно мягким голосом:

– Отпусти эту глупышку, Михлай. Она уже восьмая такая за сегодняшний день. Юные девочки с ума сошли, когда их обожаемый господин Дикран…

Он не закончил фразу, а я успела немного успокоиться, потому смогла спросить:

– Когда он что? Исчез или умер?

У волка были красивые зеленые глаза, которые он сразу после вопроса направил в пол. А потом почти ласково ответил:

– Разбираемся. А ты, если действительно зла не замышляешь, больше в подозрительных местах не попадайся. Иди себе, красавица, не испытывай судьбу.

Я по его тону, по выражению лица, по этой неумелой ноте сочувствия угадала, что нет у них других версий – Сат, по мнению городской стражи, считается погибшим. И все, что они теперь делают, – пытаются разгадать, как это произошло. Но нас здесь двое, кто знает! А еще есть Валиса!.. Которая ни за что не согласится пересказать увиденное при судье. Да и сам «почивший» распорядился едва слышно:

– Все, уходи. Иначе они вспомнят, что двери в корпус были закрыты.

Я понуро опустила голову, будто расстроилась от недостатка информации, и поплелась к выходу. Похоже, Сат не особенно верил в правосудие и тщательность расследования, раз не спешил никого посвящать. Надо будет обязательно с ним это обсудить. А пока я была разбита. Ладно, на этот раз я выкрутилась, ничего ужасного не произошло, но дальше-то что? Выходило так, что доступ в кабинет с полезными древними трактатами для нас закрыт.

– Может, в архиве что-то дельное найдется? – предложила я еле слышно.

– Нет, – угрюмо ответил эйр. – Видимо, караулы дежурят во всех зданиях.

– Так а делать-то что? – я нервно всплеснула руками. – У нас нет даже книг! Ничего нет!

Сат уже вернулся в свое обычное состояние полной безмятежности:

– Рано ты расклеиваться начала. Лично я никуда не спешу.

Я от ярости топнула ногой – благо мы уже пришли в подвал, где можно было без стеснения надрывать горло:

– Это ты не спешишь! А мне как быть?! Я замуж за Андая вместе с тобой пойду?!

– За Андая? – дракончик на запястье скривился. – Вижу, даже мое тесное присутствие не гарантирует улучшения вкуса.

Но ведь не это сейчас было важно:

– Да хоть за кого! Или в постель с мужчиной отправлюсь – ты там в каком качестве будешь находиться?!

– Ну, подсказывать могу… – он продолжал насмехаться над моим горем. – Или руководить. Из эйров растили лучших организаторов, используй мои таланты. Чего разоралась-то? Ирис, у нас только первая попытка провалилась. К тому же неизвестно, найдем ли мы в книгах хоть какой-то намек. В крайнем случае лет через двадцать попробуем снова. Сколько там ведьмы живут? Ты же через двадцать лет еще будешь ходячая?

– Замолкни ради кикимор, – попросила я. – А мне пора спать.

– То есть мыться сегодня не будем? – расстроился он.

В итоге я так сильно не выспалась, что на следующий день перепутала и состав отвара, и интонацию шипения. Валиса ржала как конь – ишь, чем ее скорбь снимается! А я завалила последнюю практическую перед экзаменом – и теперь уже не могла рассчитывать на поблажку, если уже во время главного испытания что-то перепутаю. Понятное дело, что виновный у меня был назначен:

– А чему ты улыбаешься, клякса чернильная? Если меня вышвырнут с учебы, то вместе со мной в Болграде жить будешь!

– Что ж поделать, – притворно вздохнул он.

– Бедно жить! – пригрозила я. – То есть так, как живут самые зажиточные ведьмы. С твоей точки зрения, на грани голодной смерти!

– Все настолько плохо? – наконец-то насторожился он. – Ирис, я без шелковых простыней не высыпаюсь, а если выпью воды из чего-то хуже горного хрусталя, то рискую отравиться.

– Вот! Тогда поспеши с решением!

– Будь оно вообще… Ирис, ты ведь понимаешь, что сейчас идешь по аллее и сама на себя орешь? Мне твоя репутация неинтересна, но староста сзади по земле от смеха катается, ей уже лекаря пора вызывать.

Я запоздало прикусила язык, но продолжила шипеть себе под нос. Моя жизнь улетела под откос, а обсудить это можно только с тем, кому даже отвечать не хочется.

Глава 6

Иногда – отнюдь не каждый день – нам требовалась передышка в ругани, и в эти считаные минуты мы разговаривали более-менее спокойно.

– Сат, а почему мы тебя даже от стражи скрываем? Ты правда думаешь, что ее могли подкупить твои враги?

– Волков не подкупить. А если и получится, то ястребы об этом в любом случае куда надо сообщат, – задумчиво ответил он. – Но мое возвращение сразу предадут огласке – те же ястребы промолчать не смогут. Это значит, что Цирус с приспешниками скроются, а под раздачу попадут обычные студенты, которые просто не поняли, в чем участвуют. И то при условии, что мне поверят на слово. В правительстве сейчас много змей – и они начнут опровергать любое мое заявление. Хотя вы с Валисой могли бы подтвердить…

Я перебила:

– Ясно. Тогда все логично. Молчим, как болотные кочки. Но мне все равно непонятно – у тебя же куча влиятельных друзей, включая каких-то ученых. Почему мы не бежим к ним?

– Потому что к ним тебя никто не пропустит, – расстроил он правдой. – Если не считать их родовые замки и императорские приемы, то есть одно местечко, где их можно найти. Однако оставим Клуб чистой крови на самый крайний случай – это рискованно для всех участников, а тебя вообще растопчут.

Я протянула почти с восхищением:

– Что-что за Клуб? То есть обвинения в попытке переворота были не так уж и преувеличены? Приятно знать, что у твоих убийц нашелся хоть один дельный повод.

Мордочка дракона театрально скривилась. У Сата вообще не водилось привычки в чем-то переубеждать оппонента, если только это не было крайне важной темой. Вместо этого он продолжил рассуждать:

– У Лайны нет данных для анализа, то есть вряд ли она знает выход. А если эта безумная умница поймает нас с тобой в таком состоянии, то будет до скончания времен радостно препарировать. Да и кажется мне, что разгадку надо искать на твоей стороне, поэтому собираемся навестить обожаемую маму – она же не какая-то желторотая студентка, а прожженная ведьма.

– Ну сейчас, ага. – Я скептически наморщила лоб. – Брошу академию и поеду к маме. Экзамены на носу, а у меня в последнее время с учебой не все так гладко.

Сат вздохнул:

– В этом и есть проблема – мы вроде бы идем к одной цели, но на каждом шагу наши интересы не совпадают. Что ты заладила про экзамены? Ты же на факультете сильнее всех. Подумаешь, одну работу завалила. Выучи состав отваров, пошипи там для вида – и готово.

– Для вида?! – возмутилась я. – Я именно в этом и провалилась! Это дракону достаточно родиться драконом, чтобы магия работала исправно, а ведьмы всю жизнь тренируются – мы изучаем тысячи видов шипения и их отголосков, любая вибрация должна быть четко выверена! Врожденный талант в нашем деле не стоит и выеденного яйца, только упорная работа и бесконечная практика. Вот что тебе пришлось сделать для своей немыслимой силы? Родиться от чистокровных родителей и сотню созвучий заучить? Да уж, достижение!

– У вас все так сложно? – он будто всерьез удивился и признал: – Мне нужно время, чтобы это до конца понять. Да, магии я в сравнении почти и не учился, нас готовили ко множеству других задач. Так что не ной мне тут, а иди учись шипеть.

Он больше не мешал мне заниматься. Наоборот, прислушивался к каждому звуку и даже пытался повторить. Не то чтобы у него хорошо получалось, но мне было приятно видеть его старания. Иронично, что лишь попав в безвыходную ситуацию, эйр наконец-то начал постигать ведьм, а до этого только ерундой страдал. Об этом я и вспомнила во время перерыва:

– Сат, а ты действительно рассчитывал сблизиться с другими ведьмами, если меня соблазнишь?

Он фыркнул:

– В тот вечер я на другое рассчитывал, мягко говоря. Но как же славно ты плела стражникам! Что я там тебе обещал – два замка, три сундука, четыре чего? Драконьих сердца? Перегнула, конечно, в расценках за «ночку».

– От страха и не такое ляпнешь, – улыбнулась я. Но решила продолжить шутить на эту тему, поскольку теперь она казалась безопасной и не смущала так сильно, как раньше: – Жалко, что ты такой скупердяй. Предложил бы эту цену сразу – глядишь, и шанс бы появился.

Дракончик на предплечье рассмеялся:

– Очередная проверка? Я уяснил, что у ведьмы эмоции предметом торга не являются. А ты мне слишком сильно нравилась. На кой бес мне сдалась бы ночь с тобой безо всех твоих чувств?

Признание вылетело легко, без капли смущения, но в груди все равно заструилось волнение. Однако он продолжил менее приятным:

– К счастью, все быстро прошло. Сейчас даже припомнить не могу, с чего вдруг ты мне стала казаться бесконечно очаровательной. Нет же, обычная, средняя, в меру симпатичная, без меры грубая.

Я решила, что настал хороший момент расставить в той истории все точки:

– Это из-за резкого обрыва связи – побочный эффект.

– Чушь, – уверенно возразил Сат. – Скорее от понимания, что ты никогда не испытывала ко мне того же. Я же не мальчик, чтобы в закрытую дверь головой биться, пока искры из глаз не полетят. Андай не кажется мне прекрасным вариантом, но ты выбрала его, а я ни за что не заберу чужую любимую.

Может, это снова была разница нашего мировосприятия, но я уже почти привыкла к этим раздражающим потрясениям:

– В смысле, заберешь?! Я тебе не вещь, которую мужики по взаимному согласию друг другу перекидывают или благородно от нее отказываются! Я решаю, с кем мне быть, только я! А то создается ощущение, будто вы с Андаем в какую-то сделку вступили, и он выиграл, потому что первым меня встретил.

– Не совсем так… – задумался эйр. – Ведьмы и на роль третьего лишнего смотрят с какой-то своей извращенной точки зрения? Да как вас еще на заре цивилизации не прикончили – просто чтоб не бесили?

– Слушай, давай вообще больше никогда не разговаривать?

– Еще вчера собирался это предложить.

Этот договор обоих устраивал. Но, к сожалению, мы даже в разные комнаты разойтись не могли.

На следующий день декан Злотка объявила о том, что после сдачи всех экзаменов состоится праздник – еще одна традиция для укрепления дружбы между факультетами. Странные здесь порядки. На концерте, проводимом с той же целью, началась затяжная война, в которую только ястребов не втянули. Преподаватели рассчитывают, что танцы закончатся чем-то другим? Или на этот раз и ястребиный факультет должен пострадать, чтобы никому обидно не было? Да и после гибели ректора закатывать балы как-то неуместно, пусть он и не думал умирать. Возможно, тем самым новое временное начальство решило подчеркнуть, что жизнь идет своим чередом. Но дело их. В конце концов, никто не обязан носить вечный траур по Сату Дикрану. Окромя тех невезучих, кто самого его на себе носит.

Угнетало меня другое. На праздник многие придут парами – я слышала, как Валиса щебетала об этом с Гантером возле столовой. Разумеется, те ведьмы, которые не успели обзавестись возлюбленными, явятся девчачьей гурьбой. А я снова оказалась в подвешенном состоянии: у меня-то есть жених – и не какой-то там волчара-стихоплет. Да только Андая в последнее время не видно и не слышно – он по-прежнему ходил с низко опущенной головой. Необоснованная ярость к нему улеглась, когда я поняла, что еще есть шанс на спасение ректора, то есть убийцы таковыми на самом деле не являются.

Сат уловил мое настроение и полюбопытствовал:

– Какова причина нового часа уныния? Или они у тебя по расписанию происходят? Танцевать не умеешь? Так не беспокойся – ты много чего не умеешь.

Я прошла к дальней скамейке, чтобы говорить спокойно:

– Танцую я великолепно, и совсем не эти твои скучные вальсы. Но мне как-то не по себе. Андай все еще не предложил мне пойти вместе. И я даже не знаю, обрадуюсь этому или нет. То есть обрадуюсь, конечно, да только как ты себе представляешь личные разговоры с собственным женихом в твоем присутствии? А танцы? А поцелуи?

Внезапно дракон сказал то, что я вообще не ожидала от него услышать:

– Иди и позови его. Ты же у нас решительная, гордая, мужчин выбираешь сама и все такое. Ну так возьми своего Эскеса в кулак и выбери себе в партнеры на праздник. Или ты ведьма только под настроение?

Я удивленно переспросила:

– В принципе, все верно, но почему ты вдруг за мои отношения радеть начал? Ты же в наше с Андаем будущее вообще не веришь.

Сат после паузы вкрадчиво произнес:

– До будущего еще дожить надо. А прямо сейчас тебе стоит срочно приблизиться к Эскесу. Напомню, он один из тех, кто может что-то знать про Цируса.

Я вздохнула, когда до меня дошло:

– Теперь все на своих местах. Веры в романтику не появилось, циничный расчет остался. Не устаю восхищаться твоим подходом к жизни. А знаешь, Сат, я тогда лучше вообще на праздник не пойду. Мне-то безразличен Цирус, лишь бы тебя уже от себя отделить.

– А мне, как понимаешь, не все равно. Опять несогласованность интересов. Ирис, ну на кой ляд мне возвращаться до того, как я всех преступников вычислю и соберу доказательства?

Вроде бы ничего необычного не прозвучало – всего лишь старые мысли подсветились новым светом. И этот ракурс меня возмутил любопытным откровением:

– Постой-ка… А не поэтому ли мы не идем к твоей заумной Лайне? Или ты даже сам знаешь решение, просто о нем молчишь! Тебе, понятное дело, спешить некуда, на меня плевать, на всех оплакивающих твою смерть тоже, и ты запросто потратишь хоть годы на сбор доказательств!

Он частично опроверг мое обвинение:

– Не только поэтому. Но посуди сама, какой смысл мне воскресать, если преступники снова уйдут от наказания? Я уже дважды пострадал от их рук – это будет продолжаться до тех пор, пока мне удача не откажет? Да, все верно, я собрался из этой беды выбраться победителем и не буду отвлекаться на издержки.

На улице ругаться несподручно, поэтому честно я высказалась уже в подвале. Тем не менее Сату со временем удалось меня убедить – всего лишь пойти к Андаю и напомнить про бал. Если в процессе общения жених проговорится о чем-то еще, то и дракон послушает. Да только я была уверена, что Андай и словом о той страшной ночи не обмолвится. Сат напрасно всякий раз шутливо принижал его способности – мой парень далеко не простачок. Специально расспрашивать его опасно – это будет подозрительно, однако я все же признавала за пострадавшим право на справедливость. На месте ректора я желала бы того же: отыскать своих обидчиков, составить список имен, затаиться, а потом заказать крупному ковену такое проклятие, чтобы мерзавцы взмолились о темнице. Ну или как там эйры такие вопросы решают? Да и если помогу ему с расследованием, то и Сат со своей стороны проявит больше рвения в собственном освобождении. Первый шаг к согласованию интересов – пусть оценит!

К этому решению я пришла довольно поздним вечером, и потому спешила, пока студенты не улеглись спать. В змеином крыле магического корпуса меня остановил охранник – теперь их можно было встретить в любом закутке. Я вежливо попросила позвать студента Эскеса, тогда мне и входить незачем. Мужчина ушел, но через несколько минут вернулся и сообщил, что эта группа еще тренируется.

– Где они занимаются в такой час? – удивленно спросила я у того, кто еще недавно всем учебным заведением управлял, поэтому обязан был знать.

Сат не посчитал такое обстоятельство странным:

– Маги изучают опасные заклинания, некоторые домашние работы в общежитии не выполнишь. Они наверняка в том самом большом корпусе. – Рисунок не мог указать мне лапкой направление, но по описанию было понятно. Однако эйр предупредил: – Эскес сейчас не один. Лучше подойди к нему завтра.

Я решила хоть издали поглядеть. Все равно же тепло оделась и вышла на стужу – не поговорю с женихом, так прогуляюсь. Ничего увидеть не удалось, поскольку я натолкнулась на уже возвращавшихся студентов и спросила у Малора – мне ведь теперь скрывать было нечего, раз основное оглашено:

– Где Андай? Он еще занимается?

Мне не ответили, а осклабились и принялись расступаться, будто окружали. Малор улыбался шире всех – и это точно не выглядело признаком радушного приема:

– Ты так и не извинилась. Сейчас самое время. Увидим искреннее раскаяние – уйдешь целой и здоровой.

Я недоуменно хлопала глазами. Они сбрендили?! Сами такую ужасающую беду натворили, но решили припомнить обиды за какие-то детские забавы? Правду говорят, что в каждом коллективе можно встретить негодяя – и здесь он был. К сожалению, не в единственном экземпляре, хотя товарищи Малора скорее являлись подпевалами, чем заводилами.

– Угомонись, – попросила я устало. – Не забыл, что я невеста твоего друга?

– Он за тебя пытался извиниться, но это так не работает! – гоготнул маг.

Я отмахнулась от этой чепухи и пошагала дальше. Но следом произошло что-то, неподвластное пониманию. Меня резко подкинуло вверх, а потом закружило в вихре сизого дыма. Когда я рухнула на снег, моя голова оказалась чем-то замотана – дышать можно, но ничего не видно. От страха я поддалась панике и задергалась, ощущая, как меня куда-то волокут.

Ткань убрали от лица уже в жарком помещении. Я не поняла, где нахожусь – то ли в том самом корпусе для опасных тренировок, то ли у змей имеется собственный подвал. Но это пока не играло роли. Надо мной навис Малор и угрожающе рычал:

– Извинись, дрянь ты пакостная! Кто вообще дал ведьмам право выступать?!

Это он из-за поноса так сильно разозлился? Как же мелко способны некоторые мыслить. Но, оказалось, он догадывался и о другом:

– И вы спелись с ректором! Он проводил эксперименты, но без вашего гнилого племени не обошлось! Потому-то вы и ходили горделивыми мразями – думали, что с его помощью нам отомстили! Ползай на коленях и обещай, что больше не вякнешь в нашу сторону!

Что с этим парнем не так? Может, бездарен в магии? Часто дурным характером закрывают отсутствие всего остального. Но на учебу в столичную академию, кажется, только самых талантливых приглашали. Через дырку в стене пролез и прижился? Или от сырости тут завелся?

– Что вылупилась?! – он взбесился еще сильнее. – Думаешь, мы ничего тебе не сделаем?!

Как раз в этом я не сомневалась. У заводилы рука точно поднимется, остальные или примут участие, или рядом постоят. Включая Андая. И это стало для меня таким шоком, что я слова выдавить не могла. Мой жених как раз вышел из-за перегородки, но замер в стороне, а не подбежал ко мне, чтобы помочь подняться на ноги. Что же предпринять, когда я осталась наедине с теми, кто еще недавно в прямом смысле убивал эйра? Я-то в сравнении ничтожна, так что они способны сделать со мной? Но не извиняться же, в конце концов.

– Та-ак, – протянул голос Сата мне в самое ухо. – Сцена перестает быть забавной. А-а, вспомнил, у него же мать волчица. От отца взял магию, а от матери – желание крушить-ломать?

Не зря Сат свою генетику оборотней любит – и сейчас монотонно размышлял, какой комбинацией генов такой урод получился. Мне это было как-то безразлично. На мой вкус, в Малоре нет ни капли достоинства волков. Но притом заметно, что он намного решительнее других змей.

Андай принялся меня уговаривать, но так, чтобы приятели оценили его рвение:

– Ирис, не упрямься, просто извинись! Ты ведь была неправа, зачем отрицать? Не тебе голову задирать, раз сама столько ошибок совершила! Признай уже это!

Я медленно перевела на него взгляд. Андай красивый, уж чего не отнять. Светлые волосы, голубые глаза, правильные черты лица. Красивый, но… Пресвятые кикиморы, да кто он вообще такой? Во мне росла страшная обида – не на него, а на себя саму. Как я могла согласиться с ним встречаться? Почему именно ему подарила первый поцелуй? Зачем за ним рванула в эту академию?.. Хотя последнее не столь уж и плохо.

Студенты отошли и встали кружком, чтобы определиться с наказанием. Андай продолжал надрываться:

– Ирис, да что с тобой? Извинись – и все!

Зачем он открывает свой поганый рот и издает им эти странные звуки? Он знал меня, мою мать и многих женщин из нашего племени долгое время, а с придурками-сокурсниками познакомился лишь в начале учебного года, но разом забыл все о ведьмах, когда сдружился со своими сородичами. Я склонила голову, чтобы четче слышать шепот Сата – хотелось отвлечься хоть на него:

– Похоже, Эскес тебе не поможет. – В его словах утешения не содержалось.

Я ответила под нос очень тихо:

– Мне и не нужна его помощь. Ничья не нужна – я ведьма, сама справлюсь.

– С чем? – эйр заговорил глуше и будто серьезнее. – Ты не слышишь, что они предлагают? Один хочет раздеть тебя догола и вышвырнуть на мороз. Второй – наложить заклинание немоты на время экзамена. И будут повторять, пока ты не сдашься или тебя не отчислят. Тебе какой вариант больше нравится?

– Переживу, – процедила я. – Но когда я это переживу, то стану в сто раз злее – и в тот день они пожалеют.

Слова дракона прозвучали мягче, словно он пытался в чем-то меня убедить:

– Лично мне лень ждать какого-то там дня, я бы лучше прямо сейчас закончил эту скучную вечеринку и отправился спать.

– И что ты предлагаешь? – теперь я даже на него начала злиться.

– Довериться тому, кто сильнее, – удивил Сат. – Знаю, что ведьмы этого не умеют, но иногда надо. Хоть на минуту можешь притвориться, что мы заодно?

Я и без него бы обошлась, но страшно захотелось прямо сейчас стереть эти паршивые улыбки с лиц заигравшихся хулиганов. Потому медленно кивнула. Сат понял жест. Он уже удобно улегся в моем ухе и вернулся к своему обычному расслабленному тону:

– Тогда сварганим что-нибудь простенькое. Они все-таки учащиеся академии, а змеи у нас наперечет. Сделай общий знак, дальше я.

– Какой еще общий знак? – я наклонилась к плечу, чтобы никто не заметил, как двигаются мои губы.

– Да просто раскинь руки. Или вообще делай что угодно. Ирис, это мы с тобой здесь эйр – пусть все остальные напрягаются, а мы можем даже вздремнуть.

Вдохнула, развела открытые ладони в стороны. Сат зашелестел короткими заклинаниями, которые не повторялись, но точно наслаивались друг на друга. Я хотела подняться на ноги, но мое тело без усилий переместилось в вертикальное положение, а потом и подлетело немного вверх, зависнув невысоко над полом.

– Что?.. – Малор вскрикнул, обернувшись первым.

Не знаю, что именно пытался сотворить Сат, но я сама без труда представляла, насколько жутко выглядел мой образ: я висела в пространстве с раскинутыми руками, губы растягивались в торжествующей улыбке, коса расплелась, а волосы взметнулись, развеваясь вокруг рыжим облаком. От обилия колдовства воздух рядом закипел, деревянные стеллажи со всех сторон пугливо задребезжали. С пола поднималась пыль – ее словно тянуло вверх невидимыми вихрями. Невероятное ощущение могущества разогрело кровь, даже рассмеяться захотелось – и непременно злодейским смехом. Посмотрела на того, что стоял с краю, – и бедолага с воплем полетел прямо в стену. Следом за ним туда же отправился Андай, но грохнулся не рядом, а непосредственно в приятеля. Они же змеи – вот и пусть шмякаются о стены клубками, им так привычнее.

– Как она это делает?! – заверещал кто-то отчаянно за моей спиной.

Я даже оборачиваться не стала – просто показала пальцем, куда ему лететь со своими бесценными вопросами. Те, кто пытался выставить магический щит, получал дважды: сначала мордой об стену, потом и собственным щитом. Эту веселую теломешалку можно было перебирать бесконечно. Откуда-то из общей кучи завопил Малор:

– Что она такое?! Андай, почему ты не предупредил?!

– Я сам не знал, честное слово! – этот жалкий неудачник даже в такой момент перед ними оправдывался. – Не знал, клянусь Святой Прародительницей!

Скривившись, я вежливо попросила:

– Заткнитесь, а. Много шума.

Сат хмыкнул, выдал что-то знакомое – после чего змеи замычали, в ужасе тараща глаза, но не в силах больше выкрикнуть ни слова. Я подплыла по воздуху к настенной шевелящейся каше, склонила голову набок, наслаждаясь зрелищем, а потом решила сказать:

– Парализовать весь ваш корпус – для меня плевое дело. При чем тут ректор?

Заклинание Сат ослабил, потому маги теперь падали вниз. Один отполз подальше и повернул ко мне белое лицо. Он мог пока только открывать рот, а не говорить, но я угадала вопрос по вытаращенным глазам и движению губ:

– Он не был виноват?

С этим откровением мы их и оставили. Пусть будет главным наказанием: узнать, что они убили своего любимого преподавателя без единой на то причины. Совесть загрызет. А бессовестные вспомнят, как в империи казнят за такое преступление. Приятных им кошмаров.

Я не боялась, что за мной бросятся вдогонку. Ничего они мне не сделают – теперь даже близко не осмелятся подойти. И косо глянуть на одну из моих девчонок поостерегутся. Да, это далеко не ведьмовская магия, но я была очень довольна результатом.

– Понравилось? – спросил Сат уже на подходе к нашему корпусу. – Ирис, тебе понравилось, когда твои проблемы кто-то может решить щелчком пальцев? Заметила, что если некий мужчина раз в сто лет отводит от тебя неприятность, то от этого сама ты не становишься слабее?

Я промолчала, ведь ответа у меня не было. И больше Сат этот вопрос не повторял.

Глава 7

Я, потенциально сильнейшая студентка первого курса, завалила экзамен декану Злотке, на что грубоватая ведьма назвала меня «высокомерной баранихой, которая считала, что ей-то готовиться не нужно». На ее резкость я, как обычно, не обратила внимания, иных причин для расстройства хватало. В самом начале допустила мелкую ошибку, из-за нее вспомнила о неудаче на последней практике, от этого сильно разволновалась – и вот результат: даже не поняла, что сделала не так в приготовлении отвара. Трех отваров, если кому-то приспичит посчитать. Да-да, я перепутала составы во всех попытках – и больше шансов преподавательница мне выдать не могла, хотя, судя по первой реакции, сама очень удивилась.

Ошибку я списала на свое состояние, поскольку нормально выспалась и Сат мне готовиться не мешал. Но ведь я действительно ходила расклеившаяся и невнимательная, а в ведьмовском деле малейшая неточность оборачивается полным провалом – то есть отсутствием какого-либо эффекта. Теперь же у меня стало на один повод больше для упаднического настроения, поэтому я пропустила обед, забралась на чердак нашего корпуса и лениво рассматривала сверху прохожих, ни о чем не думая.

В одиночестве мне побыть было не суждено – и так, боюсь, продолжится до конца времен.

– Ирис, да ладно тебе тухнуть, – попытался утешить Сат. – Пересдашь.

– Пересдам, – уныло согласилась я. – Или не пересдам. Какая уже разница? К матери из-за этого на каникулах съездить не смогу, стипендии лишат, декан Злотка до диплома будет считать меня лентяйкой, поступившей лишь за счет таланта, который у нас стоит чуть меньше гроша… А так ничего, конечно.

– Стипендия? – он выбрал пункт, показавшийся ему самым простым. – Ирис, ты сейчас оказываешь эйру такую услугу, за которую никаких богатств не жалко. Не о стипендии думай, а обо всех столичных платьях красного оттенка.

– Ага, и когда ты расплатишься? – скептически скривилась я. – В кабинет ректора не попасть. Поедем в родовой замок, чтобы мне там голову снесла твоя же охрана за попытку проникновения?

Сат, по всей видимости, вообще о деньгах беспокоиться не умел:

– Терпеливо подождем, когда я самолично туда явлюсь. А до тех пор можно тратить твои одиннадцать золотых. Да-да, я считал.

Я б ему ответила как следует, но мое одиночество вдвоем было прервано – на чердак средь бела дня заявилась Валиса, подошла и молча уселась рядом, так же свесив ноги. О чем-то размышляла пару минут, а затем тихо выдала:

– Ты это… Из-за нас, что ли, так расстроилась, дубина ты стоеросовая? Но ежели что, мы тебя прощаем, чего уж там. Твой скотский характер потерпим, лекциями поделимся. Из наших Ларта тоже завалила, и еще четыре девчонки из соседних комнат. Ничего, пойдете этой туповатой толпой и закроете долг. Но им учеба пока трудно дается, а по тебе видно, что просто расквасилась, то есть вообще не проблема, если прекратишь ныть.

Я покосилась на старосту. Одногруппницы заметили, что со мной творится неладное, да и не им сомневаться в моих знаниях, вот и отнесли мой провал на счет нашей затянувшейся ссоры. Валиса не выдержала – прискакала свою из беды выручать. Странно, что сразу после экзамена в меня не вцепилась, на что я и обратила внимание:

– А при остальных ты постеснялась приличным человеком показаться, да?

К удивлению, она не стала спорить:

– Ну да. Я хочу выглядеть сильным лидером ковена, а не подтирательницей чужих соплей. Так что никому не рассказывай, а то со свету сживу!

Она уже много раз пыталась, да обломалась. У меня не было сил на пустую болтовню и даже благодарность, потому я отмахнулась:

– Не расскажу и не вернусь. Это не из-за вас – я вообще не считаю вашу обиду на меня чем-то серьезным. Ты просто гнешь свою линию, девчонки поддакивают, а мне лень с этим что-то делать.

Она пожала плечами, не собираясь уговаривать:

– Ну, как знаешь. Давай хоть книгу почитаем, под нее мы особенно воодушевленно ругаемся, а то от тебя уже скоро мертвечиной понесет – так хорошо выглядишь.

– Не хочу, Валиса, нет настроения.

Староста все еще настаивала:

– Так появится! Достаточно вспомнить, сколько раз нам этот учебник помогал, а ведь тогда мы могли из архива целую стопку вынести. Библиотекари бы и не хватились. Но кто-то же верещал ошпаренной кошкой: «Нельзя! Лучше недобрать, чем перебрать!».

Пока она кривлялась, неумело изображая мою интонацию, за ухом раздалось смешливое:

– Опаньки. Какие откровения с признанием вины. Записать пока некуда, я запомню.

Я повернула голову к плечу и выдохнула:

– Слышь, ректор, не в твоем положении победу праздновать.

На чердаке было довольно тихо, поэтому незваная гостья услышала шепот, хотя слов и не разобрала:

– Опять сама с собой разговариваешь? Эх, Ирис-Ирис, знала бы я, что ты так на ум слаба, помягче бы с тобой обходилась.

– Не с собой! – этим заявлением я насторожила Сата, но вовремя прикусила язык и попросила: – Валиса, мне просто нужно побыть одной.

Она пожала плечами и ушла. А я вновь свесила ноги с перекладины и вернулась к задумчивому разглядыванию студенческих шапок. Но теперь посидеть в тишине было еще меньше шансов.

– Ты к ведьмам не возвращаешься из-за меня, – Сат начал свои размышления издалека. – Староста ошиблась. И вряд ли причина твоей тоски в проваленном экзамене, ведь ты уже на него протухшая пришла. Тогда что такого случилось?

Я промычала недовольно:

– То есть у тебя вообще никаких вариантов?

– Из-за Эскеса?! – он спросил так, будто подобное звучало чрезвычайно удивительно. – Ты расклеилась из-за того, что рассталась с женихом?

– Странно тебе? – я разозлилась. – Разве есть что-то хуже такого разочарования? Я замуж за него собиралась, что само за себя говорит! С мамой из-за него ссорилась, в столицу вслед за ним сорвалась. Мысли не допускала, что мы когда-нибудь разбежимся. Это каким же надо быть бревном, чтобы сейчас сердце не болело?

Эйр помолчал немного, затем тихо произнес:

– Сочувствую тебе.

– Врешь, – надломленно констатировала я. – Ты никогда в нас не верил и потому злорадствуешь. Приятно оказаться правым?

– Приятно, – признал дракон. – И сочувствую, одно другому не мешает. А давай ему отомстим?

– За что? – удивилась я. – За то, что я не видела его натуру, хотя мне многие о ней говорили? Даже Валиса, дери ее бесы за волосы! И ей было понятно то, что я никак замечать не хотела. Андай-то здесь при чем?

– Все равно отомстим, – повторил Сат упрямо. И, поскольку я эту нелепую тему поддерживать не желала, продолжил сам: – Давай ты изобразишь, что не так уж и обижена. Ну поворчишь немного, пусть он скачет вокруг тебя, пока не простишь. Формально вы ведь еще не расстались.

– Зачем? – я в самом деле заинтересовалась. Но уже через миг осенила догадка, и я закричала: – Чтобы я у него про Цируса узнала?!

Рисунок на руке подергал крылышками, а голос прозвучал будто виновато:

– А что? Тебе уже все равно, а мне полезно.

Я вцепилась в запястье, где сейчас находилась проекция и сжала с такой силой, что сама от боли взвыла. И почему же все ненавидят эйров? Не потому ли, что подобных расчетливых и хладнокровных скотов, заботящихся лишь о своих интересах, больше не найти?

После этого я принципиально с ним не разговаривала – не отвечала на вопросы и не поддерживала никакие темы. И, разумеется, не хихикала, когда Сат меня смешил – это же его обычная стратегия, если нужно быстро между нами все наладить. Понятно, что ему крайне важно вычислить своих убийц, но с Андаем я не стала бы общаться, даже если бы от этого моя собственная жизнь зависела!

К сожалению, другая сторона имела свою точку зрения.

Наутро, когда я шла на завтрак, дракон уже в который раз пытался со мной помириться:

– Ирис, я выбрал неправильный момент – извини за это. Когда разбито сердце, то только у тебя в груди болит, а всем остальным это не кажется таким уж трагичным. Да, я не считал Андая достойным тебя, но первая любовь всегда большая и значимая, я недооценил ситуацию. Прими во внимание и тот факт, что и в сто лет можно остаться дураком.

Вот этот разговор мне уже нравился больше. Настолько больше, что я решила протянуть свою обиду, чтобы услышать еще подобные приятные слова. И Сату ничего не оставалось, кроме как продолжать:

– Повезло, что мне пока не сто, успею поумнеть. Ирис, давай уже забудем? Обещаю, что никогда больше об этом не попрошу – я учусь считаться с твоими чувствами, но для идеального результата нужно время. Ты ведь тоже шипеть не сразу научилась? Ш-ш-ш – глянь-ка, а у меня уже почти как у ведьмы получается!

Покоситься на собственную шею я не могла, поэтому пусть сам догадывается о моей реакции. Ничего у него не получается! Я-то такие вибрации мгновенно улавливаю… тогда почему же сама на экзамене не сумела? Что же я за тряпка? Да этот придурок Андай и не стоит моих тревог!

– Ты сейчас улыбнулась же? – совсем не угадал Сат. – Значит, пора переходить к грубой лести. А кто у нас тут самая красивенькая? Кто самая рыженькая? Правильно, вон та симпатичная лисица. – Я проводила взглядом изящную студентку с оранжевыми волосами, тем временем мой настырный компаньон изливал свой словесный поток: – А у кого у нас тут самое замечательное платьице? Правильно, у Леонтины – напомни потом извести всю ее семью до седьмого колена. А кто у нас самая вредная представительница самого вредного народа? Давай же, Ирис, ты почти угадала! И нет, это не староста. Староста по степени несговорчивости тебе и в подметки не годится. О, все хотел спросить, а почему я именно ее назначил старостой? Ведьмы обязаны брать пример с самой худшей, а не с какой-то несуразной подделки. Чтобы от одного ее вида эйры сами умоляли об истреблении.

Нет, я так долго не продержусь – рано или поздно уголки рта поползут в разные стороны. Но мне пока нельзя – я все еще сержусь и убита горем от потери возлюбленного. А вон, кстати, и он…

– Эскес по правому флангу, – предупредил зачем-то Сат. – Пройди мимо гордой императрицей, пусть видит, кого упустил. Плевать и на него, и на Цируса.

Я и без его советов собиралась так поступить, но меня окликнули – не бывший жених, а Малор:

– Ирис, подожди! – Маг подбежал ближе и с серьезным видом произнес: – Кажется, это мы должны извиниться. Заигрались.

Я вскинула брови. Надо же, как необузданная сила полезна в воспитании. Хулиганы мигом осознали свои ошибки? Да только я не верила в искренность – скорее в страх или нежелание иметь настолько опасного врага. Замечательно, меня устраивает. Однако змей продолжил:

– На нас злись, но Андай не участвовал. Честно говоря, он до последнего тебя оправдывал. Поверь, он не сделал ничего настолько ужасного, чтобы ты его бросила за наши поступки.

Я перевела взгляд на упомянутого парня и уже в который раз задала себе вопрос, что же я в нем нашла. Выходит, мне даже повезло, что отделалась от него до свадьбы и рождения детей. Да, он меня выгораживал, а в самый критический момент и руки не протянул. Мне, свободолюбивой и независимой ведьме, помощь и не требовалась – за это простила бы. Но его паршивое «извинись-извинись» до сих пор шелестело в ушах. Насколько же нужно было меня не знать, чтобы о подобном просить? Какие прекрасные комплименты он говорил во время ухаживаний! Заслушаешься. А при первой же серьезной проблеме обнаружилась пустышка. Вот Сат, например, наоборот, говорит часто не самые приятные вещи, но когда доходит до дела – становится безупречным героем. Это я сейчас что же, опять бывшего жениха с ректором сравниваю? Но если все-таки позволить себе об этом задуматься, то у Андая и шанса на соперничество никогда не было. А эгоистичный дракошка – как-никак, проверенный союзник. Именно от последнего я и оттолкнулась, когда скривила губы в улыбке и произнесла громко:

– Злиться буду еще долго, ты у меня попляшешь. Но бросать дорогого жениха из-за такой мелочи глупо. Со мной-то ничего не случилось, а у всех вас, гляжу, шишки да фингалы.

Андай тотчас облегченно выдохнул, а приятели принялись хлопать его по спине и поздравлять – мол, зря переживал, Ирис оказалась не только красавицей, но и добрейшей души человеком. Я хмыкнула и пошла в столовую. Где ж они добрых ведьм встречали?

– Это что сейчас было? – Сат недоумевал.

Я решила, что пора его простить, и ответила:

– Бросить я его всегда успею. Но для начала желательно выяснить все, что он знает.

Эйр заметил:

– Я об этом уже не просил. Даже сожалел о своем предложении.

– А я сама выбираю, что мне делать, – напомнила я.

Наверное, после длительных отношений никто не расстается без желания хоть как-то навредить второму. Я ничего такого и не замыслила – только использую Андая в своих целях и потом выброшу. Замечательная установка! Даром я не эйра.

Сат вместо того, чтобы обрадоваться, зачем-то начал переубеждать:

– Ирис, я же тогда не подумав ляпнул, но это действительно плохая затея. Твое сердце будет болеть всякий раз, когда ты видишься с Эскесом. Лучший способ его побыстрее забыть – наоборот, свести общение к минимуму.

– Знаю, – подтвердила я, входя в свое обычное состояние боевой бодрости. – Но я не привыкла себя жалеть или ныть. За последнюю слабость стыжусь, но теперь пора собраться. Еще увидишь, насколько циничной и хладнокровной я могу быть! А если не получится – ты научишь. Не только же тебе от меня полезные навыки перенимать!

– Попробую, – нехотя согласился эйр. – Но зря ты думаешь, что это так просто – у меня внутри всегда больше, чем на поверхности. Люди по ошибке принимают это за безразличие.

Я заверила:

– Справлюсь. И Андай ничего не заподозрит, и экзамены сдам на отлично. А декану Злотке такой отвар сварганю, что она еще разрыдается от умиления!

– Ты мне что-то сказала? – Оказывается, бывший жених меня догонял, не желая откладывать окончательное примирение в долгий ящик. – Ирис, позавтракаем вместе?

Начинать игру было сложно, но я кивнула и широко улыбнулась, занимая для нас столик. Правда, разговоры за трапезой аппетиту не способствовали.

– Любимая, я рад, что ты не стала раздувать из мухи слона! – голосила муха, сидящая передо мной. Из нее слона не раздуешь, как ни тужься. Мелкая порода, слабый характер, вряд ли получится что-то больше таракана. – Всего я объяснить не могу, но кое-что скажу. Во-первых, несколько парней были вынуждены обратиться к лекарям с переломами ребер. И они ничего про тебя не рассказали! То есть не настолько уж и желали тебе зла.

– Не рассказали, потому что сами это все и начали. Или мне бежать их благодарить? – поинтересовалась я нейтрально.

Андай насупился, заметив, что я не так уж и радушно к нему расположена.

– Нет, конечно. Просто сообщил. Во-вторых, твоя мать-то знает, что ты от дракона родилась?

Я вытаращила на него глаза – уж кем-кем, а идиотом я его никогда не считала.

– Ты что мелешь? Ты с моим папой лично знаком – я на него похожа.

Парень поразмыслил, но развил эту странную тему:

– Спрошу иначе. Твой папа подозревает, что в нем течет драконья кровь? Потому что в тебе она откуда-то взялась. То, что ты тогда вытворяла, – это не ведьмовские заклинания. Жаль, что ты мне раньше о своей силе не рассказала, или же она открылась лишь тем вечером, но сейчас-то ты уже должна понимать.

Я отмахнулась, разыгрывая полное равнодушие:

– Разозлилась просто. Не ты ли мне давеча говорил, что ведьмы слабачки в сравнении со змеями? Так признайте уже всем общежитием – вы здорово ошибались на наш счет. А что моя мать ни разу тебя воздушной волной об стенку не швырнула, означает только то, что ты ее пока не слишком сильно раздражаешь.

– Серьезно? Ладно, допустим… – он проглотил этот крючок, хотя еще долго будет его осмысливать. Потом наклонился к столу и зачем-то понизил голос: – И последнее, самое важное. Мои одногруппники вели себя так мерзко, потому что были взвинчены и расстроены. Когда-нибудь я тебе все открою, а сегодня прими на веру, умоляю. С нами всеми произошла одна беда, которая каждого перетряхнула, дело вовсе не в тебе – ты под горячую руку подвернулась, вот парни и задумали отыграться.

Странно, что по его мнению их это оправдывает. Однако намек я расшифровала верно и попыталась его использовать:

– Ты про взрыв возле вашего корпуса? Той ночью еще ректора то ли убили, то ли похитили. Тебе что-то об этом известно?

К остаткам его чести, Андай опустил голову и не стал завираться:

– Не спрашивай. Клянусь, лучше бы я в параличе всю ту неделю пролежал – и то было бы проще. Закроем эту тему? Ирис, мы ведь пойдем на зимний бал вместе? Как вообще твои дела? Про экзамены не интересуюсь, ты же у меня самая талантливая, одаренная и умная!

Сегодня я ничего не выведаю. Хоть пытай – Андай больше ни слова о том случае не скажет. Но такую информацию можно вытянуть только по капле, спешка помешает. Посему сейчас правильнее снисходительной улыбкой встречать очередные пустые комплименты, в которые вложено много красноречия, но мало эмоций. Сат был прав – очень трудно хранить самообладание, когда внутри все кипит. И этот проклятый завтрак стал лишь первым шагом в освоении сложной науки.

Теоретические предметы я закрыла без малейшего труда – и прошлые знания помогли, и усердная подготовка. Да и волнение полностью пропало. Эйр разбирался в истории и географии лучше самих преподавателей – и он дал понять, что на любой вопрос «мы» ответим. Но это было не по мне:

– Думаешь, раз однажды я положилась на тебя, то всегда теперь так буду поступать? Ой, а когда ты вернешься, будешь кормить меня с ложечки? А то ж я сама по себе ни на что не гожусь!

– Даже не надеюсь, – вздохнул Сат. – Ирис, не принимай мою помощь, когда она не нужна. Но ты почувствуешь себя увереннее, когда будешь помнить о том, что тебя невозможно загнать в угол. Когда за спиной надежный дом, нарастающий ветер не пугает. В этой аллегории я – каменный замок, если вдруг непонятно.

Я усмехнулась:

– А если привыкну, что за моей спиной каменный замок, то как потом жить без него?

– Вот уж без понятия. В крайнем случае придется искать себе настоящего мужчину и идти за него замуж. Ясен пень, что для ведьмы это недопустимое падение, ну так и ты не из рядовых.

В итоге я обошлась без его помощи, однако про себя отметила, что на самом деле гораздо проще дышать, если нет ни капли тревоги. Вместо профессора Унгальда древнюю историю у нас принимала молодая преподавательница – и она была щедра на похвалу, когда выставляла мне высший бал. Я так обрадовалась концу полосы невезения, что даже пузико нарисованному дракончику пощекотала. Сат на этот широкий жест отреагировал тем, что целиком закрылся крылышками.

На пересдачу к декану я летела в компании других должниц с самым счастливым видом. Девочки переживали о вероятности провала, но я больше не беспокоилась. Однако уже на первом задании госпожа Злотка замерла, хмуро наблюдая со стороны за моими действиями.

– Что-то не так, – задумчиво проговорил Сат, а я вздрогнула – даже он это заметил, а я уж тем более!

Если в первый раз я могла списать неудачу на унылое состояние духа, то сейчас четко различала – в моем шипении не было тех выверенных вибраций, которыми я всегда гордилась. Самая необученная из моих сокурсниц заговаривала отвар лучше, чем я…

Декан окончательно убедилась в своей догадке и злорадно завопила:

– Ирис, ты снова явилась, не подготовившись? Какое же чудо – приехала в академию самой опытной и первой соберешь вещички!

У меня лицо по мере осознания стекало вниз. Что-то случилось с моей силой – будто бы я никогда не воспитывалась при ковене и вообще не унаследовала талант сильной матери. Что-то случилось…

– Это из-за меня, – прошептал эйр то, о чем я и сама успела догадаться.

Глава 8

Разбираться с чувствами мне приходилось в уже опостылевшей компании Сата.

– Ирис, не паникуй. Скорее всего, моя сила блокирует твою, или между ними какой-то конфликт. Почти как у нас с тобой. Я уверен, что это пройдет, когда мы разделимся – я заберу свое, ты останешься со своим.

Я носилась по подвалу и надрывала голос:

– Не паниковать?! Меня отчислят! Давай срочно искать заклинание по твоей ампутации!

Он пытался размеренной интонацией меня успокоить:

– Ну да, за столько времени у нас не возникло ни одной идеи, а сейчас мы за минуту изобретем решение. И припечатало меня твоей силой – боюсь, без нее нет ни единого шанса.

– Вот именно! Ты-то почему такой спокойный?! Последняя пересдача послезавтра – а потом все, забирай документы и вали, никто со мной нянчиться не станет!

– Да-а-а, – протянул он задумчиво. – Нам проще на драконьем доучиться, чем на ведьмовском… А туда тебя не примут. Ладно, паникуй.

Я упала на колени, схватилась за голову и взвыла. Однако когда удалось выплеснуть избыток эмоций, вспомнила, что вообще-то на моей стороне не последняя персона, о чем ему и напомнила:

– Сат, теперь мне нужен настоящий ректор! Безо всяких там иоров и отлынивающих. Сосредоточься и придумай выход – ты обязан знать все лазейки в правилах этой бесовой академии. Отыщи любую зацепку, из-за которой меня не отчислят через два дня!

Он долго размышлял в поисках подходящего варианта:

– Так, отсрочку дают по причине серьезной болезни, но ни один лекарь не поставит тебе такой диагноз. Можно попытаться тебя чем-то заразить, но это слишком рискованно.

– Для тебя? – предположила я.

– В том числе. Меня сейчас неуязвимым не назовешь. Да и мы никуда не продвинемся, находясь в лазарете без права выйти даже в коридор. Что еще? Смерть близкого родственника – прикончить кого-то я предлагать все-таки не буду. Перевод на другой факультет – такое ровно один раз в истории случалось. Личное распоряжение ректора…

Я воодушевленно перебила:

– С этого и надо было начинать!

Но Сат неправильно понял мою мысль:

– Не мое распоряжение, а господина Акерана – сейчас он исполняющий обязанности. И ему, по сути, необходимо предъявить еще более уважительную причину.

– Я и говорю, попробуем! – Я не собиралась упускать ни один из вариантов. – Попытаюсь что-нибудь наныть. Ты с ним хорошо знаком – подготовь меня!

– А какая информация тебе поможет? – Сат не особенно верил в успех мероприятия, но не отговаривал, раз других идей все равно не было. – Густав Акеран из дома Акеранов, если это нищее семейство вообще можно назвать драконьим домом. Владеет небольшим замком в столице и тысячей акров земли на восточной территории. Нечистокровный. Выпускник столичной академии магии – учился еще до меня. Лет двадцать назад занял должность декана магического факультета. Женат. Так что если собираешься его соблазнять, как со мной проворачивала, то без вариантов.

– Я тебя не соблазняла! – опровергла импульсивно.

– Какая разница, как это было, если мне запомнилось именно так? – парировал он.

Эта тема не была столь важной, чтобы именно сейчас на ней заострять внимание. Я совсем немного продумала речь и побежала к лестнице в желании выторговать себе хоть небольшую отсрочку. До того, как покинуть общежитие, свернула к комнате девчонок.

– Ты что задумала? – наконец-то забеспокоился и Сат. – Ирис, не нужно им пока обо мне рассказывать – ты не настолько в тупике.

Я не ответила и распахнула дверь. Ведьмочки от неожиданности вскочили на ноги и уставились на меня. Пользуясь подъемом сил, я грозно зарокотала:

– В пятницу снова собираемся для магической практики! Место не забыли, лентяйки?

– Но ведь господина Дикрана больше нет, – сквасилась Нани.

– И что, без него мы ничего не стоим?! – прикрикнула я. – Валиса, чтоб была как штык – научу тебя возглавлять связки! По золотому никому платить не буду, но запомню каждую, кто сдался после такого пустяка, как смерть основного участника!

– Похищения… – пискливо поправила Элка.

– Да! Постоянно путаю! – рявкнула я напоследок.

Староста уже ожила и заметила:

– Надо же, не хуже Злотки орать научилась – далеко пойдет. Лишь бы нам сдержаться и не послать. Угомонись, Ирис, придем мы, придем. Только в субботу, если руководство не подвинет зимний бал из-за твоей истерики.

Вот и отлично, суббота и имелась в виду! Я направлялась дальше к своей цели, чеканя шаги. Отсрочка мне ничем не поможет, если решение в скором времени так и не отыщется. И раз у меня сила пропала – значит, пора готовить девчонок. Противные, глупые недоучки, отвернувшиеся от меня – они не подведут. Ведьмам сложно полагаться на чужих, но своим можно и жизнь доверить. Обожаю всех вместе и каждую в отдельности.

Помощница ректора, к счастью, не стала дотошно расспрашивать о причинах визита, поэтому и стража на меня не обратила внимания. Я всего лишь на миг замерла возле золоченой таблички «ректор» – сейчас иронизировать над этим казалось неуместным. Там, внутри, сидит не Дикран, то есть, по всеобщему мнению, недостойный.

Господина Акерана я уже видела на собрании, когда сообщали о трагическом происшествии. Дракон был темноволос, но в прядях можно было разглядеть каштановые отблески, а глаза и вовсе оказались не черными, а темно-карими. Издали не такие уж и сильные отличия, но теперь разница мешала восприятию. Мужчина сразу приветливо улыбнулся, но удивленно ждал, когда я приступлю к делу. И я не мешкала:

– Добрый день, господин исполняющий обязанности ректора! Ирис Мартос, первый курс ведьмовского. У меня к вам просьба немыслимых размеров – прошу выслушать и войти в положение. Произошла катастрофа, по причине которой я не смогла сдать один экзамен – практику по ведьмовству.

– Суть катастрофы? – он поинтересовался деловито и как-то сразу не о том, я ведь и козыри вывалить не успела.

– Меня жених бросил! – пришлось говорить об этом. – Вот разбитое сердце и помешало!

– Всего лишь? – он вскинул брови на лоб. – Студентка Мартос, это не причина даже для дракона, а у нас разбитое сердце болит в прямом смысле. Ведьма сотню таких же женихов сменить может, не с твоим личиком отчаиваться. Беги уже, готовься к пересдаче и не отвлекай по пустякам.

– Еще родители развелись! – нашлась я, пропустив тот факт, что произошло это давным-давно. – Любимый папа ушел от любимой мамы! Я не могу спать с тех пор, как получила письмо из дома. Папочка, между прочим, мясником работает – прикормил мамочку, она теперь от голода пухнет! Как же мне сосредоточиться при таких переживаниях?

У него даже выражение лица не изменилось, да и интонация осталась такой же – спокойной и тихой:

– Это повод отправиться домой и накормить бедную мамочку, загибающуюся без мясного папочки, а не умолять о переносе экзамена.

– Разумеется! – я вознамерилась наконец-то перейти к заготовленным аргументам: – Но мое отчисление расстроит ее еще сильнее. Прошу принять во внимание, что все остальные предметы я сдала блестяще – по многим дисциплинам преподаватели назвали меня лучшей студенткой потока! И ведь я не требую поставить мне незаслуженную оценку, нужна маленькая отсрочка – соберусь с духом и сдам практику, точно так же на отлично. Всего лишь через месяц, ну пожалуйста!

Сат прямо в ухо прошептал:

– Месяца мало.

Я и без него знала, но по лицу господина Акерана видела, что он не настроен вести разговоры на эту тему, а конкретный срок мог бы его убедить. Однако дракон качнул головой и припечатал:

– Нет. Иди готовься, студентка Мартос. Если в пятницу снова не сдашь, то так уж и быть – разрешаю задержаться на бал. Я же не бессердечный, чтобы молодую девицу танцев лишить. А сразу после на выход. Поступишь в следующем году, если к тому времени поймешь, что образование в столичной академии – это не развлекательная прогулка.

Я едва переставляла ноги, настолько была выпотрошена. Не будет встречи с девчонками в субботу, ничего больше не будет. А вероятность того, что за два дня мы с Сатом отыщем другое решение, нулевая. Кстати, эйр как раз напомнил о себе:

– Я и не знал, что Акеран такой противный… Хотя на его месте я ответил бы так же.

Буквально рухнув на ближайшую скамью, я уныло простонала:

– Теперь идея с какой-нибудь жуткой заразой уже не кажется идиотской. А что еще делать? Конечно, на золотые я могу снять апартаменты в столице, но это далеко – и от Андая, и от моих девчонок, и от любого выхода из положения.

– И все равно не тупик, – Сат оставался самим собой. – Поедешь к матери – вот тебе и готовый ковен. Если она не поможет, то надо будет отправиться к границе – там есть те, кому можно доверять и кто тебя точно выслушает. Ирис, это не конец пути, а начало. Выше голову.

Легко ему рассуждать, не его же выкидывают с учебы. Я ведь даже не рассчитывала уговорить мать, но получилось – благодаря Андаю, чтоб ему пусто было. Каковы шансы, что она согласится отпустить меня на будущий год? А каково будет мне заново ждать, пока однокурсницы освоят буквы и простой счет? Да и мои девчонки уже почти родные – я с ними так много ругалась, будто мы в одном доме выросли. Как же я их на других променяю?

Утром в пятницу на пересдачу я вообще не пошла. Испытала, конечно, в подвале свои силы, убедилась в их отсутствии и просто избавила себя от очередного позора. Но бал решила не пропускать – пусть станет моим прощанием с академией, а заодно последней возможностью выяснить у Андая что-нибудь полезное. Должницы с моего курса закрыли экзамен еще в прошлый раз, поэтому пока о моем отчислении не знали – и я не стала сообщать. Если Валиса разрыдается, то я рискую ухохотаться до смерти. А если разрыдаюсь я, то уже ее накроет. То есть такой разговор в любом случае закончится печальной гибелью от смеха одной из нас. Ведьмы сами догадаются, когда в субботу спустятся в подвал.

Вместо того чтобы унижаться перед деканом, я отправилась в город и за пять золотых купила платье из зеленого шелка. Сата почему-то мой выбор не устроил:

– Намек ясен – ты идешь на танцы со мной, а не с Андаем, но разве сейчас время для пустых трат? У тебя всего шесть золотых осталось. Это ведь расходы на один день – если совсем из комнаты не выходить.

Возможно, мне просто нужно было сделать нечто настолько глупое, как покупка дорогущей тряпки. Которая, кстати говоря, мне невероятно шла, судя по отражению в зеркале и заверениям продавщицы. Однако по пути обратно я мстительно ответила другое:

– А я и последние золотые куда-нибудь спущу. Не хочешь перекусить в «Снежной птице»? Я угощаю!

В голосе маленького дракончика на запястье появилось легкое раздражение:

– Ирис, напоминаю, что уже завтра предстоит долгая дорога. И еще неизвестно, сколько нам так с тобой куковать.

Сворачивать к тайному ресторану я и не собиралась – просто хотелось разделить свое дурное настроение с кем-то еще:

– Так я же специально монеты трачу! Раз ничего не помогло, то осталась самая крайняя и смертельно опасная мера – оставить эйра без денег. Может, хоть тогда он начнет активно соображать?!

– Ирис, рыжина ты моя закадычная, почему мы снова ругаемся? Ты не можешь винить меня во всем, что произошло. А злишься только из-за моего спокойствия. Но чего мы добьемся, если будем паниковать за компанию?

Я и не винила его. Он просто был здесь, всегда со мной, вот и получал грубости – обычно заслуженные, но изредка и без причины. Наверное, и впрямь пора что-то делать со своей врожденной вредностью – и я старалась придерживаться более дружеской ноты, не поддаваясь импульсивно гневу. То есть с таким настроением мне было крайне желательно совсем заткнуться.

Бал проводили в зале столовой, для чего предварительно убрали оттуда всю мебель и повсюду разместили магические фонари. Вошла я под руку с Андаем – он встретил меня возле корпуса и очень правдоподобно восхищался моим сегодняшним видом. Я смогла бы улыбаться ему более искренне, если бы в ухо мне постоянно скептически не фыркали. Сату комплименты бывшего жениха не нравятся, или он не согласен с тем, что я потрясающе выгляжу? У нас впереди долгий путь до Болграда – и это обсудим.

Я кивнула ведьмам. Те распахнутыми глазами рассматривали дорогие наряды студентов с других факультетов. Валиса стояла от них чуть в стороне и наслаждалась обществом Гантера, который отпугивал от нее даже друзей, а в промежутках засыпал поэтическими воплями. Неподалеку от диковинной парочки образовалась стайка лис – ярко-рыжие нахалы умело передразнивали волка и с лету придумывали смешные, но более удачные рифмы.

Андай развлекал меня непрерывными разговорами.

– Ирис, а разве это не то самое платье, что мы видели с тобой на последней прогулке? Нашла хорошую подделку? Или там в конце года устраивают небывалые скидки?

Я не то чтобы внимательно его слушала:

– Да-да, все экзамены сдала. Кто в этом сомневался?

Сат время от времени возвращал меня в этот тесный кружок из трех персон:

– Ирис, сосредоточься. Эскес уже хмурится и недоумевает, почему ты такая отстраненная.

Действительно, я же другой спектакль недавно затеяла. Но это наш последний вечер, поэтому мне уже терять было нечего – и я решила настаивать на единственной теме, которая меня интересовала:

– Любимый, расскажи, что же вы тогда все видели и куда пропал ректор. Клянусь здоровьем матери, никому твою тайну не открою! – обещание было резонным, мне и незачем говорить, пока Сат и сам прекрасно слышит.

Андай, как и ожидалось, снова потух. Но поскольку я настаивала, он хоть немного сдался:

– Ошиблись, Ирис, мы просто ошиблись. Я лично обвинил господина Дикрана в том, чего он не делал… Делала ты, а мы подумали на него…

– И что дальше? – я порадовалась прорыву в разговоре.

– Сказали об этом постороннему…

– Какому постороннему? – я готова была его даже за руку взять, лишь бы не замолк в очередной раз. – Андай, это он что-то сотворил с ректором?

Маг покачал головой и монотонно пропел, словно заученную песню:

– Профессору Унгальду. А дальше мы ничего не знаем. Но полагаем, что Унгальд об этом сообщил еще кому-то, что и вылилось в беду. И самого его с тех пор никто не видел. Сбежал, наверное.

Сат тихо выругался. Я же пока не хотела сдаваться:

– Андай, ты ведь врешь! А иначе почему прячешь взгляд?

Парень вздохнул и объяснился:

– Возможно, с ректором случилась беда из-за моих слов… Мы все сделали неверный вывод. Я уже трижды ходил в храм Великой Змеи, но продолжаю себя корить за те слова. И, кстати говоря, твой поступок тоже в этом сыграл не последнюю роль. Ты об этом пока не задумывалась?

Нет, ну как удобно-то – найти новую виноватую и переложить на нее часть душевной тяжести! Но со мной такое не сработает. Когда я скривилась, Андай вспомнил, что на самом деле сейчас имеет право только извиняться и подлизываться, поэтому сбегал за напитками, а потом и танцевать позвал.

Вот уж чего я с ним делать совсем не собиралась. На ходу придумала причину отказа:

– Позже. Я пока пойду со знакомой поздороваюсь, – указала кивком на дальнюю кушетку и, не дожидаясь его реакции, отправилась к Леонтине Райнус.

Драконица раздражала сегодня не моим платьем, а уже тем, что даже не надела его на праздник! То есть купить купила, один раз использовала и забыла? Теперь она вырядилась в золотую парчу – да как они вообще смеют бесконечно менять дорогие наряды на еще более дорогие? Леонтина не заметила моего приближения. Она села подальше от остальных и потухшим взглядом рассматривала стену.

– Привет! – я привлекла ее внимание и напомнила: – Меня зовут Ирис.

В ее глазах почти сразу мелькнуло узнавание, но кивнула девушка заторможенно, не выражая притом никаких эмоций:

– А, грубиянка. Помню, конечно. Удивительно, что именно ты можешь понять меня лучше всех… Хотя тебе, наверное, еще тяжелее, ведь вы с ним были вместе. А сейчас мы уравнялись: на тебе он никогда бы не женился, но теперь и на мне не женится. Никто не победил, все проиграли. Лучше бы он в последнюю ведьму влюбился, лишь бы вообще был…

Я озадаченно застыла. Леонтина спровоцировала сплетни и в письмах отцу наверняка жаловалась о равнодушии к ней Сата, но она точно не участвовала в той клевете и не знала, как ее слова будут использованы. В другом случае ее глаза не казались бы пустыми стекляшками. Мне почему-то стало легче – все же приятно жить в мире, в котором не все законченные твари.

Я без разрешения уселась рядом и пихнула ее плечом в качестве поддержки. Но и в разговоре с ней решила ничего не стесняться – все равно ж уезжать:

– Не говори так, будто Сат погиб. Это еще неизвестно.

Она медленно повернула голову и посмотрела мне в глаза.

– Я в этом уверена. Да и стражи не сомневаются, просто не хотят наводить панику. Мы живем в том же здании, дальше от места происшествия, но шум и голоса с улицы слышали несколько драконов. Один даже рассмотрел тень от огромного крыла!

– Они сообщили об этом охране? – спросила я с замершим сердцем.

– Сообщили! Но что это доказывает? Сат подал сигнал столичной страже, то есть он уже предвидел какую-то угрозу. Затем обратился – возможно, как раз отражал атаку. Но ты представляешь размеры боевой формы эйра? Если бы его похитили, то такую гигантскую тень многие увидели бы! Нет, он остался… тем пеплом и остался. Дракона нельзя сжечь – я не знаю такого оружия, поэтому у меня лишь одна версия – он выжигал себя изнутри сам. Ума не приложу зачем.

Вот уж в чьем лице никто из нас не рассчитывал найти союзницу! Я вообще подходила к ней с желанием просто отдохнуть от компании Андая. И теперь буквально вцепилась в нее:

– Может, ваши видели что-то еще?

Леонтина задумалась:

– Когда мы выбежали на улицу, змеи уже были там – весь корпус. Да, им ближе, но еще до взрыва слышался шум голосов. Мы с ними не ладим, поэтому расследователи нас обвинили в предвзятости, но лично я не сомневаюсь – маги были снаружи! Они знают, что случилось, но молчат. Не потому ли, что сами его и прикончили? Об этой догадке мы тоже рассказали стражникам, но те опровергли логикой – даже сотня студентов не смогла бы уничтожить эйра так быстро. И ведь не поспоришь… Но они точно были там и что-то скрывают! А без доказательств их нельзя арестовать и как следует допросить, хотя правды это не отменяет.

Сат молчал, но я знала, что он ловит каждое слово, а не подсказывает по двум причинам: я неплохо справляюсь и сама, и Леонтина в такой близости точно услышит посторонний голос. Теперь мы, наконец, дошли до самого важного – раз она откровенна со мной, то вряд ли примется что-то утаивать:

– Ты знаешь кого-то по имени Цирус? Может, слышала о нем или встречала?

– Нет, – она нахмурилась.

Я затараторила быстро:

– Леонтина, а ты не могла бы запомнить это имя? И если вдруг услышишь – например, твой отец обмолвится или еще кто-то – написать маленькое письмецо в Болград…

Она прервала раздраженно:

– При чем тут папа? И с какой стати я буду вести переписку с грязной ведьмой? Мы с тобой пережили общую потерю, я тебе сочувствую, но это не делает нас подругами!

Все, конец, драконье воспитание вернулось на место. После такой реакции мне не оставалось ничего другого, кроме как встать и отойти, а то еще и накинется на меня в желании продемонстрировать свое титульное превосходство.

Но, сделав два шага, я одеревенела, а изо рта вырвалось само собой:

– Сат?

– Что? – ответил он мне из-за уха.

Из-за уха! То есть оставался на том же месте, тщательно прикрытый рыжими прядями! Я моргнула и выдохнула. Просто на секунду показалось, что перед аркой стоит Сат. Но когда мужчина обернулся, я убедилась в ошибке – что-то между ними было общее, но этот казался старше и носил длинные волосы, собранные в низкий хвост. Он шагнул в зал, вскинул руку и сжал кулак – музыка тотчас заглохла, хотя музыканты продолжали еще некоторое время по инерции мучить онемевшие струны и стучать по бесшумным барабанам. А голос у новоприбывшего оказался настолько мощным, что повсюду зазвенели стекла:

– Танцульки затеяли?! Совсем от рук отбились? Я вам сейчас устрою веселье – поседеете! Акеран! – он рыкнул на побледневшего руководителя. – Списки всех, кто общался с Сатом в течение месяца до его смерти!

Исполняющий обязанности ректора проблеял, зачем-то низко опуская голову, точно собирался ее спрятать под мышкой:

– Так почти со всеми, он же был главным…

Гость не был намерен слушать его оправдания:

– У тебя десять минут. На одиннадцатой ты станешь кровавой лепешкой, время пошло.

Из-за его спины выступила какая-то худенькая женщина и коснулась локтя спутника, ласково нашептывая:

– Спокойнее, дорогой, сначала надо разобраться. Оставь ярость для того, кто поднял на Сата руку.

Но ее увещевания не слишком помогли, мужчина уничтожал всех присутствующих неуместно саркастичным тоном:

– Вы еще тут? Танцев захотелось? Ура, я как раз специалист в организации праздников. Всем разойтись по корпусам! Стража, никого не выпускать с территории. Доставлять мне каждого, кто попытается прорваться к выходу – можно кусками. Но желательно, чтобы они еще могли отвечать на вопросы. Акеран, девять минут. Риндей, собери во дворе всю академическую охрану, включая тех, кто в тот день был в отгуле. Злотка, живо на почтовый пункт – предупреди, чтобы ни одно письмо не отправили и не отдали получателю без моего разрешения. Лорка, да держу я себя в руках, все же пока целы!

На последнем заверении почему-то даже каменные стены задребезжали, готовые вот-вот пошатнуться. Все в страхе шарахнулись в разные стороны и перестали дышать. Сат сам ответил мне на незаданный вопрос:

– А вот тебе и настоящий ректор, как заказывала. И да, я в доме Дикранов считаюсь самым уравновешенным. Недавно мое спокойствие тебя злило, сейчас сможешь подумать еще раз. Зато теперь на границу ехать не придется.

Что-то я не была уверена в том, что это радостная новость. Господин Акеран в те самые списки наверняка вносит мое имя, что было бы разумно из-за нескольких личных консультаций. А мне совсем не хочется приближаться к этому чудовищу, которое только очень и очень издали напоминало приятного и милого в сравнении Сата.

Глава 9

Сат неустанно меня уговаривал:

– Не жди, когда за тобой пошлют, иди к Нарату сама. Ирис, я уже в сотый раз повторяю, что дяде можно доверять. Ты же не из боязливых – что тебе еще один замечательный эйр и его милейшая супруга?

– Ну да, – я скривилась. – Он выглядит так, будто любого подозреваемого на дыбе растянет! Я ж тут всю историю заново переосмыслила – если рассказать вообще все, то не спросят ли с меня за то, что долго молчала? Почему не доложила стражам порядка о том, что видела? Не только я после подобного в допросной окажусь, но и Валису закопаю. Девчонки начнут нас прикрывать – врать, что мы в тот вечер были в комнате, в итоге и на них падет кара. Мне как-то и в голову не приходило, что нас можно выставить виноватыми, хотя единственный наш грех в молчании!

– Так-то крупноват грешок, только ведьмы и считают его мелочью, – еще сильнее расстроил Сат. – Но не в этом случае. Не забыла, что я жив благодаря тебе, Валисе и остальным первокурсницам? Это и объяснишь, остальное сразу перестанет играть роль. Иди уже! Не дожидайся, пока Нарат окончательно рассвирепеет. Не хотел пугать заранее, но у него и женушка только притворяется лапочкой. Те пару раз в жизни, когда она из себя выходила, оставалось лишь подсчитывать трупы.

Нелепый метод успокоения он использовал. И раньше ноги не шли, а теперь вообще к полу примерзли. Очень захотелось к маме или хотя бы зарыться под щебенку. Но я заставляла себя принимать решения, потому что последствий все равно было не избежать:

– Сат, да я в любом случае с ним встречусь. Куда деваться, если даже за стены академии сейчас не выбраться? Но странно, что за мной до сих пор не явились, ведь я скорее всего указана в начале списка!

Он тяжело вздохнул, устав от моего упрямства:

– Просто из всех ведьма-первокурсница выглядит наименее подозрительной. Ирис, да хватит уже тянуть дракона за хвост, дядя перестанет орать сразу же, как только увидит меня! Клянусь половиной своих зáмков, после этого тебя начнут оберегать надежнее, чем саму императрицу. Да что с тобой? Я тебя не узнаю. Ты же Ирис Мартос, гроза всех студентов и половины преподавателей!

Вот именно в его оговорках и крылась главная причина моего страха. Я долго размышляла, но некоторое время спустя отважилась озвучить опасения тихим голосом:

– Сат, не сомневаюсь, что меня будут беречь, пока твоя жизнь зависит от моей. Но даже твой дядя не имеет представления, как нас разделить. Мы не уверены, что это вообще возможно. Твоя магия уже захватила мою, сколько тебе понадобится времени, чтобы забрать себе все тело? Твоя сущность настолько больше моей, что даже потрепыхаться не выйдет. О да, тот господин Дикран, который в вашем доме самый психованный, будет искать выход: позовет эту вашу безумную Лайну и леший знает кого еще. Но скажи честно – если ничего не получится, то кого из нас он выберет? Да кто-нибудь в вашем обществе станет считаться со мной?

Поскольку он надолго умолк, стало понятно, что мои домыслы не столь уж беспочвенны. Однако что-то делать было надо, и Сат миролюбиво поинтересовался:

– То есть теперь тебя все устраивает? Я-то как раз согласен немного потянуть время, только родным сообщим, чтобы не беспокоились. Если никто больше не узнает, то они подыграют. Это тебе приспичило разделиться прямо сейчас. Или что ты предлагаешь? Мне прятаться под твоей одеждой до конца твоих дней?

– Нет, конечно! – эмоционально возразила я. – Найти помощь у тех, кому я важнее тебя! Что странного в моем желании?

– Невозможность реализации, – потухшим голосом ответил Сат. – Ирис, ты ведь понимаешь, что я могу просто притащить тебя к дяде?

Вот и доказательства – я давно не принадлежу себе, но двигаю конечностями только потому, что хозяин милостиво мне это разрешает и пока еще пытается договориться. Сат вряд ли причинит мне зло, но за его оголтелых родственничков даже он не сможет поручиться.

Вероятно, я до сих пор надеялась на чудо, оттого-то и ждала встречи с ведьмами – а вдруг именно в их компании и найдется ответ? Надо признать, я была слишком оптимистична, однако и пищи для размышлений добавилось. Когда все собрались, больше других я допрашивала Аю:

– Вспомни еще раз все о заклинании привязки – ну, том самом, которое гулящего мужа держит от греха подальше.

Девушка сосредоточилась:

– Так я уже все рассказала – колдовство настолько простое, что ты о нем даже не слышала. В сильных ковенах на такую ерунду время не тратят. Там если уж привязывают, так намертво и в качестве наказания.

– Не отвлекайся, – попросила я. – Подумай, может, что-то еще упустила? Про способы ее разорвать или, может, какие-то побочные эффекты. А женщину можно так же привязать? То есть использовать заклинание, чтобы она была верна мужу?

Сат иронично прошептал:

– Со своей стороны привязаться ко мне хочешь? А то ж мы недостаточно близки.

Отвечать я ему не стала, чтобы девчонки не заметили, но и такая подсказка мне помогла бы. Возможно, эйр подавил мои способности не только потому, что его магия не оставляет места для любой другой. А если бы я в связь точно так же включилась, то не появилось бы и у ведьмовской силы какое-то влияние? Экспериментировать я была готова уже с риском, лишь бы хоть чего-то добиться.

Ая очень удивилась:

– Понятия не имею. Но зачем же ведьмам делать подобное? Мы помогаем несчастным женщинам наводить порядок в их семьях, а несчастные мужчины – не наш профиль!

Я скривилась, когда Сат хмыкнул. Да, с его точки зрения, это еще одно доказательство, что мой народ относится к мужчинам и женщинам не совсем одинаково. Конечно, он ошибается – мы не это имеем в виду. Или как раз это?

– Так, ладно, – я хлопнула в ладоши, вновь привлекая к себе внимание. – Тогда делаем отвар и создаем связку по другому заклинанию – очищение кожи от прыщей!

– Я не прыщ, – прокомментировал Сат, но согласиться с ним до конца я не могла.

А Валиса, которая уже давно хмурилась, полюбопытствовала:

– Ирис, мы тебя любим и все такое, но давай начистоту – что происходит? То есть мы привыкли, что ты обычно крышей съехавшая, но сегодня как-то особенно.

– Вам практика не нужна? – задала я тот вопрос, на который существовал только один ответ.

Разумеется, после него от меня отстали и принялись шустро собирать ингредиенты – это всегда весело и интересно. В связку я села предпоследней, что объяснила просто:

– Валиса, ты будешь начинать, а я тут так – почти в сторонке посижу.

Вот что у этой гадины не отнять, так это таланта и упорства. Уже все ведьмочки устали повторять одно и то же десятки раз, однако староста пыжилась, тужилась и не сдавалась.

– Еще раз, теперь точно получится! – заверяла она остальных, когда те принимались возмущаться и пытались пересадить меня на место главной.

Спорить с ней бессмысленно, но на этот раз мне ее решимость была очень на руку. И все равно раздражала – как только Валиса сдастся, можно попробовать с Элкой. Возможно, та быстрее схватит верную вибрацию? Но где ж это видано, чтобы наша заводила перестала заводить?

– Еще раз! – уже вяло повторяла Валиса, хотя на ее шее выступили вены от перенапряжения.

И в какой-то раз – далеко не сотый – удалось. Я сама утомилась объяснять и на минуту отвлеклась, поэтому уловила изменения по восторженному вскрику Элки. Дело было в том, что когда связка создается, то колдовство летит дальше с усиливающимся зарядом. И он наконец-то запустился. Сат не подвел и не проспал этот чудесный момент – ему обязательно нужно было поучаствовать, и именно предпоследним. К Минде заклятие ушло через мою руку, но предварительно произнесенное нарисованным ртом никому не видимого дракона. Уже с ее губ сорвалось вперед и в полной тишине шлепнулось в котелок.

Я двинулась к посудине, вскидывая ложку, как оружие. Избавлюсь! Если не от Сата, так от прыщей на всю оставшуюся жизнь. Однако мне такой возможности не предоставили – Валиса метко кинула мне в лоб черпак и завопила:

– Стоп! А теперь серьезно – что происходит, Ирис?! И не надо нам врать, что сейчас в связке не дребезжала драконья магия!

Я уже придумала отговорку – дескать, мы с господином Дикраном во время консультаций совсем не этикетом занимались. И не тем, о чем ведьмы подумали. Он, мол, меня тренировал объединению с разными видами магии. В одиночестве я долго практиковалась – и кое-что начало получаться. Но обведя весь круг взглядом, я отказалась от идеи вешать девчонкам очередную лапшу на уши.

– Он жив, – произнесла я быстро, чтобы успеть. – Сат прямо сейчас…

Предложение не закончила – в рот будто неощутимая заслонка попала. Мое тело подкинуло вверх, отчего девчонки с визгом вскочили на ноги, а я наконец-то узнала, как умеет злиться этот лощеный господин:

– Что ты творишь?! Мы же договорились!

Возможно, Ларта с близкого расстояния услышала его крик, раз ее глаза расширились до размера суповых тарелок. То есть сделано – уже не воротишь. И чего теперь вопить? Пора всем успокоиться и во всем признаться. Я подняла волосы вверх, чтобы продемонстрировать дракончика – да-да, тихий звук идет именно оттуда, им не показалось. Но Сат сообразил быстрее и потек под одежду. В спешке перепутал направление и нырнул в рукав, там-то я его и перехватила, резко задрав ткань до локтя. А потом еще и похлопала по коже, чтобы не смел затыкать мне рот.

– Зачем Ирис себя избивает? – как-то меланхолично спросила Нани.

Эйр надрывался из-под моих пальцев:

– Кикиморова предательница! Ты хоть понимаешь, что натворила?

Он отменил заклинание немоты, решив все-таки вопрошать не в пустоту. И я сразу закричала, чтобы моя интонация соответствовала заданному накалу:

– Это же девчонки, которые тебе помогали! Им можно доверять!

– Ведьмам?! – он еще сильнее поднял тон. – Никому нельзя доверять, кроме нескольких лиц!

– Ага, а список этих лиц составляешь ты?! Ну теперь ясно, как ты на самом деле к нам относишься!

– А как к вам еще относиться? Вы ведь только за себя! Я предлагал тебе вариант, дура ты упрямая!

– Сдаться на опыты твоим нездоровым родственникам?! И правда, чего это я отказалась?

– Да ты сама только что сдалась на опыты!

– Ведьмам! А не бессердечным драконам! Чуешь разницу, или ты нюх вместе со всем остальным потерял?

Белс издали прокомментировала:

– Мы все еще продолжаем делать вид, что это нормально, или все-таки проводим Ирис к лекарям? У нас не каждый день кто-то слетает с катушек и скандалит сам с собой.

Ведьмы славятся тем, что в критических ситуациях быстро приходят в себя и стараются что-то предпринять – незаменимое качество при тяжелых ранениях пациента. Ларта уже расслабленно махала остальным и призывала подойти ближе:

– Да нет, он правда на ее запястье – посмотрите сами. Ух ты, хорошенький-то какой, с крылышками. Бормочет там что-то, возмущается, забавный.

Сат оскорбленно приумолк.

– А-а-а, ты поэтому прыщи сводить хотела? – сообразила Валиса. – Так он же не прыщ, тут что-то помощнее нужно… – Она изобразила серьезное лицо и проверещала, будто считала ректора глухим: – Господин Дикран, я очень рада, что вы выжили! А теперь будьте добры, повторите, что вы там про ведьм только что говорили?

Ну вот, сейчас я среди тех, кто на моей стороне! Даже дышать легче стало. И лучше бы Валиса не добавляла:

– А то же мы на вашу должность не посмотрим, прикопаем где-нибудь вместе с Ирис. Двух грубиянов одним махом, как говорится.

Уже спокойная и счастливая, я с улыбкой попросила:

– Так, девочки, теперь вернемся на свои места. Я вам обо всем расскажу – и очень жду вашей помощи. Нас с эйром надо как-то обратно разделить.

Минда удрученно покачала головой:

– Сомневаюсь, что наших знаний для такого сложного дела хватит. Тебе нужно срочно попасть к матери, но из академии не выбраться. Что же предпринять?

– Мы хотя бы попытаемся! – уже в который раз решила за всех Валиса, не давая никому права на возражения. – Как обычно, Ирис от нас все важное скрывала! Потом за это ее пропесочим, но для начала поможем. А если кое-кто в процессе пострадает, так небольшая беда – он все равно считается мертвым.

Примерно это я весь день и пыталась Сату объяснить: мои будут за меня, а его – за него. Так всегда происходит в критических ситуациях, когда милосердия на всех не хватает.

Не думаю, что мы с девчонками нашли бы выход прямо в тот вечер, но нам и не дали такой возможности. Когда я рассказывала о том, что сама поняла об этой магической привязке, снаружи послышался шум – в подвал вошли посторонние. Я замолчала, когда разглядела лицо коменданта нашего общежития, а голос из коридора узнала по устрашающему рокотанию:

– Госпожа Рейно, а почему студентка живет в подвале?

– Кто ж ей запретит… – заторможенно ответила женщина. – И она здесь не одна…

Какая честь – ректор за мной пришел лично. Теперь уже не скрыться. А мы, может, только самую малость и не успели! Ведьмы снова поднялись на ноги и расступились в разные стороны, я при этом зажимала запястье вместе с Сатом – наверное, подсознательно хотела, чтобы он как можно дольше не выдал своего присутствия. Ну да, будто эта отсрочка помогла бы.

– Кто из вас студентка Мартос? – новый-старый ректор вел тяжелый взгляд по нашим лицам, пока не остановился на котелке в центре. И голос его стал еще суровее: – Что вы тут замышляете?!

Не дождавшись ответа, он шагнул вперед, окунул палец в раствор и принюхался. Один из сотрудников, в числе прочих тоже пришедший вместе с Дикраном-старшим, боязливо предупредил:

– Нет, не надо! Они не просто так здесь прятались, это может быть что-то опасное!

– У меня иммунитет против всех ядов, – решительно напомнил эйр и поднес палец ко рту. Осторожно попробовал языком, через мгновение побледнел и добавил: – Или нет.

После чего нелепо вскинул руки и рухнул на пол. Высокий широкоплечий мужчина буквально сложился, как переломанная кукла. Кто-то закричал, кто-то застонал, стражник обнажил меч, мы еще теснее вжались в стены, стремясь в них раствориться без остатка. Декан Злотка, которая также явилась в общей компании, почти спокойно проговорила:

– Второй ректор за месяц. Бьем рекорды. Предыдущего тоже вы укокошили?

Мы не «кокошили»! Хотя, выходит, что одного все-таки прикончили своим отваром. Да, попробовал он сам, но как теперь объяснить, для какой цели готовили яд, смертельный даже для чистокровного дракона?! Мы молчали и с ужасом таращились на проем, в который влетела жена новоиспеченного мертвеца. Что-то не задался у нас денек. А если мы сейчас взамен этого ректора предъявим другого, то сможем рассчитывать на быструю казнь?

– Нарат! – женщина задыхалась от паники, упав с ним рядом и тряся за плечи. – Нарат!

И вдруг он открыл один глаз и прохрипел:

– Ядреная смесь. Налейте мне две колбочки с собой – буду принимать, когда все бесит.

Щелкнул пальцами и перетек по воздуху в вертикальное положение. Мы поползли по стенам вниз с небывалым облегчением, но ведь пока было неизвестно, спасена ли я. Если раньше Сат старался учитывать мои интересы, то сейчас был так зол, что мог и наворотить дел. Но выхода больше не было – я подняла открытую ладонь вперед, на нее как раз переместилась недовольная метка. А Валиса подобрала правильные слова:

– Мы спасли господина Дикрана! Не совсем понимаем, как у нас это получилось, но мы его спасли! А молчали, поскольку боялись убийц. И сегодня искали способ вернуть его тело!

Сат не стал оспаривать самое важное:

– Нарат, Лорка, это слишком короткая сводка, идем в кабинет – расскажу подробнее.

Их вовсе не смутило странное состояние Сата – достаточно было того, что они пригляделись к рисунку и уловили в тихом звуке знакомый голос. Нарат закрыл глаза и покачал головой, вдыхая полной грудью. Лорка бросилась к моей руке, схватила ее и со всей дури обняла.

– Живой! Нам сообщили, что надежды нет! Я молилась всем богам, даже в этот дурацкий змеиный храм от безысходности зашла, но не верила… Живой!

Я отбиться от нее не сумела. К счастью, бешеную блондинку от меня оторвал ее муженек со словами:

– Не увлекайся, дорогая. Я не то чтобы ревную… но ревную. – Он склонился, пристально рассмотрел изображение и сразу начал диктовать стратегию: – Отлично. Очень странно и необъяснимо, но отлично. По пути все объяснишь. Девочку в мою повозку. Едем в мой замок, по дороге отправлю весточки Лайне и всем столичным ученым. Они что-нибудь придумают.

– Еще и свяжите эту взбалмошную ведьму – на всякий случай, – подсказал Сат.

– Нет! – воскликнула я, испуганно отступая. – Я хочу не на растерзание к драконам, а в родной ковен!

– В каком это смысле? – у эйра напротив губы растянулись в такой улыбке, что у меня кровь в жилах застыла. – Девочка, от этого зависит жизнь главы дома Дикранов. Тебе послышалось, что кто-то спрашивает твоего мнения?

Белс вцепилась в мой локоть и прошипела:

– А вы спросите. Если с Ирис что-то случится, то мы молчать не станем!

Валиса подхватила:

– Хоть до императора дойдем, но о вашем самоуправстве сообщим! Или что же, нас всех в своем замке заточите?

Судя по его лицу, даже до замка не повезет – в этом подвале и похоронит. Но здесь из ведьм присутствовали не только первокурсницы. Декан Злотка тоже выступила вперед и прокомментировала:

– Господин Дикран, действительно попахивает злоупотреблением. Вам напомнить, что эйры давно не имеют права принимать такие решения, ни с кем не советуясь? Я искренне уважаю вас как ректора, но это не значит, что я закрою глаза на нарушение имперских законов.

Симпатичная блондинка произнесла, выдохнув в сторону:

– Именно поэтому мы и уехали из столицы. Нереально перестать быть эйром за каких-то шестьдесят лет. Дорогой, если пойдут слухи, то даже тебе придется за это отвечать. – Она посмотрела на меня и поинтересовалась: – Ирис, с чего ты взяла, что тебе угрожает серьезная опасность? Хотя я на твоем месте тоже от скальпеля Лайны держалась бы подальше. Но зачем тебе в ковен?

Вдохновившись ее улыбкой, я пролепетала:

– Эта связка основана на магии ведьм, а не драконов! Значит, только ведьмы и могут помочь.

Нарат скривился:

– Полная чушь, у ведьм нет такой силы. Сат, что она несет?

Тот признался:

– Чушь, но не полная. Честно говоря, я всерьез пока не искал решения – хотел сохранить свое существование в тайне. Но теперь это все равно невозможно, – очевидно, он намекал на крючконосого ястреба в форме стражника столичной охраны, который все еще ошарашенно держал в руках вскинутый меч. – Я бы сразу к драконам, но допускаю мысль, что без ведьм здесь не справиться. Сам недавно уговаривал Ирис ехать в Болград, но сейчас думаю, что мать этой предательницы окажется еще хуже – она меня скорее до конца изничтожит, чем своей противной доченьке хоть щекотку устроит.

Я с угрожающим рыком пообещала:

– О, душа моя, зато тебе она такую щекотку устроит, мало не покажется! За все мои переживания расплатишься.

– Какие переживания, болезная? Забыла, как я тебя из переделки выручил?

– Я тебе вообще жизнь спасла, дважды! Помолчал бы уж при таком счете!

Грозный Дикран не обратил внимания на нашу ссору и мгновенно переключился:

– Тогда решено. В мою повозку. Летим в Болград.

– Ну уж нет! – я воспрянула духом, поэтому и в голосе появилась уверенность. – У мамы безупречная репутация! То есть ее ни разу не заподозрили в связях с эйрами. Я ей такой сюрприз, как драконову делегацию, не подкину.

– Детали обсудим, – нехотя согласился Нарат. – Значит, утром к ведьмам, а если они не справятся, тогда уж не обессудь – вами займутся наши ученые.

Я не могла поверить, что добилась своего. Понятно, что не обошлась бы малой кровью без поддержки девчонок и этой молодой светловолосой женщины, которая умеет ладошкой гасить пламя, но все равно! Успокоенная этим осознанием, я уже позволила себе широко улыбнуться и даже вспомнила о природной вредности:

– Да я и возвращаться не собираюсь. Меня же отчислили! Уйти не смогла из-за вашего запрета, а как до мамы доберусь – ищите меня по всем имперским болотам, удачи.

– Кто посмел спасительницу моего племянника из его же академии выгнать? Поздравляю, ты снова зачислена. – Когда этот мужчина улыбнулся, он показался мне сильно похожим на Сата и куда более приятным, чем раньше. – Поэтому добро пожаловать обратно – и желательно сразу по раздельности.

Как же стало хорошо. Возможно, эйр на моей руке не присоединялся к радости – его планы были немного нарушены, а обмениваться мнениями мы с ним больше не собирались. Я в любом случае на данном этапе выиграла все, что можно.

Когда шли из подвала, я слушала, о чем разговаривает странная парочка. Блондинка посмотрела на мужа и ахнула:

– Нарат, что это? У тебя какие-то волдыри по всему лицу! Святые кикиморы, это от ведьмовского зелья!

Он лишь отмахнулся:

– Пройдет. Оно того стоило. Я так замечательно со времен медового месяца не отдыхал. Если бы мне предложили второй медовый месяц или черпачок того отвара, то еще неизвестно, с какой скоростью я бы от тебя бежал.

За это он получил ее звонкий смех и угрожающе сжатый кулак, который и поцеловал. А может, этот отвратительный Нарат и ничего – его просто надо распробовать. Как, впрочем, и Сата.

Глава 10

Сата повели в его спальню со словами, что эйру пора завязывать ночевать в подвале – привыкнет еще. И раз его повели, то и меня заодно. Драконам нужно было обсудить все произошедшее и разработать общую стратегию, а в знакомой комнате я почувствовала себя почти как дома – сначала села на кровать, потом пододвинула подушку, затем и улеглась. Что такого? Время-то уже позднее, а моя компания им все равно не требовалась. Вытянула руку вперед и закрыла глаза. Как-нибудь поговорят – и желательно потише, чтобы меня не будить.

Под спокойный голос Сата я быстро задремала. Было неинтересно слушать о событиях, в которых сама участвовала. Иногда шепотки становились взволнованными – и это заставляло меня пробуждаться.

– Они действительно могли убить Унгальда, – говорил Нарат. – Старый лис ненадежен. Но я знаю этого пройдоху как свои пять пальцев – и ставлю на него. Если он скрылся, когда запахло жареным, то я его из-под земли достану. Достаточно его хорошенько тряхнуть – вот нам и свидетель.

– Я тоже на это надеюсь, – ответил Сат. – Студентов-змей допрашивать бессмысленно – они не расскажут. И потому, что побоятся признаться в соучастии, и из страха преследования. Раз этот Цирус добрался до меня в самой столице, то что ему стоит отомстить простым ребятам?

– И что делать? – не понял Нарат. – Закрыть глаза на их поступок? Во времена моей молодости мы это даже не обсуждали бы. Знал бы я, в какой тупик зайдет история, сто раз бы перед реформой подумал.

– Не подумал бы, – Сат произнес это с улыбкой в голосе. – Не в том ты был состоянии, чтобы думать. И тогда мы правильно поступили, что поддержали императора. Плохие люди в любой эпохе найдутся, но наших хороших поступков это не отменяет.

– Только доброй рукой плохого человека не прищучить! – заметил его дядя.

– Можно попытаться, – уговаривал рисунок терпеливо, ведь у него было гораздо больше времени поразмыслить и сделать некоторые выводы. – Предлагаю сделать наоборот – показать, что ни в чем студентов не подозреваем, отпустить на каникулы, но по возможности присматривать. Окольным путем получится дольше, но так мы вернее выйдем на организатора…

Я опять задремала, уже сквозь сон слушая другие диалоги и не вовлекаясь в них мысленно:

– И наши хороши, – это говорил Сат, – я про Клуб чистой крови. Может, когда они уймутся, остальные тоже станут мудрее? Да где там. Эйры слово – змеи десять. Змеи шаг – эйры пятнадцать. Не подгоняли бы друг друга, ведьмы бы и не понадобились.

– Подожди, давай-ка снова. То есть если дракона включить в ведьмовскую связку…

По пятому кругу поехали, и когда им надоест вновь и вновь обсуждать такое чудо природы, как ведьмы? Сами виноваты, что за столько тысячелетий они впервые додумались посмотреть в нашу сторону – вот и ошарашены скорее не нашими талантами, а своей затянувшейся глупостью. Из интригующего прозвучал всего один момент. Приглушенно начала женщина:

– Сат, вы с Ирис ругаетесь как… не могу определиться наверняка – как бывшие любовники или будущие? Ты нам хоть намекни, а!

– Лорка, ты в своей счастливой жизни так расслабилась, что везде романтику ищешь. Знали бы вы, как раздражает это упрямое, несговорчивое существо, сколько терпения ушло…

Да, все, больше ничего любопытного. Хотя я не поленилась разомкнуть губы и промычать:

– Сам такой.

Он сразу подхватил:

– Ну вот, я об этом и говорю – всегда последнее слово оставит за собой, даже если дрыхнет без задних ног.

Он бесконечно прав! И на этот раз я не смолчала:

– Бухти, иор, бухти. Я давно привыкла засыпать под этот назойливый звук.

Лорка почему-то прыснула, а я зевнула и продолжила смотреть сон с того места, где остановилась. В жене Нарата было что-то странное: по виду милая, по характеру – рассудительная, явно не рубит с плеча, а пытается понять. Но всякий раз, когда она приближалась к моей ладони, чтобы побеседовать со своим старинным другом и племянником мужа, меня обуревало жуткое раздражение. Ведьмы обычно на интуицию не жалуются, и посему эта Лорка Дикран записывается в злодейки, даже если ничего плохого в жизни не совершила!

Утром возле повозок собрались девчонки – решили ехать со мной и проконтролировать, что драконы не нарушат слово. Леснянки собрали кулечки да мешочки, мялись на холоде уже не так робко, как в первый день учебы, а впереди с грозным видом стояла Валиса. Я на ее месте находилась бы там же. Однако я отказалась от их дружной компании и убедила, что бояться нечего – слышала же ночные разговоры. Эйры расписали между собой задачи, поэтому им даже выгодно сейчас помочь мне, а не ссориться. Только после моих слов ведьмы сдались, обоих Дикранов они вообще не слушали.

В дороге мы с Сатом почти не ругались – благодарить за это можно Нарата, который все-таки снабдил нас охраной и не принял возражений. А при посторонних как-то не слишком удобно выражаться. К счастью, хоть об одном удалось договориться с непрошеной стражей: повозки приземлились на подъезде к Болграду, там нас наконец-то оставили в покое и разрешили до дома матери дойти вдвоем. Со стороны это выглядело так, будто я иду одна, но сути это не меняет.

Мама ждала меня на каникулы – я ведь так закрутилась, что не нашла минутки написать ей о своих учебных провалах. А теперь о них и сообщать незачем – красота! Единственное, чему она удивилась после объятий, было следующее:

– А этот твой белобрысый хлыщ куда запропастился? К своей маме вначале побежал?

Пресвятые кикиморы… про Андая-то я вообще забыла – из головы вылетел! Сейчас все студенты разъедутся на каникулы, а он будет по понятным причинам разыскивать меня. И девочки ему ничего не расскажут – раз уж руководство приняло в расчет их требования, то и ведьмы трепать языками не начнут. Слишком сильно переживать из-за Андая не получилось, объяснения застанут его в любом месте, где бы он ни находился. Но очень скоро по столице поползут слухи, что Сат Дикран выжил: сначала тот ястреб доложит в отделении городской стражи, а затем новость уже будет не остановить. Этих правдолюбивых оборотней везде уважают, а среди расследователей, обвинителей и судей им цены нет, но иногда их участие чревато такими последствиями, как преждевременная огласка. И когда о воскрешении недоубиенного узнают враги, то на меня объявят настоящую охоту – мое-то тело уничтожить куда проще, поэтому мешкать и ждать более подходящего момента никто не будет. Хотелось бы к тому времени стоять от Сата чуть в сторонке и на него показывать пальцем, если кто-то нацелит черную петлю.

Я взяла мать за руку, усадила напротив и сразу же приступила к рассказу – практически тому же самому, который Сат выдал своим. Но когда она увидела живое изображение на моей ладони, перебила:

– Так, дети, спокойно, мы что-нибудь придумаем. Ирис, отдохни и поешь, я пока наших соберу.

Мужская половина из упомянутых «детей» не стала придираться к формулировке, а тяжко вздохнула:

– С этого и надо было начинать, госпожа Мартос, а то ковену придется заново объяснять.

Она на бегу натягивала шубу, но парировать не забыла:

– Еще раз меня госпожой обзовешь, щенок, я тебя на шелудивого пса перемещу. Дочь свою освобожу в любом случае, а за собак я не в ответе.

Поскольку она могла и не шутить, Сат высказал мнение уже после ее ухода:

– Что ж, сейчас стало понятнее. Ты, оказывается, еще и достаточно воспитанная для такой среды. И как же нужно к ней обращаться, чтобы не посчитала за оскорбление?

– Тетей можешь звать. Хотя по возрасту она тебе скорее в дочери годится. Тогда по имени – Марлой. Ты ее тоже пойми – мы здесь все простые и не привыкли к вычурности.

– Запомнил. Самые банальные формы уважительного обращения – вычурность. Ругательства и грубость – норма местного этикета. Бесы, я когда-нибудь смирюсь, что у вас все наперекосяк?

Когда собрался ковен, я была вынуждена начать с самого начала, подробнее всего останавливаясь на заклинании Аи и включении в связку чистокровного дракона. Выражения их лиц лишали нас всякой надежды – было видно, что ни с чем подобным ведьмы никогда не сталкивались и понятия не имеют, что делать. Но потом все изменилось: женщины вспомнили, как давно меня не видели, принялись тискать и целовать в щеки, весело щебеча о разной ерунде – и уже ничто не говорило о том, что перед ними поставили практически невыполнимую задачу. Мама пока сидела в стороне и намечала первые идеи – остальные, как обычно, просто ждали команды главы к созданию связки. Это и есть свойство моего народа – мы отчаиваемся не больше чем на пару минут, а затем действуем. Странно, что эйр не захлебывается от восхищения, а видит только наши недостатки.

В итоге мама всех усадила на пол – ведьмам так легче сосредоточиться. Возможно, еще с тех самых времен, когда наши прародительницы собирались вокруг костров и учились первой магии, сидя на голой земле. И такую привычку почему-то в каждом поколении повторяют.

– Марла, дорогуша, – обратилась к маме старшая из подруг. – Ты уверена, что пока не нужен отвар? К примеру, не испытать ли нам что-нибудь по удалению прыщей?

Я от радости взвизгнула. Может, мой ход мыслей и неправильный, но он в точности совпадает с ходом мыслей куда более опытных коллег!

– Позже, Дарина, – серьезно ответила глава ковена. – Мы испробуем все – без дракона в связке и с ним, с отварами, травами, насекомыми и грибами. Переберем по порядку все заклинания и ингредиенты. Надеюсь, у вас нет важных дел в ближайшие дни?

– С ума сошла? – воскликнула другая ведьма. – Твоя забота – наше общее дело! Начинай уже, не раздражай уши глупостями.

Вот именно на такой дружбе и строятся настоящие ковены. Я с сожалением потупилась – у меня пока и близко нет таких же подруг. Или же есть? Ларта, Арса, Нани, Ая, Элка, Минда, Белс и даже Валиса – они ведь тоже за меня горой вставали, когда неприятности подбирались к самому горлу. Мама со своими нередко шумно скандалила из-за мелочей, но чуть что – они все без исключения оказывались в этом кружке, создавая нечто большее, чем обыкновенная магия. В нашем обществе трудно разобраться, где заканчивается обычная поддержка и начинается дружба на всю жизнь.

Энтузиазм ведьм не означает, что результаты появляются незамедлительно. В тот день мы не продвинулись никуда, как и на следующий. Возможно, разгадка была в том, что самые рискованные варианты женщины пока отложили на крайний случай. Убрать Сата с моего тела как раз было не слишком сложно, но после этого он вряд ли выживет. Нас нужно было именно разделить. Сам эйр чаще помалкивал, а подавал голос, если его включали в общую связку, сажая меня предпоследней в круге. Он ничего не говорил и мне, хотя должен был признать свою неправоту: да, мои спасают меня, но и о нем пока беспокоятся. Или все же не настолько он ошибался, ведь когда все способы будут исчерпаны, то беспокойство о нем будет уменьшаться с каждой следующей попыткой…

Ночью второго дня, когда все разошлись, чтобы несколько часов поспать и начать заново, я подошла к матери и произнесла:

– Мам, если этот дракон пострадает, то его родня меня со свету сживет.

Она была погружена в чтение – каждую свободную минуту искала подсказки. Когда обнаружилось, что задача оказалась еще сложнее, чем виделось на первый взгляд, она обратилась к другим ковенам – и теперь к нам в дом с утра до вечера доставляли книги, свитки и исписанные тетради. Ведьмовские союзы нередко соревнуются – особенно при борьбе за клиентов, но если угроза одной из своих настоящая, то откладывают все обиды. Мать ответила, не отвлекаясь:

– Ирис, меня это не остановило бы – драконы вон разбойников по лесам найти не могут, тебя мы припрятали бы еще надежнее… – Она сделала паузу, а затем подняла на меня усталый взгляд: – Дочка, есть ощущение, что вы связаны не только описанным заклинанием. Чем откровеннее будете, тем быстрее я придумаю выход. Понимаю, что говорить на эту тему неловко, но в разные комнаты я вас сейчас не разведу. Между вами двумя, случайно, не было интрижки? Это объяснило бы, почему ваши сущности так крепко друг в друга вцепились.

Более смелым оказался Сат – он ответил с моей ладони почти беспечным тоном:

– Все верно. Я был влюблен в Ирис – возможно, с первого взгляда. Меня раздражало в ней все, но я был бесконечно влюблен. Потом отпустило, но раз нужен факт, то вот он.

От такого признания у меня щеки начали гореть. Я отвела глаза, но мама поторопила:

– Ясно. Дочка, а ты? Я же не ради смеха спрашиваю – в этой привязке столько всего прошито, а нам с подругами надо разобрать каждую ниточку.

Ух, до чего же не по себе. Я так-то храбрая и решительная, но не на любые темы готова рассуждать. Тем не менее пришлось:

– Ну… он мне немного нравился… Совсем чуть-чуть! И тоже раздражал… Больше раздражал, чем нравился. А потом, после разрыва первой привязки, вообще только раздражал и совсем не нравился…

Несмотря на столь общее и обтекаемое объяснение, мать сделала какой-то собственный вывод и громко расхохоталась:

– Надо же! Я была уверена, что Андай опростоволосится, а тут моя родная доченька не подвела. Горжусь!

– Ма-ам, – проныла я, стремясь забраться куда-нибудь с головой. – Ты же не ради смеха спрашивала!

– Да-да, – она успокоилась и глянула на очередной свиток, который еще не просмотрела. – Идите оба отдыхать, завтра для вас выходной. Мы теперь составим более четкий план и по порядку очистим каждый этап вмешательства.

– Поможет? – с надеждой спросила я.

– Должно! – решительно заявила она, но после менее уверенно продолжила: – А если нет, тогда что ж поделать? Раз такие пироги, то поженим вас к едрене фене – будете жить долго и счастливо, в любом случае вместе.

– Ма-ам!

– Не отвлекай!

Улеглась на свою постель и услышала голос Сата:

– Должен признаться, что твоя мать мне чем-то импонирует, несмотря на ее грубость и дикость. По крайней мере, чувство юмора у нее отменное.

Я лишь вздохнула. Хотелось бы тоже посмеяться над удачной шуткой – знать бы только для начала, что это была именно шутка. Маме показалось, что все это с нами случилось не на пустом месте, а в результате сильной взаимной симпатии. Но для эйра эта новость хорошая – теперь ковен не будет даже рассматривать те идеи, которые могут ему навредить. Потом, когда все закончится, я им всем объясню, что мать не совсем верно меня поняла. Вот у Сата были чувства – как тогда раздраконился этот дракон! А со мной все в порядке.

На шестой день непрерывной работы ведьмы выглядели воодушевленными. Мама огласила их общее решение:

– Сегодня точно справимся – или же выхода нет вообще. Надо будет последовательно применить целый десяток заклинаний, потихоньку разбирая все, что там сейчас спрятано – и тогда мы вас разделим. – Она с горделивым видом оценила мой загоревшийся взгляд и черненького дракончика на моей кисти, а обратилась почему-то к нему и таким тоном, будто сомневалась в его содействии: – Сат, тебе придется за это заплатить.

Рисунок тряхнул крылышками и произнес:

– Можете называть цену в килограммах золота.

– О нет, милый, речь не о деньгах, – удивила она нас обоих. – Понимаешь ли, солнышко ты наше черномазое, чтобы вас разделить… стоило бы с разделения и начать. То есть Ирис поделилась с тобой своим телом, тебе в ответ необходимо поделиться с ней чем-то настолько же значимым – ну, к примеру… – Она возвела очи к потолку и сделала вид, что глубоко задумалась: – Даже и не прикину, что же такого же равноценного ты можешь положить на чашу? Может, годы своей длиннющей жизни?

Я ничего не поняла, но Сат, кажется, сразу уловил суть, и оттого нервно хмыкнул:

– Я знаю об этом заклинании. Делиться надо добровольно, без принуждения и в ясном уме – вот вы и придумали это прекрасное объяснение. Но ведь врете же. Ритуал уравнения не связан с тем, что с нами произошло.

– Что ты! Без этого никак не обойтись! – заголосила тетя Дарина.

– А почем тебе знать, что врем? – удивилась тетя Марийка. – Ты же в ведьмовском деле не разбираешься – вот и не лезь на нашу территорию!

– О-о, эти заклинания тесно переплетены! – убеждала тетя Алана. – Честно-честно!

– Да и какой у тебя выход? Тут, драгоценный наш эйр в плохом состоянии, выбор-то невелик: или верить нам, или остаться пятном на теле моей дочери.

После очевидной угрозы главы ковена остальные прыснули и уже не стали ничего добавлять. Сат закрутился на моей коже, выражая крайнюю степень злости. Притом ворчал:

– Так и знал, что целым отсюда не выберусь, так и знал…

– Да что происходит-то? – спросила, наконец, и я.

Но меня здесь будто не было – ведьмы ждали, когда дракон созреет. И его действительно загнали в тупик:

– Ладно, хорошо, цена большая, но и проблему мою мелкой не назовешь. Давайте для начала вы нас разделите, а потом я выполню эту часть сделки – даю слово. А то вдруг расплачусь, а у вас не выйдет?

Тетя Килана продавала на рынке заговоренные отвары, которые изготавливались в ковене, и в этом деле ей равных не было, потому она без промедления взялась за тонкое дело грубой торговли:

– А вдруг у нас выйдет, а ты не расплатишься?

– Расписку дам! – Сат пока верил в свои силы.

– Написанную рукой Ирис? Вот уж документище!

– Обещаю, что расплачусь с вами именно так – почему вы сомневаетесь?

– Потому что драконам привычнее рассчитываться золотом, остальное как-то из вашей головы вылетает. Хотя мы и золотом потом попросим, – она победно улыбнулась.

– Нет!

– Ну нет так нет, мы тогда по домам.

Судя по голосу, эйр понял, что в этой битве проиграл:

– Какие же ведьмы ужасные, отвратительные и подлые! О-о бесы, да как я вообще в вашу компанию вляпался?

– Называй как хочешь, только плати вовремя.

Получив принципиальное согласие, моя мама решила его напоследок утешить:

– Не сердись, а подумай, Сат. Ты все равно это рано или поздно сделал бы – мы всего лишь поторопили события.

Он процедил:

– Будь вы в этом уверены, не было бы нужды торопить события. Я и раньше пришел к правильным выводам, а теперь уж тем более стану держаться подальше от Ирис и ее больной семейки.

Мама вдруг наклонилась к моей руке и выдохнула едва слышно:

– Ну да. Как будто драконы могут разлюбить по щелчку пальцев, не смеши мои котелки. – Выпрямилась и неожиданно громко выкрикнула: – Начинаем!

Я только в процессе осознала до конца, что они замыслили – распилить бесконечно длинную жизнь эйра на нас двоих. Да, формально он участвовал в этом добровольно, но теперь стала понятна причина ярости. Что же ведьмы наделали?! Ясно, что ради меня они на что угодно пойдут, но это было слишком. Сат Дикран возненавидит меня! А мне еще учиться в его академии…

Честно говоря, я никакого результата не почувствовала – возможно, лет через двадцать дойдет осознание, когда буду выглядеть значительно моложе своих ровесниц. Без перерыва ковен перешел к другому колдовству. Меня до смерти измучили – дергали то туда, то сюда, а потом заставили выпить целый черпак ужасающей на вкус жижи, от которой слезились глаза и все внутри выкручивало. Но когда я справилась и с этим испытанием, ощутила что-то новое – сначала на уровне странных чувств и дрожания воздуха, а затем убедилась и воочию. Четкая фигурка эйра на моей коже бледнела, а где-то рядом со мной появилась тень – вначале совсем прозрачная, но постепенно она обретала объем и краски. Ведьмы уже охрипшими от напряжения голосами читали одно и то же заклинание – несколько часов подряд. Мы с Сатом молчали, боясь помешать искусной магии, ведь, пусть и очень медленно, но получалось. Из маленькой сущности вырастала большая человеческая фигура. Само это влияние на нас было истощающим, потому тетя Алана кивнула, разрешая обоим улечься на пол. Я сразу провалилась то ли в обморок, то ли в глубокий сон. Зато так ждать финала стало куда проще.

Пробуждаясь, я наверняка знала одно, и доказательств не требовалось: Сата больше не было на моем теле. Исчезло едва уловимое ощущение его присутствия на моей коже. Я радостно вскрикнула, села, а затем и вскочила на ноги. Лежавший рядом со мной Сат сделал точно так же – и, выпрямившись, мы уставились друг на друга счастливыми глазами.

Склонили головы и уже менее счастливые взгляды перевели на столпившихся у стола ведьм. А голоса наши можно было назвать и вовсе несчастными – да что уж там, это был одновременный истерический крик:

– Что за бесовщина?!

– Вы что натворили?!

Мама подбоченилась и обиженно выдала:

– Дети, будете так разговаривать, назад вернем. Делов-то.

Ее совсем не смущал тот факт, что я стояла перед целой толпой полностью обнаженной. Хотя на фоне прочих переживаний этот факт не смущал и меня. Тетя Заряна подошла ко мне, прикоснулась к плечу и захихикала:

– Какой симпатяжка! Меняю трех Андаев на одного дракончика!

Сат, стоявший рядом в худеньком теле рыжеволосой девушки, уже начал приходить в себя, раз вспомнил о привычном сарказме:

– Я по этому курсу десять к одному иду. Уважаемые ведьмы, вы совершенно случайно ничего не перепутали? Нас, к примеру.

Я грубым мужским голосом поддакнула:

– Да, мам, вы нас как-то неправильно разделили.

Женщины были всерьез удивлены и побежали к свиткам, чтобы такое успешное дело завершить все же более приемлемым результатом. Я тем временем метнулась к шкафу в желании отыскать хоть что-то из отцовской одежды, но таковой уже давно в нашем доме не водилось. Зато материн сарафан налез. А Сат уже совсем расслабленно их обнадежил:

– Все в порядке. Это типичная драконья магия – обмен сущностями. Я где-то о таком читал, но у заклинания почти нет практического применения, поэтому его не изучают повсеместно. Лайна его точно найдет – если не в книгах, то в своей бездонной голове.

– Ты уверен? – спросила я и прокашлялась, поскольку никак не могла привыкнуть, что мой голос звучит непривычным баритоном.

– Абсолютно. Дело нескольких минут. Нам просто надо доехать до столицы.

Я смотрела на свое лицо, как на зеркальное отражение, но улыбка на губах была иной, совсем мне несвойственной. Ничего себе, как меняется внешность, если за ней спрятана другая личность. Раз Сат спокоен, то и мне пора обрадоваться – короткое путешествие в таком виде уж точно перетерплю. В сравнении с пережитым сущая ерунда.

Все так устали, что разбрелись на отдых. Мама только сейчас озаботилась тем, чтобы постелить гостю отдельно – а у нас лишних спален не водилось. Поэтому она обустраивала мужчине ночлег в общей комнате. Я пребывала в отличном настроении – как-никак, но мы уже разделились, а Сат вообще впал в какой-то восторг. Он беззастенчиво ощупывал мое тело, а потом протянул:

– Наконец-то помоюсь. Надеюсь, у вас в ванной есть зеркало в полный рост? Оно мне очень понадобится!

– Не смей! – пригрозила я, поскольку такой очевидный намек не заметить было сложно.

Он игриво подмигнул, взял из рук матери полотенце, а на входе в ванную обернулся и добил:

– Ты пока тоже можешь делать со мной что хочешь. Разрешаю. Да брось, кто нам до возвращения в столицу это запретит?

Разрешает он, будто я чем-то подобным когда-либо интересовалась! Погрозила кулаком в захлопнувшуюся дверь и повернулась к маме, чтобы объясниться по поводу наглости гостя, которого я, получается, сама в дом привела:

– Вообще-то, он не всегда такой! Обычно вполне себе терпимый. Раньше был такой же ненормальный, а потом как-то остепенился… Я забыла рассказать, что он целый ректор, то есть солидный мужчина? Не знаю, что на него нашло. От радости, что ли?

Она кивнула и пробубнила себе под нос:

– От радости, от радости. Или потому что мы большинство магических влияний с вас сняли – у него сейчас мозги быстро прочистятся, твой ненормальный дракон еще вернется.

– В смысле?

– В смысле, я спать. А вы чтобы по своим кроватям лежали. Увижу на одной – уши надеру.

– В смысле?! – я была возмущена мнением обо мне родной матери.

Она махнула рукой и скрылась за своей дверью. А я от греха подальше побежала за свою. Наверное, она имела в виду, что влюбленность Сата на самом деле и не проходила. А мне оно надо? Пусть лучше злится! Его тут недавно вон как сильно обидели – ему стоит хоть немного подуться, пока я вспоминаю, как он вел себя раньше.

Глава 11

Сат проснулся очень рано. В доме Марлы стояла тишина, обе хозяйки слишком устали, им необходимо восстановить силы. А ему не терпелось скорее осознать себя в полузабытом состоянии телесной свободы, потому даже отлеживаться не хотелось. Эйр поднялся на ноги, попрыгал – высота тела уже давно стала привычной и теперь не сильно сбивала с толку, в отличие от всего остального. Заглянул в ближайшую спальню и поморщился. Странно видеть самого себя, открывшего во сне рот и сладко сопящего. Да и подтыкать под бок одеяло он склонности не имел. А уж вид собственной голой ягодицы, торчавшей из-под задравшегося цветастого сарафана, только смешил. Необходимо одеть Ирис как-то приличнее, а о сменной одежде он заранее не подумал – да хотя бы по той причине, что вообще не верил в успех мероприятия. Но у сопровождения точно найдется что-нибудь подходящее – надо просто сходить к ним и вернуться.

Эта цель вызвала небывалый энтузиазм, ведь заодно Сат хотел посмотреть город, в котором родилась и выросла рыжая вредина. Шерстяные чулки он нашел в комоде, само их натягивание вызвало некоторые сложности, но он справился. Нацепил зимнее пальто Ирис и поспешил на улицу, чтобы никого не разбудить. Ведьмы такие шумные, а новое состояние требовало полной сосредоточенности.

Погода в Болграде в эти дни стояла прохладнее столичной, но дракон не замечал покалывания на щеках. Однако вскоре понял, что эти тонюсенькие пальчики можно и насквозь проморозить, потому вытащил из карманов перчатки. Раз уж он взял это имущество ненадолго, то и вернуть его владелице надо в целости и сохранности. Настроение держалось приподнятым – Сату нравилось буквально все: и свобода, и мягкость этих шагов, и даже непривычное ощущение легкой уязвимости. А еще лица охранников кортежа, которые вообще не догадались, кто к ним пришел.

– Ирис, ничего не получилось? – спросил один из драконов, личный помощник Нарата. – Вы неделю не появлялись. По нашему уговору я сегодня должен был идти в твой дом и проверять. Клянусь, это была самая длинная неделя за всю мою жизнь.

– Ждали неделю?! Да за это время мы, зловредные ведьмы, его десять раз прикончить могли! – возмутился Сат, хотя прозвучала претензия с неуместной радостью.

– Не понял, – мужчина нахмурился. – Ты ведь сама убедила господина Дикрана дать ковену достаточный срок.

– Мало ли, что я там плела? – эйру почему-то нравилась эта роль. – Ладно, Феран, раздевайся – твоя одежда вполне сойдет.

– Как ты меня назвала? – темные глаза прищурились, что развеселило Сата еще сильнее. – Ирис, не забывайся. Я в любом случае выполняю не твои распоряжения – покажи господина Дикрана, я буду говорить с ним.

А вот с удовлетворением такой просьбы возникли проблемы, поэтому веселье пришлось свернуть. Помощнику Нарата можно было доверять, но к их разговору прислушивались другие, и пока лучше было не раскрывать все карты:

– Простите, господин Феран, это я от счастья. Сат в полном порядке – и ему по понятным причинам теперь не помешают мужские штаны. Он просил предупредить, что вылетаем сегодня.

Мужчина вскинул брови на середину лба и взволнованно уточнил:

– Получилось?! Ведьмы справились? Да как такое вообще возможно?!

Сат хмыкнул, поскольку был полностью согласен с нечистокровным. Несколько обычных женщин, используя примитивные заклинания и без какой-либо существенной магической силы, выполнили нечто невообразимое. Пусть не до конца, но бо́льшую часть работы, а ведь в это не верил никто, кроме самих ведьм… Однако Феран его реакцию воспринял неправильно:

– Прости, Ирис, вырвалось. Я не хотел оскорбить ковен твоей матери. Сейчас подготовлю одежду, а по поводу оплаты… – он на миг поморщился. – Давай так – вначале я все-таки посмотрю на господина Дикрана, а уж потом перейдем к расчету за услугу.

То есть его гложут сомнения – и это как раз было нормально. Сат лишь отмахнулся, он и так заплатил неплохую цену и, чтобы закрыть вопрос, достаточно будет нескольких монет. Поскольку эйр сейчас находился в теле Ирис, его поведение вызвало подозрения. Где это видано, чтобы ведьма столь равнодушно отнеслась к теме награды? Феран насторожился и начал настаивать, чтобы кто-то из волков сходил с ней к дому Марлы – увидел своими глазами, что драгоценный эйр жив-здоров. Не хочет волка – пусть идет ястреб. А если и ястреб не годится, тогда они уже армией нагрянут, и если не обнаружат Дикрана, то разнесут Болград к бесовой матери. Последние фразы Феран заканчивал криком – и Сату пришлось согласиться, поскольку он сам же эту бурю и спровоцировал.

В итоге с ним снарядили молодого паренька из волков – тихого, спокойного и квадратного. Сат надеялся, что ведьмы на такую компанию не обидятся, но уверен в этом быть не мог: их же совершенно невозможно понять!

Город уже наводнился прохожими. По пути повстречалась знакомая Ирис. Сат на приветливый возглас бабули попытался изобразить невинный девичий оскал – так, как его понимал, вежливо поздоровался и ответил:

– Да, у меня все хорошо! Приехала на каникулы навестить маму.

В общем, он не подвел хозяйку тела и ничем не омрачил ее репутацию в родных краях, если вообще можно говорить о таком понятии, как «репутация ведьмы». В стороне заприметил величественное здание из белого камня – да неужели и здесь понастроили храмы Великой Змеи? Поддавшись любопытству, свернул туда. Волк не был уполномочен его останавливать, но все время держался поблизости с непроницаемым лицом. Внутри большого зала несколько мужчин разных возрастов стояли на коленях перед высокой статуей. Но развеселило не столько это, как сама скульптура. Сат похлопал глазами, вначале решив, что ему показалось, но когда рассмотрел это уродство, сложился пополам от хохота. То есть они именно так представляют себе Великую Змею? А никаких других вариантов не было?

Разумеется, на него тут же зашикали. А пожилой настоятель возмущенно воскликнул:

– Девица, что ты себе позволяешь в святом месте?!

Сат попытался сосредоточиться, но снова мельком глянул на очень странное каменное изваяние, лишь отдаленно напоминавшее женщину, и почти искренне произнес:

– У меня нервный срыв от восторга. Хочу узнать имя гениального мастера – такого искусника сразу в столицу и сразу на плаху. Вы тут все слепые, что ли, или всерьез уверены, что Великая Змея выглядела именно так?

– Никому не дано знать наверняка, как она выглядела! – рявкнул он. – Прекрати немедленно святотатство, грубиянка неотесанная! Где тебя воспитывали?!

И он еще оказался из присутствующих самым уравновешенным. Молящиеся вскочили на ноги и двинулись в сторону Сата – то ли бить, то ли пинками выпроваживать. Волк, конечно, сразу выступил вперед, закрывая собой, но исход драки был не так уж и очевиден: ведь если змеи начнут махать не кулаками, а магическими кнутами, то и оборотень пострадает. Сат сам был способен их утихомирить, но вдруг решил, что не все привычные колеи надо использовать, потому буквально вынудил себя извиниться:

– Прошу простить. Я ошиблась с местом для шуток. Мы уходим, не провожайте.

Настоятель покивал, останавливая всех от продолжения конфликта: раз уж девица одумалась, то пусть идет на четыре стороны и, желательно, никогда не возвращается. На выходе волк проворчал, будто его мнением кто-то интересовался:

– Ирис, ты ведешь себя странно для человека, который в этом городе еще жить собирается. Болград большой, но не настолько, чтобы и такие слухи не расползлись.

Сат сжал челюсти и заставил себя промолчать. Выходит, что Ирис больше не собирается жить в этом городе – вот и все проблемы! Однако лучше ей об этом не сообщать, пусть станет сюрпризом. Но ведь он впервые в жизни столкнулся с чем-то подобным, оттого и был потрясен. Он эйр! Никто в здравом уме никогда и ни по каким причинам не отважился бы выпроводить эйра откуда-то силой. Это что же получается – люди именно так и живут? То есть на полном серьезе им приходится оценивать обстановку, выбирать выражения и предусматривать все угрозы? Ну и как чистокровному дракону о таком узнать, не оказавшись в чужом теле?

Настроение не то чтобы испортилось, скорее стало задумчивым. И в тот миг, когда Сат вообще не был готов, его и перехватили.

– Ирис! Святая прародительница, Ирис, это ты?!

Знакомое лицо в этом городе Сат не ожидал увидеть, хотя ведь вероятность такая существовала – студент Эскес собственной персоной летел в его сторону на всех парусах. Почему-то неудивительно, что именно он сразу по приезде бежит не в родной дом, а в храм Великой Змеи – ему как-то даже к лицу подобная идиотичность. Работа ведьмовского ковена заняла слишком много времени: дядя уже успел отпустить учащихся на каникулы, и Андай добрался до этих мест. Не придумай Сат незапланированную прогулку, то и этого нелепого столкновения получилось бы избежать. А теперь надо быстро и безболезненно свернуть разговор, как удалось недавно с бабулей. Волк тактично отошел подальше, решив, что Ирис повстречала близкого друга.

– Любимая, ты уехала в Болград без меня? – допрашивал этот неудачник. – Твои одногруппницы ничего толком объяснить не могли, но у меня других идей и не было – а куда еще ты делась бы? Ирис, ты продолжаешь злиться, да?

Парень попытался схватить Сата за руку, но тот успел отступить. Надо сейчас сказать что-то максимально неподозрительное и естественное, а то не хватало еще, чтобы этот женишок с поцелуями полез. Андай оказался не таким придурком, потому больше не напирал, а склонил голову и заговорил тише, сам делая выводы:

– Злишься, хотя я ошибся один раз. А ведь я постоянно старался тебя понять – например, спокойно отнесся к слухам о вашей интрижке с ректором. Или к тому, что ты запросто нарушила наш уговор. Академия обернулась для нас обоих испытанием, да только ты забыла, что именно я тебя туда позвал – делал бы я так, если бы собирался от тебя отказаться при мелких трудностях? Кажется, у нас понимание работает лишь в одну сторону!

Сату уже ничего не казалось. Наоборот, стало очевидно, что если Эскес будет таким же соловьем заливаться перед Ирис, то рано или поздно она его простит. Эйру ли не знать, как она страдала из-за расставания? Чувства к первой любви не исчезают за неделю, месяц и даже десятилетие – он сам через это проходил, поэтому не мог ошибаться. И в такой благодатной почве слова Андая точно прорастут. В итоге эти двое снова сойдутся. Чтобы потом окончательно разойтись, конечно, но зачем оно вообще нужно – за ручки держаться, в любви друг другу признаваться, а может, и нежничать? В центре драконьего нутра зрело негодование.

Некоторое время эйр старался сдерживаться, но продолжалось это недолго – он сдался и наплевал на то, что сам когда-то уговаривал Ирис не прекращать общение с Эскесом. Сейчас шагнул вперед и процедил:

– Все кончено. Надоел. Достал. Скажи спасибо, что вообще живым от меня ушел. В академию он меня позвал – ишь, герой какой, тону в слезах умиления. Важно же, не с кем я приехала, а с кем осталась!

– Ирис, что с тобой? – Андай так сильно удивился и отпрянул, будто увидел перед собой незнакомого человека. – Не понял, а с кем ты там осталась?

Что-то его насторожило в выражении лица и манере речи. Но Сату уже надоело подстраиваться, хотелось просто закончить болтовню, дойти до нужного дома, утащить Ирис к летающим повозкам и побыстрее оказаться в столице. Потому он и выдохнул устало:

– Не твое змеиное дело. И знаешь что, еще раз ко мне подойдешь – ноги переломаю, чтобы больше не на чем было подходить. Очнись, Эскес, посмотри на меня и на себя – видишь разницу? Ты до моего уровня и за тысячу лет не допрыгнешь, но тебе столько и не прожить. Будь реалистом – присмотри себе не такую потрясающую девушку, благо их полно. Прощай.

Сат развернулся, привычно и по-господски махнул головой волку, чтобы следовал за ним, и больше не оборачивался. Еще одна новость для Ирис, о которой желательно промолчать или убрать из поля видимости все острые предметы. Какая-то не слишком удачная прогулка получилась.

Он попросил оборотня подождать на входе в дом, а за дверью его едва не снесло с ног собственное тело в смешном длинном сарафане. Сат как-то раньше не замечал, какой он высокий, а сейчас разница в росте раздражала.

– Тебя где носило?! – закричала Ирис, но, заметив в его руках сверток, сразу сообразила: – А, ты за одеждой ходил? Все равно не стоило выходить одному – меня же тут все соседи знают!

Сат прокашлялся. Как раз с соседями все нормально прошло, про остальное как-нибудь потом. Ирис уже успокоилась и позвала его присоединиться к завтраку – ее мать в эту минуту ставила на стол тарелку с оладьями. Молодая ведьма поглядывала виновато, а эйр до сих пор не слышал в своем голосе таких жалобных нот:

– Сейчас поедим и сразу в путь. Сат, ты это… Подавлен, наверное? И я согласна, что с тобой поступили не совсем справедливо, но…

Странное дело, но ритуал уравнения уже вылетел у него из головы. За все утро он ни разу не выругался по этому поводу, будто его принудили к какой-нибудь мелочи. Понятно, что это не собственность, при расставании с которой сердце болит, но все-таки! Сат перевел задумчивый взгляд на Марлу – казалось, что женщина знает о произошедшем больше, чем сам он. Она протянула словно между прочим:

– Дочка, не нагнетай. Дракон сам решит, что делать дальше. Сейчас ему даже выгодно, чтобы его родное тело было долгожителем – мало ли, сколько вам еще в таком состоянии существовать. И ведь это же заклинание можно повторить в обратную сторону. А пока считай, что твой ректор сделал добровольный вклад в совместное будущее.

Сат упал на ближайший стул с тяжелым вздохом:

– Меня и здесь начали ректором называть. Начинаю думать, что проблема во мне.

– Ешь-ешь, вечно всем недовольный господинчик. – Марла пододвинула ему тарелку. – Доченька, ты тоже не отлынивай, со вчерашнего вечера бледная – надо силы восстановить. Какая все-таки дикость – взрослого мужика величать «доченькой»…

Ирис все равно по непонятной причине беспокоилась:

– Сат, предлагаю такое решение – после того, как вернемся в свои тела, обсудим это. Не то чтобы я не хотела жить так долго, как драконы, но ведь все эти полученные годы я буду считать себя обязанной тебе! Вот уж что для ведьмы невыносимо!

Марла прыснула, склонилась к черным волосам и прошептала:

– Ты у меня такая умница, но такая глупенькая. Именно этого он и хочет – чтобы ты была ему бесконечно обязана.

Сат расширил на мгновение глаза, но тотчас опустил взгляд. Как же верно эта опытная ведьма сказала – лучше, чем он сам мог сформулировать. Ему ужасно жаль отдавать часть своей жизни, но мысль, что Ирис станет его вечной должницей, приятно волновала. Эту девчонку вообще невозможно обуздать, она забывает о благодарности и рвет все привязки, вот теперь пусть попробует справиться с таким испытанием! Вместо этой правды он приплел другую:

– Пока так договоримся – да, ты мне должна. Как минимум, спокойную реакцию, когда я тебе кое-что расскажу. Да и, в принципе, нам с тобой не помешает перестать друг другу постоянно грубить.

Ирис возмутилась:

– Мам, ты слышишь? Он уже мною манипулирует, а это только первый день!

Марла обреченно развела руками:

– Драконы! Невыносимый характер, возведенный в бесконечность. Стоят на земле твердо, на всех четырех лапах, и повсюду собирают гарантии, что ничто важное от них никуда не денется. Учись в академии, дочка, потом разберетесь. Я твоего змееныша на дух не переносила, но любой маг в сравнении с эйром – приятный во всех отношениях лапочка. Эти скоты не просто так в прошлом весь мир под себя подмяли, но конкретно этого только ты и сможешь остановить. Тебе кажется, что он манипулирует, так это пока не дошло, что у тебя намного больше возможностей манипулировать им.

– Мам, я вообще ничего не поняла, – призналась Ирис.

А вот Сату расшифровки не требовались – он каждое слово уловил и не мог его опровергнуть. Эйры именно так и понимают романтические отношения: они могут смести армию, но остановятся перед вскинутой ладонью возлюбленной. Неясно лишь одно – почему все остальные расы чувствуют как-то иначе, ведь только так любить правильно и понятно. Возможно, Марла немного преувеличивала степень его привязанности, но и не совсем ошибалась: у этой девчонки одни недостатки, но все они меркнут в сравнении с достоинствами. А тело какое! У Сата все драконье нутро звереет и рычит в ожидании того момента, когда эта непослушная вредина окажется в его власти. Там они и разберутся, кто кому что задолжал…

– Чего ты так плотоядно улыбаешься? – заметила Ирис. – Нам лучше поспешить.

Точно, снаружи ведь волк ждет – эти сильные воины на холоде не замерзнут, но все-таки вышло не слишком хорошо.

Марла, конечно же, проводила их до повозок – в первую очередь для того, чтобы получить награду за услугу. Мешок был для женщины тяжеловат, но от помощи она отказалась – заявила, что в ее жизни не случалось ноши приятнее, если не считать беременности. На глазах удивленной охраны глава ковена на прощание крепко обнимала господина Дикрана, целовала его в щеки и просила писать почаще. А ее дочка стояла неподалеку со сложенными на груди руками и скучающим видом. Последняя еще и приказы начала отдавать по размещению в летающих каретах. Ведьмы очень странные – благо нормальные люди к этому давно привыкли.

Сат определил себя в повозку вдвоем с Ирис – он хотел поговорить наедине. Но Феран настоял, чтобы с ними летели еще двое волков, один из которых как раз и сопровождал его в город. Спорить с этим было бессмысленно, ведь иначе всем не хватило бы мест. Для оборотней стало большим сюрпризом, когда за управление взялся не воскрешенный эйр, а молодая ведьма. Но Сат из-за этого не переживал: такое гигантское шило в мешке не утаишь – и если волки обычно медленно соображают, то драконы уже заметили несостыковки, им оставалось получить лишь последние доказательства.

В западных краях красивая природа. Они долго летели над заснеженными лесами и наслаждались видами. Ирис успела задремать, а Сат расслабился, занимаясь привычным и любимым делом. Но волки заскучали и принялись развлекать себя пустой болтовней. В итоге и до дракона добрались, предполагая, что говорят с ведьмой:

– Ирис, я не понял, тот парнишка возле храма – твой парень? А чего ты на него так осерчала? Если натворил что-то гадкое – расскажи. Проучу его в свободное от службы время. Будет знать, как девочек обижать!

– Что-о-о? – совсем не сонно прозвучал мужской голос со стороны Ирис.

Поскольку Сата загнали в тупик, ему не оставалось иного, кроме как беспечно пожать плечами и широко улыбнуться:

– Ну да, забыл сказать, что я встретил Эскеса. Напомню, ты мне задолжала, а еще только от меня зависит, долетим ли мы до столицы. И раз уж зашел разговор, мы с ним окончательно разошлись – он нам больше не нравится.

– Да он тебе никогда не нравился! – вскипела она. – Но ты не имел права выступать от моего имени!

– Зато теперь он и тебе противен. Не благодари. А будешь на меня орать, я запущу руку себе под рубашку и положу на грудь. Давно хотел, просто стеснялся.

Волки переводили недоуменные взгляды с одного на другую. Даже не самые острые умы способны уловить, когда девушка говорит так, будто она мужчина. Однако их любопытству не суждено было найти объяснение: на очередной реплике спорящих повозка обо что-то ударилась и заскрипела. Ирис забыла о своих претензиях и уставилась в окошко:

– Бьют с земли! – воскликнула она, рассматривая разворачивающуюся снизу петлю. А потом добавила: – Мы далеко оторвались от кортежа, они не помогут!

Сат действительно случайно увеличил расстояние от остальных – просто все было так спокойно, а ругаться все же лучше в компании только двух оборотней, а не всех знакомых и незнакомых сопровождающих. Второй удар пришелся на дверь, но она выдержала. Били слабее, чем в прошлый раз, но и этого хватит, чтобы разнести карету. Пока дракон судорожно соображал, девушка тоже искала решение:

– Боевая форма! Ты сможешь ее сейчас развернуть?!

Он бездумно кивнул, а она тут же с надеждой подхватила его ответ:

– Давай, Сат, спаси нас всех!

Скорее всего он смог бы провести трансформацию, ведь раз его магия работает, то и это – самое простое для эйра дело – должно получиться без осечек. Да только находился он не в собственном обличье – Ирис не была даже оборотнем. А это означало, что он в буквальном смысле вывернет ее тело наизнанку без возможности когда-нибудь собрать воедино. В самой ведьме не заложен ген регенерации… но читать лекцию по генетике оборотней было некогда.

Он бросил управление, повернулся к ней, схватил за талию и прижал к себе. Вышло неловко, поскольку теперь Ирис была крупнее и выше. Пообещал тихо:

– Мы не разобьемся, я постараюсь.

Она не сопротивлялась – просто кричала в попытке понять:

– А ребята?! Они погибнут!

Как объяснить двумя словами, что либо волки, либо она? А как эйру сделать выбор, если никакого выбора не предусмотрено? Он не умеет думать по-другому – в самой его природе не заложено иной мысли. Потому сильнее прижал ее и зажмурился. Еще два точных удара рассекли повозку по диагонали. Ветер загремел в ушах, но для Сата этот звук был сродни приятной музыке. Не имея представления, чье тело сейчас слабее, по инерции все же развернулся спиной вниз и установил вокруг магический щит. Он должен немного смягчить падение – если очень повезет, то обойдутся переломами. И когда все закончится более-менее благополучно, этот кошмарный мужской визг прекратится. Ирис страшно – возможно, никогда в жизни она не испытывала подобного ужаса, но ей придется это пережить, поскольку в данный момент Сат ничего не мог сделать сверх того, что уже происходило.

Падение было не столь долгим, как он ожидал. Оно закончилось резко и сопровождалось жалобным хрустом магического щита. Сат, не выпуская Ирис из объятий, повернул голову и облегченно выдохнул – кто-то из драконов оказался сообразительным и очень быстрым: успел обернуться и поймал падавшую четверку на крыло. Волкам тоже повезло – оба были целы, а уж переломанные конечности в их случае совсем незначительный ущерб. Еще три черных дракона летели вниз направленными стрелами, чтобы ударить по нападавшим шквалом огня.

Он разжал онемевшие от напряжения пальцы уже на земле. Обнаженный Феран лежал рядом и потирал руку – драгоценную, поскольку именно она только что сохранила четыре жизни. К нему уже бежали с одеждой, но он не спешил подниматься с оледеневшей почвы, а удовлетворенно улыбался в небо – сегодня он выполнил свою работу великолепно, все эйры, а уж особенно дом Дикранов, будут безмерно ему признательны. Спасенные волки обнимались – они лучше других прочувствовали, что оказались на волосок от смерти и вырвались из ее лап благодаря чуду и этому замечательному нечистокровному.

Одна Ирис не радовалась. Она отползла чуть подальше и распахнутыми глазами смотрела на Сата. Он раньше не знал, что его лицо способно приобретать такой странный цвет серого мрамора.

– Испугалась? – Он ободряюще улыбнулся. – Все обошлось, Ирис.

Она медлительно покачала головой, а потом заторможенно прохрипела, делая паузы между словами, словно они давались ей с трудом:

– Ты… ты спасал… только себя… Наплевал на всех… только себя…

– Я тебя спасал, дура, – поправил он.

– Конечно… ведь сейчас я – это ты. Если бы я разбилась, ты навсегда остался бы в теле девушки, а парней просто бросил… Сат, каково быть таким эгоистом?

Сат упал обратно на землю рядом с Фераном и тоже устремил взгляд ввысь. В редкие мгновения ему казалось, что они с Ирис прекрасно подходят друг другу и что он наконец-то узнает вкус настоящего счастья. Но все остальное время между ними царило болезненное хроническое недопонимание. Какая-то полная засада – и речь не о поджаренных магах в зарослях.

Глава 12

К сожалению, наше окончательное разделение было отложено – и опять по уважительной причине. Сразу после возвращения в столицу нас потащили в императорский дворец. На этом настоял Нарат Дикран, когда узнал подробности, и все участники путешествия его решение поддержали, а мое мнение снова забыли спросить. Эйры не могли упустить такую удачу – сейчас было множество свидетелей нападения, включая и представителей столичной стражи. Подобное заявление Адриан Третий не сможет проигнорировать, и никакие советники уже не остановят его от дотошного расследования.

Нам не позволили даже переодеться и отдохнуть после дороги, но я не возражала – хотелось побыстрее отделаться от Сата, ведь через несколько дней начнется новый семестр. Мне бы встретить его в своем теле, преспокойно пересдать практику и забыть о шоке, что пришлось пережить. Остальные тоже были заинтересованы в спешке, поэтому договорились не сообщать об обмене телами правительству. Этот факт ничего существенного к сути не добавлял, но расспросы займут уйму времени, а заодно поднимется тема о том, что эйры начали эксперименты по перемешиванию своей магии с ведьмовской. Им совсем не на руку внимание к этому вопросу. Сама секретность уже давно выглядела подозрительной – зачем что-то скрывать, если ты не замышляешь дурного? Однако я так устала, что ни с чем не спорила и просто шла туда, куда ведут.

Во время аудиенции меня больше всего поразило не убранство дворца, не мраморные колонны и не искусные вензеля на стенах, а сам император. Первое удивление возникло, когда он при нашем появлении сбежал с трона и поспешил навстречу: пожал руку Нарату и мне, полагая, что это Сат. Лорку вообще на секунду обнял. Его величество вел себя так, будто был не главным лицом государства, а каким-нибудь соседом, выросшим с ними на одной улице. У меня глаза на лоб полезли: видимо, в этой стране этикет изучают все, кроме самого правителя. Никаких представлений о субординации! И если бы не корона, то по осанке и высокомерному взгляду правильнее было бы назвать императором любого из эйров, а не этого приятного паренька… Да-да, именно паренька, поскольку похож он был скорее на молодого мужчину, чем на дряхлого старика. И это стало вторым удивлением, еще более обескураживающим. Понятное дело, что на монетах чеканили его профиль – и все думали, что изображение взято с ранних портретов. Насколько мне известно, Адриан правит почти шестьдесят лет – он наследовал престол после смерти своего отца и уже в те годы не был ребенком. То есть, по приблизительным подсчетам, он должен быть примерно ровесником Сата. Однако он не дракон, поэтому его юность невозможно объяснить ничем… Ничем, кроме того самого ритуала уравнения, который провели и надо мной.

Вспомнив об обещании вернуть бесценный подарок, я невольно покосилась на Сата и едва не рассмеялась, когда мое тело изобразило изящный реверанс. Надо же, все-таки умеет! Сама бы я ни за что не стала так раскорячиваться даже перед первым лицом государства. К тому же мы пришли с такими важными новостями, что всякие манерные поклончики можно было бы и пропустить.

Адриан Третий внимательно выслушал наши заявления, махнул пожилому мужчине в мундире – тот сразу кивнул и убежал в боковую дверь, получив какой-то приказ к действиям. Затем его величество снова обвел нас взглядом.

– Западной территорией займется моя армия – и я не успокоюсь, пока каждый разбойник не будет пойман. Жаль, что среди напавших нет выживших, но я понимаю, почему стража и сопровождавшие драконы поступили именно так, они не имели права рисковать ничьими жизнями. Но мне одному показалось, что атака была не слишком тщательно организована?

– Не одному, ваше величество, – ответил Сат женским голосом. – И всем нам удалось спастись из-за этого. Кроме того, били лишь по карете, в которой летел глава дома Дикранов. – Он небрежно указал подбородком в мою сторону. – И эта атака была не первой. Несколько месяцев назад в похожих обстоятельствах его сильно ранили. Тогда я нашла его умирающим на краю болота неподалеку от Болграда и спасла.

Я медленно выдохнула, чтобы не заорать. Вот меня и сделали свидетельницей… Да что с ним такое? Что за привычка принимать решения вместо меня? Император, по всей видимости, был немного обескуражен спокойной и уверенной речью простой ведьмы, которая впервые общалась на высшем уровне, но вела себя так, будто дворец для нее – самая обыкновенная среда обитания. Тем не менее уточнил:

– Госпожа Мартос, и вы сообщаете об этом только сейчас?

– Ведьмы не дают показаний, – повторил Сат фразу, которую выучил назубок. – Но после того, как я сама едва не погибла, приоритеты изменились.

Я тихо зарычала под нос. Не изменились у меня приоритеты, он все выдумывает! Однако если раскрою себя, то расспросы затянутся на несколько дней. Император, к счастью, моей реакции не заметил и уже переключился на другие рассуждения:

– Мои генералы разберутся в ситуации, но пока много белых пятен. Какие-то змеи напали на эйра в стенах академии, ему чудом удалось спастись и бежать вместе с Ирис в ковен, чтобы ведьмы помогли восстановиться после тяжелых ран. Ладно, допустим. А как убийцы узнали, где организовать новую засаду? Обустраивали ее явно слишком быстро – и поэтому никто из вас не пострадал, но это говорит о том, что они получили информацию поздно. Намного позже вашего отъезда из столицы.

Снова ответил Сат, притворявшийся мною:

– У меня есть одна идея, ваше величество, но прошу дать время на расследование. Не хочу оговорить невиновных.

Адриан задумчиво кивнул, а затем повернулся ко мне:

– Сат, я был раздавлен, когда мне сообщили о твоей гибели, и несказанно рад узнать, что мой старый друг жив. Это правда. Как правда и то, что еще до того случая мне поступали доклады о тебе – скажем так, компрометирующего характера.

Сейчас говорить Сату от моего лица было крайне неуместно, но он не сдержался:

– Сообщения от советников-змей, я правильно понимаю?

Вдруг тон императора похолодел, а во взгляде появилась тяжесть, отчего его настоящий возраст стал более очевиден:

– Госпожа Мартос, когда мне понадобится ваше мнение – я вас и спрошу. – Он снова перевел взор на меня. – Сат, я тебя знаю долгие годы и за многое тебе благодарен, потому пока мне достаточно будет только твоего слова. Посмотри мне в глаза и ответь честно: не входит ли в твои планы вернуть эйрам влияние? Ходят слухи о возрождении Клуба чистой крови – и даже если это правда, то они мало чего добьются без поддержки крупнейшего дома чистокровных. Так скажи мне, старый друг, какие у тебя отношения с этими бунтовщиками?

Вот ведь прицепился! Но на этот вопрос мне ответить было совсем несложно – лишь бы уже отпустили. Я подалась вперед, распахнула глаза и, не отводя взгляда, как на духу выложила:

– Клянусь кикиморами, что никакие бунты, перевороты и влияние эйров меня не интересуют. Но если какие-то чистокровные всерьез решили побороться за власть, то они законченные идиоты. Им мало дворцов и богатств? Да чего им вообще может еще не хватать?! Где конец такой неуемной жадности? Это уже хроническая болезнь, право слово, и я ею точно не страдаю!

Адриан недоуменно хмыкнул:

– Сат, ты или головой при падении хорошенько приложился, или слишком долго общался с ведьмами – выражаться стал очень странно. Но моему сердцу теперь спокойнее. Знаю о твоей честности и стремлении к справедливости, не вижу повода не верить и на этот раз. – Император покосился на настоящего Сата и решил ответить на его последнюю претензию: – Но именно из-за подобных сплетен в моем близком окружении сейчас нет эйров – им не доверяют, их боятся, каждое их предложение мне пришлось бы продавливать с боем, чтобы показать всем придворным и подданным, что я защищаю интересы государства, а не чистокровных драконов. Скажу честно, если бы не это нападение на целый кортеж, то мне было бы сложно даже начать расследование – весь совет требовал бы доказательств, что это преступление произошло на самом деле, а не очередная уловка эйров для того, чтобы прижать змей. Я устал метаться между двух огней, но в текущей политической ситуации иначе не получится – худой мир лучше доброй ссоры. Если начнется открытый конфликт драконов с магами, то пострадают по большей части простые люди.

Нарат нехотя подтвердил:

– Да, мы все помним, сколько честных горожан погибло при бунте моего брата – случайные жертвы при таких столкновениях неизбежны. И все же, ваше величество, история вышла из одного тупика, чтобы сейчас направиться к другому. Я не императорский советник, поэтому не имею права давать вам рекомендации, а просто предлагаю об этом подумать.

Его величество устало кивнул и наконец отпустил нас восвояси.

– Ну хоть чего-то добились, – выдохнул Сат, когда мы усаживались в повозку. – Стоило это все пережить ради такого результата. Теперь на западе наведут порядок, силы змей заметно пострадают. Нарат, а где носит Лайну? Опять она обнаружила какой-то редкий вид животных и восторженно сношается с мозгом окружающих?

– Надеюсь, что так, – задумчиво отозвался его дядя. – Как бы до нее не добрались, раз враги не сомневаются, что Лайна причастна к Клубу чистой крови. Если она не появится до конца дня, я вызову других специалистов, а все силы брошу на поиск своей любимой студентки. Подождем пока в моем замке – там точно безопасно. В таком виде тебе на люди лучше не показываться.

Подала голос и я, поскольку раздражение к Сату накопилось еще во время императорского приема:

– Было очень рискованно давать мне возможность открыть рот при его величестве. Особенно после того, как ты от моего лица говорил вещи, которые я никогда бы не сказала!

– Рискованно? – усмехнулся он моими губами. – Ирис, в твоем случае никаких рисков – ведьмы же скрывают вообще все. Ты по инерции ведешь себя как самый лучший заговорщик.

Я возмутилась тому, что он слишком хорошо успел меня изучить:

– Раз я такая предсказуемая, то ты знаешь, что я буду делать дальше!

– Для разнообразия сотворишь что-нибудь из вредности? – подначил он.

– Ну да! – я не растерялась. – Например, пойду и помирюсь с Андаем – тебе назло! В следующий раз не посмеешь принимать за меня решения!

– Иди и помирись, – монотонно отозвался он. – Ты же мне назло и в петлю полезешь. Вот в этом виде и иди, тогда у тебя больше шансов.

– И пойду!

– Скатертью! – в его голосе наконец-то появилась долгожданная злость. – Нарат, отчисли срочным приказом студента Андая Эскеса. Желательно до того, как эта рыжая вредина успеет с ним поговорить. Я им помирюсь – я им так помирюсь, что Эскес плакать устанет.

Лорка прыснула. А Нарат иронично вскинул брови:

– Так теперь снова ректор ты. В смысле, Ирис, потому что все ее будут принимать за тебя. Госпожа ректор, а у вас есть какие-нибудь распоряжения, а то ж сил нет, как хочется кому-нибудь услужить! Интересно, я молодой таким же придурком был?

Сат почему-то решил, что последний выпад прозвучал не в его адрес:

– Вот-вот, с ней же совсем невозможно разговаривать. Защищаешь ее – «не лезь не в свое дело». Рвешь отношения, которые она сама же и собиралась прекратить – «как ты посмел решать за меня?». Пытаешься что-то подарить – «ты посягаешь на мою независимость». Ничего не даришь – «получай хронический насморк за неоплаченную услугу, а услуг я тебе подкину столько, что ты буквально обязан ежедневно осыпать меня подарками, но этого делать нельзя – смотри предыдущий пункт». Кто-нибудь вел статистику, скольких нормальных мужчин в среднем сводит с ума одна хорошенькая ведьма?

Хохочущая Лорка утешительно похлопала его по руке:

– Да уж, дорогой, такой головоломки тебе не попадалось. Но ты справишься, мы в тебя верим!

С какой это стати она его трогает? Необязательно же тянуть свои пальцы к его ладони при разговоре! Она вроде бы умная и добрая, но как же бесит. Однако сейчас меня все-таки больше злил Сат:

– Давай теперь о твоем прекрасном характере поболтаем, безупречный эйр! Ты когда волкам смертный приговор подписывал, не подумал укрепить повозку или развернуть магический щит и на них тоже?

Он отвернулся к окну и ответил сухо:

– Тогда возросла бы вероятность разбиться всем. Ты не поймешь. Хоть какими словами буду объяснять – не поймешь.

– Потому что нормального объяснения нет?

– Потому что дура. И не дракон. Но больше дура, конечно.

Я возмущенно высказалась Нарату:

– Пока все-таки вы ректор, разрешите подзатыльник ему отвесить? Потом уже будет нельзя, а сейчас вроде как простительно.

– Нет, – неожиданно однозначно ответил тот. – Никогда и ни при каких обстоятельствах, если хочешь остаться живой. Сат родился и вырос в другие времена, а рефлексы работают независимо от сознания. Или же ударь – тогда между вами все сразу станет понятно.

Я задумчиво уставилась в свое окошко. Что там между нами еще непонятно? Непримиримые противоречия и ссоры по любому поводу? Да только когда-то я ведь залепила эйру пощечину – и вот она я, здесь сижу, живая и здоровая. Это, видимо, говорит о чем-то значимом? Додумать мысль не успела, поскольку Сат продолжил перепалку:

– Эскес все равно из Болграда еще не вернулся. Так что у тебя есть время накидать речь. С чего начнешь – с того, что влюбилась в другого, или с того, что этого белобрысого бедолагу никогда и не любила? Я хорош в ораторском искусстве, могу помочь.

– Даже это за меня решил?! Вот это наглость! – После короткой паузы я мстительно добавила: – Хотя наполовину угадал – я действительно влюбилась в другого и без ума от силача Дарна! Какой волк, какой парень! А как ты догадался?

– Нарат, – Сат без паузы обратился к дяде. – Отчисли срочным приказом студента Дарна Аррена. Я к концу этого разговора тебе полный список предоставлю.

– О-о, – протянул иронично старший. – А давай я сразу всех студентов выгоню, чтобы вы наедине остались? Будете бегать друг за другом и страстно доказывать, кто из вас больше не прав. Вы ж только этого и хотите.

В общем, эти двое нам не помогали – ни мне, ни Сату. Наоборот, объединились и веселились за наш счет. А когда мы уставали, подкидывали что-нибудь настолько же шутливое и злящее. В итоге мы продолжали переругиваться и по прибытии в замок, пока тема снова не вернулась к Андаю – как же без самого раздражающего для Сата фактора было обойтись? Кстати говоря, это уже даже нас веселило, будто мы возвратились в те беззаботные времена ни к чему не обязывающего флирта и бесконечных намеков.

Но на этот раз Сат не парировал мгновенно, а задумчиво опустил голову. Потом прошел в следующий зал и сел за пустой стол. Мы озадаченно проследовали за ним, а я попутно осматривалась. Это вообще нормально, что замок Нарата Дикрана, который даже не глава дома, по изысканности и обилию золота в интерьере превосходит императорский дворец? Все эйры так живут, или только младшие ветви крупных домов?

Сат посмотрел на меня с каким-то подтекстом. Кажется, ему надоело спорить и подначивать. Это подтверждал и его тихий голос, вновь лишенный каких бы то ни было эмоций, как случалось всегда на серьезных темах:

– Послушайте все внимательно и не возражайте сразу. Я думаю, что в этот раз пытались убить не меня, а Ирис. В смысле, меня, конечно, но в ее гораздо менее защищенном теле. Засаду делали в спешке, однако бить настолько слабыми петлями по эйру было полной глупостью. Да, они не успели хорошо подготовиться, но это не объясняет самоубийственного маневра без единого шанса на успех. Притом все удары пришлись только на нашу карету, то есть уже на отправке из Болграда кто-то наблюдал за нашим размещением – и передал это сообщение в леса.

Лорка нахмурилась:

– Намекаешь, что кто-то уже во время вашего взлета знал, что ты в теле Ирис? Но как?

Нарат сел напротив Сата, переплел пальцы и тоже начал размышлять:

– Об этом не знал никто, даже ваше сопровождение. А уж тем более в столице. Новость о том, что ты выжил, могла дойти до нужных ушей, но точно не про обмен сущностями. Тем не менее ты прав – убить эйра в воздухе такой слабой магией невозможно, по докладу Ферана ясно, что и ему не сильно навредили, а он нечистокровный… Может, враги решили, что ты не до конца восстановился и не смог бы принять боевую форму?

– Может, – неопределенно отреагировал Сат. – Или все-таки они догадывались. Я исключаю ковен Марлы – ведьмы вообще не имеют привычки болтать с посторонними о своих делах, а уж вредить Ирис они не станут. Их не убедить никакими деньгами, угрозами или уговорами, я в этом уверен. В Болграде я зашел в храм Великой Змеи, – он перевел взгляд на Лорку и продолжил: – И все, кто меня видел, самые обычные почитатели культа. Один шанс на сотню, что кто-то из них связан с разбойниками, да еще и за минуту все понял. А вот Эскес, с которым я столкнулся позже, прекрасно знает и меня, и Ирис. Он вполне мог заметить, что она вдруг заговорила как я…

Он замолчал, поскольку безошибочно предугадал мой вопль:

– С ума сошел?! Сат, я серьезно, ты сошел с ума? Согласна, у Андая есть недостатки, но он никогда не подверг бы мою жизнь опасности! Слабый характер не означает, что он способен на убийство – уж тем более бывшей возлюбленной. Напомнить, что он был одним из тех, кто тебя в ту злополучную ночь защищал?!

Сат произнес очень спокойно, будто бы вообще не расслышал в моей интонации истеричных нот:

– Лучше напомни, что именно он был одним из моих обвинителей. Теперь даже сама встреча возле храма мне кажется подозрительной – случайности бывают, но происходят гораздо реже, чем принято думать. Если у тебя есть другие идеи, то я с удовольствием выслушаю.

– Он не согласился бы на мою смерть! – уверенно заявила я, подумав еще раз. – Нет, невозможно! Я знаю его как облупленного!

– Не знаешь, а знала. Ты знала другого Андая – хорошего парня, который рос среди порядочных людей и никогда раньше не чувствовал себя частью змеиного клубка.

Я отказалась от трапезы и ушла в выделенную мне комнату. Ни горячая ванна, ни мягкая перина не помогли мне успокоиться. Вспомнила, как Андай вылетел перед одногруппниками и назвал меня своей невестой, чтобы защитить. А потом – как мялся в огромном помещении для магических тренировок и уговаривал извиниться. Как умолял меня не вмешиваться в студенческие ссоры, чтобы они побыстрее закончились. И как позволял своим товарищам прожечь наш реквизит перед концертом или отравить пирожные. Но ведь это все мелочи – все те случаи не идут ни в какое сравнение с тем, в чем его спешит обвинить Сат! Не всякий подлец становится убийцей, а у Андая на каждую подлость найдется хоть один хороший поступок, что само по себе делает его не таким уж и мерзавцем… Я обязательно выясню подробности – не ради расследования эйров, конечно, а для самой себя.

Уже поздней ночью меня позвали спуститься в гостиную. Ко всеобщей радости, с Лайной ничего плохого не случилось – она просто заперлась в своей лаборатории и не принимала сообщения. А когда узнала, что ей предстоит эксперимент поинтереснее, прямо в халате сорвалась сюда вперед повозки и теперь подпрыгивала возле камина от нетерпения. Отлично. Необходимо закончить это дело, а потом уже приступать к следующему.

Глава 13

Судя по всему, Лайну знали все присутствующие – не просто знали, а по-дружески любили, если не обожали. Сат, который в разговорах называл ее «самым страшным монстром из открытых видов», улыбался и крепко ее обнимал – моими руками, но гостья была уже предупреждена о замене. Эйр даже позволил счастливой ученой ощупать его с ног до головы, будто она только тактильным способом могла убедиться, что именно старого друга видит перед собой. Тогда-то и стало понятно, что все отзывы о ней оказались шутливым преувеличением. Темноволосая девушка вообще не производила плохого впечатления – разве что была слишком эмоциональной. Старшего Дикрана она величала «ректором» и никак иначе, точно считала это слово именем. По их диалогам было ясно, что и он в ней души не чает – по крайней мере, обращение «моя лучшая студентка» звучало из уст Нарата чаще других. Я терпеливо дожидалась, когда очередь дойдет и до меня.

И уже скоро Лайна полетела в мою сторону, почему-то обращаясь ко мне чужим именем, словно забылась и перепутала:

– Сат! Сат, с ума сойти можно! Какой же ты молодец – ты это сделал!

– Меня сделал? – вкрадчиво уточнила я.

– Нет, он все-таки нашел возможность объединения разнородных магий! Это великолепно! Со времен открытия способа размножения мирашей я не слышала ничего настолько же потрясающего! – Она отмахивалась от настоящего Сата, когда он дергал ее за рукав и пытался вернуть к главной теме сегодняшнего собрания: – Да отстань, поменять сущности обратно – плевое дело, дай насладиться этим моментом. То есть это работает?! Рецессивный ген чистокровных спасен?! Наступает новая эра или возвращается старая? Эйры прижмут змей или снесут всех нас с лица земли к бесовой матери, чтобы больше под ногами не путались?! Ух, как интригует!

Я вообще не поняла, о чем она талдычит, поэтому пришлось просто терпеливо дожидаться конца научной истерики. Мне хотелось свободы – обрести свое тело, уехать в академию, увидеться с девчонками и наконец-то вернуться в нормальную жизнь. Желательно при этом никогда больше не общаться с Сатом. Да, ему придется снова возглавить учебное заведение, но я при встречах буду изображать, что его не узнаю.

К удивлению, Лайна попросила Лорку и Нарата оставить нас наедине – предупредила, что в процессе перемещения сущностей крайне необходимо, чтобы поблизости было как можно меньше подходящих тел. Она закрывала двери, на ходу объясняя, что собирается с нами делать:

– Тут все просто. Сат и сам мог справиться, если бы знал заклинание. Видали, а надо мной с детства смеялись, что я изучаю все подряд – «не пригодится, не пригодится». Выкусите! – последнее было адресовано в стенку каким-то невидимым людям из ее прошлого. Затем она вспомнила, что здесь находится не одна, и продолжила: – Колдовство протекает в два этапа – вылет и, как можете догадаться, влет. Вот такой вот вжух, – она перекрестила руки, чтобы показать, как наши сущности будут лететь. Не иначе, ученая считала нас обоих слабоумными или совсем малыми детьми. Или она всех таковыми считает, кроме своего замечательного ректора? Лайна еще и прикрикивала на нас: – Ну, что встали? Не мнемся и не дрожим – приступаем!

Мы вроде бы не дрожали. Просто не понимали, чего она требует. Лайна неожиданно взбеленилась и повысила голос:

– Ближе друг к другу! Чего вы ждете? Я же подробно объяснила: вылет и – правильно, тугодумы! – влет! Душе нельзя находиться вне тела дольше мига – вероятность отыскать ее в бесконечном пространстве стремится к нулю, поэтому для эффективного влета придерживайтесь минимальной дистанции максимального сближения!

Святые кикиморы, а она могла объясняться как-нибудь… не так забавно? Будто взяла все знакомые слова и нагромоздила их подряд, не заботясь о смысле. Сат сделал шаг ко мне, положил свою женскую ладонь на мою мужскую талию, а дернул к себе так, словно вся физическая сила осталась при нем. В ответ на возмущенный взгляд иронично прокомментировал:

– Это не я придумал – заставили. – Повернулся к Лайне и продолжил шутку: – Мы еще и трение можем устроить. Надо?

Видимо, эта женщина очень умна, но напрочь лишена чувства юмора, поскольку ответила на полном серьезе:

– Можно, конечно. Я начинаю.

У меня на втором слоге заклинания сильно закружилась голова – как если бы всем моим мыслям сзади дали пинок, отчего они вылетели и благополучно приземлились напротив. Я моргнула, чтобы прийти в себя, и посмотрела на Сата уже собственными глазами. Получилось! Действительно, легко и чрезвычайно быстро. Только теперь мои руки прижимали мужчину. Опомнившись, я их убрала, однако была тут же перехвачена – Сат буквально вдавил меня в свое тело, опять высокое и твердое. Головокружение повторилось, хотя сейчас было продиктовано уже не магией. Лайна сразу побежала за дверь, чтобы обрадовать остальных безупречным результатом, не обращая на наши действия никакого внимания. Но я уверена, если бы Сат позволил себе лишнее прямо при ней, то она и не заметила бы: ее интересовали только открытия и необычные проявления, а вот это все животно-примитивно-бытовое было научному уму чуждо. Особенно если речь шла о размножении известных видов, а не каких-то мирашей.

Сат делал именно то, о чем за секунду предупредила моя интуиция: не выпуская меня из сильных рук и не отводя взгляда от глаз, он медленно наклонялся к моим губам. Я очнулась от странного гипноза и ехидно напомнила, чтобы ядом в голосе скрыть всплеск волнения:

– Все еще держишь минимальную дистанцию максимального сближения? Так уже нет необходимости!

– Нет. Радуюсь, что наконец-то я – это я, а ты – это ты. Хочу отметить.

– Я ведь объясняла, что ведьму нельзя целовать без разрешения!

– На память не жалуюсь, – прошептал он уже в самые губы. – А мне надоело. Слышишь, Ирис, надоело подстраиваться. Хоть раз подстройся под меня ты – может, играть по моим правилам тебе тоже понравится?

Какую-нибудь очередную саркастичную реплику я выдать не успела – мне в прямом смысле заткнули возмущалку языком. Я помычала, порыпалась, но потом поддалась волнению и позволила неугомонному эйру вести – это как в танце, только гораздо более непредсказуемо, смущающе и напряженно. Мне даже полное отсутствие нежности показалось чем-то приятным – как ураган, который сносит с ног, и когда ты перестаешь сопротивляться или бояться, то летишь вместе с ним в неизвестность. Беспокойство переросло в возбуждение, а оно покатилось волнами по всем мышцам, пронзая их судорогами и вынуждая захотеть большего. Так недолго и до трения дойти – уж тела-то точно прижимались друг к другу непроизвольно. А у меня появился болезненный интерес узнать, кто же в этой схватке победит. Кто не выдержит первым и отступит.

Ни один из нас не выиграл, ведь вошел Нарат и выдохнул удивленно:

– О как. Я думал, вы будете дольше ерепениться.

– А я тебе говорила! – смешливо заметила Лорка. – Выкладывай золотой.

Ее супруг недовольно протянул:

– Не могли еще три дня выждать? Ладно племянничек – по нему давно видно, что поплыл, но я-то ставил на ведьму! Ирис, всего три дня – это разве срок для ведьмы?! Ты очень меня подвела…

Сат посмотрел на раздражающую парочку, однако пока меня не отпустил:

– Вы отвратительны. Оба. Спорили на нас?

– Это он спорил! – сдала мужа Лорка. – А я била наверняка, как обычно. Нарат родился неромантичным, таким и останется, поэтому плохо считывает чужие страстные порывы.

А мне стало нехорошо. Понятно, что дядя Сата просто шутил – у него такая манера веселиться с непроницаемым лицом, к этому я уже успела привыкнуть. Но случайно он попал в самую точку: я ведьма! Нельзя меня вот так хватать и целовать – от подобного в груди сразу поднимается волна возмущения и протеста. А ведь в этот раз я совсем не возражала, да и отвечать меня никто не заставлял. Мне все нравилось! Сам иор не нравится, а его настойчивые ласки – очень даже. Вероятно, объяснение в том, что я слишком долго просидела в его теле – и невольно изучила. К примеру, Сат обладает гигантской врожденной силой, которую по отношению ко мне не применяет. А еще его чувства работают как-то иначе, чем мои. Они будто не в голове появляются, а уже признаются мозгом по факту осознанного влечения. Такое побороть невозможно – можно лишь на время подавить. Моя капитуляция – следствие запутанности сознания после обмена сущностями. Но означает ли она, что я совсем немного… тоже поплыла? Ведь некоторые черты его характера непростительны, а вот этим сжатым в комок от одного поцелуя нервам стало не до анализа…

Сат тотчас подтвердил гордое звание самого неподходящего мужчины на роль романтического героя. Стоило ему отступить от меня, как он нахмурился и точно прислушался к ощущениям, а потом задумчиво произнес:

– У тебя осталось что-то мое… – Обвел меня взглядом, после чего понял: – Кулон. Пока я был в тебе, носил его и заново привык. Отдай – и обмен окончательно завершится.

Да что с ним такое? Это какой-то особый талант – портить любой момент? Я, может, в своем самокопании сейчас могла бы додуматься до того, что его недостатки не так уж велики. И всякий раз он начинает их выпячивать – леший спрячешь. Я прижала ладонью цветочек ириса под тканью и покачала головой:

– Ты опять все перепутал. Еще ты ходил в моей одежде, но почему-то прицепился только к украшению!

В его глазах зажигались искры. Глядя на мое лицо, он потребовал:

– Дядя, Лорка, уходите уже. Не слышите, Ирис предложила мне интересную игру в дележку одежды? Не успеете сбежать – начнем при вас.

– Да я не о том! – воскликнула я. – Почему тебе нужны не мои чулки или кофта, а именно кулон? Думаешь, я в это поверю?

– Придется, – уже спокойно произнес он. – Драконы привязываются к вещам – это истинная правда. Тебе повезло, что не ко всяким.

– Не отдам! – предупредила я и поспешила вслед за смеющейся парочкой Дикранов.

Но Сат шел за мной, не теряя надежды уговорить:

– Давай его хотя бы по очереди носить? Ирис, как ты не понимаешь – он мне нужен! Настолько, что я, наверное, чувства к нему с чувствами к тебе путаю.

– Не отдам! – повторила я, увеличивая скорость.

– Или тебе просто нравится, что я не могу от тебя отвлечься? Что спать уже нормально перестал – из головы не выходишь. Я все твое тело успел крыльями, а потом и пальцами пройти – не то. Мне недостаточно, пока тебя внутри него нет. Так есть прекрасный способ от меня отделаться – отдай орхидею, и я про тебя сразу забуду. Или нет. Вот и проверим.

Я захлопнула дверь в спальню перед его носом. Эйр не последовал за мной, но я расслышала его смех. Неужели он шутил? Да кикиморы разберут, когда он шутит, а когда говорит о самом сокровенном! Сердце еще долго грохотало под горлом, будто я была до смерти перепугана. Хотя в действительности примерно так и было: меня одолела странная томящая тревога от его неуместных признаний, вываленных таким беззаботным голосом. Или Сат на самом деле влюблен в дешевый кулончик, и если отдам, то эйр будет с жить с ним долго и счастливо, а потом еще и женится на нем? Это же чистокровный дракон – их образ мышления нормальному человеку не понять!

* * *

Утром мы сразу отправились в академию. Эйры уже разработали какой-то план, хотя меня посвящать не стали – да я и не особенно интересовалась. Но первый пункт прояснился сразу по прибытии, когда Сат перед встречавшими его преподавателями произнес странную речь:

– Да, на академию было совершено нападение. Я видел каких-то незнакомцев возле общежития магического факультета. Но после первого же их удара я потерял сознание, не помню даже, как обратился в боевую форму. Наверное, сделал это уже на рефлексах. Надеюсь, расследователи быстро заполнят пробелы. В произошедшем я могу винить только себя – принял руководство в каком-то расслабленном режиме, не подумал о хорошей охране, не предусмотрел возможность вторжения, ведь такого десятилетиями не случалось. Благо студенты не пострадали.

Я сразу поняла смысл этого хода – он решил изобразить потерю памяти и сделать все, чтобы участники того события, которые до сих пор числятся в академических списках, выдохнули и, если повезет, притупили бдительность. О содействии ведьм он тоже умолчал, хотя эта новость уже наверняка известна всем сопричастным. Хотелось бы надеяться, что враги эйра не пойдут мстить нам, а продолжат свои развлекательные мероприятия с ним – у него-то куда больше шансов защититься! Объяснение, несмотря на его смазанность, на веру приняли – в конце концов, откуда учителям догадаться, что он немного привирает, зато они испытали настоящее облегчение, видя его перед собой живым и здоровым. К сожалению, судьба профессора Унгальда так и оставалась неизвестной. И, судя по тому, что Нарат опять поспешил переложить обязанности на племянника и как можно скорее уехать, он и займется задачей по его поиску. Возможно, и миллионом других задач, пока Сат в академии будет изображать пустую болванку, лишенную самых важных воспоминаний.

Я отмежевалась от помпезной процессии – не хотелось привлекать к себе дополнительное внимание, да и после недавнего поцелуя мучила непрекращающаяся неловкость. А вот встреча с сокурсницами быстро вернула мою жизнь на круги своя.

– Наконец-то! – завопила Валиса при моем появлении в общей спальне. – Опять за нашими спинами тайные дела так долго проворачивала? Заходи, садись и выкладывай! А то мы тебя уже не то что из комнаты – из империи выгоним за несоответствие моральному облику порядочной ведьмы!

Сердцу мгновенно стало тепло и хорошо. Как я раньше могла называть отношение к этой занозе ненавистью? Это ведь что-то другое – надо просто научиться переводить слова крикливой старосты на человеческий язык. Потому я широко улыбнулась и ответила именно на суть ее фраз, а не на оболочку:

– Мне приятно, что вы беспокоились, но не стоило. Работа ковена заняла больше времени, чем мы надеялись, а потом еще и…

Я без утайки вывалила о наших приключениях. Девчонки слушали, открыв рты, а в конце Нани задумчиво предложила:

– А может, нам всем в подвал переселиться? Или эта Лайна до нас доберется…

– Нет, – заверила я. – Сат ее предупредил, чтобы здесь не появлялась. Эйрам крайне важно пока оставить их исследования в тайне.

Ларта повторила тот же вывод, к которому мы давно пришли:

– А мы, выходит, втихаря помогаем им готовить свержение императора. Интересно, конечно, но как бы и нам потом не прилетело.

После недолгой паузы я помотала головой:

– Мне тоже так казалось, но теперь я знаю точно, что речь идет о чем-то другом. Дикраны любят и уважают его величество, они не хотят никаких общественных потрясений – их расе просто нужна защита от тотального уничтожения. Клянусь, я на своей шкуре прочувствовала, что их опасения не напрасны… Девочки, вы хоть понимаете, что змеи организовали засаду на эйра, но подвергли риску жизни всех нас? Мою, к примеру. Ведьмы всегда раньше полагали, что маги если и не на нашей стороне, то хотя бы не против нас. Но правда в том, что чем больше они набирают силы, тем реже считаются с издержками.

В те редкие моменты, когда Валиса не чувствовала угрозы своему лидерскому положению, она проявляла чудеса разумности:

– Ведьмы усилили змей – и оттого те зажрались. Значит, ведьмам теперь надо усилить драконов – они всегда были зажравшимися, поэтому мы никаких изменений и не заметим. Но это надо сделать. Для равновесия, ведь наш народ славится тем, что не занимает чью-то сторону. И если некто получил от нас козырь, то правильнее всего выдать тот же козырь и их противнику. Верно, девочки? За наш исконный нейтралитет, за баланс, за справедливость! – Она прервалась на короткую паузу и добавила куда более значимый аргумент: – Ну, и платят драконы лучше.

Одногруппницы довольно закивали. А я на этот раз никого не буду отговаривать – побывав в прямом смысле на месте Сата, стала смотреть на вещи немного другим взором. Но следующее предложение старосты мне не понравилось:

– Тогда решено, ведьмы снова в игре! Ирис, иди и сообщи воскрешенному ректору, чтобы не забыл явиться в пятницу на ведьмовские посиделки. Продолжим щедрую выдачу козырей!

– Сама иди и сообщи, – буркнула я. – А я видеться с Сатом не хочу – готова терпеть его компанию лишь для общего дела. Нашла тоже девочку на побегушках, когда у тебя их тут целый выводок!

Студентки переглянулись, но не обиделись на намек. В нашем обществе так и устроено: глава ковена действительно имеет право отдавать распоряжения, а все остальные их неукоснительно исполняют. У них пока не настоящий ковен, а тренировка, но к своим ролям ведьмы уже относятся со всей ответственностью. Это для меня была не новость, а очередное напоминание – среди этих замечательных первокурсниц я подчиненных в собственный ковен не найду. Их связи сплелись в достаточной степени, разрушать их неправильно. Если они за полгода так сработались, то через пару лет их дружба станет неуязвимым монолитом, а лучшей основы для ведьмовского союза не существует. Эта раздражающая компания заводилы Валисы и ее подхлебал вызывала во мне нестерпимую зависть, поскольку в будущем грозила стать силой, которая переплюнет даже мою мать с ее подругами.

А староста вернулась в свое обычное противное состояние – округлила глазенки, распахнула рот в притворном удивлении и заголосила:

– Ой, а чего это мы его видеть не хотим? Что опять такого у вас случилось? Снова семейные проблемы? Сначала ты к нему на консультации ползала, потом он по тебе ползал, а теперь не можете определиться, чья очередь по кому ползать?

Я отмахнулась, не желая ввязываться в новую ссору, и побежала заканчивать важные дела. Прежде всего закрою долг перед деканом Злоткой. Второй семестр начинается уже послезавтра – и я хочу войти на ее первое занятие не под осуждающий взгляд, а под одобрительный кивок. Раз уж я в коллектив сокурсниц влиться до конца не смогла, то неплохо было бы оставить за собой хотя бы славу лучшей студентки потока.

Госпожа Злотка только вернулась после встречи Сата и поэтому пребывала в отличном настроении. Согласилась выделить и мне немного времени – провела в класс, дала три задания. Потом еще три – уже не с таким расслабленным видом. А затем накинула итоговое. Я в результате не сомневалась, ведь прекрасно готовилась, а со своей силой программу первого курса вообще не считала какой-то сложностью. Сегодня же испытывала небывалый прилив энергии, отчего даже привычное колдовство давалось еще легче, чем раньше. Однако вид декана меня насторожил, что начало волновать. Она задумчиво высказала мнение в конце:

– Блестяще, Ирис. Я очень рада, что твои проблемы были временными и ты останешься в академии как пример того, к чему остальные должны стремиться. Спасибо и мне, что не позволила тебе расслабиться.

– Но? – у меня вылетел этот вопрос, поскольку он буквально повис в воздухе.

Женщина кивнула, бросила очередной взгляд на котелок с последней смесью и произнесла:

– Происходит нечто странное. У тебя пока не хватает опыта это понять, но я вижу. Сила твоего шипения стала таковой… как же это объяснить? Как если бы отвар заговорил ковен из десяти старых ведьм… Ощути я признаки драконьей магии, мигом нашла бы объяснение – после переплетения ваших сущностей ты, как истинная ведьма, урвала от него что-то для себя. Но нет, природа твоей силы не изменилась, она лишь увеличилась. Знаешь причину?

У меня под коленями задрожало. Госпоже Злотке я ничего не ответила, но сама догадалась уже через секунду. Дело не в том, что Сат долгое время провел в моем теле и неосознанно его усилил, а в ритуале уравнения, к которому его принудили. Что вообще такое этот ритуал? Почему он называется именно так, если речь идет лишь о дележке лет жизни? Нет, в крайне сложном заклинании скрывается и другое – что-то выравнивается, в том числе магический потенциал. Драконьего нутра я отрастить бы не сумела, однако сам объем активной силы оказался величиной непостоянной – вот его-то я подспудно тоже захватила…

А может, я и эйровский эгоизм отчасти переняла? Ведь в итоге я получила выбор: войти в какой-то ковен или просто стать равной ковену, уже ни в каких связках не нуждаясь! Этим подарком Сат словно подарил мне некую свободу развиваться в изоляции: захочу – воспользуюсь, не захочу – тоже лишним не будет. Решение всех проблем, свобода принимать какие угодно решения, мое развитие отныне будет зависеть лишь от меня самой, а я гордилась своим упорством и ответственностью! Как будто крылья за спиной развернулись и швырнули меня прямо ввысь – в мир небывалых возможностей! Так отчего же я не рада до одури? Почему на душе стало еще тяжелее, чем раньше? Разгадка в том, что я уже обещала все вернуть. Почему-то годы жизни я не пожалела бы и не сомневалась, что так и поступлю – они принадлежали ему, пусть у него и остаются. Но вот эта Сила с большой буквы – это уже новая субстанция, она моя, моя, моя! Сокровище, при расставании с которым сердце разобьется. Типа как цветочек ириса на груди, к которому посторонним даже прикасаться нельзя!

Стоп… А вот это я уже на драконьем думать начала. Тряхнула головой, выкинув из нее ненужную жадность, и снова поникла, потому что не знала, как теперь нарушить обещание. Или, что совсем невыносимо, как потом жить с осознанием, с какой невероятной вершины слетела.

Глава 14

Я и не заметила, что ноги сами повели меня к Сату – вероятно, им, мудрым конечностям, было яснее ясного, что почву надо начинать прощупывать в компании главного виновника этого торжества. Очнулась я при столкновении с Валисой, которая как раз выбежала из административного корпуса.

– Одумалась? – спросила она непонятно о чем. – И то правильно! Но поздно. Я уже сама пришла с ним договориться.

– Договорилась? – уточнила я бездумно, полностью погруженная в свои мысли.

– Меня не пустили! – огорошила она. – Занят, говорят! Поэтому ты хоть и поздно, но вовремя. Идем, тебя эта злая помощница уж точно пропустит.

Я удивилась:

– С чего вдруг?

– Ой да ладно уже выпендриваться, – весьма странно отреагировала староста. – Если уж тебе входа нет, то наш дорогой исполняющий обязанности снова помер.

Едва мы зашли в приемную, как секретарь издали узнала девушку, которую только что выпроводила, и бросилась от рабочего стола, чтобы перекрыть нам путь:

– Опять ты?! – Затем женщина перевела взгляд на меня и неожиданно сменила интонацию: – Студентка Мартос? Как удачно, что ты заскочила, не придется бежать до вашего корпуса. Проходи, тебя уже ждут.

– А я что говорила? – хмыкнула Валиса, будто у нее в закромах нашлось бы объяснение для любой странности. – Кое-кого вредного и несообразительного тут ждут круглосуточно! А когда не могут дождаться, то за ней подручных посылают.

Пришлось тащить ее с собой, поскольку меня все равно уже сбили с мысли. Я сказала, обращаясь к помощнице:

– Мы вдвоем.

Валиса после подобного заявления горделивой королевой пошагала вперед меня. Как оказалось, Сат в кабинете был один, потому его занятость, скорее всего, была лишь попыткой отдохнуть от восторженных посетителей. Но прогонять мою спутницу он не пожелал – наоборот, выдавил улыбку и направил руку в уже знакомый выдвижной ящик, где у него хранились деньги на любой случай жизни.

– Твоя награда, староста, – пояснил он. – Так или иначе, но ты помогла мне спастись. В этот раз иду на опережение насморку.

Валиса с удовольствием взвесила кошелек на ладони и широко заулыбалась:

– Вы не преувеличиваете мой вклад, господин Дикран. Ирис уже рассказала, что именно я в ту ночь придумала, как выдернуть вас из-под огня, а потом еще волокла вас обоих через кусты? Едва не надорвалась! Не знала же, что тащу не только ведьму, а заодно и эйра целиком!

Сат не торговался. Нырнул рукой туда же, зачерпнул еще монет, как из бездонного колодца, и протянул ей со словами:

– В ее рассказе ты выглядела не такой героической. Но с меня, похоже, еще причитается.

Я мялась у двери, пытаясь преодолеть волнение. Ничего страшного, когда какой-нибудь мужчина лезет к тебе с поцелуями – у этих животных ведь лишь одно на уме! Но становится очень неловко, когда ты сама целуешь его в ответ, причем с такой страстью, будто слаще ничего в жизни не испытывала. Притом я совсем не хотела быть с ним – мне вполне достаточно иногда вот так целоваться, поддаваясь порывам, а с коротанием остального времени я как-нибудь справлюсь и без него. Между тем было непонятно, как к нему теперь обращаться: слишком многое между нами произошло, потому официоз прозвучит неуместно, а фамильярничать с тем, кто сидит в кресле руководителя, – неуважительно. Выбрала нейтральный вариант:

– Иор, что-то случилось?

Сат ведь зачем-то вызывал меня. Да и было видно, что он чем-то угнетен или встревожен, потому и на притязания Валисы реагирует без привычного веселого азарта. Я списала его состояние на ту же самую двусмысленность, которая тормозила и меня, но, к сожалению, я сильно ошиблась:

– Случилось. Садитесь и послушайте. Все равно об этом скоро узнают все, но вас касается в первую очередь. – Он дождался, когда мы разместимся, уставимся на него, и вывалил: – Я получил записку от дяди. Сразу отсюда он поехал к своим людям, которые искали Унгальда. Профессор в самом деле вначале сбежал. А потом вернулся в столичные апартаменты – по предположению ищеек, хотел забрать из сейфа накопления. Там-то его и убили. Нарат очень старался добраться до профессора раньше, чем Цирус, но наши люди опоздали буквально на полчаса…

Мы с Валисой ошарашенно переглянулись. Не то чтобы мы испытывали острую привязанность к учителю древней истории, но все-таки надеялись, что он выбрался из передряги, а заодно и станет ценным свидетелем. Однако старик в смешной оранжевой мантии теперь мертв – и только потому, что отказался участвовать в убийстве Сата. К такому невозможно отнестись равнодушно! Эйр продолжил, опустив голову:

– Его убрали, потому что наполовину лис мог вывести расследователей на настоящих преступников. Ирис, боюсь, как бы ты не оказалась следующей. Уже многие догадались, что той ночью ты присутствовала при нападении. Я сослался на амнезию – это не гарантирует мне безопасности, но меня достать куда сложнее. А вот ты… – Он не закончил фразу, а посмотрел на Валису, чтобы обратиться к ней: – Староста, тебе очень повезло, что о твоем героизме знаем только мы трое. Подозреваю, в ином случае на тебя напали бы уже во время нашего отъезда.

Побледневшая девушка молча кивнула. Она хорошо понимала, что дракон ничуть не преувеличивал. На фоне последней новости стало очевидно, что Цирусу и его помощникам абсолютно безразлично, к какой расе принадлежит мешающая его грязному делу личность. Унгальд даже языком не трепал, а ему все равно вынесли смертный приговор. В такой обстановке тот вопрос, с которым я сюда шла, обрел новые аргументы, о которых я и заговорила:

– Раз такие дела, предлагаю отложить… – я помешкала, поскольку не хотела открывать всю правду при Валисе, – ну, отмену той сделки, на которую вас уговорил мой родной ковен. Мне сейчас любое магическое усиление не помешает.

Возможно, Сату было не до того, ведь он вообще никак не отреагировал, а зацепился за одно слово:

– Не помешает – это мягко сказано. А из всех доступных магических усилений я выгляжу самым надежным. Поэтому до поимки убийц тебе придется переехать в мою комнату.

Звучало-то логично, но слишком двусмысленно. Не верилось, что сейчас, при утроенной охране и предупрежденности всего персонала, враги проникнут на территорию. А за пределы академии мне и самой теперь идти не захочется. То есть защита перерастет в банальное «я-он-полное уединение-бесы знают, чем это обернется». Судя по откровенным намекам и жарким поцелуям, мы быстро нащупаем взаимопонимание хотя бы в одном вопросе. Нет-нет, нам наедине никак нельзя оставаться, потому что взаимное влечение отдельно, а здравый смысл отдельно. Я мгновенно нашла нейтральный вариант:

– Тогда вместе с Валисой! Вдруг о ней тоже догадаются? Нет, я не могу бросить любимую старосту на произвол судьбы!

Сат глянул на меня так, что сразу стало понятно – все мои предположения имеют еще какой вес! Скорее всего, он просто хотел заманить меня под благовидным предлогом. Однако Валиса не собиралась меня поддерживать:

– Это когда я для тебя стала любимой старостой? Ну нет, дорогуша, я в этих ваших брачных играх не участвую! И как преступникам догадаться, если только меня не начнет защищать сам господин Дикран? Это же все равно, что пальцем на меня показать! Да и прошлый опыт подсказывает, что когда за эйра берутся всерьез, то он и себя защитить не способен. Я в большей безопасности сейчас, чем под его крылом!

А ведь и правда. Я подхватила:

– Тоже верно. Кому я сдалась, пока они еще даже иора не прибили? Вот как с вами закончат, тогда и спрячусь.

Сат недовольно процедил:

– Ну спасибо. Приятно знать, как студенты в меня не верят.

Мы с Валисой переглянулись. Не то чтобы совсем не верили – нет, он до сих пор сильнейший из всех присутствующих в академии. Но и из песни слов не выкинешь: все было так, как было. Эйр, как обычно, все претензии пропустил мимо ушей и вернулся к главному:

– Ирис, ты ведь понимаешь, что на самом деле боишься только себя? Это не повод подвергать свою жизнь опасности.

– Да какая там опасность? – я отмахнулась. – Единственная настоящая угроза – новый всплеск слухов про нас, если они вообще утихали. У нас с вами ничего не было, но все почему-то уверены в обратном.

Сат усмехнулся:

– Странно, у меня с тобой уже все было. Осталось лишь тебя присоединить. Ирис, прекрати бегать – все равно же догоню и отберу свой кулон. Может, попутно еще что-нибудь прихвачу.

Он думал, что после подобного я сразу соглашусь, а не насторожусь сильнее? Вместо ответа я понеслась к двери и таким образом благополучно отказалась от его заманчивого предложения. А Валиса задержалась, чтобы напомнить дракону про время встречи для новых экспериментов.

Она догнала меня по дороге в общежитие и заговорила куда серьезнее:

– Перед ним можешь изображать чопорную барышню, но все-таки давай переезжай в общую комнату. Может, ректор и преувеличивает угрозу, чтобы держать тебя рядом или сразу под собой, но все же не будем совсем исключать вероятность нападения. Мы с девчонками тебя прикроем.

Я замедлила шаг, поскольку мысли нахлынули одна на одну. Ведьмочки меня прикроют – и Валиса в случае опасности встанет прямо передо мной как живой щит, в этом нет ни малейших сомнений. Да только против опытного боевого мага никто из них не устоит даже пары секунд. Пусть угроза и мнимая, но если все же подобное произойдет, то от девчонок и горстки пепла не останется. И именно поэтому я не имею права навлекать на них эту маловероятную беду. К тому же они не знают о моей возросшей силе – пока Сат ее не забрал, я как раз и смогу сделать то же самое, что сумели бы все одногруппницы при объединении. Но в этом случае рисковать я буду лишь своей жизнью…

– Спасибо, но нет, – твердо сказала я и привела тот довод, который Валиса оспаривать не станет: – Стоит мне вернуться в коллектив, как девчонки быстро вспомнят, что ты в сравнении со мной и гроша ломаного не стоишь. Признательность признательностью, но любая ведьма хочет войти в сильный ковен… а не в твой. И все, конец грандиозным планам по созданию самого массового союза.

Как и предполагалось, Валиса наживку сразу заглотила:

– Высокомерная выскочка, ты кем себя возомнила? О, я знаю точно, что в академию посторонние больше не проникнут, а тебя я собственноручно придушу. Кто-нибудь объяснит, почему я не сделала этого раньше?!

Обожаю и ее саму, и ее предсказуемость. Кстати говоря, из нее выйдет неплохой лидер – когда-нибудь в будущем, если поубавит гонора и всю высвободившуюся энергию направит на получение опыта.

В итоге я отвоевала свое одиночество, но теперь оно меня не тяготило. Возможно, уже привыкла. Или у меня появились новые методы развлечь себя – испытывать усилившиеся способности. Пальцы, сложенные в защитном знаке, стали не просто привычкой – вокруг будто действительно уплотнялся воздух. Заговоренный с моим именем кулон вдруг начал излучать ощутимую силу. У меня даже пыль исчезала после обыкновенного шипения – я без малейшего труда навела порядок сначала в своей спальне, а потом и в громадном подвале. В качестве тренировки пробовала все подряд, но, к сожалению, круг задач отставал от нынешних возможностей. Тот самый учебник с чердака надо перечитать заново, уже не выбирая заклинания попроще – рано или поздно я привыкну к этому новому ощущению, когда по плечу любое колдовство. Я многое знаю, но не знаю гораздо больше.

В азарте я и не заметила, что время перевалило за полночь. И потому заставила себя отправиться ко сну. Да только едва задремала, как на груди завибрировал кулон, а затем и сам воздух, предупреждая о вторжении на мою территорию. Притом я не слышала никаких звуков или шагов, но новому чутью доверяла. Схватила в углу черпак, вскинула, как оружие, и выглянула в коридор.

Испугаться не успела, поэтому и не испытала облегчения, когда рассмотрела стройную фигуру Сата. Он стоял возле двери неподалеку и при моем появлении обернулся.

– Неужели разбудил? Столько сил потратил, чтобы плыть по воздуху, а все равно… – разглядев мою позу, он усмехнулся: – Ирис, ты правда веришь, что меня можно убить посудой?

Откинув черпак, я вышла вперед и недовольно пробурчала:

– Что ты тут забыл?

– Если не можешь доехать до замка, то построй замок рядом с собой, – ответил он какой-то поговоркой, понятной только драконам. – Ирис, раз не ты ко мне, то я к тебе. Исключительно в целях защиты. Комнат тут достаточно – как думаешь, мне в этой обосноваться? – он кивком указал на дверь, возле которой я его и застала. – Завтра мне ее обставят так, как я привык. Послезавтра ты еще и проситься ко мне начнешь, чтобы переночевать в комфорте.

– Иор, ты сошел с ума? – поинтересовалась я.

– Не называй меня так. Я тебе не какой-нибудь исполняющий обязанности, а самый настоящий ректор.

Я всплеснула руками и рассмеялась:

– Ну приехали! Полгода отучалась называть тебя ректором, а теперь опять неправильно? Ты сам-то за собой успеваешь?

– Я – да. Но я вообще быстро соображаю. После того, как меня прикончили, я осознал важность своей должности и признал, что относился к обязанностям халатно. Сейчас все будет иначе – студенты должны быть защищены, а программа подготовки пересмотрена. К примеру, кто раньше мог подумать, что ведьмы способны на настоящие чудеса? Или почему замечательные молодые змеи вдруг выбирают путь лесного разбоя? Многое надо сделать, а кто с этим справится лучше эйра? И не будем лукавить – я самый достойный кандидат даже среди чистокровных.

Я со вздохом закатила глаза. Это обычное дело, что он оттолкнулся от зыбкой почвы притянутой за уши логики и закончил самовосхвалениями. С Сатом такое случается раз двадцать на дню, а все равно продолжает удивлять. Однако сейчас мне его самоанализ был интересен в последнюю очередь:

– Ты всерьез решил жить в подвале? Так много времени провел в доме моей матери, что снизил притязания?

– Не дождешься, – парировал он. – Но некоторые издержки я потерпеть готов. Ты опасалась слухов? Вот уже полгода я досконально изучаю повадки ведьм, а вывод смог сделать только один: все, что происходит в ведьмовском корпусе, остается в этих стенах. Вы при посторонних будто языки проглатываете или заливаете такую чушь, что уши в трубки сворачиваются. Значит, никаких сплетен не последует. Довольна?

Поиск ответа не вызвал затруднений:

– Нет. Ты снова делаешь что хочешь, а мое мнение в расчет не берешь!

Он посмотрел на меня как-то задумчиво, словно мысли его поскакали вперед слов:

– Знаешь, рыжая, если бы я сейчас делал что хочу, то ты бы тоже орала, но по другому поводу. Сделай себе одолжение – не провоцируй.

Я поспешила скрыться в собственной комнате. Вообще-то, нет ничего неловкого или постыдного в том, что мужчина спит в соседнем помещении. Но почему-то само это осознание страшно беспокоило, а затем и раздражение нахлынуло. Сат мог и что-нибудь еще забавное сказать, чтобы продолжить веселую перепалку, а потом – ну и бесы с ним – целоваться бы полез. Так наутро хотя бы нашлось основание для возмущений. Однако он преспокойно бросил меня в одиночестве, как если бы сам от этой стены между нами не страдал. Я впервые в жизни растерялась, поскольку не могла точно сказать, чего именно хочу: чтобы меня оставили в покое или чтобы победили окончательно и бесповоротно. Возможно, я перестала быть ведьмой в полном смысле этого слова. Или же я пожалею о любом своем порыве, когда это романтическое наваждение спадет.

Утром его не было – ушел еще до рассвета. Да и у меня дел накопилось по горло. После завтрака я сменила в библиотеке комплект учебников, провела ревизию засушенных трав – если мне лучше не выходить из академии, то недостающие купят девчонки. Отдала список Валисе – насладилась ее воплями, ответила такими же. Сбегала в почтовое отделение и отправила письмо в Болград, где писала матери об удачном завершении всех своих злоключений. Вначале думала пропустить информацию о нападении, чтобы запоздало ее не тревожить, но после недолгих раздумий все же сухо описала всю ситуацию: пусть хоть ее ковен будет предупрежден о том, как далеко в своей ненависти к эйрам способны зайти маги.

Оставалось полдня на личную практику, и мне не терпелось к ней приступить. Да вот только я не успела забежать в общежитие – меня ждал Андай. Видимо, утром последнего выходного дня приехал, как и большинство студентов. Я по инерции начала озираться, будто ожидала, что у Сата на такие вещи чутье – и сейчас он выскочит из-за угла, чтобы еще раз с моим парнем вместо меня расстаться. Сейчас захотелось все сделать самой. Я уверенно шагнула к бывшему жениху и без приветствий спросила:

– Кому ты сообщил о нашей встрече в Болграде?

– А разве мы там встречались?

От такого вопроса я опешила. Еще один с притворной амнезией? Или что Андай имеет в виду? Но ведь я его действительно не видела… Сразу догадался о подмене? Как это возможно? Подавив первое удивление, я решила говорить напрямик:

– Ты в курсе, что меня потом чуть не убили? Так кому ты сообщил о том, что видел Ирис или кого-то очень похожего на Ирис возле болградского храма?

– Всего лишь одному другу, – произнес он то, что я мечтала никогда не услышать. – Знал, что ты оказалась в беде, и хотел тебя спасти. Или скажешь, что не попала под влияние небезызвестного дракона, который использовал тебя в своих интересах?

Я отступила, пытаясь объять всю картину, но у меня не получилось. Сат предположил правильно – это Андай доложил о ситуации разбойникам. Но как он мог догадаться о подмене тел и прочем? Неужели все это время он постоянно за нами следил? Парень вновь сократил расстояние и заговорил таким мягким, таким знакомым тоном, что у меня сердце сжалось:

– Ирис, не выставляй меня виноватым. Я представления не имел, что твоей жизни что-то угрожает, но и промолчать не имел права. Это просто ошибка. Прости меня!

Вместо недоумения я начала испытывать злость, поскольку она была понятнее и проще. И потому выкрикнула:

– Ошибка? Еще одна ошибка?! Андай, ты сам не видишь, в какого слизняка превратился? То ты рядом постоял, то недопонял, то в стороне держался, то представления не имел. В твоем бездействии больше греха, чем в действии! Я даже ненавидеть тебя не могу – нет, теперь ты вызываешь только жалость.

Высказавшись, я думала уйти, но он неожиданно ловко схватил меня за локоть, подался ближе и затараторил:

– Ирис, ты имеешь полное право меня разлюбить и бросить, но никогда не перестанешь быть моей подругой – девчонкой с соседней улицы, которую я знаю с детства. И потому заботиться о тебе мне никто не запретит. Я буду за тобой приглядывать, хочешь ты того или нет. Простушка запала на эйра? Бывает. Но я не позволю ему утянуть тебя за собой в пропасть. Так и что чистокровные пообещали тебе за сотрудничество?

Или они тебе угрожали? Расскажи. В чувствах запуталась и перестала разбираться, где правда, а где ложь? Тогда о матери подумай, как бы ей твои заблуждения не аукнулись. Я помогу тебе выпутаться из любой ситуации!

Я вырвала свою руку и с гордым видом пошла в общежитие. Кто вообще этот человек? Разве это Андай? Приглядывать он будет, как же! Это мне надо присмотреться к нему поближе – не удивлюсь, если выяснится его непосредственное участие в настоящих преступлениях. Но ведь… ведь он защищал ректора во время нападения до последнего. А как переживал из-за того, к каким последствиям привели его слова! На нем же лица долгое время не было. Да, он слизняк, но все же не убийца. Что же изменилось с тех пор?

Твердо решила не рассказывать об этом разговоре Сату, потому что сама не могла прийти к однозначному решению. А эйр и не будет разбираться: он уже подозревает Андая и, получив доказательства, просто сотрет того с лица земли. И не то чтобы я сильно возражала, но некоторые несостыковки сбивали с толку. Вначале лучше все-таки заполнить пробелы, а уже потом думать, что со всем этим делать. И не зря парень напомнил про наше общее прошлое – как бы я к нему теперь ни относилась, но считать его чужим не получится. Да и про пропасть, в которую меня тащит дракон, он добавил не для красного словца: этот новый Андай точно знает что-то, о чем я пока не имею представления. Ну так и он со мной новой не знаком. Устроит мне проблемы – столкнется с сюрпризами.

Глава 15

Не думала, что когда-то на меня свалятся и такие хлопоты, но пройти мимо не сумела. В первый учебный день я возвращалась в корпус после занятий и заметила, как компания лисиц издевалась над знакомым мне волком:

– Гантер, а придумай рифму к слову «идиот»? Давай же, ты сумеешь!

И паренек, будто ведомый какой-то внешней силой, продолжал декламировать странные стихи под окнами ведьмовского корпуса:

«Раздавлен невзгодами твой идиот!

Валиса, Валиса, открой же свой рот.

Скажи, в чем ошибка, скажи, в чем порок,

Раз сердце отвергло столь сладкий пирог!».

Лисы покатились со смеху, а я схватила «сладкий пирог» за локоть и потащила дальше от насмешек – сам он явно был на это неспособен. Похоже, между влюбленными какой-то разлад, о котором мне не сообщили, а Валису я недавно встретила на входе в библиотеку – и только по этой причине она сама не пресекла зарифмованное нытье возле нашего общежития. Лисы бросились вдогонку, не желая упускать такую забавную добычу из виду, поэтому я воззвала к их совести – вернее, к тому, что у этой расы вместо нее:

– Да как не стыдно? Ваш любимый профессор Унгальд погиб, а вы тут шутки шутите? Неужели в вас нет ни капли сострадания или хотя бы печали? Даже мне его до слез жаль, а он был одним из лис!

Одна из заводил произнесла мягким голоском, словно удивившись:

– Так это и есть наш способ справиться с печалью, ведьма! Люди придумали метод перестать грустить эффективнее, чем искренний смех?

Какая-то странная формулировка – вроде бы абсолютно логичная, но что-то в ней не так. Я даже растерялась, но ее оранжево-рыжий приятель подхватил тему:

– Каждый скорбит как умеет! И в знак уважения к старому учителю мы будем долго изводить нового – пусть не думает, что ему здесь рады!

– Нового? – переспросила я.

Первая девушка подтвердила:

– Ну да, сегодня у нас уже была лекция. Какой-то змей примчался едва ли не с границы, чтобы заменить Унгальда – красавчик, конечно, но это его не спасет!

Я им случайно подкинула свежую тему для планирования пакостей, поэтому Гантера они оставили в покое. А я, все еще таща волка за локоть к ближайшей скамье, начала размышлять, насколько опасно сейчас нанимать какого-то постороннего и опытного змея. Или у меня уже началась паранойя, оттого-то и подозреваю всех в пособничестве преступникам? Поинтересовалась задумчиво:

– Незнакомый маг среди преподавателей? Ты его тоже видел?

Оборотень шмыгнул носом и выложил:

– Да вон он из учебного корпуса выходит. Что ты ко мне пристала, Ирис? Мое сердце разбито – я обязан вылить свое горе в творчество!

Я поднялась на цыпочки и пригляделась. Высокий мужчина с короткими волосами цвета платины действительно шагал от крыльца к административному зданию. Хвала лешим, хотя бы не Цирус собственной персоной, а то я уже успела себе напридумывать. Но все равно это как-то рискованно. Неужели Унгальда в столь непростые времена не могла бы и дальше заменять молодая ассистентка кафедры? Потом Сата допрошу – благо живем теперь через стенку, а в ночное время неформальная болтовня уместна даже с ректором. Но пока я была вынуждена вернуться к безутешному волку, чтобы выслушать причину его отчаянья:

– Оказывается, ей всегда нравился Дарн! А мои ухаживания Валиса принимала лишь потому, что я выглядел более подходящим вариантом! Как мне принять такой итог – из сердца вырванный кусок?!

– Сосредоточься, Гантер, ты снова переходишь на стихи, – потребовала я.

А ведь новость совсем новостью не была – мы с девчонками знали о симпатии Валисы к предводителю волчьего факультета, но она всерьез старалась проникнуться другим парнем. И тут, видимо, что-то в ней сломалось: то ли устала пытаться, то ли Дарн проявил к ней внимание, вот и полетела эта незарожденная любовь с нелепыми стихами под откос. Но я не имела представления, что говорить в такой ситуации, поэтому просто брякнула первое, с чего начинались все мои мысли о Валисе:

– Ну и стерва.

– Не смей так о ней говорить! – рыкнул оборотень, но вновь поник. – А разве я могу конкурировать с тем, у кого плечи шире, удар крепче и голос басовитей?

Да, по этим параметрам Дарн действительно превосходит Гантера, но ведь лишь потому что старше – волки с возрастом матереют, а разница в несколько лет издали бросается в глаза. И не факт, что через каких-нибудь пару лет Гантер не обгонит по квадратности своего старшего товарища. Надо было вспомнить именно об этом, чтобы поднять его самооценку, но неожиданно для самой себя я тихо заговорила о другом:

– Дело не в том, кто из вас лучше, Гантер. Это просто происходит само собой. Он мог быть в десять раз более тощим, а все равно бы ей приглянулся. Некоторые качества его характера привлекли Валису, но и у тебя они имеются, а выбор… тебе не кажется, что не мы его делаем? Мозг утверждает, что нельзя, не получится или грозит ужасными последствиями, а сердцу безразличны эти рассуждения. И ты притворяешься, занимаешься самоубеждением и пытаешься чувствовать правильно, пока струна не рвется – а она же все равно когда-нибудь рвется, потому что сила воли перестает в какой-то момент работать.

– Ты сейчас о ком говоришь? – вернул он меня к своему горю. – Ирис, не утешай! Я не настолько силен, как Дарн, поэтому меня никогда не полюбит такая потрясающая красавица, как незабвенная Валиса!

Я не считала старосту нашего курса ни потрясающей, ни красивой, но взору влюбленного безразличны чужие мнения – и это тоже правда, которую я не успела озвучить. Обняла парня и позволила ему расклеиться окончательно, ведь у Гантера нет иного выбора, кроме как пережить эту потерю. Это очень странно, когда могучий воин, способный переломить тебя пополам одной рукой, рыдает на твоем плече, подобно маленькому ребенку. Но я гладила его по голове, не мешала страдать и невольно думала о своем. Они ведь даже вместе в прямом смысле не были, а волк так убивается. Мой собственный жених после расставания выглядел совсем иначе – скорее недовольным моим поведением, чем разбитым. При этом я ничуть не сомневаюсь, что Андай меня когда-то любил – хотя бы в тот день, когда уговаривал поехать в академию. Очередная несостыковка в его новом образе, а у меня недостаточно понимания, чтобы сделать четкие выводы. Или вот Сат. Любовь чистокровного дракона и ведьмы не годится даже для лисьих шуток, а у меня в его присутствии мысли звенят и все в животе переворачивается. То есть, исходя из моих же случайных слов, эта струна когда-нибудь порвется? А что мы будем делать потом, когда прекратим бороться с собой и столкнемся с реалиями жизни? Стало тревожно, страшно и тоскливо – аж самой захотелось подвыть Гантеру.

В этой позе нас и застукали.

– Студентка Мартос, с какой периодичностью от тебя надо отгонять ухажеров, чтобы успевать?

Нет, у него точно чутье – или же он в окошко кабинета нас увидел и сюда прилетел, чтобы сверкать своими черными глазищами. Я не разомкнула объятия и не выпустила Гантера на волю. Посмотрела на ректора прямо, внутренне в очередной раз сжалась, а ответила шепотом, чтобы не сбивать уже затухающие рыдания с ритма:

– Не сейчас, иор. Дома поговорим. Оставь свою ревность до вечера, хотя у тебя и без нее перебор с недостатками.

Сат поскрипел зубами, но все же не кинулся разнимать нашу слипшуюся парочку, а Гантеру и вовсе не было дела до того, что происходит вокруг. Эйр тоже заговорил тише, но было заметно, скольких усилий ему стоит это терпение:

– Я тебе не иор, а ректор. Это во-первых. Во-вторых, какая еще ревность? Придумала тоже. Ты же прижимаешь постороннего к моему кулону. У студента Ферма что-то случилось? Я могу обнять его вместо тебя – будет противно и неудобно, но на что не пойдет дракон ради своей собственности?

А ведь я раньше даже и не знала фамилии нашего горе-поэта. Наверное, для Валисы это тоже стало аргументом, потому что лично я до скончания веков называла бы ее «лисофермой» – и никакие кикиморы мне рот не заткнули бы. Но Сат не уходил и ждал какой-нибудь реакции, а я продолжала задумчиво гладить большую голову оборотня. В конце концов эйр сдался и сел с другой стороны от волка, чтобы вкрадчиво предупредить:

– Ирис, я долго настраивался ни в чем на тебя не давить, но ты не оставляешь шанса. У Ферма кто-то умер? Иначе он сам рискует не дожить до следующей недели.

Пришлось пояснить:

– Его девушка бросила.

– И? Сразу же нашел новую? Быстро, но травмоопасно.

Гантер неожиданно вскинулся и принялся кричать:

– Вам не понять, господин Дикран! Ясное дело, что для вас это все кажется ерундой – девушки не бросают драконов, уж особенно чистокровных! Как вам вообще прочувствовать такую сердечную боль?

Сат опешил, а я решила объясниться вместо него:

– Его тоже бросали, Гантер. Некоторые источники утверждают, что сама Великая Змея на такой подвиг сподобилась.

Волк уже приходил в себя, поэтому нашел в себе силы удивиться:

– Великая Змея? Господин Дикран, ничего себе вы замахнулись!

Эйр неотрывно смотрел в мои глаза – и было непонятно: он все еще злится, или уже за чернотой проблескивают всполохи смешинок. Тем не менее ответил:

– В те времена казалось наоборот – «ничего себе она замахнулась». А потом как-то все перевернулось, вместе с тем и мир перетряхнуло. Сейчас история идет к тому же. Начинаю подозревать, что проблема во мне. Если уж мне понравится какая-то девушка, то она обязательно создает социальные потрясения.

– Чего? – не понял волк.

– Ничего! – внезапно громко рявкнул эйр. – Отодвинься от моего кулона! Еще дальше. За стены академии отодвигайся.

Мне стало так смешно, что возникшей идее я сопротивляться не стала – вынула из-под воротника цветочек ириса и расстегнула золотую цепочку. Последнюю протянула Сату.

– Это ваше, глубокоуважаемый ректор. Возвращаю, а то ж изведетесь. – Глянула на волка и сообщила ему: – Сейчас заговорю это украшение с вплетением твоего имени – и вот увидишь, сил значительно прибавится!

Сат цепь не принял, зато таких круглых глаз на его лице я прежде не видела. А от интонации повеяло лютым морозом:

– Студентка Мартос, не буди во мне дракона.

– А он когда-то спит? – я продолжала веселиться. Пошипела на кулон и вложила в крупную ладонь оборотня: – Все-все, Гантер, отказ не принимается! Скоро почувствуешь облегчение. Разбитое сердце он не залечит, но придаст энергии, чтобы это пережить.

Тем же взглядом эйр сопроводил перемещение цветочка – сначала из моих рук, а потом и в нагрудный карман теплой куртки волка. Нервно сглотнул. Но вопреки самым отчаянным предположениям, не бросился отнимать. Да это вообще не его вещь – зачем так глаза таращить? А вот мне было немного жаль – я очень любила этот кулон, но сейчас показалось, что щедрость оправдана. Что же я за лекарь, если для страждущего лекарства пожалею?

А Гантер так растрогался, что распахнул могучие руки и попытался сжать меня в тисках благодарных объятий. Правда, у него не получилось – волк с тихим писком отлетел куда-то в сторону. Поняв, что я доигралась, махнула обоим на прощание, сорвалась с места и поспешила в укрытие. Эйру надо просто немного остыть от такой потери, а потом каким-нибудь образом осознать, что я свой кулон имею право дарить кому угодно. Я, может, будущего общеимперского поэта только что спасла! Время покажет.

Забежать в подвал успела, но зря понадеялась, что ректор отложит расправу ради должностных обязанностей. Меня сбило с ног воздушным вихрем, но тут же впечатало уже телом в ближайшую стену. Только в моем вскрике не было страха – я еще не до конца просмеялась:

– Иор, вы направление перепутали! Кулон ушел в другую сторону. Драконье нутро дало сбой?

Сат тяжело дышал, а смотрел пристально лишь на мои губы. И в его голосе появился сдавленный хрип:

– Что же ты творишь, Ирис? Я же от тебя сейчас живого места не оставлю.

– За мой цветочек? – Я в притворном ужасе округлила глаза.

– За обнимашки с этим чудиком. Вижу, что у тебя никакого инстинкта самосохранения. Хочешь пахнуть только мною? Сейчас устрою.

– Территорию не в этом месте надо метить, – скривилась я. – Сат, ты или целуй уже, или отпускай.

Других просьб ему не требовалось. И это было больше похоже на акт агрессии, чем на поцелуй – я даже ответить возможности не имела. Немного беспокоилась о сохранности костей, но в целом такая расправа меня очень даже устраивала. Сату самому стало недостаточно терзать лишь мой рот, потому он оставил припухшие губы, чтобы пройтись языком по шее, отчего я совсем потерялась в пространстве. А уж когда сильные руки подхватили меня за бедра и вздернули вверх, стало понятно, что через мгновение мне будет не до смеха. С невероятным трудом я заставила себя откинуть голову и запротестовать, однако он перехватил меня за затылок и снова притянул к своим губам. Но не поцеловал, а спросил сдавленно:

– Ирис, как долго ты намерена меня останавливать?

В тот момент я и не задавалась подобной целью. Я ведьма – стесняться своих желаний у нас не принято, матери довольно откровенны с дочерями, ведь растят из них будущих знахарок. И мне прекрасно известно, откуда берутся дети, как и то, что если страсть уже вскипятила кровь, то ей почти невозможно сопротивляться. Но остатки здравого смысла мне подсказали правильные слова:

– Не сейчас, Сат, не сегодня. Я как-то не подумала приготовить специальный отвар.

Он провел носом по моей скуле и с вящим удовольствием втянул воздух. И будто бы прилагал все усилия, чтобы говорить, а не снова целовать:

– Отвар? Я пока еще эйр и знаю пару заклинаний. Выдохни – я не подверг бы твою жизнь опасности. Ирис, прекрати бояться того, что уже неизбежно. Я хочу тебя. Да и ты не против. Зачем продолжать врать нам обоим?

Сознание вновь поплыло, будто бы простое решение отпустило его на все четыре стороны. И потому зацепиться за его хвост было с моей стороны настоящим подвигом:

– А на ведьмах эти твои заклинания кто-то проверял? Я серьезно. Драконы про нас не знали толком ничего, тогда откуда уверенность?

Эйр на миг застыл, а затем нехотя кивнул. Тем не менее не выпустил меня, а снова прижал собой и вернулся к жаркому поцелую. Но теперь огонь не обжигал, а согревал, переворачивая всю мою суть и укладывая ее заново в каком-то новом порядке. Наверное, это означало, что мы теперь вместе – пара, возлюбленные или будущие любовники. А с тем, чем это решение чревато, разбираться начнем позже, когда хоть на минуту сможем друг от друга оторваться.

В его комнате действительно уже появилась мебель: книжные и платяные шкафы, стол и огромная кровать – не иначе та самая, которая стояла в спальне. На ней мы и продолжили нежничать, бесконечно останавливая себя от желания избавиться от одежды. Сат забыл о делах ректора, я пропустила ужин, как если бы весь мир остался за пределами подземных лабораторий. Так и уснули, тесно переплетясь телами, словно еще вчера не договаривались спать в разных комнатах. Просыпаясь, я терлась носом о его подбородок, на что Сат смешно сопел и прижимал меня еще крепче. Драконы на самом деле удивительные – даже в глубоком сне они свое из рук не выпускают.

Только утром мы вспомнили об обязанностях. Повезло, что меня не хватились девчонки, а его – все сотрудники академии. Спешно собирались, не забывая разговаривать.

– Сат, я хотела спросить про нового преподавателя – не думаешь, что рискованно принимать на работу опытного мага?

Он усмехнулся:

– Хорошая моя, ты, конечно, сообразительная, но когда это я стал считаться глупее тебя?

Меня такая реакция не устроила:

– То есть ты не боишься, что этот змей окажется шпионом Цируса?

– Не боюсь, потому что он мой шпион, – огорошил ректор. – Нет лучшего способа выведать что-то у магов, чем внедрить к ним того, кто выглядит как свой.

– Но ведь он остается змеем! – не сдавалась я, поскольку прекрасно помнила, как изменило Андая общество сородичей.

– Ага. А еще Дикраном. Правда, здесь он будет называться профессором Бергом. Он мой родственник, Ирис, не наводи панику там, где ее нет.

От подобной новости я изумленно разинула рот.

– Вот это да… – выдохнула я. – А почему я была уверена, что в доме Дикранов только драконы? Не потому ли, что вы называетесь крупнейшим драконьим домом? Откуда у тебя в родне змеи-то завелись? Или он просто похож на мага, потому что такой яркий блондин? Тогда его вмиг раскусят!

Он расхохотался, но потом бросил на меня взгляд и тоже застыл в удивлении.

– Он маг, причем такого уровня, который не каждому дракону снился. Ирис, у тебя вообще ни одного варианта? Совсем ничего в голову не приходит? Тогда впереди еще один грандиозный сюрприз. Надо же, а я с чего-то решил, что до тебя уже дошло.

Я пожала плечами – откуда бы мне о чем-то догадываться? Я же вообще о семье Дикранов ничего не знаю. И до сих пор мне казалось, что у них с магами довольно напряженные отношения, а оно вот как оказалось – в каком-то из младших домов и представители этой расы нашлись. Хотя такое объяснение меня уже полностью успокоило.

Натягивая теплое пальто, Сат зачем-то предупредил:

– Ни в коем случае не выдавай его. Хотя ты и так не болтлива, поэтому я вовсе не переживаю. Но если за словами ты следишь по инерции, то во всем остальном за тобой глаз да глаз. Не обнимайся больше с шелудивыми волками.

– А ты не указывай, что мне делать!

– Руки оторву. Ему. Твои мне еще пригодятся.

– Иор, очнись, я ведьма! Нельзя мне приказывать и ограничивать. А то ведь я из вредности с каждым встречным тискаться начну!

Сат сделал шаг ко мне, взял за плечи и сжал пальцы.

– А может, тебе просто понравилось, как я злюсь?

Я возвела взор к потолку, изображая, что глубоко задумалась. На самом деле, меня в его вчерашней ярости абсолютно все устроило. Но не тешить же его самолюбие такими признаниями, поэтому я сказала другое:

– Зачем мне ограничиваться волками, когда и среди лис так много симпатяг?

– Прикуси язык, рыжая!

– Тебя забыла спросить, бесов диктатор!

Он наклонился и с улыбкой признался:

– Не могу дождаться вечера.

– Да, у нас же сегодня встреча с девчонками!

Сат изменил свою фразу:

– Не могу дождаться ночи, когда девчонки покинут подвал. Тогда и разберемся, кто из нас тебе язык прикусит.

Чмокнул в губы и поспешил уйти, иначе снова бы надолго задержался. А я еще некоторое время стояла и улыбалась, как одуревшая. Мы ведь оба меняемся – как-то не особенно болезненно перестраиваемся, принимая нужные формы, чтобы совпасть каждым изгибом. Не сломаться бы в азарте, а то ведь и не заметим.

Глава 16

Посмотрела я на этого хваленого учителя древней истории – ничего особенного. Но кого-то он мне смутно напоминал. Было у него нечто общее с Лоркой Дикран, хотя я не слишком хорошо запомнила ее внешность, – то ли посадка головы, то ли улыбка. А вот необычный цвет волос – совсем светлый, почти серебристый – у них точно совпадал. Драконьего в нем не было ничего, и глаза оказались светло-серыми, каких не бывает даже у нечистокровных. Странно, что лисица причислила его к красавчикам – она нашего Сата Дикрана, что ли, не видела? Новенького можно было назвать лишь бледной копией! Или у меня уже от затяжных поцелуев помутнение зрения? Так вот откуда родственничек-то взялся – по линии Лорки! Выходит, что в ее семье рождались и маги – и это не остановило Нарата от желания на ней жениться. Надо же, как интересно! А бунтовщики еще обвиняют дом Дикранов в ненависти ко всем змеям. Я бы вообще заподозрила нечто более любопытное, если бы этот Берг не выглядел ровесником Лорки, а от мужа у нее в любом случае родился бы нечистокровный дракон, а уж никак не маг…

Я так глубоко задумалась, что не заметила, как лекция закончилась, а очнулась при упоминании своей фамилии:

– Студентка Мартос, задержитесь. Раз вам настолько неинтересен мой предмет, что вы позволяете себе витать в облаках, то вы и получите тему первого доклада. Удивите нас своими безупречными знаниями.

Валиса не преминула вставить, наклонившись ко мне в проходе:

– О, еще один нарисовался с личными требованиями. Ты из всех молодых преподов коллекцию собираешь? Хоть одного другим девчонкам оставила бы, а то все себе да себе.

Профессор Берг ее реплику без внимания не оставил:

– Студентка Оллар, у опытных магов неплохой слух. Поэтому отложите обсуждение нашей личной жизни на другой случай.

Я едва не расхохоталась, ведь где-то я похожие слова уже слышала! Но забавным было иное – абсолютно полное совпадение интонации! Даже Валиса вытаращила на него глаза, тоже это уловив, но поспешила сбежать из аудитории, пока еще на замечания не нарвалась. Так, стоп, а родственничек точно со стороны Лорки, а не Дикранов? Может, он просто у Сата перенял манеру выражаться?

Тем не менее я подошла к его столу. Профессор Берг двумя пальцами прорисовал в воздухе какой-то знак и сразу объяснил:

– Теперь нас точно не услышат. Я придумал предлог, чтобы поговорить наедине, но доклад все-таки приготовь – не подставляй.

Ничего странного, что Сат или Нарат рассказали своему шпиону о моем соучастии. И, возможно, у него назрел вопрос, не терпящий отлагательства. Потому кивнула и приготовилась слушать, но была изумлена теми подробностями, в которые его посвятили:

– Ирис, какова вероятность, что Андай Эскес был знаком с Цирусом еще в Болграде? Его мать содержит маленькую торговую лавку, а кто отец? Они общались? Андай не исчезал из поля зрения на несколько дней без объяснения причин?

Недавно бывший жених меня очень разозлил, но этот мужчина со смазливым личиком и интонациями Сата буквально вывел из себя. И раз уж под защитным пологом можно говорить без опаски, то я не стала стесняться:

– Господин Берг! Похоже вы, как и все ваши родственники, не умеете общаться с ведьмами. Вас не посвятили, что мы не любим подыгрывать в допросах? Мы сейчас говорим о парне, которого я знаю долгие годы. Думаете, я вместе с вами начну спускать на него всех собак?

Змей нахмурился, но урок не усвоил и продолжил с того, на чем закончил:

– Сат уверен, что именно Эскес навел на кортеж убийц. Я только разбираюсь в ситуации, но уже готов согласиться. Чем больше я на него смотрю, тем подозрительнее он кажется. Есть версия, что он то ли скрывает свои магические возможности, то ли сам о них не знает – фон заклинаний не соответствует результатам. К тому же он оговорил Сата, пытался убить тебя и все это время молчал о том, что натворил Цирус. За себя хотя бы не боишься?

Я возразила, но без явной уверенности:

– Андай слишком труслив и достаточно разумен, чтобы не связываться с преступной бандой. Возможно, он совершил ошибку и кому-то сообщил о встрече возле храма. Скорее всего, не предполагал, что так обернется. И это не повод навешивать на него все грехи. Выясняйте, расследуйте – защищайте свои интересы. А если все же Андай создаст какие-то проблемы мне, то я сама с ними и разберусь. Мне не нужна за спиной армия драконов и змей, которые мыслят как драконы, чтобы справиться с бытовыми неурядицами. Доклад готовить по сегодняшней теме? До свидания.

– Ирис! – окликнул он, вынудив остановиться и обернуться, чтобы дослушать до конца. Профессор Берг теперь заговорил сдавленно, едва не брезгливо: – Меня предупредили, что ты своенравная, но это как-то слишком. До сих пор четко делишь интересы на свои и наши? А не пора ли определиться со стороной, если мечтаешь когда-нибудь войти в дом Дикранов в качестве жены его главы?

Ни про какую свадьбу мы с Сатом вообще не говорили – наши отношения еще крайне далеки от стадии планирования будущего. Но уже звучало так, будто они мне одолжение делают! Я, видимо, обязана непрерывно рыдать от счастья, раз на меня сам эйр внимание обратил. Сам того не ведая, этот холеный франт всколыхнул во мне все, что притупилось нежностью и страстью. Даже голова прояснилась, а я вскипела:

– Я мечтаю куда-то войти?! В гробу я видала и ваш дом, и всех его обитателей! А этот ваш глава сам ко мне прилип!

– Пусть так, – миролюбиво согласился маг. – Но ты же не думаешь, что чистокровный выпустит из рук свое счастье, если его нашел? Да, нам всем такой выбор вначале показался странным, но мы любим и уважаем Сата – и потому примем в своем доме даже ведьму. Ты ведь понимаешь, что под «домом» я подразумеваю все наши замки, а не какой-то конкретный?

– А ведьмы по чужим домам не шляются! – заявила я. – У нас все наоборот. Поэтому если уж ваш эйр нашел свое счастье, то придется ему идти в мой дом! Как раз при ковене из него нормального человека сделают! И то при условии, что он мне через пару дней не надоест.

– Что, прости? – поддельный Берг опешил.

– Не прощу! И этому вашему главе сейчас все выскажу! Ишь, как он все расписал-то – я, оказывается, мечтаю за него замуж выскочить!

– Ой-ёй… – змей отступил. – Кажется, я что-то не так сказал. А ты можешь остыть, потом заново поговорим? А иначе Сат мне шею свернет.

Я мстительно оскалилась и направилась к выходу.

К счастью для обсуждаемого лица, его в подвале не оказалось – на работе, гад заносчивый! Как вообще так получилось, что посторонние люди обсуждают темы, которых мы сами еще не касались, заодно и делают какие-то странные выводы? Но пока я металась и изобретала планы мести, мысли потихоньку устаканились и сосредоточились в ином, более важном, русле. И как-то сразу все Дикраны отошли в сторону. Они-то что – просто смешные зазнайки, думающие, что весь мир лежит под их ногами. Это не идет ни в какое сравнение с настоящими проблемами.

Сначала я караулила возле библиотеки, затем крутилась неподалеку от тренировочного зала и, наконец-то, поймала момент, когда нужный мне студент оказался в одиночестве. Малор ойкнул, когда я выскочила из-за кустов, схватила его, как охотничья собака добычу, и утащила с тропинки. Возможно, такие действия в любом ином случае грозили бы неприятностями, но хулиган все еще не забыл, что меня лучше не злить. Посему он позволил себе лишь нервно вскрикнуть и выпучить глаза.

– Надо поговорить, – сообщила я.

– А мы что, теперь друзья? – удивился противный маг.

Я окинула парня взглядом с ног до головы и вновь задала себе вопрос, почему делаю ставку именно на него. Змеи бывают замечательными ребятами, а бывают скользкими негодяями – данный представитель точно относился ко второй категории. Вероятно, это и стало основным, хоть и шатким, критерием: Малор не держится в тени, он буквально гордится своей мелочностью и мстительностью – и именно такого придурка невозможно представить в роли секретного заговорщика. Будь я Цирусом, в помощники выбрала бы скорее умного и осторожного Андая, умеющего подбирать слова, чем ненадежного психопата. Для Малора же глупые студенческие разборки важнее учебы и спокойствия! Он победил в этом соревновании за счет своего идиотизма – оказывается, бывают в людях и такие достоинства.

Тем не менее полностью открываться я опасалась, поэтому начала издалека:

– Слушай, я бросила Андая из-за тебя и твоих дружков, а теперь об этом пожалела. Как бы нам снова сойтись? Ты с ним общаешься куда чаще – может, совет подкинешь?

Малор скривился:

– Когда ты его бросить-то успела? Вы помирились же на наших глазах.

Я на секунду замерла в удивлении. Андай не рассказал друзьям? Почему-то мне казалось, что змеи, как и ведьмы, очень близко общаются. Или личные вопросы у них не в приоритете, они только убийства ректоров между собой обсуждают? Малор уже развивал мысль:

– Ты много о себе возомнила! Да, признаю, для ведьмы ты очень сильна – даже и не представлял, что такое возможно, но ведь и он не слабенький маг. Кажется, Андай еще талантливее, чем думали вначале. Даже и не знаю, кто из вас больше от такого расставания потеряет. Так что ползи к нему на коленях и умоляй простить! Хотя я на его месте тебя как следует проучил бы, чтобы в следующий раз неповадно было.

Стоило немалых трудов, чтобы не выругаться. Наоборот, я прикусила язык и заставила себя виновато улыбнуться – и ведьма может отыграть роль смиренной овцы, если это надо для дела:

– О том и спрашиваю – с какой стороны к нему на коленях-то ползти для лучшего эффекта? Я его так сильно люблю, но Андая в последнее время не узнать – совсем другой человек. Может, это он о себе много возомнил? В Болграде знать не знал о своих выдающихся способностях, а тут открылось – вот и понесло моего жениха!

– Сама ты… дура! – непонятно на что обозлился Малор, однако вдруг нахмурился и потупился, а затем добавил тихо: – Кстати, может, и возомнил. Он как-то вообще в стороне держаться стал – ишь, какие короли, на кривой кобыле не подъедешь! Сидит, книжонки свои листает, некогда ему с нами о ерунде трепаться.

Вроде бы ничего конкретного не было сказано, но по спине пробежал холод – интуиция давно на что-то намекала, а сейчас она уже лупила меня между лопаток. Конечно, наша с Андаем жизнь сильно изменилась, что сказалось на характере обоих. У него теперь другие приоритеты, а я начала замечать те его недостатки, которым раньше просто не придавала значения. Но мы сейчас говорили о том парне, который в школе был самым популярным и очень общительным. Мне казалось, что Андай променял меня на общество змей, а теперь выясняется, что и их компании он стал предпочитать «листание книжонок»…

– Как давно? – осипшим голосом спросила я.

– Что?

– Как давно он изменился, Малор?

– Да не знаю! Чего пристала? – змей вновь поморщился. – Иди и сама с ним разбирайся, мне-то до вас какое дело? Но если тебе совет нужен, так скажу очевидное: ты из-за своих ведьмовских заскоков и ужасного характера вообще всех потеряешь, а не только Андая!

Он сейчас случайно и про мои нынешние отношения ляпнул, но об этом я поразмышляю когда-нибудь позже. В голове сформировалась уже не гипотеза, а почти четкая уверенность. Я побежала в подвал и только там вспомнила, что на сегодня запланировано собрание с ведьмами. Все уже собрались, проверяли котелки и сухие травы. Ректор при моем появлении сразу обернулся:

– Ирис, ты где пропала? Я уже беспокоиться начал. Знаю, что это большой грех – волноваться за ведьму, но поделать с собой ничего не могу.

Девчонки заулыбались, будто он мне при всех в любви признался. Я переводила затуманенный взгляд с одного лица на другое и не могла сосредоточиться. Поскольку моего ответа не дождались, Валиса принялась распоряжаться:

– Тогда все по местам! Господин Дикран, облегчение схваток у рожениц мы уже изучали, поэтому заклинание для нас труда не составит. Но вы ведь понимаете, что для проверки эффекта требуется какая-нибудь роженица? Может, другую тему пока выберем?

Ларта захихикала:

– Кое-кому очень нужно этими исследованиями прямо сейчас заняться! Особенно интересны обычные женщины, которые по каким-то неведомым причинам решили произвести на свет маленького дракончика, да же? А то мало ли, чем их ссоры обернутся!

Элка вообще заржала как лошадь:

– Господин ректор, а Ирис уже знает о ваших планах?

– Не ее рыжее дело, – ответил эйр. – Давайте пока рассмотрим в теории, раз на практике не проверить. У меня есть еще более сложная задача – как передать рецессивный ген чистокровных. Вы хоть понимаете, первокурсницы, насколько я в вас верю, что всерьез рассчитываю на решение столь сложных научных задач? Староста, руководи. Ирис, ты в порядке? Что с твоим лицом?

Я прошла в кабинет и села на пол. Ведьмочки продолжали весело обсуждать всякую чушь, но в какой-то момент идея во мне вызрела – и она взорвалась вместе с воплем:

– Это не Андай! Возможно, подмена произошла в Болграде или чуть раньше, а сейчас это не он! Я слишком хорошо его знаю, меня не провести. Андай всегда был талантливым, но вряд ли за полгода он смог бы стать опытным магом – именно поэтому профессор Берг заметил несостыковки в фоне заклинаний. Андай начал сторониться друзей, перед которыми раньше лебезил. Ему то ли неинтересны молодежные разговоры, то ли он опасается, что его раскроют. И как он говорил со мной в последний раз – я будто совсем другого человека перед собой видела, более уверенного в себе и хладнокровного. Хотя он обладает воспоминаниями Андая, это странно…

Валиса перебила с тяжелым выдохом:

– Опять у нашей Ирис прическа поехала. Мы уже почти привыкли.

Но Сат нахмурился:

– Ты что несешь?

– Это не он! – закричала я еще громче, обращаясь уже к дракону. – Я почти уверена! Смена сущностей или подобное заклинание, но сейчас в академии находится не Андай, а кто-то другой – более зрелый маг. Возможно, сам Цирус! Вот тебе и шпион, которого никто не заподозрит!

– Что еще за Цирус? – удивилась Ая. – Лично я вообще ничего не понимаю, но так интересно!

Я запоздало вспомнила, что девочки не знают всего, но не думала из-за этого переживать – они надежны ровно настолько же, как мы с Валисой. Однако эйр отреагировал на мои вопли монотонными рассуждениями:

– Да, я тоже почти уверен, что Эскес – шпион Цируса. Доказательств уже предостаточно. Поймаем с поличным – он окажется на допросе у расследователей.

– Нет же! – Я подскочила на ноги, потому что волнение не позволяло усидеть на месте. – Андай не стал бы связываться с такой мерзостью и уж точно не рискнул бы моей жизнью! Он кто угодно, но не циничный злодей! Да как я сразу-то не догадалась? Чем больше об этом думаю, тем очевиднее!

– Или ты просто оправдываешь своего бывшего. Не буду врать – я сейчас так взбешен, что борюсь со своим нутром. Оно хочет принять боевую форму и снести столицу со всеми Андаями и его тезками с лица земли, – сказано это было бесконечно спокойным и размеренным тоном, который, впрочем, меня не обманул – Сат именно это и имел в виду.

Драконы ревнивы – об этом знают даже дети. Этих жутких собственников можно в прямом смысле свести с ума лишь намеком, что кто-то позарился на их имущество. Меня всегда это смешило, но, несмотря на все ироничные подколки, Сат мне казался вполне адекватным – тем, кто здравый смысл ставит выше рефлексов. И вот сейчас он проверку не прошел – не хочет слышать, думать и вникать. Поэтому мне пришлось настаивать:

– Девочки, мы меняем тему сегодняшней встречи – создадим заклинание поиска и проверим, где находится Андай прямо сейчас!

Валиса недоуменно покачала головой:

– Ведьмы умеют искать лишь вещи, а не людей. И уж точно никто не способен найти человека, который как бы здесь, но одновременно где-то еще… Или о чем ты там мелешь?

– Да! – подтвердила я первую часть ее заявления. – Но с эйром в связке мы способны на чудеса – почему бы не проверить?

Сат продолжал говорить тихо, я только во взгляде черных глаз могла с трудом расшифровать сдерживаемый гнев:

– Я в этом не участвую, зато разгадку страшной тайны подскажу – Эскес в соседнем корпусе. Ирис, тебе так противно думать, что твой женишок связан с преступниками, что ты готова опираться на домыслы?

– Не женишок! – раздраженно поправила я. – А друг детства! Ради него я готова потратить время и силы. И если ты этого не понимаешь, то нам с тобой не по пути. Кстати, замуж я за тебя никогда не пойду! Что вообще за абсурдное предположение?

Сат все же изменился в лице и медленно вдохнул. Возможно, еще никогда прежде я его так не злила, как в этот момент. Но что-то изменилось – ярость в черных зрачках угасала, меняясь на пустоту. Видимо, он переборол эмоции и заговорил подчеркнуто вкрадчиво:

– Ирис, при смене сущностей память перемещается вместе с личностью. Ты сама знаешь, как это происходит. Если бы тело Андая сейчас было занято другим человеком, то это обязательно стало бы заметно всем, включая преподавателей. Просто потому что он не помнил бы, что изучали на прошлых лекциях, как зовут соседа по комнате, или не нашел бы собственную кровать.

С этим не поспоришь. Вот мы с Сатом сразу насторожили охрану, хотя те не были знакомы с нами столь же близко. И император после пятиминутного общения отметил странности. Откуда бы вообще подселенец догадался, что Андай встречался именно со мной? Не подходил же он к товарищам с просьбой показать пальцем на свою девушку. К сожалению, мои опасения Сат и сформулировал:

– Даже если ты права, то Эскес – полноправный участник в этой игре. Смену сущностей без согласия обеих сторон произвести довольно сложно, но самое главное – он подробно посвятил кого-то во все детали своей жизни. Поэтому он все равно виновен, независимо от того, где сейчас находится.

Сложно отрицать, что примерно так и произошло. Оставалось надеяться, что Андая снова обманули – запутали, наврали с три короба или еще что, лишь бы выудить у него нужную информацию. Конечно, за такую ошибку он тоже должен ответить, но для начала хорошо бы разобраться, что конкретно произошло, а потом уже выносить приговор.

– Так давай хотя бы узнаем первое, затем перейдем к остальному, – попросила я. Сат нехотя кивнул, потому я распорядилась: – Девочки, несите все пособия по географии, желательно найти подробные карты столицы и всей империи.

Белс подсказала:

– Когда ищут пропавшие вещи, то берут за руку ее владельца. А иначе как показать магии направление? Ты сойдешь за хозяйку Андая? Если получится, то, боюсь, господин ректор ему точно жизни не даст. Без обид, господин Дикран, но вокруг вас какая-то черная аура появилась… как-то здесь даже дышать сложно становится.

Я с трудом припомнила:

– У меня где-то в книге был засушенный цветок, который Андай подарил на первом свидании. Возможно, в нашем случае надо поступать наоборот – вещь приведет к нему.

Побежала в другую комнату, чтобы поискать. Сат сопроводил меня задумчивым взглядом, но промолчал.

Привычное дело заставило всех сосредоточиться. Эйр не отлынивал, связку возглавляла я, поэтому уже на первом круге мы достигли успеха. Минда завизжала:

– Эй, а что я в библиотеке скажу?! Клятые лешие, какой у них штраф за порчу?

Предварительно мы выложили на пол все справочники и учебники, которые содержали карты или списки населенных пунктов, и огонь разгорелся именно на ее атласе – здоровенный светящийся шар возник из ниоткуда, собрался в струю и устремился на картинку, прожигая издание насквозь. Сат с непроницаемым видом успокоил студентку:

– Почему все постоянно забывают, что я ректор? Мы сейчас всерьез будем паниковать из-за библиотечных долгов? Итак, что там у нас?

Я, как и многие другие, склонились над картой и прищурились, чтобы прочитать название населенного пункта. Если поисковое заклинание нашло именно Андая, то он находился далеко не в столице – где-то в пригороде приморского Видхолма, что не менее трех дней пути на восток. Порадовавшись доказательству своей правоты, я уставилась на эйра – и, к счастью, он не стал утверждать, что это вообще ни о чем не говорит и сухие останки цветка направили нас по неверному пути:

– Допустим, – произнес он сдавленно. – Колдовство выжгло достаточно большую территорию, точное место не обозначить, но это определенно не академия. Выходит, что Цирус или кто-то из его ближайшего окружения попался. Я сообщу столичной страже – они вытрясут всю правду из того, кто притворяется Эскесом.

Я засомневалась в таком решении:

– А что будет с Андаем? Не вернее ли отыскать его для начала?

Сат опустил голову и отчетливо произнес:

– Бесы, меня бы ты защищала хотя бы вполовину так же усердно.

От избытка непонимания я забеспокоилась:

– Так тебя попробуй защити – ты же практически неуязвимый. Я не выгораживаю Андая, а думаю о последствиях, – мои объяснения звучали как-то неуверенно. – Сейчас, когда мы знаем о подмене, можно выяснить намного больше. Думаешь, тот маг признается? Думаешь, сообщит имена всех причастных? Не правильнее ли проследить за его перемещениями, связями и действиями? Или для начала все-таки найти Андая – уж ему-то меня провести не удастся.

Сат не стал спорить – встал и пошел к выходу, бросив только:

– Да, ты права.

Он вернулся поздней ночью и в мою комнату заглядывать не стал. Я не спала, хотя девчонки давно разошлись. Сегодня я совершила огромный прорыв в расследовании, но почему-то счастья не испытывала – весь разговор с Сатом пошел наперекосяк. Он ревнует – ладно. Считает меня своей собственностью – с этим тоже при определенных условиях можно смириться. Но с чего он взял, что Андай мне дороже него? Потому что я сухой цветок из книги не выкинула? Так я о нем вообще бы не вспомнила, не возникни внезапная необходимость! Из-за Гантера эйр злился как-то по-другому: это было скорее горячее веселье, чем прохладное безразличие. Я с трудом удержалась от того, чтобы не побежать к нему с объяснениями. Но где это видано, чтобы ведьмы оправдывались перед мужчинами? Его проблемы, что он все подряд принимает за романтические чувства! Я с ним целовалась – должен был догадаться, что делала это не по принуждению и не потому, что все еще страдала после расставания с женихом! Страдальцы совсем не так целуются, эйру в его-то возрасте это должно быть известно. И все равно на душе было тягостно, словно я все правильно сегодня говорила, а прозвучали совсем иные смыслы.

Глава 17

Я не искала с ней встречи и вообще не собиралась больше общаться. Да и когда спешила после занятий в библиотеку, не должна была ее даже заметить. Леонтина и не привлекла бы мое внимание – я застыла от взгляда на красный бархат, который до сих пор вводил меня в состояние блаженного гипноза. Платье, в комплекте с драконицей, находилось в пустой аудитории, и, полыхнув знакомым цветом в проеме, вынудило меня остановиться. Лишь после этого я разглядела, что девушка тихо рыдает, уронив голову на руки.

Правда, услышав мои шаги, она выпрямилась, незаметно смахнула слезы и нацепила на опухшее лицо такую мину, словно в поле ее видимости попал грязный нищий – и глядеть тошно, но и прогонять повода нет. Я решила не злиться из-за пустяков и просто отметила:

– Странно, что ты снова грустная, ведь твой обожаемый Сат оказался живым. Не ты ли мечтала, чтобы он просто был? Так быстро нашла повод для новой печали?

Она некоторое время думала, но все же сподобилась вяло ответить:

– Странно, что я вообще на учебу приехала. А все остальное уже не удивляет.

Я села за стол перед ней и развернулась. Присмотрелась к темным глазам внимательнее и пошутила, чтобы снизить накал атмосферы:

– А что не так с учебой? Географию не потянула или в буквах запуталась, как некоторые из наших?

Леонтина высокомерно фыркнула – и это была единственно возможная реакция, ведь в таких семьях детей снабжают знаниями под завязку, пока они выть не начнут. Драконы между собой делятся, конечно, на научных гениев и просто очень образованных, но о серьезных проблемах с успеваемостью говорить не приходится. Однако я продолжала настойчиво пялиться, пока до высокомерной девицы в потрясающем платье не дойдет, что требуются более обстоятельные пояснения. И она заговорила, хотя голос ее зазвучал нервно:

– Ты же в курсе всего – он с тобой и прежде встречался. С тобой же из академии бежал. Святые боги, ты скорее всего даже знала, что Сат выжил – и насмехалась над моим горем!

– Да-да, я только и делаю, что насмехаюсь над чужим горем. Ты с мысли-то не сбивайся!

Она поникла и заговорила тише:

– Моего отца арестовали. Прямо на моих глазах… лучше бы вообще на каникулы домой не ездила, хотя это ничего бы не изменило… Личная гвардия императора вместе с Наратом Дикраном явились в родовой замок с ужасными обвинениями.

– Уже? – удивленно выдохнула я.

– Ты догадывалась даже об участии моего папы?! – Драконица вытаращила глаза. – Я одна была не в курсе? Когда они пришли – я разревелась, в ноги Дикрану бросилась, но он не обратил на меня никакого внимания. Я кричала, что папа не мог такого сделать, но ты сейчас смотришь так, будто мог…

Я не знала, что сказать и как ее утешить. Райнус виновен – я сама свидетель, хоть и не бегу с этим заявлением в столичный суд. Но и чувства его дочери были понятны. Леонтина продолжала говорить, раз ее уже понесло:

– Всегда знала, что у моих родителей большие амбиции – они мечтали породниться с эйрами, переехать в столицу, перестать быть провинциальным домом, название которого даже не заканчивается на «ран», как положено… И папина злость была понятна, когда Сат меня отверг. Но идти из-за этого на убийство – в голове не укладывается! У всех есть недостатки, и мне казалось, что отцовский характер ничем не хуже других, а тут выясняется…

Строго говоря, Райнус как раз в убийстве и не участвовал – напротив, перепугался как заяц и скакал там с призывами остановиться. А вот в клевете и пособничестве он виновен – и должен за это ответить. Имперские законы не настолько суровы, чтобы это означало конец отцу Леонтины. Об этом я и сообщила:

– Его не казнят. Да, какое-то время ему придется провести в темнице, а может, еще и с частью собственности попрощается в качестве штрафа, но ведь все это поправимо! А ты сейчас выглядишь так, словно уже на похороны любимого папочки собралась.

– Я слышала их разговор, – призналась она. – Если он поспособствует расследованию, то может рассчитывать на смягчение наказания. И он сделает что угодно… да только…

– Что? – спросила я, поскольку девушка замолчала. – Не можешь смириться с его ошибкой? Переосмысливаешь свою любовь к нему? Тогда прекрати – все равно же родственные связи так легко не рвутся. Он, может, и натворил бесы знают что, но если тебе был хорошим отцом, то таким и будет. А пореветь можно – это да, дело полезное.

– Никто здесь не ревел! – воскликнула она.

Я примирительно закивала:

– Понимаю, просто жидкость из глаз давила со страдальческим лицом. А учеба здесь при чем?

Леонтина долго смотрела на свои руки, будто бы погрузилась в дрему, но потом заговорила шепотом:

– Уже плюнула бы на академию и в родовом замке осталась. Но там сейчас невыносимая обстановка – о приезде гвардейцев и аресте узнали все знакомые. Мама говорит, что никогда больше не выйдет на улицу. Я надеялась, что хотя бы здесь голову полезным делом займу, но сюда слухи донеслись еще быстрее, чем я успела приехать. Думаешь, почему я с тобой вообще разговариваю? Потому что очутилась в полном одиночестве, мне теперь даже поделиться не с кем… Ни один драконий дом не одобрил нападение на главу Дикранов, сейчас нас ненавидят даже родственники, я уж не говорю о посторонних…

Я едва не присвистнула. То есть никто не собирался проворачивать дело секретно – наоборот, предали огласке. У расследователей какая-то своя стратегия? Или же просто не удалось сохранить тайну – к примеру, среди причастных снова был ястреб, которому рот не заткнешь. Хотя удивление вызывал уже тот факт, что начали с Райнуса – собственно, самого безобидного из организаторов. Или найти Цируса иначе не представляется возможным, поэтому и начали действовать столь открыто? Вспомнив о последнем, я принялась настойчиво о нем расспрашивать, но девушка ничего не знала о связях отца со змеями. А ведь это уже было не так важно – какая разница, как именно Райнуса уговорили в этом участвовать? Может, чем-то угрожали, а может, пообещали то самое статусное положение, о котором он всегда мечтал. В любом случае над этим будут кумекать расследователи, а мне выпала «большая честь» стать свободными ушами для одичавшей драконицы:

– Ты понимаешь, грубиянка, что уже ничто и никогда не наладится? Это катастрофа для всех нас! Даже если папу уже завтра отпустят домой, мы до конца своих долгих дней будем терпеть эти страдания!

– Какие еще страдания? – не поняла я. – С вами не общаются драконьи дома? Так обзаведетесь со временем новыми друзьями! Или эти остынут – не тысячу же лет они обиду будут лелеять.

Леонтина согласилась, хотя как-то однобоко:

– Ты права. Седат Дикран вообще кровавый бунт организовал со множеством невинных жертв – и ничего, его семья свое влияние быстро восстановила. Но Сат и Нарат мужчины – в их случае смотрят больше на их собственные поступки, чем на ошибки семьи…

Не совсем поняв конец ее фразы, я зацепилась за прорыв в понимании и импульсивно продолжила:

– Вот именно! С тобой не разговаривают одногруппники? Когда со мной произошла похожая история, я не ныла, а искала выход. Нашла его под землей, но это уже детали. Тоже мне забота – какие-то там дракончики возомнили себя непогрешимыми и потому считают себя вправе винить даже тебя, хотя ты ничего о делах отца не знала! Тебе точно нужны такие знакомства, или все же лучше поискать нормальных людей? Или в чем непреодолимая беда? Штраф заплатите? Так уж, наверное, на голодную смерть не обрекут.

Она вроде бы слушала, но продолжала мотать головой, словно не хотела, чтобы хоть один разумный довод влетел в ее мозг и там осел. А когда я выдохлась, Леонтина снова заголосила, точно ей просто нравилось убиваться буквально по любому поводу:

– Ты не понимаешь, потому что не жила в нашем обществе! Что тебе, ведьме, потеря репутации? Отряхнулась и дальше пошла, если вообще знаешь значение слова «репутация». А меня теперь даже замуж никто не возьмет! Падение моего отца – это падение всей семьи!

Я действительно опешила, когда попыталась внять ее рассуждениям:

– Замуж никто не возьмет? Очнись, родимая, это что еще за цель? А если не возьмут, то конец, дышать незачем? Ой бесы… я-то думала, что у драконов зашкаливающая самооценка, а вижу обратное – тут еще учить, учить и переучивать. Уж если так мечтаешь к кому-то пристроиться – так иди и пристраивайся! Фу, как унизительно, но раз уж тебе такое по нраву – валяй. Ты без поддержки отца сразу в ноль обратилась? Красивая, образованная, платьице вон шикарное урвала – сама по себе стань кем-нибудь, и от женихов отбоя не будет. Мужчины – это же так, дополнение к прекрасной жизни. Найдешь отличного – поженитесь. Не найдешь – тоже хорошо. А если найдешь, и он тебе какие-нибудь старые семейные делишки припомнит – пнешь под зад и пойдешь искать следующего!

Глаза Леонтины приобрели какую-то странную форму, больше похожую на квадрат. Зато от ужаса она вспомнила мое имя:

– Ирис, ты на какое-то ведьмовское наречие перешла? Какая чудовищная чушь!

– Нет, правда жизни! – уверенно сообщила я.

Она подалась ко мне и уже с настоящим любопытством поинтересовалась:

– А если Сат тебя замуж позовет, такие же речи вести будешь? И под зад его пнешь, если вдруг мнениями не сойдетесь?

Я развела руками, едва не расхохотавшись:

– Он уже позвал! Ну, не сам, а как-то в оговорках посторонних лиц, но по сути…

– Вот именно, что не сам, а ты сочиняй больше! – она закатила глаза. – Чистокровный никогда не вступит в законный брак с ведьмой!

– Я сочиняю?! – аж подпрыгнуть до потолка захотелось. – Правду говорю! Может, еще и не звал, но позовет. И Сат не такой, как ты. Ему точно будет плевать на условности! А я, между прочим, уже отказалась – вот так-то, выкуси!

– Ты то ли выдумщица, то ли разумом нездорова, – сделала она вывод. – И он тебя не звал, и ты не отказывалась. Так что довольствуйся ролью любовницы – и каждый день благодари за это судьбу, ведь остальные девушки даже надеяться не могут заполучить такого потрясающего мужчину. Да что с ним не так, раз на тебя посмотрел? Сначала ему надоели брюнетки, потом блондинки, решил поискать острых ощущений на самом дне?

Я бы ей в лоб дала, честное слово. Но выбор пал на удар побольнее:

– А у тебя вообще папаша преступник!

Леонтина поникла, и я сразу пожалела о своей жестокости. Вполне возможно, что драконица и не думала всерьез меня оскорблять – она просто воспитана именно так выражаться. А заодно после ее слов промелькнула мысль, что Сат не будет слишком долго терпеть мои выкрутасы – он действительно влюблен и готов ради меня пойти против всеобщего мнения, однако если начнет считать, что я вытираю об него ноги, то рано или поздно отступит. Уже как будто отступил, если вспомнить его вчерашний потухший взгляд, хотя никаких внушительных поводов тому я не давала. Но сейчас задуматься об этом было некогда, ведь Леонтина вдруг выдала очень странную просьбу:

– Ирис, ты близка к нему, а значит, в курсе многих вещей, о которых остальные не догадываются. Если у тебя возникнет хоть капля сострадания к моей ситуации, то привлеки меня к какой-нибудь задаче. Про этого твоего Цируса я ничего не знаю, но, может, сгожусь на что-нибудь другое. Будь у меня возможность проявить себя в расследовании – это весьма помогло бы и отцу, и мне. Драконы злопамятны, но и хорошие поступки они отмечают.

Как она догадалась, что я как раз кое-что задумала? Леонтина, понятное дело, хочет выслужиться перед Дикранами, а придется ей выслуживаться передо мной – и только потому, что предложение прозвучало в такой момент, когда я не смогла его хорошенько обдумать:

– Есть такое дело – всего в каких-то трех днях пути отсюда! Возможно, даже самого Цируса найдем – уж такой-то подвиг вмиг очистит твою репутацию. Ведьмы вычислили лишь примерное место, потому туда расследователей и не отправили – неизвестно, где точно искать. А вот если мы окажемся в непосредственной близи, то я тем же заклинанием укажу точнее. Сата завтра в академии не будет – он пару дней назад обмолвился, что у него назначена аудиенция во дворце, поэтому нам лучше не упускать время. Выезжаем после завтрака?

– Что? – она так сильно изумилась, как будто только что не предлагала мне помощь в любом вопросе. – Хочешь пойти на толпу убийц вдвоем?! Нет, ты точно не в своем уме!

– Не совсем, – я немного сдала назад. – Осмотримся, выведаем и потом сообщим гвардейцам. Будем крайне осторожны! Так что ты собираешься делать после завтрака – упиваться страданиями или проявлять себя?

С ведьмами иметь дело все же гораздо проще – им только махни, тут же соберутся и помчатся, лишь бы без дела не сидеть. Но я рассчитала, что сейчас мне ведьмовская связка не нужна, поэтому обойдусь и без сокурсниц, а вот драконья магия под рукой никогда не помешает. Лучше бы я занялась этой задачей с Сатом, но он вообще слышать ничего не хочет – опять скажет, что я слишком сильно забочусь о бывшем. Как ему объяснить, что это другое? Я ведь вижу, что эйры уже разогнались, а Андай определенно в деле замешан, пусть и косвенно. Каковы шансы, что они вообще начнут разбираться, а не сгребут его со всеми заодно? Еще сложнее описать им намеки моей интуиции на все несостыковки, которые я отметила. На рожон лезть не собираюсь – не сумасбродная же я дура, хоть некоторые так и считают. Всего лишь выведаю точное место, а потом вместе с гвардией и Сатом отправлюсь на арест Андая – в этом случае смогу проследить за всем, что там произойдет.

Я так далеко унеслась мыслями, что забыла, где нахожусь, пока не услышала голос Леонтины:

– А как же занятия? Ты понимаешь, что мы пропадем на неделю?!

Всплеснув руками от ее непрекращающихся сомнений, я выдохнула:

– Лично я лучшая студентка на факультете – программу догоню запросто. У тебя, думаю, тоже больших хлопот не возникнет. Слушай, Леонтина, ты здесь ныла просто из любви к нытью или всерьез хотела сделать что-то полезное?

– Хотела… – Она тяжело вздохнула. – Ладно, завтра так завтра. В столице арендую летающую повозку, чтобы время путешествия сократить.

Она умеет управлять такими каретами? Тогда будет совсем просто! За три дня мы успеем туда и обратно смотаться – никто и не заметит. Разве что кроме Сата… Но с ним я поговорю позже, когда привезу какие-нибудь новости. Тогда он прекратит ругаться, начнет хвалить и целовать в промежутках между восторгами.

Решение было слишком импульсивным, поэтому до вечера я одумалась и решила хотя бы закинуть удочку. Для этого пришлось идти к молчаливому эйру в комнату и отвлекать его от чтения – надо же, теперь хоть ясно, для каких целей ему здесь устанавливали книжные шкафы. А то я ведь всерьез полагала, что он живет в подвале исключительно из-за меня.

– Послушай, иор, у меня тут идея возникла…

– Ректор, – поправил он, не отвлекаясь. – Или Сат. В зависимости от того, по какому поводу возникла твоя идея.

– Об Андае! – сказала я, ожидая, что он от одного этого имени сейчас скривится. Однако не произошло ничего – эйр просто перелистнул страницу. – Думаю, что я смогу определить его точное местоположение, если привезти меня в Видхолм и выдать подробную карту местности! Но сделаю я это только без сопровождения солдат – хочу вначале выяснить подробности, а уж потом сдавать его правосудию.

– Тебе не нужно об этом беспокоиться, Ирис. За всю жизнь меня обвиняли во многом, но ни разу не упоминали неразумные решения, обусловленные эмоциями. Мы его найдем, во всем разберемся и перед тобой отчитаемся. Довольна? Тогда займись учебой или другими делами. Я не позволю тебе в это лезть – слишком рискованно.

Вот и весь разговор… От прохладной интонации продолжать расхотелось, иначе мы снова поссоримся. Что значит «не позволю»? Я ему кто – вышколенная Леонтина, которая без одобрения папочки или муженька боится даже по сторонам оглядеться? Видно, что у Сата нет настроения – он всегда становится чрезвычайно лаконичным и холодным в такие периоды, однако это не оправдывает подобную существенную оговорку! Как бы сильно он мне ни нравился, как бы я ни мучилась каждую ночь, проведенную не в его объятиях, но иногда хорошо вспоминается, почему я сразу возражала против наших отношений. Одно слово стало последней каплей для меня – пусть теперь что угодно думает обо мне, а особенно о своем «праве дозволения».

Утром я первым делом проверила, что карета ректора отчалила, а в столовой подошла к Валисе, чтобы попросить:

– Прикройте меня на занятиях. Говорите всем преподавателям, что я неважно себя чувствую.

– Что ты опять задумала? – насторожилась староста.

Я твердо намеревалась девчонок не привлекать, потому врала напропалую:

– Ничего! Меня действительно мутит – сегодня, завтра и скорее всего послезавтра. А там посмотрим.

– Тогда иди в лазарет! – посоветовала она. – Я бы на месте лекарей тебя вообще оттуда никогда не выпускала.

– Это не такая болезнь, с которой лекарей беспокоят, – подобрала я самый нейтральный ответ.

Но Валиса пришла к странному выводу:

– Беременность?! Святые кикиморы, так вот почему господин Дикран…

Я отмахнулась и поспешила на выход, чтобы встретиться с Леонтиной. Сат меня в любом случае первым хватится, когда вечером не застанет в подземной лаборатории. Я оставила на кровати записку, надеясь, что она собьет его со следа: «Со мной все в порядке. Надо срочно проведать папу – его мясная лавка на грани разорения, я обязана быть там с ножом, чтобы расправиться с конкурентами». По задумке, Сат усмехнется, а когда кто-то улыбается, то бдительность притупляется.

Запрета на выход из академии больше не было, но охранники все равно поинтересовались:

– Куда собрались в учебное время?

Я заранее приготовила ложь, ведь вряд ли караульные в курсе того, что происходит на наших занятиях:

– А меня отпустили! Леснянки все еще изучают грамоту, потому остальные могут делать что пожелают. Как раз канцелярские принадлежности закончились – сбегаю туда и обратно, к практике по ведьмовскому делу как раз успею.

Леонтина побледнела от страха и жалобно проблеяла:

– Меня… тоже отпустили… грамоту изучать…

Как и в старые недобрые времена, к драконам у всех почему-то было меньше всего претензий. В итоге мы без проблем вышли и сразу прибавили шагу – казалось, что если успеем поднять повозку в небо, то нас уже никто не остановит. Моя напарница хорошо знала, куда обратиться, она же выдала золотой владельцу кареты за аренду, но тот потребовал еще десять в качестве залога. Леонтина снова расплатилась, даже не взглянув в мою сторону – ей будто по умолчанию было понятно, что с ведьмы в финансовых вопросах взятки гладки.

Девушка заметно волновалась – скорее всего, вовсе не из-за управления, ведь с повозкой она справлялась на отлично. Так мне казалось, пока мы не набрали высоту и не начали удаляться от столицы. Драконица сначала вскрикнула, уловив что-то, неподвластное моему чутью, а я сразу запаниковала:

– Сбивают?! Нас-то с тобой за что? Мы же специально выбирали карету без единого золотого вензелечка!

– Нет, – ошарашенно отозвалась она. – Кто-то перехватывает управление прямо с земли.

– Сат… – догадалась я.

Кто ж еще настолько могущественный, что способен провернуть подобный трюк? Но как раз в это время он должен беседовать с его величеством! Разгадка поразила нас обеих, когда мы были вынуждены приземлиться, и уже через пару минут к нам подошел не кто иной, как профессор Берг. А он мне еще с прошлого разговора не нравился – теперь же своим вмешательством вообще из себя вывел.

– Куда собрались, девчонки?

– Прокатиться! – злобно ответила я. – Как вы вообще узнали, где мы? И какое отношение это имеет к вашему предмету?

Змей оторвал взгляд от Леонтины, которая виновато заламывала руки, словно жестами пыталась показать степень своего раскаяния, посмотрел на меня и размеренно произнес:

– Ирис, когда Сата нет поблизости, за тобой приглядываю я. Это же очевидно. Вот и пришлось сначала идти за вами, а затем наблюдать за полетом в неизвестном направлении. Слежка – дело утомительное, поэтому я решил не потеть и спросить прямо. У меня сегодня еще шесть лекций, если не считать той, которую я из-за вас уже прогулял.

Зря он рассчитывал воззвать к моей совести. Пойманная с поличным, я заговорила уверенно и громко:

– Приглядываете? Отлично! Вот она я – живая и здоровая. Но останавливать меня никто не вправе – даже Сат лично. Ладно, раз вам все равно придется отчитаться, то скажите ему правду. Я лечу к морю, чтобы найти Андая, нравится это кому-то или нет!

– Какой еще Андай? – совсем не к месту поинтересовалась драконица. – Мы же Цируса искать хотели.

– Это одно и то же, – ответила я ей, не отрывая взгляда от блондинистого Дикрана. – Ну так что, Сат дал вам полномочия удерживать меня силой? А кто он, да простят кикиморы, такой, чтобы указывать мне, что делать? Его учить – только портить! Так и не запомнил, как общаться с ведьмой.

Серые глаза прищурились, но раздражения в голосе я так и не уловила:

– Ирис, прекрати вопить по любому поводу, а то до свадьбы не заживет. Единственное, о чем Сат меня просил, – проследить, чтобы твоей жизни ничто не угрожало, пока его нет поблизости. Никто тебя ни в чем не ограничивает, все твои желания учитываются, для надрыва голосовых связок нет повода. Но получается, что если ты куда-то летишь, то я лечу с тобой.

Стало неудобно за свою реакцию – я, видимо, действительно часто перебарщиваю даже в тех случаях, когда мой дорогой и шикарно целующийся эйр ведет себя тактично. Так всегда бывает, когда отказываешься от привычного образа мышления, но поначалу без переборов не обойтись. Смущенно скривившись, я гораздо спокойнее объяснила Бергу свой план и почти не удивилась, когда он предложил:

– Настрою артефакт, чтобы Сат знал наше местоположение, и летим вместе. У тебя просто ужасный характер, но я не позволю тебе вляпаться в беду. – Он снова покосился на драконицу и добавил: – Вам обеим, раз уж вы такие неразлучные подружки. Госпожа Райнус, вам бы сейчас тише воды ниже травы сидеть, а не ввязываться в неприятности с этой шумной особой.

Леонтина покачнулась, но решила вообще никак не реагировать, а иначе рисковала грохнуться в обморок.

Теперь повозкой управлял Берг, а мы сидели на жесткой лавке и смиренно помалкивали. Если честно, нам обеим стало гораздо спокойнее. Компания опытного мага гарантировала безопасность – если моя дрожащая соседка и не подозревала, что нам что-то угрожает, то я-то предвидела любой исход. Сейчас мы все втроем успокоимся и пообвыкнемся, затем нормально познакомимся и… понятное дело, начнем бесконечно спорить. Потому что настолько разных попутчиков, несогласных буквально в каждом вопросе, еще поискать.

Глава 18

Как и ожидалось, по прибытии на место мне сразу с точностью в несколько шагов удалось понять, где именно находится Андай – севернее города, но не в какой-нибудь деревеньке, а прямо посередине лесного массива. Разумеется, для этого пришлось открыть попутчикам все тайны – и если Леонтина все равно мало что поняла, то Берг схватывал на лету:

– Как от поиска вещей ты перепрыгнула к поиску людей? Объединение разномастных магий в самом деле придает заклинаниям немыслимую силу и буквально выворачивает их наизнанку? Подожди, а разве для этого тебе не нужен ковен? Или… Бесы, да этого не может быть! Сат сделал тебе свадебный подарок задолго до свадьбы и вообще без уверенности, что она когда-нибудь состоится?! Леший с ним – он идиот, а я хочу попробовать. Пусть наша изморенная попутчица отдохнет – бери за руку меня! А может, ну его, этого Андая, попробуем наколдовать что-нибудь более интересное?

Я от плана не отступала. Со змеем результат вышел тем же – осталось только еще раз присмотреться к обугленному кружку на карте. От постоялого двора, где мы остановились, часа два пешком. Как-то по умолчанию все придерживались мнения, что из нас именно я склонна совершать глупости, однако на этот раз мою роль перехватила Леонтина:

– Пролетим на карете над тем местом – узнаем, что там. Может, охотничья хижина, а может, огромный лагерь или даже тайный город! Мы обязаны принести расследователям больше информации! А сидеть долго в этой нищенской забегаловке я физически не могу – у меня кружится голова от запаха навоза, – призналась она виновато, оглядывая простенькую гостиничную комнату.

Но у меня в кои-то веки включился здравый смысл:

– Если бы Андай находился в каком-то поселении, то подобраться к нему ближе мы были бы обязаны. Но переть вглубь леса рискованно – там могут скрываться сотни магов, которые установили тысячи ловушек, да и незамеченными мы не проскочим. Правильнее вызвать Сата сюда и наблюдать за изменением обстановки. Что думаешь, профессор Берг-Дикран?

– Я просил называть меня Яром… – задумчиво отозвался змей. Он давно перестал скрывать от Леонтины свою личность, поскольку девушку все равно пришлось посвятить в подробности дела.

– Да-да, просил, – я поморщилась. – А я уже от души повеселилась на тему, что в вашей семье какая-то дичь с именами происходит. Нарат, Сат, Яр – вам в каждом следующем поколении все меньше букв в пользование выдают? Ладно, как тебя там, что скажешь?

– Как обычно, не согласен ни с одной из вас, – выдал наконец-то он. – Возвращаемся в столицу, пока наша экзотичная компания не попалась на глаза заинтересованным лицам. Мы и так узнали важное – точного места достаточно, чтобы передать дело специалистам.

– Нет! – вдруг принялась настаивать драконица. – Это вам обоим достаточно, а в моем случае надо что-то более значимое! Ирис и так меня обманула – сказала, что мы летим искать Цируса. Теперь уже ничего не попишешь, но вернусь я хотя бы с подробной информацией о его резервных силах! Не удивлюсь, если они вокруг твоего Андая и вертятся!

– Почему он мой-то?! – вскипела я. – Был бы мой – я вперед тебя бы к нему летела!

– Да-да, ты ведь лжешь как дышишь! С чего вдруг мне начинать тебе верить? – она тоже подняла тон.

Но Яр смог нас перекричать:

– Какая разница, кто из вас больше неправ, если надо поступать как я говорю? Девочки, я же вас и силой могу обратно увезти. Верещать будете до самой столицы, зато целые и невредимые, а остальное – не мои заботы.

Я огрызнулась:

– Заставить ведьму можно, но потом до конца дней будешь об этом жалеть.

Леонтина мое возмущение подхватила:

– Да как ты смеешь угрожать дочери благородного драконьего дома?

– Благородного? – широко улыбнулся Берг. – Буду очень удивлен, если через месяц у твоей семьи хоть одна лачуга в собственности останется. Так что привыкай к запаху навоза – пригодится еще.

– Так я поэтому и рвусь в бой! – завыла она на визгливой ноте. – Вероятно, это мой единственный шанс вытащить всю родню из опалы!

На этот раз мне пришлось с магом согласиться:

– Твой труп семье не поможет. Как-то даже наоборот. Лео, охолонись, дорогуша, иначе больше я тебя к интересным задачам привлекать не стану.

Но между нами постоянных союзов не бывало, и сейчас Берг перекинулся на меня:

– А тебе совсем не стыдно, что ты манипулировала Леонтиной? Узнала о ее трудной ситуации и спокойно этим воспользовалась! Она вляпалась в эту историю из-за твоей лжи, вот теперь и пытается извлечь из нее хоть какую-то пользу. Я все жду, когда тебе придет в голову хотя бы извиниться!

О чем и речь… Вроде все мы по отдельности молодцы, а вот как вместе собираемся – ни на что не годимся. Да и этот змей не особенно щепетилен в подборе слов – всегда говорит то, что думает. Обычно я такое качество весьма уважаю, но в нашем случае полезнее было бы хоть немного времени провести в дружеской тишине. Но мы ссорились до самой ночи, пока не устали и не разбрелись по разным комнатам, чтобы выспаться и утром заново попытаться разработать общий план.

Спала я тем не менее чутко, поэтому смогла услышать знакомый звук. Подбежала к тусклому окошку, а затем кинулась к двери, схватив лишь накидку. Берг в одних подштанниках уже был там. Вместе мы и наблюдали за ночным небом, в котором только что растворилась летающая повозка.

– Перехвати управление! – взмолилась я.

Но Яр покачал головой:

– Поздно. Ей придется приземляться в лесу, а там станет еще опаснее, чем в воздухе.

Он был прав в этом пункте, но уже после того, как натворил все остальное, о чем я монотонно и сообщила:

– Это из-за твоих слов. Для Леонтины запах навоза страшнее смерти, вот она и решилась на последнюю отчаянную попытку…

– То есть ты вообще ни в чем не виновата? – вяло поинтересовался он.

Я вскинула руки и прекратила все споры – сейчас они были еще более неуместны, чем обычно:

– Хватит! В комнате должны были остаться ее вещи – они мне помогут ее отыскать. Выходим через минуту. Те разбойники ненавидят драконов, и вряд ли они станут с ней церемониться. Если Леонтина благополучно сделает круг и вернется, то мы это увидим и тоже сдадим назад. Но шансы на такой исход близки к нулю: почти уверена, что там змеи собрали свои последние силы. Им сейчас незачем разбазаривать истощенные резервы.

– Нет, Ирис, нельзя. Именно потому что я с тобой согласен – они могли передислоцироваться сюда после того, как императорская армия их выдавила с запада. И если их много, то мы и ей не поможем, и сами пострадаем. Предлагаю вызвать подмогу и подождать. Вдруг все же обойдется.

Я посмотрела вдаль и вспомнила, какими жесткими петлями маги умеют сбивать такие кареты. В этом случае Леонтине придется принять боевую форму, чтобы не разбиться. Но ведь когда-то они даже Сата чуть не убили, так каковы шансы у молодой нечистокровной против такого же оружия? Если мы обнаружим драконицу раньше, то я все еще остаюсь лекарем… А вот несколько часов на морозе вынесут Леонтине смертный приговор до того, как ее поймают бандиты. Ответ мой прозвучал вперед мысли:

– Я иду, Яр, с тобой или без тебя. Риски мы взвешивали вчера, а сегодня ставки изменились.

Он попытался уговорить:

– Понимаю, что ты очень переживаешь за подругу…

– Она мне не подруга! – перебила я. – Терпеть ее не могу. Но я выйду из этого леса или с этой форменной дурой под ручку, или не выйду вообще. Все равно же без самоуважения долго не протяну.

– Знаешь, а что-то есть в тебе такое, вызывающее то ли раздражение, то ли гордость. Кажется, Сат не на ровном месте на тебя запал…

Не тратя больше времени на пустые разговоры, я понеслась в здание, чтобы выпотрошить багаж Леонтины. Вышитый золотом саквояж оказался магическим – с виду небольшая сумка, но вещей там было очень много. И свертки с продуктами, и целый ворох нарядов на любую погоду. Красное бархатное платье я откинула на пол вслед за остальными. Зачем-то была припасена еще одна короткая шуба – помимо той белоснежной дубленочки, в которой я видела девушку в последний раз. Видимо, драконица даже в путешествии не сможет перенести, если вещь испачкается, а замены не найдется. Шубу я спешно нацепила на себя – сойдет и для поискового заклинания, и для тепла. Что уж говорить, но мой гардероб не шел ни в какое сравнение по добротности. А если владелица начнет вопить по этому поводу, то я лишь порадуюсь, что она все еще имеет возможность вопить.

Берг догнал меня за ветхой оградой и пошагал рядом – я только благодарно улыбнулась. Поначалу идти было просто, но затем изъезженная повозками дорога повернула в другую сторону, а нам пришлось продираться через голые заросли и сугробы. Когда я выдыхалась, то останавливалась и вынимала карту, чтобы узнать направление дальнейшего пути. Яр молча хватал меня за руку, чтобы присоединить свою силу к заклинанию, и подсвечивал рисунок маленьким огоньком на пальцах. В первые три раза ничего не получалось – возможно, Леонтина перемещалась, но на четвертой попытке точка полностью совпала с той, где находился Андай. И такой расклад оптимизма совсем не прибавлял.

– Мы опоздали, – задыхаясь от усталости, произнесла я. – Они ее поймали – возможно, там уже только ее тело… Но все равно надо проверить – вдруг Леонтина еще жива, а они над ней издеваются. Яр, а нет ли какого-то магического способа облегчить нам путь?

– Есть, – признался он. – Но я берегу силы для основного удара. Похоже, без него не обойдемся.

С этим я была согласна, хотя едва с ног не валилась. Но боевая единица из нас только одна, а я могу подсобить только энтузиазмом и знахарскими навыками. Однако упасть замертво от усталости мне не пришлось – нас поймали раньше.

Вначале ослепила вспышка со стороны. Яр молниеносно развернул магический щит, но били сразу со всех сторон. А он все пытался укрыть меня и потому рано или поздно должен был пропустить удар в спину. Я даже не успела проверить его состояние, когда меня подкинуло вверх и перетянуло невидимыми путами. Крики нападавших были отчетливо слышны:

– Еще двое попались!

– Постойте, это змей! – Один из мужиков склонился над моим попутчиком и охнул, скинув с того капюшон. – Что происходит?! Может, этот просто заблудился и ничего не вынюхивал? Цирус, посмотри!

А вот и главный… Значит, в академии находился не он. Мы нашли его, надежда Леонтины сбылась – жаль, что именно так. Тот самый маг, которого я однажды видела при попытке убить эйра, подошел к бессознательному Яру и медлительно проговорил, словно сомневался в каждом своем слове:

– Мой артефакт определяет его как дракона… причем эйра! То ли штуковина, заговоренная ведьмами, иссякла, то ли мы видим перед собой какую-то очень качественную иллюзию.

Он прочитал какие-то заклинания, сделал пассы руками, но платиновые волосы Яра цвет не изменили. Однако сама эта странность, возможно, и спасла ему жизнь. Цирусу пришлось принимать решение на ходу:

– Ничего не понимаю, иллюзии тоже вроде бы нет. В подвал обоих. Артефакт зарядится – разберемся. Своих мы не трогаем, но ему сильно не поздоровится, если окажется не своим. Ведьму туда же – узнаем о ее матери. Если та входит в какой-нибудь ковен, то они заговорят нам еще кучу артефактов взамен на освобождение дочери.

У меня аж голова закружилась от услышанного. Да, может, кто-то из наших помогал преступникам добровольно, но сейчас была озвучена и другая схема – и неизвестно, сколько ведьмовских союзов подвергались такому же шантажу. Почему же я о подобном ни разу не слыхала? Не потому ли, что ведьмы не дают показаний и по древней привычке все подряд скрывают?

К счастью, Леонтина нашлась сама собой. Как только нас спустили в подвал под какой-то хижиной, не дав возможности оглядеться, я рассмотрела обнаженную девушку, сжавшуюся от страха в углу. Значит, она все же трансформировалась, но и боевая форма ее не защитила. Я стянула с плеч шубу и завернула бедняжку. Худенькое тело девушки было испещрено ссадинами разной глубины, но, прижав руку к ее груди и пошипев, я не обнаружила серьезных внутренних травм. Значит, заживет, лишь бы нам выбраться отсюда. Леонтина пребывала в какой-то пассивной истерике – она ничего не говорила и не слышала, просто хватала меня за руки и пыталась прижаться ближе. Однако мне пришлось от нее отползти, чтобы проверить Яра – с тем тоже все было в порядке, скоро очнется. Вот только на его шею нацепили ошейник. Какой-то артефакт – и явно мощный, если они не побоялись так оставить пленника, которого заподозрили в чистоте драконьей крови.

Я вернулась к Леонтине и как следует потискала ее, чтобы от объятий она успокоилась, немного пришла в себя и смогла хоть что-то объяснить:

– Я им соврала, Ирис, соврала… Поэтому не убили! Пока… Они меня прямо в небе подсекли, а когда я поняла, что не выберусь, вернулась… в человека и закричала, чья я дочь… И что пришла умолять их помочь папе, которого поймали злые эйры… И что… А они поверили и спросили, как я их нашла. Сказала, что мне ведьма помогла… Я открыла твой секрет!

Я гладила ее по спине и утешительно приговаривала:

– Все правильно сделала, молодец. Когда стоит вопрос выживания – выживай как умеешь, потом расхлебывай последствия и извиняйся перед всеми, кого зацепило.

Но она продолжала причитать:

– Я сделала только хуже… Они зашвырнули меня сюда как раз потому, что поверили! Сказали, что «трусливый предатель Райнус» теперь будет говорить на допросах то, что нужно. А если он уже успел открыть рот, то на мне и отыграются…

Отыграются, да еще как. Но с этой мыслью пока лучше вслух не соглашаться. Я встряхнула Леонтину и приказным тоном потребовала:

– Соберись! Ты должна мне помочь привести в чувство Яра как можно быстрее – если кто нас отсюда и может вытащить, то он! Давай руку, создадим маленькую связку.

Задача не составила большого труда. Правда, когда змей открыл глаза, мы вскрикнули – он оказался вовсе не змеем. Такой непроглядной черноты глаз я ни у кого, кроме эйров, не встречала. Цирус оказался прав! И его отмена иллюзии сработала – правда, на волосах никак не отразилась. А вот глаза приобрели настоящий цвет, перестав сбивать с толку светло-серым оттенком. На эту тему можно и позже любопытствовать, а пока мы ждали от черноглазого мага спасительных мер. К сожалению, все наши чаяния оказались безрезультатны – ошейник на шее ограничивал его магию, а закончил Яр совсем непонятным:

– Нет у меня никакой боевой формы. Угомонитесь уже, в дракона я не обратился бы даже без этого артефакта.

Мы с Леонтиной переглянулись. То есть все-таки змей? У них как раз нет никакого другого облика, кроме человеческого. Или эйр? Или у него от эйра только глаза? Да что он вообще такое?! И – самое важное – как собирается нас выручать?

Но на этот счет Яр высказал нечто более обнадеживающее:

– Просто тяните время – больше ничего делать не надо. Я успел передать сигнал. К нам уже идет поддержка, против которой даже целый легион преступников не устоит. Нам с вами надо успокоиться и дождаться этого момента. Если начнут допрашивать – изображайте истерику и невменяемость. Или клянитесь в вечной преданности, не забывая называть свою цену для правдоподобности. Плетите что угодно и помните о приближающемся спасении.

Я прислонилась к стене и от счастья зажмурилась.

– Ты позвал Сата? – поняла сразу. – Не думала, что когда-нибудь это скажу, но я без него жить не могу! Сат, дорогой мой, любименький Сат, заочно клянусь целую неделю тебе не трепать нервы!

– Какого еще Сата? – удивил его родственник. – Маму. Она до сих пор не может поверить, что я давно вырос, поэтому связь с ней у меня налажена в первоочередном порядке. Прости уж, придирчивая ты наша, но оповестить прямо всю родню минутки не нашлось.

Маму?

Маму?!

Нам конец. Какой бы заботливой она ни была, но нам тут не помешал бы отряд эйров и вся императорская гвардия, а не оголтелая мамаша, несущаяся на спасение своего сыночка. В этой ситуации я бы даже на свою мать не поставила, а она у меня ого-го.

Тем не менее незыблемая уверенность Яра вдохновляла на более спокойные мысли и рассуждения:

– А твоя мать, случайно, не Лорка Дикран? – шепотом спрашивала я. – Ты похож на нее, просто показалось, что она слишком молода для этой роли. А кто тогда отец? Хотя какая разница? Она в любом случае сообщит мужу, а Нарат – это уже сила! Ладно, признаю, таких гостей мы с удовольствием подождем. Слыхала, Леонтина, может, и обойдется твое бунтарское поведение! Улыбайся давай.

– Так Нарат и есть отец, – удивил Яр. – У тебя какие-то сложные представления о жизни – самое очевидное ты предполагаешь в последнюю очередь?

– Тогда с чего вдруг ты маму зовешь, а не папу?

Драконица не улыбалась, но уже и выглядела куда лучше, чем несколько минут назад. И потихоньку вовлекалась в разговор:

– Вообще не поняла, при чем тут бывший ректор. Но я знаю, чей он отец – Данны Дикран. Мы сейчас развлекаемся разбором генеалогических древ, чтобы не сойти с ума от страха?

Яр тихо предупредил:

– Я это сказал, чтобы вы держались и знали, на что настраиваться. Но все же лучше не обсуждать дела семейные при посторонних.

– Каких еще посторо… – начала я и осеклась, проследив за его взглядом.

В дальнем и самом затемненном углу подвала действительно находился еще какой-то узник – он то ли спал, то ли был мертв. Но тело почти бережно укутали в чистое одеяло, будто бы заботились о его комфорте. Змеи принесли сюда своего раненого или больного, чтобы отлежался вдали от шума? Этому выводу, однако, противоречили решетки вокруг его лежанки, которые не дадут ему возможности встать и выйти из подвала, если он вдруг очнется. Я передвинулась ближе и всмотрелась в лицо незнакомого старика – он не подавал признаков жизни, но с помощью лекарского чутья я все же смогла уловить слабое дыхание.

– Андай! – я старалась не кричать, но эмоции все равно вырывались наружу. – Андай, проснись!

Старик не шелохнулся. Но Леонтина уже была рядом, чтобы тоже рассмотреть странного человека. Она поинтересовалась:

– Андай Эскес, который на магическом учится? Почему ты думаешь, что это он?

– А кто еще?! – я была и рада, и испугана находкой. Просунув руку сквозь решетку, я гладила его плечо, чтобы хотя бы в глубоком трансе он почувствовал, что почти спасен. – Его держат в каком-то гипнозе, а тем временем настоящий старик разгуливает в его теле! И Андай на это не соглашался – для этого его и погрузили в сон. В другом случае зачем они запирали бы своего товарища в клетку?

– Нас же здесь заперли, – резонно возразила девушка. – Ирис, ну вот с чего ты взяла, что это именно Андай?

– Интуиция! – заявила я. – Вам, кто не ведьмы, не понять! Ну хоть вы потом подтвердите, что на самом деле Андай не злодей – его в прямом смысле заставили!

– Подтвердим-подтвердим, – пообещал Яр. – Что видели в подвале какого-то старика. Леонтина, отстань от нее. Пусть верит, что ее бывший жених все еще хороший парень. Доставим эту рухлядь в столицу, отмоем, причешем, она за него еще и замуж согласится пойти – ну, раз мой кузен ей не по нраву, то тут какие-то хронические проблемы со вкусом…

Драконица фыркнула:

– Если у кого-то и испорчен вкус, так у самого Сата!

Мы не могли придумать ничего милее и приятнее, чем привычная ругань. Она помогала нам лучше любого лекарства держать себя в руках и не поддаваться панике.

Началось все уже ранним утром, когда за нами пришли двое. Мы с Леонтиной вжались в стены, Яр не пошевелился. Но когда к нему наклонились, чтобы поднять на ноги и увести наверх, его ошейник с тихим щелчком расстегнулся. Он и сам был удивлен – проводил взглядом вещицу, покатившуюся по его плечу, чтобы упасть на пол, но сориентировался мгновенно. Второй щелчок был произведен уже его пальцами – два мага и ойкнуть не успели, когда их воздушной волной сначала шмякнуло в потолок, а затем швырнуло в разные стороны. С этими наш псевдо-профессор управится без малейшего напряжения – лишь бы шумом не привлек к нам внимание. И тотчас в воздухе раздался отчетливый женский голос:

– Лучше посидите здесь, чтобы вас не зацепило. Сынуля, ты в порядке?

Яр кивнул куда-то в пустоту. И уже через секунду над подвальным потолком так зашумело, словно посреди леса за мгновение начался ураган. А я поддалась нервному смеху:

– «Сынуля»?! Сколько тебе лет, малыш?

– Почти шестьдесят, – Яр широко улыбался и только сейчас стало понятно, как он был напряжен все время. Нам не показывал, но теперь от его облегчения словно физически повеяло свежим ветерком. Развел руками: – Мамы! Что с них взять? Вы слышите, что происходит наверху? Я по поступи лап узнаю младшего братишку и старшую сестренку. Да, Сат тоже здесь. Но все они спокойные в сравнении с мамой. Она редко выходит из себя, но когда это происходит – остается только подсчитывать трупы. Боюсь, до допроса никто не доживет, а это плохо, если эйры хотят предать дело огласке…

Описание, которое он выдал, в точности соответствовало когда-то услышанному, и я больше не могла сидеть на месте – мне было жизненно необходимо увидеть все собственными глазами. Дверь теперь была открыта, хотя некоторое время пришлось повозиться с обломками. Выбравшись наружу, я мигом отскочила в сторону, чтобы в меня не отрикошетило какое-нибудь здание целиком. Великая Змея оказалась здоровенной – даже больше, чем два черных дракона рядом с ней. От грохота ее голоса закладывало уши, а небольшие деревца в непосредственной близи вообще ломались:

– Да как вы посмели?! Как вы посмели моим именем прикрывать свои преступления?!

Змеи не сражались – увидев ее, они падали на колени, называли Святой Прародительницей и молили о пощаде. Один Цирус не поддался благоговению и выкрикивал приказы, которые больше никто не слушал. Эйр – предположительно, Нарат Дикран – раздраженно поднял гигантскую лапу и с грохотом опустил ее на организатора, чтобы прекратить эти вопли. Но, насколько я поняла, раскаявшихся магов теперь будет достаточно – большинство из них так почитают Великую Змею, что готовы сделать все, что она потребует. Даже на казнь отправятся наперегонки. Но эти вердикты пусть сам император выносит…

А пока я наблюдала за поистине историческим событием – возвращением самого таинственного существа этого мира, которое многие приравнивают к богине. Почему же я не догадалась раньше?! Отчего у меня и предположений по поводу Лорки не возникло? Не потому ли, что именно ее я никак не могла вообразить бывшей возлюбленной моего Сата? Ну теперь-то хоть ясно, почему она меня постоянно раздражала! Я тут недавно одного знакомого ревнивым называла, но на своей-то шкуре становится понятнее – злит сам факт того, что твой любимый мог мечтать о ком-то еще! Я в этом никогда не признаюсь, но теперь, если вдруг у Сата возникнут необоснованные обвинения, буду не ершиться, а через силу обнимать, чтобы все сомнения из него выдавить.

Один из драконов как раз в этот момент изогнул длинную шею и направил на меня черный глаз – я могла бы его узнать только по знакомой иронии. Иор рад увидеть меня живой и здоровой, но самое главное – его рассмешило мое обалдевшее лицо и разинутая челюсть. Хорошо, что этой зубастой пастью улыбку не изобразить, а то бы у меня и вовсе сердце остановилось от прилива нежности.

Глава 19

Гвардейцы по понятным причинам прибыли намного позже – у них же нет крыльев, чтобы за час преодолеть такое расстояние. К счастью, ярость Лорки удалось унять, поэтому вместо сотен жертв получилось всего две лепешки из особо ретивых, а остальные, теперь связанные, сидели смирно и продолжали молить Прародительницу о понимании – им, дескать, Цирус так головы запудрил, что они перестали отличать добро от зла, а по учению Энрая Светлого все их действия были вполне правомерными. Я раньше про Энрая только хорошее слышала – мол, замечательный отец Великой Змеи был героем, не побоявшимся собрать первую армию и свергнуть диктатуру эйров. Теперь же, по общим разговорам, становилось понятно, что в учебниках пишут далеко не всю правду. А Цирус оказался достойным последователем такого же ненормального предшественника, который ровным счетом ни перед чем не остановится, если во что-то верит. Фанатиков не переделать – они не сомневаются, что страдают за правое дело. Ладно бы только сами страдали, но ведь и остальных не щадят.

В одном из уцелевших домов мы и дожидались официальных лиц. Все равно победа за эйрами – и теперь крайне важно довести работу до конца идеально, чтобы комар носа не подточил. Лишь в этом случае подобного не повторится.

Я уселась поближе к Сату, но он делал вид, что не обращает на меня внимания. Обижен, наверное, что уехала без разрешения. А у меня уйдет не один десяток лет, чтобы научиться просить у кого-то разрешения – и то, при условии, что за такой период я не передумаю вообще эту науку осваивать. От избытка чувств вины и благодарности меня так и подмывало заверить его в вечном смирении… но врать ведь тоже плохо. Для начала нам бы как-то помириться, потом уединиться, пару раз поцеловаться – а там уж и до прощения недалеко. Но ведь разлад начался не сегодня, а еще в тот день, когда я заподозрила подмену Андая…

– Андай! – воскликнула я, поскольку вообще про него забыла. – Мы нашли его! Он в подвале без сознания.

Сат все же нехотя отправился туда, чтобы взглянуть. И почему-то присоединился к мнению своего кузена:

– С чего ты взяла, что это он?

– Интуиция!

– А моя интуиция подсказывает, что для этой роли Цирус выбрал бы кого-то помоложе – было бы проще изображать студента. Стоп, это же называется логика, а не интуиция!

Спорить я не хотела, ведь в любом случае мою гипотезу необходимо было проверить:

– Все равно везем его в столицу! Там и узнаем, чья интуиция логичнее.

– Узнаем, – согласился эйр и наконец-то посмотрел на меня прямо. – Ирис, что за новые слухи про твою беременность? Я старался об этом не думать, но теперь пора спросить – неужели ты из-за этого бежала спасать Эскеса, а теперь готова разглядеть его в любой рухляди?

– Чего?! – изумилась я. – Какая еще беременность? Еще и от Андая? Драконы славятся своим интеллектом, но у тебя с этим проблемы. Приедем в столицу – возьму у тебя кровь на анализ. Проверим, точно ли ты дракон!

– А что еще я должен был думать? – Сат свел черные брови к переносице. – Староста поздравила меня с твоей беременностью – а мне ли не знать, что это невозможно. Если только ведьмы не умеют заводить ребенка от одного только взгляда. У вас все неправильно, поэтому уже ничему не удивлюсь.

– Опять тебя ведьмы не устраивают! – заметила я. – А у эйров, выходит, все в порядке? Твоя бывшая вышла замуж за твоего же дядю – и это нормально? Он еще и пылинки с нее сдувает. Вот уж где кошмар! Я от Лорки с самого начала в восторге не была, но это совсем перебор. То есть она всерьез променяла тебя на… – я хотела выругаться, но, скривившись и сделав над собой усилие, выдавила: – На этого ужасного Нарата?! Признайся честно, она слабоумная? Или кикиморы при рождении отвалили ей море силы, но забыли снабдить нормальным зрением?

Сат долго смотрел мне в глаза, не выражая никаких эмоций. Однако когда заговорил, я почувствовала в его голосе всплеск веселья:

– Не уверен, что мне это надо было услышать, но ты сейчас случайно прошла какой-то экзамен, который я не назначал.

Я не поняла, что он имеет в виду, но встала на цыпочки и попросила:

– Тогда поцелуй. Вот при спящем Андае и поцелуй, чтобы больше не ставить мне в упрек заботу о друге детства. Все еще думаешь, что я к нему что-то испытываю?

Тем не менее Сат отстранился и поинтересовался задумчиво:

– Этот безымянный старик ничего не доказывает. Но целовать-то зачем? Чтобы все началось заново: я два шага к тебе, ты – три шага от меня? Я тебе признаюсь в чувствах и серьезных планах – ты надрываешь горло о том, что ни моя забота, ни я сам тебе не нужны. Драконы не умеют любить наполовину, Ирис. Но, к счастью, природа создала для нас противовес – такую же неподъемную гордость. Всякий раз, когда мне опять захочется к тебе приблизиться, я буду опираться на эту чашу весов. Нет уж, ведьма, теперь твоя очередь совершать подвиги – а я со своей стороны постараюсь так же долго и эффектно вредничать, как привыкла делать ты.

– Какие еще подвиги? – обескураженно выдохнула я. – Да сдался ты мне…

Он и не думал дослушивать:

– О чем я и говорю.

Сат пошел к выходу, чтобы позвать лекарей. Они как раз закончили обмазывать с ног до головы мазями Леонтину и теперь были готовы придумывать способ, как безопасно доставить спящего Андая в столицу. Я не выругалась эйру вслед, потому что о гордости ведьмы знают ничуть не меньше драконов. Эйр, вообще-то, только что в любви мне признался – и всего лишь предложил мне самой себе задать те же вопросы: как к нему отношусь я и готова ли принять со всеми недостатками? А я, может, просто пока не умею отключать разум и следовать только сердцу! Поэтому если он ждет, что я примусь за ним бегать и уговаривать, то не дождется. Лучше уж я из него всю душу вытрясу, и когда он сдастся – благосклонно отвечу на его чувства. Но и по сторонам буду оглядываться внимательнее, чтобы в поле его зрения не попала какая-нибудь блондиночка, наподобие Лорки. Как же она раздражает!.. Кем она вообще себя возомнила? Самым могущественным существом белого света? Так это не дает ей права быть возлюбленной всех подряд, Нарат – ее потолок, выше и не прыгнула бы. Смирись и выкуси, Великая Змея, ты как раз достаточно гибкая, чтобы грызть себе локти.

Но всю дорогу до столицы они миловались, изображая из себя преданных друзей. Я в отместку села поближе к Андаю и всякий раз, когда на меня смотрели, ласково с ним разговаривала – ничего романтичного, просто пыталась внедрить в загипнотизированный мозг больного ощущение поддержки. Яр называл меня дурехой, Леонтина сострадательно вздыхала, ну а я не сдавалась. Когда Сат наклонился к Лорке, чтобы что-то ей сказать, я схватила Андая за руку и принялась громко умолять его очнуться, ведь я так сильно за него переживаю. Один-один во вредности! Ишь, а эйр поднаторел в этом деле, уже почти мне не уступает…

* * *

Лорка почти сразу нашла Андая – сжавшийся от страха пухлый мужичок с рыжеватыми волосами сам ей в этом признался. Она сообщила Нарату и Сату, а те в свою очередь как-то позабыли сообщить об этом Ирис – было до колик смешно наблюдать, как вредина теребит бедного старика. Тот, кстати говоря, оказался мелким воришкой – и вся лагерная община от него страдала. Вот Цирус и решил его временно обезвредить, ведь прогнать не мог – старый негодник мог раскрыть их местоположение, а убивать за такие мелочи своего собрата змеи не пожелали. Среди магов нередко попадались нечистые на руку, и если всякого провинившегося жестоко наказывать, то в немногочисленной расе вообще единицы останутся.

Студент Эскес находился среди конвоированных. Сат присутствовал при его допросе. Перед ликом Великой Змеи мало кто из змей отважился бы врать, а этот еще и был раздавлен осознанием своей ничтожности. Талантливый и, в целом, неплохой парень в очередной раз доказал свою никчемность:

– Я не собирался подвергать кого-то опасности, уж тем более Ирис! – повторял он одно и то же, почему-то постоянно глядя на Сата, будто обращался только к нему: – Господин Дикран, вы меня тоже поймите – когда дошли слухи о том, что вы живы, мы все обрадовались, и, что уж греха таить, здорово перетрухнули! Испугались, что придется отвечать за попытку убийства по всей строгости имперских законов. Но ведь мы вообще не хотели на вас нападать – может, вы все-таки это помните? Это Цирус так подстроил, что просто выбора не осталось!

Эйр нехотя согласился, стараясь не кривиться от брезгливости:

– Да, все было подстроено – и вы сразу же это поняли. Я даже могу понять ваши опасения, из-за которых вы не рассказали о произошедшем расследователям. Но пока твои одногруппники притихли и вжали головы в плечи, боясь вляпаться в очередную гнусность, ты поехал следить за Ирис, а потом оказался в лагере того самого подлеца. Прости, Эскес, но все это не вяжется с угрызениями совести.

– Вяжется! – у мужичка, в которого превратился Андай, вспыхнули щеки, но говорить он старался уверенно. – Когда дошли слухи, что ваша сущность каким-то образом прилипла к первокурснице по имени Ирис Мартос, то я уже начал переживать не за себя, а за нее. Всего лишь проследил за невестой – хотел убедиться, что вы не захватили ее тело! И когда увидел Ирис возле храма, то уверился, что так и произошло. Я не навредить ей хотел, а освободить!.. – на громкой ноте голос Андая сдал, потому фразу он закончил еле слышно: – Только передал помощнику Цируса, чтобы это проверили…

Дикраны переглянулись, и логическую цепочку подхватил Нарат:

– А с чего ты вообще взял, что это теоретически возможно – захват тела сущностью, магический резерв которой мощнее? Сомневаюсь, что это входит в лекционный материал первого курса. Юный маг, твои попытки выкрутиться вызывают тошноту. Нет, тебе специально сказали о такой вероятности – как раз для того, чтобы ты усердно следил за бывшей возлюбленной. Да и после Болграда, думаю, тебя недолго уговаривали на обмен телами – так же наплели с три короба, ты и развесил уши. Ведь обо всех подробностях твоей жизни у тебя не под пытками узнавали? Тебя использовали, но ты же буквально сам пузо подставлял и задирал лапки!

– Я был обманут! – запричитал Андай противным голосом. К сожалению, это была не его интонация, а так бы Сат засчитал еще очко в общее раздражение к бывшему жениху Ирис. – Поверил лжи, не предполагал, что даже свои могут предать… Переволновался за Ирис, за себя, за остальных, и потому не получилось увидеть подводные камни. Да и мне все это преподносилось с такими аргументами, что сразу и не сообразишь!

– Тупой или хитрый? – Сат задал риторический вопрос в пустоту, отчего Нарат усмехнулся.

Но уже все, включая присутствующих расследователей, примерно понимали ситуацию. Даже полный дурак не стал бы связываться с Цирусом после того, как тот в прямом смысле толкнул студентов на страшное преступление. А Эскеса при всем желании не назовешь тугодумом: он быстро соображает, выражается грамотно и обстоятельно, моментально подхватывает возможные подсказки. К примеру, стоило Нарату упомянуть о том, что Цирус его провел, как Андай тотчас состроил жалобную мину и принялся делать упор на обмане. Из недостатков его характера в глаза бросался только один – в его проблемах виноват кто-то другой, а не он сам. Навозный жук, судьбой которого как будто управляют кукловоды, а он вовсе ни при чем – лишь оказался несчастным, попавшим в водоворот. К прискорбию, за такое суд вряд ли вынесет ему жестокое наказание, ведь подобная черта присутствует у многих людей. Сат мечтал раздавить этого червяка одним махом, но даже он не мог придумать для того законных оснований.

Эскес вскоре подтвердил последний вывод, когда выдохся перебирать прежние оправдания и перешел к новым:

– Господин Дикран! – Он снова воззрился на Сата. – В моих заблуждениях вы тоже виноваты! Вы и Ирис. Вам даже не понять мою ситуацию! Я вырос без отца, в бедной семье, у меня никогда ничего не было. Мать Ирис меня на дух не переносила. Ну конечно, ее забавляли какие-то жалкие цветочки, ведь жених единственной дочери должен приносить украшения и драгоценности! Высмеивала меня всякий раз, когда я показывался в ее доме. А в академии у меня появилась возможность стать кем-то значимым – я пытался заслужить авторитет перед товарищами и подняться со дна…

Он сделал передышку, чтобы перевести дыхание, а Сат понял, почему именно Эскес в ту ночь выступал от лица всех студентов перед уважаемым в змеиных кругах магом – хотел проявить себя, показать свою смелость и лидерские качества ради вышеупомянутых возможностей. Тогда-то Цирус и заприметил его – Андай, как и хотел, своего добился. Парень после паузы продолжил свой бессмысленный монолог:

– А у Ирис тоже запросы оказались немалые! Знаете, что она попросила в первый же день нашего приезда в столицу? Платье стоимостью в целое состояние! До слез было обидно слышать такую просьбу от любимой девушки, которая прекрасно знает, что я не могу себе позволить подобные подарки. И потом она переключилась на вас – причина сразу стала понятна. Но я проглотил обиду и решил не отчаиваться. Разбогатею, добьюсь успеха, и тогда моя возлюбленная посмотрит в мою сторону с настоящим уважением! Поначалу показалось, что Цирус и поможет мне встать на ноги. Я же представления не имел, чем на самом деле занимается его шайка! А остановиться оказалось гораздо сложнее. Вот приехал я на каникулы в Болград, посмотрел на ветхий дом матери и снова загорелся идеей чего-то добиться… И тут Кайд предложил мне проявить себя, для этого надо было просто немного рассказать и тихонько посидеть в лагере, пока он за Ирис в академии присматривает…

Сат больше не мог слушать этот бред. Встал и вышел из палатки на свежий воздух. Нарат, Лорка и гвардейцы разберутся, хотя уже и так все ясно. Эскесу в самом худшем случае светит непродолжительный срок в столичной тюрьме, или попросту отпустят, если он станет помогать расследователям. И Андай непременно станет, в этом никаких сомнений! Подстраиваться под обстановку у него выходит лучше всего прочего. А если вдруг снова возникнут жизненные трудности, то обвинит в этом трудное детство, очередную возлюбленную или весь мир. Даже Малор вызывал в Сате меньше презрения, ведь лучше уж быть сволочью по собственному выбору, чем сволочью по чужой указке, бесконечно жалуясь на то, что кто-то неправильно дергает за ниточки.

Стоило Ирис его заметить, как она тотчас одумалась, подбежала к старому вору и вновь начала причитать, когда же тот очнется. Тем временем к Сату подошел лекарь:

– Господин Дикран, этого мужчину Цирус погрузил в глубокий сон, потому что на тот момент ему было некогда заниматься мелкими провинностями. Но я уже говорил – мы можем привести его в сознание в любой момент. Добавится еще один арестованный, зато идти будет своими ножками.

– Давайте еще немного подождем, – попросил Сат, не желая лишать себя такого запоминающегося зрелища.

Лекарь хмыкнул, указывая кивком на Ирис:

– Жестоко. Эта девушка приняла его за школьного друга, и потому так убивается!

– Ошибаетесь, господин Ортег. Она пытается этим зрелищем убить меня – так не будем лишать мою красавицу удовольствия, пусть наслаждается. Обожаю ее вредность! К тому же немного переживаю за свое здоровье – когда она поймет, глаза мне выцарапает. Жду не дождусь, но желательно нам в тот момент оказаться наедине.

Мужчина, возможно, не все понял в объяснении, но равнодушно пожал плечами и поспешил по своим делам.

Пробуждение спящего все равно пришлось провести – правда, уже на подъезде к столице. Их многочисленную процессию встретил другой отряд и сообщил, что правая рука Цируса, маг по имени Кайд, который и находился в академии под видом Андая, сбежал сразу же после отъезда Ирис. Видимо, догадался, что его раскрыли, и перестраховался. Ничего страшного в этом не было – у него не осталось никакой поддержки, а расследователи успели выяснить все о нем самом, его семье и местах, где он может прятаться.

Однако командир отряда потребовал, чтобы старика привели в сознание – расследователям незачем тащить в допросную еще и лекарей. И, когда тот очнулся, сразу заворчал на Ирис, которая по привычке ошивалась рядом:

– Руку отпусти, девка! Ты кто вообще такая?.. Стойте-ка, а где я нахожусь? Ого, сколько народа! А мы что, теперь на государя работаем? Ну ладно, поесть только дайте.

Сат не выдержал и покатился со смеху, когда лицо Ирис поползло вниз. Но, вопреки ожиданиям, она не взбеленилась, а уставилась в небо. Надолго так застыла, а потом и сама начала хохотать. Однако потом все же высказалась, подлетев к нему и грозно сотрясая кулаком:

– Ты знал?! Сат, ты знал и молчал?

– Кем бы я был, если бы поставил под сомнение ведьмовскую интуицию? – парировал он сквозь смех. – Ирис, я учусь уважать твою расу, оцени!

– И правда… – Она замерла, будто бы ей в голову пришла какая-то громадная мысль, требующая осмысления. – Моя интуиция действительно подвела. То есть я, получив больше сил, кое-что потеряла? А ты, выходит, наоборот это обрел, утратив часть своего?

– О чем ты говоришь? – Сат попытался сосредоточиться на ее словах.

Ирис явно не хотела развивать эту тему, оттого и кусала губы. Но потом нехотя выдавила:

– Я кое-что не успела тебе рассказать. После ритуала уравнения я получила не только годы…

Эйр недоуменно перебил:

– Разумеется. Кому сдалась драконья жизнь без драконьих возможностей? Ты из-за чего сейчас распереживалась? Если вдруг, вопреки обыкновению, решила позаботиться обо мне, то у меня врожденный резерв настолько огромен, что я почти и не заметил колебания. Но если продолжу традицию делиться силой с каждой встречной, то рано или поздно мои магические возможности значительно сократятся.

Девушка не смотрела на него, а на этих словах болезненно поморщилась.

– Я не совсем об этом… – наконец-то решилась она на пояснения. – Просто этот подарок оказался намного, намного больше, чем я думала. И меня в прямом смысле разрывает – то ли сразу вернуть, то ли хоть немного попользоваться. Или придумать какую-нибудь причину, чтобы навсегда себе оставить. Или…

Это могло продолжаться бесконечно, поэтому Сату пришлось наклониться, чтобы посмотреть в почти желтые глаза прямо. И выражаться он захотел так же:

– Ирис, а простых решений не будет. Такой подарок обычно делают только на свадьбу и ради того, кто важнее всего на свете. На том этапе отношений, когда никакие взаиморасчеты не имеют значения. Я не заставляю тебя его вернуть, но хорошенько подумай, как ты собираешься с этим жить. Или без – тогда мы в любой момент обратимся в ковен и снимем с тебя этот груз. Можешь оставить его себе, уехать от меня подальше, но столетиями испытывать ко мне неизлечимую благодарность. Твоя мать правильно тогда сказала – я хочу, чтобы ты была ко мне привязана всеми конечностями и обязательствами. Но если тебе самой подобная ноша тяжела, то все поправимо.

Он не стал дожидаться ее ответа и пошел в сторону. Какие бы планы он ни строил, но в случае с Ирис ни на что нельзя опираться. Чувства ведьмы не являются предметом торга и не обмениваются ни на какие богатства, возможности и могущество. Странно, что ведьмы не считаются самыми лучшими женами исключительно по этому качеству, ведь выходит, что ничего ценнее, чем любовь ведьмы, на белом свете не существует. Следовательно, только сама девушка может сделать выбор. Сейчас он ее не пощадил и расписал ей возможные пути – и не поставил бы даже самый маленький из своих замков ни на один из озвученных вариантов. Но ей все равно когда-нибудь придется об этом подумать, и Сату выгодно, чтобы это произошло как можно скорее. Не для того, чтобы сдаться и залечивать разбитое сердце, конечно, а чтобы побыстрее приступить к разработке новой стратегии. Он уже свернул на этот кривой рыжий путь, ровные пресные дороги его больше никогда не устроят.

Глава 20

Завершением дела остался доволен не только Сат – сложная махинация Цируса всплыла на поверхность, была раскрыта и уничтожена, и такую удачу эйры ни за что не упустят. Но я могла лишь предполагать, ведь подробностей долго не знала. Дело в том, что глубокоуважаемый ректор, уже почти привыкший к подвальной жизни, сразу после нашего возвращения вернулся в свой корпус вместе со всей мебелью. Молча! Он что же, в самом деле решил, что я стану за ним бегать, поскольку «моя очередь совершать подвиги»? И никаких нежностей всю ночь напролет, намеков и новых предложений на старые темы? Просто взял и ушел, ведь угроза моей жизни миновала! От подобного хамства у меня кровь в жилах застыла, но сказать-то мне было нечего – вот и оставалось лишь выдавить улыбку напоследок и изобразить, что так и надо.

Надеялась отвлечься от навязчивых мыслей учебой, но за пропущенные дни на всех предметах прошли лишь по паре тем – теоретические я отработала без труда, а с практическими помогли девчонки: показали заклинания, объяснили нюансы. Когда даже декан Злотка не придумала, к чему бы придраться, я вновь заглянула в общую комнату, чтобы поблагодарить – в первую очередь Валису, конечно, поскольку без ее одобрения никто из ведьм и пальцем бы не пошевелил:

– Я снова считаюсь самой успевающей студенткой нашего факультета! Утрись, староста! – Да-да, именно так звучало мое «спасибо».

– Пошла вон, выскочка! И больше не смей нас отвлекать из-за собственных прогулов, чтоб глаза мои тебя не видели! – Да-да, на ее языке такая формулировка означала «пожалуйста».

Элка тоже успела поднатореть в ведьмовском наречии, поэтому подбоченилась и грозно рявкнула:

– Ирис, твоя пустая кровать раздражает – стоит тут без дела, место только занимает! Живешь как крыса в подвале, туда тебе и дорога! Еще одеяла нужны?!

Валиса ее осекла:

– Не перегибай, дорогая. Об этой лживой эгоистке сам ректор заботится – она там как королевишна устроилась. А ежели у него глаза откроются, то наша ушлая Ирис себе пять новых ухажеров найдет и в любом случае не пропадет!

Я улыбнулась и убежала восвояси. Ведьмочки снова вежливо зазывали меня вернуться в комнату, но мне уже не хотелось. Почему-то привычная женская компания после долгой тишины стала казаться слишком шумной, да и просторы в подвале совсем иные – к подобному быстро привыкаешь. И последнее: я, наверное, продолжала надеяться, что Сат одумается и прибежит за мной ухлестывать – не хотелось бы, чтобы его настрой сбили посторонние.

Внимания я дождалась лишь в выходной на следующей неделе – и то, ректор не сам пришел, а прислал за мной помощницу. Ладно, ножки целы – дойду уж до кабинета, не переломлюсь. Зато наконец-то увижу, как он страдает от разлуки со мной. Однако Сат при моем появлении не сорвался с места, дабы сжать меня в жарких объятиях и признаться, как сильно соскучился. Напротив, он довольно прохладным тоном сообщил:

– Его величество хочет пообщаться с тобой лично, ведь ты одна из главных участниц событий.

Я взволнованно осмотрела свой наряд – платье из коричневой шерсти и зимний плащ, который мог бы похвастаться теплотой, но никак не внешним видом. В прошлый раз нас потащили на дворцовый прием прямо с дороги, потому никто не вспомнил о нормах этикета. Но сейчас-то другое дело, потому я задумалась:

– У меня есть приличное шелковое платье – ты его видел, сойдет для тронного зала? Иор, сколько у меня времени на сборы?

Сат глянул с иронией и не забыл поправить:

– Ректор. Рек-тор – попытайся, это не слишком сложно. А по поводу платья, я вообще предпочел бы видеть тебя всегда только в зеленом шелке – ну, в те моменты, когда без одежды не обойтись. Но не в такую погоду. Едем так. Сомневаюсь, что Адриан Третий разбирается в ведьмовской моде.

Пожала плечами – и этим жестом согласилась. Раз одобряет тот самый эйр, который безуспешно пытался обучить меня манерам, то мое-то какое дело?

В летающей повозке мне было не по себе. Ну вот же, мы оказались наедине – почему мы все еще не обсуждаем наши отношения? Или про любовь чистокровных драконов истории преувеличены? Или не было никакой любви, потому-то Сат так легко отступил, зацепившись всего лишь за гордость? А как об этом спросить, чтобы при этом не выдать своей заинтересованности? Но когда я выглянула в окошко, успокоилась и кое-как сдержала облегченную улыбку. Дело было в том, что повернули мы вовсе не ко дворцу, а направлялись к знакомой улочке. Как же это романтично – придумать предлог, чтобы вытащить меня из академии!

Уже после приземления я не выдержала и с улыбкой поинтересовалась:

– Император захотел встретиться в «Снежной птице»? Так правдоподобно!

Сат вышел из кареты и протянул мне руку, чтобы помочь спуститься на мостовую. А ответил совершенно серьезно:

– Не только он, там многие собираются. Я говорил, что это место лучшее для спокойных разговоров?

Он не шутит, что ли? Я недоуменно уточнила:

– Его величество приедет сюда?! Он мог назначить встречу где угодно, но выбрал какую-то забегаловку? Не верю!

Эйр усмехнулся:

– Ты только что самое дорогое заведение империи назвала забегаловкой. Оригинально, но очень в твоем духе. Ирис, такой выбор был сделан отчасти из-за тебя. Ресторан меньше всего похож на суд, а болтовня за общей трапезой – на дачу показаний. Все верно?

Я закатила глаза и медленно выдохнула. Издевается, конечно, и преувеличивает… Но что-то резонное в этом есть. Неужели Сат нашел самый действенный способ разговорить ведьм, попросту перестав называть вещи своими именами?

Нас проводили в другой зал – намного больше, хоть и украшенный похожим образом. Даже разноцветные подушки так же были раскиданы по полу. Я вежливо поздоровалась с Наратом и Лоркой. И Яр был там – он тоже ценный свидетель последних событий. Ему я вообще просто махнула рукой и подмигнула. Профессором в полном смысле этого слова я его никогда не считала, так к чему нам церемонность? К тому же мы с ним рука об руку прошли сквозь такие испытания, после которых люди называются не иначе как друзьями. Леонтина сидела с ним рядом и помалкивала, опустив взгляд. Возможно, ей еще не приходилось попадать на встречи такого уровня, а воспитание диктует в любой непонятной ситуации изображать смирение. Ее ободранные щечки уже давно зажили, и ничто не говорило о недавних ранах. А как она вырядилась! Элегантный темный атлас, кашемировый платок и такое количество драгоценностей, что, наверное, пошевелиться сложно. Вот снова ей удалось меня разозлить! Ведь при таком сравнении я будто в мешковину завернулась и пенькой подвязалась. Хорошо, что я избытком воспитания не страдаю, и посему задрала повыше голову и заняла свое место.

В большой комнате присутствовали и другие эйры, а также представители разных рас. Часть гостей собралась до нашего прихода, а кто-то только прибывал. По золоченым мундирам я угадывала генералов, по длинным мантиям – то ли ученых, то ли советников. Сат подался ко мне, чтобы тихо предупредить:

– Ждем его величество. Я уже доложил ему про эксперименты, то есть это теперь не тайна. В любом случае пора выводить ведьм на свет и выбивать им достойное место. Не переживай, если тема свернет к этому руслу. Ну, и не удивляйся, когда твою мать начнут восхвалять, как героиню всей империи.

– То есть встречи с девчонками по пятницам мы возобновлять не станем? – уточнила я, ведь сомнение звучало логично – зачем эйру малолетки, когда он сможет рассчитывать на помощь серьезного ковена?

– Еще чего, – Сат мягко улыбнулся, глядя мне в глаза. – Во-первых, с вашими старушками я буду договариваться еще десяток лет. Во-вторых, этих я знаю и доверяю им больше, чем кому-то еще. В-третьих, зачем менять то, что уже прекрасно работает?

Я облегченно выдохнула и улыбнулась в ответ. Раз это дело перестает быть запретным, то мы обязаны войти в ряды первопроходцев! Девчонки будут счастливы – это же и интересно, и сулит неограниченные заработки. А уж как мы продвинемся в сравнении с другими ковенами – и не прикинешь сразу. Хорошо, если все ведьмы в результате выиграют, но любая предпочтет возглавить эту очередь, а не погрязнуть в терпеливом ожидании.

Он сразу заметил мою реакцию:

– Ирис, ты так обрадовалась, как будто не ругалась когда-то из-за того же самого. Магия ведьм никак от этого не усилится – нам ваша помощь нужна для создания отваров и артефактов.

– И что? – удивилась я. – Зато глядеть на нас станете уважительнее, а когда совсем прижмет – то и в ножки поклонитесь! Неужто, иор, мы в самом деле совсем ничего не получим?

Дракон тихо рассмеялся:

– Надо же, как одна и та же идея вначале называется «эгоистичным использованием», а потом становится выигрышем…

Наш тихий веселый разговор привлек внимание чистокровного дракона в преклонных годах. Он сидел далеко и вряд ли прислушивался к нашему обсуждению, но на мысль его натолкнули сами наши взаимные улыбки.

– Сат! – позвал он скрипучим голосом. – Выходит, что слухи не врут? Ты всерьез намерен жениться на обычной ведьме? Прости, сынок, за прямоту, но ты не спятил ли? Девица, безусловно, мила, я не хочу никого обидеть. Однако такой головокружительный взлет и ей навредит! Я уж молчу о том, что первые же роды бедняжку убьют.

Ему эйр ответил с той же беззаботностью, как недавно мне, только чуть более громким голосом:

– Не переживайте, господин Нинкран, эта ведьма успела мне отказать еще до того, как я сделал ей предложение. Выяснилось, что у ее странного неизученного народа свои представления о престиже. Я для нее не головокружительный взлет, а проходной вариант. Но моя Ирис довольно умна – и я пока не теряю надежды, что рано или поздно она сообразит, в какой стороне ее сокровище.

Кто-то хмыкнул, а кто-то вытаращил на нас глаза. Старик пораженно выдавил:

– Ты бредишь? Любовь любовью – дело молодое, я все понимаю. Но такие мысли пагубны и даже преступны! Носитель самой чистой драконьей крови обязан думать не только о себе! Мы и так в тупике, ты просто не имеешь права помогать нашим врагам окончательно похоронить всю нашу расу! Только не ты, поскольку возглавляешь дом, который уже тысячу лет служит всем нам ориентиром!

Один из генералов нахмурился и гаркнул:

– Господин Нинкран, осторожнее в высказываниях! Чистота драконьей крови уже давно под запретом!

– Да я не о том! – окончательно взбеленился старик. – Никто и не призывает эйров жениться на эйрах, но если они будут составлять партии только с драконами, то мы хотя бы не вымрем уже в следующем поколении!

Я тихо хмыкнула и прошептала Сату:

– Ты это называешь спокойными разговорами? Надо было не в «Снежной птице» заседание устраивать, а в ближайшем кабачке. – Подняла взгляд и заметила, что Нинкран глядит прямо на меня, поэтому решила и ему ответить: – Не переживайте так – в вашем возрасте это вредно. Никто пока не женится! А если я и снизойду до главы дома Дикранов, то к тому времени мы с подругами изобретем способы и облегчить роды, и передать нужные гены. Я в себе еще могу изредка сомневаться, но в своих девчонках – никогда!

– Ого… – смешливо протянула Лорка. – А еще меня когда-то наглой называли…

Сат цокнул языком и произнес настолько горделиво, будто говорил о собственной заслуге:

– Сравнила тоже. Это совсем другой уровень!

Спор не перерос в откровенную ругань, поскольку приехал его величество и наступила благоговейная тишина. Но к этому моменту я успела понять, что ничего неразрешимого в таком смешанном браке нет: кто-то будет против, кто-то поддержит, но о единстве мнений на этот счет уже лет шестьдесят говорить не приходится. И мне ужасно, просто до дрожи понравилось, как на все реагировал Сат – вот уж кто незыблем в своих желаниях и неизбежно заставляет каждого их уважать.

Император подробно расспросил нас, хотя был уже в курсе событий. Я говорила честно, поскольку не было никакой нужды скрывать – о каждом этапе моей истории знал кто-нибудь еще, то есть без разницы, чьим ртом будут озвучены факты. Адриан Третий слушал заинтересованно, но глаза его загорелись уже после, когда он восхищался невероятной силой небольшой группы болградских ведьм.

К тому же Сат вовремя расставлял верные акценты:

– Сотрудничество с ведьмами необходимо всем. Речь не только об изменении их статуса. Подобная интеграция приведет ко множеству полезных открытий, а вклад ведьм будет щедро оплачиваться. Взамен можно попросить этих свободолюбивых женщин обращаться в суд, если их притесняют. Сейчас они решают проблемы самостоятельно, даже не допускают мысли искать законной поддержки – и это больше всего вредит им самим. Это будет только первым шагом к тому, чтобы они начали заступаться и за других. Но если процесс будет запущен, рано или поздно он станет неизбежным.

Я не спешила спорить, хотя многие утверждения шли вразрез с моими представлениями о жизни. Но он прав – ведьмы находятся за обочиной и не привыкли ни на кого опираться. Если бы мы от этого никогда не страдали, то и разговор был бы иным. Привычки быстро не изменятся, но постепенно – в ходе нескольких поколений – новые рыженькие наглючки будут рассуждать уже иначе. Нам незачем отказываться от своей природы! Просто к своей природе не помешало бы расчетливо добавить и те блага, которыми остальные давно пользуются.

Дальше началось скучное политическое обсуждение. Уже успокоившийся господин Нинкран горячо поддерживал Сата, то есть никакого серьезного противостояния между ними не было:

– Ваше величество, господин Дикран прав! Последние события приведут к неизбежным изменениям. Вы сами видите, какое влияние получили змеи, насколько грамотно они манипулировали правительственными решениями и как сильно искажали ситуацию в своих доносах. Эйры нужны в совете не ради эйров, а ради мира!

– Согласен, – задумчиво признал император. – Этот кризис станет целебным – сейчас продавить новые правила будет куда легче. Я верну чистокровных в совет. Но чтобы не возникло очередных дисбалансов, я намерен создать более многочисленную группу из представителей разных рас. Вот тогда больше никто не зарвется, и все интересы будут соблюдены. Может, даже ведьм уговорим. Мы всегда старались избегать лис в правительстве, но давайте начистоту – они умны и крайне внимательны, их таланты мне помогли бы, но до сих пор не находилось точек соприкосновения. После смерти господина Унгальда кое-кто из них сам выразил желание – как он там выразился? – «навести в этой скучной роскоши хоть какой-то порядок»? Используем трагичное обстоятельство для создания новых связей!

– Мудрое решение, ваше величество! – воскликнул один из драконов. – Тем не менее этого недостаточно. Всех арестованных надо казнить, чтобы никому не пришло в голову повторять их действия!

Император напрягся, а я всерьез испугалась. Пусть Андай мне теперь никто, но это не значит, что я смогу преспокойно смотреть в глаза его матери. Убийц казните – пожалуйста, но остальных-то зачем? Лорка изменилась в лице и подалась вперед – реакция на призыв обойтись так жестоко с представителями ее расы была понятна. Но ее возражение опередил Сат:

– Ни в коем случае. Наоборот, их нужно подержать в темнице, чтобы успели подумать, но не слишком долго, дабы не накопили еще больше ненависти. Потом отправить по домам, а молодых вернуть на учебу. Внимательнее следить за программой их подготовки, не допускать никаких стычек с драконами. И обязательно закрепить за змеями места в совете ровно в том же количестве, что будет у эйров.

– Господин Дикран! – воскликнул тот же мужчина возмущенно. – Вас ничему жизнь не учит?!

– Это вас она ничему не научила, господин Зенкран, – отозвался Сат. – Эйры потеряли свое влияние как раз потому, что когда-то перетянули пружину. Вы нацелились повторить печальный опыт? Армия Цируса – это далеко не все змеи. Маги своеобразные – впрочем, как и все остальные, но нельзя их всех сейчас под одну мерку подогнать. Среди драконов тоже подлецы попадаются – Райнус тому пример. Но вы почему-то не призываете отправить на плаху его.

Император погрузился в сосредоточенные размышления и будто бы не слушал разговоры. Конечные решения все равно на нем – и в этот момент я ему посочувствовала. Каким бы порядочным, мудрым и терпеливым ни был человек, но ежедневно нести такую ношу – довольно утомительное занятие.

Старик Нинкран неожиданно широко мне улыбнулся, словно теперь я его ничем не раздражала, и переключился на другую тему:

– Ваше величество! Дисбалансы неизбежны, если ген чистокровных канет в небытие. До вашего прихода Ирис заверяла, что эта проблема разрешима! Не уверен, что можно верить словам столь молодой девицы, но прозвучало довольно убедительно!

Адриан устало улыбнулся и поднялся на ноги.

– Так мы скоро докатимся и до возврата браков среди эйров, то есть придем к тому, с чего начали. Межрасовые семьи население не насторожат, но не все сразу. Давайте рассортируем проблемы хотя бы по сотне на неделю. Доброй ночи, господа, я возвращаюсь к делам.

Он даже не поужинал! Ну а мы остались и насладились восхитительными блюдами – все споры улеглись, острые темы никто не поднимал. Возможно, даже чистокровные поняли, как много выиграли всего лишь за один день – если они получат места в совете, то в Клубе чистой крови отпадет необходимость. Ну или его заново придется создать, когда они все же созреют до настоящего бунта. Только гляжу я на этих зануд – нет, они все явно больше думают о спокойной жизни, чем о революционном веселье. За такое дело браться надо ведьмам, но нам обычно некогда ерундой заниматься.

Глава 21

По пути обратно я начала волноваться – нам с Сатом все же надо поговорить. Однако на этот раз в попутчики нам навязались Леонтина и Яр Дикран. Последний согласился поработать в академии еще недельку-другую, пока не наймут нового преподавателя древней истории. И за воротами мы сразу разошлись в разные стороны.

Но я в корпус не отправилась – повернула возле самой двери. Долго топтала заснеженные дорожки и размышляла. Сат говорит открыто и без стеснения, в том числе перед посторонними – и он всего лишь ждет, когда я начну поступать так же. Значит, надо пойти и сказать! Но сами слова в голову не приходили. Можно выбрать что-нибудь нейтральное – например, что он самую малость мне нравится. И если серьезно поработает над своим ужасным характером, то я непременно попробую с ним встречаться. Если, конечно, он сам еще не передумал. А вдруг передумал, и все сегодняшние шутки и были только шутками? Тогда я от неловкости под преподавательский корпус провалюсь…

В своих эмоциональных метаниях я и не заметила, как дошагала до дальней ограды. Там опомнилась и пошла вдоль каменной кладки, чтобы оттуда повернуть к общежитию преподавателей. Надо все-таки решиться – появиться перед Сатом, с чего-нибудь начать и надеяться, что он сам и продолжит. Однако в какой-то момент меня что-то насторожило и заставило замереть. Оглядевшись, я не обнаружила вообще ничего подозрительного – в столь позднее время многие уже спали, потому даже приглушенных разговоров не раздавалось. Пальцы непроизвольно сплелись в защитном знаке, и легкая вибрация воздуха подтвердила неясные ощущения. Далеко не сразу я вспомнила о том, что стою как раз на том самом месте, где не так уж и давно запечатывала тайный лаз. Ничего не изменилось – камни были умощены ровными рядами, но ведь я и тогда его не различала. Сложила руки в тот самый трудный символ, направила на нужное место, но без силы дракона заклинание не работало.

Не получив никаких доказательств, я все равно сорвалась во весь опор. Пусть ректор лично явится, проверит и потом посмеется над моей паранойей. Это лучше, чем я поставлю под угрозу чью-то жизнь! Сат еще тогда объяснил, что это очень сложное заклинание – и его когда-то применял Энрай Светлый, а доступ к его личным записям точно немногие получили. Но ведь Цирус мертв, его приспешники под стражей, они же открыли расследователям все места, где еще могут скрываться заговорщики. Никого не осталось, кроме… Сердце остановилось, когда чуть позади я расслышала хруст снега. Резко остановилась и развернулась, опасаясь нападения со спины. Выдохнула еле слышно:

– Андай…

Это имя вылетело рефлекторно, поскольку я видела перед собой молодого паренька с до боли знакомыми чертами лица. Но бывшего жениха до сих пор не отпустили – он вообще рисковал навсегда остаться в теле неприятного мужичка, на которого смотреть тошно. Даже самые суровые расследователи не собирались обрекать заключенного на такую судьбу, поэтому Кайда тщательно искали. Да только он находился не в своем родном городе и не в тех деревнях, где Цирус организовывал перевалочные базы, а был прямо тут. Неужто не опасался, что в столице ему долго прятаться не удастся? Судя по лихорадочному блеску глаз, маг уже не боялся ничего – такое бывает, когда зверя загоняют в угол.

– Не ори! – предупредил он и вскинул руку с магической плетью. – Ведьма, ты заслужила смерти, но я не стану тебе мстить. Живи как хочешь – главное, не забудь, что именно из-за тебя полегли настоящие герои, а мерзкие эйры теперь снова поднимут свои головы. Если повезет, ты до краха мира не доживешь, но он обязательно случится, если этих тварей не истребить.

От страха я не могла совладать с голосом. Впрочем, и не знала, что говорить. Фанатики не видят оттенков, у них все делится на черное и белое. Но инстинкт самосохранения подсказал решение – быстро закивать, соглашаясь с каждым словом. Кайд будто бы и не обратил никакого внимания на мою реакцию. Он вскинул другую руку, предупредив:

– Выживешь, если не будешь дергаться. Повторяю, твоя смерть мне не нужна – только сама об этом не забудь.

Приятное обещание тотчас обесценилось, когда все тело пронзило ужасной болью. В плече стало горячо и мокро – Кайд не прицеливался, и плеть не только обвила меня, но и прошила насквозь. Я попыталась закусить губы, чтобы не взвыть в полный голос, но голова закружилась от невыносимого жжения. Маг толкнул меня в нужном направлении – и я старалась делать все, лишь бы его не разозлить. Тем не менее вскрикнула, когда возле входа в корпус увидела бессознательное тело – змей успел расчистить себе путь, убив караульного?

– Тихо! – процедил он мне в ухо и снова толкнул в спину.

Уже было понятно, куда мы идем. Немного придя в себя, я усердно переставляла ноги, но через некоторое время отважилась спросить шепотом:

– Кайд, прикончить эйра в одиночку невозможно! Я же вижу, что ты борешься за правое дело, и переживаю за тебя!

– Ты права, – нервно ответил он непонятно на какую мою фразу. – У эйров почти нет слабых мест, кроме одного – их возлюбленных. Я ждал подходящего момента, а сегодня ты добровольно пришла ко мне в руки – это хороший знак, что все получится. Сейчас он убьет себя сам, даже мешкать не станет.

Новая волна ужаса прокатилась по всем мышцам, отчего я споткнулась. Маг схватил меня за капюшон и поддержал. Но за этот миг я придумала новый аргумент:

– Ты ведь не знаешь главного, потому что не был под Видхолмом – Великая Змея вернулась! Она осудила ваши поступки, но важнее, что именно она и является любимой женщиной Сата Дикрана. Может, лучше подождешь, когда она придет в твои руки? Это надежнее, клянусь кикиморами!

Кайд некоторое время молчал – возможно, был потрясен услышанным. Но через миг раздраженно пихнул меня, чтобы шагала дальше, и прикрикнул:

– Мне нечего терять! Вот и проверим. Ведьмы славятся своими лживыми языками – не надейся меня провести!

– Да я в кои-то веки говорю чистую правду, поверь! – взмолилась я.

Но на него слова уже не действовали – змей заранее настроился на последнюю отчаянную попытку, и с этого курса его было невозможно сбить. Скорее всего, появись тут даже Великая Змея в боевой форме, он все равно продолжал бы упорно идти вперед, не обращая ни на что внимания. Иного уровня рвения и приверженности к делу от правой руки Цируса ожидать не приходилось. Мне было больно и страшно, но сильнее всего из себя выводил знакомый голос Андая – мозг взрывался всякий раз, когда этот психопат открывал рот.

Дверь отворилась бесшумно, когда маг направил на нее заклинание. Его сила действительно невероятна – или же она снова усилена ведьмовскими отварами. Сат уже вскочил с кровати и стоял перед нами в одних белых хлопковых штанах. Он не изменился в лице, равнодушно скользнул взглядом по моему пронзенному плечу, перевел его на змея и продолжал молча ждать, когда ему объяснят происходящее. С таким же видом в ресторане сопровождают взглядом поднос с едой, которая уже приелась. То есть вообще никаких эмоций и ленивая расслабленность. Мягко говоря, я рассчитывала хотя бы на напряженный возглас…

Вероятно, Кайд тоже был удивлен таким приемом – вернее, полным его отсутствием. В голосе змея зазвенели нервы:

– Знаешь эту девку, мразь?! Сегодня кто-то сдохнет – или ты, или она! Ничего там в драконьем нутре не колет?!

– Я же говорила… – заныла я. – Не я тебе нужна, идиот. Одумайся и беги!

Сат покосился на мое лицо и так же бесстрастно вновь уставился на Кайда. Его молчание было настолько странным, что даже мне стало не по себе. А уж убийце и подавно – его рука, схватившая меня сзади за шею, ощутимо задрожала. Может, у Сата такая стратегия сбить его с толку? Тогда дракон отыгрывает свою роль просто гениально! Но сейчас уже пришло время ему резко ударить магией и откинуть змея от меня подальше. Если немножечко и мне прилетит – ничего, прощу сразу же, как выйду из лазарета.

Однако у Кайда не было путей для отступления, потому он продолжал давить свою линию:

– Давай же, тварь, перережь себе глотку! Тогда страдания этой ведьмы прекратятся. Да очнись ты уже!

Сат отвел взгляд от его лица, посмотрел направо, затем налево, сделал шаг к рабочему столу, взял тупой канцелярский нож и направил лезвие к горлу. Из моего рта раздался стон, потому что на крик сил не хватило. Никакая это не роль! Это какое-то полное обнуление чувств – смирение уровня мертвеца. Сат ведь даже не дышит и вряд ли о чем-то думает! Он просто высох изнутри, словно даже кровь в его теле перестала двигаться. То есть драконы любят именно так? Тогда я ничегошеньки раньше не понимала!

Внезапно его остановил сам Кайд:

– Подожди! – он резко вдохнул и затараторил, вслух рассуждая сам с собой: – Ты уничтожил все, во что я верил, но наше дело еще можно возродить… Необходимо не просто самоубийство, а явные признаки безумия – когда император узнает, что молодой эйр сошел с ума без существенных причин, то насторожится! Как можно оставлять без контроля таких монстров, если они ни с того ни с сего могут спятить?!

Сат убрал нож от горла, повернулся к змею и с размаха воткнул лезвие в свое плечо – по случайности, тоже правое, какое было повреждено и у меня. Бесстрастно вынул и ударил снова чуть дальше. Наверное, выполнял приказ так, как его понял. Но мне, как лекарю, было достоверно известно, что его действие очень логично: вредить себе – это отчетливый признак безумия. Хотя Кайда наверняка устроит лишь какая-то более масштабная демонстрация.

Поняв, что победил, змей откинул меня от себя – я упала на пол, но не могла отвести взгляда от этого кошмара. Мне не хотелось анализировать, испытывает ли Сат сейчас боль, оставалось надеяться, что его ощущения тоже обнулились. Но сама эта картина, как он равнодушно втыкает в себя тупое лезвие, а затем повторяет это снова и снова, сводила с ума уже меня. Перед глазами встала пелена – я даже о собственной ране позабыла. Шипение ведьмы бывает очень разным, но на этот раз я услышала какую-то новую вибрацию, схожую скорее с медвежьим рыком, чем со звуком, который способен выдавать человек. Путы Кайд не ослабил, но я перестала обращать на них внимание – сгорбилась, скрючилась, пока кости ломить не начало, и зарычала снова, как будто призывала силу всех ковенов.

Все предметы в комнате взлетели – даже огромная кровать, покачиваясь, поползла немного вверх. Предметы разом полетели в мага, целясь в него воткнуться или раздавить, но он был опытным и быстро справился с первым удивлением. Одной рукой выставил перед собой мощный щит, а из другой развернулась черная плеть, которая полетела в мою сторону. Я не успела зажмуриться и потому разглядела, что перед моим лицом засеребрилась другая защита – это уже Сат за миг перестроился. Ну конечно, теперь ведь назрела угроза моей жизни, тут уже и пошевелиться не грех! То есть мне сразу надо было поступить именно так – заверещать, спровоцировать Кайда, а не изображать стойкость. Лишь в этом случае эйр превращается в смертоносное оружие.

Я думала, что расследователи даже тела не увидят, поскольку дракон вышел из себя. Кучку пепла бы собрать или тонко нарезанные ломтики. Но нет, Сат короткими жестами вызвал какие-то тонкие стрелки, ударившие по рукам Кайда, отчего те безвольно повисли. А затем щелкнул пальцами и что-то сказал – уже красная полупрозрачная стрела влетела в лоб мага, он закатил глаза и рухнул на пол.

Освобожденная, я все еще пыталась отдышаться и поверить, что все обошлось. Прошла-то всего пара минут, а я будто десять трудных лет прожила. Голос я все же сорвала на несвойственном ведьмам рыке, и потому теперь он смешно захрипел:

– Он жив? Сат, он сейчас не очнется?!

– Жив и не очнется, – ответил наконец-то эйр. – Тело принадлежит студенту Эскесу, а чужую собственность я уважаю как свою.

Я упала на спину и нервно расхохоталась. Но Сат веселья не поддержал. Он опустился рядом со мной на пол, откинул окровавленный плащ с моего плеча и произнес:

– Я-то от потери крови не умру – глупо умирать, когда все закончилось. А что насчет тебя?

Но я не могла прекратить истерику – это был вид невозможного облегчения. Тем не менее сквозь смех пыталась что-то говорить:

– Ты всерьез собирался перерезать себе горло?! Ты же умный! Как ты не сообразил, что правильнее не складывать лапки, а попытаться в него ударить?!

Сат просто молча глядел на мое лицо и ждал, когда я успокоюсь. Наверное, эйры не отвечают на такие вопросы – они кажутся им риторическими. А мне и сотни лет не хватит, чтобы до конца постичь такой образ мышления. Но перед гигантской горой маленький камешек не видно – точно так же все мои прежние сомнения показались ничтожными в сравнении с этой необъятной пропастью чувств. Я подняла левую руку, схватила его за локоть и потянула на себя. На губах эйра мелькнула улыбка:

– Может, все-таки сначала к лекарям?

– Ну уж нет. Меня разорвет, если я прямо сейчас тебя не поцелую. Да я такое сокровище никому не отдам! Я теперь тебя каждую минуту целовать буду, чтобы не забывал, кто хозяйка всех этих богатств!

– Ого, какие признания, – он продолжал медлить. – От болевого шока и не такое говорят.

– Да мне плевать! – орала я восторженно. – Я еще и женюсь на тебе, чтобы всему миру тобой хвастаться!

– Может, все-таки наоборот – замуж выйдешь?

– Может! – согласилась я, поскольку глубоко задумываться физически не была способна. – Сат, а тебе не приходило в голову, что дракошки очень интересные создания? Вас всех надо собрать – и в музей под стекло, чтобы только облизываться…

– У-у-у, тут уже помутнение сознания началось… – Он обернулся к распахнутой двери, куда уже на шум сбегались другие преподаватели, и распорядился: – Акеран, вызывайте расследователей и лекарей! Что вы застыли?

Но я ведь еще не закончила:

– Ну-ка, не вредничай мне тут! Ты не ведьма – тебе не идет! Уже забыл, как собирался умереть за меня?

– Я просто решил побриться, все остальное тебе показалось. Ирис, прошу, успокой своих внутренних бесов. Если о себе не заботишься, то обо мне подумай – так-то я тоже кровью истекаю.

– Лекарей ректору, лекарей! – громко и надрывно захрипела я, так и не получив долгожданного поцелуя, ради которого и совершала героические подвиги.

* * *

Когда я проснулась в лазарете, Сата там уже не было – сказали, что, как только его раны обработали, он прямо под утро сорвался к императору. Бедняжка Адриан Третий – ему же вообще отдыхать не дают. Или все-таки им не терпелось отпраздновать окончательное завершение столь сложного расследования. Но скучать мне не пришлось. Целый день приходили посетители.

Гантер сорвал с шеи цветочек ириса и попытался всучить его мне со словами:

– Знал бы, что ты без этой защиты в беду попадешь, ни за что бы не принял!

Кое-как убедила чистосердечного тугодума, что заговоренная медяшка не от всяких неприятностей защищает. Выпроводить его удалось лишь предложением написать ради меня поэму. Соврала – мол, стихи так сильно улучшают мне настроение, что сразу вылечусь.

Потом пришли девчонки. Ларта шмыгала носом, Элка вытирала зареванные глаза, а Минда схватила за руку и начала угрожать, что больше никогда меня без присмотра не оставит. Одна Валиса не подвела:

– Прекратите вой! Цела ваша выскочка – она еще всех нас переживет. Но, гляжу, повязку как-то криво наложили, бездари. Ая, поди сюда и перевяжи как надо – у тебя же не было опыта с ранеными, пора тренироваться. Нани, ты следующая!

Вот они целый час на мне и тренировались, а я не возражала. Посматривала только на Валису и уже в который раз признавала, насколько она на своем месте. С такой занозой в заднице девчонки не пропадут, а мне, по большому счету, ковен-то и не нужен. В работе обойдусь без союзов, а вот верные подруги у меня уже есть – набились в палату, не продохнуть. Разве ведьмы на самом деле в первую очередь ищут не этого?

Маме в Болград сообщил дядя Сата – он в этом признался, когда после обеда они с женой и младшим сыном заглянули ко мне на несколько минут. Ну вот зачем?! У меня к ее приезду и следа от раны не останется – даже с учетом летающей кареты, которую Нарат выслал за ее ковеном. Так и был ли повод беспокоить? К тому же после такой информации все сильно изменится – выходило, что змеи угрожали моей жизни уже дважды. Если мама раньше недолюбливала эту расу только в качестве мужей, то сейчас уже начнет открыто выражать свой протест – я ее знаю. Это бывший клуб чистой крови может договориться о сострадании к преступникам ради политических целей, а Марла Мартос щепетильностью и лишней добротой не страдает. Ежели некто и замыслит создать очередной разбойничий лагерь, то им желательно держаться подальше от западной территории – там им больше не рады, мягко говоря.

А Сат пришел уже вечером – уставший, но довольный. Чистокровные и эту ситуацию превратили в козырь. Он лишь коротко рассказал о сегодняшних переговорах, но главное уже достигнуто: у Адриана Третьего не осталось другого выхода, кроме как официально разрешить сотрудничество с ведьмами. Ведь Цирус и Кайд – наглядные образцы того, какой силы могут достичь злодеи. А раз есть вероятность болезни, то должно быть и лекарство от нее. Гармония достигается лишь в том случае, когда на чашах весов стоит одинаковый груз – и потому лучше развиваться всем сообща, чем кого-то ограничивать, пока другие набирают мощь.

Сат спросил о моем самочувствии, но когда я заверила его, что мне пора на выписку, почему-то не поспешил отпустить меня на волю. Наоборот, запер дверь. А я уже в достаточной степени пришла в себя, чтобы иронично издеваться:

– Что ты задумал, иор? О нет, надеюсь, не то, что первым приходит в голову? До свадьбы никакой близости!

– Ну да, – неопределенно отозвался он и сделал шаг в мою сторону.

– Я не шучу! А вдруг ты на мне потом не женишься? Мужчинам нельзя доверять!

– Ну да. – Еще один короткий шаг и более широкая улыбка.

– Да как ты смеешь посягать на репутацию ведьмы?! Мы же самые благочестивые, чопорные, скромные и воспитанные барышни! Мы ведь в кикимор так не верим, как в нормы этикета! О, кстати, мой преподаватель по манерам этого бы не одобрил!

Странно, но он почему-то не расхохотался, а поднял на секунду взгляд к потолку, быстро переварил и выдал:

– Ну да.

Улегся рядом и поцеловал, чтобы уже притихла и заразилась его желанием. У страсти и ревности похожий запах, из-за чего неопытные их часто путают. Но у чистокровных все эмоции тяжелее и гуще, они непроницаемо черны, как их глаза. Хотя к страсти других эйров я принюхиваться не собираюсь – сдались они мне! Желание одного бы вынести, самого красивого и иногда самого безумного монстра на белом свете.

Эпилог

– Я твое бесценное мнение на трех пальцах вертела, крючконосый! Клюв захлопни и послушай женщину, которая в этом разбирается!

Лисы ухохатывались. Волки хмурились. Адриан не знал, то ли плакать, то ли смеяться. Сат сидел с непроницаемым лицом. Но в любом случае заседания совета в последнее время приобрели определенные краски очарования. Седовласый маг из числа новых советников поднял руку и высказался:

– Ваше величество, если перевести слова госпожи Мартос на нормальный язык, то она верно рассуждает. Облагать процентом доход ведьм бессмысленно – они чаще всего не устанавливают фиксированной платы за свои услуги. Клиент просто платит сколько может. Намного вернее в качестве налога обозначить конкретную годовую сумму на каждый вид деятельности. Это выглядит несправедливо только с точки зрения остальных рас, но ведьмы быстро подстроятся.

– Все верно, змеюка! – Марла удовлетворенно кивнула. – Мы ведь решаем проблему пополнения казны! Вам нужно эффективно или по шаблону? Молодец, Келдай, уважаю умных мужчин – такое редко встречается. Только я тебе не госпожа!

Сат устало потер виски и переглянулся с Лоркой. Великая Змея как раз была всем довольна и внимательно слушала каждое слово выступающих. Проводимые еженедельно совещания иногда напоминали бродячий цирк, однако их продуктивность вышла на новый уровень. Теперь, когда император собрал очень разнородных советников, он гораздо точнее понимал ситуацию. Откуда уважаемому ястребу было знать, как организована продажа ведьмовских отваров в глухом селении? Как волки догадались бы, что у лис повсеместная проблема с трудоустройством – им хронически не доверяют, поэтому даже не смотрят на ярко выраженные таланты? Вот так постепенно клубок проблем и начал распутываться именно в этих стенах под подобные склоки. Хотя охрана здесь тоже необходима и без дела не остается – иногда ведь и до драки доходит. Но чего не перетерпишь ради благосостояния каждого жителя империи?

Уговорить Марлу войти в совет оказалось не так сложно, как вначале предполагалось. После нападения на Ирис она сама рвалась в бой – ее энергию просто перенаправили в более законное русло. Сат, вооружившись поддержкой ее дочери, тогда убеждал, что таким образом ведьмы добьются куда большего. И она неожиданно легко здесь вписалась, хотя все до сих пор кривились от ее манеры выражаться и кошмарной невоспитанности. Но даже ястреб, в адрес которого она только что выругалась, смотрел на женщину с уважением – Марла чрезвычайно мудра, когда дело касается бытовых вопросов. А для каркающих правдорубов истина всегда важнее подачи. Им гораздо сложнее слушать выступления лис, ведь у тех не поймешь, где они хитрят, где преувеличивают, а где говорят как есть. Но это все мелочи в сравнении с холодным противостоянием эйров и змей – обе стороны продолжали считать друг друга угрозой и постоянно возвращались к этой теме. Для этого в совет и пригласили Лорку и Сата. Первая – единственная, к чьему мнению маги прислушиваются. Ну а Сату иногда приходится осаждать чистокровных, если те начинают перегибать палку – даже женившись на ведьме, он не перестал быть главой дома Дикранов, а иерархия у драконов прописана в подсознании. Сат всю жизнь старался держаться подальше от политики, но выяснилось, что безопаснее возглавлять и контролировать процесс, чем безвольной марионеткой сталкиваться с результатами чужих решений. Разница такая же, как если грести руками против течения или быть капитаном огромного судна.

Подобные изменения привели к тому, что о личности Великой Змеи многие узнали. Лорка не желала огласки и долгие годы ее избегала, но и спокойная жизнь в провинции успела ей наскучить. Разумеется, это очень вдохновило всех людей – приятно знать, что величайшая героиня истории непосредственно участвует в их судьбах, а ее чувство справедливости никто под сомнение не ставит. Странно, но «очеловечивание» личности Великой Змеи не привело к снижению популярности культа – наоборот, храмов поклонения Святой Прародительнице стало еще больше. Получилось так, что Лорка оказывала моральную поддержку простым людям даже в тех ситуациях, о которых представления не имела.

– Зятек! – зычно окликнула Марла на выходе из зала совещаний. – Подкинешь до моего замка?

– Моего, – по инерции поправил эйр. – Вы с подругами можете жить в моих замках, творить там что угодно – хоть шабаши устраивайте. Но даже если после ваших развлечений от моей собственности останется обгорелый остов, это будет мой остов.

– Ах ты мой жадюга, никак не привыкну! – захохотала она. – Ладно, я просто проверяла твою внимательность. Кстати, собиралась напомнить – если вы с дочкой решите обрадовать меня внуками до окончания ее учебы, приду из своего замка уже в ваш замок и уши обоим надеру! Не смей мою девочку притеснять, ясно?

– Из моего замка. А Ирис притеснишь, как же, – улыбнулся эйр. – Марла, с чего вы вообще взяли, что кому-то это под силу?

Она на миг нахмурилась, будто эта тема ее всерьез тревожила:

– Мало ли. Я в вашем обществе многого еще не понимаю, поэтому на всякий случай подстраховываюсь. Пусть доченька получит диплом, обрастет лоском, заработает собственное состояние, а потом уже можно и семью расширять. Заодно за несколько лет еще внимательнее к тебе присмотрится. Мне ее папаша по молодости тоже сказочным героем казался, только потом обернулся тюфяком!

Сат продолжал улыбаться, ведь разговор ему казался нелепым:

– Уверен, что Ирис и вашего мнения спрашивать не станет, если что-то решит. А разве не вы когда-то называли академии «пыльными норами» и были против ее учебы?

– А я передумала! – воскликнула женщина и уже более спокойным голосом объяснила: – Я ведь вижу, как тут на меня смотрят – говорю не так, веду себя не по-столичному. Мне-то плевать, да и переучиваться уже поздно, но хочу, чтобы перед дочерью все дороги были открыты и никто не посмел смотреть в ее сторону брезгливо.

– Не посмотрят, – заверил Сат. – И далеко не потому, что она жена эйра. Мне приходится ею хвастаться гораздо чаще, чем она хвастается мною.

Из-за того, что летающей повозке пришлось сделать крюк, дабы доставить тещу в ее нынешнее жилище, ректор едва не опоздал на собственную лекцию. Но все же попал в аудиторию вместе с сигналом начала занятия. По понятным причинам, эта группа третьего курса ведьмовского факультета была его любимой. Но он оказался не одинок в таком мнении. Преподаватели сходились в выводе, что сильнее набора ведьм в столичной академии не случалось за всю историю. Основная причина в том, что староста в столь ранние годы организовала многочисленный ковен: ведьмы в союзах развиваются куда быстрее. А единственная студентка группы, не вошедшая в состав, по силе легко соперничала с их результатами. Они нередко объединялись, когда решали сверхсложные задачи, но на постоянные переплетения не переходили – хотя бы потому, что двух лидеров в одном ковене по умолчанию быть не может.

К сожалению, девчонки и сами успели осознать свое могущество, поэтому иногда вели себя довольно нагло и хамовато с профессорами. Труднее всего приходилось декану Злотке, которая отвечала за их практическую подготовку – каждое занятие ей приходилось сталкиваться с громадной проблемой, чему еще их можно научить. Но на теоретических предметах против такого поведения существует действенное оружие: слишком талантливым учащимся надо просто не давать шанса заскучать, тогда вся их энергия будет направлена на развитие, а не споры.

Поэтому ректор осмотрел присутствующих, глянул на учебник в своих руках и, немного подумав, откинул его на стол:

– К бесам учебную программу. С сегодняшнего дня переходим к генетике оборотней. Я твердо убежден, что если ведьмы разберутся в формулах, то смогут перевернуть всю магию вверх тормашками. Студенты остальных факультетов называют этот предмет самым сложным, но мы же еще не пробовали обкатать его на тех, кто вообще ничего в жизни сложным не считает.

Ларта пихнула Ирис в спину и прошептала – слух эйра позволил расслышать каждое слово:

– Не пойми неправильно, но я его обожаю! Всем бы преподам такими быть.

Ирис приподняла подбородок и самодовольно протянула:

– Мое.

Валиса не могла оставить последнее слово за ней:

– Не лопни от гордости, выскочка! Твой хорош, не спорю, но в плечах-то мой Брюндер пошире будет!

Да-да, после того, как Дарн выпустился из академии, староста еще раз внимательным взором прожженного прагматика присмотрелась к волчьему факультету – и пришла к выводу, что из оставшихся студент Брюндер вполне годится на роль счастливчика. Кажется, ее мать успела пять раз замужем побывать, но дочь пошла дальше: она еще до окончания академии всех лично продегустировать успеет.

Ирис не осталась в долгу:

– Кабы достоинство мужчины измерялось шириной плеч. Если только мебель перетаскивать… Хотя стой, мой и с этим справится лучше. Умойся, Валиса!

– Ишь, как ее самооценку-то развезло на богатых дрожжах! Кто ты без своего муженька? Как была никем, так никем и помрешь!

Сат сдержал улыбку и перешел к материалу. А после лекции вообще гаркнул строго:

– Студентка Дикран, задержись. У меня пара вопросов по твоему поведению на занятии.

Староста присвистнула и смешливо выдала:

– Нет, ну вы гляньте, как он использует служебное положение! Любо-дорого сделать вид, что не замечаем!

Элка прыснула, а на выходе потребовала:

– Ректор, в пятницу не опаздывайте. И позовите Яра с Леонтиной – мы придумали попробовать кое-что новенькое!

Ну точно, наглые и хамоватые. Или они всегда такими были?

Сат направленным ветром захлопнул за ними дверь, коротким знаком наложил полог тишины и сразу притянул к себе жену, удобно пристраивая ее к преподавательскому столу. Зеленый шелк на ней он любил особенно, но даже в простой академической форме эта девушка смотрелась потрясающе. И чтобы ей не пришло в голову его останавливать, принялся сразу заговаривать зубы:

– Так устал. Совет сегодня прошел особенно напряженно.

Ирис обвила руками его шею, но пока уклонялась от поцелуя:

– Мне надо пореже бродить по болотам – иные мои походы оборачиваются переустройством всего мира. Кто ж мог подумать, что это так опасно?

– На болота без меня даже не смей – мало ли, кто тебе еще на голову свалится, – ответил Сат и жарко поцеловал.

Но у этой бесовки вредность никогда не заканчивается, даже когда она уже начинает задыхаться:

– Золотой мой, ну не сейчас! Я опоздаю на казначейское делопроизводство. А там очень строгий профессор – из-за любого нарушения к ректору отправляет!

– Так в этом и есть план… – сообщил ей дракон и больше не позволил возражать.

Content

Тальяна Орлова
Засада для дракона

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог